home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



2 ноября

К воскресенью Мэгги в две ходки перетащила на берег реки и довольно ловко запрятала весь свой инструментарий: лодку грузики на лодыжки и таймер–петушок. Пока все складывалось как нельзя лучше, и до утра третьего ноября не предвиделось никаких неожиданных помех. Выбранное место было все так же безлюдно, и осень просто идеально подходила, чтобы прятать вещи в лесу: забросала листвой и хвоей – и готово.

Скарб весь тоже был упакован. Ей удалось по–тихому прибрать стол на работе и уничтожить все бумаги и фотографии. Бренда и Этель ничего не заметили. После стольких лет она наконец разобралась, как работает машина, измельчающая бумагу. Удивительно, чему способен выучиться человек, стоит только приложить мозги.

Все шло по плану: с утра она сбегала к телефону–автомату перед супермаркетом «Вестерн» и заказала на понедельник такси на 9 утра. Настоящим именем она, разумеется, назваться не могла. У сидящего на телефоне человека был иностранный акцент, так что она назвалась Дорис Дэй. Ей всегда нравилась Дорис Дэй. Затем Мэгги свозила машину на мойку, залила бензин, подкачала шины, проверила масло и воду, чтобы автомобиль вернули компании в том же состоянии, в каком брали, чистеньким и аккуратным, со всеми документами в отделении для перчаток. Осталось только посмотреть крутящихся дервишей.

Бренда заехала за ней ровно в семь. Почему Бренда обожает приходить куда бы то ни было за час до начала, Мэгги хоть убей не понимала, но тем не менее была одета и готова к выходу. Зачем нервировать Бренду, пусть этот вечер порадует ее. Бренда мигом домчалась до центра и припарковала машину на стоянке, и в 7.15 они уже стояли в вестибюле театра, ожидая, когда откроют двери. Верный своему слову Сесил оставил для них два билета в кассе. Открыв конверт. Бренда пришла в восторг:

– Мэгги, не поверишь, у нас два билета в первый ряд! Здорово, правда? Я принесла бинокли, но они, наверно, не понадобятся.

– Да уж, вряд ли.

Мэгги оглядывала вестибюль театра «Алабама» с привычными гордостью и удивлением. Слава небесам, в последнюю минуту театр спасли от чугунного шара экскаватора и полностью восстановили – и все благодаря сотням взволнованных горожан. Хейзел пожертвовала пять тысяч долларов. Мэгги до сих пор помнит, как, попав сюда в первый раз, была потрясена четырехэтажным вестибюлем с гигантской хрустальной люстрой, нависающей над великолепной лестницей, швейцарами в белых перчатках. Здание было изначально построено как оперный театр, с шикарными красными бархатными креслами и пятью полукруглыми балконами, что поднимались до самого потолка. Она видела театр не только из зрительного зала, но и со сцены. На этой сцене на нее надели корону. Она ждала Бренду, забежавшую в дамскую комнату, и вспоминала тот вечер: нервное возбуждение выстроившихся в шеренгу конкурсанток, готовых выйти на красную дорожку когда назовут их имена; запах лака для волос, впивающиеся в ребра косточки бюстгальтера без бретелек; четырехдюймовые каблуки; блеск брильянтовых сережек; ослепительный свет мощных прожекторов из–под купола; громоподобные аплодисменты, когда орган «Хаммонд» за миллион долларов исторг первые ноты «Звезды падают на Алабаму»; за кулисами беготня и суета, переодевания из купальника в костюм для исполнения номера и снова в вечернее платье; визг и крики радости, когда провозгласили победителя. Да, провести последний вечер именно здесь – очень правильно.

В 7.45 двери зала открылись, они пошли вниз по проходу к первому ряду, нашли места, сели… И тут Мэгги поняла, что, хотя ряд и первый, места–то не очень хорошие. Прямо скажем, кошмарные места. Ей пришлось откинуться назад и задрать голову, чтобы видеть хотя бы краешек сцены. Но Бренда ничего не замечала. Она просто радовалась тому, что сидит в зале. Обернувшись, она махала рукой и знакомым, и незнакомым людям, сидящим на балконе. Зал был полон. Мэгги с удовлетворением отметила, что одеты все великолепно. Когда она была в последний раз в Нью–Йорке, народ пожаловал на бродвейский спектакль в джинсах и трикотажных фуфайках, но старый добрый Бирмингем в этот вечер ее не подвел. Когда занавес наконец поехал вверх, публика примолкла, сцена открылась, и Мэгги увидела, что кроме ряда деревянных складных стульев на сцене ничего нет. Она ожидала экзотических, ярких декораций. Две минуты напряженного ожидания – и вдруг Бренда пихнула ее в бок и прошептала:

– Гляди, вон они.

Мэгги повернула голову направо и увидела за кулисами семь или восемь мужчин в белых рубашках и блестящих черных шароварах. Потом безо всяких фанфар и прочих церемоний мужчины просто вышли на сцену и, не улыбнувшись, даже не кивнув публике, сели и принялись играть на странно звучавших флейтах и еще каких–то странных инструментах странные мелодии, похожие одна на другую как две капли воды. А потом, по меньшей мере час спустя (или так показалось), опять же безо всякой улыбки встали и покинули сцену так же равнодушно, и за сим наступил антракт.

У Мэгги уже шея разболелась от того, что целый час пришлось просидеть, задрав голову, а она еще не видела дервишей. После длинного двадцатиминутного перерыва вышли те же самые мужчины и давай играть по новой. Зрители не знали, что делать, они были слишком воспитанны, чтобы свистеть, топать ногами и кричать: «Где дервиши?» – тем не менее по залу побежал шелест. Слава богу, после четырех или пяти музыкальных номеров Бренда снова ткнула ее локтем в бок и кивнула на правое крыло кулис. На этот раз Мэгги увидела мужчин в длинных черных плащах и высоких шапках. Наконец, после очередного бесконечного музыкального этюда, один из них вышел к краю сцены и разложил что–то наподобие двух больших ковриков для ванной комнаты, а затем снова удалился.

Нечего и говорить, более странного представления Мэгги видеть еще не доводилось. Но по крайней мере, что–то начало происходить. Через некоторое время двое самых старших в высоких конусообразных шапках вышли и опустились коленями на коврики. Посидели. Время шло. Но вот один за другим на сцену вышли дервиши помоложе, без улыбки подошли к первой парочке и тоже сели на колени – в ровный ряд с ними. Все так обрадовались им после столь изнурительного ожидания, что с удовольствием бы похлопали, но у мужчин был до того серьезный вид, что публика не решилась. Непонятно, что они там делали, сидя на коленях, но делали они это довольно долго, потом внезапно вскочили и сбросили на пол плащи, дабы явить публике свой наряд: белая рубашка с маленькой белой жилеткой, широкая белая юбка и полуботинки из коричневой кожи. Потом очень медленно, друг за дружкой, начали кружиться, все быстрее и быстрее. Поначалу Мэгги сказала бы, что зрелище и в самом деле красивое: высокие, приятные лицом, грациозные мужчины вращаются в едином ритме, юбки взлетают и опадают, как волны в океане. К сожалению, Бренда и Мэгги видели только ту часть дервишей, что находилась под юбками, – свободные белые штаны и коричневые ботинки. И чем стремительнее они вращались, чем сильнее взвихрялись и опадали юбки, тем больше пыли летело на сидящих в первом ряду. Но даже та малая толика вращения, доступная их взглядам, была волнующе прекрасна. Но кружение длилось и длилось, и теперь Мэгги не могла дождаться, когда же это закончится. Шея зверски болела, глаза жгло от того, что она смотрела все время вверх, на рампы, а от пыли, летящей в лицо, першило в горле. Мэгги прикинула, что если бы дервиши вращались не по кругу, а по прямой, то оказались бы уже в Атланте. Она с надеждой ждала, что, возможно, следующий круг уже будет последним, а потом вдруг начала понимать логику их движений. После каждого круга каждый из дервишей возвращался ровно в то место, с которого начинал. В какой–то мере это походило на ее жизнь. Крутишься, крутишься и в результате никуда не приходишь.

Спустя еще сорок мучительных минут вращение все же иссякло, дервиши надели свои черные плащи и так же медленно и беззвучно покинули сцену, в сопровождении музыкантов, оставив шесть пустых деревянных стульев и благодарную, но недоумевающую аудиторию. Зрители хотели было похлопать, но побоялись, что это неуместно. Это явно был мрачный религиозный обряд, а не развеселое шоу, которого они ждали.

Бренда была глубоко разочарована.

– Я думала, будет весело, – шепнула она.

Мэгги кивнула, с трудом ворочая затекшей шеей:

– Я тоже. Ну ладно, кто ж знал.

Увидев в фойе Кэти Гилмор, Бренда спросила:

– Фуршет для актеров будет?

– Нет. Они уезжают сразу после представления.

– Черт, ну что за фигня. Ты хоть встречалась с ними до выступления?

– Я встретила автобус.

– Во что они были одеты? – спросила Бренда.

– Одеты? Обыкновенно, как все. А что?

Бренда бросила взгляд на Мэгги.

– Да так, просто любопытно.

По дороге домой Мэгги потихоньку открыла сумку Бренды и сунула туда счастливую монетку Хейзел – прощальный подарок. Высаживая ее возле дома. Бренда сказала со смехом:

– Да, бинокли я брала зря, верно?

– Что верно, то верно.

– Несколько неожиданное, надо сказать, представление.

– Да… В любом случае, я рада, что мы сходили.

– Я тоже. По крайней мере, теперь не надо ехать в Турцию.

– Точно, не надо.

– Ну ладно, утром увидимся.

– Вообще–то не увидимся. Я беру завтра отгул, помнишь?

– А, точно. Забыла. А что у тебя за дела–то такие завтра?

– Так, кое–чем нужно заняться.

– А–а… Ну ладно, развлекайся. Тогда до вторника.

Бренда уже тронулась с места, когда Мэгги сказала:

– Подожди.

Бренда остановилась:

– Что?

Мэгги долго молча смотрела на нее, потом проговорила:

– Ладно, ничего, наверное. Я просто хотела… еще раз пожелать спокойной ночи.

Бренда улыбнулась:

– Ну, спокойной ночи. – И крикнула, отъезжая: – Чтоб тебя клопы не закусали!

Мэгги смотрела ей вслед, пока машина не скрылась из виду. Грустно, что представление не оправдало ее ожиданий, но хорошо, что последний вечер она провела с Брендой.

Дома она разделась, положила платье и туфли в коробку и уже в постели просмотрела последний список на завтра.


НУЖНО СДЕЛАТЬ

3 ноября, в понедельник


1. Отказаться от подписки на «Бирмингем ньюс»

2. Освободить холодильник и морозилку

3. Вынести мусор

4. – Позвонить Дотти Фигг и сказать о квартире

5. Позвонить в телефонную компанию, чтобы отключили телефон

6. Оставить деньги и часы для Люп

7. Постелить постель, постирать

8. Проверить под раковиной, нет ли муравьев

9. Подмести задний двор, почистить птичьи кормушки

10. Не забыть оставить письмо на стойке

11. Оставить запасные ключи под ковриком, когда буду уходить


Лежа в постели, она удивилась: а с чего это ей так хорошо на душе? Как–то неправильно это. Господи. При данных обстоятельствах ей должно быть сейчас очень и очень паршиво. Ан нет. Она заметила, что чем ближе намеченный день, тем лучше она себя чувствует. Может, оттого, что больше не смотрит новостей? Она давно не спала так крепко. Удивительно, до чего приятно не беспокоиться о будущем. Только подумать – собралась умирать, и тут–то ей стало как никогда хорошо жить. Ну, что поделать.


Динь–динь | Я все еще мечтаю о тебе... | Понедельник, 3 ноября