home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



НАС ТАМ НЕ БЫЛО…

Когда господин Громов, наш самый Главнокомандующий самым Ограниченным контингентом самых Советских войск в Афганистане 15 февраля 1989 года заявил, честно и мужественно глядя в многочисленные телекамеры, что «за моей спиной не осталось ни одного российского солдата», мы долго смеялись. Последний объект пограничников выходил из Афгана в июне.

Но нас там «НЕ БЫЛО» с самого начала…

Пограничников перед отправкой «за речку» заставляли перешивать зеленые погоны на красные, армейские. А в газетах, описывая действия наших пограничных подразделений в Афганистане, всегда писали – мотострелки…

Но нам это все было «по барабану».

Тем более, что там, за «речкой», наши офицеры и солдаты в принципе не носили погон. И вообще, строй закордонных «погранцов» перед выходом на операции скорее напоминал строй тех же духов. Только почему-то русоволосых и красномордых. А наши «переводят» [3] – таджики, туркмены, узбеки – так вообще – одно лицо! Моджахеды, блин…

Мы ходили на операции в выклянченных у армейцев «лифчиках-разгрузках». Мы ездили на технике, где зачастую стояли движки, снятые за ящик тушенки с армейских БэТээРов. Мы курили сигареты «Охотничьи», «разлива» 1942 года. Мы ели «кильку в томате» – это была наша «красная рыба»… Во всем ограниченном контингенте мы были самыми «ограниченными». В смысле снабжения, друзья, в смысле снабжения… По сравнению с «Красной армией» – так мы были просто нищими, господа!…

Подъезжаешь, бывало, к куче всякого «добра», лежащего в навал у дороги. Рядом под маск-сетью сидят «красные» полковники. Дуют «холодный чай» в последнем километре перед границей. На выход, господа, на выход! «Мы уходим с Востока»… Прости-прощай, «ридна афганщина»…

Что за «добро», вы спросите? И я вам отвечу! «Добро», мои драгоценные сограждане – это разный военный «хлам». Очень часто основными в «хламе» были, например, боеприпасы. Са-а-амые различные. «Неучтенка» – это она в Афгане в порядке вещей. А в Союзе – криминал, статейное дело. Помимо боеприпасов – масса других полезных на войне вещей: ящики, коробки, банки-склянки, «шмотье» интендантское, железяки всякие. «Хлам» в общем…

А почему, собственно, вы спросите, все это в куче у дороги? А потому, недогадливые вы мои, что на «выводе» армейские колонны очень часто «рвали нитку» [4] без таможенного досмотра. И бойцы с офицерами сидели сверху на броне (помните кадры телевизионных программ?) не просто так, для истории. А потому что внутренности славных армейских боевых машин были под завязку набиты другим «шмотьем» – японской аппаратурой, афганской и пакистанской мануфактурой и прочей малайско-сингапурской фурнитурой… Отсюда и кучи у дороги: лишнее дерьмо – в сторону! Освобождаем место для ценного багажа!

А чтоб вверенное, пусть даже и неучтенное, военное имущество не досталось врагу…

– Товарищ полковник, а можно мы тут себе чего-нибудь повыбираем?

Над красным носом мутные глаза сразу превратились в узенькие щелочки-триплексы (Ха-ра-шо идет «холодный чай»!):

– Ты х-х-хыто… такой? (ик-а…)

– Лейтенант Рябуха, пограничники мы, товарищ полковник.

– Ух, бля (ик-а…), а вы-то здесь как? Ну, впрочем, уже не важно. Значит так – у вас (ик-а…) есть полчаса – забирайте все, что хотите! ВСЕ! Что хотите… (ик-а…) Но через полчаса мы (ик-а…)… Мы эт-то все… взо-о-рве-о-м к такой матери!! Понятно вам, ле-й-те-нант?!!…

Голь перекатная! Пограничники, спецвойска… Но нам и это было «по барабану»! И проезжая шлагбаумы армейских комендатур, на вопрос «Кто такие?», мы всегда гордо ответствовали:

– ПОГРАНИЧНИКИ!… Ну чё вылупился?

– Пограничники? А… это которые на одном БТРе за бандами гоняются?

– Сам ты гонишь, муфлон, крыса тыловая,! Стоишь тут ишаком, шлагбаум в чистом поле охраняешь от «зям-зямчиков» [5]! «Шуруп» [6], еб-т… Открывай-давай!… Шнеллер, брат, тыз-тыз [7]!…

И в своей 200-мильной зоне мы действительно «гоняли» духов. Гоняли строго по делу, не особенно вмешиваясь в их внутренние распри. И жестко, а порой и жестоко, пресекая их любую возню, угрожающую Священной и Неприкосновенной (так и тянет сказать – Поднебесной…) Границе. Так же, как и весь остальной «ограниченный контингент», теряя людей…

Но нас там «НЕ БЫЛО»…

Коля Овчаренко, начман четвертой, с утра пораньше проводив рейды, решил прикорнуть. Как он любил говорить – «минут шестьсот». Начштаба с замполитом играли в шахматы. Партия шла с перерывами вторые сутки.

– Василич, пардон, можно я перехожу?

Василич – наш начштаба или коротко «эН-Ша» – задумчиво:

– Можно, Веня, можно. Не вопрос. За литр – все можно…

– Василич, exuse moi, не томи, ходи давай! А, кстати, слышал? Мишин-то опять в рейд в сланцах уехал.

– В сланцах говоришь? М-да… Негодяй, однако… Пожалуй на G7, вот так. А походную «ленкомнату» он взял?

– Взял.

– Ну вот, видишь, «руководящая и направляющая» обеспечена. Значит? Значит твоя совесть чиста, а жопа – прикрыта. А по мне – пусть он хоть в плавках в рейде ходит – лишь бы люди были живы и боевая задача выполнена… Шах!… Партию и мирную беседу прервал дежурный.

– Товарищ майор! Там с шестого поста доложили, какая-то «шишига» [8] «вылупилась» со стороны Хайрабада. Новенькая совсем, вариант для минбатра [9]. Ну, для «Василька» [10] такая… Вылезла из-за сопочки и встала. Чё делать-то?

– Далеко?

– Километра полтора-два.

– По радио запрашивали?

– Запрашивали. Молчит, сука.

– Так. А сигналов визуальных никаких не подает?

– Никак нет. И наших там нет. «Соседей» я тоже запрашивал. У них в этом районе тоже никого.

– Ясно. У местных аборигенов такой техники нет? Нет. Наших там тоже нет. Значит что? Значит – духи! Та-ак… Та-ак… Надо дяде Коле доложить…

Николай Иваныч вышел не в духе:

– Ну что за говно? Человеку поспать не дадут. Духи, духи… А сами то что? Ни одного решения не могут принять. Офицеры, командиры, политработники, мать… Все должен за вас Овчаренко думать. Свиньи вы, товарищи офицеры! Человек только лег… Ну что там, дежурный? Дежурный!!! Проснись, ты серешь! Я спрашиваю, что ТАМ???

– Духи, товарищ подполковник!

– Духи-и-и (просыпаясь)?… Ссаные мухи… Точно духи?

Василич вмешался:

– Командир, а давай мы их со «стодвадцатничка» на «фу-фу» проверим?

– На «фу-фу»? А далеко они?

– Километра полтора-два.

– Духи-и (оживляясь)…? Со «стодвадцатничка»? А давай! Батарея! К бою!! Огонь!!!

Пошла-а «гирька» [11]!…

Б-у-м!…

Ай-я-яй, недолет, однако!…

– Комбат!!! (-А-ат! -а-ат! -ат!)… Дмитрий Николаевич, ну, епона мать! Ну что такое? Стрелять разучились, что ли? А?! Будем тренироваться! Давай второй…

«Шишига» тем временем уползла обратно за сопочку.

– Отставить второй! Вот так надо, малахольные! – просиял Овчаренко, – Видали? Духи, духи!… Говно-вопрос! Вот! Учитесь, дети мои! Ну как? А? У-у-у!… И все-то надо делать самому! А? Дежурный! Свяжись с «люфтваффе» [12] и рейдами. Дай ориентировочку и координаты. Пусть подчистят там!…

Вдруг с поста дико заорал наблюдатель:

– Товарищ подполковник!!! Там! Там, товарищ подполковник, посмотрите!!!

Коля пулей приник к окулярам ТЗК [13].

– Уй, ё-о!…

А еще через пять секунд, уже убегая:

– Слышь, Василич, чё-то сердце прихватило… В общем так: я – к доктору, а ты давай тут покомандуй…

Из-за сопочки огромной металлической гусеницей медленно вытягивалась колонна техники. Нескончаемая броня танков и САУ угрожающе посверкивала на солнце.

– Всем в укрытие!

Ну какое тут на хер укрытие? Это ж минимум дивизия! Да нас тут смешают с говном и песком в пять минут! Быстренько мелькали в голове ТэТэХа [14] боевой техники и вооружения мотострелковой дивизии. И ничего хорошего нам эти ТэТэХа не сулили…

Из штабного танка высунулся по пояс суровый дядька в генеральской форме. Василии – небритый третий день – стоял ни жив, ни мертв («Ну, Коля, ну, сука, подставил!»).

– Кто такие?

– 4-ая мотоманевренная группа, пограничные войска, начштаба майор Дикин!

– А кто стрелял?

– Разреш-шите доложить, т-р-щ-щ генерал?…

– Докладывайте, майор, только быстро! Некогда мне тут…

– Тут такое дело, товарищ генерал: духи оборзели! Мы с утра два рейда снарядили. Короче – есть тут один, товарищ генерал, инженер Башир. Сволочь. ИПэАшник [15], сукин сын! Уже вторую неделю нам кровь пьет. Извел, товарищ генерал. Сил нет никаких. Гоняем его, гоняем… Вот вчера прижали его в «прибрежке» [16], а он, гад, ночью как сквозь землю ушел. Ага… А вот сейчас наша разведка доложила – здесь он! Прорвался, сучий потрох! Прямо в километре от нас. Под носом проскочил, тварь ползучая! Сейчас через плато к «Северному входу» рвется. Он стрелял, он, товарищ генерал, больше некому. Но на этот раз не уйдет! Мы тут своей авиации уже ориентировочку дали. Они его сейчас на плато прищучат. Там ему деться-то некуда… «Отнурсуют» [17] козла по самое «немогу»…

– Хорошо-хорошо! – поморщившись, прервал этот понос слов генерал. И повернув голову, спросил у своих, – Начштаба! А почему не докладывали, что здесь есть пограничники?

– Э-мм-э-ммм, виноват… Сейчас, товарищ генерал, глянем на карте…

И там, на карте, нас тоже НЕ БЫЛО…

– Так, полковник, нанесите пограничников на карту, и продолжать движение! – И уже обращаясь к нам:

– Ну, спасибо за помощь, коллеги… Держитесь тут, молодцом!…

Дивизия шла, обдавая нас пылью и подавляя наше сознание своей мощью. Дивизия шла куда-то в неведомое. Выполнять неизвестные нам боевые задачи. Объединенная неуемным командно-штабным интеллектом. Из ниоткуда. В никуда. По военно-секретной карте. От рубежа к рубежу. Подчиненная воле командира. Готовая по приказу любимой Родины всегда, везде и на все. По всем правилам своего боевого устава. В чужой стране. На войне без правил. Силища. Армия. Не дай бог…

А Василич стоял, дышал и думал о своем. Он думал о том, во сколько литров обойдется начману его, Василича, нервное потрясение от свидания с Армией.

– Доктор, а где дядя Коля? Хочу вот доложить, понимаешь, как мы с армейцами взаимодействие отработали.

Ага… Где наш славный командир, что вы с ним сделали? Здоров ли, отец родной?

– Он под капельницей, Василич. Спит он.

– Ага, понятно. И крепко спит?

– Крепко вроде, я ему еще и тоназепамчика дал. А чё случилось-то?

– Да не, ничего. Все нормально. Значит, спит, говоришь? Крепко? Вот и хорошо. А ты его не буди, не буди. Не надо… Слышь, доктор, он тут как-то на запоры жаловался? Ага… Так это…Можно я приду и самолично ему клизму поставлю? Двухведерную…


МНЕ СНИТСЯ СОН… | В море, на суше и выше 2… | «ВЕРТОЛЕТ…»