home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Прорыв на соединение с Отдельной Приморской армией

Положение германских войск в Крыму в течение всего ноября непрерывно осложнялось, так как под ударами советских войск назревало крушение фронта на Керченском полуострове или на северных перешейках Крыма. Верховное главнокомандование вермахта оказывало помощь войскам всей мощью 4-го воздушного флота и военно-морскими силами. Только к концу ноября врагу удалось упрочить свои позиции.

Остановив продвижение войск 56-й армии с плацдарма севернее Керчи, противник получил возможность сосредоточить во много раз превосходящие силы против группировки советских войск на эльтигенском плацдарме. Эта группировка была малочисленнее керченской, в отличие от последней не имела танков, поддерживалась небольшой артиллерийской группой и, самое главное, снабжалась нерегулярно и скудно. Несмотря на удары советской авиации по порту Камыш-Бурун и кораблям в море, противник продолжал блокаду эльтигенского плацдарма с моря[141].

Командир 5-го немецкого армейского корпуса генерал Альмендингер решил уничтожить плацдарм в Эльтигене. В этот район были подтянуты 6-я румынская кавалерийская дивизия, дивизионная группа полковника Кригера, батальон 98-й немецкой пехотной дивизии, а также 45 танков и штурмовых орудий.

Эльтигенский плацдарм к началу декабря удерживали до 4 тыс. бойцов и командиров, четвертая часть которых имела различные ранения. С наступлением темноты «огненная земля» оживала: активизировалась разведка, люди вылезали из щелей и блиндажей, чтобы проверить и укрепить сооружения, совершенствовать оборону, проводили занятия, собирались на партийные и комсомольские собрания. В тылу полков все подвалы домов были подготовлены в качестве ДОТов и соединены между собой траншеями.

На плацдарме было тяжело не только с боеприпасами, питанием, водой, теплым обмундированием. Очень тяжелыми были условия для ухода за ранеными. Вначале учреждения санитарной службы размещались в уцелевших домах и подвалах. С течением времени все они были разрушены артиллерией и авиацией. На обрыве берега и крутых склонах высоток отрыли операционную и ниши для раненых.

Хирург майор В. А. Трофимов записал в дневнике: «В сарайчике темно. Нет окон. Проломанная на север дверь закрыта плащ-палаткой, чтобы немного защитить раненых от пронизывающего ветра. Вблизи беспрерывно рвутся снаряды, и пыль клубами крутится над столами.

…Около 16.00 появился немецкий бомбардировщик. Сделав два захода, сбросил бомбы. Попадание в школу и сарайчики с ранеными. Убито несколько человек. Артобстрел. Снова попадание в операционную. Пыль слепит глаза. Помещения в горе будут готовы к двадцатому числу. Из-за интенсивного обстрела невозможно работать. Решили перенести работу операционной на вечер.

…Исключительно хорошее состояние ран, несмотря на исключительно неблагоприятные условия. Газовая инфекция наблюдалась в 5–6 случаях. На повторных перевязках изредка приходится исправлять ошибки — добавлять разрезы. Перевязки стараюсь делать как можно реже. Обход — ежедневно. И все же до 40 перевязок в день.

Море очень бурное. Воздушный бой. Подход четырех катеров. Первая эвакуация раненых за десять дней.

…Положение без перемен. Справа никаких известий. Экстренное партсобрание. Поймали двух румын. Противник собирается наступать…»[142].

На «огненной земле» знали о подготовке противника к решительному удару по плацдарму. Знали и готовились к новым боям: создавали резерв боеприпасов, минировали опасные направления, используя для этого немецкие мины; провели партийный актив, на котором обсудили создавшееся положение. В ходе операции коммунисты были впереди, и многие из них пали смертью храбрых. Их места занимали новые товарищи. За полмесяца было принято в партию 120 новых членов. Все участники партактива высказали твердое убеждение в необходимости и возможности удерживать плацдарм. Было очевидно, что защитников плацдарма ничто не сломит — ни голод, ни психические атаки. Пока у них в руках будет оружие, они не оставят своих позиций.

1 декабря авиация противника нанесла мощный удар по плацдарму, на котором не было зенитной артиллерии. Около 80 самолетов точно сбросили бомбы с пикирования. Но благодаря тому, что защитники плацдарма хорошо укрылись, потери были небольшими.

Командование армии видело угрозу, которая нависла над защитниками плацдарма. Обеспеченность боеприпасами составляла от 0,1 до 0,5 боевого комплекта. Доставка продовольствия самолетами покрывала только одну суточную дачу. Поэтому командующему 4-й воздушной армией было приказано увеличить переброску боеприпасов и продовольствия для десанта до 25 тонн в сутки; увеличить число вылетов на подавление пехоты, артиллерии и танков до 150 в сутки. Силам Новороссийской военно-морской базы было предписано активизировать борьбу с кораблями противника, с тем чтобы катера и мотоботы могли доставить в Эльтиген не менее 100 тонн боеприпасов.

3 декабря командир десанта послал командующему операцией генералу Петрову тревожную телеграмму: «Изучение противника и его сосредоточения дает право сделать вывод, что противник завтра, видимо, перейдет в наступление с целью уничтожить наш десант. Прошу оказать нам помощь огнем артиллерии, авиацией, а также не допустить атак с моря».

И. Е. Петров не имел возможности ни увеличить силы на плацдарме, ни снабдить их необходимым количеством средств борьбы. Поэтому командиру дивизии он немедленно ответил: «Товарищ Гладков, я тоже это предвижу. Рекомендую вам собрать военный совет, где решить, куда вам пробиваться. Помочь вам живой силой не могу. Артиллерия и авиация будут действовать по вашему указанию. Рекомендую маршрут через Камыш-Бурун — Горком на мыс Ак-Бурун»[143].

Это не было приказом оставить плацдарм, а всего лишь разрешением сделать это в крайнем случае; это не было и приказом прорываться к главным силам армии, а всего лишь рекомендацией рассматривать прорыв как выход из создавшегося трудного положения. В необыкновенно тяжелой обстановке командующий предоставлял право защитникам самим избрать дальнейший план действий с учетом всех обстоятельств. Предоставление им свободы действий исходило также из веры в храбрость людей, зрелость командного состава, находившегося на плацдарме, безусловной убежденности в спаянности десанта как боевого организма, в высоких патриотических качествах воинов и их преданности своей Родине.

Перед командиром десанта встало много трудных проблем. Что делать с ранеными, которых было до тысячи человек, при прорыве с плацдарма? Средств для их эвакуации не было. Куда прорываться с плацдарма? Пробиваться к Керчи на соединение с основными силами армии означало идти в тактической зоне противника, в непосредственной близости от его войск, подвергаясь опасности уничтожения. Уходить в горы к партизанам сравнительно большой массой по открытой местности без боеприпасов, продовольствия, обмундирования означало подвергнуть людей новым тяжелым испытаниям с совершенно незначительными шансами на успех. Когда следует покидать плацдарм? Можно прорываться немедленно, пока люди окончательно не изнурены боем и не израсходованы последние боеприпасы, но и противник, не втянувшись в бой за плацдарм, сохранял большую возможность к маневру. В случае затяжного боя у бойцов и командиров может не хватить физических сил для прорыва. Наконец, как достичь скрытности и в то же время подготовить людей, как построить боевой порядок для прорыва, сберечь средства и боезапас для ближнего боя?

Ночью, перед началом наступления противника, командующий армией приказал командиру десанта: «1) Ни в коем случае не допускать рассечения вас на части; 2) при невозможности удерживать район отряду в полном составе, ничего не оставляя врагу и обязательно вынося с собой раненых, ударом в направлении Камыш-Бурун прорвать оборону противника между морем и озером Чурубашское и, двигаясь через Камыш-Бурун на Горком, идти на соединение с главными силами армии.

Первый рубеж, которого должен достигнуть отряд, — мыс Ак-Бурун, захватив который дивизия может остановиться на оборону фронтом на запад от Боч. завода (бочарный завод. — Примеч. авт.) до маяка Нижне-Бурунский. В этом районе вы будете надежно прикрыты огнем артиллерии армии с косы Тузла, косы Чушка, из Еникале и обеспечены надежным сообщением по морю»[144]. Это была обоснованная наметка к разработке плана действий.

Рано утром 4 декабря после 45-минутной артиллерийской и авиационной подготовки противник начал наступление на плацдарм, нанося концентрические удары с разных направлений. Наиболее мощный удар он наносил, как и прежде, с юга силами 6-й румынской кавалерийской дивизии и немецкой танковой группы туда, где держал оборону 335-й гвардейский полк П. И. Нестерова. Другой удар наносился немецкой пехотной группой Кригера с запада по остаткам 1337-го стрелкового полка Г. Д. Булбуляна. Прикрывая свои войска и действуя по наступающим частям противника, наша авиация произвела около 600 самолето-вылетов. Было проведено 25 воздушных боев, в ходе которых сбито 20 вражеских самолетов. На земле подбито 12 танков и уничтожено до 300 немцев[145]. К исходу дня 335-й гвардейский полк отразил 12 атак, 1337-й стрелковый полк — 8 атак, остальные части оборонялись так же успешно. Кое-где пришлось оставить первые позиции. В обороне образовались небольшие вклинения врага. Пришлось перенести командный пункт дивизии. Поредели ряды защитников. Мало оставалось боеприпасов. Ночью на партсобраниях в частях было принято решение: «Коммунистам беречь боеприпасы, поражать цели только наверняка».

В 23 часа 4 декабря у командира дивизии собрались командиры частей и начальники служб на военный совет. Это были тридцать четвертые сутки на плацдарме, все хорошо знали боевые возможности своих войск. Командир изложил обстановку, из которой следовало, что десант выполнил свои задачи, необходимости в дальнейшей обороне плацдарма нет, силы десанта подходят к концу, эвакуация морем исключена и, следовательно, надо прорываться с плацдарма по суше. Он предложил ночью без выстрелов прорвать оборону на правом фланге, в быстром темпе пройти 20-километровый путь до Керчи, занять плацдарм на берегу пролива и затем оттуда пробиваться к основным силам армии.

Не сразу все одобрили этот план. Некоторым он показался слишком рискованным, нереальным. Они полагали, что десант способен драться на плацдарме, используя оборонительные позиции, при поддержке артиллерии и авиации. Можно было удерживать плацдарм до конца и нанести противнику возможно больший урон. Большинство же склонялось к прорыву. Но не все считали возможным еще раз прорваться через боевые порядки противника, особенно в районе Керчи. Казалось, проще, надежнее уйти в каменоломни к партизанам. В конце концов доводы и авторитет командира дивизии В. Ф. Гладкова и начальника политотдела М. В. Копылова, которые опирались на рекомендации командарма, убедили большинство. Было решено завтра, в ночь на 6 декабря, прорываться с плацдарма к Керчи. Но командующий операцией приказал весь день 6 декабря прочно удерживать занимаемый район, не давая противнику разрезать плацдарм, расчленить гарнизон на части, тщательно готовя прорыв, осуществить который надлежало в ночь на 7 декабря. Позже была получена вторая радиограмма от Военного совета армии: «Гладкову. Держаться до вечера. С наступлением темноты собрать все боеспособное для действия по 005 (боевое распоряжение от 4.12.1943. — Примеч. авт.). Время начала определите сами и донесите. При отсутствии донесения буду считать, что начинаете в 22 часа. Авиация, артиллерия будут действовать, как указано в директиве. Делаю все, что могу. Уверен, бойцы, сержанты и офицеры выполнят свой долг до конца. Петров, Баюков. 6.12.1943. 11.00»[146].

Между тем противник усиливал блокадные действия Керченского пролива и в воздухе. В ночь на 5 декабря 12 боевых катеров пытались пробиться к Эльтигену. Произошел бой. К берегу прорвался только один катер, который выгрузил 4,2 тонны боеприпасов и высадил 12 человек. Приняв 26 раненых, катер возвратился в Кротков.

С утра 5 декабря пехота и танки противника при поддержке авиации снова перешли в наступление, нанося главный удар с запада. 1337-й стрелковый полк Булбуляна отразил 6 атак. Враг продвинулся в этот день на 150 м и вышел к окраине поселка. В конце дня он применил огнеметы, выжигая подвалы зданий. У десантников уже не было сил для проведения контратак. Огромную помощь защитникам плацдарма оказала авиация, совершившая более 800 самолето-вылетов. Летчики уничтожили 9 танков, 6 орудий, сбили 19 самолетов, потеряв при этом 11 своих машин[147]. В ночь на 6 декабря летчицы 46-го авиаполка в последний раз сбрасывали в Эльтиген боеприпасы, медикаменты, продовольствие.

6 декабря, на третий день наступления противника, атаки его были особенно настойчивыми и ожесточенными. Используя танки и танковые десанты, врагу удалось во второй половине дня прорвать оборону на южной окраине. Половина поселка оказалась в его руках. Командир десанта решил последними силами перейти в контратаку. Генералу И. Е. Петрову он послал радиограмму: «В 17 часов противник овладел Эльтигеном от школы на юг. Половина раненых попала к противнику. С 22 часов выполняю Ваш приказ. Гладков»[148]. Контратака получилась стремительной, отчаянной, перешла в рукопашную схватку. Противник отошел, и это дало возможность восстановить положение на плацдарме.

Военный совет армии вечером получил с плацдарма последнюю радиограмму, которая была подписана Гладковым и Копыловым: «Яростные атаки отбивать больше не в силах. Вступаем в неравный бои. Идем во славу нашей любимой Родины. Героический десант шлет Вам привет!»[149].

В 21 час 30 минут 6 декабря в северной части плацдарма собрались остатки полков и батальонов. В соответствии с принятым решением 1339-й полк и 386-й батальон морской пехоты составляли группу прорыва, 1337-й полк должен был прикрывать основные силы слева, 1331-й полк — справа, 335-й гвардейский полк являлся арьергардом. Медсанбат и около 200 раненых должны были идти в центре боевого порядка.

Ночь была темная, моросил дождь. В 22 часа по сигналу «красная ракета» десантники начали движение. Атака вражеской позиции большой массой людей была неожиданной и стремительной. Противник не успел открыть организованного огня — штурмовые группы гранатами и штыками смяли две оборонявшиеся роты, расчистили путь. Преодолев топкие берега и озеро с очень илистым и вязким дном, десантники выбрались в степь севернее озера Чурубашское.

В это время в Эльтигене грохотал бой: по его южной и западной окраинам била артиллерия с таманского берега, в проливе сражались наши катера с немецкими десантными баржами, на позициях в южной части Эльтигена оставались отдельные группы бойцов из состава 335-го гвардейского и 4331-го стрелковых полков общей численностью до 100 человек. Они вели огонь из пулеметов и автоматов до израсходования боеприпасов[150]. Тяжелораненые, которые не могли участвовать в прорыве и 20-километровом переходе, не хотели сдаваться врагу. Многие попросили оставить им оружие и боеприпасы, чтобы огнем сковать противника и тем облегчить прорыв своих боевых товарищей. Они знали, на что шли, и хотели заставить врага подороже заплатить за свою жизнь. Даже на войне не часто встретишь такое высочайшее проявление морального духа, преданности Родине.

Утром 7 декабря из Эльтигена в Кротков возвратился единственный прорвавшийся туда ночью катер — № 18. Он вывез с плацдарма 29 человек, в том числе 15 тяжелораненых. В течение дня командир высадки направлял катера в пролив для поиска бойцов, переправлявшихся на плотах и других подручных средствах. Им удалось подобрать 125 человек. Экипажи катеров наблюдали, как в Эльтигене и на берегу ружейно-пулеметная перестрелка продолжалась в течение первой половины дня.

Бывший командир отделения 255-й морской стрелковой бригады Ф. С. Чинякин, в тяжелом состоянии попавший в плен и чудом выживший, после войны писал: «В Эльтигене оставались только мы, тяжелораненые, и медицинские сестры. Нас намеревались вывезти на Большую землю. И катер прорвался к Эльтигену, дошел до самого берега, но враги потопили его.

Все мы, красноармейцы и краснофлотцы, были молоды, но другого выхода, как принять смерть, у нас не было.

Я вынул из нагрудного кармана партийный билет. Не хотел, чтобы после моей гибели он достался фашистам. Но и уничтожить его не мог. Не мог!.. Он мне — вроде боевого знамени в жизни. Есть билет — я существую, нет билета — и меня нет.

Смотрю на него, стараюсь запомнить каждый штрих на листочках. Неужели в последний раз вижу?.. Да, дорогие товарищи, действительность бывает иногда очень суровой…

Потом опустил партбилет опять в карман, с трудом выполз из-под нар к двери, взобрался на единственную стоявшую там табуретку. Сидел и держался за нары, чтобы не упасть. Сидел и ждал, когда ворвется первый фашистский солдат и очередью из автомата или гранатой оборвет мою жизнь.

Раненые лежали молча. О чем думали они? Наверно, как и я, мысленно прощались с теми, кого в тот страшный час удерживала память. Я подумал о нашем замполите, капитане 3-го ранга Громове. Не мог он покинуть боевого поста, боевой своей позиции, ежели еще дышал. Где он? Погиб?.. Или его вынесли товарищи на руках, когда прорывались в Керчь? Он заслужил это.

Артобстрел усилился. Самолеты врага на бреющем полете проносились над нами, поливали изрытую землю ливнем пуль, сбрасывали бомбы. Значит, думал я, там еще кто-то из наших есть… Землянка вздрагивала, с потолка сыпался песок. При каждом взрыве бомбы горячий воздух с пылью отбрасывал плащ-палатку, которой был завешен дверной проем, врывался к нам.

Слева донесся нарастающий гул от топота множества кованых солдатских сапог. И когда этот гул приблизился уже к землянке, неожиданно рядом, на высотке, размеренно, по-хозяйски заработал станковый пулемет. Он разразился длинной очередью. Это кто-то из десантников в упор расстреливал ворвавшихся в наше расположение гитлеровцев. Тогда я удовлетворенно, даже с гордостью подумал, что наш десантник дорого отдает свою жизнь. Какой молодец!

Но, должно быть, все патроны вышли. Стали слышны только одиночные выстрелы и взрывы гранат.

Потом наступила такая непривычная, такая жуткая тишина…»[151].

Тем временем десантники в ночной степи шли форсированным маршем по бездорожью, чтобы до рассвета прорваться к Керчи, захватить приморский плацдарм и закрепиться на нем. Путь обессиленных людей оказался трудным. Вначале они наткнулись на зенитную батарею и в короткой схватке уничтожили орудийную прислугу, испортили орудия. Затем на пути оказались две тяжелые артиллерийские батареи, которые также были ликвидированы. В Солдатской Слободке десантники уничтожили тыловые подразделения врага, захватили хлеб, консервы и другое продовольствие. Не останавливаясь на привал, на ходу покормили людей, физические силы которых иссякали.

Перед рассветом основная часть десантников подошла к южной окраине города. В предрассветной мгле вырисовывались очертания горы Митридат. Она господствовала над городом и всей окружающей местностью. Рекомендованный командующим армией к удержанию плацдарм южнее бочарного завода простреливался бы с горы из всех видов оружия.

Поэтому было решено захватить гору Митридат и примыкающий к ней с востока участок берега и удерживать эту выгодную позицию. После непродолжительного отдыха без выстрела начали штурм горы. Противник был застигнут врасплох. За час боя десант занял Митридат, южное предместье Керчи и пристань Угольная. В 7 часов была установлена радиосвязь с командующим операцией. Генерал Петров ответил: «Ура славным десантникам! Держите захваченный рубеж. Готовлю крупное наступление. Вижу лично со своего НП ваш бой на горе Митридат. Даются распоряжения командиру 16-го стрелкового корпуса генералу Провалову о переходе в наступление для захвата Керчи и соединения с вами. Петров»[152].

Десант закрепился на новом плацдарме. Вконец обессилевшие бойцы и командиры засыпали сидя, стоя, на ходу. Для обороны захваченного плацдарма сил было явно мало. Почти не оставалось боеприпасов. В это время передовой отряд, в который входило до 200 человек, продвигался по городу, подавляя сопротивление отдельных огневых точек, патрулей, часовых.

Поднялась беспорядочная стрельба, завязались уличные бои, в результате чего отряд разделился на отдельные группы. Наиболее многочисленная из них повернула на восток и присоединилась к основным силам на горе Митридат[153]. Восемнадцать десантников во главе с майором P. Л. Григоряном на рассвете на северной окраине Керчи с боем пересекли позицию германских войск и вышли в расположение Отдельной Приморской армии. Позже с небольшой группой линию фронта перешел майор медицинской службы В. А. Трофимов. Шедший в арьергарде с небольшой группой гвардейцев 335-го полка полковник П. И. Нестеров отклонился от маршрута и попал в каменоломни к партизанам. Эта группа в течение двух месяцев действовала вместе с партизанами и затем, перейдя линию фронта, соединилась с войсками Отдельной Приморской армии.

Генерал И. Е. Петров, знавший, на что способны советские воины, все же не ожидал такого успеха. Войска армии утром 7 декабря не были готовы немедленно перейти в наступление и поддержать отважных десантников. Он экстренно готовил силы, чтобы помочь десанту удержать гору Митридат — ключ к Керчи, обеспечивавший дальнейший успех всей операции. Но противник упредил мероприятия советского командования, направив против десанта 180 самолетов 4-го воздушного флота, организовал огневую блокаду плацдарма с моря, срочно перебросил части из-под Эльтигена к подножию горы Митридат, усилил оборону севернее Керчи. В течение дня вражеские войска захватили одну из господствовавших высот и создали выгодные условия для атаки десанта.

В то же время была налажена связь десанта с артиллерией, находившейся на косе Чушка и на Еникальском полуострове. Это имело первостепенное значение, так как у десантников оставалось только стрелковое оружие и гранаты. Самолеты 4-й воздушной армии совершили по вызову десанта около 340 самолето-вылетов, сбросили 3 тонны боеприпасов, помогли отбить несколько вражеских атак. В ночь на 8 декабря на южные склоны горы было сброшено 4 тонны продовольствия и свыше 7 тонн боеприпасов[154].

Перед рассветом 8 декабря отряд бронекатеров и тендеров Азовской флотилии подошел к берегу Керченской бухты, быстро высадил батальон (380 человек) 83-й морской стрелковой бригады и выгрузил продовольствие и боеприпасы. Приняв 165 раненых митридатской группы, отряд около 7 часов начал отход, но подвергся сильному артиллерийскому удару. Некоторые суда получили повреждения.

Высадившийся батальон был прижат огнем противника к земле и оставался в укрытиях до темноты. С утра 9 декабря враг настойчиво атаковал важную высоту 91,4 и в результате двухчасового боя овладел ею. Были окружены остававшиеся там бойцы 1331-го стрелкового полка и штаб дивизии. Полковник Гладков с группой бойцов прорвал кольцо и, выйдя в расположение других подразделений, организовал штурмовую группу, которая в рукопашной схватке выбила немцев с высоты и деблокировала подразделения и штаб дивизии[155]. Оборону высоты принял батальон 83-й бригады, но был выбит оттуда.

В ночь на 9 декабря десантные корабли снова прорвались к подножию горы Митридат. На этот раз высадка батальона и выгрузка снаряжения проходила в условиях еще более сильного противодействия. Почти все корабли получили повреждения, но к рассвету возвратились к пристани Опасная, эвакуировав с плацдарма около 300 раненых.

Доставленное пополнение едва восполняло понесенные потери. А 16-й стрелковый корпус не смог прорвать вражескую оборону севернее Керчи и соединиться с десантом, В этих условиях, несмотря на эффективную поддержку артиллерии и авиации, десант не мог продолжать борьбу против превосходящих сил противника с танками и штурмовыми орудиями. 8 декабря Военный совет армии послал полковнику Гладкову телеграмму: «По условиям сложившейся обстановки держать десантную группу войск даже на такой весьма выгодной позиции, какой является г. Митридат, Военный совет армии находит нецелесообразным, так как в дальнейшем не гарантируется нормальная подача пополнения и снабжение»[156].

В ночь на 10 декабря отряд катеров и мотоботов (всего 22 единицы) прорвался к участку приема войск и под огнем взял на борт 1080 человек. При этом 2 катера были потоплены и 8 получили повреждения. В ночь на 11 декабря отряд катеров вновь пробился к побережью у горы Митридат. На пляже уже действовали вражеские танки и штурмовые орудия. Посадка на суда происходила в ходе огневого боя. Часть бойцов переправлялась с плацдарма вплавь на бревнах и других подручных средствах. В течение ночи было снято с берега и подобрано из воды 360 человек.

Так закончилась героическая беспримерная сорокадневная эпопея морского десанта 18-й армии на керченской земле. Десант полностью выполнил свои задачи на плацдарме, сковал значительные силы врага и облегчил высадку основных сил фронта севернее Керчи. Многочисленные попытки противника превосходящими силами сбросить десант в море были отбиты с большими для него потерями. Очевидно, чтобы оправдать свои неудачи, командование 17-й немецкой армии 12 декабря доносило в штаб вермахта, что «в ходе ликвидации плацдарма Эльтиген взято 2860 пленных, захвачено или уничтожено 38 танков, 17 полевых орудий, 61 противотанковое орудие и большое количество легкого пехотного оружия». В действительности на плацдарме не было ни танков, ни полевых орудий, в плен же было захвачено лишь несколько десятков тяжелораненых, и, наконец, плацдарм не был ликвидирован — его оставили сами десантники в соответствии с планами командования, когда необходимость в нем фактически отпала.

В битве за Крым, которая продолжалась с сентября 1941 года по май 1944 года, особенно ожесточенными были бои за Севастополь и на Керченском полуострове. Наш народ помнит подвиги героев и чтит память погибших. В 1973 года Указом Президиума Верховного Совета СССР Керчи было присвоено почетное наименование «Город-герой».

Величайший героизм и самоотверженность, проявленные воинами 18-й армии в Керченско-Эльтигенской десантной операции, вошли в золотую книгу беспримерных подвигов Великой Отечественной войны.

Результаты Керченско-Эльтигенской десантной операции имели важное военно-политическое значение. Активными действиями наши войска оттянули на себя с перекопского направления значительные силы врага и сорвали его намерения нанести контрудар по войскам 4-го Украинского фронта. Захваченный северо-восточнее Керчи плацдарм был использован в последующем для полного освобождения Крымского полуострова.


На огненной земле | Стоять насмерть! | Источники и литература