home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



часть вторая

КУЗНИЦА ГАЛАКТИКИ

Въехать в Космопорт Галактика без документов теоретически невозможно. На практике удавалось, но - единицам. Выехать же без оных нетрудно, но надо знать - как и куда.

В составе Империи есть ряд так называемых сырьевых планет. Это либо безжизненные шары, похожие на Меркурий, богатейшие руды которых рождают сверхпрочные конструкции и броню Космопорта; либо - не менее безжизненные хладные окраинные планетки, имеющие водяной либо кислородный состав. Доставшись Империи (либо в результате войн, которых немало было в первые пятьсот лет имперской истории, либо по торговым договорам, либо - это уже в последние столетия и в отдаленных частях Галактики - по праву открытия), такие планеты обречены на почти полное исчезновение. В ближайших к Космопорту звездных системах уже есть пять-шесть планет-трупов, превратившихся за века разработки в гору шлака и пустой породы, а крайние планеты нескольких звездных систем почти всей своей массой пополнили стратегические водяные и кислородные резервуары Космопорта. Космопорт растет, а кроме того, десятки имперских планет-фабрик перерабатывают ресурсы сырьевых миров, снабжая пол-Галактики машинами, припасами, оружием и космическими кораблями. Ничего исключительного тут нет, точно так же пожирает свои сырьевые планеты и Конфедерация человечеств (известно, что масса Меркурия уменьшилась вдвое, а несколько спутников Сатурна полностью переработаны на конструкции пояса Земли-Большой). Многие молодые планеты независимой Периферии насмерть дерутся друг с другом за обладание сырьевыми планетами своих систем (если они там есть) - не затем даже, чтобы использовать их самим (зачем сырьевой придаток цивилизации, насчитывающей десять-двадцать миллионов населения?), а чтобы в будущем продать их Земле или Космопорту. Сырья в Галактике не так уж много, а человечества растут - ста с лишним миллиардам людей нужно много всякой всячины.

Так вот, на имперские сырьевые планеты из Космопорта в принципе можно попасть без всяких виз и вообще без документов, просто купив билет или даже залезши на какой-нибудь грузовик зайцем. Другое дело, что ни один опытный человек - коли только не лез он в совсем уж гнилую ситуацию, коли не гонится за ним безжалостная полиция Космопорта или еще более безжалостная мафия (триада, коза ностра, каморра, якудза, шварце брудершафт, братки-любаки - выбрать по вкусу) - такой возможностью не воспользуется, если в кармане нет либо хоть каких документов, либо, на худой конец, некоторой суммы денег. Чаще - немаленькой. Дело тут вот в чем.

На сырьевых планетах жизнь трудная и очень однообразная. Потребности Империи требуют быстрой их разработки, но работать на них люди идут крайне неохотно. Там - да! - очень хорошо платят добровольцам, но работа неимоверно однообразна и скучна, страшно изматывает, отдых пресен и скуден, а условия, мягко говоря, не способствуют укреплению здоровья. Надо быть воистину железным человеком, чтобы отработать пятилетний контракт (по деньгам это - хороший дом и личный глайдер где-нибудь на хорошей планете земного типа) и при этом не спиться, не потерять зубы, не приобрести букета болезней почек, печени, легких и желудка. На такую работу вербуется много выходцев с Периферии - кто действительно с железным здоровьем, а кто и по незнанию или наивности. На такой работе, причем на самых опасных и изматывающих участках, отбывают каторгу. Наконец, на такую работу силой вербуют всяких простаков и бродяг. Вот на них-то и рассчитан упрощенный въезд. Соблазнившись дешевыми билетами и отсутствием паспортного контроля, какой-нибудь пионер-хиппи, просадивший все деньги в Космопорте (а еще хуже - взявший у какого-нибудь пушера травки в долг и не отдавший), или родстер-недоумок, поцапавшийся с лидером собственного "ганга", или темная личность с сомнительной репутацией, попытавшаяся, скажем, впарить взятку участковому и напавшая не на того, имеет все шансы в первый же свой день (а чаще - в первый же час) на имперской сырьевой планете случайно споткнуться где-нибудь в темном месте, а через день очнуться в бараке на рудниках и узнать, что им подписан пятилетний контракт без права досрочного расторжения и что, если он будет пытаться бежать, вон те внушительного вида ребята и вон те устрашающих размеров роботы имеют право застрелить его после одного предупреждения, каковое, как правило, делается прямо при нажатии спускового крючка. Таких историй тысячи, но, конечно, поучительные истории не учат никого и ничему.

Рейс из Космопорта на сырьевую планету - это совсем не то же, что вылет на какой-нибудь туристический или просто крепко обжитой поселенческий мир. Даже на ближайшие сырьевые планеты регулярные рейсы уходят не чаще, чем раз в десять-двадцать дней, а чаще всего приходиться лететь с минимумом комфорта в пассажирском отсеке какого-нибудь грузовика.

Ближе всего к Космопорту (а значит, и к Солнцу - как мы помним, от Солнечной системы до Космопорта всего несколько часов лету) расположена сырьевая планета Тартар. Это - первая от звезды планета системы ТолиманI, по всем характеристикам весьма похожая, скажем, на Меркурий у Солнца, Мордор у Эвелины или Мир-Гоа у Нового Солнца. Тартар лишен атмосферы, очень быстро вращается - сутки там длятся около восьми часов, а поверхность раскалена до ста с лишним градусов Цельсия благодаря близости звезды. Поэтому вся жизнь там происходит в подземных городах и шахтах на глубине от полукилометра до десяти, а то и пятнадцати километров (тем более что полезные ископаемые залегают как раз на этих глубинах).

Попасть на Тартар можно тремя различными способами.

Во-первых, раз в двадцать дней из Космопорта на Тартар ходит транспортник Звездного флота Империи. Туда он возит почту, кое-какие товары, несколько десятков пассажиров, но главное - каторжников. Двести-триста душ ежемесячно отправляются в его спецтрюме искупать своим здоровьем, а иногда и жизнью тяжкие прегрешения перед Уголовным уложением Империи. Вовсе не все они осуждены в Космопорте, большая часть этапируется через метрополию с дальних миров Империи, ведь на Тартаре очень нужны рабочие руки.

Благодаря отработанной системе погрузки пассажиры этого рейса (если, конечно, они не специалисты) даже и не подозревают, что на корабле возят осужденных. "Агат Тартара" летит без промежуточных остановок всего двадцать шесть часов.

Во-вторых, почти ежедневно на Тартар можно улететь грузовиком, но уходят они не из Залов Ожидания, а с грузовых терминалов Восточного полушария, что не очень удобно; их пассажирские отсеки решительно лишены всякого комфорта; да и летят они целых сорок восемь часов.

И, в-третьих, можно лететь с пересадкой: на любом магистральнике добраться до Станции Толиман, крохотной пародии на Космопорт в системе ТолиманII, а оттуда местным планетарником лететь на Тартар. Планетарники там летают ежесуточно, так что, если подгадать с расписанием, можно долететь в общей сложности часов за тридцать.

Тут есть только одно "но": через Станцию Толиман сложно лететь вообще без документов. Надо иметь хоть какие-нибудь - сойдет даже использованная гостиничная карта из Космопорта.


Ранним утром пятого апреля 3945 года из станции метро "Третий Малый зал ожидания - Юг" к стойкам регистрации магистральников, идущих через систему Толимана, поднялись трое путников. Первым шел невысокий, поджарый молодой мужчина, с виду - то ли бывший студент, то ли не слишком "центровой" родстер: косуха, остроносые кожаные сапоги, черные джинсы, голова затянута черной косынкой в крупный белый горох, на глазах - дымчатые очки. За плечами молодой человек нес вместительный рюкзак.

Рядом с ним, держа его за руку, шагала очень юная девушка однозначно студенческого вида - на ее странно густых и коротких светлых волосах кокетливо сидела белая шапочка Галактического университета, одета она была эдаким маленьким родстером, а за плечами у нее был рюкзак с надписью "Студенческие маршруты" - такие можно купить в любом отделении Галактической студенческой ассоциации.

Чуть позади шагал парнишка лет шестнадцати в черных джинсах и черном джемпере, на плече он нес большую спортивную сумку. Трудно было определить на вид, кто он и чем занимается. Он мог быть и флотским юнгой в увольнении, и студентом, и, скажем, лифтером в отеле. Но вблизи его выдавала кепочка: вместо кокарды на ней был привинчен университетский значок.

Троица подошла к стойке под вывеской "Транзит через Станцию Толиман".

- Три до Тартара, - буднично сказал молодой человек в косухе, наклонившись к окну регистратора. - Второй класс.

- Документы есть? - столь же буднично отозвался регистратор. Йон - это был, конечно, Йонас Лорд - сунул ему документы. Сверху лежал имперский паспорт на его имя. Имя это регистратору ничего особенного не сказало, он ввел его в терминал и отложил паспорт. Имперский и явно легальный документ ничем его не заинтересовал.

Следующий документ был карточкой Галактической студенческой ассоциации. Карточка принадлежала Реми Мартену, студенту второго курса биологического факультета Имперского Галактического университета в Космопорте. В карточке содержалась ссылка на гражданство владельца: он был гражданином Конфедерации человечеств. Тут в мозгу регистратора проснулось подозрение. Он вызвал базу данных МВД и через нее обратился к регистру граждан Конфедерации. Регистр открылся: ничего секретного в нем не было, ту же операцию мог проделать любой полицейский или офицер безопасности в Империи (как любой полицейский или регистратор в Конфедерации мог обратиться к имперским базам данных). Регистратор ввел фамилию и имя. Обычно поиск занимал пять-шесть секунд, но на этот раз ответ выскочил буквально через две:


Реми Анатоль Александр Мартен, р. 29.06.3929, регистр ИПЗТ 6692669700


Регистратор мигом успокоился не стал проверять наличие фамилии Мартен в базе данных студенческой ассоциации или университета (а именно там, заметим, его мог ждать ряд сюрпризов).

Последняя карточка также была удостоверением ГСА, и ее обладательницей значилась гражданка Конфедерации Клярис Мартен. Для очистки совести регистратор и эти данные проверил по регистру Конфедерации и прочитал ответ:


Клярис Анн Мартен, р. 15.01.3931, регистр ИПЗТ 6692730233


Регистратор сам себе кивнул и сказал вслух:

- Шестьсот семьдесят восемь марок, пожалуйста.

Исходя из того, что троица стремилась на Тартар, то есть собиралась воспользоваться облегченным выездом, регистратор сначала заподозрил темные делишки, но чистые документы и несуетное поведение всех троих его успокоили. Однако последняя ловушка оставалась: нелегальные эмигранты легко ловятся на том, что не требуют скидок и на все согласны.

- Так, стоп, - отозвался Йон. - А студенческие скидки?

Регистратор удовлетворенно кивнул.

- Студенческая скидка минус налог будет семьдесят две марки, - миролюбиво сообщил он. - Значит, отнимем сто сорок четыре. Пятьсот тридцать четыре марки, пожалуйста.

Йон порылся в кармане и положил на лоток окошка золотую гинею, полуцехин, три монеты по десять марок и четыре по одной.

Зазвякал монетоприемник терминала, свистнул принтер, и регистратор положил на лоток документы и три билетных карточки.

- Счастливого пути, - равнодушно сказал регистратор и забыл про трех путников, как только за ними, лязгнув, закрылся турникет контроля.

Длинный желто-зеленый коридор вел от турникета к посадочному блоку. В этот ранний час Йон, Реми и Клю были в коридоре одни. Только далеко впереди мелькнула белая куртка какого-то черноволосого кальерца, который вскоре пропал из виду. Утопленные в стенах мониторы наперебой показывали беззвучную трехмерную рекламу, цветные табло под потолком напоминали, что до отбытия очередного челнока до Станции Толиман осталось двадцать... нет, девятнадцать минут.

- Кажется, прорвались, - полушепотом сказал Йон, сжимая руку Клю. Реми взволнованно проговорил:

- Сзади идут какие-то.

Йон сунул руку в карман, вынул билеты и повернулся к Реми, протягивая один:

- Возьми, твой. - Из-за головы Реми он бросил быстрый взгляд назад.

Сзади, шагах в тридцати, быстро шагали пятеро в синих комбинезонах и с рюкзаками.

- Вроде флотские, - неуверенно пробормотал Йон, но шагу прибавил. - Почему тут, елки-палки, нет транспортера?

- Чего ты боишься? - прошептала Клю.

- Я уже говорил. Робот проверял мои документы... А сейчас я зарегистрировался, что улетаю.

- Разве можно так быстро устроить погоню? Ты зарегистрировался две минуты назад.

- Ты же на Акаи видела, они страсть как много могут.

Флотские нагоняли. Реми сзади прошептал:

- Тормозите, пусть пройдут.

- Ага, пройдут, - пробормотал Йон, но скорость снизил.

Флотские, не глядя на них, молча прошагали мимо, обдав запахами табака и дешевого одеколона. Йон перевел дыхание: сердце стучало в горле.

Они свернули направо, и Йон быстро спустился по какой-то лесенке.

- Опять где-то лазить, - возмутилась было Клю, но Реми ее подтолкнул сзади, и она спустилась тоже. А внизу оказался еще один коридор, поуже, а вдоль коридора были мягкие удобные кресла, и в одном из кресел уже сидел Йон и приглашающе похлопывал рукой по соседнему сиденью.

- А мы на челнок-то успеем? - только и спросила Клю.

- Успеем, - улыбнулся Йон. - Мы уже в челноке.

Клю плюхнулась рядом с ним в кресло.

- Вроде бы утро, а я уже устала. Господи Боже, сколько всего за неделю!

- Десять дней, - поправил Реми, усаживаясь.

- Вчерашний день у меня просто вылетел, - Клю потянулась. - Хорошо, хоть отоспались. Как здорово в гостинице! Я раньше только в кино видела.

Йон улыбнулся, но ничего не сказал. Гостиница, где они отсыпались, была однозвездочная, то есть самая примитивная. Позавчера была опасная вылазка в Галактический университет, где Йон через старых знакомых за две тысячи марок добыл для Реми и Клю те самые студенческие карточки - совершенно настоящие, но выданные в обход закона. Конечно, по закону это каралось, но в Космопорте можно было крутиться, только надо было знать как. После Университета они перебрались в Западную экваториальную зону, поближе к Залам ожидания, поселились в гостинице, и Йон скомандовал отсыпаться, что и было исполнено.

Он не знал, ждала ли Клю его в своем номере. По ее поведению сейчас понять это было невозможно. Она ходила с ним рядом, держа его за руку, и видно было, что ей это очень нравится. Реми, кажется, даже хотел пару раз ее подколоть по этому поводу, но не решился, слишком гордым и радостным было лицо сестры, когда она шла рядом с Йоном по улицам Космопорта, где так мечтала побывать.

А Клю и сама не знала, ждала ли она Йона. То, что было в ту ночь на яхте Сардара, перед лицом неизбежной мучительной смерти - было, и она не могла не вспоминать об этом. Но, очутившись в одноместном гостиничном номере (он ей действительно показался верхом комфорта и роскоши), она приняла душ, потом посмотрела дешевый двухмерный телевизор, потом глаза у нее стали слипаться, она выключила телевизор и заснула. И проспала пятнадцать часов. В конце концов она решила не испытывать себя никакими вопросами. Йон был рядом, вот и сейчас он взял ее за руку и улыбнулся, ну как было ему не улыбнуться в ответ?

Реми, усаживаясь, вздохнул. Он завидовал сестре. Он видел, что ей хорошо. Сам же про себя он считал, что его долг теперь - быть суровым и мужественным за двоих. Помнить о гибели родителей, о потере дома, о жестокой войне, в которую оказались втянуты, ни на секунду не выпускать из головы загадки того, как они попали в Космопорт через всю Галактику за один день и кто перенес их, раздел, обобрал и обстриг. Реми представил себе себя суровым и мужественным, на смуглом его лице вздулись желваки, но почему-то захотелось плакать. Реми нахмурился и окончательно запутался в том, как он должен выглядеть.

Полет на челноке от Космопорта до Станции Толиман занимает всего двадцать пять часов. Самая обжитая и древняя часть Галактики хороша короткими расстояниями. От Космопорта до пояса Земли-Большой одиннадцать часов лета. До Станции Толиман - двадцать пять, до системы Сириуса - сорок восемь. Даже до миров, еще пару веков назад считавшихся отдаленными (например, до Двух Сердец, то есть 70А Змееносца) теперь рукой подать - суток десять полета, и рейсы туда ходят два-три раза в неделю. Туристы летают в отпуск к Центру Галактики, переселенцы забираются на Галактический Запад, противоположный от Солнечной Стороны край Мира, а на Солнечной стороне в пределах 50 парсек от колыбели человечества не осталось ни одной обитаемой системы, куда хотя бы раз в месяц не ходили бы регулярные рейсы.

Между Космопортом и Толиманом всего один легкий гиперпереход, для него любой посудине достаточно десяти часов разгона и столько же - торможения. Челноки на этой линии совершенно одинаковые - трехсотместные неповоротливые корыта - и уходят раз в два часа. Бывает, и чаще.

Самая оживленная линия в Галактике - Земля-Космопорт-Толиман - всегда загружена; и сейчас, в ранний утренний час, челнок был почти полон, только хвостовой нижний отсек оставался свободным. Именно поэтому Йон его и выбрал.

Для Реми и Клю это был первый в жизни полет. То есть, конечно, с Акаи в Космопорт они как-то попали, но это на считается - что за полет через всю Галактику за один день, да еще и в бессознательном состоянии? Поэтому, когда челнок тронулся и включились обзорные экраны в бортовых панелях, Клю не смогла удержаться от восторженного восклицания. Было видно, как челнок медленно поднимается вдоль огромных массивов космопортовских внутренностей, затем вверху раскрывается наружная броня, в черноте блестят звезды, челнок поднимается над сияющим тысячами огней, тускло блестящим, гигантским горбом Экваториальной стыковочной зоны, на секунду внизу стало видно почти все полушарие Космопорта, и экраны померкли: начался разгон.

Что делают люди в недалеком перелете, да еще во втором классе, где места сидячие, а в купе нет дверей? Читают, смотрят телевизор, едят, спят в откинутых креслах. Час в начале полета, час в конце и по сорок минут до и после гиперперехода их просят не вставать с кресла. Остальное время можно использовать как хочешь. Некоторые проводят его в баре в носовой части, некоторые - в бизнес-салоне, где есть инфоры для подключения личных блокнотов с возможностью выйти в Галанет через "нулевку".

Когда Клю, а за ней и Реми сморило сном - примерно через час после того, как разгон кончился и стало можно ходить по салону - Йон убрал в багажник под креслами свой рюкзак и с блокнотом в руке пошел в бизнес-салон.

Как ему сейчас хотелось быть Легином! Он знал, конечно - в том числе и от самого Легина - что у того была масса ситуаций, когда он терялся, испытывал страх, ошибался, терпел поражения. Но сам Йон не видел Легина таким никогда. Последние дни на Акаи тоже в счет не шли - Легин был озабочен, сердит, мрачен, но с виду совершено уверен в каждом своем шаге. Вот таким сейчас очень хотел быть Йон.

Они вырвались из Космопорта. Сказать честно, Йон теперь не слишком ясно представлял себе, что и как делать дальше. Ему очень нужен был совет.

В бизнес-салоне было просторно, только какой-то черноголовый кальерец в белом сидел у инфора в дальнем конце и яростно щелкал клавишами своего блокнота, глядя на экран и то и дело обращаясь к невидимому собеседнику на шипучем мяукающем кальерском диалекте.

Йон сел в углу, у телевизора, настроенного на новостной канал, и вдруг что-то привлекло его внимание. Он увеличил громкость и весь обратился в слух.

- Серия арестов, прокатившихся по Конфедерации Человечеств в связи с делом так называемого "совета молнии", получила продолжение и в Империи Галактика, - говорил ведущий, а за его спиной сменяли друг друга кадры, из которых Йон (он узнавал каждое лицо в этих кадрах) с колоссальным облегчением понял, что арестована вся шура и значительная часть нарийи. - Сегодня утром в своей резиденции на планете Тартар, система Толиман I, арестован заместитель генерального директора АО "Lightning Mining and Engineering", исполнительный директор концессии этой компании на Тартаре доктор Джохар Аслан Масхад. Секретарь имперского МВД по связям с общественностью полковник Удо Райснер сообщил нам, что материалы о противозаконной деятельности АО Lightning были получены Управлением по экономической преступности от коллег из Главного управления безопасности Конфедерации Человечеств. Мы вернемся через минуту.

Пошла реклама, а когда ведущий появился вновь, то заговорил о борьбе с пиратством на морях планеты Элевайн.

Йон задумчиво почесал нос и решительно подключил свой блокнот к инфору. Первым делом он снял с телеэкрана линк на новостные массивы Галанета и прочитал все, что в последние дня сообщали открытые мировые информационные источники по поводу "Дела совета молнии".

Шура и нарийя были обезглавлены. Так, во всяком случае, утверждалось официальными лицами. Однако структуры оказались куда жизнеспособнее, чем ожидалось. Слишком большие деньги и ставки были замешаны. На двух отдаленных планетах Конфедерации, чуть ли не полностью купленными Компанией, дело дошло до гражданских конфликтов. На самой Земле был введен особый режим безопасности. Теперь к попыткам разгрома структур шуры на своей территории перешла и Империя, обнаружив, что "совет молнии" пустил в имперской экономике куда более длинные корни, чем можно было предполагать. И один из таких "корней" имперская полиция как раз сейчас пыталась вытащить на свет Божий именно там, куда Йон вез Мартенов - на Тартаре. Получалось, что в попытке уйти из опасного Космопорта Йон лезет в самое пекло. Оказывается, уже десять лет часть Тартара была взята в концессию компанией Lightning, и за эти годы доблестная компания довела планету до экономического краха. И вот буквально пару дней назад туда был высажен десант спецназа имперского МВД.

О Боже, подумал Йон. На Станции Толиман невозможно сделать пересадку не туда, куда у тебя билет. Просто невозможно. Ну почему я не Легин?

Повинуясь безотчетному порыву, Йон вдруг набрал на своем блокноте номер радиобраслета на руке у Легина. Этот номер Легин дал ему пять лет назад. Номера браслетов-регистров никогда не изменяются. Если Легин жив и находится в этой части Галактики... если он не снял браслет с руки сам - посторонний не может снять браслет, не отрубив руку...

Шли секунды. Номеронабиратель честно отслеживал на дисплее блокнота путь сигнала:

КОНТАКТ С СЕРВЕРОМ УСТАНОВЛЕН. ЖДУ ОТВЕТА

ВЫЗОВ ПЕРЕАДРЕСОВАН. ЖДУ ОТВЕТА

ВЫЗОВ ПОДАН НА ЗАКРЫТЫЙ СЕРВЕР. ИЗВИНИТЕ, НЕ МОГУ ПОКАЗЫВАТЬ ДАЛЬНЕЙШИЙ ПУТЬ СИГНАЛА

Прошло десять... пятнадцать... сорок секунд... минута! И вдруг регистр Легина отозвался.

Йон аж подпрыгнул.

Он услышал приглушенный, близкий, как будто прямо в микрофон, шепот Легина:

- Автоответчик. Вызов зарегистрирован. Вам ответят позже.

Последовала пауза, во время которой Йон вдруг услышал отдаленные голоса, певшие что-то грустное.

На дисплее возникло сообщение:

ПОЛУЧАТЕЛЬ ЗАРЕГИСТРИРОВАЛ ВЫЗОВ КАК ПОСЛАННЫЙ ПОЛЬЗОВАТЕЛЕМ "ЙОНАС ЛОРД"

В динамике щелкнуло, и Йон, замирая от боязни пропустить что-то, услышал шепот:

- Йон, дружище, если этот вызов от тебя, значит, ты жив. Это по-прежнему автоответчик, но я ждал твоего вызова. Я попытаюсь тебя найти. Со мной странная история, я попал на другой конец Галактики за один день и пытаюсь разобраться, в чем тут дело. Если с тобой та же история, попытаемся встретиться. Ёсио я уже нашел, с ним та же петрушка. Где Реми и Клю, я не знаю. Если ты, как и я, очнулся в Космопорте, драпай - нас, скорее всего, будут искать. Не езди на Тартар, там будет буча. Если ты уже на Тартаре, выбирайся на Комп или Телем. На всякий случай забиваем стрелку: Телем, Тоскалуза, город Лисс, центральный почтамт, кабинка номер два в большом зале, начиная с 22 апреля - каждое воскресенье в полдень, скажем, до конца июня. До связи. Храни тебя Бог.

На дисплее возникла надпись:

ПЕРЕДАЧА ДАННЫХ ПРЕРВАНА ПЕРЕДАЮЩЕЙ СТОРОНОЙ

Йон, глядя прямо перед собой и шевеля губами, молча ткнул пальцем в экран, выходя из программы. Но тут система отозвалась:

В БУФЕРЕ ИМЕЕТСЯ ЗНАЧИТЕЛЬНЫЙ ЗВУКОВОЙ ФРАГМЕНТ. СОХРАНИТЬ ДЛЯ ДАЛЬНЕЙШЕЙ РАБОТЫ?

Обрадованный Йон торопливо сохранил запись и еще раз прослушал. Все это время с лица его не сходила широченная улыбка, которую он наконец обнаружил и с лица согнал: могут за идиота принять. Итак, Легин жив и думает о них! И приготовил целую программу. Интересно, как я мог не ехать на Тартар, когда у меня на руках двое без документов? Точнее, с документами, но левыми? Разве что можно было бы вывезти их через вылет на поселение, но ведь это зашлют Бог знает куда... Нет, на Тартар мы попадем, свернуть с этой дорожки невозможно, а вот сразу же уйти и оттуда - можно постараться. Стоп, а как же, ребята ведь без документов? На самом-то Тартаре сойдет то, что я им сделал, а дальше?

Йон обратился к серверу МИД и запросил через него паспортные правила Конфедерации.


* * *


Уже по пересадке на Станции Толиман было ясно, что на Тартаре дело худо. Узкие стальные коридоры Станции, и обычно-то неприветливые, были сплошь завешаны запрещающими и предупреждающими плакатами в типично толимановском гостеприимном стиле:

НЕ СМЕТЬ СХОДИТЬ С МАРШРУТА ПЕРЕСАДКИ, ПОЖАЛУЙСТА

УВАЖАЕМЫЕ ГОСТИ СТАНЦИИ ТОЛИМАН, ОХРАНА ОТКРЫВАЕТ ОГОНЬ БЕЗ ПРЕДУПРЕЖДЕНИЯ

НА ТАРТАР - НАЛЕВО. СХОДИТЬ С МАРШРУТА ЗАПРЕЩАЕТСЯ ПОД СТРАХОМ СМЕРТИ. ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ К НАМ ЕЩЕ

На каждом углу стояли полицейские - настоящие полицейские станции Толиман, где служба в полиции (равно как, впрочем, и в любом другом подразделении) уже полторы тысячи лет была наследственной и пожизненной. Клю было фыркнула, увидав эти колоритные фигуры в черных бурнусах до пола, с седыми длинными бородами, в стальных сверкающих шлемах - но один из ближайших к ним старичков внезапно выпрямился во весь немаленький рост, развернул широченные плечи и выдвинул из-под бурнуса толстенный ствол мегаваттного скрэчера, так что всякая охота фыркать и у Клю, и у Реми прошла с гарантией, не говоря уж о Лорде, который о суровых нравах Станции Толиман был осведомлен очень хорошо - до сих пор на спине у него была отметина от полицейской плетки, полученная в студенческие времена при поездке на Телем на каникулы.

Что же до прибытия собственно на Тартар, то оно похоже было на прорыв сквозь линию фронта. Древний, всеми переборками трещащий при перегрузках планетарник наполовину заполнен был людьми в разнообразных униформах и при многочисленном оружии, мрачно и подозрительно разглядывающими друг друга. Десятка полтора частных путешественников - и среди них некие гг. Мартен, Мартен и Лорд - стесненно жались в носовом отсеке. В хвостовом десять караульных в малиновых беретах пасли этап из сорока свежеиспеченных каторжников с имперских планет системы Толиман. Война там, не война - караульных не волновало: на рудниках нужны руки.

После посадки, которую планетарная посудина выполнила как-то крадучись, словно пригибаясь под обстрелом, пассажиров не выпускали около часа. За это время пятеро небритых мужичков в зеленом (живо напомнивших Йону покойных гг. Рафиза и Резабая) успели из-за очереди на высадку подраться в тамбуре с пятью столь же небритыми мужичками в синем. Вмешались семеро имперских полицейских в сизом, поддержанные набежавшими из хвостового отсека пятью караульными в малиновом и двумя офицерами спецназа в черном, набросали пачек и зеленым, и синим, разоружили их, надели всем десятерым наручники и загнали к каторжникам. Из хвостового отсека послышалась неистовая возня, перемежаемая сдавленными воплями: каторжникам новые соседи не приглянулись. Тогда в отсек забежали караульные, послышались шлепки низковольтных разрядников, визг, вой, и каторжники мгновенно утихомирились. Тут как раз объявили высадку.

Йон никогда не был на Тартаре, но в университете смотрел фильм "Кузница Галактики", а еще до этого видел цикл телепередач под тем же названием. Он помнил, что Тартар - планета однообразная, но строгая; что население ходит главным образом в сизой униформе, школьники - только строем, помещения подземных городов аскетически выкрашены в светло-серый цвет, а под сводами тоннелей висят многочисленные лозунги, зовущие к новым трудовым свершениям и к упрочению роли Тартара как кузницы Галактики.

Ничего этого теперь не было. То есть кое-что осталось - стены по-прежнему были серыми, и кое-где свисали еще лозунги:

ГУБЕРНСКИЙ ПЛАН БУДЕТ ПЕРЕВЫПОЛНЕН!

КУЗНИЦА ГАЛАКТИКИ - НАДЕЖНЫЙ ФУНДАМЕНТ ВЕЛИКОГО ПРЕСТОЛА!

РОДНОМУ ТАРТАРУ И ЛЮБИМОМУ ПАНТОКРАТОРУ - УДАРНЫЙ ТРУД!

Вдоль стен зала прибытия уныло и безнадежно сидели - на корточках или просто на полу - сотни грязных, оборванных людей с разрозненной поклажей или вовсе без нее. В центре огромного зала возвышался броневик, грозно поводя в разные стороны тремя пулеметами. Как только из посадочной шахты показались первые пассажиры, часть сидевших оборванцев вскочила, но не двинулась с места, со страхом поглядывая на броневик. По залу разнеслись грозные вопли из мегафонов:

- Не мешать высадке! Отойти от посадочного узла! Последнее предупреждение!

Из-за броневика выехал мотоцикл с тремя полицейскими и покатил к посадочному блоку; полицейский из коляски вопил в мегафон:

- Пассажиры - влево! Пропустить этап!

И из шахты, подгоняемы свистками караульных, угрюмой нестройной колонной повалили каторжники в наручниках. Подъехали два "ворона", из них полезли местные охранники в серых беретах, и в этот момент несколько оборванных, изможденных мужчин, волоча за собой узлы с каким-то барахлом, рванулись вдоль колонны каторжников в посадочную шахту. Возникло мгновенное замешательство; взревело сразу несколько мегафонов, свистки караула залились яростной трелью, часть каторжников - в том числе мужички в зеленом и синем - шарахнулась в сторону; и вдруг несколько сотен людей, сидевших и стоявших вдоль стен в ближней части зала, с одновременным оглушительным ревом, смяв часть охраны, с двух сторон хлынули к посадочному блоку.

Йон только успел схватить Реми и Клю за руки и рывком оттащить к перилам вдоль стального настила посадочного терминала. Мимо них плотной стеной, распространяя запах немытых тел, перегара и чеснока, повалили оборванцы, вопя:

- У нас билеты! Месяц сидим! Посадку давай! Нас на посадку давай! У нас билеты!

Оглушительно взвыла сирена, и тут Йон до дрожи выпукло вспомнил точно такую же переделку: декабрь сорок третьего, планета Мордор, он - специальный корреспондент "Экспансии" - бежит во весь дух впереди огромной толпы демонстрантов, пытавшихся штурмом взять тюрьму, а сзади лупят и лупят пулеметы, и кругом валятся люди, которым пули крупного калибра разрывают спины и затылки...

- Ложись! - во весь голос гаркнул Йон, дергая Мартенов за руки. Они кубарем скатились под настил терминала, и в ту же секунду над залом грянули пулеметы - аж уши заложило. Через перила с диким воплем перелетел человек и рухнул головой вниз в трех метрах от них; его ноги в грязных солдатских бутсах резко дернулись, едва не достав коваными каблуками до спины, и бессильно упали. Это был один из давешних мужичков в зеленом, и он был мертв. Крупнокалиберная плазмогенная пуля, при вылете из ствола пулемета обратившаяся в комок перегретой плазмы, пробила его насквозь.

Клю едва не вырвало. Реми, которому и самому уже случалось убивать своих врагов, только зубы сжал. Йон снова схватил их за руки.

- Вон туда! Вдоль настила! Пригнитесь! - почти неслышно в общем грохоте закричал он.

Рев и вой сотен людей, грохот пулеметов и завывание сирены яростно сотрясали зал прибытия. Пробежав несколько десятков метров - пулеметная очередь осыпала их раскаленным щебнем и серой бетонной пылью - они свернул куда-то, проскочили, все еще пригибаясь, под какой-то лестницей и внезапно очутились в широком коридоре, перегороженном обшарпанными, но явно пуленепробиваемыми прозрачными дверями. Йон ткнулся в них - дверь открылась. Они вошли.

За дверями адский грохот и крики были совсем не слышны. На них уставилось несколько десятков глаз.

Клю поспешно одернула куртку и дотронулась рукой до парика - не съехал ли.

Перед ними был широкий коридор, перегороженный обычным постом регистрации - они оказались позади поста, и четверо полицейских обернулись к ним со своих мест. За перегородкой виднелись какие-то мужчины, женщины и дети, вглядывавшиеся в них.

Один из полицейских, коренастый, плотный блондин, встал, подошел к ним и козырнул.

- Сержант Гутман, - не очень разборчиво проговорил он. - Документы, пожалуйста.

Долго изучал из билеты, паспорт Йона и студенческие карточки Мартенов, и наконец спросил:

- Почему здесь выходите, а не через терминал? Там что, опять беспорядки, что ли?

- Да, сэр. Еще какие, сэр, - отозвался Йон.

Сержант выглянул в зал. Пулеметы уже затихли, но сирены, свистки и вопли говорили сами за себя. Полицейский повернулся. Видно было, что нарушаются какие-то правила, но в то же время скандалить сержанту вовсе не хотелось. Он поколебался, переглянулся со своими - и вернул документы.

- Можете выйти здесь. Тут, собственно, визовой пост, но ладно... идите. Там, дальше, автостанция. Только автобусы теперь не ходят.

- Спасибо, господин сержант. - Йон сделал незаметное движение, и в руке полицейского оказалось нечто. Тот, нахмурившись, поднял ладонь, осмотрел полуцехин и пробурчал: "ну, зачем это...", однако монету спрятал.

- Поймаете попутку, скажете, от капитана Гутмана. - Полицейский улыбнулся. - Это брательник мой. Он в транспортной полиции замначальника управления. От него они кого хочешь хоть в то полушарие свезут.

Йон как можно благодарнее улыбнулся.

- Спасибо.

- Да не за что. Книжку-то я вашу читал, господин Лорд, - вдруг добавил полицейский. - Хорошая книжка. Ну, идите.

Йон, Реми и Клю вышли через основной проход поста; толпящиеся вокруг люди расступились, то ли со страхом, то ли с уважением провожая их глазами.

- Миранда Лахути, - выкрикнул полицейский из-за стойки.

- Здесь я, здесь, - к стойке рванулась какая-то женщина с крохотным мальчиком на руках.

- Вам предоставляется выездная виза, - крикнул полицейский. По толпе пронесся взволнованный, завистливый гул. Лорд и Матрены выбрались из толпы, и тут наперерез им бросилась светловолосая, крепкого сложения девушка в джинсах и черной, прямого кроя кожаной куртке.

- Господа, подождите. Господа!

Йон хотел было идти дальше, но Клю дернула его за рукав:

- Ну подожди!

Девушка подбежала к ним. Ростом с Реми и такой же комплекции, она обвела путешественников взглядом и сказала:

- Господа, помогите мне выбраться отсюда. Мне не дают выездную визу.

Йон хотел было спросить, какое, собственно, к этом у отношение имеют они, ну тут за рукав его дернул Реми:

- Йон. Мы должны помочь.

Клю взглянула на брата. Глаза Реми, устремленные на светловолосую незнакомку, сияли, но губы были плотно сжаты, и все лицо выражало решимость. Клю перевела взгляд на Йона. Тот был в растерянности.

- Йон, - как можно мягче сказала Клю. - Йон, милый. Мы должны помочь.

Йон с отчаянием перевел на нее глаза.

- Я вас-то не знаю, как вытащить из всего этого. Ну хорошо. Идемте, барышня. Багаж есть?

Девушка молча встряхнула рюкзаком, висевшим на плече.

- Зовут-то вас как?

- Ирам Талахвиэ.

- С Ашдола, - полувопросительно сказал Йон.

- Да. Как вы догадались?

- У вас астлинское имя. Ну, идем. Ирам, вы не знаете, где консульство Конфедерации?

- Земное консульство? Совсем недалеко. А зачем?

Йон кивнул на Клю, на Реми - и тут широко раскрыл глаза: Реми уже держал новую знакомую за руку, причем без всякого напряжения или смущения - просто держал, и девушка, видимо, восприняла это совершенно естественно. Вот так Реми, подумал Йон и продолжил:

- Они конфедераты, но у них нет паспортов. Попробуем получить в консульстве. Ирам, а у вас есть документы?

Девушка кивнула.

- Ашдольский паспорт, галактическая студенческая карта, практикантская книжка и свидетельство об окончании практики. Я тут на практике была, я учусь на микробиолога. Практика неделю как кончилась, а меня не выпускают. Тут беспорядки, виз не выдают.

- Вообще? С легальными документами - не выдают?

- С колониальными. Дают с имперскими и с земными. С колониальными и периферийными не дают. Ждите, говорят. А у вас земной?

- Имперский, космопортовский, - почему-то виновато сказал Йон. - Меня зовут Йон. Йон Лорд. Это Реми Мартен, вот который вас за руку держит...

Девушка чуть смутилась, но руки у Реми не отняла. Реми не смутился.

- А это Клю Мартен.

- Твой брат? - улыбнувшись усталой улыбкой, спросила Ирам Талахвиэ у Клю. Положительно, Клю она очень нравилась.

- Брат, - улыбнувшись в ответ, сказала Клю.

Йон покусал губы.

- Ладно. Идемте. Ирам, в какую сторону земное консульство, не знаете?

- Через восточный туннель - прямо в центр города. Отсюда - километров тридцать пять - сорок.

Путешественники двинулись к автостанции.

- Йон, - сказала Ирам. Йон повернулся к ней. Широкое, светлое лицо с серыми глазами очень располагало к себе, но кто эта девушка на самом деле? Та ли она, за кого себя выдает?

- Йон, вы мне не верите? Скажите, вы знаете, что такое Lightning?

Йон встал, как вкопанный. Клю хрипло сказала:

- Мы знаем. Очень хорошо знаем. Йон, Реми и я дрались с ними. Реми и я потеряли родителей и родной дом. Мы с Йоном были у них в плену.

Ирам нахмурилась.

- Простите. Я не знала. Я... простите.

- Не за что простить прощения, - сумрачно сказал Реми. - Ты тоже пострадала от них?

Девушка качнула головой - скорее отрицательно.

- Это не страдание... По сравнению с вами. Простите, я просто очень устала, не выдержала, хотелось... дать крутую.

Йон усмехнулся. Реми и Клю поняли фразеологизм интуитивно.

- Да, я попала сюда на практику и по милости компании четыре месяца голодала, меня домогались грязные козлы из этой шайки и так далее. Но я, слава Богу, не теряла родителей и в плену не была.

Клю вдруг шагнула вперед и быстро обняла девушку.

- Ирам. Хватит. Мы обо всем потом поговорим. Нам нечем считаться и незачем, у нас одна беда. Идем.

Йон с трудом справился с изумлением, собрав вылезшие на лоб глаза. Ирам, наверное, была первой ровесницей Клю, которую та видела так близко. И при этом искренность и открытость Клю сработали быстрее и лучше огромного опыта Йона. Она ей сразу поверила, упрекнул себя Йон. Всем сердцем поверила. Почему ты не слушаешь своего сердца, индюк? Какой опыт заменит тебе сердце?

Йон глянул на Реми. Сердце, видно, говорило Реми правильные вещи. Он шагал рядом с Ирам, взяв ее за руку, и улыбался ей. Мрачная, хмурая девушка уже улыбалась ему, лицо ее смягчилось. Йон вдруг понял, что у нее не только астлинское имя - она и сама чистокровный астлин. Интересно, Реми знает, что астлины - не люди, то есть люди, но не земного происхождения? Впрочем, Реми-то откуда быть расистом?

- Вы астлин, Ирам? - спросил он на ходу.

Девушка кивнула. Настороженно кивнула. Та-ак... видно, ей пришлось хлебнуть и из-за своей расовой принадлежности тоже.

- Правда? - Реми чуть не подпрыгнул. - Ты астлин? Здорово!

- Что ж тут здорового? - все еще настороженно отозвалась Ирам.

- Мы - фэны астлинской культуры, - гордо объявил Реми.

- У нас был любимый топик по истории Мира, - объяснила Клю. - Мы год назад про Ашдол взахлеб прочитали все, что нашли.

- Кеир ренэ алмиц венэ элионо, эминэ, - влруг, сияя, выпалил Реми. Ирам от неожиданности расхохоталась.

- Бирванэ, а бирванэ, - отозвалась она сквозь смех и тут же настороженно глянула на Йона.

- Ну вот, - хлопнул себя по ляжке Йон, - теперь вы мне не верите и в чем-то меня подозреваете. Ирам, милая, мой отец много лет живет на Ашдоле, его нынешняя жена - астлин, так что нечего на меня так смотреть. Я не расист и не ксенофоб. Я, скорее, ксенофил даже.

Тут Ирам опять остановилась.

- Так вы - Лорд, да? Йон Лорд?

- Ну, Лорд. Да.

- Как зовут вашего отца?

- Витус Лорд.

Глаза Ирам округлились.

- А полностью?

- Витус Виллем Лорд. Вы что, его знаете?

Ирам молча смотрела на него. И тут Йон хлопнул себя уже не по ляжке, а по лбу.

- Вот елки-палки. Вот, а? Вот это совпадение! Ты - дочка Гидем?

Ирам кивнула. Серые ее глаза сияли.

Йон осторожно расцепил руки Реми и Ирам и сказал Мартену:

- Сейчас, Реми. Сейчас я тебе ее отдам обратно.

Подхватил Ирам, обнял и закружил по тоннелю, что было не так уж легко - миниатюрной ее нельзя было назвать.

- Je ne comprnai-pa, - сообщил Реми сестре.

- А я поняла, - с улыбкой ответила Клю на линке. - Это его сводная сестра. Дочь жены его отца от ее первого брака. Значит, если мы поженимся, она нам тоже будет родня.

Реми присвистнул.

- А что... вы поженитесь?... Он предлагал?!

- Не знаю, - беспечно ответила девушка. - Он предлагал, но я еще подумаю. Ты же мне велел не терять головы.


* * *


В кабину вчетвером, конечно, не пустили - спасибо, хоть вообще посадили. Привет от капитана Бутмана не оказался лишним, но вряд ли хоть один грузовик остановился бы на трассе, вдоль которой то и дело попадались бредущие незнамо куда сумрачные фигуры. Просто Йон голосовал, зажав в поднятой руке золотой цехин.

Сизый от небритости, надменный, как верблюд, и неразговорчивый шофер латинской внешности посадил их в порожний кузов. Там было подобие лавки, узенькая, в две ладони шириной полочка вдоль одного борта. Кое-как устроились, уцепились друг за друга, за лавку, за борта - поехали.

- Я сто раз успела себя отругать последними словами, - рассказывала Ирам по дороге. - Вся моя группа на преддипломную практику поехала на Леду, одна я - сюда. В учебниках написано, здесь удивительная микрофлора. Бог мой! Я приехала, а оказывается, в лаборатории здешнего Управления по интрасреде из сорока сотрудников осталось пятеро. Зарплату им год не платили, остальные либо уехали, либо перебежали в Компанию. Оставшиеся живут тем, что на черном рынке продают лабораторный спирт и препараты. Мне дали на четыре месяца сто талонов, на каждый давали в столовой Управления банку бобов в томате, двести граммов хлеба, стакан чая и стакан кефира. Месяц назад талоны кончились. Работы никакой нет, лаборатория разворована и стоит. Приходили такие жлобы из Компании, вербовали к ним - делать фильтры для биоделителей. Золотые горы обещали - я не пошла, насмотрелась, что тут Компания с людьми делает. Они приходили каждый вечер в общежитие, ломились в дверь, требовали, чтобы я шла работать в Компанию, иначе меня просто убьют. Мы, говорят, таких шибко умных отсюда вообще не выпускаем! Я за все время сделала две темы, по микрофауне вентиляционных систем и по одному очень интересному гибридному штамму. Слава Богу, что я все скопировала на свой флоппик. Прихожу однажды в лабораторию и вижу, что на моем рабочем месте компьютера больше нет: ночью сторож вынес и продал за десять доз ширялова. Его даже не уволили! Деньги у меня кончились, я пошла звонить родителям - оказывается, нулевка отключена: госпредприятия задолжали Компании девятьсот миллионов марок. Я послала обычную радиограмму, но она только еще через месяц дойдет. Я продала свой блокнот - и эти деньги уже почти проела, осталось семьдесят марок. У меня обратный билет оплачен, а визу из-за беспорядков не дают. Вот и вся история.

Пока Ирам слушала, время от времени округляя глаза от удивления (у нее это означало крайнюю степень открытости, более мелких эмоций она просто не проявляла), историю Йона, Реми и Клю, которую они ей рассказывали в ответ, грузовик пробирался в город-60, столицу Тартара. Йон заканчивал историю о том, как они выбрались из Космопорта, когда грузовик затормозил на площади перед зданием консульства Конфедерации. Шофер открыл кузов, даже слегка поклонившись пассажирам. Все-таки имперский цехин - сумма очень большая, двести марок, то есть больше шестисот земных долларов. Деньги на Тартаре ценились не очень, это же не спирт и не талоны на питание, но цехин есть цехин, это - выездная виза, билет до Телема и все необходимые взятки. Неудивительно, что шофер слегка оттаял и даже улыбнулся на прощание.

Йон приблизился к подъезду. Стальная плита закрывала вход в земное консульство, бетонные надолбы охраняли въезд, суровые лица двух чернокожих пехотинцев виднелись сквозь прозрачные лицевые щитки индивидуальных боевых рубок по сторонам от входа. У края стальной плиты в стене торчала кнопка, над которой был скотчем прилеплен листок следующего содержания:


ГРАЖДАНАМ КОНФЕДЕРАЦИИ - 2 ЗВОНКА

ГРАЖДАНАМ ФЕДЕРАЛЬНОЙ ПЕРИФЕРИИ - 2 ЗВОНКА

ГРАЖДАНАМ ФЕДЕРАЛЬНОГО ЦЕНТРА - 2 ЗВОНКА

ГРАЖДАНАМ ФЕДЕРАЛЬНЫХ РЕГИСТРОВ - 2 ЗВОНКА

СОИСКАТЕЛЯМ ПОЛИТИЧЕСКОГО УБЕЖИЩА - 1 ЗВОНОК

ИНЫМ КАТЕГОРИЯМ - ПРОСЬБА НЕ БЕСПОКОИТЬСЯ


Йон хмыкнул: видно, уж совсем допекли беспорядки земной консулат на несчастном Тартаре, раз федеральные дипломаты решились вывесить такой нечуткий, политически некорректный, грубый и однозначный документ.

- Ну, вперед, милые граждане федеральных регистров, - обернулся Лорд к Реми и Клю. - Что говорить - вы знаете. Документы потеряли, от своих отстали, дайте паспорт, и мы домой, на Землю, учиться, мама с папой остались на Акаи, а мы...

Реми только рукой махнул, показывая, что они с Клю все знают и без напоминаний Йона. Клю быстро чмокнула Йона в щеку, приподнявшись на цыпочки, и зашагала к подъезду. Йон с любопытством глянул на Реми, а тот, не обращая на его взгляд никакого внимания, спокойно (будто делал это не первый раз в жизни) поцеловал в щеку Ирам, улыбнулся ее ответному поцелую и вслед за сестрой тоже направился ко входу в консульство. Клю уже нажала на звонок дважды и спокойно ждала.

- Ну что, сестренка, - сказал Йон Ирам, - подождем, пока им паспорта выдадут. Ты не устала?

Ирам пожала плечами.

- Не особенно.


* * *


На Тартаре нет гостиниц и ресторанов - есть общежития и столовые. Сюда не ездят туристы, потому что смотреть им здесь особенно не на что, поэтому нет смысла иметь туристскую инфраструктуру. Но сюда ездят командированные самого разного ранга. Поэтому при крупных госпреприятиях есть "дома приезжего". Сервис своим постояльцам они предлагают самый скромный: двухместные номера с душем плюс столовая, в которой можно поесть не за талоны, как везде на Тартаре, а за деньги. Правда, дорого и невкусно. Раньше еще были прачечные, парикмахерские, чистка обуви. Теперь все это за общей разрухой было закрыто. Больше того, в комнаты без командировочного удостоверения не пускали. Но деньги Йона сделали свое дело. Он заплатил за одни сутки четыреста марок, по сотне за место. Их поселили. Поселили в двух двухместных номерах, строго предупредив, что почти каждую ночь бывает проверка паспортного режима, так что без свидетельства о браке разнополые пары в один номер не селят ни под каким видом.

Что ж, разошлись по комнатам однополо: Клю и Ирам - в одну, Йон и Реми - в другую. Девушки сразу залезли в душ, болтая о всякой всячине: очень они друг другу нравились. Потом, выключив свет, посидели немного на кроватях, завернувшись в большие гостиничные полотенца, еще поболтали, потом перебрались под одеяла, реплики стали медленнее, ответы бессвязнее... Заснули. В соседней комнате свет тоже горел недолго. Реми быстро вымылся, лег и заснул: устал очень. Йон же взялся за телефон. В своем справочнике он нашел только один номер, который мог оказаться ему полезным на Тартаре. И то лично с этим человеком он не был знаком. Но попытаться стоило. Он набрал номер.

- Секретариат архиепископа Тартарианского, - ответили ему.

- Мне необходимо побеседовать с его преосвященством, -сказал Йон. - Я - журналист Йонас Лорд. Скажите ему, что меня к нему послал племянник Фродо Таука.

Много лет назад молодой Фродо Таук, первый Рыцарь Света, вместе с призванным из далекого мира Майклом Джервисом прибыл на Тартар из Космопорта. Близилась последняя схватка Рыцарей Света с Хозяином Цитадели, Рыцари шли по следам последнего преступления Нечистого, и в поисках этих следов Фродо позвонил монаху Джиролу, тогда - секретарю архиепископа. Джирол, как и Фродо, был родом с Новой Голубой Земли и был знаком с отцом Фродо. Джирол помог Фродо в его поисках и впоследствии, когда Хозяин Цитадели пал, встречался с Тауком еще раз, уже по сугубо мирным делам: Фродо писал книгу о Низвержении.

Прошли годы. Монах Джирол стал архиепископом, Фродо - самым известным писателем на Новой Голубой, а племянник Фродо, Легин Таук, в сороковом году раскрыл посмертный заговор Хозяина и участвовал в предотвращении войны в Галактике. Йон написал книгу об этих событиях.

- Я слушаю вас, сын мой. - Медлительный, низкий голос заполнил трубку.

- Святой отец, - сказал Йон и запнулся от волнения.

- Говорите, сын мой, - поощрил его архиепископ. - Я знаю вас, я читал вашу книгу. Говорите.

Йон изложил - в общих, конечно, чертах - ситуацию, в которую влип.

- Вы попали на эту несчастную планету в крайне неудачное время, сын мой, - произнес архиепископ. - Не сегодня-завтра выезд с Тартара будет совсем закрыт на неопределенное время, а все, кроме работников госсектора, будут принудительно помещены в лагеря. Это будет последняя попытка избежать войны и предотвратить голод и гибель планеты. Администрация наместника рассчитывала, что обезглавит местный филиал Lightning, и щупальца бандитов сами разожмутся. Не получается. С позавчерашнего дня у нас новый наместник, и он настроен очень решительно. Поэтому я хочу посоветовать вам выехать как можно скорее. Отдохните, наберитесь сил, и утром - в путь. Завтра с восьмого космодрома, это к северу от вас, в двадцати километрах, уйдет корабль земного Космофлота, он называется, кажется, "Алмейду". Если вы не договоритесь с ними, то с того же космодрома, только из другого сектора, через час, то есть в три часа дня, пойдет на Кальер-I кальерский транспорт, с ним улетают семь наших братьев, они сопровождают семьсот с лишним сирот из столичного приюта. Поговорите с ними. Если и с ними ничего не выйдет - звоните мне.

Йон долго благодарил старика, а тот ответил только:

- Не стоит, сын мой. Вы - сын нашей святой Церкви?

- Да, святой отец. Я католик.

- А ваши спутники?

- Брат и сестра родились в католической семье, но не крещены, потому что выросли на другом краю обитаемого мира. А моя сводная сестра - астлин. Я не говорил с ней об этом, но знаю, что ее мать - член Астельской святой конгрегации, в нашем понимании - протестант.

- Перед Господом все равны, - сказал старик. - Господь да благословит вас всех... Dominus vobiscum. In nomine patris et filis et spiritu sancto, in saecula saeculorum, amen.

- Amen, - отозвался Йон, и архиепископ отключился. Йон вздохнул, положил трубку и вытянулся на кровати. На соседней тихо сопел Реми. Йон выключил свет и мгновенно заснул.


Утро седьмого апреля было мрачным. В гостинице позавтракали, но скудно и невкусно, а перехватить, как в Космопорте, на улице какой-нибудь сэндвич или пирог "бермогул" тут было невозможно. Не предусматривалась тут такая роскошь.

На космодром из города ехать нужно было на поезде. Йон ожидал увидеть что-то вроде полупрозрачных сигар космопортовского метро, но, когда они вышли на замусоренную платформу, их взгляду предстало нечто совершенно фантастическое - гигантское темно-зеленое сооружение из металла, с мощными окнами из стекла в стальных рамах, с исполинскими серыми сводами, над которыми вздымались сложные и опасные конструкции токоприемников.

Передняя часть поезда представляла собой страшную, в четыре человеческих роста, маску: зеленое стальное лицо с черными глазами-окнами кабины машиниста, с красными бровями и жуткой, похожей на исполинский ощеренный рот красной решеткой в нижней части.

- Это поедет? - недоверчиво спросил Реми.

- Я такие видела в кино, - сообщила Ирам.

Тут над платформой пронеслось грозное шипение и гулкий лязг, и массивные двери вагонов раздвинулись. В ту же секунду платформу стали быстро заполнять люди. Они поднимались снизу, выходили из здания касс, спускались откуда-то сверху. У дверей мгновенно образовалась толчея, тем более что большая часть людей была с обильным багажом. Мелькали рюкзаки, чемоданы, целые тележки с мешками и огромными клеенчатыми сумками. Ирам заметила в толчее несколько фигур в характерной зеленой униформе служащих Lightning, но остальным сказать ничего не успела: Йон потащил их на посадку. Тем более, лиц этих людей в зеленом она не могла разглядеть - может, ей только показалось...

После каких-нибудь пяти минут давки, толкотни и ругани удалось влезть в вагон. Нет, не в сам вагон - там все уже было забито тележками, чемоданами и потными людьми в засаленной одежде; влезли в тамбур. Йон неимоверным усилием уцепился за поручень у двери, удержался, прикрыв собой Клю; Реми за спиной Клю обнял Ирам за плечи - с одной стороны, давка вынудила, с другой... В спину Реми давили острые локти какого-то тощего мужичка с подозрительными кошелками, который застрял между дверью вагона и монолитной, угрюмо гогочущей компанией заросших щетиной работяг у противоположных дверей тамбура; в ногу Реми давила коленом толстая тетка, между ног которой прямо посреди тамбура стоял огромный пластиковый мешок с какими-то овощами; зато спереди была Ирам, он обнял ее за плечи, и толпа притиснула их, заставив прижаться друг к другу; он видел румянец на щеке Ирам, чувствовал румянец на своих щеках, и ему хотелось, чтобы поезд стоял так как можно дольше. Но тут поезд оглушительно свистнул, двери с шипением и лязгом закрылись, состав рвануло, дернуло с невообразимым стальным грохотом, и они поехали. Безразличный голос прохрипел сверху:

- Наш электропоезд отправился до станции Север-20 со всеми остановками, следующая остановка космодром-восьмой.

Вот тут стало понятно, чего ради Йон удерживался против напора толпы у дверей: если бы их толпой внесло внутрь вагона, они могли бы и не выбраться обратно к двери до следующей остановки.

Поезд катился по широкому тоннелю, оглашая его сокрушительным лязгом, звоном и грохотом, подпрыгивая и раскачиваясь на всех стыках. Клю слегка даже замутило от такой езды. Сзади, у дверей в вагон, кто-то надсадно орал:

- У космодрома-восьмого выходите? Выходите, я спрашиваю? Дай пройти! Дай, козел, пройти, мне у космодрома слазить!

- За козла ответишь, - прогудел другой голос, и по толпе прошел мощный толчок. Первый голос ахнул, замычал, и слышно было, как кто-то сполз под ноги стоящим.

- Наших бьют! - заорали из вагона. - Служащих Компании бьют! Lightning, сюда!

Завизжали женщины. Зычный голос заорал:

- Работяги! Гопота из Компании пендюлей просит!

Отжав мужичка с кошелками, компания небритых из тамбура ринулась внутрь вагона. Уши заложило от грянувшей многоязычной ругани, среди которой преобладал рьяный линковский мат. Ирам, обернувшись, сквозь спины и плечи увидела, как несколько рук в сизых рукавах взметнули из толпы кверху какую-то фигуру в зеленом; тот, разинув рот, что-то вопил, но слышно его не было; могучим рывком под женский визг его метнули вбок, на тележки, чемоданы и головы сидящих; в вагоне шлепнул было низковольтный разрядник, но тут же где-то в середине толпы взлетела еще одна зеленая фигура и обрушилась на спинки сидений, а десяток рук в сизых рукавах вырвали у зеленого оружие; Ирам видела, как там поднялась и опустилась на зеленого чья-то тележка с мешком... Постепенно рев и визг стали стихать, только еще вопила заполошно какая-то баба в середине вагона, да зычный голос с заметным линкерским акцентом объяснял:

- И пусь'лежжит, пусть! Щас до Узловой доедем, народ съйдет, я его н' перрон выкину, а там пусь'ментура р'збирается! Лежать, падла, я ск'ззал!

Поезд тем временем начал тормозить, что сопровождалось визгом и сводящим зубы скрипом; за окнами возник угрюмый серый перрон, вдоль которого плотной стеной стояли ожидающие.

Йон крикнул от дверей:

- Ребята, рывком! Вещи берегите, оторвут! Как откроется, рывком за мной! Реми, нажмешь изо всех сил!

Реми понял и уперся в спину Ирам, бормоча:

- Только равновесие держи, понимаешь?

- Клю, равновесие держи, упадем - затопчут, - спокойно сказала Ирам. Поезд с лязгом встал, хриплый голос сверху равнодушно сказал: "Восьмой космодром, следующая Узловая-северная, побыстрее производите высадку-посадку", и двери со свистом отворились.

Сплошная масса серых лиц качнулась к дверям, с десяток рук снизу вцепилось в поручни, взметнулись головы, и тут Йон прыгнул, подняв над головой рюкзак, прямо в толпу, заорав не своим голосом:

- Берегись! Зеленых выносят!

Нельзя сказать, чтоб в толпе сразу образовался коридор, но чуть-чуть расступились; Йон приземлился на ноги, надавил, очищая место, обернулся, ловя Клю; да тут еще работяги на перроне гаркнули:

- Слыхал? Зеленых! Дай пройти!

Клю прыгнула и оказалась в руках Йона, на одно блаженное мгновение уткнувшись ему в грудь; сзади прыгнула Ирам; Реми успел выскочить в последний момент, уже через чью-то голову, и тут же раздавшаяся было толпа с шумом повалила в вагон.

Толкаясь, задыхаясь, цепляясь друг за друга, путешественники выбрались из давки у поезда. Вдоль перрона тянулся облупившийся лозунг:

ДОБЛЕСТНЫМ ТРУДОМ КРЕПИ БЛАГОСОСТОЯНИЕ ЛЮБИМОЙ РОДИНЫ!

Над надписью можно было разобрать остатки старого портрета Пантократора, еще без бороды. Левый глаз портрета стерся, казалось, его величество прижмурился в удивлении. Поезд свистнул и загудел, но давка у вагонов продолжалась.

- Быстрее, надо быстрее! - крикнула Ирам.

- Почему? - удивился Йон. - У нас еще больше часа.

- Там, в вагоне, кого били, - объясняла девушка, оглядываясь на поезд, - это те, кто меня преследовал. Те, кто ко мне приходил в общежитие. Это не просто так!

Путешественники побежали. Свернули к тоннелю, ведущему в залы космодрома. Побежали вниз по лестнице. И, обернувшись, увидели: из окон поезда, уже трогающегося, прыгают две... три... четыре фигуры в зеленом!

- Ходу! - выкрикнул Йон, пропуская всех вперед себя. На бегу он сунул руку под мышку и вынул из кобуры пистолет. Ирам обернулась, увидела оружие и стала на бегу стаскивать с одного плеча рюкзак.

- Что там у тебя? - крикнул Йон.

На бегу девушка вытащила из рюкзака здоровенный вороненый револьвер.

- Откуда у тебя? - крикнул Йон. - На таможне найдут - посадят!

- Плевать, - откликнулась Ирам. - Стой! Вот они!

В тоннель влетели четверо в зеленом. Увидев, от кого удирают путешественники, несколько случайных прохожих брызнули в стороны, укрываясь за выступами стен, телефонными будками и столбами.

Йон и Ирам остановились. Остановились и Мартены, но Йон гаркнул на них:

- А ну бегом! К кораблю! Паспорта достаньте! Бегом, я сказал! БЕГОМ! Клю, я приказываю!

- Бежим! - звенящим голосом сказала Клю брату. - У нас нет оружия! Он сказал нам бежать!

Но с места Мартены не сдвинулись.

Четверо в зеленом, темноволосые, щетинистые, смуглые здоровяки, остановились метрах в десяти. У одного в руке был разрядник, у других - ничего: отобрали в вагоне. У кого лоб рассечен, у кого глаз заплывает.

- Назад, - чужим голосом сказал Йон и поднял пистолет. Ирам сделала такое же движение.

- А ну положи игрушку на землю и сделай шесть шагов назад, - угрожающе ответил тот, что с разрядником. - Ни ты, ни эти щенки нам не нужны, понял? Нам вот эта нужна. Компания упрямых дур просто так не выпускает, понял? Мы ей говорили же, что она сильно борзая. Ты иди.

Ирам взвела курок.

- Только подойдите, - тихо сказала она. Ствол ее тяжеленного револьвера покачивался: ее трясло от ненависти.

Йон левой рукой оттянул затвор, хлестко вогнал его на место и взялся под правую, выверяя прицел.

Вряд ли здесь уже знают о гибели Сардара, подумал он. Интересно, знают ли, кто такой Сардар вообще?

- Я сказал назад, - ледяным голосом, подражая Сардару, сказал Йон. - Назад! Именем Великого Сардара!

Кто такой Сардар, зеленые явно знали. Посерели и переглянулись.

Йон поднял ствол и выстрелил вверх. По тоннелю рванулось громкое эхо, а сверху лавиной обрушились осколки люминесцентной лампы, осыпав четверых в зеленом.

Без долгих рассуждений четверо бандитов развернулись и кинулись бежать.

Только когда они скрылись на перроне, Йон и Ирам опустили оружие и обернулись.

Повылезавшие из своих укрытий прохожие молча зааплодировали.


Когда-то ТГ-разведчик "Алмейду" был гордым кораблем. Тридцать лет назад соперничать с ним по скорости могли разве что дзета-яхты, которых тогда во всей Галактике был едва ли десяток. "Алмейду" был тогда не просто ТГ-разведчиком, а флагманским скоростным трансгалактическим разведчиком. Тогда им командовал легендарный Джо Яровой. Корабль использовался для инспекционных поездок высших офицеров Космофлота Конфедерации, для переброски штабов на учениях. Один раз, когда личная яхта тогдашнего командующего Космофлотом адмирала Чжан Лихуа стояла в профилактическом доке, Чжан лично летал на "Алмейду" на разбор какого-то ЧП.

Теперь же кораблей дзета-типа в Космофлоте сотни, и "Алмейду" потерял сразу две ступени своей классности. Он престал быть флагманским и больше не считался скоростным. Мода на мощные дискообразные инерционники ТГ-типа прошла.

При это корабль отнюдь не потерял своих качеств. По-прежнему он мог пересечь всю Галактику за десять гиперскачков, и требовалось ему для этого по-прежнему сто тридцать - сто сорок суток. По-прежнему крепка была его броня, сияли палубы, и старомодно белые внутренние переборки были кристально чисты.

Командиром легендарного когда-то корабля был теперь молодой капитан второго ранга. Фамилия его была Манусарди. Коренной землянин, блестящий офицер, капитан Манусарди любил свой корабль. В его старомодности чудилась капитану особая привлекательность. И, если при вступлении в должность Манусарди был чуть обижен, что не на дзета-крейсер попал служить, то на третий год - то есть теперь - полюбил корабль всей душой. Команда у него тоже была сплошь молодая, одних практикантов пятеро, и все страшно гордились славным прошлым "Алмейду" и жутко драли нос перед экипажами более новых кораблей, не имеющих ни истории, ни особого корабельного духа, этой историей рождаемого.

- Мы никогда не берем пассажиров, - смущенно говорил капитан Манусарди, стоя на нижней ступеньке трапа в посадочной шахте. - Мы можем взять кого бы то ни было только по приказу командования. - Он говорил и сам себя не слушал. Чем виноваты были эти четверо? Были ли они преступниками, бегущими от наказания? Нет, вряд ли. Капитан привык доверять себе и сейчас чувствовал сердцем, что это не преступники. Надо ли так упорствовать?

- Господин капитан, - вдруг спросила его одна из четверых, светловолосая крепкая девушка лет шестнадцати, - скажите, вы верующий?

Капитан Манусарди смутился.

- Н-нет... я, скорее, агностик, - проговорил он тоном ниже, чем раньше. - А что?

- Ничего, - сказала девушка.

Из тоннелей, прилегающих к стыковочным блокам, в третий раз за последние несколько минут донеслось эхо далекой стрельбы.

- Я понимаю, что здесь большая беда, - терпеливо повторил, уже в пятый раз, капитан Манусарди. - Но ведь мой корабль не единственный в порту. В соседнем секторе стоит кальерский транспорт, быть может, вам попытать счастья там?

- Командир, - позвали сзади.

Манусарди обернулся. На вершине трапа стоял его второй помощник, сухощавый, подтянутый, шоколадного цвета череп гладко выбрит - образцовый офицер, загляденье.

- Да, лейтенант, - отозвался капитан.

- Приказ на экстренный взлет. На Тартаре объявлено чрезвычайное положение и запрет на вылет. Нас и кальерца выпускают, кальерец уже запустил двигатель.

Плечи капитана поникли было, потом он выпрямился.

- Я понимаю, милая синьорина, почему вы спросили меня о вере, - проговорил он. - Вы хотели узнать, есть ли у меня совесть. Пусть я не верую в Бога. Пусть. Но совесть у меня, конечно, есть.

Он сделал шаг в сторону.

- Прошу на борт. - И рукой в белой перчатке махнул двум техникам с автоматами, охранявшим трап: - Пропускайте.

- Спасибо, капитан, - сказал, поднимаясь, налысо бритый парень в косухе.

- Не за что. Техник Бромберг, техник Мучински... кру-гом! Пост снят. Вольно. На борт бегом марш.

Техники торопливо протопали вверх вслед за четырьмя беглецами. Капитан медлил.

- Командир, - позвал сверху второй помощник. - Скорее.

В залах подземного космодрома усиливался шум. Где-то недалеко заскрипели тормоза, и у входа в шахту показались полицейские... нет, не полицейские - какие-то вооруженные люди в зеленом.

- Сто-ой! - заорали оттуда на несколько голосов. - Тормози машину! Сто-ой, говорят! Стой, корабль нужен! Алле, шеф! Пятьдесят штук баксов!

- А вот это уже твердое нет, - сам себе сказал капитан Манусарди и махнул рукой. Помощник наверху прижал сенсор, и трап втянулся в люк; капитан спрыгнул в тамбур, люк захлопнулся, и тут снаружи по нему глухо прошлепала автоматная очередь. Никакого вреда броне звездной машины комочки перегретой плазмы принести, конечно, не могли.

- Это разрешается, - с великолепной иронией сказал командир помощнику. Тот усмехнулся. За его спиной молча стояли беглецы.

- В кубрик, господа, в кубрик, - сказал командир, торопливо поднимаясь в рубку по боковой лесенке.

- В кубрике есть свободные кресла, - объяснил помощник, тоже ступая на лесенку. - Лягте и пристегнитесь. Быстрее, у вас минута.

Техники торопливо захлопнули пирамиду с оружием.

- Идем, идем, - торопливо сказал один из них, юный блондин в ослепительно белой парадной форме. - Мы покажем.

Внизу стремительно засвистели потоки компенсата.

Узкий коридор, узкая дверь, небольшой кубрик. В креслах лежат трое в рабочих серых комбинезонах, восемь кресел свободно. Попадали в кресла, наскоро пристегнулись, затолкали в зажимы под креслами багаж. "Алмейду" качнулся. Еще раз. И мощно потянул вверх. Всех вдавило в кресла.

Им удалось уйти и с Тартара.


Спустя час их вызвал капитан.

- Я все обдумал, - сообщил он, разглаживая ладонью черные усы. - По предписанию я сейчас иду в систему Кассиопеи-А, но из-за экстренного взлета я недобрал воды. И у меня есть несколько лишних часов, я ведь иду с опережением графика. Поэтому я сейчас пойду к соседней планете за водой.

- Хелауатауа? - быстро спросил Йон.

- Да. Там у нас есть опорный пункт, ма-аленький резервный космодром. Но для "Алмейду" хватит.

- Там же не разрешается посадка, - удивился Йон.

- Нам - разрешается, - терпеливо ответил Манусарди. - Мы - государственный корабль. Это частным судам нельзя, чтоб не торговали с туземцами. Итак, сегодня к вечеру, примерно в восемнадцать сорок - девятнадцать пятнадцать абсолютного, мы сядем на Хелауатауа. Там вам, конечно, придется с недельку поскучать, корабли туда ходят редко, но на каком-нибудь каботажнике вы в конце концов переберетесь на Миры Кальера или на Телем. У вас, извините, деньги есть?

- Есть, - кивнул Йон.

- А то могу немного помочь. Я человек бессемейный, жалованье не трачу...

- Что вы, капитан, не надо, спасибо, - отозвался Йон. - У нас есть деньги. Только там ведь, наверное, в ходу местная валюта?

- На космодроме есть размен, - сказал капитан.

- Понял, спасибо...

- Вот так, - закончил капитан и встал, проведя ладонью по бритой голове. - Извините, что не могу сделать для вас большего. Мы сегодня еще встретимся: я приглашаю вас пообедать со мной.


часть первая КОСМОПОРТ С ИЗНАНКИ | Тебе, Победа! | часть первая ЛЕСА И НЕБЕСА