home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Силы сторон

В период Второй мировой войны германское командование не раз планировало захватить Кавказ. Уже в 1941 году оно предприняло для этого конкретные шаги. 21 ноября был захвачен Ростов-на-Дону, который противник не без основания считал воротами Кавказа. Однако уже 27 ноября армии Южного фронта нанесли мощный удар по ростовской группировке противника с севера, востока и юга и 29 ноября освободили город. Немцы были вынуждены поспешно отступить на правый берег реки Миус. Так была сорвана их первая попытка проникнуть на Кавказ. Не принесла успеха и другая попытка, предпринятая в том же году, когда германские войска попробовали прорваться на Кавказ через Крым.

А дальше ситуация в этом плане стала складываться вообще неблагоприятно для немецкого командования. Красная армия нанесла серьезное поражение вермахту под Москвой, Ростовом, Тихвином и похоронила германскую идею «молниеносной войны». Противостояние приняло затяжной характер. Поэтому, планируя летнюю кампанию 1942 года, немецкое командование решило захватить важнейшие экономические районы на юге СССР. «…Оставалась единственная возможность: подорвать экономическую мощь России, ударить по материальной основе ее вооруженных сил, — писал по этому поводу известный военный историк Фуллер. — Было решено, что для этого нужно лишить Россию донецкого промышленного района, кубанской житницы и кавказской нефти»[1].

О том, какое значение придавали нацисты захвату Кавказа, свидетельствует заявление министра иностранных дел Германии Риббентропа: «Когда русские запасы нефти истощатся, Россия будет поставлена на колени»[2]. А Гитлер по этому поводу высказался на совещании в Штабе группы армий «Юг» 1 июня 1942 года так: «Моя основная мысль — занять область Кавказа, возможно основательнее разбив русские силы… Если я не получу нефть Майкопа и Грозного, я должен ликвидировать войну…»[3].

Тщательно был разработан противником план захвата Кавказа — «Эдельвейс». По этому документу немцы намерены были вначале оккупировать Северный Кавказ, а затем тремя путями проникнуть в Закавказье: обойти Главный Кавказский хребет с запада и востока и одновременно всеми силами горнопехотных частей преодолеть перевалы.

Осуществление плана по захвату Кавказа возлагалось на группу армий «А».

Группа армии «А» была создана на основании директивы Гитлера «О ведении войны на Востоке», изданной в апреле 1942 года. Организационно это объединение оформилось 9 июля, а еще 26 июня, до переименования так называемого «Берегового штаба Азов» в группу армий «А», командование над ней принял генерал-фельдмаршал Вильгельм Лист. В начале июля в состав группы армий «А» входили 1-я танковая армия генерал-полковника Эвальда фон Клейста, состоявшая из 11 дивизий, в числе которых были самые отборные кадровые танковые дивизии (3-я генерал-майора Бестгофена, 13-я генерал-майора Гера и 23-я генерала фон Мака), 17-я полевая армия генерал-полковника Рихарда Руоффа, состоявшая из 15 дивизий, пехотной и кавалерийской бригад (армия разделялась на корпус и особые группы). В группу армий «А» входили также 4-я танковая армия генерал-полковника Германа Гота (три танковые дивизии), 3-я румынская армия генерал-полковника Думитреску (7 дивизий) и находившаяся в Крыму 11-я полевая армия Эриха фон Манштейна (15 дивизий), готовившаяся нанести удар с Керченского полуострова[4].

Группа армий «А» насчитывала в тот период 167 тысяч солдат и офицеров, 1130 танков, 4540 орудий и минометов, до 1 тысячи боевых самолетов. Общая численность войск группы армий «А», предназначенной для выполнения операции «Эдельвейс», по состоянию на 1 августа 1942 года уже составляла: офицеров — 12 719, чиновников — 3898, унтер-офицеров — 72 817 и рядовых 378 502 человека.

С воздуха наступление группы «А» прикрывал 4-й воздушный флот под командованием генерал-полковника авиации фон Рихтгофена[5]. В его состав входили два авиационных корпуса, которые обычно поддерживали действия германской армии то под Сталинградом, то на Кавказе — в зависимости от обстановки.

Для боевых действий на высокогорных перевалах Главного Кавказского хребта группе армий «А» был придан 49-й горнопехотный корпус под командованием генерала горных войск Рудольфа Конрада, составной частью вошедший в 17-ю полевую армию. В 49-й корпус входили отборные 1-я и 4-я горнопехотные дивизии и эскадрилья дальней разведки B/F 121, а 97-я и 101-я легкопехотные (егерские) дивизии входили в 44-й егерский корпус генерала артиллерии де Ангелиса. 1-я горнопехотная дивизия вермахта, в советских источниках называемая «Эдельвейс», под командованием генерал-лейтенанта Губерта Ланца была гордостью германской армии. Она была укомплектована исключительно немецкими альпинистами. Символом дивизии было изображение цветка эдельвейса. 4-я горнопехотная дивизия генерала Эгельзеера, не менее известная, была укомплектована австрийцами — жителями горной области Тироль, — прирожденными альпинистами и охотниками. Символом этого соединения было изображение горечавки.

Кроме того, для действий на горных перевалах в распоряжении командования группы армий «А» находился румынский кавалерийский корпус в составе 5, 6-й и 9-й кавалерийских дивизий. В Крыму готовилась к форсированию Керченского пролива и затем к действиям в горах 3-я румынская горнопехотная дивизия генерала Фильчинеску.

Наличие в группе армий «А» большого количества специальных горных войск свидетельствовало о том, что противник придавал большое значение прорыву через Кавказский хребет в Закавказье и заранее готовился к проведению таких операций с учетом особенностей войны в горах.

Впоследствии стало известно, что еще до 1941 года немцы проводили разведку различных районов Кавказского хребта в целях детального изучения местности. Нацистский журнал «Кораллы», издававшийся во время войны, в одном из номеров прямо писал об интенсивной подготовке немецких горнопехотных войск: «Перед войной наших егерей часто можно было увидеть на учениях в Альпах. Правда, для того чтобы их увидеть, нужно было очень внимательно всматриваться. Тысячи туристов бродили тогда в Альпах, не замечая войск, ибо оставаться незаметным — важнейшее правило альпийского стрелка. Только перейдя удобные дороги и взобравшись по горным тропам вверх, вы могли натолкнуться на группу солдат, усердно занятых лазанием по скалам. Имея хороший бинокль, вы могли с какой-нибудь вершины наблюдать за тактическими занятиями: дерзкие маневры, захваты важных пунктов, молниеносные обходы следовали один за другим. Егеря, как кошки, взбирались на неприступные вершины диких скал, на секунду прилипали к острым карнизам и бесследно исчезали где-то в темных расселинах…

В самые холодные зимние дни в засыпанных снегом горах можно было видеть белые фигуры лыжников с тяжелым грузом на спине. Они неслись с отвесного склона, внизу стряхивали снег и снова пускались в бешеное преследование невидимого противника: на глетчерах (ледниках) они преодолевали глубокие ледяные овраги, на вершинах гор устанавливали орудия и минометы, искусно строили изо льда и снега теплые убежища…»[6]

Основную боевую силу германской горнопехотной дивизии составляли два горнопехотных полка (до 1941 года в 1 гпд было даже 3 горнопехотных полка. — Примеч. авт.). Кроме того, в состав дивизии входил артиллерийский полк, саперный батальон, а также ряд вспомогательных частей: батальон снабжения, батальон связи, самокатный батальон, противотанковый дивизион, а также медслужба и полевая жандармерия.

Горнопехотный полк образца 1941 года состоял из трех батальонов, противотанковой и штабной рот. Батальон насчитывал около 900 человек и подразделялся на три роты по 150 человек каждая. Рота, в свою очередь, делилась на взводы, секции и отделения (группы), наряду со стрелковым оружием имеющие 12 ручных, 2 станковых пулемета, 3 50-мм миномета, 2 81-мм миномета, 3 ПТР Pz.B39. Кроме линейных подразделений в состав батальона входила рота тяжелых вооружений и пулеметная рота. В роте тяжелых вооружений был артиллерийский взвод с двумя 75-мм пушками и минометный взвод (6 81-мм минометов), а в пулеметной роте — пулеметный взвод с 12 пулеметами и саперный взвод. В противотанковой роте горнопехотного полка было 9 37-мм и 2 50-мм орудий.

Самокатный батальон горнопехотной дивизии состоял из трех самокатных рот (12 ручных, 2 станковых пулемета, 3 50-мм миномета в каждой) и роты тяжелого оружия (8 станковых пулеметов, 2 50-мм и 6 81-мм минометов, 2 75-мм пехотных и 3 37-мм противотанковых орудия). В саперном батальоне было три саперные роты. В артиллерийском полку — два легких (по две батареи с 4 75-мм горными пушками в каждом) и тяжелый (две батареи по 4 150-мм гаубицы) дивизионы. Разумеется, не все дивизионы имели одинаковый состав.

В 1-й горнопехотной дивизии (98, 99 гпп, 79-й горно-вьючный артиллерийский полк и другие части) в батальонах было: три горнопехотные роты (12 ручных и 2 станковых пулемета, 3 50-мм миномета), рота тяжелого оружия (6 81-мм минометов, 2 75-мм горных пехотных орудия), рота поддержки (4 станковых пулемета, саперный взвод). В каждом полку дополнительно имелся взвод пехотных горных орудий — 2 75-мм горных пехотных орудия. В противотанковом дивизионе — три батальона. В артполку — три легких дивизиона и во всех дивизионах — по три батареи. В 4-й горнопехотной дивизии (13, 91 гпп, 94-й горно-вьючный артполк и другие части) в артполку был дополнительно третий горный дивизион трехбатарейного состава, а вместо самокатного батальона был разведывательный из двух самокатных рот (9 ручных и 2 станковых пулемета, 3 50-мм миномета) и роты тяжелого оружия (6 81-мм минометов и 3 37-мм противотанковых орудия)[7].

Действуя в горах, стрелкам приходилось носить с собой дополнительную экипировку: веревки, ледорубы и другие альпинистские принадлежности. Для ношения всего этого хозяйства использовался специальный рюкзак.

Вступая в горы, стрелки старались оставить в обозе все лишнее, иной раз снимая даже каски. С собой брали только теплую одежду, альпинистские принадлежности, оружие с боеприпасами, а также запас продовольствия. Таскать по горам лишнее снаряжение было непозволительной роскошью.

Немецкие солдаты имели при себе небольшое количество личных вещей, которые делали военный быт немного легче. Каждый располагал иголкой и ниткой, чтобы можно было починить одежду. В бакелитовой банке с закручивающейся крышкой хранилось сливочное масло или другой жир для приготовления пищи. В отсутствие масла в банке можно было хранить джем или мармелад. Кроме того, горные стрелки получали складную металлическую печку, размером чуть больше портсигара, в которой можно было жечь сухой спирт. С помощью этого нехитрого приспособления они могли обеспечить себя горячей или, точнее, разогретой пищей.

В горах невозможно было обойтись без альпинистского снаряжения: веревки, «кошек», ледоруба, снегоступов или лыж. Горные стрелки имели при себе запас сигарет, выдававшихся по отдельному табелю, а также мыло для умывания и бритья.

Иногда солдатам выдавали шоколад или конфеты, которые благодаря своей высокой калорийности были в горах очень необходимы.

В июле 1942 года в составе германской армии было сформировано два отдельных высотных горнопехотных батальона (Hochgebirgs-Jaeger-Bataillon). Они обычно комплектовались солдатами, имеющими навыки альпинизма, и предназначались для ведения боевых действий в условиях высокогорья. В августе — сентябре 1942 года л/с этих соединений был отправлен на доукомплектование 1 гпд.

Кроме горных частей в вермахте с конца 1940 года существовали легкопехотные дивизии, которые 28 июля 1942 года были переименованы в егерские. Каждое подобное соединение состояло из двух пехотных и одного артиллерийского полков, разведывательного и саперного батальонов, противотанкового дивизиона. Егерские дивизии предназначались для «маневренной войны» на пересеченной местности со слаборазвитой сетью автомобильных дорог и для этого имели в своем составе легкие конные повозки.

Как уже говорилось, в составе егерской дивизии было два пехотных полка, состоящих (каждый) из двух пехотных батальонов и противотанковой роты с 12 37-мм орудиями ПТО. В июне 1942 года в состав каждого егерского полка были введены 4 150-мм пехотных орудия. В каждом линейном батальоне егерского полка было 3 пехотных (12 ручных пулеметов и 3 50-мм миномета), пулеметная (8 станковых пулеметов, саперный взвод) роты и рота огневой поддержки (6 81-мм минометов и 2 75-мм пехотных орудия). Разведывательный батальон дивизии состоял из двух самокатных эскадронов (4 станковых и 12 ручных пулеметов, 3 50-мм миномета) и противотанкового взвода (3 37-мм противотанковых орудия), а двухротный дивизион ПТО имел 20 37-мм орудий и 4 20/28-мм противотанковых ружья. Саперный батальон дивизии был трехротного состава.

Два легких трехбатарейных артдивизиона артполка егерской дивизии имели на вооружении 12 75-мм горных орудий, трехбатарейный легкий дивизион — 12 105-мм гаубиц, двухбатарейный тяжелый дивизион — 8 150-мм гаубиц. Егеря ходили в обмундировании горных стрелков, но специального альпинистского снаряжения не имели, а на кепи и обмундировании носили свою особую символику[8].

Горные стрелки и егеря вермахта располагали разнообразным арсеналом вооружения. Основной системой был карабин «Маузер» 98К. При массе 3,9 кг карабин стрелял 7,92-мм пулями (начальная скорость 745 м/с) и имел встроенный магазин на 5 патронов.

Существовал также чешский вариант этого карабина, так называемый Gewehr 33/40. Он был на 11,5 см короче немецкого, но стрелял теми же патронами, хотя и с чуть меньшей начальной скоростью.

Снайперы использовали при стрельбе телескопические прицелы. Имелось два типа наиболее распространенных прицелов:

2,5-кратный zF41 и 4-кратный zF4. Последний использовался в особых условиях.

На вооружении каждой горнопехотной дивизии вермахта находилось порядка 13 000 карабинов.

Офицеры, унтер-офицеры и солдаты некоторых воинских специальностей горнопехотных и егерских подразделений вооружались пистолетами. Как правило, это был восьмизарядный 9-мм полуавтоматический пистолет Р08 «Люгер» или Р38 «Вальтер». Р08 был довольно требовательным к чистоте, поэтому в боевых условиях по надежности уступал Р38. Всего горнопехотная дивизия имела на вооружении 2200 пистолетов.

Командиры отделений вооружались пистолетами-пулеметами МР-38 или МР-40 со складным прикладом. Эти довольно примитивные в конструкции и простые в производстве пистолеты-пулеметы использовали стандартный 9-мм «парабеллумовский» патрон. Коробчатый магазин вмещал 32 патрона. Масса пистолета-пулемета составляла 4,1 кг. Начальная скорость пули при выстреле у пистолетов-пулеметов этого семейства составляла 380 м/с, скорострельность — 500 выстрелов в минуту. По штату горнопехотной дивизии полагалось около 500 единиц МР-38/40.

Огневую поддержку обеспечивал универсальный пулемет MG-34 — лучший в своем классе. Он имел ленточное питание и использовал обычный 7,92-мм патрон. Скорострельность системы достигала 1500 выстрелов в минуту, масса — 12 кг. Пулемет мог использоваться с сошками или складным станком. Всего на вооружении горнопехотной дивизии находилось около 500 пулеметов.

В 1942 году на вооружение германской армии появился пулемет MG-42. Он представлял собой дальнейшее развитие MG-34. Основной упор разработчиков был сделан на упрощение конструкции пулемета и удешевление его изготовления. Удалось снизить массу пулемета более чем на килограмм, другой важной особенностью MG-42 была упрощенная процедура смены стволов, чтобы избежать перегрева при скорострельности 1550 выстрелов в минуту.

Пулемет мог использоваться с сошками (считался ручным), а также со складным станком (считался станковым), позволявшим вести огонь по воздушным целям.

Для стрельбы с глубокого снега к сошкам MG-34 и MG-42 крепились специальные подставки-снегоступы, исключающие какое-либо проваливание пулемета в снег.

Также для ближнего боя немецкие солдаты использовали ручные гранаты, в основном моделей М-24 и М-39. По сравнению с гранатами союзников немецкие гранаты отличались большим фугасным, но меньшим осколочным действием. В горах шрапнельный эффект гранаты обеспечивался за счет мелких обломков скалы, образующихся при взрыве.

Специальных горных минометов в вермахте не было. Всего на вооружении горнопехотной дивизии находилось порядка 100 минометов: 50-мм — в линейных подразделения, 81-мм — в батареях поддержки горнопехотных батальонов.

Кроме минометов германские горные стрелки и егеря располагали собственной артиллерией. Имелись как легкие, так и тяжелые пехотные орудия, а также тяжелые полевые гаубицы. Это были стандартные образцы, состоявшие на вооружении и обычных пехотных дивизий. Кроме этих артсистем существовали и специальные горные орудия.

Самое старое из них было разработано фирмой «Шкода» (Австро-Венгрия) еще в 1915 году. Это 75-мм орудие после Первой мировой войны находилось на вооружении Австрии, Венгрии и Чехословакии, а подобные артсистемы уже чехословацкого производства поставлялись в некоторые другие страны: Румынию, Югославию, Грецию, Турцию и Болгарию.

После аншлюса Австрии и захвата Чехословакии 75-мм горные пушки в количестве свыше 300 единиц-поступили на вооружение германской армии, в артдивизионы полков горнопехотных дивизий. Подобные артсистемы были в 4-й горнопехотной дивизии.

Горные пушки собственно немецкой разработки появились одновременно с первыми горнопехотными дивизиями вермахта — в 1935 году. В качестве прототипа было использовано 75-мм пехотное орудие LeIG 18, разработанное фирмой «Рейнметалл» в 1927 году. Конструкцию этой пушки переработали, облегчив систему, а также обеспечив возможность быстро разбирать ее на несколько частей, что упрощало перевозку пушки с помощью вьючных животных. Получившаяся горная артисистема под индексом 7,5 см GebIG 18 разбиралась на десять частей для перевозки на мулах и на шесть частей — при переброске по воздуху. Расчет пушки составлял 6 человек.

Боевая масса горной артсистемы составляла 410 кг, масса при транспортировке — 403 кг (конная тяга), 315 кг (тягач), максимальный угол возвышения — 750, сектор обстрела — 350. Начальная скорость снаряда GebIG 18 составляла 221 м/с, масса снаряда была 5,45 кг, дальность стрельбы пушки не превышала 3350 метров. Несмотря на морально устаревшую конструкцию (обычные деревянные колеса, одноярусный лафет, раздельное заряжание), это горное орудие довольно успешно справлялось с функциями поддержки пехоты и оставалось на вооружении на протяжении всей войны.

Однако разработка специального 75-мм горного орудия оригинальной конструкции на фирме «Рейнметалл» началась еще в 1936 году, а в 1937-м артсистема под индексом 7,5 см Geb К36 — Gebiergskanone 36 была принята на вооружение. Она предназначалась для поддержки действий горных стрелков на сильно пересеченной местности. Такие орудия входили в состав горноартиллерийских дивизионов артиллерийских полков горнопехотных дивизий. Созданные в 1942 году егерские дивизии тоже получили в состав своего артиллерийского полка по два двухбатарейных дивизиона таких орудий. Эта пушка имела более прогрессивную конструкцию, нежели GebIG 18. Раздвижные станины обеспечивали больший угол возвышения ствола, а противооткатное устройство автоматически уменьшало откат ствола при больших углах возвышения. Geb К36 могла использоваться как на обычном колесном лафете (пушка имела колеса, штампованные из листовой стали с резиновыми шинами, но иногда использовались старые деревянные колеса со спицами), так и на специальном лафете на салазках. Для облегчения конструкции пушка не имела щитка. Ствол заканчивался дульным тормозом. Для придания стволу равновесия использовалась пружина. Пушка Geb К36 разбиралась на 8 частей. Ее боевая масса составляла 750 кг, при транспортировке в разборке на 8 вьючных тюков — 715 кг. Дальнобойность артсистемы была 9250 м. Начальная скорость снаряда весом 5,7 кг (при длине ствола 193 калибра) равнялась 475 м/с. Скорострельность этой пушки, которую обслуживал расчет из 5 человек, составляла 6–8 выстрелов в минуту. Максимальный угол возвышения Geb К36 был 700, сектор обстрела — 400. При стрельбе прямой наводкой пушка отличалась некоторой неустойчивостью, хотя этот недостаток был обычен для облегченных артсистем. Кроме стандартных снарядов у пушки Geb К36 имелся бронебойный и кумулятивные боеприпасы. В производстве она находилась с 1937 по 1945 год. За это время было произведено 1209 орудий. Пушка Geb К36 пользовалась в немецких войсках популярностью и активно применялась до конца войны.

Тяжелым видом горной артиллерии вермахта являлись гаубицы. Горная гаубица калибра 105 мм была разработана в середине 30-х годов и выпускалась австрийской фирмой «Белер». На вооружение эта артсистема была принята в 1940 году под индексом Geb Н40, а в производство пошла только в 1942-м. Всего с 1942 по 1945 год было произведено 420 орудий этого типа.

При боевой массе 1660 кг гаубица разбиралась на 4 части, каждая из которых буксировалась на отдельном колесном прицепе полугусеничными мотоциклами типа «Кеттенрад» фирмы НСУ. При необходимости гаубицу можно было разобрать на пять частей, тогда артсистему можно было перевозить и на мулах. В собранном виде гаубица могла буксироваться с помощью механической или конной тяги (6 лошадей). Максимальная скорость возки доходила до 35 км/ч на колесах из легкого сплава с резиновым ободом, хотя иногда использовались и старые деревянные колеса со спицами. Станины были раздвижные, к их концам крепились съемные лемеха. Дальнобойность Geb Н40 при длине ствола в 32 калибра составляла 12 625 метров. Скорострельность пушки была 6–8 выстрелов в минуту, угол возвышения составлял 710, а сектор обстрела — 510. Расчет артсистемы состоял из 6 человек. Начальная скорость полета снаряда была 570 м/с при массе боеприпаса 14,5 кг.

В каждой горнопехотной дивизии по штату было 68 гаубиц, многие из которых впоследствии использовались до конца войны[9].

Кроме артиллерийских систем огневой поддержки каждой горнопехотной дивизии могла придаваться зенитная рота с 12 штатными (зенитными) пушками. Как правило, это были специальные счетверенные 20-мм горные зенитные артсистемы 2 см Gebirgsflak 38 с облегченным лафетом. Боевая масса подобного орудия составляла 276 кг, масса при транспортировке — 315 кг. Имея начальную скорость в 900 м/с для осколочного боеприпаса и 830 м/с — для бронебойного, эта артсистема обладала очень большой плотностью огня. Теоретическая скорострельность каждого ствола счетверенной установки составляла 280 выстрелов в минуту, практическая — 120 выстрелов. Артсистему обслуживал расчет из 6 человек. Пушку с круговым сектором обстрела (360°) могли устанавливать в кузов автомобиля «Опель-Блиц» или «Мерседес-1500» или буксировать на колесном лафете.

Для перевозки личного состава и вооружений каждая горнопехотная дивизия располагала 1400 единицами автотранспорта и 6000 вьючными животными — лошадьми, мулами и иногда верблюдами.

Имевшийся транспорт и вьючные животные предназначались в основном для перевозки артиллерии. Горным стрелкам приходилось двигаться пешком.

Среди автотранспорта соединений имелись легковые автомобили («Фольксваген-Кюбельваген», «Хорьх») и грузовики распространенных германских марок («Опель», «Мерседес»). Кроме того, в горнопехотных дивизиях было заметное количество полугусеничных мотоциклов («Кеттенрад» — Kettenrad), выпускавшихся фирмой НСУ. Эта странная конструкция имела переднюю вилку мотоцикла и гусеничную тележку. «Кеттенрад» обладал неплохой проходимостью и мог пройти там, где застревали колесные автомашины. Полугусеничные мотоциклы использовались для буксировки разобранных пушек по узким горным дорогам.

Нельзя не отметить особого отношения германского командования к специальным горнопехотным соединениям своей армии во время войны: даже в самые тяжелые моменты их почти не вводили в бой в условиях равнины. Важно учесть и то, что многие офицеры таких соединений имели довольно солидную горную подготовку и обладали опытом ведения боев, приобретенным в период действий немецкой армии в горах Норвегии и на Балканах. К слову сказать, на Кавказе использовались и специальные горные соединения тогдашних союзников нацистской Германии — Румынии и, возможно, Италии, в армиях которых с давних пор готовили специально обученные соединения для действий в горных районах названных стран.

Несколько иначе обстояло дело с организацией и специальной подготовкой горных соединений Красной армии. К середине июня 1941 года в составе РККА имелось целых 19 горнострелковых и 4 горнокавалерийские дивизии.

По штату горнострелковой дивизии № 4/140, утвержденному 5 апреля 1941 года, численность соединения должна была составлять 8829 человек. Основой дивизии были 4 горнострелковых полка, в которых не было батальонов — они делились непосредственно на роты. Дивизионная артиллерия состояла из 24 122-мм гаубиц, 16 или 24 76,2-мм дивизионных пушек, 8 37-мм или 45-мм противотанковых пушек, 12 107-мм или 120-мм минометов и 48 82-мм минометов (всего с малокалиберными минометами 120). Автомобильный транспорт (203 автомашины) дополнялся вьючным (3160 лошадей). 101-я горнострелковая дивизия из Дальневосточного фронта дислоцировалась на Камчатке. Она была неплохо вооружена и поддерживалась в постоянной боевой готовности.

По военным округам горнострелковые дивизии распределялись следующим образом: 6 — в Киевском Особом военном округе, 7 — в Закавказском военном округе, по одной — в Одесском военном округе и Северо-Кавказском военном округе, три — в Среднеазиатском военном округе и одна — в составе Дальневосточного фронта. В КОВО это были 44, 58, 60, 72, 96, 192 гсд, в ОдВО — 30-я горнострелковая дивизия, в СКВО — 28-я горнострелковая дивизия, в ЗакВО — 9, 20, 47, 63, 76, 77, 138 гсд, из которых только 47-я горнострелковая дивизия находилась в кадрированном состоянии, в САВО — 68, 83, 194 гсд. Основным вооружением горных стрелков были винтовки и карабины (6960 единиц). Это прежде всего знаменитая «трехлинейка» — 7,62-мм винтовка системы Мосина образца 1891 года (прошедшая модернизацию в 1930 году) и карабин на ее базе, а также довольно большое количество 7,62-мм автоматических винтовок ABC и самозарядных СВТ. Станковых пулеметов «Максим» было 110, ручных ДП образца 1927 года — 314, а пистолетов-пулеметов ППД и ППШ — 788. Также использовались ручные гранаты: РГД-33, Ф-1 и противотанковая РПГ-40. Уже впоследствии, в 1941–1942 годах, на вооружение были приняты 14,5-мм противотанковые ружья ПТРД и ПТРС, а также ручная осколочная наступательная граната РГ-42.

Горнокавалерийские (так же как и горнострелковые) дивизии трехполкового состава по решению Политбюро ЦК ВКП(б) от 21 мая 1940 года должны были содержаться в развернутом состоянии. В Закавказском военном округе (г. Ленинакан) дислоцировалась 17-я Кавказская горная кавалерийская дивизия имени Закавказского ЦИК. Она состояла из 13, 91-го и 128-го горнокавалерийских полков, 22-го отдельного бронетанкового дивизиона (бронеэскадрона) и 6-го дивизиона горных орудий (26 орудий и минометов в 6 окгадн согласно штату). Командовал этим соединением полковник В. А. Гайдуков. В Среднеазиатском военном округе (г. Ташкент) дислоцировался 4-й кавалерийский корпус, состоявший в начале войны из управления, а также трех горнокавалерийских дивизий РККА: 18-й Туркменской горнокавалерийской краснознаменной дивизии, 20-й Таджикской ордена Ленина краснознаменной горнокавалерийской дивизии и 21-й горнокавалерийской дивизии. Кроме собственно конницы в составе дивизий были только артиллерийские части и бронеавтомобильные подразделения. Механизированные (танковые) полки горнокавалерийским дивизиям не полагались, только бронеэскадроны.

Внешние отличия советских горных стрелков от пехотинцев заключалось в ношении вместо фуражек и пилоток характерных панам и ботинок с обмотками, которые, впрочем, активно использовались и в пехоте. Стрелковое вооружение, как уже говорилось, было обычным, рассчитанным для стрельбы под небольшим углом к горизонту. Это снижало его эффективность, так как в горах приходится вести огонь вдоль крутых склонов, а порой и отвесно вверх и вниз. Единственным специальным вооружением горных частей РККА являлись артиллерийские пушки.

Основной артсистемой горных частей являлась 76,2-мм горная пушка образца 1909 года. Первоначально она была разработана греческим полковником Данглизом в 1893 году. Опытный образец пушки был реализован уже во Франции, на фирме «Шнейдер», в 1905 году. 26 февраля 1909 года, выиграв конкурс, 3-дюймовая пушка системы Шнейдера была принята на вооружение русской армии. Первый экземпляр пушки был изготовлен на Путиловском заводе в августе 1909 года. В войска пушки стали поступать в 1911 году. К началу Первой мировой войны в войсках находилось 440 таких орудий.

К 1 ноября 1936 года в частях РККА состояло 622 пушки, из которых исправными были 572 орудия. В Советско-финской войне 1939–1940 годов принимали участие 80 горных пушек этого типа. Потери составили 8 единиц. На 22 июня 1941 года на вооружении Красной армии состояла 1121 горная пушка образца 1909 года, хотя выпуск пушек был прекращен в 1939 году в связи с началом производства новых горных артсистем образца 1938 года.

Пушка обеспечивала достаточно крутую траекторию снаряда, что было необходимо для ведения боевых действий в горах. Это качество с успехом использовалось и на равнине для поражения противника, укрепившегося в окопах и складках местности. Существенным недостатком пушки как горного орудия было то, что она была малопригодна для перевозки на вьюках из-за их большого веса — от 120 до 240 кг. Этот недостаток исправили в новой 76,2-мм горной пушке образца 1938 года.

Прототип этого орудия был приобретен в 1938 году в Чехословакии в обмен на самолет-бомбардировщик типа СБ. Пушка была разработана заводом «Шкода». Этому решению предшествовали полигонные испытания в Чехословакии и на полигоне НИИАП, а также войсковые испытания в Закавказье.

Конструкция была переработана в КБ под руководством Л. И. Горлицкого с ориентацией на отечественные материалы и технологии. Чешская пушка была наследницей известной пушки «Шкода» образца 1915 года (удлинен ствол, увеличилась масса). Недостатком пушки было отсутствие раздвижных станин.

В остальном эта артсистема получила самые положительные отзывы. Начальник вооружения и технического снабжения РККА Халепский рапортовал, что принятие данной пушки на вооружение сэкономит год-полтора в развертывании горной артиллерии в СССР. Впоследствии оказалось, что это очень оптимистичная оценка: по готовому образцу и чертежам пушку доводили около четырех лет.

Чехословаки хотели за свое орудие крупносерийный заказ на 400 пушек и 400 тысяч выстрелов к ним (стоимость заказа — около 22 миллионов долларов). В целях сохранения валюты и была придумана комбинация «пушку за самолет».

На отечественном производстве орудие внедрялось очень тяжело: сказался низкий уровень технологии. Поэтому, хотя чехословацкие инженеры и старались адаптировать артсистему к условиям СССР — например, перешли от своего калибра 75 мм к нашему 76,2 мм, — но непосредственно воспроизвести без брака по их чертежам «горную пушку Г-36 особой доставки» не удавалось. Под руководством Горлицкого на заводе № 7 был создан отечественный аналог орудия — «7–1», но… он не прошел полигонные испытания. В 1938 году на испытания вышла усовершенствованная модель «7–2». И она испытания провалила — не работала автоматика, выходили из строя откатные приспособления, не удалось сохранить баллистические характеристики чехословацкого образца. Только в 1939 году орудие, ставшее из полуавтоматического « 1/4 автоматическим» было принято на вооружение как «76,2-мм горная пушка Е-2 обр. 1938 г.». Индекс Е-2 эта артсистема получила перед самой войной. Для транспортировки пушка разбиралась на 9 вьюков, наиболее тяжелый из которых (вьюк люльки с прицелом) имел массу 120 кг. Передок орудия разбирался на 6 вьюков. Всего для размещения пушки с передком и боекомплектом требовались 23 вьючные лошади.

76,2-мм горная пушка образца 1938 года выпускалась на заводе № 7 (бывший «Арсенал»), которому в дальнейшем присвоили имя М. В. Фрунзе. Е-2 поступала на вооружение артиллерийских батарей горнострелковых и горноартиллерийских полков и дивизионов горнострелковых и горнокавалерийских дивизий. К началу войны в Красной армии было 964 орудия данного типа, причем в западных приграничных округах находилось 234 орудия.

Также в 1938 году в СССР началось проектирование 107-мм горных гаубиц. В 1939–1940 годах проводились испытания 107-мм гаубицы конструкции Горлицкого. Масса гаубицы в боевом положении составляла 800 кг, в походном — 1300 кг. Масса снаряда была 17 кг, начальная скорость — 360 м/с, дальнобойность — 8000 м. Гаубицу предполагалось производить со второй половины 1941 года, но после начала войны с Германией все работы были прекращены.

В конце 30-х годов в СССР был разработан надежный и современный полковой миномет образца 1938 года. Однако масса элементов 120-мм миномета не позволяла переносить их на конских вьюках, поэтому возникла задача создания горно-вьючного полкового миномета промежуточного калибра, который в разобранном виде можно было переносить на конских вьюках в условиях гористой местности.

Такая артсистема была разработана в КБ завода № 7 в 1938 году. После испытаний в течение 1938 года миномет был принят на вооружение в феврале 1939 года. Параллельно проводились испытания новой 107-мм мины большой емкости весом 18 кг. Горно-вьючный полковой миномет 107-мм калибра имел массу 170 кг, и его основные части позволяли переноску на конских вьюках: для одного миномета с комплектом мин требовалось 9 вьюков, хотя возможно было и транспортирование в кузове автомобиля или конной тягой на колесном ходу (4 упряжных лошади). Миномет стрелял минами массой 8 кг и вел бой на дальности до 6100 м. Серийное производство миномета было налажено лишь в начале 1941 года. Всего за год производства выпустили 1547 минометов подобного типа. Минометы, хотя они и назывались полковыми, поступали на вооружение дивизионной артиллерии горнострелковых и горнокавалерийских дивизий.

Остальное артиллерийское и минометное вооружение, использовавшееся в горных частях КА, соответствовало системам, применявшимся в обычных стрелковых соединениях, и не имело специфических конструктивных особенностей для войны в горах[10].

За боевую подготовку горнострелковых и горнокавалерийских соединений перед войной отвечало Управление горной, лыжной и физической подготовки РККА. В отличие от подготовки германских горнопехотных частей, ориентированных на специфическую войну в высокогорных условиях, советские горные стрелки тренировались в несложных предгорных районах и лишь изредка совершали походы на перевалы и на вершины. Альпинизм в Красной армии развивался скорее как спорт избранных, нежели составная часть боевой подготовки.

В 1927 году группа курсантов Тбилисской военной школы Кавказской краснознаменной армии под руководством В. К. Клементьева (одного из энтузиастов популяризации горной подготовки в РККА, впоследствии комдивом Клементьевым был написан и издан труд о тактике и оснащении горных стрелков. — Примеч. авт.) совершила восхождение на Казбек, а в 1928 году Клементьев возглавил группу курсантов, поднявшихся на вершину Эльбруса.

В 30-х годах предпринимались массовые восхождения на Эльбрус, называемые альпиниадами. В какой-то форме это действо скорее было сравнимо с пропагандистскими акциями.

Альпиниаду РККА сопровождали самолеты, совершавшие виртуозные полеты над склонами Эльбруса. Это был настоящий спортивный праздник в горах, мало похожий на боевую подготовку войск. Именно во время такой альпиниады летчик-испытатель М. Липкин пролетел на легком самолете У-2 над вершиной Эльбруса, намного перекрывая доступный для такой машины потолок. Это тоже был своеобразный рекорд, популяризирующий, с точки зрения организаторов альпиниад, мощь Красной армии.

В интересах обороны страны и развития народного хозяйства стала проводиться большая работа по топографическому обеспечению территории Закавказского округа. Наиболее важным мероприятием по картографированию Кавказа явилась организованная в 1935 году высокогорная экспедиция военно-топографического отряда штаба ЗакВО. Перед экспедицией ставилась задача: в один летний сезон осуществить связь закавказских триангуляций с общесоюзными прокладкой первоклассного звена Армавир — Зугдиди через Главный Кавказский хребет. Осуществление такой связи вызывалось необходимостью картографирования Кавказа, создания точных топографических карт, полностью отвечающих требованиям армии и народного хозяйства. Экспедицию в составе 7 геодезистов-топографов и 70 красноармейцев территориальных частей из числа жителей горных районов Грузии возглавил командир топоотряда военный инженер С. Ф. Гелашвили. В работах экспедиции приняли участие опытные мастера альпинизма: геологи Д. Церетели и А. Гвалия, инженер А. Джапаридзе, географы Б. Гриценберг и Л. Маруашвили, писатель А. Белиашвили.

Работа экспедиции протекала в тяжелых условиях. Строительный материал для постройки тригонометрических пунктов на высочайших вершинах Большого Кавказа — Кенделяр-Лер (3414 м), Ак (3702 м), Штавлер (3995 м), западная вершина Эльбруса (5633 м), Гамарда (2886 м) — удавалось поднимать на вьюках на высоту до 3000–3200 м, а выше, на самые вершины, тонны груза поднимали на руках. С такими же трудностями доставлялся на пункты многопудовый геодезический инструмент для производства точных геодезических наблюдений. Наступившая в горах зима и морозы, доходившие до 15–20°, еще больше затруднили работу наблюдателей, которые неделями не покидали горных вершин. Геодезист В. Чиджавадзе, например, пробыл на вершине горы Штавлер около месяца, а сигналисты красноармейцы Хуцишвили, Каргаев и Хугаев — 7 суток. В течение 22 дней наблюдения на западной вершине Эльбруса производили геодезисты Москвин и Екимов и 7 красноармейцев. Несмотря на горную болезнь, расшатанную нервную систему, обмороженные ноги, наблюдатели, преодолев все трудности, с честью выполнили свой воинский долг. Героическими усилиями командиров, красноармейцев и альпинистов топографического отряда штаба ЗакВО впервые в один сезон была осуществлена связь закавказских триангуляций с северокавказскими.

В сентябре — октябре 1935 года состоялось несколько высокогорных походов соединений и частей Закавказского военного округа. Конечно, они, как и альпиниады, в первую очередь являлись пропагандистскими акциями. Однако во время походов личный состав должен был обучаться ведению огня из всех видов оружия в горах, тактическим приемам действий во всех видах боя днем и ночью, технике преодоления различных препятствий.

В начале сентября 1935 года 1-я Грузинская стрелковая дивизия совершила высокогорный поход по маршруту Гори, перевал Зекарский. В походе участвовало 1550 воинов от всех частей дивизии, 549 лошадей, 5 орудий. При спуске с перевала бойцами были произведены боевые стрельбы. Происшествий и несчастных случаев в походе не случилось.

В это же время был организован поход сводного батальона 2-й Грузинской стрелковой дивизии на Казбек (5047 м). В состав сводного батальона входили по одной стрелковой роте от каждого полка дивизии, артиллерия, станковые пулеметы. Всего в походе участвовало 300 человек. Подъем на такую вершину был сопряжен с большими трудностями. Отряду пришлось преодолевать крутые склоны до 500–600 м, ледовые поля, трещины, опасные участки камнепадов. При большом морозе некоторые бойцы срывались с круч, но благодаря смелости и храбрости товарищей, находчивости и выдержке подвергавшихся опасности командиров батальон не имел человеческих потерь, хотя несколько бойцов временно и потеряли зрение.

3-я Кавказская стрелковая дивизия сводным подразделением совершила восхождение на гору Алагез (Арагац) высотой 4095 м. На высоте 2493 м дивизия провела боевые стрельбы. Кроме бойцов в походе участвовали жены комначсостава.

С 1 по 12 октября 1935 года Азербайджанская стрелковая дивизия в сложных и трудных условиях совершила переход по маршруту ст. Худаг, Лезе, Мачиха, Шемаха, Баку через восточную часть Большого Кавказа протяженностью 420 км. Наибольшие трудности для движения представлял высокогорный отрезок маршрута Лезе, Мачиха (116 км), в особенности перевальный участок Мыхеткен. Подъем на перевал проходил по обледенелой и покрытой снегом тропе шириной до 20 см, проходившей по кромке глубокого обрыва. Не менее серьезным препятствием на пути была долина реки Дамин-Опаран-Чай, которую до Мачихи дивизия форсировала 65 раз. Сама долина шириной 200–400 м, усыпанная большими булыжниками и валунами, допускала движение только вьючного транспорта. Остальной маршрут преодолевался с меньшими трудностями. По окончании похода дивизия была торжественно встречена жителями Баку.

В начале октября 1935 года 1-я Кавказская стрелковая дивизия в полном составе совершила скоростной высокогорный маршбросок Боржом, Батум через перевал Годердзский (высотой 2025 м) общей протяженностью 240 км. Этот марш дивизия совершила сразу же, без отдыха, после напряженной работы в лагерях и только что закончившихся междивизионных учений, на которых она в течение трех суток прошла с «боями» и ночными маршами более 150 км. Дивизия вышла из Боржома утром 2 октября и прибыла в Батум к исходу 5 октября, то есть весь марш совершила менее чем за четверо суток.

Конечно, личный состав горных дивизий, совершающий подобные марши, имел опыт боевых действий в горах, но красноармейцы через несколько лет службы увольнялись из РККА в запас, а больше подобных крупномасштабных учений в горах в Закавказском округе не проводилось.

В июле 1936 года все соединения и части ЗакВО получили новые наименования. Так, 1-я и 3-я Кавказские горнострелковые дивизии были переименованы соответственно в 9-ю и 20-ю горнострелковые дивизии; 1-я и 2-я Грузинские — в 47-ю и 63-ю Грузинские горнострелковые дивизии; Армянская — в 76-ю Армянскую горнострелковую дивизию, и Азербайджанская дивизия — в 77-ю Азербайджанскую горнострелковую дивизию; 2-я отдельная Кавказская кавалерийская бригада развернута в 17-ю Кавказскую горнокавалерийскую дивизию.

Последнее преобразование ЗакВО по подготовке командиров горных частей Красной армии было связано с учебным заведением. В мае 1937 года Закавказская объединенная военная школа была преобразована в Тбилисское военное училище имени 26 Бакинских комиссаров, а с 1 ноября 1938 года — уже в Тбилисское горноартиллерийское училище имени 26 Бакинских комиссаров. Это было единственное в РККА военно-учебное заведение подобного рода. Более крупных оргштатных изменений, связанных с горной спецификой, до начала Великой Отечественной войны в Закавказском военном округе не производилось[11].

В Среднеазиатском военном округе (САВО) также велась активная работа по подготовке горных соединений и частей. В течение 1929–1934 годов ряд частей и соединений САВО перешли на штаты горнострелковых и горнокавалерийских:

7-й Туркестанский Краснознаменный стрелковый полк был преобразован в 9-й отдельный горнострелковый полк, 1-я Туркестанская стрелковая дивизия — в горнострелковую (с 1 июля 1936 года — 83-я горнострелковая); 7-я и 8-я отдельные Туркестанские кавалерийские бригады переформировываются в горнокавалерийские дивизии (соответственно в 7-ю Таджикскую Краснознаменную и 8-ю Туркестанскую горнокавалерийские дивизии). В конце 1934 года была сформирована новая 68-я горнострелковая дивизия особого штата (позже измененного) в составе двух горнострелковых и одного артиллерийского полков, батальона связи, саперного батальона, танковой роты, звена авиации, подразделений обслуживания и обеспечения.

С 1932 года начинается продуманная, систематическая тренировка войск в горах. В это время организуется первая научно-исследовательская экспедиция округа. Перед ней ставилась задача найти наиболее приемлемые образцы обмундирования и снаряжения для действий в горах, а также изучить степень выносливости человека и животных в различной боевой обстановке в условиях высокогорья. Участники экспедиции совершили 600-километровый переход, преодолевая горные реки, снежные перевалы и ледники. Поставленную задачу экспедиция выполнила успешно.

В 1933 году 7-я Таджикская горнокавалерийская Краснознаменная дивизия провела учение в Гиссарских горах на высоте 3000 метров над уровнем моря. А через два года Военный совет округа поставил уже более сложную задачу: провести опытное учение в особо сложных горных условиях с восхождением целыми отрядами на высоту 5000–6000 метров в полном боевом снаряжении и с вооружением. Наиболее значительным событием этого учения был памирский высокогорный поход. Его совершил в июле — сентябре 1935 года отряд, сформированный в основном из 13-го горнострелкового полка 68-й горнострелковой дивизии. В него входили горно-разведывательная и горнострелковая роты, горно-вьючная батарея, горнокавалерийский эскадрон, взводы связи, саперный, горнотранспортный взвод, отделение химиков, санитарная и ветеринарная части. В походе участвовало также 13 альпинистов, в том числе заслуженные мастера спорта СССР В. Абалаков, И. Лукин, Л. Саладин и несколько альпинистов из военных округов. Научно-исследовательскую работу проводила психофизическая лаборатория. Отряд возглавили командир полка H. A. Кичаев и военный комиссар Ф. П. Яковлев.

Отряд должен был подняться на высоту 5700–6100 метров в полном боевом снаряжении, провести стрельбы, исследовать ряд вопросов по связи, режим бойца и коня в условиях высокогорья, а также материально-технического и медицинского обеспечения войск.

Одновременно решалась задача по подготовке военных альпинистов-инструкторов. Главной целью похода являлось изучение условий ведения боевых действий в высокогорной местности и разработка практических рекомендаций по дальнейшему совершенствованию горной подготовки войск.

Сорок дней продолжался этот поход по маршруту — город Ош, озеро Каракуль и обратно. На высоте 5000–6000 метров проводились опытные стрельбы из винтовок, ручных и станковых пулеметов, горных орудий.

Во время памирского похода был установлен мировой рекорд массового восхождения в полном боевом снаряжении и с материальной частью. Многие участники похода получили государственные награды: командир отряда H. A. Кичаев был награжден орденом Красной Звезды, другие участники получили ценные подарки, грамоты и благодарность командования.

Летом этого же года все пулеметные подразделения 1-й Туркестанской горнострелковой дивизии (с 1936 года — 83-й горнострелковой) совершили восхождение на одну из вершин хребта Копетдаг в Туркмении (2942 м), а в 1936 году разведывательная рота дивизии под командованием капитана Ф. Мизевича поднялась на пик Парапамиза (6400 метров).

Некоторыми соединениями САВО руководили командиры, ставшие затем легендарными личностями. Так, в течение пяти лет (1932–1937 гг.) 9-м Туркестанским Краснознаменным полком командовал известный впоследствии командир 316-й стрелковой дивизии РККА генерал-майор И. В. Панфилов, а 21-й горнокавалерийской дивизией (1940–1941) — впоследствии командующий 5-й гвардейской армией, Герой Советского Союза, генерал армии A. C. Жадов.

Использование в САВО горных частей также было связано и со стихийными бедствиями.

В 1935–1936 годах на Памире неожиданно наступила суровая зима с обильными снегопадами. Снежные обвалы перекрыли автомобильную дорогу, соединявшую город Ош с Мургабом. Все попытки пробиться через Памир были безуспешными. Транспорт с хлебом, предназначенным для Мургаба, был погребен под глубоким снегом в горах.

Для обеспечения населения Памира продовольствием из частей Среднеазиатского военного округа была организована специальная экспедиция во главе с замкомандующего САВО комкором О. И. Городовиковым.

Экспедиция успешно преодолела первое препятствие — перевал Чигирчик. А впереди простирались перевал Катын-Арт, Алайская долина и Заалайский хребет. Машинам прокладывали путь саперы, которые ломами, лопатами, кирками и взрывчаткой расчищали завалы в глубоких снежных заносах. На некоторых участках машины проходили не более 100 метров в час.

В неимоверно тяжелых условиях, при ураганном ветре и трескучем морозе, доходившем до 45,5 градуса, экспедиция прошла через перевалы, снега Памира и, преодолев расстояние в 410 км, на двадцатый день доставила продовольствие в Мургаб.

В 1937 году 48-й Казахский кавполк и некоторые другие подразделения 21-й горнокавалерийской дивизии повторили поход через Памир, а в мае 1939 года бороться с наводнением рек Мургаб и Теджен был отправлен 45-й горнострелковый полк.

Таким образом, в САВО работа по горной подготовке велась с несколько своеобразным уклоном, смещенным к выполнению спасательных задач в чрезвычайных ситуациях[12].

В Ленинградском военном округе (ЛВО) в преддверии «зимней» войны находились 54-я и 104-я горнострелковые дивизии, которые участвовали в Советско-финской войне в составе 9-й и 14-й армий. Летом 1940 года они были переведены на штат стрелковых дивизий.

Специальное горнострелковое соединение было сформировано также в составе Ленинградского военного округа (ЛВО), и сделано это было чисто по политическим мотивам.

На основе 106-й стрелковой дивизии РККА по указанию наркома обороны К. Е. Ворошилова от 23 ноября 1939 года в г. Петрозаводске началось формирование управления и частей Особого горнострелкового корпуса (гск), получившего затем название 1-го горнострелкового корпуса Финляндской народной армии (ФНА). Командовал корпусом комдив Аксель Моисеевич Анттила. Укомплектовывали это соединение финнами и карелами, а сам 1 гск должен был стать основой армии новой демократической Финляндии. Никакой горной подготовки в 1 гск не велось, а спецснаряжения не было — бойцов просто быстро переодели в трофейное польское обмундирование, заменив конфедератки на шапки-ушанки. Вместе с Красной армией части 1 гск участвовали в Советско-финской войне. Но из-за того, что создания Финской Демократической Республики так и не произошло, вскоре после окончания войны 1 гск ФНА был переформирован в 71-ю особую стрелковую дивизию ЛВО.

Для широкого развертывания работы по подготовке горных войск при Управлении тогда еще физической подготовки РККА в 30-х годах был образован отдел альпинизма, а в горах создавались учебные базы Центрального дома Красной армии, где круглогодично организовывались походы к вершинам воинских групп и подразделений. Однако такие группы были немногочисленны, и командование хотело от них главного — новых крупных акций, повышающих собственный престиж, — рекордов.

Среди гражданского общества массовое альпинистское движение развивалось более интенсивно. В 1936 году по решению Секретариата ВЦСПС при профсоюзах были образованы добровольные спортивные общества, в ведение которых перешли все учебно-спортивные альпинистские лагеря. При Всесоюзном комитете физкультуры и спорта была учреждена Всесоюзная альпинистская секция. И результаты не замедлили сказаться. Так, к 1940 году на Кавказе были покорены все крупнейшие вершины, в том числе и в трудное зимнее время. Уже в 1937 году советские альпинисты вышли на первое место в мире по числу спортсменов, поднявшихся на вершины, превышающие 7000 метров. К 1940 году в Советском Союзе насчитывалось более 50 тысяч человек, сдавших спортивные нормы на значок «Альпинист СССР» 1-й ступени. Когда же, еще в предвоенное время, спортсмены-альпинисты обращались в Управление горной, лыжной и физической подготовки Красной армии с предложением использовать их опыт для боевой подготовки войск, нередко они слышали в ответ: «Нам на Эльбрусах не воевать…»[13]. Боевая подготовка горнострелковых соединений не была ориентирована на условия высокогорья — по мнению Управления горной, лыжной и физической подготовки РККА, действия в условиях, требующих специальной альпинистской подготовки, были маловероятны. Низкую горную квалификацию командиров и бойцов предполагалось заменить призывом в ряды горных стрелков и кавалеристов народов СССР, проживающих в горной местности, а также относительно большим количеством горнострелковых и горнокавалерийских соединений: 23 советские дивизии против 4 немецких, из которых 2 егерские дивизии вермахта горными назвать можно было только с большой натяжкой.

Советские бойцы и командиры элементами горной подготовки владели слабо. А ведь этот вид учебы для горнострелковых соединений, по существу, являлся главной составляющей боевой подготовки. Она была необходима для успешного ведения боя и в предгорьях, и на перевалах, и на вершинах. Ориентировка, проведение разведки, применение различного рода оружия, сами правила ведения огня — все это в горах имеет свою специфику. Знание гор позволяет уменьшить потери от естественных опасностей: мороза, лавин, камнепадов, закрытых трещин. Особенно сложны действия в горах в зимних условиях. Чтобы добиться успеха, необходимо владеть горными лыжами, уметь ходить на снегоступах. Ни того, ни другого в горных соединениях не было.

Специальная горная подготовка советских войск могла проходить только при наличии особого снаряжения и обмундирования. Снаряжения не было вообще, а обмундирование (за исключением панамы) соответствовало обмундированию стрелковых соединений: сапоги или ботинки с обмотками, обычные брюки, шинели. Эта одежда и обувь мало годилась для действий в условиях высокогорья.

С началом Великой Отечественной войны и продвижением противника обстановка по отношению к подготовке горных соединений стала понемногу меняться. Горнострелковые дивизии, входившие в состав Киевского Особого военного округа, были или уничтожены, или активно использовались в боях в качестве стрелковых соединений. Реорганизации могли быть подвергнуты только дивизии невоюющих округов и Дальневосточного фронта. Тем более, что враг все дальше продвигался в глубь территории нашей страны.

Горные части из тыловых округов уже летом 1941 года стали отправлять на советско-германский фронт. Первой из САВО отправили 21-ю горнокавалерийскую дивизию в составе 67-го краснознаменного, 17-го и 112-го горных кавполков, 22-го конноартиллерийского дивизиона и 23-го бронетанкового дивизиона (командир полковник Я. К. Кулиев, комиссар Г. Г. Белов). Она участвовала в Смоленском сражении, а в октябре 1941 года входила в Оперативную группу генерала А. Н. Ермакова в составе Брянского фронта.

27 августа 1941 года 53-я армия РККА, сформированная на базе Среднеазиатского военного округа, вступила на территорию Ирана для стабилизации обстановки в этой стране. 53-я Отдельная Среднеазиатская армия (командующий генерал-лейтенант С. Г. Трофименко, член Военного совета бригадный комиссар П. И. Ефимов, начальник штаба генерал-майор М. И. Казаков) состояла из трех группировок, действовавших на самостоятельных направлениях: 58-го стрелкового корпуса (68-я горнострелковая и 39-я горнокавалерийская дивизия, 123-й отдельный армейский артиллерийский полк) под командованием генерал-майора М. Ф. Григоровича; 83-й горнострелковой дивизии под командованием полковника A. A. Лучинского; 4-го кавалерийского корпуса (18-я и 44-я кавалерийские дивизии) под командованием генерал-лейтенанта Т. Т. Шапкина. 20-я горнострелковая ордена Ленина Краснознаменная дивизия составляла резерв армии.

17 сентября 1941 года некоторые части 53-й отдельной Среднеазиатской армии, Закавказского военного округа и британских войск вступили в Тегеран. С вводом советских войск в Иран были сорваны планы германского командования по превращению Ирана в плацдарм для вторжения в Советский Союз с юга. Так как опасность прогерманского переворота в Иране была ликвидирована, 18-я и 44-я кавдивизии, а также 20-я горнокавалерийская дивизия, а позднее и 83-я горнострелковая Туркестанская дивизия были отправлены на советско-германский фронт.

20-я горнокавалерийская Краснознаменная ордена Ленина дивизия (командир полковник A. B. Ставенков, позднее подполковник М. П. Тавлиев) сражалась под Москвой на клинско-солнечногорском направлении в 3-м (2-м гвардейском) кавкорпусе генерала Л. М. Доватора из 5-й армии Западного фронта.

83 гсд была переброшена в Закавказье. Части 9-й, 47-я и 63-я горнострелковые дивизии ЗакВО с конца 1941 года участвовали в боях в Крыму и на Крымском фронте[14].

Однако в перспективе главной задачей горных дивизий была подготовка собственно к войне в горах.

Уже в июле 1941 года группа спортсменов обратилась в Генеральный штаб Красной армии с предложением использовать опытных альпинистов на соответствующих участках фронта в действующей армии или для обучения бойцов частей и соединений, дислоцированных в горных районах страны. Список желающих добровольцев составляли по памяти. Дело в том, что к началу войны альпинистов не регистрировали по особой военно-учетной специальности. Поэтому лишь некоторые спортсмены, и то случайно, находились к тому времени в горных соединениях.

Однако вопрос никак не решался до октября 1941 года. Только тогда, когда противник стал реально продвигаться на южном направлении, альпинисты были мобилизованы и отправлены в горные соединения Северного Кавказа, Закавказья и Средней Азии. Часть людей была отправлена в Приэльбрусье, где существовало несколько крупных спортивных альпинистских баз. В них было сосредоточено большое количество специального снаряжения и продовольствия. Такие лагеря-базы могли очень пригодиться советским войскам при ведении военных действий.

Лучшие специалисты по альпинистской подготовке были направлены в состав Закавказского фронта, туда, где было наибольшее количество горных соединений. В штабе фронта прибывшие спортсмены сразу получили назначение: Ю. Н. Губанов, Н. В. Хромов, A. C. Уваров, Б. М. Беркович были направлены в 7-ю горнострелковую дивизию 57-й армии; И. Л. Бадер и В. В. Молоканов — в 20-ю горнострелковую дивизию 46-й армии; A. M. Гусев — в 9-ю горнострелковую дивизию 46-й армии.

Вслед за альпинистами в горные соединения отправили специальное снаряжение: ледорубы, веревки, палатки, спальные мешки, горные лыжи, «кошки», высокогорные ботинки. Но, по правде говоря, его было немного.

Один из известных спортсменов-альпинистов — A. M. Гусев, гидрометеоролог по гражданской профессии, впоследствии ставший начальником альпинистского отделения штаба оперативной группы войск по обороне Главного Кавказского хребта Закавказского фронта, попал в 9-ю горнострелковую Кавказскую имени ЦИК Грузинской ССР, Краснознаменную, ордена Красной Звезды дивизию 46-й армии Закавказского фронта. Находилась она в районе Батуми и охраняла черноморское побережье Аджарии.

В соответствии с указанием из Москвы в штабе фронта был издан приказ, подписанный начальником штаба Закавказского фронта генерал-майором Ф. И. Толбухиным, о проведении сборов начсостава по горной подготовке. На дивизионные сборы привлекалось по 3 человека от каждой стрелковой роты и разведывательных подразделений всех полков. В 9 гсд в ноябре 1941 года к сборам привлекалось 75 человек. Они с помощью спортсмена-альпиниста A. M. Гусева должны были пройти обучение по расширенной программе и стать в дальнейшем инструкторами но технике движения в горах, чтобы затем обучать уже других военнослужащих. Подобные мероприятия проводились в этот период и в других соединениях Закавказского фронта.

Когда начались специальные занятия, возникла проблема особой горной обуви. Значительная часть бойцов горных дивизий РККА была обута в сапоги, и только некоторые — в обычные армейские ботинки с обмотками. Сапоги носил и весь командно-начальствующий состав. Большинство воинских начальников были уверены, что сапоги как армейская обувь универсальны. Однако для передвижения на лыжах подобная обувь была малопригодна. Сапоги неудобны и на высокогорном бездорожье, так как скользят не только по подтаявшему снегу и льду, но и по камням. По той же причине неудобны в горах и армейские ботинки. Здесь необходима высокогорная обувь со специальными шипами. А на очень крутых снежных и ледяных склонах помимо них требуются еще специальные «кошки», которые нельзя было надежно укрепить ни на обычных сапогах, ни на обычных ботинках. К слову сказать, неудобна в горах и шинель с длинными полами.

Горная обувь служит несравненно дольше обычной. Но главное ее достоинство не в этом. Благодаря тому что она сделана из толстой кожи со специальными прокладками в уязвимых местах стопы, эта обувь спасает ноги от травм, неизбежных при ударах о камни, выступы скал и неровности льда, встречающиеся в горах на каждом шагу.

На складах Закавказского фронта было достаточное количество горных ботинок, но многие бойцы, в том числе и на сборах по горной подготовке, отказывались от них, ссылаясь на тяжесть горной обуви. Однако первые же занятия заставили командиров и красноармейцев поменять свое мнение. И прежде всего это было связано с горными лыжами.

Например, в 9 гсд было сто пар простейших горных лыж. Универсальные армейские крепления, установленные на них, предполагалось переоборудовать с помощью специальных скоб, сделать их более жесткими. Ездить на лыжах с подобными креплениями (в то время их называли «кандахар») можно было только в горных ботинках. Горнолыжный спорт был тогда экзотикой, техникой скоростного спуска не владел даже инструктор. Но в горах на глубоком снегу боец без лыж беспомощен, так как не может ни активно наступать, ни эффективно обороняться. Поэтому стрелки начали учиться прочно стоять на лыжах и прокладывать горные маршруты.

Программой сборов предусматривались также стрельбы вверх и вниз по склону гребня под углом около 45° к горизонту. Намечалась атака нашими «лыжниками» противника, расположившегося в долине. Тех, кто не мог устоять на лыжах и падал, условились считать «выбывшими из строя»; они становились легко узявимыми для огня «противника».

Неожиданными для участников сборов оказались результаты стрельб. Они входили в повседневную боевую подготовку, и, в общем, были хорошие показатели, но в горах большинство пуль легло за пределами мишеней. В чем же было дело?

Причина сначала была ясна только специалистам. В горах при стрельбе под большим углом к горизонту траектория полета пули изменялась, становилась более пологой. Однако в наставлениях для стрельб об этом ничего не говорилось, и пули улетали в «молоко». Стало ясно, что на специальные занятия надо также привлекать снайперов и автоматчиков, проводить специальные стрельбы и составлять таблицы поправок до углов в 90° выше и ниже горизонта.

Так как сборы проводились в горных районах Аджарии, альпинисты подвергли активному изучению местные ступающие лыжи — тхеламури. Обода этих снегоступов, сделанные из расщепленных веток дерева и изогнутые в виде неправильного овала, были переплетены тугими жгутами из веток лавровишни, а потому были очень удобны для движения по глубокому снегу. В густом лесу или кустарнике, а также при крутом подъеме тхеламури имели явные преимущества перед горными лыжами. Командованием было закуплено несколько пар тхеламури, а горные стрелки научились пользоваться ими. В дальнейшем, когда военные действия развернулись на Главном Кавказском хребте, эти лыжи и подобные им снегоступы были в большом количестве изготовлены по указанию штаба фронта, ими снабжали части, сражавшиеся в высокогорных районах. Тхеламури оказались действительно значительно удобнее снегоступов, но делать их приходилось вручную, что требовало много времени. Впоследствии в комплект снаряжения наших специальных частей включались и ступающие, и горные лыжи. Горные части противника тоже использовали в зимний период точно такой же комплект лыжного снаряжения. Но их снегоступы были хуже аджарских тхеламури…

По итогам сборов, проведенных в горнострелковых дивизиях Закавказского фронта, осенью 1941 года было решено горную подготовку проводить одновременно со всем личным составом полков, непосредственно в районах их дислокации, а на сборах в горах — занятия со специальными подразделениями: взводами пешей разведки, ротами автоматчиков, командами снайперов.

Фактически по предложенному плану с декабря 1941 года по май 1942 года был проведен основной этап работы военных альпинистов — освоение горной подготовки всем личным составом соединений. В процессе обучения командование добавило новые задачи: разведку проходимости троп в бездорожных районах для различного рода частей, а также сборы по горной подготовке полковых команд снайперов.

Основные трудности в этот период обучения возникали из-за нехватки альпинистского снаряжения. На получение его со складов фронта в нужном количестве рассчитывать было нельзя. Пришлось изменить последовательность занятий по разделам программы в различных частях и организовывать переброску из части в часть необходимого снаряжения.

Для каждой воинской специальности разрабатывались собственные программы боевого обучения. Так, на занятиях с разведывательными подразделениями особое внимание уделялось изучению правил ориентирования в горах, технике движения по участкам с особо сложным рельефом. Для них были расширены программы походов. С ротами автоматчиков, которые штатно ввели в горнострелковые соединения, детально отрабатывались специальные приемы стрельбы в горах. А для стрелковых подразделений была разработана обширная программа стрельб под большим углом к горизонту.

Надо было также научить бойцов правильно определять на глазок расстояние в горах, где оно очень обманчиво: смотришь на склон — расстояние как бы сокращается, смотришь вниз — кажется большим.

Для выполнения каждого упражнения подбиралась такая обстановка, которая могла встретиться в реальном бою. Благодаря этому каждое упражнение превращалось как бы в небольшую индивидуальную тактическую задачу.

Когда на сборы пришли минометчики, особое внимание было уделено вопросам транспортировки тяжелого вооружения и выбора огневых позиций для минометов с учетом встречающихся в горах опасностей (камнепадов, снежных лавин).

Сборы по горной подготовке заканчивались итоговыми тактическими занятиями, включавшими штурм перевала, заход в тыл «противника», захват переправы через горную реку и некоторые другие действия, а также длительным походом. План похода и характер учения менялись в зависимости от специфики части.

Новизна программ и разнородность включенных в нее конкретных задач вызвали необходимость дополнительной подготовки инструкторов и командиров. Они сами тоже много тренировались в стрельбе, метании гранат и движении на лыжах.

Весной 1942 года горные соединения Закавказского фронта проверила инспекция из отдела горной подготовки Главного управления горнолыжной и физической подготовки Красной армии во главе с заслуженным мастером спорта старшим лейтенантом И. В. Юлиным. Лучшей была признана 9 гсд, на ее базе в начале лета 1942 года были проведены двухнедельные всеармейские (46 А) сборы командного состава по горной подготовке.

Вскоре Закавказский военный округ стал фронтовым — битва за Кавказ началась 25 июля 1942 года.


Горная война на Кавказе ( июль 1942 — февраль 1943) | Стоять насмерть! | Сражение на перевалах