home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Место действия – пятнадцать миль западнее ВМБ Лонг-Бич. Второй тайм. Счет 1:0 в пользу «Чарли». Пока.

Ужасно хотелось спать, но колокола громкого боя не давали. Мозг пытался вспомнить, были ли вначале три коротких звонка, которые означали бы учебную тревогу, но получал отрицательный ответ. Когда же корабельная трансляция голосом самого командира гаркнула «Боевая тревога!», мозг сказал «Опа!» и приказал телу бежать со всех ног на ходовой мостик. Там он окончательно и активировался, оценив обстановку и вынеся вердикт: «Погано все, брат!». Действительно, поганее не бывает: хмурый командир сидит в своем кресле с лицом лишенным следов сна, рядом курит смущенно-печальный старпом, вахтенный офицер «морщит мужественную репу», своим видом показывая, что все «по-взрослому», что он не нажимал кнопку локтем, заснув на вахте.

– Толя, что? – тихо спросил его, невольно пригнувшись от воя реактивных самолетов, побривших наши мачты.

– Гинтрудеры, ять! – вздохнул вахтенный, кивнув в сторону делающей разворот для повторного захода пары американских штурмовиков «Интрудер».

Оглянувшись по сторонам, увидел выплывающие из тумана силуэты «Леги» и компании и сразу все понял. Ударив ребром ладони по кнопке «Лиственницы», вызвал свой боевой пост и недобро спросил: «Что, ля, больше радиограмм от „Леги“ не было?».

– Была, тащ, но очень короткая…

– Ну-ка, «сыграй» ее мне! – рявкнул, уже зная, что услышу.

Динамик захрипел возмущенным голосом «Плид Контрола», забывшим в своей ненависти о любых правилах радиообмена: «Леги», запрещаю заход в Сан-Диего, пока ракета не будет найдена и возвращена!».

Получив фитиль, разъяренный «адмирал», лишенный субботних радостей, всю ночь рыскал по обширному району, чтобы найти нас затерявшимися среди частных яхт. Найдя, пыхтел в трех кабельтовых от лежащего в дрейфе «Чарли», не зная с чего начать экзекуцию, чему мешала презумпция невиновности – видимые признаки «преступления», скрытые туманом, пока отсутствовали. Подсказали мы сами, объявив протест и заметив, что нам трудно дышать в «тесных объятиях братского американского флота». Казалось, «Леги» просто взорвется от такого нахальства. В ответ «боевики» плотнее прижались к нам с трех сторон, намекая, что текущий счет 1:1, и играть нам, сердешным, теперь сугубо в обороне.

– Самый малый вперед. Рулевой, держать нос на мидель крейсера. – начал закипать уже наш командир, надеясь вырваться на чистую воду. «Леги» нехотя дал ход, открывая нам путь на запад, и тут же пристроился в кильватере, приказав фрегатам «вести русского под руки». Сверху нашу «голову» прижимали прилетевшие с авиабазы Норт Айленд противолодочные «Викинги», подключившиеся к акции «устрашения». Какое уж тут устрашение, когда над головой летают «пылесосы» без оружия на внешних подвесках! Безуспешно применив весь незамысловатый иезуитский набор, «Леги» решил сменить кнут на пряник и попытаться поговорить с нами как флотский с флотским. С этого бы и начинал, глупый! А так упустил свой шанс, давя нам бока.

– «Чарли», мишень у вас?

– «Леш», вопрос не понял.

– Вчера она приводнилась у вашего борта. Вы ее видели?

– Видели! И что?

– Вы взяли?

– Нет. Она отдрейфовала от нас на… хм… в сторону. А что, вертолетчики ее все же утопили?!

– Спасибо за помощь! – обречено процедил сквозь зубы «адмирал».

И тут включился величайший демаскиратор всех времен и народов – Солнце, рассеивая остатки дымки и ярко освещая корму «Чарли», левая часть которой оказалась не шарового, а ядовито-зеленого цвета. «Рыбкина кровь» разбрызгалась!

– «Чарли», прошу возвратить американскую собственность, – воспрянул духом крейсер.

– «Леги», вас не слышу. Самолеты шумят. Повторите по слогам.

О, чудо! «Викинги» отвернули на юг и улетели, чтобы больше не показываться.

– Советский корабль, повторяю! Отдайте мишень!

– Что говорить? – посмотрел на черного как туча командира.

– Пошел он в Сан-Диего вопросы задавать! Ври дальше! Вахтенный, курс 270 на Владивосток. Командира БЧ-4 ко мне! – начал звереть Прокопыч.

– «Леги», повторяю – мишени на борту не имеем! – огрызнулся на «адмирала», и это прозвучало как каламбур в контексте ситуации.

Примчался Вова Пряник, главный связист, и, подходя к командирскому креслу, завернул влево ручку громкости радиостанции, пригасив занудное бормотание «Леги»: «Прошу… Требую… Настоятельно требую!».

– Срочно дать связь с оперативным штаба! – приказал Прокопыч.

Лучше бы не давал, так как совет дежурного из Владивостока оказался столь же бесполезен, как ветер для повесившегося слесаря Петрова.

– Что делать? – спросил командир перебиваемого атмосферными помехами оперативного.

– Что-что! Завернуть в брезент, положить груза и тихонечко ее за борт! Как в песне!

– Не могу – обложили со всех сторон!

– Тогда сообщайте в Москву и крутите… винты!

Опять прибежал Пряник и получил распоряжение Прокопыча «звонить» в Главный штаб.

Разговор с москвичами тоже ничего не принес – там мрачно выслушали доклад и дали лишь одну рекомендацию: «Морду топором, курс на Владивосток!», что уже почти шесть часов и делалось. Мимо проплыл Сан-Николас, на котором «скрежетал зубами и ломал об колено подзорную трубу» главный диспетчер полигона, уже получивший нагоняй от своей «бзби» и простившийся с личными субботними планами. Тут-то американцы и осознали – еще часов шесть этой гонки, и воскресенье накроется тоже! «Давить» русских за пределами полигона будет гораздо сложнее, а ночь поможет им, при желании, скинуть «рыбку» туда, где глубины более километра, компьютер – в карман и концы в воду. Опять позвонила «бэби» и сообщила о поломке газонокосилки, которой она пыталась «подстричь» выброшенную на улицу одежду мужа. И «Плид Контрол» вышел из себя, попутно вспомнив о долге!

– «Леги», на борту ракеты находится цифровой компьютер, пропажа которого чревата для вас! Приказываю провести специальную операцию против русских! – заорал он без стеснения, забыв, что «приговоренный» тоже слышит.

– Добро, – зверски улыбнулся командир, приняв доклад о планах американцев. – Старший помощник, играйте боевую тревогу!

Через десять минут по бортам «Чарли» лежали матросы с автоматами в руках, а на полубаке офицер и двое мичманов безуспешно пытались зарядить единственное достойное оружие корабля – шестиствольную «фукалку» АК, которая с момента постройки корабля всегда клинила после третьего выстрела. Отчаявшись зарядить ее, нештатные «артиллеристы» показали «Леги» средний палец и направили пустые стволы в его борт. «Адмирал» оценил жест и дал фрегатам отбой. Стволы американских орудий медленно поползли в исходное положение.

Дальнейшее совместное плавание стало приятной прогулкой под руки с холодно-галантными фрегатами, за действиями которых следил чапающий в кильватере крейсер. Теперь он молчал, смирившись с судьбой и надеясь на Всевышнего. По курсу лежал бескрайний Тихий океан, давно «утопивший» за горизонтом американское побережье и шумом волн заглушивший отборный мат «нервного» центра полигона.

Тут-то и подключился «Всевышний» – Большой Белый Вождь из Вашингтона, приславший приглашение советскому военному атташе посетить пятиугольный дом на берегу Потомака. Тот нагладился, надел ордена и прибыл…искать пятый угол. «Найдя» его, обиженно позвонил «Двенадцати Толстякам» из Политбюро. Выслушав атташе, они пригласили «на чашку чая» своего главного флотоводца, лучший друг которого, «Главный Толстяк», уже давно лежал у стены, и поэтому Горшкову стало сложнее защищать честь Флота. Получив вводную, адмирал начал действовать. Действие в тех высоких сферах – это бесконечные разговоры по телефону, позволяющие выяснить степень угрозы своему положению, найти рычаги для его сбалансирования и, уже исходя из этого, найти виновных и наказать невиновных. Горшкову же нужен был компромисс – сохранение «невинности» командира «Чарли» – ибо кто как не сам Сергей Георгиевич утверждал руководящие документы, сделавшие экипажи кораблей «клептоманами», прикарманивающими любую найденную железяку и делающими это настойчиво и последовательно!

Последним звонком в его списке стал звонок нашему кэпу. С приговором!

– Тащ командир, Главком на связи! – всхлипнул Вова Пряник, нервно почесывая «обожженную» руку, которая только что держала трубку «красного» телефона, печально глядя во внезапно ссутулившуюся спину Прокопыча. Зачем-то кэп взял в радиорубку и меня. Видимо, чтобы было кому вынести его грузное обесчещенное тело и бросить за борт в пустынные воды Тихого океана. До американского берега уже было миль триста…

Попрощавшись глазами с окружающими, кэп собрался, взял трубку и ЗАОРАЛ: «Товарищ Адмирал Флота Советского Союза, докладывает командир…». Слова его и Горшкова репетовались включенным динамиком, откуда донеслось в ответ: «Командир, ракета действительно у вас?».

– Так точно, товарищ Ад…

– Какого хрена вы ее взяли на борт!

– Добывали образцы оружия и боевой техники, тащ Ад… Флота.

– Приказываю! Срок полчаса!! Возвратить ракету американцам!!! Доложить об исполнении!

– Не могу, тащ Ад… С… С…

– Почему?

– Волнение пять баллов и ракета… эта-а… не в порядке… разобрана.

– Собрать и возвратить! – завизжал динамик.

– Не могу, тащ Ад. Ховюза! – и это было уже второе «немогу»!

– Па-а-а-чему!!?

– Мы ее топором ломали…

– Так бы сразу и сказал! Договорись с американцами о времени и условиях передачи груза. Об исполнении доложить! – почему-то смягчился Горшков, услышав о топоре. Ассоциации… Тяжела жизнь на Олимпе!

Усталый, но довольный тем, что кровь не пролилась, командир махнул мне рукой: «Иди, трепись со своим „друганом“! Обрадуй „Леги“, что мишень случайно нашлась».

Третьи сутки бесцельно телепающийся за нами обиженный крейсер на вызов отвечать не хотел. Ответил лишь тогда, когда я «оставил на его автоответчике» давно ожидаемое: «Леги», мишень у меня на борту. Готов обсудить процедуру ее возвращение».

Сказать, что американцы оживились, значит – ничего не сказать. Они возбудились, заулыбались, закудрявились и побежали звонить своим «бэбям».

– «Чарли», а как передавать будем? Ошвартуемся бортами? – спросил командир крейсера, подразумевая братание и «большой бэмс» с русскими. Ну их, «бэбей» этих! Мужской выбор!

– Он что, головой ударился! – заорал едва выживший Прокопыч. – Скажи, что передачи не будет. Вернее, будет, но потом… когда возвратимся на Пойнт Мугу и прикроемся островами.

Это сообщение не омрачило радость американцев, которые расступились и позволили нам беспрепятственно лечь на курс, ведущий обратно к Америке.

Возвратившись на почти штилевую воду восточнее Сан-Николаса, «Чарли» и его почетный эскорт легли в дрейф.

– Швартоваться бортами будем? – не потерял надежду «Леги».

– Скажи больному, что мы готовим специальный плот, на котором отправим «рыбку». Пусть ждут! – хитро улыбнулся кэп, зная, что механики уже сваривают две бочки из-под машинного масла, а боцман готовит настил из досок. Позже, когда «плот» был готов, принесли брезент, в который свалили то, что осталось от ракеты. Пчел чуть не рыдал, прощаясь с двигателем; матросы же, поглаживая «совканолевые» атласные трусы, радовались Шуркиному горю и своему нехитрому счастью. Вот и развязка: плот с пришкертованным тюком поднялся в воздух на кран-балке и осторожно лег на водную гладь. Спустившийся по шторм-трапу боцман дал ей прощальный пинок, и мы пошли на ходовой ждать неминуемые вопли и проклятия от «Леги», которому никто и никогда не говорил, что он получит «конструктор „Лего“ вместо целой и невредимой мишени, и будет ли среди „кубиков“ рыбкин мозг, и если будет, то в каком состоянии…

От крейсера отвалил катер с сидящими офицерами и матросами в касках и спасательных жилетах. Подцепив наше убогое плавсредство багром, американцы подтащили его к борту, ловко подняли и поставили на ют, завершив второй тайм со счетом 2:1 в свою пользу.

Третий тайм был скоротечен и принес неожиданные результаты: «Леги» вышел на связь, сладким голосом предлагая поговорить на прощание.

– «Чарли», благодарю Вас за содействие и СВОЕВРЕМЕННУЮ помощь! – восторженно пропел командир крейсера – Считаю инцидент исчерпанным. Желаю приятного плавания!

Мы чуть не всхлипнули от такой душевности и помахали ему пилотками на прощание. В наших глазах стоял большой знак вопроса! Что было позже, когда мишень привезли на Пойнт Мугу и собрали «кубики» воедино, нам не известно.

А к вечеру прибежал боец с информационной лентой агентства «Ассошиэйтед Пресс», которое сообщило: «Пример плодотворного сотрудничества. Советский военный корабль, находившийся в районе стрельб американского флота, поднял приводнившуюся ракету-мишень и ПО ПЕРВОМУ требованию возвратил ее кораблю ВМС США. Командование Флота сообщает, что передача произошла без инцидентов в дружественной атмосфере».

Возвратившись домой, наш командир не получил ни выговора, ни благодарности. А через год «Чарли» опять сходил на Пойнт Мугу и привез оттуда еще более «навороченную» ракету-мишень, которая долго лежала под забором бригады не нужная никому. Начиналась Перестройка! Я же иногда достаю кусок обшивки хвостового оперения той первой «рыбки» с надписью Nortrop Ventura division и следами корабельного мазута «Чарли», вспоминая. «Чарли», мой «Чарли», за что же они тебя порезали в расцвете сил! У тебя отняли будущее, но какое яркое прошлое за кормой!

Тебе, мой корабль…


Место действия – прибрежные воды США в районе Сан-Диего. Первый тайм. Счет 0:0. | В море, на суше и выше 2… | КИНУТЫЙ РОДИНОЙ