home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



22

Пасхальное воскресенье — день, который мы выбрали. Для поездки, — можно было смело называть рекламным роликом скорой весны: небо — пронзительно-голубое, ярко сияющее солнце над головой и ни облачка от горизонта до горизонта. Мы залезаем в мамину машину, после недолгой дискуссии насчет музыкального сопровождения в дороге сходимся на компромиссном варианте, и, поставив кассету «Роллинг стоунз», я выруливаю на шоссе 495.

С того дня, как умерла мама, сам город почему-то стал внушать мне безотчетный, подсознательный страх. Зато сегодня, когда рядом со мной на переднем сиденье моя верная спутница, я горы готов свернуть. Несомненно, отчасти это воодушевление обязано клубам сладкого ароматного дыма, которые то и дело накатываются с заднего сиденья, где дядя Марвин забил косяк. Мы с Дафной единодушно отклоняем его предложение «сообразить на троих», я — из соображений безопасности, Дафна же формулирует это так: «Если уж это должно произойти, то я хочу в такой день быть в своем уме».

Предыстория же этой поездки такова: послушав наш разговор на седере, дядя Марвин заявил, что Генри Хэд не в состоянии «даже еврея в Бронксе найти» — не то что человека, пропавшего много лет назад. В общем, он на добровольных началах подрядился навести для нас с Дафной кое-какие справки. И в конце концов — удача: старый Марвинов приятель из Пятого округа, охватывающего территорию от Чайнатауна и Маленькой Италии до Ист-ривер, раскопал примерно годовой давности дело по задержанию местного бомжа, записанного в картотеке как «Питер Робишоу». Обвинялся тот, выражаясь казенным языком, в «преступлении малой тяжести», а сам проступок заключался в том, что задержанный плюнул в полицейского. Судя по всему, тяжесть проступка не впечатлила судью, и дело было закрыто по сокращенной процедуре — без полноценного рассмотрения. Виновного, посчитав инцидент исчерпанным, а сам факт задержания достаточным наказанием, отпустили с миром.

У «Робишоу» нет постоянного места жительства, а значит, и адреса. Приятель Марвина навел нас на Рубена Брауна — уполномоченного по защите прав бездомных, работающего в этом районе. Дядя Марвин не может даже произнести слова «уполномоченный по защите прав бездомных» без презрительной гримасы.

— Эти ребята не работают, ни за что не отвечают, ничего никому не должны. Мы кормим их и содержим за свой счет, — бубнит дядя Марвин с заднего сиденья. — Какие еще права, спрашивается, им нужны? Какого хрена эти права еще защищать нужно?

При таком раскладе мы решаем, что связываться с Рубеном Брауном целесообразно мне, а не Марвину.

Я заявляю Рубену, что Робишо — которого он для краткости зовет просто Роубс — оказался одним из претендентов на открывшееся наследство. Похоже, моя сказка прозвучала не слишком убедительно, но в конце концов уполномоченный соглашается отвезти нас «в одно местечко» под Бруклинским мостом — туда, где живут его подопечные. Сделать это он обещал при одном условии: мы должны помочь ему доставить туда несколько поддонов со вчерашним хлебом и раздать местным обитателям.

— Единственное, о чем я хотел бы предупредить вас, — говорит Рубен Браун, мулат с рыжими волосами, — большинство этих людей с головой не слишком дружат. Я это к тому, чтобы вы не рассчитывали на слишком многое от этой встречи.

— Ладно, все поняла, — в нетерпении отвечает ему Дафна.

Рубен явно удивлен ее энтузиазмом и готовностью идти пешком — причем с такой скоростью, что мы едва поспеваем за нею, — с грудой буханок в импровизированную деревню, открывшуюся нашим глазам: это месиво из картонных коробок, тележек, уведенных из супермаркетов, и старых вонючих одеял. Хотя мы принесли хлеб, большинство местных обитателей прячутся при нашем появлении. Те же, кто осмеливается показаться нам на глаза, ведут себя очень осторожно и относятся к залетным гостям с большим подозрением.

— Он живет в коробке? — спрашивает Дафна Рубена, произнося слово «коробка» таким тоном, словно речь идет об «особняке» или же «коттедже в голландском колониальном стиле».

— Кто? Роубс? Нет, он живет там, внизу.

— Ну вот, блин, — бурчит дядя Марвин, — нам только человека-крота не хватало.

— Какого еще человека-крота? — спрашиваю я.

— Да так, очередной городской миф, — отмахивается Рубен. — Многие из тех, кто остался без жилья и работы, вынуждены спускаться в городские подземелья, другого выхода у них просто нет. В конце концов, в заброшенном тоннеле метро гораздо теплее, чем в коробке из-под холодильника. Не знаю, с чего все началось, но постепенно распространился миф о том, что у них там внизу сформировалось некоего рода общество со своими законами, правилами и тэ дэ… Собственная цивилизация, если угодно. Однако поверьте моему слову — все это полная чушь. Какая там цивилизация! Ничего цивилизованного в том, что люди живут в тоннеле метро, я не вижу.

И все-таки, спускаясь в тоннель, я не могу избавиться от мысли, что мы пересекаем границу неведомого подземного королевства. За нами явно наблюдают: не раз и не два я замечаю, как чуть поодаль в кромешной тьме сверкают чьи-то глаза. Я беру Дафну за руку, чтобы подбодрить. Впрочем, похоже, она не нуждается в поддержке — она и без того спокойна и, похоже, вполне довольна происходящим. У нее такой вид, словно мы отправились на загородную прогулку и вот-вот должны устроить пикник. Да, нынешние лекарства творят чудеса.

— Далеко еще? — нетерпеливо спрашивает Дафна.

— Нет, вон за тем поворотом, — отвечает Рубен.

У него в руках огромный алюминиевый фонарик, луч которого то и дело выхватывает из темноты перебегающих нам дорогу крыс. Вдруг я слышу какой-то гул, который очень скоро перерастает в страшный грохот, сотрясающий стены. От налетевшего ветра волосы у меня на загривке встают торчком, и я понимаю, что это грохочет поезд метро в одном из ближайших тоннелей.

— Эй, Роубс, ты здесь? — спрашивает Рубен, направляя луч фонаря в какой-то проем в стене. — Это я, Рубен.

Из темноты доносится «ответ» — что-то среднее между рычанием и стоном. Рубен воспринимает это как добрый знак и продолжает:

— Я сегодня не один, с друзьями. Они говорят, что тебя знают, что они твои друзья тоже.

Мои глаза уже привыкли к почти полному мраку, царящему в этом помещении, и вскоре я замечаю темное пятно на фоне стены, по форме напоминающее силуэт сгорбившегося и присевшего на корточки человека. Дафна медленно идет в его сторону и аккуратно поднимает руку, словно желая прикоснуться к нему.

— Отец, — говорит она, — это я, Дафна.

Отец? — удивленно повторяет Рубен. — Эй, ребята, так нельзя. Почему вы меня не предупредили?

— Да тихо ты, — шипит на него Марвин и предлагает Рубену сделать пару затяжек от своего косяка; уполномоченный только отмахивается.

Я кладу руку на плечо Дафны. Она сбрасывает ее и продолжает двигаться к скорчившемуся на полу человеку.

— Папа, папа, — повторяет она.

Фигура у стены начинает двигаться. По-моему, человек хочет повернуться так, чтобы посмотреть Дафне в лицо. О чем он думает, какие эмоции написаны на его лице, я сказать не могу. Рубен благоразумно старается не светить фонарем прямо в глаза «кроту».

— Папа, — вновь спрашивает Дафна, — это ты?

Человекообразная фигура издает какие-то нечленораздельные звуки. Дафна подходит еще ближе. Я слышу, как Рубен нервно топчется у меня за спиной.

Дафна подносит руку к лицу незнакомца.

— Дафна, осторожнее, — предупреждаю я ее, хотя и сам толком не понимаю, какая именно опасность может грозить ей.

Тем временем Дафна достает из кармана что-то блестящее и сильно сжимает эту штуку в кулаке. Раздается смутно знакомый мне звук — как будто мнут пустую банку из-под пива. Рубен непроизвольно направляет луч фонарика в ту сторону, откуда идет звук, и я вижу, что у Дафны в руках, — жестяной баллончик с бензином, которым я заправляю свою «Зиппо».

— Это еще что за хрень? — спрашивает Рубен, но вопрос повисает без ответа.

Дафна все так же молча и деловито достает коробок, чиркает спичкой и бросает ее на скорчившуюся фигуру. По темному силуэту разбегаются языки пламени.

Я хватаю Дафну сзади и оттаскиваю ее в сторону. Она как безумная машет руками и пытается вырваться. Дядя Марвин подходит к ситуации более здраво: пытается затоптать пламя. Дафна вознаграждает его за героизм пинком по яйцам, то есть по тому месту, где у дяди Марвина, по идее, должны были бы находиться отстреленные яйца. Удар приходится в мешок мочеприемника, который лопается со звонким шлепком.

Сидевший у стены человек убегает куда-то вглубь подземелья, даже не сбросив с себя все еще тлеющую одежду. Огонь быстро распространяется по его каморке. Становится трудно дышать.

— Пора валить отсюда, — изрекает дядя Марвин, не без труда вставая на ноги.

Нетвердой походкой, прихрамывая, он идет в ту сторону, откуда мы сюда пришли. Мы с Рубеном хватаем Дафну и тащим ее вслед за ним.

В темноте дыма не видно, но, судя по тому, как начинает щипать глаза и насколько тяжелее дается каждый вдох, дело принимает серьезный оборот.

— Не отставайте. Вперед, вперед! — кричит Марвин.

Понимая, что Рубен лучше ориентируется в этом подземелье, я слепо следую за ним, помогая волочить Дафну. Вскоре я тоже замечаю далеко впереди какой — то просвет. Постепенно мы приближаемся к выходу. Вокруг становится светлее, а главное — снова можно нормально дышать.

Снаружи, у выхода из тоннеля, происходит что-то невообразимое: десятки людей, перепачканных старой грязью и свежей сажей, один за другим вылезают на поверхность из охваченного огнем подземелья и вслед за клубами дыма расползаются по импровизированному поселку из коробок и ящиков. Рубен сцепился с Дафной и осыпает ее проклятьями, причем не успокаивается и продолжает материть ее даже после того, как я сую ему в руку несколько двадцатидолларовых купюр. Дафна опускается на землю и сворачивается калачиком. Марвин стоит рядом, держась за в очередной раз пострадавшее причинное место.

Я оглядываюсь по сторонам, пытаясь высмотреть Роубса. Бесполезно: я вижу лишь толпу прокопченных зомби, перемазанных в саже, грязи, нечистотах и крови. Вылезшие из подземелья, они замирают на месте и щурят подслеповатые глаза на ярком, режущем дневном свете.


предыдущая глава | Бог ненавидит нас всех | cледующая глава