home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



День рождения, не принесший радости

— У вас есть номер мобильного телефона тети Карины, — уже в сотый раз напомнила дочерям Кэмпбелл.

Демонстративно закатив глаза, Мерри вытащила из кармана лист бумаги с телефонным номером.

— Мэллори! Ты принесла малышам видеоигры и карнавальные шляпы? Я хочу, чтобы к половине десятого они были уже в постели. Можешь разрешить им посмотреть новогоднюю...

— Телевизионную трансляцию из Лондона в семь часов. Мама, ты говорила нам это столько раз, что я уже скоро песню об этом сочиню. Мы знаем, что делать.

Пять часов вечера. Стемнело. Все уселись в микроавтобус. Тот тронулся с места, проехал по улице и повернул на Кладбищенскую дорогу.

Кладбищенская дорога сворачивала к старому кладбищу «Маунтин-Рэст», на почтительном расстоянии от которого был относительно недавно возведен обширный жилой комплекс «Бэлл Филдз». Построенное в псевдоколониальном, по мнению Тима Бринна, стиле это скопище правильных геометрических форм поражало своими размерами. На одном акре земли стояли здания площадью не менее чем в пол-акра.

Стены их были обшиты пластиковыми панелями, а заостренную крышу портика над главным входом поддерживали две колонны. По словам Тима, иллюминация, которую установил подрядчик на крыльце, стоила больше самого крыльца. Чикагские архитекторы, желая апеллировать к «врожденной сентиментальности» жителей севера штата Нью-Йорк, назвали широкие улицы по-деревенски: Тыквенная лощина, Зеленая гармония и Роанокская дорога.

В «Бэлл Филдзе» жили родители и брат Тима. Старожилы не считали жилищный комплекс частью Риджлайна, но даже Тим не мог не отдать должного покрытой дерном лужайке перед домом брата. (Перед жилищем самого Тима росла только чахлая люцерна.) Большинство жителей Риджлайна в конце-то концов перебрались в «Бэлл Филдз». Стены здесь, конечно, были не такими толстыми, но зато в каждой ванной комнате подрядчик установил джакузи. Гвенни льстила мысль, что ее загородный дом послужил прообразом целого поселка. По ее почину к шести хвойным и дюжине фруктовых деревьев, которые росли у дома, добавили еще столько же. В результате летом фасад здания утопал в зелени. Брат и сестра Тима часто говорили, что дом их родителей похож на пряничный домик из сказки о Гензель и Греттель.

Тим и Кэмпбелл были ярыми патриотами старого Риджлайна. Подобно некоторым пожилым парам и молодоженам, они предпочли купить старую недвижимость за смешную цену, а затем вбухать около сотни тысяч на установку новой электропроводки и джакузи.

Сегодня на Кэмпбелл красовались короткое облегающее черное платье и красный ирландский плащ, который муж подарил ей на день рождения.

— Ты похожа на падшую женщину, — пошутил он, и Кэмпбелл тут же принялась строить ему глазки.

Мэллори едва сдерживала смех.

Когда они приехали в дом к тете Кейт и дяде Кевину, Мэлли первым делом осмотрелась в поисках чего-нибудь новенького. На каминной полке стояла вылепленная из гончарной глины скульптура — двое взрослых и трое детей на фоне заснеженного деревенского домика. Жилище Кевина и Кейт всегда напоминало Мэллори иллюстрации из журналов, посвященных дизайну интерьера. Даже выстиранное белье никогда не лежало у них на видном месте. Дети Кевина и Кейт были младше близнецов и Адама, но их дом всегда выглядел так, словно его только что выдраили перед приездом фотографов какого-нибудь специализированного издания. В теории Мэллори любила домашнюю роботу, но это только в теории. Она восхищалась тетей, но сама скорее согласилась бы лечь на операцию по удалению аппендицита, чем заниматься тем, что ежедневно делала Кейт.

Тетя испекла плетенку с изюмом и завернула ее в хлопчатобумажное полотенце, белый цвет которого гармонировал с голубенькими кухонными занавесками и белоснежными салфетками.

В их семье матерчатых салфеток не водилось. Когда мама не работала и вся семья ужинала вместе, в центре стола появлялся рулон бумажных полотенец. Каждому члену семьи полагалось по полотенцу. В отсутствие мамы они разогревали заранее приготовленную еду, состоящую в основном из капусты.

— А почему ты не готовишь? — однажды спросила Мэллори отца. — Мама работает не меньше тебя.

— Не совсем. Я владелец магазина. Это большая ответственность: оплата счетов и все такое прочее... Мы с мамой договорились: она будет возиться на кухне, а я строить гараж...

— Но ты строил гараж всего шесть месяцев, а мама готовит уже шестнадцать лет, — не согласилась с ним Мэллори. — Это несправедливо!

— Я отвожу вас с воскресную школу.

— И спишь в машине.

— Твоя мама работает по ночам. Она может отработать несколько смен подряд, а потом уйти в двухнедельный отпуск! Не придирайся! У меня не бывает больше трех недель отпуска за год. Ты сама работала в магазине и прекрасно знаешь, что почем. Я думал, ты на моей стороне.

— Я передумала. Теперь я феминистка не только в спорте, но и в жизни.

— А разогреть брокколи и курятину? Это ведь тоже в некоторой степени приготовление! — защищался отец.

— Это все равно что помочь маме внести сумки с продуктами, а потом рассказывать подружкам, что ездила с ней в супермаркет.

Две недели отец ходил темнее тучи, а потом записался на шестинедельные кулинарные курсы.

После этого девочки и Адам вынуждены были давиться макаронами со спаржевой фасолью, макаронами с креветками, макаронами с помидорами, макаронами с ветчиной, макаронами quattro formaggi... Мерри и брат теперь постоянно пилили сестру за длинный язык.

Мэлли не раз уже пожалела, что начала тот злосчастный разговор с отцом. Теперь ей казалось, что только домохозяйка — а тетя Кейт нигде не работала — может вести домашнее хозяйство и при этом оставаться такой уравновешенной.

Кэмпбелл же постоянно опаздывала, постоянно была растрепанной и часто спрашивала себя, почему бы пациентам не проводить реанимацию самостоятельно, без ее участия.

Возможно, дом тети Кейт был таким идеальным только потому, что его хозяйка не знала о существовании стрессов. Дядя Кевин был адвокатом. Даже их малыши одевались в одежду от английского дизайнера. Впрочем, Мэллори гордилась мамой. Ее работа была тяжелой и важной для общества, она не оставляла Кэмпбелл времени на то, чтобы печь хлеб с изюмом. Мэллори не помнила, чтобы приготовление пищи хоть раз вызвало у мамы чувство сродни гордости за свой труд. Вместо этого медсестра Кэмпбелл, вкалывая иглы в руки больным детям и старикам, спасала их от обезвоживания и анемии.

Мерри не соглашалась с сестрой. Она чуть ли не боготворила дом тети Кейт. Она считала, что быть хозяйкой такого дома и есть настоящая робота. Пределом ее мечтаний была дюжина детей и вышитые крестиком наволочки.

Став взрослой, Мэллори мечтала работать в магазине спортивных товаров, которым владели отец и Рик Домини. Неплохо, если бы его переименовали из «Спортивных товаров Домини» в «Бринн и дочь». Ей нравилось по субботам работать в магазине, вдыхать запах новеньких лыжных рукавиц и кожаных ботинок, получать в подарок баскетбольные мячи и время от времени заговаривать с начинающими или, наоборот, ушедшими на пенсию профессиональными спортсменами, которые и сами не знали, каким ветром их занесло в «Спортивные товары Домини».

Мэлли чувствовала себя не в своей тарелке. Причиной ее раздражения был, конечно же, не свежевыпеченный хлеб с изюмом, а то, что ее оставляли нянчить маленьких детей. Она не любила шумные компании, но в канун Нового года даже самому необщительному человеку нужен праздник. Провести первые часы нового года в обществе маленьких детей — худшего не придумаешь. Это уже предел социального падения. Хуже даже, чем быть заучкой или «компьютерным гением».

Тусовка удалась на славу. Желая продлить удовольствие, близнецы оставили половину своих подарков неразвернутыми. Будет чем заняться первого января утром.

В отличие от Кейт и Кевина, которые устраивали грандиозные застолья и любительские «бродвейские» спектакли, их родители ограничивались скромными посиделками за какой-нибудь настольной игрой. Позавчерашней вечеринкой они превзошли себя.

Летом вся семья на десять дней ездила в семейный «лагерь». Тим и Кэмпбелл пили пиво и смешно танцевали вокруг костра под музыку восьмидесятых. В кино родители ходили только на дешевые сеансы — два доллара за билет. Они предпочитали старые классические фильмы вроде «Лоуренса Аравийского», и близнецам волей-неволей приходилось их смотреть.

Ладненько! В благодарность за такой грандиозный день рождения можно разок и пострадать. К сожалению, мама, в этом близнецы сходились во мнении, слишком уж перестраховывалась.

— Мы еще ни разу не оставляли вас надолго и не уезжали в другой город, — волновалась Кэмпбелл.

Она кудахтала и кудахтала без умолку.

В конце концов даже Мередит не выдержала и заявила:

— Мы одни не остаемся. Скоро приедет бабушка.

Гвенни должна была приехать не позднее десяти часов вечера и остаться с малышами на ночь. Ее муж страдал сердечной недостаточностью, поэтому избегал большого скопления народу из-за боязни подцепить какую-нибудь заразу. Только несколько избранных друзей придут к ним сегодня поужинать и сыграть партию в бридж. Карина, младшая сестра Тима, осталась в Дептфорде. Она была на последнем месяце беременности и боялась долгих поездок.

Ничего плохого случиться просто не могло.

— Не волнуйся! — раздраженно заявила матери Мэллори. — Ты хочешь ехать, так поезжай.

— Мэлли! — вмешалась Мередит. — Успокойся!

— Но от этих телефонных номеров уже деваться некуда, — не унималась сестра. — Они повсюду: в карманах, возле телефона, на доске объявлений... Телефонные номера на все случаи жизни: от доставки пиццы до ФБР.

Мэллори бросила взгляд на Адама и не смогла сдержать усмешки. Ее младший брат умел доставлять хлопоты окружающим. Ходячее беспокойство!

Сейчас он о чем-то перешептывался с Алексом, своим двоюродным братом. Кузен был на год младше Адама. Наверняка они что-то задумали. В свои без малого одиннадцать лет Адам отличался скрытностью. Может, он все же выклянчил у Дэвида фейерверки. По крайней мере, пытался... Об этом ей рассказала Ким. В последний раз Мэлли видела Дэвида вчера утром, во время своей ежедневной пробежки. Парень бесцельно брел по тропинке между опушкой леса и домом семьи Джеллико. Было еще рано.

«Почему он не спит?»

Мэллори остановилась и, справившись с одышкой, крикнула Дэвиду, чтобы он ни в коем случае не давал ее брату фейерверки. Тот лишь рассмеялся.

— Я не даю пиротехнику маленьким детям, особенно таким, как ты.

Но Дэвид был подростком, а они любят идиотские шутки.

В ночь, когда Ким должно было исполниться одиннадцать лет, она устроила вечерние посиделки с подругами. Мэллори до сих пор помнила, как обтянутая черным нейлоновым чулком голова Дэвида просунулась в окно спальни. Девочки завизжали. У Кристен Морган даже случилась истерика. Впрочем, истерики случались с ней регулярно. Мэлли единственная не закричала. Она выскочила из дома и набросилась на Дэвида, называя его недоумком и идиотом. В четырнадцать лет пора бы понимать, что можно делать, а чего не стоит. Мерри потом выругала сестру. По ее мнению, не надо было кричать на Дэвида на дне рождения Ким. Но Мередит вообще относилась к мальчикам снисходительно. «Они еще такие дети...» — часто говорила она. Если бы Дэвид бросил в окно спальни ручную гранату, Мередит и тогда нашла бы для него оправдание.

Сестра вечно увивалась вокруг соседа, бросая на него обольстительные взгляды. Не выйдет!

Что будет, если Адам засунет все фейерверки под крыльцо главного входа? Позавчера он ночевал у дяди с тетей, в комнате Алекса. А что, если уже засунул?

— Давайте играть в прятки во дворе! — предложила Мэлли, когда все взрослые уехали.

Пятилетняя Ханна и четырехлетняя Хезер восторженно захлопали в ладоши и побежали за курточками.

— Мы уже взрослые и не хотим играть в прятки, — с апломбом заявил Адам.

— Ты струсил, — поддела его Мэлли. — Ты знаешь, что не сможешь меня догнать, и боишься. Я спортсменка. У тебя нет шансов.

— Могу! — попался на крючок Адам.

— Не сможешь. Бежим вон до того дерева? Даю тебе полторы минуты форы... Ханна! Вернись и надень ботинки. Там холодно. На старт!

Оставшись одна, Мэллори не стала считать, как было договорено, а, опустившись на четвереньки, заползла под крыльцо. Так оказались одна из величайших в мире коллекций старых, потрескавшихся тарелок фрисби, велосипедный насос и одичавший кот, который, бросив на девочку настороженный взгляд, бросился наутек. Ничего похожего на ракеты или петарды.

Позади послышался радостный крик Адама:

— Стукали палия!

В прятки они играли больше часа. Потом еще полчаса в «фонарик».

Закончилось все тем, что Ханна потерялась в соседском винограднике площадью в два акра...

Рыдающая Ханна утешилась лишь чашкой горячего какао, которую ей приготовила Мередит, и уселась смотреть детский фильм о жизни львят. Алекс и Адам поднялись наверх и теперь сражались на компьютере в видеоигры. Кроме безобидных скейтбордистов и футболистов ее младший брат тайком пронес «Головорезов». Мэлли не собиралась доносить на Адама, справедливо полагая, что в ответ младший брат станет доносить матери на нее. Совесть Мэллори оставалась чиста... почти чиста... Мама ведь не спросила: «У тебя есть компьютерные игры без насилия?» Так что назвать поведение Мэллори обманом, строго говоря, нельзя.

Час спустя маленькие кузины начали клянчить карнавальные шляпы.

— Еще рано, — не согласилась Мерри.

На часах не было еще и восьми.

— Сначала давайте поедим.

Она приготовила макароны с сыром и нарезанными кружочками сардельками.

Малыши покорно съели все без остатка и поставили тарелки в посудомоечную машину. На дверке ее красовался магнит с надписями «Грязная посуда» и «Чистая посуда». Тетя Кейт поворачивала магнит на сто восемьдесят градусов каждый раз, когда перезагружала машину.

— Можно будет постучать во дворе по кастрюлям? — попросила Ханна. — Мама разрешает.

Было видно, что девочка врет.

— Не знаю, — улыбаясь сказала Мередит. — По-моему, ты еще маленькая.

— Нет. Я не боюсь темноты, — решительно заявила Ханна, хотя час назад так визжала от страха, что, казалось, этот крик можно было услышать на Манхэттене.

— Тогда посмотрим, что у вас есть.

— Тетя Кейт не обрадуется, если вы будете барабанить по ее французским кастрюлям, — с холодком в голосе сказала Мэллори.

— Мэлли, не будь занудой! — запротестовала Мередит.

— Ну... она, думаю, не...

— Расслабься!

Мередит выбрала четыре из сорока пяти или около того кастрюль тети Кейт. Еще она вытащила большую выварку, сковороду и деревянную ложку.

Подбежавший Алекс тоже захотел поучаствовать в затее младшей сестры.

— А ты, Адам Муравей? — ехидно поинтересовалась Мередит у брата.

Адам насмешливо улыбнулся.

— Не все развлечения — детские, — назидательно сказала Мерри брату. — И не все детское — плохое.

По телевизору показывали новости о подготовке к празднованию Нового года, потом выступала рэп-группа, которую даже близнецы не знали. Рэперы танцевали на большой сцене под цветомузыку.

Позже Мэллори вспоминала, что в последние часы накануне несчастья поймала себя на том, что испытывает к окружающим какие-то непривычно нежные чувства.

К сестре, например, прилив любви. Мэлли добродушно улыбалась, видя, как Мередит всеми силами старается подражать поведению взрослой женщины: вытирает испачканные шоколадом ладошки малышей, помогает Ханне и Хезер натянуть пижамы, готовит верхнюю одежду детей, чтобы они смогли быстро одеться, сбегать во двор, постучать по кастрюлям и сразу же лечь спать. Сама Мэлли в это время преспокойно валялась на диване. Заботливость сестры умиляла ее. Такой, должно быть, сестра и будет, когда вырастет и станет матерью. Но в глубине души у Мэллори было нехорошее предчувствие: ей не суждено быть рядом с сестрой, когда та вырастет и обзаведется собственной семьей.

Как ни странно, Мэлли никогда не думала, что может любить Мередит. Она любила семью, друзей, чудесную собаку Ким по кличке Тофу, любила песни, спорт и лето. Как можно любить себя, свое зеркальное отражение? Как можно восторгаться своим заостренным подбородком и звуком голоса, который, словно аудиозапись, воспроизводит твой собственный голос?

— Джигги, — сказала Мерри сестре, которая во все глаза смотрела на нее.

Это было одно из ранних слов тайного языка близнецов. Его значение они точно не помнили, но предполагали, что «джигги» — это «любовь».

— С днем рождения, Стер! — воскликнула Мэлли.

Подскочив, Адам вытащил из каждого кармана по пластиковому кулечку, завязанному ленточкой. Сестры развязали свои подарки. Мэллори достался крошечный амулет в виде футбольного мяча, а Мерри — мегафона. (После случившегося подарки Адама нашли во дворе под слоем битого оконного стекла.)

— Приколите их к свитеру красивой булавкой, как Ким, — посоветовал Адам. — С днем рождения, Стер!

Мэллори протянула руку и потрепала брата по волосам. Потом благодарные сестры набросились на него, повалили и начали щекотать.

Рвануло. Пластиковая панель, которую дядя Кэвин установил вместо летней противомоскитной сетки, рухнула на пол. Из полуоткрытой двери главного входа на собравшихся в гостиной дохнуло ледяной свежестью. Оконные стекла задрожали.

Все изумленно уставились в ночное небо, расцвеченное огнями фейерверков. Ракеты со свистом взлетали и взрывались красными, золотистыми, зелеными огнями. За стаккато шутих последовало уханье «вишневых бомб».

— Какого черта! — завопила Мерри.

— Круто! — перекрикивая визг малышей, заорал Адам. — Это что, сюрприз?

Рыдающие Ханна и Хезер прижались к Мерри.

— Адам Бринн! — крикнула Мэллори. — Что ты натворил?! Ты испугал малышей! Я же говорила: никаких фейерверков!

Веснушчатое лицо брата выражало обиженную невинность.

— Я? Это не я!

Дети выбежали из дома. Старшие растерянно оглядывались по сторонам. Где-то позади дома хлопали, вздымаясь ввысь, фейерверки. Не простые бенгальские огни, которые можно купить в любом магазинчике, а оглушительно взрывающиеся ракеты, которые используют профессиональные пиротехники.

— Никого нет! Не вижу! — крикнула Мэлли.

— И я тоже, — сказала Мерри.

Ханна и Хезер жались к ней и просились на руки.

— Может, позвоним в пожарную часть? — перекрикивая грохот, спросила Мерри.

— Не надо. Это ведь не пожар. Шума много, а вреда никакого, — ответила Мэллори.

Близнецы загнали малышей обратно на крыльцо.

— Адам! — снова принялась за брата Мэлли. — Поклянись здоровьем мамы, что это не твоя работа.

— Клянусь! Я просил фейерверки у Дэвида Джеллико, но он не дал.

Мобильный телефон Мерри начал вибрировать, потом заиграл «Песню радости».

Девочка поднесла мобильник к уху. Звонил Вилли Брент. Ему не терпелось поздравить сестер с днем рождения.

— Я не могу сейчас говорить, — сказала она. — Какой-то местный идиот устроил фейерверк. А еще даже не полночь!

Мерри посмотрела на сестру.

— Нет, — улыбнувшись, сказала та тихо.

В доме зазвонил телефон. Близнецы, не сговариваясь, бросились туда.

Сестры с ног сбились, загоняя малышей в дом и одновременно убеждая бабушку, что взрывы, которые она слышит в трубке, вовсе не звуки стрельбы из Тыквенной лощины. Наконец они плюхнулись на диван перед огромным окном.

«Почему бабушка нам позвонила?» — промелькнула у Мэлли мысль.

Было еще рано. К чему звонить?

Она припомнила, как первым делом спросила у бабушки:

— В чем дело?

— Я беспокоюсь из-за фейерверков, ответила Гвенни.

Фейерверков... Откуда она знает? Мэллори ведь еще и слова не успела сказать.

— Не бойся, — сказала бабушка. — Ничего страшного не случилось. Просто шалости. Все целы? Я скоро буду у вас.

— Да, все целы. Бабушка, ты говоришь как-то странно. В чем дело?

— Ни в чем, — успокоила внучку Гвенни, хотя в голове ее метались беспокойные мысли: «Пока все в порядке... Но это пока...»

— Что случилось? — спросила Мередит у сестры. — Ты что, ожидала звонка бабушки?

— Нет.

— Интересно, кто запустил фейерверки? Может, соседи?

— Вряд ли, — сказала Мэллори. — В окнах их дома весь вечер не горел свет.

— А может, они прятались где-то...

— Перестань! Это глупо: прятаться от нас, а потом устроить фейерверк на восемьдесят миллионов ракет возле соседского дома.

— Ты права, — согласилась Мерри.

— А может, это Вилли, — предположила Мэллори, хотя и сама не верила в то, что он способен на такое: скорее от боксера можно дождаться вежливости, чем от Вилли Брента — опасного розыгрыша.

— Ты и сама знаешь, что это невозможно.

— Ну... он позвонил как раз тогда...

— Он сейчас в гостях у Лизи Вайт, — объяснила Мередит. — Я говорила ему, что к этому времени уже уложу малышей и смогу поболтать по телефону. Кстати, надо ему перезвонить.

— Обязательно надо сейчас перезванивать?

Подумав немного, Мередит согласилась с сестрой:

— Нет. Пусть подождет. Мальчиков надо заставлять ждать.

— Ты есть хочешь? — спросила Мэлли.

— С голоду умираю. Кажется, свою ногу съела бы. Бабушка обязательно привезет что-нибудь вкусненькое. Вот увидишь! Скоро она приедет. У нее был встревоженный голос. Должно быть, бабушка думала, что мы все погибли.

— Она угостит нас сэндвичами с огурцом и сливочным сыром, — засмеялась Мэллори.

— Жду не дождусь! Я обожаю сэндвичи с огурцом. Я бы штук пятьдесят съела!

Обе рассмеялись.

— Давай приготовим гренки с помидорами и сыром.

— Можно, — согласилась Мерри. — Дети уже, думаю, спят.

Адам свернулся клубочком в углу гостиной на собачьей подстилке.

— Я тоже хочу спать, — сказала Мэллори. — Я так устала от малышей и этого дурацкого фейерверка! Хочу поспать... хотя бы десять минут... А там уже буду встречать Новый год.

— Ты проспишь собственные похороны, — повторила сестра шутку отца.

Тим Бринн постоянно бурчал на дочь, когда Мэллори субботним утром впадала в «коматозное» состояние и никто не мог ее добудиться.

— Надеюсь, — согласилась Мэлли с сестрой.

Она прилегла на диван.

Мэллори дремала, когда пятифутовая горящая колонна портика обрушилась в гостиную. За ней рухнула часть крыши.

Огромные парчовые шторы вспыхнули, в мгновение ока превратившись в гигантские пылающие факелы. Пламя трещало, словно горела не ткань, а сосновая хвоя. Проснувшись, Мэлли зажмурилась и закрыла руками лицо. Горячий и липкий, словно жженый сахар, пепел упал ей на руку.

— На пол! Скорее на пол! — крикнула вбежавшая в комнату Мерри.

Мэллори вскочила. Ее свитер горел на спине. Мередит сбила сестру с ног и помогла ей избавиться от дымящейся одежды. Потом они бросились наверх. Мередит вытащила Ханну и Хезер из двуспальной кроватки и чуть не на четвереньках повела к задней лестнице. Она звала Алекса. Наконец двоюродный брат, нетвердо стоящий на ногах, появился на пороге комнаты. На нем была пижама с баскетбольной символикой.

— Пожар! — завопила Мерри. — Горит крыльцо! Колонна разбила панорамное окно!

В помещение просачивался дым. Должно быть, пламя перекинулось на крышу дома. Заглянув в комнату тети, девочка увидела на белоснежной книжной полке три детских альбома. Поддавшись внезапному порыву, Мередит бросилась в комнату и схватила альбомы. Маленькая Хезер завизжала и забилась под кровать родителей.

— Алекс! — крикнула Мерри. — Веди Ханну вниз! Выводи ее и Адама из дома! И посмотри, как там Мэлли!

Алекс застыл на месте, вытаращив глаза. Дым начал клубиться у пенопластовой лепнины на потолке. Сработала пожарная сигнализация.

В горле у Мередит запершило.

— Алекс! Быстрее!

Словно очнувшись, он бросился исполнять приказ.

События развивались стремительно. Задыхаясь от кашля, Мередит швырнула альбомы с лестницы и заглянула под кровать.

— Хезер! Хезер Линн! Вылазь!

Она видела малышку, которая забилась под стену в изголовье. Но зазор был слишком узким, и Мерри не смогла протиснуться за ней.

Клубился дым. По лестнице кто-то бежал. Голос Мэлли выкрикивал имя Адама. Хлопнула, отворяясь, дверь.

Хезер плакала, уткнувшись лицом в пол. Мередит рванулась изо всех сил. Голова ее ударилась о раму кровати, потекла кровь. Ухватив Хезер за косу, Мередит вытащила малышку из-под кровати. Она задыхалась и билась в истерике. Обхватив Хезер, словно футбольный мяч, Мерри побежала вниз. На лестничной площадке она споткнулась об альбомы и чуть не упала. Она подобрала их и, толкая Хезер перед собой, бросилась к задней двери.

До нее не сразу дошло, что ручка двери раскалена. Руку обожгло, появились пузыри.

Мередит завопила от боли и инстинктивно развернулась, чтобы бежать к раковине в кухню, когда увидела, что вспыхнули занавески на кухонном окне. Путь в гостиную был отрезан.

— Мэллори! Мэлли!

Ответа не было.

Возможно, сестра не слышит ее. Сердце Мерри сжалось. Телепатическая связь!

«Джигги», — подумала она.

Жизнь без Мэллори будет неполноценной. Она не столько лишится половинки своей личности, сколько ослабит, нивелирует собственное «я». От прежней Мередит останется лишь оболочка — бесцветная и беззвучная. Вместо полноценного человека она станет пустышкой, которая будет таять, пока не исчезнет совсем.

— Мэллори!

Ее голос напоминал блеяние раненого ягненка.

Откуда-то донесся приглушенный ответ. Или ей это почудилось?

Зияющая чернота дверного проема... Пламя, бушующее снаружи.

«Когда погас свет? Что с электричеством?»

— Мэллори!

Фейерверки больше не взрывались. Вытолкнув Хезер в дверь и проводив ее взглядом, Мередит сорвала с вешалки детскую курточку, зажала нос и рот, опустилась на четвереньки и поползла к дивану, стоявшему в нише напротив панорамного окна. Обнаружив сестру, Мерри потащила ее к выходу. Дюйм за дюймом. Четырехугольник дверного проема... Наконец-то! Хлопок. Мелодичный звон бьющегося стекла. Чернота. Забытье.


Последняя ночь счастливого неведения | Рожденные в полночь | Навеки вместе