Book: Запретное влечение



Запретное влечение

Барбара Пирс

Запретное влечение

Посвящается моей прекрасной и остроумной золовке, Дженнифер Фриз

У всех влюбленных, как у сумасшедших,

Кипят мозги: воображенье их

Всегда сильней холодного рассудка.

Безумные, любовники, поэты —

Все из фантазий созданы одних.

В. Шекспир «Сон в летнюю ночь», Тезей, действие пятое, явление I.[1]

ПРОЛОГ

Элкин, загородный дом лорда и леди Ниппинг

Графство Вилшир

5 августа 1808 года


– Килби!

Стоя на лестничной площадке, на один пролет выше, леди Килби Фитчвульф следила за тем, как ее сводный брат Арчер пнул ногой дверь и исчез в комнате. Звон разбитого стекла заставил Килби сжаться и спрятаться в тени. Каким бы ни был ее предполагаемый грех, брат намерен был найти ее и наказать. Килби чуть не крикнула от удивления, когда он скова оказался и поле ее зрения. Судя по нетвердой походке, Арчер не ограничился двумя бутылками вина, которые он влил в себя за ужином.

– Ты где? – неистовствовал Арчер, и его тело раскачивалось от возмущения.

С момента их последнего столкновения он избавился от сюртука и развязал галстук. Тяжело опираясь на один из столов, Арчер оскалился на закрытые двери, пытаясь догадаться, за какой из них прячется его сестра.

– Упрямая сучка! Как только я до тебя доберусь, я тебе покажу, как убегать!

Он пересек мраморный холл и пнул еще одну дверь.

Килби воспользовалась моментом, чтобы под шумок скрыться. Она побежала босиком по ступенькам наверх. Девушка понимала, что ее попытки тщетны. Арчер, казалось, намерен был обыскать все комнаты в доме. И то, как скоро он найдет ее, – лишь вопрос времени. Килби шла по темному коридору, держась за стену, чтобы не заблудиться. К сожалению, ей уже не первый раз приходилось исчезать во время очередного дебоша, учиняемого напившимся Арчером. Если ей удастся ускользнуть от него до того, как он протрезвеет, она будет чувствовать себя в относительной безопасности.

– Черт бы тебя побрал, Килби, довольно этой ерунды! – зарычал брат снизу. – Немедленно покажись!

– Ни за что, – прошептала она едва слышно.

Она нащупала замок на двери, ведущей в спальню ее матери. Насколько Килби знала, уже тринадцать месяцев никто не входил в эти комнаты – с тех пор, как пришло известие о смерти ее родителей, утонувших во время путешествия на яхте. Даже Арчер, унаследовавший титул их отца и ставший маркизом Ниппингом, избегал этой части дома. Если Килби повезет, Арчер устанет от поисков задолго до того, как доберется до третьего этажа.

Она медленно открыла двери, молясь про себя, чтобы петли оказались смазанными. Ее молитвы были услышаны. Килби скользнула в узкий проем и осторожно закрыла двери, а затем прислонилась к ним. Она вдруг поняла, что ей не хватает воздуха, потому что ее начали душить слезы. В комнате все еще витал аромат духов, которыми пользовалась их мать. Килби показалось, что она ощутила, как материнские руки обняли ее, теплое тело, пахнущее духами, позволило ей почувствовать себя любимой и защищенной.

– Все будет хорошо, моя пчелка.

Килби вытерла слезы со щек. Сколько раз ее мама повторяла эти слова, неизменно добавляя придуманное специально для Килби нежное прозвище? Тысячу? Десятки тысяч? Когда Килби была ребенком, она свято верила матери, пока привычный счастливый мир не рухнул в то мгновение, когда поместья Элкин достигла весть о смерти ее родителей.

У Килби была младшая сестренка. При рождении ей дали имя Эвелина, но в семье все ласково называли ее Джипси. Когда девочке было всего два года, она, минуя внимательных слуг, уже вырывалась на волю и бродила по дому и его окрестностям.

Джипси была очень живым ребенком. У нее было лицо сердечком, обрамленное черными волосами, и смеющиеся голубые глаза. Но прежней озорной Джипси больше не существовало. Потеря родителей подкосила семилетнюю сестру Килби. Когда сообщили о смерти родителей, Джипси закричала. Несколько часов бедная девочка плакала и неистовствовала из-за жестокости, явленной судьбой. Потрясенная до глубины души внезапной потерей, Килби не могла найти слов утешения для своей младшей сестры. Прошло несколько часов, и она начала всерьез опасаться за Джипси. В отчаянии Килби послала за врачом. К этому времени громкий плач девочки превратился в хриплое, срывающееся шипение. Доктор, желая успокоить девочку, дал Джипси настойку опия. Он пообещал, что несколько дней отдыха восстановят душевное спокойствие малышки. Врач ошибся в своих прогнозах: с того дня Джипси не проронила ни слова. Килби испробовала все, от заманчивых обещаний до угроз, в надежде нарушить молчание сестры. Но проходили месяцы, и Килби понимала, что безмолвие, которое хранила Джипси, не просто упрямство. Со смертью родителей словно умерла и душа маленькой девочки. Теперь Джипси бродила, как призрак, по дому, не позволяя ничему, даже печали, трогать ее сердце.

Килби вздрогнула, когда Арчер снова выкрикнул ее имя. Он приближался. Наверное, он добрался до второго этажа. Глаза девушки уже немного привыкли к темноте и различали внутреннее убранство комнаты. Вытянув руку, Килби отошла от двери. Напрягая память и прокладывая себе путь на ощупь, она двигалась в поисках платяного шкафа, в котором ее мама когда-то хранила вещи. Бронзовые ручки зазвенели, когда пальцы Килби коснулись холодного металла. Она распахнула одну дверцу и скользнула внутрь. Шкаф был пуст, и девушка без труда поместилась в нем, закрыв за собой дверь и оставив лишь тонкую щель. Если Арчер решит проверить покои своей мачехи, Килби оставалось надеяться на то, что он ограничится беглым осмотром, как в других комнатах.

Килби откинула назад волосы и замерла, коснувшись согнутых коленей лбом. Ее нервы были на пределе от необходимости почти каждый вечер играть с братом в эти нелепые прятки. Что же ей делать с Арчером?

Он не всегда был злобным пьяницей, терроризировавшим и оскорблявшим ее, как сейчас. В детстве они были близки. Арчер был всего на два года старше Килби. Они гоняли по коридорам имения, затевая шалости на беду слугам.

Брат и сестра совсем не походили друг на друга внешне. У Килби были такие же прямые черные волосы, как у матери. Девушка считала свое лицо и осанку неприметными. Однако глаза делали ее внешность далекой от заурядной. В отличие от своих брата и сестры, унаследовавших голубые глаза родителей, глаза Килби со временем приобрели необыкновенный фиалковый оттенок. Когда однажды она спросила отца, почему у нее одной фиалковые глаза, маркиз сказал ей, что это дар ангела.

Арчера трудно было назвать необыкновенным. Он был примерно такого же роста, как и его отец, темно-русые волосы длиной почти до плеч завивались на концах, а глаза были немного светлее, чем у Джипси. У Арчера были узкие бледно-розовые губы, которые уже тогда выдавали его склонность к проявлению жесткости в суждениях и оценках. Отец всегда говорил, что Арчер унаследовал от матери самое лучшее. Первая леди Ниппинг умерла во время родов. Брат Арчера прожил всего три дня.

Объятый скорбью, лорд Ниппинг, не зная, как воспитывать маленького сына в одиночку, быстро нашел себе вторую жену. Спустя недолгое время после того, как были произнесены клятвы, вторая леди Ниппинг объявила о своей беременности. Килби не знала, что заставило отца жениться на ее матери, – любовь или необходимость. Ее родители редко говорили о прошлом. Но то, что лорд и леди Ниппинг были преданы друг другу до конца, не вызывало ни малейших сомнений.

Арчер был так мал, когда его отец женился во второй раз, что воспринимал мать Килби как родную. Тревожные перемены начались после того, как Арчера отправили в школу. Килби припоминала, как стала невольной свидетельницей разговора родителей о том, что Арчер плохо успевает на занятиях и нуждается в жесткой дисциплине. Выходки ее брата заставляли лорда Ниппинга ссориться с сыном, и это, в конце концов, привело к тому, что между Арчером и семьей выросла пропасть.

Сразу по окончании учебы Арчер, к огромному неудовольствию родителей, перебрался в Лондон. Лорд и леди Ниппинг всегда избегали столицы, предпочитая тихое уединение деревни. Они считали, что городской воздух в прямом и переносном смысле отравлен и что их дети только выиграют, если будут держаться вдали от городской суеты. Но неодобрение, высказываемое родителями, только подогревало желание Арчера.

Во время редких приездов Арчера в Элкин Килби замечала в брате перемены к худшему. Арчер больше не был частью их маленькой семьи, и она испытывала облегчение, когда он уезжал.

Смерть родителей заставила Килби обратиться за помощью к своему блудному брату. В семнадцать лет она была еще слишком юной, чтобы принять на себя заботы об онемевшей Джипси и о большом поместье. Килби думала, что новый титул обяжет ее брата измениться и проявить заботу о сестрах.

Увы, он лишь явил себя в худшем свете.

Хотя Элкин принадлежал Арчеру, он с презрением относился к поместью, считая его беспросветной глушью. Брат сообщил Килби, что остается здесь из чувства долга, но не намерен выказывать терпение, которым отличался его отец. Уединяясь в библиотеке, Арчер каждый вечер напивался до беспамятства и проводил ночи в пьяном забытьи.

Однако были вечера, как сегодня, когда в нем пробуждался дьявол.

В последнее время, когда прищуренный взгляд брата останавливался на ней, Килби испытывала приступ тошноты, – его преследования были невыносимы. Было очевидно, что ее брат строил большие планы в отношении своей старшей сестры, и Килби имела все основания сомневаться в том, что ее родители одобрили бы их. Они были бы на ее стороне!

– Довольно игр, Килби, моя милая сестра, – растягивая слова, позвал ее Арчер.

Поиски сестры привели его на третий этаж. Килби подняла голову, – от ужаса у нее пересохло во рту. Сквозь щель под дверью она видела отблеск свечи. Усилием воли девушка заставляла себя молчать.

– Послушай мои слова, фиалко-глазая сучка: довольно играть со мной в прятки, или пеняй на себя, – прогрохотал Арчер, и его голос гулким эхом разнесся по коридору. Килби услышала, как где-то вдалеке открылась и закрылась дверь. Девушка прикусила нижнюю губу. Учитывая нынешнее состояние Арчера, Килби боялась даже представить себе, что может случиться, если она отзовется.

– Ты меня слышишь? – Он выдержал паузу, и его вопрос повис в воздухе. – Ну что же, если ты не выйдешь ради меня, то, может, ты выйдешь ради нашей серой мышки.

О, бог ты мой, Джипси!

Неужели Арчер настолько подл, что вытащил Джипси из постели лишь ради того, чтобы добиться от Килби покорности? Нет. Она покачала головой, отказываясь верить. Ее брат блефовал. Даже он не мог быть настолько жесток.

– Не веришь? – спросил Арчер, словно прочитав ее мысли. – Давай посмотрим, заставлю ли я эту мышку запищать.

Килби прижала ладонь к губам и прикусила пальцы. Она раскачивалась вперед и назад, и каждая секунда тишины лишь усиливала ее страхи и нерешительность.

Вдруг она услышала плач, словно маленькому ребенку кто-то пытался причинить боль, и этот звук вонзился в ее сердце осколком стекла. Килби распахнула дверцы шкафа и выбралась наружу, заставляя себя не думать о том, каким способом Арчер выдавил из Джипси слезы. В это мгновение девушка ненавидела своего брата. Мысль о том, что он мог причинить страдание их бедной невинной младшей сестре, была выше ее понимания. Килби поежилась, представляя, какие коварные планы строит Арчер на ее счет. Ей хотелось оставаться в укрытии, сулившем безопасность. Но она должна была выйти. Килби прошла к двери и открыла ее. Какие бы чувства она ни испытывала, она не могла позволить брату причинить вред Джипси.

Открыв дверь, Килби увидела Арчера, который ухватил напуганную до безумия Джипси за тонкое запястье. Без сомнения, он слышал, как открывались дверцы шкафа. В доме не было никого, кто мог бы помочь Килби и Джипси. Слуги уже спали, и, кроме того, они получили строгий приказ не беспокоить хозяев. Девушка чувствовала себя одинокой и беззащитной.

– Я знал, что ты присоединишься ко мне, как только я найду нужные аргументы, – сказал Арчер, крепче сжимая тонкую кисть Джипси. Девочка вскрикнула от боли.

Килби вздернула подбородок.

– Отпусти ее.

Улыбка, которая тронула губы брата в ответ на ее резкое требование, заставила Килби сжаться от страха.

– С чего бы это? У меня сегодня игривое настроение, а что может быть забавнее компании маленьких сестренок.

Он взмахнул свободной рукой, приказывая Килби подойти.

Больше всего на свете ей хотелось вырвать Джипси из его цепкой хватки, но Килби сдержалась. Ее сопротивление лишь распалило бы Арчера и привело к тому, что он наказал бы бедное дитя еще суровее. Девушка скрестила на груди руки и смело посмотрела на брата.

– Чего ты от меня хочешь, Арчер?

Он подмигнул ей.

– Скоро увидишь, красотка Килби, – пообещал он ей. – Совсем скоро.



ГЛАВА ПЕРВАЯ

Лондон, 10 апреля 1809 года


Герцог Солити умер.

Естественно, его вдова решила устроить бал. По мнению эксцентричной герцогини это был самый подходящий способ почтить уход своего супруга.

Фейн Карлайл, маркиз Тэм, выплеснул остатки бренди в стакан и покачал головой, обескураженный и пораженный.

Ради всего святого, бал в честь покойного! Никто не заподозрил бы Карлайлов в заурядности. Герцогиня даже выразила желание включить покойного в список гостей, но Фейн воспротивился столь неслыханной дерзости, твердо отказав матери в ее просьбе. Он с легкостью представлял себе все это: герцог, великолепный в своем прощальном наряде, в центре зала, как было при жизни, в окружении двух любимых мастиффов абрикосового окраса, которые заняли бы место на страже его гроба красного дерева.

Пусть небеса уберегут его от прихотей матери!

Расположившись в самом дальнем углу зала, Фейн с мрачной задумчивостью наблюдал за гостями, появлявшимися в комнате и исчезавшими. По приказу матери, в центре зала на всеобщее обозрение был выставлен портрет герцога высотой в двенадцать футов. Картина была подарком герцогини на тридцатилетие их отца. Вокруг портрета были выставлены огромные фарфоровые вазы в черно-золотых тонах, набитые тепличными цветами.

Фейн отпил из стакана, не ощущая вкуса бренди. День выдался более чем ужасным. У Фейна до сих пор шла кругом голова, когда он вспоминал о том, как утром ему и его семье пришлось с медленной торжественностью двигаться в процессии по направлению к Вестминстерскому аббатству, где предстояло упокоиться герцогу Солити. Пока младшая сестра Фейна Файер рыдала, уткнувшись в его плечо, герцогиня сидела рядом с ним с бесстрастным выражением лица, напоминая статую из мрамора. Она скрывала свои слезы от посторонних. С тех пор как страшная весть о смерти герцога достигла их дома, герцогиня была безутешна. Она погружалась в забытье только тогда, когда их врач, под неусыпным контролем Файер, насильно вливал в нее успокоительную микстуру. Это происходило каждый вечер.

Фейн не мог узнать в этой молчаливой бледной женщине, сидевшей рядом с ним в траурном экипаже, свою безутешную мать, ему хотелось, чтобы она выказала былой задор, чтобы она дала понять, что не умерла вместе с мужем. Именно по этой причине Фейн согласился на проведение этого невиданного бала.

Он наблюдал, как какая-то леди упала на колени перед портретом герцога и начала плакать, уткнувшись в носовой платок. Фейн не видел ее лица и лениво размышлял над тем, была ли эта леди одной из любовниц его отца. Он обвел взглядом дюжину окружавших портрет герцога людей и решил, что большинство из них искренне скорбят. Если они и считали необходимым подойти к Фейну и завести какой-то разговор, то мрачное выражение его лица и гордая осанка их тут же останавливали. Это было к лучшему, так как герцогиня не простила бы сыну, если бы он повздорил с кем-нибудь из ее ненавистных гостей.

– Все еще предпочитаешь пить чай холодным, как я вижу, – прозвучал слева мужской голос, нарушая мрачные размышления Фейна.

Любой здравомыслящий человек отнесся бы с уважением к желанию скорбящего сына побыть наедине с собой. К сожалению, Фейну приходилось иметь дело с людьми, которых нельзя было назвать здравомыслящими.

Он потер правую бровь и бросил раздраженный взгляд на своего белокурого друга.

– Рамскар. Я как раз думал о том, как была бы шокирована герцогиня, если бы меня спровоцировал на ссору какой-нибудь глупец, затронувший меня из лучших побуждений.

Фаулер Ноден, граф Рамскар, едва улыбнулся, услышав угрожающие нотки в голосе своего друга. Рамскар отличался высоким ростом, хотя и был ниже почти двухметрового Фейна. Однако уверенная манера держаться и ленивое изящество давали понять постороннему наблюдателю, что графа не следует недооценивать. Фейн выжидающе наблюдал за Рамскаром, который вытащил из-за спины графин с бренди и взмахнул им перед Фейном, словно флагом.

– Твой стакан пуст, а слуги боятся близко к тебе подходить. Бичмор, Эверод и я тянули жребий. Я проиграл, – добавил Рамскар.

В выражении его лица была такая искренность, что Фейн лишь покачал головой. Из трех его ближайших друзей Рамскар был лучшим посредником. Герцогиня всегда называла его самым благоразумным. Под легкомысленной внешностью графа скрывалась чувствительность, а в умных карих глазах читалась честность. Глубина его натуры открыто проявлялась в редкие моменты, такие как этот.

– Никаких возражений с моей стороны, – саркастически улыбнулся Фейн, протягивая стакан.

В глубине души он приветствовал вмешательство друга, нарушившего его одиночество. Несмотря на то что в зале играла музыка, атмосфера была довольно гнетущей: гости взирали на портрет герцога, и в их взглядах читалась искренняя боль. Многие рыдали, уткнувшись в платки, особенно дамы, не сумевшие сдержать чувств.

Фейну не в чем было винить мать. Она и его сестра сделали все, чтобы восславить герцога, а не погрузиться в траур. Только так и можно было провожать человека, который, по мнению многих, получал все возможные удовольствия от жизни.

Рамскар вернул друга к настоящему, когда зазвенел хрусталем, наполняя стакан. Бормоча что-то себе под нос, граф нырнул во внутренний карман своего сюртука и извлек оттуда пустой стакан. Щедро наполнив его бренди, Рамскар поставил графин на пол между ними.

– Итак, каков твой план, Солити?

Фейн поморщился. Он еще не думал о будущем, однако герцогский титул теперь по праву принадлежал ему. С этого дня он уже не будет называться лордом Тэмом. Теперь он герцог Солити. С новым титулом он получал все положенные ему привилегии. И проклятия. Нетвердой рукой Фейн поднес стакан к губам.

Рамскар бросил на друга взволнованный взгляд.

– Ты же наследник рода, Карлайл. Наверняка ты ждал того дня, когда сможешь вступить в права наследования.

Взгляд Рамскара устремился на портрет герцога, возле которого остановились две молодые леди, желая почтить память усопшего. К сожалению, Рамскар терял всякое понятие о приличиях, когда дело касалось женского пола. Он отпил бренди, и его голодный взгляд скользнул по соблазнительным изгибам спины одной из скорбящих.

– Рам, мой отец умер восемь дней назад. Если его внезапная кончина взволновала меня сверх меры, то я готов попросить у тебя прощения, – сухо заметил Фейн.

Вдруг его внимание привлекло яркое пятно у двери. Он приглушенно выругался, узнав вновь прибывших.

Холт Кадд, маркиз Бичмор, и Таунсенд Лидсо, виконт Эверод, приблизились к ним с уверенностью, рожденной правами дружбы, которую они вели еще с детских лет. Титулы и благородное происхождение делали их достойной компанией для герцогского наследника. На протяжении многих лет друзья играли, дрались и учились вместе. Они были красивы, богаты и холосты. Эта четверка будоражила Лондон своей дерзостью и отвагой. Свет ласково величал их не иначе как «эти дикие аристократы». Их кутежи, беззаботность и отчаянная игра были предметом обсуждения во всех великосветских салонах.

– Раз уж мебель все еще на месте, мы решили, что можем подойти, – сказал Кадд, опираясь о стену своей мощной фигурой.

Кадду было двадцать четыре. Он был самым младшим в их компании и самым горячим. Когда-то Кадд отличался красотой. В школе он постоянно ввязывался в драки. В одной из потасовок ему сломали нос, и от его юношеской миловидности не осталось и следа. Однако лицо Кадда от этого нисколько не проигрывало. Маркиз с блестящими черными глазами и сломанным носом пользовался огромной популярностью у дам. Хотя его слегка вьющиеся темно-каштановые волосы можно было зачесывать назад, он носил их распущенными.

Беззаботность и дерзость Кадда, как магнит, притягивала неприятности.

– Что ты здесь делаешь, Карлайл? – словно напрашиваясь на очередную ссору, спросил он.

– Напиваюсь, – ответил Фейн, давая знак Рамскару наполнить опустевший стакан.

Весь прошедший час Фейн избегал бального зала. Мысль о танцах и выслушивании соболезнований претила ему. Мать и сестра были более терпимы к этому вздору.

– И довольно успешно, не спорю.

Конечно, такое язвительное замечание могло прозвучать только из уст виконта Эверода. Никто бы не назвал молодого лорда красивым. Более подходящим словом было «ошеломляющий». Эверод был еще выше Фейна и напоминал сурового средневекового феодала. У виконта были блестящие длинные черные волосы, спускавшиеся ниже его широких мускулистых плеч. И даже случайный наблюдатель сразу заметил бы глаза цвета янтаря. Окруженные зелеными ободками, они горели огнем, который мог обжигать то жаром, то холодом. Хотя галстук почти полностью скрывал его шею, друзья знали о том, что слева у Эверода тянется шрам до подбородка. Никто не упоминал об этом шраме, даже друзья виконта. Они лучше других знали, что под маской сарказма и язвительного остроумия скрывался крутой нрав. Не один раз отчаянное безрассудство Эверода проявлялось в самых горячих потасовках, и его друзья неизменно помогали ему.

Эверод склонился и схватил графин с пола до того, как к нему потянулся Рамскар. Виконт налил бренди в стакан Фейна. С молчаливого согласия графа Эверод наполнил и его стакан.

– Тост, – провозгласил Эверод, поднимая графин. – За герцога. Я желаю всем быть такими же удачливыми.

Он немного пошатнулся, поднося графин к губам, и отпил.

Кадд ткнул его в плечо и едва не сбил с ног.

– Черт подери! Имей хоть какое-то уважение.

– Руки прочь, – оскалился виконт, уязвленный тем, что удар Кадда застал его врасплох. Этих двоих связывали крепкие узы дружбы, но они были готовы к потасовке при малейшей провокации со стороны друг друга. – Я не хотел проявить неуважение. Герцог был лучшим из вельмож. Мне очень жаль, что его нет с нами. – Он кивнул в сторону Фейна, принося извинения, и в его янтарном взгляде читались невысказанные чувства. – Я говорил о том, как он умер. Может, у других не хватит смелости сказать об этом вслух, но в Лондоне нет мужчины, который не хотел бы попасть в объятия смерти так, как это получилось у него.

Проклятие! Герцогиня не обрадуется, если до нее дойдут эти слухи. Семейство Карлайлов приняло все меры для того, чтобы сохранить в секрете обстоятельства смерти герцога.

– Я не знаю, о чем ты говоришь, – непринужденно солгал Фейн. – Мой отец умер, потому что у него отказало сердце.

– Карлайл, перестань, не хитри, – отозвался Эверод, не сдаваясь. – Молва твердит, что старик был с молоденькой любовницей, когда его подвело сердце. Не надо на меня так смотреть. Честное слово, неужели ты думаешь, что тебе удастся всем заткнуть рты? Такие слухи не утихнут сами по себе.

– У многих все же достает ума держать свое мнение при себе, особенно в свете таких прискорбных обстоятельств, – пробормотал Кадд, бросая выразительный взгляд в сторону Фейна. – Тем более в присутствии Карлайла.

Зеленые глаза Фейна на секунду блеснули весельем. Хотя его семью и можно было считать немного странной, герцогиня все же не простила бы ему, если бы он затеял драку в такой вечер. Однако Фейн не мог не ощущать потребности выпустить пар. С тех пор как он узнал о смерти отца, он чувствовал себя на грани срыва. Темная туча ярости в сердце Фейна все росла и ширилась, грозя громовым взрывом.

– Эверод иногда бывает просто невыносимым, – сказал Фейн, не обращая внимания на протесты виконта. – Но, тем не менее, я с ним полностью согласен. Не могу себе представить более подходящей прощальной сцены для герцога Солити, чем последний вздох на прекрасном теле молодой любовницы.

Фейн отказался подтвердить или опровергнуть слухи, будоражившие свет. Он поднял стакан в сторону герцогского портрета, приветствуя его. Друзья присоединились к Фейну. Он устремил взгляд на свою руку, старательно сосредоточившись на бренди, и его глаза вдруг наполнились непрошенными слезами. Мужчины из рода Карлайлов никогда не поддавались эмоциям. Если Фейн и ощутил вкус слез, то только, потому, что в зале было душно. В комнате горело не меньше ста свечей.

– Герцог был большим ценителем красоты, и я уверен, что его последняя фаворитка не была исключением, – задумчиво сказал Рамскар. – Кстати, о красавицах. Никто из вас не знаком с леди Килби Фитчвульф?

Фейн едва не поперхнулся бренди. Ему стало интересно, изменилось бы почтительное настроение его друга, узнай он, что герцог в свой последний час был именно с упомянутой леди? Фейн поморщился. Вряд ли.

– Нет, я не имел такого удовольствия.

Это была не совсем правда, но Фейн не хотел открываться до конца. Хотя он и не был представлен Килби Фитчвульф, как Рамскар, он видел ее.

Фейн также встречал и нерадивую «дуэнью» этой девушки, леди Квеннел. В вечер смерти отца Фейн выслушал ее жалобные мольбы: она просила Карлайлов не поднимать шум в свете, открывая обстоятельства смерти герцога и имя его любовницы. Фейну плевать было на возраст, красоту и репутацию леди Килби Фитчвульф. Он согласился лишь потому, что не хотел допустить унизительного для его матери сравнения в свете. Герцогиня была не виновата в том, что какая-то выскочка легко согласилась на адюльтер, а герцог был настолько неразумен, что не смог сдержать свои низменные инстинкты.

Не осознавая, что бередит раны Фейна, Рамскар продолжил:

– Я был представлен ей несколько недель назад на карточном вечере. Кажется, она упомянула, что это ее первый сезон.

Фейн был очень удивлен, что его отец связал себя с Килби Фитчвульф. Леди Квеннел говорила, что ее подопечной всего девятнадцать. Выглядела она еще моложе. Если можно было верить словам виконтессы, все же вызывало удивление то, что его отец выбрал на роль любовницы столь юное и невинное создание.

– Может, она и была той молодой лисичкой, которую ублажал твой отец? – подмигнув, прервал его размышления Эверод.

Его друг, сам того не зная, попал в точку, хотя и сделал это с грубой прямотой.

Рамскар поморщился, услышав слова виконта.

– В это трудно поверить. Солити не был одним из тех, кто соблазняет юных цыпочек, только что покинувших пеленки. Когда ты увидишь леди Килби Фитчвульф, ты поймешь, насколько нелепы твои предположения.

Внешность бывает иногда такой обманчивой, хотелось сказать Фейну, желавшему предостеречь друга от ошибок. Фейн не удивлялся тому, что его друзья верили слухам о смерти его отца. В семье Карлайлов никто не сомневался в том, что герцог был в постели с дамой, когда испустил дух и рухнул на ее чудесный ковер.

Многие поколения хранили память о бесчисленных романах Солити, и отец Фейна не был исключением. Хотя Фейн не сомневался, что герцог обожал свою супругу, брачные узы не стали для него препятствием в поисках запретных удовольствий.

Герцогиня относилась к его неверности с завидным стоицизмом, хотя две или три дамы из армии любовниц отца все же заметно расстроили ее. Фейн не осуждал мать за то, что она искала утешения в объятиях юных ловеласов. Герцог знал о романах жены, но не пытался запретить ей совершать измены. Файер всегда выказывала беспокойство из-за странных, хотя и внешне гармоничных отношений своих родителей. Фейн же проявлял к этому полное равнодушие.

Возможно, причиной было то, что он мог понять безудержность отца и его предков, в то время как его сестре такое было не под силу. Говорили, что мужчины рода Карлайлов, носившие титул Солити, были прокляты. Семья, друзья и все прочие то и дело вполголоса твердили о проклятии Солити, существовавшем вот уже несколько поколений.

Истоки этого проклятия были стерты с течением времени. Некоторые утверждали, что Солити расплачиваются за совершенный одним из них грех. Люди с более развитым воображением говорили, что обиженная любовница наслала на их род проклятие с помощью черных магических сил. Фейн не верил в проклятие. Однако, к своему прискорбию, он не мог не заметить, что мужчины рода Солити умирали все как один молодыми. А когда человек начинал верить в то, что дни его так или иначе сочтены, он с бешеной силой бросался в вихрь земных удовольствий, самонадеянно требуя их сверх меры. Что же касается отца Фейна, то леди Килби Фитчвульф, несомненно, была в списке тех самых земных (и добавим, запретных) удовольствий.

– Мой отец не имел ничего против юных созданий, – ответил Фейн, поверив, что сумел спрятать грусть в самой глубине своего сердца – это помогло бы ему выдержать сегодняшний прием с равнодушным достоинством. – Однако я не могу не согласиться с Рамом. Погоня за невинностью вряд ли была интересной забавой для герцога.

Леди Килби Фитчвульф была воплощением невинности. Еще до того, как герцог соблазнил ее, Фейн издалека заметил эту девушку. Она была миниатюрной и изящной; ее черные длинные волосы, закрученные в косы, были затейливо уложены. Расстояние, разделявшее их, не позволило Фейну рассмотреть цвет ее глаз, однако он не мог не отметить свежесть ее юности. В тот вечер, когда он впервые увидел Килби, она оживленно разговаривала со своей собеседницей. Фейн, к собственному удивлению, провел весь вечер, ища взглядом эту миловидную лисичку в светло-зеленом платье.



Хотя леди Килби и заинтриговала его, он не искал с ней знакомства. В опровержение слухов Фейн мог бы признаться в том, что не испытывает никакого интереса к соблазнению молодых невинных созданий, мечтающих о замужестве. Он предпочитал иметь дело с леди, которые уже лишились девических грез. Временное помутнение, вызванное видением в зеленом платье, можно было позабыть, переключив внимание на более искушенную даму. Килби Фитчвульф была, по мнению такого опытного ловеласа, как Фейн, вне круга его скромных интересов. Во всяком случае, он так думал до тех пор, пока его отца не нашли мертвым в спальных покоях упомянутой леди.

– Фитчвульф, – задумчиво произнес Эверод. – Я полагаю, что знаком с ней. Она еще совсем дитя, прелестное, но, впрочем, имеющее слабость к седовласым господам. Я был ее партнером но время танца на одном приеме и едва вытянул из нее пару слов, а позже заметил, что она трещала, как сорока, с лордом Ордишем. Бог ты мой, да он ей в отцы годится!

Бедняга Эверод, – было очевидно, что он все еще не мог понять, как это леди смогла устоять перед его чарами.

– Может, она просто особенная, – возразил Кадд, потирая верхнюю губу ребром ладони, чтобы скрыть разговор от окружающих. – Я уверен, что если бы она провела пять минут в моей компании, я сумел бы убедить ее в преимуществах молодого мужчины.

Эверод лишь фыркнул в ответ.

– Какой самоуверенный наглец. Да видел я тебя во всей твоей мужской красе, – ничего впечатляющего. Уж если бы леди понадобился настоящий жеребец, она должна была бы выбрать меня. Когда я принимаюсь за дело, они едва не теряют сознание.

Кадд улыбнулся виконту, но без теплоты.

– Думаю, что они теряют сознание оттого, что ты часто забываешь о водных процедурах, а не из-за размера твоего мужского достоинства.

Фейн покачал головой, и его зеленые глаза встретились с взглядом Рамскара. Фейн ощутил облегчение от того, что разговор перешел с леди Килби Фитчвульф на другие темы. Какая удача, что Кадд никогда не упускает случая подразнить Эверода. Если никто не вмешается, то стычки не миновать. Спор его приятелей уже начал привлекать внимание других гостей.

– Ты готов поспорить?

Не отрывая взгляда от маркиза, Эверод агрессивно шагнул ему навстречу.

– Я ставлю тысячу фунтов на то, что смогу уложить в постель любую леди на твой выбор.

Кадд решил подзадорить друга и, пронизывая его взглядом своих черных глаз, тихо заметил:

– Любую? Ты уверен, старина? Твое непомерное самомнение заставит тебя краснеть от стыда и сделает тебя на тысячу фунтов беднее уже на следующее утро, если я соглашусь на твои условия.

С запозданием осознавая, что пари требует каких-то ограничений, Эверод сказал:

– Леди должна быть не слишком юной, но не старше моей почтенной матушки.

Он заколебался, а затем грозно добавил:

– И никакой чертовой родни!

Кадд, не унимаясь, ткнул виконта в грудь:

– Может, нам надо попросить слугу приготовить для тебя ванну до того, как я приму условия пари?

Эверод сжал кулаки.

Фейн откашлялся. Его друзья были идиотами. Как еще можно было назвать людей, готовых заключать пари на балу в честь памяти герцога?

– Господа, я понимаю, что, наверное, я намного пьянее, чем думаю, раз ощущаю себя самым благоразумным среди нас. Однако вы должны знать, что мы уже привлекаем взгляды многих гостей. Я уверяю вас, что герцогиня не пощадит нас, если здесь будет драка. Сделайте мне одолжение и уймите свой чертов норов.

Обычно подобные споры не очень трогали Фейна. Бывали случаи, когда он и сам, забавы ради, доводил горячий спор до драки. Он про себя отметил, что находится сегодня в каком-то странном расположении духа. Смерть отца могла быть логичным тому объяснением. Однако в глубине души Фейн чувствовал, что это не причина, а, скорее, оправдание тому, что его уже много дней мучили какие-то смутные волнения.

– Проклятие!

Ругательство сорвалось с уст Рамскара, и оно относилось не к услышанному спору друзей. Его взгляд был направлен на вход в гостиную. Фейн склонил голову набок, чтобы рассмотреть, кто же стал объектом внимания графа. На пороге спиной к залу стояла Файер. Она бросила в сторону брата взволнованный взгляд, прежде чем обернуться. Да с кем она могла столкнуться? Фейн нахмурился, пытаясь найти ответ. Файер стояла, расставив руки, словно пыталась предотвратить чье-то появление.

Когда рядом с Файер возникла фигура джентльмена, любопытство Фейна было удовлетворено. Мужчина отстранил руку Файер и шагнул в зал. Фейн узнал лорда Холленсвота. Он был на четыре года старше Фейна. Барон не имел ни времени, ни желания вести светскую жизнь. Он предпочитал жить в глуши и не обременял себя последними политическими новостями. К сожалению, Фейн прекрасно знал, что вынудило Холленсвота покинуть милую его сердцу деревню.

Гневный взгляд барона безошибочно нашел Фейна, который посмотрел на гостя, не скрывая удивления. Не обращая внимания на попытки Файер остановить его, Холленсвот двинулся в направлении Фейна и его компании. Файер, вместо того, чтобы последовать за ним, кинулась в противоположном направлении. Фейн решил, что, не найдя возможности образумить незваного гостя, сестра решила обратиться за помощью к своему мужу, Маккусу Броули. Однако его появление ничего бы не решило. Фейн почувствовал укол самолюбия, осознав, что сестра мало верит в его способности.

– Добрый вечер, Холленсвот, – непринужденно сказал Фейн, когда барон смел с пути Кадда и Эверода.

Друзья Фейна тут же снова попытались преградить дорогу барону. Какими бы разными они ни были, они тут же забывали о своих ссорах, если одному из их компании нужна была поддержка.

– Вы проделали такой долгий путь, чтобы выразить нам соболезнования и почтить память моего отца.

Если барон и ощутил какое-то замешательство из-за своего явно несвоевременного появления, то он не подал виду. Желание свершить возмездие заставило его забыть о приличиях.

Ванс Митчелл, лорд Холленсвот, выглядел неуместно в бальной зале. Он был выше Фейна и имел телосложение человека, привыкшего к тяжелому физическому труду. Казалось, что его мускулистые плечи вот-вот разорвут ткань сюртука. Лицо барона было волевым и грубым, как и вся его подавляющая фигура. Он не потрудился снять шляпу. Пряди светлых волос выбивались у него над ухом. Посмотрев карими глазами на Фейна, Холленсвот злобно прищурился.

– Не хитрите, Карлайл! – прорычал он, брызгая слюной во все стороны. – Неужели вы думали, что я, узнав о вашем несчастье, забуду о том оскорблении, которое вы нанесли моей семье?

Фейна не удивило появление барона. Более того, он ждал его еще раньше. Но таков уж один из недостатков жизни в глуши: человек обречен узнавать новости последним. Холленсвоту повезло, что Фейн был расположен вести с ним светскую беседу.

– Что действительно было оскорблением, Холленсвот, – так это из рук вон плохая игра вашего брата. Я сделал ему одолжение, приняв у него деньга.

Как и его старший брат, Харт Митчелл никак не вписывался в светское общество. Раздосадованный положением второго сына, лишавшего его титула, Харт отказался помогать брату в управлении поместьем и попытался сделать себе состояние за карточным столом. К сожалению, Харт Митчелл играл так же бездумно, как и жил. Он склонен был делать большие ставки и проигрывать. В отчаянии Харт даже отважился на шулерство. То, что его преследовала неудача, легко можно было доказать: он не выбрал ничего лучше, чем сесть за стол с Фейном и попытаться провернуть свои жалкие трюки.

– На будущее советую вам урезать суммы, которые вы выделяете брату, Холленсвот. Это, возможно, остановит его от бездумной растраты семейного состояния за карточным столом, – спокойно сказал Фейн, не чувствуя ни малейших угрызений совести оттого, что в уплату обмана и долга потребовал не только деньги и городской дом Харта Митчелла, но и двух его лучших лошадей. Фейн, можно сказать, даже проявил щедрость, другой на его месте не стал бы церемониться.

Однако прозвучавший совет привел барона в ярость. Он попытался броситься на Фейна, но Кадд, Эверод и Рамскар удержали его.

– Слишком поздно, ты, черная душа! Харт мертв! – вырываясь, выкрикнул Холленсвот. – Ты убил его!

В ответ на прозвучавшее обвинение, отозвавшееся эхом у Фейна в ушах, в комнате все замерли.

– Если я и имел с ним дело, то только за карточным столом, – ответил Фейн, отметая охватившее его на мгновение беспокойство. – Последний раз, когда я видел вашего брата, он был здоров. Он поднялся из-за стола и ушел, в подтверждение чего я готов пригласить свидетелей.

Фейн хорошо помнил, как разоблачил Митчелла. В тот же вечер Фейна срочно вызывали в городской дом Карлайлов, чтобы сообщить о смерти отца.

– Возможно, Харт умер не от вашей руки, Карлайл, – сказал барон, и его лицо, выражавшее ярость и скорбь, исказилось искренним страданием. – И тем не менее, вы ответственны за его смерть. Вы вовлекли его в игру, в которой он потерял все. Уйдя от вас, мой брат направился домой и перерезал себе горло.

Харт Митчелл мертв? Минувшая неделя прошла, как в тумане, и если кто-то и упоминал о его безвременном уходе, Фейн не обратил на это никакого внимания. Он постоянно вращался в мире, где каждый день наживали и проигрывали состояния. Фейн не однажды был свидетелем неудач, однако он не знал никого, кто бы решился свести счеты с жизнью из-за проигрыша.

– Я не слышал о вашей утрате, – торжественно начал Фейн, – Холленсвот…

– Лжец! – И барон кинулся на Фейна.

Признание Холленсвота привело всех, включая друзей Фейна, удерживавших барона, в изумление. Холленсвот вырвался от них и набросился на Фейна, как разъяренный бык.

Женщины завизжали и побежали в другую половину зала, когда Фейн оказался один на один с бароном, потерявшим над собой контроль.

– Ваш брат был завсегдатаем игорных домов. – Фейн пытался отойти на середину комнаты, все еще надеясь избежать столкновения, – Он был шулером. И его смерть была лишь делом времени.

Фейн пожалел о сказанном еще до того, как успел договорить.

Холленсвот издал душераздирающий, животный вопль. В его карих глазах кипела ненависть, требовавшая выхода. Расмкар схватил барона за руку в тщетной надежде остановить. Попытка защитить друга стоила графу мощного удара в челюсть. Рамскар упал на пол, не издав ни звука. Холленсвот снова бросился на Фейна, пока никто больше не стоял у него на пути.

Фейн охнул, когда барон протаранил его головой в живот, и упал навзничь. Время словно остановилось, и Фейн понял, что это не очень хороший знак. Падая, он заметил бледное и прекрасное лицо своей сестры. Файер стояла в дверях, а ее муж и несколько гостей бросились унимать разбушевавшегося барона.

Правым локтем Фейн больно ударился обо что-то твердое, и на мгновение его плечо словно опалило огнем. От шока у него побелело лицо. Он услышал звук рвущегося холста. Барон пытался добраться до лица Фейна, и в конце концов оба свалились на герцогский портрет, зацепившись за большую деревянную раму. Крики и треск заполнили комнату. Фейн и Холленсвот тяжело рухнули на пол. Рама упала в противоположную сторону.

Фейн был уверен, что у него сломана спина. Но барон, похоже, даже не удивился их падению. Он еще раз двинул Фейна кулаком в челюсть, прежде чем Броули и Кадд оттащили барона прочь. Фейн коснулся щеки. Холленсвот мог гордиться силой удара.

Присев, Фейн ощутил вкус крови. Над ним склонились десятки лиц, но он не мог разобрать, что ему говорили. Он отмахнулся от всех рукой. Бог ты мой, как же у него болела челюсть! Какое унижение – упасть после первого же удара. Когда Фейн с трудом поднялся на ноги, многое стало ясно. Во-первых, Холленсвот не намерен был ждать – он жаждал восстановления справедливости. Во-вторых, с герцогиней мог случиться удар, узнай она о том, что произошло во время приема в их доме. Фейн услышал голос матери за дверью зала – она звала его по имени. Он поморщился. Смерть от руки Холленсвота была забавой по сравнению с гневом, который могла обрушить на голову сына герцогиня.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Две недели спустя


– Я недооценил вас, леди Килби, – сказал Тиг Петум, виконт Дакнелл, протягивая руку двум своим собеседницам, леди Килби Фитчвульф и леди Лиссе Наник, приглашая их выйти из экипажа. – После вашего компрометирующего столкновения с герцогом Солити я решил, что леди Квеннел проявит благоразумие и незамедлительно отправит вас в Элкин, или хотя бы повесит на дверях вашей спальни замки, а на окнах – самые толстые решетки, чтобы защитить джентльменов от ваших смертоносных чар.

Леди Килби приняла руку виконта и сошла с экипажа.

– Очень мило, милорд, – сухо заметила она, оглядываясь по сторонам, чтобы проверить, не слышал ли кто его нелестного замечания, – Вы так красноречивы, так убедительны.

Она убрала руку и шагнула от него прочь.

– Лисса, прошу тебя, напомни мне, чтобы я отрезала себе язык, если я снова решусь довериться лорду Дакнеллу.

Леди Лисса Наник, все еще сидевшая в экипаже, недовольно вздернула брови.

– Действительно, Дакнелл, я не ожидала от вас такого. Разве вы не видите, как вы расстраиваете подобными разговорами леди Килби?

– Я пошутил, Фитчвульф, – сказал лорд Дакнелл, направляясь к Килби, но она резко остановила его взмахом руки.

Он нахмурился, а она с непреклонным видом отвернулась.

– Будьте же благоразумной. Никто нас не слышал. Не из-за чего поднимать столько шума.

В глубине души Килби знала, что виконт не желал ей зла, а лишь дразнил ее. Однако ей сложно было представить, что она когда-нибудь будет воспринимать смерть герцога Солити на полу ее будуара как повод для шуток. Килби не могла винить его в столь скоропостижной смерти, однако тот факт, что герцог скончался в ее спальных покоях, ставил под угрозу исполнение всех ее давно вынашиваемых планов. Планов, которые она начала строить с того самого вечера, когда Арчер, используя Джипси, выманил Килби из ее тайника. Он не избил ее. Вместо этого Арчер открыл ей семейные тайны, в которые она, даже спустя девять месяцев, все еще не могла поверить.

– Мы с тобой в неравных условиях, Килби, – сказал ей Арчер, приходя в ярость оттого, что она не признавала его авторитета. – Черт побери, ты мне даже не сестра!

– Я твоя сводная сестра, – выпалила Килби, злясь на своих родителей за их безвременный уход, который оставил ее и Джипси один на один с жестоким Арчером. – У нас с тобой общий отец, хотя, я должна признать, что когда ты в таком состоянии, я с трудом верю, что нас что-то связывает.

Арчер напугал ее, внезапно схватив и притянув к себе на неприлично близкое расстояние. Килби запрокинула голову, и его губы тронула зловещая улыбка.

– Это потому, моя дорогая Килби, что между нами и нет никакой связи. Мой отец, лорд Ниппинг, не был тебе родным отцом.

Килби уперлась руками Арчеру в грудь и с силой оттолкнула его. Он споткнулся, но тут же рассмеялся, заметив разлившуюся по ее лицу бледность: он был доволен произведенным эффектом.

– Я знаю, что ты можешь быть жестоким, мой дорогой брат. Настолько, что твои слова, наверное, обрадовали бы меня, окажись они правдой.

– Но есть письма, Килби. Я наткнулся на них, когда просматривал бумаги отца.

– Какие письма? – возмущенно спросила она, все еще не веря ни единому его слову.

– Письма, написанные рукой моей мачехи. Я должен сказать, что она очень иносказательна в своих признаниях, но правда все же очевидна. Твоя мать была обманщицей и шлюхой. Я не знаю, кто твой настоящий отец, но точно не лорд Ниппинг.

С того вечера как Арчер сделал свое шокирующее признание, Килби стала отсчитывать дни до того момента, когда она сможет вырваться из-под тягостного опекунства брата. В тот вечер он с какой-то злобной радостью сообщил ей о своих ближайших планах: ее судьба рисовалась в самых черных красках. Арчер признался, что испытывает к ней вовсе не братские чувства. Сама мысль о том, что он воспылал к ней похотливой страстью, вызывала у девушки отвращение. Однако теперь она понимала, почему Арчер с таким оптимизмом воспринял новость о том, что их не связывают кровные узы. Если в свете его поступки подверглись бы осуждению, то при нынешних обстоятельствах Арчера, уложившего в постель дочь своей мачехи, никто бы не считал греховодником. Килби не сомневалась, что он в тот же вечер затащит ее в постель: беспокойный голодный взгляд выдавал его истинные чувства.

К счастью для нее, его жажда власти и денег спасли Килби от его похоти. Арчер был хитер. Он знал, что, выдав Килби замуж за джентльмена, которого он выберет сам, можно расширить свои возможности и усилить влияние в свете. Арчер решил найти такого человека, которого он сможет полностью контролировать и который проявит готовность уступить место на супружеском ложе ему, Арчеру. Килби не верила в то, что во всей Англии найдется мужчина, который добровольно захочет оказаться в роли рогоносца, но Арчер заверил ее, что такие мужчины существуют. Надо лишь проявить терпение, пока лопушка не захлопнется и в нее не попадет жирная добыча.

После неожиданного визита Придвин Хасп, виконтессы Квеннел, в Элкин у Килби впервые появилась надежда на то, что коварным планам Арчера не суждено сбыться. Виконтесса была хорошей подругой ее родителей. Леди Квеннел, которую близкие называли Придди, вскоре заметила, что интерес Арчера к сестре носит нездоровый характер. Хотя у Килби была возможность открыться ей, девушка сомневалась в том, что сможет рассказать все о планах, вынашиваемых Арчером, так как они выдали бы его жестокость и подлость. Как и надеялся ее брат, она промолчала из чувства гордости и стыда. Если Арчер и готов был поведать правду о том, что лорд Ниппинг не был ее отцом, то Килби не могла предать мать, публично признав ее обман.

Будучи уверенным в безграничной власти над Килби, Арчер пошел так далеко, что рассказал Придди о своих амбициозных планах замужества сестры. Внимательно следя за выражением лица виконтессы во время высокомерного монолога Арчера, Килби отметила про себя, что он явно просчитался, открывшись Придди. На правах старой подруги леди и лорда Ниппинг виконтесса выразила готовность помочь Килби и поддержать ее в свете. Арчер попытался отказаться от ее щедрого предложения, но леди Квеннел не обратила внимания на его слова. Если Арчер изъявил желание выдать сестру замуж, то Килби должна провести сезон в Лондоне. Виконтесса даже выразила готовность выступить в роли наставницы и опекунши. Леди Квеннел была вдовой. Ей было сорок пять лет, у нее не было детей, и она считала своим долгом исполнить то, что на ее месте сделали бы лорд и леди Ниппинг.

Килби поняла, что предложение леди Квеннел привело Арчера в ярость, однако он не мог найти достойного повода для отказа. С явной неохотой он дал свое согласие на то, чтобы Килби провела сезон в Лондоне. Девушка чувствовала себя победительницей. Хотя леди Квеннел и обыграла Арчера, он все еще верил в то, что имеет безграничную власть над своей покорной сестрой. Джипси была гарантией, что Килби вернется в Элкин сразу после того, как с помощью виконтессы обретет лоск и блеск, положенный великосветской леди.

Спустя несколько месяцев по дороге в Лондон виконтесса выразила сомнение в том, что Арчер смог бы найти для Килби подходящего мужа. Может, Придди и имела какие-то подозрения на его счет, но она не высказала их вслух. Однако Килби видела отражение своих страхов в отношении Арчера в светло-голубых глазах леди Квеннел. Виконтесса бодро пообещала, что посвятит всю себя благородной задаче выдать Килби замуж, лишь бы избежать возможного вмешательства со стороны Арчера.

В Лондоне все шло замечательно. До того момента, когда герцог Солити не упал мертвым к ногам Килби. Девушка была благодарна Придди за то, что та не отослала ее назад, в Элкин. Однако бедная виконтесса была в отчаянии с тех пор, как узнала о смерти герцога. Если бы в свете узнали о подробностях, все планы по поводу удачного замужества Килби рухнули бы, как карточный домик. Пытаясь замять грозящий им скандал, леди Квеннел смело обратилась к семье Карлайлов в тот вечер, когда герцог испустил дух. Ей удалось убедить семейство в том, что публичное разбирательство не приведет ни к чему хорошему. Так или иначе, но в бальных залах и светских гостиных все же поползли слухи о том, что герцог умер после посещения любовницы. Килби узнала, что такое предположение как нельзя лучше подтверждала репутация герцога Солити, который имел не одну фаворитку. Кто же мог подумать, что он окажется таким ловеласом? В свете называли разные имена, и все пытались узнать, кто же на самом деле была та загадочная леди. К счастью, имя Килби не упоминалось ни разу.

Девушка рассказала Лиссе и Дакнеллу правду. Она не могла поступить иначе, потому что Придди отказалась обсуждать с ней эту тему, а Килби была вне себя от волнения и тревога, вспоминая обстоятельства смерти герцога Солити. Ее друзьям можно было доверять: они делились секретами много лет. Ее раздражение в отношении лорда Дакнелла вскоре пройдет. Но в то мгновение, когда он позволил себе подшучивать над Килби и высказал предположение о ее порочных чарах, она горько пожалела о том, что сделала его наперсником. Он никому ничего не расскажет, подумала она. То, что он вел себя так вызывающе, было вовсе не в его стиле.

Килби не могла удержаться, чтобы не ответить резкостью на бесчувственность Дакнелла.

– Вы знаете, что Элкин сейчас не менее опасное место. И Придди это понимает. Я думала, что вы разделяете мое настроение, милорд. Наша дружба, насчитывающая столько лет, позволила мне быть с вами откровенной.

Его предположения и намеки больно жалили ее самолюбие. Она не представляла, что могла бы флиртовать с каким-нибудь джентльменом, как заправская кокетка.

– Да, похоже, что это так, – загадочно отозвался Дакнелл, заставив Килби стиснуть зубы от негодования. Когда она отошла от него на несколько шагов, он вздернул брови, выражая веселое недоумение. Однако он решил больше не провоцировать и без того взволнованную леди и обернулся с самой чарующей улыбкой к Лиссе.

– Что вы на это скажете, Нанн?

Леди Лисса, или Нанн, как ласково называли ее друзья, была дочерью герцога и герцогини Вилдон. Все, кто знакомился с ней, первым делом обращали внимание на ее необыкновенно высокий рост. Килби заметила, что Лисса, стоявшая рядом с Дакнеллом, оказывается, была всего сантиметров на пять ниже его.

Килби считала высокий рост большим преимуществом, но Лисса не разделяла восторга подруги. Она боялась, что ее рост вызывает мысли о том, что ее фигура похожа на мальчишескую. Сама Лисса мечтала, чтобы ее формы считали женственными. У нее было миловидное лицо, бледно-голубые глаза, ровные зубы и длинные волнистые волосы цвета пшеницы. В девятнадцать она испытывала давление со стороны родителей, которые хотели устроить выгодный брак дочери уже в этом сезоне. Килби не сомневалась в том, что Лисса получит сразу несколько предложений еще до окончания сезона, хотя все же делала оговорку на то, чтобы джентльмен, который будет добиваться руки ее подруги, одинаково высоко ценил ее как личность и как обладательницу знатного титула.

Друзья подошли к Килби поближе, так, чтобы их разговор не могли услышать посторонние.

– Я думаю, что если вы не перестанете мучить Килби своими выходками, то получите достойный отпор, – сказала Лисса, подходя к подруге.

– Что вас беспокоит, Дакнелл? Только не говорите, что верите, будто Килби пригласила старика в свои покои для того, чтобы соблазнить.

Дакнелл перевел взгляд своих темно-карих глаз с Лиссы на Килби. Его манера была слишком откровенна и груба. Килби сжала в руках зонтик. Хотя виконт и заслужил получить от нее но голове зонтиком, она пыталась держаться в рамках приличий. И, в конце концов, это Килби упросила его отправиться с ними на ярмарку в восточную часть Лондона, чтобы Дакнелл защитил их и случае необходимости. Двум утонченным леди не пристало появляться на ярмарке без эскорта.

– Нет, – спустя несколько секунд сказал Дакнелл. – Герцог Солити имел ужасную репутацию. Я бы с готовностью посвятил нас во все детали, если бы вы предупредили меня, что собираетесь увидеться с этим, господином наедине.

Килби вся сжалась от упрека, прозвучавшего в его словах. Дакнелл выставил ее безмозглой курицей. Но он ошибался. Она первая готова была признать, что Лондон не ее стихия. В отличие от друзей Килби, ее прятали в деревне, потому что ее родители предпочитали уединенную жизнь в глуши и всячески оберегали дочь от городской суеты. Даже когда ее отец отправлялся в Лондон и Килби просила разрешить ей сопровождать его, он всякий раз отказывал ей в этой просьбе. Он читал дочери нравоучения о том, что город заражен бездельем, которое не может не сказываться на моральном облике людей. Она выросла, свято веря в то, что Лондон населен порочными и ленивыми созданиями. И буйное поведение Арчера только укрепило ее в этом мнении.

Лишь после того, как Килби познакомилась с Лиссой на одном из приемов, устроенных летом ее родителями, она узнала более радостную картину городской жизни. С тех пор она стремилась в Лондон. Ссора с Арчером и его гневные признания только подогрели ее желание.

Заявление Арчера посеяло сомнение в душе Килби относительно ее отца. Часть ее души отказывалась верить Арчеру, который наверняка исказил правду, чтобы больнее ранить чувства Килби и добиться своих гнусных целей. Хотя он оставался непреклонен относительно того, что письма будут храниться у него, он позволил ей прочесть те из них, которые носили наиболее компрометирующий характер. И только тогда Килби вынуждена была признать, что у ее матери были секреты. Девушка знала, что ответы на все мучившие ее вопросы она сможет найти только в Лондоне. К счастью, она была здесь под покровительством Придди. И Килби не позволит никому и ничему, в том числе собственной наивности, прервать, ее пребывание в городе.

Девушка в волнении покрутила зонтик. Дакнелл не намерен был оставлять в покое эту тему до тех пор, пока Килби не получит заслуженную, по его мнению, порцию страданий.

– Я не слышала ни одного, плохого слова о герцоге Солити. Он казался обаятельным и серьезным в отличие от других великосветских джентльменов, – сказала Килби, зная, что была покорена комплиментами Солити и его красивым лицом. – Я была благодарна ему за то, что он согласился поговорить, о моих родителях, и не придала значения тому, что он предложил вести беседу в приватной обстановке. Поскольку я не хотела, чтобы, Придди или кто-нибудь еще узнал о том, что я ворошу прошлое своих родителей, предложение герцога меня вполне устроило.

– Вы наивная девочка. Он намеревался затащить вас в постель, – резко сказал Дакнелл. – Вы упростили ему задачу, пригласив в свои спальные покои, – хотя бы это вы понимаете?

Килби ответила выразительным, испепеляющим взглядом. Она с трепетом относилась к своему другу, но если он собирался и дальше напоминать о ее глупости, она не ручалась за свои действия.

– Сколько раз мне повторять? Я не приглашала герцога в свои спальные покои. Он сам пошел за мной.

Лисса сочувственно похлопала подругу по руке.

– Наверное, ты была в ужасе, когда увидела, что он идет за тобой.

– Честно говоря, нет, – призналась Килби своим друзьям. – Я думала, что бедняга смущен.

Дакнелл лишь фыркнул в ответ.

– Фитчвульф, – с теплотой сказал он, – за вами нужно присматривать.

Килби ощутила, как ее щеки вспыхнули в ответ на его замечание. Не говоря ни слова, она направилась в центр ярмарки, не заботясь о том, идет за ней Дакнелл или нет. Лисса отставала от него на шаг. Виконт всегда серьезно относился к роли телохранителя, поэтому, не обращая внимания на вспыльчивость своей спутницы, продолжил путь.

– Я хотела напомнить вам, что герцог Солити до конца оставался джентльменом, – резко ответила Килби, но, осознав, каким нелепым было ее признание, часто заморгала. Кроме того, она лгала. Но никому не следовало знать, что герцогу удалось похитить поцелуй с ее губ. Ей и без того хватало проблем.

– Вам нужно возблагодарить небеса зато, что они оборвали его бренный путь, явив вам тем самым свое благословение, – парировал Дакнелл.

Он схватил Килби за руку и приостановил ее бегство.

– Оставим эту тему, – пробормотала Лисса, поравнявшись с ними.

Она и раньше становилась между Килби и Дакнеллом, когда они затевали ссору.

Дакнелл был невыносим с той самой минуты, как приблизился к их экипажу. Килби не могла найти объяснения его поведению.

– Я думаю, что все согласятся с тем, что герцог дорого заплатил за свои ошибки. Пусть его душа покоится с миром.

– Я предлагаю поговорить о чем-нибудь другом, – сказала Лисса.

– Я согласна, – отозвалась Килби, с благодарностью улыбнувшись подруге.

Виконт ослабил хватку, затем сложил руки за спиной и минуту шагал, не нарушая тишины.

– Прекрасно, я начну. Кто станет вашей новой жертвой, леди Килби?

То, что он обратился к ней с упоминанием ее титула, выдавало его истинное настроение, но она не собиралась терять самообладание.

– О небеса, вы говорите так, словно я убила герцога.

– Я знаю, что нет. Но именно так думают Карлайлы, – мягко сказал Дакнелл.

Она открыла рот от удивления.

– Но это абсурд. Даже хирург, прибывший в дом, подтвердил, что его смерть была вызвана естественными причинами.

– Фитчвульф, вы такая наивная, – вздохнул виконт. – Я говорю не о причинах смерти, – объяснил он, словно наставляя маленького ребенка. – Я готов поспорить, что Карлайлы думают, будто герцог умер от переутомления, находясь между вашими прелестными ножками.

Обе дамы только охнули в ответ на нарочито вульгарный тон виконта. Его грубая версия случившегося заставила Килби испытать приступ тошноты. Она рассеянно потерла живот. Придди предупреждала ее, что хотя семья герцога согласилась не предавать огласке обстоятельства смерти Солити, их догадки относительно причин его смерти им неподвластны. И хирургу, и слугам щедро заплатили за молчание. Однако что будет, если они все разболтают? А члены семьи герцога? Боже мой, он ведь был женат! Неужели вся семья Карлайлов верит в то, что Килби была любовницей герцога? О, как они, должно быть, презирают ее!

– Я уверена, что не все в семье Карлайлов верят в то, что ты была любовницей герцога. Разве вы со мной не согласны, милорд? – спросила Лисса, прерывая печальный ход мыслей Килби.

Нанн нахмурилась, словно предупреждая виконта, что он обязан согласиться.

– Да, – произнес Дакнелл.

Его взгляд стал мягче, когда он заметил, как расстроена Килби.

– Вы новенькая в свете. Кто-то будет презирать вашу красоту, но кто-то тут же возжелает, чтобы вы принадлежали ему. Если Карлайлы или их слуги решатся нарушить обет молчания, то ваша короткая связь с герцогом станет темой для сплетен, и леди Квеннел об этом знает. В таком случае наилучшим выходом станет ваш отъезд. Если вы решите вернуться к следующему сезону, Карлайлы забудут о вашей причастности к смерти герцога.

– Нет, вы не правы, – резко ответила Килби.

Откровенность Дакнелла злила ее, но она понимала, что его слова были продиктованы заботой о ней. Он думал, что Килби недостаточно сильна, чтобы выдержать косые взгляды света.

– Карлайлы ничего не добьются, открыв правду. Они сохранят этот секрет. Придди считает, что этот инцидент уже исчерпан. Я доверяю ее мнению. И, кроме того, я ни в чем не виновата!

Она покачала головой.

– Мы еле вынудили Арчера дать согласие на мою поездку. Если он узнает, что я занялась поисками мужа, не посоветовавшись с ним, или, не дай бог, ему станут известны интимные подробности смерти герцога, он сам увезет меня из Лондона и посадит под замок, чтобы выпустить, когда я стану слишком старой. Мне стало известно из очень надежного источника, что один джентльмен, которого знала моя матушка, может находиться сегодня здесь. Я хотела бы с ним познакомиться. Могу ли я рассчитывать на вашу помощь?

Виконт посмотрел Килби прямо в глаза, явно взвешивая последствия возможного отказа. Дакнелл был хорошим человеком. Он был умен, честен, и, главное, он был справедлив. Как он мог отказать ей?

Он отвел взгляд от ее умоляющих глаз и, преувеличенно шумно выдохнув, произнес:

– Нет.

* * *

– Ты знаешь, что многие джентльмены выбирают уединенное место для дуэли, – сказал Рамскар, когда к нему приблизился Фейн. Граф прислонился к экипажу и сложил руки на груди. – Ярмарка не самое подходящее место для свершения возмездия. Фейн бросил на друга недовольный взгляд. С каких это пор Рамскар стал таким щепетильным? Фейн отправил Холленсвоту приглашение присоединиться к ним на ярмарке не потому, что задумал убить его. У него были на это свои причины.

– Как всегда, я не могу поспорить с твоими доводами, Рам, поэтому как удачно, что сегодня я не намерен никого вызывать на дуэль.

Фейн нахмурился.

– Во всяком случае, таков был мой первоначальный план, – поправил он себя, обходя экипаж и наклоняясь, чтобы открыть замок и отвязать длинный деревянный коробок с узкой полки на задней стенке экипажа.

Рамскар проследовал за ним.

– Но Холленсвот мог подумать иначе. – Фейн хмыкнул, вставляя ключи в замок.

Холленсвот хотел видеть его мертвым. Со дня бала барон ясно дал донять, что его не волнует, каким способом он добьется своей цели. Не дожидаясь нападения из засады, Фейн решил дать противнику шанс обрушить свою ярость на того, кого он считал повинным в смерти своего брата.

– Проблема Холленсвота в том, что он не думает, – возразил Фейн. – Нападение барона в присутствии огромного числа свидетелей выдавало его эмоциональную нестабильность.

– До смерти Харта я считал барона образцом здравомыслия. Однако его последние поступки больше напоминают действия безумца.

Фейн открыл коробок и извлек оттуда длинный узел. Засунув его себе под мышку, Фейн снова полез в коробок и вытащил саблю в кожаных ножках. Он бросил другу оружие рукояткой вперед, и тот поймал его. Если все будет идти по плану, оружие Фейну не понадобится, однако он не намерен был давать Холленсвоту ни малейшего преимущества.

Выпрямившись, Фейн начал разворачивать слои грубой серой шерсти, в которые были завернуты около шести гибких прутьев толщиной не больше пальца. Они были сделаны из ясеня и достигали почти метра, в длину. Чтобы уберечь свежесрезанные прутья от пересыхания, слуги завернули их в мокрый лен. Это было отличное оружие для фехтовальщика.

Когда Фейн был ребенком, он практиковал искусство самозащиты на таких же примитивных орудиях. Позже он оттачивал свое смертоносное мастерство на шпагах, рапирах и саблях, но ради безопасности часто возвращался к ясеневым прутьям, в умелых руках даже такое простое оружие могло превратиться в острый кинжал. Фейн вытащил прутья и бросил другу.

Рамскар перехватил их и ухмыльнулся.

– То же самое можно сказать и о тебе, Солити.

Фейн испытывал гордость от того, что не приходил в очевидный восторг по поводу приобретения нового титула. Герцогство давило на него, как слишком узкий ворот. Это его отец был герцогом Солити, а не он. Титул приводил Фейна в волнение, о причинах которого он никому не мог рассказать.

Фейн бросил шерстяные лоскутья назад в коробок.

– Почему?

– Из-за того, что отказался от вызова Холленсвота и его секундантов? Учитывая обстоятельства, я считаю, что проявил завидное терпение.

Фейн не был глупцом. Он чувствовал, что, приняв вызов барона, рисковал стать участником несправедливой дуэли. Он легко мог представить себе ситуацию, в которой пистолет Холленсвота разрядится раньше времени, сделав его жертвой «несчастного случая». Конечно, если Холленсвоту удастся его коварный план, его триумф будет недолгим, – об этом позаботятся Рамскар, Эверод и Кадд.

– Терпение?! – повернувшись к другу, воскликнул Рамскар, не скрывая удивления и волнения. – Твой отец умер… две недели назад.

Фейн откашлялся.

– Если быть точным, – двадцать дней назад.

Рамскар отмахнулся в ответ на замечание друга.

– Все это время ты проводил вечера, напиваясь до беспамятства.

Друг Фейна позволял себе оскорбительные замечания.

– Рамскар, между «напиваясь»– и «напиваясь до беспамятства» есть большая разница. Я сумел извлечь удовольствие и из процесса, и из результата.

– Со дня смерти своего отца ты ни разу не ночевал дома, – продолжал граф, твердо решив высказаться.

Действия Фейна едва ли можно было осуждать. Он редко оставался по вечерам дома: смерть герцога не изменила его привычек.

– Тебе лучше знать, ведь именно ты всегда был рядом со мной.

– Но кто-то же должен был за тобой присматривать, – ответил Рамскар, не тронутый горьким юмором Фейна. – Тем не менее, ни я, ни Кадд, ни Эверод не спасли тебя от неприятностей.

– Я восполнил свои потери, – выдавил из себя Фейн.

Два дня спустя после того, как его отца похоронили в Вестминстерском аббатстве, Фейн отправился в игорный ад под названием «Морари ласт», место, имевшее дурную репутацию и известное тем, что там собирались люди с тугими кошельками, легко спускавшие целые состояния. Пьяная ночь и бездумные ставки стоили Фейну колоссальной суммы. Равнодушный, он вновь отправился туда на следующий же вечер. К утру он вернул проигранное и выиграл еще сто тысяч фунтов.

– Мои действия нельзя подвергнуть жесткой критике. Я мог бы напомнить тебе один-два случая, когда твои проигрыши причиняли тебе более сильную головную боль, чем похмелье после бурной ночи.

– Карлайл, – сказал Рамскар, на минуту забывая о новом титуле друга и выдавая тем самым всю глубину своей обеспокоенности. – Твое поведение в последнее время выходит за рамки, даже по нашим меркам. Ты отказываешься от вызова Холленсвота, но в то же время за последние восемь дней участвуешь в четырех дуэлях по пустяковым поводам.

Вот что заставило его друга волноваться! Отец Рамскара умер от раны, полученной во время дуэли. Хотя Рамскар и сам неоднократно участвовал в дуэлях, он давал свое согласие на них с тяжелым сердцем. По этой причине Фейн просил Кадда и Эверода быть его секундантами.

– Те джентльмены, которые вызывали меня, вряд ли считали так же, – мягко возразил Фейн.

Он выбрал один из прутьев и вытянул его вперед, обследуя по всей длине и проверяя, нет ли на нем зазубрин. Сочтя прут подходящим, Фейн потянулся за следующим.

– Лорд Пенгри обвинил тебя в том, что ты пнул его любимую гончую.

Рамскар интересовался светскими сплетнями.

– Ложь от первого до последнего слова. Собака пыталась обмочить мой сапог. Я лишь помог ей переместиться в другое место.

Фейн не мог поверить в то, что хозяин собаки счел этот инцидент поводом для дуэли. Пенгри должен был считать себя счастливцем из-за того, что Фейн прострелил ему плечо, а не выместил свой гнев на наглом животном.

– А мистер Крайне? Каковы его прегрешения?

– Крайне трус и забияка. Он и я обмениваемся скрытыми оскорблениями уже не один год. Не секрет, что я вызывал его и раньше. Но вместо того, чтобы встретиться со мной на поединке, Крайне неизменно присылал секундантов с извинениями. Когда же он узнал о том, что я не принял вызова Холленсвота, Крайне ошибочно принял мой отказ за проявление слабости и решил воспользоваться шансом и отыграться за прошлые унижения.

– Пуля, которую извлек из его бедра хирург, надолго отобьет у него охоту к дуэлям, – перехватывая прут и останавливая Фейна, сказал Рамскар. – А мистер Никот?

– Как и Крайне, Никот надеялся отомстить мне за прошлое. Он так и не простил меня за то, что я потребовал его лучшего жеребца в уплату старого долга.

Рамскар удивленно нахмурился.

– Я помню этот случай. Но то было справедливое решение, к тому же все так делают.

– Да, это так. Он посчитал оскорбительным, что сразу же после того, как я стал хозяином жеребца, я выставил животное на аукцион. Никот счел мою поспешность сомнением в том, что он умеет разбираться в лошадях.

Рамскар улыбнулся в ответ на слова приятеля.

– Полагаю, что Никот был не в курсе исхода дуэли с Крайнсом? Никот прибыл на поединок, будучи полностью уверенным, в своей победе. Фейн даже не потрудился убедить его в том, что решение необдуманно.

– Если у него и были какие-то соображения на этот счет, то думаю, что ранение в плечо стало лучшим доказательством того, что он ничего не смыслит в лошадях.

После первого же выстрела Фейна Никот рухнул на землю и завыл от боли. Это было жалкое зрелище. Рамскар вздохнул.

– Я догадываюсь, что причины дуэли с лордом Белтоном были такими же надуманными?

Фейн неожиданно ухмыльнулся, отчего на его левой щеке появилась ямочка.

– Вообще-то Белтон имел все основания злиться на меня.

Все-таки я переспал с его сестрой. Он заявил, что я соблазнил невинную девицу, и потребовал удовлетворения, если я откажусь на ней жениться.

– Что за ерунда, – мрачно заметил граф, возмущенный несправедливыми обвинениями в адрес друга. – Все знают, что ты никогда не связываешься с девственницами. Я полагаю, что леди была лишена невинности еще до тебя и утверждения лорда Белтона – лишь жалкая ложь?

Рамскар был прав. Фейн избегал невинных девушек, как некоторые сторонятся портовых проституток. К счастью, леди призналась в том, что уже приобрела опыт плотских утех, когда Фейн ясно дал ей понять, что его волнуют вовсе не ее добродетели. Остаток вечера они провели самым приятным для обоих образом.

– Да, к счастью, ты прав. Как я потом узнал, лорд Белтон высказывал такие же претензии еще двум джентльменам. Я с удовольствием немного продырявил его.

– Он получил по заслугам, – с жаром отозвался Рамскар. – Ты ранил его в плечо или в бедро?

Фейн развел руками, выражая свое сожаление.

– Я прицелился слишком высоко. Пуля задела голову, но меня убедили в том, что ему ничего не угрожает.

– Ситуация с Холленсвотом поставила тебя в невыгодное положение. Пока ты не встретишься с ним на поединке, все господа, которые считают себя обиженными, бесконечно будут присылать тебе вызовы.

Именно поэтому Фейн хотел положить конец вражде с бароном, однако не без удовольствия оставлял отметины на телах идиотов, которые так безрассудно провоцировали его на ссору. С другой стороны, герцогиня и его сестра без понимания относились к тому способу, каким он решал возникающие споры. Фейн сомневался, что когда-нибудь сможет постичь женский ум.

– Если так будет продолжаться и дальше, то назначить мне встречу будет сложнее, чем попасть на скачки в разгар сезона.

– Карлайл, я не понимаю, как ты можешь с такой легкостью говорить об этом! Холленсвот бегает по всему Лондону и клянется, что прольет твою кровь при первом же удобном случае, а ты принимаешь вызовы от всех глупцов, которые спешат воспользоваться шансом опередить барона.

– Возможно, я обречен на раннюю смерть. Солити известны тем, что их судьба драматична. Можешь спросить у моего отца, – с горьким юмором отозвался Фейн. – О, я забыл! Ты не сможешь к нему обратиться.

Фейн отошел от Рамскара. Он не хотел ни с кем говорить о своем отце. Ему оставалось только догадываться, утихнет ли когда-нибудь боль в его сердце при воспоминании об ушедшем герцоге.

Даже теперь глубокий голос отца ясно звучал у него в ушах: «Мужчины нашего рода прокляты, Тэм. Имя Солити пробуждает в них самые необузданные желания. Титул и власть, данные им, только подстегивают их на пути к гибели. Мужчины будут презирать тебя, а женщины умолять о том, чтобы стать любовницами в надежде заполучить тебя. Но удача будет даваться тебе дорогой ценой. Наслаждайся и обзаведись наследником, пока можешь, сын мой, потому что ни один Карлайл, получив титул герцога Солити, не доживал до седых волос».

Его отец часто упоминал, что мужчины их рода прокляты.

Герцог не был суеверным человеком, но он верил в проклятие Солити. Хотя многие могли бы обвинить его в том, что он растрачивал свое состояние и вел себя в высшей степени легкомысленно, он жил по своим законам. Он дожил до пятидесяти четырех, прожив дольше, чем его предки. Отец Фейна утверждал, что был первым Солити, голову которого увенчала седина.

Пример отца убедил Фейна в том, что никакого проклятия Солити не существует. На протяжении многих лет он твердил себе, что его предки стали жертвами собственной неосмотрительности и бесшабашности. Проклятие словно освобождало их от ответственности и позволяло плыть по течению, собирая лавры и потакая своим прихотям. Это не означало, что Фейн считал себя лучше своих предшественников. Он тоже мог быть эгоистичным, одержимым, жестоким и слабым перед зовом плоти. Буйный нрав был дан ему от рождения и всячески поощрялся его семьей. Фейн вырос, постоянно бросая вызов смерти.

Рамскар поравнялся с ним.

– Ты думаешь о проклятии?

Фейн выразительно посмотрел на него, и Рамскар заколебался, прежде чем продолжить разговор.

– Я думал, что ты считаешь проклятие Солити выдумкой. Фейн остановился и в волнении ударил себя прутом по плечу.

– Так и есть.

– Тогда почему ты ведешь себя так, словно тебе все нипочем? – не скрывая раздражения, спросил его друг. – Ты постоянно рискуешь, принимая вызовы на дуэли…

Он махнул рукой, указывая на прохожих.

– А теперь еще и это демонстративное столкновение с Холленсвотом. Ты же поклялся, что не станешь принимать его вызов.

– Я не хочу драться с человеком, который расстроен из-за самоубийства своего брата, – просто объяснил Фейн.

– Ты так говоришь, – парировал Рамскар. – Но, тем не менее, ты собираешься встретить его с оружием в руках.

– Считай это проявлением моих талантов.

– Тогда ты безумец. Как только Холленсвот увидит тебя, он сделает все возможное, чтобы размозжить тебе череп.

Фейн был бы разочарован, если бы его противник отреагировал иначе.

– Спасибо, мой друг, за твою уверенность в моем боевом мастерстве. Я надеюсь, что выйду из этого столкновения целым и невредимым.

Казалось, граф не слышал его.

– Я клянусь, что твои последние поступки – это вызов самой смерти.

– Да, без сомнения, смерть в лице Холленсвота могла бы поживиться, – сказал Фейн, и зеленые глаза блеснули огнем, выдавая его серьезность. – Однако, к сожалению барона, в этот раз у него ничего не выйдет. Я не готов умирать.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

– Примите неизбежное, лорд Дакнелл, и оставьте нас, – ледяным тоном произнесла Килби. – В вашем присутствии больше нет необходимости. – Она вздернула подбородок и хмыкнула от возмущения. – Более того, ваше общество становится нежелательным.

Она лгала, однако не могла обнаружить свою слабость перед виконтом. Какая наглость! Как он мог отказать ей в такой мелкой просьбе? Но он это сделал. Вместо того чтобы бросить все и вернуться в экипаж, как ожидал лорд Дакнелл, Килби схватила Лиссу за руку и буквально потащила сквозь толпу в поисках лорда Урсгейта.

Килби не была знакома с бароном. Она хотела лишь взглянуть на этого господина. Она заметила его имя в одном из писем своей матери до того, как Арчер выхватил бумаги из ее рук.

Был ли лорд Урсгейт ее отцом?

Килби едва не выругалась, что вовсе не подобало леди. Она устроила погоню за призраками. Абсурд. У нее был отец. Прекрасный, любящий отец! Если Арчер хотел извести ее сомнениями, то ему это блестяще удалось.

Тем не менее, они уже были здесь. Какой вред от того, что она просто взглянет на этого господина?

На джентльмена, интересовавшего Килби, ей указал лорд Ордиш, когда она между прочим заметила, что лорд Урсгейт был знаком с ее матерью. Если графу и было любопытно, почему Килби интересуется этим джентльменом, он был слишком вежлив, чтобы спросить. Кроме того, ни для кого не секрет, что леди Квеннел ищет для своей подопечной мужа. Килби была более чем благодарна графу, который выказал готовность помочь ей, – в отличие от одного джентльмена, имя которого она отказывалась произносить.

– Черт побери, Фитчвульф! – выругался Дакнелл и продолжил свой путь. – Это для вашего же блага.

Лисса начала выбиваться из сил, пытаясь не отставать от быстро шагающей вперед Килби. Вырывая руку, которую крепко сжимала ее подруга, Лисса заметила:

– Я не догадывалась, что мы подали заявку на участие в скачках, Килби. В следующий раз я буду настаивать на том, чтобы мне дали лошадь.

Пристыженная, Килби резко остановилась. На ее лице читалось искреннее волнение.

– Прости меня, Наин. Это моя вина, что ты здесь со мной.

Дакнелл подхватил свободную руку Лиссы, чтобы предотвратить их повторное бегство, и красноречиво посмотрел на Килби.

– Какая упрямая девчонка. Хотя бы раз отбросьте свои пустые амбиции и будьте благоразумны. – Он глубоко вдохнул и попытался придать своему голосу более дружелюбное звучание, – Вы и Нанн не можете разгуливать по ярмарке без сопровождения, иначе вы рискуете заработать кучу неприятностей.

– У меня был сопровождающий, – ответила Килби, притягивая к себе Лиссу. – Но, к сожалению, он оказался толстокожим, бесчувственным медведем.

– Килби! – в ужасе от тона подруги воскликнула Лисса. Но, похоже, ни Килби, ни Дакнелл не собирались сдаваться, что для Лиссы означало лишь новые испытания.

Виконт двинулся к ним, заставив Лиссу приблизиться к нему на шаг.

– Что с вами, Фитчвульф? С момента вашего появления в Лондоне вы только и делаете, что показываете мне зубы и выпускаете коготки.

Он внимательно посмотрел на Килби, словно желая найти ответ на свой вопрос в бунтарском выражении ее лица.

– То, как яростно вы бросились искать ответы на вопросы о прошлом своей матушки, может серьезно навредить вашему настоящему и будущему, леди Килби. Какой ценой вы хотите добиться правды? И так ли она необходима?

Гордость заставила Килби выпрямить спину. Дакнелл знал, как больнее задеть ее за живое. Она не раз испытывала страх и неуверенность, продвигаясь в темных лабиринтах обмана. Килби послала мысленные проклятия в адрес своего друга, который посмел озвучить ее тайные опасения.

– Милорд, вы выразились более чем ясно по данному вопросу. Прошу вас, больше не беспокойтесь на мой счет. Вы свободны и вольны делать то, что сочтете нужным, – сказала она холодно и взяла подругу под руку.

– Свободен? Как я могу быть свободен? – сказал Дакнелл и потянул Лиссу к себе.

Лисса вскрикнула от боли.

– Прекратите, вы оба!

Вырвавшись, она потерла свои затекшие руки и, нахмурившись, взглянула на обоих друзей.

– Если вы хотите продолжать ссору, прошу вас делать это, когда я не стою между вами.

– Лисса… – начала Килби, приходя в ужас от своей неосмотрительности.

Виконт состроил гримасу. Его губы вытянулись в тонкую напряженную полоску.

– Простите нас, Нанн. Мы не думали о вас.

– Очевидно, – резко ответила Лисса, сумев пристыдить своих собеседников. – Теперь, когда я добилась вашего внимания, я хотела бы высказаться по волнующей всех теме.

Килби готова была услышать любую критику в свой адрес, настолько виноватой она себя чувствовала. Когда она собиралась ответить подруге, ее внимание привлек один джентльмен. Это был лорд Урсгейт! Она заметила его издалека. Он как нельзя лучше подходил под описание, данное лордом Ордишем: «Мужчина низкого роста с каштановыми волосами, талия отражает размеры его богатства». Килби была уверена, что это именно он. Лорд Урсгейт был вовлечен в оживленный разговор с другим джентльменом. Тяжело опираясь на трость, барон вместе с собеседником двигался на восток.

Килби возбужденно схватила Лиссу за руку.

– О Лисса, это же он! Нам надо отправиться за ним.

Килби двинулась за лордом Урсгейтом. Именно лорд Ордиш тактично намекнул Килби, что она может рассчитывать на случайную встречу с бароном на балу или на ярмарке. Если граф говорил верно, то лорд Урсгейт получал огромное удовольствие от посещения спортивных состязаний, а местные ярмарки привлекали барона возможностью сделать ставки во время поединков ярмарочных борцов.

Килби взглянула налево и увидела, что Лиссы рядом не было. Обернувшись, она заметила, что ее друзья не двинулись с места.

– Лисса, если мы задержимся, то потеряем его из виду.

Килби не потрудилась обратиться к Дакнеллу, смирившись с его упрямством.

Лисса сделала шаг вперед, но затем остановилась. Она нерешительно посмотрела в сторону Дакнелла.

– Килби, я знаю, что мы обсуждали это в экипаже, но все же… Насколько прилично то, что мы будем идти за лордом Урсгейтом? Ты должна признать, что твоя встреча с герцогом Солити закончилась катастрофой. Кроме того, моя матушка говорит, что лорд Урсгейт имеет ужасную репутацию. Она даже запретила мне танцевать с ним.

– Если вы не хотите следовать моему совету, – умоляюще сказал Дакнелл, не сходя с места, – то, может, прислушаетесь к Нанн?

Килби была уверена в правоте друзей, но все же не могла избавиться от ощущения, что ее только что предали. Похоже, они не понимали, чего ей стоила смерть родителей. Настроение Арчера не сулило ничего хорошего, и приезд в Лондон был ее шансом на спасение. Кроме того, она должна была защитить Джипси. Никогда раньше Килби и подумать не могла о том, что приступит к поискам мужа так поспешно и неромантично. Что же касается прошлого ее матушки, то и Лисса, и Дакнелл могут сколько угодно считать это лишь прихотью, но она должна выяснить, был ли лорд Ниппинг ее отцом. На кон была поставлена безопасность Джипси. Килби мысленно вернулась к той ужасной ночи.

– Я презираю тебя, – сказала Килби человеку, которого считала своим братом. Она обошла его, стараясь быть как молено дальше.

Арчер лишь рассмеялся в ответ, на ее заявление.

– Не сомневаюсь. Однако если ты не станешь угождать мне; то можешь не сомневаться: из-за твоего упрямства пострадает Джипси.

Килби похолодела, услышав эту угрозу.

– Но Джипси и твоя сестра, Арчер.

– Тогда кому, как не мне, знать, что лучше для немого грустного, маленького привидения, – сказал он с фальшивым волнением в голосе. – Только попробуй перейти мне дорогу, и Джипси окажется в доме для умалишенных. Я сделаю это, Килби. Не нужно переоценивать мою привязанность, к девчонке.

Килби не сомневалась в том, что Арчер выполнит свое зловещее обещание. Она беспомощно остановилась и развела руками.

– Чего ты хочешь, Арчер?

– Так-то лучше.

Без всякого, предупреждения он прыгнул на нее. Обвив ее шею, он приблизился и запечатлел на ее губах грубый, приводивший в ужас поцелуй.

Килби поежилась от отвращения, вспоминая, каким кошмаром ей показалось прикосновение губ Арчера к ее губам.

Нет, друзья не поймут ее мотивов, ее готовности рисковать всем ради того, чтобы избавиться от зависимости от брата. Решив идти до конца, Килби присела в грациозном реверансе.

– Что ж, хорошо. Я отправлюсь одна.


– Солити, ваш выход, – бодро приветствовал его Кадд. – Я боялся, что ты убежал и оставил нас с Эверодом приносить извинения Холленсвоту.

– Ничего подобного, – язвительно ответил Фейн, – Думаю, что вы бы ни за что не дали мне пережить такой позор.

Рамскар кивнул.

– Эверод здесь?

– Да, – отозвался маркиз, указывая в сторону экипажей, окружавших передвижную сцену.

Сложив ладони, он крикнул:

– Эверод, куда вы убежали? Появитесь, сэр!

До этого Фейн почти не обращал внимания на окружающую обстановку. Когда он в первый раз приблизился к сцене, вокруг было не много зевак. А теперь, по его подсчетам, число зрителей увеличилось до сотни. Поблизости стояло около пятнадцати экипажей, в которых прибыли дамы и джентльмены. Без сомнения, Эверод и Кадд распространили весть о том, что Фейн согласился встретиться с Холленсвотом. Прекрасно, Фейн мог себе представить, какую лекцию ему придется выслушать от матушки, когда она узнает об этом. После дуэли с Крайнсом она ежедневно посылала сыну гневные записки, требуя объяснений, но он их упорно игнорировал.

– О Солити. – Появился Кадд, где-то между седьмым и восьмым экипажем. – Ваша светлость. Некоторые ваши преданные поклонницы хотели бы, чтобы вы уделили им внимание, прежде чем вы решите размозжить череп твердолобого Холленсвота.

Фейн сунул пучок прутьев в руки Кадда и двинулся в сторону Эверода, сердито глядя на своего самодовольного друга. Жаль, что Эверод не имел ни малейшего понятия о приличиях, чем можно было судить по его спутницам.

– Леди Спринг. – Принимая протянутую дамой руку, Фейн галантно склонился над ней.

Отпустив руку, он обратился с приветствием к ее подруге:

– Леди Силвер. Какой сюрприз.

Он слегка повернулся в сторону Эверода, выражая ему взглядом свое неудовольствие оттого, что застал его в компании двух дам.

– Вы сегодня сильно отклонились от обычного пути.

Велотт Волл, графиня Спринг, и леди Силвер Мекифф были полными противоположностями друг другу, но в свое время им довелось делить внимание Фейна. Эверод представлял Фейна его же бывшим любовницам. Фейн вежливо улыбнулся дамам, размышляя о том, с каким удовольствием он бы придушил своего друга.

– Тэм, – хрипло вымолвила леди Спринг, обращаясь к Фейну ласковым семейным прозвищем. – Когда мы узнали об этом ужасном столкновении с лордом Холленсвотом, ни я, ни леди Силвер не могли думать ни о чем другом.

Леди Спринг была темноволосой красавицей с пышными формами. Ее безупречная кожа и большие карие глаза, составлявшие ее главные достоинства, были унаследованы от матери-испанки. Кровные связи с королевской фамилией позволили ей в шестнадцать лет удачно выйти замуж. Брак длился четыре года. Внезапно лорд Спринг заболел воспалением легких и скончался. Графиня хотела скрасить свое одиночество, чтобы пережить потерю, и Фейн рад был удовлетворить невысказанную просьбу молодой вдовы.

– Леди, в этом нет никакой необходимости, – заверил их Фейн. – Холленсвот и я собираемся помериться силами в обычном состязании. Ничего более.

Леди Силвер наклонилась вперед, и ее шаль скользнула вниз, щедро открывая пышную грудь.

– Вы такой смелый. Эверод рассказал нам о том, как барон жестоко напал на вас.

Дочь графа, леди Силвер Мекифф была замужем за полковником Перри Мекиффом, когда пригласила Фейна разделить с ней ложе. Она была намного выше леди Спринг. Природа наделила ее красивыми женственными формами, которые приводили Фейна в восхищение. У леди Силвер были светло-карие глаза и белоснежная кожа, которую она тщательно прятала от солнца под шляпками и зонтиками. Волнистые волосы падали ей на плечи роскошной каштановой гривой. Долгое отсутствие мужа и, как утверждали, его бесконечные измены заставили леди Силвер отчаянно флиртовать с Фейном в надежде завоевать его внимание. Они оставались любовниками до тех пор, пока ее муж не вернулся в Англию.

– Я уверен, что лорд Эверод приукрасил ситуацию, – сказал Фейн, дружески положив руку на плечо виконта и слегка сжав его.

Улыбка на мгновение исчезла с лица Эверода, так как боль, причиненная ему Фейном, была невыносимой.

– А теперь, леди, если вы извините меня, я вынужден оставить вас в умелых руках Эверода, – поклонившись и отступая на шаг, сказал Фейн.

Повернувшись, он направился к сцене, у которой его ожидали Кадд и Рамскар.

Эверод догнал его. Леди оставались неподалеку.

– Объяснитесь, ваша светлость, – потребовал виконт, с сарказмом произнося титул друга. – Что только что произошло?

Ничего, ровным счетом ничего. И если бы у Эверода была хоть капля рассудка, он бы держался подальше от них обеих.

– Я был вежлив, – замедляя ход между каретами своих бывших любовниц и сценой, сказал Фейн.

Он не хотел, чтобы Рамскар и Кадд были втянуты в этот спор. Если этой тройке дать волю, то они не пощадят его, а Фейн не хотел делать свою личную жизнь достоянием широкой общественности.

Эверод взглянул на обеих дам. Леди Силвер махнула ему и ответ. Он кивнул и жестом попросил ее проявить терпение.

– Нет, друг мой, ты осел. Ты отдаешь себе отчет в том, что только что отказался от величайшего удовольствия?

Что ж, будучи не понаслышке знакомым с предметом разговора, Фейн прекрасно знал, от чего он отказывался. Осознание происходящего не добавило ему хорошего настроения.

– Эверод, ты знаешь, что обе эти дамы были в свое время моими любовницами?

Лоб виконта перерезали морщины, выдавая его удивление.

– Но какое это имеет отношение к нашему разговору?

Фейн хлопнул себя ладонью, затянутой в перчатку, по ноге, демонстрируя отчаяние.

– Я не могу продолжать эту беседу. Холленсвот прибудет с минуты на минуту, а тебя волнует лишь то, с кем я мог бы разделить постель сегодня вечером. Ты осознаешь, что сейчас творится в моей жизни, Эверод?

Виконт положил руку на плечо Фейна к прошептал ему на ухо:

– Ты можешь взять их обеих.

– Я уже брал их обеих, – закатывая, глаза от возмущения, сказал Фейн.

– И я. – Эверод закрыл глаза и покачал головой. – Вообще-то я спал лишь с леди Спринг, – уточнил он.

Его гуманное представление о правде никогда не переставало изумлять его друзей.

И прежде чем Фейн успел уйти, Эверод наклонился к нему и сказал:

– Но мы можем взять их обеих сегодня же. Две леди, мечтающие исполнить нынче ночью все наши желания… Не говори, что тебя это не волнует.

Тыльной стороной ладони Фейн стер капельки пота со лба. Черт побери, его это волновало. В прошлом он и его друзья не раз делили женщин. Леди Спринг была большой выдумщицей. Леди Силвер была покорной и позволяла любовнику играть со своим телом, как ему вздумается. Эверод был прав. Это был бы великолепный вечер: можно было бы хоть на несколько часов забыться в податливой женской плоти и освободиться от всех своих обязательств.

Чувствуя, что Фейн вот-вот сдастся, Эверод добавил:

– Может, ты не в курсе, но семь месяцев назад леди Силвер потеряла мужа. Твой интерес будет вознагражден: ты сможешь продолжить вашу связь. Теперь, став герцогом, ты можешь позволить себе все: я готов поспорить, что они обе согласятся быть твоими любовницами.

Фей услышал в голосе друга нотки зависти. Хотя женщины и прежде не отказывали Фейну, теперь ситуация изменилась: любая великосветская дама была бы польщена мыслью о том, что может стать герцогиней.

– Солити! – крикнул ему Рамскар, приглашая присоединиться к ним. – Холленсвот на месте.

Волна нервного напряжения всколыхнула тело Фейна. Он кивнул в ответ, давая понять, что подойдет через минуту. – Барон ждет. Ты идешь? Эверод с сожалением покачал головой.

– Я обещал, что буду с леди. Они с волнением ждут твоего ответа: Что мне сказать им?

– Солити!

Услышав, как Рамскар выкрикнул его имя во втором раз, Фейн пришел в еще большее волнение.

– Я уже сказал тебе, что у меня нет времени думать об этом.

– Раздумья в таком деле ни к чему, – возразил Эверод. – Тебе предлагают сад наслаждений. Почему бы не сказать «да»? Ты не пожалеешь.

– Очень хорошо. Да, – ответил Фейн, хотя все его мысли были заняты предстоящей встречей с Холленсвотом, а не оргией, которой соблазнял его друг.

Килби уже пожалела о том, что так храбро и опрометчиво попела себя с Дакнеллом и Лиссой, похваставшись, что отправится вслед за лордом Урсгейтом одна. Виконт был прав, когда предупреждал ее о том, как опасно гулять по ярмарке в одиночку. Все казалось ей угрожающим: от прохожих с любопытными взглядами до уличных торговцев, зазывавших ее посмотреть па их товар. Она не знала, куда направляется лорд Урсгейт: казалось, его мало что интересовало на этой ярмарке.

Незаметно разглядывая барона из-под зонтика, Килби раздумывала, сколь вероятно, что ее матушка могла заинтересоваться таким джентльменом, не говоря уже о том, чтобы выбрать его своим любовником. Девушка наморщила нос. Кроме темных волос, она не находила между ним и собой ничего общего. Но затем она напомнила себе, что прошло уже девятнадцать лет с тех пор, как лорд Урсгейт и ее матушка могли узнать друг друга. Люди меняются. Может, они и были любовниками. Однако Килби все же сомневалась в том, что это ее отец.

Барон и его спутник направились на окраину ярмарки. Вокруг сцены собралась внушительная толпа. Вот-вот должно было начаться что-то интересное. Лорд Ордиш упомянул, что барон любит кулачные бои и другие состязания.

Мужчина, который продавал входные билеты, получил от Килби пять шиллингов. Да, ее догадка подтвердилась: лорд Урсгейт хотел сделать ставку на предстоящее состязание. Но вместо кулачного боя ей предстояло увидеть поединок иного рода. Килби закрыла зонтик и направилась сквозь толпу. Она вертела головой по сторонам, пытаясь найти исчезнувшего из виду лорда Урсгейта. Это была безнадежная затея. Барон исчез. Она должна была признать свое поражение и вернуться к экипажу, в котором ее ждали Лисса и Дакнелл.

И только спустя несколько секунд Килби поняла, что возвращение невозможно. На сцене появился мужчина, который призвал всех к порядку, очевидно, желая назвать имена участников поединка. Она должна была уйти, но увы: вокруг нее собралась огромная толпа зрителей. Преследование лорда Урсгейта завело Килби в центр людского водоворота. С опозданием она осознала, что окружена женщинами, одетыми не так изысканно, как она. Дамы благородного происхождения предпочли остаться в каретах. Стиснув зубы и ругая себя из-за такого очевидного пренебрежения этикетом, Килби решила, что путь назад ей закрыт, и направилась к краю сцены.

Мужчина выкрикнул первое имя: лорд Холленсвот. Килби удивилась, увидев, что это был красивый светловолосый господин. Она никогда в жизни не посещала подобных состязаний, но думала, что участвовать в таких боях могут лишь местные деревенские жители или борцы. Килби не знала этого господина, да и леди и джентльмены, которые восседали в соседних экипажах, тоже не были ей знакомы. Если ей повезет, она выберется из этой переделки без существенного ущерба для своей репутации.

Эта мысль привела девушку в хорошее расположение духа, но лишь на несколько секунд. Кто-то ущипнул ее за спину.

Она повернулась и посмотрела на мужчин, стоявших сзади: она не имела ни малейших причин доверять им.

– Если еще раз кто-то посмеет прикоснуться ко мне, он получит зонтиком в глаз, – твердо сказала Килби, обращаясь к стоявшим позади нее.

– Какая невиданная смелость, Фитчвульф, – сказал Дакнелл, приближаясь к ней слева. Лисса была рядом. – А мы беспокоились о вас.

Килби была так рада видеть своих друзей, что обняла их.

– Я знала, что вы не бросите меня, – произнесла она.

– Фейн Карлайл, герцог Солити, – прокричал в это время со сцены ведущий, театрально указывая на соперника Холленсвота.

Килби открыла рот от удивления, узнав этого господина.

– Это он.

– Кто? – выворачивая шею, спросила заинтригованная Лисса. – Лорд Урсгейт?

– Нет, я потеряла его из виду двадцать минут назад и оставила эту затею еще до того, как вы появились здесь.

Килби отвернулась от своих друзей. Она в изумлении смотрела на сцену, на которой, принимая овации зрителей, стоял молодой мужчина. Это был наследник старого герцога.

– Это новый герцог Солити, – сказала она, ища подтверждения своим словам во взглядах друзей.

– Да, – сказала Лисса, не скрывая удивления от того, что увидела на деревянных подмостках двух джентльменов.

Дакнелл, похоже, был крайне недоволен присутствием молодого герцога.

– Если бы я знал, что вы так интересуетесь им, я бы представил вас друг другу.

Килби вздернула брови. Если бы она не была так близко знакома с виконтом, то подумала бы, что он ревнует.

– Я не нуждаюсь в этом. Я проявила обычное любопытство. В конце концов, его отец умер у меня на руках. Я часто размышляла о том, что могла подумать обо мне его семья… Все-таки он умер при очень необычных обстоятельствах.

Килби немного лукавила перед Дакнеллом. Ею двигало не обычное любопытство. Ее внимание было приковано к молодому герцогу. Килби уже видела этого господина. Не имело значения, что с тех пор прошло много недель. Новый герцог Солити, как и его отец, был джентльменом, которого трудно было забыть.

Она заметила его сразу же, как только он вошел в бальную комнату. Этот мужчина поражал женское воображение. Высокий, стройный, с широкими плечами, он входил в зал с видом хозяина. Рядом с ним были другие джентльмены, но они не привлекали к себе такого внимания. Им можно было восхищаться. Придди объяснила ей, что прямые взгляды не приветствуются. Виконтесса провела со своей подопечной перед зеркалами не один час, обучая ее искусству замечать все, не будучи застигнутой за этим занятием. Веер служил для прикрытия и флирта. Бесконечные повторы изощренных приемов утомили Килби, но, похоже, виконтесса осталась довольна результатом. Да и Килби позже оценила урок, который преподала ей Придди, он позволял девушке идти через зал, рассматривая джентльменов так, чтобы это не выглядело как банальное разглядывание.

Килби смотрела на будущего герцога. Ей нравилось, как он двигался по большому залу, останавливаясь, чтобы побеседовать стой или другой группой людей. Его осанка выдавала в нем человека властного и сильного. Килби не нравились высокомерные господа, но она предполагала, что юный герцог не мог держаться иначе. Изысканность и превосходство были у него в крови.

Килби поразили его длинные волнистые волосы. Он завязал их в хвост на затылке, и они доходили до середины спины. А какой необычный цвет! Густые каштановые кудри с огненным оттенком. Килби было интересно, какого цвета у него глаза. Синие, черные, карие или зеленые? Хотя ее очень занимал этот вопрос, она не отважилась приблизиться к джентльмену, чтобы удовлетворить свое любопытство.

Он тоже наблюдал за ней. Женщина не может не чувствовать, когда мужчина проявляет к ней интерес. Он провел весь вечер, разглядывая ее, но не приблизился к ней. Сколько вальсов она танцевала в тот вечер? Когда он вдруг исчез и не вернулся, Килби испытала разочарование. Если бы она выразила желание, Придди тотчас представила бы их друг другу. Но Килби не спешила: наследник герцогской фамилии был слишком высокой планкой для леди, происхождение которой поставили под сомнение даже члены ее собственной семьи.

– Что они делают? – возвращая Килби с небес на землю, спросила Лисса.

Дакнелл выглядел мрачным.

– Они устраивают поединок.

Соперники снимали сюртуки и вручали их своим друзьям. Дакнелл выразительно посмотрел на обеих леди.

– Вам здесь нечего делать. Такие поединки могут закончиться и большим кровопролитием.

Килби почувствовала, сколь неодобрительно звучат слова виконта.

– Милорд, но мы не можем уйти. Мы окружены толпой. Может, вы сочтете драку двух джентльменов, которые решили искалечить друг друга, достойным наказанием.

Она еще никогда не видела подобных поединков. Вместо шпаг соперники использовали прутья. Не может быть, чтобы они довели эту сцену до кровавого зрелища!

– Не стоит быть такой уверенной в этом, – возразил Дакнелл.

Килби снова посмотрела на сцену. Мужчина, который продавал билет, сказал, что это поединок мастерства. Килби начали одолевать сомнения, когда она заметила, какое напряжение охватило герцога Солити в ответ на замечание лорда Холленсвота. Это не был поединок двух друзей. Соперники выглядели так, словно хотели убить друг друга.

– Мы уходим, – схватив за руки обеих леди, резко сказал Дакнелл. – Сейчас же.

– Милорд, прошу вас, проявите благоразумие, – умоляла Килби, вырываясь из его железной хватки.

Она не могла допустить, чтобы ее увели отсюда, как провинившегося ребенка.

– Дакнелл, вы привлекаете к нам ненужное внимание. Мы слишком близко от сцены, чтобы уйти. Посмотрите, вокруг нас, по меньшей мере, две сотни людей. Вам придется разрешить Лиссе и мне стать свидетелями проявления мужской ярости. А если хоть кому-то из нас станет дурно, вы можете дать нам нюхательные соли. Они в моем ридикюле.

Она выдернула руку, хотя истиной леди не подобало так себя вести.

– Я жду обещания дамы, – вдруг прозвучал голос герцога. Он словно пронзил сердце Килби, и она ощутила, как по коже пробежал холодок.

– Я жду обещания дамы, которая назовет меня своим победителем.

Женщины вокруг Килби выкрикивали имя его светлости, предлагая амулет на счастье. Вывернув шею, Килби с удивлением заметила, что даже великосветские дамы жаждали завоевать внимание герцога.

Кружева, цветные ленты и шелковые шарфы мелькали яркими пятнами в воздухе. Килби была слишком занята разглядыванием леди в каретах, чтобы догадаться, кто из них мог привлечь внимание герцога. Она даже не заметила, что он соскочил со сцены и стал позади той, на кого пал его выбор.

– Леди Килби Фитчвульф, – сказал герцог Солити низким голосом, немного растягивая слова, – не окажете ли мне честь?

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Фейн не мог поверить в свою удачу. Когда он стоял перед боем на сцене, выслушивая грубые оскорбления Холленсвота, его блуждающий взгляд упал на вечно ускользающую леди Килби Фитчвульф. Что она здесь делала? Она пришла, потому что узнала о поединке? Впрочем, Фейну были неинтересны причины, которые привели сюда фаворитку его отца.

Леди Килби была здесь. Глядя на ее сосредоточенное лицо, Фейн понял, что все же нашел ответ на вопрос, который мучил его с того самого вечера, когда он увидел ее на балу. У леди были фиалковые глаза. Это интриговало. Ему вдруг захотелось пронести кончиком языка по ее темным ресницам, чтобы насладиться миндалевидной формой чарующих своей экзотичностью глаз.

Первый раз Фейн был так близко к ней. Он мог бы коснуться ее лица. И он выбрал ее из толпы. Герцогу казалось, что элегантный изгиб ее спины, немой призыв на красивом лице, черные локоны, – все это запечатлелось у него в памяти.

Леди Килби казалась очаровательно взволнованной его вопросом.

– Честь, – повторила она, нервно прикасаясь к полям своей крошечной шляпки, а затем к манжетам на рукавах платья и к краю голубовато-серой шали, пытаясь ответить на его просьбу.

На Килби было белое муслиновое платье с кружевной отделкой. По сравнению с платьем леди Силвер наряд Килби был воплощением целомудрия, и Фейн вдруг подумал, что и представить себе не мог, чтобы скромность так возбуждала.

– Леди нечего вам предложить, ваша светлость, – протянул ее спутник.

Было очевидно, что он воспринял поступок Фейна как нарушение приличий.

– Здесь есть другие дамы, которые будут рады предложить вам то, что вы ищете.

Но Фейна не так-то легко было сбить с толку. Кавалер, подобный этому, не раз попадался ему на пути, пытаясь помешать добиться внимания дамы. И если леди Килби окажет ему знаки внимания, то это стоит даже дуэли.

Килби была удивлена грубыми манерами своего спутника. Фейн заметил, как ее щеки залил густой румянец. Если бы она не пригласила его отца в свой будуар, он подумал бы, что перед ним невинная девица.

– Лорд Дакнелл прав, – извиняющимся тоном произнесла она. – Мне нечего предложить вам.

Фейн прижал палец к ее мягким губам. Не отрывая от нее взгляда, он скользнул пальцами вниз, к серо-голубому банту, соблазнительно украшавшему лиф ее наряда. Потянув за один из прозрачных концов ленты, герцог решительным жестом сорвал креповый бант. Заметив, как фиалковые глаза потемнели от злости на его смелость, Фейн лишь улыбнулся.

– Вы видите, леди? У вас есть что предложить мне.

Без банта платье приобрело совсем другой вид, щедро обнажив грудь леди Килби. Невольно охнув, девушка нарушила тишину и прикрыла руками открывшуюся грудь. Крепко сжимая в руках свой приз, Фейн представил, как наклоняется и целует обнаженную мягкую плоть. Словно услышав его похотливые мысли, Килби отступила на шаг назад.

– Не убегайте, – позабавленный ее внезапной реакцией, сказал он.

Его отец ни за что не увлекся бы тихоней, Фейн держал в руках ленту.

– Окажете ли вы мне честь, повязав ленту на мою руку? Леди Килби наморщила лоб, услышав его вежливую просьбу.

Сначала герцог решил, что она собирается отказать ему. Но Килби, не обращая внимания на своих друзей, приблизилась к нему и приняла у него из рук свой воздушный шарф.

– Хорошо. Если вы настаиваете, ваша светлость, – тихо сказала она, обматывая шарф несколько раз вокруг его руки, прежде чем завязать узлом.

Фейн состроил гримасу, увидев, как женственно теперь выглядит его рука. Килби отступила на шаг, довольная результатами своего труда. Заметив ее улыбку, он сдержал жалобу, которая готова была сорваться с его уст. Даже с женским шарфом на руке его репутации ничего не угрожало. Спутник леди Килой нахмурившись наблюдал за происходящим. Фейн решил, что если он переживет этот день, ему не миновать еще одного вызова на дуэль.

– Вы интригуете меня, леди Килби, – тихо признался Фейн. Он не мог позволить себе сказать больше.

Удивленная его словами, она поспешно взглянула на своих спутников.

– Если я и делаю это, то непреднамеренно, ваша светлость.

– Но я не в состоянии противиться вашим чарам, – пожав плечами, сказал Фейн.

В это мгновение прозвучало второе объявление о выходе на сцену.

– А вы, леди? Вы предпочитаете долгие ухаживания или вас не смущает мужчина, готовый получить все и сразу?

Он не дал ей ответить. Леди Килби придется набраться терпения и подождать, пока у них появится возможность обсудить этот вопрос наедине. Холленсвот с нетерпением ждал его возвращения.

Килби смотрела в спину герцогу Солити. Он принял руку другого джентльмена и ловко вскочил на сцену. Что произошло минуту назад? В раздумьях она тронула висок. Ее околдовали? Что заставило ее покорно стоять перед всеми, пока молодой герцог, очевидно, имеющий большой опыт, вытаскивал из лифа платья ленту, скрывавшую ее грудь?

Соперники готовились к состязанию. Они были без сюртуков и шляп, и от ударов прутьев их ничто не защищало. Прутья были вставлены в рукоятку, которая придавала связке подобие деревянного меча. В другой руке они держали веревку, продетую между ногами. Веревка должна была сдерживать движения руки. Каждый из соперников мог поднять локоть так, чтобы защитить лицо, но они не могли уберечься от удара по голове.

– Если вы станете поощрять этого господина, это приведет вас к гибели, – предупредил Дакнелл. – Герцог не думает ни о том, чтобы ухаживать за вами, ни о том, как бы сделать вас своей невестой. Он размышляет лишь о том, как быстро сможет затащить вас в свою постель, моя наивная Фитчвульф.

Килби стиснула зубы, услышав нравоучения виконта. Она была не настолько глупа. Пройдет какое-то время, и она сама разберется, какие мотивы движут герцогом.

– Тише, милорд. Вы становитесь невыносимо скучным. Я еще не отошла от ваших прошлых лекций. – Она говорила намеренно грубо, чтобы удержать Дакнелла от дальнейших разговоров.

Килби не должна была отчитываться перед своими друзьями за случай с герцогом. Она даже не могла бы сказать, что произошло между ними. Герцог Солити лишь посмотрел на нее своими пронизывающими зелеными глазами и казался изрядно позабавленным чем-то. Когда он попросил ее повязать ему на руку ленту, могла ли она отказать в столь невинной просьбе?

Килби стряхнула с себя остатки наваждения, вызванного близостью герцога. Она все еще была сбита с толку тем, как смело он приблизился к ней. Мужчина называл ее по имени и флиртовал с ней. Его поступки привели Килби в изумление. Если он знал ее имя, то ему известно было и о том, что его отец умер у нее на руках. Хотя Карлайлы и согласились не упоминать ее имени, Придди намекнула, что они сделали это не потому, что были озабочены судьбой Килби, а лишь из желания избежать скандала. Если это было правдой, почему герцог не обезглавил ее на месте?

Килби очнулась, услышав звуки скрещенных прутьев. Лорд Холленсвот и его светлость начали состязание. Короткая заминка в поисках талисмана не умалила жажды борьбы. Увидев на руке барона отрез белого кружева, Килби поняла, что он тоже нашел свой талисман. Однако она была слишком занята сценой с герцогом и не могла бы сказать, на кого пал выбор Холленсвота.

Килби наблюдала за поединком, поражаясь тому, с какой грацией и легкостью движутся по сцене противники. Это состязание было бы не под силу слабым господам. Герцог получил от барона удар по руке, но даже не поморщился, а тут же вернул его, атаковав противника сначала в плечо, а затем в правое бедро. Красное пятно заливало белый лен на рубашке лорда Холленсвота, и толпа начала скандировать. Герцог повернулся, и Килби заметила, что рукав на его рубашке тоже окрашен в алый цвет.

– О, я не могу на это смотреть, – пожаловалась Лисса, прикрывая глаза рукой. – Скажете мне, когда они закончат.

Килби поднесла к губам ручку зонтика. Ей тоже хотелось отвернуться.

– Каков смысл всего этого? Довести друг друга до обморока?

Она даже не заметила, что произнесла вопрос вслух, до тех пор пока Дакнелл не ответил:

– Эти прутья могут быть острее мечей. Исход подобных состязаний иногда весьма плачевен.

Килби вся сжалась, когда герцог после двух успешных атак получил мощный удар в спину. Он воспользовался моментом, когда противник не ждал этого, и, резко выпрямившись, нанес барону сокрушительный удар снизу. Лорд Холленсвот рухнул навзничь. Когда герцог коснулся концом палки груди барона, тот замер.

– Признайте поражение, – требовательно произнес Солити. Он был покрыт потом, у него перехватывало дыхание, а на его белой рубашке было не одно пятно крови.

Лорд Холленсвот оскалился и отбил удар палки своим оружием.

– Поражение от Карлайла? Какая смехотворная мысль! Ты, наконец, понял, что виновен в смерти моего брата, подлец? Поражение?! Ни за что!

Изможденный поединком, барон тяжело поднялся на ноги, не отрывая преисполненного ненависти взгляда от противника. Он начал дико махать палкой, целясь герцогу в голову. Тот отпрыгнул и увернулся от удара.

– Теряем уверенность, Холленсвот? – мучил вопросами герцог. – Чувствуем кровь?

– Только твою, – ответил барон, уклоняясь влево и отражая удар противника. – Так как ты оказался слишком трусливым, чтобы принять мой вызов, я с удовольствием воспользуюсь этой смехотворной сценой, чтобы разделаться с тобой.

Килби стояла у самой сцены и слышала их слова. Она ничего не могла понять, но было очевидно, что между герцогом и бароном произошла какая-то страшная ссора и барон намерен был отомстить герцогу.

Солити вытер пот с лица.

– Похоже, сэр, что вы тоже потеряли немного крови.

Барон сменил направление и жестоко напал на своего противника, Герцог, наверное, предвидел его ход, потому что успел увернуться и закрыться от удара. На его предплечье появилось новое кровавое пятно.

Лорд Холленсвот в ярости завыл, явно раздосадованный ловкостью и мастерством своего противника. Он лягнул герцога ногой в колено.

– Нет! – закричала Килби, в отчаянии сжимая зонтик: она заметила, как лицо герцога исказилось от боли.

Солити отступил на шаг, удерживая равновесие. Барон не стал ждать, он нанес сокрушительный удар герцогу в грудь.

– Это несправедливо! – вдруг крикнул Дакнелл.

Толпа неодобрительно гудела. Килби не знала правил этих состязаний, но, очевидно, барон Холленсвот нарушил их.

Его светлость в изумлении посмотрел на барона. Конец прута вонзился Солити в ребра. Он выдернул прут, и на его груди тут же расплылось ярко-красное пятно. Герцог освободился от веревки и крикнул:

– К черту добрые намерения, ты, ничтожный дьявол!

Он ударил барона кулаком в челюсть, и тот отлетел назад.

– Мне надоели эти игры. Давайте решим наш спор, как полагается. Я требую поединка на саблях!

Этот негодяй пронзил его прутом! Это невероятно! Его друзья были правы с самого начала: ему надо было принять вызов Холленсвота и покончить с этим делом. Такова была награда за то, что он ощущал себя причастным к самоубийству Харта Митчелла. Когда Холленсвот вызывал его на дуэль в первый раз, следовало принять вызов и пристрелить негодяя, чтобы неповадно было мстить таким образом.

Фейн отвернулся от барона и направился к своим друзьям. Кадд протягивал ему саблю. Если бы Холленсвот атаковал его со спины, Фейн убил бы его. Вокруг было более сотни свидетелей, которые смогут подтвердить, что Фейн сделал это в целях самозащиты.

– Солити, – приветствовал друга Рамскар, и в его голосе прозвучала тревога. – Насколько серьезно ты ранен?

Фейн взглянул на рубашку: пятно было больше ладони.

– Выживу. Я собираюсь поквитаться с Холленсвотом за его трусость.

Очевидно, конец прута барона расщепился во время одной из схваток. Фейн ощутил, что прут пронзил его мышцу. Герцог не лежал сейчас без движения по одной простой причине: барон попал в ребро.

– Ты имеешь право на возмездие, Солити, – сказал ему Кадд, вручая саблю. – Но все равно это не повод совершать убийство на глазах у публики.

Фейн с раздражением посмотрел на своего друга. Кадд всегда был его секундантом, и обычно именно он требовал драться до конца.

– Пусть нас хранит Господь, – пробормотал герцог: – Кадд, требующий перемирия… Я думал, что ты будешь на моей стороне.

Он отвернулся от друзей, не дожидаясь ответа. Поднялся потер, играя с воздушным серо-голубым шарфом на руке Фейна и напоминая ему о той леди, которая завязывала его. Горячий взгляд герцога немедленно нашел ее бледное лицо. Леди Килби прижимала к себе зонтик, как щит. Ее фиалковый взгляд встретился с его взглядом. Даже на таком расстоянии Фейн почувствовал ее страх.

Толпа скандировала его имя. Он ощутил прилив сил. Отворачиваясь, герцог произнес:

– Ты допустил ошибку, Холленсвот.

– Неужели? – отозвался барон. – Это не я стою с дырой в груди.

Он отказался вступать в перепалку.

– Мое мастерство в поединке на прутьях немного выше среднего. Мое мастерство в поединке на саблях… – Фейн переложил оружие из одной руки в другую. – Выше всяких похвал.

Он поднял саблю, взглянул на своего противника и нанес ему удар.

Килби коснулась губ рукой, потрясенная кровавой сценой, свидетелем которой она стала. Создавалось впечатление, что джентльмены забыли о своих ранах. Они нападали друг на друга в смертельном танце. В жестокости, с которой они дрались, была какая-то особая красота, которая не позволяла Килби отвести взгляд.

Герцог Солити безукоризненно владел оружием. Он без колебаний атаковал барона при малейшей возможности и не щадил его, когда тот допускал промахи. Лорд Холленсвот стоял с окровавленным ртом и носом. Глаза герцога горели зеленым огнем, когда он безжалостно преследовал противника. Каждое новое движение приближало поражение барона.

Было очевидно, что лорда Холленсвота сейчас накроет волна усталости. Даже Килби понимала, что он ведет себя неумело и неуклюже. Она слышала, как Дакнелл успокаивал Лиссу, однако даже не взглянула в сторону приятелей. Ее внимание было приковано к сцене.

И вдруг барон поскользнулся. Пот и кровь обоих противников окрасили деревянные подмостки. Барон неожиданно, случайно или по замыслу соперника, сделал шаг назад и оказался в луже крови, тут же потеряв равновесие. Толпа оглушительно закричала.

Герцог приставил конец сабли к груди лорда Холленсвота. Глаза барона расширились от страха: он не мог не осознавать, что его жизнь находится в руках противника.

– Молитесь, чтобы я не сделал одного неосторожного движения, Холленсвот, – насмешничал герцог, равнодушно глядя на увеличивающееся пятно крови, заливавшей рубашку барона.

– В этой точке оружие легко проткнет ваши легкие. Что вы на это скажете?

Герцог Солити терпеливо ждал ответа барона, пока толпа, окружившая сцену, громко требовала смерти противника. Килби закрыла глаза, не в силах вынести это кровавое зрелище.

– Я сдаюсь! – выкрикнул лорд Холленсвот. – Ваша светлость, я сдаюсь!

Толпа, доведенная до неистовства, приветствовала победителя.

Кто-то грубо оттолкнул Лиссу, Дакнелла и Килби, и поток зрителей двинулся ближе к сцене. Килби не могла сдержать улыбки, глядя, как герцог галантно предложил руку своему недавнему врагу. Подыгрывая толпе, герцог Солити поднял саблю и заставил зрителей еще громче скандировать его имя. Он был падок на театральные эффекты.

Дакнелл склонился к уху Килби.

– Нам пора уходить.

Килби кивнула в знак согласия, хотя и считала, что им не удастся выбраться из толпы вот так сразу. Она отвернулась от сцены, ожидая, пока виконт проложит для них путь.

Тяжелая рука удержала ее. Девушка оглянулась и с удивлением увидела герцога, который смотрел на нее с усмешкой. Несмотря на то что его белая рубашка была залита кровью, а лоб покрыт испариной, он казался невредимым. В руках он держал шарф, который Килби дала ему в качестве талисмана.

– Он принес мне удачу, – перекрывая гул толпы, сказал Фейн, поднимая шарф над головой. – Думаю, что я должен вернуть его вам.

– Да, спасибо, – пораженная тем, что герцог помнил о какой-то креповой ленте, ответила Килби.

Она протянула ему руку.

– Я надеюсь…

Но вместо того, чтобы отдать ей ленту, герцог притянул Килби к себе. Неужели у него хватит безрассудства поцеловать ее на глазах у всех? Она посмотрела на большую руку, удерживавшую ее. Килби была так близко, что ощущала запах его разгоряченного тела и запах крови. Взяв ее ладонь в свою, герцог поднес ее к губам.

Он ждал. Чего?

Ожидание отнимало у Килби последние силы. Испытывая любопытство, она подняла глаза, и ее взгляд встретился с его взглядом, преисполненным уверенности в победе. Отодвинув большим пальцем ее лайковую перчатку, Фейн со знанием дела открыл тонкую полоску запястья. Килби шумно вдохнула, когда его губы коснулись ее плоти. Его прикосновение было подобно горячему шелку, и она задрожала от этой ласковой пытки.

Ее целовали и прежде. Когда ее родители устраивали летние приемы, самые смелые молодые джентльмены срывали с уст Килби поцелуи, в уединении, сада. Те поцелуи были прекрасны своей невинностью. Пьяная атака Арчера в библиотеке поместья Элкин заставила Килби, напротив, сжаться от отвращения.

Поцелуй герцога был новым опытом. Он сумел поднять искусство невинного поцелуя на новые высоты. Когда Фейн отстранился, Килби ощутила, как горячая волна прошла по всему ее телу, замерев в груди. Ей хотелось стать на цыпочки и узнать вкус его поцелуя в губы.

Удовлетворенно хмыкнув, герцог вежливо склонился над ее рукой. Его зеленые глаза лихорадочно блестели. Он наклонился ближе и прошептал ей на ухо:

– Пойдем со мной. Я хочу завершить нашу встречу в мягкой постели.

Килби с расширившимися от изумления глазами вздернула голову. Этот мужчина вел себя непозволительно, сделав слишком смелые выводы после одного маленького поцелуя.

– Спасибо, ваша светлость, за ваше милое приглашение, но я вынуждена его отклонить, – сказала она ровным тоном.

Однако Килби ничего не могла поделать с румянцем, окрасившим ее щеки. Если бы Дакнелл догадался о нескромном предложении герцога, он был бы вынужден вызвать его на дуэль.

– Ваш отказ связан с моим отцом? – проницательно глядя па нее, хмыкнул герцог Солити. – Уверяю вас, меня это не смущает ни в малейшей степени.

– Как вы терпимы, – сказала Килби, часто моргая в притворном восхищении.

Удовольствие от поцелуя исчезло, как только она поняла, что герцог видит в ней лишь очередную жертву. Ей захотелось стереть следы его губ со своего горячего запястья.

– Я все же вынуждена отказаться. Единственная память, которую вы сохраните обо мне, у вас в руках. Желаю вам всего хорошего.

Килби ушла, притворившись, что не замечает разгневанного взгляда Дакнелла. Виконт преградил дорогу Солити, давая ему понять, чтобы он не смел идти за Килби.

Фейн позволил ей убежать. Если бы он стал преследовать ее, то наткнулся бы на ее сторожевого пса Дакнелла, а ведь герцог еще не до конца пришел в себя после столкновения с Холленсвотом.

– Бегите, леди Килби Фитчвульф. – Он вдохнул аромат ее шарфа. – Я получил от вас обещанную услугу, но не утолил голода. И я не намерен сдаваться до тех пор, пока не получу вас всю.

ГЛАВА ПЯТАЯ

– Ты получила удовольствие от вашего выхода с Лиссой? – спустя несколько часов спросила леди Квеннел.

Уцепившись за спинку стула, виконтесса поморщилась: две горничные затягивали на ней шнуровку корсета. Придди была красивой женщиной, ростом немного выше Килби, с аппетитными формами, живыми голубыми глазами и короткими каштановыми волосами, которые она часто завивала. Она была слишком красивой, чтобы коротать свои дни в одиночестве. Нос и щеки покрывала россыпь веснушек, выдававшая любовь к времяпрепровождению на свежем воздухе. Хотя многие женщины ее возраста уже носили на себе следы времени, лицо виконтессы оставалось свежим и моложавым.

Килби сразу же после возвращения с ярмарки отправилась на поиски Придди. Виконтесса уже поднялась наверх. Она была в своих спальных покоях и готовилась к выходу: они хотели провести часть вечера в театре «Сан-Парейл», а после их ожидали на ужин в доме лорда Гатрея.

– Да, очень, – сказала Килби, присаживаясь на один из стульев, которые стояли в будуаре виконтессы – здесь она принимала самых близких друзей.

Как только горничные закончили затягивать корсет Придди, она выпрямилась и с облегчением вздохнула.

– Утром ты говорила, что вы с леди Лиссой пойдете на литературное собрание миссис Риплей. Вы посетили его?

Килби не знала, признаваться ли своей покровительнице в том, что часть дня они с Лиссой провели на ярмарке. Если семья Лиссы считала лорда Урсгейта человеком с дурной репутацией, то, наверное, и виконтесса решит, что случайный разговор Килби с этим джентльменом – очередная светская неудача ее подопечной.

– Наши планы немного изменились. Мы встретили лорда Дакнелла и отправились на ярмарку.

Придди состроила гримасу.

– Ярмарка? О чем думал лорд Дакнелл? Она неодобрительно щелкнула языком.

– Нам надо быть очень осторожными. Если станет известно о том, что ты была с герцогом Солити в тот самый момент, когда он испустил дух, то…

Килби опустила голову и теребила кружево на запястье. Теперь она осознавала, что ее столкновение с молодым герцогом Солити также не прибавляло ей уважения света. Она отвергла его оскорбительное приглашение. Что она станет делать, если его светлость решит отомстить ей и нарушит обет молчания, открыв всю правду о связи с его отцом? Если хоть кто-то узнает, что Килби та леди, которая оказала герцогу честь на сегодняшнем состязании, то ей не избежать пересудов.

Когда виконтесса заметила, какой несчастной выглядит ее подопечная, строгое выражение ее лица смягчилось. Она подняла руки, и одна из горничных начала надевать на нее вечерний наряд.

– Килби, дорогая моя, я должна была предупредить тебя о такого рода развлечениях, – эти ярмарки вырастают, как грибы.

Поправив юбки, леди Квеннел помогла горничной привести платье в порядок.

– Их устраивают главным образом для того, чтобы молодые люди могли поучаствовать в состязаниях или сделать ставки.

Килби не могла не согласиться с виконтессой.

– Но для волнений нет причин. С нами был Дакнелл, который мог защитить нас в случае необходимости, – сказала она, надеясь успокоить бдительность виконтессы. – Кроме того, мы заметили там огромное количество карет, в которых сидели дамы самого благородного происхождения.

Придди наклонила голову, задерживая взгляд на Килби, за тем отошла от горничной, занятой шнуровкой на платье. Подойдя к Килби, виконтесса спросила:

– Что случилось? Ты говоришь так, словно ты не принадлежишь к их числу.

Девушка с любовью коснулась ее руки. Придди была так добра к ней, с тех пор как умерли родители Килби.

– Вы же сказали Арчеру, что я нуждаюсь в лоске, который можно приобрести только в Лондоне. Когда я смотрю на светских дам, я чувствую себя утенком среди лебедей.

Килби заметила, что ей не хватало уверенности и изящных манер, столь обычных для лондонских барышень ее возраста.

– Глупости, – потянув Килби за руку, сказала виконтесса. Она провела девушку в угол, комнаты, где стояло большое зеркало, и стала позади нее.

– Ты прекрасная юная леди с отличной родословной. Когда я говорила Арчеру о том, что тебе не помешает лондонский сезон, я делала это лишь для того, чтобы он согласился на твой отъезд.

Виконтессе пришлось не раз навестить Арчера, чтобы получить его согласие. Брат Килби до последнего угрожал отменить поездку. Однако в конце концов он разрешил ей уехать, пригрозив, что на карту в случае ее отказа вернуться будет поставлена безопасность Джипси.

– С Арчером было очень сложно. Я не знаю, как вам удалось уговорить его. В любом случае, я вам очень благодарна.

Светло-голубые глаза Придди встретились с взглядом Килби, смотревшей в зеркало.

– Мы обе знаем, что тебе пришло время покинуть Элкин. Тебе нужен дом и муж, который сможет тебя защитить. Если ты поможешь мне, я обещаю, что до конца сезона ты найдешь себе подходящего жениха. Это самое меньшее, что я могу сделать для дочери моих любимых друзей.

Хотя Килби и не открыла всей правды о том, какие чудовищные обвинения бросал в адрес ее матери Арчер, виконтесса догадалась, что Килби не чувствует себя в безопасности в обществе брата. А Джипси? Хотя Арчер и не отрицал связывавших их кровных уз, Килби боялась, что он способен запереть ее юную сестру в доме для умалишенных. Девушка чувствовала себя, как канатоходец, которого она видела на ярмарке: один неверный шаг – и падения не миновать.

Килби натянуто улыбнулась Придди, на темных ресницах мелькнула слеза. Мысль о том, что она должна выйти замуж за чужого и, возможно, нелюбимого человека пугала Килби не меньше, чем возвращение к Арчеру.

– Брак. Я думаю, что мама и папа одобрили бы этот план.


– До меня дошли слухи, матушка, что вы на смертном одре, – сказал Фейн, уверенно входя в гостиную и надеясь на то, что его походка не выдаст ран, полученных им в поединке с Холленсвотом.

Его мать сидела на диване, угощаясь большим куском торта. Файер стояла у столика и наливала чай. Мошенницы!

– Для человека, готовящегося отправиться на небеса, у вас отличный вид.

После того как доктор промыл и забинтовал наиболее опасные раны, Фейн отправился домой, надеясь унять боль глотком бренди. Но его надежды были напрасны. Как только он переступил порог дома, слуга передал ему письмо от герцогини, в котором сообщалось, что она при смерти. Почувствовав подвох, Фейн не торопясь принял ванну и переоделся, после чего отправился в городской особняк Карлайлов.

Файер нахмурилась в ответ на его замечание. В отличие от матери, одетой в яркое платье в зеленую и желтую полоску, его сестра выглядела траурно в черном креповом платье.

– Прекрати, Фейн. Ты напрашиваешься на неприятности.

Он поцеловал ее в щеку.

– Чтобы испортить всю радость встречи? Боже меня упаси, – в притворном ужасе сказал он, подмигивая матери.

Герцогиня приняла его шутливую манеру.

Файер, по меркам Карлайлов, отличалась тихим нравом, хотя было время, когда и она демонстрировала склонность к необдуманным поступкам. Два года назад она привела в изумление всю семью, отдавшись честолюбивому проходимцу, соблазнившему ее по расчету. Семья только-только отошла от шока, когда Файер заявила, что хочет выйти замуж за богатого простолюдина Маккуса Броули.

Не испытывая никаких угрызений совести, герцогиня пригласила Фейна присоединиться к ним. Она отставила в сторону тарелку с тортом и раскрыла объятия для блудного сына.

– Иди сюда, неблагодарный. Ты игнорировал все мои записки. И я вынуждена была прибегнуть к крайним мерам.

Фейн наклонился и коснулся щекой ее темно-рыжих локонов, уложенных в затейливый пучок. Его мать была такой хрупкой. Он отстранился и вгляделся в ее лицо. Искра озорства все еще горела в ее зелено-голубых глазах, так похожих на его собственные. Однако смерть герцога оставила знак на ее лице: линии у глаз и рта казались глубже, словно герцогиня недосыпала. Несмотря на странный брак родителей, Фейн был уверен, что мать искренне оплакивает уход мужа.

– Ты прекрасно выглядишь, – солгал он.

Герцогиня ответила тем, что ткнула его с поразительной точностью в то самое место, на которое пришелся удар Холленсвота. Фейн невольно закричал от боли и прижал руку к груди.

– Чего не скажешь о тебе, – самодовольно возразила его мать.

Встревоженная его внезапной бледностью, Файер толкнула брата на диван рядом с их жестокой матерью.

– Ты ранен? – спросила она, и ее зеленые глаза осмотрели его с ног до головы в поисках следов ранений.

Фейн с горечью посмотрел на мать. Кто-то уже доложил ей о его столкновении с Холленсвотом.

– Ты гарпия. Откуда ты все узнала?

– Узнала что? – прищурив глаза, подозрительно спросила сестра. – Нет. Только не это. Снова.

Великолепно. Теперь они обе будут донимать его упреками. Именно поэтому Фейн и избегал общества матери.

– Снова? Слушаем всякие сплетни, дорогая сестрица? Как только ты находишь на все это время? Я думал, что Броули держит тебя на коротком поводке.

Файер покраснела и почти слилась со своими огненно-рыжими волосами. Ее губы сжались в тонкую полоску.

– Если верить моему мужу, то это тебе нужен короткий поводок, Фейн, – резко ответила она, называя его полным именем, а не Тэмом, как было принято в семье. Она делала это всякий раз, когда была не в силах скрыть раздражение. – Или проучить тебя как следует.

– Дуэли, – простонала герцогиня, доставая кружевной платок из кармана своего платья. – Сколько раз ты дрался? Три? Четыре?

У герцогини было такое жалкое выражение лица, но он не должен позволять ей отчитывать его как мальчишку.

– Матушка, вы считаете дуэли, в которых я участвовал на этой неделе? Или вы хотите узнать о числе дуэлей за всю мою жизнь? – саркастически спросил Фейн.

Герцогиня вздернула подбородок.

– О, как жаль, что с нами нет твоего отца. Я не понимаю, сын мой, откуда в тебе столько жестокости.

Его отец, будь он жив, гордился бы своим сыном. Герцог и сам и юности часто дрался на поединках. Мужчины рода Карлайлов усваивали с колыбели, что за счастье надо бороться. Глядя на матушку, Фейн, однако, понял, что какие бы аргументы он ни выдвинул, он не сумеет убедить ее.

Но попробовать все же стоило.

– Если бы я сказал, что джентльмены, с которыми я дрался, заслужили этого, это бы вас успокоило?

Герцогиня яростно терла глаза. Она покачала головой. Если бы она проливала настоящие слезы, то вскоре ей пришлось бы выжимать платок.

– Нет, думаю, не успокоило бы, Тэм.

– Святые небеса! – воскликнула Файер. – Это лучшее, что ты можешь сделать?

Он с негодованием посмотрел на сестру, которая посмела вмешаться.

– Почему ты не идешь домой? Разве тебя не ждет Броули?

– Нет, Маккус на бирже.

– Но все равно я бы посоветовал тебе уйти. Ты расстраиваешь мать.

Герцогиня увидела, к чему клонится беседа, как и ее неизбежный взрывной финал.

– О дети! Файер, Тэм…

– Я? – в ярости завопила Файер. – Не я отправляюсь на дуэли так, словно речь идет о светском визите. Сколько ранений ты скрываешь под своим сюртуком? Сколько раз доктор делал тебе кровопускание, Фейн?

Иногда ум сестры был ей во вред.

– Это мое дело, дорогая моя сестра, а не твое, – прорычал он.

– Если тебя убьют это станет нашим делом!. – закричала она.

Файер так редко повышала голос, что Фейн не нашелся, что ответить.

– Мы только что похоронили нашего дорогого отца. Как скоро твое безрассудство доведет до могилы и тебя? – потребовала она объяснений.

Фейн заморгал, увидев слезы у нее на щеках.

– О, прошу тебя, только не это, – в панике сказал он. Нижняя губа Файер предательски задрожала, и его сестра разрыдалась.

– О, черт побери, Файер…

Фейн притянул ее к себе и приласкал. Он умоляюще посмотрел на мать, но она сморкалась в платок. Фейн от отвращения закрыл глаза.

– Файер, прошу тебя! Броули меня убьет, если узнает, что я стал причиной твоих слез. Если ты ценишь мою жизнь, ты сейчас же прекратишь эти водопады.

Уткнувшись лицом в его плечо, Файер сначала чихнула, а потом захихикала.

Фейн в изумлении вздернул брови.

– Ты кричишь на меня за то, что я участвую в дуэлях, но мысль о том, что твой муженек может оторвать мне голову, приводит тебя в восторг, – поцеловав ее волосы, сказал он. – Понять женскую логику мне не по силам.

Файер отстранилась и засмеялась. Утирая слезы, она сказала.

– Нет, какой ты глупый. Я смеюсь не оттого, что мой муж может наказать тебя за мои слезы. Я вспомнила, что он очень волновался, как бы ты не сделал то же самое, когда, была, объявлена наша помолвка.

Герцогиня охнула, очевидно, вспоминая, как отреагировал ее муж на новость о том, что мистер Броули погубил их дочь. Сжимая мокрый платок в руках, она воскликнула:

– Тэм, прошу тебя, не говори, что ты напал с кулаками на мистера Броули.

– Нет, конечно, – ответил Фейн, не считая нужным признаваться, что у него; действительно была небольшая беседа с женихом сестры накануне объявления помолвки.

– Отец держал все под контролем.

– Под контролем? – рассмеялась герцогиня. Первый раз с момента приезда Фейн услышал смех своей матушки.

– Какой был вечер! Герцог сломал десяток дверей, пытаясь добраться до несчастного мистера Броули.

Фейн усмехнулся.

– А пианино? Если я правильно помню, оно тоже оказалось в списке.

Его отец был так зол, что отправил мистеру Броули счет за нанесенный ущерб. К счастью для всех, тот оплатил его без лишних разговоров.

Файер поправила брату галстук и встала. Забрав у матушки пустую чашку, она подошла к столику, чтобы наполнить ее снова.

– Как только папа получил возмещение ущерба, он очень положительно воспринял весть о нашей помолвке с Маккусом, – сказала Файер, не понимая, что она могла добиваться от мужчин чего угодно одной лишь улыбкой. Но ей незачем были об этом знать, иначе она стала бы несносной.

– О да, – бодро ответила герцогиня. – Я думаю, что Броули стал интересным дополнением к нашей маленькой семье.

Перепалка Фейна с сестрой немного отвлекла их матушку от темы беседы и подняла ей настроение. Если ему повезет, то она и не вспомнит, зачем вызывала его.

– Если уж мы заговорили о долгах… – сказала герцогиня, меняя тему.

Она улыбнулась и взяла из рук дочери чашку с чаем.

– Тэм, ты помнишь, что обещал сопровождать меня в случае необходимости?

Фейн прищурил зеленые глаза.

– Да, припоминаю.

Он дал это обещание сразу после того, как они с Холленсвотом безнадежно испортили портрет герцога, упав на него. Герцогиня была так расстроена, что Фейн готов был пообещать что угодно, лишь бы успокоить ее.

– Мне нужно, чтобы сегодня вечером ты поехал со мной, – поднося чашку к губам, заметила она не терпящим возражений тоном. Герцогиня бросила на Файер взгляд искоса, и та ответила ей высокомерной ухмылкой.

Фейн почувствовал ловушку с опозданием, но до того, как она захлопнулась. Дамы Карлайл разработали план, который спас бы его от неприятностей, хотя бы на один вечер, и фактически преуспели в этом. Никогда прежде он не будет одурачен женщиной, а тем более двумя.

Находясь под огромным впечатлением от пережитого, Фейн сдался без боя.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

На ужин к лорду Гатрею были приглашены всего около тридцати гостей. Виконту скоро исполнялось семьдесят, и большинство собравшихся были намного старше Килби. Однако среди приглашенных была некая миссис Дютой: ей было двадцать шесть, и она была почти ровесницей Килби. Высокая белокурая леди бросила на Килби всего один пренебрежительный взгляд и тут же вернулась к разговору с несколькими джентльменами, которых, похоже, знала.

Смирившись с тем, что сосед за столом был лет на сорок старше ее, Килби оставила Придди обсуждать политику с братом хозяина и его женой, а сама отправилась прогуляться. Гостиная переходила в музыкальную комнату, но Килби там не задержалась. Она очутилась в большом холле. В театре виконтесса предупредила Килби, что лорд Гатрей будет просить ее сыграть на пианино. Родители позаботились, чтобы Килби в совершенстве освоила игру на этом инструменте, поэтому она не беспокоилась о том, что заставит леди Квеннел краснеть за свою подопечную.

– Леди Килби, это вы, моя дорогая девочка? Она увидела на ступеньках лорда Ордиша.

– О милорд, добрый вечер, – учтиво вымолвила Килби. – Я не знала, что вы будете присутствовать на сегодняшнем празднике.

Граф выглядел немного обескураженным.

– Честно говоря, это не так. Лорд Гатрей и я обсуждали одно дело. Я надеялся ускользнуть до того, как прибудут гости, чтобы мне не пришлось отклонять предложение остаться на ужин.

Он тяжело оперся на трость и состроил гримасу.

– О, святые небеса, я слишком стар, чтобы участвовать в подобных развлечениях. Ночь – удел молодых.

Килби скрыла улыбку, оглядываясь на двери. Лорду Ордишу было не больше пятидесяти, но он вел себя так, словно был семидесятилетним стариком. Она могла бы поспорить, что гости лорда Гатрея были намного старше, чем граф, но она не слышала от них жалоб на поздний час праздника. Очень жаль! Лорд Ордиш был красивым, джентльменом. Если бы он не был так строг, то мог бы составить прекрасную пару для леди Квеннел. Килби спустилась по лестнице, чтобы не привлекать лишнего: внимания к их разговору, и сказала:

– Не волнуйтесь, я не расскажу о том, что видела вас.

Граф учтиво склонился к ее руке.

– Вы очень милая девушка. Я знал, что могу рассчитывать на вас. Между прочим, – с видом заговорщика произнес он, – то, что я нашел вас здесь, – это поразительное совпадение. Вы спрашивали меня о джентльменах, которые ухаживали за вашей матушкой в юности…

Польщенная тем, что он помнил об их беседе, Килби призналась:

– Да, в последний раз, когда мы с вами говорили, вы упомянули имя лорда Урсгейта. Я послушалась вашего совета и отправилась на ярмарку, но, к сожалению, мои усилия были напрасны.

Она не призналась, что совершенно забыла об упомянутом господине, как только увидела герцога Солити. Лорд Ордиш сочувственно похлопал ее по руке.

– Ничего страшного. Я должен просить у вас прощения, потому что направил вас не к тому джентльмену.

Килби испытала огромное облегчение от того, что могла смело вычеркнуть барона из списка. Лисса предупредила ее, что лорд Урсгейт был одиозной фигурой, и Килби готова была прислушаться к совету подруги.

– Ничего страшного не произошло. Кого же мне следует добавить в свой список?

– Тюллея. Рутгерта Элиота, – графа Тюллея.

Лорд Ордиш одарил ее улыбкой.

– Он был несколько моложе своих приятелей. Тюллей преуспел. Он унаследовал титул и двадцать шесть тысяч годового дохода. Леди считали его красивым.

– О лорд Ордиш, неужели вы решили заняться сватовством? – поддразнила его Килби.

– Ни за что не взял бы на себя такую смелость, – ответил граф с притворным негодованием. – Но мне кажется, что такая красивая девушка, как вы, должна не искать старых друзей своих родителей, а флиртовать с дюжиной поклонников.

Килби рассмеялась. Ее друзья давали ей такие же советы.

– Не беспокойтесь, милорд. Леди Квеннел пообещала, что до конца сезона подыщет мне подходящую партию. Я думаю, что она слишком уверена в успехе.

Девушка пожала плечами, не желая рассказывать графу правду о том, чем вызваны усилия ее наставницы.

– Мы выезжаем почти каждый вечер. Меня все время представляют новым господам, и это привело к тому, что я уже не могу вспомнить ни одного имени.

Серые глаза лорда Ордиша потеплели. Он и Килби направились к входной двери. Один из швейцаров распахнул ее.

– Похоже, что леди Квеннел настроена весьма решительно. Этот джентльмен не имел, ни малейшего представления, сколь предприимчивой может быть Придди, взявшись за какое-нибудь дело.

– Так и есть. Если вы останетесь чуть дольше, я смогу представить вас друг другу.

Килби втайне надеялась, что граф откажется от ее приглашения. Хоть ей и нравились лорд Ордиш и леди Квеннел, на этой стадии поисков, связанных с прошлым матери, Килби не хотела, чтобы граф случайно проговорился о том интересе, который она проявляет к этой теме. Придди была очень близка к родителям Килби, когда они уединились в поместье Элкин, поэтому могла болезненно воспринять новость о том, что Килби пытается ворошить прошлое. Если бы виконтесса узнала о том, что Килби проводит своеобразное расследование, это могло бы положить конец жизни в Лондоне. Нет, Килби решила, что пока лучше предотвратить встречу лорда Ордиша и Придди.

– В другой раз. Сейчас я должен идти, – церемонно поклонившись, сказал граф. – Кроме того, я задерживаю вас, в то время как все молодые джентльмены, собравшиеся здесь, я уверен, жаждут разделить ваше общество.

Килби взмахнула ресницами в ответ на лесть своего собеседника. Он был очень любезен.

– Что ж, если самый красивый джентльмен уезжает, мне придется направить свое внимание на лорда Гатрея.

Услышав ее комплимент, лорд Ордиш покраснел. Его смех прозвучал сухо и грубо.

– Будьте осторожны с этим старым повесой. Если вы улыбнетесь ему дважды, завтра вы получите предложение руки и сердца.

Килби усмехнулась и помахала графу рукой на прощание. Лорд Ордиш, безусловно, шутил, наделяя хозяина дома такой пылкостью в выражении чувств. У лорда Гатрея была катаракта обоих глаз, и он двигался медленно, как улитка. Получить предложение руки и сердца от такого господина было маловероятной перспективой, к тому же вовсе не волновавшей Килби.

– Теперь, когда он ушел, может, вы согласитесь составить компанию пусть не лучшему, но и не худшему из присутствующих здесь? – прозвучал у нее за спиной голос герцога Солити.

В зеленых глазах Фейна промелькнуло нескрываемое удовольствие, когда Килби, обернувшись и увидев его, раскрыла от удивления рот. Матушка насильно вытащила его на этот ужин, и он был благодарен ей за то, что его принудили провести вечер в компании старых ископаемых; особенно теперь, когда он сравнивал открывшиеся перед ним перспективы с теми планами, которые строили они с Эверодом, желавшим свести Фейна с его бывшими любовницами.

Вечер в компании леди Килби Фитчвульф стоил этих жертв. Она выглядела очень аппетитно в тонком белом муслиновом платье. Спереди был глубокий вырез, щедро открывавший ее прекрасную грудь. По спине, от талии до шлейфа, платье было украшено лентами. Впечатление довершали пышные рукава, декорированные бантами под цвет ленты на спинке платья. Черные волосы Килби были уложены наверх, а концы их завиты. Золотые украшения с аметистами блестели у нее в ушах, на шее и на запястьях.

Фиалковые глаза Килби прищурились, и она с подозрением и голосе вымолвила:

– Что вы здесь делаете?

– Вообще-то я прибыл на ужин, который начнется, если Гатрею удастся вытащить гостей из-за карточных столов, – небрежно сказал Фейн, вдруг пожалев, что сопровождает матушку. Он любил герцогиню всем сердцем, однако образ преданного сына не вязался с его репутацией повесы и ловеласа.

Фейн не сомневался, что леди Килби Фитчвульф хочет его. Как и графини, которых он встретил накануне, она оценила его мужественную красоту, ее не могли не очаровать его ум и титул, и перспектива заполучить такого жениха не могла не вскружить ей голову. Фейну обычно нравились леди, которые не боялись выражать свои чувства и не скрывали страсти. В этот раз он был бы только счастлив удовлетворить желание дамы.

Однако Фейн всегда следовал железному правилу: он не выставлял своих любовниц перед семьей. Леди Килби Фитчвульф вскоре будет в его постели.

– Как ваши раны? – спросила она, и ее взгляд упал на его грудь. – Было так много крови, что я предполагала, что вы проведете вечер в кровати.

Если бы ему удалось увести ее с ярмарки, он бы с радостью сдался на милость ее заботливых рук и провел вечер в кровати с ней. Ему нравилось, что их связывают общие секреты. Даже его матушка не знала, насколько серьезно он ранен. Фейн улыбнулся, польщенный волнением, высказанным на его счет. Взяв Килби за руку, он провел ее мимо библиотеки к оранжерее.

– Большинство моих ран были поверхностными. Доктор даже выразил удовольствие оттого, что я потерял много крови, так как это уберегло меня от заражения.

Фейн галантно открыл стеклянные двери в оранжерею и поклонился.

– Миледи.

Увидев, как она кокетничала с лордом Ордишем, он ощутил укол ревности. Это странное чувство он испытал, пожалуй, впервые в жизни Фейн знал, что эта леди должна принадлежать ему еще сегодня днем, и он не намерен был уступать ее господину, который годился ей в отцы. Ей повезло, что она не ушла с этим джентльменом и не спровоцировала Фейна на решительные действия. Когда в нем просыпалось чувство собственника, он и сам не мог бы предсказать, чем это для него обернется. Но он хотел, чтобы леди желала его, а не боялась.

Кто-то зажег фонари в оранжерее, но там никого не было. Запахи цветов и сырость не привлекали гостей.

– Мы не должны гулять по дому лорда Гатрея. Все уже поднялись наверх.

– Нет, не все, моя дорогая леди, – сказал Фейн, довольный тем, что они оказались одни. – Никто не будет скучать без нас.

– Не будьте так в этом уверены, – сказала Килби, принимая его руку и спускаясь на четыре ступени вниз. – За исключением миссис Дютой все присутствующие намного старше нас, если я не ошибаюсь. Одно это делает нас заметными.

– Морриган Дютой тоже здесь? – невинно переспросил Фейн.

До ее брака с одним из королевских врачей и громкого развода Фейн и Морриган провели вместе прекрасное лето. Он не оставался с ней наедине с тех самых пор, как палата лордов дала согласие на расторжение ее брака. Однако Рамскар и Кадд сказали ему, что красавица-блондинка выразила желание снова увидеться с ним. Фейн воспринял эту весть без энтузиазма. Страсть, которая связывала их много лет назад, осталась в прошлом. Каким бы незабываемым ни было то жаркое лето, Фейн больше не прельщался мыслью о восстановлении дружбы.

Леди Фитчвульф остановилась и взглянула на него.

– Вы знакомы с миссис Дютой?

– Не совсем. Я не видел ее много лет, – сказал он полуправду.

Казалось, что Килби с облегчением восприняла эту весть.

Фейну оставалось только надеяться на то, что Морриган будет держать себя в рамках приличий. Без сомнения, она воспользуется их встречей, чтобы попытаться наладить старые связи. Во многом она напоминала его самого. Он потянул леди Килби к алькову, уставленному апельсиновыми деревьями в кадках.

– Я никогда раньше не была в доме лорда Гатрея, – робко призналась Килби, и ее голос прозвучал еле слышно. – Кто-то из гостиной упомянул, что дом знаменит своей оранжереей, и теперь, когда я увидела ее, я не могу не согласиться с этим.

– Вы можете говорить громче, это не место поклонения, – поддразнил ее Фейн, и она улыбнулась в ответ.

Он вспомнил вкус ее плоти, который ощутил, целуя запястье, и теперь все его мысли занимало только то, каковы на вкус ее губы. Фейн никогда не ставил под сомнение своих желаний. Он притянул леди Килби к себе: она была ниже ростом, чем большинство дам, с которыми у него были романы. Раньше Фейн предпочитал более пышнотелых красоток, но разница в росте, оказалось, не играла большой роли. Когда он прижал Килой к своему стройному мускулистому телу, она уместилась в его объятиях так, словно была создана специально для них.

Фейн не стал спрашивать у нее разрешения. Ее глаза, легкий наклон головы – все это говорило о том, что она хочет его поцелуя. Фейн легко коснулся ее полных губ. Леди Килби задрожала. Ее уста были воплощением искушения. Если она так отозвалась на его невинную ласку, то он мог только предвкушать тот миг, когда она окажется обнаженной в его постели.

– Я был не прав, – пробормотал Фейн, все еще касаясь ее губ. Кончиком языка он дотронулся до ее верхней губы.

– Отчего же? – спросила Килби, раскрыв уста навстречу его поцелую.

Фейн усмехнулся и сказал:

– Когда вы в моих объятиях, я готов поклоняться этому месту и сделать его священным.

Килби застонала, когда его язык скользнул у нее между губами, словно впитывая ее вкус. Ей казалось, что эта ласка пробуждает все ее тело. О, его поцелуй! В том, как страстно он целовал ее, был оттенок безысходности. Его язык, как жало, мучил ее губы, жаждавшие новой ласки. Несмотря на то что у Килби не было опыта общения с другими джентльменами, она безошибочно почувствовала, что герцог Солити очень отличается от остальных мужчин.

– Мы должны остановиться… мы… должны… остановиться и подняться наверх, – сказала она, задыхаясь. Фейн поцеловал ее в шею. Если бы Килби была честна с собой, она призналась бы, что не имеет ни малейшего желания следовать собственным словам. Фейн принялся целовать нежную плоть там, где заканчивалась золотая сережка, украшенная аметистом. Обняв его, Килби застонала, и ее стон прозвучал для него, как музыка.

Фейн отклонился и улыбнулся ей.

– Я предпочитаю ваше общество, мой котенок.

Килби уткнулась лицом ему в плечо, пристыженная его насмешливым тоном. Он назвал ее котенком, она же в его объятиях чувствовала себя диким зверем. Этот мужчина был слишком опасен.

Он прислонил ее к грубой поверхности одной из кирпичных колонн, придававших интерьеру особую величественность. Теперь любой вошедший в оранжерею не заметил бы их. Килби была благодарна за то, что никто не сможет стать свидетелем ее падения. Ее разум подсказывал ей, что она должна вырваться из объятий своего страстного спутника и вернуться в безопасность гостиной. Но ее тело не слушалось ее. Все, на что ее хватило, – это отвернуться в сторону, обнажив плоть над корсетом для поцелуев.

– Это ново для меня, – пробормотал Фейн, наслаждаясь округлостями ее груди.

Килби провела руками по его темно-каштановым волосам, которые он заплел в косу. Волосы были мягкими на ощупь. Ей захотелось расплести косу, чтобы насладиться прикосновением к этой роскошной гриве и ощутить ее на своей коже.

– И для меня.

Еще никогда ни один джентльмен не обращался с ней в такой смелой манере, демонстрируя необыкновенное мастерство.

– Это может стать неожиданностью, – сказал Фейн, оттягивая ее платье и обнажая правую грудь. – У нас, Карлайлов, существуют неписаные правила. Например, сыну нельзя уводить любовниц у отца. И я всегда придерживался их, пока не увидел вас.

Удивленная и обиженная его словами, Килби сжала локти и отстранилась от Фейна.

– Ваша светлость, я думала, что вы уже поняли. Я никогда не была любовницей вашего отца. Святые небеса, я лишь недавно с ним познакомилась. Он годился мне в отцы. В тот вечер… – Она закусила губу, заколебавшись. Ей не хотелось делиться мыслями, которые по-прежнему расстраивали ее. – Он пришел ко мне с визитом. Мы с ним продолжили беседу, которую начали накануне вечером. Вы должны верить мне. Между мной и герцогом Солити ничего не было…

Он заставил ее замолчать, сорвав с губ грубый поцелуй.

– Вы не обязаны ничего объяснять мне. – Фейн разбивал ее сердце проницательным взглядом зеленых глаз. – Я предпочитаю вести беседу на другие, более интересные темы.

В доказательство своих слов он скользнул рукой под платье леди Килби и ее тугой корсет и начал ласкать ее правую грудь. Теплая плоть легко умещалась в его ладони. Грудь Килби была не такой пышной, как формы его предыдущих пассий, но Фейн был приятно удивлен ее упругостью. Нежный сосок коснулся его ладони, и у него потемнело в глазах от страсти. Несмотря на то что леди настаивала на том, чтобы уйти, она была возбуждена, об этом говорило ее учащенное дыхание в ответ на его смелые ласки.

– Вы правы. Сегодня вечером мы не можем зайти слишком далеко.

Фейн обнажил ее розовый сосок и ощутил, как его член разрывает ткань брюк от нахлынувшего возбуждения. Если у него осталась хоть капля рассудка, он прекратит мучить их обоих.

– Достаточно ощутить вкус страсти.

Фейн наклонился и коснулся ее соска кончиком языка.

– Ваша светлость! – едва слышно промолвила Килби, дотрагиваясь до его волос, но не оттолкнула его, а подалась ему навстречу.

– Называйте меня по имени, – вдруг сказал он, не желая слышать из ее уст свой титул.

Фейну хотелось интимности в общении с ней, чего он не искал в своих предыдущих связях. Он снова нежно поцеловал ее сосок. Это напомнило ему наслаждение спелой ягодой. – Фейн. Произнесите мое имя, котенок.

Килби задрожала всем телом, когда он потянул за лиф платья и обнажил ее левую грудь.

– Фейн, нет, этого нельзя делать, – прошипела она, когда он вонзил зубы в ее плоть. Он хотел оставить на ней свой след, чтобы позже она вспомнила его нескромные ласки.

Фейн еще никогда не испытывал такого возбуждения от близости женщины. Его член ныл от неутоленного желания. То, что они делали, было очень рискованно. Но, к сожалению, страсть заставляла разум умолкнуть.

Герцог начал целовать ее красивую шею, поднимаясь все выше.

– О Килби, что ты делаешь с мужчиной и его добрыми намерениями! Оранжерея Гатрея не то место, которое я выбрал бы для занятий любовью.

Он приподнял ее юбки, безошибочно находя тропинку; ведущую в сад наслаждений. Килби затрепетала от его прикосновения. Фейн подумал о том, что если бы он попытался войти в нее прямо сейчас, она встретила бы его горячо и с готовностью. Вдруг они замерли, – услышав, как открывается дверь. Нет!

– Килби, девочка моя, ты здесь? – Леди Квеннел спустилась но ступеням, ожидая ответа.

Фиалковые глаза Килби наполнились ужасом при мысли о том, какой сейчас может разразиться скандал. Фейн убрал руку из-под юбок Килби и прикрыл пах. Если виконтесса была такой же падкой на авантюры, как и ее подопечная, то ее ожидало интересное зрелище. Килби начала поспешно приводить в порядок свой наряд. Она беспомощно махнула рукой, заставляя его сделать хоть что-нибудь. Фейн приложил палец к губам, показывая, что она должна хранить молчание. Он уважал, ее желание сохранить их отношения в тайне, и ему тоже хотелось любой ценой избежать скандала. Хотя его матушка и придерживалась вольных взглядов, Фейн не знал, как бы она отреагировала, если бы увидела его в обществе Килби. О да!

Вдруг причина внезапных поисков виконтессы стала очевидной для Фейна. Он приблизился к своей спутнице и прошептал ей на ухо:

– Я упоминал, что сегодня выступаю в, качестве эскорта моей матушки?

Судя по выражению лица Килби, он понял, что должен расценивать его как отрицательный ответ. Чтобы удержать ее на месте, он еще крепче прислонился к ней.

Они услышали, как леди Квеннел повернулась и ушла, притворив за собой дверь.

Килби грубо оттолкнула его.

– Вы здесь со своей матушкой? Бог ты мой, только не это!

– Не стоит так удивляться, – словно защищаясь, сказал Фейн. – Иногда я сопровождаю герцогиню. С тех пор как умер герцог, она особенно нуждается в этом.

– Я знаю. Какой вы простак.

Она всплеснула руками и двинулась к двери.

– Что я делаю здесь с вами? – спросила она себя. – Вы последний человек в стране, с которым я могла бы целоваться и… все остальное.

Он был слишком позабавлен услышанным, чтобы обидеться.

– Я надеюсь на то, что «все остальное» тоже случится. – Фейн нашел волнение Килби из-за присутствия герцогини трогательно очаровательным.

Без сомнения, его матушка неодобрительно отозвалась бы о его потенциальной любовнице. Но это не удерживало желание Фейна в узде. Если Килби не верила в искренность его слов, ей достаточно было посмотреть на его брюки.

– Когда мы снова увидимся?

Килби резко остановилась и повернулась к нему.

– Вы что, не понимаете? Мы не должны больше видеться.

Фейн слегка нахмурился. Он не привык слышать отказы.

– Я признаю, что сегодня обстоятельства сложились не в нашу пользу. Но в следующий раз я обещаю продемонстрировать свою пылкость в более подходящем и не таком многолюдном месте.

– Мне надо найти Придди до того, как она вернется наверх, – пробормотала Килби, придумывая на ходу ложь, которой объяснит свое долгое отсутствие. – Простите меня, ваша светлость. Хоть я и нахожу вас привлекательным, я все же помню о том, что прибыла в Лондон не для флирта. Вы легко найдете с десяток леди, которые охотно ответят на ваши любовные признания.

Леди Килби Фитчвульф покинула его. Он остался один в оранжерее, обремененный лихорадкой возбуждения. Итак, Килби думала, что может так легко от него отделаться?

Очевидно, она привыкла к тому, чтобы получать желаемое. Но это была битва, которую она обречена проиграть. Фейн чувствовал охватившую ее страсть. Килби забывала о том, что получить в любовники отца и сына – значит нарушить все правила приличий, но была отменно отзывчива. Фейн теперь понимал, почему герцог Солити сделал исключение для Килби, выбрав ее фавориткой. Молодой герцог обнаружил, что его вкусы относительно женщин тоже изменились.

Направившись к каменной скамье возле входа, он присел, чтобы унять возбуждение. Возможно, это даже к лучшему, что Килби убежала с леди Квеннел. Фейн невесело хмыкнул, представив себе, что бы сказала герцогиня, явись он в теперешнем состоянии в ее гостиную.

Фейн сомневался, что Килби удастся провести виконтессу. Одного взгляда на нее будет достаточно – виконтесса без труда поймет, что ее подопечная только что совершила какую-то дерзкую проделку. Его поцелуи сделали губы Килби алыми, как распустившиеся бутоны, а ее платье было помято. Фейну хотелось увидеть реакцию Килби, когда она заметит, что он оставил любовную отметину на ее левой груди.

Его член не унимался. Фейн сжал голову руками и застонал. Даже мысль о Килби поднимала его на вершину возбуждения. В будущем ему придется найти способ обуздывать себя, иначе он будет вынужден проводить ночи на холодной каменной скамейке.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

На следующий день, в парфюмерном магазине на Джермин стрит Придди обратилась к Килби с вопросом:

– У Гатрея мы были на волосок от гибели, разве не так?

Килби наблюдала, как виконтесса подзывает служащего и отправляет его выполнять какой-то особый заказ. Придди и Килби не обсуждали случившееся, и девушка была удивлена тем, что виконтесса затронула эту тему. Они совершали покупки. Солнечная погода и весенний ветер делали прогулку более чем приятной.

Придди вернулась к ней, пока они ожидали пакет.

– Карлайлы очень эксцентричны. Честно говоря, никто не мог бы предположить, что герцогиня прибудет на ужин лорда Гатрея вскоре после похорон мужа. Так не делают, – в удивлении покачав головой, добавила виконтесса. – Нам повезло, что мы были далеко, когда объявили о ее приходе.

Так как сын герцогини рыскал внизу, Килби поняла, что пропустила ее появление.

– Если ее светлость поверит хотя бы половине того, что говорит Дакнелл, то самое меньшее, на что я могла бы рассчитывать, – это удар кинжалом.

– Я не согласна, – отозвалась виконтесса. – Я несколько раз встречалась с герцогиней – у нее довольно либеральные взгляды. Но все же интимность этого ужина и твоя несчастливая связь с герцогом заставили меня изрядно поволноваться, так как остальные гости могли явить не нужную нам проницательность.

– Вы приняли мудрое решение в очень непростой ситуации, – заверила ее Килби. Мысль о том, чтобы провести вечер за столом напротив матери Фейна была воплощением самых страшных ее кошмаров. – Если бы мы остались и что-нибудь было произнесено за столом, то, несомненно, в свете тут же поползли бы слухи, которые я боюсь даже себе представить.

– Вынуждена согласиться с тобой, – сказала Придди и улыбнулась клерку, который приблизился к ним с большим пакетом, на который был поставлен второй, чуть поменьше. Леди Квеннел дала понять клерку, что они ожидают покупку.

– Я полагаю, что вы выполнили все мои пожелания, изложенные в записке?

Клерк кивнул, вручая пакеты слуге.

– Да, леди Квеннел. Я лично проверил все детали. Вы останетесь довольны результатом.

Придди хмыкнула, выражая недоверие.

– Я хотела бы на это надеяться, иначе ваш хозяин обо всем узнает.

Она склонила голову набок.

– Пойдем, дорогая. Я устала от покупок. Кроме того, торговцы сегодня получили более чем достаточное количество золота Квеннелов.

Килби последовала за своей наставницей.

– А что в этих коробках?

– Это сюрприз, – таинственно, произнесла Придди. В ее светло-голубых глазах вспыхнул озорной огонек. – Для тебя.

– Для меня? – ошеломленная ответом виконтессы, переспросила Килби. – О нет, Придди, еще один подарок. Я не могу его принять. Вы и так проявляете небывалую щедрость.

– Чепуха. Мне приятно баловать тебя, – с теплотой ответила дама. – Мне жаль лишь одного, что твоя матушка не может сейчас присоединиться к нам.

Килби показалось, что у нее сейчас польются слезы.

– О, мне тоже, – с грустью вымолвила она. – Придди, я иногда не могу поверить в то, что потеряла родителей навсегда. Мне кажется, что все это какая-то чудовищная ошибка.

Ее отец так старательно избегал Лондона. Что бы он сказал, если бы узнал о честолюбивых планах Придди задумавшей выдать Килби замуж до конца сезона, не придавая значения ухаживаниям и любви?

Придди притянула Килби к себе, так же как это делала ее матушка.

– Я знаю, – качая девушку, как ребенка, сказала виконтесса. – Эрмина и. Велдон так гордились тобой. Ты была их ангелом с фиалковыми глазами. Они очень любили и тебя, и твою сестру.

Леди Квеннел отстранилась первой. Килби старалась не обращать внимания на чувство вины, которое съедало ее всякий раз, когда она ставила под сомнение целомудрие своих родителей. Арчер отравил ее настолько, что она даже виконтессе готова была лгать.

– Вы думаете, что мои родители одобрили бы мой приезд в Лондон в поисках мужа? Папа редко отзывался о свете с теплотой. Я часто задумываюсь об этом…

– Малышка, перестань утруждать себя. Велдон, возможно, и не отнесся бы с большим воодушевлением к твоему желанию быть частью света, – объяснила Придди, когда они подошли к карете. – Но даже он понимал, как важны светские связи, и если бы твои родители не погибли, они привезли бы тебя в Лондон еще в прошлом сезоне.

Килби кивнула зная, что ее покровительница говорит правду.

– Нет, невозможный вы человек, я имела в виду, что мне жаль нарушать ваш послужной список отказом от вашего милого предложения.

Килби не обратила внимания на ошеломленное выражение лица Придди. Девушка села в карету, поддерживаемая швейцаром. Виконтесса задумчиво посмотрела на свою юную подопечную. Словно решившись, она подозвала швейцара и приказала ему занести коробки, которые они получили в магазине духов.

– Возьми это, – сказала она, протягивая Килби коробок поменьше. – Ты для меня как дочь, Килби. Я бы ни за что не стала претендовать на то, чтобы заменить тебе мать. Но и с надеждой молюсь о том, чтобы время, проведенное со мной, облегчило боль потери.

Девушка была тронута словами леди Квеннел. Как жаль, что виконт умер, оставив ее бездетной. Придди была бы хорошей матерью.

– Вы были так добры ко мне. Не знаю, смогу ли я когда-нибудь отблагодарить вас за вашу щедрость.

Придди незаметно смахнула слезу.

– Благодарность не так важна, девочка моя. Я хочу, чтобы ты была счастлива. Именно об этом мечтали Эрмина и Велдон.

Килби развязала ленты на коробке и открыла крышку. Внутри лежала великолепная бутылка духов. Она была цилиндрической формы и выполнена из горного хрусталя, покрытого филигранным золотом.

– О Придди, у меня никогда не было ничего подобного этой красоте!

Килби повертела бутылку в руках, изучая детали золотого декора. Внутри листочков она рассмотрела крошечные розы. Рисунок напоминал большое сердце, рядом с которым под деревом танцевала женщина в греческом платье. С другой вороны бутылка была украшена изображением единорога.

Придди, крайне возбужденная покупкой, сказала:

– А теперь открой флакон.

Килби подчинилась. Она поднесла флакон к носу и вдохнула смесь лимона и жасмина.

– Этот аромат божественен.

Придди засияла от удовольствия.

– Я так рада, что он тебе понравился. Я приказала парфюмеру создать его специально для тебя. Мне показалось, что тебе всегда нравились духи, которыми пользовалась Эрмина. Я решила возродить одни из них в этой композиции.

Килби обняла виконтессу до того, как та успела присесть и ответить на ее порыв.

– О, благодарю! Это великолепный подарок.

Девушка положила флакон в коробок и спрятала его в свой ридикюль.

Швейцар вручил Придди коробок побольше. Она передала его Килби.

– Что это? Он тяжелый. – Потянув за шнурок, девушка освободила коробок от грубой обертки.

Увидев содержимое коробка, она ахнула от изумления.

– Это то, о чем я думаю?

– Наверное, да, но все зависит от того, насколько ты догадлива, – поддразнила ее виконтесса.

У Килби на коленях стоял туалетный столик, выполненный из кованого позолоченного железа. Края крышки были украшены блестящим сложным узором. В центре красовался покрытый эмалью диск. Рисунок на нем повторял рисунки на флаконе духов с той разницей, что деревья раскинули свои ветви еще шире и темноволосая красавица очутилась в тени. Она протягивала руку и терпеливо ждала единорога.

– Эта девушка так красива, – в восхищении прошептала Килби, поглаживая крышку. – Это образец высочайшего мастерства.

Придди снова засияла.

– Посмотри внутрь.

Килби не стала ждать и, повернув маленький ключик в замке, открыла крышку. На внутренней стороне было зеркало. Под ним лежали расчески из кабаньей щетины, черепаховый гребень, ручное зеркальце, футляр для перчаток и рожок для обуви. Каждая серебряная ручка была украшена филигранными рисунками, повторявшими розы на флаконе духов.

– Спасибо, Придди. Здесь находятся сокровища, сравнимые с самим столиком, – сказала она, целуя свою покровительницу в щеку.

– Нет, моя дорогая Килби, – мягко возразила виконтесса. – Самое большое сокровище – это ты.


– Неприятности?

– Это я и пытался понять.

Фейн задержал руку на седле, встречая прибывшего лорда Эверода. Ожидая, когда его друг спешится, герцог махнул в сторону лошади.

– Минуту назад животное вдруг взбрыкнуло. Что-то беспокоит ее.

Чтобы удержать и успокоить лошадь, им понадобились вся сила и мастерство.

Эверод наклонился и осмотрел левую ногу лошади.

– Ее ужалила оса?

– Может, и так, – с любовью поглаживая гладкий блестящий круп лошади, сказал Фейн. – Мне повезло, что это произошло в парке, а не на оживленной улице. Кто-нибудь мог быть ранен. Например, я.

Пытаясь успокоить раздраженное животное, Эверод обошел его и осмотрел левую заднюю ногу. Он остановился и взглянул на Фейна.

– Где ты пропадал два вечера подряд? – требовательно спросил виконт, вспомнив о причине своего приезда в Лондон. – Что-то случилось? Рана, оставленная Холленсвотом на ярмарке, оказалась серьезнее, чем мы думали?

Рана на груди уже заживала. Не было и следа заражения. Но руки, ноги и торс Фейна сплошь были покрыты синяками и ссадинами.

– Нет, я вполне здоров, несмотря на жалкие попытки Холленсвота ранить меня.

Фейн не виделся со своими друзьями с тех пор, как состоялся поединок. Не видел он и Килби. Он решил проехать через Гайд-парк в надежде встретить ее там. Она была красивой леди, и многие красивые леди получали огромное удовольствие, выставляя себя напоказ в парке. Уже второй день подряд Фейн седлал свою гнедую и отправлялся в парк. Но все было напрасно: он не встретил ни Килби, ни ее друзей.

– Ты не видишь никаких следов ранения? – спросил Фейн.

– Нет, ничего, – сказал Эверод, откашлявшись. – Леди были очень разочарованы тем, что ты не появился в моем доме. Леди Спринг была особенно красноречива, выражая свое негодование.

А, Веллот, вспомнил Фейн, – та, у которой кожа с оттенком сумерек. Он с теплотой подумал о том, как когда-то удовлетворял ее непомерные любовные аппетиты. Но Фейн быстро стряхнул с себя наваждение. Теперь его волновал лишь маленький котенок с фиалковыми глазами.

– Мой друг, я, не ставя под сомнение твои таланты, готов поспорить, что ты сумел развлечь обеих леди без моей помощи.

Виконт от души рассмеялся и выпрямился.

– Так и есть. Я получил редкое удовольствие в компании обеих леди одновременно, и вечер пролетел незаметно. Это позволило мне забыть все, что ты, Кадд и Рамскар пережили накануне.

– Если бы это было не так, значит, ты недостаточно старался, – язвительно заметил Фейн.

Эверод лишь взглянул вдаль, и на его лице застыла самодовольная улыбка.

Скорее всего, он вспоминал подробности незабываемого вечера. У Фейна было такое же выражение лица всякий раз, когда он думал о том, с каким наслаждением он целовал безупречную грудь Килби.

Виконт вернул его на грешную землю, резко спросив:

– Но если тебя не беспокоили раны, то что помешало тебе приехать ко мне?

– Герцогиня, – устало вздохнув, сказал Фейн. Естественно, вздох был нарочитым: никто в здравом уме не признался бы, что родственницы держат его на коротком поводке.

– Они с Файер узнали о том, что я участвовал во многих дуэлях, и подняли страшный шум. Позже герцогиня захотела, чтобы я сопровождал ее на ужин к лорду Гатрею. Теперь, когда моего отца нет в живых, мне трудно отказать ей в подобной просьбе.

Виконт улыбнулся, наморщив лоб.

– Гатрей? Он все еще жив?

Фейн усмехнулся, видя недоумение друга.

– Очевидно, поскольку он был на вечере.

Главным воспоминанием о вечере были те драгоценные минуты, которые Фейн провел в оранжерее с Килби. Так нелегко было дать ей уйти. Он догадался, что леди Квеннел увела свою подопечную, чтобы избежать встречи с его матерью. Честно говоря, Фейна больше беспокоила перспектива столкновения Килби с его бывшей фавориткой, миссис Дютой, а не с герцогиней.

Когда Фейн наконец присоединился к гостям, он увидел Морриган. Как только им выпала возможность поговорить наедине, соломенная вдова выразила желание возобновить их дружбу. Фейн заметил, что его матушка стала свидетельницей их разговора. Она выразительно покачала головой: очевидно, миссис Дютой не была желаемой кандидатурой на место новой герцогини Солити. И Фейн втайне разделял мнение матери. Когда они с Морриган были любовниками, брак вовсе не фигурировал в его пылких раздумьях.

– Что ж, я получил определенные преимущества от твоего вынужденного отсутствия, – самодовольно заметил Эверод.

Он прошелся рукой по крупу лошади.

– Я думаю, что мне надо отослать твоей матушке подарок в знак признательности.

Фейн усмехнулся.

– Прошу тебя воздержаться от этого искушения. Ты только поощришь ее повторять подобные просьбы в мой адрес.

Подарки для герцогини могли бы повлечь за собой неприятности, которых Фейн хотел избежать. Эверод был несколько моложе любовников герцогини, однако Фейн подозревал, что для его друга герцогиня сделала бы исключение. Мысль о том, что виконт может стать очередным фаворитом его матери, приводила Фейна в беспокойство.

– Подожди. Что это такое? – С уст виконта сорвалось проклятие.

Он выпрямился и добавил:

– Я думаю, что нашел причину, по которой лошадь понеслась вскачь.

Фейн обошел лошадь спереди и потрепал ее по шее, наклоняясь, чтобы получше рассмотреть находку Эверода.

Он заметил довольно глубокую рану на правой ноге. Рана была свежей, но, похоже, животное потеряло не много крови. Фейн вздохнул.

– Что ж, мы можем забыть об укусе осы.

Эверод усмехнулся.

– Я бы сказал, что причиной раны стал камень.

Он тоже обошел лошадь, которая мирно пощипывала траву.

– Могло бы быть и хуже.

Фейн согласился. Заживляющий бальзам и несколько дней под опекай грума, – таков был рецепт быстрого выздоровления для его кобылки.

– Однако я все же нахожу это странным. Мы ехали так медленно…

Он оборвал себя, так как его отвлек экипаж справа. Пара внутри экипажа привлекла его внимание. Темноволосый джентльмен показался герцогу смутно знакомым, и белокурые волосы под шляпкой леди он тоже уже где-то видел.

– Еще одна проблема? – вежливо поинтересовался Эверод. Заинтригованный, он обернулся в ту сторону, куда был направлен взгляд его друга.

– Нет, – ответил Фейн, улыбаясь, как глупец.

Если дама в экипаже была леди Лиссой Наник, то ему, похоже, начал дуть попутный ветер.

Он был в комнате, уставленной карточными столами.

Окрыленная своим открытием, Килби едва удержалась, чтобы не подойти и не представиться лорду Тюллею. Она скромно поглядывала в его сторону и восхищалась им с расстояния, отделявшего их.

Лорд Ордиш сказал ей, что этот джентльмен был моложе всех тех, кто имел честь называться поклонником ее матушки. Килби удалось по крупицам собрать у Лиссы, Придди и других информацию о Рутгерте Элиоте, графе Тюллее. Ему было сорок два года, восемь лет назад он овдовел. Подробности замалчивались, и никто не смел говорить с леди о графе.

Бог ты мой, неужели это ее отец? Нет. Килби немедленно отвергла эту мысль. Никого из этих джентльменов она не могла бы представить в качестве своего отца. Ее отцом был Велдон Фитчвульф, маркиз Ниппинг. Килби верила в это всем сердцем. Арчер солгал ей, чтобы вычеркнуть ее из семьи и удовлетворить свои эгоистичные амбиции.

Хотя лорд Тюллей был слишком стар для нее, Килби подумала, что он привлекателен. Его темно-каштановые, почти черные волосы были красиво подстрижены. Он повернулся в профиль, и Килби наблюдала за ним, пока он пил. Она заметила, что у Тюллея полные губы и прямой нос. Казалось, что ему скучно в компании гостей, сидевших с ним за одним столом. Килби глубоко вздохнула и задалась вопросом: достанет ли у нее мужества приблизиться к нему.

– Котенок, – пробормотал ей на ухо герцог Солити. – Потанцуем?

Когда его горячее дыхание обожгло ей ухо, Килби поежилась. Она наклонила голову в его сторону, и Фейну показалось, что леди не очень рада его видеть.

– Прошу вас, не называйте меня этим дурацким прозвищем, – резко отозвалась Килби, ловко открывая веер. – Что, если кто-нибудь услышит вас?

На ней было красивое платье цвета спелых ягод, поверх которого была накинута белая прозрачная шаль. Шею и руки украшали двойные нити серебряных бусин. Серьги в тон довершали наряд.

– Только мне одному известно, как вы можете стонать в минуту страсти, – сказал Фейн, разворачивая ее к себе так, чтобы она отвернулась, наконец, от карточной комнаты, столь занимавшей ее внимание, и сосредоточилась только на нем.

Он предвкушая момент, когда увлечет Килби туда, где снова и снова сможет услышать ее сводящие с ума стоны.

– Если кто-нибудь подслушает нас, он подумает, что нас связывает близость.

И Фейн надеялся, что так оно и будет в скором будущем. Хозяева вечера, леди и лорд Саллис, принимали гостей в одном из старых кварталов. Дом был огромным по сравнению с теми городскими резиденциями, которые возвели недавно. Фейн был уверен, что если они с Килби исчезнут в одной из комнат, никто не заметит их отсутствия.

– Я сказала вам то, что случилось четыре дня назад в оранжерее лорда Гатрея, было лишь досадной ошибкой, – произнесла Килби, прикрываясь веером. – Кстати, как ваша матушка? Она снова здесь?

Фейн не собирался позволить Килби ускользнуть от него. В тот день, когда они с Эверодом катались по Гайд-парку и он заметил леди в экипаже, герцог обнаружил, что это действительно Лисса Наник, Однако, к сожалению, ее сопровождал лорд Дакнелл. Фейн и лорд Дакнелл, по понятным причинам, питали друг к другу неприязнь. Пока Эверод отвлекал внимание Дакнелла досужими разговорами, Фейн узнал у Лиссы планы, которые строила Килби на ближайшую неделю. Однако после этого он уже дважды потерпел неудачу. Он даже решил, что леди Лисса намеренно ввела его в заблуждение, как вдруг, к своей радости, заметил Килби в доме Саллисов.

– Если бы я ответил утвердительно, вы убежали бы так же поспешно, как тогда, у Гатрея? – спросил Фейн, готовый к преследованию.

– Конечно, – сказала Килби, глядя на него. – Возможно, это и жестоко с моей стороны упоминать имя вашего отца столь скоро после его безвременного ухода, но я вынуждена прояснить ситуацию. Когда леди Квеннел беседовала с вашей семьей после того прискорбного случая, это, безусловно, могло вызвать кривотолки и бросить тень на мою репутацию. Придди просветила меня относительно того, как ваша семья восприняла мою дружбу с герцогом.

– Вы должны простить нас, миледи, потому что это было не самое легкое время для нашей семьи, – тихо сказал Фейн, вспоминая гнев и отчаяние, охватившее его близких, когда они узнали о том, что герцог умер. – Возможно, прозвучавшие обвинения были брошены в минуту горя. Теперь, когда прошло время, я вполне владею собой.

– Вы великодушны и любезны, – ответила она, не убежденная его словами. – И все же, несмотря на то, что говорит ваша семья, я не настолько бесчувственна, чтобы причинять вашей матушке лишние страдания.

Фейн понял, что Килби говорит искренне и серьезно. Он все еще пытался понять леди, которая привлекла внимание отца и последние дни его жизни. В глубине души он завидовал отцу, потому что тот нашел ее первым. Любила ли она его? Фейн уже понял, что Килби не была алчной светской львицей, готовой идти по трупам для удовлетворения своих амбиций.

– Нет никакой необходимости в том, чтобы вы исчезли до срока, – признался он, довольный, что его матушка не нуждалась сегодня в его сопровождении. Герцогиня была вполне удовлетворена тем, что его бездумное поведение не стоило ему жизни. – Я целиком и полностью в вашем распоряжении.

Килби отвернулась и снова посмотрела в карточную комнату.

– И сколько же леди получили ваше щедрое предложение?

Этот вопрос был опасен. Если он ответит честно, это будет стоить ему компании интересующей его леди.

– Сегодня или за этот год? – с озорным блеском в глазах спросил Фейн.

Килби была позабавлена его ответом и посмотрела на него фиалковыми глазами.

– Так я и думала. И сколько же отказов вы услышали?

Он не мог бы поручиться, какую игру она затеяла, однако с удовольствием принял вызов.

– Ни одного, миледи, – смело солгал Фейн.

– Неужели? – с восторгом спросила Килби. – Как жаль.

– Только не мне, – сказал Фейн, раздумывая, не пора ли пригласить ее уединиться вдали от бальной комнаты. – Я с удовольствием вспоминаю каждую минуту, проведенную после услышанного «да».

– Я не вас имела в виду, невозможный вы человек. Я говорила о том, как жаль, что мне придется нарушить ваш послужной список первым отказом в ответ на ваше любезное приглашение.

Она не обратила никакого внимания на ошеломленное выражение его лица и продолжила:

– Я совершенно серьезно заявила вам о нежелании продолжать нашу дружбу, ваша светлость.

Волна сопротивления все нарастала, грозя взрывом в его груди.

– Подарите мне несколько минут наедине с вами в садах Саллисов и после этого отказывайте, – жестко и нетерпеливо выпалил Фейн.

Лицо Килби, казалось, потемнело от сожаления.

– Вы искушаете меня, ваша светлость. Приняв этот вызов, я поступила бы крайне неразумно.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Килби заставила себя уйти от герцога Солити. Это было непростой задачей, так как каждым нервом своего тела она ощущала его присутствие. Когда он смотрел на нее своими зовущими зелеными глазами, она чувствовала, как ее сопротивление с каждой минутой становится все слабее. Если бы он понял всю глубину ее желания, рожденного страстью, то увел бы Килби из бального зала и она не смогла бы отказать ему.

– О, я вижу, что его светлость разыскал тебя, – сказала Лисса, приветствуя ее коротким кивком.

В ответ на озадаченное выражение лица Килби ее подруга еще раз кивнула, указывая на что-то позади нее.

Килби обернулась и увидела Фейна, который задумчиво смотрел на нее. Это был взгляд собственника, высокомерно вбирающего на возможных соперников. Ее тело задрожало. Герцогу придется оставить привычку смотреть на нее с такой откровенной жадностью. Это могут заметить.

– Откуда ты знала, что он ищет меня? – спросила Килби, намеренно отворачиваясь.

– Несколько дней назад его светлость приблизился ко мне и Дакнеллу во время нашей прогулки по Гайд-парку, – начала свой рассказ Лисса, страшно возбужденная оттого, что ее подруга сумела привлечь внимание самого герцога. – Естественно, Дакнелл предупредил меня, чтобы я ни за что не открывалась относительно того, где ты находишься. Тем не менее, когда нашего общего друга отвлекли, я все же сообщила его светлости, что ты будешь сегодня вечером на балу у Саллисов. Я сделала что-то не так? Я думала, что ты будешь довольна.

По мнению Лиссы, герцог был идеальной кандидатурой в мужья Килби. Он был красив, богат, его положение в обществе позволило бы Килби навсегда избавиться от претензий Арчера. Молодой герцог был само совершенство, – почти.

Но, к сожалению, он был наследником Солити.

Килби не стала бы винить свою подругу в том, что та так поспешно согласилась способствовать их возможному союзу. Если Фейн был столь решительно настроен найти ее, что не побоялся подойти к ее подруге, то он так или иначе нашел бы ее. С помощью Придди. Килби могла себе представить, как обрадовалась бы виконтесса такой перспективе.

– Ты не сделала ничего плохого, – бодро ответила Килби Лиссе. Она не могла не чувствовать силу взгляда, направленного на нее. Испытывая все большее волнение, она схватила Лиссу за руку.

– Мне надо покинуть бальный зал на несколько минут. Скажешь об этом Придди, если она будет меня искать?

Лисса нахмурила брови, и ее лицо исказила тревога.

– Ты больна? – Она пыталась удержать Килби, которая хотела исчезнуть в то же мгновение.

– Нет, не совсем. Я просто не привыкла к такому количеству людей. Мне надо несколько минут побыть одной.

– Ты можешь пройти в малую гостиную. Там никого нет, – предложила подруга. – Если хочешь, я могу пойти с тобой.

Килби наморщила нос.

– Нет, ты оставайся и получай удовольствие от бала. Я быстро вернусь.

Она направилась прочь из бальной комнаты. Фейн исчез. Если бы у нее была хоть капля благоразумия, она бы уехала в ту же минуту и подождала Придди дома. Но Фитчвульфы были сделаны из более прочного материала. Как только Килби успокоится и придет в себя, она возобновит свои поиски лорда Тюллея и напрочь забудет о герцоге Солити и его грешных поцелуях.

– Это была та красавица, с которой ты флиртовал на ярмарке, – небрежно заметил Кадд.

Фейн следил за тем, как Килби покидала бальный зал.

– Она дала тебе ленту на удачу.

– С кем это флиртовал Солити? – спросил Эверод, становясь между двумя джентльменами.

Фейн не видел смысла в том, чтобы скрывать свою страсть. Эверод был с ним в тот день, когда он встретил леди Лиссу Наник. Так или иначе, они узнают имя его избранницы.

– С леди Килби Фитчвульф, – с угрозой произнес он. Виконт склонил голову набок, пытаясь рассмотреть исчезающую фигурку.

– О! Ты, похоже, что-то скрываешь от своих друзей?

Фейн встретил насмешки приятелей с обычным для себя сарказмом.

– Раз мы ведем этот разговор, то о каких секретах может идти речь?

Кадд слегка толкнул его в плечо.

– Бог ты мой, неужели это она?

Осознав, что его голос привлек внимание стоявших поблизости гостей, он наклонился ближе.

– Это та леди, которую твой отец…

Он красноречиво приложил руку к груди и пошатнулся.

– Очень хорошо, Кадд. – Эверод покачал головой, выражая порицание бесчувственности друга.

Фейн потер лоб. Ему хотелось бы, чтобы с ними был Рамскар: он лучше, чем Фейн, справлялся с обязанностями посредника всякий раз, когда его приятели затевали ссору. Фейну же хотелось послать их обоих к чертям. Небольшая потасовка научила бы их не совать нос не в свое дело.

Маркиз бросил на Эверода убийственный взгляд.

– Очень смешно. Я лишь хотел сказать…

– Я знаю, что ты хотел сказать, – прервал его Фейн, решив больше не играть в прятки. – Да, леди, которая дала мне ленту на удачу, была с герцогом в тот самый вечер, когда его не стало. – Он с вызовом посмотрел на них обоих. – Это семейное дело, господа. Если я услышу имя леди Килби в связи со смертью моего отца, я сразу пойму, откуда ветер дует, и разберусь с вами в два счета.

– Не глупи! Если хочешь, мы поклянемся, что это останется между нами. Я лишь удивился тому, что ты хочешь нарушить золотое правило не спа… – Эверод остановился и состроил гримасу.

Вспомнив, что он в приличном доме, Эверод поспешил исправиться и сказал, понизив голос:

– Не делить с отцом фавориток.

– Так и есть, – резко ответил Фейн, раздраженный тем, что его друзья напомнили ему правило столетней давности, которого он, кстати, всегда придерживался во избежание ссор внутри клана Карлайлов.

Его матушка и сестра были бы в отчаянии, если бы отец и сын столкнулись из-за того, что не поделили любовницу. Отец Фейна всегда соблюдал это негласное правило.

– Это правило действовало, пока мой отец был жив, – сказал Фейн, переводя взгляд с Эверода на Кадда и давая им понять, что возражение будет встречено жестоким отпором.

Бог ты мой, он не мог поверить в то, что ему читает нотации человек, который недавно провел ночь с двумя женщинами.

– И теперь, когда герцог мертв, я не вижу причины, по которой я должен отказать его бывшей любовнице в утешении в своей постели.

Виконт широко улыбнулся.

– Тебе нет нужды убеждать меня в этом, друг мой. Леди Квеннел представила меня леди Килби Фитчвульф, когда они только прибыли в город. У девицы лицо ангела и тело, которое могло бы соблазнить даже дьявола, – сказал он, явно заинтересованный темой и предметом разговора.

Фейн выразительно посмотрел на друга. Эверод не имел никакого права разглядывать Килби.

– Я должен признаться, что раздумывал над тем, не наведаться ли мне в дом леди Квеннел, – вдруг сказал Кадд, удивив своих спутников. – У виконтессы большие надежды на брак своей подопечной. Она хочет выдать ее замуж до конца сезона. Лучшей невесты не найти.

Все складывалось даже хуже, чем Фейн думал. Мало того что ему придется волноваться о том, что леди Квеннел найдет для Килби какого-нибудь слюнтяя, так еще и его друзья были не против записаться в ее поклонники.

Фейн красноречиво взглянул на приятелей.

– Вам всем придется забыть о леди Килби, господа. Может, она этого и не знает, но она должна принадлежать только Карлайлам.

Эверод стал перед ним, закрывая обзор.

– Тебе надо беспокоиться о гораздо более серьезных проблемах, а не забивать себе голову тем, кто займет место в постели этой леди.

Кадд бросил взгляд в сторону и выругался.

– Холленсвот. Я думал, что он уехал из города.

Черт побери. Фейн был в очень дурном расположении духа. Если барону вздумается задеть его, он вспыхнет, как сухая щепка от огня.

– Я надеюсь, что мы разрешили все наши противоречия. Если он станет упорствовать, я его убью.

– Нет, – протянул Эверод, положив руку на плечо Фейну. – Он не видел тебя. И не надо. Конечно, если ты не хочешь бросить ему вызов.

Виконт всегда был готов к поединку.

– Мы можем отвлечь его, а ты незаметно выйдешь, – сказал Кадд, подвигаясь так, чтобы Фейна не было видно от двери.

Фейн задумался. Если Холленсвот все еще жаждал удовлетворения, то Фейн готов был принять его вызов. Но покинуть бальный зал прямо сейчас было гораздо более заманчивой перспективой: он мог найти Килби. Прошло уже много времени с тех пор, как она покинула бальную комнату. Если кто-нибудь и заметит его отсутствие, то вряд ли свяжет его исчезновение с уходом Килби.

– Отвлеките барона, – приказал Фейн друзьям.

Его зеленые глаза загорелись огнем при мысли о том, что ему предстоит погоня. Как только он сумеет увлечь Килби в свою постель, она осознает силу его желания.

– Я сумею приручить эту дикую кошку.

Килби отошла довольно далеко от бального зала в поисках пустой комнаты. Дом был настолько большим, что слуги располагались в том же крыле, где был бал. Килби прошла по освещенным коридорам, но встретила совсем немного людей.

Вначале она поднялась наверх, чтобы найти комнату для отдыха. Однако три комнаты, в которые она заглянула, были заняты. Увидев обнаженную мужскую спину в четвертой комнате, девушка не решилась туда войти.

Она спустилась на один лестничный пролет и направилась в противоположную сторону от бального зала. Коридор расходился, и ей предстояло выбрать, куда пойти. Килби повернула направо, но быстро обнаружила, что коридор заканчивался овальной комнатой, в которой было огромное количество зеркал разной формы и размеров. Комната была уставлена позолоченными черными стульями и зелеными кушетками, а также пурпурными диванчиками с оборками. Войдя в комнату, Килби заметила, что в центре располагается столик, украшенный мозаикой.

Звук женского голоса заставил ее приостановиться.

– Я уже собиралась отказаться от приглашения Саллис, – произнесла незнакомая леди. – На прошлой неделе я заметила, что она жульничает при игре в карты. Ты можешь в это поверить?

– О нет, – тихо возразила ее подруга.

– Естественно, моя партнерша умоляла меня не устраивать сцен. Я готова была отменить визит, но услышала, что здесь будет Карлайл.

Килби поняла, что женщина говорила о Фейне. Она взглянула в одно из зеркал и тут же узнала высокую дородную блондинку. Это была миссис Дютой. Ее собеседницей была темноволосая дама, – с ней Килби не была знакома. Девушка вдруг осознала, что если она видит их отражение в зеркалах, то это значит, что и они могут увидеть ее. Она пришла в ужас от своего открытия и молча сделала шаг назад, в глубь коридора.

Вторая дама заговорила в ответ, но ее голос был плохо различим.

– О, он лишь разыгрывает сопротивление, – возразила миссис Дютой. – Наше расставание было таким страстным. Это произошло по моей вине. Я едва не разбила ему сердце, когда объявила, что принимаю предложение Дютоя, а значит, нам суждено прекратить роман.

Лживое животное! Килби закипела от гнева. Он лишь немного знаком с ней, вспомнила она слова герцога. Он не видел эту меди уже много лет. Ха! Значит, эта грубая дама была его любовницей. Сколько еще леди, которых герцог считал лишь хорошими знакомыми, присутствовали сегодня на балу? Килби сделала еще один шаг назад. Ревность была отвратительным чувством. Килби с презрением подумала о Фейне и миссис Дютой, которых считала повинными в том, что они пробудили и ней столь недостойные мысли.

– Конечно, смерть его отца расстроила его.

Вторая дама снова заговорила. Килби почудилось, что она произнесла: «Проклятие Солити», хотя и не могла бы поручиться, что расслышала ее как следует.

– Не верьте сплетням. Карлайлы отличаются необыкновенным высокомерием, – со смехом вымолвила миссис Дютой. – Но таковы уж они. Если Карлайл на этот раз будет вести себя достойно, то, возможно, я позволю ему уговорить меня стать его герцогиней.

Килби больше не могла этого выносить. Она вернулась к развилке холла и направилась по другому коридору. Если Фейн говорил правду о том, что он не виделся с миссис Дютой уже много лет, то, очевидно, они наверстали упущенное время и доме лорда Гатрея после отъезда Килби и Придди. Его бывшая фаворитка имела большие амбиции и желала стать герцогиней. Килби было интересно, понравились бы эти новости Фейну.

Девушка толкнула первую дверь направо и обнаружила, что та заперта. Вторая дверь открылась, и вскоре до Килби донеслись голоса: это миссис Дютой и ее спутница покидали зеркальный зал. Прислонившись к двери, Килби слышала, как их шаги, наконец, затихли вдали.

– Закройте дверь, моя прекрасная незнакомка.

Килби вздрогнула, услышав этот приказ. Она повернулась и увидела лорда Тюллея с флягой в руках: он восседал на диване в ало-синюю полоску. Комната, в которую она лопала, очевидно, и была малой гостиной.

– Добрый вечер, милорд, – сказала Килби, присаживаясь в реверансе. – Простите, что побеспокоила вас. Я думала, что я здесь одна.

– Неужели? – лениво протянул господин, притягивая ее к себе.

Он спрятал флягу во внутренний карман сюртука.

– Я заметил, что вы не сводили с меня глаз, пока я был занят игрой в карты. Я предвидел, что леди, имеющая смелость так разглядывать джентльмена, не станет обращать внимания на условности и найдет способ приблизиться к нему. Но когда вы этого не сделали, я решил найти вас сам. Я подумал, что приватная обстановка больше подойдет для нашего близкого знакомства.

Она села на софу, пытаясь сохранить расстояние между ними. В профиль лорд Тюллей выглядел намного лучше. Вокруг его бледно-голубых глаз, которые, должно быть, придавали ему привлекательность, в юные годы, собрались морщинки, выдававшие его возраст. Темно-каштановые волосы при близком рассмотрении были сплошь посеребрены сединой. Килби уже не назвала бы его привлекательным. К тому же в его чертах была заметна жесткость, которую она не рассмотрела с дальнего расстояния.

– Лорд Тюллей… – начала Килби.

– О, я вижу, что вы знаете, кто я, – сказал он, довольный тем, что разгадал ее интерес к своей персоне.

Он не выпускал ее руки. Килби поспешно кивнула.

– Да. Раз уж мы здесь одни, я бы хотела представиться. Мое имя леди Килби Фитчвульф. Я знаю, что вы в свое время были знакомы с моими родителями, маркизом и маркизой Ниппинг.

Граф нахмурился, услышав титул родителей Килби.

– Ниппинг. – Он переваривал информацию. Наконец в его взгляде мелькнула догадка.

– Так вы дочь Эрмины? Я и не знал, что у нее есть ребенок.

– У нее остались две дочери, – торопливо сказала Килби, размышляя над тем, как бы ей отнять руку, но так, чтобы не обидеть чувств этого джентльмена. – Моей сестре Джипси восемь.

Килби сомневалась, что лорд Тюллей станет с интересом слушать ее семейную историю.

– Мы получили ужасные вести. Смерть Эрмины и вашего отца всех потрясла, – пробормотал он, погружаясь в меланхолическое настроение. – Вы и ваша сестра… Прошу вас, примите мои соболезнования.

Он наклонил голову и начал ласкать руку Килби.

Килби поежилась, пытаясь скрыть, какое отвращение в ней вызвало его легкое прикосновение. От Тюллея сильно пахло алкоголем, который он, очевидно, щедро в себя вливал до ее прихода. Она сморщила нос.

– Если вы знаете мое имя, то, полагаю, вам известно: я перенес невосполнимую потерю, – сказал он, откровенно разглядывая изящную линию ее рук и задерживая взгляд на лифе платья.

Килби смягчилась, проникнутая сочувствием. Она хорошо знала, как трудно смириться с потерей близкого человека.

– Простите, что невольно пробудила в вас грустные воспоминания. Мне сказали, что восемь лет назад вы потеряли жену.

– Разве мы не пара? – горько рассмеялся лорд Тюллей. Покачав головой, он сказал:

– Две несчастные души, оплакивающие то, чего лишились навсегда. Как можно отказаться от утешения?

При этих словах граф взглянул прямо в лицо Килби, и у нее по спине пробежал холодок. Не заботясь больше о том, как он может воспринять ее поступки, Килби встала с дивана и отняла руку из его цепкой хватки.

– Возможно, вы не совсем правильно поняли меня, милорд. – Килби отошла от него, притворившись, что заинтересовалась одной из картин. – Я вполне счастлива. Хотя я с грустью вспоминаю о своей утрате, я по-прежнему люблю жизнь. Это не означает, что я забыла своих родителей.

Она решила воспользоваться моментом и объяснить, почему она искала его общества. Оставаться дольше наедине с лордом Тюллеем показалось Килби бессмысленным.

– Именно поэтому я и хотела встретить вас. Мне сказали, что вы знали мою матушку в дни ее юности. Я надеялась, что вы вспомните, какой она была.

У графа были повадки рыси. Килби едва подавила крик, когда джентльмен оказался у нее за спиной. Она повернулась, стараясь удержать дистанцию, но ее попытки привели лишь к тому, что граф прижал ее к стене.

Лорд Тюллей улыбался, в его глазах блестел нездоровый огонь.

– Зачем нам вспоминать прошлое, миледи, когда настоящее представляется куда более увлекательным?

Куда убежала Килби? Эта мысль уже тысячный раз посетила Фейна, и он начинал сердиться. Дом Саллисов был слишком большим, и поиски могли затянуться. Фейн стоял на втором этаже и раздумывал над тем, стала бы подниматься Килби по полутемной лестнице. Прежде чем покинуть своих друзей, он убедился в том, что леди Квеннел все еще в бальной комнате. Она была занята светской болтовней с другими дамами. Килби не покинула бы бала, не предупредив свою наставницу.

Приглушенное царапанье было единственным предупреждением надвигающегося несчастья. Фейн успел отскочить от перил в тот самый момент, когда на них обрушился кусок гипса. Его сердце бешено стучало. Он взглянул в темноту, а затем перевел взгляд на разбитое лицо гипсовой музы, которая упала несколькими этажами ниже.

«Прямой удар в голову: этот кусок гипса мог бы стать причиной моей смерти!» – Эта мысль отрезвила его.

– Интересно, Саллис знает о том, что его чертов дом разваливается на куски?!

Держась подальше от ступеней, Фейн направился в противоположную сторону здания, раздумывая над тем, что побудило Килби выстроить между ними стену. Ее настойчивые отказы на его страстные призывы приводили герцога в отчаяние. Она не могла не ощущать, что каждый раз, когда они оказывались рядом, между ними пробегала искра. О, черт, ему даже не нужно было видеть ее! Фейн проводил ночи, обуреваемый нескромными желаниями: все его мысли занимала колдунья с фиалковыми глазами. Когда желание становилось сильнее его, Фейн обхватывал свой возбужденный член и ласкал до тех пор, пока бешеный поток семени не изливался в его ладонь. В ослепляющий момент экстаза Фейн представлял прекрасное лицо Килби и то, как его член проникает в ее влажную узкую щель.

С уст Фейна сорвалось проклятие. Он забыл, что даже мысль о Килби вызывала у него возбуждение! Если кто-нибудь встретит его сейчас в холле, ему будет трудно объяснить свое состояние.

Всего несколько минут назад Фейн едва не столкнулся с миссис Дютой и ее подругой. Подобно вору, он спрятался в темном углу, молясь о том, чтобы остаться незамеченным. Леди прошли мимо, сплетничая о хозяйке вечера.

Коридор, по которому он следовал, разделялся надвое. Слева Фейн услышал приглушенный звук. Подумав о том, что ему нечего терять, он направился на шум. Может, Килби тоже пряталась там от дам?

Открыв дверь, Фейн отшатнулся: он был не готов к тому, свидетелем чего ему предстояло стать. Увиденное вызвало у него ярость. Какой-то мужчина прижал Килби к стене в малой гостиной, удерживая наверху ее руки. Он наслаждался ее губами, в то время как его бедра энергично терлись о хрупкое тело Килби.

Килби застонала, и Фейну захотелось придушить ее. Вот уже много дней она отказывала ему, но при этом готова была раздвинуть ноги перед первым встречным. Конечно, то, что Фейн чувствовал себя преданным, могло вызвать только смех, но его чувства к этой обманщице часто не поддавались анализу. Ему хотелось оторвать мужчину от Килби и потребовать от него объяснений. Фейн никогда не испытывал подобного желания.

Килби отвернулась от своего любовника и тяжело дыша произнесла:

– Милорд, прошу вас, отпустите меня!

Глядя на сплетенную в объятиях пару, Фейн уже решил покинуть комнату. Леди сделала свой выбор. Карлайлы никогда не опускались до жалких просьб. Однако эхо ее слов прозвенело у него в ушах: «Отпустите!»

Фейн держал Килби в своих объятиях, он знал вкус ее губ. Она могла бы попросить его остановиться, но никогда этого не делала. Герцог решительно направился к паре. Если он ошибался, он готов был первым признать свою вину и принести извинения. Если любовник Килби потребует удовлетворения, Фейн с удовольствием вгонит пулю в лоб этому самодовольному негодяю.

Схватив господина за плечо, Фейн оттянул его от Килби. Мужчина пошатнулся и споткнулся о стул. Стул упал.

– Фейн, о, благодарение небесам! – зарыдала Килби, тяжело опираясь о стену. Ее облегчение было столь очевидным, что Фейну стало плохо при мысли о том, чем бы все завершилось, если бы он поверил собственным подозрениям.

– Он причинил вам боль?

Она покачала головой, слишком потрясенная, чтобы вымолвить хоть слово. Килби коснулась рукой шеи, и Фейн заметил, что кожа на ней слегка покраснела, как если бы мужчине пришлось, силой выбивать из дамы согласие.

Фейн готов был убить его. Поставив господина на ноги, он узнал в нем лорда Тюллея. Тот факт, что граф был намного старше Килби, привел герцога в еще большее бешенство.

– Фейн! Нет! – закричала Килби.

Это лишь ухудшило ситуацию. Фейн ударил графа кулаком в челюсть, и тот отлетел в сторону. Фейн злился на себя не меньше, чем на Тюллея, из-за того что поверил, будто Килби могла выбрать графа в свои любовники.

– Встаньте! – резко приказал герцог.

Когда Тюллей попытался встать на четвереньки, Фейн ударил его в живот. Граф издал жалкий звук, скрутившись так, что его колени оказались прижатыми к груди. Ничто не могло спасти господина, который посмел прикоснуться к Килби!

Фейн потянул Тюллея за галстук. Витиеватый узел помог удержать его, и Фейн несколько раз ударил графа в лицо, пока не заметил, что его кулак окрасился кровью. Тюллей закатил глаза. Словно издали Фейн услышал, как Килби с надрывом кричит:

– Остановись! Ты убьешь его!

Фейн ощутил, как ее рука легла ему на плечо. Он стряхнул ее и потянул графа к двери.

– Тюллей, вы слышите меня? – Фейн нетерпеливо похлопал графа по лицу, чтобы убедиться, что до него доходит смысл произносимых слов.

– Да, – нетвердо протянул Тюллей. Фейн распахнул дверь ногой.

– Хорошо. Я вызываю вас. Мои секунданты прибудут к вам с утра.

Он выбросил господина из комнаты, равнодушно глядя на то, как тот приземлился, грохнувшись о стену напротив.

– Тюллей, не вздумайте, придя в чувство, приносить мне свои извинения. Если я услышу, что вы хоть словом обмолвились о том, что к нашей ссоре имеет отношение леди Килби, и сделаю все для того, чтобы пуля угодила в ваше бренное тело, чтобы обречь вас на долгую и мучительную агонию. Я выразился достаточно ясно?

Когда Тюллей еле-еле кивнул, Фейн повторил:

– Хорошо.

Он с шумом захлопнул дверь и запер ее. Медленно повернувшись, он взглянул на леди, которая, очевидно, решила свести его с ума. Фейн вытащил платок и вытер следы крови Тюллея.

– Я уже говорил вам, что ваш выбор любовников просто невероятен?

Килби, которая не проронила ни слезинки, проигнорирована сто вопрос.

– Фейн, вы не можете вызвать его на дуэль.

– Не могу? – с невинным видом переспросил Фейн, являя чудеса хитрости. – Тогда, возможно, вам надо перестать убегать от меня и признать, что нас связывает нечто большее, чем страсть?

– Я умоляю тебя, не вызывай на дуэль Тюллея-! – сказала Килби, хватая Фейна за руку.

Он отошел от нее.

– Не смей защищать этого человека передо мной.

Фейн начал нервно мерить шагами комнату, напоминая в это мгновение голодного льва в клетке.

– Он прижал тебя к стене. Он держал тебя за горло. Тюллей собирался овладеть тобой насильно. Если бы я не вошел, то…

Она скрестила руки на груди.

– Но ты нашел меня. И лорд Тюллей не причинил мне вреда. Прошу тебя, не придавай этому большого значения.

Фейн резко повернулся в ее сторону и прыгнул на нее. Килби закричала, когда он прижал ее к стене. Еще раньше, когда они разговаривали в бальной комнате, она ощутила, что под маской невозмутимости он скрывает темную и непредсказуемую сторону своей души. Неожиданное нападение лишило ее возможности сопротивляться.

– Я неправильно понял тебя, Килби? – Фейн прижимал ее к стене всем телом, намеренно воссоздавая недавнюю сцену. Он мягко прикоснулся к ее шее, отмеченной красными следами.

– Я прервал то, что ты хотела бы продолжить?

– Какое возмутительное предположение! – выпалила Килби, сердясь на него за то, что он мог поверить, будто она желала почувствовать невыносимые объятия графа. Особенно учитывая тот факт, что она так долго сопротивлялась Фейну. – Я не поощряла лорда Тюллея!

– Ты уверена? – спросил он, невольно сжимая руку на ее горле. – Я наблюдаю за тобой несколько недель, и ты только и делаешь, что порхаешь от одного джентльмена к другому.

Она закатила глаза, услышав его слова.

– Но так делает каждая незамужняя леди в этом сезоне. Леди Квеннел не скрывает, что хотела бы выдать меня замуж еще до моего возвращения в Элкин. Ничего предосудительного в моих поступках не было.

– Это с твоей точки зрения, – согласился Фейн, сжимая пальцы на ее шее и лаская ее. – Когда ты смотришь на меня своими чарующими фиалковыми глазами, я вижу в них невысказанное обещание.

– Это иллюзия, – выпалила Килби, вдруг ощутив неловкость под его раздевающим взглядом. Внезапно ей показалось, что в комнате стало невыносимо жарко. Не в силах выдержать огонь его глаз, она отвернулась в сторону.

Фейн скользнул губами вдоль линии ее подбородка.

– Может быть, – рассеянно пробормотал он. – Давайте проверим, насколько я ошибаюсь.

Килби едва дышала, когда его рука скользнула к ее груди. Фейну не пришлось преодолевать ее сопротивление. Чтобы удержать Килби на месте, он прижал ее к стене своим сильным мускулистым телом. Его руки отпустили ее талию и обвили плечи. Ощутив прикосновение его голой плоти, девушка поежилась.

Ее соски тут же набухли в ответ на его ласки. Она прижалась к нему.

– Фейн, – хрипло прошептала Килби, словно умоляя о чем-то и уже совсем позабыв о лорде Тюллее.

Когда его имя сорвалось с ее уст, Фейн задрожал всем телом. Время нежных ласк закончилось. Он схватил ее руки и поднял их вверх. Прижимаясь к Килби всем телом, он напоминал ей, кто прикасается к ней и кто является хозяином положения.

Хотя Килби была одета, она ощутила себя беспомощной и уязвимой, словно жертва.

– Фейн, ты доказал все, что хотел. Отпусти меня.

– Это именно то, чего ты хочешь, котенок? – Он не дал ей ответить, так как его губы коснулись ее уст, и даже когда он отстранился, девушка все еще ощущала вкус его поцелуя.

– Да!

Не совсем. Потому что ей нравилось, как он целует ее, но его манера была несносной.

Фейн со знанием дела повернул ее лицом к стене. По-прежнему удерживая руки Килби над головой, он чувственно коснулся ртом ее шеи.

– Я думаю, что ты лжешь. Вопрос только в одном: кого из нас ты хочешь обмануть?

Не давая ей опомниться, он рванул ткань на спинке ее платья. Килби невольно вскрикнула, когда стеклянные пуговицы отлетели от ее наряда и с шумом рассыпались по полу. Девушка попыталась вырваться, но Фейн легко удерживал ее одной рукой, прижимая бедром к стене.

– Никого я не пытаюсь обмануть, – сказала она сквозь зубы. Этот чертов господин был слишком силен для нее, а позиция была явно не в ее пользу.

– О нет, Килби, – еще крепче прижимаясь к ней бедром, сказал Фейн и скользнул вниз.

Она поняла, что он что-то достает из своего сапога. Затем герцог выпрямился, немного ослабив напряжение.

Заметив, как в его руке блеснуло лезвие ножа, Килби затаила дыхание.

– Вы хотите убить меня, ваша светлость?

Фейн сказал, что не винит ее в смерти отца, но когда она увидела нож, ей вдруг пришло в голову, что все это время он лгал ей. Он от души посмеялся над ее предположением.

– Иногда ты вызываешь у меня легкое раздражение, Килби, но я знаю более гуманные способы возмездия.

Килби почувствовала, как он коснулся ножом низа ее спины. Фейн грубо потянул ткань. И вдруг девушка ощутила, что корсет больше не сдавливает ее тело. Однако с чувством облегчения к ней пришло осознание случившегося и нахлынувший вслед за этим гнев.

– Ты сошел с ума? Ты разрезал шнуровку?

Фейн даже не слушал ее. Она почувствовала, как его рука скользнула по ее спине, и Фейн безжалостно расправился с остатками шнуровки. Как только с корсетом было покончено, герцог провел ножом у ее талии, и вот уже нижние юбки упали на пол.

Он отбросил нож в сторону.

– Прекрати разрезать на мне одежду!

Если ей удастся выхватить у него этот нож, она ему покажет. Она изрежет его одежду в клочья!

– Я куплю тебе новую! – пообещал Фейн, лизнув ее шею.

Он удивлял, совершая неожиданные поступки. Так и сейчас, он отпустил ее руки и отступил на шаг. Волна облегчения прошла по ее телу. Опустив руки, Килби сделала то, чего он от нее и ждал. Слегка потянув за рукава ее платья, Фейн одним движением освободил ее от одежды. Килби осталась в тонкой нижней рубашке, чулках и туфельках.

Но всему был предел! Опустившись перед ней на колени, Фейн поднял голову и широко улыбнулся. Этот мошенник играл с ней, как кот с мышкой. Когда он встал и потянулся к ней, она тут же воспользовалась шансом, чтобы, наконец, свершить возмездие. Позволив себе зарыться лицом в его ладони, Килби вонзила острые зубки в его мягкую плоть между большим и указательным пальцем.

До ее слуха донесся вопль, который прозвучал для нее, как музыка. Вслед за этим Фейн разразился потоком ругательств.

– Ах ты, кровожадная чертовка! – воскликнул он, мрачно глядя на нее и встряхивая укушенной рукой.

Килби опустилась на пол и начала подбирать разбросанную одежду. Она размышляла лишь о том, как ей добраться до двери в другом конце комнаты. Вырвавшись от Фейна, она подумает, как ей поскорее привести себя в порядок, решила Килби, прижимая платье к груди.

– Килби, ты не можешь уйти в таком виде.

Конечно, нет. И она должна была благодарить за это его! Однако это не означало, что она не может сохранять между ними безопасное расстояние. Высокомерно встряхнув головой, Килби хотела гордо прошествовать в другой конец комнаты. И она сделала бы это, если бы не зацепились за одну из юбок, выпавших из ее рук. Сдержав проклятие, которое готово было сорваться с ее уст, Килби пошатнулась и едва не упала. Фейн попытался удержать ее, однако вместо этого они оба приземлись на подушки дивана.

Конечно, она оказалась под ним. Фейн посмотрел на нее взглядом голодного хищника.

– Хочешь соблазнить меня, да?

Килби только охнула в ответ, доведенная до бешенства таким самонадеянным предположением.

– Вы бредите, – пробормотала она едва слышно, безуспешно пытаясь столкнуть его с дивана. Но Фейн и думать не хотел о том, чтобы сдвинуться с места теперь, когда волей счастливой судьбы он оказался там, где и мечтал. Он подался вперед всем телом, поправляя подушки.

– Так гораздо удобнее, чем у стены, ты не находишь?

– Я очень надеюсь, что у тебя вся рука в крови, – прорычала Килби, взрываясь. – Немедленно слезь с меня!

Фейн подчинился бы ее воле, будь он уверен в том, что выполнит таким образом ее истинное желание. Однако, глядя на Килби, он видел лишь ее раскрасневшееся от страсти лицо и сузившиеся фиолетовые глаза. Это говорило о том, что, несмотря на свои слова, Килби тоже желала его. Фейн винил себя в том, что она не может отдаться на волю переполнявших ее чувств. Раньше он был так зол из-за того, что она весь вечер избегала его, а позже, застав ее с лордом Тюллеем, он хотел придушить их обоих.

Его настроение не улучшилось и тогда, когда она стала умолять его не вызывать графа на дуэль. Фейн считал себя терпеливым человеком, но леди Килби имела неосторожность испытывать его терпение слишком долго. Гордость и гнев заставили его воспроизвести ту самую сцену, свидетелем которой он стал накануне. Однако когда Фейн почувствовал, как ее тело просит его объятий, желание наказать Килби пропало. Теперь ничто не могло помешать им насладиться страстью, которая охватила их обоих.

– Послушай меня, – потребовала Килби, щипая его за руку. – Ты должен оставить меня в покое. Что, если кто-нибудь заметит нас?

– Тогда нам лучше вести себя потише, – сказал Фейн, которому было все равно.

Его горячий нрав уже не раз становился причиной разного рода волнений, которые Фейн, однако, с успехом переживал. Он понял, что его слова вряд ли добавили ей спокойствия, и произнес:

– Дверь заперта. Никто не сможет нас побеспокоить.

– Но…

Фейн закрыл ей рот горячим поцелуем. Килби моментально напряглась в ответ, но уже через мгновение ее тело сдалось под силой его натиска. Его прикосновения, похоже, пробуждали в ней голод. Фейн обнял ее за шею и с новой силой прильнул к ее устам. Она застонала в ответ. Килби была бесконечной загадкой, сотканной из контрастов. Каждый раз она говорила ему, что не за интересована в романе с ним. Но ее тело рассказывало совсем другую историю. Так она отвечала на его страсть. Фейн не мог понять, почему она горячо пытается отрицать то, что было очевидно: их желание обладать друг другом было обоюдным.

Теперь ничто не могло помешать ему назвать ее своей. Сегодня же ночью.

* * *

Килби спала и видела сон. Это могло быть только во сне. Поцелуи Фейна успокаивали. Ощущение тяжести его тела было самым восхитительным опытом, который ей только довелось пережить. Фейн был опасным искушением. Он мог заставить ее забыть об истинной причине ее приезда в Лондон и погрузиться в море наслаждений, которые дарили его прикосновения. Фейн оставил ее губы.

– Я так эгоистичен, – сказал он, развязывая сложный узел на своем галстуке. – Нет, не двигайся. Пока…

Он подмигнул ей и снял сюртук.

– Полагаю, что ты выбросил свой нож вон туда, – сказала Килби, шокированная тем, что джентльмен раздевается в ее присутствии. – Мне подать его?

Фейн засмеялся и покачал головой. Ее взгляд упал на его бриджи, которые он начал спокойно снимать.

– Ни за что, – дразня ее, сказал герцог, становясь на колени. – Особенно теперь, когда я увидел, какой ты можешь быть в гневе…

Килби приподнялась на локтях.

– Я очень спокойная и приятная. Во всех отношениях.

Фейн отрицательно покачал головой.

– Но от ножа тебе лучше держаться подальше.

– Нет, нет, правда.

Он закатил глаза.

– Она еще будет говорить мне о своем характере! – взмахнув рукой, сказал он. – Но именно сейчас ты продолжаешь спорить со мной, хотя у нас есть темы гораздо более увлекательные, чем эта.

Чтобы подтвердить свои слова, Фейн взял руку Килби и скользнул в застежку на своих бриджах.

У Килби пересохло во рту. Она подумала, что так он пытается отвлечь ее. Она едва не отдернула ладонь, когда коснулась горячей плоти в окружении жестких волос. Неуверенная ласка, похоже, заставила его горячий прут взвиться и увеличиться в размере.

– Больно? – хрипло спросила Килби.

Она никогда до этого не видела и не прикасалась к мужской плоти, хотя и имела представление о том, что происходит в супружеской спальне.

– Это та боль, которую приятно терпеть, котенок, – ответил Фейн, не отводя от нее взгляда своих зеленых глаз. – Сейчас ты в этом убедишься.

Его рука скользнула по ее колену вверх. В отличие от Килби, которая не скрывала волнения, Фейн действовал уверенно. Он раскрыл ее губы, и его палец погрузился в нее. Килби застонала: вместо ожидаемой боли она ощутила волну желания. Он уже прикасался к ней так в оранжерее Гатрея, до того, как леди Квеннел явилась и разрушила своим появлением очарование мгновения.

Оказалось, что тело Килби запомнило ту нескромную ласку и жаждало продолжения.

– О, ты так же охвачена желанием, как и я? – горячо спросил он ее. – Мы уже долго ходим вокруг да около, не так ли?

Большим пальцем Фейн виртуозно нащупал бутон ее плоти. Килби едва не растаяла. Фейн еще больше возбудился, увиден, сколь податлива она на его ласки. Он почувствовал горячую волну, пронзающую тело. Килби начала беспокоиться о том, что не сможет вместить в себя такой огромный член.

Фейн убрал ее руку.

– Твои ласки – это сладкая пытка, которую я больше не в силах вынести, особенно когда твое тело зовет меня.

Он убрал руку с ее плоти и посмотрел Килби в глаза. Она молча наблюдала, как он пробует на вкус ее желание.

– Как сладкий мед.

Фейн склонился над ней. Он сдернул бриджи и отбросил их и сторону. Опираясь на руки, он склонился над ней еще ниже.

– Килби, прости меня, но я не могу ждать.

Его цели были более чем ясны, когда он поднял подол ее рубашки и напряженный орган скользнул к ее щели. Килби ощутила, как ее тело словно просыпается ото сна. Он пробивал себе дорогу столь уверенно. Она решила, что ей стоит расслабиться и отдаться на волю чувств.

– Мне нравится чувствовать на себе тяжесть твоего тела, – застенчиво призналась она.

Фейн игриво укусил ее за шею и хитро улыбнулся.

– Тогда я не стану лишать тебя полного удовольствия, – выгнув спину, сказал он и одним движением проник в ее узкую щель.

Килби вскрикнула, но не от боли, а от неожиданности. Однако уже через мгновение она начала ощущать и боль. Ей казалось, что ее тело подвергают какой-то изощренной пытке.

– Ты должен остановиться. У меня там слишком узко, сказала она, доведенная до слез.

Фейн тоже казался потрясенным. Он с недоумением смотрел на нее.

– Девственница! – словно обвиняя ее, вымолвил он. – Черт побери, ты девственница!

Она пришла в ярость.

– Конечно! Я тебе об этом говорила.

Наконец до нее дошел смысл происходящего. Фиолетовые таза Килби стали, как грозовые тучи.

– Я сказала тебе правду. Я никогда не была любовницей твоего отца.

Она прикусила нижнюю губу, чтобы унять легкую дрожь.

– Ты не поверил.

Фейн ударил кулаком по дивану.

– Теперь это не имеет значения.

Этот кретин врал ей. Он заявил, что верит ей, только для того чтобы затащить в постель. Довершить ее падение! И она позволила ему это сделать. Она ударила его по плечу.

– Прочь от меня… Сейчас же….

Каждое свое слово Килби подкрепляла увесистым ударом по его мускулистому плечу.

– Проклятие! Килби, спокойно, – хриплым шепотом потребовал Фейн.

Ее сопротивление не спасало ситуацию. Каждый раз, когда она наносила новый удар, его еще больше притягивало к ней. Фейн застонал так, словно это она причиняла боль ему, а не он ей. Но даже если и так, она была слишком сердита, чтобы почувствовать это. Болезненные ощущения, вызванные его внезапной атакой, утихли. Килби даже начала осознавать, что каждое новое движение наполняло ее влагой. Новое, неизведанное до этого напряжение начало нарастать внутри нее.

Фейн, очевидно, тоже это почувствовал. Вдруг его пальцы сжались в кулаки. Его черты исказились, как от боли, и рот сжался в полоску. Фейн не отрывал взгляда от Килби. В его зеленых глазах застыла мольба о прощении.

– Я… – Он замолчал, яростно нанося удары, а затем вдруг замер.

Фейн закрыл глаза и шумно выдохнул.

Спустя секунду Килби ощутила, как струя его семени заполняет ее. Она удерживала Фейна в своих объятиях, словно желая унять его дрожь. Килби прикрыла глаза рукой, отдаваясь неизбежному.

Что ж, теперь она не могла оспорить очевидного: она стала любовницей герцога Солити.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

– Девственница!

Фейн бесконечно повторял это слово вот уже несколько часов. Ее фиалковые глаза были наполнены болью, они обвинили его во всех смертных грехах. Теперь, получив доказательство ее целомудрия, он чувствовал себя последним негодяем. Он был ничем не лучше того господина, который два года назад соблазнил его невинную сестру и безжалостно бросил ее. Фейну тогда хотелось убить лорда Тетчера Стэндиша за его жестокость. Теперь, когда герцог невольно оказался на месте бесславного Стэндиша, он обеспокоился и готов был сорвать свое раздражение на Килби.

– Я бы ни за что не прикоснулся к ней, если бы знал, что она девственница, – мрачно признался он.

В том, что они расстались так неловко, была его вина. Килби сказалась говорить с ним. Он молча помог ей одеться, пытаясь поправить измятый наряд. Килби, злая и разочарованная, оставила его в комнате одного.

– Но это испытание, через которое проходят многие молодые леди, – сказал Рамскар, поднимая бутылку с вином и наполняя бокал друга. – Я считаю, что мы, мужчины, должны помогать им преодолеть его с достоинством.

Граф был занят игрой в карты у Байта, когда в комнату ворвался Фейн, и его мрачное выражение лица красноречивее слов говорило окружающим, что сейчас не подходящее время для вопросов и разговоров. Зная своего друга, Рамскар предвидел, что, не уведи он Фейна из клуба, взрыва не миновать. Пожелав всего доброго своим партнерам по игре, граф усадил друга в экипаж и отвез его в таверну «Красный сатир», известную как своим ликером, так и возможностью выпустить пар в потасовке. В глазах Фейна мелькнуло раздражение.

– Только не я, – пробормотал он, поднося к губам бокал и быстро опрокидывая в себя его содержимое. Герцог поморщился: то, что им подали, было отвратительным на вкус, но мгновенно опьяняло.

– Спать с девственницами – искать неприятности на свою голову.

– Если хочешь узнать мое мнение, это вовсе не так, – возразил граф, указывая на него пальцем. – Зачем впадать в уныние? Если бы ты не был столь благороден, то должен был бы прыгать от счастья, а еще лучше прыгать в постель к своей девственнице, вместо того, чтобы напиваться здесь в моей компании.

Фейн очень сомневался в том, что Килби была высокого мнения о нем как о любовнике. Поставив бокал с вином, он грубо почесал подбородок. С ней все было не так, как с другими.

– Твоя бодрость приводит меня в восторг, – хмыкнул он. Фейн винил во всем себя. Когда Килби отрицала, что была любовницей его отца, он должен был поверить ей на слово. Если бы он был более внимателен, то заметил бы признаки, выдававшие ее невинность. Но будучи высокомерным и самонадеянным, он проигнорировал их. Репутация отца была для Фейна лучшим доказательством. Килби была наедине с его отцом в своем будуаре в тот вечер, когда у него случился сердечный приступ. Будучи жадным до удовольствий и имея возможность удовлетворять свои желания, герцог всю жизнь соблазнял и добивался внимания понравившейся ему леди без особых трудностей. Увидев Килби, Фейн признал, что она заслуживала особого внимания. Заметив ее на балу, он и сам был бы не против заявить права на нее.

– Честно говоря, я не понимаю твоего волнения, Солити, – сказал Рамскар, явно позабавленный тем, что ему довелось услышать из уст друга. – Итак, эта леди не была любовницей твоего отца. Для того чтобы сделать это открытие, тебе пришлось нарушить строгое правило о неприкосновенности девственниц, и ты по ошибке, но не против воли леди лишил ее невинности. Если ты хочешь леди Килби и она согласна, то почему бы тебе не получить от этого удовольствие?

Фейн очень сомневался, что после случившегося Килби когда-нибудь еще позволит ему прикоснуться к ней. Он все еще был потрясен открытием. Килби казалась ему опытной дамой. Она так открыто встречала его ласки, проявляла такое любопытство. Когда Фейн касался ее плоти, она охотно отвечала ему, не в силах скрыть своего возбуждения. Увидев наконец ее обнаженной и готовой принять его, он думал лишь о том, чтобы насытиться ее телом.

– Согласна? – Фейн покачал головой, выражая сомнение. – Рам, леди более чем огорчена. Я готов к тому, что с минуты на минуту в мою дверь начнут ломиться ее родственники мужчины и требовать объяснений.

Он снова и снова возвращался к тому моменту, когда овладел ею. То, что он стал ее первым мужчиной, потрясло их обоих. Как джентльмен он должен был остановиться, однако первобытное желание обладания и законы природы оказались сильнее.

Не обращая внимания на задумчивое настроение друга, Рамскар откровенно флиртовал с девушкой с каштановыми волосами, которая подавала блюда за столиком напротив.

– Тебе повезло. Я решил узнать побольше о леди, которая, похоже, сумела вскружить голову моему лучшему другу. Оказалось, что родители леди Килби Фитчвульф умерли при трагических обстоятельствах – утонули. Я слышал, что у нее есть старший брат, но он не в Лондоне.

– Брат. – Фейн схватил пустой стакан и посмотрел на его дно. – О, никаких проблем, – с сарказмом пробормотал он. – У него будет железный повод вызвать меня на дуэль за то, что и переспал с его сестрой.

Теперь Фейн понимал, что ему надо было остановиться, как только он понял, что Килби была девственницей. Он так и собирался сделать, но Килби начала вырываться. Ее хаотичные движения привели к тому, что он лишь быстрее приблизился к цели. Фейн приказал ей остановиться, но она не послушала его, и его член вонзился в ее плоть.

Хотя Килби и была невинной, ее тело ответило на его ласки, позволив им слиться в сладостном порыве страсти. Мысль о том, что он оказался в ее влажной плоти, разрешила все его сомнения. Впервые в жизни Фейн поддался инстинктивному желанию и наполнил семенем плоть любовницы.

– Ну что ж, тебе не в первый раз придется участвовать в поединке, в котором брат защищает честь сестры, – веско заметил Рамскар.

Фейн поднял бутылку, снова наполняя свой бокал и бокал друга.

– Но мне впервые придется драться, когда на кону действительно стоит честь невинной девушки.

– Я думаю, что ты можешь исправить ситуацию, согласившись жениться на девице, – рассеянно заметил Рамскар.

Девушка из бара махнула ему, – приглашая присоединиться к ней.

– Извини меня, я вернусь через минуту.

Рамскар встал, надеясь на обещанные утехи со смазливой служанкой.

Фейн даже не заметил отсутствия друга. Все его мысли были заняты Килби. В прошлом он был очень осторожен и не опустошал себя в теле любовниц. Хотя в его семье было не принято обсуждать неверность его отца, все знали, что у герцога есть внебрачный сын от одной из его любовниц, леди Денинг. Она родила его спустя девять месяцев после появления на свет Фейна.

Фейн не знал подробностей, однако был уверен в том, что между герцогом и лордом Денингом существовали большие разногласия. В конце концов, граф признал сына своим наследником.

Неопровержимое доказательство неверности мужа едва не разбило сердце герцогини. Так как герцог не мог признать открыто своего сына Карлайлом, герцогиня считала своим долгом – навещать Денингов и видеться с лордом Джерретом от имени герцога. И Фейн, и его сестра Файер знали, насколько тяжело даются герцогине эти визиты. Фейн поклялся, что ни за что не станет подвергать подобному испытанию свою будущую жену.

И, тем не менее, он пролил свое семя в плоть Килби, как какой-нибудь юнец, впервые овладевший телом женщины. Фейн всегда гордился тем, какой он опытный и умелый любовник. Но на этот раз он не сомневался в том, что его таланты остались незамеченными и Килби вряд ли получила хоть какое-то удовольствие. Когда Фейну пришла в голову еще одна мысль, он похолодел. А что, если Килби понесла и сейчас беременна его наследником?

Он закрыл глаза, снова переживая момент своего оргазма. Он не испытывал ни малейшего сожаления из-за того, что Килби стала причиной его невоздержанности. Ему достаточно было подумать о ней, чтобы ощутить нарастающее возбуждение. Фейн мечтал овладеть ею снова. Опыт, полученный в ее объятиях, лишь разбудил его аппетит.

Килби, конечно, была разочарована и справедливо возмущена, однако Фейн был уверен, что сумеет добиться ее прощения. Как только он сотрет свое имя из «черного списка», он снова попробует соблазнить ее. На этот раз он сделает все по правилам. Фейн с предвкушением подумал о том, как она снова окажется в его объятиях. Он намерен был свести ее с ума, чтобы Килби не просто желала, а жаждала его, только его.


– Ты слышала новости? – спросила Лисса у Килби, когда та приблизилась. Ее голубые глаза светились от возбуждения.

– За сегодняшний вечер я слышала несколько новостей, – ответила Килби с улыбкой.

Прошло три дня, с тех пор как Фейн спас ее из лап лорда Тюллея. Три дня с тех пор, как Килби рассталась с девственностью по вине этого негодяя.

– Дай мне подумать… Хм… Говорят, что леди Эмбридж собирается принять предложение руки и сердца от лорда Дрейкилда… Мистер Фаверо был так пьян вчера вечером, что перепутал головной убор лорда Кибблвайта с туалетом. О, и, конечно, еще одна новость: графиня Сарелл, очень даже замужняя дама, публично поссорилась со своим любовником.

– Нет, я слышала кое-что еще. Я… – Лисса остановилась, пораженная словами своей подруги. – Мистер Фаверо перепутал головной убор лорда Кибблвайта с туалетом? – Она брезгливо поморщилась и отмахнулась. – Не будем об этом. Я слышала кое-что еще. Оказывается, герцог Солити снова дрался на дуэли. Как мне стало известно, лорд Тюллей оскорбил кого-то из окружения его светлости. Вызов на поединок был брошен еще несколько дней назад. Лорд Тюллей отказался извиниться, поэтому они дрались сегодня на рассвете.

Лисса вопросительно посмотрела на свою подругу, ожидая ее реакции.

Килби была потрясена. Этот негодяй не может и минуты усидеть на месте! Итак, несмотря на ее просьбы, Фейн все же бросил вызов лорду Тюллею. Килби не стоило удивляться: герцог, очевидно, всегда поступал так, как ему заблагорассудится. Он безжалостно преследовал ее по всему Лондону много недель подряд, соблазнил при первой же возможности и исчез, не давая о себе знать вот уже целых три дня! Три дня! Если он не погиб на дуэли, то Килби и сама готова была взять в руки пистолет лорда Дакнелла, чтобы застрелить проходимца.

– Я полагаю, что обошлось без жертв?

Лисса нахмурила лоб, удивленная язвительным тоном подруги.

– Смотря чью сторону ты принимаешь. Лорд Тюллей стрелял первым. Он промахнулся, задев лишь левый рукав рубашки его светлости.

Килби ощутила головокружение. Прижав руки к животу, она медленно выдохнула. С Фейном все было в порядке. Если бы он погиб, защищая ее честь, она ни за что не простила бы его. Лисса вопросительно посмотрела на нее, и Килби ответила ей непринужденной улыбкой.

– Задел рукав рубашки. Его светлости могла бы позавидовать даже кошка с ее девятью жизнями.

Лисса кивнула.

– Герцог Солити стрелял следующим. Он прострелил лорду Тюллею ключицу. Мне сказали, что лорд Тюллей успел извиниться до того, как хирург распорядился отнести его в карету.

– Удивительная история, – тихо произнесла Килби. – А дама, которую защищал герцог? Известно ли ее имя?

Лисса задумчиво обмахивалась веером.

– Нет. – Она нахмурилась. – Ее имя не было упомянуто. Мастерство герцога Солити в обращении с оружием заставит лорда Тюллея хранить молчание.

Фейн очень рисковал, вызвав графа на дуэль. Если бы лорд Тюллей произнес хоть слово о Килби, ее репутация была бы погублена. Хотя Килби и не одобряла жестоких мер, к которым всегда готов был прибегнуть Фейн, она вынуждена была пригнать, что он действовал правильно.

Лисса прикрыла рот веером и наклонилась к подруге так, чтобы их никто не мог подслушать.

– Ты несколько раз разговаривала с его светлостью. Как ты думаешь, кто может скрываться за этой историей?

Килби никогда не держала секретов от Лиссы. Она доверяла подруге, однако понимала, что Фейн рисковал жизнью, чтобы сохранить ее имя в тайне. Килби была перед ним в долгу.

– Не имею ни малейшего понятия, – без запинки солгала она.


Черт бы побрал эту леди Квеннел и ее бесконечные попытки найти жениха для своей подопечной! Виконтесса не понимала, что служит источником неприятностей. В тот вечер Фейну пришлось посетить три дома, и везде он опаздывал на несколько минут. С каким-то мрачным удовольствием он выслушивал рассказы о том, что леди Килби Фитчвульф флиртовала с одним джентльменом, танцевала с другим и одарила комплиментом третьего. Она была опасной сердцеедкой! Двое из упомянутых джентльменов, виконт Мильярд и мистер Эдисон Линсак поссорились из-за того, что считали себя полноправными претендентами на руку и сердце леди. Виконт грубо толкнул соперника, после чего началась нешуточная драка. К тому времени как Фейн попытался протолкнуться к дамам, он узнал, что они уже уехали.

Последние три дня Фейн раздумывал над тем, чтобы нанести Килби визит. Их расставание было ужасным. Он понимал, что винить, кроме себя, ему некого. Он также знал и о том, что, услышав о дуэли с лордом Тюллеем, Килби сильно рассердится. То, что она не верила в него, больно ранило самолюбие герцога. Но он не знал иного способа укрощения господ, подобных Тюллею, не имеющих представления о хороших манерах. Хотя волнение Килби давало Фейну надежду на то, что она тревожилась за него.

Фейн возлагал на их встречу большие надежды.

Пройти в дом лорда и леди Возборо, не имея приглашения на руках, оказалось проще, чем он думал вначале. Наглец дворецкий с лицом бульдога сначала доставил ему неприятности. Однако, по счастью, один из прибывших гостей заверил слугу в том, что перед ним герцог, и Фейн получил доступ в дом.

Войдя в бальный зал, Фейн вздохнул с облегчением: Килби стояла у одного из раскрытых окон. Ее подруга леди Лисса была рядом. Лорда Дакнелла, слава небесам, не было видно. Несмотря на заверения Килби, что он всего лишь добрый друг, Фейн сразу же почувствовал в Дакнелле соперника: виконт рассчитывал на большее, чем просто дружба.

Фейн заметил, что леди делятся какими-то секретами, и ощутил, как его затопила волна нежности. Килби однажды призналась в том, что боится сравнения с другими леди. Фейн мог заверить ее в необоснованности подобных тревог. У леди Квеннел был безупречный вкус, и наряд Килби служил тому ярким подтверждением. Сегодня на ней было платье из тонкого муслина, по лифу и вниз по косой украшенное вышитыми цветами. Подол платья оттеняла темно-синяя лента. Густые черные волосы Килби были уложены в высокую элегантную прическу. Белые перчатки и туфельки в тон довершали ее наряд.

Фейн решил, что не видел ничего восхитительнее.

По недоумению, отразившемуся на ее лице, было очевидно, что она никак не ожидала, что он приблизится к ней при всех.

Он улыбнулся, когда заметил, как ее щеки окрасились в розовый цист.

– Ваша светлость! – заикаясь, пробормотала Килби. – Какое совпадение! Леди Лисса как раз рассказывала мне о том, как замечательно вы провели утро.

Это объясняло, почему ее так поразило его появление. Он застал ее в тот момент, когда они обменивались последними светскими новостями. Фейн заметил, что злость и разочарование, которые были в ее фиалковом взгляде в их последнюю встречу, исчезли без следа.

– Не то чтобы замечательно, – признался он небрежно. – Это, честно говоря, было скорее скучно.

Хотя он и потребовал от лорда Тюллея, чтобы имя леди Килби не упоминалось в связи с этой историей, Фейн ничего не мог поделать со слухами.

Он поклонился обеим леди.

– Простите меня за то, что я прервал вашу беседу. Леди Килби, не окажете ли вы мне честь, приняв мое приглашение на танец?

Когда он взял ее за руку, чтобы отвести в центр зала, ей хотелось засыпать его вопросами.

– Я очень удивлена вашему появлению, ваша светлость, – сказала Килби, соблюдая приличия.

Его зеленые глаза таинственно сверкнули, и он холодно ответил:

– Вы недооценивали меня.

Пока Килби участвовала в погоне за женихом, устроенной леди Квеннел, Фейн думал о том, как удовлетворить собственные интересы.

Они не обменялись и словом во время танца. Килби поняла, что Фейн воспользовался предлогом, чтобы увести ее от Лиссы. Спустя несколько минут он подтвердил ее подозрения, когда они оказались вдалеке от танцующих пар и он повел ее к открытым дверям, ведущим в сад.

– Куда мы идем? – требовательно спросила Килби, вспоминая, каких неприятностей ей стоило в прошлый раз то, что она отлучилась из бального зала.

– Куда-нибудь, где мой локоть не приземлится в стакан с пуншем, – ответил Фейн, и она невольно рассмеялась.

Зал лорда Возборо был забит до отказа, и в воздухе стоял удушливый запах духов и дыма. Зал был меньше и уже, чем те, в которых Килби довелось побывать сегодня вечером.

Когда они шагнули наружу, Фейн вздохнул с облегчением.

– Я хочу найти место, где можно было бы сесть и посмотреть на звезды.

Килби с сомнением взглянула на вечернее небо. Оно было сплошь затянуто тучами, но она ничего не сказала. Между ними установилось подобие перемирия. До тех пор пока не будет упомянуто имя лорда Тюллея и о том, что произошло в маленькой гостиной, они бы могли вести вполне непринужденную беседу.

Килби и Фейн миновали несколько групп леди и джентльменов, также утомленных духотой бального зала, повернули направо, прошли мимо каменной террасы и остановились у кованой скамьи. Килби села на нее и вопросительно взглянула на своего спутника.

– Я думаю, нам надо поговорить о том, что произошло три дня назад.

Килби понурила голову, услышав его заявление.

– Честно говоря, я не знаю, чего ожидать теперь, когда та ужасная ночь позади?

Фейн замер на месте.

– Ужасная? – пробормотал он после продолжительной напряженной паузы. На его лице заиграли желваки. – Нет, я бы не хотел, чтобы этим словом мы описывали ту особую для нас обоих ночь.

– О, – сказала Килби, выпрямившись. Ее лицо прояснилось, и она продолжила:

– Как же мне описать ту ночь, когда на меня напал распаленный господин, после чего прибыли вы, спасли меня от его домогательств, устроили смехотворный спор, и все для того, чтобы просто занять его место…

Фейн поднял руку, останавливая ее. Его ноздри раздувались от возмущения.

– Килби, ты не можешь винить меня в том, что я воспользовался твоей невинностью. Существенной разницей между мной и Тюллеем является тот факт, что ты сама желала моей любви.

– Это лишь подробности, – отметая его высокомерное замечание, ответила она. – Итак, на чем я остановилась? О да, после этого вы освободили меня от платья, препроводили на диван и лишили невинности, как если бы речь шла о какой-нибудь шлюхе из борделя.

Фейн поморщился.

– О, какого ты невысокого обо мне мнения. И если хочешь знать, я не посещаю бордели…

Килби его не слушала. Перебивая его громкое признание, она потребовала:

– Если «ужасная» не подходит для описания той ночи, то какое же слово мне подобрать?

– Неизбежная! – парировал Фейн.

Он вскочил на ноги. Возвышаясь над Килби, он в полной мере явил ей и свое могущество, и свою испепеляющую страсть.

– Леди Килби Эрмина Фитчвульф, согласны ли вы стать моей женой?

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

– Что? – Килби прижала правую ладонь к груди, словно у нее перехватило дыхание. Несмотря на сумрак, ее белое лицо резко очерчивалось в узорах теней.

– Что ты сказал?

Фейн никогда до этого не делал предложения. Предложения руки и сердца. И отсутствие радости на лице Килби больно ранило его самолюбие. Он ожидал чего угодно, но не страха.

– Ты слышала меня, – холодно отозвался он. – Что ты на это скажешь?

Килби поерзала на скамейке. Фейн напрягся, раздумывая, не собирается ли она сбежать. Килби заметила суровое выражение его лица.

– Почему? – Она беспомощно взмахнула руками. – Это из-за того, что мы сделали…

Он наклонился и схватил ее за руки. Поднимая Килби на ноги, Фейн не мог удержаться от того, чтобы не встряхнуть ее. Ужас, который он прочел в ее фиалковых глазах, проник ему в самое сердце.

– Если бы я женился на каждой девице, которую уложил на спину, то был бы многоженцем.

Лицо Килби исказилось, и она оттолкнула его руки.

– Прекрасно, – сказала она, скрещивая руки на груди, и ее глаза заблестели, как два аметиста. – Тогда почему я? Почему предложение прозвучало именно в мой адрес? Я уверена, что если ты припомнишь хоть кого-то из легиона своих любовниц, то обнаружишь, что ни разу не испытывал желания связать себя брачными узами хотя бы с одной из них.

Фейн открыл рот, чтобы возразить, но промолчал, сказать было нечего. Он был потрясен только что сделанным открытием. До смерти отца он ни разу не думал о том, чтобы жениться. Герцог так рано стал семейным человеком, желая сохранить род, под влиянием суеверия, предрекавшего Солити раннюю смерть.

Фейн не предполагал, что отправится по проторенной дороге. Когда его отец был жив, Фейн ни разу не подумал о той, чтобы подыскать себе невесту. Зачем ему было связывать себя с какой-нибудь капризной барышней? Он любил свою жизнь такой, какой она была, – беззаботной и веселой. В распоряжении Фейна были богатства и бесконечная череда прекрасных леди, которые оказывались в его постели по первому зову.

– Так все же почему? – словно размышляя вслух, произнесла Килби. – Зачем вдруг жениться на любовнице отца?

О, ее язвительность не знала предела! Фейн посмотрел на нее с вожделением.

– Мы оба знаем, что ты не была любовницей моего отца.

Она была слишком добросердечной, чтобы не простить его вполне объяснимую ошибку. Разочарованно покачав головой, Килби сказала:

– Ты солгал мне.

Она воздела руки к небу.

– Ты окутал меня лестью, в то время как все, чего ты хотел, – это затащить меня в постель и соблазнить.

– Не стоит драматизировать, – ответил Фейн, отказываясь от нарисованной ею картины, на которой он представал подлецом, воспользовавшимся невинностью девушки. Он положил руки на плечи Килби и насильно усадил ее на скамью.

– Мой отец имел репутацию человека, который способен соблазнить любую понравившуюся ему леди.

– Как, впрочем, и его сын, – сказала она, вскинув правую бровь.

У него зачесалась рука, так велико было желание отшлепать непослушную девчонку. Сейчас было не время для игр.

– Мне все равно, была ты с моим отцом или нет. Я хочу тебя.

Килби не проявила восторга в ответ на его слова.

– Это твое несчастье. Потому что ты не сможешь получить то, чего хочешь.

Она высокомерно вздернула голову. В ее взгляде был вызов. И Фейн на него с удовольствием ответил.

– Слишком поздно. Я уже получил то, чего хотел. И снова получу, – многозначительно добавил он.

Их откровенная беседа могла привлечь внимание, и Килби взглянула на террасу, чтобы убедиться, что их никто не подслушивает.

– Если ты говоришь о том, что случилось в гостиной три дня назад, то ты заблуждаешься.

Фейну хотелось зарычать от возмущения. Килби наказывала его! Она была расстроена не из-за того, что они занялись любовью столь поспешно. Потеря невинности принесла ей лишь толику неприятностей. Больше всего ее ранило его недоверие. Фейн мрачно раздумывал, как загладить вину и заставить Килби забыть о том, что он задел гордость и достоинство леди. Но откуда ему было знать, что в их первую встречу она вовсе не флиртовала с ним, а говорила серьезно? Он мог бы поклясться, что не лишает девиц невинности каждый новый сезон.

Фейн стал перед ней на колени.

– Мой котенок, я хочу, чтобы ты запомнила то, что я тебе сейчас скажу: я снова и снова овладею тобой. Согласен, что в первый раз все произошло несколько не так, как я рассчитывал. Неловкая ситуация…

Килби возмущенно фыркнула. Фейн выразительно посмотрел на нее.

– Конечно, я виню себя. Но я хочу тебя уверить, что ловкость приходит с опытом.

Ему хотелось утащить ее в глубь сада и доказать на деле, что он может быть великолепным любовником. К сожалению, это придется на время отложить, потому что другие заботы требовали решения.

– Ваш ответ, леди Килби, – коротко сказал Фейн. – И лучше вам ответить утвердительно. Вы выйдете за меня замуж?


– Я не могу поверить в то, что леди отказалась от твоего предложения.

Фейн посмотрел на Кадда, который имел наглость напомнить другу о пережитом унижении. Прошло два дня с тех пор, как Килби вежливо поблагодарила Фейна, после чего ответила ему отказом. Он не стал терять самообладания, чтобы не дать повода для пересудов. Вместо этого он нарочито галантно поклонился и ушел.

Эверод дружески толкнул Фейна в плечо.

– Во что я не могу поверить, так это в то, что Карлайл, оказывается, способен сделать леди предложение руки и сердца.

Фейн стоически выслушивал насмешки друзей. Рамскар, Кадд и Эверод упросили его пойти с ними в театр. Никто из них не верил в то, что Фейн мог прийти в отчаяние из-за отказа Килби. Много лет назад, в пьяном угаре, он хвастливо поклялся им, что не станет связывать себя брачными узами, пока ему не исполнится сорок. Он считал, что нет никакого смысла добровольно лишать себя волнующих возможностей. Фейну было всего двадцать пять. По его подсчетам, у него было пятнадцать лет полной свободы. Мужчина должен быть безумцем, чтобы ради любви отказаться от свободы.

Неужели он был влюблен в упрямую леди Килби Фитчвульф? Безумие было бы более счастливой участью.

Рамскар стал между Эверодом и Фейном, обняв друзей за плечи.

– Факт остается фактом: Фейн сделал благороднейшее из предложений одной леди, но был жестоко отвергнут. Честное слово, Солити, ты счастливейший из смертных. Тебе так везет, что я бы не задумываясь пригласил тебя за игорный стол. Например, в «Мойру».

– Позже, если охота будет неудачной, – сказал Кадд, когда они направлялись по театральному коридору.

Охота, о которой говорил виконт, не имела ничего, общего с хорошей театральной ложей. Эти «дикие аристократы» мечтали лишь о том, чтобы заполучить приятных спутниц на вечер, Фейн не мог не признать, что со стороны они выглядят впечатляюще. Проходя мимо собравшихся, друзья ловили на себе восхищенные взгляды. Они олицетворяли спесь, богатство и молодость. Редкая леди могла бы устоять перед такими достоинствами.

Но Килби смогла.

Уголком глаза Фейн заметил фиолетовую вспышку. Посмотрев налево, он встретил любопытные взгляды трех красивых леди. Самая высокая из них держала в руках веер оттенка глаз Килби. Дамы наклонились друг к другу и зашептались. Фейн улыбнулся им, и они разразились смехом, подобным звону колокольчиков.

– Одна или все сразу, – прошептал Эверод на ухо Фейну. – Ты можешь насладиться одной из них или всеми подряд. Они будут рыдать от счастья.

Может, и вправду он должен найти более сговорчивую леди, рядом с которой не будет чувствовать себя неуклюжим простофилей. Он не обязан хранить верность Килби Фитчвульф. У них был очень короткий роман, ничего, более. По меньшей мере, дюжина леди могла оказаться на ее месте. Лишь ее невинность была особым обстоятельством. Фейн честно хотел исправить ситуацию, разве не так? Но леди твердо ответила ему отказом.

– Этот вечер может стать многообещающим началом, – согласился Фейн.


– Лисса, я сегодня не очень хорошая собеседница, – пожаловалась Килби, садясь рядом с подругой в ложе.

Она даже не знала, как подруге удалось уговорить, ее поехать в театр, особенно учитывая, тот факт, что Килби отказалась отправиться с Придди смотреть фейерверки в Воксхолле, после чего их ожидали на ужин в доме леди Карселл. Килби сказала, что не сможет высидеть за столом, ломящимся от яств. Она не могла бы представить себе, что проведет вечер, флиртуя с потенциальными женихами. Придди настаивала. Но если бы Килби согласилась, то могла бы столкнуться с Фейном. Она не была готова снова увидеть его.

– Глупости. Ты в полном порядке. Это погода внушает тебе меланхолию, – заверила ее Лисса.

Она наклонилась вперед и махнула подруге, которая сидела через пять лож слева.

Килби вздохнула. Она-то знала истинную причину своего дурного настроения.

– Надеюсь, что дождь прекратится до начала фейерверка. Виконтесса так ждала его.

Лисса уселась и улыбнулась.

– Не беспокойся о леди Квеннел. Такой пустяк как дождливая погода ни за что не испортит ей настроения.

Ее лицо озарилось, когда она заметила что-то за спиной Килби.

Килби обернулась. На пороге стоял лорд Дакнелл. Она искоса посмотрела на Лиссу. Румянец, густо заливший щеки Лиссы, выдал, что она пошла на маленькую хитрость ради того, чтобы устроить случайную встречу Килби и Дакнелла, которые расстались едва не поссорившись.

Виконт чопорно поклонился.

– Может, у вас найдется место для старого друга?

Эверод и Кадд устроили светскую охоту. Фейн лениво следовал за ними. Рамскар успевал смотреть и на сцену, и на ложи. Четверка уже несколько часов прогуливалась от ложи к ложе вместо того, чтобы занять свои места в именной ложе. При этом Эверод и Кадд вели беседу относительно того, кого можно считать лучшей любовницей.

– Я не согласен, Эверод, – сказал Кадд, как и следовало ожидать. – Куртизанка предпочтительнее замужней леди. Куртизанки имеют слишком много преимуществ, так как соблазнение они возвели в искусство. – Он начал перечислять очевидные плюсы жриц любви. – Они прекрасные любовницы, поскольку их конечная цель – доставить мужчине удовольствие, И когда связь подходит к концу, уважающий себя господин всегда найдет замену. Расставание проходит без лишних драм, и стороны сохраняют друг к другу теплые чувства. Никаких сожалений.

Никаких сожалений. Фейн вытащил из кармана жилета часы и взглянул на них. Он знал, что его расставание с Килби принесло ему страдания, поэтому не мог не согласиться с Каддом.

Эверод лишь фыркнул в ответ.

– Кадд, куртизанки, конечно, очень умелые. Они знают, как довести тебя до такого состояния, когда ты сам будешь готов предложить им все на свете. Но это не искусство, а манипуляция.

– Я могу позволить себе играть в эти игры, – парировал маркиз.

Рамскар дал Кадду подзатыльник.

– Щенок, – пробормотал он, исчезая за занавесом, отделяющим следующую ложу.

– Эй! – крикнул ему вслед Кадд.

Он вопросительно посмотрел на Фейна.

– Чем я его обидел?

Фейн лишь пожал плечами. Рамскар был спокойнее, чем все они, он был склонен к размышлениям. Трудно было догадаться, что же привело его в такое негодование. Граф испытывал большое уважение к женщинам. Он обращал внимание не только на их внешность. Леди, которых он выбирал, не всегда были признанными красавицами, но обладали недюжинным умом, и, очевидно, поэтому романы Рамскара длились дольше, чем у всех остальных его друзей.

– Своей глупостью, – ответил ему Эверод, толкая маркиза к занавесу. – Рамскар понимает, сколь опасно связываться с куртизанками. Хотя они и могут изображать из себя преданных любовниц, в то же самое время прекрасно проводят дни в обществе других джентльменов, набивая свой кошелек. Тебе повезло, что твой прут цел и невредим после общения с этими хитрыми сучками.

Фейн шагнул за занавес. То, что он увидел, заставило его зажать рот рукой, чтобы не рассмеяться. Кадд и Эверод, увлеченные своим спором, даже не подумали о том, кто может оказаться в ложе и услышать их разговор. Расмкар неожиданно выпрямился, когда они явились перед ним. Он взглянул на них так, что они невольно замолчали. В ложе сидели жена герцога Хаднота, которая отличалась пуританскими взглядами, две ее пятнадцатилетние дочери-близнецы и мать герцога, которой было около восьмидесяти лет. Она поднесла пенсне к глазам и выразительно посмотрела на застежку бриджей маркиза.

Кадд что-то прорычал, толкнул Эверода, изрытая тихие проклятия, и вышел. Посмотрев на Рамскара с осуждением за то, что он не сумел предупредить их, Эверод немедленно последовал за другом.

Фейн не мог сдержать смех. Он пытался сохранять строгое выражение лица, когда граф рассыпался в извинениях. Друзья были для Фейна источником бесконечных сюрпризов. Он не мог бы вспомнить, когда в последний раз так веселился при посещении театра.

Прикрывая рот рукой, чтобы скрыть улыбку, он почтительно поклонился леди. Повернувшись, чтобы уйти, он вдруг заметил сцену, которая немедленно испортила ему игривое настроение.

В ложе напротив он увидел лорда Дакнелла, который уютно устроился рядом с Килби.

Килби чувствовала, что виконт не отрывает от нее взгляда во время балета. С того момента как она прибыла в Лондон, их отношения стали странными. Ей хотелось, чтобы к ним вернулась простота обращения, как во времена ее жизни в поместье до смерти родителей. Лисса накручивала на палец ленту ридикюля, что было очевидным признаком волнения. Килби могла бы заверить подругу, что не сердится на нее, но решила, что той не повредит испытать такую лее неловкость, какую переживала она сама.

– Фитчвульф, вы так раздражены, что даже не взглянете на меня?

Она перевела взгляд с танцоров на сцене на виконта, который умоляюще смотрел на нее. Их связывали многолетняя дружба и нежные отношения.

– Ну же. Видите? – глядя в его карие глаза, произнесла Килби. – Я не раздражена ни в малейшей степени.

– Вы склонны прощать так легко, – с упреком сказал Дакнелл. Он положил руку на ее ладонь, покоившуюся на колене. – Я знаю, что заслужил наказание. Арчер отравил вас своей злобой, а я, вместо того, чтобы вести себя, как и положено другу, был саркастичен и капризен. Я не имел права вас осуждать. Поэтому прошу меня простить.

– Я простила вас в то же мгновение, как только увидела, – ответила Килби, положив голову ему на плечо. – Вы один из моих близких друзей. Может, вы и не согласитесь, милорд, но в моих глазах наша дружба слишком ценна, чтобы так легко от нее отказываться из-за глупых разногласий.

Килби выпрямилась и сжала его руку. Она повернулась к Лиссе, чтобы заверить подругу, что ее вмешательство имело самый счастливый исход. Но в это мгновение Килби заметила, с каким осуждением на нее смотрит дама из соседней ложи. Килби высвободила руку из руки Дакнелла под предлогом того, что ищет что-то в, своем ридикюле. Волна румянца залила ее лицо и шею. Килби мысленно отругала себя. Сколько еще людей увидели, как она обменивается с-виконтом знаками внимания? Она забыла о том, что ложи находятся под неусыпным наблюдением представителей света.

Килби скромно потупилась и, потянув за ремешки ридикюля, незаметно обвела театр взглядом, желая узнать, не стали ли они с лордом Дакнеллом зрелищем, которое могло соперничать с происходящим на сцене. Поняв, что ее опасения были напрасны, Килби с облегчением вздохнула. Вдруг ее внимание привлекла ложа внизу: ее занимали четыре нарядно одетые леди, окруженные большой компанией джентльменов. Килби показалось, что некоторых из них она уже где-то видела, но не могла припомнить где.

– Милорд, вы знаете леди, которые занимают ложу внизу?

Дакнелл склонился по направлению взгляда Килби и ответил:

– Да, хотя рекомендовал бы вам избегать знакомства с ними.

Лисса, подслушав их разговор, тоже наклонилась вперед. Она с нетерпением выискивала взглядом тех, кто привлек внимание Килби.

– Они куртизанки?

– Не совсем, Нанн, – с неохотой ответил Дакнелл. – Не стоит придавать им такого значения.

– Но кто они? Похоже, они пользуются популярностью, – сказала Килби, следя за тем, как один из джентльменов предлагает руку даме в бронзовом платье.

Она решила, что его фигура выглядит очень знакомой, но не могла узнать его со спины, тем более, что их разделяло большое расстояние, а свет в театре был приглушенным.

– Это светские дамы, – сказал Дакнелл, напуская на себя скучающий вид. – Справа леди Силвер. Рядом с ней миссис Дютой. А за ней леди Талемон.

Он замолчал и сочувственно посмотрел на Килби.

– А леди, которую обхаживает ваш новый друг герцог Солити, известна под именем леди Спринг. Графиня, как говорят, когда-то была фавориткой герцога. Похоже, Солити намерен возобновить их былую связь.

Килби вздрогнула, когда зал разразился аплодисментами. Балет завершился, и на середину сцены вышла дама с гитарой. Словно почувствовав внимание к своей персоне, Фейн повернулся и посмотрел Килби прямо в глаза. Этот негодяй имел наглость улыбнуться ей! Леди Спринг погладила его по руке и заговорила с ним. Когда они исчезли за занавесом, Килби ощутила, как ее сердце сжалось в груди от боли.

– Я так скучала по тебе, Карлайл, – низким чувственным голосом произнесла Веллот Волл, графиня Спринг.

Ее едва слышный акцент всегда возбуждал Фейна.

Когда они вошли в комнату, примыкавшую к ложе, графиня махнула своей горничной, вышивавшей что-то, сидя на стуле.

– Изольда, ты можешь выйти в коридор, – там более яркий свет.

Не глядя ни на кого из них, служанка торжественно сложила свое рукоделие в тканевый мешочек и вышла.

Фейн проследовал за графиней, которая на ходу сбросила с себя индийскую шаль. Платье под ней выгодно подчеркивало грудь и все изгибы тела.

– Я уверяю тебя, что свет в коридоре очень слабый. Веллот посмотрела на него с улыбкой.

– Я знаю, дорогой, но я думала, что нам ни к чему лишние свидетели.

Фейн знал, чего она от него ждет. Пока они сидели в ложе, эта хитрая бестия нашептала ему в ухо кучу скабрезностей. Театр почему-то возбуждал Веллот. Фейн вспомнил, что его друзья не раз охраняли их покой, а служанка терпеливо ждала за дверью, пока он удовлетворял желания графини, как и сейчас, уложив ее на диван.

Веллот поманила его пальцем.

– Поделись со мной своими секретами.

Он присел на диван и взглянул ей в лицо.

– Я думал о тебе, – честно ответил Фейн. – Я вспоминал все, что связано с этим диваном.

Но Фейн также думал и о Килби. То, что он увидел ее с лордом Дакнеллом, привело его в ярость. Виконт был без ума от нее, – это не вызывало сомнений. Судя по их поведению, Фейн мог предположить, что виконт устал быть просто другом. Охваченный ревностью, герцог быстро нашел себе леди, которая пролила бы бальзам на его уязвленную мужскую гордость.

Графиня была в восхищении.

– О, то время нельзя забыть, не так ли?

– О да, – улыбнувшись, сказал Фейн, потянув галстук. Перед тем как развязать его, герцог вдруг спросил:

– Но если то время было таким великолепным, что заставило нас расстаться, Веллот?

Графиня пожала плечами.

– Такова жизнь.

Она подалась вперед и буквально вползла к нему на колени. Глядя на него своими влажными карими глазами, она сказала:

– Какое это имеет значение? Главное, что я здесь и мы снова вместе.

Фейн обнял ее за талию. Графиня была идеальной любовницей. Она обладала изысканной и экзотичной красотой, была большой выдумщицей. Она знала, что ее тело – это источник удовольствий. Он никогда не дрожал в ее объятиях. Не чувствовал себя неловким. Веллот любила Фейна за то, что он обладал властью, богатством и был наследником знатного титула.

Килби хотела только его. После того как она стала свидетельницей трагической смерти его отца, после того как его семья поставила под сомнение ее репутацию, она не хотела иметь ничего общего ни с кем из Карлайлов. Его богатство, его авторитет не заставили ее прыгнуть к нему в постель по первому зову. Оказавшись с ней наедине, Фейн потерял над собой всякий контроль, и она убежала от него, разочарованная и неудовлетворенная.

– Ты готова ради меня на все? – пробормотал он, лаская лицо графини.

– Все, что вы пожелаете, ваше светлость, – пообещала она.

– Я бы бросил тебя поперек этого дивана, поднял бы твои юбки и наполнил тебя всю, до отказа…

– Да, мой любимый…

– Без ласковых слов, без дразнящих касаний, – только я в тебе, глубже…

– О да, прошу тебя, – умоляла она. Фейн склонил голову набок.

– А если я буду пользоваться твоим телом, думая о другой?

Он знал, что Килби видела его с Веллот. Ощущая уколы ревности от присутствия Дакнелла в ее ложе, он намеренно выставил Веллот перед собой. Несмотря на разделявшее их расстояние, Фейн мог бы поклясться, что ощутил и удивление Килби, и ее тревогу. Килби была слишком юной и невинной для изощренных светских забав.

Графиня надула губки, услышав его вопрос, а затем элегантно пожала плечами.

– Я могу быть той, кем вы пожелаете меня увидеть, Карлайл. Ее пальцы коснулись пуговиц на застежке его бриджей.

– Позвольте, я покажу вам.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

– Фитчвульф!

Дакнелл схватил Килби за руку, останавливая ее на выходе из ложи.

– Подождите! Куда вы идете?

Он знал, что расстроило ее: они видели, как Фейн и его любовница покидали ложу. Герцог положил руку на спину леди Спринг, когда они исчезали за занавесом.

– Я пресыщена театром на сегодня, милорд, – сказала Килби, сжимая руки в кулаки и прикладывая их к животу.

Они стояли одни в полутемном проходе. Лисса благоразумно решила дать им побеседовать наедине.

– Все, чего я хочу, – отправиться домой.

Килби не желала плакать перед Дакнеллом. Лишь в своей спальне она даст волю слезам. Она уткнется головой в подушку, чтобы заглушить боль и ярость. Но сначала она должна разобраться со своим другом.

– Отпустите!

– Нет. – Дакнелл притянул ее ближе к себе, когда Килби попыталась вырваться из его объятий. – Пока вы мне не расскажете, что привело вас в такое расстройство, и почему вы дрожите, как от холода, и что заставляет ваши фиалковые глаза наполняться слезами.

Килби покачала головой.

– Вы знаете. Не отрицайте, что вы хотели, чтобы я увидела его. Я думаю, что вы получили большое удовольствие, показав мне его в обществе новой любовницы.

– Солити? – презрительно хмыкнул Дакнелл, и его темные глаза заметно блеснули, несмотря на темноту. – Однажды я уже предупреждал вас, – каков отец, таков и сын. Вы были так наивны, что поверили в то, что он проявит в отношении вас благородство? Особенно в свете того, что он считал вас любовницей своего покойного отца?

Килби закрыла глаза, чтобы не позволить его черствости ранить ее чувства.

– Я больше не наивная девочка, – сказала она, и ее голос звучал приглушенно. – Вы выставили герцога подлецом. Я надеюсь, что это доставило вам удовольствие. Теперь отпустите меня.

– Ни за что! – вдруг яростно отозвался Дакнелл. – Если я это сделаю, вы никогда не простите меня за то, что я открыл нам истинную натуру Солити.

Она не успела выразить свое несогласие, потому что Дакнелл склонился над ней и поцеловал. Уже много лет он вежливо целовал ее руку, а на прошлый день рождения поцеловал в щеку. Его рот был теплым и зовущим. Он искал у нее ответа. Килби была слишком потрясена смелым поступком виконта, чтобы найти в себе силы сделать что-то: она лишь замерла на месте, не вырываясь из его объятий. Перед ней был ее близкий друг Гиг Петум, виконт Дакнелл. Он был очень привлекательным джентльменом, однако она никогда не задумывалась о том, что-бы их дружеские отношения стали любовными.

Дакнелл отстранился и посмотрел на ее ошеломленное лицо. Килби коснулась кончиком языка нижней губы, чтобы ощутить вкус запретного поцелуя. Как она могла признаться ему, что не почувствовала ровным счетом ничего?

– Итак, Фитчвульф, теперь вы знаете правду, – лаская ее плечо, сказал он.

– Милорд, я не имела ни малейшего представления… – сказала Килби, обрывая себя на полуслове, и беспомощно пожала плечами.

– Это было к лучшему. Вы были слишком юной, когда мы встретились в первый раз. – Он улыбнулся ей, и ока вспомнила того беззаботного Дакнелла, которого знала по счастливым временам в Элкине. – Я решил дать вам время, чтобы вы узнали меня. Чтобы вы полюбили меня.

Ее сердце сжалось в ответ на его невысказанный вопрос.

– Дакнелл, конечно, я люблю вас. Мы были друзьями так долго, что нас не может не связывать искреннее чувство.

Виконт наградил ее быстрым поцелуем.

– Тогда все решено. Мы поженимся немедленно. Завтра я отправлюсь к леди Квеннел и сообщу ей, что поиски мужа для вас увенчались успехом. – Дакнелл снова поцеловал Килби, не давая ей возможности ответить. Он растягивал удовольствие, наслаждаясь вкусом ее губ. – Когда вы рассказали мне о том, какую цель поставила перед собой виконтесса, я едва не сошел с ума от ревности. Мне хотелось вызвать на дуэль всякого, кто бросит на вас неосторожный взгляд.

На этот раз, когда он опять попытался поцеловать ее, Килби остановила его, приложив пальцы к губам.

– Дакнелл, я не могу выйти за вас замуж. Это было бы несправедливо.

– Какая глупость! К чему это упрямство? Будьте благоразумны, Фитчвульф. Если вы не выйдете за меня замуж, пока вы здесь, в Лондоне, ваш безумный братец найдет вам мужа сам, а вы проведете остаток жизни, оплакивая свою несчастную судьбу. – Его карие глаза блестели от обиды. – Вы говорили о любви.

– О да. – Килби отвела взгляд. – Я говорила о любви к другу. Несмотря на то что я нуждаюсь в муже, я не выйду замуж за друга. Это испортило бы нашу дружбу. Это уничтожило бы вашу любовь ко мне. – У нее запершило в горле. Она испытывала искреннее сожаление от того, что не могла ответить на его чувства. – Если бы мы отправились по этому пути, то со временем вы стали бы презирать меня.

Килби поморщилась, когда виконт сжал ее плечи.

– Вы влюбились в него, да? Вы полюбили этого легкомысленного мерзавца Солити?

Килби мягко отстранилась.

– Я молюсь о том, чтобы однажды вы простили меня. Я не хотела ранить ваши чувства.

Она отвернулась от него и зажала кулаком рот. Этот отказ дорого ей стоил. Но Дакнелл заслуживал леди, которая полюбила бы его всем сердцем, а не из благодарности за проявленную дружбу.

– Он не женится на вас, вы это знаете? – закричал ей вслед виконт. – Солити мог бы уложить вас в постель, так, из любопытства, но для того, чтобы стать одной из Карлайлов, вы слишком прагматичны.

Его слова ранили ее. Несмотря на то что она заслуживала их, Килби не могла удержаться от того, чтобы не ответить ему. Развернувшись, она посмотрела на виконта, и в ее взгляде отразилась боль.

– Два дня назад герцог Солити сделал мне предложение. Я отказала ему, так же, как и вам.

Удовлетворенная тем, что последнее слово осталось за ней, Килби повернулась и оставила Дакнелла в коридоре.

К тесноте экипажа Килби дала волю слезам. Вечер прошел ужасно! Став свидетельницей того, как Фейн нагло и самоуверенно увел леди Спринг, Килби смотрела на сцену, ничего не видя. Ей казалось, что хуже она уже не сможет себя чувствовать. Это была ее вина: то, что она отвергла Фейна, толкнуло его в объятия другой женщины.

А теперь к этому добавилось и то, что она обидела одного из наиболее дорогих для нее друзей. Его единственным преступлением было то, что он любил ее, и она не могла ответить на его чувство. Дакнелл выглядел таким оскорбленным. Килби хотелось взять обратно свои слова, лишь бы не видеть страдание на его красивом и дорогом ей лице.

Однако она утешала себя тем, что сказала ему правду. Он не мог этого не чувствовать, если умел читать взгляды.

Килби не могла полюбить Дакнелла, потому что отдала свое сердце другому человеку.

Только теперь она осознала всю силу и глубину своего чувства к Фейну. Килби плакала, уткнувшись лбом в руку, поэтому, когда колесо экипажа провалилось на ухабине, она больно ударилась. Килби подняла голову и посмотрела сквозь занавески. Когда она села в карету, дождь уже начинался. Капли густо покрыли стекло, так что она ничего не могла рассмотреть.

Килби вытащила из ридикюля еще один носовой платок и промокнула глаза. Выйдя из ложи, она не потрудилась объяснить Лиссе причину своего скорого отъезда, настолько расстроенной она была. Но Дакнелл, несомненно, знал обо всем. Место леди Спринг пустовало. Взгляд Килби невольно возвращался к ложе. Прошло уже несколько минут, и она могла с легкостью представить, что Фейн и графиня делают за занавеской. Фейн никогда не упускал случая коснуться ее, если им выпадало быть наедине.

Килби чувствовала себя виноватой из-за того, что оставила Лиссу. Следовало предупредить подругу, но Килби боялась, что ей помешают слезы. Несмотря на то что Дакнелл был взбешен, Килби знала, что он позаботится о том, чтобы Лисса добралась домой.

Домой. Килби хотелось поскорее оказаться дома.

Однако она не могла вернуться в Элкин. Не теперь. Арчер отнял у нее ее святилище.

Спальные покои леди Квеннел не были равноценной заменой, но Килби согласна была удовольствоваться и этим. Она надеялась, что слезы помогут ей забыться и выбросить из головы этого хладнокровного повесу. Только теперь, когда она стала свидетельницей того, как графиня с обожанием смотрела на Фейна, Килби поняла, как привыкла к его обществу. Она готова была признать, что он соблазнил ее только потому, что она оказалась на том злополучном диване по собственному желанию.

О, тем хуже для нее. Она влюбилась в обаятельного мерзавца.

Кучер резко остановил лошадей. Килби вытерла лицо и высморкалась. Ей не хотелось, чтобы слуга сообщил виконтессе, что видел ее подопечную плачущей. Дождь нещадно хлестал в окна экипажа. Завернувшись в накидку, Килби с состраданием подумала о кучере. Бедняга промок до нитки под этим проливным дождем.

Когда дверь открылась, Килби взяла себя в руки. Кучер открыл зонтик. Ее взгляд скользнул по его: затемненной фигуре. Килби с облегчением увидела, что он одет по погоде: на нем были длинный плащ и шляпа, надвинутая на глаза.

– Какой ужасный вечер, не так ли? – спросила она, повышая голос, стараясь перекричать шум дождя.

– О да, мисс, – ответил мужчина, и его низкий голос прозвучал глухо из-за тяжелого ворота плаща.

Когда Килби спускалась по ступенькам кареты, кучер поддержал ее под локоть, чтобы она не упала.

Он взял фонарь и осветил путь до двери. Дом был погружен но тьму: Придди велела слугам не дожидаться ее приезда. Килби не потрудилась распорядиться иначе и теперь сожалела об этом, так как под дождем, в темноте дом выглядел устрашающе.

Она услышала, как второй кучер взмахнул хлыстом и пришпорил лошадей. Килби повернулась и увидела отъезжающий экипаж.

– Как же так? – беспомощно взмахнув рукой, сказала она, поворачиваясь к стоявшему рядом с ней мужчине. – Это так нелюбезно со стороны вашего напарника. Как же вы теперь доберетесь домой?

Кучер вздохнул. Он поднял поля шляпы, и Килби охнула, увидев знакомые зеленые глаза, блестевшие озорством.

– И ни одного поцелуя для меня, котенок?

* * *

Килби закричала.

Леди так не кричат: любой услышавший ее оглох бы. Она повернулась и бросилась прочь, в темноту ночи.

Она была словно охвачена безумием.

Быстро закрыв зонтик, Фейн поспешил за ней. Через несколько метров шляпа была потеряна. Может, он проявил самонадеянность, ожидая, что Килби будет рада его увидеть? Наверное, тик оно и было. Все-таки она заметила его в компании другой женщины, которая к тому же была его бывшей любовницей.

– Черт побери, Килби, подожди же меня! – закричал Фейн вслед удаляющейся фигуре. – Ты промокнешь под этим дождем.

Конечно, он не рассчитывал на то, что она оступится в первой же луже. Тихо вскрикнув, Килби поскользнулась в грязи и упала лицом в воду посреди дороги. Фейн поравнялся с ней в то мгновение, когда она становилась на колени.

Килби плакала, смахивая потоки, струившиеся по ее рукам. Подол плаща обвис под тяжестью влаги. На лице Килби были капли дождя. Взглянув на него, она сказала:

– У меня нет сомнения, что это кульминация сегодняшнего вечера, который не мог быть хуже.

Она с трудом поднялась.

– Позволь мне помочь тебе, – взяв ее за руку, сказал Фейн.

Килби оттолкнула его прочь.

– Убери руки, – коротко приказала она.

Она пошатнулась, едва не потеряв равновесия. Промокшие юбки и плащ мешали идти, делая ее неповоротливой.

– Ты сделал все, что мог. Теперь отправляйся к своей любовнице и оставь меня в покое.

Фейн не мог вынести ее тона, жалкого и обвиняющего. Он хотел предложить ей свой плащ, но решил, что хрупкая Килби только испытает дополнительные неудобства.

– Кто сказал тебе о том, что Веллот была моей любовницей? – спросил он, не отставая от нее ни на шаг.

Килби стиснула зубы, услышав, как небрежно Фейн назвал графиню по имени.

– Дакнелл сказал, что она числится в ваших добрых приятельницах.

Этот скользкий тип. Он должен был догадаться, что виконт с радостью выдаст Килби все детали его прежней жизни.

– Графиня – это перевернутая страница. Наша история с ней была короткой и осталась в прошлом.

Килби резко остановилась. Часто моргая под несносными потоками дождя, она сказала:

– Лжец. Все видели, как вы вышли из ложи и ваша «прошлая история» повисла у вас на руке.

Килби возобновила путь к дому леди Квенелл. Фейн закрыл глаза и вытер их рукавом плаща. Ревность заставила его обидеть Килби. Увидев боль в ее фиалковых очах, он пожалел о том, что выбрал столь жестокий способ мести. Он должен был затеять с Дакнеллом ссору, дать ему пощечину, вызваться на дуэли.

– Внешность обманчива.

– Нет, ваша светлость, это вы очень обманчивы, – бросила Килби через плечо. – Я больше не стану обращать внимания на внешность.

– Так кто же из нас лжец, Килби? – спросил Фейн, поравнявшись с ней, когда она дошла до двери.

Устав от ссор, он схватил Килби и притянул к себе. Килби немедленно попыталась вырваться.

– Поставьте меня на место!

Фейн едва не уронил фонарь, когда столкнулся со столь яростным сопротивлением.

– Перестань вырываться, иначе это закончится тем, что на нас обоих прольется горячее масло, – грубо приказал он, и к его удивлению, она повиновалась.

– Я могу дойти сама, – парировала Килби.

– О, как это впечатляет. Продемонстрируешь свои умения позже.

Он открыл двери.

– Судя по тому, что ты была без своей наставницы, она все еще отсутствует? – Фейн перенес Килби через порог.

– Да, – прошипела она, и когда он не поставил ее на пол, Килби снова стала вырываться.

Фейн рассеянно кивнул.

– А как же слуги? Они получили приказ отправляться спать, не дожидаясь господ?

Он посветил себе фонарем и направился вверх по ступенькам.

– Да. Прощу тебя, поставь меня на место.

В ужасе от того, что он мог ее уронить, Килби уткнулась лицом ему в плечо.

Фейн улыбнулся в ее мокрые волосы. В их объятиях было что-то умиротворяющее. Нести по незнакомой лестнице леди, которая пыталась вырваться, было непросто. Однако Фейн любил принимать вызовы судьбы.

Он молчал, пока они не дошли до второго этажа.

– Твоя комната здесь?

Килби кивнула, не поднимая лица. Она не могла унять дрожи.

Фейн прошел по коридору, миновал несколько дверей, и до его слуха донесся слабый звук.

– Прошу тебя, открой дверь, – вымолвил он.

Килби потянулась к двери и толкнула ее. Фейн шагнул в будуар. Его захлестнула волна горечи: его отец умер в этих покоях. Фейн отпустил Килби и закрыл дверь. В тусклом свете фонаря он мало что мог разглядеть. Он поставил фонарь на туалетный столик.

– Наверное, ты замерзла, – сказал он, сбрасывая свой плащ. Фейн бросил его на стул. Его сюртук также вымок, особенно ворот, и он сбросил его без промедления.

Килби отошла на другую половину комнаты. Глядя, как Фейн раздевается, она не шелохнулась, чтобы сбросить с себя одежду. Подол ее платья был таким мокрым, что Фейн слышал, как вода ручьями стекает на пол.

– Я позабочусь о себе сама, – сказала Килби, стуча зубами. – Тебе нет нужды оставаться.

Фейн покачал головой.

– Позволь мне не согласиться.

Он подошел к ней. Килби прижалась к стене, вытянув вперед руки, словно желая разделить пространство между собой и Фейном. Он отвел ее руки в стороны и расстегнул на ней накидку.

– Прошу тебя, стой спокойно, я лишь хочу согреть тебя. Ее наряд был безнадежно испорчен.

Сняв с нее промокший плащ, Фейн понял, почему Килби противилась его присутствию. Муслиновое платье, испачканное в грязи, стало прозрачным и повторяло все изгибы ее тела.

Фейн едва сдерживал желание.

– Повернись, – сказал он, и его приказ прозвучал резко и требовательно.

Килби медленно повернулась к нему спиной. Он увидел бесконечный ряд крохотных пуговок. Не спрашивая ее разрешения, он рванул ткань.

– Так-то лучше, тем более, что платье все равно испорчено, – сказал Фейн, растягивая узлы на корсете. – Даже шнуровка промокла. – Он вытащил маленький нож. – Похоже, я уже делаю это по привычке, – поддразнил Фейн Килби, желая успокоить, и одним движением распорол тугие ленты.

Она поежилась и скрестила на груди руки.

– Прекрасно. Ты хочешь поиграть в горничную. Сомневаюсь, что смогу тебя переубедить.

– По крайней мере, мы понимаем друг друга, – Фейн решил действовать без лишнего промедления.

Он освобождал Килби от юбок до тех пор, пока она не осталась перед ним в одной нижней рубашке. Фейн отложил в сторону нож, едва сдерживаясь, чтобы не наброситься на Килби. Отступив, он сказал:

– Вот так. С остальной одеждой ты справишься сама. Я позабочусь о том, чтобы в камине горел огонь.

Ему было интересно, что предпримет Килби. Он направился к ее спальню. Освещая себе путь фонарем, Фейн нашел очаг и склонился над ним.

– Зачем ты это делаешь?

Фейн надеялся, что она снимает чулки и туфельки. Он подул на угли, чтобы пламя быстрее разгорелось.

– Нам надо поговорить.

Он прислушался к ее шагам в соседней комнате.

– Я должна предупредить вас, ваша светлость: те вольности, которые я позволила вам, были лишними. То, что произошло в тот вечер, когда вы спасли меня от домогательств лорда Тюллея, больше не повторится.

Он мысленно отсчитывал ее шаги до двери. Небрежно уперев руки в бока, Фейн с дьявольской улыбкой посмотрел на огонь.

– Я вынужден покориться неизбежному, мой котенок.

Он вытащил из кармана жилета маленький ключ. Терпеливо рассматривая его на свету, Фейн ждал, когда же Килби обнаружит, что дверь заперта.

Килби второй раз дернула ручку на двери. Фейн запер ее и спрятал ключ. Килби прислонила голову к двери и невольно восхитилась тем, что герцог всегда опережал ее на шаг.

– Иди сюда, Килби, – сказал он, позвав ее из другой комнаты.

Она посмотрела на свою нижнюю рубашку и пришла в отчаяние. Тонкая ткань была слабым бастионом. Проницательный взгляд его зеленых глаз, несомненно, приведет ее в замешательство. Приблизившись к маленькому секретеру красного дерева, Килби вытащила из него длинную бело-коричневую шаль и укуталась в нее, словно желая защититься.

– Ты все еще в нижней рубашке, – с упреком сказал Фейн, когда она вошла в спальню.

Он протянул ей руку, показывая, чтобы она присоединилась к нему у огня. Пока Фейн был один, он снял жилет и ослабил галстук. Герцог был босиком.

– Я же сказал тебе снять с себя все.

– Все мокрое, – язвительно отозвалась Килби.

Не обращая внимания на его протянутую руку, она присела на покрывало, которое он разложил у огня.

– Я полагаю, что…

Она замерла, заметив, что Фейн наклонился над заполненным водой тазом, который он поставил греться.

– Что ты собираешься делать?

Фейн потянул за свой развязанный галстук и снял его. Сложив ткань, он опустил ее в воду.

– У тебя все лицо испачкано, – отжимая мокрый галстук, сказал он.

Килби коснулась щеки и состроила гримасу. Ее лицо было покрыто грязью. Раздраженная, она протянула руку, чтобы взять у него галстук. Однако Фейн не обратил на нее никакого внимания и принялся за работу сам. Подняв ее подбородок, он начал мягко вытирать грязные полосы с ее щек. Сдавшись, Килби сказала:

– Итак, ты хотел поговорить о том, что у меня испачкано лицо.

Он прибег к ухищрениям, чтобы они оказались в ее спальне. Если он сделает какое-нибудь великое признание и после этого вручит ей ключ, она выслушает его.

Фейн одарил ее мимолетной улыбкой, и у него на щеке заиграла ямочка.

– Нет.

Он провел тканью по контуру ее лица. Его прикосновение было божественным.

– Я хотел поговорить с тобой, о леди Спринг. Килби отстранилась от его руки.

– Я не хочу слушать подробности о вашей дружбе.

Фейн вздохнул.

– Жаль, я хотел поделиться с тобой сокровенным. И я намерен это сделать.

Он снова опустил ткань в воду.

– Я никогда этого не делал. Я не считал нужным посвящать кого-либо в подробности. Если ты готова меня выслушать, то, может, ты будешь вознаграждена, узнав о мужчине что-то новое.

Он обнял ее за шею и притянул ближе к себе. Фейн повернул ее подбородок, коснувшись кончиками пальцев. Она ощутила ткань на своей шее.

– Твои предположения относительно Веллот были обоснованы. Она пригласила меня, чтобы возобновить нашу дружбу.

Килби повернула лицо вправо, еще больше обнажая шею. Она не хотела, чтобы он увидел ее слезы. Даже с такого большого расстояния она заметила, что леди Спринг была редкой красавицей. Графиня обладала экзотической внешностью, а изгибы ее соблазнительной фигуры вызывали восхищение.

– О да. Я все понимаю.

Килби дрожала от его ласк. Ткань скользнула по ее шее вниз, к плечам и к хрупким ключицам.

– Нет, ты не можешь понять всего.

Его рука опускалась все ниже. Вода капала ей на грудь, и ее соски тут же отзывались на эту изысканную ласку. Килби расслабилась под чарующими прикосновениями, и ее шаль упала с плеч. Когда Фейн скользнул тканью под ее рубашку, она ощутила, как ее тело охватила сладкая истома. Щель, спрятанная в ореоле кудрявых волос, наполнилась влагой. Килби хотелось, чтобы Фейн коснулся ее там.

– Килби, – с сожалением в голосе произнес он. – Я хочу, чтобы ты поняла.

– Что? – открыв глаза, спросила она.

Фейн соблазнял ее, сводил с ума своими ласками. Килби готова была простить ему все, лишь бы он прекратил дразнить ее и снова подарил наслаждение. Повернувшись к нему, она увидела в его глазах блеск страсти. Он тоже хотел ее. Она видела это, потому что его бриджи вот-вот могли разорваться. Однако Фейн все еще сдерживался, не желая овладеть ею, пока не завершится их разговор.

– Фейн? – спросила она, и сомнения охватили ее, несмотря на то что сознание Килби было затуманено горячей волной. – Чего ты хочешь?

Его рука замерла на ее сердце.

– Веллот принадлежала мне. Она готова была отдаться ради утоления моей жажды. Она способна была удовлетворить мои самые смелые фантазии. Графиня хотела одарить меня своим телом без раздумий.

Килби накрыла его ладонь своей. Она стыдилась того, что его прикосновения будят в ней голод. Он соблазнял ее так умело, что у нее недоставало сил сопротивляться. Если она позволит Фейну касаться ее, она не сможет поручиться за то, что не ответит на его желания так же, как это сделала графиня. Килби кивнула, и ее глаза наполнились слезами.

– Ты хотел, чтобы я поняла, почему ты был не в силах отказать ей…

– Нет, – резко отозвался он, вырывая руку. – Я хочу, чтобы ты поняла, почему я отказал ей.

Фейн сердито бросил галстук в таз с водой. Килби вскинула голову.

– О, ты и графиня… – Она не могла договорить, боясь, что неправильно поняла его.

– Нет, – придвигаясь к ней ближе, сказал он. – Я больше не хочу ее, – признался Фейн, и его пальцы коснулись волос Килби. Он освободил их от шпилек, и пряди тяжелыми волнами упали ей на плечи.

– Чего же ты хочешь? – облизнув губы, спросила она. Его уста были так близко.

– Я схожу по тебе с ума, мой котенок.

Больше не в силах сдерживаться, Фейн впился в ее губы. Она сдалась без боя. Он был похож на дождь, такой же безудержный и сильный. Он обещал исполнение всех ее тайных желаний.

Фейн отстранился и снял с нее рубашку. Жадно посмотрев на ее обнаженное тело, он коснулся большим пальцем ее сосков.

– О, позволь мне показать, чего я хочу.

Фейн знал, что может любить Килби не в порыве безумной страсти, а так, как положено нежному любовнику. В первый раз он овладел ею, думая, что у нее был опыт, однако теперь он намерен был насладиться ее маленьким телом совсем по-другому.

– Прошу тебя, не прячь грудь, – сказал он, отводя ее руки. У Килби была замечательная, упругая грудь.

Большинство его любовниц, как Веллот, обладали роскошными формами, однако особая утонченность Килби заставила Фейна усомниться в незыблемости его вкусов. Сжимая в ладони упругое полушарие, Фейн наклонился и лизнул набухший сосок. Он ласкал ее грудь так, что Килби тихо рассмеялась.

– О, тебе это нравится, да? – пробормотал он, крепко обнимая ее.

– Фейн, прошу тебя, распусти волосы, – вдруг попросила она, водя пальчиком по его плечам. – Их цвет меня завораживает. Я часто думала о том, как они выглядят.

– Ваше желание закон, миледи, – сказал он, снимая кожаный шнурок.

Килби немедленно запустила руки в его кудри, цвета корицы. Фейну нравилось косить волосы распущенными. Женщины обожали их. Кроме того, это давало ему много других тайных преимуществ. Он скользнул вниз, и шелковистые концы коснулись нежном кожи Килби. Она рассмеялась, и Фейн заметил, как напряглись мышцы у нее на животе. Он облизнул ореол внизу живота своей возлюбленной.

– О, прошу тебя, не надо, – сказала она, задыхаясь. – Я этого не вынесу.

Фейн раскрыл ее бедра. Запах ее возбужденной плоти сводил его с ума. Ни одна женщина не пробуждала в нем таких желаний. Он посмотрел на нее, и в его взгляде было волнующее плоть обещание.

– Я докажу тебе, мой котенок, что ты способна на многое.

Фейн склонился над ней и раскрыл нежные складки. Он прикоснулся к ней губами, а потом начал свои изощренные ласки языком так, что Килби вскрикнула от охватившего ее жара. Эта сладкая пытка могла бы длиться вечно.

– Ты на вкус как дикий мед, – пробормотал он, слизывая ее нектар.

У него кружилась голова от ее пьянящего аромата. Такой должна была стать их первая ночь. Медленной. Наполненной удовольствием, Килби, раскрывающая бедра навстречу его губам, все более распалялась. Она должна была, приветствовать его мужскую мощь.

О, он был готов ее продемонстрировать.

Тело Фейна требовало удовлетворения. Однако сначала ему хотелось довести Килби до высшей точки наслаждения. Она была к ней так близка. На его члене выступили капельки влаги, – возбуждение грозило взрывом. Фейн предвкушал единение их тел. Ускоряя темп, он погружал в ее лоно пальцы, не прекращая ласкать клитор и все настойчивее требуя от нее полного подчинения чувствам.

И ее тело отозвалось.

Килби вымолвила его имя, прерываемое рыданиями. Она задрожала всем телом и пережила сладкую волну своего первого оргазма. Она не отпускала его, потрясенная той силой, которую он обрел над ее телом и душой.

Фейн и не думал ее отпускать. Он начал двигаться вверх, целуя ее. Коснувшись лица, он заметил ее потрясение.

– Что ты со мной сделал? – спросила Килби, и ее фиалковые глаза наполнились благоговением и страстью.

От ее взгляда он возбудился еще сильнее. Фейн хотел возвестить о своей победе на весь мир, но вместо этого бережно убрал с ее лица выбившиеся локоны и сказал:

– Я позволил тебе немного ощутить вкус нашей страсти.

Она разомкнула уста от удивления.

– Немного?

– О да, мой дикий котенок, – ответил Фейн. – Ведь у нас впереди вся ночь.

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

Последующие дни прошли для Килби как в тумане: она словно погрузилась в сон, главной темой которого были изысканные удовольствия. С того вечера когда Фейн поднял ее в спальные покои и занялся с ней любовью перед очагом, в их отношениях произошли некоторые перемены, касавшиеся не только физической стороны. Хотя в этом отношении ей не на что было пожаловаться!

Если вначале Килби и испытывала какой-то дискомфорт, то он исчез без следа, так как Фейн оказался чутким и внимательным любовником. Теперь она знала, на что способны его руки и какие чудеса они могут творить с ее телом. Он словно привязал ее к себе. Килби чувствовала, что с его уходом ее сердце становится пустым, словно их души связаны невидимыми нитями.

Фейн больше не вспоминал об отвергнутом предложении и не стал его повторять.

В конце концов, Килби ощутила облегчение оттого, что он не требовал от нее определенности. Если она и испытывала разочарование, то тут же напоминала себе о том, что отказалась от его предложения. То, что они делили с Фейном, носило временный характер. Даже если он остановит свой выбор на другой леди, Килби не позволит горечи отравить светлые воспоминания о том счастливом времени, которое они провели вместе.

Сейчас Фейн принадлежал ей безраздельно.

Этим вечером они рассчитывали встретиться на балу у лорда и леди Кеннард. Фейн и Килби принадлежали к одному кругу, поэтому могли видеть друг друга, не вызывая подозрений света. По ее просьбе они не выставляли свои отношения напоказ, лишь Придди давала ей понять, что заметила внимание Фейна. Дама не скрывала того, что считает бессмысленным этот флирт, так как их отношения омрачены смертью герцога. Она была уверена, что Фейн ухаживает за ее подопечной, и ничто из того, что говорила ей Килби, не могло убедить ее в обратном.

Краем глаза Килби заметила лорда Ордиша, который приближался к ней, тяжело опираясь на трость.

– Добрый вечер, милорд.

Граф неодобрительно фыркнул.

– Где ваша наставница? Мое дорогое дитя, она не выполняет своих обязанностей. Вы слишком юны и красивы, чтобы стоять в стороне, когда другие танцуют, – сказал он.

– Как вы любезны, – ответила Килби, касаясь его рукой. – Но вам не стоит волноваться. Леди Квеннел пообещала, что я выйду замуж до конца сезона. И если ее смелым ожиданиям не суждено сбыться, то в этом будет только моя вина.

– О, какая чепуха! Я уверен, что если те джентльмены, которые дюжинами оставляют свои визитные карточки в вашем доме, не подходят вам, это говорит лишь о недостатках вкуса вашей наставницы, – горячо возразил лорд Ордиш. – Где леди Квеннел? Я должен найти ее, чтобы перемолвиться с ней парой словечек.

Килби была тронута заботой графа. Однако найти леди Квеннел ему вряд ли удастся.

– Мне сложно сказать, где сейчас Придди, и я не стану вас утомлять, потому что вижу, что ваша нога доставляет вам неприятности.

– Бедро. А я-то думал, что искусно это скрываю.

Граф виновато посмотрел на нее и хмыкнул.

– Должен признаться, что мое правое бедро постоянно воспаляется, доставляя мне неприятности после того, как два года назад я имел несчастье упасть с лошади.

– Какой ужас, – с сочувствием пробормотала Килби. Рассказ графа о несчастном случае остался не услышанным, потому что Килби заметила Фейна, который вошел в зал с северного входа. Ее лицо оживила теплая улыбка. Килби узнала бы его в любой толпе. Он так гордо нес себя, а темно-каштановые волосы делали его особенно заметным.

– Лорд Ордиш, – прерывая своего собеседника, сказала Килби, – простите меня, милорд, но я обещала танец одному джентльмену и увидела, что он уже здесь.

– Идите, – взмахом руки отпустил он ее. – У вас есть дела поинтересней, чем слушать жалобы старика. Идите и флиртуйте со своим джентльменом.

Килби присела в реверансе и, не удержавшись, поцеловала лорда Ордиша в щеку.

– Вы вовсе не старик. Я всегда с удовольствием беседую с вами, милорд. Я представлю вас леди Квеннел при первой же возможности, но хочу предупредить вас, что как только она узнает о том, что вы не женаты, она не даст вам покоя.

Килби махнула рукой в знак прощания. Она слышала смех графа, когда пробиралась сквозь толпу гостей. Фейн заметил Килби и шел ей навстречу. Он изредка останавливался, чтобы обменяться приветствиями с друзьями и знакомыми. Хотя он не смотрел в ее сторону, Килби знала, что все его мысли сосредоточены на ней.

Они встретились посреди зала.

– Ваша светлость, – приседая в изящном реверансе, сказала Килби, запыхавшись.

Фейн учтиво поклонился и поцеловал ее руку.

– Леди Килби. Какая удача. Не могли бы вы оказать мне честь, согласившись на следующий танец?

В его зеленых глазах горел огонь.

Килби не могла сдержать улыбки. Он не задал ей какого-то необычного вопроса, однако она знала, что на самом деле он хотел сказать: «Позволишь ли ты мне сегодня ночью любить тебя, котенок?»

– Я с радостью принимаю ваше приглашение, ваша светлость.

– Я думала, что этот вечер никогда не закончится, ваша светлость, – осыпая его поцелуями, сказала Килби, когда Фейн отнес ее на руках в свой дом.

Хотя особняк Солити принадлежал ему по праву, Фейн предпочитал жить отдельно от матери, поэтому снимал еще один дом в городе.

– Фейн, называй меня Фейном, любовь моя, – сказал он, ногой открывая двери. – Или хозяином.

– Ха-ха! – Килби ущипнула его за ухо. – Никогда.

В холле появился его слуга. В руках у него были свечи. Хедж был мужчиной маленького роста с живыми карими глазами, с безупречной выправкой. Его внимание к мелочам делало его незаменимым. Ему едва исполнилось сорок, но он уже начал лысеть. К этому времени он был слугой Фейна уже около шести лет.

– Ваша светлость, чем я могу служить вам и миледи? – вежливо осведомился Хедж.

По какой-то причине Килби находила его манеры уморительными. Она прижалась к Фейну, чтобы скрыть смех. Судя по выражению лица слуга, можно было подумать, что он уже привык к тому, что его хозяин каждый вечер прибывает в дом с юной леди на руках.

Фейн игриво шлепнул Килби пониже спины.

– Веди себя прилично, – строго сказал он. Повернувшись к слуге, он произнес:

– Нет, Хедж, я позабочусь о леди сам. Вы сегодня нам больше не понадобитесь, поэтому можете отдыхать.

– Да, ваша светлость, – положив свечи на стол, сказал слуга. – Я желаю вам спокойной ночи.

Он исчез в темноте.

– Это было так самонадеянно с твоей стороны сказать ему, что ты позаботишься обо мне сам, – сказала Килби, протягивая руку к большому подсвечнику.

Фейн поцеловал ее в нос.

– Неужели? Но я уверен, что смогу.

– Вы развратили меня, ваша светлость, – призналась Килби час спустя, однако в ее тоне не было и тени сожалений.

После занятий любовью она чувствовала себя удовлетворенной и сонной. Она все еще была обнажена. Опершись на руку, Килби легла на бок.

– Я не удивляюсь тому, что джентльмены так любят менять любовниц. Однако я с трудом представляю себе, что стали бы говорить обо мне светские матроны, вздумай я коллекционировать любовников.

Фейн царапнул ногтями ее бедро.

– Забудь о матронах. – Он потянул ее к себе и усадил сверху. – Подумай обо мне, моя любовь! Ты уже утомилась от моих ласк и тебе вздумалось представить себя с другими любовниками? Ты настоящая лиса.

В наказание он начал щекотать ее.

– Нет, – запищав от смеха, вскрикнула Килби, извиваясь в его объятиях. – Прекрати, прошу тебя. Хорошо. Только ты. В конце концов, ты не так уж плох.

Она удивила его, взяв в руки его ядра. Фейн сжал зубы и с наслаждением вздохнул. До этого он всегда вел в их отношениях. Килби охотно приняла роль покорной любовницы, и не думая оспаривать его главенство. Ей даже не пришло в голову, что она может использовать свои чары, как сама того пожелает.

– Он так силен, – сказала она, проводя по мощному стволу от основания до самого кончика.

Его вздыбленный орган подался вверх под ее ласковыми пальцами. На кончике появилась капля, подобная жемчужной росе, появляющейся на утреннем солнце. Фейну казалось, что его касается горячий шелк.

– Что ты чувствуешь, когда твой ствол входит в меня?

Фейн зажмурился.

– Это рай. Я хотел бы остаться в тебе навсегда.

Польщенная его признанием, Килби улыбнулась, не отрывая уст от его живота. Теперь она понимала, почему Фейн при каждом удобном случае занимается с ней любовью. Она снова улыбнулась и опустилась ниже, ведомая любопытством.

– А если я сделаю так, ваша светлость?

– Килби, – задыхаясь, сказал Фейн, и его пальцы начали ласкать ее черные кудри, когда она игриво провела губами по его члену. – Пощади меня.

Она посмотрела на него, и в ее фиалковых глазах заблестели огоньки.

– Ни за что. Я хорошо усвоила твой урок: томление – это половина удовольствия.

Леди Килби Фитчвульф наконец-то проснулась. Эта колдунья с фиалковыми глазами осознала свои чары, и Фейн не мог им больше противостоять. Он закрыл глаза, наслаждаясь чудесными ощущениями, когда она касалась ртом его члена. Неумелые ласки, которые она дарила ему, были великолепны, ни одна куртизанка не возбуждала его так сильно.

Фейн застонал.

– Сядь на меня, – сказал он, отчаянно желая кончить в нее. Похоже, его умение контролировать себя исчезало каждый раз, когда Килби была рядом.

Она поднялась, и ее рука коснулась его бедра. Хотя ему стоило большого труда уговорить ее отправиться к нему домой, он не жалел ни о чем, потому что присутствие Килби согревало и возбуждало его. Белая кожа, посеребренная лунным светом, и черные кудри делали ее похожей на языческую богиню. От поцелуев губы Килби раскраснелись, и локоны в беспорядке разметались по плечам.

Она вопросительно взглянула на него.

– Что я должна сделать?

– Оседлай меня, мой котенок. – Фейн направлял ее, и она подчинилась, ощутив, как его напряженный орган коснулся ее плоти. – Разве ты не хотела бы укротить этого зверя?

Килби была потрясена услышанным.

– Покажи мне.

Фейн подсадил ее, и она почувствовала жар его желания. Она знала, чего он хочет от нее. Она опускалась все ниже, и его руки сжали ее тело, когда он разорвал узкую щель.

– А теперь отправляйся в путь, – скомандовал он.

Фейн снова направлял ее и выказывал терпение мудрого учителя, Килби двигалась в том ритме, которого он так жаждал, наслаждаясь свободой. Она все ускоряла ход. Ее уверенность росла, и она с наслаждением отдавалась новым ощущениям. Фейн застонал и потянулся, чтобы коснуться ее груди.

– Я веду себя правильно? – спросила Килби нелепым голосом.

Она сводила его с ума. Каждое движение дарило ему счастье. Ее плоть звала его, готовясь сдаться под бешеным напором.

Фейн не смел разочаровать леди. Жадно целуя ее грудь, он потянулся рукой к ее клитору. Она немедленно достигла пика страсти. Ее крик слился с его протяжным стоном удовлетворения, и они утонули в океане оргазма.

Килби опустилась ему на плечо. Ее гибкое тело было покрыто капельками пота. Они все еще были слиты в одном порыве, когда Фейн ощутил, что его семя пролилось в ее глубины. Он хотел проникнуть еще глубже, чтобы в полной мере овладеть ею.

– Хмм, – пробормотала она ему на ухо. – Моя матушка говорила мне, что верховая езда очень полезна для здоровья. Ты расширил мои представления о мудрости этого утверждения.

Фейн рассмеялся. Он убрал ее волосы от лица и поцеловал ее.

– Мне понадобится всего часок-другой на восстановление, и мы повторим это снова.

Килби с осторожностью освободилась и легла на бок.

– Жаль, потому что через час я должна буду вернуться домой. Может, нам надо позвать Хеджа, чтобы он принес какой-нибудь возбуждающий эликсир своему господину?

Фейн немедленно оказался на ней.

– Возбуждающий эликсир для меня? Леди, какое нелепое предположение, вы вынуждаете меня доказать вам обратное.

– Снова?! – не веря тому, что он готов опять овладеть ею, воскликнула Килби.

На самом деле ее фиалковые глаза и горячее тело уже утолили его жажду. Но были и другие способы, сулившие удовольствия.

– Снова, – подтвердил Фейн, скользнув к ее бедру.

Он приложил большой палец к ее клитору, и Килби изогнулась в ответ на эту изощренную ласку.

– Нам хватит оставшегося часа, я уверяю тебя.

– Ты что, снова уснула? – пробормотал ей на ухо Фейн.

Так и было, но она не хотела признаваться в том, что он истощил ее своей любовью. Этот господин и так был слишком уверен в своей неотразимости. Не открывая глаз, Килби прильнула к его груди.

– Нет, я просто замечталась. – Она подавила зевоту. – Думаю, мне пора одеваться.

– Ради меня не стоит, – сказал Фейн, поправляя прядь волос, упавшую ей на лицо. – Хедж подаст нам завтрак в постель.

Килби широко открыла глаза, услышав это непозволительное предложение.

– Чтобы я стала предметом пересудов уже вечером? Если мне удастся найти под кроватью свою рубашку, то после этого я обещаю поискать остатки твоего разума.

– Килби, – с упреком сказал Фейн, вдавливая ее в кровать, когда она попыталась сесть.

– Не надо приказывать мне, ваша светлость, – сердито сказала она, отказываясь покориться его уговорам. – Я не могу остаться. То, что я здесь, уже само по себе рискованно.

Преградив ей путь, он взглянул на нее со всей серьезностью.

– Это все из-за моего отца?

Они не говорили о той ночи, когда его отец умер у нее на руках. Фейн не спрашивал, а Килби не выказывала желания открывать подробности последних минут жизни герцога. Она прекрасно понимала, какой болью отзывается эта тема и для Фейна, и для его семьи.

– Фейн, не стоит обсуждать это… – начала она.

– Я не согласен.

Он лег справа от нее.

– Тебе нравится проводить со мной ночи, Килби. Я даже смею предположить, что ты обожаешь это.

– Ты несносен, – сказала она, резко схватив его густые кудри и потянув.

Фейн повернулся к ней и поцеловал ее пальцы.

– Прошу тебя, удели мне внимание. Леди Квеннел объявила всем, что намерена выдать тебя замуж уже до конца сезона, однако, получив предложение от респектабельного и в высшей степени привлекательного джентльмена, ты отказала ему.

– Два предложения, – с грустью сказала Килби, вспоминая свое расставание с лордом Дакнеллом.

– Два предложения? – нахмурив лоб, спросил Фейн.

– Я отказалась от двух предложений. Твоего и лорда Дакнелла.

Глядя, как меняется лицо Фейна и его охватывает гнев, она тут же пожалела о том, что сделала свое признание.

– Итак, Дакнелл имел наглость сделать тебе предложение и признаться в любви, – сказал Фейн, не скрывая недовольства.

– Так ты знал?

Она не могла перенести того, что чувства виконта были столь очевидны для всех, кроме нее. Она ругала себя за то, что стала невольной причиной страданий своего друга.

– Мужчина всегда знает, кто станет его соперником, – мрачно заметил Фейн. – В ту минуту, когда я увидел Дакнелла, я тут же понял, что он будет петь тебе о своей любви.

– Больше нет, – раздраженно возразила Килби, вспомнив выражение лица виконта в момент их расставания. – Я сказала, что не смогу ответить на его чувства, как он того заслуживает. Это должно удовлетворить твое самолюбие.

Когда она произнесла последние слова, напряжение покинуло его лицо. Скользнув под простыни, Фейн коснулся ее груди.

– О да, ты знаешь, как удовлетворить меня. Теперь у тебя нет повода отказываться.

– Повода отказываться?

Она ничего не могла понять.

Фейн склонился над ней и поцеловал ее мягкие губы. У него был вид человека, которому нечего терять.

– Выйти за меня замуж.

Килби хранила молчание.

Теперь, когда он знал, что его соперник удалился, Фейн намерен был добиться от Килби правды и убедить ее в том, что его предложение искренне.

– Я думал, что у тебя есть всего две причины для отказа.

Она заморгала.

– Две?

Значит, она считала его высокомерным идиотом. Но он мог уговорить ее, призвав на помощь обаяние.

– Я думал, что ты отказываешь мне, потому что твоим сердцем завладел Дакнелл.

Килби отвернулась и вздохнула. Ссора с виконтом все еще не давала ей покоя.

– Я не могу его любить так, как он того требует.

– Хорошо, – не обращая внимания на ее печаль, сказал Фейн. – Значит, ты можешь любить меня.

Его надменное замечание заставило ее замолчать. Фейн тронул ее лицо и повернул так, чтобы она не могла отвести взгляда.

– Тогда речь идет о моей семье. Они считают, что ты любовница моего отца, и это для тебя невыносимо.

– Частично, – согласилась Килби, и ее губы задрожали от волнения.

– Килби, но что еще тревожит тебя? – спросил он, подозревая, что она не открыла ему всей правды. – Что случилось в тот вечер, когда мой отец оказался с тобой наедине?

Она кивнула и прикрыла глаза рукой.

– Ты никогда не задумывался, почему леди Квеннел так решительно настроена выдать меня замуж?

– Нет. Мне кажется, что она проявляет такое же рвение, как и любая другая матрона, желающая выдать замуж свою дочь или племянницу. – Он хотел поддразнить ее, пытаясь вызвать у нее улыбку.

Но Килби лишь еще больше погрузилась в мрачное настроение. Она отвела глаза и глубоко вздохнула.

– Эта история началась, когда мои родители утонули.

Он слушал ее, не прерывая. Она рассказала ему об Арчере, который отнял у нее уверенность в своем отце и сделал все, чтобы посеять в ее душе горечь, ради того, чтобы добиться от нее запретного удовольствия. Килби не хотела сообщать Фейну всех подробностей, однако он догадался, о чем она умолчала. Ему хотелось убить этого негодяя. Она говорила о том, какие, страхи испытывает по поводу Джипси, и о том, что виконтесса намерена была найти для нее мужа, который вырвал бы ее из лап брата. Килби также призналась, что она узнавала подробности прошлого своей матушки, беседуя с теми, кто знал ее во времена юности. Килби хотела найти доказательства того, что ее брат беззастенчиво лжет.

– А мой отец? – спросил Фейн, когда она завершила рассказ. Килби обвела пальцем его сосок.

– Он сказал, что был знаком с моими родителями. Твой отец сам вызвался прийти к Придди. Я хотела, чтобы эта встреча не привлекала лишнего внимания, поэтому меня это устроило. Его визит был обставлен по всем правилам светских приличий, – словно защищаясь, сказала она. – Мы были в гостиной, но потом мне понадобилось что-то в спальне, и он…

Фейн взял ее за руку, которой она ласкала его грудь, и поцеловал ее пальцы.

– Этот старый греховодник пошел за тобой.

Его отец ни за что не отказался бы от удовольствия обнять леди в ее же спальне.

Килби посмотрела на него с облегчением.

– Да, он пытался поцеловать меня, но я не позволила.

Фейн смеялся так, что у него заболели мышцы живота.

– Я бы усомнился, что это мой отец, поступи он иначе.

Она сжала его руку.

– А затем он вдруг упал. Цвет его лица испугал меня, и дыхание герцога стало учащенным. Он схватил мою руку, словно желая заверить меня в чем-то.

Килби с грустью покачала головой.

– Я чувствую себя ужасно, Фейн. Твой отец умер до того, как я успела позвать слугу на помощь.

Она прижалась лицом к его шее и расплакалась. Даже у Фейна жгло глаза от переполнявших его эмоций. Тайное соглашение с леди Квеннел привело к тому, что Килби невольно несла на себе груз вины. Он предполагал, что она винила себя за то, что не сумела спасти человека, умершего у нее на руках. И при этом она никому не могла бы объяснить, по какой причине герцог появился у нее.

– В этом не было твоей вины, – пробормотал Фейн, согревая своим дыханием ее волосы. Он откинул голову и поцеловал ее лицо, убирая слезинки.

– Могу ли я поделиться с тобой секретом?

– Что? – промолвила Килби, и ее голос дрожал от слез.

– Если моему отцу суждено было умереть при таких обстоятельствах, меня утешает мысль о том, что-последней, кого он видел, была ты, мой дикий котенок, – с чувством сказал Фейн.

Они держали друг друга в объятиях до тех пор, пока рассвет не стер последние тени в комнате.

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

– Вам придется объясниться, мадам, – сказал Арчер, неожиданно врываясь в столовую Квеннелов.

Обычно безукоризненно одетый, на этот раз он появился в измятом костюме, а на его лице была заметна щетина.

Выражение его лица выдавало самое мрачное расположение духа.

– Где Килби?

Арчер прорвался сквозь заслон из двух швейцаров, которые пытались удержать его от появления перед виконтессой, сидевшей за столом в одиночестве.

Он оперся о край стола и требовательно посмотрел на хозяйку дома. Придди спокойно выдержала его взгляд. Аккуратно отложив в сторону вилку, она с деланным радушием произнесла:

– Доброе утро, Арчер. Извините меня, но вы выглядите очень уставшим после поездки. Если желаете, я прикажу своему дворецкому приготовить для вас комнату и горячую ванну.

– Я приехал не для того, чтобы разводить светские церемонии, виконтесса. Я приехал за Килби, – ровным голосом ответил он.

Придди невольно прикрыла шею. Ей показалось, что у нее перехватило дыхание от мысли, что она может потерять Килби так скоро. Ей казалось, что она близка к осуществлению всех планов в отношении своей подопечной.

– Почему вы решили забрать ее из Лондона? Сезон только начался. Кроме того, ваша сестра прекрасно проводит время. Было бы жестоко отрывать ее от общества теперь, когда она обрела так много новых друзей.

– Новых друзей? – завопил гость так, что Придди невольно вздрогнула. – Я знаю, к чему вы клоните, мадам. Вы думали, что вам удалось обмануть меня, но больше этого не повторится. Вы утверждали, что Килби недостает лоска, который можно обрести только в столице, но это ложь. Вашей истинной целью был поиск мужа для Килби.

Придди никогда не ставила под сомнение ум Арчера. В конце концов, он был сыном своего отца. Она лишь надеялась на то, что корыстолюбие удержит его от решительных действий до тех пор, пока ей удастся лишить его влияния на ситуацию.

– Мой дорогой мальчик, – сказала она, намеренно напоминая ему о разделявшей их разнице в возрасте. – Никто не хотел нас обидеть. Чего вы боитесь? Того, что Килби представлена высшему свету? Ваша сестра отличается красотой и обаянием. Я думала, что вы будете счастливы, узнав, что она сумела завоевать расположение нескольких достойных джентльменов.

– Нескольких? – вскакивая из-за стола, повторил Арчер. – С того момента как Килби отправилась в столицу, я получил десять писем. В трех из них меня уведомляли о том, что Килби была замечена флиртующей с одним из самых скандально известных джентльменов, одним из «диких аристократов».

О, бог ты мой! Рука виконтессы сжалась в кулак. Она должна была предусмотреть, что Арчер узнает все городские сплетни, не меняя выражения лица, Придди сказала:

– И кого же они имели в виду, милорд? Ведь мы знаем четырех таких «дикарей».

– Я не намерен обсуждать это с вами, мадам.

Придди напряглась. Арчер едва не набросился на нее. Его трясло от ярости.

– Вы прекрасно знаете, что Килби сумела привлечь внимание герцога Солити. О чем вы думали? – требовательно спросил он. – Этот господин не подходит для моих пл… то есть я хотел сказать, для моей сестры.

О, она прекрасно понимала, почему имя герцога Солити привело Арчера в такое негодование. Он беспокоился вовсе не о репутации сестры. Герцог был угрозой для исполнения извращенных желаний. Арчера. Возможно, герцог. Солити не был кандидатом номер один в глазах Придди, так как печальный случай со старым герцогом разрушил возможность этого союза, но он был человеком, которого Арчер не смог бы контролировать ни при каких обстоятельствах. В свете сложившейся ситуации Фейн показался Придди идеальным мужем для Килби.

– Не подходит? – Придди вздернула красивые брови, выражая недоумение. – Этот джентльмен родом из знатной семьи, богат как Крез и только что унаследовал титул. Такой союз принес бы Килби только выгоду.

Она почувствовала, что ее слова возмутили его. За сорок пять лет жизни Придди пришлось сталкиваться с проявлением мужской жестокости, и этот опыт она вспоминала с большим неудовольствием. Она распознала склонность к жестокости в характере Арчера еще задолго до смерти его родителей. Она была уверена, что он готов придушить ее за вмешательство. Однако в столовой присутствовали два швейцара. Придди молилась о том, чтобы Арчер не вздумал напасть на нее при них.

– Я не согласен, – резко отозвался он. – Вы не понимаете, какой вред нанесли Килби, поощряя ее таким образом.

Придди тихо вздохнула, когда он снова начал мерить шагами комнату.

– Арчер, не думаете ли вы, что слишком драматизируете ситуацию? Вы сказали, что хотели бы решить вопрос с замужеством Килби…

– Но я намерен сам выбрать ей мужа, – выпалил маркиз, отметая ее аргументы. – Вы забыли, о чем мы с вами договаривались? Герцог Солити не самая подходящая кандидатура. Карлайлы всегда оказываются в центре какого-нибудь скандала. Вы знаете, что в одном из писем я прочел о том, что Килби якобы причастна к смерти старого герцога?

О, это уже слишком! Леди Квеннел сомневалась в том, что Карлайлы опустились, до того, чтобы сообщать Арчеру о проступках Килби. Наверняка один из слуг начал распускать слухи о своих господах. Какой прок от подкупа, если он не дает уверенности в том, что твой секрет не станет известен всем уже завтра?

– О нет, я не верю в это, – резко ответила Придди.

Она потянулась к своей чашке и отпила чаю. Виконтесса ощущала, что у нее пересохли губы от волнения.

– На что вы намекаете, милорд? На то, что Килби могла убить старого герцога Солити, чтобы выйти замуж за его наследника? Какая неслыханная чушь!

Она с сожалением посмотрела на него.

– Честное слово, Арчер, у меня от вашей ходьбы кружится голова. Прошу вас, сядьте, и я прикажу слугам налить вам горячего чаю.

Он не обратил внимания на ее предложение.

– Нет, конечно, нет. Килби не способна обидеть ни одной живой души. Я привел этот факт в подтверждение того, что вы игнорировали свои обязательства. Мадам, я провел в пути полночи, чтобы услышать ваши объяснения.

– Но то, что вы ворвались в мой дом с угрозами, не приблизит вас к ответу.

Она поставила на стол чашку и, сложив руки, задумчиво посмотрела на него.

– Герцог мертв уже несколько недель. Если вы боялись, что Килби оказалась вовлечена в какой-то скандал, то вы бы ломились в мою дверь давным-давно. Скажите мне честно, Арчер, что привело вас сюда сегодня?

Увидев, что виконтесса настроена на мирный лад, он успокоился.

– Если письма, в которых звучали намеки на то, что вы не следите за поведением своей подопечной, позволяя ей выходить за рамки приличий, не могли стать причиной моего приезда сюда, то другие письма подтвердили важность моего вмешательства. Я получил три письма, в которых джентльмены просили у меня разрешения ухаживать за Килби. Потом я получил еще четыре письма, в которых звучала просьба о том, чтобы я дал свое разрешение на брак Килби с авторами писем. Черт побери, эти проклятые господа просят меня о встрече для того, чтобы обсудить вопрос о приданом!

Придди начала аплодировать, услышав хорошие новости. Она знала, что Килби будет пользоваться успехом в свете. Очевидно, когда другие джентльмены узнали о том, что она не оставила равнодушным самого герцога Солити, они начали с удвоенной силой искать ее расположения. Интерес, который проявлял к Килби герцог, успокоил Придди, волновавшуюся из-за того, что Карлайлы могут с неодобрением отнестись к ее юной подопечной.

Придди улыбнулась, заметив, что Арчера вовсе не обрадовали такие хорошие вести.

– Прекрасно, милорд, вы должны радоваться, что ваша сестра пользуется расположением такого большого числа поклонников, – сказала виконтесса, зная наперед, что он сейчас взорвется.

– Черт побери, я не имею ни малейшего повода для радости, – прорычал Арчер.

Он вел себя, как маленький мальчик, доведенный до истерики.

– Ни один из написавших не достоин Килби. Если эти джентльмены – лучшие из тех, кого вы можете предложить, то я вынужден забрать сестру из вашего дома и больше не доверять ее вашим заботам. Где она?

– Она у вас за спиной, брат мой. Вы искали меня? – спросила Килби, останавливаясь в дверном проходе.

Она переводила взволнованный взгляд с Придди на брата.

– Прикажи горничной упаковать твои вещи, – велел Арчер без промедления. – Ты слишком долго пользуешься гостеприимством виконтессы.

Он грубо схватил Килби за руку и потащил к двери. Килби, не в силах скрыть страх, с мольбой посмотрела на Придди. Виконтесса встала из-за стола и бросила салфетку.

– Арчер, вы ведете себя нелепо.

Она проследовала за ними.

– Что случилось? Отпусти меня, – сказала Килби, вырываясь из его цепкой хватки. – Придди, что происходит?

– Твой брат получил какие-то обеспокоившие его письма, – сказала виконтесса, хватая Арчера за руку. – Немедленно отпусти бедную девочку. Она не сделала ничего плохого. Если бы твои родители были живы, они привезли бы Килби в Лондон. Она заслуживает счастья.

Они пересекли холл и подошли к ступенькам. Арчер взглянул на крутую лестницу.

– Я с глубоким уважением отношусь к тому, что вас с моими родителями связывает давняя дружба, однако вы не имеете права вмешиваться в дела нашей семьи. Не стойте на моем пути, мадам.

Килби ухватилась за перила до того, как он начал тащить ее наверх.

– Письма! Какие письма?

Неужели кто-то написал ему о смерти герцога Солити или, того хуже, о ее отношениях с Фейном?

– Ради всего святого, прекрати выкручивать мою руку и ответь мне!

– Арчер получил письма от нескольких джентльменов, – объяснила Придди, бросаясь вверх по ступенькам, словно желая преградить путь маркизу. – В одних письмах звучали просьбы разрешить ухаживать за тобой, в других – предложения о браке. Разве это не чудесно? Я же тебе говорила, что ты будешь пользоваться успехом!

Полу Килби под ногами зашатался.

– Предложения о браке? От кого?

Неожиданный приезд ее брата и его решение увезти ее из Лондона вдруг начали обретать смысл.

– Арчер, мы так и не обсудили имен, – сердито сказала леди Квеннел. – Теперь, когда Килби здесь, может, ты все-таки сообщишь их?

– Я не обязан этого делать, мадам. Особенно теперь, когда я воочию увидел плоды вашего влияния на мою сестру. – Он снова потянул Килби за руку. – Килби, не испытывай моего терпения, отпусти перила немедленно.

Без всякого предупреждения он наклонился и начал с перекошенным злобой лицом разгибать ее пальцы. Килби вскрикнула, отпустила перила и вырвала руку из его ладони. Взбешенный ее упрямством, Арчер придвинулся ближе и схватил ее. Его светло-голубые глаза с презрением уставились на ее лицо, искаженное страхом.

– Забудь о своих вещах. Мы уезжаем тотчас же.

Килби казалось, что она видит, как рушится ее жизнь. Как только она окажется в Элкине, никто не сможет воспрепятствовать тому, чтобы ее брат выбрал ей мужа по своему усмотрению. И у нее не будет ни малейшего шанса опровергнуть его возмутительные обвинения в адрес ее матери. Она больше никогда не увидит Фейна…

– Арчер, будь благоразумен, я не могу уехать без своих вещей, – возразила Килби, пытаясь любыми путями оттянуть момент отъезда.

Придди медленно спустилась по ступенькам и осторожно приблизилась к ним.

– Я согласна. Леди не сможет обойтись без своих вещей.

– Она проживет пару дней без чистого платья, – сухо ответил Арчер. – Иди же со мной, моя дорогая сестра. Нас ждет карета.

Он впился в нее ногтями и подтолкнул к выходу.

– Я не хочу уезжать, Придди! – закричала Килби, протягивая руки к своей покровительнице.

Виконтесса бежала за ними и плакала.

– Прошу тебя, Арчер, – наступая на горло собственной гордости, начала умолять брата Килби, – Нет ни одной серьезной причины для моего отъезда. Если эти письма так сильно оскорбили тебя, ты можешь их уничтожить.

Ее брат злобно взглянул на дворецкого у двери. Несколько швейцаров стояли в холле, не зная, стоит ли им вмешаться в семейную ссору.

– Откройте дверь.

– Нет, прошу тебя! Ты не можешь забрать ее, – рыдала Придди, сплетая пальцы с пальцами Килби.

– Еще как могу.

Арчер грубо оборвал их объятия и, наклонившись к уху сестры, прошептал:

– Скажи, что ты добровольно уезжаешь со мной, Килби. Подумай о Джипси. Бедняжке так нужна сестра. Без тебя кто сможет позаботиться о ней в Элкине?

Килби похолодела. Она поняла угрозу, скрытую в его словах. Если она по-прежнему будет оказывать ему сопротивление, пострадает Джипси. Он запрет девочку в каком-нибудь приюте для умалишенных.

– Чудовище, – пробормотала Килби так, чтобы ее никто, кроме него, не слышал. Арчер ослабил хватку, напоминая сестре, как легко ему было бы переломить ее хрупкую шею.

– Ласковые слова можешь приберечь на будущее. Успокой виконтессу и скажи, что ты уезжаешь по доброй воле.

– Я так и сделаю, если ты отпустишь меня! – выпалила Килби, и была изрядно удивлена, когда он повиновался.

Она вытерла слезы и повернулась к своей наставнице.

– Придди, прошу вас, простите меня, но у нас нет другого выхода. Арчер прав. Я не была в Элкине уже слишком долго. Джипси скучает без меня.

Она обняла виконтессу.

– Я надеюсь, что вы понимаете меня, – сказала Килби, целуя ее в щеку и отходя на шаг.

Она не могла больше вымолвить ни слова, так как Арчер следил за ней, готовый к обману.

– Простите нас за столь поспешное расставание, мадам, но нас ждет долгое путешествие, – сказал Арчер, становясь между Килби и виконтессой.

Так как он добился того, чего хотел, к нему вернулись хорошие манеры. Не обращая внимания на слезы женщин, он галантно поклонился.

– Прошу вас принять мои извинения за то, что я послужил причиной вашего невольного огорчения. Со временем вы поймете, что я защищал интересы своей семьи. Всего доброго.

Арчер протянул Килби руку, и в его взгляде была угроза расправы, вздумай она отказаться от его помощи. Она должна была принять свою судьбу.

У открытой двери экипажа Килби оглянулась и увидела, что Придди прижимает к глазам носовой платок, чтобы сдержать слезы. Девушка вдруг подумала, что Придди могла догадаться об истинной причине конфликта Килби с братом. Наверное, виконтесса так хотела выдать ее замуж не только потому, что чувствовала себя обязанной ее покойным родителям. Но теперь это уже не имело никакого значения. Когда кучер закрыл дверь и Килби услышала, как щелкнул замок, она словно почувствовала, как исчезает последний луч надежды на обретение свободы.

Когда карета Фейна остановилась у дверей дома леди Квеннел, герцог был в приподнятом настроении. Для нанесения визита было еще слишком рано, но леди Квеннел сделала для него исключение. Она назначила ему встречу на одиннадцать часов.

Если все пройдет так, как Фейн запланировал, он обретет хитрого и надежного союзника, с помощью которого ему удастся легко уговорить Килби принять его предложение. Виконтессе не терпелось выдать замуж свою подопечную, и Солити был хорошей партией, его титул был старинным и уважаемым, пусть даже в отличие от самих герцогов. Как только Фейн заручится поддержкой виконтессы, он отправится к брату Килби, Фейн готов был к сопротивлению со стороны этого господина. Хотя Килби и не признавалась в этом, но Фейн догадался, что ее брат объят нездоровой страстью по отношению к ней. Маркизу придется признать все преимущества этого союза, даже если это пока отказывалась сделать Килби.

Фейн поднялся по ступенькам и постучал в дверь. Дворецкий открыл и взглянул на гостя. Слуга был средних лет и обладал крепким телосложением, хотя и был несколько полноват в талии. Он не выказал никакого удовольствия от того, что увидел раннего посетителя.

– Леди Квеннел нет дома.

Фейн спокойно протянул слуге свою визитную карточку.

– Виконтесса захочет меня увидеть. У меня назначена с ней встреча на одиннадцать.

Дворецкий заколебался, и на его лице отразилась нерешительность.

– Простите, ваша светлость. Виконтесса…

– Джордан, кто там? – требовательно прозвучал женский голос, и Фейн сразу узнал в нем следы слез. – Это Килби вернулась?

Воспользовавшись тем, что слуга отвлекся, Фейн толкнул дверь и пересек порог. Виконтесса застыла на ступеньках, держась за перила. Было очевидно, что она плакала.

По ошеломленному выражению ее лица Фейн тут же догадался, что она позабыла о том, что назначила ему встречу. Она вдруг с облегчением вздохнула. Быстро сбежав по ступенькам, леди Квеннел схватила Фейна за руки.

– Ваша светлость, мне нужна ваша помощь. Я не знаю, что делать. У меня голова идет крутом. Она сказала, что уезжает добровольно. Но я слишком хорошо знаю Арчера. Он что-то сделал, чтобы вынудить ее, он ей чем-то пригрозил. Я чувствую это!

Фейн молча слушал поток слов, давая виконтессе выговориться и пытаясь разобраться в происходящем. Он понял одно: Килби уехала.

– Где она?

Его вопрос только ухудшил ситуацию. Виконтесса приложила платок к глазам и зарыдала.

– Я же говорю вам: ее увез Арчер.

Фейн едва не сошел с ума при мысли о том, что Килби могла убежать с другим джентльменом. Фейн тут же одернул себя: Килби была не из тех, кто играет в игры.

Он попытался взять себя в руки.

– Кто такой Арчер? – чувствуя, как в нем нарастает ярость, спросил он.

– Ее брат, лорд Ниппинг, – объяснила леди Квеннел. Фейн вздохнул. Он забыл, что этого негодяя зовут Арчер. Виконтесса пересказала ему события, происшедшие накануне, вплоть до того момента, когда маркиз увел Килби к экипажу.

– Я не знала, что делать. Я не имела никакого права вмешиваться. Он ее опекун, но я не могу представить, на что он способен.

Фейн освободил руки из сжимавших их ладоней виконтессы.

– Сколько времени прошло с того момента, как они уехали?

– Несколько минут, – сказала она, нахмурившись и припоминая. – Пять или десять, наверное. – Она проследовала за ним до дверей. – Что вы намерены делать?

– Я надеюсь найти, их экипаж.

Если Килби думала, что сможет оставить его, даже не попрощавшись, она плохо его знала.

Леди Квеннел схватилась за дверцу экипажа, пока Фейн натягивал поводья. Один из швейцаров помогал ему с лошадьми.

– Арчер не позволил ей даже собрать вещи. Я думаю, что они отправились прямиком в Элкин, – сказала она, в лице виконтессы прояснилось, когда в ее душе забрезжил луч надежды. – Вы вернете Килби в мой дом?

Фейн покачал головой. Если братец проявлял такую жестокость, то оставлять Килби в доме виконтессы, которая не могла противостоять ему, было бы неразумно.

– Думаю, что Килби будет в большей безопасности в обществе своего мужа, как вы считаете?

Леди Квеннел слабо улыбнулась.

– Итак, я не ошиблась на ваш счет. Хорошо. Килби согласна?

– О да, – солгал он, видя, что дама нуждается в твердых заверениях.

Фейн ни на секунду не сомневался в том, что женится на Килби. Он готов был дать ей немного времени, но поспешность ее брата решила исход этого дела.

Хотя Килби еще не исполнился двадцать один год, Фейн мог аннулировать права Арчера на опекунство. Но для этого герцогу потребовалось бы много времени, которого у него не было. У него оставался только один выход: он заберет ее с собой в Гретна-Грин.

– Я сообщу вам, когда Килби будет в безопасности. Удовлетворенная, виконтесса отступила от экипажа.

– Прекрасно. С того момента как здесь появился Арчер, я впервые свободно вздохнула. Передайте Килби, что я люблю ее.

– О да, – рассеянно ответил Фейн, мысленно представляя улицы, по которым Килби и Ниппинг могли отправиться в путь.

Леди Квеннел попрощалась с ним.

– Удачи, ваша светлость. Я буду молиться о том, чтобы вы разыскали Килби как можно скорее. В том, как Арчер ведет себя с сестрой, есть что-то пугающее. Я боюсь за нее.


Они ехали, храня молчание.

Килби отстранилась в самый дальний угол кареты, пытаясь сохранить как можно большее расстояние между собой и Арчером, пока карета набирала ход, следуя по улицам Лондона, Килби ожидала, что он набросится на нее за то, что она оказала ему яростное сопротивление в доме Придди. Однако Арчер был странно молчалив. Подперев рукой подбородок, он загадочно смотрел в окно.

Это было невыносимо! Не в силах больше выдержать ни минуты тишины, Килби произнесла:

– Мы едем в Элкин?

Арчер заморгал. Он, кажется, даже вздрогнул, услышав вопрос сестры.

– Нет, я слишком утомлен дорогой. Мы проведем ночь в городском доме, а завтра утром отправимся в поместье.

Ее сковал страх. Мысль о том, что ей предстоит провести ночь наедине с братом, приводила Килби в ужас.

– Дом был закрыт больше года, Арчер. Подумай о том, как там грязно. Там нет слуг. Если тебе непременно хочется отдохнуть, давай остановимся в гостинице по дороге в Элкин.

Ее опасения были очевидны. Брат криво усмехнулся.

– Боишься остаться со мной наедине?

«Да!» – хотела она выкрикнуть ему в лицо, но вместо этого с покойно взглянула на него и сказала:

– Нет, я лишь надеялась как можно скорее вернуться в Элкин, к Джипси.

– Ты обманщица, Килби, – презрительно заметил он, оглядывая ее с ног до головы. – Ты и виконтесса придумали чудесный план освобождения, но ему не суждено было осуществиться, потому что письма, которые я получил, открыли мне глаза на ваш обман.

Она прижала руки ко лбу и призвала себя к терпению.

– Арчер, никто не устраивал против тебя заговора. Придди открыто заявила, что хотела бы выдать меня замуж в Лондоне, так как она стремилась исполнить волю матушки. Когда Придди представила меня в свете, я познакомилась с сотней людей. Неужели то, что я произвела хорошее впечатление, плохо? В этом есть моя вина? Я думала, что ты хочешь выдать меня замуж.

– Из писем, которые я получил, следует, что ты не просто произвела хорошее впечатление на некоторых господ, – ответил он. – И что там произошло с герцогом Солити?

Килби резко выдохнула. Она не сразу поняла, о котором из них говорит ее брат. Ей надо было вести себя осторожно, потому что она не знала, что ему сообщили.

– Все это преувеличения и слухи. Я видела герцога несколько раз, и он говорил мне комплименты. Арчер, то, что ты веришь сплетням, так на тебя не похоже.

Арчер вдруг кивнул. Казалось, он удовлетворился ответом. Он наклонился и положил руку ей на колено. Грубое выражение сменилось вожделением, от которого его светло-голубые глаза вспыхнули зловещим светом.

– Никто не стал бы винить Солити за то, что он был очарован тобой. Ты превратилась в настоящую красавицу. Разве кто-нибудь в силах противиться красоте этих доверчивых фиалковых глаз? Они будят в мужчине голод. А эти черные шелковистые волосы, эти прекрасные ножки, о чем еще может мечтать мужчина, как не о том, что они будут обвивать его бедра, когда он прольет в тебя свое семя.

Килби ощутила, как ее сердце начинает учащенно биться. Она мягко отстранила колено от его руки.

– Это неприлично, дорогой брат.

Уже не первый раз Арчер переходил все границы, дозволенного. Обычно подобные разговоры начинались поздно вечером после обильных возлияний. Она делала все, что в ее силах, чтобы избежать встречи с ним после того, как вино будило в нем дьявола.

Однако сейчас Арчер не был пьян. Он бурно отреагировал на ее слова.

– Возможно, это неприлично, если речь идет о разговоре брата с сестрой, – сказал он, больно хватая ее за коленку и усаживаясь рядом с Килби. – Но с другой стороны, и ты, и я знаем, что ты не моя сестра.

Килби почувствовала на щеке его горячее дыхание.

– Ты ошибаешься. Я твоя сестра, и если ты не будешь вести себя как подобает, ты погубишь свою душу.

Арчер уперся лбом в ее плечо и дал волю смеху. Он отпустил ее колено.

– О Килби, если бы ты знала обо всем, что я сделал после того, как покинул Элкин, – он небрежно провел пальцем по изгибу ее уха, – ты бы не сомневалась, что моя душа уже давно принадлежит дьяволу. Мне нечего терять.

Он схватил ее за подбородок и повернул лицом к себе.

– Нет! – умоляя, закричала она и начала яростно вырываться. Килби почувствовала, как его зубы вонзились в ее мягкие губы и он оставил на ее устах порочный поцелуй.

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

Фейн проехал в своем экипаже уже несколько улиц, но кареты Ниппингов нигде не было. Если Килби и ее брат направлялись в Элкин, то это значительно сужало путь, по которому предстояло следовать Фейну. Он полагался на инстинкт и удачливость Карлайлов в надежде догнать заветный экипаж. С каждой уходящей минутой Килби удалялась от него все дальше.

Как сказала леди Квеннел, маркиз насильно усадил Килби в свой экипаж. Фейн, хотя и с неохотой, вынужден был признать его права. Но Килби не могла покинуть его вот так. Она послала бы ему записку и подняла тревогу, сообщив о предстоящем отъезде. Фейн не был знаком с Ниппингом лично. Однако выслушав рассказ виконтессы, он решил, что жестокое отношение Ниппинга к сестре не имеет оправданий. Фейну плевать было на права этого господина. Килби принадлежала ему, и он намерен был официально подтвердить это право сразу же после того, как освободит возлюбленную от ее деспотичного брата.

Фейн повернул налево и пересек несколько боковых улиц, прежде чем повернуть направо к главному переезду. Герцог выкрикнул короткую команду и натянул поводья, чтобы пара его гнедых замедлила ход. На четверть мили впереди перевернулась телега фермера, и корзины с рассыпавшимися овощами лежали на земле. Этот случай привлек целую толпу людей, которые набросились на случайную добычу. Очередь из экипажей загородила улицу. Многие вышли из карет, чтобы лучше рассмотреть происшедшее.

Раздосадованный задержкой, Фейн собирался развернуть своих лошадей, чтобы объехать затор. Изящный герб на одном из экипажей привлек его внимание и заставил задуматься. Ниппинг мог свернуть на эту улицу и сделать вынужденную остановку. Спрыгнув, Фейн схватил за плечо первого же прохожего и предложил ему огромную сумму за то, чтобы тот постерег карету. Как только сделка состоялась, Фейн отправился на поиски пешком. Он готов был открывать каждую дверцу и заглядывать внутрь, если понадобится. Если Килби была в одной из карет, он найдет ее.

Килби едва не расплакалась в объятиях Арчера. Он держал ее так крепко, что она не могла дышать. Она подумала о том, что он, наверное, намеренно сжимает ее, чтобы она потеряла сознание. Мысль о том, что брат может воспользоваться ее обмороком в своих грязных целях, заставила девушку бороться с ним с удвоенной силой.

– О, мне так нравится, когда ты извиваешься в моих объятиях, – сказал Арчер, тяжело дыша ей в ухо, – с каждым ударом я возбуждаюсь все сильнее.

Килби отворачивала свое лицо. Ей пришлось пустить в ход ногти: защищаясь, она расцарапала ему щеку. Арчер запрокинул голову, и поток проклятий сорвался с его уст. Он дал ей пощечину, и она ударилась головой о стенку экипажа.

– Довольно! – закричала Килби, нанося ему удары по плечам и голове каждый раз, когда Арчер пытался схватить ее за руку.

Когда его рука касалась ее бедра или груди, Килби с трудом удерживала волну тошноты, подкатывавшую к горлу.

– Довольно? Ах ты, сучка, я сам скажу тебе, когда мне надоест эта игра! – завопил Арчер, когда на его правой щеке проступила кровь от трех глубоких царапин, оставленных ее ногтями.

Он коснулся лица и ощутил кровь.

– Кровь. Если из-за тебя у меня будут шрамы, я отплачу тебе.

Арчер снова попытался поцеловать ее. Когда Килби отвернулась, он провел по ее щеке своими окровавленными пальцами. Он схватил ее за лиф платья и потянул вниз, так что грудь Килби едва не вывалилась из корсета.

– О, какое лакомство ты прятала от меня!

Килби не могла вымолвить ни слова от охватившей ее ярости. Она наносила ему удар за ударом, но, казалось, он не ощущал их. Наклонившись к ее обнажившейся груди, Арчер рванул ткань корсета вниз.

– О боже, нет! – задыхаясь, вымолвила она.

Килби не могла поверить, что это происходит с ней. Ее родной брат собирался надругаться над ней в экипаже. Если кучер и слышал звуки борьбы, он покорно молчал.

– Не двигайся, – грубо приказал Арчер. Он схватил ее за грудь.

– Тебе это понравится.

Килби почувствовала отвращение, когда он коснулся губами ее соска. Ощутив прикосновение его языка, она потянула Арчера за волосы. Вместо того, чтобы отпустить ее, Арчер вонзился зубами в ее нежную плоть.

Килби запрокинула голову и закричала.

Дверь кареты резко распахнулась. Килби не заметила, когда они остановились, однако она готова была зарыдать от благодарности. Она не видела, кем был ее рыцарь в сияющих доспехах, потому что Арчер закрывал обзор.

Килби было все равно, лишь бы этот человек вырвал ее из лап брата. Она потянулась вперед, желая ощутить присутствие нормального человека.

Арчер поднял голову и прорычал:

– Я плачу тебе не за то, чтобы ты вмешивался… Кто ты, черт тебя побери? Прочь отсюда, это не твое дело.

Тот, кто стоял у двери, был не кучером. Его следующие слова подтвердили это.

– Я не согласен. Спасение леди – это мое дело, – ледяным голосом вымолвил Фейн.

Килби выпрямилась и прикрыла грудь. Она не могла оторвать от него глаз. Залитый солнечным светом, он выглядел, как ангел возмездия. Она боялась, что он ей лишь привиделся. Он явился как будто ниоткуда.

– Килби, иди сюда, – приказал Фейн, не глядя в ее сторону. Она не стала ждать еще одного приглашения и направилась к двери.

– Ты никуда не пойдешь, – сказал ее брат, снова толкая Килби на скамью. – Кто этот человек? Почему он приказывает тебе, а ты подчиняешься ему, как последняя шлюха?

Фейн отреагировал на его слова молниеносным ударом в нос. Арчер отпрянул назад и упал на пол. Он прикрыл нос рукой и завопил что есть силы:

– Ты сломал мне нос, негодяй!

Кровь залила ему галстук. Вскочив с пола, Арчер бросился на Фейна.

– Я тебя на части порву!

Будучи готовым к такому повороту, Фейн схватил Арчера за лацканы сюртука и вытащил из кареты. Арчер упал на колени. Без малейших усилий Фейн подхватил брата Килби и швырнул так, что тот ударился о стенку экипажа.

Фейн не ограничился этим, а нанес Арчеру сокрушительный удар в живот.

– Не так уж ты и силен.

Он снова ударил его.

– Нападать на женщин – вот твой способ. Я тебя убью, если ты еще раз прикоснешься к ней своими грязными лапами.

– Фейн? – позвала его Килби, направляясь к двери. Он был вне себя от ярости. Она ни разу не видела его в таком состоянии. Даже в тот день, когда он устроил поединок с Холленсвотом на ярмарке, он держал себя в руках.

– Ты с ума сошел? – вытирая рукавом поток крови, произнес маркиз. – Я не понимаю, с какой стати кто-то вмешивается в чужие семейные дела. Кто ты такой?

Фейн приподнял его и снова несколько раз встряхнул, ударяя о стенку кареты. Каждый раз до слуха Килби доносился звук удара о кованые уголки кареты. Килби прикрыла рот рукой. Она не любила своего брата, но Фейн избивал его с особой жесткостью.

– О, прошу прощения за то, что не представился вам. Я герцог Солити.

Фейн нанес маркизу удар в пах и отпустил его. Арчер охнул и упал на колени. Он со стоном прикрыл место удара.

– Солити? – бросив испепеляющий взгляд в сторону Килби, спросил он. – Не может быть. Он мертв.

– Еще нет. – Фейн схватил маркиза за горло так, что Арчер снова охнул. – Но вы точно будете мертвы, если еще раз приблизитесь к своей сестре.

После того как Фейн стал свидетелем столь жестокого обращения Ниппинга с Килби, ему было очень трудно удержаться от того, чтобы не убить его на месте. Так как это было недопустимо, он решил преподать маркизу урок, который этот негодяй запомнил бы навсегда. Схватив Арчера за уши, Фейн ударил его головой о колесо кареты. Он услышал, как череп маркиза хрустнул. Ниппинг закатил глаза и упал на дорогу. Жаль, что ему не суждено было подняться.

– Позаботься о своем господине, – резко скомандовал Фейн кучеру, который взирал на происходящее с открытым ртом. Килби тихо плакала, закрыв лицо руками. Фейн без колебаний подхватил ее. Его ссора с маркизом привлекла немало зевак.

Быстро удаляясь от экипажа, герцог повел Килби за собой.

Поблагодарив мужчину, который согласился быть сторожем, Фейн подсадил Килби в карету. Он вытащил небольшое шерстяное покрывало и укрыл им трясущиеся плечи девушки. Сдерживая проклятия, готовые сорваться с его уст, Фейн вспрыгнул на ступеньки, натянул поводья и, отдав резкую команду лошадям, развернул карету и направился прочь от Ниппинга. Хрупкая фигурка Килби тряслась, ее не согревало даже теплое покрывало. У Фейна болело сердце. Он хотел остановить экипаж и прижать к себе Килби, чтобы унять эту предательскую дрожь. Однако они должны были торопиться, чтобы как можно быстрее покинуть город.

– Килби, я хочу, чтобы ты поговорила со мной. Он очень обидел тебя?

Она разрыдалась в ответ на его вопрос, и Фейн ощутил, как у него еще сильнее сжалось сердце. То, что случилось с ней, оставило в ее душе ужасный след. Ее платье было изорвано в клочья, волосы растрепаны. У нее была разбита нижняя губа, а на щеке запеклась кровь.

Фейн вытащил платок и протянул его Килби. Она молча взяла его.

– Прошу тебя, котенок. Если ты не станешь говорить со мной, я подумаю, что случилось что-то непоправимое, и мне придется вернуться и прикончить твоего братца, – сказал он, потянувшись к ее колену.

Килби вздрогнула от его прикосновения. Проклиная черную душу Ниппинга, которая должна была гореть в аду, Фейн убрал руку.

– Скажи мне хоть слово. Я должен знать.

Она разомкнула уста и начала тяжело дышать.

– Как ты…

Она уцепилась за край покрывала так, что ее рука побелела.

– Как ты нашел меня?

Фейн улыбнулся. Килби не сказала того, что ему на самом деле хотелось услышать. Но она говорила с ним.

– На одиннадцать часов у меня была назначена встреча с леди Квеннел. Виконтесса сказала мне, что Ниппинг забрал тебя против твоей воли.

Он чувствовал, что Килби не отрывает взгляда от его профиля. Нахмурив лоб, она сказала:

– Встреча? – Она состроила гримасу. – Не обращай внимания. Мы обсудим это позже. Фейн, тебе придется отвезти меня обратно.

В его зеленых глазах вспыхнул протест. Она была напугана, она нуждалась в нем. Он не собирался отпускать ее.

– К виконтессе? Но Ниппинг будет искать тебя там в первую очередь.

– Нет.

Килби свернулась клубочком под одеялом. Несмотря на теплую погоду, она дрожала, словно от холода. Она выглядела такой несчастной. Фейн был потрясен, и ему хотелось рвать и метать. Он бы с удовольствием снова встретился с ее братом.

– Если ты думаешь, что я отвезу тебя к твоему сумасшедшему братцу, то могу ответить только одно: у тебя помутился рассудок.

Килби не стала отвечать на его обвинения. Она приложила к носу платок.

– Ты должен отвезти меня в Элкин, чтобы я увидела свою сестру.

– Но зачем?

Она беспомощно протянула руку.

– Фейн, пойми меня правильно: я очень благодарна тебе за твое появление. Ты спас меня.

Фейн не нуждался в ее благодарности. Еще одно слово, и она начнет извиняться за то, что доставила ему столько неудобств.

– Я сделал это не для того, чтобы ты была передо мной в долгу, Килби.

– Я знаю, – сказала она, положив голову ему на плечо, чтобы успокоить его. – Ты настоящий джентльмен. Порядочный и надежный.

Фейн заморгал, услышав такой комплимент. Килби была единственной, кто охарактеризовал его подобным образом.

– Почему-то мне кажется, что мне не понравится то, что ты скажешь вслед за этим.

Она вздохнула.

– Я уже рассказывала тебе о своей младшей сестре, Джипси, она так и не оправилась после смерти родителей.

Он вспомнил, что они разговаривали о ее семье в тот вечер, когда столкнулись за ужином у лорда Гатрея. Килби очень волновалась из-за своей младшей сестры и даже не упоминала о старшем брате. Фейн только теперь понял почему.

– Ты говорила, что она молчит.

На лице Килби мелькнула тень раздражения, и он узнал ту смелую леди, которая завоевала его сердце.

– Это не просто упрямство. Если бы это было так, то Арчер…

Килби отвернулась, не решаясь закончить мысль.

Но в этом не было необходимости. Фейн мог себе представить, что готов был сделать Ниппинг с безмолвной девочкой. Он крепче сжал поводья.

– Ты отвернешься от меня, если я выступлю в роли палача твоего братца? – полушутя отозвался он.

– Джипси находится под его опекунством, – осторожно начала Килби. – Он знает, что я пойду на все, чтобы защитить ее. Именно поэтому я должна вернуться в Элкин до того, как там появится Арчер. Он ни за что не простит меня за то, что я уехала с тобой. Я не хочу, чтобы за это расплачивалась Джипси.

Фейн молча кивнул, однако он не собирался отдавать Килби в жадные лапы Ниппинга.

– Что он может сделать?

Килби готова была расплакаться.

– Он сказал, что объявит ее умалишенной и представляющей опасность как для себя, так и для окружающих. Он запрет ее в каком-нибудь приюте для душевнобольных.

Она схватила Фейна за руку, и взгляд ее фиалковых глаз был красноречивее слов, в нем читалась мольба.

– Теперь ты понимаешь, почему я должна найти сестру раньше Арчера? Мой брат будет мстить за то, что ты избил его. Он спрячет от меня Джипси так, что я никогда больше не увижу ее.

Она закрыла лицо краем покрывала и зарыдала. Бедняжка перенесла сегодня слишком много потрясений. Однако им предстояло пережить еще несколько испытаний! Фейн обнял Килби и притянул к себе. Она всхлипывала, но, к его облегчению, прильнула к нему, ища в нем утешения.

– Не волнуйся о Джипси, – заверил он ее, целомудренно целуя в макушку. – Я позабочусь о том, чтобы твой брат не добрался до нее.

В глазах Килби забрезжил луч надежды, но затем девушка покачала головой.

– Фейн, плохо это или хорошо, но он наш опекун. Как ты…

– Это можно исправить…

Его семья обладала огромным влиянием. Он готов был обратиться в суд, если Ниппинг вдруг посмеет претендовать на Килби или Джипси. Фейн не сомневался в том, что имя и богатство Солити обеспечат ему победу.

Оглянувшись вокруг, Килби сказала:

– Если мы направляемся в Элкин, то мы едем в неправильном направлении.

Фейн оценивающе посмотрел на нее. Килби все еще была потрясена после столкновения с Ниппингом, но шок уже проходил. Он не знал, как она отреагирует, когда узнает, что они не едут в загородное поместье, принадлежащее ее семье. Предстоящий разговор лучше было бы вести, имея обе руки свободными и не посреди улицы.

– Этот экипаж замечательно подходит для прогулки по парку, но он совершенно не годится для долгого путешествия. Нам нужна провизия, и тебе понадобится чистое платье.

Килби была приятно удивлена его предусмотрительностью.

– Значит, мы возвращаемся к Придди?

– Нет, – сказал Фейн твердо, хотя и не желал разочаровать ее. Фейн предполагая, что маркиз в первую очередь отправится в дом виконтессы.

– В случае если твой брат станет тебя разыскивать, нам надо найти место, где тебя никто не мог бы найти.

Килби озадаченно нахмурилась.

– И где же это?

– В доме моего зятя.

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

Фейн вез ее в дом своей сестры. В тот самый момент, когда Фейн сделал свое небрежное признание, Килби захотелось выпрыгнуть из кареты. Боже мой, из всех мест выбрать это! Дом его сестры! Килби не могла поверить в то, что он проявил такую бесчувственность.

– Почему бы мне просто не подождать тебя здесь? – спросила она.

Фейн вытащил ее из кареты и поставил на землю. Взяв Килби под руку, он бодро прошагал к входной двери.

– Не робей. Тебе понравится моя сестра.

Килби отказывалась двигаться дальше.

– Прекрати себя так вести! Неужели ты и вправду решил, что твоя сестра будет рада развлекать особу, которая последней видела ее отца живым?

Фейн попытался успокоить ее, гладя по руке.

– Ты придаешь слишком большое значение пустякам.

Килби настаивала на своем.

– Что ты подумал обо мне, когда мы первый раз встретились?

Фейн заложил несколько прядей, выбившихся из ее прически, за ухо.

– Я был очарован, – искренне сказал он. – Я знал, что такой легкомысленный тип, как я, не заслуживает такой леди.

Его признание прозвучало столь мило и неожиданно, что Килби заколебалась, на мгновение забыв причину их спора. Она взяла себя в руки. Этот господин умел кружить головы дамам.

– Спасибо, – вежливо сказала Килби. – Я имела в виду то время, когда ты встретил меня впервые, до нашего несчастного столкновения на диване.

На мгновение она сумела выбить у него почву из-под ног. Килби увидела ответ в его зеленых глазах. Его губы дрогнули, и он с волнением воскликнул:

– О, бог ты мой, Килби, ты всегда будешь вспоминать о моей непростительной ошибке относительно твоей невинности?!

– Может и да, – ответила она. – Ты сохранил свое мнение обо мне даже после того, как мы несколько раз столкнулись и поговорили.

– Килби!

Она скрестила на груди руки.

– Мы говорили о вашем мнении, ваша светлость. Чего же можно ждать от вашей сестры? Особенно учитывая ее естественное предположение, что вы ухаживаете за бывшей любовницей своего отца.

Фейн вспылил от услышанных обвинений.

– Ради всего святого, почему бы тебе не прекратить? Все в прошлом. Эти обвинения не имеют под собой никаких оснований. Я готов признать, что вел себя как идиот.

– Я не стану с этим спорить, – отозвалась стоявшая у двери леди Файер.

Седовласый слуга стоял рядом с ней.

– Почему бы тебе не подойти и не представить меня леди, которая сумела заставить тебя сделать такое замечательное признание?

– Слишком поздно поворачивать назад, – пробормотал Фейн, словно читая мысли Килби. – Ну же, котенок, иди сюда, никто тебя не обидит.

Килби ему не верила. Однако на кону была судьба Джипси, и Фейн согласился помочь. Взяв его под руку, Килби вошла в дом Броули.

Сестра удивила Фейна тем, что провела их не в гостиную, как он ожидал, а в кабинет. Он осознал причину ее поступка, только когда увидел сидящего за письменным столом Броули. Фейн вздохнул. Он надеялся, что муж сестры будет занят в это время на бирже.

– Добрый день, Броули! – с деланной бодростью воскликнул он, чем вызвал у Килби и Файер недоумение.

Его зять вытянулся в струнку, когда заметил, что кто-то нарушил границы его святилища. Он был старше Фейна на три года. Броули был хорошо сложен, свои черные прямые волосы он завязывал в хвост. Живые серые глаза и стальной подбородок выдавали силу его характера. Он был старше Фейна на три года и служил ярким примером того, как человек низкого происхождения может достичь невиданных высот. Не многие знали, что этот богатый джентльмен, известный как один из самых важных игроков на бирже, начинал свой путь обычным контрабандистом.

Отношения Фейна с зятем можно было охарактеризовать как терпимые. То есть герцог терпел Броули. По какой-то причине оба старались избегать столкновения. Они выдерживали общество друг друга только ради Файер. Фейн не мог понять, что в Броули вызывает в нем такое бешенство. Может, это было продиктовано тем, что они оба обладали недюжинной волей и стремились к лидерству. Фейн до сих пор считал, что Маккус воспользовался замешательством Файер после завершения одного неудачного романа. Как бы то ни было, Файер очень любила своего мужа. Их матушка обожала зятя. А герцог… Он не хотел разбивать сердце дочери отказом благословить брак.

Броули пришел в себя и встал из-за стола.

– Карлайл, что привело вас сюда? Я думал, что только открытое нападение герцогини может заставить вас нанести светский визит.

– Маккус, – вмешалась сестра, и ее зеленые глаза заблестели; она словно желала предупредить мужа о необходимости держать себя в рамках приличий. – Тэм привел с собой гостью.

Фейн всегда поражался тому, как гармонично соединились в Файер лучшие черты их родителей. У нее были зеленые глаза и волнистые волосы такого же необычного рыжего оттенка, как у всех Карлайлов. Она была одета в элегантное черное платье, напоминавшее, что в семье все еще траур.

Броули вышел из-за стола и учтиво раскланялся с Килби. Его обычно добродушное выражение лица сменилось гневным, когда он заметил, что платье Килби изорвано, а на щеке были следы крови и побоев.

– Карлайл, скажите мне немедленно, что это не вы повинны в теперешнем состоянии леди.

Килби была смущена пристальным взглядом Броули, она торопливо поправила волосы и плотнее укуталась в покрывало. Фейн выразительно посмотрел на своего зятя.

– Конечно, нет. Во всем повинен ее безумный брат.

Килби была очень взволнована тем, что переступила порог дома сестры Фейна; он не хотел, чтобы она убежала из-за того, что ей устроили допрос.

– Не стоит волноваться, – повернувшись к ней, сказал Фейн. – Ты по-прежнему красива.

– О да, – коротко ответила она.

Слова Фейна заставили Файер и Броули обменяться многозначительными взглядами. Они не помнили, чтобы он горел желанием представить хотя бы одну леди своей семье. Очевидно, таким же потрясением для них стало и то, что он готов был защищать Килби от всего мира.

– Тэм, представь нас своей подруге, – сказала Файер и легонько вздернула брови, желая напомнить брату о его промахе.

Фейн взял Килби за руку и притянул ее к себе до того, как она попыталась спрятаться.

– Прошу вас познакомиться с леди Килби Фитчвульф, – сказал он, прищурив зеленые глаза, словно желая предупредить, что всякий, кто посмеет перечить ему, получит жесткий отпор.

Броули провел рукой по волосам. Покачав головой, он засмеялся. Наверное, Фейн решил пошутить, Файер посмотрела на Килби, и на ее лице отобразилось недоумение. Фейн догадался, что его сестре трудно было представить, чтобы эта леди, стоявшая сейчас перед ними в столь плачевном состоянии, была той самой роковой фавориткой, которая стала причиной смерти их отца. Обретя дар речи, Файер посмотрела на брата.

– Мне нужно переговорить с тобой, Фейн, – резко выпалила она, называя его по имени, что всегда свидетельствовало о ее раздражении, – Сейчас же.

– Прошу вас, – сказал мистер Броули, поднося Килби стакан бренди.

С того момента как Фейн усадил Килби в кресло, это был ее первый разговор с хозяином дома. Фейн приказал ей никуда не уходить и ждать его возвращения, после чего направился вслед за сестрой.

Килби вжалась в кресло еще глубже, мечтая исчезнуть, желательно через входную дверь.

– Я не пью бренди, – тихо произнесла она, чувствуя себя униженной. Она намеревалась сказать Фейну пару слов, когда он вернется. Только бы пережить эти несколько минут!

– Я тоже не пью, – признался мистер Броули. – Но вам надо выпить бренди в качестве лекарства и средства для восстановления сил.

Килби приняла у него из рук стакан и сделала маленький глоток. Бренди ударило ей в нос сильным ароматом, а потом обожгло горло. Отпив еще немного, девушка состроила гримасу и поежилась.

– Благодарю вас.

Мистер Броули пододвинул стул так, что он оказался рядом с ее креслом, Маккус присел, и его серые глаза задумчиво взглянули на нее.

– Карлайл говорил правду о вашем брате? Он напал на вас?

Килби не могла не оценить доброту этого человека и была тронута выказанным участием.

– Боюсь, что да…

Она не смогла договорить, потому что ее начали душить слезы.

– Я прошу прощения, день был ужасным. Я даже не представляю себе, как сложилась бы моя несчастная судьба, если бы Фейн не появился так вовремя.

Мистер Броули вздернул брови, когда услышал, как легко Килби называет Фейна по имени, но никак это не прокомментировал.

– Почему бы вам не рассказать мне о том, что произошло? – с искренней заботой в голосе предложил он.

Килби бросила на дверь усталый взгляд. Она представила себе, в каких тонах протекает за этой дверью беседа брата и сестры. Очевидно, леди Файер поджаривала Фейна живьем на огне за то, что он посмел привести в ее дом бывшую любовницу их покойного отца.

– Я не могу здесь находиться. Я говорила Фейну, что это нарушение приличий, но он не послушал меня.

Мистер Броули фыркнул в ответ.

– Это свойственно всем Карлайлам.

Килби вздрогнула, когда из-за двери до ее слуха донесся глухой удар. Она посмотрела на своего собеседника с извиняющейся улыбкой. После столкновения с Арчером Килби стала бояться собственной тени. Сквозь дверь она услышала резкий голос Фейна, которому вторил такой же резкий голос его сестры. Слов было не разобрать, но тональность их беседы была очевидна, они ссорились.

Килби подумала, что если у нее осталась хоть капля благоразумия, она встанет и уйдет. Фейн ничего не добьется, если будет заставлять свою сестру, носившую траур, помогать леди, которую она готова возненавидеть. Лучше отправиться в дом Придди. Если Фейну повезет, он сможет присоединиться к Килби. Или же она оставит для него записку.

– Карлайлы склонны также к приступам ярости, – с сочувствием вымолвил хозяин дома, заметив, что Килби ерзает на краешке стула, готовая вскочить и убежать. – Дайте им минуту или две, и они найдут общий язык.

– Мистер Броули, я не вижу смысла в том, чтобы оставаться здесь.

– Вы ошибаетесь, – спокойно заметил он в ответ. Броули взял стакан бренди из ее рук и поставил на ближайший столик. – Карлайл привел вас сюда, потому что знал, что мы сможем помочь. И мы это сделаем, потому что мы одна семья. Не стоит обращать внимания на эту вспышку гнева. Вы слишком много пережили, чтобы принимать на себя лишний груз забот, не посоветовавшись с ним.

Успокоенная разумными словами и очарованная его спокойной уверенностью, Килби сказала:

– Я никогда не была фавориткой покойного герцога.

– Отца Файер? – Броули внимательно посмотрел на нее. – Конечно, нет. Я знаю Карлайла – он способен на многое, но он ни за что не стал бы сознательно причинять боль своей сестре.

Килби не ожидала, что ей поверят на слово. Она снова ощутила, как у нее к горлу подступают слезы.

– Мистер Броули?

– Называйте меня Маком, – сжимая ее руку, сказал он. – Почему бы нам не поговорить откровенно, пока Карлайл и моя жена выясняют отношения, чтобы я был в курсе всей этой истории?


– О, как ты мог проявить такое безрассудство, Тэм?! – воскликнула Файер. – Привести ее в мой дом! А если бы здесь была наша матушка?

Они уединились в комнате для чтения, которая примыкала к кабинету Броули. Фейн поднял одну из книг, лежавших на стуле. Взглянув на корешок, он бросил ее назад.

– Ты недооцениваешь терпимость герцогини. Как ты могла подумать, что она не сталкивалась с подобными ситуациями? Если бы она была столь чувствительна, то давно удалилась бы в деревню, – сложив руки на груди, сказал Фейн.

Он должен был позволить Файер выплеснуть свой гнев. Однако он ощущал, что терпение Килби тоже на исходе.

– Кроме того, ты должна знать, что матушка уже однажды столкнулась с леди Килби Фитчвульф.

Файер посмотрела на брата так, как будто у него на лбу прорезались рога.

– Ты возлагаешь на меня слишком большие ожидания и слишком беспощаден по отношению к нашей матушке. Я требую, чтобы ты немедленно увел эту женщину из нашего дома.

– А я ничего от тебя не требую, дорогая сестра, – разочарованный приемом, сказал Фейн. – Пока еще ничего, – добавил он. – Килби никогда не была в любовных отношениях с нашим отцом.

– Это она тебе сказала? – язвительно выпалила Файер, презрительно взглянув на брата и не понимая, как можно быть таким доверчивым. – Ты не подумал о том, что она, не удовлетворившись тем, что не успела вонзить свои когти в отца, просто переключилась на тебя?

Файер слишком много себе позволяла.

– Довольно! – закричал Фейн, стукнув по спинке стула. – Между Килби и моим отцом ничего не было. Я это знаю!

Файер опустилась в кресло, потрясенная услышанным.

– Что ты сделал? – в ее голосе звучало обвинение.

Фейн отвернулся. Ему не хотелось обсуждать это с сестрой, но он нуждался в ее поддержке.

– Килби была так же невинна, как и ты, когда лорд Стэндиш воспользовался твоей неопытностью и соблазнил тебя. Я знаю, что Килби говорит правду, потому что я стал ее первым мужчиной.

Файер потерла переносицу, словно она у нее болела.

– О, бог ты мой, Тэм, неужели ты переспал с этой девушкой только потому, что жаждал мести? – Файер побледнела при одной мысли об этом.

– Неужели я произвожу впечатление подлеца? – выпалил он в ответ, вскакивая со стула, как только она поднялась на ноги, и загородил ей дорогу, готовый к продолжению спора.

Воспоминание о лорде Стэндише было неприятно Файер. Фейн упомянул имя этого негодяя лишь потому, что его сестра, как никто, знала, что слухи могут легко погубить репутацию. Ему не хотелось, чтобы она считала, что они с лордом Стэндишем одного поля ягоды.

Взгляд Фейна встретился с взглядом Файер.

– Я соблазнил Килби, потому что она вызвала у меня желание. Мне было все равно, была ли она любовницей герцога или еще тысячи мужчин. Я хотел ее.

Он убрал с лица волосы и вздохнул.

– С самого начала она отрицала существовавшую между ними связь, но я не верил ей, пока…

Он замер, не договорив, и в комнате повисла тишина.

– Тэм, но если действовать впопыхах, то так недолго все испортить, – простонала Файер.

Она была недовольна тем, как поступил ее брат. Его слова успокоили ее относительно репутации Килби, которая теперь вызывала у Файер сочувствие, но она не готова была простить Фейна так легко. Толкнув его в плечо, она сказала:

– Так чем я и Маккус можем помочь леди Килби?

Мистер Броули, или Мак, как он просил себя называть, оказался прав в отношений ссоры Фейна и Файер. Их разговор, который протекал столь бурно, завершился перемирием. Когда они вернулись, его сестра извинилась. Килби взглянула на Фейна, ей было интересно, как ему удалось убедить сестру.

Так как Мак уже был посвящен в курс дела, мужчины тут же начали придумывать план действий.

– Кто-то должен отправляться в Элкин, чтобы забрать Джипси до того, как Ниппинг воспользуется ею, чтобы заставить Килби вернуться, – объяснил Фейн. – Я думаю, что мне придется послать одного из ваших слуг к Рамскару. Рам очень ответственный и хорошо ладит с детьми, – добавил он, чтобы успокоить Килби. – Если понадобится, он увезет Джипси у Ниппинга из-под носа.

– Подождите, – сказала Килби, потрясенная изменением планов. – Я думала, что мы поедем за ней, потому что Джипси может не принять приглашение чужого человека.

Никто не обратил ни малейшего внимания на ее слова, лишь леди Файер пожала плечами и сочувственно похлопала Килби по руке. Очевидно, она уже привыкла к такой манере обращения.

– Я приказала горничной приготовить для вас спальню.

Килби оторвала взгляд от джентльменов, которые не намерены были прислушиваться к ее мнению, и внимательно посмотрела на Файер, пытаясь понять смысл ее слов.

– Вы так добры, леди Файер, однако я не хотела бы обременять вас.

– Пустяки, – заверила ее Файер, – а еще я приказала приготовить для вас несколько платьев.

– Но…

До того как Килби успела закончить свою мысль, Файер выразительно взглянула на покрывало, под которым виднелись остатки разорванного платья. – Вы не можете продолжать путь в таком виде. У вас на платье видна кровь. Это привлечет ненужное внимание.

– Забудьте о Рамскаре, – сказал Мак. – Я сам поеду за девочкой.

– Я не имею права на свое мнение? Я ведь сестра Джипси, – раздраженно отозвалась Килби.

Они что, забыли о том, что она в одной комнате с ними? Мак взглянул на нее.

– Доверьтесь мне, леди Килби. Со мной девочка будет в полной безопасности.

Фейн был потрясен предложением зятя.

– Но в этом нет необходимости, я позову Рамскара…

– У нас нет времени на поиски вашего друга, – заметил Мак. – Я заберу малышку Джипси из Элкина, а затем привезу ее сюда. Никому не придет в голову искать ее здесь.

Это было очень великодушно с его стороны. Но Килби не могла понять, почему они сами не могут поехать в Элкин.

– Фейн, но почему мы…

Она стиснула зубы, когда он дал понять, что ей лучше помолчать.

– Я не хотел, чтобы вы и Файер были вовлечены в это дело, – признался Фейн, хотя на его лице читалось видимое облегчение. – Но я очень вам благодарен.

Мак принял теплые слова Фейна с вежливой улыбкой и кивнул.

– Карлайл, мы одна семья. Кроме того, у нас с Файер прекрасная новость.

Килби вопросительно взглянула на леди Файер, которая густо покраснела.

На лице Фейна показалась улыбка. Он подхватил сестру на руки и сказал:

– Ах ты лиса! И ты ничего мне не сказала!

Он сжал ее и начал кружить.

– Тэм, прошу тебя, прекрати, я не очень хорошо себя чувствую в последнее время, чтобы выдерживать такие нагрузки.

Глаза леди Файер светились от счастья.

– Я полагаю, что новость пришлась тебе по вкусу?

Фейн с любовью посмотрел на сестру и поцеловал ее в лоб.

– Я не знаю лучшей новости, чем новость о том, что я стану дядей.

Леди Файер вдруг взглянула на Килби.

– Я уверена, что у вас все получится, – загадочно сказала она.

Фейн протянул руку своему зятю. Они обменялись рукопожатием.

– Мои поздравления, Броули. Как все-таки здорово, что герцог тебя не пристрелил.

– Да уж, за это я ему буду всю жизнь благодарен, – с сарказмом заметил Мак.

Килби поднялась со стула.

– Желаю вам обоим всего хорошего, – сказала она Броули. Она устала от того, что Фейн не обращал на нее никакого внимания, и она не намерена была сидеть сложа руки.

– Ваша светлость, я очень обеспокоена. Время идет.

Фейн знал, что она выказывала свое раздражение, обращаясь к нему столь официально. Желая смягчить ее, он подошел к ней и обнял. Килби заморгала, никак не ожидая, что Фейн будет так открыто демонстрировать их близкие отношения. Она рассказала Маку о брате, но намеренно опустила подробности своих взаимоотношений с Фейном. Что он сказал своей сестре?

– Да, ты права, – Фейн подтолкнул Килби к леди Файер. – Все готово? – спросил он, обращаясь к сестре.

– Думаю, да. Амели обо всем позаботилась, – Файер протянула руку Килби. – Пойдемте, леди Килби. Вам нужно привести себя в порядок перед отъездом.

Мысль о том, что она умоется и сменит платье, была для Килби благословением. Однако девушка не могла не чувствовать, что какая-то важная часть плана ускользает от нее.

– Подождите. Если мистер Броули едет в Элкин, то куда отправляемся мы?

– В Гретна-Грин, – сказал Фейн, целуя ее в губы и подталкивая к своей сестре. – Скоро ты станешь моей герцогиней.

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

Не прошло и часа, а Килби и Фейн были уже в пути. Он сменил свой легкий экипаж на более тяжеловесную карету Броули. Хотя они и проигрывали немного в скорости, ехать в карете было намного удобнее. Кроме того, им была гарантирована анонимность. Если Ниппинг искал их, а Фейн был в этом уверен, то он стал бы высматривать герб Солити.

– Ты действительно намерен сделать это? – спросила Килби. Его неожиданное заявление застало ее врасплох.

Время, проведенное в обществе Файер и ее горничной, не прошло даром. Килби выглядела чудесно. Она искупалась, смыв с лица пыль и кровь. Припухлость на нижней губе прошла, а с помощью румян удалось скрыть красный след от удара Ниппинга. Длинные черные локоны были причесаны до блеска и уложены наверх. Разорванное платье Килби заменила нарядом из гардероба Файер. Килби надела нижнее платье с длинными рукавами, которые скрывали синяки на плечах. Сверху она набросила бархатную турецкую накидку пурпурного цвета, отороченную горностаем. Головной убор был выполнен из того же материала, что и накидка.

Фейн подумал о том, что Килби была самой элегантной из всех, кого ему доводилось встречать. Для него не имело значения даже то, что она смотрела на него, нахмурившись.

– Ну конечно, любовь моя. Несмотря на волнение, я чувствую себя обязанным мужу моей сестры. Броули хороший человек. Я бы не доверил ему сестру, если бы не знал, что он способен позаботиться о ней.

Килби нетерпеливо вздохнула.

– Ты специально увиливаешь от ответа. Ты прекрасно знаешь, что я говорю о твоем решении заключить брак.

Фейн уселся на свое место. Она не посмела озвучить свой отказ перед его семьей. Может, это было слишком смело с ее стороны – надеяться на то, что она обретет свободу?

– О, это? С чего бы мне быть несерьезным? Я уже делал тебе предложение о браке.

– И я помню, что отказывалась от твоего великодушного предложения, – ответила она высокомерно. – Если уж мне суждено было остаться в твоих глазах коварной соблазнительницей, то так тому и быть.

– Я не согласен с тобой, – сдерживая свое негодование из-за того, что она не может простить ему его маленькой ошибки, сказал Фейн.

И потом, разве он не женится на ней?

– Я думаю, что я решил стать на путь, усеянный цветами и ведущий к браку в тот самый момент, как увидел тебя.

Килби посмотрела на Фейна скорее скептически, и в ее взгляде не было и следа благоговения после того, как он сделал свое романтичное признание.

– В твоей жизни было так много женщин. Почему ты решил оставить холостую жизнь, которая позволяла тебе пользоваться благосклонностью одиноких вдов и неудовлетворенных графинь, и привязаться сердцем только к одной леди?

Фейн ощутил, что она хотела задать вовсе не этот вопрос. На самом деле Килби пыталась понять его истинное отношение к браку. Она пыталась понять, разделял ли он взгляды своего отца. Она знала, что покойный герцог не слишком обременял себя понятиями о верности. То, что ей известно о его прошлом, доставляло Фейну немало беспокойства. Вдруг она вздумает пересмотреть свое решение? Кому захочется связывать себя с джентльменом, с которым придется постоянно делать вид, что не замечаешь его бесконечных похождений и новых фавориток?

Будет ли он хранить ей верность? Фейн не мог бы ответить на этот вопрос. Ни одна леди не будила в нем чувств, которые задевали бы его сердце. Многие поколения Карлайлов до него были ярким подтверждением того, что мужчины их рода не умеют хранить супружескую верность. Но он поклялся, что будет другим. Это и было одной из причин, по которой он собирался жениться не раньше, чем ему исполнится сорок. Но встреча с Килби изменила его.

– Ты требуешь постоянства? – осторожно спросил Фейн. Он предположил, что сможет сказать ей слова, которые она хотела услышать. Ведь это были лишь слова. Однако ему не хотелось омрачать полуправдой день собственной свадьбы.

– Многие считают это необходимым условием счастливого союза, предавая верности большое значение, – сказала Килби, разочарованная его ответом. – Позволь мне спросить тебя, ждешь ли ты верности от меня?

– Да! – без тени сомнения ответил он.

Мысль о том, что она может расточать ласки другому мужчине, приводила герцога в бешенство.

– С того дня как мы встретились, я не был ни с кем, кроме тебя, Килби. Ты удовлетворяешь меня, как никакая другая женщина. Брак лишь узаконит наш союз. Но он не изменит меня и мои чувства к тебе.

Килби отвернулась, не желая, чтобы он увидел, что ее фиалковые глаза блестят от слез.

– Но зачем тогда жениться, если ты придаешь браку так мало значения?

Фейн начал беспокоиться: он вносил путаницу в сложившуюся ситуацию. То, что они отправлялись в Гретна-Грин, вовсе не означало, что Килби согласилась выйти за него замуж.

– Неужели ты думала, что я откажусь от намерения жениться на тебе только потому, что получил от тебя отказ? Мое появление в доме леди Квеннел вовсе не было случайностью. Так как ты продолжала упорствовать, я решил, что нуждаюсь в поддержке со стороны виконтессы.

– Ты заявил о своих намерениях Придди? – тоненьким голосом отозвалась Килби. – Но ты должен был предупредить меня.

Чтобы дать ей шанс убежать? Никогда.

– Почему я должен был советоваться с тобой, если ты проявила невиданное упрямство? Я рассчитывал, что леди Квеннел более благоразумна. Я решил, что она сумеет убедить твоего брата в том, что наш союз будет удачен.

Фейн хмыкнул.

– Конечно, это было до того, как я осознал, что он страдает слабоумием.

– Если ты принял такое решение, то должен был проявить больше уважения ко мне, ведь я была девственницей, когда ты овладел мной.

– Но речь не только о твоей девственности, черт побери! – Фейн наклонился вперед и схватил ее за руки. – Ты отказывала мне из гордости, а тебе стоило проявить благоразумие. Леди Квеннел обо всем догадалась.

«Только потому, что ты не рассказал мне всей правды до вчерашнего вечера», – подумала она, но решила оставить свое замечание при себе.

– Килби, тебе нужен муж, и я хочу им стать. Мое имя будет тебе надежной защитой. Мы обратимся в суд и получим право опеки над Джипси. Мы заберем ее у Ниппинга. Я найду лучшего врача в стране, и он осмотрит Джипси. Нам надо надеяться на то, что она снова станет той маленькой девочкой, которую ты знала до смерти родителей.

Возможно, с его стороны было жестоко взывать к ее чувствам к сестре, чтобы убедить в необходимости их брака. К сожалению, у Килби не было выбора. Эта леди должна принадлежать ему по закону, Фейн готов был пойти на все, лишь бы она вышла за него замуж.

– Но что принесет тебе наше соглашение?

Ее вопрос, ее тихий голос, все это застало его врасплох. На губах Фейна появилась озорная улыбка. Ему на ум пришел главный аргумент. Герцог упал на колени и скользнул рукой вверх по ее юбкам.

– Позволь мне показать, насколько серьезно я отношусь к нашему «соглашению».

– Здесь? В экипаже? – Она была шокирована нескромностью его предложения.

Подняв вверх метры ткани, он устроился между ее раскрытых бедер. Фейн подозревал, что Килби все еще хранит в памяти приставания брата, и надеялся на то, что сумеет стереть эти воспоминания и заставить ее запомнить более приятные картины. Килби спросила его шепотом:

– Но что, если нас услышит кучер?

Фейн начал ласкать ее бедра, и по ее телу пробежала сладкая волна.

– Мужчина, который сопровождает свою невесту, – пробормотал он, вдыхая пряный аромат ее возбужденной плоти. – Хмм… При сложившихся обстоятельствах я гарантирую, что кучер нас поймет.


Она была замужней леди.

Килби посмотрела в зеркало на стене и начала готовиться к брачной ночи.

– Я герцогиня. Солити, – сказала она, все еще не понимая, как это произошло.

Еще утром она проснулась в доме Придди, а вечером уже собиралась провести ночь со своим мужем. Килби коснулась отметины, оставленной Арчером. Боли не было. Она заставила себя не думать о брате. Нет, какой все-таки странный день ей выпало пережить.

Фейн проявил чудеса изобретательности и организованности для человека, который утверждал, что прежде даже не помышлял о женитьбе. Когда они прибыли в Гретна-Грин, он показал, что всегда будет на шаг опережать ее. У него в кармане оказалось кольцо.

Килби подняла левую руку и посмотрела на золотое кольцо па пальце. Кольцо было таким же весомым, как и титул, который ей теперь предстояло носить. Овальный рубин в центре был окружен сверкающими бриллиантами. После того как Фейн надел на палец Килби кольцо, он рассказал ей, что рубин носят, чтобы прогнать грусть и плохие мысли. Бриллианты помогают сдерживать гнев и символизируют примирение. В древности воины верили, что, надев бриллиант перед битвой, они вернутся домой победителями.

Фейн с улыбкой сказал, что если доверять чудесным свойствам камней, то такая комбинация позволит сохранить их союз счастливым и прочным. Килби заметила, что он нервничает так же, как и она, и это странным образом успокоило ее.

Она посмотрела на свое отражение в зеркале. Леди Файер дала ей ночную рубашку для брачной ночи. Одеяние было из прозрачной ткани, пробуждавшей воображение. Килби рассмеялась. Наверное, Фейну будет все равно, во что она одета. Он был озабочен лишь тем, что у нее под рубашкой.

Она повернула голову, услышав стук в дверь.

– Могу я войти? – вежливо спросил Фейн.

Килби не понимала, почему медлит. Фейн видел ее обнаженной, он знал ее тело, но теперь ей казалось, что между ними совсем другие отношения.

– Конечно, – сказала она и направилась к двери.

Дверь распахнулась как раз в тот момент, когда Килби собиралась ее открыть. Фейн вошел в комнату, и его взгляд жадно скользнул по ее телу, прикрытому прозрачной рубашкой.

– Килби Эрмина Карлайл, герцогиня Солити, вы самая соблазнительная искусительница, на которой я имел удовольствие жениться.

Она закатила глаза.

– Какой жалкий комплимент. Особенно учитывая тот факт, что я ваша единственная жена.

Он обошел ее со всех сторон, наслаждаясь открывшимся ему зрелищем. На нем были только бриджи и рубашка.

– Файер заставила меня пообещать, что я дам тебе время собраться с мыслями. Она сказала, что леди накануне брачной ночи должна побыть одна, чтобы как следует приготовиться ко сну.

Фейн взял левую руку Килби и поцеловал палец, на котором красовалось обручальное кольцо. Во взгляде зеленых глаз читалась гордость собственника.

– Обычно я готовилась ко сну, – сказала Килби, отходя от него и направляясь к зеркалу, – чтобы мне было удобнее, и только сегодня я поняла, что, готовясь ко сну, должна подумать о том, как понравиться мужчине.

Фейн подошел к ней и обнял за талию. Жар его руки передался ее телу.

– Своему мужу, – пробормотал он, целуя ее в шею. Она наклонилась к нему, наслаждаясь его теплом.

– Фейн, Арчер может попытаться аннулировать наш брак, ведь мне всего девятнадцать. По закону он мой опекун.

Килби повернулась к мужу, пытаясь рассмотреть его лицо. Фейн решил отвлечь Килби от этой темы и поцеловал ее волосы.

– Не надо говорить об этом сейчас. Забудь о брате. Ниппинг может сколько угодно претендовать на тебя, но ни один суд не станет на его сторону. Ты моя. Мой котенок, наш брак имеет законную силу.

Килби хотелось продолжить разговор, но, похоже, ее муж имел несколько другие планы. Фейн начал поглаживать ее шею, постепенно освобождая волосы от шпилек. В его прикосновениях было что-то магическое. Он одновременно успокаивал ее и будил в ней фантазии. Когда он закончил, волосы тяжелой волной упали ей на спину, и Килби запрокинула голову, упираясь ему в плечо.

Она приглашала его.

Фейн зарычал, как лев. Она ощутила, как его возбужденное достоинство уперлось ей в бедро.

– Меня сжигает желание. Я не смогу быть нежным и мягким. Взмах ресниц, и она встретилась с ним взглядом в отражении зеркала.

– И не надо.

* * *

Его юная жена поражала его сочетанием наивности и порочности. Он желал ее каждую секунду.

– Это моя сестра дала тебе эту рубашку?

Килби повернулась к нему.

– Да, по-моему, это очень консервативный стиль, не так ли? – Килби дразнила Фейна, расстегивая последнюю пуговицу на его рубашке.

– Какое греховное одеяние! – Фейн помог ей, и вот уже рубашка улетела в сторону. – Мне она очень нравится. Когда мы вернемся в Лондон, я закажу еще дюжину таких.

Рубашка была сшита так, чтобы скорее открывать взгляду все прелести, чем скрывать их. Глубокий вырез сочетался с витиевато украшенными рукавчиками. Рубашка доходила Килби до икр. Когда Килби двигалась, ткань свободно струилась вдоль ее тела, не скрывая сосков и темного треугольника волос внизу, а соблазнительный изгиб ее бедер довершал картину искушения.

Килби засмеялась. Ее взгляд упал на его брюки. Из уважения к ее деликатности он выпустил рубашку поверх бриджей, чтобы скрыть эрекцию. Как только они сели за ужин, мысли о предстоящей брачной ночи привели его в небывалое возбуждение. На столе стояла жареная утятина и оленина, но он не мог думал о яствах, – он с трудом обрел контроль над собой. Когда они встали из-за стола, их прощание было коротким, и Килби прошла вперед.

– Ты выглядишь сбитым с толку, – с сочувствием сказала она, скользнув пальцами по внушительному холму под застежкой его бриджей.

– Так и есть. Ты приводишь меня в замешательство.

Килби расстегнула его брюки, и Фейн сделал резкий вдох, когда ее ручка скользнула внутрь. Его член рос от ее прикосновений. Фейн остановил ее, когда она хотела опуститься перед ним на колени. Задумчиво глядя в зеркало, он, игриво шлепнув ее, сказал:

– У меня есть мысль получше.

Он повернул ее так, чтобы она стояла лицом к прямоугольному зеркалу на стене. Оно было длинным и заканчивалось на уровне их колен.

– Упрись двумя руками.

Килби подчинилась ему.

– Ты уверен, что хочешь отказаться от моего предложения:

Ее предложение не могло не завораживать.

– Может, мы вернемся к нему позже, когда меня уже не будут держать ноги, – сказал он, снимая бриджи.

Фейн стал позади нее.

– Мне снять рубашку? – спросила она, не зная его намерений.

– Нет, оставь ее, – сказал он, скользя рукой под тонкой тканью и лаская ее ягодицы. – Мне нравится твой откровенный вид, а твои соски будут тереться о ткань.

Он протянул руку, и его большой палец коснулся ее клитора. Как он и предполагал, Килби стала влажной от его прикосновения. Фейн поцеловал жену в шею.

– Я хочу, чтобы ты видела, как я беру тебя.

Взяв член в руки, он потер бархатной головкой о ее ягодицы.

– Раздвинь ноги и наклонись, – грубо приказал он.

– Фейн, у меня подкашиваются ноги.

Его язык терзал ее ухо.

– Не закрывай глаза, – приказал Фейн, доводя ее до исступления своими настойчивыми ласками.

Его рука, ласкающая нежные складки ее плоти, была мокрой. Взяв член в руки, он направил его в тайный вход ее пещеры. Не в силах противиться, он погрузился в ее узкую щель.

– Смотри, как я заполню тебя до отказа, жена. – Вымолвив последнее слово, он ощутил удовлетворение. Он нанес ей сильный удар, приказывая следить за каждым его движением.

Ощутив, как он овладел ею, Килби испытала необыкновенные по силе чувства. Никогда до этого Фейн не брал ее сзади, не говоря уже о том, чтобы овладеть ею стоя! Она не знала, что такое возможно. Фейн приказал ей следить за ним, но у нее хватало сил лишь на то, чтобы ощущать его. Никогда Килби не осознавала его присутствия столь полно. Его ненасытное мужское достоинство с каждым новым ударом растягивало ее упругие мышцы.

– Я не причиняю тебе боли? – пробормотал Фейн, замерев на месте, чтобы она приспособилась к тяжести его тела.

– Нет. Просто я не думала, что это возможно. Я не знала, что ты можешь быть еще больше, – призналась она.

Ей хотелось прикусить язык, когда он рассмеялся.

– Для нас возможно все, – сказал Фейн, двигаясь в ее теле и наблюдая за ними в отражении зеркала.

Килби дрожала. В этом положении Фейн был хозяином. Удерживая ее руки, он контролировал скорость и глубину ударов. Она не могла прикоснуться к нему, а он ласкал ее грудь и доводил до исступления прикосновениями к бутону ее плоти.

– О, это несправедливо, – сказала Килби, и ее фиалковые глаза потемнели от страсти. – Ты получаешь слишком много удовольствия.

– Неужели? – Он игриво провел по ее соскам. – Неужели в моих прикосновениях ты не находишь ответного удовольствия?

Фейн укусил ее за шею, нанося еще один удар в ее плоть. Килби замерла. Ее соски жаждали ласки.

– Фейн, прикоснись ко мне, – умоляла она.

– Где, мой котенок?

Его движения ускорились, и он потянулся рукой к ее клитору.

– Здесь?

Она покачала головой.

– К моей груди.

– О, конечно, я уже говорил тебе, что у тебя идеальная грудь? Я ее обожаю: Я не могу ласкать ее языком, как мне бы того хотелось, но я наверстаю это позже.

– Обещаешь? – застонала Килби.

Накрыв ее грудь ладонями, Фейн прижал гибкое тело к себе. Когда Килби снова увидела их отражение в зеркале, ее пальцы невольно сжались в кулаки. В этой женщине с распущенными волосами и горящим взглядом, она едва узнала себя. Перед ней была ненасытная тигрица, желавшая своего господина. Чтобы приблизить долгожданный конец, Килби выгнула спину, и Фейн вошел в нее еще глубже. Она мечтала о том, чтобы он сдался зову своей плоти.

Фейн утратил контроль над собой. Его член начал яростно изливаться в ее лоно. Чувствуя, что Килби близка к пику, он погрузил пальцы в набухшие складки ее плоти.

– Я принадлежу тебе, – прошептал он, нанося ей удары. – Так. Глубоко. Изливаясь в тебя…

Килби закричала. Она не ожидала, что сила наслаждения может ослеплять. Ее матка сокращалась, и Килби не могла понять, где заканчивается боль и начинается удовольствие. Фейн подавил крик, и его бедра начали яростно двигаться. Он тяжело дышал, и Килби следила за тем, как меняется его лицо, подчиняясь неумолимой страсти.

Фейн обнял жену и наклонился, словно желая защитить ее тело от всего мира. Если бы не его объятия, Килби упала бы на пол без сил.

– Я вижу очевидные преимущества супружеской жизни, – самодовольно сказал он, медленно покидая ее тело.

– Неужели? В чем же они?

Килби выпрямилась и остановилась, прислонившись к зеркалу.

Он подошел к ней. Убирая локоны с ее лица, Фейн прижал свои уста к ее губам. Он ненасытен, подумала она, ощутив его возбужденное достоинство, упирающееся ей в живот.

– Больше нам не придется прятаться. И теперь, вместо того, чтобы то и дело смотреть на часы, я буду любить тебя ночи напролет.

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

Когда на следующее утро Килби проснулась, она, абсолютно обнаженная, была в постели одна. Она присела на кровати и протерла глаза. Нетвердо встав, Килби потянулась за ночной рубашкой. До того как в ее жизни появился Фейн, Килби и представить себе не могла, что можно уснуть обнаженной. Она потянула через голову легкую ткань.

Подойдя к двери, Килби открыла ее и заглянула в маленькую гостиную, примыкавшую к спальным покоям.

Где же Фейн?

Глядя на маленький камин, она заметила на каминной полке часы. Они показывали двадцать минут девятого. О, было еще так рано. Верный своему слову, ее молодой муж занимался с ней любовью всю ночь напролет. Они изредка засыпали, однако Килби казалось, что не проходило и часа, как Фейн будил ее, приводя ее тело в трепет своими нескромными ласками. Этот мужчина не умел держать руки при себе. На губах Килби мелькнула легкая улыбка. Она еще никогда не слышала о том, чтобы кто-то пропал от любви, но в случае с ее мужем дело, похоже, обстояло именно так. Килби не могла бы представить себе более приятный способ исчезновения.

– Эта улыбка предназначена мне, герцогиня?

Килби повернулась: Фейн вошел в комнату и притворил за собой дверь. Пока она спала, он уже успел умыться и побриться. Для человека, который провел столь бурную ночь, он выглядел очень энергичным.

– Где ты был? – чувствуя себя разбитой, отозвалась Килби.

– О, мы злимся по утрам, да? – поддразнил ее Фейн, целуя кончик ее носа. – Вот какие вещи можно узнать только после того, как сделаешь женщину своей женой.

– О, прошу тебя, – закатив глаза, сказала Килби и направилась к корзинке, приготовленной для нее леди Файер. Она начала искать расческу.

– Как правило, я просыпаюсь в прекрасном расположении духа, но обычно я сплю больше трех часов.

Этим утром Фейн был в отличном настроении. Он подхватил ее на руки и начал кружить по комнате. К тому времени как они упали на кровать, Килби уже смеялась.

– Так гораздо лучше, – сказал Фейн, приподняв ее подбородок. – Доброе утро, дорогая жена.

– Доброе утро, дорогой муж, – сказала она, послушно подставляя щеку для поцелуя, как если бы они были пожилой супружеской парой.

Он наклонил голову, словно собираясь снова поцеловать ее. Но еще до того, как их уста сомкнулись, Фейн поморщился и отстранился.

– О женщина, из-за тебя я теряю голову. Я вернулся к тебе с новостями.

Килби напряглась и сжала пальцы на его плече.

– Ты получил какие-то вести относительно Джипси? Несмотря на усилия Фейна отвлечь Килби от тревог, ее волнение было очевидным.

– Да, курьер прибыл двадцать минут назад. Он принес хорошую весть, как мы и ожидали. Броули успел в Элкин до того, как там появился Ниппинг.

Фейн, желая успокоить Килби, гладил ее по спине.

– Джипси в добром здравии. Письмо, которое ты передала с Броули, убедило твою сестру в том, что он прибыл по твоей просьбе. Все ее страхи позади. Она уже в доме Броули, и, как я могу представить, ее балует моя сестра.

Джипси ничего не грозило. Облегчение, которое испытала Килби, заставило ее безвольно упасть на грудь мужа.

– О, я в таком долгу перед тобой и твоей семьей! Я…

Фейн приподнял ее лицо за подбородок и слегка побледнел, заметив в глазах жены слезы.

– Ну же, ну же, – тихо произнес герцог, утирая слезинки с ее щек. – Я знаю, как много для тебя значит твоя сестра. Кроме того, я бы не мог позволить, чтобы невинное дитя оставалось в руках такого человека, как Ниппинг.

Коснувшись губ Килби своими устами, он показал ей всю силу своей привязанности. Он целовал ее долго и со страстью до тех пор, пока все ее мысли и чувства не оказались во власти его поцелуев.

Килби отстранилась. У нее перехватило дыхание, и она без сил положила голову мужу на плечо. О, он зная, как лишить женщину разума одними поцелуями. Ощутив, как его возбужденный орган уперся ей в бедро, она лишь улыбнулась.

– Бог ты мой, я думал, что это чудовище уже насытилось, – пожаловался Фейн, качая головой и искренне удивляясь реакции своего тела.

Ее смех прозвучал, как колокольчик. Этот мужчина был настоящим сатиром. Он был очарователен в своей порочности.

– Не может быть, чтобы ты снова… – Он закрыл ей рот поцелуем.

– Может.

Фейн поднял ее на ноги.

– Всегда и часто. Но, к сожалению, у нас есть дела. Тебе надо одеться, нам надо позавтракать, а затем мы уезжаем.

Он подтолкнул ее в спину.

– Какие дела? – спросила Килби, замерев с расческой в руках. – Наша поездка была незапланированной.

Фейн ничего не ответил.

Она вздохнула. О чем она думала? Этот мужчина всегда строил какие-то планы. Проблема была в том, что он держал ее в неведении до тех пор, пока она не оказывалась в расставленной им ловушке. Килби замерла, когда ей в голову пришла другая мысль.

– Ты беспокоишься из-за того, что Арчер может узнать, где искать Джипси? Из-за этого мы уезжаем так рано?

Фейн взял у нее из рук расческу и пригладил ее волосы.

– Не беспокойся из-за своего брата. Ниппинг не имеет никаких прав ни в отношении тебя, ни в отношении Джипси.

Фейн быстро обнял ее и вручил ей расческу, а затем направился к двери.

– Что так задерживает слуг? Я приказал подогреть воды. Ее уже должны были принести.

– Подожди же! Ты так и не сказал мне… – крикнула Килби ему вслед до того, как он успел исчезнуть за дверью. – Если ты не беспокоишься из-за Арчера и Джипси, то почему мы через час уезжаем? Ты что-то скрываешь от меня?

Он выразительно взглянул на свои брюки. Если бы кто-нибудь потрудился всмотреться, то наверняка заметил бы следы его возбуждения.

– С тобой я мог бы оставаться здесь целый месяц. А что касается путешествия, то тебе, мой любопытный котенок, придется набраться терпения и подождать.

Оказалось, что даже любопытство, которое съедало ее накануне, не смогло побороть сонливость, напавшую на Килби под мерное движение экипажа по грязной дороге. Не прошло и пятнадцати минут, как ее глаза закрылись и она прильнула всем телом к своему мужу. Не в силах сопротивляться охватившему его желанию, Фейн сжал спящую жену в объятиях. Он с удовлетворением подумал, что ему удалось довести до изнеможения свою молодую герцогиню. Вчера Килби стала его законной женой. Этот союз был заключен по требованиям Церкви и закона. Но Фейн жаждал большего.

Он знал, что существуют другие способы завоевать сердце леди. Знал, что с первого же поцелуя начал привязывать Килби невидимыми нитями. Их любовь укрепила их союз, и теперь его возлюбленная готова была отдать ему все, и сердце и душу.

Его далеко не невинные игры начались как забава. Ее красота покорила его сердце. Эта леди очаровала его. Фейн знал, что такое желание обладать женщиной. Некоторые влюблялись в него. Однако, утолив свою страсть, он, как правило, без сожаления покидал их. Его сердце оставалось свободным.

Килби была другой.

Соблазняя ее, он тоже чувствовал себя соблазненным. Фейн еще никогда не попадал в собственную ловушку. Он даже не мог бы вспомнить, с чего началось это ощущение значимости их союза. Может, Килби очаровала его уже тогда, когда он заметил ее на балу? Но одно Фейн знал точно: в тот день, когда он прикоснулся к Килби в первый раз, он безошибочно почувствовал, что эта женщина должна принадлежать ему.

Смерть его отца и встреча с Килби заставили его задуматься о будущем. Мысль о том, что герцогов Солити преследует проклятие, засела у него в голове. Теперь, когда он был облечен этим титулом, он чувствовал себя так, как будто ему на плечи была наброшена тяжелая мантия. Фейн знал, что пришло время взять на себя ответственность и встретить свою судьбу с открытым забралом. Брак был одним из шагов, которого от него ждали. Матушка уже несколько лет умоляла Фейна бросить забавы с бесконечными любовницами и найти достойную невесту. Роду Солити нужен был новый наследник, и Фейн готов был посвятить себя реализации этой части плана.

Послышался крик кучера, и Фейн понял, что они прибыли. Хотя он хотел как можно скорее представить Килби своим друзьям и свету, он считал, что они заслуживают того, чтобы провести несколько дней в одиночестве. Они должны были дать друг другу время приспособиться к новым обстоятельствам.

– Просыпайся, любовь моя, – сказал Фейн, лаская ее лицо. Его пальцы коснулись следа от удара на ее щеке.

Фейн злился на себя за то, что не успел разыскать Килби, прежде чем Ниппинг посмел ударить ее. Вчера, сняв с нее рубашку, Фейн заметил крохотные синяки на руках и две отметины от зубов у правого соска, там, где этот негодяй укусил ее. Он должен был забрать Килби и ее сестру из-под опеки этого человека! И это было бы только началом. Фейн намерен был окончательно разобраться с маркизом, потому что у него накопилось много претензий.

Килби подавила зевоту, прикрыв рот рукой.

– Мы в Лондоне? – сонным голосом спросила она.

Она надула губки, когда увидела, что проснулась на колене у Фейна.

– Я говорил, что мы не поедем в город. Во всяком случае, не сразу. У меня для тебя сюрприз.

Он поднял ее.

Кучер остановил экипаж, и спустя несколько минут дверь распахнулась.

– Добрый день, ваша светлость, – сказал слуга, тронув края шляпы. – Надеюсь, поездка была приятной?

Килби улыбнулась ему, приняв руку, вежливо протянутую кучером, который хотел помочь ей сойти по ступенькам кареты.

– О, все было чудесно. Спасибо, – сказала она, весело взглянув на мужа.

Фейн вышел из кареты следом за ней.

Кучер приблизился к нему с дорожной корзиной в руках и кивнул в сторону дома.

– Ваша светлость, я отнесу вещи в дом и проверю, все ли о порядке.

– Очень хорошо, Стивене, – сказал Фейн, и его восхищенный взгляд остановился на жене.

Слуга исчез в здании.

– Какое чудесное место. Где мы? – спросила Килби, осматривая большой дом и живописный лес неподалеку.

Фейн рассеянно потрепал по шее одну из лошадей.

– Добро пожаловать в Карлайл-парк. Что ты думаешь о доме?

– Он великолепен. – Она взглянула на мужа, и ее глаза лучились от счастья. – Он давно принадлежит вашей семье?

Фейн снял шляпу и вытер пот со лба. Он смотрел на особняк времен Тюдоров и Елизаветы. История их рода мало интересовала Фейна, однако его отец еще в раннем детстве внушил ему, что знать свои корни необходимо.

– Дом был построен еще в конце пятнадцатого века. До того, как был возведен Арианрод, особняк использовался как графское поместье. То, что ты видишь, – это остатки юго-восточного крыла оригинального строения.

Дом был окружен шестьюстами акрами земли, которая когда-то находилась во владении Карлайлов. Когда центр графства переместился в Арианрод, интерес к собственности упал. Много земли было распродано, и у семьи остались двести пятьдесят акров. Где-то в 1720 году здание обновили и с тех пор использовали как охотничий домик, так как эти края изобиловали дичью. Фейн, однако, подозревал, что его отец, отправляясь на охоту, ограничивался лишь тем, что привозил сюда очередную фаворитку.

– Как долго мы пробудем здесь? – спросила Килби, подходя к мужу.

Фейн небрежно обнял ее за талию. С момента его последнего визита сюда прошел год: он приезжал в компании Рамскара, Кадда, Эверода на охоту, и они оставались здесь две недели.

– Три дня. Мой отец любил охотиться в этих краях. Хотя за домом следят, боюсь, что в нем нет прислуги.

– О, – лишь сумела вымолвить она в ответ, огорченная новостью.

Килби выросла в богатом доме и привыкла отдавать распоряжения слугам, а не выполнять всю работу сама.

– Я надеюсь, что ты подстрелишь какую-нибудь дичь и мы приготовим ее на огне?

Он решил сжалиться над ней.

– К счастью, нам не придется рассчитывать только на самих себя. Прежде чем уехать из Лондона, я послал курьера, чтобы он передал управляющему весть о моем скором визите. Я приказал ему открыть дом и нанять женщину, которая будет убирать и стряпать.

Он обнял Килби.

– Не волнуйся, мой котенок, я не заставлю тебя готовить.

Кучер подтвердил, что дом готов принять господ. Фейн увидел, что управляющий уже успел нанять женщину, которая в данный момент занималась приготовлением ужина. Ее звали Агнес Медоуз. Она имела цветущий вид. У нее были светло-каштановые волосы и серо-голубые глаза. Ей было чуть больше сорока. Женщина сказала, чтобы они называли ее Эгги.

Килби решила осмотреть дом, пока Фейн отдавал распоряжения кучеру. В доме был большой холл со сводчатым потолком. Фронтон дома украшали огромные мозаичные окна. Длинный коридор вед к каменной лестнице. Наверху с одной стороны были столовая и гостиная, а второе крыло занимали галерея в елизаветинском стиле и круглая башня, реликт первоначальной постройки. Как Килби и предполагала, дом отражая дух рода Карлайлов: он был эксцентричным, роскошным и красивым.

Фейн нагнал ее во дворе.

– Нравится гулять и шпионить?

– О да, – сказала она, не скрывая того, что ей все было любопытно. – Мне кажется, твой дом заслуживает самой высокой похвалы.

Вдруг она подумала о том, что вечером все это будет в их распоряжении: Эгги вернется к домочадцам, кучер отправится на конюшню – огромное здание включало пристройку для грумов.

Фейн крепко обнял ее.

– Ты уже устроилась?

Килби фыркнула в ответ на его вопрос.

– Это было очень просто, так как я покинула город без багажа.

Она была сбита с толку их приключениями.

Прежде Килби никогда не путешествовала налегке, без всех своих вещей. Но раньше она никогда так не веселилась. С Фейном ей было легко забыть о проблемах, которые ждали их по возвращении в Лондон.

Хотя Броули приняли новость об их бегстве в Гретна-Грин с легким сердцем, Килби все еще не познакомилась с матерью Фейна и очень боялась ее. Несмотря на то что Фейн заверяя ее в очевидных добродетелях своей матушки-герцогини, Килби сомневалась, что эта дама с радостью примет женщину, которую она считала фавориткой своего покойного мужа.

Следовало подумать и о Джипси. Чужой человек увез ее из дому. Если бы Килби была на месте сестры, то пришла бы в ужас. Но другого выхода не было. По крайней мере, Джипси была защищена от жестокости Арчера. Фейн пообещал жене, что не допустит, чтобы ее брат оставался опекуном Джипси. И она готова была верить ему.

Когда она начала доверять ему?

Фейн поднес ее руку к своим губам и поцеловал пальцы.

– О чем ты думаешь?

– О брате, – призналась Килби, расстроенная из-за того, что вынуждена нарушить эту идиллию. – Ты постоянно говоришь, что мне не о чем беспокоиться, но я не могу ничего с собой поделать.

– Твой брат – извращенец и негодяй.

Его гнев в отношении Арчера из-за того, что тот напал на Килби, нисколько не утих.

– Почему твой отец доверил ему опекунство, ума не приложу.

– У моего отца и Арчера были очень сложные взаимоотношения, – сказала она осторожно. – Мой брат не жил с нами. Он приехал в Элкин только, когда того потребовали дела. Несмотря на то что отец не очень ладил с Арчером, он доверял ему. Я сомневаюсь, что отец представлял, что его сын способен на такие неблаговидные поступки.

Фейн положил ей руки на плечи и ласково уперся лбом в ее лоб. Он вздохнул.

– Как бы мне хотелось знать те заветные слова, которые прогнали бы твои страхи.

Килби погладила его грудь.

– Ты спас меня, это самое главное, – сказала она, молясь про себя, чтобы Фейн не передумал.

– Если мне придется столкнуться с ним снова, я убью его, – сказал герцог, и Килби заметила неистовство и беспощадность в его зеленых глазах. – А до тех пор…

Она вопросительно качнула головой.

– Что?

Он приблизил свои губы к ее губам.

– Я считаю своей обязанностью найти способ отвлечь тебя от всех тревог.

Килби охотно отозвалась на его поцелуй, находя в нем желанное забвение.

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ

Следующие два дня пролетели незаметно. Фейн был наедине с Килби, и это было чудесное время. Он никогда не получал такого удовольствия от женщины. Килби была очень отзывчива к его прикосновениям. Фейн даже представить себе не мог, что такой циничный и видавший жизнь человек, как он, узнает новые, невиданные высоты. Ему не хотелось, чтобы это очарование уходило.

Фейн хотел продлить их пребывание в Карлайл-парке.

– Догадайся что?

Килби нашла чудесное место возле озера под старой ивой. Она устроилась там, чтобы почитать книгу, найденную в одной из комнат дома. Поглощенная сюжетом, Килби с легкой улыбкой на устах взглянула на Фейна.

– Я тебя не расслышала.

Фейн присел рядом с ней. Он был одет лишь в рубашку и бриджи.

– Мы здесь одни.

Она закатила глаза в ответ на его замечание.

– Мы здесь одни уже несколько дней, ваша светлость.

Он выхватил книгу у нее из рук и швырнул в сторону.

– Но я читала ее! – сердито отозвалась Килби.

Он потянул ленты, завязанные у нее под подбородком.

– Ты не должна улыбаться, когда бранишь меня, – сказал Фейн, срывая с нее шляпку, которая приземлилась прямиком на книгу. – Стивенс уехал. Похоже, что кучера Броули не устраивает наша компания. Он отправился искать себе более интересных собеседников. Мы, наверное, не увидим его ближайшую неделю.

Догадываясь, что ее муж затеял какое-то озорство, Килби попыталась убежать. Но Фейн перекатил ее на спину и прижал своим телом.

– О, какая неудача, – сказала она, извиваясь под ним всем телом и пытаясь вырваться на свободу. – Я думала, что мы завтра уезжаем.

Фейн встал и поднял Килби на ноги.

– Я решил, что наши планы должны измениться. Моя сестра и Броули присматривают за Джипси, поэтому я хотел бы провести с тобой больше времени, чтобы удовлетворить все свои прихоти и капризы. Думаю, что это займет год или около того, – сказал он, преграждая ей путь к бегству.

Ему нравилось, что его жена всегда готова была поучаствовать в его играх.

– Ха-ха.

Килби состроила гримасу и вырвалась от него. Но, сама того не зная, она двигалась как раз в том направлении, куда он и хотел.

– И мы вовсе не одни. Эгги в доме.

Фейн медленно покачал головой.

– Вынужден не согласиться: я отпустил ее. Уверяю вас, моя дорогая герцогиня, что мы одни. Ни одна живая душа не услышит ваших криков.

Килби вдруг остановилась, услышав его странное замечание.

– Но почему я должна…

Фейн перешел в наступление. Перебросив ее через плечо, он направился к озеру.

– О, бог ты мой! Ты не посмеешь! – стуча по его спине кулачками, кричала она.

Вода уже доходила ему до пояса, но он и не думал останавливаться.

– Фейн! Вода очень холодная. Ты не сделаешь этого…

Килби завизжала, когда Фейн нырнул в воду. Он не выпускал ее, и их тела сплелись, после чего он вынырнул с ней на поверхность.

Она жадно хватала воздух ртом. Они были недалеко от берега: вода едва доходила Килби до груди. Фейн взглянул на жену с вожделением, – ему нравилось, что платье соблазнительно облегает ее мокрое тело. Она брызнула на него фонтаном воды.

– Ты глупец! У меня был открыт рот. Я проглотила половину озера.

– Половину озера? – смеясь, спросил он. – Так много?

Килби подавила смех, притворяясь, что сердита на него.

– О, да ты несносный человек!

Со стороны они представляли живописное зрелище: одежда плотно облегала их тела. С волос Килби, уложенных в высокую прическу, вода текла ручьем.

Килби попыталась выбраться на берег, но Фейн схватил ее на руку.

– Куда ты? Я еще не закончил.

– О нет, вы сделали все, что могли, ваша светлость.

Она убрала с лица мокрые кудри. Ее прическа сбилась на одну сторону.

– Я должна снять с себя эту липкую одежду и надеть единственное сухое платье.

Килби потянулась, чтобы снять туфли и чулки. Положив чулки в туфли, она бросила их на берег.

Для леди, которая привыкла менять наряды по нескольку раз и день, ее теперешний скудный гардероб был источником головной боли. Фейн был так же несчастен из-за этого. У него была только одна рубашка, позаимствованная у Броули до их отъезда из Лондона.

– Нашу одежду все равно надо было постирать.

Килби засмеялась его странной логике и покачала головой.

– Нет, я не собираюсь подавать тебе пример.

Однако она не учла, что ее соблазнительная улыбка и легкий наклон головы могли в два счета возбудить ее мужа.

– Постой спокойно, пока я закончу с этим, – он начал расстегивать ее платье на спине.

Фейн мог похвалиться завидной скоростью. Не обращая внимания на протесты Килби, он спустил мокрую ткань и приказал:

– Снимай свой наряд. Это не так уж легко в воде.

Килби ухватилась за него, и он помог ей переступить через платье. Она осталась в одной рубашке, но рубашка была влажной и поэтому прозрачной, и не защищала ее скромность. Килби скрестила руки на груди.

– Нет, я не могу. Кто-то может увидеть нас, – нерешительно сказала она.

Фейн свернул ее платье в мокрый ком и бросил на берег.

– Я говорил тебе, что мы здесь одни. Неужели ты могла предположить, что я допустил бы, чтобы тебя увидел другой мужчина?

Он освободил ее от рубашки, и Килби погрузилась в воду, чтобы он не видел ее наготы.

– Я не знаю, чего от тебя ждать, – надув губки, сказала она. – Мне кажется, что ты всегда на шаг опережаешь меня.

Его белые зубы блеснули в широкой улыбке.

– Что ж, спасибо, мой котенок, я думаю, что ты хотела сделать мне комплимент.

Фейн быстро освободился от рубашки и бриджей, после чего его одежда полетела в сторону берега.

– Не совсем.

Фейн нырнул глубже, подбираясь к ней. Он и его сестра проводили много времени летом на этом озере.

– Тебя учили плавать?

Взор Килби затуманился, и в глазах появилась грусть.

– Меня научил Арчер, когда мне было семь лет.

Фейн обнял ее, кляня себя на чем свет стоит. Он не хотел, чтобы она вспоминала о своем брате. Фейн провел рукой по ее волосам, освобождая мокрые локоны от шпилек. Килби попыталась спасти шпильки, но они быстро исчезли в глубине.

– Фейн! Это были мои последние шпильки! – в волнении закричала она, ударив его двумя руками в грудь.

– Это не имеет значения, – небрежно сказал он. – Мне нравится, когда твои волосы распущены.

Он подтвердил свои слова, нежно поцеловав ее в губы. Неудивительно, что его член тут же возбудился и увеличился в размере. Ее фиалковые глаза посмотрели на него с призывом.

– Ты уверен, что все ушли? – Килби обвила руками его шею и поцеловала в губы.

Фейн слизнул капельку воды с ее носа.

– Слово джентльмена, – сказал он, наклоняясь для следующего поцелуя.

У Килби, его игривого котенка, были другие планы. Она дождалась удобного случая, чтобы отомстить, и, надавив ему на плечи, опустила его в воду.

– Мой милый герцог, вы не джентльмен! – Она оттолкнула его и уплыла прочь.

Фейн со смехом погнался за ней. Когда он начал погоню, жена опережала его на несколько метров. Хотя она на удивление хорошо плавала, он быстро догнал ее.

Он перехватил Килби за талию и притянул ее хрупкую фигурку к себе.

– Вдохни, – только и успел предупредить Фейн жену перед тем, как они оба ушли на глубину.

Повернув ее так, чтобы она оказалась лицом к нему, он прильнул к ней губами. Пузырьки воздуха поднимались вверх, и он ощутил неповторимый вкус ее поцелуя.

Они едва дышали, когда наконец поднялись на поверхность. Килби обвила его талию ногами.

– Итак, ты настроена поиграть?

Фейн крепко удерживал ее, и она отпустила руки, чтобы убрать с лица волосы.

– Ты это заслужил, – не выказывая никакого смущения, сказала она. – Едва увидев вас, я поняла, что вы, дорогой Фейн Карлайл, герцог Солити, очень порочный мужчина.

На его щеках появились ямочки, когда он улыбнулся ей.

– Моя милая девочка, неужели ты думаешь, что я стану с тобой спорить? Да все мужчины из рода Карлайлов словно созданы для греха!

Килби посмотрела на своего мужа, ощущая, как по ее телу разливается тепло, несмотря на холодную воду. Килби не могла бы оспорить его высокомерное заявление. Фейн был самым красивым из всех, с кем ей доводилось сталкиваться. У него не было недостатков. Его лицо отличалось красотой. У него были правильные черты лица и мужественная линия подбородка, которая не позволяла ему выглядеть слащавым. А его глаза! Они пылали зеленым огнем, в них читалось желание. Килби обвила талию Фейна ногами, жадно предвкушая слияние. Она распустила ему волосы, сняв кожаный шнурок.

– Ты заставляешь меня тоже чувствовать себя грешницей, мой дорогой муж, – застенчиво призналась она.

О, бог ты мой, этот человек творил чудеса с ее телом! Как только он касался ее, Килби превращалась в ненасытную тигрицу. Своим ртом, телом, своим исполинским достоинством он как будто заклеймил ее навсегда. Она была обречена всегда желать его и не насыщаться. То, что она так любит его, иногда пугало Килби. Фейн занял в ее жизни огромное место за очень короткое время.

– Я рад это слышать, – сказал он, проводя рукой между их телами.

Он был возбужден. Фейн умело прижался к ней, и Килби ощутила, как головка его члена настойчиво взламывает вход в ее тайный грот.

– Откройся мне, любовь моя.

Она обвила ногами его торс. Она была готова принять мужа. Быстрыми короткими движениями Фейн насадил ее на свой жезл.

– О да, – сказал он, и его голос прозвучал хрипло. Наполняя Килби до отказа, он стонал.

– Мы идеально подходим друг другу, – сказал он, наслаждаясь волнами, которые подталкивали их тела на новые вершины удовольствия. Килби могла лишь крепко прижиматься к нему. Ее мокрые груди терлись о его тело. Она запустила руки в его волосы цвета корицы и прижала губы к холодной щеке. Ее язык нежно повторил линию его подбородка.

– Поцелуй меня, – сказала она.

Фейн привык, что он ведет, поэтому каждый раз терял голову, когда слышал ее требовательный голос. Килби же ощущала себя в это мгновение победительницей.

Фейн тут же покорился, впившись в ее губы. Их поцелуй был глубоким и долгим. Фейн щекотал ее небо, и она застонала в ответ.

Он отстранился и укусил ее за нижнюю губу. Играя с ее плотью, он начал ласкать левую грудь. Килби сходила с ума от его прикосновений.

– Ты похожа на русалку с фиалковыми глазами. Твои черные волосы распущены, и вода бережно удерживает их.

Фейн ласкал большим пальцем ее сосок.

– Если я русалка, то кто же ты? – сказала она, польщенная его сравнением.

Когда Килби была маленькой девочкой, она часто, плескаясь в воде, мечтала о том, чтобы превратиться в это сказочное существо.

– Я? – переспросил ее Фейн.

Килби остановилась и выгнула спину, чтобы он вошел в нее еще глубже.

– Я человек, который умеет ловить в свои сети чаровницу.

Фейн направлял ее движения так, что они напоминали танец.

Ее длинные волосы ласкали его спину. Их игра началась как невинная забава, но затем разбудила в нем глубинные инстинкты охотника, желавшего поймать добычу. Волны поднялись, но Фейн видел только лицо Килби. Он наносил ее лону яростные удары, и она подчинилась ускоряющемуся ритму. Фейн обнял ее ягодицы и увеличил темп.

Спустя несколько секунд Килби запрокинула голову и с рыданиями вымолвила его имя. Она произнесла его как заклинание, и он ощутил, как его захлестывает огонь. Фейн держал ее, не отпуская, желая наполнить ее всю, без остатка.

Чувство удовлетворения, которое он испытал, заставило его ощутить легкое головокружение. Фейн снова хотел ее.

– Для человека, который живет под бременем проклятия, я щедро одарен судьбой.

Им повезло, что они не утонули. После того как Фейн излил в нее свое семя, у него подкосились колени и супруги снова опустились под воду. Килби поняла, что она так же ослабела, как и ее дорогой муж. С большим трудом они выбрались на берег.

Играть в воде было большим счастьем, но вот идти без одежды было вовсе не весело. Ее платье было мокрым, а рубашка испачкалась, и Килби не смогла ее надеть. Герцогиня хотела вернуться в дом за сухим платьем, однако у Фейна было другое предложение. Встряхнув покрывало, на котором она до этого лежала, читая книгу, он расстелил его на траве, залитой солнцем. Затем сел и потянул жену к себе. Спустя несколько минут они совершенно расслабились. Солнце вскоре согрело их. Килби лениво играла с черными курчавыми волосами на груди мужа. Он прикрыл глаза рукой, его дыхание было ровным.

Килби решила, что он уснул.

– Фейн?

– Хмм?

– Что ты имел в виду, когда сказал что-то о проклятии? – Она вдруг удивилась. – Это из-за меня? Ты проклят, потому что женился?

Он оторвал руку от глаз и раздраженно взглянул на нее.

– Не будь глупой. Как может женитьба на женщине, которая удовлетворяет мой ненасытный аппетит, быть проклятием? Если бы пятнадцать минут назад я утонул в озере, я бы умер счастливым человеком.

– О! – Килби смутилась из-за того, что ее невинный вопрос так рассердил его. – Но что тогда?

Фейн приподнялся на локтях.

– Разве ты никогда не слышала о проклятии Солити?

– Твоя семья проклята? – Килби не могла припомнить, чтобы кто-нибудь говорил ей об этом.

– Это зависит от того, веришь ли ты в это, – сказал Фейн, презрительно усмехаясь.

Килби начала ласкать его живот. Ее муж иногда напоминал ей дикого зверя.

– Насколько я понимаю, ты не веришь.

Он перекатился на бок, и его пальцы сплелись с ее пальцами.

– Нет, – покачав головой, сказал Фейн и горько хмыкнул. – По крайней мере, раньше не верил.

Килби открыла рот.

– Твой отец. Смерть твоего отца потрясла тебя.

Никто бы не усомнился в существовании проклятия, если бы потерял близкого человека так скоро.

– Проклятие было частью истории Карлайлов. Никто не может вспомнить ее начало, но ты права: я начал думать об этом после того, как мой отец умер в твоем будуаре.

Килби не хотела бы вдаваться в подробности. Она не готова была говорить на эту тему.

– Но что означает проклятие?

Фейн потер лицо и устало вздохнул.

– Если ты ждешь от меня запутанной головоломки, то ты ее не получишь, так как Карлайлы верят только фактам.

– И?..

Он протянул руку.

– Я наследник большой семьи, которая имеет долгую историю. Но все мужчины нашего рода умирали молодыми.

Килби ничего не сказала, и он продолжил:

– Все мужчины в нашей семье отличались безрассудством. Они искали опасностей и всегда были слишком красивыми.

– Я не знаю, кто мог бы это отрицать.

В его зеленых глазах мелькнул огонек.

– Наверное, ты права.

Фейн сжал ее сосок, а потом скользнул вниз по животу.

– Мы женимся, так как этого требует долг перед семьей. У нас появляется наследник, и мы умираем скоропостижно и при потрясающих обстоятельствах.

Килби нахмурилась.

– Может, это простое совпадение?

– Я тоже так думал. Мой отец был исключением из правила. Он не умер в расцвете лет. У него родились дети, и он первым дожил до седых волос.

Фейн отвернулся, не желая выказывать съедавшей его сердце грусти.

– Я думал, что он будет жить вечно, хотя это и звучит смешно.

Так как Килби знала, что такое смерть отца, она прекрасно понимала, что чувствует ее муж. Она накрыла его руку, которая лежала у нее на животе.

Фейн склонился над ней и поцеловал.

– Я по-прежнему думаю, что проклятие Солити – лишь пустой звук, суеверие, но не могу не видеть, что я иду привычной для всех Карлайлов дорогой.

Килби наморщила нос. Если она станет отрицать, что он настоящий Карлайл, то тем самым откажется от признания, что он самый замечательный из мужчин.

– Ты напрасно тратишь время, если пытаешься доказать мне, что не имеешь отношения к роду Карлайлов. Бог ты мой, Фейн, ты бросил меня в это озеро и занимался со мной любовью с такой силой, что я бы не удивилась, если бы вода закипела.

Когда он вспомнил о том, что только что произошло, в его зеленых глазах запылал огонь. Этот человек был ненасытен!

– Посмотри на нас, – обводя рукой пейзаж, сказала Килби. – Я бы никогда в жизни не подумала, что буду лежать обнаженная на берегу озера, но это я перед тобой, ты развратил меня в привычной Карлайлам манере. Не пытайся убедить меня в том, что с другим именем ты жил бы по-другому.

Фейн порочно улыбнулся.

– Думаю, что нет, – положив руку ей на жив от, сказан он. – Ты не думала о том, что можешь быть беременна?

Его вопрос поразил Килби в самое сердце. Она ощутила, как по ее коже пробежала волна. Неужели она беременна? Она положила руку на изгиб живота, пытаясь вспомнить, когда в последний раз у нее была менструация. Ее цикл закончился как раз перед тем, как она встретилась с Фейном.

Килби прищурила глаза и подозрительно взглянула на самодовольное лицо своего мужа.

– Но ты ведь ничего не сделал, чтобы предотвратить такой поворот событий?

Она увидела ответ в его красивых гордых глазах.

– Ни разу, – не извиняясь, сказал Фейн.

Он овладевал ею бесчисленное количество раз, и эти картины молниеносно пронеслись у нее перед глазами. Фейн всегда был так требователен, выказывал такую ненасытность…

Он склонил голову над ее животом и поцеловал его.

– Я был бы счастлив, если бы это оказалось правдой. Как и вся моя семья, особенно моя матушка. С той самой ночи, как я впервые познал твое тело, я понял, что ты станешь моей герцогиней, а так как в обязанности герцога Солити входит продолжение династии, то все складывается отлично. Я не вижу причин отказывать себе в удовольствии.

Заметив, что Килби не удовлетворена его ответом, он добавил:

– Если ты беременна, то твой брат ни в одном суде не сможет доказать право на опекунство. Ты и ребенок будете принадлежать мне по закону.

– И это тебе по нраву? – скептически спросила она.

Может, именно это Фейн имел в виду, когда говорил о семейном проклятии, которое преследует мужчин их рода. Если он женится и у него родится ребенок, то страшное предсказание может вступить в силу.

– Да, герцогиня, это мне по нраву. – Фейн поднялся над ней и устроился у нее между ногами. – С этого дня я готов посвятить своим обязанностям всего себя.

Его тело, нагретое солнцем, было таким горячим, что обжигало ее. Килби ощутила, как его возбужденное достоинство разорвало ее влажную плоть. Их тела соединились. Ее тревожные мысли о проклятии Солити растаяли как дым, когда она отдалась настойчивым ласкам мужа, не отказывая ему ни в чем.

ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ

Кто-то следил за ними. Фейн пробрался вдоль свежих следов от сапог, которые он обнаружил у озера, неподалеку от того места, где они с Килби занимались любовью еще вчера. Он задумчиво потер подбородок, изучая неглубокие отпечатки. Судя по их размеру, они принадлежали не ему. Стивене еще не вернулся из деревни, поэтому кучера он тоже исключил.

Фейн был хозяином окрестных двухсот пятидесяти акров. У его семьи никогда до этого не было проблем с нарушителями. Хотя это объяснение успокоило бы его больше, чем то, которое первым пришло ему на ум: Ниппинг выследил Килби в Карлайл-парке. К этому часу маркиз, наверное, вынудил виконтессу Квеннел признаться в том, что Фейн сбежал с Килби. Если у этого господина была хоть капля мозгов, он должен был проявить благородство и смириться с тем, что Килби находится вне его досягаемости. У него не было никаких шансов отнять ее у Фейна: Килби была одной из Карлайлов.

Но кто бы мог гарантировать, что безумец станет внимать доводам разума?

Фейн стоял, и его задумчивый взгляд был сосредоточен на следах от сапог, которых здесь не должно было быть. Если Ниппинг следил за ним и если именно он был повинен в том, что Килби вчера едва не утонула, то Фейн надеялся, что этот человек понял бессмысленность попыток разлучить их. Герцог не хотел убивать брата своей жены, даже если тот без сомнения заслуживал смерти.

Вернувшись домой, Фейн застал Килби сидящей на краю стола и расчесывающей волосы. Она была в одной рубашке. Он взглянул на ее соблазнительный наряд. Эгги должна была появиться не раньше, чем через несколько часов.

– Не похоже, чтобы вы купались, ваша светлость, – поддразнила его жена, подставляя губы для короткого поцелуя. – Вы ждали, чтобы я вымыла вам спинку?

– Какая свежая мысль, – сказал Фейн с деланной бодростью. – Я надеюсь, что позже вы исполните мою просьбу. Я был у озера и обнаружил кое-какие следы. Я думаю, что отложу ванну и отправлюсь поохотиться. Кроме того, мне близка мысль о том, что я должен обеспечить свою герцогиню провизией и окружить всяческой заботой.

Килби кивнула. Она не почувствовала, что он напряжен до предела.

– Я думаю, что ты охотишься каждый раз, когда поселяешься здесь. Может, ты сожалеешь о том, что на этот раз ты так далек от привычных занятий?

Она говорила серьезно? Ни один мужчина не предпочел бы охоту любви.

– Ты самое приятное препятствие для охоты.

Фейн поцеловал жену в губы. Он хотел бы отнести ее наверх и провести с ней в постели целый день. Но, к сожалению, он должен был посвятить себя своим обязанностям. Во-первых, он хотел убедиться в том, что ее безумный братец не следит за ними.

– Что ты будешь делать в мое отсутствие?

– Ничего особенного, – сказала Килби, следуя за ним, пока он искал ружье своего отца. – Хочу искупаться в озере. Мне надо вымыть волосы.

Фейн остановился, услышав ее ответ. Если он прикажет, чтобы она осталась дома, она потребует объяснений. Вот уже много дней он заверял ее, что во владениях Карлайлов она может чувствовать себя в полной безопасности. С ее головы не упадет ни один волос, если она решит искупаться в озере. Пока он не будет знать все точно, он может оставить свои подозрения при себе.

Фейн попытался применить другую тактику. Притянув жену к себе, он сказал:

– Если ты подождешь, я лично вымою тебе спинку или любую другую часть твоего соблазнительного тела, которое потребует моего пристального внимания.

– О, какое предложение, ваша светлость! Вы искушаете меня, – сказала Килби, прижимаясь грудью к его груди. – Но зная вас, я предполагаю, что мне не удастся вымыть волосы. Идите же, занимайтесь своими делами.

Она подтолкнула его.

– Надеюсь, что ты принесешь что-нибудь вкусненькое.

В ту секунду, когда она отвернулась, чтобы отправиться за своими вещами, улыбка на его лице погасла. Фейн сосредоточился на охоте.

Килби ухватилась за ствол: дерева, снимая туфли. Фейн оставил дом пятнадцать минут назад. Он намерен был пойти по следам, оставленным у озера. Она не могла понять, с чего это вдруг он решил поохотиться. Она даже не подозревала, что ее муж заядлый охотник. Это лишний раз подтверждало, как мало ей известно о мужчине, за которого она вышла замуж.

Килби сжала в руках душистое миндальное мыло и погрузилась в воду. Несмотря на то что сначала вода показалась очень холодной, герцогиня ощутила, что купание в озере приносит ей большое удовольствие. Фейна не было, а значит, некому было уговаривать ее снять рубашку. Она осталась в белье. Эгги должна была появиться с минуты, на минуту, да и кучер мог приехать без предупреждения. Хотя эта рубашка и была довольно легкомысленной, Килби не хотелось чувствовать себя полностью, обнаженной.

Погрузившись в воду, она вскоре вынырнула и со свистом выдохнула. И почему она решила, что ледяная вода ее устраивает? Наверное, она сошла с ума. Килби прикрыла грудь и поплыла на мелководье. Здесь было теплее. Когда она стала на колени, вода доходила ей до груди.

Килби: намылила сначала одну руку, потом другую. Зная, что ее поездка на север была незапланированной, Эгги дала ей душистое мыло. Фейн, похоже, мог обходиться и без такой роскоши. Однако Килби не могла этого понять. Она приподняла левую руку и с подозрением вдохнула. Чтобы не допустить даже намека на запах пота, Килби начала яростно тереть кожу под мышками.

Она снова погрузилась в воду, после чего принялась мыть свои длинные волосы. Обычно ей помогала горничная, так как кудри Килби доходили ей до талии. Она начала методично втирать мыло в волосы. Мокрые, они были такими послушными. Вдруг мыло выскользнуло у нее из рук, и Килби закричала.

– О нет! – Она попыталась поймать его в воде до того, как оно окончательно исчезнет. Она прощупывала пальцами мягкое дно озера, но напрасно, – мыло не нашлось.

Всматриваясь в водную глубь, Килби вдруг заметила, что мимо пронеслась чья-то тень, отразившись в воде. Хорошо! Это, наверное, вернулся Фейн. Он поможет ей вымыть волосы. Чьи-то руки вдруг схватили ее за затылок. Еще до того, как Килби успела выкрикнуть хоть звук, невидимый нападавший опустил ее лицо в воду. Она начала яростно вырываться, но руки злодея держали ее крепко. Она была слишком слаба, чтобы освободиться из смертельной хватки.

Килби запаниковала, так как остатки кислорода покидали ее легкие и пузырьками щелкали на поверхности воды. Времени не оставалось. Внезапность нападения привела к тому, что она не успела сделать ни одного вдоха.

Она умрет.

Нет, пронеслось в голове у Килби. Я слишком молода, чтобы умереть.

Она запустила ногти в руку своего обидчика, надеясь, что по оставленным отметинам Фейн сможет найти ее убийцу.

Фейн… Он наверняка подумает, что на нем лежит проклятие, когда вернется и увидит бездыханное тело на поверхности озера.

Прошу тебя, прости меня, любовь моя.

Сознание Килби затуманилось, и ее руки беспомощно раскинулись по поверхности воды. Она не могла больше бороться, и ей оставалось лишь быть погребенной в этой холодной темной воде.

И вдруг она поняла, что на ее шею больше никто не давил. Килби была так потрясена, что лежала еще несколько минут в воде, пока ее изнуренные голодом легкие не потребовали, чтобы она поднялась на поверхность и вдохнула живительный воздух. Оттолкнувшись от илистого дна, Килби поднялась с колен. Сделав вдох, она сразу же начала кашлять. Ее волосы были похожи на черное мокрое покрывало. Она убрала их с лица. В ужасе от того, что ее обидчик может быть где-то рядом и повторить свою попытку, Килби оглянулась вокруг. Ее тело дрожало от холода и страха.

Она была одна.

Куда же он ушел? Когда она выходила из воды, ее рубашка плотно прилипла к груди и бедрам, мешая ей идти. Килби не могла унять дрожь. Едва коснувшись сухой поверхности, она упала без сил. Килби искала того, кто пытался ее убить, но его нигде не было видно. Мир вокруг был, как пасторальная картинка, словно ничего и не произошло.

Килби прижала руки к лицу и разрыдалась. Ей так нужен был Фейн! Откинув голову назад, она сделала единственное, на что была способна – закричала.

Фейн с сомнением смотрел на следы, которые он нашел в лесу. Отпечатки были такие же, как те, что он обнаружил у озера. Следы огибали дом и другие помещения, казалось, что человек бесцельно бродил вокруг да около.

Где-то вдалеке Фейн расслышал слабый женский крик.

Килби!

Фейн сорвался на бег, бросившись сквозь заросли кустарников и деревьев, как олень. Он бежал к озеру. Что-то или кто-то потревожил ее, пока она купалась? У него бешено стучало сердце, когда он подбежал к берегу и увидел ее сидящей у края воды и плачущей.

– Килби!

Она подняла на него взгляд.

– О Фейн!

Вскочив на ноги, Килби помчалась к нему. Она спрятала лицо у него на груди, словно желая укрыться в его теле. Он опустил ружье и начал осматривать ее. Килби все еще рыдала.

– О, это было так ужасно!

Она не могла унять дрожь. Ее лицо было похоже на маску, а на губах проступила синева. Фейн прижимал жену к себе, трогал ее. Похоже, с ней все было в порядке.

– Что? Что случилось? Тебя что-то испугало?

Он осмотрел берег, но все выглядело как обычно.

– Кто-то был в воде… пытался меня утопить, – сказала Килби, и ее зубы застучали так, что Фейну было больно на нее смотреть.

Он почувствовал, как его сердце сжимается от страха. Он поднял ее лицо, чтобы увидеть ее глаза.

– Килби, ты уверена? Может, проплывающее бревно ударило тебя по голове и зацепилось за волосы?

Она в отвращении оттолкнула его и прошла за своими туфлями и полотенцами, оставленными у дерева.

– Ваша светлость, я могу отличить проплывающее бревно от пары сильных рук, которые пытались утопить меня, бросив в воду лицом вниз.

Килби натянула туфли и взяла в руки большое полотенце. Прижав его к груди, она сказала:

– Я не выдумываю. Кто-то схватил меня за шею, Фейн. Почему ты не веришь мне?

Ее слезы разбивали его сердце.

– Я верю тебе.

Он приблизился к Килби, взял полотенце и вытер ее лицо.

– Ты видела человека, который напал на тебя?

– Нет. Я увидела лишь тень, и сразу после этого кто-то попытался окунуть меня в воду. Сначала я подумала, что это ты вернулся с охоты.

Она бросила полотенце и убрала волосы, чтобы показать шею.

– Он был таким сильным, что я решила, – он сломает мне шею.

Увидев уродливые красные отметины на ее нежной коже, Рейн похолодел. Пока он изучал следы на земле, кто-то попытался напасть на его жену. Он был в такой ярости, что готов был крушить все на своем пути. Резко повернувшись, Фейн поднял ружье и подошел к Килби.

– Что ты делаешь? – спросила она, когда он подхватил ее на руки и направился к дому.

– У тебя шок, – сказал он. – Тебе нужна сухая одежда и что-то теплое, чтобы согреться.

Ему следовало настоять на том, чтобы она осталась в доме. Ей бы не понравился его приказ, но она вынуждена была бы ему подчиниться. В том, что Килби едва не утонула, была его вина.

Эгги встретила их у двери.

– Ваша светлость, что-то случилось с миледи? – спросила она с тревогой, следуя за ними по коридору и заламывая руки.

Фейн отдал слуге ружье.

– Герцогиня испугалась. Сделай ей чаю. Я уложу тебя в кровать, – сказал он Килби и, не ожидая ответа, поспешил вверх по ступенькам.

– Но зачем кому-то понадобилось нападать на меня? – вслух рассуждала она, и ее слова были эхом его мыслей. – Ведь никто не знает, где я.

Это было не совсем так. Леди Квеннел и семье Фейна было известно об их путешествии на север. Бесчисленные слуги также могли рассказать о том, где их господа. Все, кто знал о поместьях его семейства, могли без труда догадаться о том, что он повез свою юную жену в Карлайл-парк.

Фейн нежно уложил Килби в постель. Взяв покрывало, он укутал ее плечи.

– Я знаю, что у тебя много вопросов, любовь моя. У меня тоже. Нам понадобится время, чтобы обо всем подумать.

Килби кивнула, хотя в ее глазах застыли слезы. Она выглядела очень несчастной.

Ради спокойствия жены Фейн пытался оставаться невозмутимым, хотя это и было настоящим испытанием. Внутри он кипел от гнева. Как такое могло произойти в его владениях? Килби стала жертвой продуманного преступления или случайного нападения? И если на нее велась охота, то почему? Килби была слишком юной и добросердечной, чтобы нажить себе врагов. Но этого нельзя было сказать о нем. У Фейна было много недоброжелателей. Может, нападение на Килби было частью коварного плана в отношении него самого? Злодей все же пощадил Килби. Или что-то его напугало и он не довершил своего черного дела? Фейна донимало такое количество вопросов, не имеющих ответов, что у него голова шла кругом.

Килби все еще находилась во власти пережитого потрясения. Она была достаточно проницательной, чтобы понять, что и она, и ее муж знают только одного господина, который имел причины на недовольство в отношении их брака.

Это был ее брат.

Фейн был не уверен, что это Ниппинг совершил нападение, однако не готов был и полностью отвергнуть эту мысль. В одном он был непоколебим: лорд Ниппинг способен причинить боль своей непокорной сестре.

ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ

Они возвращались в Лондон.

Килби легонько вздохнула, глядя из окна экипажа. Сельский пейзаж постепенно сменялся привычной городской суетой.

Уложив жену спать, Фейн вернулся на берег озера, чтобы изучить место нападения. То, что он там обнаружил, не улучшило его настроения. Фейн объявил, что они немедленно покидают Карлайл-парк. Пока готовили лошадей, Эгги помогла Килби одеться и собрать вещи. Как только герцогиня устроилась в карете, Фейн направился в деревню, где они должны были забрать кучера. За исключением нескольких вопросов о том как она себя чувствует, ее муж не проронил ни слова с тех пор, как присоединился к ней.

Что-то беспокоило его. Его молчание вконец расстроило расшатанные нервы Килби. Она провела в раздумьях последние несколько часов и пришла к некоторым заключениям.

– Фейн, я пытаюсь найти объяснение твоему задумчивому настроению, однако я больше не в силах выдерживать твое молчание. Ты скажешь мне, что ты нашел у озера? – умоляюще произнесла Килби.

Его напряженные губы тронуло слабое подобие улыбки.

– Килби, любовь моя, кто угодно подтвердит тебе, что по натуре я человек веселый. Я никогда не бываю мрачным.

Фейн снял шляпу. Его лоб был покрыт испариной, а короткие локоны завились на влажном воздухе, но Килби не собиралась отходить от темы только потому, что он был очарователен.

– Прекрати играть со мной в кошки-мышки. Ты увидел что то, что обеспокоило тебя, разве не так?

Он явно заколебался, раздумывая, что может открыть ей. Килби не хотела, чтобы муж относился к ней, как к ребенку.

– Я не такая хрупкая, как ты думаешь. Я знаю, что ты подозреваешь в нападении моего брата, – сказала она, стараясь не выдать волнения.

Даже мысль об Арчере приводила ее в беспокойство. Он не однажды доказывал, что может проявить жестокость. Но Килби никогда не думала, что он способен на убийство.

– В тот день я отправился вовсе не на охоту, – признался Фейн. – Во всяком случае, я охотился не на дичь. Я обнаружил следы от сапог примерно в двухстах метрах от того места, где мы с тобой накануне занимались любовью.

– Кто-то следил за нами? – спросила Килби, и ей стало дурно от этого предположения. – Но почему ты не упомянул об этом раньше?

Фейн лишь отмахнулся от ее вопроса. Она увидела, что он злится на себя за столь явное упущение.

– Я не хотел тебя расстраивать. Мы не можем доказать, что человек, который оставил эти следы, шпионил за нами. Я не хотел, чтобы день, которым мы так дорожили, был омрачен неверными предположениями.

Она попыталась понять ход его мыслей. В конце концов, Фейн хотел защитить ее от возможных волнений. Он щадил ее чувства.

– Но тем не менее, ты счел необходимым проверить все близлежащие территории.

– Это было логично. Я решил, что должен выследить того, кто нарушает границы владений Карлайлов. Хотя за домом и помещениями следят, они часто пустуют. Наше присутствие могло вспугнуть непрошеных гостей.

Он явно неоднократно возвращался к этой теме в своих мыслях.

– Если даже и так, то это маловероятно, – произнесла Килби, подводя его к тому, чтобы рассказать, почему он считает Арчера виновным в покушении.

Фейн в волнении махнул рукой.

– Следы вели в лес. Я решил пойти по ним, чтобы узнать, куда направлялся этот человек и что он делал.

– Но человека в лесу не было, да? – приглушенным тоном спросила Килби.

Очевидно, она снова вспомнила о том, каково было оказаться в цепких руках убийцы, который хотел утопить ее в холодной воде. Она с рассеянным видом потерла шею.

– Нет, – ответил Фейн, и его зеленые глаза блеснули. – Нет, – повторил он, закрыв глаза и сжав пальцами переносицу. – Ты сможешь простить меня за то, что я подвел тебя?

– Но ты не подводил меня, – сказала Килби, понимая, что он нуждается в утешении.

Она пересела к нему и отняла его руки от лица.

– Я сомневаюсь в том, чтобы ты разрешил мне выйти из дома, если бы знал, что этот человек мог проявить такую жестокость.

Фейн хмыкнул, и на его лице отобразилось раскаяние.

– Я бы запер тебя в спальне и не выпускал, – ответил он таким уверенным тоном, что Килби невольно оскорбилась. – Твоя безопасность много значит для меня. Я бы выследил этого мерзавца в лесу.

Килби могла себе представить, какая участь ждала нападавшего, если бы Фейну удалось его поймать. Ее муж мог быть беспощадным, если его вынуждали к этому. Он был не из тех мужчин, которые терпеливо ждут свершения справедливости. Если бы Фейн нашел ее обидчика, он стал бы его палачом.

– Скажи мне его имя, – сказала Килби, прислонившись к плечу мужа. – Ты полагаешь, что это мой брат напал на меня?

– Я думаю, что Ниппинг мог это сделать, хотя все еще не верю в это, – ответил Фейн, приподняв ее лицо за подбородок. Взглянув ей прямо в глаза, он добавил:

– Как только ему стало известно о том, что мы сбежали, он мог последовать за нами в Гретна-Грин, а затем и в Карлайл-парк.

Его мысли возвращались к брату Килби.

– Я понимаю, почему ты считаешь Арчера виновным. Даже до нашей встречи общение с ним доставляло мне немало хлопот. Мой брат эгоистичен, жесток, а иногда он просто впадает в ярость.

Фейн скрестил на груди руки.

– Я не могу тебе не верить.

Он не стал размышлять, почему ее чувства к брату были столь противоречивыми. Фейн знал испорченного, жестокого человека, в которого превратился Арчер. Килби же помнила мальчика, которого любила, наперсника детских игр.

– Я не защищаю Арчера, но не представляю его убийцей. Его высокомерие могло бы соперничать с твоим.

Фейн вопросительно взглянул на нее, но ничего не сказал.

– Узнав о нашем браке, Арчер посчитает возможным оспорить его в суде, – сказала она, и ее фиалковые глаза засверкали. – Как ты думаешь, если бы он был тем самым человеком, который нарушил границы твоих владений, что бы он сделал, если бы застал меня одну?

Фейн застонал, понимая, куда она клонит.

– Я уверен, что ты просветишь меня, даже если я не хочу этого слышать.

Она решила расставить все точки над «i», чтобы предупредить несправедливость по отношению к ее недостойному брату.

– Он наверняка отвлек бы тебя, чтобы разлучить нас. Он оглушил бы меня и увез прочь, а не пытался утопить меня.

Она не стала упоминать о том, какие извращенные планы хотел осуществить Арчер в отношении нее.

– Ты не сможешь его спасти, Килби. Я разгадал его извращенную натуру. Он требует расположения от тех, кого призван защищать, – разгневанно отозвался Фейн. – Если Ниппинг в своем нездоровом желании обладать тобой узнал, что ты принадлежишь мне, то он предпочел бы смерть поражению.

Килби покачала головой, не признавая за ним права на такие обвинения. Она руководствовалась понятиями о ложной семейной верности? Нет, она не любила брата. Однако она не видела в брате убийцу.

– Ты не можешь выдвигать подобные обвинения только потому, что тебе не нравится мой брат.

– Я не скрываю того, что презираю этого человека. Ничего… – Фейн замер на середине предложения, – за редким исключением, не принесло бы мне большего удовлетворения, чем пуля, пущенная в твоего братца. – Он вздохнул. – Но, к сожалению, я вынужден признать твою правоту. Хотя подозрения могут пасть в первую очередь на Ниппинга, я сомневаюсь, что именно он пытался тебя убить.

Килби разрывалась между тревогой и удивлением. Только Фейн мог обсуждать личность возможного убийцы своей жены и смотреть на ее грудь с нескрываемым вожделением. Килби была рада, что Фейн не считает ее брата единственным подозреваемым.

– Я не видела его, Фейн. Но руки, которые удерживали меня, принадлежали мужчине. Он очень сильный, – поеживаясь при воспоминании о недавно пережитом ужасе, сказала Килби.

– О! – Она вспомнила деталь, которую упустила на первых порах, когда пребывала в шоке. – Я расцарапала ему запястье. Если ты найдешь человека со следами ногтей на запястье, ты найдешь человека, напавшего на меня у озера!

– Не бойся, – сказал Фейн, притягивая ее к себе. – Тот, кто посмел обидеть тебя, дорого заплатит за свое преступление.

* * *

– Если ты так хочешь избавиться от меня, – сказала Килби ледяным тоном, – то я не понимаю, почему ты не можешь оставить меня у Придди. Я беспокоюсь о ней. Что, если Арчер вернется к ней и попытается обидеть?

Фейн мрачно посмотрел на жену.

– Именно это и является главной причиной, по которой тебе надо держаться подальше от ее дома. Не стоит беспокоиться о леди Квеннел. Броули должен был отправить человека, который будет следить за виконтессой. Если хочешь, можешь написать леди Квеннел записку о своем благополучном возвращении. Я позабочусь о том, чтобы ее доставили по адресу.

Килби скрестила на груди руки.

– Ты уверен, что тебя можно беспокоить по такому пустяковому делу?

Его благоразумная герцогиня превратилась в настоящую мегеру, как только узнала о том, что он намерен оставить ее и заняться поисками Арчера. Хотя он и не верил в то, что ее брат мог быть потенциальным убийцей, герцог посчитал, что уже пора официально представиться своему новому родственнику. У Фейна было несколько вопросов к этому джентльмену. Но Килби вела себя так, как будто он хотел пристрелить ее негодного братца.

– Я доставлю твою записку.

Он взял ее за подбородок, чтобы их глаза встретились. Фейн выглядел печальным.

– На всякий случай, если вдруг ты забыла, ты теперь моя герцогиня, – объяснил он слегка высокомерным тоном. – Это означает, что ты находишься под моей защитой и должна следовать моим приказам.

– Не ставя их даже под малейшее сомнение, – тут же парировала Килби.

– О да. Я рад, что мы поняли друг друга.

Фейн открыл дверь дома, который арендовал, и пригласил ее войти.

– Есть кто-нибудь? – закричал он. Никто не ответил.

Килби хмыкнула и скрестила на груди руки.

– У вас очень почтительные слуги, ваша светлость, – кислым тоном вымолвила она.

– Как и моя жена, – резко отозвался он. – Но нам придется смириться с тем, что несколько дней мы должны будем обойтись без слуг.

– Что?

Он бросил на нее нетерпеливый взгляд.

– Я никогда не пользовался услугами многочисленной челяди. Я обслуживал себя сам, раз уж предпочитал жить один.

Но это было в прошлом. Если он не хотел оказаться под одной крышей с матушкой, а он этого не хотел, ему следовало заняться подбором слуг. С тех пор как Фейн и Килби поженились, они жили, как бродяги. Такой образ жизни не пристал герцогине.

– Перед тем как мы уехали, я дал распоряжение закрыть дом и отпустил слуг на неделю. Мы должны были отсутствовать дольше.

– Подожди! Ты хочешь сказать, что оставишь меня здесь одну? – отозвалась Килби со ступенек.

Фейн взял ее за руку и повел в спальные покои. Он представлял, что приведет свою жену в дом при совсем других обстоятельствах. Но дом выглядел темным и неприветливым. Запах жареного мяса, готовящегося на кухне, не щекотал им ноздри. Фейн хотел бы сорвать с Килби одежду, чтобы они могли наслаждаться друг другом. Но он должен был проявить здравый смысл. Обидчик Килби был на свободе. Возможно, он только и ждал случая закончить задуманное. Ниппинг бродил по Лондону, разыскивая своих сестер. Даже если Фейну и не удастся найти человека, напавшего на Килби, ему нужно выследить ее брата до того, как тот начнет строить козни.

Герцогиня присела на край кровати и с мрачным видом следила за тем, как ее муж снимает рубашку. За рубашкой последовала остальная одежда.

– Ты намерен найти Арчера, да?

Фейн не видел причины лгать ей.

– Да.

Он поднял чистую рубашку, предусмотрительно оставленную слугой.

Килби поднялась с кровати и подошла к нему. Как только он надел рубашку, она расправила льняную ткань и застегнула все четыре пуговицы. Этот интимный жест не мог не зажечь кровь.

– Я не хочу оставаться здесь одна.

– Ты и не будешь одна.

Фейн не хотел расстраивать ее. Пусть она думает, что он собирается найти ее брата. К сожалению, в Лондоне было немало людей, которые желали бы видеть его падение еще больше, чем Ниппинг. Хотя герцог и не испытывал никаких сожалений относительно того, как жил до встречи с Килби, он вынужден был признать, что был большим эгоистом, любил слишком щедро, и от этого у него появился целый шлейф врагов. Ранний приезд не был запланирован, и Фейн намерен был воспользоваться его преимуществами. Он будет чувствовать себя намного спокойнее, зная, что его жена находится в полной безопасности. Килби ухватилась за стойку кровати.

– По моему мнению…

– Довольно!

Фейн холодно взглянул на нее, завязывая галстук уверенными и резкими движениями.

Эта леди привыкла к тому, что все происходит по ее воле. Фейн был не против исполнять ее желания хоть всю оставшуюся жизнь, но это был тот случай, когда он был готов настоять на своем.

– Ты моя жена, – сказал он, чеканя каждое слово. – Я жду послушания от своей герцогини.

Килби была так потрясена его грубым тоном, что Фейн едва не взял свои слова назад. Осознавала она это или нет, но он хотел защитить ее.

Килби отвернулась от Фейна, не скрывая своего разочарования. Она взглянула на левую руку, на рубин в окружении бриллиантов в подаренном им кольце.

– Мне хочется благословить наше супружеское счастье, ваша светлость.

С момента ссоры в спальных покоях они не произнесли ни слова. Пока Килби писала Придди короткую записку, Фейн поспешно закончил переодевание. Он был погружен в глубокие размышления. Они молча сели в карету.

Экипаж подпрыгивал на мощеной мостовой, и Килби ощутила, как ее обида перерастает в ярость. Герцогиня с самого начала знала, что Фейн из тех джентльменов, которые сами вершат свою судьбу, как и судьбы тех, кто от них зависит. Его вспышка и жесткий тон с требованием послушания вдруг напомнили ей о брате, отличавшемся неприятным характером. Это сравнение повергло Килби в шок. Упрямство мешало ей заговорить первой.

Нрав Фейна ранил ее гордость. Если ей хотелось получить в мужья мрачного безрассудного господина, который контролировал бы каждый ее шаг, ей стоило подождать, пока Арчер остановит на ком-нибудь свой выбор. По мере того как Килби узнавала Фейна, в ее душе росла надежда. Несмотря на их поспешное бегство в Гретна-Грин, она начала верить в то, что они смогут обрести счастье в браке и будут искренне уважать друг друга.

Она выросла в семье, где ей предоставлялась свобода принимать решения по собственному усмотрению. Со стороны Фейна было крайне безрассудно ожидать, что она станет слепо подчиняться всем его приказам. Если Фейн хотел отправиться по следам ее брата или того, кто был повинен в покушении на ее жизнь там, на озере, то неужели она не имела права сказать, куда бы хотела поехать? Очевидно, ее муж ни в грош не ставил ее мнение. Этот несносный человек не потрудился даже сказать ей, куда они едут!

Только узнав окрестности, Килби немного успокоилась, и ее гнев утих. Фейн оказался не таким толстокожим, как она представляла. Он привез ее в дом Броули, повидать Джипси. Задумчивость Фейна заставила Килби пожалеть о недобрых мыслях, мелькнувших в ее голове. Ей так хотелось встретить сестру! Она и сама настояла бы на том, чтобы он отвез ее в дом Броули. Однако, пережив нападение на озере, Килби считала разумным держаться подальше от Джипси, во всяком случае, до тех пор, пока они не будут точно знать, кто стоит за покушением и что стало его причиной.

Фейн, очевидно, взвесил все плюсы и минусы и решил все сделать по-своему. Но она не могла бы критиковать мужчину, давшего ей то, чего она и сама хотела.

Фейн удерживал ее за руку, а другой рукой обнимал за талию, пока они направлялись к дому. Килби подумала, что он, наверное, боится ее бегства. Она закатила глаза, осознав глупость подобного предположения, и ее губы разомкнулись: она хотела поблагодарить мужа за то, что он привез ее к Джипси.

Дверь внезапно открылась, и на пороге вырос странный дворецкий Броули. У него были серые всклокоченные волосы. Килби помнила этого слугу еще по первому визиту. Он был несдержан и груб. Она не представляла, что такого слугу могла бы нанять леди Файер. Однако Броули относились к нему, как к члену семьи.

– О, это вы. Говорят, у вас хорошие вести. Вижу, что ваше приключение пошло вам на пользу, – смело заявил дворецкий.

– Мне повезло, Хоббс. Моя невеста была необыкновенно нежна со мной, – сказал Фейн, ничуть не смущенный его любопытством. – Все дома?

Слуга внимательно взглянул на Килби. «Как странно, у него один глаз ярче другого», – подумала она. У дворецкого также были очень необычные брови. Короткие торчащие волосы черного цвета почти сходились на его широкой переносице. Здесь волосы были длинными и седыми, напоминая белый одуванчик. Очевидно, в юности дворецкий был выше Фейна, но возраст и груз забот согнули его фигуру. Под откровенным взглядом слуги Килби стало неловко, и она вдруг подумала, что от него, наверное, ничто не ускользнет.

– Ага, – снова взглянув на Фейна, сказал дворецкий. – Для вас дома. Мне отдали приказ не пускать сюда любопытных.

– Любопытных? – переспросила Килби.

Фейн бросил в ее сторону загадочный взгляд, так как это было первое слово, сказанное ею за долгое время.

– Хмм! – Слуга кивнул в сторону Фейна. – Ваше бегство повлекло за собой большой переполох. – Дворецкий жестом пригласил их в холл. – Я уже не говорю о том, какую шумиху это вызвало среди ваших родных.

– Достаточно, Хоббс, – послышался строгий голос Маккуса Броули, спускавшегося по ступенькам. – Ты разве не видишь, что приводишь в ужас бедную Килби?

– Ой-ой! – сказал слуга, и его лицо исказилось такой гримасой, что Килби не удивилась, если бы он плюнул на мраморный пол. – Если уж у нее хватило смелости связаться с такими, как вы, думаю, что у нее достаточно пороху, чтобы выдержать любую новость.

Не дождавшись приказа уйти, дворецкий повернулся и пошел в сторону кухни.

Фейн вопросительно посмотрел на зятя.

– Похоже, что Файер не удалось сбить с него спесь. С каждым днем старик все невыносимее.

– Это означает, что ты ему нравишься, – объяснил Броули Фейну.

Маккус направился к Килби и поцеловал ей руку.

– Позвольте мне быть первым, кто приветствует вас в этом доме.

Он притянул ее ближе и повел по ступенькам.

– Теперь, когда вы вернулись в Лондон, я должен предупредить вас, что семейство настаивает на том, чтобы устроить в вашу честь большой бал.

Килби посмотрела на своего мужа. Она могла поклясться, что Фейн за ее спиной бормотал что-то о герцогине и ее чертовых балах.

– О… – Она не хотела, чтобы ее слова прозвучали оскорбительно для ее нового родственника. – Мистер Броули, мы очень польщены, но бал устраивать вовсе не обязательно…

– Может и так, но на этом настаивает наша матушка. Будет лучше, если мы уступим ей, – сухо заметила Файер, появившаяся на лестнице.

Она была не одна.

Глаза Килби наполнились слезами. Приподняв юбки, она в два счета вспорхнула по ступенькам и раскрыла объятия. Джипси издала крик радости и оставила руку леди Файер, чтобы броситься к сестре. Она обняла Килби за талию и крепко прижалась к ней.

Килби почувствовала огромное облегчение, обнимая свою маленькую сестру. Фейн сделал это. С его помощью они освободились от Арчера.

– О Джипси, как же я скучала по тебе!

Фейну не хотелось оставлять Килби, но он черпал утешение в том, что Броули и его сестра позаботятся о герцогине до его возвращения. Килби была так счастлива встретить сестру, что, наверное, забыла о том, почему он покидает ее.

Ха! Как бы не так!

Фейн сразу же заметил, как она насторожилась, несмотря на радостное настроение от долгожданной встречи, когда он сказал Броули, что ему надо поговорить с ним с глазу на глаз. Арчер сумел омрачить все чувства, которые Килби испытывала к нему как к брату, но он оставался членом ее семьи. Она не хотела, чтобы Фейн открыто выступал против него.

Килби со временем поймет, что он лишь хотел защитить ее от ее же братца, глупца и извращенца. Кроме того, был еще этот неизвестный убийца. Если он решил покончить с Килби, то наверняка проследовал за ними в Лондон.

Фейн до сих пор не мог прийти в себя после того, как Килби резко выступила против его требования быть покорной воле мужа. Ему несложно было угадать ее мысли. Она, наверное, решила, что поменяла братца-тирана на мужа-деспота. Для леди, которая искала брака по необходимости, их союз теперь представлял сомнительную ценность. Чтобы снова завоевать ее расположение, ему придется очень постараться и применить все свое мужское обаяние.

Воссоединение с Джипси было одним из шагов к примирению. Когда Фейн, прощаясь с Килби на пороге дома Броули, требовательно поцеловал ее, он ощутил, как ее губы мягко ответили ему. Его герцогиня была недовольна им, но готова была сделать шаг навстречу.

Послав курьера с письмом для леди Квеннел, Фейн отправился к Рамскару. Графа не было дома. К счастью, дворецкий знал, где его искать. Следующей остановкой Фейна был лошадиный аукцион Таттерсол. Он нашел здесь не только Рамскара, но и Эверода и Кадда.

Отвлекшись от созерцания лошади, выставленной на торги, Кадд был первым, кто заметил Фейна.

– О, мои глаза обманывают меня или я действительно вижу женатого герцога Солити?

Он тепло обнял друга и похлопал его по спине.

– Я поспорил с Эверодом, что ты и твоя герцогиня не появитесь в свете еще две недели.

– О, из-за тебя я проиграл, – с деланным разочарованием обратился Эверод к Фейну. – Наверное, мы переоценили твою чаровницу. Я сказал, что мы не увидим тебя не меньше трех недель. Рамскар, а твоя ставка была месяц?

Граф протянул руку Фейну, и они обменялись рукопожатием.

– Так и есть. Я думал, что твоя леди вертит тобой как хочет. Ведь ей удалось женить на себе такого повесу, как ты.

Рамскар коротко обнял Фейна, а потом толкнул с притворной строгостью.

– Это тебе за твою непредусмотрительность! В следующий раз вспомнишь о том, что можно было бы предупредить друзей.

Эверод хмыкнул, он был слишком рад столь очевидному «падению» друга.

– Наверное, она творила с тобой чудеса своими шелковыми ручками, раз уж ей удалось заманить тебя в Гретна-Грин.

Фейн стоически выдержал их поддразнивания. Друзья припомнили ему, как несколько лет назад будущий герцог, находясь навеселе, прочел им целую лекцию о том, как глупы те, кто связывает себя узами брака в молодом возрасте.

Он приводил в пример своего отца, который заплатил за поспешность высокую цену. Только женившись на своей герцогине, отец Фейна обнаружил, что его душой владеет замужняя леди Денинг. Хотя его фаворитка и родила ему сына, герцог остался со своей женой и детьми. Его решение было продиктовано благородным порывом, но сердце герцога постоянно было охвачено беспокойством. Он провел всю жизнь в постелях любовниц, которых менял с молниеносной скоростью, пытаясь снова обрести счастье, пусть и короткое. Истинное счастье он познал с одной-единственной леди, той, которую никогда бы не мог назвать своей по праву.

Фейн совершил ошибку, когда, напившись до того, что не мог устоять на ногах, провозгласил, что не женится до сорока. Друзья шумно приветствовали это решение и хвастливо поклялись, что последуют его примеру.

– Наш брак был вынужденным, – мы покорились обстоятельствам, которые оказались сильнее нас, – признался Фейн тихим голосом, оглядывая лица джентльменов, собравшихся на аукционе. Ниппинга в толпе присутствующих он не обнаружил.

Рамскар хлопнул друга по плечу.

– Ах ты, негодник, неугомонный, бесстыжий негодник! У тебя скоро появится наследник.

Фейн закатил глаза.

– Тише, – предупредил он, представляя, как отреагирует Килби, если до нее дойдут подобные слухи. – Мне только сплетен не хватало. Да еще из-за того, что мои друзья не умеют держать язык за зубами!

Похоже, что никто не подслушивал их беседу.

– Я не стану делать официального признания, потому что уважаю чувства моей жены, – протяжно сказал Фейн. – Пока не стану.

Его друзья понимающе рассмеялись. Хотя Фейн не мог сказать наверняка, беременна ли Килби, но он был настроен посвятить себя тому, чтобы достичь этого результата.

– Что же ты делаешь здесь, Карлайл? – спросил Кадд, подмигивая ему. – Не жди, что тебя оставят в покое. Твоя женитьба наделала много шуму в свете.

Рамскар откашлялся.

– И до того, как ты начнешь во всем обвинять нас, подумай о своей семье. Именно их ты должен благодарить за то, что эта весть облетела Лондон. Броули рассказал новость герцогине, а она не стала делать из этого тайны.

– По-моему, она поместила объявление о браке в «Тайме», – любезно сообщил Эверод.

Граф кивнул, а Фейн приложил руку ко лбу и застонал. Он просил Броули, чтобы тот рассказал об их бегстве. Фейн предположил, что когда эта весть достигнет Ниппинга, он не станет кричать, что его любимую сестру увезли против ее воли. Но мать Фейна не любила полумер.

– Твоя матушка даже разыскала нас, чтобы узнать подробности. Она хотела выяснить, кто же твоя избранница, – сказал Эверод.

Фейн мог себе представить, какой допрос мать учинила его друзьям.

– И что же вы ей рассказали?

Он уважал чувства семьи, поэтому держал свой роман в секрете. Фейн ни словом не обмолвился о том, что ухаживает за леди Килби Фитчвульф. Но даже когда Фейн был уверен, что Килби была любовницей его отца, он держал свои чувства в тайне от семьи не из-за стыда. Он не хотел причинять боль своим близким. Но Фейн твердо был уверен в том, что даже если бы его семья попыталась отговорить его, он настаивал бы на своем выборе.

Кадд беззаботно пожал плечами.

– А что мы могли ей рассказать? Ты не слишком-то откровенничал.

– Но твоя мать нам не поверила, – взволнованно сказал Эверод, вспоминая беседу с матушкой друга.

– Я очень ценю, что вы стоически выдержали эти испытания.

Прежде чем представить свою герцогиню матушке, он обязательно поговорит с ней и разъяснит все подробности. Фейн не хотел бы, чтобы их первая встреча была омрачена недоразумениями.

– Я искал вас, потому что мне нужна ваша помощь, – сказал он, осторожно обводя взглядом толпу. – Нам надо найти укромное место.

Его друзья последовали за ним на улицу. Эверод нарушил молчание первым и предложил:

– Мы можем отправиться в клуб.

Рамскар махнул в сторону ожидавшего его на другой стороне улицы экипажа.

– Кадд, ты можешь привязать лошадь Солити к своей карете, а он поедет в моей. Встретимся у моего дома, – он ближе всего.

Предвидя отрицательный ответ Эверода, граф сказал:

– Если мы отправимся в клуб, то уже через час половина света будет знать о возвращении Солити.

Он посмотрел другу в глаза, желая найти подтверждение своему предположению.

Фейн и Рамскар пересекли улицу. Герцог замедлил ход, оглянувшись на Кадда, когда тот позвал его по имени.

– Я имел виды на твою лошадь, – с усмешкой сказал маркиз. – Ты уверен, что можешь доверить мне ее?

Фейн покачал головой и отмахнулся от друга. Кадд всегда завидовал ему из-за того, что Фейн обладал чутьем на лошадей, а также тому, что он всегда мог позволить себе купить то животное, которое ему приглянулось, в то время, как его друг не мог похвалиться такой возможностью. Это невинное состязание длилось уже много лет.

Внезапно без предупреждения появился большой черный экипаж, Фейн повернулся и увидел, как четверка запряженных лошадей мчится прямо на него. Он слышал звук кнута, рассекающего воздух. Незнакомый возница все пришпоривал гнедых. Животные были так близко, что Фейн видел пену, падающую из ртов, и чувствовал их страх. В последний момент он успел отскочить в сторону, и уже через мгновение возница и лошади промчались по тому месту, где еще секунду назад стоял Фейн. Несмотря на то что кучер чуть не задавил человека, он не остановился и продолжил свой путь вниз по дороге, пока не исчез из виду.

Рамскар нашелся первым. Друзья и прохожие окружили Фейна, чтобы убедиться в его невредимости.

– Не видел ничего подобного, – сердито отозвался Кадд. – Этого возницу надо наказать. Он направлял свой проклятый экипаж прямо на тебя.

Фейн оперся на руку Рамскара, который помог другу подняться.

– Кто-нибудь рассмотрел кучера?

Герцог увидел лишь темную размытую фигуру. Честно говоря, он смотрел только на лошадей. Похоже, никто вокруг не мог сказать ничего определенного о загадочном кучере.

Фейна трясло: он ощущал во всем теле непривычную слабость. Если бы он заколебался хоть на минуту, Килби могла бы стать вдовой. Сначала кто-то пытался утопить его жену, а теперь он сам чуть не погиб под колесами экипажа. Фейн не верил в совпадения.

Он взмахнул рукой, откашлялся и, тяжело опираясь на друга, пробормотал:

– Я думаю, что кто-то пытался привести в исполнение проклятие Солити.

Фейн снова откашлялся.

Рамскар лишь кивнул в сторону Кадда и Эверода:

– Пора идти. Думаю, мы действительно должны обсудить все, что за это время произошло с тобой, где-нибудь, где нас не побеспокоят.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ

Килби сидела на одном из диванов в гостиной Броули, тщетно притворяясь спокойной и заплетая длинные черные волосы Джипси в косы. Не то чтобы с прической было что-то не в порядке, но так Килби получала возможность лишний раз прикоснуться к сестре и убедиться в ее безопасности. Семья Фейна сдержала слово, и Килби чувствовала себя перед ними в долгу.

Краем глаза она следила за своим новым зятем, который мерил шагами расстояние до окна. Хоть он и пытался скрыть свое волнение, все в комнате ощущали, как он напряжен. Как и Фейн, Маккус Броули был человеком действия. Килби чувствовала, что он хотел бы присоединиться к ее мужу, отправившемуся на поиски человека, который напал на нее. Тем не менее, дав обещание следить за Килби и Джипси, он не отступал от своих новых обязательств.

Леди Файер, или Файер, как она предложила себя называть, сидела у пианино и играла что-то легкое, желая отвлечь домочадцев от отсутствия Фейна. Играла она виртуозно. Жаль, что Килби была не в состоянии оценить ее усилия.

Джипси тихо вскрикнула, словно жалуясь. Килби закончила завязывать ленту.

– Беспокоишься, да? – Она с любовью провела по косе девочки. – Ты никогда не могла посидеть спокойно.

Килби приподняла подбородок девочки и поцеловала ее в щеку. То, что сестра здесь с ней и счастлива, позволило Килби отпустить ее.

– Иди же. И не беспокой слуг.

Джипси вскочила, и в ее голубых глазах вспыхнуло любопытство: для нее не было ничего интереснее, чем исследовать дом. Она сделала три шага и обернулась, бросилась к старшей сестре и обняла ее. Килби крепко прижала Джипси к себе, тронутая ее вниманием.

– Я люблю тебя, – прошептала она на ухо девочке. Сестра вырвалась от нее и выскользнула из комнаты.

– Она не произнесла ни слова с тех пор, как пришла весть о смерти ваших родителей? – спросила Файер, и ее красивое лицо омрачила забота.

Она прекратила играть.

Килби покачала головой и тяжело вздохнула.

– Нет, Джипси иногда издает какие-то звуки, и я начинаю думать, что вот-вот она забудет о страшной потере.

Килби взглянула на свои крепко сжатые руки. Она не знала, как преодолеть отчаяние.

– Но Джипси, похоже, многое понимает, – с осторожностью высказался Маккус, не желая обидеть невестку. – Вы не думали, что это обычное детское упрямство?

– Несколько врачей, которые осматривали мою сестру, пришли к такому же заключению, – ответила Килби. – С согласия Арчера эти эскулапы подвергали Джипси разнообразным опытам, пытаясь вынудить ее заговорить.

Файер охнула от ужаса, представляя ту боль, которую довелось пережить несчастному ребенку. Ее рука невольно коснулась броши на лифе платья: Файер начала легонько водить по ней рукой, как будто россыпь камней приносила ей утешение. Она пересекла комнату и села рядом с Килби.

– Что вы сделали? – спросила невестка, с сочувствием обнимая Килби.

Глаза Файер были такими же зелеными, как у Фейна, так что Килби вынуждена была отвести взгляд.

– Я выставила их из дома, – сказала она.

Ее смелый поступок вызвал гнев Арчера, но ей было все равно.

– Я не могла вынести страданий сестры. Маккус с сочувствием взглянул на нее.

– Даже если ее молчание было вызвано упрямством, это было реакцией на боль и потерю. Ничто не сможет сломить ее нежелания говорить. Она должна быть готова к выздоровлению.

Маккус торжественно кивнул. На его лице отразилась боль, и Килби поняла, что он не понаслышке знаком с жизненными драмами.

– Вы и Джипси теперь наша семья. Если мы хоть чем-то можем помочь, то вам достаточно сказать об этом.

– Я очень благодарна вам обоим. Я не знаю, как смогу отплатить за все, что вы сделали.

Килби так хотелось, чтобы Фейн был сейчас рядом. Файер приложила к лицу кружевной платок.

– Вы уже отплатили нам в тысячу раз больше. Килби смущенно посмотрела на молодую женщину.

– Отплатила? Но я знаю, что мое появление в вашей семье вызвало скандал.

Маккус скрестил руки и хмыкнул.

– Когда вы узнаете Карлайлов лучше, вы поймете, что они черпают вдохновение в скандалах.

Он бросил на жену проницательный взгляд.

– А некоторые намеренно их ищут.

– Спасибо, Мак, но ты не очень мне помог, – с угрозой в голосе сказала Файер, делая ударение на его имени, словно оно имело какой-то тайный смысл.

Она обернулась к Килби.

– Между членами семьи не может быть долгов. Ваш приезд стал символом завершения темной полосы для нашего семейства.

Килби ощутила, как ее щеки запылали огнем.

– Я понимаю, что…

– Не думаю, – тихо вымолвила Файер. – Смерть отца была большим потрясением для всех нас. Хоть Фейн и пытался это скрыть, он перенес ее тяжелее всех. Он был очень вспыльчив… Ощущал себя обиженным. Матушка и я боялись, что можем потерять его так же внезапно, как герцога, моего дорогого отца. Фейн начал ускользать от нас, это продолжалось до тех пор, пока он не встретил вас, Килби. В один из самых сложных для всех нас периодов вам удалось помочь ему, и он снова обрел точку опоры. Он сумел перебороть свою безрассудную натуру. Лишь за это одно я буду вам благодарна до конца дней.

Килби поднялась и приложила платок к глазам. Слова Файер были, словно бальзам на ее израненную тревогами душу. Она рассмеялась, когда ее мысли переключились на Фейна.

– Если с вашим братом что-то случится во время его охоты на Арчера, вы можете пожалеть о своих словах.

Маккус отошел от окна и стал позади жены. Файер потянулась к его руке, которую он положил ей на плечо, желая поддержать.

– Карлайл в последнее время слишком дорожит жизнью, чтобы быть безрассудным, – сказал он.

Если она сейчас же не выйдет из гостиной, то может опозориться перед семейством Броули, расплакавшись в голос.

– Я пойду, взгляну на Джипси. Никогда не знаешь, какое озорство она затеяла и какой вред она может принести вашему чудесному дому.

– Бог ты мой, да ты в него влюблена! – переходя на «ты», сказала Файер.

Рука Килби замерла на ручке замка, когда она услышала ее слова.

Файер склонила голову набок, и ее волосы цвета корицы легли ей на плечо.

– Фейн думает, что ты согласилась выйти за него замуж, потому что нуждалась в защите от этого ужасного человека, который доводится тебе братом. Однако у тебя для этого были и другие причины?

Файер улыбнулась, внимательно всмотревшись в лицо Килби.

– Как чудесно! Скажи мне, а Фейн знает, что ты любишь его?

Килби закрыла дверь, прислушавшись, как щелкнул замок.

Она глубоко вдохнула и прислонилась к двери, ожидая, когда же утихнет бешеный ритм, в котором билось ее сердце. «Скажи мне, а Фейн знает, что ты любишь его?»

Она виделась с Файер лишь дважды. Как эта леди могла высказать то, в чем Килби боялась признаться даже самой себе? Она всем своим видом демонстрировала простой ответ на вопрос Файер. А Фейн? Что видели его завораживающие зеленые глаза, когда он бросал на нее задумчивый взгляд?

То, что все могли легко догадаться о ее чувствах к Фейну, немного сбивало Килби с толку. Ей казалось, что ее душа обнажена. Килби ощущала себя уязвимой. После всего, что произошло, это ощущение заставляло ее переживать противоречивые чувства, даже учитывая благородство ее порывов.

Ей надо было выбраться из дому.

Килби отошла от двери и направилась к коридору, ведущему к лестнице. Она прошла до первой лестничной площадки у ступенек, расположившихся в виде подковы, и остановилась, вспомнив о своем обещании. Опершись рукой о резные перила, она с любопытством взглянула вниз. Интересно, где Джипси? Может, на одном из верхних этажей? В это мгновение спрятаться от всех было бы самой удачной идеей.

– О, ваша светлость, вот вы где, – сказал Хоббс, поднимаясь к ней. – Надоело сидеть с этой парочкой? Я не стану вас винить, потому что не каждый выдержит их постоянные поцелуи и объятия. Везде, по всему дому.

– О, – только и вымолвила Килби, бросив взгляд в сторону гостиной.

Дворецкий умел поднять настроение. Она взглянула на Хоббса, который выжидающе взирал на нее.

– О нет, они не… я не…

– Это немного утомляет, не так ли? Я и слова об этом больше не скажу, – заверил ее слуга.

До того как она успела прояснить это недоразумение, Хоббс вручил ей сложенную записку.

– Мальчик только что принес ее. Я должен передавать все письма на серебряном подносе, но, к сожалению, никак не могу его разыскать. Поставил, наверное, куда-то, да и забыл.

Герцогиня приняла у него из рук записку. Открыв ее, Килби нахмурилась, пробегая глазами строчки.

– О нет.

– Ну же, не стоит волноваться, ваша светлость, он найдется, – сказал дворецкий, намереваясь рассказать ей историю о пропавшем подносе.

Но Килби не слушала его.

Ее взор упал на письмо, написанное Придди. Случилось что-то ужасное, и виконтесса умоляла ее о помощи. Она настаивала на том, чтобы Килби явилась к ней одна. Придди боялась, что скоро разразится очередной скандал.

Приняв решение, Килби тронула слугу за руку, прерывая его.

– Хоббс, я должна немедленно написать письмо своему мужу, – сказала она, направляясь в библиотеку.

– Да, ваша светлость, – заметив ее взволнованный тон, ответил слуга.

– Мне также понадобится карета. – Килби сложила записку виконтессы и спрятала ее за корсет. – И обещание, – подумав, добавила она.

– Карлайл, у тебя, похоже, началась полоса неудач, – мрачным тоном заметил Кадд. – Невольно поверишь в проклятие Солити, если задумаешься обо всем, что произошло, всерьез.

Столкновение Фейна с экипажем, которое едва не стоило ему жизни, привело всех в мрачное настроение, особенно теперь, когда стало ясно, что кто-то пытается убить и его, и Килби. Он и его друзья собрались в библиотеке Рамскара, украшенной коллекцией оружия. Комната отражала вкусы хозяина: он верил, что оружие является последним доводом в решении конфликтов.

Вдоль стен стояли шкафы, заполненные книгами. В каждом углу были доспехи средневековых рыцарей, вооруженных копьями и похожих на стражников. У стены, с северной стороны, высоко над камином, висела шкура леопарда, трофей, доставшийся Рамскару от предков.

Это была любимая комната Фейна, который восхищался вкусом своего друга. Так как дом Рамскара был меньше городских резиденций его приятелей, то комнаты в нем служили для нескольких целей. Но для джентльмена, который жил в этом доме один, здание было даже излишне большим.

– Это полоса неудач, проклятие или чья-то рука, пытающаяся замаскироваться под перст судьбы? – рассуждал вслух Фейн. – Я видел отметины на шее моей жены. Кто-то проследовал за ней до самого озера и пытался утопить ее.

Каждый раз, когда он думал о том, что мог потерять Килби, его горло сжималось от горечи.

Эверод вытянул длинные ноги, усевшись в большое кресло красного дерева.

– Как ты думаешь, что остановило этого негодяя?

Фейн растерянно почесал подбородок.

– Я не знаю, может, то, что Килби перестала бороться. Он подумал, что она мертва. Или услышал что-то и убежал.

Герцог ударил кулаком по стене так, что железные мечи зазвенели.

– Черт побери, из всех мест, которые только существуют, я выбрал это, потому что считал, что семейный особняк будет самым безопасным.

– Карлайл, ты должен прекратить корить себя. Никто бы на твоем месте не подумал, что является объектом слежки, – сказал Рамскар, как всегда проявляя благоразумие.

Он оперся о невысокий шкаф. По обе стороны от него висели пять масок его покойных предков.

– Если вообще за вами следили. Ты узнал, кто скрывается за этим? Может, ты спугнул какого-то бродягу?

– В этом-то и проблема, Рам, – ответил Фейн, едва сдерживая гнев. – Я не знаю, кто стоит за всем этим.

Но это не означало, что он не готов был назвать подозреваемых.

– Я думаю, что главный подозреваемый – это брат твоей герцогини, – сказал Кадд, обнажая меч, инкрустированный драгоценными камнями, и пробуя лезвие большим пальцем. – Ты стал для него главным врагом, когда увез его сестру. Пока тебя не было, Ниппинг только и делал, что пытался вызвать сочувствие света. Он сказал, что ты выкрал леди против ее воли. Фейн с недоумением присвистнул. Никто бы не смог поставить под сомнение благородство его помыслов. В конце концов, он женился на Килби.

– Ниппинг может говорить что угодно. Килби теперь принадлежит роду Карлайлов. Ему следует беспокоиться лишь о том, что я с ним сделаю, как только доберусь до него и уверюсь в том, что с Килби все в порядке.

Кадд осторожно вернул меч в ножны и поставил его на место.

– Думаю, что никто не обратил внимания на жалобы Ниппинга. Броули распространил весть о том, что ты покинул город, чтобы как можно скорее жениться на любимой леди. Очень романтичная история. Новость о том, что ты готов жениться по любви, перевесила рассказы маркиза о том, что эта леди была под его опекой.

Рамскар потер левую бровь, на которой был заметен маленький шрам.

– Я согласен с Каддом. Если даже кто-то и подумает, что леди выкрали, все светские дамы будут вздыхать, считая твой поступок романтичным.

Фейн состроил гримасу.

– Чудесно.

Он не хотел, чтобы его считали романтическим героем. Он лишь защищал женщину, которую считал своей по праву.

– Теперь я понимаю, почему моя матушка так поддерживает эту сказку.

Его друзья хмыкнули в ответ, представляя, какие истории еще предстоит услышать свету от герцогини, наделенной живым воображением.

– Без сомнения, – сказал Эверод, скрещивая руки на груди. – Но кроме Ниппинга, есть еще ряд джентльменов, которые могли бы назваться твоими врагами.

– Холленсвот! – воскликнул Кадд. – Этот человек презирает тебя. Он оскорбляет тебя за твоей спиной, надеясь, что ты вызовешь, его на дуэль. Насколько я знаю, он все еще в городе.

Фейн также думал о бароне. Холленсвот никак не мог признать, что его брат повинен в собственной смерти. Поединок, который состоялся между бароном и Фейном на ярмарке, должен был положить конец их противостоянию. Но Фейн не доверял этому человеку. Злость могла толкнуть Холленсвота на то, чтобы напасть на Килби. Какой еще способ можно придумать, чтобы наказать человека, который, по его мнению, отнял у него то, что он высоко ценил?

– Кто-нибудь еще? – спросил Рамскар, и его карие глаза вопросительно обвели всех присутствующих.

– Но как далеко мы зайдем? – закатив глаза, сказал Фейн, представив, что они продолжат этот список до бесконечности. – Тюллей? Белтон? Никот? Крайне?

Даже друг Килби Дакнелл недолюбливал Фейна.

Неудивительно, что сестра и матушка так волновались за Фейна. С тех пор как умер отец, он только и делал, что наживал себе врагов. Женитьба на Килби была его единственным благоразумным поступком и говорила о том, что он умел принимать ответственные решения.

Он посмотрел на своих друзей и решительно сказал:

– Мы начнем с Арчера. А затем двинемся дальше. Что-то подсказывает мне, что человек, который так страстно желает моей смерти, разозлился на меня совсем недавно. Нападение и на меня, и на Килби, – это жест поспешный и непродуманный.

– Именно этим и объясняется, почему его попытки провалились, – заметил Эверод. Фейн тронул графа за плечо.

– Рам, сделай мне одолжение. Я оставил Килби в доме своей сестры. Я уверен, что Броули надежен, как скала. Но у меня на душе будет спокойнее, если я буду знать, что вы оба присматриваете за моей женой и сестрой. Прошу тебя, поезжай к ним и помоги до моего возвращения.

Рамскар взял со стены топорик, который выглядел довольно устрашающе. Он владел этим оружием так же виртуозно, как и его первый хозяин.

– Я буду защищать Килби, как родную сестру, Карлайл.

Килби чувствовала себя сбитой с толку. Поднимаясь по дорожке к дому леди Квеннел, она ощущала грусть. Арчер силой и угрозами вынудил ее к отъезду. Пять дней спустя она возвращалась сюда замужней леди.

Если бы родители были живы, они одобрили бы ее выбор. И отец, и матушка были бы польщены тем, что она вошла в знатную и влиятельную семью Солити, Отец Килби, наверное, высказал бы ряд опасений относительно того, сможет ли молодой герцог обеспечить счастье дочери. Килби улыбнулась при мысли о том, как ее отец стал бы строго наставлять Фейна, рассказывая ему об обязанностях хорошего мужа. Она не сомневалась, что Фейн сумел бы убедить ее отца в том, что имеет самые серьезные намерения. Он сделал бы это с такой же непринужденностью, с какой очаровал ее.

Конечно, матушка была бы разочарована тем, что не смогла устроить пышную свадьбу для своей старшей дочери. Церемония в часовне Элкина была бы обязательной частью свадьбы, если бы ее организовывала леди Ниппинг. Килби тоже мечтала о том, чтобы ее свадьба состоялась в прекрасной старой часовне. Она хотела бы, чтобы это торжество разделили с ней ее семья и друзья.

Это была чудесная мечта. Но никто не смог бы вернуть ей родителей, поэтому не было никакого смысла грустить о несбыточном. К двери Придди ее привела беда. Килби потянулась и постучала.

Никто не подошел к двери.

Притоптывая на месте от волнения, Килби постучала сильнее. Записка Придди была короткой и написана в деловом тоне. Когда в доме виконтессы находился лорд Дакнелл, к ним ворвался Арчер. Он хотел немедленно узнать у виконтессы, где его сестры. Джентльмены начали ссориться, после чего разразился скандал и произошла драка. Лорд Дакнелл избил Арчера, но теперь надо было решить, давать ли делу ход и привлекать ли к этому полицию. Придди волновалась, как в свете этой ситуации будут выглядеть Карлайлы.

Придди была права. Фейн не обрадуется, узнав о том, что затеял Арчер.

Килби оглянулась вокруг, ища глазами человека, который мог следить за домом леди Квеннел. Если он и был где-то рядом, то очень искусно прятался. Где слуги? Килби снова постучала. Придди знала, что Килби приедет по первому же ее зову. Она приехала, рискуя навлечь на себя гнев Фейна, не для того, чтобы уйти ни с чем.

Виконтесса не станет возражать, если Килби откроет дверь и пройдет в холл. Услышав приглушенные голоса из гостиной наверху, Килби поднялась по ступенькам. Она расслышала женский голос, – он принадлежал виконтессе. Низкий голос ее собеседника был слышен немного хуже. Их разговор был скорее дружелюбным.

Килби распахнула двери, но при виде неожиданно интимной сцены ей захотелось тотчас исчезнуть: Придди наливала чай лорду Ордишу.

– О, бог ты мой! Леди Квеннел и лорд Ордиш, я прошу у вас прощения. Никто не ответил на мой стук. Получив записку, я решила, что могу вам понадобиться.

– Килби! Ты такая умница. Как быстро ты отозвалась, – сказала виконтесса с деланной веселостью. – Ты не поверишь, что мне довелось пережить.

Она бросила нервный взгляд на своего гостя.

Лорд Ордиш, казалось, чувствовал себя очень неуютно из-за появления Килби. От смущения он залился краской.

Придди поставила чайник и поднялась с дивана, на котором сидела вместе с графом. Она пересекла комнату и обняла Килби.

– Твое письмо застало меня врасплох, Я не думала, что ты и твой муж приедете так скоро.

Виконтесса не знала о том, что ее подопечная стала жертвой нападения в Карлайл-парке, и Килби хотелось рассказать все виконтессе с глазу на глаз. Она с любопытством посмотрела на лорда Ордиша, не понимая причины его появления здесь.

– Я выехала сразу после того, как получила записку. Прошу вас, скажите, где лорд Дакнелл и мой брат?

В светло-голубых глазах виконтессы застыли слезы. Она взяла Килби за руку и сжала ее: Придди переполняли эмоции.

– Как это благородно с твоей стороны, – думать обо мне, когда ты можешь наслаждаться жизнью.

Придди вела себя так странно. Килби зашла в комнату, и ее фиалковые глаза обвели гостиную. Комната выглядела безукоризненно. Если Арчер и Дакнелл дрались, то это происходило не здесь.

Лорд Ордиш стоял, опираясь на трость. Очевидно, его бедро по-прежнему не давало ему покоя. Бедняга.

– Я слышал, что вас можно поздравить, юная леди. Леди Квеннел как раз поделилась со мной новостью о том, что вы вышли замуж за Солити.

Килби показала графу, что он может сесть.

– О, благодарю вас, милорд. Прошу вас, садитесь. Думаю, что на правах друга могу избегать формальностей. Ваша рана до сих пор не дает вам покоя.

– О да, – признался Ордиш. – И где же ваш муж? Не говорите, что он оставил вас ради клубов!

Во взгляде виконтессы мелькнуло раздражение.

– Солити достойный джентльмен, лорд Ордиш. Разве он стал бы оставлять Килби по такой причине, после того как преодолел серьезные испытания, пытаясь добиться ее руки и сделать Килби своей герцогиней?

Гнев Придди был так очевиден, что Килби лишь охнула. Придди была известна своим легким и добрым нравом. Килби села напротив графа. Виконтесса расположилась рядом.

– Наш поспешный отъезд вынудил моего мужа отложить несколько важных дел, которые требовали его внимания, – сказала Килби, чувствуя напряжение между собеседниками.

Что она прервала?

Не в силах сдержать любопытство, она поерзала на стуле и обратилась к виконтессе:

– Придди, что произошло? Где Дакнелл и мой брат? В вашей записке вы упоминали о драке. И где все слуги, где Джордан? Я удивилась, когда никто не ответил, и мне пришлось войти самой.

– Да, леди Квеннел, почему бы вам не рассказать девочке о лорде Дакнелле и ее хитроумном братце?

У виконтессы дрожали руки, когда она потянулась за чаем. Чашка стояла так долго, что напиток, наверное, давно остыл.

– Килби, дай мне собраться с мыслями. День прошел как в тумане. Я не знаю, с чего начать.

Она была очень взволнована.

– Отослав Джордана по делам, я сказала остальным слугам, что не хочу, чтобы меня кто-нибудь беспокоил. Думаю, что из-за этого никто не открыл тебе двери.

– Плохие слуги как отражение слабости господина, – добавил лорд Ордиш.

Виконтесса вскинула голову, услышав такую грубую критику, но сдержалась.

Килби нахмурилась, когда поняла, что впервые видит эту пару вместе.

– Милорд, должна признаться, что удивлена, встретив вас здесь. Я думала, что вы не знакомы с леди Квеннел.

Лорд Ордиш хмыкнул и погрозил ей пальцем.

– О да, виконтесса и я так и не встретились, несмотря на ваши усилия, – сказал граф, рассмеявшись. – Пока вас не было, мне пришлось взять эту заботу на себя.

– Килби, ты ни разу не упомянула имя лорда Ордиша. Я не знала, что вы представлены друг другу, – сказала Придди, с шумом ставя чашку на блюдце.

Килби ощутила укол вины. Она не хотела представлять лорда Ордиша Придди, так как знала, как воспримет виконтесса новость о том, что ее подопечная интересуется прошлым своей матушки.

Граф продолжил:

– Мадам, вы не проявили должного внимания ко многим вещам. Ваше представление о наставничестве сводилось только к тому, чтобы ваша хваленая девственница могла показать красивые нижние юбки первому встречному ловеласу.

Тон графа, который он позволял в отношении виконтессы, злобный и враждебный, не мог не удивлять. Он ведь только что познакомился с этой леди:

– Лорд Ордиш, позвольте вам сказать, что вы неправильно судите о характере леди Квеннел.

– Килби… – тихо произнесла Придди.

– Но я не стану сидеть и слушать, как он очерняет вас.

Килби не знала, что между ними произошло, но она намерена была это выяснить.

– Милорд, я ценю вашу дружбу, но не позволю вам оскорблять леди, уважение и любовь которой для меня важны так же, как жизнь.

Граф посуровел, выслушав эту отповедь.

– Вы быстро усвоили высокомерную манеру гордых Карлайлов.

Килби ощутила, как пальцы Придди легли ей на плечо, словно сдерживая ее, когда Килби попыталась встать.

– Напротив, милорд, моя гордость была внушена мне еще с детства, моим отцом.

– Вы уверены? Мне показалось, что когда вы приехали в Лондон, у вас были на этот счет большие сомнения, – шелковым голосом сказал Ордиш.

– Довольно, милорд, – взволнованно переводя взгляд с Килби на собеседника, сказала виконтесса. – Прошу вас.

– О да, – кислым тоном отозвался граф. Он кивнул в сторону леди Квеннел.

– Почему бы вам не рассказать ей о Дакнелле и ее брате? Я вижу, что у девочки есть к вам тысяча вопросов. Это жестоко, – так долго держать ее в неведении.

Наступила неловкая пауза.

Килби не понравилось, как граф смотрел на Придди. Он разглядывал ее, как добычу.

– Где они? Вы вызвали полицию?

Лорд Ордиш хмыкнул.

– Может, я смогу объяснить. Это очень забавная история. – Он потянулся за чайником. – Но сначала позвольте мне извиниться за то, что я не предложил вам чаю раньше. Леди Квеннел не подумала об этом.

– Нет никакой необходимости… – отмахнулась Килби. Если она наконец получит объяснения, то согласится выпить с ними даже холодного чаю.

Не зная, как подавать чай, граф вел себя несколько неловко. Он опирался на трость. Его руки с тяжелым чайником дрожали.

– Милорд, позвольте мне помочь вам.

Килби подхватила чайник до того, как он выскользнул из рук графа. Если даже в доме и была драка, то, похоже, она закончилась задолго до ее приезда. Теперь, когда Килби уверилась в том, что с Придди все в порядке, она намеревалась вернуться к Броули. Если ей повезет, она сумеет приехать до того, как Фейн обнаружит ее отсутствие.

Когда лорд Ордиш расслабил руку, на свет показалась полоска кожи между перчаткой и манжетой. Килби вскрикнула от удивления и отдернула руки. Фарфоровый чайник тут же выскользнул из рук лорда Ордиша. Хрупкая посуда разбилась вдребезги, как и чашки и блюдца на серебряном подносе. Осколки фарфора и чайные брызги разлетелись во все стороны.

Герцог пробормотал проклятие, пытаясь увернуться.

– Бог ты мой, ты не ушиблась, моя дорогая? – требовательно спросила виконтесса, придвигаясь к Килби за низким столиком. Носовым платком она убрала с юбок Килби куски битого фарфора.

– Что случилось? Ты не обожглась?

Килби все еще не могла вымолвить ни слова, приходя в себя после увиденного. Она дрожала, и ее взгляд был сосредоточен на прическе виконтессы.

– Нет, Придди, все в порядке. Я прошу вас не волноваться, – сказала она, желая успокоить свою наставницу, которая пыталась оттереть пятна от чая на ее платье.

– Придвин, немедленно отойди от девочки! – выпалил лорд Ордиш.

Его грубая команда и обращение к виконтессе по имени заставили обеих леди в удивлении взглянуть на него.

– Чай давно остыл.

Граф потянулся к карману своего сюртука. Но вместо носового платка, который ожидала увидеть Килби, он достал небольшой пистолет и направил на нее.

– Ты расстроена вовсе не из-за чая, не так ли, моя дорогая?

Килби подумала о том, что только что увидела: следы от свежих глубоких царапин на его руке. Царапин, которые она оставила на теле нападавшего.

– Вы правы, милорд, меня беспокоит вовсе не чай.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ

Ниппинг исчез.

Фейн, Эверод и Кадд первыми отправились в дом Фитчвульфа, надеясь застать его там, но дом был закрыт, а мебель зачехлена. Если маркиз и остановился в этом доме, то он не потрудился нанять слуг.

Друзья поехали по наиболее известным закрытым клубам. К тому времени, когда они достигли клуба «Байт», Фейн был уверен в безнадежности их затеи. Ниппинг мог быть где угодно. Может, он недооценил этого человека. Возможно, Ниппинг следил за тем, как Фейн рыскает по всему Лондону, и посмеивался над своим преследователем.

К ним присоединился Кадд. Он покачал головой и сказал:

– Ниппинг член клуба, но в последнее время его здесь не видели.

К ним подошел Эверод.

– Карлайл, я снова выиграл благодаря тебе, – бодро провозгласил виконт. – С того момента, как я был здесь последний раз, а это было две недели назад, я обнаружил три новые записи.

– Делаешь на меня ставки, Эверод? – с легким укором спросил Фейн, понимая, что ничего, кроме хорошей потасовки, не помешает его другу наживаться на приятелях. – Могу ли я узнать предмет спора?

Виконт смущенно улыбнулся.

– Я поспорил с Каддом о том, что в этом сезоне ты не станешь спать с леди Спринг.

Эверод пожал плечами, – его невозможно было пристыдить.

– После того как ты отказался посетить леди Спринг и леди Силвер, я был уверен, что другая леди занимает твои мысли и держит тебя за…

Как Фейн мог рассчитывать на то, что обретет веру новой герцогини в свою моральную непогрешимость, если его друзья напоминают ему о его промахах и проделках?

– Если Килби услышит эту историю, я лично позабочусь о том, чтобы ты не то что ручку, а даже свой член не смог держать в руках.

Эверод отстранился, подняв руки в знак поражения.

– Она ничего не услышит от меня, Карлайл. Клянусь, что исправлюсь теперь, когда имею дело с женатым джентльменом. Надо быть готовым к тому, что скоро ты заставишь меня изображать доброго дядюшку, который нянчит на коленях твоего наследника.

– Эверод с ребенком на руках! – фыркнул Кадд. – Представляю.

Эверод и Кадд посмотрели друг на друга. По лицу маркиза расплылась широкая улыбка, и Фейн сразу же догадался, на что они будут спорить в следующий раз. Он хотел немного испортить их веселое настроение и сказать, что его взгляды на брак изменились и он больше не считает брачные узы наказанием, которое лучше нести в более зрелом возрасте. Мысль о том, что он станет отцом, радовала его. Если он правильно все рассчитал, то уже осенью увидит округлившийся живот Килби и сможет почувствовать биение крохотной жизни, которую они сотворили. А доверять или нет Эвероду нянчиться с его наследником – это уже совсем другой вопрос.

Его улыбка исчезла, когда дверь справа открылась и в холле появился Холленсвот. Как только барон увидел Фейна, на его лице появилось наглое выражение.

– Я думал, что вы сбежали со шлюхой своего отца, Солити. Прежде чем его друзья успели вымолвить хоть слово, Фейн бросился на обидчика.

Когда лорд Ордиш вытащил пистолет, никто не шелохнулся. Придди вдруг истерично рассмеялась, как будто направленное на них дуло было игрушечным. Килби размышляла о том, не блефует ли граф и насколько серьезны его угрозы.

– Уберите оружие, милорд, – королевским жестом приказала виконтесса, словно в его поступке не таилось никакой опасности.

Она села на стул.

– Кого вы хотите застрелить? Килби? Это было случайностью. Пролитый чай и разбитая посуда – не повод для убийства.

Килби приложила ко лбу ладонь.

– Боже мой, я едва не упала вам на руки.

Она выпрямилась и покачала головой, чтобы быстрее прийти в себя. Она уже не в первый раз чувствовала слабость.

– Арчер и лорд Дакнелл… Их здесь не было.

Граф пристально наблюдал за ней, ожидая, когда она догадается обо всем остальном.

– Нет.

– А записка? – Килби обратила печальный взор на виконтессу. – Придди, я узнала ваш почерк. Какую роль вы играли в заговоре лорда Ордиша?

– Килби, клянусь тебе, у меня не было выбора, – сказала леди Квеннел, прикладывая руку к сердцу. – Он был уже здесь, когда пришло письмо. Он заставил меня написать записку.

Она с горечью посмотрела на графа. Лорд Ордиш ответил ей тем, что махнул пистолетом в ее сторону.

– Она говорит правду, я должен признать, что леди очень предана вам. Был момент, когда я даже решил, что мне придется свернуть шею моей милой Придвин. В конце концов, я был разочарован, когда она согласилась.

– Вам удалось удивить меня, лорд Ордиш, – сказала Килби, с опаской глядя на длинное дуло. – Я думала, что нас связывает дружба. Я бы ни за что не заподозрила, что это вы пытались утопить меня в озере.

Придди всплеснула руками. В ее светло-голубых глазах мелькнул ужас.

– Что? Килби, дитя мое, ты в порядке? Он причинил тебе боль?

– Конечно, нет, – с отвращением скривив губы, сказал лорд Ордиш. – Ты страдаешь слабоумием. Если бы удалось довести задуманное до конца, то сейчас мне не пришлось бы снова заниматься этим делом. – Он устало вздохнул. – Все было бы намного проще, если бы вы не увидели царапины.

Воспоминание о том, как отчаянно она боролась за жизнь, оказавшись в ледяной воде, снова и снова будоражило память Килби. Она все еще чувствовала на себе прикосновение его рук, толкающих ее за шею в туманные глубины. Ей сложно было представить, что эти сильные руки принадлежат лорду Ордишу.

– Что вы намерены были сделать? Подать нам чай, а затем застрелить меня? – Она покачала головой, изображая разочарование. – Простите, милорд, но этот план довольно плох. Подумайте о том, какой беспорядок вы бы здесь оставили, и о том, что у вас были бы свидетели.

Она намеренно перевела взгляд на Придди, которая сидела с искаженным лицом. Виконтесса вдруг побелела, когда поняла намек Килби: ее жизнь была в большой опасности.

Дуло качнулось, выдавая волнение графа.

– Не говорите со мной о моих планах. Вы думали, что очень умны. Думали, что сумеете заставить меня и других джентльменов плясать под вашу дудку.

Он перевел презрительный взгляд на виконтессу.

– А вы… так смехотворно честолюбивы. Вы не отдавали себе отчета в том, чем занимается эта девчонка за вашей спиной?

Когда он смотрел на Придди, выражение его лица могло испугать кого угодно. Что они с виконтессой сделали, чем заслужили такую ненависть графа? Килби откашлялась, чтобы привлечь его внимание.

– Чем же я занималась? Впервые встретив вас, я вам сказала, что нашла несколько писем, принадлежавших моей матушке, и хотела познакомиться с джентльменами, которые были ее старинными друзьями. Ничего более.

– О Килби, – застонала Придди, прижав руку ко лбу. – Ты не знаешь, что наделала.

Что же произошло?

– Мои родители умерли, – защищаясь, сказала Килби. – Мое любопытство объяснимо. Задавать вопросы относительно того, с кем дружила моя матушка, и выказывать желание познакомиться с ее старинными приятелями, – разве это преступление?

Если виконтесса так отреагировала на то, что Килби хотела удовлетворить свое любопытство, то у нее, наверное, случился бы апоплексический удар, узнай она истинную причину, по которой Килби решила ворошить страницы прошлого.

Придди вдруг подняла голову и горько сказала:

– Проявлять любопытство – это одно, но найти себе наперсника в лице лорда Ордиша – это совсем другое!

– Вам так и не удалось представить меня леди Квеннел. А вы не задавались вопросом почему?

Граф замолчал, и повисла пауза.

– Но я должен заметить, что вы не очень-то и старались. Если бы вы представили меня своей наставнице, я мог случайно выболтать ей ваши секреты. И я говорю не только о ваших грязных забавах с Солити. Я думаю, что и я, и вы понимали, как отреагировала бы виконтесса, если бы узнала, что вы интересуетесь прошлым своей матушки.

Он блефовал. Что он мог знать о прошлом?

– Вы поверили Арчеру? То, что он говорит, – это ложь!

– О, так вашему брату все известно? – глаза лорда Ордиша заблестели. – Ваши родители повели себя очень неосторожно, оставив компрометирующие их свидетельства.

Придди устала наблюдать за тем, как граф играет с Килби, словно кошка с мышкой.

– Что известно Арчеру?

Лорд Ордиш не обратил внимания на ее вопрос. Он смотрел только на Килби.

– Итак, юный маркиз пустил вас по ложному следу. Как трагично. Хотя я думаю, что у него были свои причины для того, чтобы нашептывать вам на ухо лживые обвинения.

– Что вы знаете? – приглушенным голосом отозвалась Килби. Граф бросил в ее сторону нетерпеливый взгляд.

– Неужели вы все еще ничего не поняли? Вы спрашивали не о том.

Вопрос, который ее тревожил, стоил ей многих бессонных ночей. Она прибыла в Лондон, чтобы узнать правду.

– Лорд Ниппинг был моим отцом?

Виконтесса начала задыхаться и без сил опустилась на стул. Лорд Ордиш одобрительно кивнул.

– Верите вы или нет, но я думаю, что вы вынесли много страданий в поисках правды. – Он наклонился вперед. – Я отвечу вам откровенно. Да, лорд Ниппинг был вашим отцом.

Килби испытала огромное облегчение, узнав правду. Она разразилась слезами. Виконтесса никак не отреагировала на прозвучавшее признание. Она смотрела на стену, и в ее взгляде была пустота. Килби хотела успокоить Придди, но пистолет, направленный на них, сдерживал ее порывы.

Когда граф произнес следующие слова, ее радость была омрачена.

– Другое дело, что у вас остался без ответа еще один вопрос. Вам стоит спросить себя: а кто ваша мать?


Все закричали, когда Фейн схватил Холленсвота за сюртук и швырнул его об дверь, через которую барон только что вошел в клуб. Джентльмены с соседней комнате вскочили со стульев, когда Фейн и Холленсвот упали на один из карточных столиков и опрокинули его. Посыпались карты, жетоны и деньги. Мужчины катались по полу, нанося друг другу сокрушительные удары.

Фейн вырвался из рук барона, откатился в сторону и поднялся.

– Сеете повсюду спои лживые обвинения, Холленсвот? Все знают, что леди Килби Фитчвульф не была любовницей моего отца. Я уже много месяцев тайно ухаживал за ней.

На распухшей губе барона показалась кровь. Он сплюнул на пол.

– Я слышал о том, что ваш отец наносил вашей невесте вечерние визиты. Нужно покончить с этим делом, а затем обязательно узнать, кто посеял эти грязные слухи.

– В том, что мой отец посетил свою будущую невестку, нет ничего предосудительного.

Фейн немного перекручивал факты, но Карлайлы были хорошо известны тем, что могли заставлять мир плясать под свою дудку.

– Если я услышу, что вы отзываетесь о герцогине Солити в подобном тоне, вы получите то, ради чего приехали в город.

Холленсвот стал на четвереньки на полу и с ненавистью посмотрел на своего врага.

– И ради чего я приехал? Ради того, чтобы устроить представление на ярмарке?

Барон резко поднялся и попытался нанести Фейну удар, но тот перехватил его руку и отправил противника на пол, двинув его в пах. Холленсвот схватился за ушибленное место и застонал от боли.

– Нет, – тяжело дыша, сказал Фейн. Он махнул Эвероду и Кадду.

– Вы хотите умереть красиво. Это достойное наказание для того, кто считает себя виновным в безвременной кончине единственного брата.

Барон зарычал от гнева и вскочил на ноги. Взбешенный словами Фейна, Холленсвот снова попытался напасть на него. Готовый к атаке, Фейн перехватил руки барона и вместе с ним снова упал на столы, круша мебель. Фейн был сильнее, он сумел бросить барона на один из столов. Ему не хотелось добивать человека, объятого горем, но если Холленсвот был повинен в нападении на Килби, герцог готов был убить его.

– Отпусти меня, негодяй!

Фейн удерживал его.

– Однажды я отпустил тебя, потому что понимаю, что такое преданность своей семье. Лучше винить во всем меня, а не Митчелла.

Холленсвот с раскрасневшимся лицом начал вырываться из рук Фейна.

– Это ты во всем виноват! Он никогда не играл так безрассудно, пока не оказался с тобой за одним столом.

Фейн цокнул языком.

– Так вот чем вы утешаете себя по ночам? Неужели вы еще не поняли, Холленсвот, что не меня вам надо винить? Если бы не я, вам пришлось бы признать, что ваш брат позорил семью. Он тратил деньги направо и налево, он был обманщиком. Вместо того чтобы расплатиться с кредиторами и начать новую жизнь, он выбрал самый легкий способ. Он ушел из жизни, а вас оставил расплачиваться по счетам.

Удовлетворенный своим объяснением, Фейн отпустил барона и отошел на шаг. Холленсвот остался лежать на спине. Прижав руки к лицу, он разрыдался. Фейн не испытывал никакого удовольствия от того, что заставил барона переживать такие чувства. Израненное сердце Холленсвота болело из-за человека, которого он любил, но о котором нельзя было сказать много хороших слов. В глубине души Фейн подозревал, что барон знал правду о брате.

– Я никогда не хотел этого поединка, – мрачно заметил Фейн. – Но если ненависть ко мне приносит вам облегчение, я готов продолжить. Моя жена, однако, не разделяет этого настроения. Она не имеет ко всему этому ни малейшего отношения. Если я узнаю, что вы пытались ее утопить, сэр, то я не пощажу вас.

Холленсвот отнял руки от лица и посмотрел на Фейна испепеляющим взглядом.

– Утопить вашу жену? Вы с ума сошли? Я и двумя словами с ней не перемолвился.

Фейн посмотрел на Эверода и Кадда. Он видел по их лицам, что они думают то же самое. Если барон знал о том, что Килби грозила смертельная опасность, он должен был быть гениальным актером, чтобы изобразить неведение.


– Моя матушка? – Килби не могла поверить в то, что правильно расслышала слова графа. – Я не понимаю, почему вы хотите обидеть меня, милорд, но знаю, что это ложь. Моя мать – Эрмина Фитчвульф, маркиза Ниппинг. Меня назвали в ее честь. Всю ее жизнь все вокруг отмечали наше поразительное сходство и говорили о том, как я на нее похожа.

Она повернулась к ближайшей подруге своей матушки и взглядом попросила ее сказать лорду Ордишу, что он не прав.

– Придди, скажите ему, что он лжет, – попросила Килби, но ее наставница хранила молчание.

– Дорогая моя девочка, вы выглядите так, словно вот-вот упадете в обморок, – хмыкнул граф и взмахнул пистолетом в сторону дивана. – Сядьте, пока ноги вас держат.

Килби опустилась на подушки. Лорд Ордиш медленно присел и устроился так, чтобы держать на прицеле обеих леди.

– Я уверен, что вы не знаете этого. Однако, наблюдая за тем, как вы порхаете на балах и флиртуете со всеми, я получал огромное удовольствие.

– С вашей стороны очень любезно расточать в мой адрес похвалы, милорд, но думаю, что только лишенный рассудка человек может убивать людей, которые его забавляют, – язвительно заметила она.

Придди пришла в ужас от откровенности своей подопечной и лишь воскликнула:

– Килби!

– Не останавливайте ее, ее смелый характер меня забавляет, – сказал лорд Ордиш, ничуть не возмущенный прозвучавшим замечанием. – Другая бы леди на ее месте умоляла сохранить ей жизнь и докучала бы своими жалобами.

Он глубоко вздохнул: ощущение власти над двумя женщинами приносило ему видимое удовольствие.

– Килби, ты интересовалась прошлым. Хочешь послушать старую сказку?

Виконтесса попыталась возразить, но он снова пригрозил ей пистолетом. Она села на место.

– Милорд, я прошу вас, подумайте, прежде чем говорить, – хватаясь на резные ручки деревянного стула, сказала дама. – Лорд и леди Ниппинг мертвы. К чему нам ворошить прошлое?

Граф с недоумением посмотрел на нее.

– Но, Придвин, ты меня удивляешь. Ты как никто должна понимать важность этого разговора.

Всё еще целясь в женщин, лорд Ордиш поднял трость и ударял ею по столу, от чего чайный сервиз разлетелся вдребезги.

– Больше ни слова, миледи. Иначе следующей жертвой моей трости станете вы.

– Вы хотели рассказать мне сказку, милорд, – напомнила ему Килби, с ужасом думая о том, каким враждебным и холодным взглядом граф каждый раз мерил виконтессу.

Когда он перевел взгляд на нее, враждебность исчезла.

– О да, это такая печальная сказка, но я полагаю, что вы найдете эту историю забавной. Она об одном человеке, у которого была красивая жена. Они еще в юности встретили друг друга и влюбились. Мужчина уважал леди и доказал серьезность своих намерений, выказав желание жениться на ней.

– Эти мужчина и женщина, – вмешалась Килби, – мои родители?

Ярость и гнев исказили лицо графа.

– Нет. Они были счастливы. И как могло быть иначе? Они любили друг друга и узнали, что такое радость общения и счастье верности. Единственное, что омрачало их союз, – это отсутствие детей. Каждый год женщина жаловалась на то, что не может зачать ребенка. Ее муж покорно принял волю небес. Он был доволен своей жизнью, так как очень любил свою жену, и ничто, даже рождение ребенка, не могло бы заставить эту любовь разгореться еще сильнее.

Лорд Ордиш замолчал и немного наклонился вперед, словно желая оттеснить Придди.

– Хотите знать, что мужчина скрывал от своей жены? Этот секрет ей никогда не был известен.

Килби небрежно пожала плечами. Она лишь подсчитывала часы до того момента, когда Фейн сможет обнаружить ее отсутствие. Она подозревала, что, несмотря на их неловкое расставание, он не станет отлучаться слишком надолго. Вернувшись и прочтя ее записку, он начнет разыскивать ее. Насколько она могла судить, лорд Ордиш готов был рассказывать свои сказки бесконечно. Она могла бы слушать его столько, сколько понадобится, лишь бы он не спустил курок своего маленького пистолета.

– Джентльмен тайно любил другую леди, – подсказала Килби.

Она со значением посмотрела на Придди, желая дать ей понять, что они должны занять этого господина рассказами как можно дольше. Однако виконтесса была слишком напугана, чтобы правильно понять взгляд Килби. Она выглядела потерянной и хотела дослушать его историю.

– Нет, – резко выпалил лорд Ордиш. – Он любил только ее, любил больше жизни. Его любовь была страстной и испепеляющей, как пламя.

Он успокоился, и на его лице уже не так заметно проступали морщины.

– Нет, секрет состоял в том, что мужчина был счастлив отсутствием детей. Почему бы и нет? Ребенок отнимал бы у них столько времени и сил. Ему пришлось бы делить свою любимую леди с этим крохотным требовательным существом.

Килби не стала спорить. Было очевидно, что в этой истории лорд Ордиш был на стороне мужчины. Его неприязнь к детям также не вызывала сомнений.

– Пока мужчина втайне радовался выпавшей им судьбе, его жена по-прежнему мечтала о ребенке. Она погрузилась в меланхолию, утратила интерес к тому, что их связывало раньше, перестала исправно исполнять свой супружеский долг, и муж охладел к ней, разочарованный ее эгоизмом.

Лорд Ордиш повернулся к виконтессе.

– Что вы на это скажете, мадам? Леди заслуживала холодного обращения мужа? Или она могла бы рассчитывать на сострадание?

– Я воздержусь, милорд, от того, чтобы высказывать свои суждения на этот счет, – тихо сказала Придди. – Вы рассказчик. Почему бы вам не открыться до конца?

Лорд Ордиш склонил голову набок. Он изучал лицо виконтессы, не выдавая чувств, которые испытывал. Кивнув, он продолжил:

– То, что он отдалился от леди, было большой ошибкой. Он думал, что даст ей время на то, чтобы смириться со своей судьбой. Однако откуда ему было знать, как устроен слабый женский ум? Она приняла его холодность за отказ, впала в отчаяние, но быстро нашла утешение в объятиях другого мужчины. Любовник овладел ее телом, и она решила, что на нее снизошла благодать любви. Несмотря на пороки, она не могла склонить своего любовника к браку, так как он знал, что она принадлежит другому. Как и большинство мужчин, ее любовник был счастлив попробовать плоть этой лживой шлюхи. Давать ей свой титул, суливший привилегии этой бесстыжей сучке, равно как и защиту, он не собирался. В конце концов, он нашел леди, достойную его имени и любви. Он отверг любовницу. Отказав ей в жалких просьбах продолжить их роман, он женился на леди, чтобы забыть ту шлюху, которая была для него лишь временным развлечением.

Килби чувствовала жалость по отношению ко всем трем персонажам истории лорда Ордиша. Все они, вольно или невольно, несли ответственность за то, как сложились их судьбы.

– Вы правы, милорд. Это грустная история.

– Отчасти, – согласился лорд Ордиш. – Ощущая стыд и горечь, женщина вернулась к мужу и умоляла его простить ее падение. Что он мог сделать? Он любил ее, поэтому простил и снова открыл ей свой дом. Он даже винил себя в их несчастьях.

– Мужчина лгал и себе, и своей жене, – напряженно пробормотала Придди, приводя всех в изумление своей взволнованностью.

Виконтесса казалась такой отстраненной, что Килби решила, что она не слушает рассказ графа.

– Ни один мужчина не прощает измены.

– Но мужчина, который любит, готов простить все, если согрешившая леди искренне раскается в своих деяниях, – резко ответил лорд Ордиш. – Но увы, этого не произошло. Леди в моем рассказе скрыла от мужа последствия своего грехопадения: с каждым месяцем ее живот становился все больше. Он словно напоминал о том, что эта подлая женщина позволила себе забыть о долге и чести, – ее муж не в силах был этого вынести, ему хотелось задушить эту бездушную дрянь.

Граф резко встал и направил пистолет на Придди.

– Я был очень терпеливым мужем, Придвин, не так ли?

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

– Солити, можно вас на минуту?

Фейн повернулся и увидел лорда Дакнелла, который с мрачным видом приближался к его карете. Раздраженный задержкой, герцог напрягся. Ему не нравился этот господин. Только из уважения к тому, что Килби считала его другом, Фейн не приказал кучеру трогать.

– Что вы хотели, Дакнелл? – спросил он, пытаясь забыть, что виконт предлагал руку и сердце его герцогине.

Дакнелл нахмурился, услышав недружелюбный тон собеседника.

– Вы сказали Холленсвоту…

То, как складывался день, позволило Фейну предположить, что Дакнелл не прочь затеять ссору. Фейн поднял руку, останавливая виконта.

– Сэр, у меня нет ни времени, ни желания выслушивать ваше мнение о том, чему вы стали свидетелем. Достаточно того, что я был необыкновенно терпелив к этому господину, который только и делал, что пытался меня убить. Мои извинения, если вы считаете его своим другом…

– Я говорю не от имени и не в защиту Холленсвота, – парировал Дакнелл. – Я здесь из-за Фитчвульф.

Это заявление заставило Фейна угрожающе взглянуть на него своими хищными зелеными глазами. Осознавая, что его слова могут быть неправильно истолкованы, Дакнелл поспешил резко добавить:

– Не глупите. Я прибыл сюда не для того, чтобы искать с вами ссоры. Фитчвульф сделала свой выбор. Я уважаю его даже в том случае, если я с ним не согласен.

Хотя Дакнелл утверждал, что не станет оспаривать право Фейна на Килби, его поза говорила о другом: он был напряжен и готов к атаке.

– Я лишь хочу получить ответы на некоторые вопросы. Вы фактически обвинили Холленсвота в том, что он пытался утопить Кил… вашу жену. Солити, если отбросить прочь обиды и личные претензии, эта леди остается мне дорогим другом. Она в опасности, и я хочу помочь.

Что больше всего раздражало Фейна в предложении виконта, – это его смелая искренность. Его привязанность к Килби нельзя было поставить под сомнение. Хотя Дакнелл и мог бы равнодушно смотреть, как Фейн пропал под колесами шального экипажа, но он был благородным джентльменом, готовым предложить помощь своему сопернику, так как речь шла о дорогом ему человеке.

О небеса, Фейн терпеть не мог этого господина.

– Тогда я приглашаю Вас присоединиться к нам, – кивнул в сторону экипажа Фейн. – У меня нет времени на то, чтобы стоять здесь и вести пустые разговоры.

Ему хотелось поскорее вернуться к Килби. Прошло всего несколько часов, а он уже страстно желал ее. Интересно, что она сделает, увидев его: холодно кивнет ему? Если его герцогиня и станет сердиться на него за недавнюю вспышку гнева, то у него в запасе было несколько весомых аргументов, которые могли помочь ему добиться ее снисхождения и завоевать полное прощение.

Дом сестры был бы подходящим местом для дальнейшей реализации их планов.

– Если Холленсвот не имеет отношения ни к попытке моего убийства, ни к покушению на Килби, то мы снова должны ввести в круг подозреваемых ее брата. Если Ниппинг готов к преступлению, я со своей стороны дам ему достойный отпор.

Виконт не отставал от Фейна ни на шаг, пока они шли к карете.

Дакнелл саркастически улыбнулся.

– Вы думаете, что Арчер способен на то, чтобы поднять руку на свою единокровную сестру? У меня на этот счет большие сомнения, – сказал он. – Я не испытываю к этому ослу никаких теплых чувств, но Ниппинг слишком труслив, чтобы стать на путь преступления. Он настолько подл, что станет охотиться лишь на жертву, которая слабее, чем он. Напасть на Килби при теперешних обстоятельствах означало бы бросить вызов всему роду Карлайлов.

Хотя Фейн и не хотел хоть в чем-то соглашаться с Дакнеллом, он вынужден был признать, что рассуждения виконта не лишены логики. Нападение на Килби было бы прямым вызовом ему лично.

Лорд Дакнелл вскочил в карету, пробормотав короткое приветствие в адрес Кадда и Эверода. Ожидая, когда Фейн займет свое место, Дакнелл мрачно добавил:

– Кроме того, у этого господина особые чувства к сестре.

– Которые ему дорого обойдутся, вздумай он искать удовлетворения.

Фейн дал знак кучеру трогать, и они отправились в особняк Броули.

Леди Квеннел была замужем за лордом Ордишем?

– Придди? – повернулась к даме Килби, надеясь, что та сейчас внесет ясность и скажет, что все это полнейшая чушь.

Виконтесса сжалась, заметив, как граф движется вокруг низкого столика, отделявшего его от заветной добычи. Краем глаза она увидела, что Килби пришла в ужас от его попыток приблизиться.

– О, простите меня, дорогая моя девочка, за то, что я не открыл вам всей правды о степени своего нездоровья. Хотя я действительно упал с лошади в прошлом сезоне, я должен признаться, что полностью оправился от своих недомоганий.

Не опуская пистолета, граф пятился до тех пор, пока не оказался у двери. Он повернул ключ в замке и положил его во внутренний карман своего голубого жилета.

Килби не сводила с него глаз, когда он неспешно приблизился к Придди.

– Но почему вы солгали? – Она была очень доверчива, а ее первое впечатление об этом джентльмене оказалось таким обманчивым.

– Мне надо было отвести от себя подозрения, – объяснил лорд Ордиш, опуская дуло и упирая его в шею виконтессы.

– Я ваш должник, Килби. До тех пор пока вы так мило не представились, я и понятия не имел, что произошло с моей дорогой женой.

Виконтесса застонала, пытаясь отстраниться от дула, которое больно упиралось ей в шею.

– Церковь охотно дала мне разрешение на развод с прелюбодейкой. Они не могли поступить иначе. Мне пришлось подключить влиятельных друзей из палаты лордов и заплатить немалые деньги, чтобы оформить развод, который я мог получить по закону, принятому парламентом. После этого милая неверная Придвин исчезла. Я должен был догадаться, что шлюха навсегда останется шлюхой и что она без труда завлечет в свои сети еще одного дурака и выйдет за него замуж.

– Вы не знали о том, что Придди вышла замуж за лорда Квеннела? – нервно сглотнув, спросила Килби.

Ей стало дурно при мысли, что она невольно открыла графу, где он может найти свою бывшую жену. Она молилась о том, чтобы ее покровительница взглянула ей в глаза.

Когда их испуганные взгляды встретились, Килби подумала: «Я не могла бы представить, что вы были замужем за безумцем. Простите меня за то, что я навела его на ваш след».

– Лорд Ордиш и я не пересекались в течение двадцати лет, – дрожащим голосом заметила Придди, и ее взгляд переметнулся с пистолета, который упирался ей в шею, на Килби. – Для меня было полной неожиданностью, когда дворецкий объявил его имя. Я слышала, что он давным-давно покинул родину и все его время занимают путешествия.

– Слухи, которые дошли до вас, были правдой, – сказал граф, обжигая лицо виконтессы своим горячим дыханием. Придди еще глубже вжалась в стул.

– Я провел много лет в странствиях. И поэтому вы решили, что имеете право снова появиться в свете? Вы думали, что я больше никогда не вернусь?

– Я думала, что вы уже умерли, – сказала Придди, вновь обретая присутствие духа. – Вам не пришло в голову, что скажет свет. Двадцать лет назад ни вы, ни я не представляли интереса в свете. Вы только ожидали получения графского титула, когда наши пути разошлись.

– Именно так. Как и вы, я предпочитаю деревенскую жизнь. Два года назад, вернувшись в Англию и столкнувшись с лордом и леди Ниппинг, я должен был догадаться, что вы не оставили своего позорного образа жизни и не прекратили поддерживать связь с этим отродьем.

Он бросил на Килби преисполненный ненависти взгляд.

И вдруг все загадки прошлого, словно разрозненные части мозаики, сложились в единый рисунок. Ошеломленная, Килби взглянула на Придди. Это не могло быть правдой. Где Фейн? Почему он не приехал за ней?

Лорд Ордиш вздохнул в притворном сочувствии.

– Бог ты мой, неужели вы все еще не догадались? Леди Квеннел – ваша мать.


– Килби уехала?

Фейн не нуждался в ответе. Он не мог понять, как Килби осмелилась ослушаться его приказа. Ему становилось страшно при мысли о том, что она где-то одна, лишенная защиты. Броули был наверху: он утешал Файер и Джипси. Хоббс, нерадивый слуга, который велел подать карету для ее светлости, прятался, опасаясь, что гнев Фейна обрушится на него. Герцогу хотелось разорвать его на мелкие кусочки, когда он узнал, что слуга отпустил госпожу без сопровождения. Фейн, Эверод и Кадд прибыли в дом Броули десять минут назад. Они встретили Рамскара сидящим на ступеньках, рядом с ним лежал топор. В руках у него была записка Килби.

Записка была короткой и гласила: «Ваша светлость, ожидая вашего появления, я поняла, что не отличаюсь терпеливостью. Если вы считаете, что эта черта моего характера относится к моим недостаткам, то боюсь, что наш союз обречен на то, чтобы столкнуться с большим количеством препятствий. Так или иначе, но я не могу сидеть сложа руки, когда Придди нуждается в моей помощи и поддержке. Фейн, прошу тебя, пойми меня. Виконтесса – член моей семьи. Если все будет хорошо, я вернусь и тут же сожгу письмо, чтобы ты не узнал о том, какой непокорной может быть твоя дорогая жена. Килби». У письма была приписка: «Я прошу тебя не ругать Хоббса, который принял участие в моем бегстве. Он образцовый слуга, который лишь выполнял мои приказы».

Фейн фыркнул, прочитав последние строчки. Хоббс? Образцовый слуга? Дворецкий был угрюмым и непочтительным. Скорее всего, Килби очаровала его настолько, что он готов был выполнить любой ее приказ.

У его герцогини был сильный характер, напоминавший ему пламя. Ее теплота, ее свет притягивали его с момента их первой встречи. Фейну не хотелось бы укрощать ее нрав. Однако в будущем им придется искать компромисс ради них самих.

Когда он осознал суть происшедшего, его сердце перестало биться.

– И она не сожгла записку.

Фейн вручил ее Дакнеллу.

– Килби думала, что исполнит просьбу леди Квеннел и вернется до того, как ее начнут искать. Хоббс сказал Броули и моей сестре, что Килби отдыхает у себя в комнате. Никто бы не стал ее тревожить. И только приезд Рама заставил мою сестру подняться к ней.

Фейн наблюдал за тем, как виконт прочел письмо и передал его Эвероду и Кадду.

– Сколько она отсутствует? – спросил Кадд, вручая записку Фейну.

Слишком долго. Герцог взглянул на Рамскара.

– Предполагалось, что я не прочту этого письма. Какова бы ни была просьба виконтессы, Килби не намеревалась оставаться у нее слишком долго. Я знаю упрямство своей жены, поэтому могу предположить, что она лишь хотела убедиться в том, что с ее дорогой покровительницей все в порядке.

– Что-то задержало ее. Или кто-то, – сказал Дакнелл, и его лицо исказило волнение.

Рамскар ухватился за перила и поднялся, взяв в руки топор.

– Я позову Броули. Нам понадобится оружие.

Придди была ее матерью.

Килби смотрела на женщину, которая была лучшей подругой леди Ниппинг, пытаясь увидеть сходство, но не находила его. В чем проявлялась их связь? Ее матерью была Эрмина Фитчвульф, леди Ниппинг! В светло-голубых глазах леди Квеннел блеснули слезы: виконтесса умоляюще смотрела на Килби. Чего она просила? Понимания? Прощения? В это мгновение Килби была так ошеломлена, что не чувствовала ровным счетом ничего.

– Я не очень беспокоился о твоей судьбе, – сказал лорд Ордиш, снова привлекая внимание к себе праведным гневом и направленным на них пистолетом.

– Мне было все равно, жива ты или умрешь. Я лишь хотел наказать свою жену. Я не мог допустить, чтобы она оставила у себя ребенка, рожденного от любовника. Сразу же после того, как повитуха приняла роды, я взял тебя и покинул дом. Крик Придвин звучал у меня в ушах всю дорогу до Элкина. Твой отец совсем недавно женился на маркизе, и я решил, что твое появление у них в доме будет самым романтичным подарком.

– Но зачем вы так утруждали себя, милорд? – спросила Килби, с тоской подумав, сколько жизней и судеб затронуло ее рождение. – Я была младенцем, вы могли избавиться от меня навсегда. Никто бы ни о чем не узнал.

Лорд Ордиш ухмыльнулся.

– Я думал об этом. Ты была мяукающим свертком, напоминающим о людских прегрешениях. Хрупкое доказательство неверности моей жены. Я мог свернуть тебе шею и прекратить свои мучения.

С уст виконтессы сорвался крик протеста. Граф грубо остановил ее, потянув за волосы и запрокинув ей голову.

– Если бы я поддался порыву, мучения Придвин были бы слишком короткими. Моя гордость требовала мести, и лорд Ниппинг вдруг оказался в роли моего помощника.

– Вы врете, – сказала Килби, защищая память своего отца. – Мой отец был порядочным человеком. Он ни за что не причинил бы никому боли.

– Но он это сделал. Он помог мне осуществить мой план мести, согласившись принять тебя. Каждый день, проведенный с ним, был напоминанием моей неверной Придвин о том, чего она лишена.

Он дернул леди Квеннел за волосы и взглянул в ее наполненные ужасом глаза.

– Не так ли, миледи? Вы оплакивали потерю своей незаконнорожденной дочери?

– Каждый День, милорд, и так более девятнадцати лет! – зарыдала она. – Потеря дочери сломила мой дух сильнее, чем унижения, которые я терпела от вас.

– Но вы решили, что перехитрили меня? – Лорд Ордиш еще жестче потянул ее за волосы. – Несмотря на все мои усилия, вы умудрились стать частью жизни вашей дочери. Что вы для этого сделали? Шантажировали вашего любовника? Или у вас был план продолжать ваш позорный роман после того, как его жена признала вашу дочь своей?

– Почему я должна отчитываться перед вами?! – крикнула виконтесса. – Вы извратите мои слова.

Он отпустил ее, с отвращением осознавая, что прикасался к ней. Придди зарыдала, прикрывшись платком.

– То, о чем вы говорите, произошло двадцать лет назад. Никто не стал бы ворошить прошлое, милорд, а вы свершили свою месть. Лорд и леди Ниппинг умерли, с ними умерли и все обстоятельства, сопряженные с тайной рождения Килби.

– Не совсем, – резко заметил лорд Ордиш. – И это ваша вина. Если бы вы в очередной раз не вмешались в ее жизнь, все завершилось бы со смертью лорда и леди Ниппинг, которых убил я.

Оказывается, у Килби были основания бояться за леди Квеннел, подумал Фейн, незаметно подкрадываясь к Ниппингу сзади. Когда никто не ответил на их стук, герцог и его друзья решили обследовать окрестности дома. Рамскар заметил маркиза, опирающегося на железные перила верхнего балкона. Он всматривался в одно из окон гостиной, пытаясь увидеть, что там происходит.

Ниппинг был так увлечен, что не заметил, как к нему приблизились. Фейн схватил его за ногу, и маркиз потерял равновесие и тяжело рухнул наземь.

– Я искал вас, Ниппинг, – сказал Фейн, возвышаясь над ним. Маркиз хрипло завопил от страха, когда Фейн схватил его за полы сюртука и потянул подальше от дома: он не хотел напугать женщин. Кроме того, Фейн полагал, что будет лучше, если его знакомство с недавно обретенным родственником состоится без вмешательства Килби.

– Нам надо поговорить, – сказал Фейн, когда они отошли на приличное расстояние от дома.

Друзья Фейна окружили их.

Если Ниппинг и подумал о том, чтобы позвать на помощь, то вскоре решил удержаться от этого неразумного шага. Кадд держал в руках боевой топорик, а Дакнелл и Рамскар нацелили в голову маркиза заряженные пистолеты.

– Чего вы хотите? – заикаясь, сказал он.

– Я за то, чтобы убить его и выбросить тело в Темзу, – высказался первым Эверод.

Зная своего друга, Фейн решил, что он говорит серьезно.

– Все кончено, Ниппинг. Мы знаем, какие игры вы вели со своими сестрами.

Фейн хотел придушить негодяя. Никто не смог бы остановить его.

– Какой высокомерный подлец! – нервно рассмеялся Ниппинг. – Ничего еще не кончено.

Фейн почувствовал, как у него под ногами колышется земля.

– Ты причинил Килби боль? – Он начал душить Арчера. – Если это правда, я…

– Я не прикасался к ней, – выпалил тот. Лицо маркиза покраснело, а синяки, полученные ранее, приобрели лиловый оттенок. – Но я не знаю, скажет ли то же самое джентльмен с пистолетом, который сейчас составляет компанию вашей жене.

– Вы убили моих родителей! – закричала Килби.

Она спрыгнула с дивана, намереваясь напасть на человека, осиротившего ее.

Лорд Ордиш резко усадил леди Квеннел, а на Килби направил пистолет.

– Одно движение, и я пристрелю тебя, – он кивнул в сторону Придди. – Теперь или позже, уже не имеет значения. Хотя мысль о том, что ты будешь лежать здесь и истекать кровью, в то время как Придди будет наблюдать это невыносимое зрелище, начинает мне нравиться. Но не будем торопить финал, столь резко обрывая нашу беседу.

– Прошу тебя, Килби, подумай о свеем муже, – умоляюще сказала Придди, я ее прекрасное лицо омрачилось потоком слез. – Сядь, дитя мое.

Килби медленно опустилась на диван.

– Мои родители утонули, когда были на яхте, – сердито сказала она, желая, чтобы он объяснился.

Однако то, о чем граф упомянул ранее, заставило ее начать подсчеты.

– Вы говорили, что видели моих родителей два года назад. Это было, когда…

– Да, моя дорогая девочка, это было за несколько дней до их трагической смерти, – сказал он, обрадованный ее проницательностью. – Можно ли поверить в то, что после всего случившегося лорд Ниппинг и его жена приветствовали меня как старого доброго друга?

Спустя несколько лет он все еще был поражен такой реакцией.

– Лорд и леди Ниппинг не видели в вас монстра. Они воспринимали вас как джентльмена, который принес им в дом их любимую дочь. Они были благодарны за то, что вы явили такую щедрость, – горько иронизировала Придди.

Когда граф замахнулся на нее, она была готова к удару, но он не тронул ее.

– То, что я оставил тебе жизнь, Килби, было слабостью с моей стороны. Забрав тебя, я должен был бросить тебя на съедение свиньям, – с сожалением вымолвил он. – Я знаю, что мои ошибки имели самые плачевные последствия, которые проявились много лет спустя. Ты знаешь, о чем говорили твои родители, когда мы встретились? О тебе! У них были такие планы! Леди Ниппинг заявила, что ты превратилась в красавицу, что тебя пора вывозить в свет. Твой отец тоже хвастался твоей красотой и предсказывал успех во время первого же лондонского сезона. Они верили в то, что ты сможешь составить приличную партию.

Килби была ошеломлена.

– Они хотели, чтобы я отправилась в Лондон. В этом было их преступление? Это и стало причиной, по которой вы их убили?

– Да, да, да! – завопил граф, не выпуская виконтессу. – Сначала я подумал, что они издеваются надо мной. Неужели они говорили всерьез? Я оставил тебе жизнь в момент непростительной слабости, и как они мне отплатили?

– Но они не сделали ничего плохого. Я ничем не хуже остальных леди, которые прибывают в Лондон в поисках мужа, – возразила Килби.

– Плохого?

Лорд Ордиш пнул ногой столик, и он отлетел к дивану. По полу рассыпались осколки фарфора. Килби зажмурила глаза, когда один из осколков попал ей в ногу.

– В их планах не было ничего хорошего! Твой отец хотел выдать тебя, дитя греха, за леди, рожденную в добропорядочной семье. Как я мог допустить, чтобы какой-нибудь джентльмен стал жертвой этого обмана?

– Но в чем его ложь, милорд? Я была его дочерью, – сказала Килби, взывая к голосу рассудка. – Леди Ниппинг была моей матерью. Во всех смыслах.

Хоть Килби и не хотела причинять боль Придди, она сказала то, что думала.

– Но не кровной, девочка моя. А брак – это соединение кровных связей и состояний, – прищурив глаза, сказал лорд Ордиш. – Ты думала, что очень умна, но, в отличие от твоей нерадивой дуэньи, я следил за тобой. Я знаю, в какие порочные игры ты играла с герцогом. Я признаю, что ты намного умнее, чем шлюха, давшая тебе жизнь. Ты быстро отдалась ему и сумела заставить жениться на себе. Но как отреагирует Солити, узнай он правду о твоем рождении?

– Фейну все равно. Он любит меня, – решительно сказала Килби, уверенная в каждом произнесенном ею слове.

Она вдруг поняла, что только что нашла ответы на все волновавшие ее вопросы.

– Ты уже понесла и ждешь наследника? – хитро спросил лорд Ордиш. – Какая предусмотрительная! Интересно, как тебе удалось убедить герцога отправиться с тобой в Гретна-Грин? Я пытался охладить его пыл, но ты очаровала его настолько, что теперь только смерть может разлучить вас.

Килби почувствовала, как у нее отхлынула кровь от лица. Она тихонько наклонилась и незаметно подняла острый осколок фарфора. Она приехала в Лондон за ответами на вопросы. Но теперь, слушая лорда Ордиша, Килби поняла, что ценой правды будет ее жизнь.

И жизнь Фейна.

Граф покушался на ее мужа? Ужасные мысли одолевали ее, и сердце готово было вот-вот выскочить из груди. Поэтому Фейна до сих пор нет?

– Что значит «охладить пыл»? Если что-то произойдет с Фейном, я клянусь…

Она зажала в руке осколок.

– Успокойся, деточка, – не обращая внимания на ее угрозы, сказал граф. – Я не стал бы ссориться ни с Солити, ни с его семьей. Я лишь устроил несколько несчастных случаев, надеясь, что они отвлекут его от вас. Семья верит в проклятие. Царапина, оставленная рукой смерти, вернула бы его на землю. Он должен был оставить вас и найти себе достойную леди, не запятнанную сомнительным происхождением.

– О боже мой! Вы в своем уме? – Килби и сама готова была горько посмеяться над прозвучавшим вопросом. – Вы могли убить Фейна.

Неудивительно, что Фейн поверил в силу проклятия. Когда она напомнила лорду Ордишу о его неудачах, его тело затряслось от ярости.

– Солити должен был оставить вас. Я не мог спасти его. Его обуяла похоть. Он был ослеплен страстью. Он не видел порока, скрытого в вас. – Лорд Ордиш сделал шаг в сторону Килби. – Вам надо было остаться в Элкине. Вам надо было забыть обо всех планах и даже не помышлять о Лондоне. Теперь понятно, почему я вынужден вас убить? Ваш брак с Солити не оставляет мне выбора.

– О Греннил, но это не имеет смысла, – сказала виконтесса, замерев, когда дуло пистолета снова уперлось ей в шею. – Если ты жаждешь мести, убей меня. Я предала тебя. Ты хотел моей смерти много лет назад. Если в тебе осталась хоть капля благоразумия и человечности, ты не причинишь ей вреда.

Килби сжимала в складках юбки острый осколок. Она вдруг ощутила, как его края вонзились ей в плоть. У них с Придди больше не было времени. Лорд Ордиш в своем безумии убедил себя в том, что они должны умереть. Он верил в то, что, убив Килби, он спасет Фейна и других джентльменов, которые могут стать жертвой ее чар. Настала минута, когда она должна была доказать лорду Ордишу, что действительно обладает незаурядным умом. Граф мог разделаться с ней одним выстрелом, но после этого ему придется перезарядить пистолет. Она не могла больше медлить.

– Вы готовы умереть за свою незаконнорожденную дочь? Неужели вы так ее любите? – простонал лорд Ордиш.

– Да, прошу тебя, Греннил, – умоляла виконтесса, называя его по имени в надежде, что это смягчит его сердце. – Килби не такая, как я. Она знает, что такое честь, достоинство и верность. Она ни за что не предаст мужа, которого любит. Ты можешь явить ей свою щедрость. Никому нет дела до ошибок прошлого.

Лорд Ордиш ослабил хватку. Обе дамы затаили дыхание, ожидая его решения. Килби напряглась, готовясь к действиям в том случае, если граф сделает хоть малейшее движение. В том состоянии возбуждения, в котором он находился, граф мог спустить курок, сам того не заметив. Она надеялась на то, что он промахнется.

– Нет, – печально вымолвил лорд Ордиш, качая головой. – Я все помню. Прости меня, Придвин, – добавил он, несмотря на ее страстные мольбы о пощаде. – Я продумал все до мелочей. Завершив начатое, я уйду. Для свидетелей ваша смерть будет результатом вашей ссоры. Слуги найдут ваши тела, и сначала никто не сможет понять причину этой бессмысленной жестокости, но с моей помощью в свете будут известны трагические подробности.

К завтрашнему утру все будут знать о том, что Килби в приступе гнева убила тебя, узнав, что ты ее мать. Я обещаю, что город наполнят слухи о том, что ты так и не прекратила своих отношений с лордом Ниппингом, а значит, тебя можно заподозрить в причастности к смерти Ниппингов. Килби пришла в ужас от того, что ты натворила, как и от того, какой может разразиться скандал, поэтому она совершила лучший из поступков. Чтобы не причинять боли Солити, она покончила с собой, направив пистолет на себя.

– Фейн ни за что не поверит, что я покончила с собой, – уверенно заявила Килби.

Лорд Ордиш лишь рассмеялся в ответ на ее горячее признание.

– Ваш муж, мадам, верит в то, что он проклят. Ваша смерть при таких трагических обстоятельствах лишь укрепит его подозрения.

Килби глубоко вздохнула. Она не чувствовала себя беззащитной, пока ее пальцы сжимали под складками юбки острый осколок фарфора.

– У вашего плана есть только один минус.

– Какой же, девочка моя? – раздраженный тем, что она нашла какие-то недостатки, отозвался лорд Ордиш.

– Я намерена жить, безумный глупец, – сказала она, вонзая осколок ему в лицо, как если бы в ее руках был кинжал.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

– Бога ради! Ну же! – крикнул Фейн Дакнеллу и Кадду.

Вместе они протаранили красивые стеклянные окна леди Квеннел. К удовольствию Фейна звук затрещавшего дерева и разбившегося стекла наполнил дом, когда они ворвались в гостиную.

Их неожиданное появление только добавило суматохи, творившейся в комнате. В гостиной был хаос. По всему полу были разбросаны опрокинутая мебель и осколки стекла. Как только в доме появились Фейн и его друзья, Ордиш схватил виконтессу за волосы. Теперь пистолет опять упирался в шею леди Квеннел. Пытаясь утихомирить вырывающуюся пленницу, граф нацелился на Килби. Отряхнув с себя стекло, Фейн выпрямился и бросился к жене.

Вдалеке он услышал, как Рамскар и другие взламывают соседние двери. Фейн обхватил Килби за талию и потянул вниз. Она закричала, когда они рухнули на жесткий пол, по которому были рассыпаны осколки битой посуды. Однако риск получить пулю в лоб был слишком велик.

Краем глаза Фейн заметил, как Дакнелл и Кадд пробираются к Ордишу и леди Квеннел.

– Черт побери, Килби! Я же просил тебя не покидать городской дом! – зарычал герцог, и его долго скрываемое раздражение прорвалось наружу, когда она начала вырываться из его рук.

– Отпусти меня, – сказала она.

Он перекатился и прикрыл ее собой, как щитом, предупреждая опасность, вздумай Ордиш выстрелить из своего пистолета.

– Он убьет ее!

– Ни за что, – яростно возразил Фейн.

Дверь, ведущая в холл, зашаталась, петли, удерживающие ее, с треском оборвались, и в комнате появился Рамскар с пистолетом в руках. Эверод и дворецкий виконтессы, Джордан, вошли и окружили Ниппинга. Казалось, все замерли на месте. Рамскар пытался дать отпор графу, который целился в лицо леди Квеннел.

– Рамскар, пристрели этого подлеца! – простонал Фейн.

– Нет! – закричала Килби, опасаясь за жизнь своей покровительницы.

Ордиш резко развернулся на месте, нападая на Рамскара, но тут же открылся с тыла. Леди Квеннел ни на кого не смотрела, так как все ее силы были направлены на то, чтобы отвести пистолет. Но эта борьба была обречена на поражение, если виконтессе никто не придет на помощь.

– Если вы выстрелите, – победоносно заметил граф, – вы рискуете попасть в даму. А я хотел приберечь это удовольствие для себя.

Килби могла причинить себе вред, если бы не перестала вырываться. Сдавшись, Фейн встал и помог ей подняться на ноги.

– Боже мой! – в ужасе пробормотал он, заметив капли крови, падающие с ее пальцев.

Ее ладонь была в плачевном состоянии. Килби, которая во что бы то ни стало хотела вырваться, даже не заметила своих ран. Фейн вытащил платок и сунул тонкий лен ей в руку. Это единственное, что он мог сделать, пока они не отберут у Ордиша пистолет. Фейн был занят тем, что удерживал свою жену, чтобы она не бросилась на спину графу. Рамскар решительно прицелился.

– Я прекрасный стрелок, граф, – сказал он.

Однако он все еще колебался. Смертельный танец, в котором невольно участвовала эта пара, заставил его повременить с тем, чтобы спустить курок.

– Вам придется очень постараться, сэр, – ответил Ордиш, зная, что он окружен.

Хотя он и потерял шанс хладнокровно убить Килби, он все еще мог выместить свою злобу на виконтессе.

– Только смерть помешает мне сделать большую уродливую дыру на лице Придвин.

– Она моя мать, Фейн, – сказала Килби, и ее охватило такое отчаяние, что вся ее маленькая фигурка задрожала.

– Уже за одно это он готов ее убить.

Вдруг всех удивила леди Квеннел. Она резко отпустила руку лорда Ордиша и изо всех сил ударила его в бедро, которое он повредил позапрошлым летом. Граф вскрикнул от боли, его нога скользнула, и пара рухнула на пол.

Фейн, Дакнелл и Кадд бросились к ним, пытаясь вырвать из смертельных объятий Ордиша виконтессу. Но его словно обуяло безумие, и он демонстрировал решимость идти до конца в своей страшной мести. Он направил пистолет в шею леди Квеннел, и его пальцы уже жали на курок.

Вместо того, чтобы опустить его руку, виконтесса подбила ее вверх, пытаясь избежать непоправимого.

Крик Килби можно было расслышать даже сквозь оглушительный звук выстрела. Разгоняя клубы дыма руками, она помогла Фейну оттащить леди Квеннел от Ордиша.

Потрясенная происшедшим, виконтесса смотрела на тело графа. Килби обняла ее.

– Он… мертв?

Фейн мрачно посмотрел на Рамскара. Тот коротко кивнул и опустил пистолет. Фейн стал между леди и телом графа. Склонившись над ним, он понял, что граф мертв: рикошетом ему раздробило лицо. Свинцовая пуля прошла через левую щеку графа, выбив правый глаз и разнеся череп.

– Да, – бросил через плечо Фейн. – Граф больше никого не потревожит.

– Фейн, ей надо лечь в постель, – прошептала Килби своему мужу.

Объявив, что лорд Ордиш мертв, он подхватил жену на руки, приказал друзьям помочь Придди и отнес Килби в библиотеку.

Он налил стакан бренди и велел ей выпить. Килби нерешительно сделала глоток. Даже бочонок этого зелья не поможет ей стереть из памяти то, что заставил ее пережить Ордиш.

– Килби, не надо беспокоиться, – укоризненно сказала Придди, присоединяясь к ним.

Несмотря на то, что ей довелось пройти через жестокое испытание, виконтесса сохраняла поразительное спокойствие. Если бы ее платье не было испачкано пятнами крови графа, можно было бы подумать, что они заняты обычной светской беседой.

– Как я понимаю, ваша светлость, ваши друзья вскоре вернутся сюда в сопровождении констебля, и у всех возникнут вопросы.

– Но это может подождать, не так ли? – взволнованно спросила Килби.

Она ничего не могла с собой поделать. С той минуты как она покинула гостиную, ее то охватывала дрожь, то поражал гнев.

– Лорд Ордиш никуда не денется.

– Килби, – простонал Фейн.

Они были в библиотеке втроем. Рамскар, Эверод и Кадд покинули дом, отправившись за констеблем, а Дакнелл и Джордан остались внизу в холле с Арчером. Килби еще не имела возможности спросить, как ее брат оказался замешан во всем этом деле.

– Прежде чем вести разговор с властями, я думаю, что нам надо кое-что согласовать, – сказал Фейн, сохраняя благоразумие и практичность.

Килби едва не заскрежетала зубами.

– Я согласна.

Она прикрыла рот рукой. Было видно, как ее глаза наполнились слезами. Несколько минут она не могла совладать с собой.

– Простите меня. Вы были так терпеливы, ваша светлость. Больше, чем я заслуживала, учитывая то, что Килби могла погибнуть из-за меня.

Фейн взял руку виконтессы и сжал ее в знак сочувствия. Он перевел взгляд своих зеленых глаз на жену, и его лицо на мгновение ожесточилось.

– Нет, мадам. Килби должна винить только себя.

Килби высокомерно вздернула подбородок, услышав его замечание. Они с Придди только что столкнулись с безумцем. Если она надеялась на то, что выражение ее лица охладит пыл Фейна, то ее ждало разочарование.

– Придди, в некоторых вопросах мой муж прав. Я должна была упомянуть о лорде Ордише.

– Ты должна была упомянуть и о других вещах, не менее важных, черт побери, – сказал Фейн, и Килби часто заморгала, услышав его ледяной тон.

Он был в ярости оттого, что она ослушалась его и покинула дом Броули.

– Ты понимаешь, какой опасности подвергалась? – спросил Фейн, словно готов был отшлепать Килби прямо перед виконтессой. – То, что ты не верила в меня, привело тебя в руки сумасшедшего.

– Я не совсем… – начала Килби, но тут же виновато замолчала. – Ну, не то чтобы… Благодаря тебе и твоим друзьям все, в общем-то, обошлось…

– Записка, которую он заставил написать виконтессу, только пробудила твои страхи. Ты знаешь меня достаточно хорошо, чтобы понять, как мало значения я придаю тому, что может сказать свет. Даже если бы все поверили клевете твоего брата о твоем сомнительном происхождении, ты думаешь, что это изменило бы что-то для меня? Ты была бы не первой герцогиней, имя которой связано со скандалом. Вы меня разочаровываете. Вы должны были доверить мне решение этого вопроса.

Он встал и потер затекшую шею.

Придди сочувственно взглянула на Килби, надеясь, что она не станет принимать близко к сердцу критику из уст Фейна.

– О, ваша светлость, я прошу у вас снисхождения. Арчер влиял на Килби до того, как в ее жизни появились вы. Ее брат использовал любую возможность, чтобы унизить Килби и удовлетворить свою извращенную натуру. До лорда Ордиша дошли слухи о том, что Арчер увез Килби из моего дома. Он решил, что она придет, чтобы защитить меня. Винить во всем случившемся надо только меня.

Килби опустила плечи от отчаяния.

– Я только что подумала о том, что если лорд Ниппинг был моим отцом, то Арчер доводится мне братом, – сказала она, не приходя в восторг от этого открытия.

– Брат он или нет, меня это не волнует, – мрачно заметил Фейн, глядя на двери библиотеки так, словно опальный маркиз мог видеть его. – Это не спасет его от возмездия до тех пор, пока он не передаст мне право опекунства над Джипси и не пообещает, что не станет оспаривать наш брак. Если он хочет потягаться со мной, то его ожидает война в суде. Карлайлы известны не только своим богатством, но и авторитетом.

Придди откашлялась, потрясенная гневным тоном герцога. Никто бы не поставил под сомнение то, что Арчер подчинится воле Фейна.

– Тебе нечего беспокоиться, девочка моя. Лорд Ниппинг – твой отец. То, что рассказал Ордиш, – правда, хотя его обида извратила эту историю.

Килби поставила стакан на место. Ей хотелось задать Придди тысячу вопросов. Боль от осознания того, что она многое утратила навсегда, заполнила ее.

– Почему никто не сказал мне правды? После смерти родителей ты могла бы мне открыться.

Молчание Фейна было красноречивее слов. Килби не знала, о чем он догадался.

– Но какой правды? – спросила Придди. – С того момента как Греннил отдал тебя в руки Эрмины, мне оставалось только молиться о ее здравии, потому что я бы не нашла более достойной и любящей матери для тебя, чем она.

Килби обуревали противоречивые чувства. Придди была права: леди Ниппинг была ее матерью. Думать иначе означало предавать ее, особенно теперь, когда все обстоятельства стали известны. Придди была ее другом. Килби любила виконтессу. Леди Квеннел страдала молча, она отдала ребенка, которого желала. Фейн, очевидно, ощутил, каким мучениям подвергает себя Килби. Он заставил себя забыть о раздражении и привлек жену к себе, усевшись с ней на стул. Килби прильнула к нему, находя успокоение в силе и тепле, которые он излучал.

Светло-голубые глаза Придди затуманились, когда она заговорила о прошлом.

– Зная Греннила, я предполагаю, что он надеялся на то, что леди Ниппинг откажется принять незаконнорожденную дочь своего мужа. Может, он хотел разрушить их брак. Я знаю одно: он был на это способен.

Виконтесса отпила бренди, подняла голову и обхватила себя руками. Даже воспоминания давались ей с трудом.

– Мой короткий роман с твоим отцом был не таким, как представил его лорд Ордиш. Встретив лорда Ниппинга, я решила, что моему браку пришел конец. У Ниппинга совсем недавно умерла жена. Он один воспитывал маленького сына. Мы искали друг в друге утешения. И только позже я поняла, что беременна. Но к тому времени твой отец уже встретил Эрмину и влюбился. Я все еще была замужем за Греннилом, поэтому посчитала, что не имею права разрушать их брак и их счастье.

– Ты любила моего отца? – спросила Килби. Леди Квеннел задумалась над вопросом.

– Дорогая моя, это было непростое для меня время. Лорд Ниппинг был полной противоположностью джентльмена, который назывался моим мужем. Он был щедрым и добрым. Какое-то время я думала, что это настоящая любовь. Эти чувства изменились, конечно, когда он встретил твою мать. Они были созданы друг для друга. Великолепная пара.

В фиалковых глазах Килби заблестели слезы.

– Я знаю.

Ее родители любили друг друга. Они излучали чувства и согревали ими своих детей. Хотя лорд Ордиш надеялся на то, что факт рождения Килби омрачит этот союз, для женщины, которую Килби считала своей матерью, это не имело ни малейшего значения. Она взглянула на Фейна и провела по его заросшему подбородку. Он задрожал и зарылся лицом в ее ладонь.

– Эрмина видела, что ты настоящее чудо. Твои родители сразу же поняли, что даже если бы я захотела, чтобы ты осталась со мной, я не смогла бы этого сделать из-за Греннила, который был непредсказуем в своей жестокости, – призналась Придди и отвернулась, застыдившись. – Мой муж не мог простить моей измены. Ты была в опасности. Когда он забрал тебя у меня, он сломил мой дух, хоть я и думала, что такое невозможно.

Килби потянулась к руке виконтессы.

– О Придди…

Леди Квеннел всегда была членом их семьи. Прекрасная элегантная леди с чарующей улыбкой появлялась в Элкине несколько раз в год, неизменно нагруженная подарками для детей Ниппингов и имея наготове истории, которые развлекали слух их родителей.

– Ты всегда была частью нашей семьи, но я не догадывалась, насколько тесно мы связаны.

– Ты и не должна была, – пробормотал Фейн, привлекая к себе жену. – Такое положение дел спасало от лорда Ордиша не только тебя, но и виконтессу.

– Вы правы, ваша светлость, – выразила согласие Придди незаметным кивком.

– Называйте меня Карлайлом, – сказал он, непринужденно пожимая плечами. – Или Тэмом, если хотите. Так меня называют самые близкие.

Лицо виконтессы изменилось: она не ожидала, что ее зять окажется столь добр и любезен.

– Очень хорошо Тэм. – Ее голос задрожал. – Твоя суровость и выдержка достойны восхищения. Греннил не отличался благоразумием с тех пор как отдал Килби Ниппингам. Даже после того, как он получил развод, я боялась его. Я уехала из Англии на несколько лет, надеясь, что он позабудет обо мне. Твоя мать, Килби, поддерживала со мной связь. Когда до нее дошли вести о том, что Греннил покинул Англию, она упросила меня вернуться домой. К тому времени твоя семья вела тихую жизнь в Элкине. Твой отец никогда не проявлял интереса к светской жизни. В те годы визит подруги семьи мог пройти незамеченным. Со временем Греннил стал лордом Ордишем, а я вышла замуж за лорда Квеннела. Было проще и, возможно, гуманнее не навязывать свое общество несчастной леди, которую обстоятельства вынудили бросить своего ребенка.

Килби выскользнула из объятий Фейна. Став на колени перед своей вновь обретенной матерью, она сказала:

– Никто не станет винить тебя, тем более я. Ты заслуживаешь счастья, Придди.

Виконтесса обняла Килби.

– Я совершила ошибки. Я должна была рассказать тебе правду о Гренниле сразу после смерти твоих родителей. Если бы я это сделала, ты бы не поверила клевете, которую распространял Арчер, и не столкнулась бы с лордом Ордишем…

– И не стала бы герцогиней, – сухо добавил Фейн. – И не нашла бы вас. Миледи, вы же знаете, что для обретения счастья нам часто приходится проходить через испытания. В нашем случае испытанием был брат Килби. Однако теперь, когда Ордиш больше не стоит на нашем пути, я надеюсь, что Арчер незамедлительно отправится вслед за ним.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ

– Может, нам надо было воспользоваться предложением Придди и остаться у нее?

Килби не скрывала волнения и беспокойства. Фейн знал, что ее чувства ни в малейшей степени не связаны с шокирующим открытием истинного имени ее матери. Килби любила виконтессу. Со временем она обязательно поймет, что, приняв ее как мать, она ни в коем случае не предаст память той, что воспитала ее. Килби повезло: у нее было две матери, и обе любили ее и желали ей только счастья.

Фейн игриво тронул жену, когда они поднимались по дорожке, ведущей к городскому дому Солити.

– Нет. Ордиш мертв, его тело убрали. Власти удовлетворены. Придди сказала тебе, что собирается лечь в постель, чтобы немного прийти в себя после такого испытания. Если нам повезет, я тоже хотел бы отдохнуть. Возможно даже, что желание задать тебе трепку пройдет у меня уже через месяц-другой.

– Ты ужасно сердишься на меня? – спросила она еле слышно. Ее голос звучал по-детски.

Фейн сразу же смягчился, несмотря на то что давал себе слово не сдаваться без боя.

– А ты сама как думаешь? Ты ослушалась приказа, хотя речь шла о твоей безопасности. Затем ты пила чай с человеком, который мог стать твоим убийцей. Стоит мне злиться или нет? – пробормотал он раздраженно.

Он был женат на ней не больше недели, а уже терял рассудок. Даже если проклятие Солити всего лишь выдумка, то погоня за непокорной герцогиней точно сведет его в могилу до срока.

Килби все еще пыталась настоять на своем. Надув губки, она сказала:

– Но не настолько же ты зол на меня, чтобы скормить драконам.

Фейн остановился, до глубины души потрясенный ее доводами.

– О чем ты говоришь?!

Если не считать нескольких порезов на руке, Килби и виконтесса избежали судьбы, уготованной им Ордишем. Ее легкомысленность заставила его остановиться.

Килби со страхом посмотрела на дом Солити.

– Я имею в виду встречу с твоей матерью. Я полагаю, что заслуживаю того наказания, какое ты посчитаешь справедливым. Однако, откровенно говоря, я слишком утомлена, чтобы выдержать столкновение с твоей матерью сегодня вечером.

Произошло столько всего, что Фейн начисто забыл о волнениях Килби относительно его семейства.

– Моя малышка, но моя мать знает, что я женился. Более того, она знает, на ком я женился.

– И, наверное, она опасается за твою жизнь, учитывая трагическую судьбу твоего отца, – с горечью добавила Килби.

Она схватила его за полы сюртука.

– Послушай, давай пойдем куда-нибудь в другое место, хорошо? В твой дом, например? Какая разница, есть там слуги или нет? Или к твоей сестре. Мы даже можем переночевать на берегу Темзы: Я не стану возражать.

Фейн прижал к себе жену. Килби не дрогнула перед графом, но мысль о встрече со свекровью наполняла ее ужасом.

– Не нужно бояться герцогиню, – сказал Фейн, ведя жену к двери. – Убедись в этом сама. Она полюбит тебя так же, как люблю тебя я.

Он постучал. Ему немедленно отворил дворецкий.

– Добрый вечер, ваша светлость. Вашего визита сегодня не ждали.

Фейн улыбнулся слуге. Дворецкий служил у них много лет и прекрасно знал об эксцентричных выходках всех домочадцев.

– Добрый вечер, Курде. Думаю, что для меня и моей герцогини найдется лишняя комната на несколько дней.

Отступив на шаг, дворецкий шире отворил дверь.

– Конечно, ваша светлость, следуйте за мной…

Килби вытянула руку, загораживая ему путь.

– Одну минутку! Курде, я прошу у вас прощения… – Она взглянула на Фейна, и ее фиалковые глаза заблестели. – Ты любишь меня?

– Очевидно. Я ведь женился на тебе, – ответил он, думая, что его герцогиня, наверное, повредила голову. – У меня нет привычки жениться на каждой леди, которую…

Килби тактично накрыла ладонью его рот.

– Я тоже тебя люблю.

Его маленькая герцогиня хотела произвести хорошее впечатление. Фейн мог ей рассказать, что к этому времени слуги все равно были уверены, что в Карлайле не может быть ничего хорошего и праведного.

– Курде? – послышался сверху голос его матери. – Кто там у двери?

Фейн улыбнулся Килби, которая пыталась засунуть руку в карман его жилета.

– Я думал, что ты захочешь познакомиться с леди, которая погубила меня… – Он не обратил внимания на беспощадный удар Килби по его ушибленным ребрам.

Герцогиня оказалась вовсе не такой, какой ее представляла Килби. Она была на несколько лет старше Придди. Ее сходство с леди Файер поражало, только глаза у герцогини были голубые. Она все еще была одета в вечерний наряд. Мать Фейна махнула им, приглашая наверх, в музыкальную комнату.

– Пойдемте. Я только что вернулась. – Дама тепло обняла своего сына. – О, как я по тебе соскучилась!

Фейн невольно выругался, когда мать пребольно дернула его за ухо.

– За что?! – с возмущением вскрикнул он.

– За твое нетерпение! – парировала герцогиня. – Что это за идея исчезнуть в Гретна-Грин? Клянусь, ты такой же, как твой отец. Ты игнорировал все мои попытки соединить тебя узами брака с какой-нибудь леди и?.. – Она бросила на Килби взгляд, требующий выражения сочувствия несчастной матери, измученной капризами своего ребенка.

Килби выдавила из себя слабую улыбку. Герцогиня и не нуждалась в большем.

– И затем ты, не сказав никому ни слова, делаешь выбор сам и женишься!

Фейн взглянул в сторону Килби. Оскорбленный в лучших чувствах, он спросил:

– И ты недовольна?

Герцогиня снова дернула его за ухо.

– Тэм, не глупи! Твоя жена решит, что связалась с идиотом.

Килби тихонько закашляла, тактично прикрывая рот рукой, чтобы скрыть смех.

– Но почему ты не мог жениться, как полагается? – с расстроенным видом продолжила герцогиня. – Ты же знаешь, как я была бы счастлива увидеть вас двоих на церемонии, устроенной в саду. Ты подумал о бедной матери, когда увез свою леди, даже не представив ее как положено? Думаю, что как и у всех мужчин, все твои мысли были заняты только одним, – первой брачной ночью.

– Бог ты мой, матушка, но ни один человек не станет учитывать пожелания матери накануне первой брачной ночи, – ответил Фейн, чувствуя себя загнанным в угол.

Наблюдать, как он сжимается под взглядом голубых глаз герцогини, было редким удовольствием. Возможно, со стороны Килби такие мысли были греховными, но он всегда был на шаг впереди, умело манипулируя ею, направляя по нужному ему пути. Не было ничего удивительного в том, что Карлайла мог приручить только Карлайл.

Килби решила над ним сжалиться.

– Фейн, ты когда-нибудь представишь меня своей матушке?

В зеленых глазах Фейна блеснул огонь.

– Бог ты мой, и ты туда же? – Не выказывая своей обычной грациозности, он махнул рукой в сторону Килби. – Матушка, познакомься: моя герцогиня. Что-то подсказывает мне, что она станет прекрасным дополнением к нашей безумной семейке.

Герцогиня обняла Килби с самыми теплыми чувствами.

– Добро пожаловать в семью, Килби. Рада признать, что иногда мой сын проявляет благоразумие. Я одобряю его выбор.

Герцогиня удивила Килби, подмигнув, прежде чем направиться в музыкальную комнату.

– Если бы ты увидела те ужасные создания, которые много лет пытались вонзить свои когти в моего бедного Тэма, ты бы поняла отчаяние матери.

– Достаточно, матушка, – сказал Фейн. – Килби прекрасно знает о моем бесславном прошлом. К счастью, она успела завоевать мое легкомысленное сердце до того, как посчитала меня недостойным кавалером.

Герцог Солити в роли хорошего семьянина? Такая задача вряд ли была кому-то по силам.

– Думаю, что с помощью Придди мне удастся сделать из тебя респектабельного господина. Годам к пятидесяти, – поддразнивая Фейна, сказала Килби.

Честно говоря, она не хотела, чтобы он менялся. Она любила его таким, какой он есть. И его грехи и недостатки были ей милы.

– Скорее к восьмидесяти, но я буду очень стараться, – ответил Фейн, останавливаясь у двери.

Он притянул Килби к себе и поцеловал на глазах у герцогини.

– Обещаю.

От его близости и слов, произнесенных хриплым шепотом, у Килби тут же пошла кругом голова.

– Ну что же.

Герцогиня с умилением взглянула на них, и ее глаза затуманились.

Даже если Килби и не могла оценить силу любви своего мужа, мать тут же заметила перемены в своем сыне. Он не забивал себе голову проклятием. Этот герцог Солити был намерен прожить долгую и счастливую жизнь со своей герцогиней.

Фейн первым заметил, что в комнате гости. Он преградил Килби путь.

– Что они там делают?

Два симпатичных джентльмена обернулись, глядя на Килби. Темноволосый господин, который сидел у позолоченной арфы, вдруг встал. Тот, который был повыше, стоял у огромного зеркала в стиле рококо. Как и у его элегантно одетого спутника, у него были черные волосы и голубые глаза. Джентльмены по возрасту годились Фейну в старшие братья.

Не обращая внимания на перемены в настроении сына, герцогиня представила своих гостей как Винсона Савила, маркиза де Контрелла, и Алана Кевелла, графа Мерье.

– Мы решили для разнообразия провести вечер дома. Перед вашим приходом граф очаровывал нас своими необыкновенными умениями.

Килби едва не открыла рот, когда граф поцеловал сначала руки герцогини, а потом щеку.

– Ты знаешь этих джентльменов? – спросила она у своего мужа.

Фейн не выказывал никакого удовольствия от того, что застал у матери гостей.

– Нет, у меня нет никакого желания знакомиться с ними, как и знакомить с ними тебя, – добавил он с раздражением.

Какой деспот! И это говорил человек, который с наступлением нового сезона менял любовниц как перчатки.

– Но почему же? – улыбаясь маркизу, сказала Килби, – Похоже, они добрые приятели твоей матери.

Она не хотела начинать свои отношения со свекровью с грубости. Им надо было объяснить герцогине, почему Фейн с презрением относится к ее брату, почему Джипси нуждается в опекунстве, как случилось, что Килби вновь обрела мать, и почему лорд Ордиш пытался их убить. Фейн сказал, что его семья отличается эксцентричностью, но даже по стандартам Карлайлов события минувшей недели были ошеломляющими.

– Да, – пробормотал Фейн. – Я привел тебя, надеясь, что в этом доме найду покой и тишину. И в мои намерения точно не входило, чтобы ты флиртовала с любовниками моей матери.

– Любовниками? Они оба?

Удивительно. Килби с благоговением посмотрела на герцогиню.

Фейн, заметив взгляд жены, улыбнулся.

– Моя мать предпочитает коллекционировать их парами. И не спрашивай почему. Это не тот разговор, который я намерен с тобой хоть когда-либо вести. Я не позволю, чтобы ты переняла плохие привычки герцогини.

Его мать, тихо обмениваясь репликами с лордом Контреллом, заметила, что Фейн и Килби все еще стоят на пороге. Она с удивлением произнесла:

– Тэм, дорогой, отчего же ты медлишь? Килби, садись рядом со мной. У Мерье необыкновенные руки. Ты сама можешь в этом убедиться…

– Достаточно… – оборвал ее Фейн. – У Килби будет возможность убедиться в талантах графа в другой раз. Ей пора в постель.

Этот мужчина не имел представления о такте. Килби едва сдержалась, чтобы не ткнуть его локтем в больной бок.

– Фейн, ты вгоняешь меня в краску, – прошипела она. Его дьявольская ухмылка должна была подсказать ей, что он задумал какую-то очередную проделку.

– Наверное, я недостаточно ясно выразился. Он схватил Килби и перебросил ее через плечо.

– Простите нас, матушка, господа. В другой раз увидимся. Моя герцогиня нуждается в нескольких уроках послушания.

Он ласково шлепнул Килби пониже спины.

– Боюсь, что вы не увидите нас ближайшие несколько дней.

– Дней? – эхом отозвалась Килби, смущенная тем, что висит вниз головой. Она должна внушить этому дикарю, что она не мешок с мукой. Какой ужас. Она заметила озорные взгляды герцогини и ее гостей.

Они, казалось, были немало позабавлены суровостью Фейна.

– И что, по-твоему, ты себе позволяешь?! Бог ты мой, да что же это такое?

– Хм. – Фейн провел рукой по изгибам ее бедер с видом собственника. – Кто-то должен тебя наставить на путь истинный, и кто это может сделать лучше, чем я? – протянул он с хрипотцой.

Килби разомкнула уста, собираясь ответить, и вдруг замерла. Никто не любил ее больше Фейна. Он был порочен, страстен, склонен к авантюрам, и он принадлежал ей. Жизнь с ним никогда не будет скучной.

– Конечно же, никто, ваша светлость.

Примечания

1

Перевод Т. Щепкиной-Куперник. (Примеч. перев.)


home | my bookshelf | | Запретное влечение |     цвет текста