home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



8

— Это ты мою девчонку трахнуть хочешь?

Услышать такой вопрос в свой адрес — хорошего мало. Вдвойне хуже, если тебе его задает человек, официально признанный сумасшедшим, причем буйным. У меня было две возможности: ответить этому чуваку по-мужски, ввязаться в драку, и там будь что будет, или же прикинуться слепым, глухим, а еще лучше — мертвым. Говорят, это лучшая модель поведения при нападении медведя гризли.

Недолго посовещавшись сам с собой, я выбираю второй вариант. К сожалению, от этого медведя так просто не отделаешься.

— Ты, кто же еще, — продолжает нудить он. — Я тебя сразу вычислил.

Смотрит этот человек-медведь куда-то чуть в сторону, словно говорит не со мной, а с некой точкой на стене чуть левее и повыше моего плеча. Впрочем, обманываться нет смысла: я прекрасно понимаю, что обращается он ко мне. Я нервно ерзаю в кресле. Господи, ну где же Дафна?

— Винсент, отвали от него, — слышу я знакомый голос.


Обернувшись, вижу зашедшую в комнату Дафну. Мне вдруг становится смешно, и я едва сдерживаюсь, чтобы не расхохотаться в голос: полное ощущение, что Дафна вырядилась пациенткой психушки на Хеллоуин. У нее отросли волосы, и теперь обесцвеченные кончики отделены от черепа примерно дюймом тусклых некрашеных волос. Взгляд у нее стеклянный, почти неподвижный, и более того, она где-то раздобыла настоящую тошнотворно-зеленого цвета больничную пижаму и дурацкие тапочки без задников. Я ловлю себя на том, что жду: вот она подурачится еще немного и сбросит с себя эту дурацкую маску, улыбнется, как раньше, мы с нею забьем косячок и найдем где-нибудь по соседству место, где можно потрахаться.

Секунда проходит за секундой — ничто не меняется. Это не маскарад.

— Ну что уставился-то? — говорит Дафна. — Сама знаю, дерьмовый видок.

— Позвольте не согласиться, — возражаю. — Вид самый что ни на есть панковский. — Видя, что Дафна готова разреветься, пытаюсь зайти с другой стороны: — Слушай, по крайней мере костюмчик у тебя выглядит на редкость удобным. Не знаешь, где такой раздобыть можно?

Дафна старательно пытается улыбнуться, но удается ей это, прямо скажем, не слишком хорошо.

— Знаю я одного парня, который вполне мог бы уступить тебе свою пижамку… — говорит она и вдруг, обернувшись, почти кричит: — Эй, Винсент, дистанцию!.. Я что сказала? Держи дистанцию!

Медведь проводит пятерней по жирным волосам с гитлеровской челкой на лбу и широким зигзагом уходит в дальний конец комнаты для общих занятий.

Комната для общих занятий. Одна из наших Самых Страшных Ссор (Номер Три, если говорить точнее) состоялась как раз в такой комнате в общежитии. Дело было так: я свалил от Дафны на целый вечер, потому что меня подрядили на обслуживание какого-то очередного банкета. То есть это я так ей сказал. Правда же заключалась в том, что мне захотелось поужинать с одной из своих бывших подружек, которую занесло в родную Итаку — проездом по пути в Торонто. Для начала мы оба повосторгались тем, что больше не школьники, а взрослые люди, которым ничего ни от кого не нужно скрывать, ну а под конец вечера моя бывшая решила нагляднейшим способом продемонстрировать взрослость и зрелость, для чего затащила меня в свою машину из проката, чтобы сделать на переднем сиденье минет. У Дафны, естественно, имеются друзья и подружки во всех ресторанах. В общем, все, что нужно, ей сообщили практически мгновенно, и ближе к ночи она ворвалась в общагу и стала штурмовать мою комнату. Живший на том же этаже комендант-куратор, естественно, не пришел в восторг оттого, что в три часа ночи его разбудила громкая, на весь коридор, ругань. Последовала угроза вызвать службу безопасности кампуса, и я, во избежание лишних неприятностей, утащил Дафну в ту самую комнату для общих занятий, где мы продолжили ругаться, никому не мешая, до самого рассвета.

Было это чуть больше года назад. Да, долгий выдался год. С тех пор многое изменилось. Сегодня Дафна явно не намерена с кем бы то ни было ругаться или спорить. Женщина, которая на прошлой неделе — по крайней мере, так сообщила полиция, — выкрикивая мое имя, облила бензином дом моих родителей, сейчас больше похожа на человека, вознамерившегося поставить мировой рекорд по продолжительности сна. Здесь, в клинике Кингз-Парк, она проходит психиатрическую экспертизу. Оказалась же она тут лишь благодаря титаническим усилиям Ларри Киршенбаума, связей и навыков которого хватило на то, чтобы вызволить ее из изолятора временного содержания тюрьмы «Рикерз-Айленд», где она без его помощи наверняка застряла бы, поскольку мой папаша отказался забирать заявление из полиции.

— Как родители? — спрашивает Дафна.

— Мама все переживает по поводу розовых кустов.

— Прости.

— Да ладно. На самом деле страховка покроет почти весь ущерб, а остальное — пусть отец хорошенько поскребет по сусекам: у него на шлюх, я думаю, немало припасено было. Но на всякий случай… В общем, когда в следующий раз тебе приспичит со мной повидаться, лучше позвони. У меня теперь, кстати, даже вот такая штука есть. — Я показываю ей свой пейджер.

— Охренеть! — говорит она. — Ты что, в наркодилеры подался?

— Очень смешно, — отвечаю я. — Вот уж не думал, что ты догадаешься…

Я в подробностях рассказываю ей про свою новую жизнь, опуская лишь некоторые детали, например долгое и мучительное одиночество, а также недавний обмен поцелуями с восходящей звездой модельного бизнеса. Когда речь заходит об отеле «Челси», на лице Дафны появляется искренняя, не вымученная улыбка. От моих слов ей на глазах становится лучше, и я вдруг начинаю понимать, почему мы смогли продержаться вместе достаточно долго для того, чтобы составить хит-парад наших Самых Страшных Ссор. Спору нет — порой она действительно вела себя не самым разумным образом, но ведь и я не всегда был с нею честен, и вообще, вряд ли меня можно было бы назвать идеальным бойфрендом. В общем, если у нее и в самом деле поехала крыша, то я к этому делу тоже руку приложил. Теперь я битый час пытаюсь, словно какой-нибудь начинающий недотепа-турист, добыть огонь при помощи кремня и трута. Время от времени мне удается высечь искру-другую, но заставить глаза Дафны гореть, как раньше, не получается. В конце концов она накрывает мою ладонь своей, и я понимаю, что она хочет мне сказать: продолжать это дело нет смысла. Я в какой-то степени даже успокаиваюсь и совершенно искренне обещаю Дафне снова заглянуть к ней в гости и настойчиво повторяю, что она может звонить мне, когда ей захочется и в особенности когда ей что-нибудь будет нужно. Пусть, например, даже просто поболтать.

— Вообще-то, есть одно дело, — говорит вдруг Дафна, — в котором ты бы мог мне очень помочь: я хочу разыскать своего отца.

Отец ушел от них, когда Дафне было пять. Несколько лет спустя он и вовсе пропал, и с тех пор о нем не было ни слуху ни духу. Одно время мы с Дафной всерьез спорили о том, кого жизнь круче обломала: парня, у которого папаша таскает деньги, чтобы сводить в ресторан любовницу, или девчонку, у которой отца словно бы и совсем не было.

— Ни фига себе! — говорю. — Думаешь сейчас самое время для этого?

— Его зовут Питер.

— Питер?..

— Питер Робишо. Ты же сам сказал, что если мне что-нибудь понадобится…

— Я имел в виду что-нибудь, что я действительно могу сделать. А тут… Разыскивать чувака, который свалил черт знает куда лет десять назад, — это не совсем по моей части.

— Ладно, забей, — говорит она с уже знакомой вымученной улыбкой. — Это я так, подкалываю тебя. Я же псих, сам знаешь.

— Посмотрим, может быть, что-то у меня и получится. Есть еще какая-нибудь информация? Ну, телефон какой-нибудь, адрес — для зацепки?

— Все, что мне известно, я тебе уже сказала, — шепчет она.

От корпуса, где держат Дафну, до парковки пять минут Коду. Тана ждет меня в машине. Она выразительно смотрит на часы, а затем на меня.

— Да неужели? — говорит.

Я молча сажусь на пассажирское сиденье и хлопаю дверцей. Занятный эффект: стоит провести час в психушке, и вот уже нормальный внешний мир кажется каким-то странным. Тана, слава богу, «унюхивает», в каком я настроении, и обратно в Левиттаун мы едем молча.


предыдущая глава | Бог ненавидит нас всех | cледующая глава