Книга: Россия: мы и мир



Россия: мы и мир

Сергей Алексеев

Россия: мы и мир

Купить книгу "Россия: мы и мир" у автора Алексеев Сергей

«Не (и)щите камн(ей) (на) дне росы (и) не п(о)днимайте, ибо камни л(е)гки в в(о)де и не (подъ)емны (на) (по)верхн(ости), а (по)влекут (на) дно с г(о)л(о)вой... Дабы (о)чисти(ть) росы, затвори(те), в(о)ду п(у)стит(е) (на) нивы. И (об)нажат(ся) камни и (прочие) (на)носы... И буд(ет) труд тяж(ел), (но) благ(о)дарен...»

Предположительно, текст наставления из Весты, XXV—XXIII тысячелетие до н.э.

Кто мы ныне?

Наставление по очистке рос пригодно не только для наших пращуров-земледельцев; оно как нельзя кстати сегодня, когда наши «оросительные каналы» забиты камнями, нечистотами и настолько обмелели, что уже не способны нести живительную влагу на плодородные нивы. Для того чтобы очистить их, и впрямь следует выпустить мутную воду, обнажить наносы и через труд тяжелый, но благородный, уподобившись археологу, снимая пласт за пластом, отыскать или, вернее, достать дна.

Пока мы не поймем, кто мы сейчас на самом деле – правопреемники ли рода своего, потомки ли, достойные славы дедов своих, или всего лишь тень их, жалкое отребье, незаконно рожденные, побочные дети, налогоплательщики, некое народонаселение, все еще сущее на некой территории, или электорат, как теперь презрительно нас называют; пока мы не будем отчетливо представлять себе, кто мы ныне есть, всяческие разговоры и промыслы о национальной идее, а значит, и о будущем России со всеми вытекающими – политикой, демографией, экономикой, не имеют смысла.

Прежде надо разобраться, какими мы вышли из горнила последних трех столетий, из огня и воды бесконечных реформ, войн, революций, «шоковой терапии» и перестроек. Как очнувшемуся от наркоза человеку, нации прежде всего следует прийти в себя, проверить, на месте ли руки, ноги, почувствовать, есть ли голова, не вынули ли душу, пока была в очередной коме. И если две последних составляющих целы, надо вставать и идти, независимо от наличия конечностей. Это отдельному человеку потребуются протезы, а у нации руки и ноги отрастут, если она действительно нация.

Чтобы двигаться дальше, мы обязаны прислушаться к своим чувствам и ощущениям и решить для себя – хотим ли мы оставаться в этническом лоне или мы уже не способны унаследовать национальные нравы и обычаи и нам уже в тягость нести русский крест. Следует включить наше чувственное мышление и определиться в пространстве, хотя бы по сторонам света, поскольку следующие триста лет нам придется идти путем, выбранным сегодня.

Почему следует осмыслить себя за последние три столетия? Да потому, что историческая периодичность, долгота одного цикла, витка спирали России – триста три года, с допустимой поправкой, обусловленной уровнем солнечной активности (+) (–), пять лет. И вертится этот штопор не от эпохи до эпохи, не от одной исторической личности до другой и даже не от значительности событий, хотя они оказывают заметное влияние на переход от цикла к циклу. Счет, например, текущего витка идет от Петровского времени, но не от его реформ и даже не от рождения или физической смерти самого Петра I, а от его духовной гибели – 26 июня 1718 года. Не реформы и не победы в войнах прославили его и сделали Великим – по сути, ритуальное убийство первородного сына Алексея, своего Наследника. Не станем гадать, как бы повернулась наша история, взойди он на престол, но его мученическая жертвенная смерть возвеличила отца и одновременно стала духовной смертью якобы первого императора России.

К сожалению, путь к великости лежит через совершение ритуального греха– детоубийство, отцеубийство, инцест. Через жертвенное действо по канонам испытания божьего, но если ангел остановил руку Авраама, то одержимую руку Петра не остановили ни ангелы, ни бесы.

Это и есть точка отсчета – конца одного периода и начала другого.

Теперь к этой скорбной дате нужно прибавить 303 года и 14 дней, чтобы было по новому стилю. Получается 10 июля 2021 года – окончание исторического, Петровского, витка. Солнечная активность последнего столетия явно повышенная (магнитные бури и связанные с ними волнения, войны), поэтому поправка скорее всего будет в минусе, но не на пять, а всего в два-три года. (Активность Солнца увеличивает линейную скорость движения Времени.)


История Отечества имеет глубокую мистическую, сакральную, магическую, метафизическую составляющую, имя которой – Предание. То, что не мертвеет по прошествии времени, не уходит в небытие, а передается!


10 июля 2021 года...

Запомните эту дату!

Со школы привычная нам история своего Отечества, выстроенная лишь на датах и событиях (летописная) и поданная нам в свете календарной идеологии, на самом деле имеет глубокую мистическую, сакральную, магическую, метафизическую – в общем, независимую от нашего сознания составляющую, имя которой – Предание. Вслушайтесь в это слово – предание, то есть то, что не мертвеет по прошествии времени, не уходит в небытие, а передается. Все остальное пыль времен, культурный слой, археологический материал. Ведь человек выращивает фрукты, злаки и овощи не ради дерева, соломы, цветов, даже если они прекрасны, а чтобы получить вершки и корешки, плод, ядро. Отсюда и возникло, что «по плодам узнаем древо». Нам же все время предлагают вторичную ботву прошлого, выворачивая таким образом наизнанку известную истину, и говорят при этом, мол, вкушайте, просвещайтесь и гордитесь.

Мистический плод истории тоже не самоцель познания былых времен; великий смысл Предания заключен в его семени. А семя в вызревшем плоде – это и есть РОК, это и есть сосредоточенное в малой частице и неотвратимое БУДУЩЕЕ.

Земного и смертного, способного не только вычленить из плода семя, но еще и, мысленно прорастив его, прозреть на древо грядущего, мы готовы называть пророком, хотя на самом деле это не так. Конечно, для современного заблудшего человека, даже ученого-историка, вскормленного соломой истории, это окажется чудом, однако всякий, кто чуть напряг свою чувственную мысль и извлек зерно Предания, отлично знает, что из желудя вырастет только дуб, из икры рыбы – рыба, а если мы сегодня посеяли ветер – пожнем бурю.

Пророк – это прежде всего человек, умением и силой молитвы своей к Богу, зная грядущее, способный изменить на земле привычный ход вещей в будущем, неотвратимое сделать отвратимым.


Пророк – человек, умением и силой молитвы своей к Богу, зная грядущее, способный изменить на земле привычный ход вещей в будущем, неотвратимое сделать отвратимым.


Срок в триста три года в целом для нации не так уж велик, тем паче если учитывать предыдущие минувшие тысячелетия существования этноса. Три века – это тот временной период, что еще поддается нашему «прямому» осмыслению; он подобен только что сваренной стали, залитой в форму времени и начавшей кристаллизоваться по периферии – там, где сильнее теплоотдача. Три столетия – это расстояние, на котором сохраняется чувство свежести памяти, живой связи, родства с предками. Например, мой прадед, которого я мог бы помнить, не будь столько войн и потрясений, мог бы застать живым родившегося при Петре I своего прадеда, обладай он хорошим здоровьем и долголетием. Погружение в более глубокие пласты времени вызывает своеобразную «кессонную» болезнь, выраженную в явном ощущении мифичности, легендарности и даже сказочности. Алексей Михайлович с Никоном и своими присными – уже Предание, от глубины которого закипает кровь.

Для ныне живущих реально то, что можно охватить своими чувствами.

Итак, триста три года с поправкой в пять лет – полный виток исторической спирали. Я не преследую цели пересмотреть и, тем паче, переписать всю отечественную историю, взглянув на нее сквозь магический кристалл Предания, однако для убедительности все-таки придется отмотать назад еще один виток и взглянуть, какое же сакральное историческое действо произошло в 1415 году. (Надеюсь, вы уже заметили закономерность расстановки цифр в датах? 1718, 2021...)

И теперь 1415 год, когда Великим князем на Руси был Василий Дмитриевич, сын Донского.

Был ли Петр I (а к нему придется обращаться не один раз) первым императором? При нем ли Россия преобразилась в Империю?

Да и нет.


Вечные противники Москвы титуловали императором (кстати, еще и королем Московским) ничем особенно не выдающегося на первый взгляд Великого князя, которого прежде не называли даже царем, как его отца, Дмитрия Донского. А суть состояла в том, что в период княжения Василия началось зарождение Империи и мир, вольно или не вольно, уже почувствовал это.


Предание донесло до нас иное семя, к сожалению, не замеченное, а вернее, не вычлененное отечественными историками. Существует один любопытный документ от 1417 года – договор о свободной торговле и обоюдном непропуске врагов через свои территории между Москвой и Ливонским Орденом, где Василий Дмитриевич прямо именуется титулом «император русский». Немцы, а с ними поляки и литовцы, присутствующие при заключении договора, отлично разбирались в титулах и знали, кто есть кто и кого как называть в грамотах. Достаточно сказать, что спустя полвека они же выговаривают Иоанну III, что тот не может называться «Великим князем всея Руси», поскольку западные области (Смоленск, Новгород, Псков) находятся под властью польско-литовского королевства.

Что же такое произошло, если вечные противники Москвы титуловали императором (кстати, еще и королем Московским) ничем особенно не выдающегося на первый взгляд Великого князя, которого прежде не называли даже царем, как его отца, Дмитрия Донского? А суть состояла в том, что в период княжения Василия началось зарождение Империи и мир, вольно или не вольно, уже почувствовал это.

Если Империю рассматривать не просто как форму власти, а как отдельную, самостоятельную цивилизацию, то она, Империя, не может возникнуть и утвердиться в одночасье либо по воле некоей личности. Когда же то или иное государство, завоевав своих соседей, объявляет себя таковой, то это ни к чему не приводит, ибо насильное объединение стран еще не есть цивилизация, обладающая главным свойством и признаком – живучестью. Примеров тому много, от Империи Александра Македонского до наполеоновской Франции и гитлеровской Германии. Империя как хорошее вино, которое прежде должно выбродить несколько раз, «подмолодиться», набраться крепости, насытиться вкусом да еще и выдержаться, чтобы получить эту живучесть и с годами только крепнуть, а не прокисать, медленно превращаясь в уксус.

Зарождению России имперской способствовали три важнейших события, напрямую с ней связанных. Первое: отец Василия, Донской, не только разгромил Мамаево полчище на Куликовом поле, не только положил начало конца ордынскому игу, но в первую очередь дал генеральное сражение Востоку и победил его. Все последующие набеги Орды уже ничего не решали. Второе: спустя ровно тридцать лет после великой битвы искусными дипломатическими стараниями сына, Василия (сейчас бы сказали – манипуляциями), руками Великого князя литовского Витовта, который был ему тестем, и русскими полками из Смоленска, Киева, Полоцка, Витебска и других западных княжеств были наголову разбиты рыцари Ордена под предводительством великого магистра фон Юнгингена. И это была не просто знаменитая битва при Грюнвальде; это был смертельный удар по Западу. Никогда уже больше Ливонский Орден не мог влиять на Москву так, как прежде.

И третье событие – Византия, православная Империя, Второй Рим, стремительно погибала под нашествием турок, и православная Русь оставалась ее единственной преемницей.

Немцы вместе с папой прекрасно знали об этом и не случайно наградили Василия Дмитриевича титулом «императора русского». Так что Петр I спустя триста три года был вовсе не первым императором, и сама Империя – цивилизация – уже зародилась, хотя и оставалась признанной пока лишь в Предании. По крайней мере это семя именно тогда было брошено в удобренную почву, и сам Василий уже обладал имперским мышлением и поведением, ибо не носился по стране с полками, не воевал, как это делали его предки – Великие князья, а сидел в Москве, дергал за нитки, связанные с Востоком и Западом, и добивался прогрессивных результатов.

Для пущей убедительности открутим еще один виток и позрим на сакральные события 1112 года. Это смерть Святополка и приход к власти выборного Великого князя Владимира Мономаха, положившего конец междоусобицам внуков Ярослава Мудрого. Но свершилось не только это явное и зримое деяние. Зерно Предания все-таки состоит в том, что вскоре Русь становится не княжеством, а царством и митрополит эфесский, Неофит, посланный в Москву Алексеем Комниным (императором Византии), воскладывает на голову Мономаха царский венец, дает «скипетр и державу» – крест из древа животворящего и чашу императора Августа и при этом провозглашает царем русским. И брак его уже чисто династический, королевский: женой становится дочь Гаральда, англосаксонского короля.

Вся история была заново переписана в угоду династии Романовых, то есть представлена в таком свете, что это не Рюриковичи, а предки боярина Кобылина «построили» русское царство, воздвигли империю Российскую, поэтому и был возвеличен Петр I, а не его предшественники.

Знали ли о сем отечественные исследователи истории государства Российского, в том числе и наша «совесть нации», академик Д.С. Лихачев? Знали. Не могли не знать. И упорно молчали, дабы мы слишком не просветились и не возгордились.


Но вернемся в наше время и разберемся: кто мы есть ныне? Оправдываем ли мы свое самоназвание – «русские»? По праву ли носим знак принадлежности к этносу, который вычеркнули из наших паспортов, или только по привычке считаем себя и пишемся русскими, как писались обрусевшие иноземцы, а на самом деле уже не принадлежим к его Космосу? Что тут говорить, ведь многие наши соотечественники стыдятся своего происхождения, а то и открыто ненавидят все «тупое и дикое в этой стране». Дикости и тупости в самом деле хватает, как и во все времена, но назовите мне идеальный этнос без греха? Сосредоточение на самокритике – это, между прочим, положительное качество, указывающее даже не на мудрость, а на глубокую древность этноса, ибо все младосущие либо искусственно возрожденные народы сосредотачиваются на собственном восхвалении, как дети, еще только познающие мир и утверждающиеся в нем. (Самые яркие примеры – младосущие США и Израиль. Они и держатся-то в одной связке лишь потому, что «рыбак рыбака видит издалека», и одинаково стремятся управлять миром, дабы в нем утвердиться.)


Сосредоточение на самокритике – положительное качество, указывающее даже не на мудрость, а на глубокую древность этноса.


Русский – это не национальность, это судьба.


Я уже писал об этом, но сейчас придется повторить свои давние изыскания, связанные с археологией слова. Не зря говорят, русский – это не национальность, это судьба. Единственное самоназвание национальности человека – «русский» на русском языке звучит как имя прилагательное. Какой? – русский. Все остальные названия – существительные: кто? – немец, француз, чех, папуас и т.д. То есть русским может быть человек, по крови принадлежащий к любой национальности (и пусть тут умоются злопыхатели, зрящие «природные» националистические русские корни), но непременно исповедующий три основных условия:

1. Владение русским языком в степени, позволяющей думать по-русски.

2. Владение бытовой и религиозной русской культурой.

3. Обладание русским образом мышления и манерой поведения.


Все эти обязательные условия выстроены в том порядке, когда из первого вытекает второе, из второго – третье. Это жесткое зацепление полностью исключает возможность владения или обладания чем-нибудь одним; выпадение любой части из целого лишает права называть себя русским. Например, нельзя владеть культурой, не зная языка, хотя можно быть православным по вероисповеданию и даже придерживаться русских обычаев. А не владея первыми двумя, невозможно обладать ни образом мышления, ни, тем паче, манерой поведения. Однако при этом любой человек, поставивший себе цель определиться в «этническом пространстве», довольно легко может стать русским, шагая вдоль этих пунктов, как вдоль верстовых столбов. Однажды в нашей компании случайно оказался казак-якут (когда-то были и такие казаки), на вид натуральный этнический саха, который стучал себя в грудь и утверждал, что русский. Через десять минут общения так и оказалось, причем казак был настолько выразительным, ярким человеком, что я перестал замечать его якутский образ. Не имея специального образования (только средняя школа), родившись в казачей семье, где больше говорили на якутском, он владел русским языком, как родным (то есть имел живой слух), владел культурой и отлично ее знал, но самое главное, обладал русским образом мышления и манерой поведения.



Язык

Не зря сказано – «в начале было Слово»...

Всякий язык, как и могучая река, собирается из притоков. Наши прапредки именно так и понимали этот процесс, поэтому слова «речь» и «речка» – однокоренные. И мало того, однозначны слова устье и уста. Воды этого «речного бассейна» смешиваются в единую, и даже самому искусному химику не дано расщепить ее на составляющие. При слиянии еще можно, но в общем русле, а тем более в устье этой реки – никогда.

Мы, ныне живущие, всегда черпаем и пьем из этого устья, а потому и слово, исходящее из наших уст, соответствующее.

Сразу уточню, чтобы не было разночтений. Говоря «русский язык», я имею в виду великорусский язык, который включает в себя три мощных притока, три наречия – русское (Великая Русь), украинское (Малая Русь) и белорусское (Белая Русь). Именно так и в будущем стану называть каждое из трех составляющих единый славянский народ, хотя предвижу протесты со стороны представителей малороссов, которые по неведению и короткой памяти именуют себя украинцами, таким образом вычленяют себя из единого этнического тела и отмежевываются от своей истории.

Название «Украина» произошло от географического месторасположения этой земли, у края, то есть тем самым выражается название места, а не государства. Эта сторона русских земель действительно находилась у самого края общего этнического пространства. Именовать так народ, а тем паче самоназываться, оскорбительно и недостойно, тем более – образовывать из этого названия национальность!

Есть простая и общеизвестная истина: как назовете корабль, так он и поплывет. Когда народ по воле политиков именует себя крайним, то он и будет всегда крайним, поскольку магия слова, и особенно выраженная в самоназвании, непроизвольно, исподволь формирует сознание, с помощью которого впоследствии и происходит материализация символа. Вспомните: словом можно убить и воскресить! И еще одна истина – очень опасно играть с изменением имени, ибо одновременно меняется и судьба. То есть, отказываясь от своей древней истории, Украина обрекает себя на положение младосущего государственного образования. Именно по этой причине большая часть благополучных и древних европейских государств никогда в корне не изменяли самоназвания, и Германию, Францию, Британию и прочих мы до сей поры называем так же, как тысячу лет назад (интерпретации не в счет). Малороссов, вероятно, оскорбляет в прошлом имени слово «Малая», поскольку «Великая» и «Белая» звучит на первый взгляд куда благороднее. Во-первых, малая-то малая, но – Русь, и размер тут не играет никакой роли. Мал золотник, да дорог, и не случайно Киев – матерь городов русских. А случилось это потому, что на берегах Днепра жили предки сколотов, о чем свидетельствует и доныне сохранившаяся традиция выбривать голову и оставлять косм волос на темени, который теперь называется оселедец. Из малой Киевской Руси (не Украины!) вышли Великая, Белая и, собственно, Малая, и не было еще тогда ни Москвы и москалей, ни Владимира, ни Смоленска и Минска. И гетмана Хмельницкого не было. (Самое любопытное, малороссы этим гордятся, но когда их спросишь, мол, значит, вы русские, – открещиваются.)

И язык был единый, разве что состоящий из множества наречий.

Разделение его на три самостоятельных – действо недавнее и искусственное, в разное время произведенное из-за амбициозных политических устремлений, не причастных к существованию собственно языка. Если по такому способу делить единый великорусский, то их получится десятка три – именно столько речек-диалектов существует до сей поры в живом языке. Казак с Кубани, например, не сразу разберет, о чем говорит житель с берегов Вятки, а оба вместе они станут смеяться над причудливым говором воронежских, и никто из них вообще ничего не поймет, слушая русскоустьинца с устья Индигирки или семейского старообрядца из Иркутской области. А они все говорят на одном русском.

Живой пример: мысля освободиться от братских русских уз и слиться в объятьях с Западом, нынешние украинские политики спешат перевести школьное образование на «ридну мову». Но им и в голову не приходит, что язык малороссов не приспособлен для усвоения таких наук, как химия, физика, математика, астрономия, и прочих предметов, требующих специальных понятий и терминологии. В любом случае придется использовать русский, что преподаватели и делают. Почему так? Да потому, что «мова» малороссов унаследовала древнюю магическую суть наречия сколотов, существовавшего для совершения обрядовых действ – моления, пения гимнов. Минувшие тысячелетия не стерли, не растворили таинственный вибрационный строй жреческого наречия. Ведь и само слово «мова» происходит от мовить – молвить, взывать к богам, потому и доныне радуется, плачет, трепещет всякая русская душа, когда слышит песни малороссов.

Всем нам, ныне живущим в лоне общей языковой культуры, следует уяснить и зарубить себе на носу, что разделение великорусского языка – основная проблема его существования в будущем, доныне не оцененная и способная вызвать не только разделение единого народа (Великая, Малая, Белая Русь), но и утрату нашей общей этноистории и этнопсихологии, из которой закономерно вытекает утрата основного национального признака. А когда нет собственного лица, надевают чужое, называемое маской.

И получается маскарад.

Диалектное многообразие языка только подтверждает его древность, величие и прилагательность, то есть указывает на родовую принадлежность носителей диалекта, тысячелетиями сохраняемую за счет самого языка. Тут и летописи вести не нужно, а лишь послушать говор! И все это потому, что великорусский язык – основной хранитель и носитель Предания, включающего в себя важнейшую информацию об этнопсихологии, которая так полно не сохраняется ни в летописях, ни в археологическом материале культурного пласта. Попробуйте теперь отчленить от него наречия Малой и Белой Руси!

Например, из сиюминутной политической выгоды отрезать руку, ногу! Что станет с нашим общим языком без подпитки живой и горячей кровью? Останется ли цельной в такой взаимной изоляции этнопсихология, то есть образ мышления и манера поведения? А что произойдет с нашим общим Преданием, носителем и хранителем коего является язык?

И сохранится ли высшее его свойство – магия?

Прежде чем говорить о магических свойствах звучания языка (магия – магнит, то есть притяжение, очарование), следует разобрать этимологию этого слова. Итак, ЯЗЫК – ЯЗ-ЗЫК, переводится на современный буквально как «МОЙ ГОЛОС». (Великая певица Людмила Зыкина не случайно унаследовала голос и фамилию.) Отсюда выходит слово «ЗЫЧНЫЙ» (зычный голос – масло масленое), отсюда же название важной части голосового аппарата – языка, с помощью которого мы производим звуки. И отсюда же много позже произошло общее название древних религий – язычество, то есть буквально моление, пение голосом, взывание, а вовсе не «природность», как представляется современным лингвистам. Если погрузиться еще глубже в археологию этого слова, то знак З (впрочем, как и Ж, Г) означает «ОГОНЬ». То есть ЗЫК – огненное, знойное, жаркое слово к высшим силам. Все это говорит о том, что наши прапредки умели взывать к богам, и те внимали страстным речам, поскольку в слове молящихся была «божественная искра» – тот самый огонь, вызывающий вибрацию определенной частоты.

С магией языка мы сталкиваемся довольно часто и в обыденной жизни, правда, не всегда воспринимая ее. Как мы сейчас друг друга называем, как обращаемся к незнакомым людям? По физиологическому, половому (?) признаку! Мужчина, женщина, девушка, молодой человек... После перестройки попытались внедрить петровское «господин», а оно не прижилось, ибо в наше время произносится как насмешка.

Вдумайтесь, осознайте это, пожалуйста, и ужаснитесь. И вспомните, еще совсем недавно мы обращались друг к другу так, как и несколько тысяч лет назад, – сударь, сударыня (о молодой женщине), сударушка (о пожилой). А над нами был старший брат – государь. «СУ – ДАРЬ» – в буквальном смысле «сущий, пришедший с даром», с добром, с добрым словом. Чувствуете, как открывается магия?

Или, например, что такое поэзия? Вернее, талант стихотворца? Почему одни вирши нас оставляют равнодушными, а от других прохватывает душу так, что «над вымыслом слезами обольюсь»? Так вот, талант поэта – его дар, умение расставить слова в магический ряд, способный вызвать вибрацию той частоты, которая воздействует на нашу чувственную мысль. Это же относится к дару певцов на сцене (песни, как и древние гимны богам, – вибрационный строй), священников, психологов, политиков и всех тех, кто непосредственно связан с таким тончайшим, ювелирным инструментом, как слово. Почему, например, практически невозможно передать все чувства и краски художественного произведения, написанного живым языком, переведя его на иностранные, особенно англогерманские языки? А потому, что магический ряд русской речи не перекладывается на другие, даже связанные общим прошлым (индо-иранским, индоевропейским), языки. Каким бы ни был талантливым переводчик, все равно получится подстрочник. Успешно переводить можно лишь серый поток детективного чтива, со словарем (количество использованных слов в произведении) в полторы или, в лучшем случае, в две с половиной тысячи слов.


Талант поэта – его дар, умение расставить слова в магический ряд, способный вызвать вибрацию той частоты, которая воздействует на нашу чувственную мысль. Это же относится к дару певцов на сцене (песни, как и древние гимны богам, – вибрационный строй), священников, психологов, политиков и всех тех, кто непосредственно связан с таким тончайшим, ювелирным инструментом, как слово.


По нему сейчас и судят за рубежом о нынешней литературе.

К великому сожалению, я должен констатировать смерть магии в современном разговорном русском языке. Там, где был огонь, ныне холодный пепел, и только потому мы стали болтливой, говорливой и глухой нацией, пытаясь заменить сакральную суть слова на их количество, при этом не слушая друг друга. И в самом деле, что слушать-то, если слово не достигает ни ума, ни сердца? Таким образом, для сегодняшнего человека язык перестал быть характерным исключительно для великорусской речи носителем чувственной мысли, а превратился в некую сигнальную систему, которой пользовались дикие, младосущие племена. Достаточно послушать язык «тусовок» от высшего света до молодежных вечеринок, и тотчас же «клево оттянешься».


Я должен констатировать смерть магии в разговорном русском языке. Там, где был огонь, ныне холодный пепел, и только потому мы стали болтливой, говорливой и глухой нацией, пытаясь заменить сакральную суть слова на их количество, при этом не слушая друг друга.


И создается ощущение, что гибель магической сути современного разговорного русского языка произошла на наших глазах – по крайней мере кажется, что наши бабушки еще захватили настоящий «великий и могучий». Однако это не так, процесс начался еще триста лет назад. Можно искать причины в стремительном развитии техники и технологии последнего столетия (мол, бытие определяет сознание), можно сетовать на убыстрившееся от этого Время, на экономику и связанное с ней падение нравов, на происки врагов Отечества, желающих растворить в кислоте национальные особенности, на лагерный жаргон, вышедший из зон (мол, больше полстраны пересидело), на СМИ, на засилие иностранных терминов и прочего резко возросшего влияния на русскую жизнь. Только все это имеет слишком опосредованное отношение к языку и вряд ли может значительно на него повлиять. Русская речь имеет такие защитные механизмы, что трехсотлетнее иго Востока, а потом два века (XVIII—XIX) Запада, когда элита картавила на французском и немецком, не в силах были их разрушить. Напротив, языковое влияние славяно-русского этноса было таковым, что волжские булгары, придя на Дунай, забыли свою речь и заговорили на языке обитающих по соседству племен, а тюркский язык Орды насытился русской корневой основой. Конечно, не без взаимного проникновения, и потому на Украине можно услышать выражение «хата пид железным дахом», где «дах» на немецком – крыша.

Для того чтобы отыскать истинную причину угасания священного огня родной речи, следует открутить виток и вернуться к его началу, ибо зерно Предания там. И – в виде квинтэссенции, в состоянии семени, – но это уже доминанта, содержащая в себе будущее развитие процесса и его результат. Как и в случае с Дмитрием Донским и его сыном Василием, где первый подготовил почву, а второй посеял зерно будущей Империи, так и здесь: Алексей Михайлович расколол неприемлемое для Империи «древлее благочестие» и принял новый греческий обряд, а его сын Петр довершил дело отца – «ритуально» разорвал собственно Язык, расчленив его своим указом на две части – церковный и гражданский.


Человек того времени, обладая религиозным сознанием, не отчленял быт от бытия и, наоборот, осмысливал себя цельным везде.


Да, речь в реформаторском указе идет вроде бы только о светском письме, то есть, казалось бы, о знаковом способе начертания слова. Прежний «кирилловский» полуустав остался в сфере духовной, и появился некий новый гражданский шрифт. Однако при этом совершилось отделение духовного языка от обыденного «гражданского». А человек того времени никогда сам себя не делил на две ипостаси существования, обладая религиозным сознанием, не отчленял быт от бытия и, наоборот, осмысливал себя цельным везде – в трудах праведных, в битвах ратных и перед аналоем. К тому же великорусский язык всегда был письменным языком, и традиция эта уходит во времена глубокие, дохристианские, а вовсе не к явлению на Русь младосущих братьев-болгар, взявших за основу «кириллицы» более древнюю азбуку (точнее, одну из существовавших азбук). Отсюда и бесконечная вера в написанное, а точнее, начертанное слово, ибо прежде писали чертами и резами, отсюда священность книги, отношение к ней как к живому организму, который может умереть, если книга долго не читается. У старообрядцев до сих пор существует обычай, когда книгу в таком случае безвозмездно передают тому, кто будет читать, дабы без человеческого внимания не погибли изложенные в ней истины. И это неудивительно, если знать этимологию этого слова: К НИ (НЯ, НЫ) ГА, где к ни, ня, ны – ко мне, а га – движение. То есть «приходящее ко мне»! (Сравнительное: князь-княже – буквально «приносящий ко мне огонь».)

Что же произошло с мироощущением русского человека, с его религиозным сознанием, тогда еще существующим, хотя и потрясенным предыдущим Никонианским расколом? А порвалась тончайшая, ныне не ощущаемая материя цельности души и разума, чувственности мысли. Быт отодрали от бытия, словно кожу с живого человека. Был создан прецедент, позволяющий человеку раздваиваться, жить одновременно по гражданскому и духовному закону, по совести и разуму. И случилось это потому, что великорусский язык не просто средство для общения с людьми и Богом – это прежде всего мировоззрение, тот самый хранитель и блюститель этнопсихологии.


Был создан прецедент, позволяющий человеку раздваиваться, жить одновременно по гражданскому и духовному закону, по совести и разуму.


Надо отдать должное – Петр Великий умел рубить, отсекая за один взмах, не только головы стрельцам. По молодой ярости обагрив руки. На сей раз ему бы позавидовали нынешние изощренные Инициаторы «непрямых действий», поскольку он отыскал и нанес невидимый точнейший удар в критическую уязвимую точку.

И никакой тебе крови...

Кстати сказать, знаете ли вы, отчего бояре насмерть стояли, чтоб уберечь свои бороды от петровских ножниц и бритв? Почему противились «цивилизованному» образу? А потому, что в то время на Руси брили бороды исключительно пассивные гомосексуалисты, то есть создавали себе «женский образ». Правда, их было не столько, сколько сейчас, но они были. Именно в этом грехе и подозревали бояре своего молодого и безбородого царя и, разумеется, отчаянно противились, когда он пытался придать им «блядолюбивый» образ – именно так называл Аввакум бритого молодого Шереметева. Надо отметить, что у Петра борода не росла по причине нарушения гормонального равновесия в сторону «женского», откуда и его неврастенический характер, который он всю жизнь старался скрыть подчеркнутой «мужской» жестокостью.

Не срежь он бороды с боярской элиты, «косноязычная» и набожная Русь никогда бы не пролезла в окно, прорубленное на Запад, и никого бы к себе не впустила. Но вскоре сквозь это окно проникли немцы со своим тупым инструментом и принялись обрабатывать отсеченную от языковой плоти петровским топором «гражданскую» конечность языка. Ее, как труп в медучреждении, сначала выварили, отделили и выбросили на помойку мягкие ткани, после чего вынули скелет, отбелили его хлоркой и связали кости стальной проволокой вместо сухожилий. Немецкая этимология, фонетика и морфология всем известна, поскольку, невзирая на искренние старания М.В. Ломоносова, нашу «обыденную» речь разуделали так, что не всякий русский, закончивший филологический факультет, узнает в ней родное слово и, тем паче, узрит его магию. Например, откройте любой словарь и взгляните на слово «радуга»: рад – корень, уг – суффикс, а – окончание. Утратился даже природный смысл, не то что сакральное значение. На самом же деле все лежит на поверхности: ра – солнце, дуга – дуга. То есть солнечная дуга. (Кому будет интересно, читайте этимологические словари русского языка, составленные немцами, евреями и А.Г. Преображенским, который считал, что наш язык – сплошные заимствования из других, на порядок менее развитых и слабо гармоничных языков. Это очень забавное чтение, что-то вроде тестовой игры на угадывание русской корневой основы – проверка на принадлежность к этнопсихологии.)



Да, за триста три минувших года произошла детерминация живых клеток языка, но!..

К великой радости, наш могучий хранитель мировоззрения оказался иммуностойким и защищенным не только от дураков, но и от сведущих Инициаторов «непрямых действий». Словно ящерица, он оставил в руке Петра и немцев всего лишь хвост: отсеченный «гражданский» со временем обратился в языковую надстройку – в мусорный бак, куда весь исторический цикл сбрасывались словесные «модные» отходы, абсолютно лишенные магии, и откуда теперь пополняют свой лексикон все, от политиков и СМИ до бульварных писательниц-домохозяек и «крутого» молодняка. Общий словарный запас надстройки, включая иностранные заимствования, технические термины, грязные ругательства и сленг,примерно две с половиной тысячи слов. Да и то первоначальный смысл их давно утрачен, и мы не задумываясь каждый день произносим слова, сути которых не знаем. Чаще всего случается смешное и курьезное: например, весь круг слов, связанный с удовольствиями, означает не то, что мы думаем (или не думаем вовсе). Само «удовольствие» – это мужской оргазм: уд – фаллос, и получается «воля уда», а не разума. «Удовлетворение» – во-летворение уда, то есть страстное желание соития. Когда вашу волю творит уд, что происходит с умом и разумом? А слово «приятно» – женский оргазм: «при яти», где яти – ять (взять) – овладеть женщиной. То есть так хорошо, как при совокуплении.

Смысл утратился, но внутреннее наполнение слова живо.

Удивительная (не путайте, от «дива») живучесть великорусского языка обусловлена тем, что... Впрочем, нет, не стану рассказывать, чем она обусловлена, дабы не выдавать таинственных свойств родной речи, ненужных широкому читателю. Скажу обтекаемо, но понятно: самосохранение языка заключено в самодостаточности внутренней языковой системы, в обилии и многообразии наречий и говоров, которые и спасли великорусскую речь от мертвящего устаревания. Помните, если не читают книгу, истины в ней погибают? Точно так же и с языком: если на нем не говорят, его магия угасает сама по себе, как костер без топлива. Так умерло много языков на земле, даже при живых и потенциальных его носителях.

Самодостаточная система языка – это не компьютерный код банковского счета, взломать ее невозможно даже с помощью новейших технологий.

Впервые я был очарован звучанием живой древнерусской речи, когда к нам забрел переночевать (изба стояла на краю деревни, у дороги) богообразный сибирский старик кержак. Моя набожная бабушка сначала было заспорила с ним, как следует молиться, а потом слушала его разинув рот. Дед у меня был неверующим и неревнивым, поэтому преспокойно спал в горнице. А кержак с намасленной бородой и спокойно-горделивым взором на память читал псалмы и какие-то тексты, вероятно, из Апостола или Жития Святых, но и когда говорил произвольно, от себя, речь его мало чем отличалась от книжной и тогда показалась чудесной, поскольку я с детства слышал привычный вятский диалект дома, а на улице – разномастную, разноязыкую речь вербованных, сосланных немцев, поляков, латышей, литовцев, молдаван, «западенцев» и прочих сибирских страстотерпцев.

Рано утром гость перекрестился в пустой угол, поклонился бабушке поясным поклоном, взял котомку, посох и ушел. А я стал допытываться: почему старик говорит так, будто все время молится? И получил в ответ, что это кержак, а они, мол, почти святые, оттого у них и речь такая.

Еще долго с тех пор при упоминании о святости я вспоминал этого кержака (их скитское поселение было на р. Тонгул, в сорока километрах от нас) и думал, что святые и говорят-то чудесно. Спустя много лет, когда уже работал геологом на Ангаре, случайно нашел в тайге брошенный старообрядческий скит, в котором не жили уже лет двадцать. Кстати, еще в восьмидесятых таких скитов, в том числе и жилых монастырских, было предостаточно. Дом оказался замаскированным с воздуха потрясающе: выстроен вокруг приземистого и раскидистого кедра, так что вместо крыши просто густая крона, и потолок засыпан желтой хвоей. (Кстати, потом я выяснил, что это не просто способ маскировки и замена кровли, но еще и так называемая «сень»: эфирные масла, источаемые хвоей, отпугивают кровососущих насекомых и убивают болезнетворные бактерии.) Внутри избы ничего не было тронуто, словно люди только ушли, и разве что все иструхло и сопрело, но три окошка оказались целыми, набранными из осколков стекла. В красном углу висело два десятка меднолитых икон, в том числе и складней, и деревянный крест, а на низком столике лежали книги, двенадцать штук, сложенных пирамидой. Я забрал из скита только книги и несколько икон, поскольку все эти сокровища едва влезли в рюкзак (остальное потом растащили буровики), унес в лагерь и с тех пор, до конца полевого сезона, учился читать. Вернее, приучивал язык к чудесной речи. Насколько зрительно помню, книги были старопечатные (Федоровской печати с деревянных клише) и рукописные, написанные полууставом, с раскрашенными киноварью буквицами.

И тут выяснилось, что я неграмотный совершенно, поскольку целый месяц только разбирал буквы кириллического письма, а некоторые так и не смог расшифровать, не подозревал, что существуют титлы (подсказать было некому), поэтому мне долго не открывалось чудо древнерусской речи. Напротив, получалось что-то непонятное и уродливое. И однажды приснилось, что я читаю, причем так здорово, как тот кержак, с распевом, с ударениями. Запомнил даже текст, который читал! Проснувшись, я схватил книгу, нашел это место и точь-в-точь повторил. Но не вслух, а про себя, то есть мысленно.

Было детское ощущение, когда неграмотная бабушка научила меня читать по букварю – радости было, пожалуй, еще побольше. Как и тогда, свершилось чудо, и я до сих пор уверен, что во сне мой язык «вспомнил» древнее звучание речи. То есть это во мне уже было! А если так, значит, «вспомнить» может каждый, только надо напрячь сознание, сильно захотеть или просто сутками лежать одному в палатке, когда идут затяжные дожди и работать на природе, в горно-таежной местности, невозможно. Скорее всего генетическая память хранит не саму речь, а магию слова, которую и можно вызвать из подсознания.

Мало того, научившись читать про себя, а вернее, «слышать» звучание и повторять его мысленно, как-то спонтанно и неуправляемо я начал представлять прошлое, причем очень далекое, и в красках, с деталями, которые невозможно придумать, с запахами и звуками. Эдакие отрывочные картинки, мало связанные с прочитанным, и возникало полное убеждение, что так все и было. Еще тогда мне пришло в голову, что в этой старой бумаге слежавшихся страниц, в коже переплетов и особенно в способе начертания букв есть еще что-то, кроме того, что можно прочесть: некие тайные знаки, ключи, открывающие далекое прошлое. Среди книг оказался Пролог осенних месяцев, и вот, наткнувшись на описание убийства князя Глеба «окаянным» Святополком, увидел их обоих живыми: Глеб был невысокого роста, с проплешиной на голове, волосы редкие, слипшиеся от пота, а лицо сильно веснушчатое, злое, но белки глаз голубоватые и в руке плеть. Святополк, напротив, высокий, длиннорукий, с густой светлой бородой и когда-то разбитым, в мелких шрамах, расплющенным носом – его будто бы в детстве лягнула лошадь. Они не дерутся, но просто стоят друг против друга в непонятном месте, и, похоже, ситуация критическая, Глеб чем-то недоволен и даже взбешен, а Святополк, наоборот, спокойный и безоружный, синяя рубаха до колен и сверху расстегнутый овчинный кожушок без воротника, сшитый швами наружу. И из швов торчит шерсть.

И будто я откуда-то знаю, что Глеба не зарежут, как это сказано в житии, а задушат его же плетью, но не сейчас, а через некоторое время.

Это были не зрительные видения, а некие мысленные картины-вспышки, которые потом можно было «рассматривать» в памяти.

Естественно, рассказывать об этом я не мог, народ в отряде был хоть и романтичный, но суровый и однозначно решил бы, что у меня съехала крыша от тоски (подобное бывало). Но когда просили, я читал книги вслух у костра (причем сначала про себя и лишь потом озвучивал фразу): слушали очень-очень внимательно...

Кстати, а с моими «букварями» произошло вот что: поскольку зимой я жил в общаге, то девать их было некуда, а две книги по возвращении с поля сразу же украли. Поэтому, когда выпало лететь в Красноярск, погрузил их снова в рюкзак, отвез и сдал в областной музей. А день был выходной, поэтому какой-то дежурный студент-сотрудник сначала не хотел принимать: мол, завтра приходи, но когда заглянул в рюкзак, то принял и даже написал мне справку. Спустя полгода я снова оказался в городе и зашел в музей, чтобы узнать, что за сокровища я отыскал в ангарской тайге. И справку показал. Поднялся переполох, ибо моих книг никто не видел – студент их просто забрал себе, а мне выписал какую-то липу. Ну и ладно, все равно не пропали, а наоборот, возможно, их до сих пор читают, и истины, изложенные там, не погибнут.


Не общее образование и не ученость, а уровень владения языком определяет уровень сознания.


Скажу вещь на первый взгляд неожиданную и даже парадоксальную: не общее образование и не ученость, а уровень владения языком определяет уровень сознания. Это сообщающиеся сосуды. Странным ведь кажется, что в древности, когда не было университетов, Интернета, общеобразовательных и даже церковно-приходских школ, люди вовсе не были темными глупцами, а напротив, отличались потрясающей мудростью – откуда бы тогда сформировался русский язык, содержащий в себе всю ныне научно доказанную информацию о мире и мироздании? Это уже в средние, «просвещенные», века начали рвать языки и сжигать на кострах тех, кто пытался вольно рассуждать о Вселенной, космах небесного света (отсюда космос) и о Земле как о шаре, да еще, мол, шар этот – вертится...


ЗЕМЛЯ в переводе с русского на русскийЕмлющая Огонь.


Наши необразованные прапредки, например, с потрясающей содержательной точностью давали названия планетам, как будто летали вокруг них или, на худой случай, рассматривали в мощнейший телескоп. Откройте любой этимологический словарь и взгляните на слово «Земля» – это представление современного умного человека о нашей планете. На самом деле ЗЕМЛЯ в переводе с русского на русский – Емлющая Огонь. З – знак огня, света; имать-емать-емкий-емлющий – берущий, воспринимающий. (Более знакомое – водоем.) То есть когда человек был одарен речью или, скажем так, когда формировался язык, люди прекрасно знали, что вокруг Земли холодные планеты, не емлющие огонь, а значит, не имеющие атмосферы, мертвые, не пригодные для житья. Кроме того, издревле они четко делили понятия Земли как планеты и земли как суши, почвы, и в этом случае называлась она Твердь – место существования человека. (Кстати, слово «почва» – почать (начать) – означает буквально «начало»: для землепашца это на самом деле так.) Христианство, исключающее радость земной жизни, все поставило с ног на голову, и получилось «земная хлябь и небесная твердь» – это к вопросу о магической сути языка и что происходит, когда вещи называют не своими именами. Твердь имела свой знак «», начертание которого означает примерно следующее: «Что из почвы (начала) вышло (выросло), то в почву (начало) и обратится», то есть замкнутый, вечный земной цикл существования. (Перекладина у этого знака не что иное, как отсечение от «космоса» – верхней связи, а загнутые треугольничком ее концы – зерна, семена, падающие при созревании в почву.) И все, что стоит на тверди, непременно будет иметь этот знак в сочетании со знаком «» – стол, стена, стан, столб, ступня и т.д. Мало того, наши неученые прапредки выделили еще одно состояние земли-тверди и обозначили его как «АР» – возделанная, плодородная пашня, и отсюда появилось слово арать (орать) – пахать, или, как говорили в старину, «воскрешать» землю, где крес – огонь (кресало – огниво). Поэтому того, кто арал и воскрешал никогда не паханное поле (дикую твердь, целину), называли арьи, или арии, а потом – крести, откуда и возникло слово «крестьянин» (не от «христианин»), то есть живущий «с сохи». В Западной Сибири есть река Тара (и одноименный город), что буквально переводится как «воскрешенная земля», да и сама Сибирь еще не так давно (на картах Меркатора) называлась Тартар – буквально «воскрешенная земля в воскрешенной земле», благодать в благодати. Если вспомнить М.В. Ломоносова и запасы полезных ископаемых, то «прирастать Сибирью» в скором времени будет не только Россия. На Русском Севере течет река Тарнога, что означает «пришедшая воскрешенная земля»: там повсюду ледниковые моренные отложения, принесенные из Скандинавии, но плодородные, если возделывать. Там же неподалеку река Коченьга и село Кочвар, где коч – передвижение, кочевье в благодатную землю.


Разве ныне назовут планету так величественно, красиво и емко – ЗЕМЛЯ?


Но все-таки самое главное слово, возникшее отсюда, – творчество, когда Твердь превращают в Ар. Твар, тварение или творение – это возжигание жизни на безжизненной тверди, то есть прорыв, огненное соединение замкнутого земного цикла и Космоса.

Можно и дальше продолжать археологию этого великого слова, но у меня сейчас иная задача и хочется только воскликнуть:

– Разве ныне назовут планету так величественно, красиво и емко – ЗЕМЛЯ?


Усредненный, урбанизированный человек может родиться, прожить жизнь и умереть, не вкушая ничего слаще морковки, которую выдернул из языковой надстройки. Он даже может быть образованным, но только в тех пределах, которые допускает его лексикон, полученный из «раковой опухоли» языка. Я слышал фантастические лингвистические рассуждения одного из популярных, блистающих «ученостью» ведущих на ОРТ, который вывел слово «гражданин» из французского (!) языка! Фамилии называть не стану потому, что большая часть народонаселения России тоже так думает и всех не перечислить. Видно, отдал ведущий это слово французам лишь потому, что считает все «прогрессивные» слова в русском языке заимствованными из других. Так вот, специально для заблуждающихся: гражданин – житель города (града), а для человека, живущего за ограждением, горожанина, селянин – житель села (поселения).

По сути, современный человек живет в железной языковой клетке, как узник, сам себя усадивший за решетку (изгой). Чувствуя это интуитивно, он всегда будет мечтать о свободе. Из таких мечтателей собирается слепая уличная толпа, которой очень легко манипулировать и которая по команде «фас», отданной с применением довольно примитивной магии слова (возникновение неформального лидерства), готова снести не только торговые палатки, но и любую власть, вознести плебея на императорский трон.

Природу современных революций и бунтов следует искать здесь. Экономические и социальные предпосылки вторичны.

Человек, если он не маугли, а существо социально-биологическое, обладает одновременно образно-словесным и словесно-образным мышлением. (От этого и возникают лирики и физики.) Реверсивность составляющих тут зависит от конкретной ситуации или психотипа личности. В любом случае свои образные думы он переводит в слово, если хочет их выразить, либо связка эта удлиняется, когда слово высекает искру мысли, впоследствии опять же переведенную в слово. То есть наше мышление состоит в жесткой связке с языком. Чисто образным мышлением обладают лишь глухонемые от рождения. Если человек, в том числе ученый муж, вплотную подступает к некоей образной мысли, но выразить ее не может; когда, как говорят, на «уме крутится», но в слово не воплощается, это явный недостаток владения языком. Ломоносов стал великим, потому как кроме науки занимался живой русской речью и писал стихи; немка Екатерина II, овладев великорусским, сочиняла пьесы. Многие мыслители интуитивно тянулись к познанию языка, ибо только чарующая магия его способна к творчеству – возжечь огонь и трепет мысли.


Владение родным языком – ключ к сознанию и познанию мира, к той самой чувственной мысли, чаще называемой несколько затасканным ныне словом духовность.


В начале было Слово!

Как может мыслить, о чем думать развитый, «цивилизованный» человек, словарный запас которого такой же, как у первобытных дикарей? Может ли он называться русским и есть ли у него национальность вообще? Для интереса включите телевизор или откройте любую многотиражную газету (а это ведь у нас основной «источник» слова после убогой школьной программы) и посчитайте с карандашом в руке. Только не нужно говорить, что это некий журналистский, служебный, информационный язык!

Это раковая метастаза.

Владение родным языком – ключ к сознанию и познанию мира, к той самой чувственной мысли, чаще называемой несколько затасканным ныне словом духовность.

Нынешний русский человек, оказавшийся в языковом вакууме, однако интуитивно жаждущий мыслить (самый захудалый русский мужичок непременно философ), мыслит более всего образами. Но в силу своего речевого порока, тем более владея дарованной ему свободой слова, не находит самовыражения и, как следствие, самореализации личности. Он, как рыба, выброшенная на берег из родной стихии, лежит и молча хлопает ртом. Отсюда происходит психологический сдвиг – комплекс неполноценности, по природе точно такой же, как у глухонемого от рождения. А ну-ка попробуйте, поживите молча! Хотя бы неделю, месяц! Если бы глухонемые вдруг мгновенно обрели слух и дар речи, первыми их словами стали бы слова о том, как они нас, слышащих и говорящих, ненавидят.

Даром называется единственная из многих способность, которой обладает человек, – ДАР РЕЧИ. Магия этих двух слов, бережно сохраненная языком, уходит в такую глубину тысячелетий, когда люди еще помнили, Чей это Дар.

Самое жестокое наказание – вынужденное молчание, тем паче молчание говорящего человека (за исключением, пожалуй, добровольного обета молчания). Поэтому за хулу карали, вырывая язык, за выкрикнутую правду или непокорное слово заливали в рот расплавленное олово.


ДАР РЕЧИ. Магия этих двух слов, бережно сохраненная языком, уходит в такую глубину тысячелетий, когда люди еще помнили, Чей это Дар.


Пресловутая мрачность нашей нации, как бы ее ни пытались взвеселить всевозможные «кривые зеркала», продиктована в первую очередь неспособностью или невозможностью выразить словом переполняющие ее сознание мысли.

В этом мрачном вынужденном молчании таится мощная взрывная сила, сопоставимая с ядерной, когда высвобожденная через обретенное слово «тепловая» энергия мысли в скором времени перевернет мир.

Дело в том, что языковая надстройка, эта раковая опухоль, напоминает плотину, затворившую основное русло реки и усмирившую природную стихию. Есть даже кажущаяся польза от этого – вода крутит турбины, которые вырабатывают энергию, то есть наше санкционируемое сознание. Сразу за плотиной река превращается в застойное водохранилище, которое питается неусмиренным, живым током вод всего «речного бассейна». Это рукотворное море и есть современная литература. Всем известно, что водохранилище при определенных условиях может покрыться ряской и даже загнить на мелких местах, издавая зловоние, но, к счастью, в нем есть фарватер (стремнина, стрежень), обычно приуроченный к основному руслу реки, где глубоко и где всегда есть движение.

Однако нет ничего вечного, под напором вод все обращается в прах, в песок, поскольку «вода камень точит». А случаются и стихийные весенние паводки, способные в одночасье разрушить даже прочнейший железобетон...

Культура

Принимая на вооружение заимствованное из другого языка слово, следует обращаться с ним как с обоюдоострым холодным оружием, то есть осторожно, с опаской. А лучше всего отыскать синонимы в своем языке, благо что они в русской речи непременно найдутся, и оперировать ими, ибо тогда откроется смысл предмета или явления. Иноземное слово хоть и достаточно легко вплетается в языковую ткань, однако в итоге не приживляется, не врастает в плоть по той причине, что всегда будет выбиваться из магического ряда, ибо несет в себе неравнозначную энергию. Например, некоторые оголтелые поклонники русского языка (а таковые есть, ибо в обществе назревает протест против языковой метастазы) пытаются растолковать слово «культура» как культ Ра, то есть культ солнца, что по крайней мере выглядит глупо. И пусть тут не обижаются оголтелые: по древнему русскому обычаю до пояса оголяли тело те, кто в сражении шел на смерть.

Слово «культура» в русском языке и в самом деле произошло от латинского «култус» (дух, объект поклонения) и русского обобщающего и в какой-то степени освещающего «ура», по тому же принципу, как были обобщены и освещены многие иностранные слова – адвокатура, профессура и т.д. Под термином «русская культура» следует понимать не только сочетание православных христианских воззрений на мир, исконного обрядового комплекса, этнических особенностей во всех областях искусства; это прежде всего самостоятельная, независимо существующая цивилизация, сложившаяся на принципах духотворения.

Точный синоним слова «культура» в русском языке – одухотворение. Чувствуете, как безликое слово наполнилось глубоким смыслом, красками и чарующим действием?


Точный синоним слова «культура» в русском языке – одухотворение.


«Министерство культуры» – звучит очень знакомо и понятно современному сознанию, возникают некоторые ассоциации, хотя ведь все равно будто песок на зубах или битое стекло под ногами. А «Приказ одухотворения» (дословный перевод) – вовсе нелепость, если не сказать больше, и это потому, что культурой управлять можно, одухотворением – нет.

Должно быть, вы заметили, что в период реформ и революций (с петровских дней и до нынешних) в русском языке под видом того, что в нем якобы нет аналогов, сразу же появляются десятки чужеземных слов, призванных скрыть истинный смысл происходящего. И тут не надо быть провидцем, чтобы разглядеть, как пытаются ввести в заблуждение общество, предлагая консенсус вместо согласия, ваучер вместо доли, культуру вместо одухотворения и так далее.

Духотворность – это способ познания мира. И он заключает в себе два взаимосвязанных направления – Мировоззрение (веру) и Искусство (от искуса – искушение), то есть догмат и стихию творчества. И здесь трудно сказать, что первично, ибо познать Бога можно через искусство и наоборот. Например, рукотворная икона, выполненная простым смертным из дерева и красок, может обрести чудотворность, если она живописна, то есть наполнена жизнью, духом. Точно так же вселить дух можно в картину, литературное произведение, музыку, ювелирное изделие и даже в архитектурное сооружение. В общем, потрясти воображение и вызвать чувственную мысль может все, к чему прикасается одухотворенная человеческая рука.

Поэтому и сказано, что созданы мы по образу и подобию Божьему.


Вечное стремление не к удобству и роскоши, а к одухотворенности всего круга жизни и есть понимание русскости культуры. Иными словами, национальность определяется по способу познания мира. Не зря говорят, русский глазам не верит, ему все нужно пощупать руками, то есть прикоснуться, насытить духом, а если точнее, ладом. Отсюда возникло слово «ладонь» – дающая лад, а от ладони, например, меч-кладенец, сталь, наполненная боевым воинским духом, вложенным (кладь, клад) в нее руками кузнеца и владельца. «Владеть» – это вовсе не властвовать, как сейчас понимается, а буквально делать лад, в ладе деять, потому и «владыка» – не бесконечный властитель чего-то, но человек, способный творить лад, приводить в порядок, одухотворять. Об этом помнили еще совсем недавно, когда греческое «епископ» перевели на русский и получился владыка. Еще один красочный пример – ладья, лад-дья, где «дья» – бешенство, буйство (дьявол – буйный бык, вол). То есть ладья – усмиряющая, ладящая, приводящая в лад стихию бурного потока, моря, либо стихию Последнего Пути при переходе в мир иной, откуда и обычай хоронить (предавать огню) в ладьях.


Русский способ познания мира – приведение его в лад, достижение гармонии через приложение творчества.


Русский способ познания мира – приведение его в лад, достижение гармонии через приложение творчества. Из дикой, первозданной Тверди следует сотворить плодородный Ар. Отсюда появляется вечная жажда осмыслить этот мир и как следствие – желание изменить его: кому-то помочь (американским индейцам, когда их истребляли испанцы, испанцам, когда пришел фашизм, колониям избавиться от колониальной зависимости и т.д.), кого-то спасти (грузин, армян, болгар, малороссов от туретчины) – в общем, жизнь положить «за други своя», облагодетельствовать. (Совершенно другой вопрос, нужно ли это миру?) В этом проявляется характерное отличие русского этноса – отсутствие национального эгоизма (нам всегда совестно перед всем миром). И это же обстоятельство является специфическим признаком самостоятельной, открытой цивилизации, не похожей ни на Западную, техничную и потребительскую, ни на Восточную, созерцательную и самодовлеющую. Дабы избегнуть неясностей с иноземным словом «цивилизация», возьмем его синоним – мир.

Россия – это самосущий Духотворный Мир, существующий между двумя другими мирами – Западным и Восточным, как третья составляющая Триединства Мира.


Дабы избегнуть неясностей с иноземным словом «цивилизация», возьмем его синоним – мир. Россия – это самосущий Духотворный Мир, существующий между двумя другими мирами – Западным и Восточным, как третья составляющая Триединства Мира.


Пример с обыкновенным школьным магнитом, раскрашенным всего в два полюсных цвета, синий и красный. Однако у него существует третья, самая таинственная часть с совершенно иными свойствами – немагнитная середина, из которой и вырастают магнитные полюса. Эта середина, а точнее, ось двух противоположных полюсов – положение России в Триединстве цивилизаций. Если же еще точнее, то всякие точки на плоскости вращающихся полюсов будут описывать определенные круги – чем ближе к центру, тем меньше и наоборот. При этом создастся магнитное поле с изменчивым напряжением. В немагнитной оси вращения есть единственная точка, находящаяся одновременно в движении и покое. Такое состояние и есть не похожий ни на что Духотворный Мир, странная и непонятная Россия, загадочная русская душа...

Авторы идеи мировой революции отлично знали, в какую почву бросить свои зерна. Созерцательный Восток их бы не принял, ибо воспринимает мир таким, каков он есть, как, впрочем, и умозрительный Запад, выверяющий алгеброй гармонию.

Открытость не есть незащищенность или, хуже того, беззащитность; напротив, это – качество и особая форма защиты Духотворного Мира (иной и быть не может), которая часто вводила и вводит в заблуждение соседние культуры и «блуждающие кометы», составляющие буфер между мирами как на Востоке, так и на Западе. Одна только Польша, «блуждающая комета», до сей поры не приставшая ни к какому берегу, страдающая комплексом неполноценности и вечно смущенная доступностью русского престола, много раз ходила искать его и даже спровоцировала два мощных бунта внутри России (Болотников, Пугачев), заметно повлиявших на ход истории. Да и нынче нас не жалует, хотя от былого шляхетского гонора и жажды величия почти ничего не осталось. Впрочем, как и надежд на российский трон.

Неистребимая русская привычка не запирать двери на замок – в лучшем случае подпереть ее батогом, чтоб не открыло ветром, порождает вечный соблазн даже у братских, но несведущих народов, обитающих в зонах разлома культур, войти и что-нибудь взять, а то и вообще сесть в красном углу и распоряжаться. Иногда оба противоположных мира наваливались скопом, например, нашествие крестоносцев во времена монгольского ига, иногда поочередно, однако с ритмичностью в 10—30 лет. Запад и Восток стремились разодрать Россию напополам, чтобы закрутить оторванную часть в свою орбиту, того не подозревая, что тем самым пытаются разрушить неразрушаемое Триединство. Попробуйте разломить тот же магнит хоть на две, хоть на несколько частей: у каждой непременно появятся два противоположных полюса и немагнитная середина...


Запад и Восток стремились разодрать Россию напополам, чтобы закрутить оторванную часть в свою орбиту, того не подозревая, что тем самым пытаются разрушить неразрушаемое Триединство.


Существует четыре основных признака, определяющих культуру как цивилизацию:

1. Духовно-волевой потенциал

Как известно, основателей Рима, Ромула и Рема, волчица вскормила своим молоком. Волчьим, от которого они получили фермент, перестраивающий генетическую природу травоядных в хищников. В результате мифическая волчица вскормила элиту будущей цивилизации. Возникшая впоследствии Римская империя (включая ее тысячелетний Византийский период), обладающая высоким духовно-волевым потенциалом, стала объектом для подражания на все времена до наших дней включительно. Как для Запада, так и для Востока. Турция (Османская империя, «правопреемница» Византии), Русь (Москва – Третий Рим, а четвертому не бывати), Франция (наполеоновская Первая империя), Германия (Священная Римская империя Оттона, Германская империя Бисмарка, Третий Рейх Гитлера). После Второй мировой войны идея Третьей Римской империи наконец-то переехала за океан, в северо-американские штаты, и поселилась на заранее построенном Капитолийском холме в Вашингтоне. (Капитолий – это один из семи холмов, где возник Древний Рим и где стоял Капитолийский храм, в котором заседал сенат.) Там она, эта идея, живет и поныне, а чтобы поддерживать духовно-волевой потенциал на высоком уровне, военно-политическая элита США до сей поры вкушает «молоко волчицы» – беспрестанно ведет холодные и горячие войны во всех регионах мира. И особенно символические войны на территориях бывших Великих империй (Ближний Восток, Афганистан, Ирак, в скором времени Иран).

Однако дело это безуспешное по нескольким причинам. США – младосущее государственное образование, и его народонаселение еще не сформировалось в нацию – этносы не могут складываться по писаным законам либо чьей-то воле и в короткий срок. Сегодняшнее состояние американского общества более похоже на партию, где жизнь собранных с миру по нитке людей регламентирована строгим уставом и программой – а как известно, партии существуют для достижения власти. Далее: военно-политическая элита Соединенных Штатов, обладая умозрительными качествами хищников, управляет «травоядным» обществом, по сути, законопослушным стадом овец. Кроме того, США – островное государство, территориально (космически) оторванное от древних культур как Запада, так и Востока (великие империи приурочены к середине Земли); американцы все время путают духовно-волевой потенциал с экономическим потенциалом, что является признаком младосущности. Создание цивилизации (империи) потребления – американская мечта.

Духовно-волевой потенциал не известен «травоядным», покуда они не получат фермента, как получили его Ромул и Рем; он, этот фермент, не культивируется, как религия, не приобретается, как условный рефлекс, не взращивается в мирное время; он добывается исключительно в оборонительных и освободительных войнах (кроме междоусобных гражданских), как в победоносных, так и проигранных (жажда реванша), и хранится в генетической памяти носителей духовно-волевого потенциала.

Это и есть тот самый фермент, полученный из «молока волчицы».

Войны вынуждают этнос припадать к ее сосцу, возбуждать хищный нрав, дабы взрастить элиту – парадокс существования человечества, стремящегося к гуманизму.

* * *

В России уже давно идет обратный процесс, разумеется не без ненавязчивого влияния извне, причем обработка сознания ведется с раннего детства (подмена ориентиров): травоядный заяц все время обманывает и наказывает волка, символический образ героя, коему следует подражать, – бесполый, безвидовый чебурашка, лунтик и прочие суррогаты...

В общем, установка на безобидных ежиков в тумане: почуял опасность – свернись в клубок.

Философия мимикрирующего «маленького человека» была развита в русской классической литературе (Гоголь, Достоевский, Чехов и прочие гуманисты), глубоко проникла в наше сознание и практически полностью изменила наши представления о добре и зле, исказила «поганые, негуманные» понятия богатыря, героя, как сильной, храброй, мужественной личности, способной творить великое.

Последний государь Российской империи – дитя своего времени, и его конец следовало предвидеть.

Тупиковая модель «империи потребления», которая работает, например, в США, исключительно только в условиях высокого и постоянно растущего ВВП и которая навязчиво и небезуспешно предлагается нам как мечта, в скором времени может привести к кризису, уже известному в России и на первый взгляд незаметному, поскольку он никак не выражен в денежном эквиваленте, – к выключению духовно-волевого потенциала из жизнедеятельности государства. Того самого потенциала, который за последние триста три года, несмотря на многократные реформы, революции, перестройки, неослабевающее чужеродное влияние (особенно начиная с 1903 года), довольно стабильно удерживает русский этнос (имеется в виду Великую, Белую, Малую Русь) в сфере этнокультуры (образ мышления, манера поведения, национально-историческая идентификация), а страну – от развала (это косвенно доказывает последняя перепись населения).

Но если поражение следует за поражением, и не по причине слабости и трусости солдата, а по злой воле сверху (Русско-японская, Финская, первая чеченская кампании), если по той же воле рвутся последние надежды на справедливость общества и власти, если позади все разрушено, а впереди отсутствует цель существования, то обязательно последует выключение духовно-волевого потенциала. Причем происходит это практически в одночасье, словно и в самом деле щелкнул выключатель и не свет гаснет, а мы становимся тяжелыми на подъем, ленивыми, нелюбопытными и безразличными к судьбе собственного Отечества.

А с глубокой древности известно: для того чтобы зерно проклюнулось, укоренилось, дало дружные всходы и был урожай, сеять его следует на растущей луне. Вероятно, большевики прекрасно знали об этой закономерности и весьма тонко использовали победы России в шестнадцатом году (Брусиловский прорыв), а значит, растущий потенциал и его носителей, в своих целях, подменив внешнего противника внутренним, что потом обеспечило победу в гражданской войне.

По количеству носителей потенциала можно судить о его уровне и состоянии в обществе: остановите на улице десять человек, произнесите контрольные фразы, например: «Поединок Пересвета и Челубея», «Переход Суворова через Альпы», «Гибель “Варяга”», «Брестская крепость» и посмотрите в глаза. А потом напомните о войне в Чечне и сразу же увидите результат.

В принципе мы сильнее любого вероятного противника, если сойдемся на бранном поле, потому что история войн закодировала наше сознание на открытую борьбу (принадлежность к открытой цивилизации). Конечно же, перед решающим сражением мы сначала отступим до Москвы с набитой рожей, после чего спохватимся, утрем кровь, вдохновимся – и тогда держись. И он, вероятный, прекрасно знает о таком национальном качестве, поэтому нас сейчас оберегает от прямой агрессии не искусная дипломатия, не миролюбивая политика и даже не ядерный щит, а этот самый потенциал.

Четырехлетняя Вторая мировая война закончилась не только Великой Победой. Впервые после «татаро-монгольского» ига она охватила весь народ, коснулась каждой семьи и подняла уровень духовно-волевого потенциала на незнаемую прежде высоту. (После Победы властям приходилось искусственно гасить его, потому победители пошли по лагерям.) Мы досыта вкусили горького «молока волчицы», поэтому в несколько лет одолели послевоенную разруху и создали, по сути, новое государство (которое потом назовут «империей зла»). Согласитесь, довоенный СССР с идеей мировой революции – это не послевоенный Союз – мировая держава с ядерным потенциалом, космической орбитальной станцией и прочими атрибутами современной цивилизации.

Произошло то, что уже не раз происходило в мировой истории: самая страшная война сотворила из России Империю. И Запад, более всего в лице США, монополизировавших идею Третьего Рима, ужаснулся от того влияния, которое Империя-победительница стала оказывать на Восток, да и, собственно, на Запад. Его страх был, как и у всех травоядных, потным, липким и с соответствующим запахом, ибо в памяти был свеж поверженный Берлин, а в ушах еще стоял тихий междусобойный разговор-ропот русских солдат, изведавших зубы платяной вши в окопах под Москвой, мол, надо ли останавливаться на Эльбе? А не пойти ли дальше, к Ла-Маншу, а потом и за Атлантику? Чтоб за один скрип, да и дело с концом. Это сейчас американцы расхрабрились и тянут на себя одеяло Победы, а тогда бомбили Хиросиму и Нагасаки. Это же известно: загнанный заяц от ужаса становится храбрым и способен вспороть когтями задних лап живот гончего пса.

Русский воин всегда был провидцем и предчувствовал будущую опасность.

Победа родила Империю с высочайшим духовно-волевым потенциалом. Устрашенный Запад немедленно отгородился «железным занавесом». И боялся он уже не ползучего коммунизма, не мировой революции, а именно этого потенциала, позволившего в считанные годы восстановить экономику страны, освоить и изобрести новейшие ядерные и космические технологии. Но управлять такой империей должен был император. Война перевоплотила Сталина, однако его стремление к русскости не увенчалось успехом. Средневековые кавказские нравы, густо замешенные на умозрительных коммунистических идеях, не соответствовали возрожденной Империи, поскольку такой химерический конгломерат изначально не обладал жизнеспособностью в мирное время и был хорош только в военное. Как всегда и бывало, после императора, вкусившего «молока волчицы», к власти пришли прежде униженные им травоядные и стали сеять кукурузу. Только исключительно травоядные строят авторитет своего влияния на охаивании предыдущей власти. Это о них сказано «увенчанным льстят, развенчанных топчут».

Не имперские амбиции и не мудрое владение духовно-волевым потенциалом народа, а опасный, неуправляемый страх США, сопряженный со своим собственным страхом, заставил травоядную власть использовать инерционное движение Империи и противостоять Западу.

Империя СССР развалилась лишь потому, что так и не обрела Императора (если хотите, национального лидера), да и не могла его обрести в мирное время с травоядными правителями.

Стратегия «непрямых действий», которая активно проводится Западом (от Даллеса с 1957 года), направлена как раз на ослабление духовно-волевого потенциала – это основной объект внешнего влияния. Согласно этой стратегии, нам настойчиво предлагают сойтись в рукопашной с Востоком. Первая чеченская война и поражение России не принесли ощутимого результата, поэтому была организована вторая – изнуряющая. «Комитет солдатских матерей» – блестяще придуманная штука, но тоже не сработала, как ожидалось: вместо матерей на фронт поехали отцы и, посмотрев на все мужским взором, стали не забирать сыновей с войны, а наниматься контрактниками и ходить с ними в атаки плечо к плечу. Много надежд стратеги (назовем их Инициаторы) возлагали на развал СССР, с математической точностью рассчитав, что 26 миллионов русских (столько же погибло во Второй мировой), оставшихся в «самостийных» республиках, в одночасье оторвутся от России и вместе с этим утратят собственный духовно-волевой потенциал, ибо окажутся вовлеченными в становление потенциала малых государств Востока и Запада. Это произошло бы, но Восток и Запад по причине младосущности своих государственных образований пошли по средневековому пути этнической самоизоляции и не воспользовались прекрасной возможностью в короткое время совершить качественный скачок, используя русский духовно-волевой потенциал. Однако просчитались и Инициаторы, поскольку произошел обратный процесс: брошенные российскими либеральными властями на произвол судьбы, лишенные гражданства, социальных и экономических возможностей возвращения на Родину, униженные и оскорбленные, они лишь возвысили духовно-волевой потенциал и стали истинными носителями ценностей русского мира. Тогда как некоторые благополучно живущие в России граждане снизили его до нулевой отметки, гоняясь за иными ценностями, и превратились в «травоядных».

Просчет Инициаторов был вот в чем (сейчас уже можно сказать об этом): создавать промышленное производство, строить дороги, плотины, заводы, учить и лечить народы союзных республик ехали люди, обладавшие высоким потенциалом. Иные-то просто не тронулись бы из коренной России ни по комсомольской путевке, ни за длинным рублем – разве что только на «черном воронке». Казаки, вволю вкушавшие «молоко волчицы», а позже каторжники, «забайкальские комсомольцы», имевшие хищный нрав, раскулаченные крепкие мужики осваивали когда-то (да и теперь тоже) Сибирь, Дальний Восток, Заполярье. А поскольку этот потенциал в виде фермента хранится в генной памяти, то и потомство, произошедшее от них, было соответствующим. Коренная Россия, таким образом, если не оголялась, то, во всяком случае, ряды способных припасть к соску волчицы значительно редели, ибо здесь в большей степени оставались «травоядные».

Когда Петр I вздумал прорубить окно в Европу и без разбора согнал на болотистые берега Невы крестьян-плотников, они мерли ежедневно десятками. Немецкие доктора никак не могли понять от чего, поскольку явных заболеваний не находили: живут в одинаковых условиях, едят из общего котла, но одни только здоровеют и радуются, а другие бледнеют и чахнут. Ни немцам, ни самому Петру, обученному на Западе, и в голову не могло прийти, что на вид крепкие, привыкшие к тяжелому физическому труду мужики могут умирать от смертной тоски, болезни исключительно русской. Однако подвержены ей только «травоядные», в генной природе которых отсутствует фермент, получаемый от «молока волчицы». Это вовсе не значит, что они плохие или какие-нибудь второсортные люди, – наоборот, это добропорядочные обыватели, которых достаточно во всяком народе и которые очень крепко привязаны к своей малой родине, дому, семье. Их психология – «где родился, там и пригодился». Они готовы трудиться и пахать только для себя и семьи, не любят больших городов, дальних дорог, многолюдных сборищ, яркого света, острого и соленого. Зато обожают уединенность, права человека, тишину, свободу слова и мексиканские сериалы. На великое они способны лишь от грозящей им опасности или отчаяния. На фронте они отлично воевали и чаще всего возвращались невредимыми, ибо у них повышенная способность к выживанию.

Понятно, чего опасаются теперь Инициаторы и нынешние «травоядные» либеральные правители: если вернуть домой эти 26 миллионов, обеспечив гражданство, минимум условий и равные права, в кровеносную систему вольется свежая кровь, а это значит: через несколько лет Россия заставит уважать себя как на Западе, так и на Востоке.

К вопросу о собирании нации: если отверженных когда-нибудь и позовут в свой родной дом, то непременно проведут через карантинный блок, дезинфекционную камеру, вошебойку, а параллельно вбросят в общество мысль, что, мол, понаехали иммигранты, отняли рабочие места, деньги, землю, жилье – в общем, место под солнцем. Да и вообще, русские ли они?

2. Земля отцов и могилы предков

(Этническое пространство)

Наша историческая наука, основанная на западных «норманнских» воззрениях, дает смутное и совершенно нелогичное представление о том, «откуда есть пошла Земля Русская». Летописные источники, несколько раз отредактированные христианскими цензорами, несут информацию о темном, мрачном прошлом, мол, наши предки жили «скотьим образом», поклонялись «идолищам поганым» и не имели государственности. И можно бы поверить этому (академик Д. Лихачев поверил), но как же быть с великим, могучим и живым свидетелем, хранителем Предания, мировоззрения и психологии – его величеством ЯЗЫКОМ? Языком, который к IX веку н.э. развился, сложился, полностью сформировался и уже не обогащался (если не считать заимствования), а напротив, стал утрачивать свое богатство в связи со сменой идеологии. Стали сказы сказывать новыми словесами и по былинам сего времени. А ведь существовала особая, «старая» литературная традиция наших предков, якобы живущих «скотьим образом». Древняя традиция, о которой Автор «Слова о полку Игореве» говорит в первых строках своего повествования: «старыми словесами... по былинам сего времени...» И это единственное дошедшее до нас свидетельство – обращение к старой поэтической форме (еще раз к ней обратился автор Задонщины), потому и «Слово...» резко выделяется из общего ряда древнерусской литературы, сложенной «новыми словесами» по христианским (греческим) канонам.

А суть такова. Судя по летописям, а им вослед и по сочинениям историков, некие славянские племена откуда-то пришли и сели сначала по Дунаю и Висле, а потом заселили никому не принадлежащие земли по рекам Западная Двина, Полоть, Волхов и Днепр. Андрей Первозванный, путешествуя по Днепру (I в. н.э.), предсказал появление Киева, увидел и поведал миру, как славяне парятся в бане: «совершают омовенье себе, а не мученье». И получается, что с той поры славяне так стремительно размножались, что к IX веку заселили всю Восточную и половину Западной Европы. То есть территорию, по размерам равную всему остальному, тогда уже «цивилизованному» миру.

За 800 лет создали страну, которую на Западе называли Гардарики – страна городов! Городом (градом) в то время называлось поселение, имеющее огород – крепостную стену. Выходит, «младосущие», платящие дань, не способные постоять за себя славяне были не такими уж беззащитными?

И, опять же по летописям, всякое племя жило «само по себе», то есть не было государственности – некая неуправляемая территория. Якобы Киев и все южные области платили дань хазарам (должно быть, с VIII века, раньше самой Хазарии не существовало), а северные – варягам. Причем даже известно сколько – по серебряной монете и по белке от дыма!

Такая мощная организация, как Российская налоговая инспекция, имеющая свои структуры в каждом районе, вооруженная властью и полной информацией о доходах, контролирующая предприятия, банки и физические лица, не в состоянии собрать налоги в полной мере. Варягов (свиев) и хазар, вместе взятых, численно было во много раз меньше, а просторы, заселенные славянами, для тех времен необъятные. Транспорт – лошадь или ладья, скорость (с волоками) – 20—30 км в сутки, открытые реки и подножный корм – 6 месяцев в году. То есть свии и хазары должны были всем народом (включая детей и стариков) с весны до осени уходить в славянские земли и собирать дань, рискуя к зиме не вернуться домой. К тому же если славяне жили «скотьим образом», то где их было отыскать в дремучих лесах?

Практики добровольного сбора дани самими данниками (как сейчас налогов) в те времена не существовало.

Эта неуправляемая, однако же чем-то внутренне скрепленная страна жила в своих крепостях мирно и в достатке (откуда-то брали даже серебро и чеканили монеты – «щеляги»!), пока покорнейшие славяне не изгнали варягов и не дали им дани. В тот час начались распри (земля обильна, порядка нет), и тогда славянские князья позвали варягов обратно, но, видимо, других – из племени, которое почему-то носило русское название – Русь. РУС – светлый (отсюда цвет волос – русый), РОС – тоже светлый, сверкающий (отсюда – роса, росы – оросительные каналы). В именах братьев-князей звучит славянское: Рюрик (Рурик), Синеус, Трувор (Тривор). Через два года младшие братья отчего-то гибнут, а старший берет под свою власть все земли, пока что кроме Киева. Племянник Рюрика Олег после смерти дяди коварно убивает варягов Аскольда и Дира, которых зовут уже не по-русски, объявляет Киев «матерью городов русских», отказывает хазарам в дани.

За каких-то 40 лет варяги, если судить по истории Скандинавии, сами еще не знавшие государственности, наводят порядок, объединяют страну и утверждают великокняжескую власть!

Это физически невозможно, если этнос (или союз родственных этносов) и сами «устроители порядка» не имеют глубинного государственного опыта.

Здесь отчетливо просматривается главная задача цензоров и редакторов (переписчиков летописных сводов): отделить «скифский период» существования славян от «норманнского». И сделано это было с единственной целью – показать Византии исконно христианский (миролюбивый, покорный) нрав «новорожденных» славян, имеющих всего-то 800-летнюю историю жизни «скотьим образом» и не запачканных деяниями варваров и вандалов. Оторвать их от истории варваров, от которых натерпелись лиха и которых хорошо помнили в христианском Средиземноморье. Именно по этой причине славяне вдруг взялись ниоткуда и заселили большую часть Европы.

Кстати, о варварах, вандалах и их «диком» обычае – жечь свитки, исторические хроники и прочие предметы культуры. Дело в том, что в «просвещенных, цивилизованных» империях пергамент изготовляли в основном из человеческой кожи, сдирая ее с убитых либо специально умерщвленных рабов. Но особенно ценный материал получался из кожи детей, для чего и угоняли их, нападая на поселения «варваров». Так что, делая ответные набеги, «вандалы» только совершали обряд погребения плоти своих соплеменников, предавая огню «культурное» наследие.

Но ни нрава, ни обычая, ни тем паче прошлого с помощью редактуры не оторвать. Варвары-скифы, теперь скрывшиеся под «варяжским» псевдонимом Русь, снова берутся за старое. Уже в 907 году Олег умудряется собрать из «младосущего» народа, который и воевать-то еще не умеет (покорно платит дань), дружину числом в 80 тысяч, построить 2 тысячи морских кораблей (!) и совершить победоносный поход на Византию. Мало того, кораблей, которые ходили по суше, когда на них ставили колеса! Можно сказать, это обычное преувеличение, встречаемое в летописях, но почему оно имеет место на общем фоне «преуменьшения»? А потом, чего так устрашились греки, что покорились русинам и подписали для себя абсолютно кабальный мир, ставивший их на положение не только данников Руси, но и в вассальную зависимость? Существует договор, а это исторический документ. Христианский Царьград обязался бесплатно кормить, поить «поганых» языческих купцов в течение полугода, торговать беспошлинно, даже мыть их в банях, сколько те захотят, и давать припасы, паруса, канаты, якоря на обратную дорогу!

И это могущественный Второй Рим девятого века?

Скрыть, вымарать, спрятать такие факты было невозможно, ибо они хорошо отражены в греческих и иных хрониках и древних правовых актах, чудом сохранившихся от огня «варваров». К тому же переписчики-то были все-таки людьми русскими и, независимо от новой идеологии, испытывали определенную, пусть даже тайную, гордость за свое прошлое.

А дело в том, что греки отлично знали, кто и откуда к ним пришел: старые знакомые из «Великой Скифи» – именно так говорит летописец, перечисляя племена, из которых была собрана могучая русская рать.

И привел ее Олег Вещий, то есть обладающий знаниями Весты.

Шила в мешке не утаишь.


Особо стоит вспомнить историю скифов. Как обычно в наших «исправленных и дополненных» летописях, они появились ниоткуда и исчезли в никуда. Разумеется, древние хроникеры еще не знали М.В. Ломоносова и его знаменитый постулат, что ничто не берется ниоткуда и не исчезает бесследно. Такое случается только у древних и нынешних историков, но не в истории.

Некогда могучий народ, довольно плотно заселивший пространства Евразии, состоящий из нескольких ветвей (царские, оседлые, кочевые), обладающий высоким духовно-волевым потенциалом, способный вести войны вне своей территории (походы на Рим, Грецию и в Малую Азию), широкую торговлю, привлекая к себе пристальное внимание всего «цивилизованного» мира, – такой народ в одночасье не может исчезнуть либо раствориться без остатка в ином этносе. В принципе.

В связи с этим следует посмотреть этимологию слов «половцы» и «печенеги» – русское название неких, якобы тюркоязычных, впоследствии так же исчезнувших народов, являвшихся на Русь из Дикополья, то есть из Приволжских и Донских степей. Название «половцы» происходит от «половы», или «плавы», больше известной как «плевела» (отсюда глагол «плавать») – кожицы, легкой шелухи, способной оставаться на воде, которая получается при обмолоте злаковых. То есть если руководствоваться логикой и представлениями наших предков, название народа очень точное, хотя с элементом должной презрительности: половцы – это отребье, отмолот некогда могучего народа, однако же сохранивший прошлую дерзость кочевых нравов, которая и влекла его пускаться в разбойные набеги на богатых недавних одноплеменников, прозываемых ныне Русь. Разве москали не схватывались с хохлами?

Не исключено, что после гибели «Великой Скифи» оставшаяся в Дикополье «полова» металась по землям с жаждой реванша и страстью восстановить былое величие, которые их толкали на объединение с тюрко-язычными и угрофинскими кочевыми племенами. А с кем еще, если в то время не было поблизости иных народов и племен, способных принять изгоев? Кипчаки и принимали. Тогда, как и сейчас, не существовало в паспорте пятой графы, впрочем, как и самих паспортов, а для «языческих» народов, тем паче испытавших могущество и помнящих свое Предание, не было «национальных» либо мировоззренческих (из-за отсутствия догматических религий) преград. Они достаточно легко объединялись, заключали обоюдовыгодные союзы, брали невест и отдавали женихов. (Помните, русские князья привозили из походов полоненных красавиц половчанок и брали их замуж – не брезговали, ибо знали, от какого корня пошли сии побеги.) В общем, истинный интернационал существовал как раз в те времена. На союз с представителями некогда могущественного государства (вот она, память!) с удовольствием шли любые малые народы, дабы через взаимные браки заполучить фермент великости. На этой основе появлялись совершенно новые «старые» народы, которые мир опять не «узнавал» (пример – нашествие Атиллы). Поэтому, ставшая несколько раскосой и двуязычной, «полова», помня, что на Севере зажиточно и с государственным размахом обитают их соплеменники – царские (сарские, оседлые) скифы, искала контакта с ними, но обычно не получалось, и тогда, из чувства мести, зорила и грабила приграничные города и селения.


На союз с представителями некогда могущественного государства (вот она, память!) с удовольствием шли любые малые народы, дабы через взаимные браки заполучить фермент великости.


Как вы полагаете, отчего половцы, схватившись с «монголо-татарами», прибежали не куда-нибудь, а в том числе и на Русь? С криком «Нас побили и вас побьют!»?

Что касается печенегов. Название этого народа состоит из сложного, двойного слова: печь (пещь) и нега. В Мурманской области, где уж точно не бывал ни один печенежин, есть река Печенега. В случайное совпадение я не верю, потому что у нас в деревне тех, кто любил понежиться на печи (особенно стариков и ребятишек), называли точно так же. Думаю, это та же «полова», только более ранняя и получившаяся при обмолоте оставшихся от «Великой Скифи» более жирных, избалованных «снопов» (возможно, высших по прошлому положению и оседлых), ибо кочевые половцы жили в седле и не любили нежиться на печах, коих вовсе не имели. В то, что они, испытав поражение в битве 1036 года, когда старший огосударствленный брат по имени Русь накостылял им по первое число, после чего печенеги рассеялись и бежали в Венгрию, я верю искренне. Потому что то же самое спустя двести лет проделали и половцы, получив по зубам от «татаро-монгол» – опять часть бежала в Венгрию.

Может, у них одна венгерская мама была? Ведь мадьяры-то притопали в центр Европы и сели на Дунае (IX век) из тех же волжских краев.

* * *

Но более точно и на вечные времена этническое пространство Руси (еще до скифо-сарматской) пропечаталось в языке, а точнее, в топо– и гидронимике, которые естественным образом создали Карту России. Карта, кстати, тоже вымарывалась не один раз всевозможными переименованиями, в основном по идеологическим соображениям.


На вечные времена этническое пространство Руси (еще до скифо-сарматской) пропечаталось в языке, а точнее, в топо– и гидронимике, которые естественным образом создали Карту России.


Начнем со слова «карта». К сожалению ведущего ОРТ, оно исконно русское и означает «относящееся к земной тверди», где АР – облагороженная земля. Кстати, «старая карга» — буквально идущая к земле, согнутая, горбатая, где ГА – движение. Вся топо– и гидронимика на этой Карте, на первый взгляд даже не выразительная для изгоя, содержит в себе максимум информации о географическом положении и характере местности или водоема. Рюрик не случайно сел не в Новгороде, а в Ладоге, городе на берегу одноименного озера, ибо этот варяг отлично знал, из какого места можно владеть (володеть) русскими землями. ЛАДОГА – буквально «движение лада». И в самом деле, отсюда шли водные пути как на Север – Юг (путь из варяг в греки), так и на Запад – Восток (Соляной (Солнечный) путь). А кто сидит на путях сквозь земли, тот и правит ими, тот и творит лад, ибо его-то и не было до призвания варяжского племени Русь. Кстати, этимология слова «варяг» (варяже, вараже, враже, враг) довольно проста – солнцепоклонники. Или, точнее, поклонники солнечному огню. А если совсем точно – КРАМОЛЬНИКИ, то есть «к солнцу молящиеся». Отсюда и племя РУСЬ – светлое, светоносное, а санскрит (о нем позже) толкует «варяже» как «благородный». Слово «враг» (впрочем, как и крамола) получило отрицательное значение задолго до христианства, когда произошла Ранняя смена идеологии, отчего впоследствии и разрушился порядок в земле «обильной». К этому же периоду относится трансформация языка – насыщение его гласной «О» (процесс растворения языкового лада, магической, солнечной сути слова), и «град» превратился в «город», «крава» (священная, кричащая к солнцу) – просто в «корову», Вранеж стал Воронежем, младец – молодцем, владеть – володеть и т.д. Говорю об этом мимоходом, поскольку это предмет специальных исследований и имеет косвенное отношение к рассматриваемому вопросу.

Корневая основа топо– и гидронимики на территории современной России и в наши дни примерно на 70% состоит из корней праславянского слогового языка. Назовем его так, поскольку «арийский» – более обобщенное понятие и объединяет целую семью (иранодардо-индийскую) языков. К тому же арии (арьи), буквально «земные», и входящие в эту же группу сколоты (рать) – «пришедшие с коло на твердь, с солнца на землю», то есть «небесное воинство» (указание на происхождение, кастовость), пользовались разными наречиями одного языка. Земная, бытовая речь ариев-землепашцев, имея общую корневую основу, была ближе к иранской, а речь сколотов более напоминала русский язык и была принадлежностью жреческого волхвующего сословия. Это была в полном смысле знать – ведуны, обладающие знаниями, коих можно было узнать по «прическе» – косму волос на темени, символу связи с космосом, Правью. Варяжское племя Русь, сохранившее древние традиции в первозданном виде благодаря уединенному островному существованию, принадлежало к благородным сколотам, и потому Великий князь Святослав (впрочем, как и все рюриковичи до принятия христианства) носил на голове оселедец.

Сколоты в прямом смысле были учителями ариев, ибо от названия этой касты (знати) произошло слово «школа» (на литовском языке и сейчас скола). Из наречий арьев и сколотов и сформировался праславянский язык, который позже назовут русским. Язык, который ныне, конечно же, отчасти требует перевода и который полностью совпадает или очень близок к корневой основе санскрита – индо-арийского литературного языка. И это то, что сохранилось в чистом виде либо требует «археологического» очищения от инородных наносов.

Ареал рассеивания праславянских названий мест, урочищ, гор, земель, морей, рек, озер, островов, мысов и т.д. неоднороден, в большей степени приурочен к приполярной, северной части России и в меньшей – к средней и южной полосе. Что касается распространения с востока на запад, то наибольшая плотность прослеживается от Урала до реки Одра (одр – конь, кон – алтарь, жертвенник; отсюда закон) и Балканского п-ва (бала – сияющий, белый; кана – власть) на юге и Кольского п-ва (коло – круглый, диск солнца) на севере. На восток же от Урала до верхнего и нижнего течения Индигирки (инд – божество, относящееся к божественному (Индра – бог богов), гирка – гира – гара – гора: буквально, божественные горы). Для русскоустьинцев это «божественное горло», или «горло бога», поскольку они толкуют «гирка» как гирло, горло. В это можно верить, ибо, во-первых, когда Индигирка прорезает хребет Черского, каньоны действительно напоминают горло, а во-вторых, эти русские люди живут в устье реки многие тысячи лет и сохранили древнее Предание. Весь Уральский хребет от Новой Земли до южной его степной части – это котел, в котором «варился» праславянский этнос и растекался – сначала на Запад и Восток и потом, с оледенением континента, на Юг.

Откуда вышло нынешнее население Египта, Индии и Ирана, кажется, уже не подвергается сомнению, впрочем, как и то, когда они переселились на почти безлюдный тропический полуостров и в восточные горные и песчаные пустыни, тогда бывшие благодатными. Суть дела состоит в ином: довольно быстро наступавший ледник выдавил из приполярной части материка не всех его обитателей. Ушли арии – земные люди, живущие «с сохи», то есть земледельцы, в большей степени «травоядные». Пережидать лютую стужу (туга, тужить – печалиться) на обледеневшей, с суровым климатом и под вечно пасмурным небом земле остались самые выносливые, сильные и «знающие» люди, потомки сколотов, которые жили «с лова», то есть с охоты и рыбной ловли. Отсюда и олений культ, отраженный в орнаменталистике, как своеобразное письмо словен.

Здесь начинается история праславян – носителей и хранителей топо– и гидронимики. По тому, где они обитали, и составляется Карта этнического пространства. Охотники и рыболовы жили там (или перекочевывали), где была добыча и топливо, – это среднее течение и низовья рек, текущих на север и вскрывающихся на короткий период из-за относительно теплых истоков. Сюда мигрировали птицы, олени и шла рыба на икромет, и сюда же с лесных верховий сносился плавник. Привлекали также большие озера, укрытые от ветров побережья замерзших морей, заливов, бухт, речных губ и моренные поля, к ним приуроченные. Дело в том, что ледник принес на себе огромное количество грунта – моренные (Морена – богиня смерти), то есть мертвые для земледелия отложения. Кстати, в некоторых районах Заполярья по этой причине ледник не растаял до сих пор (в частности, Таймырский п-ов) и под толщей вечной мерзлоты встречаются линзы реликтового льда мощностью в десятки метров, с включением флоры и фауны времен мамонтов. (Из найденного в леднике неизвестного семени в банке на окошке за шесть месяцев удалось вырастить метровый ивовый побег, тогда как свежее семя тундровой угнетенной ивы выросло лишь на 4 см.) И вот на этих каменистых, песчано-глинистых почвах достаточно быстро даже при малых плюсовых температурах начали расти мох (ягель), лишайники и грибы, размножающиеся спорами, – основная пища оленей, что вызвало их естественную миграцию с юга.

Наши пращуры никогда не покидали своего этнического пространства. В противном случае не сохранилось бы ни единого доледникового названия. Приведу лишь несколько характерных примеров и начну со средней полосы России, со стольного града, получившего название от Москвы-реки. Москва – Масква (именно так произносилось и ныне произносится на московском акающем диалекте); «мас» – месяц, луна; «ква» – где. То есть река находится там, «где луна» или Подлунная река. Если взирать с берегов Ладоги, то Москва-река всегда будет там, где ходит луна. Волга – всем известно, это река Ра. А Волга буквально «движущаяся вода»: столь примитивное переименование Реки Солнца совпадает со временем Ранней смены идеологии (во время Поздней смены Волгу вообще называли хазарским псевдонимом Итиль). Ее правый приток Кама перевода с русского на русский не требует – это бог любви, впрочем, названия основных рек камского бассейна также почти не нуждаются в толковании. Урал – у Ра, знак Л – люди, то есть «Люди у Солнца». Если смотреть опять же с берегов Ладоги, солнце появляется из-за этих гор. Урал можно назвать Великим Водоразделом, истоком сотни рек, разбегающихся во все стороны света. Топоним «Урал» произошел от одноименной горы, расположенной по соседству с горами Манарага (манящая к солнцу) и Нарада, переименованной при Советской власти в Народную (Последняя смена идеологии), однако смысл почти не изменился. Русский европейский Север вообще изобилует (до 90%) топо– и гидронимикой на праславянском языке. Приведу в пример только замечательные: река Ура на Кольском полуострове и русский боевой клич перевода не требуют, поскольку известны всем. Река Печора (берет начало из уральских пещер) – пещёра – пещера – буквально «расписная»: пещь, печь, а отсюда «писать, расписывать» хранит в себе память о пещерных росписях на стенах и отсюда же традиция украшать и расписывать русские печи. Карское море – море, примыкающее к возделанной, благодатной земле (ныне это тундра). Уже упоминаемая Тарнога на самом деле течет по мощнейшим моренным отложениям с валунами до нескольких метров в диаметре. До сей поры находят древние святилища с такими алтарными камнями, расписанными руническим письмом. И до сей поры приезжие индийцы (серьезные ученые люди) на них молятся.

А в Вологодской области есть река Ганга. И тут, как говорят, комментарии излишни.

3. Неизменность особенностей этнопсихологии

Итак, прослеживаются три глобальных смены идеологии, смысл и назначение которых – все возрастающее усиление власти самодержца.

Ранняя – растворение в общей арийской массе элиты праславянского мира – сколотов (людей с солнца) и, как следствие, отречение от крамолы, древнего православия и возвышение домашних княжеских богов – пантеон во главе с Перуном, что говорит об усилении княжеской власти (самодержавия) против вечевого правления, владения.

Поздняя – отречение от «язычества поганого» и принятие христианства, вначале в виде арианства (Александрийская церковь), которое охватило большую часть Европы, затем в форме греческой Константинопольской церкви. (Отсюда и двойное крещение княгини Ольги.) Называться «русским православием» христианство стало много позже, и по причине компромисса с язычеством. Утверждение самодержавия, когда владение превращается во владычество.

Современная (последняя) – отречение от православного христианства и погружение в хаос примитивного суеверия и полного беззакония. Торжество самодержавной власти, безраздельное владычество, независимо от ее формы и «карманных» демократических институтов.

И торжество это началось опять же с Петровских времен, и если точнее, то с подготовки этого триумфа – Никонианского раскола. То есть мы целый исторический виток, независимо от формы власти (режима), стабильно живем под рукою всемогущих самодержцев, которые лукаво «даруют» нам некие «свободы» (особенно в период беззакония, когда нас освободили от всякой религии), а сами тем временем торжествуют от исключительности собственной власти.

Церковные реформы Алексея Михайловича раскололи надвое не только Русский Мир, но и сознание. Вкусившие «молока волчицы» блюстители «древлего благочестия» (последователи старца Григория и Аввакума) добровольно пошли на костер или были сожжены. «Всеядные», более приспособленные ко всяким перестройкам, бежали в леса и там затаились на целых триста лет, дабы сохранить вместе с обрядом и мироощущение. «Травоядные» ужаснулись, приняли реформы и стали сажать на огонь непокорных, ибо им было все равно, сколькими перстами накладывать крестное знамение: важнее веры для них пастбище и пастух с кнутом. Вообще христианство, еще даже не утвердившись как идеология, начало раскалываться на апостольском этапе. Только гонения на первых последователей заставили их кое-как сплотиться и уйти в пещеры, да и то катакомбная церковь еще не была чисто христианской, а скорее некой смесью с митраизмом, тогда развитым и существовавшим в Римской империи вместе с римским язычеством, мандеизмом и гностицизмом. Но, выйдя из пещер, как всякое младосущее религиозное течение, христианство еще не обладало веротерпимостью и насмерть схватилось со всеми другими верованиями, до того мирно живущими, в том числе и с последователями Митры. Константин I тоже не захотел ни с кем делить власти (до него была тетрархия), поэтому принял христианство, сделал его, по сути, официальной религией (313 г.) и, став единым самодержцем, как и Петр I, перенес столицу на границу Европы и Азии, таким образом утвердив Второй Рим. Но в тот же час последовал первый сильнейший раскол – арианство (основоположник александрийский священник Арий, 320 год от Рождества Христова). Это не считая уже существовавших более 150 самых разных ересей.

Спор о единосущности Троицы длился до VI века (300 лет). Вселенские соборы то осуждали арианство как ересь, то признавали его за истину. Едва утихли страсти, как еще через 300 лет последовал следующий раскол на Вселенском соборе 1054 года. 150 лет христианство разделялось на православных и католиков. Потом опять через 300 лет от католицизма откололся протестантизм, растрескавшийся уже как битый лед на реке – англиканская церковь, лютеранство, методисты, кальвинизм, баптисты и прочие секты.

В XVII веке случился самый огнепальный раскол православия – Никонианский.

О таком явлении, как европейская инквизиция, унесшей жизни миллионов, и в большей степени красивых женщин, можно не рассказывать – папа за нее извинился...

(К примеру, индуизм существует 3000 лет и имеет всего два взаимосвязанных течения – вишнуизм и шиваизм.)

Все это происходило из-за отсутствия учения Христа как такового. Существует первоначальная ошибка: Христос являлся на землю СПАСАТЬ, а не учить – учил людей Бог-отец, но ему не вняли и погрязли в грехах. Собственно, и Христу не вняли и решили, что если нет учения, то христианство – это религия толкования Библии (Ветхого Завета). Поэтому и появились канонические сочинения «отцов церкви» (Иоанн Златоуст, Василий Великий, Григорий Нисский и др.), которые теперь толкуются наравне со Священным Писанием. Когда же люди образованные, но смертные берутся толковать явления божественные, из этого обычно ничего, кроме расколов и инквизиции, не выходит.

И еще хуже, когда такое сакральное явление человеческой сущности, как Вера, власть имущие используют в политических целях – более всего для укрепления самодержавия, порождая тем самым всяческое беззаконие.


Существует первоначальная ошибка: Христос являлся на землю СПАСАТЬ, а не учить– учил людей Бог-отец.


Говорю об этом потому, что устойчивость особенностей этнопсихологии напрямую связана с религиозностью сознания. Сейчас, когда многие понятия полностью размыты, представить себе, что же это такое, очень трудно. Считается, что если человек (особенно тот, что вчера публично сжег партбилет) окрестился и теперь иногда заходит в церковь, стоит на службе, один раз в году говорит «Христос воскресе», отмечает праздники, постится, причащается и читает молитву перед трапезой, он уже воцерковленный и добропорядочный христианин.

Если бы так было, Россия не оказалась бы в том духовном вакууме и беззаконности, в которых находится сейчас. Да, Русская православная церковь вроде бы оживает, строятся храмы, открываются монастыри и новые приходы, даже восстановили храм Христа Спасителя и теперь по телевизору показывают великолепие золоченого убранства и одежд служителей. Но все это пока хозяйственная часть церкви, обязательный официоз, в большей степени инициированный государством.

Увы, незрелое религиозное сознание начинает угасать от блеска злата, и об этом прекрасно знают «самодержцы».

Не сверкали ли храмы и монастыри в 1917 году, ограбленные и разрушенные через три-четыре года? Не усерднее ли, не искреннее ли молились облаченные в праздничные рясы священники, коих вскоре пачками ставили к стенке и коими набивали лагеря? Или скажите, пришли откуда-то бесы, нелюди, антихристы и все разрушили и сгубили? Ведь нет, все было сделано руками русских людей, недавних добропорядочных христиан, правда, угоревших от гражданской войны и братской крови испивших. Да, бесы были, но они лишь крутили взрывную машинку, кричали: «Задерем подол матушке России!», а бурили шпуры в стенах храма Христа Спасителя, набивали их динамитом и задирали подол наши православные соотечественники.

Будь у них религиозное сознание, послушались бы они бесов?

Боярыня Феодосья Морозова, молодая вдовица, красивая и богатейшая в то время на Руси женщина, первая наперсница государыни, имеющая влияние на Алексея Михайловича, в одночасье отринула все, приняла тайный постриг, дабы укрепить дух, зная, что будут пытать огнем на дыбе, и с великим достойным спокойствием умерла в земляной яме Боровского монастыря. Перед смертью просила стражника об одном – постирать сорочку, поскольку негоже предстать перед Господом в грязной...

Это вовсе не оголтелый фанатизм, как сейчас представляется; это и есть нормальный градус религиозного сознания. Но именно этот градус и мешал государю стать владычным самодержцем. Управлять, манипулировать народом, обладающим таким сознанием, очень трудно или вообще невозможно. У него, народа, всегда будет превыше Бог, а не царь.

Объявили ли великомученицу инокиню Феодосью святой? Нет, а это значит, раскол продолжается и доныне.

Утратилось это сознание, и началось сознательное беззаконие не с приходом безбожных большевиков, а намного раньше. «Прогрессивный» царь Петр Великий в первую очередь отстранил мешающих ему православных иерархов от прямых обязанностей одухотворения нации и власти, упразднив патриаршество. А дорогу к этому пробил родной отец-реформатор, посадив стеречь Церковь «травоядных» пастырей. Сын Алексей попытался заступиться за православие, угодил под пытки и поплатился жизнью. И он тоже не просияет святым в Земле Русской. Никогда.

Потому что здесь не религия, а политика.

Так и не построенный коммунизм рухнул в одночасье, будучи на стадии «развитого социализма», не оставив после себя ни единого праведника или великомученика, принявшего смерть за идею. Будь хоть один, с ним спаслись бы многие. А случилось это закономерное явление потому, что в коммунизм, облаченный религиозным ореолом, уже никто не верил, тем паче сами «травоядные» партийные чины. Иначе бы американцам как ушей своих не видать победы в «холодной войне».

Умозрительная чужеземная идеология, возросшая на крови и несчастье, не способна выработать хоть сколь-нибудь стойкого сознания, ибо сама ее природа беззаконна. Даже несмотря на то что марксисты точно просчитали нравы русского этноса и его вечное стремление к общинности жизни.


Когда счет потерям невозможен из-за их размеров, лучше посчитать, что осталось, если хотим понять, кто мы ныне и как выжить в беззаконном мире. Оледенение евразийского континента, казалось бы, стерло с его северной части всякую жизнь, превратив некогда благодатный субтропический край в безжизненную холодную пустыню. Однако стихия Природы, обладающей гармоничным многообразием (и в этом есть ее божественная суть), предусмотрела и такой вариант развития событий. Погибли все семенные (двуполые), в том числе голосеменные, растения, однако остались бесполые, способные размножаться спорами, которые не берет ни мороз, ни время и которым не нужен даже свет. (Кстати, по этим спорам в геологии определяют возраст осадочных пород.)

Точно так же и в стихии существования человечества. Остаются некие вечные «споры», не подверженные никаким внешним воздействиям.

Стремление к общинности (братству) жизни – это лишь первый спасательный круг, брошенный нам еще в глубокой древности и доныне удерживающий Россию на поверхности. Традиция вечевого управления имеет настолько глубокие корни, что память о ней существует на генном уровне, а поэтому неистребима. Благодаря этой центростремительной силе мы выстояли во время «татаро-монгольского» ига, когда политика Орды была совершенно определенной – разделяй и властвуй. Несмотря на усобицы, инспирированные Востоком, и всегдашнее вялотекущее клятвопреступление – целовали крест, а потом шли друг на друга (низкий уровень религиозного сознания), Русь не разбрелась, иначе некому было бы топить крестоносцев на Чудском озере, и, тем паче, никогда бы не собрались на Куликовом поле бить Мамая (куда, напомню, Белозерский полк шел с севера пешим и боялся опоздать, а тогда ведь не было военкоматов).


Стремление к общинности (братству) жизни – это лишь первый спасательный круг, брошенный нам еще в глубокой древности и доныне удерживающий Россию на поверхности. Традиция вечевого управления имеет настолько глубокие корни, что память о ней существует на генном уровне, а поэтому неистребима. Благодаря этой центростремительной силе мы выстояли.


Мы прошли через столыпинскую реформу, когда малоземельные деревни пытались рассадить по хуторам и отрубам. В средней полосе России выделившиеся из общины индивидуалисты начали огораживать свои земли, чем вызвали у общинников сначала тихий ропот, потом, когда пришлось на них батрачить, неприязнь. Поэтому раскулачивали истинных мiроедов (а таких было сколько угодно) без всякого сожаления. И напротив, всем миром ревели в голос, когда делали это несправедливо. В Сибири подобные хутора через несколько лет сбегались в деревни, наплевав на приволье и возможность разжиться. «Мiром и тятьку бить легче» – ни у одного народа нет больше похожей пословицы. Русская душа всегда тяготилась одиночеством и не могла жить без мира, а точнее, мiра – так называлась община, общество (у Толстого роман назывался «Война и мiр», а это звучит совершенно иначе).

И вот теперь вместе с капитализмом пришел индивидуализм, тяжелый, непроницаемый, как свинец: человек человеку – волк! Закон рынка – беспощадная конкуренция, где выживает сильнейший. Она, конкуренция, должна якобы повысить градус духовно-волевого потенциала, заменить религиозное сознание и стать мерилом нашей европейской «цивилизованности».

Эти мысли проповедуются всеми четырьмя властями и избранными самодержцами. И одновременно с этим они же проповедуют и пытаются создать в России гражданское общество! (Его институт – Общественная палата – уже создан.) Если это не лукавство, то абсолютный маразм, продолжение «научных изысканий» Ельцина, когда он собрал ученых, запер на даче и заставил изобрести и сформулировать государственную идею! Если это вам сейчас не кажется бредом больного разума, погодите немного, скоро покажется. Всякое бывало: Гитлер держал в бункере тибетских монахов, дабы те, медитируя, останавливали русские танки, идущие на Берлин; Сталин сажал ученых в шарашки, чтоб они придумывали ядерную бомбу. Но чтобы государственную идею – такого еще мир не ведал!

Впрочем, как не ведал он и расстрела собственного парламента.

Иногда создается ощущение, будто управляют Россией некие пришельцы или чужеземцы, не понимающие простых вещей или принципиально не желающие ничего понимать. Конечно, брать готовые, отработанные модели и приспосабливать их к своей машине проще и легче, но подобная технологичность годится лишь на сборочном конвейере. Даже и здесь вы никогда не воткнете европейскую вилку в нашу розетку, поезд на наши рельсы не поставите – ширина колеи другая.

Потому и многие реформы по ним «не идут».

На Западе, где индивидуализм – неотъемлемая принадлежность его культуры, гражданское общество существует нормально, поскольку там иные правила игры. Но даже и здесь, особенно в последнее время, проявляются бледные, как трава под кирпичом, ростки стремления к общинности, ибо жесткий индивидуализм обрекает человека на одиночество и противоречит самой человеческой природе. Однажды наблюдал это смешное и печальное действо в США, когда взрослые американцы собираются в каком-нибудь арендованном помещении (не в клубах!), становятся в круг и пытаются танцевать. Поскольку же у белых американцев нет своей культуры, в том числе и танца, а африканские ритмы, от которых уже притомились, они не приемлют принципиально, то получается два притопа – три прихлопа. И обязательно стараются прикоснуться руками друг к другу (контакт осязательный – как компенсация дефицита общения вообще). Подобное камлание длится часа полтора, зрелище напоминает наш детский сад, совмещенный с чукотским шаманизмом и топтанием слонов (они все толстые, особенно женщины), однако глаза у людей оживают, расслабляются мышцы лица – по крайней мере сходят обязательные приклеенные улыбки, более напоминающие оскал измученной в неволе души.


На Западе, где индивидуализм – неотъемлемая принадлежность культуры, гражданское общество существует нормально. Но в последнее время проявляются ростки стремления к общинности, ибо жесткий индивидуализм обрекает человека на одиночество и противоречит самой человеческой природе.


Стремление к общинности (братству) – это естественная, природная составляющая этнопсихологии, и в основе ее лежит вовсе не жажда выживания, например, или спасения собственно жизни, а чувство любви. И тут невозможно определить, что первично: общинности не может быть без любви и любви – без общинности. (Индивидуализм – это всегда любовь к себе.) На этой взаимосвязи стояло древнее православие (пра-во, пра-ва – дух (свет) высший, дух, буквально «парящий в небе»; славие – слава перевода не требует), и не случайно русское христианство стало официально называться православным (с 1448 года, чтобы отгородиться от Римской Церкви, засылающей своих митрополитов), ибо в его основе тоже лежит любовь и общинность.

Понятие «братская любовь» настолько древнее и настолько стойкое, что, пожалуй, больше нет подобных, дошедших до нас в неизменном виде. Если ПРА – столп духа, устремленный вверх (столп света), где знак «П» означает «столп» (Стоунхендж), и поэтому все слова с «пра» будут иметь духовный (небесный) смысл: правда, прах, Пра (приток Оки), Прага (идти вверх), прадед, праматерь, праздник и т.д., то БРА – дух (свет) земной, сотворенный на земле, где начертание знака «Б» (бог) означает земную (самодостаточную) систему, замкнутую на себя (кому интересно, можно посмотреть начертание древнерусских буквиц). Все слова с «бра» несут непременно земной смысл – брань, брага, брак (супружество), образ (вот почему всегда следует уточнение какой: земной или небесный). Наконец, слово «брат» утверждает принадлежность этого духа (света) к земной тверди (Т), а в слове «братство» это утверждение лишь усиливается за счет сочетания знаков СТ (все, что стоит на земле).

Слова «люди» и «любовь» – однокоренные и одинаковы по смыслу. Уникальность их в том, что корни ЛЮД и ЛЮБ не изменяются, не теряют ни единого звука ни в какой форме. Это указывает на их невероятную живучесть и мировоззренческое начало, ибо они несут высокую сакральную нагрузку. Знак Д – добро, знак Б – бог (...бога ведая, глаголь добро – азбучная истина). А ЛЮ (как и ЧУ) передает космическую вибрацию (сигнал, внушение, волшебство), настраивающую сознание, преобразующую его в человеческое (людское чувственное) еще в колыбели (люльке) с помощью колыбельных песен. (Кстати, «колыбель» вовсе не от слова «колыхать», а от коло – солнце и белый – светлый, что говорит о потрясающей любви к детям.) Стоит изменить Д (добро) или Б (бог) на Т (твердь) – и получается нелюдь – ЛЮТ. То есть происхождение этих слов относится к глубокой древности, когда по земле ходили люди илюты – нелюди (возможно, неандертальцы), «лютые звери», безъязыкие, не знающие бога и добра. (Это к вопросу, как язык может хранить Предание.)


Слова «люди» и «любовь» – однокоренные и одинаковы по смыслу. Уникальность их в том, что корни ЛЮД и ЛЮБ не изменяются, не теряют ни единого звука ни в какой форме. Это указывает на их невероятную живучесть и мировоззренческое начало, ибо они несут высокую сакральную нагрузку.


Любовь – самое неискоренимое чувство, не подвластное ни времени, ни пространству, обладающее потрясающим постоянством в изменчивом мире. Интуитивная потребность человека в любви (к жизни, к родителям, к женщине, к детям, Богу и т.д.) не позволяет ему превращаться в нелюдь. Она остается даже у самых закоренелых преступников и убийц, казалось бы утративших человеческое лицо, – редко кто из них пожелает, например, своим родителям или детям зла, ненависти, смерти, нелюбви. Если в самом падшем человеке остается хотя бы искра любви, еще не все потеряно. Поскольку он люд, а не лют.

Воистину, Бог есть любовь!

Третий спасательный круг нынешнего Духотворного Мира – воля, одна из составляющих духовно-волевого потенциала.

Любимое ныне слово «свобода» имеет очень короткий век – родилось в конце девятнадцатого, с началом народовольческого движения и является производным от слова «слобода». Замена «Л» на «В» произошла из-за дефекта речи, присущего инородцам, поэтому не имеет и не может иметь вразумительной корневой основы. В России есть добрая сотня деревень и городских районов с названиями Слобода, Слободка, и произошли они от слов «слабина», «послабление». Все это опять же восходит к общинной жизни: когда, например, в деревенской общине не хватало земель (а они были общинными) и начиналось перенаселение, то молодые семьи отпускали на слободу, то есть выводили из-под власти общины и садили вольно на пустые земли, чаще всего неудобья. И со временем там образовывалась новая община. То есть слобода (свобода) всегда была вынужденной, связанной с теснотой, ибо для человека еще XIX века было страшно оторваться от общины, как от родной семьи. (Деревни с названием Выселки образовывались, когда людей исключали из общины за провинности и выселяли.) Поэтому слово «свобода» у нас имеет совсем иное значение, чем, например, в странах, бывших под долгой оккупацией или колониальной зависимостью. Вообще это «сладкое слово» напрямую связано с рабством, ибо искренне могут жаждать ее только невольники. В США возвели его в культ лишь потому, что двести лет боролись с английским протекторатом и вот уже двести лет – сами с собой. Теперь наслаждаются «свободой», исполненной в духе всякого младосущего государственного образования – абсолютная зарегламентированность жизни, ставящая человека в положение раба, которую почему-то называют законом. Мало того, предлагают, а точнее, навязывают ее старой Европе!

Образ американского кумира известен всему миру: на статую женщины они водрузили солнечный венец Митры (он был мужчиной!), а в руку дали греческий факел жреца...

С миру по нитке, голому символ свободы.

На Руси во все времена существовало и ныне существует иное понятие, которое невозможно точно перевести на другие языки (за неимением аналогов), – воля. «Свободный казак», например, звучит глупо, ибо он вольный. Человека по суду лишают свободы, а выходит он на волю. Первая тайная революционная организация разночинцев так и называлась «Земля и воля» – хотели дать народу то, чего не хватало. Крепостному крестьянину писали вольную грамоту, но он не становился от этого свободным, поскольку не мог жить в одиночку и опять же примыкал к общине, живущей по неписаным законам, добровольно передавая ей часть своих полномочий (обычно мiром управляли старики по принципу вече). А неписаный закон – это закон совести, которым не может обладать бывший раб. Совесть – качество человека вольного и владеющего знаниями – вестью.

Воля – понятие первичное, сочетающее в себе природную независимость, личностную самостоятельность и силу характера. Это вовсе не «слобода», которая всего-то избавляет человека от братской зависимости и делает его индивидуалистом. Вольным можно остаться даже сидя в темнице, ибо воля – это состояние сознания. Парадоксальный пример: солдат – человек подневольный, выполняющий уставы и чужие приказы, но, если он не обладает волей, он не солдат.

А состояние духа вольного человека всегда обременено активным чувством справедливости. Именно обременено, потому что жить с этим чувством в несправедливом мире трудно, а когда бывает невыносимо, происходят бунты, восстания и революции. Справедливость («пра ведать», где пра (правь) – высшее, небесное, божественное) – это и есть ЛАД, который призваны творить власть имущие, поэтому власть – всегда бремя, а не удовольствие.

Далее, если дух – мужского рода, то воля – женского, и это не случайно, ибо в «великом и могучем» Хранителе нет случайностей. Сильного духом человека можно назвать волевым, однако это вовсе не одно и то же. Сила духа (двигатель) будет находиться в статическом состоянии до тех пор, пока не появится сила воли (энергия) как желание, страсть, стремление к действию. То есть, как и во всем ином, процесс творения возможен лишь при совокуплении мужского и женского начала. Это важнейшая характеристика особенностей этнопсихологии. Наше мироощущение формировалось при обязательном присутствии женского рождающего начала. Все слова, касаемые результата творения, будут непременно женского рода – Жизнь, Родина, Слава, Доля, Судьба, Радость, Честь, Обида, Война, Кровь, само слово Воля, и это не атавизм матриархата, как сейчас считают. А слова, связанные с самим творцом, – мужского рода: Бог, Огонь, Господь, Отец, Путь, Воин, Рок, Дух. И средний род в том, что существует без участия мужского и женского начала, – Солнце, Небо, Сердце, Древо, Зло и т.д.

ЗЕМЛЯ – емлющая семя, Огонь.

Матриархата как такового на праславянском пространстве не существовало. Были совершенно иные межполовые отношения. Например, еще до Поздней смены идеологии все вольные женщины имели право носить на груди оружие – нож, что говорило о ее равноправии с мужчиной и что поражало арабских путешественников. (Кстати, первой женщиной-государыней в христианском мире была тоже наша княгиня Ольга.) Мало того, в скифо-сарматский период девы до замужества наравне с мужчинами овладевали воинским искусством и наравне с ними ходили в военные походы. Только убив врага, дева могла стать невестой. После замужества она не только не воевала, но даже не ездила верхом, чтобы не деформировать хрящи и кости таза, важные при деторождении. Такое явление, как амазонки (омуженки), могло произойти исключительно в праславянском мире, где существовало социальное и психологическое равенство полов. Омуженки произошли от скифов (саров), и до изгнания на горное побережье Черного моря их могущественное царство было в низовьях Дона. Амазонками их называли греки, поскольку не могли выговорить слова «омуженки». Их образ жизни общеизвестен, но есть одна деталь, выдающая зерно Предания: состарившиеся омуженки, уже не способные ни рожать, ни воевать, назывались ягинями, и вот эти старухи, дабы не отягощать подвижную жизнь своих единоплеменниц, уходили к скифам, считай к славянам, на север, из степей в леса, где уединенно селились близ деревень и городов, в избушках, если верить сказкам, на курьих ножках. Занимались они в основном лекарством хворых и обучением младых девиц правилам хорошего тона и воинскому искусству. То есть, по сути, ягини были среди славян чужеземками и только поэтому, заслыша поблизости пешего или конного, говорили: «Фу-фу! Русским духом пахнет!» Так может говорить иностранка, имеющая совсем другие запахи. А еще эти ведуньи непременно спрашивали: «Гой еси, добрый молодец?» – и тот обязан был ответить честно, поскольку вещие эти старухи изгоя и без вопросов за версту чуяли.

Показатель неизменности особенностей этнопсихологии – устойчивое материнское начало. Кричать «мама», если страшно, восходит к временам, когда существовал мат – охранительные заклинания, молитвы-обереги к матери, к женскому рождающему началу. После Ранней смены идеологии они получили отрицательное, «ругательное» значение, однако и до сей поры, когда наши солдаты идут в атаку, все еще кричат «у-Ра!» и матерятся. «Криком полки побеждаша». Изменить этот «безусловный рефлекс» не в состоянии было ни «онемечивание» армии при Павле I, ни даже христианство, запрещающее упоминать Бога всуе и, тем паче, ругаться, используя имя Христа, Богородицы и всех святых (богохульство).

Еще один показатель – вечное устремление русской женщины социально и психологически быть равной мужчине — также не вытравился с принятием христианства, где существует известное подавление женщины как личности – объявление ее (по иудейской кальке) поганой, не достойной входить в алтарь. Мало того, только на русской почве могло возникнуть крайнее, неприемлемое противоречие – почитание Божьей Матери на уровне с Христом.

Запад, где изначально превалирует мужское начало, в частности протестантизм, вообще отмел богородичный культ. Это так или иначе позволило инквизиции начать «охоту на ведьм», в результате которой в Европе были сожжены и утоплены сотни тысяч женщин, в том числе и спасительница Франции Жанна д’Арк. Причем предавали огню чаще красивых девушек, полагая, что красота от сатаны. Подобная дикость возможна только в Западной «цивилизации», напрочь лишенной материнского начала.

А у нас всегда говорили – красота от Бога.

Об отношении к женщине на Востоке известно всем, и его обсуждение в этой работе неуместно.

4. Противостояние культур

Еще со школы мне всегда казалось странным: ситуация, когда буквально через год после покорения Руси Батыем (разорено и выжжено 90% русских княжеств, и все уже платят дань, испрашивают в Орде ярлыки на княжение) Новгородский князь Александр Ярославич продолжает действовать, как будто бы ничего не случилось. В 1240 году шведские крестоносцы приплывают в Неву, куда Александр приходит с войском и разбивает их наголову. За что получает прозвище Невский, а шведский король Биргер всю жизнь носит печать на лице, оставленную копьем князя. Через год Александр наносит поражение Ливонскому ордену, вторгшемуся в Новгородские пределы, и отнимает захваченные города. Еще через год происходит знаменитое Ледовое побоище, в котором Невский, получив помощь из Суздаля (в то время покоренного Батыем!), вдребезги разбивает крестоносцев-немцев и увязавшуюся с ними чудь. После чего заключает выгодный мир с ливонцами и еще через два года бьет литовцев под Усвятом.

Достоверно известно, что в составе войск Новгородского князя не было ни «татар», ни «монгол». (В кавычках, потому что речь о том, кто такие «татаро-монголы» и что это за нашествие, пойдет ниже.) В то время Батый штурмовал европейские города в Польше, Силезии и Венгрии, опустошил и предал огню три четверти этих территорий.

По логике вещей кажется, если Русь уже платит дань Орде, то та обязана защищать ее рубежи, чтобы серебряные монеты, белка от дыма и прочее добро не уходили в чужие руки. Однако Батый словно и не замечает крестоносцев, продолжая путь на Запад. Враг Руси – Ливонский орден должен бы стать врагом и Орде, но этого не происходит. А дело в том, что для Руси борьба с Востоком имела характер чисто «экономический», кочевники не вмешивались в культурную жизнь государства, их интересовала только дань. Когда Батый проводил перепись населения Руси, церкви, монастыри и сами священники не подлежали учету (чем потом и воспользовался Сергий Радонежский). Но в то же время Запад в лице Ливонского ордена стремился не только к захвату русских земель, но прежде всего боролся за расширение своего духовного влияния, за подчинение Руси Папе Римскому. (Ему удалось оторвать лишь Галицко-Волынское княжество, и князь Даниил Романович стал королем.)

Это уже была идеологическая борьба культур.

На первый взгляд евроазиатское расположение России подвергало ее, кроме военных, еще и чисто идеологическим нагрузкам на разрыв между культурами Востока и Запада, но ничего подобного в истории не происходило. Восток всегда претендовал лишь на территорию и богатства, то есть на экономику. Могучая Османская мусульманская империя, покорив Балканы и часть Малой Руси, оставила там после себя лишь десятка два турецких слов, заметную черноту волос туземного населения да широкие шаровары. Мусульманство, впрочем как и буддизм, подпирающие Россию с востока и юга, в те времена не были воинствующими идеологиями и не стремились к самоэкспорту и широкому распространению на чужих территориях, в отличие от христианского Запада. Войны, навязанные Западом, практически всегда носили признаки борьбы культур.

Мудрые ученые головы политиков, размышляющих по поводу миссии России, свели ее к тому, что якобы мы послужили буфером между «развитой цивилизацией» Запада и «диким варварским» Востоком, не позволив последнему внедриться в его глубины и разрушить «общечеловеческие ценности». И спасибо, что хоть такую роль отвели, а то бы и вовсе могли не заметить некий прыщ, всей своей историей претендующий на особую Третью цивилизацию. Судя по школьным учебникам истории и утверждениям западных аналитиков, мы, оказывается, не разбивали Наполеона и не гнали его до Парижа – сам замерз и оголодал в Москве; не повергали монстра гитлеровской Германии, которому сдавалась без боя и от которого трепетала вся Европа, – это сделали «союзники»: США, Великобритания и генерал Мороз, а с ними французское Сопротивление и польские четыре танкиста с собакой. Квантунскую армию мы тоже не выбивали из Маньчжурии – сдалась сама, когда американские парни сбросили ядерные бомбы на Хиросиму и Нагасаки.

И теперь у нас появляется уникальная возможность продемонстрировать всему миру, что мы на самом деле значим. Нам сейчас следует отступить в сторону и наблюдать, как набирающий силу, но будто бы нецивилизованный, варварский Восток, растравленный теми же американскими парнями, словно тигр в клетке, набросится на Запад. Тем паче ждать осталось недолго, очень скоро США развяжут войну с Ираном, для чего и наращивают группировку войск в Ираке, чтобы сразу же начать наземную операцию с применением тактического ядерного оружия (поэтому у США ядерные претензии к Ирану).

Это и станет началом конца младосущего и потому претенциозного государственного образования, претендующего на роль Третьего Рима.

Но мы не можем наблюдать за тонущим в пруду ребенком. Сверхзадача Духотворного Мира (цивилизации) состоит в том, чтобы не властвовать в мире, не владычествовать, но владеть им, то есть творить ЛАД, уравновешивать магнитные полюса с их полями, оставаясь в своем собственном немагнитном поле. На стыках культур всегда существуют страны, подобные Прибалтийским республикам и Польше на Западе и среднеазиатским бывшим советским республикам на Востоке. Это «блуждающие кометы», которые, попадая в магнитное поле той или иной цивилизации, могут закручиваться в спираль их орбит и находиться там, пока сила этого поля будет способна удерживать их массу. При ослаблении магнитного поля они тотчас оторвутся и притянутся к более сильному, но никогда не станут единой плотью с какой-то культурой. В любом случае баланс сил от «блуждающих комет» не нарушается.

Но как только мы встанем на какую-то сторону, в тот же миг резко увеличится критическая масса одного полюса и начнется, по сути, ядерная реакция, вследствие чего мир надолго провалится в хаос. Так что нет у нас пути ни на Запад, ни на Восток.

Но понимать это должны не только мы, а прежде всего полюсные культуры.


Сверхзадача Духотворного Мира в том, чтобы не властвовать в мире, не владычествовать, но владеть им, то есть творить ЛАД, уравновешивать магнитные полюса с их полями, оставаясь в своем собственном немагнитном поле.


На самом деле признаков, определяющих культуру как цивилизацию, не четыре, а больше. Например, наличие тех же «блуждающих комет», способность культуры поглощать (растворять в себе) малые культуры, способность «держать удар» при столкновении с другими цивилизациями, способность к самоорганизации и так далее. В процессе работы я буду возвращаться к этим признакам, однако они требуют отдельного рассмотрения, что не входит сейчас в мою задачу разобраться, кто мы ныне.

Все иные «ценности» цивилизации, кроме перечисленных, как то: «прогрессивные» способы управления обществом (демократия, социализм, коммунизм), развитие науки, техники, экономики, могущество армий и вооружений, материальный уровень жизни – всегда будут признаками второстепенными, поскольку определяют быт, а не бытие.


И сейчас вернемся к вопросу, что же это было такое – «татаро-монгольское» нашествие и последующее трехсотлетнее иго, поскольку это одно из главнейших событий: столкновение с культурой Востока, которое до сих пор не дает покоя и историкам, и даже математикам.

То, что нашествие было, кажется, никто не сомневается, да и трудно оспаривать, ибо существует мощный пласт летописной и «художественной» литературы, называющей имена исторических личностей, даты, места сражений и т.д., вполне сопоставимые с археологическими материалами. Однако при всем том, иго это было каким-то странным, нелогичным, отчего возникает множество версий, кто напал и почему и отчего, например, эта «тьма», полчище, так легко покорила среднюю (Владимирскую) и южную Русь и вторглась в Европу (Польша, Силезия), покорив пространства, для тех времен необъятные, и всего за каких-то три года (с 1237 по 1240).

Существует даже версия, будто сами на себя напали. И в ней есть доля истины...

Как известно, до пятнадцатого века на географических картах (Меркатора) Гиперборея (на греческом), находящаяся за Рипейскими горами, обозначалась как Тартар. Если перевести это слово с русского на русский, то означает оно буквально «Земля в земле» (Т – знак тверди, АР – земля). За счет переогласовки получилось «татар», откуда и пошло название жителей Сибири – татары. Нужно заметить, что это не самоназвание какого-то определенного народа, а одно, общее для всех, кто живет в Тартаре. (Например, казанские татары называют себя Булгарами, и правильно делают. Пора бы восстановить справедливость.) Татары, или тартары, жили повсюду, от Урала до Монголии и Китая, и являлись совершенно разными народами и племенами, а некоторые из них и в самом деле были тюркоязычными (например, кыргызы, населявшие тогда некоторые области Восточной Сибири и входившие в состав войск Чингисхана). Первого японца, оказавшегося в России при Петре, в Артиллерийском Приказе называют прямо: «Апонского государства татарин именем Денбей». До сих пор в Сибири всех нерусских чохом называют татарами, не вдаваясь в подробности. Так, живущие на р. Кеть угрофинские племена кетов и селькупов (а также зырян и «ясашных» эвенов) именуют татарами, а они и не противятся.

Но что удивительно, вся основная топо– и гидронимика Сибири, и особенно Восточной, где, казалось бы, и русским духом не должно пахнуть, на 90% состоит из праславянских названий. По крайней мере имеет обязательную индо-арийскую корневую основу, чуждую тюркской. Судите сами – Обь (обло – поверхность круга), Ангара (бегущая от солнца, то есть с востока на запад), Лена, Оленек, Селенга, Алдан, Амга, Яна, уже упоминаемая Индигирка, Киренга, Мама, Ока (в Иркутской обл.), Шилка и даже ее приток ОНОН, на котором и родился Чингисхан (Темучин) – высокий, голубоглазый, широколобый, длиннобородый и крепкого телосложения человек, никак уж не похожий на низкорослого желтолицего монгола.

Раскопки сибирских курганов академиком Окладниковым в прошлом и последние археологические экспедиции, например, в Туве, граничащей с Монголией (в долине царей), совершенно определенно и наглядно доказывают, что Тартар, и особенно Восточный, – это страна скифов, которые, возможно, и считали себя тартарами, наследниками гиперборейцев. Разумеется, это был разнородный и наверняка двуязычный этнос, который чудесным образом сохранился до наших дней. Упоминаемые Русскоустьинцы – потомки скифов Тартар: они и доныне двуязычные и говорят на смешанном славянотюркском языке.

Народ Тартар населял и северную Монголию, где родился Темучин, поскольку известны так называемые татары Ниучи (звучание совсем не тюркское, впрочем, как и в имени). По соседству жили Уйгуры (Игуры), почему-то владевшие арамейским (?) письмом, и даже несторианские христиане Кераиты. Это в такой-то глубине Востока!

Получив титул Великого Хана, Темучин, казалось бы, будучи типичным восточным властителем, начинает войну с Китаем. То есть в то время, возглавив империю Тартар и Монгол, он не относил себя к Востоку, и до 1223 года, пока не случилась битва на Калке, он воевал и покорял исключительно Восток! Вспомните тактику действий татаро-монгольской конницы – один в один родная, скифская. Низкорослые, выносливые, не боящиеся морозов монгольские кобылицы, требующие мало корма, способные добывать его из-под снега и питаться мелким ивняком, однако при этом дающие молоко и мясо – пища была с собой. (А если еще вспомнить полчища Атиллы?)

И, покорив Восток, стал собственно Востоком, впервые в истории объединив его в Империю. Он испил его, как чашу кобыльего молока, и впитал в кровь. И внук его, Батый, уже был истинным представителем Востока. Однако и он отлично знал, что есть Русь, и не посягал «на своих», хотя дважды, возвращаясь с Кавказа, проходил по границам южных земель. Напротив, разгромил врагов Руси – половцев, которые бежали к Киеву, прося защиты.

Половцы и спровоцировали горячих молодых князей. При первой встрече на Днепре у Заруба, супротив Варяжского острова, когда впервые встретились русские и тартарские послы, они узнали друг друга! Но гордая, уже «цивилизованная» христианством Русь не могла «замириться» с «поганым языческим» Востоком, тем паче тартары были потомками кочевых скифов, а славяне сарские (царские), то есть благородные. Ощущая превосходство и силу свою, по наущению половцев – «Нас побили, придут и вас побьют!» (святая простота!) – нарушили древний обычай и перебили послов. Однако Батый, к его чести, не напал, как подобает коварному восточному императору, а прислал новых! Которые благородно объявили войну...

Чем окончилась битва на Калке – первое соприкосновение с Востоком, известно. Однако Батый еще четырнадцать лет не трогал Русь, которая, испытав первый удар, отчего-то жила бездумно, с обычными междоусобицами и не готовилась к войне, хотя только слепой не видел, какая силища уже подбирается со стороны Волги, подминая под себя булгар, башкир, мордву и прочие народы.

И еще одно любопытное явление: Батый не тронул Северную Русь, хотя Новгород, например, стоящий на торговом пути, был в то время богатейшим городом. И Александр Невский тем часом делал свои дела – воевал со шведами и немцами, словно за спиной надежный тыл. А еще не разрушал церквей и монастырей, если не считать рязанских, не обкладывал данью, не преследовал священников, тогда как, гуляя по мусульманскому Востоку, ровнял с землей мечети и минареты.

Если рассматривать стратегию и тактику действий Батыя и его военачальников, то создается впечатление, что он, прежде воевавший только на Востоке, отлично знал нравы русских, их образ мышления, манеру поведения, стратегию, тактику действий вооруженных сил и географию Руси. Помните, Дарий, пришедший воевать скифов, много месяцев гонялся за ними по донской степи, в результате заблудился, растерял свои отряды, от голода войска поели коней, и, ни разу не сойдясь с противником в битве, он бежал побежденным. Здесь же ничего подобного не происходит, батыевы полчища идут, словно по картам, рубят дороги через дремучие леса, знают, где есть пастбища, куда текут реки и где пересидеть лютую зиму.

И русские князья знали, кто к ним пришел, отчего и кричали, что это нашествие – кара Господняя за грех междоусобиц, и не потому ли всего лишь два города из нескольких десятков, Рязань и Козельск, оказали ожесточенное сопротивление, дрались по-русски, насмерть. И если Батый назвал Козельск злым городом, то, выходит, остальные были добрые? Княжеская элита того времени была не робкого десятка (Изяслав Галицкий один чего стоил!), однако почему-то не смогла, имея свежие силы, организовать мощное сопротивление, навязать генеральное сражение, подобное Куликову полю. А в северной Руси тем временем была могучая армия, способная громить шведов и немцев, что и делал Александр Невский, словно забыв о нашествии с Востока.

Образ мышления и манера поведения

Нет худа без добра: Никонианский раскол породил исторически уникальное явление – старообрядчество; элитная, а значит, самая непримиримая часть которого удалилась в леса и горы, унесла с собой и сохранила в огромном количестве богослужебные книги, летописные и апокрифичные списки, а то и оригиналы, фамильные реликвии, но самое главное, почти триста лет в неизменном виде хранила язык, обычаи и вместе с ними – образ мышления и манеру поведения. Еще в начале восьмидесятых в сибирских потаенных, чаще всего труднодоступных, местах существовали старообрядческие скиты, скитские поселения и даже монастыри. От Урала до Дальнего Востока пролегала так называемая Соляная тропа, тайный, угадываемый лишь по особым знакам на деревьях, но достаточно оживленный путь, по которому ходили староверы из толка странников (носили драгоценную и отсутствующую в Сибири соль), убегали от властей «неписахи» – толк непишущихся, то есть беспаспортных, или просто ходили в гости друг к другу, например, чтобы высватать невесту, живущую эдак километров за восемьсот (замкнутая, изолированная жизнь всегда грозила кровосмешением).

Взирая на современных старообрядцев, можно было в одно мгновение совершить путешествие во времени, погрузиться в XVI—XVII века и объемно, с запахом и вкусом, ощутить принципы жизни наших предков. Бытует мнение, будто кержаки не пустят переночевать, не дадут воды напиться, и прочие глупости. Конечно же, если вы придете безбородым (они говорят, «вроде мужик, а лицо как бабья коленка»), не поклонитесь в пояс и скажете «здравствуйте», вас скорее всего и правда не пустят, в лучшем случае позволят переночевать в старой баньке, если зима. Но если даже вы все сделаете правильно и вместо обычного приветствия назовете пароль – «Христос воскресе!», а будете один, попадете под подозрение: не разбойник ли вы, не царский ли, не ГПУшный ли соглядатай? И тогда с вами никогда не будут откровенными. А если рядом с вами женщина, но не ваша жена и не сестра, а, к примеру, сотрудница, то будь у вас борода до колен – прогонят, поскольку нельзя пускаться в дальний путь с чужой женщиной, непременно случится прелюбодейство, пусть даже в мыслях. Каково? А мы думаем, почему это опальные бояре тащились в ссылку со всем семейством? Или с чего это жены декабристов поехали в Иркутск? Кроме того, в скиту вам делать нечего, если у вас «дурной глаз», то есть вы не можете смотреть прямо, не мигая, или, того хуже, глазки бегают, а все это они определяют в первое мгновение; если у вас грудь нараспашку и там крест виднеется, если вы перекрестились на «чужие», хозяйские иконы, если вы говорите грубо или много, еще хуже, скороговоркой, если вы сразу лезете с расспросами, если говорите «спасибо», а не «спаси Христос» («спасибо» кричал сатана, когда его столкнул с неба Господь, но докричать «спаси бог» не успел и шмякнулся о землю). И т.д. и т.п.

В общем, как слагать персты, здесь и ни при чем. Можете вообще в их присутствии не крестить лба, и это будет понято правильно.

Далее: староверы, как уже говорилось, живут в такой глухомани, куда никогда не заходят ни инспектора рыбнадзора, ни егеря, и часто даже скрытно от властей, однако при этом весной, в половодье (а они все поголовно рыбаки и охотники), едят не уху из свеженькой рыбки, а суп из вяленой, прошлогодней еще щуки. Вкус специфический. На вопрос почему, отвечают однозначно – рыба икру мечет, нельзя. Без всякого на то принуждения! Находясь в оппозиции к власти, а то и вовсе относясь к ней враждебно, при этом они строго соблюдают природный неписаный закон. Кержаки никогда не станут стрелять (и вам не позволят) матку с лосятами, а медведей на берлогах бьют, только когда точно знают, что там самец. Живя в лесу, они не срубят деревца, если это не нужно для конкретного дела, на дрова пускают исключительно сухостой. Суровые молчаливые люди потрясающе нежно относятся к цветам! Сам случайно, исподтишка, наблюдал, как старовер, мой тезка, сорокалетний, огненно-рыжий, немногословный и всегда хмурый мужик, любовался саранками (цветы, напоминающие орхидею) и при этом радовался, как ребенок.

Они всегда скрывают свои истинные чувства и на людях никогда не будут громко смеяться или плакать, скорбеть или расстраиваться (объясняют просто – не хорошо). Я никогда не видел их раздраженными или недовольными, хотя это наверняка бывает. И особая статья – отношение к женщине, такое же, как к цветам: в общем-то только неожиданно бережное и какое-то всегда немного виноватое – все время просят прощения, то и дело говорят: «Прости ради Христа». Это вполне можно назвать бесстрастной страстью. Однако взаимоотношения между мужем и женой у кержаков всегда таинственны, и судить о них можно лишь по отдельным косвенным деталям. Однажды мы плавали на лодке за брусникой с боярином Головиным (у него грамота была соответствующая), набрали за день два больших крапивных мешка и возвращались домой. А осень, холодно, и тут еще дождь пошел, но боярыня его узрела на берегу черемуху, усыпанную ягодами, и как-то невыразительно изъявила желание набрать ведро на зиму (они черемуху сушат, потом мелют на ручной мельнице, сдабривают медом и пекут пироги – вкуснятина!). Я видел, что Головин промок и замерз, однако и слова не сказал, подчалил и целый час терпеливо сидел на корме, пока его жена собирала ягоду.

Возможно, потом боярин сделал ей внушение, в чем я сильно сомневаюсь, поскольку, собирая бруснику, он целый день, изредка, незаметно, ласкал жену взглядом. (А им уже было лет по сорок пять.)Случись это с нами, мы бы не сдержались, невзирая на посторонних (я – точно!), и осенняя гулкая река огласилась бы речью, вполне определенной. Это я говорю к тому, что староверы не утратили способности разговаривать глазами; может, поэтому и немногословны. Конечно, можно свалить на то, что живут они замкнуто и очень много времени находятся вместе, отчего и начинают понимать друг друга не с полуслова, а с полувзгляда. Но я несколько раз наблюдал прямой молчаливый диалог, после которого совершалось определенное действие. Кроме того, поражает их зрительная память и память на людей вообще. Можно сослаться на то, что в уединенных скитах редко бывают люди, но есть в этом еще что-то, на первый взгляд мистическое. Однажды я переночевал у кержаков в скиту близ деревни Зимовское и наутро ушел. Хозяев видел, может быть, всего часа полтора, не больше, и вроде бы в лицо их запомнил, но вскоре забыл. Однако не забыли меня, и когда через семь лет вновь к ним пришел, был мгновенно узнан. Причем встречали так, будто мы вчера только расстались. Тогда я и понял, что это не просто свойства памяти одиноких скитальцев; это их образ мышления. Они все эти годы не просто помнили – думали обо мне, тем самым поддерживая горение памяти. А мы разве думаем сейчас о людях, с которыми сиюминутно познакомились?

Я не склонен идеализировать жизнь старообрядцев, поскольку видел и другое. Например, Христя Лыков (дальний родственник Лыковых, скит которых в буквальном смысле разорил и погубил В. Песков), эдакий хитрец и себе на уме мужичок, женился в сорок лет (ему привели молодую невесту, вроде бы с Алтая), одел жену в лохмотья, чтоб, когда ходит в старообрядческую же деревню за солью и мукой, никто не позарился. А она спрятала хорошую одежду в лесу и переодевалась, прежде чем войти в деревню, потому что совестно в рванье людям на глаза показываться. Этот же Христя, чтоб не грех было ездить на лодке с мотором, сорвал с двигателя заводскую табличку с маркой, соскоблил все надписи, а потом говорил: «Я анчихристовы-то знаки сбил!» Он, хитрец, когда начнешь с ним разговаривать, глаза закатит и валяет дурака: смеряет пальцами стопу ноги, промеряет потом свой рост и говорит: «А я как Исус Христос по размеру! У меня столько же ступней в теле!»

Конечно, цивилизация советского образца, особенно навязчивая, коснулась и кержаков. Но реакция их и тут нестандартная. Молодой старообрядец Арсеня так увлекся вероучением, что вместо женитьбы набрал книг, удалился в скит и, просидев там несколько лет в полном одиночестве, вышел к людям и сказал, что бога нет, и, мало того, принес деревянный прибор, очень похожий на логарифмическую линейку, по которой можно было считать, делить и умножать. Один старовер (не помню имени, из Пудинского сельсовета), посмотрев на настоящий трактор, скоро сделал себе свой, но только из березы – один двигатель железный. Кстати, единственный в мире березовый трактор, говорят, ездит до сих пор и только сильно скрипит при движении. Потом он же придумал и построил постоянный мост через реку, который снимался лишь на время половодья (а там каждый год строили новый!).

В общем, они тоже разные. Но важно одно – старообрядцы люди цельные и гармоничные лишь потому, что у них сохранилось «нормальное» религиозное сознание, поэтому и образ мышления всегда соответствует манере поведения.

Кстати сказать, в долгом общении с ними начинаешь невольно заражаться их отношением к миру, меньше говорить, больше думать и наблюдать. И я теперь, как кержак, начинаю определять, что человек собой представляет, по первому взгляду. Должен сказать, часто ошибаюсь, но сложных, интересных людей угадываю сразу. А определять по глазам пока что научился только политиков, причем по телевизору...

Образ мышления и манера поведения – две основные взаимосвязанные величины, определяющие принадлежность к этносу.

Как человек думает, так и поступает. И наоборот, по поведению можно достаточно легко определить, как и о чем он думает. Например, современный потребительский Западный образ мышления резко отличается от созерцательного Восточного, а оба они так же резко отличаются от нашего, отечественного, российского – это уже к вопросу о Третьей цивилизации. Но тут следует отметить одно замечательное свойство: чем древнее этнос, тем прочнее взаимосвязь мышления и поведения. И напротив, в среде младосущных общностей она значительно слабее, в основном по причине самоутверждения и стремления к выживанию. В одной и той же ситуации такие общности оказываются хитрее, изворотливее, чем иные, и у них часто слово расходится с делом. Это так называемый комплекс младосущности новообразований (этнических, государственных, общественных). Например, России всегда было легче вести межгосударственные диалоги отдельно с Германией, Францией, Италией и т.д. Отношения были хоть и непростыми, но всегда понятными – мир так мир, война так война. Но вот Европа объединилась, и мы теперь имеем дело не только с каждым этносом конкретно, но с неким младосущим образованием, которое еще и само с собой разобраться не может, не то что с остальным миром. Однако при этом громко заявляет о себе, претендует на господство влияния (экономическое и идеологическое) и любыми правдами и неправдами пытается утвердиться в новой ипостаси. Хотя бы с помощью своей денежной единицы.


Следует отметить одно замечательное свойство: чем древнее этнос, тем прочнее взаимосвязь мышления и поведения.


Попробуйте сейчас угадать, что думает и как поступит в том или ином случае химера с названием ЕЭС, претендующая на статус империи?

Русская душа становится загадочной, как только ее перестают понимать либо умышленно не желают делать этого. На самом же деле в ней, этой душе, ничего таинственного нет, хотя существуют определенные скрытые мотивации поступков. Но они сегодня никому не интересны, поскольку российские самодержцы, как и во все времена, сами знают, что надо этому народу и этой стране. И тут начинается противостояние человека и государства, личности и власти, которое часто переходит в скрытое, тайное противоборство. Яркий тому современный пример – уплата налогов, проблема «черных зарплат». За последние 90 лет трижды менялись идеология и образ жизни, и всякий раз государство в прямом смысле грабило или тихо обворовывало народонаселение. Во время последней перестройки «Архитекторы», и вовсе обнаглев, отняли у стариков даже «гробовые» сбережения – во имя демократии и светлого будущего, таким образом лет на 30 вперед определив это противостояние. Будьте уверены, «загадочная» русская душа весь этот срок не станет в полной мере давать деньги на содержание государства. Даже под страхом сурового закона и длительного срока заключения. Пока не отобьет (или пока ей, душе, не покажется, что отбила) все, что у нее украдено. Конечно же, если не случится (упаси Бог!) войны, которая в единый миг, как всегда и бывало, примирит внутренние противоречия и когда личность снимет с себя обручальное колечко и отдаст власти, на танк или самолет. Сейчас россиянин, независимо от его материального положения, чувствует себя данником в завоеванной супостатом родной стране, и когда наскакивают баскаки, отрывает от сердца и отдает свою серебряную монету и белку от дыма.

Для того чтобы хоть как-то исправить такое положение вещей, сейчас у государства есть единственный шанс – обернуться лицом к человеку (налогоплательщику, электорату, народонаселению – назовите как угодно), напрячься, умерить аппетиты чиновничьего аппарата и вернуть все, что было украдено в начале девяностых у конкретной личности, или хотя бы с чувством чести и достоинства государственного мужа пообещать вернуть в короткий определенный срок. Таким образом можно не искоренить, но ослабить противостояние до той степени, когда человек по доброй воле начнет содержать государство. И выгода тут не только финансовая и экономическая (личность все равно отобьет у государства больше, чем украли, потому что «себе на уме») – прежде всего духовно-нравственная: добровольно отдавая деньги в виде налогов, человек перестанет самоустраняться от власти. Правда, управлять им станет сложнее, ибо такой налогоплательщик начнет всюду совать свой нос. Но есть еще одна скрытая мотивация поведения, касающаяся исключительно тех, кто удачно половил рыбку в мутной воде перестройки социализма в капитализм и сегодня составляет элиту общества. Это совсем неплохие люди, когда на дворе мирное, а тем паче застойное, время. Они и в самом деле если не составляют, то приближены к цвету нации, поскольку обладают высочайшим духовно-волевым потенциалом. Они заметно выделяются на любом поприще своей активностью, неутомимостью и умением держать удар, за что их чаще всего уважают. Они живут в ожидании благоприятной среды, и чем она дольше не приходит, тем сильнее испытывают мощнейшее чувство голода, в которое и трансформируется их некогда благородный заряд потенциала. И когда образуется долгожданная среда, эти люди неузнаваемо перевоплощаются, поскольку их образ мышления уже не соответствует манере поведения. Они начинают утрачивать ощущение реальности и благоразумия, ведомые чувством застарелого голода, эти люди помимо воли своей совершают нелепые поступки. Один из них, ныне благополучный крупный бизнесмен, связанный с «ювелиркой», а в прошлом врач-психиатр (поэтому не утратил способности к самоанализу), искренне признался, как в начале девяностых покупал сначала колбасу – коробками, которую не успевали съедать, и она белела, зеленела и шла на помойку. А он снова мчался в дорогущий кооперативный магазин, где тогда только ее, желанную, и продавали, хватал коробку и вез домой. И ничего поделать с собой не мог, хотя отлично понимал, что это, мягко сказать, отклонение от нормы. Потом он с такой же голодной жадностью покупал автомобили, квартиры, а позже – алмазные прииски на Берегу Слоновой Кости. К своему счастью, конкуренты практически выдавили врача из бизнеса, поскольку он залез с суконным рылом в святая святых, где носят белые манжеты и не снимают лупы со лба уже лет по сорок – пятьдесят.

Однажды в Ленинграде, еще в конце семидесятых, я помогал товарищу клеить обои в квартире. Когда мы стали отодвигать мебель от стен, то повсюду: за кроватями, шкафами, за стульями и батареями отопления – находили банки с консервами, которым уже было лет по пятнадцать. Товарищ смущенно объяснил, что его мама блокадница и это у нее теперь навязчивая идея – покупать и рассовывать повсюду банки, мешочки с крупой и солью. А в начале восьмидесятых я услышал рассказ о женщине, которая в детстве тоже пережила блокаду. После войны закончила институт, сделала замечательную партийно-советскую карьеру, была уважаемым человеком, но когда поднималась на трибуну, тайно от всех держала в руке кусочек хлеба или сухарик. Если такового не оказывалось – не могла думать и говорить, отказывал разум и утрачивалась речь.

Духовно-волевой потенциал, перевоплощенный в чувство голода, вынуждает сейчас наших скоробогатых граждан покупать не консервы, а яхты (они их почему-то называют лодками), которые стоят у причалов по всему миру, самолеты, охотничьи угодья, футбольные клубы и замки; это чувство ежегодно гонит их в Куршавель, на самые дальние и дорогие пляжи, морские побережья и острова, но все равно хочется еще чего-нибудь такого... Кажется, минуло достаточно времени, чтобы насытиться и образумиться (отдельные случаи насыщения уже наблюдаются) и не таскать колбасу коробками, но однажды пережитый голод необратимо трансформирует сознание. Лишь единицы способны вырваться из этого порочного круга.

Чтобы унять это патологическое чувство современной «элиты», надо чтобы сменилось поколение и их дети выросли сытыми.


Наш образ мышления прежде всего определяют язык и культура. А каков образ мышления, такова и манера поведения. Как только происходит выпадение того или другого элемента, так сразу же возникает дисбаланс – мы начинаем говорить одно, думать другое, а делать третье и сами выпадаем из национального поля, все превращая в примитивное лукавство, характерное для младосущих образований.

Поэтому истинными космополитами могут быть только лукавые люди.

Основным мерилом русскости мышления являются чувства. Мы не самые лучшие на нашей планете и не самые худшие, но единственные обладаем чувственным мышлением. И это не странно, если помнить, что мы принадлежим к Духотворному Миру, где иные единицы измерения.

* * *

Чувств, определяющих логику нашего мышления и, соответственно, поведения (внутренние законотворцы), всего два: мужское начало – СТЫД, женское – СОВЕСТЬ. Остальные – исключительно стихийные, а значит, нелогичные.

Существуют такие понятия, как «стыдливый разум» и «совестливый ум» (так обычно говорили о благоверных князьях), которые невозможно точно перевести ни на один иностранный язык. Да и соотечественникам, владеющим языком в пределах 2500 слов, объяснить очень трудно. Более понятно выражение «свобода совести», хотя это словосочетание абсурдно только потому, что под «совестью» никогда не подразумевалось право выбора религии, поскольку совесть – сама религия.

Поэтому опять же займемся этимологией.

«Стыд» сейчас понимается как некое смущение, вызванное неблаговидным поступком, краска на лице (кто еще краснеет) – в общем, небольшое и совсем не смертельное неудобство.


Чувств, определяющих логику нашего мышления и, соответственно, поведения (внутренние законотворцы), всего два: мужское начало – СТЫД, женское – СОВЕСТЬ.


На самом деле первоначальный смысл почти полностью утрачен. Слово СТЫД (в прошлые времена говорили СТУД) произошло от СТУЖИ, но не «холода» первоначально, а от жить «с тугой», где туга, тужиться – печалиться, скорбеть – жить без огня. Почему же стужа (холод) и стыд (чувство), однокоренные, имеют столь отличный смысл? Да потому, что стылый – мертвый (отсутствие знака Ж, жизни, огня), так что «стыд» – это внутренний полицейский, стоящий на страже добропорядочности и под страхом смертельной скорби не позволяющий переступать заповедную черту. Чувство стыда – удерживающий фактор, контролер иных отрицательных чувств (страха, трусости, низменных страстей, желаний, в том числе мысленных, «стыдно подумать»). Поэтому до нас дошли выражения – «сгореть от стыда», «залиться краской», «покраснеть от холода» или «умереть от стыда». Стыд часто используется со словом «срам» (позор), которое восходит к Ранней смене идеологии, означает то же, что и «крамола», и также впоследствии приобрело отрицательный смысл.

Слово же СОВЕСТЬ кроме чувственного аспекта имеет вполне конкретное указание на предмет: жить по совести – значит жить, сообразуясь с ВЕСТЬЮ, где «весть» – знание.

Известие – буквально мысль (истина), извлеченная из Весты. Вещий – значит познавший Весту, а Вещун – излагающий некие ее истины (вещество) («мое сердце – вещун»). «Боян бо вещии, аще кому хотяше песнь творити...» – говорит автор «Слова...», указывая, что Боян был не просто певцом-сказителем и музыкантом, а мудромысленным вещуном-философом, если хотите.

Последним на Руси Вещим князем был Олег, и, пожалуй, с тех пор Веста стала невостребованной, а позже уже недоступной. Судя по его великим делам, он и в самом деле обладал знаниями, которых не досталось ни Игорю Рюриковичу, бестолковое правление которого вскоре привело его к смерти, ни «хитрой» и жестокой Ольге, ищущей утешения в заморских философиях и науках. От них резко отличается Святослав, который, как и Олег, совершает блестящие походы, помня о своем происхождении, носит атрибуты волхва – серьгу в ухе и оселедец, утверждает, что «середина» земли его не в Киеве, а на Дунае, в Болгарии.

После него начинается Поздняя смена идеологии и более никогда не вспоминается слово Вещий.

Мы никогда не будем до конца понятны ни для Запада, ни для Востока, потому как думаем иначе и, соответственно, иначе поступаем. Чувства, заложенные в основу нашего образа мышления, постоянно выбивают нас из схемы «общечеловеческих ценностей», толкают к стихийным действиям. Сколько бы ни придумывали законов, сколько бы ни обкладывали флажками, нас все равно не загнать на «номера». Весь исторический виток, начиная с Петровских времен, Россию пытаются научить жить по писаным законам, принятым на Западе, но результат всегда один и тот же – подавление воли, закрепощение, насилие и, как следствие, молчаливый протест в виде нежелания участвовать в жизни государства и – слом христианской идеологии, революция, гибель империи. Уж с какими «светлыми и свободными» идеями пришли большевики, но в итоге все дело закончилось террором, закрепощением, полным развалом самой идеологии и могучей (!) империи.


Мы никогда не будем до конца понятны ни для Запада, ни для Востока, потому как думаем иначе и, соответственно, иначе поступаем. Чувства, заложенные в основу нашего образа мышления, постоянно выбивают нас из схемы «общечеловеческих ценностей», толкают к стихийным действиям.


Теперь новый, хорошо забытый старый эксперимент – назад, в капитализм. Причем в его дикий западный образец, да еще с ветхой демократической моделью устройства общества. Угадайте с трех раз, чем он закончится?

Должен сказать, что мы до сей поры сохранили чувственное мышление почти в чистом виде (это к вопросу о неизменности особенностей этнопсихологии). В стране сейчас массовая погоня за наживой – своеобразная идеология нашего времени. Образцы для подражания – зарубежные истории, как молодой человек, имея один доллар, сделал состояние, как Билл Гейтц стал самым богатым человеком мира, романтика бизнеса, банковского дела, игры на биржах и т.д. Все СМИ, особенно глянцевые журналы, рекламируют сладкую жизнь богатых, развлечения «звезд шоу», последних королей и королев – учитесь жить по «общечеловеческим ценностям»! Наши молодые люди и в самом деле все это смотрят, читают, учатся, даже, наверное, завидуют и стремятся кое-что почерпнуть из этих ценностей.

И одновременно пишут стихи.

Более половины молодых людей школьного и студенческого возраста в России (также в Малой и Белой) пишут стихи. Они писали их даже в самые мрачные годы начала девяностых. А при этом надо сказать, что с начала девяностых и до сей поры поэзию не издают по определению (исключение составляет классика, и то крохотными тиражами), да и в прошлые времена, когда издавали, поэтическое творчество никогда не кормило, то есть не приносило материального дохода (либо совсем мизерный). (Поэзия, как сельское хозяйство, всегда убыточна, но мы будем его дотировать, потому что кушать хочется каждый день.) А русские молодые люди все равно пишут стихи! Вроде должны бы зарабатывать тот самый один доллар, который принесет потом богатство, на худой случай сидеть ночами за учебниками, чтоб овладеть менеджментом – они же пишут стихи! Эту поэзию не только не издают (отсутствие тщеславия), но еще и не читают (тем более на площадях), ибо потенциальные читатели нынче увлечены детективно-любовным жанром домохозяек и пенсионерок. Но они пишут, невзирая на то что это не модно, что на Западе и Востоке поэзия как жанр вообще прекратила свое существование. Сидят и тайно пишут, стремясь тем самым уединиться, закрыться от лживого, лицемерного, глянцевого и грозного мира, самовыразиться, слагая слова в магический ряд и вместе с ним выстраивая образ мышления.

Потому что юность русского человека, его мироощущение требует обязательного поэтического воплощения – одухотворения.

Но включите телевизор или откройте газету: наша молодежь – это сплошные наркотики, дискотеки, экстази, разврат, нетрадиционный секс, проституция, самоубийства, бандиты и киллеры. То есть все только о травоядных. И ни слова о поэтическом мышлении и романтизме, поскольку мы с такими качествами становимся «неформатными» и никогда, никак не впишемся в западную потребительскую модель цивилизации и демократии. Наши нынешние СМИ, кажется, из последних сил стараются обмануть Запад и показать ему, что мы такие же, как они. То есть опять то же самое, что делали летописцы, отмывая Русь от «варварского» скифского прошлого.

То есть опять лгут.

Оживление России и включение духовно-волевого потенциала в государственную жизнь начнутся не с экономических показателей. Сигналом послужит на первый взгляд внезапная востребованность поэзии. Когда на стадионах будут устраивать не матчи наемных футболистов и шоу «звезд муси-пуси», а поэтические вечера, которые, как ни парадоксально, и поднимут ВВП, ибо созидательная энергия Духотворного Мира считается не в киловатт-часах и баррелях, не в процентах роста Доу Джонса.


Оживление России и включение духовно-волевого потенциала в государственную жизнь начнутся не с экономических показателей. Сигналом послужит на первый взгляд внезапная востребованность поэзии.


Не трусость, не безразличие и долготерпение видим мы, наблюдая аморфность нынешнего «гражданского» общества в России и его упорное нежелание участвовать в жизни государства, но подавленную ВОЛЮ и молчаливый протест, вызванный НЕСПРАВЕДЛИВОСТЬЮ. А вместе с ними, естественно, и подавленное сознание. Русского человека сейчас не нужно стремиться накормить-напоить, устроить ему достойную жизнь – все это он умеет и блестяще может сделать сам. Вывести из психологического тупика, создать идеологические предпосылки, когда высвободится созидательная энергия, – вот что сейчас требуется для выхода из кризиса мышления и, соответственно, поведения.

Возвращение мировоззренческих ценностей в виде ВОЛИ, СПРАВЕДЛИВОСТИ и СОВЕСТИ прекратит наконец длительное и порочное противостояние государства и личности, после чего без всяких указов сверху самообразуется гражданское общество. Но его еще нужно будет «узнать», ибо при воссоздании этнических ценностей оно, это общество, окажется непохожим ни на одну существующую модель.

Только вольный человек способен покорять пространства и создавать Империи. И только вольный человек не подвержен какому-либо влиянию извне.

ВОЛЯ, СПРАВЕДЛИВОСТЬ в совокупности с СОВЕСТЬЮ – основные составляющие способности к самоорганизации.

Прежде чем говорить об этой уникальной способности, следует рассмотреть некоторые скрытые психологические мотивации, впрямую связанные с образом мышления и манерой поведения, однако неизвестные широкому кругу, а значит, и неподконтрольные никакому влиянию, при правильном воздействии на которые можно достичь положительных результатов.


Только вольный человек способен покорять пространства и создавать Империи. И только вольный человек не подвержен какому-либо влиянию извне. ВОЛЯ, СПРАВЕДЛИВОСТЬ в совокупности с СОВЕСТЬЮ – основные составляющие способности к самоорганизации.


Такие качества, как неосознанное стремление к воле и оголенное чувство справедливости (иностранцы говорят, загадочная русская душа) – только надводная часть айсберга, да и то не учитываемая современной наукой: слишком велика остаточная сила инерции напористой марксистско-ленинской философии, согласно которой всякий народ состоит либо из угнетателей и угнетаемых, либо из сознательного рабочего класса, колхозного крестьянства и неких незначительных прослоек. В переводе это хорошо управляемая толпа, электорат, только того и ждущий, чтоб кто-нибудь поманипулировал их мнением, сознанием, да еще бы и немного денег заплатил.

На самом деле управляемость нынешним обществом, особенно в связи с внедрением некоторых новых идеологических установок, весьма проблематична. Например, прослеживается одна закономерность: какого бы цвета ни собралась толпа, обязательно раздаются крики о геноциде и вымирании народа, но попробуйте предложить ей во имя спасения нации кардинальные меры – например, ввести многоженство? Оно же было у нас и просуществовало несколько тысячелетий!

Даже откровенные атеисты возмутятся и хорошо, если не поколотят древком плаката, призывающего обратить внимание на демографическую политику.

На то она и толпа...

Однако если войти в нее и поговорить отдельно с каждым тет-а-тет, большая часть, в основном мужчины (женщины целомудренно опустят взоры), согласятся, что многоженство не для удовольствия, а во имя рождения детей (и без того хватает матерей-одиночек!), которые потом поставят государство на ноги, не так уж и плохо.

В этой связи примечателен реальный пример, когда у начальника лесоучастка одного сибирского леспромхоза во время войны (не взяли на фронт по возрасту – 50 лет) родилось восемьдесят семь детей. Девять было своих, от одной жены, остальные от молодых вдов из соседних колхозов (колхозниц зимой гоняли на лесоразработки), четыре женщины родили от него по два ребенка и одна – троих. Столь необычный случай произошел по двум причинам: мужик он был настоящий, не пользовал, а любил и жалел этих несчастных женщин и обожал детей, помогал, чем мог (однажды ночью казенному быку ломом ноги переломал, чтоб прирезать и накормить мясом «чужих» семнадцатилетних заморенных пацанов, уходящих на фронт). Молодые вдовы, обреченные на вечное одиночество, видели в нем достойного мужчину, от которого можно рожать, и сами, тайно друг от друга, тянулись к нему с единственной целью спасти себя не только от непосильной работы в лесу (беременных и кормящих на лесоповал не гоняли), но и от будущей незавидной судьбы. Их осознанные мысли о продлении рода, о необходимости восполнить потери нации исключаются, однако вполне допускается интуитивная, этноисторическая поведенческая реакция на обстоятельства военного времени. Вероятно, замордованные тяжким трудом женщины думали о будущем, но лишь в той связи, что боялись остаться в одиночестве под старость лет. Я уверен, им и в голову не приходил вопрос: «А кто будет работать на земле, когда кончится война, и кто станет продлять род?»

То есть от мужчин тут мало что зависит, вопрос деторождения и связанных с ним острых социально-нравственных проблем (многоженство) – прерогатива женщин, интуитивно-чувственный ряд которых устроен так, что без всякой идеологии и пропаганды, а только во имя продления рода, повинуясь стихии, способен опрокинуть существующие традиции и предрассудки. Короче, если женщина захочет жить в гареме – он обязательно появится. Так что сильный, мужественный начальник лесоучастка исполнял лишь их, женщин, волю.

Кстати, умер этот самый многодетный человек СССР в 1973 году совершенно неизвестным и никак не отмеченным статистикой, однако на похороны приехало только сыновей 52 (!) человека – несмотря на послевоенное негативное отношение к нему, дети помнили и чтили отца!

Неоднородность, «двуликость» толпы вполне характерны для русской жизни (Великая, Белая, Малая Русь) последнего тысячелетия, где каждый пришедший на площадь покричать и вытребовать что-нибудь для всех (миром и тятьку бить легче), на самом деле ни на минуту не теряет своих личностных воззрений и убеждений. Он может приспособиться к общему мнению для достижения некой текущей цели, может пойти на сделку с совестью, если выгодно, поступиться некоторыми житейскими принципами, но при этом оставаясь «себе на уме». По этой причине в России искреннее, духовное объединение возможно лишь перед лицом опасности – в основном войны: пока гром не грянет, мужик не перекрестится. Мы привыкли обниматься на краю могилы. (И по этой же причине предлагаемая нам западная модель демократии не может прижиться на нашей почве, и тем более при таких условиях невозможно создание гражданского общества.)

Подавление христианскими заповедями воли и гордыни породило не только определенное духовное закрепощение, но более всего ту самую двуликость, «второе дно», тщательно скрываемое в трезвом состоянии и рвущееся наружу в выпившем и раскрепощенном: что у трезвого на уме, то у пьяного на языке (основная, неосознанная, причина пьянства – удовлетворение естественной потребности побыть самим собой).

Однако, пожалуй, самой скрытой, порой даже необъяснимой составляющей национального характера является повышенная обидчивость. Сколько распрей, междоусобиц, ссор и раздоров произошло на этой почве, подсчету не подлежит. Историю России можно рассматривать как историю межплеменных, межродовых, межсемейных обид, непременно приводящих к братоубийственным войнам, о коих так откровенно рассказано еще в «Слове о полку Игореве».

Все потому, что Обида – богиня в древнеарийской культуре, хранительница ГОРДОСТИ И СПРАВЕДЛИВОСТИ. То есть уповать к Обиде мог человек только благородный, незаслуженно униженный и оскорбленный (раб не имеет гордости, понятия справедливости и потому не может обижаться на господина). То есть обида – привилегия высокородия, мировоззренческое качество, выраженное в совокупности гордости и обостренного чувства справедливости, доставшееся нашей этнокультуре от слишком частой смены властных элит.

История бесконечных смут, претензий на трон, светских и религиозных реформ несла в себе один и тот же результат – частые отстранения от власти одной партии и призыв другой. Начиная от принятия христианства, Россия пережила сотни мелких и глобальных расколов: гонение поганых язычников, Никонианский раскол и гонение старообрядцев, революция и гонение священников и просто верующих авторитетных личностей. И еще много политических расколов, во главе которых стояли Андрей Боголюбский, Иван Грозный, Алексей Михайлович, Софья и Петр, Екатерина, Александр и декабристы и т.д. При всех катаклизмах происходила смена элиты: старая ссылалась, назначалась новая, чтобы через короткий промежуток времени быть замененной на другую.

Но ни одна вкусившая власти, высокого положения и принадлежности к касте избранных элита не исчезла бесследно, а осталась внутри этноса и дала многочисленное потомство, независимо от своего опального состояния. Представители некоторых именитых родов призывались по нескольку раз и снова были отставлены, сосланы, заточены в крепости, многие разбояренные мужи окрестьянились, изменили образ жизни, однако прежней оставалась психология и неистребимой – генная память о былом величии. Например, и доныне на Русском Севере очень даже просто встретить полный набор боярских фамилий времен Ивана Грозного, носители которых знают, кто они и откуда пришли. (Был случай, когда в гражданскую войну в одну деревню Архангельской губернии, симпатизирующую красным, пришли каратели, чтобы выпороть население, но старики принесли офицеру пергаментные свитки с деревянными печатями, где значилось, что они бояре еще Василия III и не подлежат телесному наказанию.)

Еще красочнее букеты фамилий в среде сибирского старообрядчества, тоже помнящего, кто они, и имеющего документальные свидетельства своего происхождения, фамильные драгоценности, всевозможные жалованные грамоты и прочие атрибуты благородных корней. Но дело даже не в этих свидетельствах; самая достоверная печать на их лицах, в манере говорить, слушать и действовать. Опытный глаз отличит их в любой толпе по едва уловимым признакам, самые яркие из которых – вольнолюбие, обостренное чувство чести и собственного достоинства, верность слову.

И пожалуй, самое уникальное явление – Некрасовские казаки, после булавинского восстания ушедшие в Турцию и вернувшиеся на Родину лишь в 1963 году. В абсолютно чужеродной духовно-нравственной среде на протяжении двухсотпятидесяти лет они хранили Предание, язык, веру, сознание, образ жизни, мышления и поведения, существовавшие в конце семнадцатого – начале восемнадцатого веков. Нашим бы ученым, особенно историкам и лингвистам, не отходить от них, записывать каждое слово, а властям всячески оберегать от внешнего воздействия этот исторический феномен! Но борец с религией Хрущев испугался столь яркого путешествия во времени, поселил Некрасовских казаков в винсовхоз Краснодарского края, и вот уже потомки их за сорок лет стали обыкновенными советскими гражданами. Мне повезло познакомиться с престарелым атаманом Василием Порфирьевичем, который и вывел своих единоверцев из Турции. Я слышал его древнерусскую обыденную и живую речь, слышал песни и баллады, созвучные со «Словом о полку Игореве» (есть магнитные записи), и ощутил не только глубь истории, но истинную магию русского слова.

По самым скромным подсчетам (исключая многие нерасстрелянные элиты КПСС), более пятидесяти процентов нынешнего населения так или иначе (хоть и седьмая вода на киселе), но причастны к бывшим элитам. И это четко просматривается в обязательных личностных характеристиках носителей генетической памяти – вольнолюбие, широта души, непроизвольная гордость, стремление к неформальному лидерству и обидчивость — все это фермент элитарности. Кроме всего, у этой категории людей сохранен высокий духовно-волевой потенциал: они слишком многого хотят от жизни, правда, мало кто из них знает, как этого достичь, ибо при всем том они – далекие потомки бывшей этноэлиты.

Самоорганизация

Способность к самоорганизации – это, пожалуй, самый архаичный атавизм родоплеменного устройства жизни, сохранившийся в первозданном виде до наших дней.


Не природные катаклизмы, не пищевой рацион и не войны проводили «селекционную работу» на ранней стадии развития нашей цивилизации; выживание и сохранение «вида» обеспечивала способность собраться и утвердиться в новых условиях существования, будь то масштабная эпидемия, всемирный потоп или оледенение.


Низкий уровень такой способности либо ее отсутствие ведет к полному растворению или уничтожению всякого этнического образования или социальной группы, поэтому история донесла до нас лишь названия многих племен и народов, исчезнувших еще в глубокой древности. Например, кто они были – чудь белоглазая? По отрывочным историческим данным, по трактованию самоназвания, чудь и чудо – однокоренные слова; наконец, по догадке, это нечто невероятное, племя волшебников, кудесников. Однако же память о чуди осталась добрая и летописцы говорят о ней с сожалением. Совсем иное – обры, неведомый жестокий народ, если судить по летописям, к радости славян безвозвратно сгинувший по неизвестной причине (была даже пословица на Руси «Сгинули, аки обры»). Два совершенно разных по характеру народа, а конец один – небытие. Утративший способность к самоорганизации, этнос довольно быстро превращается в стадо или стаю с жесткой иерархией и, как показывает история, становится основным источником поступления рабов на невольничьи рынки.

Не природные катаклизмы, не пищевой рацион и не войны проводили «селекционную работу» на ранней стадии развития нашей цивилизации; выживание и сохранение «вида» обеспечивала способность собраться и утвердиться в новых условиях существования, будь то масштабная эпидемия, всемирный потоп или оледенение. (Прекрасной иллюстрацией самоорганизации можно рассматривать новеллу «Колокол» в фильме Тарковского «Андрей Рублев», пожалуй, единственную в мировом кино.)

Способность к самоорганизации можно подразделить на две взаимообразно связанных составляющих:

● личностную, с девизом «Воля, Справедливость, Совесть»;

● групповую (этническую), с девизом «Круговая порука».

Соединение духовно-волевых качеств личностей (носителей потенциала) обеспечивает групповую способность к самоорганизации и наоборот. Это и называется «круговой порукой» (отсутствие всякой иерархии) – явлением, с которым безуспешно боролись апологеты самодержавия, посылая войска на усмирения вольного Дона, и, как ни странно, большевики, выстраивая коммунистическую общность «советский народ». Кстати сказать, в послереволюционные годы, в том числе и с помощью очистительного огня: в известной директиве Свердлова казачество подлежало уничтожению, дословно «как этнос, способный к самоорганизации». Все-таки высшие, а значит посвященные, руководители мировой революции отлично знали, с каким «человеческим материалом» имеют дело.

Символический смысл принципа круговой поруки, сохранившийся до наших дней, представляется как поручительство, взаимная ответственность каждого за каждого. Но при этом упускается одна важная деталь: образование круговой поруки (отсутствие иерархии, противоположность самодержавию) возможно лишь при условии, если каждый член социальной группы привержен закону совести.

Демократия (особенно западного образца), как форма власти и государственного устройства, существующая лишь на писаных законах, не имеет будущего в России только потому, что по своей природе лицемерна и, заявляя свободу личности, на самом деле все время подавляет ее, поскольку всякий писаный закон непременно ущемляет чьи-то права и интересы. Она, демократия, хороша для младосущих новообразований, например, таких, как США, где нет еще народа, но есть население, надерганное из самых разных культур, причем в недавнем прошлом еще бывшее рабами (темнокожая часть), работорговцами, пиратами и беглыми каторжниками. Из этой солянки народ сварится еще не скоро, лет через 500—700, а пока здесь возможна исключительно демократия, основанная на жесточайших писаных законах, которые и заменяют совесть. Демократия вообще придумана в Древнем Риме для усмирения диких варварских нравов, как временная форма управления, исключающая всякие понятия воли, справедливости и совести – главных человеческих чувств и качеств. Ну, полюбуйтесь: каждый смерч или цунами в благопристойных, демократичных и самых богатых Соединенных Штатах порождает неслыханный грабеж и мародерство. Полиция стреляет на поражение и все равно не справляется! (А в России, например, испокон веков существует неписаное правило – великий грех брать что-то с пожара или кладбища.)

Конечно же, для США годится только демократия с жесточайшими и непоколебимыми законами, то есть органом насилия и подавления личности, ибо история еще не знает примеров, чтобы за двести лет существования из бывших рабов и рабовладельцев родился новый этнос со всеми присущими качествами.

Прежде всего иерархический демократический принцип власти и общежития несовместим со способностью к самоорганизации. Не дай бог, если в США, владеющих ядерным оружием, случится бедствие помощнее, чем торнадо и цунами! Мало того что рухнет американский образчик демократии – в тот же час, как цепная реакция, разрушатся все иные, поскольку сотворены по образу и подобию.

Но!

Но и нам сейчас без демократической формы пока не обойтись. Слишком много экспериментов было поставлено на России, слишком разные и прямо противоположные идеологии испытывались на русских просторах, которые, словно кислота, разъели этноисторические природные (не общечеловеческие) ценности, а значит, и национальное сознание. Однако что ни делается, все к лучшему: вместе с убытками мы кое-что обрели, например, не утратили, а научились прятать свои чувства, мысли, желания и еще крепче стали «себе на уме». Хоть и искусились грехами, стали, как американцы, тащить с пожарища, однако если судить по главному разграблению страны – приватизации, то лишь несколько наших соотечественников оказались грабителями и превратились в олигархов (да и то единицы русских фамилий). И это из 200 миллионов, если считать Великую, Малую, Белую Русь! Основная масса народа была ограблена, а значит, вышла чистой из этого нелегкого испытания.

Поэтому не нужно жалеть, говорить «мне ничего не досталось». Зато мы сохранили главное – хоть и искаженную, изрядно проржавевшую, но все-таки национальную психологию, основанную на воле, справедливостии совести. Это немало, если учитывать, что, лишь обладая этническим образом мышления и поведения, народ способен к самоорганизации. Прививку от «светлого коммунизма» мы уже получили, теперь осталось еще пережить «светлое демократическое» будущее – и можно открывать миру новые принципы существования народа и государства, которые давно пророчат России...


Понятие круговой поруки так же архаично, как и способность к самоорганизации. Его атавизмы, сохранившиеся доныне, выражаются в принципах литургии, или хороводах, то есть в действах кругового, массового моления (песнопения). Еще в начале прошлого века была жива традиция проводов забритого в солдаты парня. Одного или нескольких новобранцев ставили в середину и водили вокруг хоровод (коловод), взявшись за руки, с долгими «заговорными» песнями-оберегами – ставили защиту от неприятельской стрелы, копья, меча и т.д. После чего круг разрывался и превращался в «змейку», которую непременно возглавлял будущий воин. Таким образом ему передавали все необходимые качества бойца – силу, мужество, храбрость.

Примерно так же устраивали девичьи хороводы, когда выдавали подруг замуж.


Мы сохранили главное – национальную психологию, основанную на воле, справедливости и совести. Это немало, если учитывать, что, лишь обладая этническим образом мышления и поведения, народ способен к самоорганизации.


В любом случае совершенно четко прослеживается замысел хоровода – прокачать через руки и пение (молитву, гимн) некую энергию, вибрацию и передать ее тому, кто в ней нуждается.

Вероятно, этот обычай восходит к временам предыдущей «цивилизации пирамид», когда земные люди, взявшись за руки, становились в круг и, совокупив таким образом свою энергию, творили божественное, совершая «чудеса»: передвигали, поднимали огромные камни, воздвигали невероятные для нашего сознания и непонятные, бессмысленные для нашего разума сооружения, например, в виде пирамид или колоннады Стоунхенджа. Пути блуждания таких символических образов, как круговая порука, неисповедимы, однако существует четкая историческая закономерность: если подобные понятия, хоть и в переотложенном, аллювиальном состоянии, сохранились и дошли до наших дней, значит, этнос имеет самую прямую связь с предыдущей цивилизацией и мироощущением того времени. Другими словами, мы иногда даже не подозреваем, от кого досталась и каким образом существует в нашем подсознании та или иная поведенческая реакция – реакция, которую Фрейд, а за ним Адлер (да и Юнг тоже) определили как бессознательное, указывая на примитивные детские сексуальные фантазии, якобы впоследствии формирующие личность и ее манеру поведения.

Для индивидуалистического Запада это вполне приемлемо.

Природная форма самоорганизации довольно четко прослеживается в животном мире, и уровень развития ее обратно пропорционален иерархическому устройству. (Чем совершеннее иерархия, тем ниже самоорганизация.) Существует лишь одно исключение из правил – пресмыкающиеся и земноводные, живущие по принципу «все против всех» (жесткий индивидуализм). Самоорганизация слабо выражена у «наземных» млекопитающих (кроме человека), будь то травоядные или хищники; почти совершенная у «летающих» – пернатых, особенно у перелетных птиц, где вопреки предубеждениям практически отсутствует иерархия. Каждую осень журавли собираются на слет перед путешествием на юг. Они слетаются с огромной территории на какой-нибудь болотистый луг и всю ночь словно разговаривают – если слушать издалека, полное ощущение, что говорят люди на вече. С рассветом поднимаются в воздух, закрывают небо крыльями и еще долго кружат беспорядочными стаями. Но потом постепенно разбиваются на клинья и улетают. С этого момента журавлей больше не увидишь до самой весны. А к примеру, некоторые певчие способны «форматировать» – передавать информацию потомству, когда оно еще в состоянии яйца, только созревающего в материнском чреве. (Если соловей-самец по какой-то причине не будет петь возле своего гнезда весь период, пока самка несет яйца, затем насиживает их, выводит и выкармливает птенцов, потомство вырастет безголосым, то есть с измененной генетикой.)

Однако высшая форма самоорганизации наблюдается опять же в среде высокоорганизованных насекомых, например, тех же пчел. Матка в улье – не королева и не хозяйка; ей делегированы права и способности воспроизводить (сеять) новые поколения пчел. Всей жизнью колонии управляют рабочие пчелы, которые в случае гибели матки способны выкормить новую из однодневной личинки обыкновенной пчелы, предварительно расширив и нарастив ячейку либо перетащив ее в маточную чашечку. То есть изменить генетическую структуру. Эта способность приобретается в тот период, когда рабочие пчелы на второй-третий день после рождения проходят службу в свите матки и слизывают с нее маточный фермент, который и позволяет потом совершить чудо («молоко волчицы» для Ромула и Рема). Если в улье нет однодневного расплода, рабочие пчелы способны физиологически перестраиваться и откладывать яйца, чтоб выкормить новую, хотя и неполноценную матку (трутневку). Если в улей поставить соты с расплодом из другого улья, колония примет «подкидышей», но выкормит из засева чужой матки своих, преданных только этому сообществу детей. Можно даже пересадить матку, если семья потеряла ее, но только в маточнике, в виде личинки или куколки – в созревшем виде матка будет тут же уничтожена рабочими пчелами. Поэтому взрослую матку подсаживают в специальной клеточке, дабы она напиталась запахами колонии и пчелы к ней привыкли. Если они начинают кормить чужую матку сквозь сетку, значит, приняли за свою и можно выпускать.

Чтобы иметь право сеять потомство, продлять род колонии, необходимо быть рожденным и/или вскормленным в этой колонии.


Подвиг преподобного Сергия Радонежского в его нехарактерных для инока действиях, направленных насобирание нации. Вся закабаленная Русь прониклась братской любовью (чувственное,совестливоесознание), которая и положила начало освобождению от ига.


То есть в связи с этим никак не обойти вопрос элиты, которая одним своим существованием «форматирует» весь этнос. Так, подвиг преподобного Сергия Радонежского состоит не только в том, что он был страстным молельником и поборником православия, а более в его нехарактерных для инока действиях, направленных на собирание нации. Благодаря его подвигу и подвигу его учеников (элиты) возникли не только монастырские братства, но и вся закабаленная Русь прониклась братской любовью (чувственное, совестливое сознание), которая и положила начало освобождению от ига. (Подробнее о преп. Сергии еще поговорим.)


Как отмечалось выше, существование группы на принципах самоорганизации требует минимум иерархии, а значит, и властных полномочий, сосредоточенных в руках одного или нескольких личностей. В казачьем войске это выборный атаман (хорунжие, сотники, есаулы появились позже, когда вольных казаков привлекли к царской службе), в монастыре – настоятель. Да и то их власть номинальна, сводится к решению узких, житейских вопросов; человека удерживает в группе иное – общая конечная цель, способы достижения которой выражены в монастыре, например, уставом, в казачьем полку – обычаем, неписаным законом.

Стоит только прописать эти законы и обязать к исполнению, как весь принцип самоорганизации рухнет.

То есть третьей составляющей этого принципа, кроме Воли и Справедливости, является Совесть – основной законодатель самоорганизации.


Жить по совести– значит жить, сообразуясь с истиной (со – вместе, весть– истина, высшие знания). Личностью или группой, соблюдающей этот принцип, невозможно ни управлять извне, ни тем более манипулировать. Это единственная непробиваемая защита от влияния, в какой бы иезуитской форме оно ни выражалось.


Жить по совести – значит жить, сообразуясь с истиной (со – вместе, весть – истина, высшие знания). Личностью или группой, соблюдающей этот принцип, невозможно ни управлять извне, ни тем более манипулировать. Это единственная непробиваемая защита от влияния, в какой бы иезуитской форме оно ни выражалось.

В русской жизни (Великая, Белая, Малая Русь) и сегодня хорошо заметно проявление воли, обострено чувство справедливости (на чем и основаны все манипуляции личностью и обществом), но критически мало или вовсе не наблюдается СОВЕСТИ (как раз она-то и спрятана под «вторым дном»). А без этой составляющей первые две способны вывести на улицу разъяренную толпу, совершить революцию, смести существующую власть, разрушить империю, но ничего нового не создать, тем более элиту.

Законотворческий процесс уже и сейчас доведен до абсурда. Прописать на гербовой бумаге весь сложнейший спектр существования личности, государства и международных отношений, закрепить в определенных рамках всякое действие и движение под землей, на земле, в воздухе и космосе человеку смертному невозможно, ибо все это – Божьи Промыслы, а тягаться с Ним во всяком Творчестве, в том числе и законов, для человека, еще не совсем утратившего разум, бессмысленно. (Хотя американцы пробуют, не замечая собственного маразма, но пока высокий ВВП, все можно.)

И складывается парадоксальная ситуация: мы все знаем те немногие и основополагающие неписаные истины – десять заповедей, по которым следует жить, но живем по писаным законам, чаще всего противоречащим нашим знаниям. Пока малые дети еще не понимают назначения, например, Конституции, мы учим их жить по совести, и эту науку они мгновенно схватывают, на ней основывают свое представление о мире; она, наука совести, наконец становится закладным камнем формирования личности. Но по мере взросления мы сами ломаем все, что заложили, и переучиваем жить по другим декларативным правилам, например, что не запрещено, то разрешено. Недоросль пальцы в розетку совать не станет, хотя это не запрещено, однако нигде не написано, что нельзя обижать слабых и немощных, нельзя воровать (есть только закон, наказывающий за воровство), нельзя обманывать (есть закон, наказывающий за мошенничество), да и убивать в принципе можно – где написано, что нельзя? Только в десяти заповедях. Найдите статью Уголовного кодекса либо другой закон, например Конституцию, где было бы убийство под запретом? Нет таковой!

А что не запрещено, то разрешено. Подумаешь, дадут срок?..

В результате такого перелома мы получаем личность, руководствующуюся неким симбиозом писаных и неписаных законов, которые чаще всего исключают друг друга, а поэтому вместо человека, изначально созданного по образу и подобию божьему, возникает некое биологическое существо, двигателем «прогресса» которого являются голод, боль, страх, секс, – о нем и поведал нам старый доктор Фрейд. А его ученик Адлер заметил еще одну особенность – стремление к самоутверждению. К чему же еще стремиться, если у существа образ-то божий, а подобие биологическое? Только психология домашнего животного положительно реагирует на кнут и пряник.


Может, пора уже уподобиться преподобному Сергию и уходить в леса? Или еще рано и надо пока что, как соловью, петь возле своего гнезда, чтобы «отформатировать» сознание потомства, еще не вылупившегося из яйца?

Элита и империя

Какими бы мы категориями и понятиями ни оперировали, как бы ни скрывали от самих себя неудобоваримую истину, но всякое действие в России, направленное на собирание нации, сопряжено с имперской идеей и построением собственно ИМПЕРИИ. Это как в старом анекдоте: что ни начнем собирать на любом советском заводе, все равно танк получается. Существует своеобразная предопределенность, основанная на многих фактах – от исторических до географических, от сырьевых до метафизических. Наши западные, да и восточные «партнеры» прекрасно об этом знают, поэтому решение задач их внешнего влияния в итоге равняется распаду России. Модель расчленения сейчас отрабатывается на сходном и достаточно древнем государственном образовании – бывшей Югославии. И никакого секрета в этом нет, пропаганда ведется в открытую, и мы пока никак ей не противостоим, поскольку сами себя боимся – а ну как и впрямь снова станем Империей? Это ведь какая ответственность – «володеть» духовным миром! Лучше быть не Третьей цивилизацией, а страной «третьего мира», сырьевым придатком, и тогда никто не укорит тебя, не уличит в имперских амбициях. Хотя все равно будет опасаться и держать ножик за голенищем.


Какими бы мы категориями и понятиями ни оперировали, как бы ни скрывали от самих себя неудобоваримую истину, но всякое действие в России, направленное на собирание нации, сопряжено с имперской идеей и построением собственно ИМПЕРИИ.


Нашим милым и наивным либеральным демократам надо бы отчетливо представлять себе, что мы обречены на вечное недовольство соседних цивилизаций. Равно как и соседствующие цивилизации будут всегда недовольны друг другом: «Запад есть Запад, Восток есть Восток. И с места они не сойдут...» По любому поводу и без повода нас будут одергивать, вынуждать проситься в ВТО или провоцировать исключением из «Большой восьмерки», устанавливать радары у наших границ, унижать арестами наших граждан за рубежом или вносить в списки «оси зла», открыто угрожать или, например, делать такие заявления: мол, почему это сырьевые запасы Сибири и Дальнего Востока должны принадлежать только России?

Если мы уже не Империя, не этнос, способный к самоорганизации, то подобный вопрос уместен.

В ближайшем будущем он всерьез будет обсуждаться в ООН и, конечно же, в НАТО. Будут попытки пересмотреть итоги Второй мировой войны, отнять Калининградский акнлав на Западе и острова на Востоке, потому что эти территории – символические атрибуты Империи.

Все это обыкновенное давление, а если учесть еще и стратегию «непрямых действий», то мы, по сути, оказываемся в состоянии новой «холодной войны», только не открытой, как прежде, а лицемерной, с театральными объятиями, поцелуями и клятвами в дружбе до гроба.

А в театре, как известно, короля играет свита. Если бы не эта перманентная «холодная война», мы бы никогда не узнали, что по-прежнему остаемся Империей, даже после развала СССР. И не поверили бы в свое потенциальное могущество, взирая на упадок промышленного производства, сельского хозяйства, демографии и пр.

Со стороны-то виднее, кто мы на самом деле.

Такое положение вещей вынуждает нацию собираться независимо от желания властей или официальной идеологии интеграции в мировое сообщество. То есть наши «партнеры» достигают обратного результата, а происходит это опять же по причине «загадочности» и непредсказуемости русской души. Признаки непроизвольного «собирания» сейчас хорошо просматриваются в том, что как-то незаметно все политические, даже недавно непримиримые, партии начинают выдвигать одни и те же лозунги – патриотические. Даже самый ленивый сейчас хочет и могучей единой России, и братских, союзнических отношений с Малой и Белой Русью, а политики и журналисты все чаще и с гордостью произносят слово «русский», всего-то несколько лет назад запрещенное, как и всяческая любовь к своему Отечеству. И это неудивительно, поскольку прошла такая команда – наш президент назвал вещь своим именем, определив, что существует Русский Мир.

В этой связи следует отметить один замечательный факт угодничества, совокупленного с дикой необразованностью, когда Ельцин назвал нас россиянами (у него звучало «руссияне»). То есть наименованием, якобы объединяющим в себе все национальности России, испокон веков проживающих на ее территории. Это не просто неправильно, а даже оскорбительно, поскольку он одним махом превратил чукчей, дагестанцев, татар, мордву и другие народы в русских, ибо Росы – элитное племя Русов. (Росы – наследники сколотов, пришедших на Землю с Солнца, и если «рус» – светлый, то «рос» – сверкающий.)

Итак, нас нерасчетливо (расчет тут прямо противоположный) вынуждают вспомнить о своих «имперских амбициях», вернуться к осознанию Триединства мира, а себя – Третьей Духотворной цивилизацией. И в этом усматривается Промысел Божий, ибо по чьей же еще воле действуют наши «партнеры», всячески загоняя нас в исторический угол? Кто еще может посеять такой необоримый страх перед уже ослабленной во всех отношениях Россией?

Ее, Империю, можно назвать каким угодно термином – это не поменяет сути, ибо никакая иная идея не способна образовать и утвердить цивилизацию, принципиально отличающуюся от сегодняшних порочных, потребительских образцов.

Напротив, от чрезмерного, возведенного в культ потребления погибла уже не одна мощная, тысячелетняя империя.

Однако утверждение Духотворной цивилизации невозможно в принципе без этнической духотворной элиты, которой в настоящее время не существует.

Но это только на первый, сторонний, взгляд...


Внедрение психологии потребления зашло так далеко, что в нынешнем «травоядном» обществе, без четких идеологических установок, под воздействием «жестких лучей» чужеродного влияния невозможно воспитать этноэлиту, способную закрутить пространство в центростремительную воронку, собрать нацию и создать Духотворную Империю, предназначенную быть противовесом Империи Потребления.

В похожей ситуации на Аппенинском полуострове это сделали расены (этруски), и возникла древнеримская империя; в девятом веке наши предки поступили проще и соответственно времени: пригласили варяжских князей со своими племенами, объединенными в родственный славянам народ, называемый Русь, – позвали элиту со стороны, которая потом и организовала мощное, централизованное государство, способное противостоять Римской империи и Хазарскому каганату.

История не любит подобных повторений, а если и случается, то в виде фарса: можно представить трагикомедию, если «володеть» нами придут, например, белорусы или малороссы. Ленин уже попытался воспользоваться элитой со стороны: еврейской, латышской, китайской, кавказской. Что вышло из интернациональной солянки, известно, Сталин отправил ее на удобрение. И назначил свою «элиту», но перед самым концом войны, ощутив высочайший уровень духовно-волевого потенциала и растущую способность к самоорганизации, узрел перерождение «управляемой элиты» и побоялся потерять власть, а вернее, марксистско-ленинские ориентиры, делавшие его, грузина-интернационалиста, значимым в среде русского этноса (скрытый комплекс неполноценности на национальной почве). А то ведь уже раздавались призывы после Берлина пойти на Америку.

И пошли бы...

То есть сегодняшнее положение вещей указывает на иной, однажды уже пройденный, но забытый путь – взращение элиты внутри этноса, что сотворил преподобный Сергий.

Мы слишком давно не пробовали «молока волчицы» и забыли его вкус, поэтому не стоит обольщаться: даже тщательно отобранная группа пассионарных личностей, с блестящим разносторонним образованием, развитым мышлением и снабженная конкретным планом действий, не составит элиту будущего. Это будет очередная элитарная группа, которая в определенный срок превратится в знакомый нам закрытый чиновничий клан и которую придется сменить, как это не раз бывало в нашей истории. Кстати, тут следует заметить, что российские чиновники – это не тупые исполнители с нарукавниками; это правящая партия со всеми вытекающими. Теперь у них есть табель о рангах, статус госслужащего, свои академии, звания и даже погоны с генеральскими звездами! Так и вспоминается Н.В. Гоголь, воспевший шинель одного из них. Партия чиновников давно бы вытеснила все остальные, официальные, но у нее есть единственное уязвимое место – абсолютное отсутствие способности к самоорганизации. Сброшенные с «поезда современности», они мгновенно рассыпаются в пыль, делаются беспомощными и жалкими, как младенцы, отнятые от материнской груди. Причем независимо от того, кому они служили – коммунистическим ли, демократическим ли хозяевам или по очереди тем и другим.

Для того чтобы говорить о восстановлении Духотворного Мира, не подверженного никакому влиянию, а напротив, влияющего на другие цивилизации, притягивающего их к себе и экспортирующего свои духовные мировоззренческие установки, требуется и совершенно иная элита – элита, вскормленная «молоком волчицы», то есть обладающая высоким духовно-волевым потенциалом и способная к самоорганизации, что обеспечит ее бесконечно долгое существование и приверженность ценностям духотворения.

Опыт самоорганизации этноса и вытекающее отсюда следствие – вскармливание элиты («кормить» – это не значит давать пищу, как сейчас понимается в обществе потребления; «кормить» – править кормовым веслом) можно рассматривать не только на основе казачества; есть еще один ярчайший, но почти неизвестный пример – подвиг Сергия Радонежского, которого принято видеть лишь святым угодником и страстным молельником. Ситуация в раздробленной и покоренной Руси была ничуть не лучше нынешней: обложенная данью, терзаемая нескончаемыми набегами Золотой Орды с юга, крестоносцами с севера, а также внутренними междоусобицами страна, казалось бы, вообще была не в состоянии выкормить элиту, способную поднять и совокупить духовно-волевой потенциал.

Но что произошло? Никому тогда не ведомый монах уходит в леса и создает там первый на Руси монастырь, куда стекаются некие люди, в том числе и высокородного, боярского происхождения. Никто на Руси, а тем паче в Орде, тщательно контролирующей огромные пространства, не знает, что делается в Сергиевой обители. Вскоре оттуда по Русскому Северу, будто рои из улья, разлетаются ученики Радонежского и тоже основывают десяток монастырей, куда также собираются некие отроки-послушники. А в свой срок уже ученики учеников разбредаются по лесам и закладывают новый «духовный рубеж» потаенных монастырей.

Таким образом на протяжении примерно тридцати лет было создано около тридцати (!) монастырей – рекордное, никем никогда в истории христианства не повторенное деяние, которым бы Церкви гордиться надо. А она почему-то стыдливо умалчивает или не придает должного значения этой стороне подвига Сергия Радонежского.

Что за монахи сидели в этих тайных обителях, мир того времени узнал лишь на Куликовом поле. Или чуть раньше, когда прославленный полководец, однажды уже разгромивший войска Мамая на р. Вожа, Великий князь Дмитрий Иванович, будущий Донской, вдруг ни с того ни с сего просит благословения не у официального иерарха, а у малоизвестного монаха Сергия. И почему-то берет у него двух странных черноризных иноков, неприемлемых для христианства вообще и православия в частности: иноков-воинов с языческими именами Ослябя и Пересвет, хотя известно, что такого быть не может по определению, ибо монах – живой мертвец, не имеет права брать в руки оружия, тем паче носить нехристианское имя после пострига. Кроме того, они – настоящие богатыри, а не полузаморенные аскетичные постники и способны сражаться с богатырем противной стороны – Челубеем, такой же исторической личностью, как и сами Ослябя и Пересвет (есть их реальные могилы).

И еще, невесть откуда у Дмитрия оказывается Засадный Полк – неизвестное, прекрасно обученное и экипированное «спецподразделение», почему-то не имеющее своего командира, что вообще невозможно для той эпохи. (У каждого полка, пришедшего на Куликово поле, был свой воевода – чужому никто не станет подчиняться, таковы правила времени.) Командовать засадниками Дмитрий назначает своего боярина, князя Боброк-Волынского, или Бренка, передав ему свои одежды и броню, – имя звучит на немецкий манер, но на самом деле это прозвище и абсолютно русского происхождения: «бренк», или «бренка», означает тощего человека, буквально скелет, бренчащий костями.

В критический момент он выводит Засадный Полк из дубравы и решает исход битвы. Можно себе представить, что творили на бранном поле эти четыреста – семьсот человек, сражаясь с силами примерно со стократным перевесом. Воины в буквальном смысле купались в крови, ибо когда одна плотная масса проникает в другую, начинается давка похлеще, чем в метро в час пик; там богатырским своим мечом не размахнешься, а орудовать приходится засапожником, колычем, а чаще всего оружием для рукопашного боя – наручами. Представляют они собой стальную пластину с полуобхватом запястья и тремя ремешками, которыми наручи плотно пристегивают к внешней стороне обеих рук до локтевого сгиба поверх кольчуги. Для удержания их в ладонях есть рукоятки, а на них сверху и снизу, а также спереди и сзади наручей имеются короткие, до пяти-шести сантиметров, острые конусные зубья – жала, для того чтобы пробивать любую кольчугу или панцирь. Подготовленный, натренированный боец с одними только наручами, как нож в масло, проникает сквозь любую вражескую массу, в том числе и вооруженную мечами и саблями, собственно откуда и возникали легенды о заговоренных, ни мечом, ни стрелою не уязвимых воинах. Это особый, сейчас практически забытый вид рукопашной борьбы в толчее сражения. Засадный Полк был подготовлен в Сергиевых обителях прежде всего психологически – именно для такого многочасового боя, когда надо разить супостата, когда с ним лицо в лицо, когда надо плавать в крови его и ходить по горячим еще трупам. Подобной подготовки невозможно достичь, используя христианские нормы морали и нравственности.

Сергию Радонежскому удалось, казалось бы, невероятное: используя двойную маскировку – от официальной Церкви и неоднородного, зачастую предательского общества, на основе древних традиций, обычаев и верований (христианские догмы не годились для воспитания этого «спецназа»), воссоздать духовно-волевой потенциал и вскормить элиту внутри этноса, которую составляли не только ученики преподобного Сергия, но в большей мере представители светского, княжеско-боярского сословия. Образ Радонежского, словно незримый стяг, реял над головами многих потомков, благодаря чему элита просуществовала целый исторический виток и только с реформами Петра была заменена на новую.

За последние сто лет Россия претерпела столько потрясений, связанных с проблемой власти и государственного устройства, что любая другая страна давно бы развалилась, расчленилась, расщепилась на составляющие, непременно утратила независимость и сгинула, аки обры. После каждой революции, смутного времени, перестроечного раздрая, когда все «до основанья, а затем...», кажется: рухнет и фундамент, ан нет, на удивление авторов потрясений – стоит! И самое главное, способен выдержать даже мощнейший внешний удар, каким, например, была Великая Отечественная или Первая «холодная война».

В девяностых, когда рухнул «железный занавес», в Россию приехал пожилой немец Клаус, офицер вермахта, прошедший с боями от Бреста до Москвы и обратно до Минска, где благополучно попал к нам в плен и потому остался жив. Всю оставшуюся жизнь бывший фашист ломал голову, как же это произошло и почему русские до сорок третьего отступали, а потом вдруг переломили ход войны, пошли в наступление и победили? Ни есть, ни спать не мог, занялся статистикой, пересчитал всех солдат, что воевали с каждой стороны, всю бронетехнику, самолеты, орудия и снаряды, исследовал все схватки – от великих сражений до боев местного масштаба до сорок третьего и после – не нашел ответа. Во все официальные, идеологические и экономические версии он не верил. Но когда Клаус несколько месяцев просидел в московских военных архивах, которые к тому времени открыли, и опросил сотни ветеранов войны, его наконец-то осенило. А чтобы проверить неожиданные выводы, он приехал в Вологду и попросил, чтобы его повозили по глухим деревням, где еще есть фронтовики. Недели две он ездил по дряхлеющим русским старикам в оскудевших селах, подолгу говорил с ними, благо, что в плену выучил язык, кое-что записывал, но больше пил водку с недавним противником и парился в банях. Вывод Клауса в то время меня обескуражил и вместе с тем заставил задуматься: по скрупулезным статистическим подсчетам немца выходило, что до конца сорок второго года в Красную армию призывали молодняк, воспитанный на комсомольских и большевистских идеях, который и составлял основу наших войск. Поэтому наряду с героизмом в обороне было и массовое отступление, паника и в результате бессмысленная гибель и миллионы пленных в первые месяцы войны. Как сказал один из фронтовиков – собеседников немца: «Жила не держит». И только когда начали забирать на фронт более зрелых мужчин, от сорока и до пятидесяти лет, уже поживших на свете, повоевавших, опытных, степенных и, главное, незаидеологизированных; то есть когда на передовой оказались мужики коренной России с крепкой жилой, немец не выдержал, и его поперли до Берлина.

Выводы бывшего фрица можно подвергнуть сомнению, но он прав в том, что боевая армия, как и всякое общество, не может состоять из солдат одного возраста и опыта. Что из этого выходит, мы видели при штурме Грозного в первую чеченскую кампанию. С одними молодыми и самоотверженными удальцами в атаку можно сходить только раз, а назавтра в бой идти не с кем. У Суворова вместе с двадцатилетними служили и сорокапятилетние (поскольку срок службы был в 25 лет), и потому генералиссимус никогда не терпел поражений. При подготовке к великим сражениям, в том числе и на Куликовом поле, в первые ряды всегда вставали пожилые воины, прикрывая спинами молодых, – и не только по причине своего опыта: предстоящие в войсковых порядках обречены были на смерть в первые минуты столкновения. Они принимали на себя самый мощный натиск, и честью было не просто храбро умереть на глазах у дружины, но принять на себя удар супостата и сбить с него спесь, дабы исполнить яростью и волей к победе позади стоящих.

Когда у него на глазах убивают старика, ярость вздымает молодого воина и приводит в состояние ража (аффекта).

Старой советской песней «Молодым у нас везде дорога...» сбито с толку не одно поколение и общество введено в заблуждение более чем на полвека. За это время стало принято кидать молодняк на великие стройки и пулеметы, и мы как-то забыли и о репродуктивном возрасте, и о демографии, в результате чего вся страна сейчас выглядит как человек предпенсионного возраста.

Многие тайны выведал хитромудрый немец, однако не узнал самого главного: начиная с послереволюционных времен русское общество умышленно и совершенно четко разделено на молодых и старых. Зачем это делали большевики, понятно: следовало разделить народ, поссорить отцов и детей, отчленить внушаемое молодое поколение и наставить его на коммунистические идеи. Так получились комсомольцы, которых можно было бросать на выполнение любых задач, делать мировую революцию за пределами России, собирать в коммуны, в общем, закалять, как сталь, то есть из огня в воду и обратно. Старое поколение было обречено на вымирание или истребление, как чуждый элемент. В стране, где испокон веков уважалась старость, холодный расчет идеологов поражает своей гнусностью и иезуитской изощренностью. Героями становились павлы морозовы, хотя говорят, это имя вымышленное. Но вот обрушился коммунистический режим, пришли демократы и принесли «общечеловеческие ценности», однако что мы видим? Все повторилось с потрясающей точностью: вчерашние комсомольцы рьяно бросились делить общество не только на партии – на молодых и старых, ибо последние мешали им делать реформы одним только своим существованием – орали на митингах, требовали вернуть украденное, повысить пенсии и т.д. И, разделяя, идеологи рыночной демократии говорят о гражданском обществе!

Это или беспросветная необразованность и глупость или, хуже того, знакомое иезуитство.

До той поры, пока народонаселение будут расчленять по такому принципу, а оно, народонаселение, будет позволять с собой это проделывать, можно и не мечтать о национальной элите, способной к самоорганизации, и даже о гражданском обществе пока можно забыть. Боярство, вельми могущие мужи, появляются исключительно в полноценном этническом пространстве, где всю внутреннюю, бытовую и бытийную жизнь определяет мудрая старость. Однако разобщенные по самым разным причинам (политическим, социальным, интеллектуальным) и объединенные лишь нищенской пенсией да судьбой, старики сегодня сами оказываются неспособными что-либо определять. Старость, как и младенчество, уравнивает всех, ибо приходит немощь тела, но возвышается дух, который и должен объединять. Однако сегодня можно констатировать вещь для русского (Русь Великая, Белая, Малая) этноса необычную, парадоксальную: старики перестали называть себя стариками. Они представляются как угодно – пожилыми, зрелыми мужами, дамами, особами, придумывают всяческие ухищрения, что-то вроде «бальзаковского возраста», поскольку стыдятся старости – скорее всего потому, что сегодняшние старики – это вчерашние комсомольцы и комсомолки. Бабушки не хотят нянчиться с внуками, ибо все еще молодятся и хотят урвать от жизни еще кусочек удовольствия, редкие нынче дедушки стали осторожными, опасливыми, и уж редко кто из них навертит ухо подростку-хулигану в своем дворе. Старость не почитают в том обществе, где она не почитает саму себя. Отсюда и широко пропагандируемая мода, которую иначе как извращение назвать нельзя, – неравные браки. Разве уважающий себя старик возьмет замуж девушку, приходящуюся ему внучкой по возрасту? Даже для того чтобы облагодетельствовать ее богатым наследством? А богатая бабушка пойдет замуж за юнца?


Вернемся к магии языка. Произнося заимствованное слово «элита», мы не в состоянии до конца понять, что же это такое. Каста? Избранная часть общества? Аристократия? Или все-таки что-то еще, весьма национальное?

Синоним этого слова, а вернее, равное по смыслу – боярство. Произошло оно от указания – «бо ярый муж» (он, этот ярый муж), коих старцы определяли на вечевом круге по заслугам перед обществом и личным качествам. Чуть позднее появилось слово «вельможа» – великий муж или «вельми могущий». То есть первоначально ярость (солнечность, светоносность) и могущий (способный, мощный, могучий) – ключевые определения качества, необходимые для выделения из общей массы – если по Гумилеву – пассионариев, образующих элиту. Причем боярином мог стать всякий, независимо от социального положения, кто на общем фоне проявлял ярость в походе, на бранном поле, на вече, а главное, имел «ярое сердце» – неистощимый источник энергии, коей был способен одухотворять общество. Такое боярство никогда не передавалось по наследству, не приносило социальных льгот, более высокого материального положения, а поэтому не становилось аристократией.

Это – русское понимание элитарности, к счастью сохранившееся до сей поры, почему в России и любят народных героев (и слагают о них песни) типа Кудеяра, Стеньки Разина, Чапаева, Жукова. Они, по большому счету, бессребреники и никогда не были апологетами какой-либо привнесенной извне догмы. Но вы не услышите песен о таких же исторических личностях, как Болотников, Пугачев, Софья Перовская, Рокоссовский, и прочих.

Теперь посмотрим на современное «боярство» в России. Для краткости всего один красочный пример – Собчак, выделившийся из серой массы еще на съездах Верховного Совета СССР. Только собственное проворство, личный самолет президента спасли его от суда и тюрьмы. Но боярыня Собчаковна и даже боярышня Собчаковична, без всяких заслуг, а так, по определению, – высшая элита сегодня.

Говорить о прочих олигархах и вовсе не прилично.

Будут ли о них слагать песни?

Элиты сегодня призываются, как новобранцы, вместе с приходом нового президента. Наверное, это не плохо, когда всенародно избранный приходит со своей командой сподвижников: Ельцин привел «свердловских» и «московских», Путин – «питерских», но все это звучит точно так же, как «люберецкие», «солнцевские», и только потому, что набор такого боярства происходит по принципу личной преданности, то есть так же, как в организованной преступной группировке. А еще создается впечатление, что управлять страной и впрямь могут домохозяйки!


Элиты сегодня призываются, как новобранцы, вместе с приходом нового президента.


Сегодняшним определением элитарности в основном являются богатство, в большинстве случаев нечестно нажитое, и чиновничество, так или иначе связанное с капиталом (иначе тогда откуда коррупция?). Вторым эшелоном идут журналисты, обслуживающие первых и вторых, и «звезды» шоу-бизнеса, обслуживающие всех. И вот эта крепко повязанная между собой когорта называет себя сливками общества и определяет сегодня внутреннюю и внешнюю политику, пути развития государства, национальную идеологию, а самое опасное – она формирует потребительское сознание, таким образом растворяя этноисторические ценности, чем и усиливает противостояние народа и государства. Эта, с позволения сказать, элита, а точнее, правящая чиновничья партия, сейчас одержима единственной идеей – обезопасить себя писаными законами, дабы сохранить свое положение (почти животный инстинкт самосохранения цивилизации потребления), а еще обезопасить себя от себя, не дать проснуться совести.

Символ ее – змея, кусающая свой хвост, символ самоистребления.

Российская «элита», исповедующая принципы цивилизации потребления, не способна к самоорганизации, в чем и состоит ее «кощеева» смерть.

Боярство, ярые, могущие мужи, всегда было примером для подражания. Но это явление подразумевает чисто мужское начало. С принятием христианства к ним добавился сонм святых, мужчин и женщин, праведно проживших земную жизнь, преподобных (пре, пра – божественное), то есть уподобившихся жизни Христа. Их количество на Руси, включая местночтимых, не поддается подсчету и вряд ли имеет мировые аналоги. (Семена православия пали в добрую почву – все это к вопросу о России как Духотворном Мире.)

Короче, подражать есть кому, но чувствуете отличие?

Для того чтобы взрастить элиту внутри этноса, необходима прежде всего воля носителей элитарности – ярых мужей, которые, слава богу, еще есть в коренной России, но которым и в голову не приходит собраться в круг и поискать власти – напротив, они шарахаются от любых предложений чиновничьего кресла. Это вовсе не крикуны на митингах, не предводители партий, не ура-патриоты, призывающие к революциям, и даже не Зюганов с Жириновским. Мы никогда не видели их на экранах и политтусовках. Они пока что в студенческих аудиториях, в каких-нибудь закрытых лабораториях НИИ, в воюющей на Северном Кавказе армии, в геологических маршрутах, в сельском хозяйстве, на земле и в море, в небе и космосе. И чтобы отыскать их и собрать, нужна уже воля владетельного князя, то есть президента.

Кто они конкретно, к сожалению, говорить рано, да и не нужно. Эту книгу будут наверняка читать не только соотечественники, и не следует расстраивать младосущее воображение. Придет время, и не только наша страна узнает своих героев...


Для того чтобы взрастить элиту внутри этноса, необходима прежде всего воля носителей элитарности – ярых мужей, которые, слава богу, еще есть в коренной России.


Только элита, способная к самоорганизации, в состоянии выкормить Императора Духотворного Мира, не властвующего, но владеющего.

Если Путин, закончив свой второй срок президентства, уйдет сажать капусту, то, пожалуй, из него впоследствии при определенных условиях вырастет император. Если сядет в какое-нибудь кресло, приносящее доход и прочие блага потребительской цивилизации, дабы пересидеть и вновь пойти на выборы, – не вырастет даже президента...

Национальный эгоизм

Само явление эгоизма, синоним которого в русском языке – себялюбие, уже греховно, если речь идет о конкретной личности, хотя в десяти заповедях об этом ничего нет. То есть скорее всего отрицательное значение это слово приобрело только на русской почве. Причем во всех древнерусских литературных источниках себялюбие непременно соседствует со стяжательством, серебролюбием и корыстью (это к вопросу об этнопсихологии).

Отсутствие национального эгоизма – признак открытости Третьей цивилизации. Но сейчас, когда нет этноэлиты, способной к самоорганизации, это «правильное» качество становится смертельно опасным для самого существования русского (Великого, Малого, Белого) этноса. Мы добрые и открытые, мы, к гордости сказать, до сих пор не утратили способности искренне сопереживать (театр Станиславского мог родиться и жить только на русской почве), мы всегда можем посочувствовать, пожалеть обездоленного, угнетенного, несправедливо обиженного. Нас этому все время учили, в том числе и при Советской власти.


Отсутствие национального эгоизма – признак открытости Третьей цивилизации.


О таком качестве знают все наши соседи – ближние и дальние. Знают и с успехом пользуются.

Глубоко в историю, в Екатерининские времена, когда Россия принимала и расселяла на своей территории гонимые народы калмыков и армян, заглядывать не будем, поскольку есть свежие и яркие примеры. На заре перестройки мы пожалели и приняли турок-месхетинцев, которых в очередной раз почему-то начали резать. Отняли у казаков и дали им земли для проживания. Они пришли и принесли с собой психологию Востока и его образ жизни и теперь успешно угнетают и сживают со свету местное население. И стало понятно, почему их резали на старом месте.

Ничего, кроме терроризма, от такого сведения культур не получается.

Наши братья сербы точно так же пожалели когда-то гонимых албанцев, впустили их на Косово поле. Результат сейчас всем известен – все как в сказке про зайца и лисицу. Если помните, заяц позвал петуха и все-таки изгнал нахалку из своей лубяной избушки, и, кажется, правда восторжествовала – как бы не так. Согласно символизму в русских сказках, петух – это огонь, то есть заяц попросту поджег свой дом и только так вынудил лисицу убежать.

Вот теперь и горит пожар на Косовом поле, и будет гореть еще долго, поскольку там проходит стык цивилизаций. Это своеобразная географическая зона разлома, четко прослеживаемая и на нашем юге: помните зеленые карты Кавказского халифата, которые нам продемонстрировали, когда совсем припекло и началась вторая чеченская война?

Кстати, старая добрая Европа страдает от этого ничуть не меньше, и мы это видели недавно во Франции, когда арабы две недели жгли машины на улицах и громили витрины. И уже в этом году восстали китайцы в Бельгии (?), а в самых демократических США уже строят стену, дабы отделиться от Мексики, пока еще не каменную, а сетчатую, под высоким напряжением...

Спасенья нет от нелегалов!

Итак, Великая Китайская стена.

Опустим вопрос, кто ее построил. Достаточно уточнить, что бойницы почему-то направлены в сторону Китая, да и во времена империи Цинь культуры возведения подобных сооружений не существовало, климат позволял жить в легких фанзах, а дворцы императоров выполнены совершенно в ином стиле. Но безусловно, построена она китайскими руками.

В любом случае эта стена – материальный символ разделения цивилизаций, памятник зоны разлома культур.

Это же надо было так достать своего соседа, чтобы тот отважился на подобное грандиозное строительство!

Все уже было в этом мире.

И современный лицемерный мир постепенно сползает к возведению стен между культурами, одновременно проповедуя интеграцию, глобализацию, общечеловеческие ценности и демократию. А дело в том, что всякая цивилизация потребления с естественным высоким уровнем экономики (развивается, потому что потребляет, и потребности бесконечно растут) всегда будет приманкой и обязательно будет притягивать к себе «голодных» искателей легкой жизни из других цивилизаций, и особенно представителей «блуждающих комет». Но тот, кто потребление возвел в культ, никогда и ни при каких обстоятельствах не станет делиться, ибо это – покушение на божество. А поскольку потребление – признак младосущности, то тут еще срабатывает подростковая патологическая жадность и, как правило, агрессивный эгоизм. «Все – мое!» Понаблюдайте за детьми в песочнице!


Всякая цивилизация потребления с естественным высоким уровнем экономики всегда будет приманкой и обязательно будет притягивать к себе «голодных» искателей легкой жизни из других цивилизаций, и особенно представителей «блуждающих комет».


Это естественный процесс роста, детскость сознания – «не отдам свою пищу, потому что сам буду есть, чтоб скорее расти и быть сильным». Если вас не шокирует ставшая привычной слуху ситуация, когда люди сначала едят, чтобы поправиться, а потом принимают таблетки, чтобы похудеть, значит, вы еще ребенок. А сейчас новый «прикол» – выпускают корм для собак и одновременно – таблетки для их похудения!

Культура жира (слово «жир» в переводе с русского на русский – богатство, золото) будет непременно строить стену, если не из камня, то в виде ракетных баз. И непременно чужими руками.

Мы этот период уже проходили, и очень давно. Наши пращуры – скифы, как кочевые, так и царские (сарские), к своему закату разбогатели невероятно, в основном за счет торговли лошадьми. Судить об этом можно по раскопкам курганов и могильников, где в изобилии ритуальные золотые предметы и украшения «звериного» стиля, а также по открытым кладам тех времен. Кроме того, древнегреческие путешественники и писатели, захватившие период упадка, отмечают, что скифы – себялюбивы, потому очень толстые, рыхлые, сырые телом, оттого не испытывают полового влечения и почти не способны к размножению. Предаются непомерному питью вина и браги из кобыльего молока – бражничают. То есть уже были практически на грани вымирания. А ведь всего за несколько столетий до того это был могучий этнос, воины (в том числе и девы), которые могли скакать целыми сутками, меняя лошадей на подводных и питаясь только кобыльим молоком и приготовленным из него сыром (такая пища всегда была с собой). И знали его во всем тогдашнем мире, вплоть до Ирийской пустыни, где они искали Ирий – рай. Яростный, могучий дух скифов толкал их на освоение все новых и новых территорий, и в результате их пространство расширилось от Черного моря до Дальнего Востока. Так что, когда Ермак перевалил Урал и ступил в Тартар, практически не встретил сопротивления и проходил как нож в масло: местные народы отлично знали, чья эта земля и кто на нее возвращается...

Положение спасла скифская элита, способная к самоорганизации. В результате «скрещивания» с воинственными омуженками (уже упоминавшийся женский народ мати, объединенный в собственное царство и произошедший от скифов), ранее изгнанными с Дона в горные районы побережья Черного моря, возродился «новый» народ, ныне известный как сарматы. Потомки ожиревших скифов впоследствии утратили само название, превратились в печенегов, половцев и стали «наполнителем» Хазарского каганата – черными хазарами. Кстати, омуженки (амазонки) хоть и косвенно, однако дожили до современности: по свидетельству атамана Некрасовских казаков Василия Порфирьевича, некие женские общины, соблюдавшие омуженские обычаи (например, символическое прижигание правой груди у девочек), примкнули к Булавинскому восстанию и ушли потом в Турцию, где впоследствии смешались с казаками.

Память (Предание) об этих событиях и заложила основу нашей психологии и, как следствие, сформировала манеру поведения – отрицание себялюбия и связанных с ним стяжательства и корысти.


В настоящее время, когда у нас пока что нет этноэлиты (впрочем, как и омуженок), должен присутствовать определенный национальный эгоизм – в той мере, которая позволяет сохранять Духотворный Мир открытым. Мы ни в коем случае, даже если нас будут вынуждать провокациями, не будем строить стен и не будем помогать тому, кто их воздвигает. Иначе мы перестанем быть самими собой и очень скоро превратимся в «наполнитель» чьих-нибудь идей, что уже бывало однажды, в семнадцатом году.


Память (Предание) об этих событиях и заложила основу нашей психологии и, как следствие, сформировала манеру поведения – отрицание себялюбия и связанных с ним стяжательства и корысти.


Наш национальный эгоизм должен заключаться в том, что мы на какой-то период станем больше думать о себе, чем о других. Думать и говорить о себе и хоть чуть-чуть любить себя. Хотя бы на период самоорганизации. А для этого необходимо следующее:

● нужно перестать раскаиваться в грехах, к коим русский этнос (Великая, Малая, Белая Русь) не причастен, но к чему нас упорно призывают; надо наконец написать на их заборе наши три буквы и внятно сказать, что коммунистическая идея пришла к нам от них, с Запада, как инструмент сдерживания стремительно развивающейся Российской империи (1913 год); что русский народ в результате пострадал больше всех, что мы не оккупировали Прибалтику, Грузию и прочие «обиженные блуждающие кометы», а освобождали от фашистов и турецких ятаганов, положив сотни тысяч жизней своих соотечественников, за что следует выставить им счет, по сумме равный страховке жизни при авиаперевозках, за каждого павшего воина – язык счетов они понимают лучше, чем русский;

● нужно перестать ныть, все время говорить и обвинять евреев, таким образом расточая свою энергию мысли и слова. Давно пора понять, что общенародные богатства, оказавшиеся в их руках после приватизации, – естественное явление, ибо евреи принадлежат к иной цивилизации, к Миру потребления, соответственно действуют и всегда будут скорее нас там, где пахнет жиром; следует также осознать, что евреи – единственный народ во всем мире с высочайшей самоорганизацией и соответствующей элитой, позволяющей ему выживать в любой инородной среде; это народ, никогда не предававший своего бога, народ-партия, как сказал о них Энгельс, и тут нечего возразить; нам нужно больше думать о себе, своих ближних и Отечестве, чем о евреях; хотя бы на короткий срок нужно оставить их наедине с собой, высвободив таким образом энергию чувств для дел более важных, и уж ни в коем случае не подражать им только потому, что все равно у нас так не получится;

● нужно перестать охаивать себя, судьбу своего Отечества и собственный народ, свое национальное сознание, футбол и все прочее, что нас раздражает, тем паче публично, что сейчас делается повсюду; необходимо вытравить зависть, в последние десятилетия прочно охватившую разум (у нас все плохо – у них все замечательно), ибо она неприемлема для Духотворного Мира и претит здоровому эгоизму; следует также искоренить связанную с завистью алчность, помня, что мы – середина магнита и у нас особые, немагнитные, свойства (притяжение духовного) и положение – между двумя полюсами; не надо все время прикидываться нищими и убогими, не следует прибедняться, что у нас любят делать, всячески подчеркивая мифическую слабость как общественной (дикий, отсталый, ленивый народ), так и государственной системы (не та демократия); если мы не будем любить себя, то, будьте уверены, никогда и никого этого делать не заставим.

Еще раз подчеркиваю, эгоизмом ни в коей мере нам нельзя злоупотреблять, ибо существует опасность «закрыться», свалиться в самовлюбленность – принадлежность младосущих образований. Самодостаточность цивилизации потребления складывается прежде всего из внутренней самооценки, пропагандистски умело продвинутой на «внешний рынок», и примитивного нахальства, которое сейчас называется политкорректно – форматом. Например, всем известно, что американский образец демократии несовершенен и существует опять же из-за растущего ВВП, однако они же убедили весь мир, что жить надо именно так, а кто не поддался убеждению, как Югославия, на того сбросили бомбы, потом расчленили на составляющие, а Милошевича еще и судили международным трибуналом! Имеющие глаза да увидели эту вопиющую несправедливость, но старая, по-новому объединенная Европа скромно промолчала, и не от чувства страха перед США – из глубочайшего эгоизма своего нового младосущего состояния новоявленной Империи. Она, обновленная и Объединенная, еще не привыкла к такому положению и не имеет своего имперского голоса, поскольку всецело занята сама собой.

Другой пример: американцы наносят один за другим два удара по Востоку – Афганистан, потом Ирак. После чего опять же судят Хусейна, ритуально казнят его, причем дичайшим способом – вешают. Но мудрый, «утонченный» и древний Восток терпеливо это сносит (и где-то даже рукоплещет), поскольку сам переживает младосущее состояние, уподобившись цивилизации потребления: никогда еще исламский и буддистский мир не испытывали «счастья» от обрушившегося на него благосостояния и радости быть партнером у самих США!

Восток теперь самодостаточен, качает нефть, производит товары народного потребления для всего мира и тоже занят самим собой.

А созерцательный мудрец и роскошь – две несовместимые вещи.

Глобальные и не присущие ему эгоистические устремления Востока (Запад всегда был самовлюбленным) на почве этноисторической психологии порождают такое чудовищное явление, как терроризм, основанный на самопожертвовании.

Когда искусственно сводят два полюса, насаждая чужеродный образ жизни (Восток и демократия, например, химера), в магнитном поле образуется электрический ток, имя которому Бен Ладен.


А созерцательный мудрец и роскошь – две несовместимые вещи.

Что с нами будет?

От того, насколько точно мы будем представлять, кто мы ныне, зависит, что с нами будет. Если мы осознаем себя Духотворной цивилизацией, это осознание и определит вектор движения России.

И не нужно придумывать, изобретать, высасывая из пальца государственную идею, искать пути развития, заимствовать что-то у Запада, что-то у Востока – ничего хорошего все равно не выйдет. Она, Идея, уже заложена «генетической» исторической природой этноса, и всякие попытки искусственно изменить ее приводят к дурному опыту построения коммунизма (хотя этот опыт бесценен) или к построению капитализма с человеческим лицом. И будьте уверены, мир адекватно к этому отнесется, и роль духотворения непременно признается как Западом, так и Востоком, поскольку мы, неопределившиеся, сами не понимающие, кто мы, для них остаемся непонятными, загадочными и непредсказуемыми. Нас всегда будут бояться, как безумного великана, и все время будут стремиться приручить, прикормить, ублажить, усыпить и, как часто бывало, попытаться прирезать сонного. Цивилизация потребления труслива по определению и потому опасна, поскольку ей всегда кажется, что могут отнять потребляемое или, например, завтра она не сможет получить то, к чему уже привыкла и без чего не мыслит своего существования, поэтому всегда готова нанести превентивный удар.

Детскость мышления.

Однако человек, в каком бы мире он ни жил, по своей природе всегда будет стремиться к высокому и духовному. Это аксиома – даже первобытные люди в пещерах рисовали. И надо отметить, скрытая, интуитивная потребность в духовном растет прямо пропорционально повышению экономических показателей, благосостояния и собственно потребительства. Известно же, «хлеба и зрелищ»!


Нас всегда будут бояться, как безумного великана, и все время будут стремиться приручить, прикормить, ублажить, усыпить и, как часто бывало, попытаться прирезать сонного.


Зрелищ, имитирующих чувства и производимых на «фабрике грез», пока что достаточно, они соответствуют соцзаказу потребителей и вполне удовлетворяют «плотоядную» администрацию младосущих государственных образований. Но бесконечно долго управлять «травоядным» обществом только за счет страха, голода, денег и секса (а именно это предлагается западной публике) невозможно. Близок тот день, когда Западу уже будет нечего предложить своим сытым гражданам. Практически полный упадок в живописи, литературе, музыке и прочих искусствах, отсутствие сколь-нибудь вразумительной философии, религиозный формализм, жизнь в мире монстров, созданных Голливудом, – все это опасно так же, как пожар на торфянике: сверху растет обманчиво красивая трава, курится легкий дымок, а в недрах уже все выгорело, огненные пустоты, наполовину заполненные серым пеплом. Расстрелы своих однокашников в школах и вузах США – естественное явление, продукт системы, потому что благополучие самой богатой страны в мире лишь внешнее, и это сейчас стало понятно даже самим американцам. Люди не могут долго существовать в виртуально-голливудском, умозрительном мире, огонь непременно вырвется наружу, что сейчас и происходит, потому что нет полнокровного чувства жизни. Основная причина наркомании, пьянства, извращений (однополые браки), тяги к насилию, убийству и самоубийству – полное отсутствие романтического духа жизни, так необходимого для воспитания чувств. Виртуальный заменитель проживания чувств и ощущений подобен резиновой женщине (равно и фаллоимитатору), с которой относительное удовольствие (воля уда, где уд – фаллос) получить можно, однако ни ласк, ни поцелуев, ни, тем паче, детей вы не дождетесь никогда. То есть всякая имитация полного круга чувств изначально бесплодна.

Полагаю, Инициаторы влияния на американское общество отлично это понимают и лихорадочно пытаются усовершенствовать обветшавшую систему. Однако идеологическое оружие, созданное во времена «холодной войны», устарело и замене не подлежит, поскольку мир уже другой.

В скором времени (начиная с 2016 года) начнется глобальное отторжение назойливо предлагаемого виртуального мировосприятия. В частности, американцы, которые сейчас собираются для танцев в два притопа – три прихлопа, изголодавшись по духовности и натуральному образу чувств, подожгут «фабрику грез» изнутри и снаружи, так что инвесторам уже пора подумать, нужно ли вкладывать капиталы, а юношам, размышляющим о карьере актеров, придется еще на ранней стадии отказаться от мечты сниматься в Голливуде.

И всем лучше уже сейчас начинать изучение русского языка, ибо для иностранцев он очень трудный и, чтобы овладеть им в степени, позволяющей воспринимать Духотворность, как раз потребуется двенадцать лет. А нам, хотим или нет, придется научиться экспортировать не нефть, газ и прочие природные ресурсы, а разумное, доброе, вечное – единственное на Земле неисчерпаемое стратегическое сырье.

Принадлежность к Духотворному Миру – это не медаль на парадном мундире; прежде всего это великая ответственность, поскольку цивилизация Потребления пока еще способна принимать духовное в малых, гомеопатических, дозах. Иначе это лекарство превратится для нее во рвотное или слабительное.


Принадлежность к Духотворному Миру – это не медаль на парадном мундире; прежде всего это великая ответственность!


Для начального опыта предлагаю следующее: пусть все российские пользователи Интернета рассылают стихи. Кто пишет по ночам – свои, кто нет – чужие, это все равно, но обязательно на русском языке и во все адреса, которые только возможны. Не хватит классики – сочиняйте сами, главное, чтобы в них был заложен ключ к человеческой душе – искренние чувства. И не стесняйтесь, что ваши строки будут несовершенны с точки зрения теории стихосложения, – это дело наживное; важно, чтобы они очаровывали, завораживали и пробуждали естественное желание все глубже проникать в таинственную суть русского языка. Прежде всего это нужно вам, дабы прикоснуться к магии слова, которая даже при механической переписке непременно оставит след в вашем сознании (помните, еще недавно девочки-школьницы старательно переписывали друг у друга понравившиеся стихи?). И не нужно заботиться о том, кто и как будет их читать. Если вместо пошлых злобных переписок и перепалок, вместо наставлений по изготовлению самодельных бомб и интернет-магазинов с порнухой во «всемирной паутине» будет существовать истинная поэзия, она непременно захватит сознание говорящих на других языках. Нужно помнить, что как Запад, утративший Искусство, а значит, один из способов познания мира, так и приближенный к нему Восток ждут от вас поэтического,дух отворногослова. Потому что ждать больше неоткуда и не от кого – только в России еще по-прежнему пишут стихи и плачут на индийских фильмах. Мы немагнитная середина магнита, но мы так или иначе создаем магнитные поля полюсов.

Когда же «всемирная паутина» насытится магией стиха, посмотрите, что с ней произойдет. Для одухотворения Мира потребления не следует придумывать какие-то особенные способы, нужно использовать ту информационную систему, которую он создал сам и, как всякий жаждущий, привык к постоянному потреблению из этого источника. А как известно, «пищевой» рацион прямо и жестко влияет на внутреннюю структуру и внешнюю форму, поэтому у жирафа отросла шея, а у страуса атрофировались крылья.

Утопия, скажете вы? Нет, она еще впереди...


А теперь, исполнившись национального эгоизма, поговорим о себе и о том, что нас ждет.

Мы живем в очень интересное время – на стыке двух исторических витков, когда текущий заканчивается в 2021 году, а переходный период уже начался в этом (2007) году. Должно быть, вы заметили, что начало года было ознаменовано крупными и крупнейшими техногенными катастрофами (крушение самолетов, взрывы метана на шахтах), в большей степени связанными с «человеческим фактором», – тем же самым он и закончится. Это издержки эпохи технического прогресса, когда человеческая психология, изменяющаяся намного медленнее, «отстает» и начинается своеобразная усталость от стремительного развития. Вот уже около ста лет человек живет в состоянии шока, сопряженного с эйфорией от всевозможных открытий и изобретений, которые приходится в очень короткий срок осваивать и идти дальше.


Незаметно просыпается в человеке настоящая, бытийная гордыня, когда он ощущает себя всемогущим.


Бурное развитие науки и техники превратилось в бич Божий, и чем дальше, тем выше темп. Но до определенного момента человек блаженствует и торжествует, ибо испытывает состояние, когда его образ и подобие действительно становятся почти Божьими. Что невозможно было вчера (например, выход в Космос, преодоление неминуемой смерти), уже доступно сегодня! И незаметно просыпается в человеке настоящая, бытийная гордыня, когда он ощущает себя всемогущим. А при отсутствии религиозного сознания что происходит?

Именно тогда начинаются катастрофы.

Будьте спокойны, 303 года назад было то же самое и в масштабах гораздо больших, если считать количество погубленных человеческих жизней. Просто при Петре I никто не вел общегосударственную статистику и если считали «несанкционированные» потери, то в пределах конкретной стройки или губернии. Ну, подумаешь, умерло от смертной тоски еще пятьсот мужиков?

Бабы нарожают новых...

Самый «прогрессивный и демократичный» царь привел Россию к полному закрепощению, приписав вольных крестьян к заводам, верфям и прочему «цивилизованному» производству. Впервые в истории России началось государственное рабство, успешно продолженное большевиками. И не только: миллионы вольных русских людей оказались невольниками новой «петровской» элиты, когда из грязи да в князи – дворянство, новоиспеченные графы и бароны, еще вчера бывшие в прямом смысле быдлом, но теперь получившие господство и рабов как награду за верность «реформам».

Все уже было в этом мире.

Подъем промышленного производства и «новое» освоение Сибири потребуют людских ресурсов, которые в стране сейчас настолько истощены, что в отдельных отраслях (строительство и обслуживание инфраструктуры) начнется привлечение иностранной рабочей силы – в основном китайцев, которые при строгой миграционной политике будут на положении средневековых рабов. Пример окажется заразительным: «мягкому» закрепощению, приписке через жесткий контракт, подвергнутся и свои рабочие – по японскому варианту, который в скором времени тотально начнут восхвалять в СМИ. «Петровская» приписка к заводам и фабрикам вначале даже понравится обществу, особенно высокой зарплатой, льготами и стабильностью положения, будет полное ощущение, что это как раз то, что нужно России: ВВП поднимется до 12—14%, начнут говорить об экономическом чуде, но его-то как раз и не случится. Хотя вроде бы даже обозначится «средний класс» и появится призрачная надежда на гражданское общество.


Бархатное рабство просуществует около восьми лет и не принесет ощутимого экономического успеха, а приведет к опасности, не виданной еще в России: «нереволюционного» тихого социального взрыва.

Будто бы вдруг заговорят о «русском социализме», о Советской власти без большевиков, о земле и воле, что и пробудит ностальгию по СССР. Поскольку мы сохранили чувственное мышление, ностальгия охватит Великую, Белую, Малую Русь и некоторые азиатские страны. Основным двигателем «обратного курса» станет новый «люмпен-пролетариат», который в обстановке бархатного рабства и «мерцающего» благополучия России только усилится. Костяк люмпена составят те силы, коих сейчас называют скинхедами, футбольными фанатами, «лимоновцами» и прочими неформальными объединениями неформатной молодежи. Но к ним примкнут взматеревшие мальчики, что в начале девяностых мыли стекла машин на заправках, и «свежие мозги» – студенчество. Для молодежи ностальгия по СССР станет романтикой прошлого: время и зримые наяву рабство и несправедливость в обществе сотрут недостатки социализма, подретушируют лица героев и эпохи и, напротив, проявят «злобный оскал» олигархического капитализма.

С тоской по СССР, по образу жизни империи-победительницы никакими, в том числе и законодательными средствами бороться будет невозможно. Попытки вывести из игры люмпен не увенчаются успехом, поскольку нынешние скинхеды к тому времени уже вырастут из армейских ботинок и шарфиков футбольных команд. Самым неожиданным результатом ностальгии станет их проповедь и практика здорового образа жизни и многодетных семей, которые, из-за недостатка средств, придется содержать государству, поскольку к тому времени появится соответствующий федеральный закон о демографии. Именно люмпен остановит процесс депопуляции этноса в России. Сначала он начнет проводить вполне легальные и мирные «семейные» шествия вместе с детьми, съезды, участвовать в избирательных кампаниях, заседать в Думе и не поддаваться на провокации. Это будет «умная» улица, которая станет нравиться обществу, поэтому считаться с ней придется всем ветвям власти, поскольку движение люмпена станет первым (если не считать масонские организации) добровольным объединением в России, способным к самоорганизации. Именно новый люмпен заложит фундамент практического объединения Великой, Малой и Белой Руси, слившись с себе подобными, отчего движение получит характер международного.


Новый люмпен заложит фундамент практического объединения Великой, Малой и Белой Руси, слившись с себе подобными, отчего движение получит характер международного.


Однако главная заслуга люмпена будет в ином. Не достигнув своих целей самореализации на густозаселенной европейской части России, но уже ощутив способность к самоорганизации и уверовав в свои силы и потенциальные возможности творить великое, начнется организованный волновой исход люмпена на заснеженные, пустынные и вольные пространства Сибири – в качестве альтернативы «бархатному рабству» и привлечению иностранных рабочих. Произойдет это после того, как в движение вольется крупный частный капитал, прозревший в нем «третью силу». Это будут представители нефте-газо-горнодобывающих компаний, работающие за Уралом и утратившие чувство голода. Сообща они разработают целую программу, включающую экономические, демографические и нравственные аспекты, основанную на принципах Совладения всеми богатствами недр и природными ресурсами. С этого момента люмпен перестанет быть люмпеном. Новое освоение Сибири подразумевает прочное закрепление переселенцев на территориях, где и должен произойти тщательно спланированный демографический взрыв. А сделать это можно лишь при условии справедливого устройства жизни на новом месте – иначе даже самая захватывающая воображение сверхзадача, чистые помыслы и чуткие инструменты влияния не заставят вольного человека пустить глубокие корни в вечную мерзлоту, работая на хозяина или государство. В течение нескольких лет эта модель будет проходить «полигонные» испытания в отдельно взятом регионе Западной Сибири, даст обнадеживающие результаты, поскольку произойдет реальная попытка вернуть забытый общинный крестьянский принцип жизни, совокупив его с новой формой собственности – совладением. Кроме того, начнет разрешаться демографический вопрос, также основанный на старом принципе – «чем больше семья, тем она крепче и богаче». А это значит, дети в большой семье способны получить лучшее воспитание, образование и психологическое ориентирование на многодетность в будущем.


Произойдет реальная попытка вернуть забытый общинныйкрестьянский принцип жизни, совокупив его с новой формой собственности – совладением.


Эта модель устройства общества и станет первым опытом «русского социализма», основанного на многострадальной жажде справедливости, однако достигнутого экономическим путем, что вовсе не исключает путь духотворный. Полностью завершить эксперимент не удастся, но его воздействие на русское сознание будет впечатляющим, значительным, хотя не без ощущения утопичности.

Но не это станет «точкой возврата». Зимой 2019 года появятся первые признаки грядущей и необратимой техногенно-геологической катастрофы, небывалой в обозримой истории, которая и потрясет мир, заставив его искать совершенно иные формы существования цивилизаций.

И вот это уже будет настоящая утопия.

Утопия

Вот уже лет пятнадцать так упорно и горячо говорят о глобальном потеплении климата, что кажется, атмосфера и впрямь накалилась и скоро начнут таять ледниковые шапки. И еще кажется, все эти разговоры с аргументированными научными выкладками не что иное, как очередной акт Инициаторов «непрямых действий», направленный на подготовку «общечеловеческого» сознания к восприятию всемирного потопа. В мутной воде хорошо рыбу ловить...

Да, климат и в самом деле заметно меняется, и хоть летом не жарко, а зимой стало теплее, однако ожидаемого глобального потопа в ближайшем будущем не состоится и скоро опять станет холоднее. Судить можно по перелетным птицам, которые, невзирая на всевозможные версии ученых, продолжают строго соблюдать сроки прилета и отлета. А они, вам скажу, разбираются в изменениях климата несколько лучше, чем наш лукавый Гидрометцентр. Так вот, за пятнадцать лет разговоров гнездящиеся на побережьях и островах северных морей и Ледовитого океана гуси никак не изменили своего поведения, равно как и певчие – соловьи, ласточки и прочие пичужки. Да, в последние два года ласточки выводили за лето два потомства: первое – по пять птенцов, второе до трех, но это показатель теплой и долгой осени, о чем знали и в глубокой старине.

Народная мудрость не зря сформулировала признак начала конца света: первыми, говорит она, улетят пчелы и птицы. Как самые чувствительные твари всего живого мира на земле.

К радости землян, они еще остаются с нами, а значит, поживем.

Однако региональная «утопия» все же случится, и произойдет это на грани двух исторических витков в России, то есть в 2021 году. Однако первые признаки появятся двумя годами раньше: на Ямале и Гыданском полуострове осенью будет несколько необъяснимых разрывов трубопроводов, которые починят и скоро забудут. Но среди зимы в промороженной тундре появятся первые меридиональные трещины, приуроченные к нефтегазовым месторождениям, протяженностью до четырех-пяти километров и шириной в некоторых частях более метра. На вид они будут совершенно безопасными, поскольку в этих районах очень мощные рыхлые четвертичные отложения и трещины весной затянет растепленными многолетнемерзлыми породами (точнее, грязью). К весне также обнаружат несколько сбросов – провалов небольших площадок между некоторыми трещинами. Критической точкой, нарушившей и так неустойчивый баланс, станут активно разрабатываемые нефтегазоносные месторождения Бованенское, Новопортовское и Харасовэйское, где для притока нефти начнут производить усиленные взрывы нефтеносных пластов скважин. Шум поднимется немалый, поскольку начнут деформироваться и рваться нитки нефте– и газопроводов, однако основной причиной аварий назовут дождливую осень и очень холодную, малоснежную зиму. Но все равно тревогу поднимут только весной, когда растают снега, а половодья не случится и тундра, обычно залитая водой и сверкающая, если смотреть с вертолета, останется сухой; из-за растепления вечной мерзлоты явных трещин видно не будет. Пока ученые будут гадать и выдвигать гипотезы, объясняющие подобные явления (хотя отлично будут знать, что происходит), на нефтегазоносных месторождениях топографы отметят сбой реперов и разрыв автодорожных насыпей, и лишь после этого начнутся затяжные исследования и изучение ситуации.

Однако летом 2020 года и без этого станет ясно, что началась утопия Западно-Сибирской низменности. Ямал уйдет под воду целиком в течение двух месяцев, законсервировать и затампонировать промысловые скважины не будет времени, едва успеют эвакуировать людей. Всплывут, а потом уйдут на дно все трубопроводы, затопит западную часть Гыданского полуострова, исчезнет Обская губа и возникнет море с торчащими из воды буровыми вышками и качалками, которые вскоре накроет морскими волнами. Далее просадка Западно-Сибирской низменности пойдет стремительно, по принципу домино, в том числе и за счет растепления грунтовых льдов, и уже к середине лета исчезнет с карты Ямало-Ненецкий автономный округ. Берегами водных просторов станет правый берег р. Таз и Предуралье. На короткое время сбудутся мечты перебросчиков сибирских рек, Обь потечет вспять, соленая вода Карского моря хлынет на просторы Ханты-Мансийского автономного округа. Осенью поселок Октябрьское, города Сургут, Нижневартовск и Стрежевой окажутся на дне моря, которое позже назовут Западно-Сибирским. Колпашево станет тогда приморским городом, и туда же переместится устье Оби. Уцелеет Тара на Иртыше, Тюмень; город Приобье окажется на острове, а подтопленный Тобольск будет эвакуирован. В основном это будет мелкое, до 20—50 метров, море с пологими, заболоченными берегами, но с глубокими впадинами на месте газонефтепромыслов и множеством небольших островов. Насколько оно будет грязным, можно представить: из-за аварий на скважинах и трубопроводах, ушедших на дно, выльется много нефти, а к этому еще следует прибавить прошлые загрязнения – черные озера на промыслах, лес, оленьи туши, которые начнут постепенно разлагаться. Но самое опасное – нерегулируемый выброс газа из аварийных скважин. Скапливаясь в атмосфере, время от времени он будет взрываться над черными водами, подобно объемному взрыву вакуумного заряда.


Самое опасное – нерегулируемый выброс газа из аварийных скважин.


Синица подожжет море.

Сполохи от этих вспышек будет видно из Москвы и Владивостока, иногда небо по несколько ночей будет светиться красным из-за перенасыщения стратосферы газами. Пойдут черные дожди, ибо в атмосфере постоянно будет висеть сажа от сгоревшей нефти. Она же, эта сажа, поднятая огненными восходящими потоками и несомая ветрами, в 2021 году выпадет на льды Северного полюса, в Гренландии, некоторых высокогорных районах с низким давлением, а солнце сделает свое дело.

Что такое сажа и пепел на снегу – известно всем. Вот тогда и начнется таяние ледников и повышение уровня Мирового океана.

Размеры и значение этой катастрофы будут глобальными и коснутся всего мира. По сути, рухнет экономика объединенной младосущей Европы, оставшейся без углеводородного сырья и топлива, Евросоюз, как образование умозрительное и искусственное, развалится, ибо вместе хорошо, когда все сыты и экономика на подъеме, а выживать легче в одиночку. Полностью остановятся химическое, нефтеперерабатывающее, автомобильное производство и как следствие – металлургическое; более чем наполовину сократится выработка электроэнергии, резко упадут легкая промышленность и транспортные перевозки, в том числе железнодорожные.

США после боевых действий в Иране уже будут неспособны как-то повлиять на происходящее в Европе. Войска увязнут в районе Персидского залива на долгие годы, и не только для поддержания режима – будут большие проблемы с дезактивацией территорий, и не только там, где применялось тактическое ядерное оружие. Пыльные бури, участившиеся в связи с общим изменением климата, начнут сносить радиоактивный песок в районы Средиземноморья, заражению подвергнутся и благополучные нефтяные страны – Сирия, Турция, Израиль, Ливия и северная часть Саудовской Аравии, где США придется устранять последствия. На основе этого начнется длительный политический кризис, и двум президентам подряд будет вынесен импичмент. Европа, опять занятая собой, не сможет оказать американцам существенную помощь, впрочем, как и России.


Европа, опять занятая собой, не сможет оказать американцам существенную помощь, впрочем, как и России. И Россия будет в одиночку устранять последствия катастрофы.


И Россия будет в одиночку устранять последствия катастрофы. Добыча нефти и газа в Западной Сибири полностью прекратится, если не считать того, что станут собирать с поверхности моря, поэтому экспорт упадет до минимума. Месторождений Татарии, Башкирии, Оренбурга и Восточной Сибири едва хватит на внутренние нужды, но и при этом стоимость нефтепродуктов вырастет настолько, что на пустырях, обочинах улиц и дорог возникнут дикие автомобильные кладбища. Польза от этого будет единственная: перестанут угонять машины, но зато начнут воровать велосипеды, ставшие массовым видом транспорта. А в сельской местности – лошадей с телегами.


Подобные прогнозы можно было бы и впрямь посчитать за вымысел и утопию, если бы не один малоизвестный факт, о котором хорошо осведомлены геологи, чуть меньше – хозяева отдельных скважин с качалками и целых месторождений; факт, который знают, но полностью игнорируют крупные нефте– и газодобывающие компании типа ЛУКОЙЛА и ГАЗПРОМА. Игнорируют, ибо, зная истинное положение дел, стремятся скорее урвать что только возможно легким путем, а иначе бы не прекратили строительство железной дороги на полуостров. Об этом факте смутно, по наитию, догадываются продвинутые представители нашего народонаселения. Но только очень продвинутые. Все остальные вообще никогда о нем даже не задумывались. Поэтому к ним и следует обратиться с детским вопросом: когда выкачивают из недр нефть и газ, что там образуется?

Ответ прост – пустота.

А если из нефтегазовых «куполов» (и впрямь имеющих форму купола, если смотреть в разрезе) выкачивают многие миллионы тонн и многие миллиарды кубометров на протяжении многих лет, образуется большая пустота. Она, пустота, может быть рассредоточена на большом пространстве, может быть макро– или микроскопической, даже молекулярной; может быть заполнена метаном, воздухом с поверхности земли или водой, но в любом случае это будет пустота, которой прежде не существовало. Породы, вмещающие эти полезные ископаемые, всегда исключительно осадочные, сложены из мягкого, далеко не скального материала – слабосцементированные известняки, песчаники, мергели и пр., перекрытые мощным слоем четвертичной «рыхлятины», к тому же обводненной и заболоченной.


Пустоты, образовавшиеся под Западно-Сибирской низменностью в районах нефте– и газодобычи, составляют от 3 (трех) до 11 (одиннадцати) тысяч кубических километров.


А теперь внемлите: пустоты, образовавшиеся под Западно-Сибирской низменностью в районах нефте– и газодобычи, составляют от 3 (трех) до 11 (одиннадцати) тысяч кубических километров.

Цифры космические, и представить себе этот объем достаточно трудно, даже один кубический километр уже впечатляет. Причем следует также представить, что объем пустот растет ежеминутно, по мере того как работают качалки и газонасосные станции, а месторождения наращивают добычу, поскольку слишком много долларов дают за баррель.

Просадка грунтов на эксплуатируемых месторождениях идет и сейчас, в некоторых районах от 1 м (Уренгой) до 2 м на Ямале. Но сейчас в основном пока за счет таяния подземных льдов. Льдистость грунтов полуострова и северной части Ханты-Мансийского АО составляет от 15 до 30%, а обводненность – до 80%! По сути, эта территория – остатки похороненного ледника, который при растеплении мерзлоты сверху со временем в любом случае превратится в море.

И еще неплохо бы вообразить, что мощность Тверди в Западной Сибири от ваших подошв до Пустоты составляет всего от полутора до трех тысяч метров. По сравнению с тысячами кубических километров она, Твердь, представляется тонким льдом.

А как же тогда Саудовская Аравия, спросите вы, или Кувейт с Ираком и Ираном, где нефти и газа добывается намного больше, чем у нас? Нет, утопия им не грозит, хотя пустоты там побольше наших – по климатическим и географическим причинам: месторождения Персидского Залива приурочены к горно-пустынным, сухим и жарким районам. А сырая, обводненная не только реками и озерами на поверхности, но и подземными морями Западная Сибирь в буквальном смысле дышит под ногами и гусеницами тяжелой техники. Если бы сейчас провели подземный ядерный взрыв на полигоне Новой Земли (не дай бог!), низменность ушла бы под воду через несколько дней, не дожидаясь 2021 года.

Твердь здесь более напоминает Хлябь...

Пока гром не грянет – мужик не перекрестится.

Пока есть нефть и газ и по хляби ЗападноСибирской низменности пока еще можно ходить пешком (правда, непременно в броднях, если летом), нашей российской, да и мировой науке не позволят вплотную заниматься проблемами альтернативного топлива и получения энергии.

Ни за что.

Потому как «олигархический капитализм», а вместе с ним и государство, основную денежную массу получает, выкачивая из недр кровь и дух Емлющей Огонь планеты – нефть и газ. Сильные и богатые мира сего и копейки не дадут ученым, а если те по своей инициативе будут высовываться с новыми идеями, предадут анафеме, сотрут в порошок или будут платить, чтобы ничего не делали. Появление у нас атомной энергетики возникло, можно сказать, по счастливому стечению обстоятельств: надо было показать Западу «кузькину мать» и одновременно отрабатывать за «железным занавесом» ядерные технологии. Сейчас ситуация в корне изменилась, а к 2019 году и вовсе перейдет в противостояние капитала и науки.

Но все-таки будущее не за опасным ядерным производством энергии.

После потери нефте– и газопромыслов в Западной Сибири, ликвидации последствий катастрофы (хотя полностью их ликвидировать не удастся даже в последующие тридцать лет) и после бесплодных попыток восстановить добычу с морских платформ науке наконец-то развяжут руки, головы и глаза. Появится ученый по имени Александр (по статусу и дерзости равный Королеву), который вначале откроет недостающий элемент таблицы Менделеева и в течение 2021—2027 годов, возглавив группу из шести человек, совершит прорыв в области получения нового вида топлива на основе фотосинтеза. Причем технология его добычи не станет энергозатратной (если не считать солнечного излучения), а в качестве сырья будет использовано то, что сейчас валяется под ногами.

Как бы ни стремилась Россия к внутреннему раскрепощению и «незалежности», всегда будет оставаться зависимой. Прежде всего от своей исторической предопределенности, географии и огромной территории, насыщенной полезными ископаемыми, лесами, черноземами и прочими богатствами. Казалось бы, все это должно давать экономическую, а значит, и политическую независимость, но у нас все наоборот: несметные сокровища все больше закрепощают, поскольку духотворное начало России не позволяет распоряжаться ими так, как принято в мире потребления: со всего получать дивиденды. А всякие попытки выглядят нелепо, несуразно (к вопросу о разработке сахалинской нефти) и заканчиваются естественным провалом, или, в лучшем случае, мы остаемся при своих интересах.

И дело тут вовсе не в наших хитрых и коварных «партнерах» – они-то как раз ведут себя естественно, сообразно своему потребительскому нраву. Причина сокрыта в нашей сути: мы все еще пытаемся запрячь в одну повозку коня и трепетную лань, а поэт сказал – «не можно». Так что до завершения витка исторической спирали мы будем пока что все еще приспосабливаться к окружающему нас миру, познавая его известным и очень русским способом – мордой об лавку. И, не приспособившись, сначала начнем отступать с тяжелыми боями. Как обычно, до Москвы, чтобы потом...

Но надо ли повторять этот путь, дабы еще раз наступить на те же грабли? Нужна ли нам сегодня западная потребительская модель общества, ее магнитное поле и новый замкнутый круг? Не слишком ли это великая роскошь, особенно на стыке витков спирали – все время кого-то догонять?(А нет ничего хуже, чем ждать и догонять – говорит народный опыт.) Помните лозунги сорокалетней давности, когда мы пытались обогнать Америку? В результате даже не догнали, хотя в то время имели в активе государственный капитализм, неограниченные материальные и финансовые ресурсы, позволяли себе в пятилетку строить по одной плотине на Енисее или Волге, по несколько атомных энергоблоков, собирать космическую станцию, за счет своих углеводородов содержать целый соцлагерь с Варшавским блоком да еще десятки развивающихся стран.

А не смогли и никогда не сможем сделать этого только из-за сопротивления нашего пространства, обладающего иными, «не магнитными», свойствами поля. Ну право же, хватит экспериментов. Мы со своим историческим опытом, со своим высоким потенциалом Духотворности способны изменить или хотя бы ослабить магнитные поля полюсных культур, ориентированных на необузданное Потребление. Потребление, которое заводит развитие человечества в тупик, а нашу Емлющую Огонь планету превращает в безжизненную пустыню. Если все возрастающие аппетиты пожирающих плоть Земли просуществуют еще 50—70 лет, ее недра превратятся в Пустоту. И никто еще на свете не знает, что произойдет с Матерью-Сырой-Землей, когда из нее вынут и сожгут «углеводородное сырье» – кровь и дух; никто даже не догадывается, что происходит, когда из Мантии Земли изымают, а самое главное, перемещают все виды металлов, от железа до золота.


Мы со своим историческим опытом, со своим высоким потенциалом Духотворности способны изменить или хотя бы ослабить магнитные поля полюсных культур, ориентированных на необузданное Потребление.


Например, после сращивания сломанной ноги человека на месте раны образуется хорошо видимый шов, эдакий шрам, костный нарост, по своим физическим качествам более крепкий, чем сама кость. А геологам известно, что все месторождения полиметаллических руд приурочены к глубинным разломам земной коры (в России это Урал, Норильск). Риторический вопрос: что происходит, когда мы, внедряясь в этот разлом карьерами и шахтами, изымаем костный нарост? Ломаем кость по живому и добываем свинец, цинк, никель, золото, медь, серебро, кадмий, индий, олово и т.д.? Да еще из руды получаем квинтэссенцию – металл и, продавая, перевозим его в другую часть света? А потом слышим, что близ берегов Таиланда или Малазии «проснулся» древний глубинный разлом, в результате чего возникло цунами, погибли люди, города и 40% ВВП как корова языком слизнула?

Если вы думаете, что эти вещи не взаимосвязаны, значит, живете на этом свете в первый раз, то есть младосущи по своей сути...

Наша планета устроена точно так же, как голова человека, поэтому Мантия, твердая ее часть, которую мы каждый день ощущаем под своими ногами, называется Земной Корой (ко-Ра – часть дерева, обращенная к солнцу). Еще один риторический вопрос: что будет, если в голове человека сверлить отверстия и чуть ли не каждый день делать ему трепанацию черепа, извлекая оттуда «полезные ископаемые»?

Ведь не случайно Провидение, расселяя народы по Земле, отпустило нам сушу, состоящую из устойчивых, мощных и самых непоколебимых материковых плит-платформ (Восточно-Европейская, Сибирская), да еще и начиненных огромными (но исчерпаемыми!!!) богатствами. Не случайно и вовсе не для того, чтобы жить на ней, как живут паразиты. То есть это вовсе не значит, что добывать полезные ископаемые из недр нельзя – напротив, можно и нужно, однако исключительно для собственных нужд, в тех жестко регламентируемых количествах, которые позволят не жировать, но существовать ныне живущим и тем, кто придет за нами. И так до скончания веков. Остальное наше «потребление» сокровищ планеты, Емлющей Огонь, мы обязаны добывать не с помощью шагающего экскаватора, а посредством нашего чувственного разума. Например, топливо из воздуха, вино из воды, хлеб из земли. А иначе зачем же мы созданы по образу и подобию?

Мы не самые лучшие на Земле, но нам одним, принадлежащим к Духотворному Миру, известно, что Твердь под нами, это Мать-Сыра-Земля – ни у одного народа более нет подобного определения. Так уж назвали ее наши «неумные, необразованные» предки...

Так не пора ли внять их голосу и, уподобившись трудникам, начать чистить свои РОСЫ – оросительные каналы, выпустив воду на нивы?

Вместо послесловия

Более двадцати лет назад я в одиночку странствовал по Северному и Приполярному Уралу в надежде отыскать следы цивилизации, некогда существовавшей в этих ныне диких и холодных местах. Все лето, ползая с горки на горку, иногда на четвереньках, обследовал самые потаенные склоны, уступы, распадки, редкие каньоны и речки, перебирал камни в осыпях с надеждой обнаружить следы обработки, бил шурфы, чтоб добраться до материковой скалы, – все впустую. Ледник снес, срезал, перемолотил все в валуны, в песок, в глину и сровнял древний ландшафт, похоронив его под мощной мореной.

И вот уже осенью, по первому снегу, голодный, простывший насквозь, я выбрался в жилые места и в полузаброшенном поселке бывшего лесоучастка попросился у первой встречной бабушки на постой, чтобы отлежаться пару дней и двигать дальше, в цивилизацию. Но старушка мне бесцеремонно отказала и послала к учительнице, указав на небольшой домишко с палисадником из горбыля. Учительница оказалась во дворе – мела мокрый снег с крыльца. Легенда у меня была отработанная и много раз проверенная: я турист-одиночка и рыбак (для чего таскал с собой спиннинг, блесны, крючки и прочий хлам), а то ведь скажи про древнюю цивилизацию – подумают, ненормальный. То же самое я сообщил и пожилой учительнице, как мне показалось, полностью слепой, ибо она легкими движениями пальцев ощупала мое лицо (к стыду, от неожиданности я отдернулся). Разглядеть она толком меня не сумела ни глазами, ни руками, хотя всегда точно смотрела в лицо большими и будто бы внимательными глазами и вроде бы поверила в легенду. Внешне она явными следами былой красоты напоминала Маргариту Терехову, но сильно постаревшую. Однако под приятным внешним обликом четко угадывался строгий и даже жесткий характер, особенно в речи – голос был хрипловатый и властный. Или это срабатывал еще школьный инстинкт: перед всеми учителями я до сих пор ощущаю некоторую робость.

– Баня за огородом, – сказала она. – Топи и мойся. Потом накормлю.

Я пропарился в бане, после чего наелся огненных щей с настоящим домашним хлебом и лег спать на горячую печь, хотя пасмурное солнце еще было высоко. А моя суровая хозяйка наугад достала навесной замок с полатей, демонстративно замкнула сундук, собралась, взяла палку и куда-то пошла вдоль деревни.

На закате же я сам проснулся с сильной головной болью и мокрый от пота. Слез с лежанки и без особого любопытства стал рассматривать пустые, беленные известью стены старушечьего одинокого жилья. Бросилось в глаза, что нет обычных для деревни фотографий родственников, а также полное отсутствие книг и учебников. Очки на круглом столе с толстыми линзами (что-то все-таки она видела), клубки ниток, спицы, крючки, в одном углу на стуле – гармошка, в другом какой-то несуразный, безыскусный резной столбик, назначение коего вообще было непонятно. Единственным украшением дома были цветы на окнах и разноцветные салфетки с плетением по кромке – что-то наподобие макраме. Они лежали всюду: на столе, спинках старых стульев, на гармошке и даже на деревянном сундуке.

И еще я заметил на полу возле этого сундука брошенный лист вощины, которую используют пчеловоды, но какой-то серый, старый, с неровными краями. Должно быть, хозяйка уронила и сослепу не заметила. Я поднял лист, хотел положить на стол и тут увидел, что это не вощина, а просто тонкая пластинка воска с ровными и выпуклыми строчками какого-то совсем незнакомого письма – будто положили ее на деревянное клише и откатали резиновым катком. Ни одной буквы прочесть не удавалось, поскольку письмо напоминало неразборчивую арабскую вязь, а сами знаки походили на несколько запятых и черточек, сцепленных вместе в разной конфигурации. Я подошел к окну, долго вертел под всякими углами, пока случайно не узрел отражение восковой пластины в зеркале, висящем в простенке...

И все встало на свои места. Это была зеркальная копия текста, снятая, скатанная с какого-то оригинала, строчки которого были не написаны в прямом смысле, а вытравлены, вырезаны или выжжены на каком-то материале. Подобного письма я раньше не встречал, впрочем, как и начертания знаков, хотя в некоторых угадывались знакомые буквы – «К», «Б» и «О». Как только я подумал, что это и есть текст, «написанный» чертами и резами, затряслись руки и голова перестала болеть. Первой мыслью было украсть это восковое свидетельство и немедленно бежать из деревни, дабы подивить мир открытием (тогда мне было всего-то 33 года). И убежал бы, но на глаза попал сундук, в котором наверняка лежали еще какие-нибудь чудеса – а что бы она его тогда запирала?

И этот сундук перевесил. Я пристроился у зеркала с записной книжкой и стал перерисовывать знаки с воска, при этом находя новые знакомые буквы. Но складывать их в слова не было времени, поскольку текст на пластине состоял из восемнадцати совершенно слитных строк, а я подолгу возился с каждым знаком – попробуйте, глядя в зеркало, что-нибудь нарисовать вслепую?

Успел переписать только три с половиной строки, когда увидел в окно, что хозяйка возвращается. Спрятав книжку с иероглифами, я положил воск на кухонный стол и сел на лавку. Учительница вошла в избу и сразу же меня обнаружила, хотя сидел тихо. Она отставила палку и, не снимая пальто, вдруг уверенно подошла к столу и точно взяла восковую пластину.

– На полу валялась, – объяснил я и в тот же миг пожалел.

Она глянула на сундук, потом на меня и с торопливым отчаянием смяла пластину в комок, с силой сдавливая воск, после чего бросила его к печи, где лежали дрова. И указала на дверь:

– Ну-ка иди отсюда. Живо!

Будто из класса выгоняла.

Положение было дурацкое, всякое оправдание только бы усугубило ситуацию: уж лучше бы украл вощину и убежал. Я молча собрался, натянул сапоги и взял рюкзак, думая, что учительница все-таки отойдет и остановит в последний момент, – ничуть!

– И больше никогда сюда не приходи, – велела она в спину.

Я ушел на ночь глядя и остановился уже в полной темноте, километрах в пяти от деревни. Развел костер и стал рассматривать срисованные черты и резы. Вначале записал в строчку все узнанные буквы, а неизвестные перевел по смыслу.

И получилось наставление по очистке рос...

«Не ищите камней на дне росы и не поднимайте, ибо камни легки в воде и не подъемны на поверхности, а повлекут на дно с головой... Дабы очистить росы, затворите, воду пустите на нивы. И обнажатся камни и прочие наносы... И будет труд тяжел, но благодарен...»


Москва 2005—2007 гг.


Купить книгу "Россия: мы и мир" у автора Алексеев Сергей

на главную | моя полка | | Россия: мы и мир |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения
Всего проголосовало: 26
Средний рейтинг 4.5 из 5



Оцените эту книгу