Book: Смертельная мечта



Картер Браун

Смертельная мечта

Глава 1

Неожиданно весна и теплое солнце растянули в Центральном парке новый зеленый ковер. По Пятой авеню прогуливались со своими пуделями небесные создания, демонстрируя ножки, одетые в нейлон.

Я отправился к югу, повернул на восток, на Пятьдесят третью улицу, и прошел на Мэдисон. Контора издательства Харлингфорда, занимающего стандартное шестиэтажное здание, находилась на втором этаже и была меблирована в ультрамодернистском духе. Для завершения впечатления от роскошной обстановки посетителей принимала высокомерная блондинка, которая не обратила на меня никакого внимания. С огорчением я подумал, что эта девица в настоящий момент выходит за рамки моих возможностей.

В конце концов она решила все же заметить мое присутствие и вопросительно подняла брови. Я повернулся к ней своим левым профилем, который, по моему мнению, лучше правого, но даже столь мужественное зрелище не смягчило ее.

– Меня зовут Бойд. Дэнни Бойд, – сказал я. – У меня назначена встреча с мистером Харлингфордом.

– А кого вы представляете? – спросила она с акцентом, явно искусственным, и брови ее поднялись еще на миллиметр.

– Я представляю предприятие Бойда, – ответил я.

Кивком она указала мне на ближайшее роскошное кресло из белой кожи.

– Садитесь, пожалуйста, мистер Бойд. Мисс Сунг через минуту займется вами.

– Может быть, вы меня плохо расслышали, – недовольно проворчал я. – Я не нуждаюсь в мисс Сунг.

Мне нужна не дама, а мужчина Харлингфорд. Сделайте усилие, и сразу вспомните, что я именно это имя назвал с самого начала.

– Мисс Сунг – личный секретарь мистера Харлингфорда, – старательно выговорила она, словно имела дело с самым последним учеником в классе. – Прошу вас, сядьте, мистер Бойд.

Я устроился в белом кресле, кожа которого затрещала так, будто она не выносила частных детективов.

Мне почудилось даже, что кресло проскрипело: «Проклятье! Как низко упала наша контора!» У меня испортилось настроение. Я закрыл глаза и стал считать девочек, лихо работающих длинными ногами на сцене шантана.

– Мистер Бойд, – раздался приятный музыкальный голос. – Мистер Харлингфорд вас сейчас примет.

Я быстро открыл глаза. Передо мной стояла китаянка, из тех, чьи предки родились и выросли в Америке: кожа цвета слоновой кости, высокие скулы и немного раскосые сапфировые глаза. На ее полных губах играла спокойная приветливая улыбка.

– Я – Мария Сунг, личный секретарь мистера Харлингфорда. Фамилия Сунг вполне естественна, не так ли? А что касается моего имени – Мария, то я получила его от матери-француженки. – Она снова улыбнулась. – Все, рано или поздно, спрашивают меня об этом.

– Меня зовут Дэнни Бойд, – начал я, чтобы что-нибудь сказать. – Имя Дэнни досталось мне от предков-ирландцев, которые всегда и везде слушали звучание волынки, главным образом в кабаках.

Я дал ей возможность полюбоваться моим профилем и справа и слева, потому что она этого заслужила, сам оглядел ее с ног до головы.

– Никогда не подумал бы, что это издательство, – продолжал я. – Может быть, мне следовало бы пролистать для начала какую-нибудь толстую книгу, чтобы не казаться дураком?

– Не стоит беспокоиться по этому поводу, мистер Бойд, – спокойно ответила она. – Прошу вас, пойдемте, мистер Харлингфорд уже интересовался, не появились ли вы.

– Послушать вас, так можно подумать, что я опоздал на целый час, – буркнул я.

– Мистер Харлингфорд – деловой человек. – В ее голосе слышались нотки недовольства. – Он не любит, когда его заставляют ждать.

– Вот досада с этими мультимиллионерами. У них мания величия. Правда, некоторые их мании совершенно реальны. Как вы, например.

Личный лифт доставил нас на пятый этаж, в приемную господина генерального директора. Мисс Сунг подвела меня к двери из тикового дерева. Она деликатно постучала, открыла дверь, посторонилась, чтобы пропустить меня, и объявила:

– Мистер Бойд!

Я вошел, дверь за мной тихо затворилась. Комната, в которую я попал, не имела ничего общего с кабинетом. Ее скорее можно было бы назвать библиотекой знаменитого клуба охотников на лис. За рабочим столом, покрытым кожей, сидел тип с широкими плечами и обветренным лицом. Он был одет в костюм, который давал основания думать, что все модные портные Лондона трудились над ним, а цена за него позволила им разделаться со всеми своими долгами.

– Я – Фрэнсис Харлингфорд. – У него оказался внушительный, хорошо поставленный голос. – Садитесь, Бойд.

Я немного полюбовался обивкой кресла, прежде чем рискнул сесть.

– Красивая у вас мебель. Чем она покрыта? Кожей авторов?

У него была приятная улыбка. Белые зубы сильно контрастировали с загоревшей кожей.

– Видимо, вас нелегко поразить, Бойд, – заметил он.

– Только некоторые женщины могли сделать это, – серьезно ответил я. – Но зато меня легко удивить, послав записку с приглашением и приложив к ней чек на две тысячи.

– Я подумал, что так будет проще, – сказал он. – Я кое-что узнал о вас за эти дни... Что угодно ради денег, и пусть мораль сама выпутывается, не так ли?

– Надеюсь, этот разговор вы завели не для того, чтобы прощупать меня, гожусь ли я для дела, которое вы мне хотите поручить? – с некоторым вызовом спросил я. – Итак, в чем оно состоит?

Харлингфорд поудобнее устроился в кресле и не спеша закурил сигарету.

– Мы решили издавать новый журнал, – начал он. – Ежемесячный, но не рассчитанный на широкую публику. Скорее, для избранных клиентов, постоянных читателей. Стараемся, чтобы он был одновременно и разумным и содержательным, без всяких литературных выкрутасов.

– Разве критики становятся менее дорогими, чем литераторы? – с невинным видом спросил я.

– Материалом служат реальные события, – продолжал он, игнорируя мой вопрос, – представляющие житейский интерес.

– Хотите опубликовать историю моей жизни? Готовы рискнуть и пойти на неприятности с цензурой?

– Оставьте ваше остроумие для моего администратора, Бойд, – сухо проговорил он. – Она приветствует людей, способных опуститься до ее уровня.

– Можно затеять с ней разговор, когда дойдешь до ее уровня? – радостно проговорил я, но тонкость моего замечания ускользнула от него.

– У меня есть журналист, специалист в этой сфере, который работал над одной историей в течение шести месяцев, но без всякого результата. И я пришел к вполне определенному выводу: история эта больше подходит следователю, а не писателю.

– Мне?

– Вам. – Он медленно кивнул. – Вы, как мне кажется, наделены примитивной грубостью и резкостью, которые помогут вам преуспеть там, где провалился писатель.

– Я умею также плевать в лицо людям, – сказал я. – Вы считаете, что и это может пригодиться?

– Почему бы и нет? – холодно ответил он. – Вы возьметесь за эту работу?

– Если вы потом не заставите меня описывать историю, которую я буду расследовать.

– Я хочу, чтобы вы докопались до истины, – проворчал он. – Потом я найду писателя, который изложит эту историю. Две тысячи, которые я вам прислал, считайте авансом. Если вы хорошо проведете следствие, я готов дать еще две тысячи.

– А что, если дело займет не одну неделю?

– На ваш страх и риск, – сухо заметил он. – Короче, вы беретесь или...

– Берусь, – быстро проговорил я.

– Существуют некоторые обстоятельства, которые вы обязаны учитывать. Ни под каким видом не следует упоминать мое имя или название издательства.

– Естественно. А как насчет вашего администратора?..

– Во-вторых, вы будете посылать свои рапорты прямо мне или моему личному секретарю мисс Сунг. Никто другой не должен знать ни того, что вы делаете, ни причин, которые вас к этому побудили.

– Все ясно.

– Очень хорошо.

Он выпрямился в кресле и энергично раздавил окурок в пепельнице. Может быть, этим он хотел показать, что при необходимости расправится со мной так же, как с этим окурком?

– Вы когда-нибудь слышали об Ирен Манделл?

– Это имя вызывает какие-то ассоциации в моей памяти...

– Ею вы и должны заняться, – резко заявил он. – Ирен Манделл была актрисой...

– А! Теперь припоминаю! Она играла в пьесе, которая с большим успехом прошла на Бродвее года два назад?

– Вторая женская роль, – холодно согласился Харлингфорд. – Пьеса называлась «Мечта без пробуждения». Один из трюков психопатии, где реальна только душа. Вы поняли, что я имею в виду?

– Что-то вроде: «Мой дедушка был каннибалом, потому-то я и чувствую себя нормальным»?

Харлингфорд усмехнулся.

– Вы отлично подходите моему администратору, – пробормотал он. – Я только прошу вас вовремя выставлять ее по утрам, чтобы она не опаздывала в контору.

– Я подумаю об этом, – обещал я.

– Ирен Манделл, – он возвратился к теме нашего разговора, – играла в течение почти трех месяцев. Потом покинула труппу. Из-за нездоровья, как писали в газетах. Ее роль слишком многого требовала: она играла женщину, которая мало-помалу, по ходу пьесы теряла рассудок. И это в течение шести вечеров в неделю при двух утренниках. Об этом прямо не говорилось, но можно было понять, что у нее началась нервная депрессия и что она нуждалась в длительном отдыхе.

Спустя два дня газеты сообщили, что мисс Манделл тайно уехала в деревню, но через месяц снова вернется к своей роли.

– И она больше не вернулась?

– Это было два года назад, Бойд. После этого ее никто не видел. Никто не знает, где она находится, что с ней случилось, жива ли она еще.

– Вот след, который можно назвать остывшим, – немного озадаченно сказал я.

– Мой писатель разговаривал с людьми, которые ее хорошо знали: товарищи по сцене, друзья, импресарио, режиссер, бывший любовник, лучшая подруга, и у всех была одна и та же реакция. – Его темные глаза засверкали. – Никто из них не интересовался Ирен Манделл. Им было наплевать на то, что с ней могло случиться, они не хотели этого знать, у них нет ни малейшего желания помочь кому бы то ни было разыскать ее... Как будто она вообще и не существовала!

– Вы полагаете, что я достигну больших результатов, используя метод Бойда, то есть при помощи кнута и пряника заставлю их заговорить?

– Меня не интересуют методы, которыми вы можете достичь результатов, Бойд, – холодно проговорил он. – Просто получите результат. Дальше: из всей родни у нее осталась только сестра – Ева Манделл. Никто не знает, где она. Вроде бы живет в Нью-Йорке или была там проездом. Я хочу вам сказать, Бойд... У меня нюх в отношении репортажей. Я просто чувствую нечто очень поразительное в этом непонятном исчезновении Ирен Манделл.

– Браво, – сказал я без всякого энтузиазма.

– Разве вы сами не чувствуете, старина? – Голос его задрожал от волнения. – Ирен Манделл была известной актрисой, пусть не звездой, но все-таки актрисой талантливой и человеком, известным многим. А теперь вот уже два Года, как она исчезла, и всем совершенно наплевать на это! Но если подобное могло случиться с ней, то может случиться с каждым из нас. Кто станет беспокоиться о мистере Дюпоне или его жене, когда они исчезнут? Вы понимаете?

– Мне нужно будет заказать новую планку с обозначением моей профессии, – проговорил я. – Моя почти стерлась.

– У мисс Сунг имеется полное досье. Вы можете забрать все бумаги. – Его голос внезапно стал совершенно бесцветным. – Как только найдете хоть что-то, немедленно сообщите об этом мне. В досье имеются все телефоны, по которым можно соединиться со мной днем и ночью. Я рассчитываю, что вы будете постоянно держать меня в курсе дела. Это все, Бойд, – Спасибо, – сказал я, вставая. – Никаких рукопожатий или пожеланий удачи, прежде чем я отправлюсь в бой?

– Досье у мисс Сунг, – ледяным голосом повторил Харлингфорд.

Я закрыл за собой дверь и направился к столу личного секретаря. Разрез ее платья открывал кусочек ляжки. При моем появлении мисс Сунг оторвалась от бумаг.

– Как прошла беседа, мистер Бойд? – Ее улыбка была очаровательна.

– Отлично, – ответил я. – Он ест вместо бифштекса маленьких детей?

– У мистера Харлингфорда манера выказывать себя более суровым, чем он есть, – доверительно сообщила она. – Но ведь на нем лежит колоссальная ответственность.

– Этот костюм, который на нем? Прибыль должна быть огромной...

– Я приготовила вам досье, мистер Бойд, – оборвала она, вкладывая папку в большой конверт. – Здесь все сведения об Ирен Манделл, которые нам удалось получить.

– В том числе и номер вашего телефона?

– Простите?

– Мистер Харлингфорд, – сказал я торжественно, – потребовал, чтобы я общался лишь с ним или с его личным секретарем. Не только днем, но и ночью. Если, например, он отправится покататься на автомобиле, где я смогу найти вас ночью?

Когда она улыбалась, на ее щеках появлялись очаровательные ямочки.

– Понимаю, мистер Бойд. Я напишу вам номер моего телефона.

– Вы хорошо сделаете, если также запишете и мой номер, – сказал я, полный надежды. – Никогда заранее ничего не известно. В один из вечеров вы можете вспомнить какую-нибудь подробность, которую срочно надо будет...

– Это маловероятно, мистер Бойд. Если что-нибудь подобное случится, я сразу же уведомлю мистера Харлингфорда; и он найдет способ, как с вами связаться.

– Не сомневаюсь. Он из тех людей, которые знают счет деньгам.

– У него устрашающая внешность, – заметила она, – но он рычит больше, чем кусает...

– Вы говорите со знанием дела. Он упражняется на вас?

– Если ваше внутреннее "я" оскорблено этой беседой, мистер Бойд, – холодно проговорила она, – то прошу вас поговорить с администратором, а не со мной.

– Прямо настоящий заговор с целью бросить меня в объятия администратора! Неужели у меня такой же глупый вид, как у нее?

– Думаю, вы составите идеальную пару, и остановимся на этом. – Ее улыбка была обворожительна.

– Вы хотите сказать, что «мы» составим идеальную пару? Я на этом настаиваю. Что, если мы вместе пообедаем сегодня?

– Исключено! – проговорила она. – Вы будете работать. До свидания, мистер Бойд. И не беспокойтесь относительно вашего профиля, когда будете уходить.

Я уже рассмотрела его под разными углами.



Глава 2

Он сидел, откинувшись на стуле, положив ноги на письменный стол, с сигарой в углу рта, в шляпе, сдвинутой на затылок.

– ...Послушай, моя дорогая, – говорил он в трубку умоляющим голосом, хриплым и царапающим. – Это тебе не подходит, не звучит. Этот, с позволения сказать, продюсер – проходимец... Плюс ко всему он платит гроши! Брось этого прохвоста и предоставь действовать старому Барни. Хорошо? Я позвоню тебе не позднее завтрашнего дня.

Он повесил трубку и медленно переместил горящую сигару из одного угла рта в другой, пристально глядя на меня.

– Итак, вы частный детектив? – с неприязнью проворчал он. – Для чего вы пришли сюда? Я занят делом, и меня уже тошнит от сыщиков, которых столько развелось на телевидении.

– У вас такой вид, будто вы сами выскочили из фильма, – убежденно сказал я. – Урожая тысяча девятьсот двадцать восьмого года. И ваши носки плохо подобраны.

– Ну и что? – Он нервно повел плечами. – Вы пришли, чтобы критиковать меня?

– Я ищу одну актрису. Она...

– Вы – продюсер? Продюсер, который нуждается в актрисе? – резко оборвал он меня. – Или хотите сделать несколько мерзких фотографий своим отвратительным аппаратом?..

Я схватил его за обе лодыжки, приподнял их над письменным столом и резко отпустил. Ноги ударили об пол с такой силой, что он выронил сигару изо рта.

– Я – лишь жалкий частный детектив, который старается заработать себе на жизнь, – терпеливо начал я. – И если вы не дадите, наконец, объяснить мне цель своего визита, я вобью ваши зубы в глотку так далеко, что вам понадобится телескопическая щетка, чтобы чистить их!

– Я вижу, что мы оба цивилизованные люди. Теперь все ясно. Вам нужна актриса?

– Да. Ирен Манделл. Я хочу найти ее.

Он пожал плечами.

– Я тоже хотел бы отыскать Ирен. В течение двух лет ни одного слова, ни одного! Даже ни одной открыточки!

Торжественность его тона, видимо, была хронической болезнью. У меня не было иного выхода, я располагал лишь двумя тысячами долларов, так что; оценив ситуацию, пришлось вкратце пересказать все, что я знал о причине ее ухода со сцены.

– Это в самом деле так, – сказал он, с мрачным видом кивнув. – Все вечера подряд она должна была сходить с ума. Весь третий акт Ирен находилась на сцене и начинала с таких тирад: «Боже мой, как мне плохо!»

Это был безостановочный транс! Собаке не пожелаешь такого.

– Десять против ста, что вас это не беспокоило, а? – спросил я.

– Вы считаете, что я работаю ради удовольствия? – Его голос задрожал. – Но у Барни Миккерса есть сердце. «Ты сенсационна, – сказал я ей, – действительно сенсационна. Но восемь недель! Сделай перерыв, потом я найду тебе приличную пьесу, будешь на сцене каждый вечер». Но Ирен даже не захотела слушать милого Барни, а потом...

– Вы знаете, куда она поехала?

Миккерс решительно покачал головой.

– Я вам уже сказал. Ни одной почтовой открытки!

– И вы не пытались узнать, что же с ней случилось?

– У меня слишком мало времени, чтобы выращивать цветы, – энергично запротестовал он. – Здесь делают дело и деньги. Не говоря уже о том, что по крайней мере восемь пьес в год не выдерживают больше трех дней. У меня есть возможность прохлаждаться, по вашему мнению?

– Вот то, что можно назвать спорным вопросом, – ответил я. – Кто был близок с ней?

Он сообщил имена, которые уже фигурировали в моем списке, потом, немного поколебавшись, добавил:

– Ева Манделл – ее сестра.

– Кто еще? – настаивал я.

– Ее частная жизнь принадлежит ей, это не мое Дело. Спросите других, может быть, они что-то знают.

– Полагаю, что все же заставлю вас проглотить ваши зубы ради собственного удовольствия!

– Прошу вас! – Он умоляюще воздел руки. – Никакого насилия! Челюсти стоили мне двести долларов, а я еще даже не заплатил за них! Была одна девушка, которая помогала Ирен одеваться и заодно служила у нее горничной. Почему бы вам не обратиться к ней?

– Как ее зовут?

– Дайте подумать... – Он постучал пальцами по лбу. – Дженни... Дженни Шау! Вот-вот, Дженни Шау!

– А где я могу ее найти?

– Я не Господь Бог! В городе с восемью миллионами жителей подобная задача не из легких.

Барни стал раскачиваться в кресле с видимым нетерпением.

– Вы уже отняли у меня кучу времени и теперь хотите окончательно погубить весь день только потому, что я когда-то был импресарио Ирен Манделл?

– Если вы не знаете, где она, то кто может это знать?

– Может быть, мать? Или я должен знать адрес матери? Что вы еще хотите от меня? Написать для вас сценарий?

Я встал и несколько секунд молча смотрел ему в глаза.

– Не надо. Ваша болтливость едва ли сродни умению писать.

Пришлось отправиться в «Блэк Ангус», чтобы позавтракать. Потом я вернулся в свою контору. Фрэн Джордан, моя очаровательная секретарша, рыжая, с зелеными глазами, ведет за пределами конторы жизнь, в которой я практически не играю никакой роли. Фрэн бросила на меня слегка заинтересованный взгляд.

– Как прошла беседа? – небрежным тоном спросила она.

– Господину генеральному директору понадобился гениальный сыщик.

– И где вы его найдете?

– Харлингфорд не может предложить никого другого, кроме меня. Его судьба в моих руках.

– С каких пор вы перешли на такую манеру разговора, врун этакий? – сердито спросила Фрэн.

– С тех пор, как побеседовал с неким Барни Миккерсом. Мы должны искать Дженни Шау, горничную, моя дорогая.

– Где я должна искать ее? Под нашим письменным столом?

– Попробуйте в контрактах по найму. Кстати, вы помните Ирен Манделл?

– Еще одна горничная?

– Ладно, начинайте с Шау, – устало согласился я. – В этом агентстве, видно, одного моего профиля недостаточно.

Фрэн медленно и глубоко вздохнула, отчего ее роскошная грудь плавно поднялась и не менее плавно опустилась.

– Я по-прежнему держу здесь рекорд по красоте груди, – довольно проговорила она, – не забывайте этого.

– Нет проблем. Что вы делаете сегодня вечером?

– Провожу небольшое расследование. – Тон был достаточно развязным. – С одним шахтером из провинции.

– Шестнадцати лет?

– Этот шахтер добывает уран прямо под своим домом где-то в Канзасе. Если он разделяет мои вкусы, я, возможно, куплю счетчик Гейгера и присоединюсь к нему.

Задумчивая улыбка все еще блуждала по ее лицу, когда я прошел в свой кабинет. Усевшись за стол, я разложил досье. Сведения оказались весьма скудными: список из пяти имен, четыре адреса и фотография Ирен Манделл.

Первым в списке стояло имя Барни Миккерса, импресарио Ирен.

Вторым был Джером Вильяме – ее режиссер.

Следующими, с указанием адресов, шли ее лучшая подруга Джин Бертон и лучший друг Роджер Лоувел.

В конце списка, без адреса, значилось имя ее сестры, Евы Манделл.

Пять несчастных имен, четыре адреса и фотография.

Это все, что после более чем пятинедельных поисков мог обнаружить опытный журналист? Значит, Харлингфорд что-то от меня скрыл, и, если я позвоню и спрошу его об этом, полагаю, он ответит, что это для моего же блага. «Лучше будет начать с нуля, Бойд. Приступите к расследованию без навязанных идей, которые могут вам помешать...» Прекрасно! Сэкономлен один телефонный разговор.

Я стал внимательно рассматривать фотографию Ирен – портрет размером двадцать четыре на" тридцать шесть, на глянцевой бумаге, сделанный профессионалом, с ретушью эксперта. Портрет, безусловно, висел в фойе театра. Убраны морщинки, столь характеризующие личность. Только глаза с фальшивыми ресницами избежали ретуши. В них читалось явное высокомерие и что-то еще, что не давало мне покоя. Именно такие глаза должны быть у актрисы, игравшей сумасшедшую.

Я положил фотографию в досье и снова прочитал список имен. Харлингфорд сделал из меня коммивояжера, обязанного посетить нескольких клиентов. Я, возможно, должен буду обзавестись щетками и швабрами для будущих клиентов. За Барни Миккерсом следует режиссер Джером Вильяме, вдруг ему нужен подметальщик. В конце концов, кто-то должен подметать помещение после представлений, не так ли?

Театр находился недалеко от Бродвея. Четверо актеров, трое мужчин и женщина, репетировали на сцене, держа в руках рукописи. Один из них, судя по манере поведения, был скорее режиссером.

Я пристроился в первом ряду, рядом с каким-то молодым человеком. Он смотрел на сцену с озабоченным выражением. На кончике его носа лихо сидели огромные очки в черепаховой оправе. У него было столь хрупкое телосложение, что было удивительно, как ему позволяют выходить на улицу при сильном ветре.

– Джером Вильяме там? – спросил я у него, кивнув на сцену.

– Тише! – прошипел он, и толстые стекла очков яростно блеснули. – Ради Бога, тише! Кто вам нужен?

– Мне нужен Джером Вильяме!

– Да, это мистер Вильяме! – прошептал голосом убийцы молодой человек. – Теперь можете замолчать?

Прошу вас!

Я постарался приглядеться к участникам репетиций.

– Кто эта актриса с потрясающей грудью?

Молодой человек неожиданно выпрямился и с оскорбленным видом посмотрел на меня.

– Это моя сестра, – с трудом проговорил он.

– Вам совершенно незачем извиняться, – решил я его утешить. – Вы должны гордиться тем, что у вас такая сестра. Как ее зовут?

– Джин Бертон. Если вы сделаете еще хоть одно замечание, я выброшу вас из театра.

– Вы можете изображать грубияна, потому что знаете, что гораздо слабее меня. Они долго будут там болтать?

Из его горла в течение нескольких секунд исторгались какие-то свистящие звуки, потом к нему снова вернулся дар речи.

– Кто вы такой. Боже мой? – спросил он с отчаянием в голосе. – И как вам удалось проскочить мимо привратника?

– Меня зовут Дэнни Бойд, – вежливо ответил я, – и мне это стоило пять долларов.

– Чего вы хотите?

– Поговорить с Вильямсом. И с вашей сестрой.

– Оставьте-ка мою сестру в покое!

– Какого черта вы изображаете из себя отца семейства? – Во мне заговорила злость. – Разговор пойдет исключительно о деле.

– Что, занимаетесь поставками белого товара?

– Нет, ставим заказной спектакль. Нам не хватает живого скелета, а вы прекрасно подошли бы. Пятьдесят монет в неделю, и сможете купить все, что захотите. Ну как?

Диалог на сцене внезапно прекратился, и наступившее молчание заставило меня поднять глаза. Вильяме уничтожающе смотрел на нас.

– Если мы помешали вашей частной беседе, – холодно проговорил он, – то прошу извинить.

Маленький блондин вскочил на ноги.

– Я очень огорчен, мистер Вильяме, но этот бесноватый... Он сказал, что его зовут Бойд и что он пришел повидать вас. Я пытался заставить его замолчать, но это невозможно!

Вильяме одарил меня ледяным взглядом.

– Что вы хотите?

– Небольшой разговор... Но я не тороплюсь, подожду, пока вы кончите.

– Проклятье! – устало бросил он. – Репетиция сорвана. Отдохните четверть часа, дети мои, пока я отделаюсь от этого страхового агента.

Вильяме спустился со сцены. Это был рослый парень отличного сложения, хотя, на мой взгляд, ему не мешало бы скинуть с десяток килограммов. Чувствовалось, что он умеет держать себя в руках. Такой выдержкой обычно отличаются актеры и проходимцы, когда хотят произвести впечатление.

– Исчезните! – повелительно бросил он дрожавшему блондинчику. – В контракте Джин нет пункта, в котором говорится, что я должен терпеть присутствие ее брата.

Бертон что-то проскулил и, согнувшись, как радиоантенна под ураганным ветром, засеменил к выходу.

– Вы только его не перевариваете или всех остальных тоже? – с интересом спросил я Вильямса.

– Он относится к той категории людей, которых я не переношу. Да и вы не лучше, – проворчал он. – Предупреждаю, Бойд, если вы попытаетесь всучить мне какой-нибудь товар, то разделаюсь с вами по-своему.

Я стал объяснять ему причину появления, но Вильяме принял скучающий вид раньше, чем я кончил.

– Ирен Манделл? – нетерпеливо проговорил он. – Она, возможно, где-то на отдыхе или в могиле, кто знает?

– Я думал, что вы можете знать.

– Два года вдали от Бродвея – это целая вечность для таких, как она, актрис, – пояснил Вильяме немного поучительным тоном. – Ирен Манделл умерла для театра.

– Вы в самом деле не представляете, где бы я смог найти ее труп?

– Нет, сожалею. – Его тон был категоричным. – Продолжая разговор, вы зря теряете время.

– Во всяком случае, я очень доволен тем, что увидел, как вы репетируете, – вежливо произнес я. – Уже давно так не веселился.

– Это неотрагическая пьеса, – прошипел он.

– Примерно так я и думал, но никак не мог найти подходящего слова.

Вильяме презрительно отвернулся и поднялся на сцену. Решив встретиться с Джин Бертон после репетиции, я направился к выходу.

В крохотном фойе меня поджидал тот самый хрупкий парнишка. Несмотря на слабый свет в помещении, я увидел, что у него светло-голубые водянистые глаза, в глубине которых затаилась злость, смешанная со страхом.

– Я хотел сказать вам несколько слов, мистер Бойд, – торопливо начал он. – Я слышал весь ваш разговор с мистером Вильямсом...

– Он вас не очень любит, а?

– Вы же были свидетелем его оскорблений! Перед посторонним человеком! – Губы парнишки искривились. – Подонок! Я вынужден быть его помощникем, а он обращается со мной хуже, чем с механиком! За тех, по крайней мере, заступается профсоюз.

– Жизнь не всех балует, – философски заметил я. – Если вы задержали меня, чтобы поплакаться...

– Подождите! – Костлявая рука схватила меня с неожиданной силой, пальцы больно впились в кожу. – Это важно, мистер Бойд! Я слышал, как вы сказали мистеру Вильямсу, что разыскиваете Ирен Манделл. Моя сестра очень любила ее.

– И что же?

– Почему бы вам не повидать ее сегодня вечером? Она будет рада помочь. Приходите к ней в восемь часов, я устрою так, чтобы она была дома.

– Благодарю. А вы сами знали Ирен?

– Я видел ее всего два раза. – В голосе слышалось сожаление.

– А ее горничную, Дженни Шау?

– Только мельком.

– Как вы думаете, где она может сейчас находиться?

– К сожалению, не имею представления.

Он сообщил мне адрес сестры, тот самый, что у меня был, но я не сказал ему об этом, не желая огорчать.

– Благодарю вас за помощь, Бертон.

– Меня зовут Ян, – покраснев, сказал он. – Это было для меня удовольствием, мистер Бойд. Если я смогу еще чем-нибудь быть вам полезным, сообщите мне.

– Вы считаете нужным помогать всем или только частным детективам?

– Знаете, мне кажется, что Вильяме не жаждет, чтобы нашлась Ирен Манделл. Может быть, у него для этого есть причины.

– Какие, например?

– Я не могу ничего сказать. – Он пожал плечами. – Но надеюсь, что вы их обнаружите.

Глава 3

Роджер Лоувел, дружок Ирен, фигурировавший в моем списке под номером четыре, проживал на Пятой авеню, в секторе Двадцать девятой улицы. День еще не кончился, и я решил поехать к нему, надеясь застать дома.

Дверь открыла горничная, одетая в униформу в стиле Голливуда, включая воздушный передничек. Но когда она заговорила, от субретки ничего не осталось.

У нее был чисто американский акцент.

– Мистер Лоувел дома? – спросил я.

– Да, сэр.

Горничная вежливо улыбнулась, показав красивые зубы. Не кинозвезда, но достаточно соблазнительна, чтобы заставить Лоувела регулярно общаться со своей прислугой.

– От кого вы пришли? Как мне передать?

– Меня зовут Бойд, но мое имя ничего ему не скажет.

– Пожалуйста, подождите минуточку, мистер Бойд. – И с той же вежливой улыбкой она закрыла дверь перед моим носом.

Закурив сигарету, я размышлял о том, как лучше поступить: позвонить снова, выбить дверь или дождаться ответа. Но вот отворилась дверь, и проблема была решена.

– Мистер Бойд, мистер Лоувел сейчас вас примет.

Входите, пожалуйста.

Она провела меня через квадратный холл, открыла дверь в гостиную и звучно возвестила:

– Мистер Бойд!

Лоувел оказался высоким, широкоплечим мужчиной, а его костюм почти не уступал костюму Харлингфорда. Он стоял у окна спиной ко мне.

– Вы частный детектив, который разыскивает Ирен Манделл? – наконец спросил он сухим, резким голосом, по-прежнему глядя в окно.

– Да, – ответил я.

– Вряд ли могу быть вам полезен. Я не видел ее в течение двух лет и не имею желания видеть. Она принадлежит тому периоду моей жизни, который я давно похоронил.

– Мой клиент придерживается другого мнения.

Я должен найти ее для него, а не для вас.

– Мне казалось, вы должны быть умным человеком, – холодно заметил он. – По-моему, я выразился достаточно ясно.

– Почему бы вам не проверить свою догадку, посмотрев на меня? – спросил я таким же холодным тоном. – Умного можно определить сразу, не так ли?

Он усмехнулся, потом медленно повернулся ко мне.

– Вы не представляете, Бойд, как я хотел бы сделать это!

Решительным жестом Лоувел сорвал черные очки, и я увидел бельма вместо глаз.

– Извините, – с чувством сказал я.

– Не стоит. – Он быстро надел очки. – Самое неприятное для слепого человека – это когда другие ничего не замечают. Я не буду помогать вам. Вы зря теряете время.

– Кто вам сказал, что я ищу ее?

– Вы задаете вопрос узкому кругу лиц, знавших Ирен достаточно близко, – торопливо пояснил он. – У них нет тайн друг от друга.



– Где может быть ее сестра?

– Не знаю. Два года назад я собирался жениться на Ирен, но она меня бросила, даже не сказав «прощай».

Эта неприятная страница в моей жизни уже закрыта, и у меня нет ни малейшего желания ее снова открывать. Я полагаю, что вы сами сможете найти выход.

Неожиданно для самого себя я произнес, переделав слова известной песенки:

Вот слепой за ставнями,

Он поет блюз своей Ирен...

Его лицо окаменело.

– Я не могу вас выбросить вон, к сожалению, но могу отказаться разговаривать с вами, Бойд. Если вы будете докучать мне, я попрошу горничную вызвать полицию.

– Я не отношу себя к категории излишне чувствительных. Хорошо, я ухожу. Но мне интересно, почему все так стараются не вспоминать про эту девочку Манделл? Что заставило всех разом забыть про нее? Дурной запах изо рта или что?

– Я буду медленно считать до пяти, – спокойно проговорил Лоувел, – и если вы еще будете здесь...

– Только не сбейтесь со счета! – зло бросил я уже с порога.

Субретка ожидала меня посредине просторного холла. Мне показалось, что ее что-то беспокоит, и я решил, что ничего не потеряю, если проверю свое предположение.

– Тот прием, который вы мне оказали, и церемония препровождения к хозяину, – тихим голосом сказал я, когда оказался рядом с ней, – были прекрасно сыграны, слишком хорошо для простой горничной.

Держу пари, что у вас имеется большой жизненный опыт, Дженни, правда?

– Он вам сказал, что я Дженни Шау? – прошептала она, указав на закрытую дверь.

– Сам догадался, – честно признался я. – Все, что нужно для моей работы, – это гениальность!

– Он вам сказал что-нибудь относительно Ирен?

– Ничего. Он цедит слова. В книге его жизни Ирен Манделл – забытая глава. Когда он ослеп?

Она немного поколебалась, затем решительно тряхнула головой:

– Я вам расскажу про Ирен, мистер Бойд, но не сейчас и не здесь.

– Превосходно! Когда мы сможем увидеться?

Сегодня вечером я свободна начиная с половины восьмого и могу с вами где-нибудь встретиться.

Я вспомнил, что в восемь меня будет ждать Джин Бертон.

– Я должен кое-кого повидать сегодня вечером, – ответил я, – но думаю, что это не займет много времени. В десять часов для вас будет удобно?

– Ну что ж. Место встречи?

– У меня. – Я заметил в ее взгляде вспыхнувшее недоверие. – Все будет хорошо; если немного запоздаю, дождитесь меня.

– В компании с вашей женой? – Насмешливая улыбка озарила ее лицо.

– Нет, одна. У меня замечательный вид на парк. – Я сообщил ей адрес и, вынув из кармана ключ от квартиры, сунул в руку. – Согласны?

– Согласна. Теперь вам лучше уйти. У него всегда ушки на макушке. Уж очень он хитер.

Ее рука внезапно замерла в двадцати сантиметрах от ручки двери. В замке повернулся ключ, дверь отворилась, и в прихожую вошла блондинка, одетая в белый шерстяной костюм. В руке она держала живую норку, которую, видимо, прогуливала вместо пуделя.

В остальном это была типичная красотка с Пятой авеню. Было бы забавно бросить ее в воду и посмотреть на нее потом.

– Простите, миссис Лоувел, – дрожащим голосом проговорила Дженни, – когда мистер Бойд уходил...

– Да? – Блондинка слегка приподняла брови. По выражению ее холодных голубых глаз я понял, что она сразу определила мой социальный статус. – По-моему, мы с вами незнакомы, мистер Бойд? Меня зовут Лорен Лоувел.

– Дэнни Бойд. Но со мной бесполезно знакомиться. Меня только что вычеркнул из своей памяти ваш муж.

– Вот как? Мне кажется, это слишком даже для моего мужа. – Она улыбнулась. – Вы, вероятно, что-нибудь продаете?

– Хуже, собираю всякую всячину ради небольшого дела. Очень рад, что мне удалось вас увидеть. У меня всегда была слабость к прирученным норкам.

Я направился было к двери, но молодая женщина не тронулась с места. Я остановился в десяти сантиметрах от нее. Если бы мы одновременно глубоко вздохнули, то могли бы, безусловно, коснуться друг друга.

– Дженни! – сказала она, не отводя от меня глаз. – У вас что-то пригорает.

– Да, миссис Лоувел, – пробормотала горничная и убежала в том направлении, где, как я догадывался, находилась кухня.

Лорен Лоувел продолжала молча рассматривать меня. Дыхание у нее немного участилось, что могло быть следствием влияния моего Профиля, но ее холодный, оценивающий взгляд вернул меня к действительности.

– Мужественный мистер Бойд, – тихо проговорила она. – Держу пари, что вы не такой ручной, как моя норка. Хотите позабавиться...

Я насмешливо посмотрел на нее:

– Со мной прямо в холле?

Она сделала шаг в сторону, и я слегка задел ее, когда открывал дверь.

– Я позвоню вам, – сказала она невозмутимо в тот момент, когда я переступил порог. – Ваш телефон в справочнике?

– Могу сообщить вам свой обычный тариф, если захотите, – вежливо произнес я.

– Через тридцать минут, мой милый, вы попросите пощады, – безразличным тоном бросила она. Ее длинные пальцы ласково гладили норку. – Вы будете приручены за очень короткий срок, Дэнни Бойд, в мгновение ока!

Закрывая дверь, я услышал, как она засмеялась.

Около пяти часов я вернулся в контору. Фрэн Джордан собиралась уходить со счетчиком Гейгера, уже нацеленным на дружка из Канзаса.

– Мне не повезло с Дженни Шау, – выдала она, – но я могу порекомендовать добрую югославку, если вам будет угодно. Она не говорит ни слова по-английски, но за три сотни долларов в месяц это просто находка, как мне сказали в агентстве.

– Я уже нашел ее, – сказал я небрежно. – Вот что значит гениальность.

– В какой тюрьме?.. – с любопытством спросила Фрэн. – Вооруженный грабеж?

– Ничего существенного не случилось за время моего отсутствия? – спросил я. – Вашингтон, случайно, не натравил на меня ФБР?

– Звонила мисс Сунг. – Фрэн достала из сумочки губную помаду и стала наводить марафет. – Просила связаться с ней как можно скорее. Но, если судить по ее голосу, ничего серьезного.

– Она как раз тот тип личного секретаря, который я надеялся найти в вас, – парировал я. – Когда вы решитесь прийти в контору в достаточно длинном платье?

– Когда вы придете в камзоле, мой милый Дэнни, – с твердостью ответила она. – Насколько мне помнится, мы с вами договорились, что между нами будут только служебные отношения!

– Совершенно согласен. Если вы начнете приходить на работу в платье без застежек, я буду в восторге...

– Всего доброго, мистер Бойд, – прервала меня Фрэн. – Если вас убьют до завтрашнего утра, мне надо присылать цветы?

– Проследите только, чтобы могила была достаточно велика, дабы все девочки, которые придут проливать слезы на самый красивый профиль в Манхэттене, имели бы достаточно места.

Но я говорил впустую: Фрэн уже ушла.

Я прошел в кабинет, устроился в кресле и набрал номер телефона издательства Харлингфорда. Через пятнадцать секунд послышался ясный и мелодичный голос Марии Сунг.

– Спасибо, что позвонили, мистер Бойд, – сказала она. – Мистер Харлингфорд хочет узнать о результатах вашей работы за сегодняшний день.

Я подробно отчитался.

– Вы не теряли зря время, мистер Бойд, – приветливо проговорила она. – Уверена, что мистер Харлингфорд будет в восторге.

– По вашему мнению, у меня есть шанс получить его журнал бесплатно? – с тревогой спросил я.

– Потрясающее чувство юмора, мистер Бойд! – воскликнула она. – Если узнаете что-либо важное сегодня, звоните в любое время, не стесняйтесь.

– Вы тоже звоните, – сказал я, – даже если в этом не будет необходимости. Для вас я всегда буду свободен, моя прелесть. Мой номер телефона...

– Это очень мило с вашей стороны, мистер Бойд, – оборвала она меня строгим голосом. – Поверьте, я вам очень благодарна.

Она повесила трубку. Я сделал то же самое и тут услышал тихий кашель. Подняв глаза, я увидел на пороге комнаты какого-то типа.

Настоящая постная рожа, причем с густой сеткой морщин. Высокий, худой, с покатыми плечами. Густая шевелюра, преждевременно поседевшая, зачесанная назад, почему-то придавала ему доброжелательный вид, который не сочетался с тусклым взглядом.

– Резиновые подошвы? – спросил я. – Или вы вошли на руках?

– Это вы – Бойд?

Его голос был таким же безжизненным, как и глаза.

– Если вы умеете читать, выйдите и прочтите, что написано на двери.

Он сделал несколько шагов – какая небрежная походка – и осмотрелся.

– У вас приятная обстановка, – сказал он. – Дела, вероятно, идут неплохо, а?

– Кто вы такой? Агент по налогам?

– Меня зовут Карч, – медленно произнес он. – Это вам что-нибудь говорит?

– Нет. – Я пренебрежительно оглядел его. – Судя по внешнему виду, вы должны были умереть задолго до моего рождения.

– Очень смешно. – Он с неприязнью пожал плечами. – Может быть, слышали о Лу Кестлере?

– Кестлера знаю. Он контролирует половину рэкета в этой местности или даже две трети.

– Вот это разговор, – оживился Карч. – А я его правая рука, рука правосудия... Вот так!

Он выхватил из кармана револьвер с коротким, в восемь сантиметров, дулом. Застыв неподвижно в кресле, я подумал, что если он нажмет на спуск, то пуля проделает в моем черепе настоящий тоннель.

– Итак, – продолжал Карч, – я – правая рука Лу Кестлера, и когда Лу нуждается в том, чтобы прострелить мишень, этим занимаюсь я.

– Ты ошибся мишенью, у меня не было случая познакомиться с Кестлером.

– Лу никогда не забывает своих друзей. Его попросил об этом приятель, который оказал ему одну услугу. А Лу аккуратно платит долги. Он просто спросил:

«Кто?» – и приятель ответил: «Бойд!» Теперь дошло?

– Кто же этот друг, который хочет ликвидировать меня на сорок лет раньше, чем, как мне казалось, отпущено природой?

Рука Карча внезапно нырнула в карман, и револьвер исчез.

– Не нервничай! – У него стал почти материнский голос. – Приятель Лу не такой уж жестокий. Пообещай, что выполнишь его просьбу – отказаться от работы, и все будет о'кей.

– Работы?

– Ты ищешь Ирен Манделл? Брось, Бойд! Хочешь неприятностей? Зачем тебе тратиться на похороны? Ты забудешь про Манделл, приятель Лу забудет про тебя.

– Как и мой клиент, – сказал я. – Правда, он не забудет двух тысяч долларов, которые дал мне вперед.

Карч сунул руку в нагрудный карман, вытащил оттуда конверт и швырнул на стол.

– Это причиняет мне боль, – жалобно проговорил он. – Я, Манни Карч, имеющий девять судимостей, играю роль рождественского деда с длинной белой бородой.

Я осторожно вскрыл конверт. Внутри лежали два тысячедолларовых банкнота.

– Ты слышишь, как звонят рождественские колокола? – Он загоготал. – Приятель Лу – парень с характером. Считай, что ты закончил работу и получил за нее бабки. Согласен?

– Согласен, – кивнул я.

– Я так и знал, что ты окажешься умником. – Карч почти с умилением смотрел на меня. – Если тебе когда-нибудь понадобятся мои услуги, не стесняйся. Сделаю в лучшем виде!

– Бесплатно? – озабоченно спросил я.

– Все будет отлично! – Он ухмыльнулся. – Я дорого стою, но всегда делаю хорошую работу, можешь спросить у Лу.

Развинченной походкой Карч направился к двери, но на выходе задержался и повернулся ко мне.

– Теперь мы друзья, не так ли? – У него снова был мрачный вид. – Все сделано полюбовно. Прости, что я это говорю, я знаю, ты не подводишь друзей, но на всякий случай... Вторая такая встреча уже не будет приятным разговором с двумя тысячами в придачу.

Он ушел, а я еще долго сидел в кресле, стараясь привести свои мысли и чувства в порядок. Нечто подобное я ожидал, но не так быстро. Итак, неизвестный благожелатель передал мне через человека Кестлера ровно столько же, сколько я получил от Харлингфорда. И это больше всего меня сейчас смущало.

Глава 4

Джин Бертон, видимо давно ожидавшая меня, открыла дверь тотчас после звонка. Вблизи она была еще более привлекательна: в кофточке из черного легкого шелка поверх шелковых вышитых брюк. Ее потрясающие груди так откровенно притягивали взгляд, что бросали в жар даже такого закаленного мужика, как я.

Копна рыжих волос, удивительно живые глаза и губы с потрясающим изгибом. Заряд динамики высотой в метр шестьдесят пять, но так хорошо сложенный, что не производил впечатления мощности.

– Вы – Дэнни Бойд? – спросила она теплым голосом.

– Это так, – ответил я, принимая умный вид. – А вы Джин Бертон?

– Мой брат говорил мне о вас, – продолжала она. – Вы гораздо лучше выглядите, чем я представляла по описанию Яна. О, я вижу, мне следовало завесить зеркало к вашему приходу, тогда бы вы время от времени удостаивали меня взглядом, – иронически добавила она.

– Я рассматриваю свой профиль один раз в день, – возразил я, – чтобы проверить, нет ли у меня морщин. Но если хоть на секунду перестану смотреть на вас, вызовите врача, чтобы он сделал мне гормональный укол.

– Думаю, вы мне очень понравитесь, когда мы узнаем друг друга получше, Дэнни, – задумчиво протянула она. – После второго стакана, например...

Я прошел за ней в гостиную, мебель которой... Впрочем, она могла входить в квартирную плату.

– Сначала пропустим по стаканчику. Я обычно пью сухой бурбон со льдом. А вы?

– Подойдет, – ответил я, осматриваясь. – На этом диване можно сидеть?

– На нем можно делать все, что угодно, – непринужденно ответила она. – Один режиссер продал мне его по дешевке. Он считал, что его вид слишком часто напоминал ему о собственной физиономии.

Я опустился на диван под возмущенный треск пружин. Джин принесла напитки и устроилась рядом, прижав ко мне бедро.

– Яна нет? – спросил я.

– Вы шутите? – Она еще крепче прижалась ко мне, – разве я нуждаюсь в помощи братца, принимая у себя частного детектива во плоти?

– Я подумал, что мне придется терроризировать его, как это делает Вильяме, и счастлив, что мы придерживаемся одного мнения. Джин. Это облегчает предстоящую работу.

– Не обольщайтесь, мой милый, – с легкой иронией сказала она, – и оставьте в покое этого подонка, Джерома Вильямса.

– Что он имеет против Яна?

– В том-то и дело, что ничего, – с горечью ответила она. – Такая уж у него манера – унижать подчиненных. Ладно, оставим это. Значит, вы пытаетесь разыскать Ирен?

– Безуспешно. Все молчат, как сговорились. Можно подумать, что она была носительницей бацилл какой-то опасной болезни.

– В каком-то смысле так оно и было, – неожиданно заявила Джин. – Я была ее близкой подругой, но никогда не понимала ее. Она была очень странной, даже немного извращенной, но не в обычном смысле слова.

– Может быть, она была слишком впечатлительной, и та роль, которую ей приходилось исполнять на сцене...

– "Мечта без пробуждения", – прошептала Джин. – Мне всегда казалось, что такое название просто создано для Ирен. Понимаю, что это звучит глупо, но в самом деле мне было очень трудно понять Ирен. Ее личные проблемы все усложнялись, а она каждый вечер должна была изображать сумасшествие на сцене. Ирен была замечательной актрисой, но эта роль была на износ. По-моему, она так запуталась, что в один прекрасный день не смогла отличить роль от действительности. Она достигла такого совершенства в игре, что мечта о смерти стала ее собственной мечтой.

– Допустим, она стала психопаткой, – нетерпеливо сказал я. – Что же произошло потом?

– Не знаю, Дэнни. – Джин беспомощно пожала плечами. – Поверьте, я очень хотела бы это знать.

Она нуждалась в отдыхе и отправилась в такое место," где ее никто не знал. Она даже мне не говорила никогда, куда собиралась поехать. Просто уехала, и я ее больше не видела.

– Припомните, пожалуйста, какие-нибудь, подробности из ее личной жизни.

– Я знаю, что она общалась с Роджером Лоувелом и Джеромом Вильямсом. У обоих такой сволочной характер, что они могли довести до исступления кого угодно. Были еще двое. Ирен никогда не называла их имен и всегда говорила о них с таинственным видом.

Правда, один раз она сказала мне, что если бы я узнала, кто они такие, то упала бы в обморок. Тогда я не обратила внимания на ее слова, знаете, многие девушки любят придумывать всякие небылицы. Но вот, когда она исчезла, я подумала, что эти люди существовали на самом деле.

– Почему?

– Все как-то странно восприняли ее уход. Вильяме не хотел даже говорить о ней и вел себя так, будто ее никогда не существовало. А мне посоветовали поскорее забыть о ней, если я не хочу иметь больших неприятностей. Барни Миккерс сказал примерно то же самое. Оба вели себя так, будто чего-то боялись. Не знаю чего.

– А Лоувел?

– У Роджера была старая симпатия к Ирен, – с легкой улыбкой сказала Джин. – Он был на самом деле очаровательным, пока не стал слепым. Мне кажется, что его ни в чем нельзя винить, особенно после того, что с ним произошло. Роджер устроил тогда дьявольский шум. Я разговаривала с ним месяц спустя. Он был уверен, что Миккерс и Вильяме знают что-то, если судить по той манере, с какой они отмалчиваются. Он пригрозил, что обратится в полицию, наймет частных детективов и поднимет такой шум в газетах, что все займутся ее розысками. В то время Роджер был парнем, способным выполнить свои угрозы.

– Почему же он отказался от этого?

Джин с явным недоумением уставилась на меня.

– Разве вы ничего не знаете?

– Ах да, он болен.

– По вы помните, как это случилось? Все газеты писали об этом.

– Вероятно, я был в отъезде. Я работал в агентстве Крюгера и много разъезжал.

– Это произошло спустя три дня после нашего с ним разговора, – сказала Джин с легкой дрожью. – Он вернулся к себе около трех часов ночи, вышел из машины и направился к входной двери. Было темно, и в этот момент кто-то плеснул кислотой ему в лицо.

Волосы у меня встали дыбом.

– Сегодня днем я не заметил никаких шрамов.

– Он провел шесть месяцев в больнице, – глухим голосом проговорила Джин. – С помощью пересадки кожи удалось восстановить его лицо, но он остался слепым.

– Полиция нашла того, кто это сделал?

– Нет. – Она покачала головой. – Они ничего не смогли вытянуть из Роджера. Он утверждал, что нападающий принял его за другого, и ни словом не упомянул Ирен, лишив полицию отправной точки, от которой она смогла бы начать поиски преступника, не так ли?

– Вы полагаете, что вся эта история связана с исчезновением Ирен?

– Я уверена в этом, Дэнни, – твердо ответила она.

– И у вас есть какие-нибудь доказательства?

– Два дня спустя после этого случая, вернувшись из театра, я застала в квартире какого-то человека, который ждал меня. Я так и не поняла, как он проник сюда. Жуткий тип! – Она вздохнула. – Я в своей жизни никогда так не пугалась. У него был вид мумии.

– Высокий и сутулый? – спросил я. – Белые волосы, а лицо как сортировочная станция?

– Откуда вы знаете? – Ее глаза округлились. – Это был он.

– Чего же он хотел?

– О, сущие пустяки: забыть об Ирен Манделл, в противном случае со мной случится то же, что и с Лоувелом. Я была парализована от страха и стояла не шевелясь, слушая его ужасный голос! Его улыбка была еще ужаснее. – Джин задрожала. – Так могла улыбаться только смерть!

– Вам необходимо немного выпить, моя радость, – сказал я.

Подойдя к столу, где стояла бутылка с бурбоном, я налил новую порцию и вернулся к дивану.

– Спасибо, – сказала Джин со слабой улыбкой, принимая стакан. – Дэнни, вы его знаете?

– Как-то видел однажды, – уклончиво ответил я. – Профессиональный убийца!

– А что, если он снова придет, узнав о нашем разговоре? – испуганно спросила Джин. – Хотя прошло уже столько времени... Что вы молчите, Дэнни, скажите, может такое случиться?

– Разумеется, нет, успокойтесь. У нее была горничная, Дженни Шау. Вы не знаете, куда она делась после отъезда хозяйки?

– Не знаю. Вероятно, нашла другое место.

– Вы когда-нибудь встречались с сестрой Ирен Евой?

– Нет, – решительно ответила она. – Ирен часто говорила о ней, но я ее никогда не видела. Она однажды приходила в театр на спектакль, потом они ушли в какой-то клуб. В тот вечер я как раз болела, и мне не пришлось ее увидеть. Но мужчины говорили, что она была прелестна. Одна из тех обольстительных брюнеток с горящими глазами и очаровательными ямочками на щеках. Совсем не похожа на Ирен.

– Ирен была натуральной блондинкой?

– Конечно.

Я опорожнил свой стакан и мрачно посмотрел на нее.

– Похоже, меня окончательно убедят в том, что я гоняюсь за призраком, а Ирен Манделл – моя собственная выдумка. Как, впрочем, и ее сестрица.

– Ирен существовала на самом деле, – напряженным голосом произнесла Джин, – как и кислота, которая сделала Лоувела слепым.

И тут она зарыдала, уронив стакан на ковер. Я быстро поставил свой стакан на пол и ласково притянул Джин к себе.

– Спокойнее, – проговорил я. – Вы не можете изменить того, что случилось, моя милая.

Она не стала сопротивляться, и я почувствовал, как ее крепкая грудь прижалась к моей груди. Когда она подняла лицо, мокрое от слез, наши губы встретились.

Существует техника Бойда для подобных ситуаций.

Космический взрыв. Операция в трех действиях и с неожиданным результатом. Когда достигается третья стадия, девочка выведена на орбиту точно около вас.

Результат гарантирован. Но на этот раз техника не сработала. Дойдя до третьей степени, я был уже совсем готов тоже переместиться на орбиту, но Джин оставалась пассивной и даже не смотрела в мою сторону. Я с сожалением разжал объятия. Она выпрямилась и вытерла глаза краем кружев.

– Простите, Дэнни. Весь этот разговор об Ирен...

Я больше не могу...

– Не надо волноваться, – сказал я с фальшивой бодростью в голосе. – Надеюсь, ничего страшного с ней не случилось.

– Хотите еще выпить? – Она старалась успокоиться.

– С удовольствием, но меня ждут. – Я встал с дивана. – Спасибо, Джин, вы мне очень помогли.

– Хотите найти ее?

– Не знаю, – устало проговорил я. – Боюсь, что найду только ее могильный камень.

Я направился к двери. У меня был идиотский вид парня, которого отшили в ответ на его заигрывания.

Даже левый профиль не помог. Веко у меня стало подергиваться в тике.

– Дэнни! – тихо позвала меня Джин, когда я взялся за ручку двери. – Я очень огорчена, но обещаю вам, что это не войдет у меня в привычку. Вы позвоните мне?

– Обязательно, и очень скоро, – заверил я, показав ей свой профиль, освещенный широкой улыбкой.

– Я была настроена провести очаровательный вечер, теперь буду плакать, пока не засну!

– Мы восполним все в следующий раз, мой ангел, – сказал я с несуществующей, уверенностью.

* * *

Было десять часов пятнадцать минут, когда я поднялся к себе. Если Дженни Шау пришла вовремя, она должна была ждать долго, и, может быть... В квартире было темно. Значит, она не пришла и вряд ли теперь придет. Я повернул выключатель и вошел в гостиную.

Она лежала на ковре, глаза, наполненные ужасом, устремлены в потолок, не видя его. Пятна крови проложили дорожку от дивана до того места, где лежало тело.

Я встал около нее на колени. Платье превратилось в решето. Я насчитал четыре пулевых отверстия, но их могло быть и больше, скрытых в складках платья. Я дотронулся до ее руки. Температура была почти нормальной. Должно быть, Дженни умерла совсем недавно, не больше четверти часа назад.

Выпрямившись, я увидел сумочку, лежавшую на полу около дивана. Вокруг было разбросано ее содержимое.

Обычная коллекция: губная помада, пудреница, гребень, бумажник, страховая карточка, немного денег, носовой платок и ключ от моей квартиры.

Медленно закурив сигарету, я напомнил себе еще раз, что в деле, которое поручил мне Харлингфорд, насилие неизбежно. Недаром он заплатил такую сумму денег. Визит Карча окончательно убедил меня в этом предположении. Может быть, с насилия все и началось два года назад, когда исчезла Ирен Манделл.

Теперь я сунул нос в эту историю, и насилие вновь появилось во всей своей жестокости.

Я не сентиментален. Мне одинаково нравятся и радостный перезвон колоколов на Рождество, и приятный звон монет в любой день недели, в том числе и двадцать пятого декабря. Но вид изувеченного тела Дженни Шау привел меня в состояние бешенства.

Кроме того, я чувствовал некоторую вину. Может быть, ее бы все равно убрали, но мое приглашение ускорило ее гибель.

Глава 5

Полицейские давно уехали, оставив меня наедине с лейтенантом, который уже провел допрос по всем правилам, и я видел, что он готов снова повторить его. Это было его правом, ничего не скажешь.

Лейтенанта звали Биксби. Он был бы лакомым блюдом на пикнике у каннибалов. Среднего роста, он весил, должно быть, не меньше девяноста килограммов.

Толстые щеки придавали ему вид невинного херувима, но его глаза, твердые, как агат, наполовину упрятанные в складках жира, разрушали это впечатление.

– Очень хорошо, Бойд, – протянул Биксби слабым голосом, который меня совсем не обманул. – В последний раз проверим факты. Ее звали Дженни Шау, она служила горничной у некоего Лоувела, проживающего на Пятой авеню, адрес которого вы мне указали.

Точно?

– Точно.

– Вы вернулись к себе домой около десяти часов пятнадцати минут и обнаружили ее мертвой.,., И больше вы ничего не знаете?

– Ничего.

– Вы увидели ее сегодня дома у Лоувела в первый Раз в жизни?

– Да.

– Какую технику вы применяете в отношении девочек? – Он восторженно свистнул. – Пять минут разговора в коридоре – и она в восторге берет ключ от вашей квартиры, чтобы вечером нагрянуть к вам. Может быть, употребляете какие-нибудь сугубо мужские духи, а?

– У меня было другое свидание в восемь часов, – осторожно ответил я. – Если у нее были нужные сведения, то мне хотелось как можно скорее получить их.

Моя квартира показалась мне самым удобным местом для встречи.

– Уточним еще раз: кто-то нанял вас, чтобы найти одну актрису, исчезнувшую два года назад. Сегодня днем в квартире Лоувела вы встретили ее бывшую горничную по фамилии Шау. Она сказала, что у нее есть сведения, которые она может передать вам. Тогда вы условились встретиться с ней здесь в десять часов вечера и дали ей ключ от своей квартиры. Так?

– Так.

– Может быть, вы пришли сюда немного раньше десяти часов? – дружелюбным тоном предположил Биксби. – И сами ее ухлопали, а?

– За что? – спросил я. – За то, что она отказалась вернуть мне ключ?

– Кто вас нанял, чтобы найти эту актрису?

Я закурил сигарету, стараясь потянуть время.

– Весьма сожалею, лейтенант, – медленно проговорил я. – Мой клиент не хочет, чтобы упоминалось его имя ни под каким видом. Теперь, когда произошло убийство, ему, вероятно, еще меньше захочется этого.

Лейтенант холодно рассматривал меня.

– Послушайте, Бойд. Я не могу сказать, что очень вас люблю, но, по крайней мере, вы не проходимец, который оперирует фотографиями для разводов или занимается подсовыванием микрофонов в комнатах отелей.

Операции такого рода производят фурор на телевидении, но сегодняшнее дело – это не шутка. Бесполезно говорить вам это, правда? Вы скрываете от нас нужные сведения, пытаетесь покрыть своего клиента...

– Вы не могли бы оказать мне маленькую услугу? – без особой надежды спросил я.

– Например?

– Например, дать мне два часа, чтобы я мог известить клиента о том, что произошло. Я предпочел бы, чтобы он узнал об этом от меня, а не от вас.

Биксби посмотрел на часы.

– Сейчас половина двенадцатого. Даю вам время до часу ночи.

– Спасибо, – пролепетал я, не веря своим ушам.

– Я согласился на это не для того, чтобы оказать вам услугу, – проворчал он. – Мне нужно поговорить с Лоувелом и с той мышкой, у которой вы были, Джин Бертон, кажется?

– Да.

– Позвоните мне по телефону, – сказал он, направляясь к двери. – Если вы этого не сделаете, я превращу вашу лицензию в конфетти, а вас самого – в сосисочный фарш!

Он громко хлопнул дверью, оставив за собой последнее слово, но это уж было привилегией копов. Существуют два рода людей, которым я предоставляю последнее слово перед занавесом: копы и мужья.

Я набрал номер, который мне дал Харлингфорд, и с нетерпением стал ждать ответа. Наконец в трубке раздался голос, лишенный всяких интонаций:

– Резиденция мистера Харлингфорда.

– Мне нужно с ним поговорить, – сказал я.

– Мистера Харлингфорда нет дома, – ответил голос, но уже с холодком.

– Меня зовут Бойд! – зло рявкнул я. – Оставьте свои манеры для прислуги и соедините меня с мистером Харлингфордом!

– Мистер Бойд! – Голос немного потеплел. – Мистер Харлингфорд действительно проинструктировал меня, чтобы ваши телефонные сообщения немедленно передавались ему, но, к несчастью, сэр, он вышел из дома и мы не знаем, когда он вернется.

– А где он?

– К сожалению, сэр, этого я тоже не знаю.

– Когда я получу список всего того, чего вы не знаете, я отрежу купон и пришлю его вам по почте.

– Хорошо, сэр.

– Скажите ему, чтобы он позвонил мне сразу, как вернется.

– Обязательно, мистер Бойд!

– Вы, случайно, не метрдотель?

Я услышал легкий смех:

– Мистер Бойд, разве я послал вам купон по почте?

С этими словами трубку повесили. Разумеется, весь мир имеет последнее слово, за исключением Дэнни Бойда.

Я вытащил из кармана список имен, который дала мне мисс Сунг, вспомнив, что она записала на нем номер своего телефона. Сонный голос прозвучал как колыбельная песня.

– Говорит Дэнни Бойд. Мне необходимо немедленно увидеть вас.

– Невозможно, – сухо возразила она. – Вам было ясно сказано, что вы должны контактировать в случае необходимости только с мистером Харлингфордом.

– Я попробовал это сделать, – с живостью ответил я. – Его нет дома, и никто не знает, где он. Остались только вы. Какой ваш адрес?

– Если у вас есть сведения, вы можете передать их мне по телефону, – предложила она так же сухо.

Меня разозлил ее тон.

– Я вернулся домой около десяти часов пятнадцати минут, чтобы встретиться с Дженни Шау. И увидел ее на ковре с четырьмя или пятью пулями в теле, – холодно сообщил я, чеканя каждое слово.

На другом конце провода раздался приглушенный стон.

– Она была мертва? – слабым голосом спросила Мария Сунг.

– Даже не знаю, как мне ответить, чтобы не обидеть вас. Копы дали мне время до часу ночи, чтобы я потом сказал им, кто нанял меня. Теперь, надеюсь, вы дадите свой адрес?

– Отель «Маргарит», Восточная Сорок восьмая улица, – быстро ответила она. – Вы знаете, где это?

– Еще бы. Мы с лифтером были отменными друзьями, пока он не женился.

– Номер 807, – бросила она; – Вы бы поторопились, мистер Бойд!

Было пять минут первого, когда я постучал в ее номер и она сразу открыла дверь. Беспокойство читалось в ее глазах, щеки были бледнее обычного и сильно контрастировали с черными волосами, отливающими медью.

На ней было кимоно поверх шелковых брюк. Красный цвет очень шел ей. Выпуклости, которые угадывались под шелком, были приятно округлены.

– Входите, мистер Бойд, – своим музыкальным голосом проговорила она. – Мы вас ждем.

– Спасибо, Мария. – Я прошел впереди нее, но внезапно остановился. – Мы?..

– Какого дьявола, что произошло, Бойд? – раздался за дверью повелительный голос.

Я вошел и увидел восседавшего в кресле короля издателей, одетого в темно-синий смокинг.

Пройдя к креслу, я молча сел и закурил сигарету.

– Итак, – нетерпеливо бросил Харлингфорд, – я жду ответа.

– Вы могли бы сэкономить мое время, если бы оставили метрдотелю свой адрес, – сказал я.

– Не будем говорить об этом. Я хочу знать, что случилось.

– Сегодня вечером Дженни Шау была убита в моей квартире, и мне пришлось вызвать полицию. Некий лейтенант Биксби занимается расследованием и хочет знать, кто поручил мне найти Ирен Манделл.

– Интересно, что вы сказали, – проворчал Харлингфорд.

– Я договорился с ним, – торопливо объяснил я. – Он дал мне время до часу ночи. Думаю, будет лучше, если вы сами сообщите ему об этом.

– Я не хочу светиться, Бойд, – твердо сказал он. – Кажется, я достаточно ясно предупредил вас.

– Сегодня утром у нас на руках не было убийства, – напомнил я ему.

– Послушайте! – На лбу Харлингфорда вздулись вены, лицо приняло напряженное выражение.

– Не сейчас, – оборвал я его. – Сначала постарайтесь выслушать меня. Я обнаружил в течение дня гораздо больше, чем ваш репортер за шесть недель. И у меня создалось впечатление, что все это лишь плод вашего воображения – и журнал, и эта история, которую вы мне выложили.

Я ожидал взрыва, но его не последовало. Харлингфорд закурил сигару.

– Верно. – Голос его звучал примирительно. – Я лично заинтересован в том, чтобы найти Ирен Манделл. Все остальное действительно выдумка. Но теперь это не имеет значения. Вы должны найти убийцу Дженни Шау!

– Подозреваю, что это сделали вы, – пошутил я.

– Что?! – Он мгновенно вскочил с кресла.

– Вы сами потребовали, чтобы я сообщал вам о результатах своего расследования. Кто, кроме вас, мог знать, что я назначил ей свидание, тем более такие подробности, как место и время? Что вы скажете на это?

– Вы обвиняете меня в убийстве этой женщины? – хрипло спросил Харлингфорд. Его загорелое лицо приобрело пергаментный цвет.

– Я, кажется, ясно объяснил. А где вы были, когда я звонил вам домой?

– Он был со мной! – вмешалась Мария.

– Заткнись! – рявкнул на нее Харлингфорд. – Я плачу тебе не за то, чтобы ты делала мне алиби!

Он медленно приблизился ко мне. Пока я поднимался, Мария бросилась ему на грудь.

– Я прошу тебя, Фрэнк... Ну, пожалуйста...

Почти не напрягаясь, он влепил ей такую пощечину, что она отлетела к самой стене и рухнула на пол.

– "Золотые перчатки", – ровным голосом сказал Харлингфорд, внимательно следя за мной. – Два года подряд я участвовал в полуфиналах, но не помню, чтобы видел вас, Бойд.

– Я вижу, что вы настоящий спортсмен и стараетесь не пускать в ход кулаки, когда имеете дело с женщиной...

Он размахнулся левой рукой в направлении моего профиля. Я инстинктивно пригнулся, и тут его правая рука нанесла мне мощный удар в солнечное сплетение.

Видя все вокруг, словно в тумане, я успел увернуться от его левой, но кулак содрал кусок кожи с мочки уха.

Конечно, бокс – это искусство, но кто добровольно согласится быть подопытным кроликом? Я обнаружил, что, чем дальше я от него держусь, тем легче ему избивать меня. Сделав неимоверное усилие, я подпрыгнул и со всей силы врезал ему каблуком по подъему ноги. Рявкнув от боли, он схватил меня обеими руками за плечи, но я вцепился в него, как клещ, одновременно врезав коленом прямо в пах. Он упал на четвереньки, но тут же попытался встать. Когда его лицо оказалось на уровне моего солнечного сплетения, я нанес такой ослепительный удар в эту мишень, что Харлингфорд, закатив глаза, упал на ковер и уже не шевелился.

Теперь я мог, наконец, заняться своим животом и стал энергично растирать его, восстанавливая нормальное дыхание. Оглядевшись, я увидел небольшой стенной бар. Подойдя к нему, схватил ближайшую бутылку и сделал огромный глоток.

Услышав позади шорох, я стремительно обернулся, проклиная себя за потерю бдительности, но тут же успокоился: шуршало шелковое платье Марии Сунг, которая, придя в себя, с трудом поднималась на ноги.

Налив немного рому в стакан, я дал ей выпить и помог добраться до кресла.

– Не надо было делать этого, мистер Бойд, – медленно проговорила она. Ее музыкальный голос звучал несколько расстроенно. – Он очень злопамятен!

– Я больше не работаю на этого подонка. Надо же так ударить женщину!

– Таков Фрэнк Харлингфорд, – сказала она с болезненной улыбкой, – и тут уж ничего не поделаешь.

Вам нужно уйти, пока он не пришел в себя.

– Как? Оставить вас наедине с ним?

– Я вас очень прошу, уходите! Он не тронет меня, я уверена.

– Хорошо, – сказал я, пожав плечами. – Но сначала позвоню одному приятелю.

– Конечно.

Я направился к телефону, набрал номер и сообщил дежурному, что мне нужен лейтенант Биксби. Не прошло и десяти секунд, как он взял трубку.

– Говорит Дэнни Бойд, – сказал я.

– Ах да! – В его голосе не слышалось особой радости. – Я вижу, вы позвонили даже раньше назначенного времени. Это довольно умно с вашей стороны.

– В этом городе нет частного детектива умнее меня.

Я не тот парень, который кусает руку, кормящую его.

Хотите знать почему?

– Потому что вы не посмели ослушаться меня, – приветливо заметил он.

– Может быть, вы и правы. Моего клиента зовут Фрэнсис Харлингфорд.

Наступила небольшая пауза, потом снова послышался его голос, слишком безразличный, чтобы понять, удивлен ли лейтенант.

– Вы говорите об издателе Харлингфорде?

– Это единственный Харлингфорд, которого я знаю.

– Он с вами в настоящий момент? – оборвал меня Биксби.

– Да. Но он не может разговаривать по телефону.

– Почему?

– Кто-то наступил ему на ногу, – откровенно признался я.

– Это одна из ваших шуток?

– Нет, это правда. Пока он лежит на полу. Если вы позвоните минут через десять, возможно, вам удастся поговорить с ним.

– Откуда вы звоните?

– Из отеля «Маргарит», апартаменты 807.

– Задержите его, если он захочет уйти, – сказал Биксби.

Я повесил трубку и осторожно направился к двери.

Мария Сунг смотрела на меня из кресла.

– Вы сказали о Фрэнке лейтенанту?

– У меня было безвыходное положение.

– Фрэнк вам этого никогда не простит, – тихо сказала она.

– Каждый должен нести свой крест, – сказал я. – До свидания, Мария. Не могу сказать, что вечер был приятным, скорее мучительным.

Покинув отель, я направился к своей машине, размышляя над недавними событиями. И вот неприятность, которую приносит воображение: перестаешь замечать, что тебя окружает. Я влез в машину, не бросив взгляда на заднее сиденье, и сразу же был наказан за свою ошибку.

Холодное дуло пистолета прижалась к моему затылку.

– Мы совершили небольшую, хорошенькую сделку сегодня утром, – тихонько прошептал мне на ухо скрипучий голос, – и надо же было тебе взорвать все к черту!

Мне не нужно было напрягать память, чтобы узнать этот голос.

– Манни, я...

– Слишком поздно для разговоров, дружок! Теперь ты не имеешь на это права.

Глава 6

Я сидел за рулем, и он приказывал, куда ехать.

– Послушай, Манни, – осторожно начал я, не желая его нервировать, пока он дружески держит револьвер у моего затылка, – клянусь, я здесь ни при чем!

– Может быть, губернатор?

– Я условился встретиться с горничной Ирен Манделл в десять вечера у себя на квартире. У нее был мой ключ...

– Валяй, не стесняйся, – заметил Манни. – Я не люблю затыкать рот парням, если им хочется поговорить.

– Когда я вошел, она была мертва. Кто-то всадил ей пять пуль прямо в грудь. Я подумал, что это твоя работа.

Странный звук раздался позади меня, и только через несколько секунд я понял, что он смеется.

– Я, мастер своего дела, и пять слив? У тебя хорошее чувство юмора! Давно я так не веселился!

– Я только что порвал со своим клиентом, так что у тебя нет причин убивать меня.

– Хочешь растрогать меня, дружок? – Из его голоса исчезли нотки добродушия. – У тебя маленькие дети, а у жены больное сердце?..

– У меня есть кое-какие сведения, которые заинтересуют твоего патрона. Но если ты меня ликвидируешь, он их никогда не получит.

Он ничего не сказал, видимо, обдумывал мои слова.

– Даже не знаю, Бойд, – произнес он наконец – Мне приказано ликвидировать тебя. Хорош я буду, если доставлю тебя к Лу, а ты начнешь молоть чепуху. Мне нужно думать о своей репутации!

– Лу будет слушать во все уши, как только я начну говорить, – уверял я его. – Я гарантирую тебе это!

– О'кей! – сказал он, на этот раз без колебаний. – Но если ты, дружок, надуваешь меня, могу тебе обещать одно: это будет так долго и так мучительно, что смерть покажется желанным исходом.

– Что я люблю в тебе, Манни, – сказал я, – так это твое доброе сердце.

– Поворот, – прошептал он. – Мы едем к Лу.

Над дверью светилась голубая неоновая вывеска «У Майка». Когда мы вошли, внутри царил голубой полумрак. Тяжело дыша в затылок, Карч подвел меня к какой-то двери, за которой оказался узкий длинный коридор. Пройдя по нему и поднявшись еще на два этажа, мы снова остановились перед дверью.

Манни нажал кнопку звонка, дверь почти мгновенно открылась. Тип с плоской рожей и пытливыми глазами холодно уставился на меня. Я почувствовал себя в роли быка, которого привели на заклание.

– Все в порядке, Джонни, – заверил его Карч. – Надо повидать Лу.

Подонок открыл дверь пошире и отошел в сторону, пропуская нас. Мои ноги утопали в ковре, и я зажмурил глаза, ослепленный гигантским баром, сверкающим при свете ламп.

Повернувшись к нам спиной, на табурете сидела блондинка, обтянутая в золотистое шелковое платье, разрез которого шел практически до ягодиц. Она повернула голову, и я увидел довольно невыразительное лицо.

За стойкой негр в шикарном смокинге и рубашке с кружевным жабо о чем-то болтал с блондинкой, но, увидев нас, тут же убрал улыбку с лица.

– Он хочет с тобой поговорить, Лу, – заискивающе сказал Карч. – Извини, я подумал, что мы ничего не потеряем, кроме времени.

Лу задумчиво посмотрел на меня.

– Иди-ка прогуляйся, Перл, – обратился он к блондинке.

– Скажи, пожалуйста! – запротестовала та пронзительным голосом. – Он меня прогоняет!

– У меня работа, – терпеливо объяснил он. – Пусть Джонни проводит тебя в бар и угостит стаканчиком. Вернешься через полчаса.

– Мне казалось, у тебя есть кабинет для всяких дел, – недовольно ответила она.

– Перл, курочка моя! – На его лице снова появилась сердечная улыбка. – Ты хочешь, чтобы я выбил тебе один или два зуба, да еще в присутствии гостя?

Блондинка спорхнула с табурета и почти бегом припустилась из комнаты. Я понял, что здесь все имеют свои маленькие привилегии, и мне стало очень неуютно в этом обществе. Когда дверь за блондинкой закрылась, я оказался перед грустной действительностью – Кестлером и Манни Карчем. Влип, что и говорить!

Кестлер наполнил свой бокал какой-то жидкостью, похоже, сухим мартини.

– Вижу, ты здорово поработал, чтобы убедить Манни привести тебя сюда. Но здесь придется попотеть еще больше. Для меня ты уже мертв, а я ненавижу менять" свои решения, не то начнут, в конце концов, говорить, что Лу Кестлер выживает из ума.

...Когда я закончил свой рассказ, Кестлер, казалось, не проявил особой заинтересованности.

– Манни ведь предупредил тебя, – почти с горечью сказал он. – Я дал тебе две тысячи, а ты... ты просто плюнул мне в лицо!

– А девочка, которую убили в моей собственной квартире, разве это хорошая реклама для моей репутации? – возразил я. – Если я буду бросать расследование при первой угрозе, мне придется искать другую работу.

– Чего ты опасался? – тихим голосом спросил Кестлер.

– Мне нужно было позаботиться о лицензии. Когда в моей квартире происходит убийство, что я мог сделать другого, как не объяснить копам ситуацию?

– Ты говорил им о Манни?

– Ни в коем случае, – ответил я намеренно дрогнувшим голосом.

Кестлер закрыл глаза, потирая пальцами нос.

– Чего ты хочешь? – резко спросил он.

– Продолжать жить. Я не требователен. Этого будет достаточно.

– Так. И за три сотни метров отсюда изменишь свои планы? Чего ты хочешь еще, Бойд?

– Я хочу знать, кто убил Дженни Шау и почему.

– Согласен.

Он допил свой мартини, потом снова наполнил стакан, но уровень жидкости в шейкере почти не понизился. Мне хотелось бы знать, это его порция на ночь или он заготовил себе мартини на целую неделю?

– У тебя есть один козырь, – холодно проговорил он. – Так как ты уже сказал копам о Манни, будет немного стеснительным, если утром обнаружат твой труп. Итак, ты свободен. Но не тяни слишком сильно за веревку, Бойд. Манни – это артист. Он может сделать свое дело пятьюдесятью пятью различными способами, двадцать из которых – несчастные случаи.

– Я предлагаю торг, Лу, – сказал я. – Если Манни не убивал горничную, тебя должно интересовать, кто это сделал. Найми меня, и я его найду.

Сзади раздался резкий смех Карча, а Кестлер ошеломленно посмотрел на меня.

– Ты уже выдал мне две тысячи монет, – продолжал я. – И дашь еще три тысячи, если я найду убийцу. Что ты на это скажешь?

– Для парня, который должен быть уже мертв, ты неплохо шутишь, Бойд, – медленно ответил Кестлер.

– Если я найду убийцу Дженни Шау за три тысячи, то это просто ничего!

– Да, – согласился он, – но есть одна маленькая Деталь. У тебя слишком большая пасть, Бойд, и ты слишком широко раскрываешь ее перед копами.

– Я исправлюсь, как только ты станешь моим клиентом, – возразил я. – За три тысячи долларов у тебя будут все преимущества!

– Это моя ошибка, босс, – вмешался Карч с горечью в голосе. – Если бы я сразу его уничтожил, у нас не было бы проблем!

– Никаких проблем! – заверил его Кестлер. – Ты правильно сделал, что привез сюда Бойда. Все идет хорошо. – Он внезапно повернулся ко мне. – По рукам, Бойд! Три тысячи монет, когда достанешь товар – Отлично, – сказал я, – теперь я могу уйти?

– Иди! Но помни, Бойд, я могу снова возобновить контракт с Манни.

– Разумеется, твое право. Мы с Манни настоящие друзья, не правда ли, Манни?

– Да, настоящие друзья, – подтвердил Манни. – Если так будет продолжаться, то мне придется поплакать над твоей могилой, мой мальчик.

Было немногим больше двух часов, когда я вернулся к себе. Не успел я сделать и двух глотков, чтобы промочить основательно пересохшее горло, как в дверь позвонили.

Прежде чем открыть, я достал из ящика комода «Мастерпис-38», хотя ничто не указывало на то, что Кестлер мог опять изменить свое решение.

Но мне все-таки пришлось удивиться. Правда, это было приятное удивление при виде Марии Сунг в огромном меховом манто. Только кончик носа и блестящие сапфировые глаза виднелись над воротником.

– Могу я войти? – робко спросила она.

– Что за вопрос? – Я широко распахнул дверь.

Мария прошла в гостиную и села на диван.

– Я хотела бы что-нибудь выпить, Дэнни, если можно, – совсем тихо проговорила она., – Что бы вы хотели?

– Безразлично, лишь бы побольше.

Я щедро налил коньяку в бокал и поднес ей.

– У вас измученный вид.

Она слабо улыбнулась и, прежде чем ответить, сделала большой глоток.

– Я вам верю. У вас есть сигарета?

– Конечно. – Я протянул ей сигарету и зажег спичку – Хотел бы думать, что мой профиль, наконец, подействовал на вас, но боюсь, вы пришли по другому поводу.

Она допила коньяк и протянула мне бокал.

– Еще, Дэнни, пожалуйста.

Я взял бутылку, наполнил бокал и передал ей, заметив, что у нее немного дрожали руки.

– Я видел закоренелых пьяниц, – сказал я, – но вы первая персона, которая начинает напиваться на рассвете. Может быть, вы также страдаете бессонницей?

– Произошла катастрофа, – сказала она с полуулыбкой на дрожащих губах. – Лейтенант появился до того, как он пришел в себя. Некоторое время все шло хорошо, и я подумала, что он взял себя в руки. Но когда лейтенант ушел, все сразу изменилось...

– Он снова стал грубым?

– Он всегда был грубым, – ответила она. – На этот раз была другая песня: я его предала и должна убираться ко всем чертям.

– Значит, он выкинул вас?

– Выкинул прочь! – выкрикнула она. – Мистер Фрэнсис Харлингфорд больше не нуждается в услугах секретарши и любовницы. Нет, я не могу сказать, что он вел себя нечестно, Дэнни. Он оставил себе все, за что заплатил из своего кармана: квартиру, мебель, мою одежду... Это манто, – она невольно пожала плечами под его тяжестью, – оно мое, и он позволил мне сохранить его. Между нами говоря, это имитация под норку, оно у меня было до знакомства с Фрэнсисом.

– Только манто? – изумленно спросил я.

– И то, что надето под манто.

Она медленно сняла манто. На ней были лишь трусики да кружевной лифчик. На правом плече красовалась отвратительная ссадина.

– Он был не очень корректен, не так ли, Дэнни? – спросила она слабым голосом.

– Это не шутка? – недоверчиво спросил я. – Он выбросил вас на улицу, в глухую ночь, одетой лишь в эти штучки и манто?

– Вы медленно соображаете, мистер Бойд. – Она попыталась улыбнуться, но без успеха. – Я ведь сказала уже, что произошло. Я не знала, куда мне пойти.

Потом решила, что у меня есть выбор: или выспаться в Центральном парке, или сдаться на вашу милость!

– И вы предпочли меня кусту?

– Ну да, – просто ответила она. – Поймите, я не прошу милостыни. Ведь вы сказали, что я у вас всегда буду желанной гостьей, не так ли? Я готова заплатить обычную плату и даже приготовить вам утром завтрак.

Разве это не разумное предложение?

– Даже великодушное! А теперь наденьте манто и немного расслабьтесь, пока я налью вам еще. Или вы хотите кофе?

Ее нижняя губа задрожала.

– Вы... вы не хотите меня?

Я разом охватил ее взглядом: утонченно красивое лицо со слегка выступающими скулами, полные губы, изумительное тело, длинные ноги, небольшая грудь, гармоничная линия бедер, ясно обрисовывающихся под легким белым шелком...

– Я до такой степени хочу вас, моя прелесть, что это причиняет мне боль. Но разговор о ночлеге и завтраке охладил меня. Вы все это можете получить бесплатно.

Глаза Марии расширились. Она сделала несколько шагов и упала мне на руки. Я подхватил ее, прижал к себе, и мои пальцы почувствовали шелковистость ее кожи.

Она спрятала лицо на моем плече.

– Люби меня, Дэнни, – с чувством шептала она. – Люби, потому что я нуждаюсь в этом, потому что я прошу тебя об этом!

Ее тело все крепче и крепче прижималось к моему. Не стоило сопротивляться голоду, который охватил ее...

Глава 7

Около половины десятого утра я позвонил в свою контору и с удовольствием услышал свежий голосок Фрэн.

– Я хочу, чтобы вы немедленно пришли ко мне и принесли кое-какие носильные вещи, – сказал я.

– Какая замечательная мысль! – заинтересованно воскликнула Фрэн. – Еще одна фантазия из тысячи и одной ночи, мой маленький Дэнни?

– Я говорю серьезно. Это слишком длинная история, чтобы рассказывать ее по телефону. Да вы, вероятно, и не поверили бы. У меня находится молодая женщина, которой нужна одежда. Все, чем она в настоящий момент располагает, – это белье и меховое манто.

– Я полагаю, глупо спрашивать, откуда у нее меховое манто, – проворковала Фрэн. – Это норка?

– Ей нужно платье, чулки, словом, вы сами должны понимать, что ей нужно, – с яростью ответил я. – И перестаньте думать то, что вы думаете... Вы ошибаетесь!

– Но я ничего не думала, – терпеливо возразила она. – Какого она роста?

– Ваши вещи должны ей подойти. И сделайте это как можно скорее!

– Рассчитывайте на меня, патрон, – с энтузиазмом бросила Фрэн. – Я слишком заинтригована!

Я повесил трубку и заметил улыбку на лице Марии.

– У вас неприятности? – с невинным видом спросила она.

– Ничего серьезного.

Мой шелковый халат был ей очень велик, но выглядел на ней, гораздо симпатичнее, чем на мне. Атмосфера была уютной, даже интимной. Мария подливала мне кофе и предлагала отлично приготовленный бекон.

Покончив с завтраком, мы закурили, и я наконец решился задать ей вопрос:

– Итак, что же вы собираетесь делать?

– Даже не знаю, – честно ответила Мария. – Издательство Харлингфорда должно выплатить мне жалованье. Получу чек и займусь поисками квартиры.

– В этом нет никакой срочности, дорогая, – с живостью проговорил я. – Вы можете здесь жить до тех пор, пока не найдете что-нибудь подходящее.

– Вы очень милы, Дэнни. – Она улыбнулась. – Но мне необходимо некоторое время пожить одной, и не потому вовсе, что вы не были очаровательны сегодня ночью, просто воспоминания о Фрэнке еще очень свежи в моей памяти.

– Согласен, – сказал я, скрепя сердце. – А если Фрэнсис не даст вам компенсацию сразу?

– Не беспокойтесь об этом, – ответила она. – У меня солидный счет в банке.

– Тогда вот что, позвольте мне сходить за вашим чеком. Бесплатная услуга.

– Вы в самом деле хотите этого?

– Мне нужен предлог, чтобы посетить издательство Харлингфорда. Кстати, зачем он решил начать розыск Ирен Манделл?

Она медленно покачала головой:

– К сожалению, не имею ни малейшего понятия – У него для этого должна быть основательная причина. Что могло связывать его с Ирен Манделл?

– Я с ним знакома всего год, – медленно проговорила Мария. – Ему понадобилось два месяца, чтобы устроить меня на квартиру, дома у него я была раза два, не больше.

– Где он живет?

– Лонг-Айленд. Живет один с прислугой. Время от времени устраивает приемы, и большинство приглашенных остаются на уик-энд.

Раздался резкий звонок.

– Извините, это, должно быть, Фрэн.

Я отправился открывать. В квартире появилась Фрэн с любопытством во взоре и чемоданом в руках. Я еще закрывал дверь, а она уже рассматривала Марию так, как умеют это делать лишь женщины.

– Фрэн, – заявил я, подходя, – представляю вам Марию Сунг. Мария, это Фрэн Джордан, мой секретарь.

– Платье может быть немного велико, – критически заявила Фрэн, – но думаю, что оно все же пригодится.

– Вы очень любезны, – проговорила Мария своим нежным музыкальным голосом. – Дэнни, вы никогда мне не говорили, что ваша секретарша такая очаровательная.

– Существует масса вещей, которые он тщательно скрывает от девушек, – ответила Фрэн с легкой улыбкой. – Могу я задать вам только один вопрос?

– Все, что вы хотите, – приветливо ответила Мария.

Фрэн немного заколебалась.

– Только белье и меховое манто? Это правда?

– Абсолютная!

– Как это случилось? – Глаза Фрэн блеснули, и она почти упала на стул, который я освободил. – Скажите мне все! Я хочу знать подробности. Ничего не пропускайте! Я умираю от желания услышать эту историю.

Я быстро вмешался:

– Мои красавицы, я ухожу и предоставляю вам поле деятельности.

– Отлично. До свидания, – бросила Фрэн небрежно.

Получасом позже я стоял перед дверью Роджера Лоувела на Пятой авеню, ожидая, когда мне откроет кто-нибудь, но я определенно знал, что это будет не Дженни Шау.

Дверь отворилась, и я увидел холодные и расчетливые глаза Лорен Лоувел. На ней была белая блузка из плотного шелка и кашемировые брюки, черные с белым. Массивные золотые запонки составляли комплект с тяжелыми золотыми серьгами. Красный шелковый кушак подчеркивал стройность талии, а красивые мокасины – небольшой размер ног.

– Вот как? – произнесла она удивленно. – Неужели это вы, мистер Бойд?

– Мне нужно срочно увидеть вашего мужа, – торопливо сказал я. – Так что отбросим церемонии, хорошо?

Она молча повернулась, я последовал за ней. Войдя в гостиную, миссис Лоувел направилась к дивану и решительным жестом пригласила меня присоединиться к ней.

Я окинул взглядом комнату. Роджера в ней не было.

– Послушайте, мне нужен ваш муж, разве вы не поняли? – спросил я.

– Он вышел, – сухо ответила она. – Но при всех обстоятельствах я не хочу, чтобы вы надоедали ему сейчас. Он слишком расстроен.

– Ах да, несчастная Дженни Шау!

– Всего бы этого не случилось, если бы вы не пришли сюда со своим дурацкими вопросами, – заметила она.

– А что дает вам основание столь решительно утверждать это?

– Если бы вы не уговорили ее прийти к вам, она была бы живой.

– Она была убита потому, что хотела сообщить мне какие-то сведения об Ирен Манделл. Ваш муж потерял зрение только потому, что два года назад хотел узнать, что же случилось с Манделл. Разве вас совсем не интересует, в чем тут дело?

– Почему вы не сядете? – Тон ее голоса изменился, став почти нежным. – Я достаточно долго смотрела на этот мужественный стан, и он меня воодушевил.

Я сел возле нее. Ее великолепная грудь находилась всего в нескольких сантиметрах.

– Прекрасно, Дэнни. Ничего, что я так называю вас?

– Это лучше, чем называть меня Оскаром или Горацием. По крайней мере, так думали мои родители.

– Не понимаю, почему мы все время спорим. – Она улыбнулась, обнажив белые зубы. – Меня можете называть Лорен.

– Согласен, Лорен. Очень рад, что мы стали друзьями. Манделл не вызывает в вас никакого любопытства?

Она осторожно положила руку на мое бедро, но вид у нее был серьезный.

– Дэнни, позвольте объяснить вам одну вещь, хорошо?

– Если вы намерены рассказать мне, как детей находят в капусте, то я уже об этом знаю!

– Я познакомилась с Роджером приблизительно три месяца спустя после этого случая, – продолжала она напряженным тоном. – Он находился в частной клинике в Вермонте. Ему не смогли вернуть зрение, но лицо восстановили. Мы поженились через два месяца после его выхода из больницы. Он много говорил мне об Ирен Манделл, но ни слова о том, кто и почему сделал его слепым.

– И вы не пытались выяснить причину?

– Доктора сказали, что у него был очень сильный нервный шок и любое напоминание о случившемся могло вызвать нервное расстройство. Вот почему я и не хочу, чтобы вы мучили теперь его, Дэнни.

Ее пальцы стиснули мое бедро. Она еще больше наклонилась ко мне и коснулась грудью моей руки.

– Никак не могу понять, – сказал я, – почему Дженни Шау служила здесь горничной. Она ведь была горничной Ирен Манделл.

– Я тоже не понимаю. Вернувшись в Нью-Йорк, мы поселились здесь, в его доме, и дали объявление о том, что требуется горничная. Дженни предложила свои услуги, но не под своим именем. Она назвалась Дженни Роберте. У нее были хорошие рекомендации, и мы ее наняли.

– Роджер должен был видеть ее раньше, у Ирен Манделл. Удивительно, как он не узнал ее голоса?

– Когда ты жених актрисы, я думаю, едва ли обращаешь внимание на ее горничную, – задумчиво проговорила Лорен. – К тому же все горничные изъясняются на один манер, не так ли?

– Ничего не могу сказать. У меня никогда не было горничных.

– Дэнни! – Ее глаза стали немного влажными. – Почему мы не можем немного расслабиться? Хотите выпить?

– Вы считаете, что Роджер одобрит?

– Не нужно беспокоиться о Роджере, – ответила она с удовлетворенным вздохом. – Сегодня у него клубный день. Один из его друзей заезжает за ним утром и привозит только к вечеру.

– Среди его друзей нет, случайно, Фрэнсиса Харлингфорда?

– Ну да, разумеется. Он-то и отвозит его в клуб каждую неделю. Это лучший друг Роджера.

Ее ногти впились мне в бедро.

– Так вот, Дэнни, Роджер находится в очень хороших руках и будет занят целый день. Так что мы с вами можем спокойно выпить по стаканчику.

– А потом?

– Ну что ж... – Ее голос стал хриплым, она призывно улыбнулась. – Ведь вы сказали, что у вас слабость к прирученным норкам. Лучший способ заставить мурлыкать норку – это быть с ней приветливым, а если это касается самочки, то немного потрепать ее.

– Это не подделка у вас здесь под блузкой? – грубо спросил я.

– Будьте мужчиной, проверьте сами!

Она взяла мою руку и крепко прижала к своей груди. Я почувствовал ее упругость под плотным шелком.

– Ничто нас не торопит, не так ли? – спросил я. – Впереди целый день, пока Роджер играет в слепых моряков в своем клубе.

– Он счастлив, – безразлично проговорила она. – Подождите, я принесу выпить.

– Очень хорошо.

Она встала и направилась к бару.

– Вы интригуете меня, Лорен, – сказал я. – Почему вы вышли замуж за Роджера? Что же могло вас прельстить в этом слепом и к тому же нервном парне?

– Вы можете хоть ненадолго забыть о нем? – недовольно воскликнула она.

– Знаете, вы возбуждаете во мне любопытство, Лорен. Может быть, вы хотели остаток жизни посвятить человеку, который нуждался в постоянной помощи?

– Вы начинаете на самом деле раздражать меня.

– Или, быть может, вы подумали: «Вот тип, набитый звонкой монетой и к тому же слепой»? Маленькая Лорен выгадывала во всех направлениях. Полный материальный комфорт и апартаменты на Пятой авеню, а если станет скучно... как это говорится: «То, что не видит глаз, не может ранить сердце?»

Лорен повернулась ко мне. Ее выразительные глаза горели ненавистью.

– Убирайтесь отсюда! – яростно закричала она. – Убирайтесь прочь, мерзкий негодяй, подонок!..

– А вы не забыли старинный жаргон добрых старых дней, милочка!

Не успел я дойти до двери, как Лорен бросилась на меня, злобно потрясая кулаками. Я отстранился, схватил ее за пояс и с силой отшвырнул от себя. Она пролетела через комнату, стукнулась коленями о край дивана и повалилась на него.

Там и осталась лежать, издавая жалостные стоны.

Глава 8

Когда я вошел в его контору, он сидел с закрытыми глазами, в своей неизменной шляпе, сдвинутой набок, с нескончаемой сигарой, торчавшей изо рта, то ли размышляя о чем-то, то ли мечтая о суперзвезде, которая могла бы принести ему огромные барыши.

– Будь я трижды проклят, если это не Барни Миккерс, мой старый друг и лжец! – весело сказал я.

Барни испуганно захлопал глазами.

– Опять пришел! – с горечью воскликнул он. – Что теперь? Устроить вам ангажемент?

– В последнюю нашу встречу, это, значит, вчера, – я с угрожающим видом посмотрел на него, – вы вытащили из своей шляпы одно имя – Дженни Шау.

В полдень она улыбнулась мне, пообещав встретиться. Вечером я встретился с ее трупом в собственной квартире...

– В чем вы хотите упрекнуть Барни Миккерса? – взвизгнул он. – Вчера вы меня немного расстроили, а у меня большое сердце и маленькие мускулы. Неужели вы считаете, что это я убил малышку?

Я обошел письменный стол, за которым он сидел, схватил за отвороты пиджака, приподнял над креслом и разжал руки. Он с болезненным воплем рухнул всей задницей снова в кресло.

– Почему вы не сказали мне вчера, что два года назад у вас побывал некто по имени Манни Карч и пригрозил, что, если вы будете интересоваться судьбой Ирен Манделл, он устроит вам медленную смерть?

Барни, жалобно глядя на меня, пожал плечами.

– Не понимаю, о чем вы говорите.

– Я всегда был сторонником внезапной смерти.

Я оборву вам уши и подожгу ваши лохмы. Обожаю воловью голову в уксусе.

Я вырвал у него изо рта сигару и горящим концом вдавил прямо в галстук-"бабочку".

– У вас только один шанс, Барни, – любезно сказал я. – Выкладывайте, что там произошло с сестрами Манделл, да поживее, пока сигара не прожгла вам глотку! Или хотите стать немым импресарио?

– Прошу вас! – в беспамятстве залепетал он. – Остановитесь! Я скажу все, что знаю, правда, я знаю мало.

Я снова воткнул сигару ему в рот. Он с отвращением содрал с шеи галстук, вернее, то, что от него осталось.

– На этот раз никаких провалов в памяти, Барни, – предупредил я. – Иначе я превращу вас в пресс-папье!

– Хорошо, хорошо... Все скажу, все! Секунду... На Лонг-Айленде устроили какой-то праздник. Это было в субботу, во время уик-энда. После спектакля Ирен и Ева отправились туда, а меня даже никто не пригласил.

Конечно, такое ничтожество...

– Кто устраивал праздник?

– Какой-то книжный босс. Миллионер! Роскошная яхта размером с «Куин Мэри», громадный дом. Звали его Харлингфорд.

– Ну хорошо, ближе к делу. Что же там все-таки случилось?

– Не в курсе, я же сказал, что меня не пригласили. Там были только шикарные люди, у которых полно монет, даже рэкетиры...

– Вроде Лу Кестлера?

– Похоже.

– Дальше.

– Клянусь, больше ничего не знаю!

– Хорошо. Теперь назовите тех, кто был приглашен, я хочу с ними встретиться.

– Вам недостаточно тех, кого я назвал? – возмутился он.

– Боюсь, что эти люди не любят откровенничать, не то что вы, Барни. Найдите мне других собеседников.

– Ну, легавый, всю душу вытряс! – остервенился Барни. – Попробуйте поговорить с Джеромом Вильямсом, он тоже там был. Только ни звука обо мне!

– Да, так будет лучше, – согласился я.

Я почти дошел до дверей, как он неожиданно заорал:

– Эй, а если он снова ко мне придет?

– Кто?

– Ну тот, что грозил медленной смертью?

– Манни?

– Вот-вот! Что мне тогда делать?

– Молиться про себя, – тихо сказал я, испытывая к Барни некоторую жалость.

Выйдя из его кабинета, я почувствовал волчий голод. Последние двадцать четыре часа прошли с таким напряжением, что стоили двухнедельного нормального существования, и мне необходимо было поддержать свой организм.

Я направился в «Тедер Вик», где отличная кухня, а вина – просто мечта! Там я заказал свой любимый коктейль «Лохмотья смерти» и устроил небольшой пир.

К театру около Бродвея я подошел около трех часов дня. Тот самый привратник снова облегчил меня на пять долларов. Те же четыре персоны на сцене. И тот же впечатлительный молодой человек в огромных очках, сидящий в первом ряду. В общем, все было так же, как и вчера.

Я проскользнул в зал и, устроившись рядом с Яном, слегка толкнул его локтем, боясь испугать каким-либо вопросом.

– Тише! – автоматически бросил он, но тут же оживился:

– Мистер Бойд! Как идет ваше следствие?

– Продвигается понемногу, – ответил я, – но с большим трудом. Знаете ли вы, что у вас есть дар предвидения?

– Да? – обрадовался он.

– Помните, вчера вы сказали мне, что, может быть, у Вильямса есть причины, по которым он не хочет, чтобы Ирен нашли?

– Да, разумеется, но... – Внезапно в его глазах появилось восторженное выражение. – Вы ее нашли?

– Я не совсем уверен в этом, но надеюсь, что да, – ответил я. – Мне нужно срочно с ним поговорить, конечно, не здесь. У него есть кабинет?

– У мистера Вильямса есть все, что ему нужно, в том числе и кабинет, – с горечью сказал он.

– Вы не могли бы устроить мне свидание? У меня нет времени дожидаться конца репетиции.

– Не знаю, – ответил Ян Бертон слегка дрожащим голосом. – Это невыносимый человек.

Чувствительный диалог на сцене внезапно прекратился. Я поднял глаза. Вильяме испепелял меня взглядом. И в этом повторялся вчерашний день.

– О нет! – Он словно в изнеможении закрыл глаза – Опять вы? Кто платит вам за то, чтобы вы мешали?

– Мне нужно поговорить с вами, – резко сказал я.

– На этот раз я прикажу выбросить вас вон, – с негодованием бросил он. – И если вы когда-нибудь снова появитесь в театре, я сделаю...

– Вчера вечером убили горничную Ирен Манделл, – перебил я его. – Не хотите со мной разговаривать, Вильяме? Могу устроить встречу с копами!

Он немного подумал, потом нетерпеливо пожал плечами:

– Ладно, уделю вам пять минут. Нас достаточно уже беспокоили, не хватало, чтобы сюда нагрянули копы.

Не понимаю только, чего вы добиваетесь от меня! "

Он спустился со сцены, молча прошел мимо и исчез за дверью в глубине зала.

Настал момент показать себя на высоте. Я повернулся к трем актерам на сцене, в числе которых была и Джин Бертон, и быстро проговорил:

– Ну что ж, отлично! Содружество нарушено. Можете отдохнуть, пока я буду убивать вашего режиссера, – и скрылся за той же дверью, оставив их с раскрытыми ртами.

Вильяме ожидал меня в конце коридора, всем своим видом выражая нетерпение. Он проводил меня в кабинет, закрыв за нами дверь. Пока он устраивался в кресле за гигантским письменным столом, напуская на себя важный вид, я закурил сигарету, присев на фигурный стул.

Режиссер демонстративно посмотрел на часы.

– Напоминаю, пять минут, – сухо проговорил он. – Вы потеряли уже две.

– Такой диалог, может быть, осчастливил бы Яна Бертона, потому что при всех обстоятельствах у него не было выбора, – сказал я. – Но, по моему мнению, Вильяме, это хорошо для помойки.

Он побагровел:

– Я не желаю сидеть здесь и выслушивать ваши оскорбления, как вас там...

– Я уверен, вы прекрасно помните мое имя – Бойд!

Два года назад Манни Карч вас здорово напугал, и вы не собираетесь ворошить прошлое. Но бывшую горничную Ирен Манделл убили вчера вечером. И копы знают по крайней мере пятнадцать способов, чтобы заставить вас заговорить, если вы попытаетесь скрыть то, что вам известно.

Самоуверенность Вильямса как рукой сняло.

– Откуда вам известно про Манни Карча? – вполголоса спросил он.

– Это моя работа. Я знаю множество вещей, в том числе про уик-энд у Харлингфорда на Лонг-Айленде и даже про тех, кто там присутствовал. Вы, например.

Там также были сестры Манделл, Лу Кестлер... Барни Миккерс не был приглашен. А Роджер Лоувел?

– Он был. – Вильяме нервно кусал нижнюю губу. – Послушайте! Мне неприятно, что я ошибся на ваш счет, Бойд. Не обижайтесь на меня, но я считал, что вы суете свой нос в прошлое, чтобы извлечь какую-то выгоду для себя. Но теперь, когда убили Дженни Шау, я понимаю...

– Избавьте меня от сентиментальных излияний, – сухо оборвал я его. – Все это может понадобиться для ваших пьес. Я хочу узнать, что произошло во время уик-энда. Почему Ирен Манделл исчезла именно тогда?

Он закурил сигарету. Его пальцы слегка дрожали.

– Я скажу вам все, что я знаю, и скажу охотно, Бойд, но знаю я очень мало.

– Тогда говорите!

– С чего начать?.. Может быть, с самой Ирен?

– Если вам так будет легче, поговорим об Ирен.

Он сильно затянулся сигаретой, и взгляд его окутал туман воспоминаний.

– Ирен была странная девушка. Я никогда ее хорошо не понимал. По виду спокойная и вразумительная, но в глубине ее души таились страсти необычайные.

Это была превосходная актриса, очень одаренная. Она стала бы просто гениальной, так как обладала всеми необходимыми для этого качествами: железной волей, дисциплиной, глубоким пониманием сценической техники...

– Меня все-таки больше интересуют события, которые произошли у Харлингфорда, – напомнил я почти умоляющим голосом.

– Сначала необходимо, чтобы вы поняли Ирен. – Голос Вильямса приобрел удивительную твердость. – Она играла роль катализатора в происшествии, которое случилось в тот вечер.

Я капитулировал:

– Хорошо. Это ваша история, и рассказывайте ее, как считаете нужным.

– Представьте себе ситуацию, – спокойно продолжал он. – Ирен не была красивой. Бесцветная блондинка, она быстро делала артистическую карьеру и имела огромный успех на Бродвее, особенно в «Мечте без пробуждения», вы помните эту пьесу?

– Теперь припоминаю, – проворчал я.

– Она была невестой очаровательного парня Роджера Лоувела, красивого, приятного и богатого. Кроме Ирен, он интересовался лишь одним – плаванием на яхте. А потом появилась ее сестрица...

– Ева?

– Ева, – подтвердил Вильяме. – Она была полной противоположностью Ирен: жгучая брюнетка с такой грудью, что дух захватывало, глядя на нее, и исключительно привлекательная. Ева – единственная девушка из тех, кого я знаю, которая даже в мешке из-под картофеля не потеряет своей соблазнительности.

– Ева была соблазнительна, согласен. Но что дальше?

– Ева не только была красоткой. Это была маленькая ведьма, совершенно без всякой совести. Как только она узнала, что Ирен невеста Лоувела, она стала играть в большую игру. Недели за две после ее приезда в Нью-Йорк она успела приручить Роджера. Он безумно влюбился в нее, Бойд. Никогда в своей жизни я не видел парня, до такой степени сходившего с ума от девчонки!

– А как реагировала на это Ирен?

– Мне кажется, что никто не знал этого, – задумчиво сказал Вильяме. – Ирен, конечно, знала. Но ей было безразлично, по виду, по крайней мере. Она по-прежнему говорила о том, что когда пьеса перестанет идти, она выйдет замуж за Лоувела. Более того, оставалась в хороших отношениях с сестрой. До того знаменитого вечера!

«Боже мой, – подумал я, – г когда же мы, наконец, дойдем до этого проклятого вечера? Только бы он больше не останавливался».

– Ева вообще не пила. Никто не обращал на это внимания. Она обладала той живостью и шармом, который не нуждался в алкоголе. Это приобрело значение только в тот вечер.

Роджер Лоувел был одержимым яхтсменом, вы об этом уже знаете. И Фрэнк Харлингфорд был точно таким же. Он пригласил Роджера с его невестой на уикэнд, а также всех членов труппы, которых ей захочется привести. Так что нас собралась целая толпа для поездки на Лонг-Айленд: Роджер, Ирен, Ева, Джин Бертон и я. Нет, Джин не смогла приехать. Мы явились туда на заре в воскресенье, но они, видимо, начали еще с вечера. Среди гостей я заметил Кестлера с какой-то пташкой и Карча. Полупьяный Харлингфорд тут же потребовал от нас, чтобы мы наверстали потерянное время.

Вильяме остановился, закурил следующую сигарету и вопросительно посмотрел на меня.

– Вы знаете, как это происходит на такого рода вечеринках, когда в течение двух часов гости и хозяева напиваются. Все им потом кажется смешным. И когда Ирен стала упрекать Еву за то, что она не пьет, все присутствующие поддержали ее, говоря, что Ева ведет себя не по-товарищески. Ирен приставала к Еве, раздражая ее, говорила всем, что она не пьет потому, что боится показать себя в истинном свете, а это будет ужасное зрелище. Ева бросилась на нее, они стали таскать друг друга за волосы. После того как их разняли, Ева попросила бокал. После шести бокалов она страшно опьянела.

– И это все? – проворчал я.

– Нет, – ответил Вильяме, покачав головой. Харлингфорд стал приставать к Еве, как только она появилась, а когда увидел, что она совершенно пьяна, не отходил от нее ни на шаг. Я видел, как Ирен отвела его в угол и что-то шепнула на ухо. После этого он подхватил Еву на руки и отнес в свою комнату. Она кричала, чтобы он ее отпустил, но никто не обратил на это внимания, кроме Лоувела. Он хотел последовать за ними, но Ирен удержала его. Одним ударом кулака он? отправил ее на ковер и бросился преследовать Харлингфорда. Но Манни Карч стал на его пути.

Он раздавил окурок, поднял глаза и улыбнулся:

– После этого я сам был некоторое время занят одной малышкой – бывшей пассией Харлингфорда. Был момент, когда мне казалось, что я добьюсь успеха, нов конце концов около шести утра она сбежала от меня. Мне необходимо было выпить, и я спустился в гостиную.

Я прошел за бар, приготовил себе хорошую смесь, которой можно было бы оглушить лошадь, и отключился раньше, чем успел выпить. Через два часа я проснулся, лежа на полу позади бара, и услышал тихий разговор Харлингфорда с Кестлером. Оба оказались совершенно отрезвевшими. Я не слышал голоса Карча, но чувствовал, что он тоже здесь. По их тону я понял, что буду нежелательным гостем, если объявлюсь.

Харлингфорд умолял Кестлера оказать ему какую-то услугу. Прислушавшись, я понял, о чем идет речь. «Я был пьян, – говорил Харлингфорд, – она тоже, и, во всяком случае, я думал, что не неприятен ей. Внезапно она затихла. Что же я мог поделать, Боже мой! Газеты начнут травлю, они не поверят мне!» Он настаивал, чтобы Кестлер выручил его.

В конце концов Кестлер согласился и сказал, что он займется этим и что о подробностях они поговорят позднее, а Харлингфорд должен поскорее отправить по домам своих гостей, сказав им, что Ева уже вернулась в Нью-Йорк Харлингфорд заметил, что Лоувел не удовлетворен таким объяснением и что нужно нечто большее, чем его слова, чтобы убедить его.

Кестлер возразил: "Ладно, пусть этим займется Ирен.

Объясни ей, что в том, что произошло с ее сестрой, есть и ее вина. Если она будет отпираться, скажи, что я и Манни готовы поклясться в этом".

После этого они еще несколько минут поговорили и Харлингфорд ушел, чтобы повидать Ирен. Я же остался там, где был, так как не знал, ушли ли Кестлер и Карч.

Вильяме энергично потер лоб рукой.

– Мы вернулись в Манхэттен к завтраку. Ирен удалось убедить во всем Лоувела, так что он не выказал ни малейшего сомнения. Во всяком случае, я ничего не слышал. В последний раз я видел Ирен, когда отвез ее домой.

– А потом, – сказал я, – когда она исчезла, вам не пришло в голову рассказать полиции об услышанном разговоре?

– Еще бы! – Он вытер лицо носовым платком. – Я даже собрался это сделать, но один случай, вернее, два, заставили меня изменить намерение. Первый – когда Лоувелу выжгли глаза кислотой, второй – визит Манни Карча. – Он невольно вздрогнул – Согласен, я был напуган! Но ведь я ничем не был обязан сестрам Манделл, Бойд, и, конечно, у меня не было ни малейшего желания остаться до конца дней слепым, как Лоувел!

– А кому в голову пришла мысль сказать, что у Ирен нервная депрессия и она уехала в деревню отдохнуть?

– Лоувелу. Два дня спустя после ее исчезновения он позвонил и предложил распустить слух о ее болезни.

Ирен сказала ему, что Ева больше не хочет ее видеть после той отвратительной драки. Лоувел думал, что Ирен еще слишком взволнованна, чтобы вернуться к роли в театре, и решила съездить куда-нибудь на пару дней развеяться.

– В конце концов вы добились результата с этой малышкой, о которой говорили? – небрежно спросил я.

– Я больше никогда ее не видел, – ответил Вильяме. – Ба! Одна потеряна – десять новых найдено.

В настоящий момент я увлечен Джин Бертон. Почему я не заинтересовался ею раньше? На этот раз все козыри у меня в руках. Она просто мед, когда дело идет о ее братце, а я понемногу извожу его. Уверен, что в самом скором времени Джин сдастся, пока ее братец совсем не ошалел.

Я встал, Вильяме быстро вскочил из-за стола и подошел ко мне.

– Я вам сказал все, что знал, Бойд, – с беспокойством уверял он. – Я знаю, что вы не станете вмешивать меня во все это. Да, Бойд? Будьте справедливы! – Он протянул мне потную руку. – Итак, пожмем друг другу руки, как мужчины.

Он не подумал, подсунув мне под нос свою благообразную физию. После его откровений я понял, что не ошибся в первом впечатлении. Сейчас он показал себя таким, каким я его представлял. Парень, который скрывал преступление и к тому же добивался любви женщины, шантажируя ее своим скотским отношением к брату.

Я погрузил правый кулак в его жирный живот, и он медленно стал складываться под моей рукой. Согнувшись пополам и обхватив себя руками, Вильяме застонал от боли, по его щекам покатились слезы.

– За что? – всхлипнул он.

– За то, что вы имели наглость подумать, что я вашего поля ягода. И оставьте в покое брата Джин, Вильяме, в противном случае я расправлюсь с вами.

Выйдя из кабинета, я прошел по коридору к зрительному залу. Джин и Ян ожидали меня по другую сторону двери.

– Итак? – стремительно спросил Ян, сверкая очками. – У него оказались одна или две хорошие причины?

– Даже три. На вашем месте я бы не торопился.

Мне кажется, что мистер Вильяме не скоро придет в нормальное состояние.

– Дэнни! – Джин положила руку на мою и слегка сжала ее. – Хочу сказать вам, что больше никогда не буду вести себя так глупо, как вчера вечером. Никогда!

– Буду помнить об этом, моя прелесть, – сказал я, широко улыбаясь.

– Я надеялся на то, что он откажется говорить и тогда вам пришлось бы его немного встряхнуть, – огорченно произнес Ян.

Я попытался утешить его:

– Нельзя получить все сразу, малыш! Пока что у него заболел живот.

Глава 9

И вот я снова в конторе Харлингфорда. При виде меня блондинка так же надменно вскинула брови.

– Нет, это исключено, – сухо заявила она в ответ, услышав, что я хочу увидеться с Харлннгфордом. – Мистер Харлингфорд никого не принимает без предварительной договоренности о встрече с ним.

Она возмущенно уставилась на меня, словно евангелистский пастор, которому посоветовали молиться молча.

– Послушайте...

– Очень прошу вас, мистер Бойд, – холодно прервала она, – не пытайтесь установить между нами какие-то частные отношения. У меня много дел.

– Ну вот, вы даже не спросили меня, кого я представляю. Уверен, что это заинтересует мистера Харлингфорда.

– Сомневаюсь. Ну, хорошо, если я задам вам этот вопрос, вы обещаете уйти?

– Конечно.

– В таком случае, кого вы представляете, мистер Бойд? – с легкой улыбкой спросила блондинка.

– С удовольствием отвечаю, – сказал я, возвращая ей улыбку. – Мисс Сунг.

В ее глазах появилось удивленное выражение, она сняла трубку. Через две минуты я входил в кабинет, в котором теперь на месте Сунг сидела еще одна блондинка с умной мордашкой, лет двадцати пяти.

– Мистер Бойд? Мистер Харлингфорд ждет вас. Проходите, пожалуйста.

Он сидел за письменным столом, по-прежнему самоуверенный, только загорелое лицо было немного бледнее, чем обычно. Я с удовольствием увидел пластырь, который украшал его нос.

– Итак, вы представляете интересы мисс Сунг? – насмешливо сказал он. – Я все гадал, куда она могла пойти вчера вечером после того, как я выкинул ее на улицу, а про вас даже не вспомнил, мистер Бойд. Мне и в голову не пришло, что у Марии может оказаться такой плохой вкус.

– Вопрос стоит о выплате ей жалованья. Я пришел за ним.

Он громко расхохотался.

– Скажите ей, что она может получить у меня расчет только через суд.

Я сел в кресло и закурил сигарету.

– Боюсь, это выйдет вам боком! Достаточно рассказать всю историю в вашей приемной и объяснить, по какой причине Мария Сунг здесь больше не работает.

Немного помедлив, он нажал кнопку. В кабинет вошла блондинка.

– Мисс Ден, – бросил Харлингфорд, – немедленно заготовьте чек на триста долларов на имя Марии Сунг. Мистер Бойд заберет его, но прежде пусть распишется.

– Хорошо, сэр, – сказала мисс Ден, кивнув. – Это все?

– Возможно, вы понадобитесь мне сегодня вечером, – сухо сказал он. – Я хочу ознакомиться с некоторыми материалами, в частности с историей Ирен Манделл. Она мне совершенно необходима для первого номера.

– Хорошо, сэр, – степенно проговорила она и вышла, вызывающе покачивая бедрами под шелковой узкой юбкой.

Я посмотрел на Харлингфорда с вежливым интересом.

– История Ирен Манделл?

– Точно так. – Он одарил меня бледной улыбкой. – Это вам что-нибудь говорит?

– Судя по тому, что я узнал, история Ирен Манделл может составить сенсационную серию. Для начала описание потрясающей оргии у одного миллионера, закончившейся мучительной смертью женщины за запертой дверью. Такое заставит публику дрожать в течение нескольких недель. Второй эпизод: сделка, заключенная миллионером с королем преступного мира, чтобы избавиться от трупа.

– Вы должны были быть писателем, Бойд, – спокойно сказал он. – У вас богатое воображение.

– Ну что ж, тогда я предложу свою историю лейтенанту Биксби. Он до такой степени лишен воображения, что способен поверить мне.

– На вашем месте я не слишком бы полагался на лейтенанта, – осторожно заметил Харлингфорд. – Прошлой ночью я объяснил ему, что нанял вас, чтобы расследовать исчезновение Ирен Манделл для своего нового журнала. Я даже вынужден был сказать ему, что вы пытались меня шантажировать после убийства Шау, угрожая сообщить полиции, что у меня были другие причины для расследования и что журнал существовал лишь в моем воображении. Биксби согласился, что я правильно сделал, отказавшись заплатить две тысячи долларов, которые вы требовали у меня.

– А разве выпуск нового журнала только для того, чтобы оправдать всю эту ложь, не обойдется намного дороже?

– Каждое новое издание – это ход в покере, – ответил он почти радостно. – Я привык рисковать.

Я молча глядел ему в глаза какое-то время, затем произнес нетерпеливо:

– Мистер Харлингфорд, хотите немного фантазии насчет той знаменитой ночи? Только для того, чтобы позабавиться, а?

– Ну что ж, если это вас забавляет... Тем более, что чек еще не готов.

– Итак, – начал я, – вы договорились с Кестлером, чтобы он помог вам избавиться от трупа. Он это сделал, и с тех пор вы у него на крючке. Держу пари, он уже получил кучу монет за эти два года и будет по-прежнему доить вас до самой смерти. Но тут у вас появилась гениальная мысль: нанять типа вроде меня и выяснить, куда исчезла Ирен Манделл. Вы знали, что в ходе расследования я непременно выйду на Кестлера и тот начнет нервничать. Если он ухлопает меня, будет скверно, но ведь может случиться так, что я ликвидирую его первым. Правда, на это было мало шансов, и вам оставалось надеяться, что я все-таки, успею найти Ирен Манделл и сообщить, где она находится. После этого моя судьба вас бы уже не интересовала. Сначала вы прибираете к рукам Ирен, затем требуете от Кестлера прекратить вымогательство, иначе вы с Ирен дадите показания, что он убил Еву. Конечно, раньше заявить было нельзя, потому что вам угрожали смертью.

– Я уже сказал, – проворчал он, – что у вас необыкновенное воображение.

Однако в его голосе не было прежней уверенности, и в глазах затаилась тревога. По всей видимости, он лихорадочно пытался сообразить, откуда у меня эти сведения. Тут могли быть только два объяснения: или я получил их от Кестлера, или уже нашел Ирен.

– Где-то, мой дорогой Фрэнк, – небрежно проговорил я, – находится труп Евы Манделл. Возможно, он был уже обнаружен, но не опознан, но я его найду.

Это будет сенсационный репортаж для вашего журнала, даже если вам не придется его прочитать.

Я встал и вышел из кабинета, чувствуя лопатками его тяжелый взгляд.

Мисс Ден все приготовила. Подписав расписку, я взял чек.

– Мистер Харлингфорд теперь свободен? – приветливо спросила она.

– Да. Но это будет продолжаться недолго. И если я позволю себе процитировать фразу из своего последнего труда, то это прозвучит так: «Поскорее срывайте розы жизни». Или еще лучше: «Любовь – это дитя свободы, но у норки твердая цена».

– Мне кажется, у вас не все дома, мистер Бойд, – холодно проговорила она, но взгляд ее показался мне задумчивым.

– Мы все должны сохранять равновесие, – закончил я. – Точнее, баланс счета.

* * *

Фрэн Джордан окинула меня строгим взглядом.

– Уже шесть часов, – произнесла она ледяным тоном. – Мой шахтер меня ждет.

– Это то, что называется профессиональной пригодностью, моя прелесть! Потому я плачу вам так много.

Честно говоря, удивлен, что вы вернулись сюда. Сегодня утром у вас был такой вид, что я не ожидал увидеть вас раньше, чем через неделю.

– Мы очень подружились с Марией. – Фрэн небрежно посмотрела на свои ногти. – Она в самом деле замечательная девушка. Так восхищалась вашим благородством. Я думала, что задохнусь от удивления.

– Да?.. А что нового в конторе?

– Три раза звонил лейтенант Биксби. Он, кажется, не совсем нами доволен и ждет вашего звонка.

– Ну что же. Считайте, меня нет. Что еще?

– Мария сказала, что пока сможет ночевать у меня.

– А где она будет ночевать сегодня? – быстро спросил я.

Фрэн захлопала ресницами.

– О-о-о... Бойд, – протянула она. – Вы заставляете меня краснеть.

* * *

Она встретила меня в шикарном платье из тафты с глубоким декольте, чтобы можно было лицезреть ее потрясающую грудь. Блестя глазами, Мария наблюдала за моей реакцией.

– Тебе нравится? – спросила она.

– Потрясающе! – проговорил я хриплым голосом. – Итак, ни одного поцелуя в качестве приветствия? Мне кажется, что когда человек возвращается после работы, он может надеяться на более теплый прием...

Она скользнула в мои объятия, и страстность ее поцелуя заставила меня понять, почему мужчина никогда не находит готовым обед в течение первых двух недель совместной жизни.

...Наконец мы почувствовали блаженную усталость.

Я отправился приготовить выпивку, а Мария тем временем налаживала дыхание.

– Устроюсь у Фрэн, пока не найду себе подходящую квартиру, – заявила она, все еще немного задыхаясь. – Фрэн сказала тебе об этом?

– Конечно. Во всяком случае, я рад, что ты не переехала уже сегодня.

Я сел рядом с ней, и мы выпили.

– Да, кстати, – спохватился я. – Вот твой чек, держи!

Она взяла чек и удивленно посмотрела на него.

– Не может быть!

– Как видишь, может.

– Я думала, ты пошутил, когда сказал, что идешь повидаться с ним.

– Это было очень просто, – скромно выдохнул я. – Он почти не спорил.

– Ты замечательный, Дэнни! – Мария импульсивно прильнула ко мне, чтобы поцеловать, но тут же отпрянула. – Разве ты вынужден всегда таскать с собой пистолет?

– Не думаю. Пока я с тобой, он мне не нужен.

Пройдя в спальню, я отстегнул пистолет и повесил на спинку стула Когда я вернулся в гостиную, Мария вопросительно посмотрела на меня:

– Какие планы на сегодняшний вечер, Дэнни?

– Послушайте, Мария Сунг, – проговорил я, подражая Фрэн, – вы заставляете меня краснеть.

– Я говорила о еде, – не удержавшись, фыркнула она.

– А что, если мы отправимся в одно шикарное и интимное местечко, где нас ждет роскошный обед? – предложил я. – Местечко, в котором обедают при свечах и поэтому невозможно прочесть цены. Я сегодня хочу бросать деньги на ветер!

– А если мы пообедаем здесь? – тихо предложила она. – Я купила превосходное говяжье филе и бутылку вина. Никаких свечей, но если ты хочешь, я буду чиркать спичками во время твоей трапезы, а потом наступит твоя очередь.

– Идет.

– Тогда пойду приготовлю.

Она встала с дивана и дразнящей походкой направилась в кухню.

– А я приготовлю питье. Мне нравится такая жизнь!

Что еще нужно мужчине?

Я приготовил напитки и хотел было снять пробу с коктейля, когда раздался звонок. Скрепя сердце я направился к двери, убежденный, что это лейтенант Биксби. Только его не хватало!

Я открыл дверь и тут же страстно захотел увидеть лейтенанта Биксби. Мертвые, глубоко посаженные глаза смотрели на меня без малейшего выражения, наверное они перестали жить после первого убийства, совершенного ради денег.

– Вот как, – немного нервно сказал я. – Манни Карч... Что-то случилось?

– Небольшой разговор, – прошептал Манни. – Согласен?

Он прошел в гостиную, не дожидаясь ответа. Когда я присоединился к нему, он уже взял один из стаканов.

– Ты, вероятно, ждешь компанию, дружок? Не волнуйся, я буду действовать быстро.

– Тогда все в порядке, – с надеждой сказал я. – Что тебя беспокоит?

– Важно только то, что беспокоит Лу, – холодно заметил он. – Как только ты покинул кабинет Харлингфорда, он позвонил Лу и сказал, что ты слишком много знаешь. – Манни сделал добрый глоток виски, деликатно держа стакан обеими руками. – Ты испортил этому парню печень, дружок! Он хочет, чтобы вмешался Лу, поэтому я должен ликвидировать тебя сегодня вечером.

Воротник рубашки стал душить меня.

– И что же ответил босс?

Карч медленно катал стакан в руках.

– Лу считает, что ты парень с головой, Дэнни. Он справлялся о тебе кое у кого и надеется, что мы с тобой могли бы действовать рука об руку. Если цена окажется подходящей.

– И что же? – прохрипел я.

– Он хочет сделать тебе предложение.

– Уже было одно предложение. Три тысячи долларов, которые Лу готов заплатить, если я найду убийцу Шау.

– Согласен, – кивнул Карч. – Теперь тебе делают такого же рода предложение. Лу интересует, откуда ты узнал об этом? Ни он, ни я, ни Харлингфорд ничего не говорили. Следовательно, существует кто-то другой.

Согласен?

– Согласен, – прошептал я.

– Все может провалиться, Лу больше не играет. Ему кажется, что он знает, кто убил Шау. Харлингфорд! Этот тип пытается вылезти из дерьма и будет убивать тех, кто ему мешает. Сначала девочку Шау, потом тебя. – Манни с грустью покачал головой.

– И чего же вы хотите?

– Заключить простое и разумное соглашение. – Манни одним глотком покончил с содержимым стакана. – Ты условишься с тем, кто слышал разговор, о том, чтобы он молчал. Если понадобятся деньги, ты их получишь. Затем я помогу тебе найти тело Манделл, и Харлингфорда арестуют за два убийства.

Я широко открыл рот, но он жестом остановил меня:

– Лу считает, что ты, в сущности, выполнил работу, которую он тебе поручил: найти убийцу девочки Шау.

Манни достал из кармана тяжелый конверт и бросил мне. Я неловко поймал его. Не нужно было быть ясновидящим, чтобы догадаться о содержимом.

– Это твои три тысячи, обусловленные контрактом, – сказал Манни. – Итак, сделка заключена?

Я несколько раз подбросил конверт на ладони, с удовольствием отметив его приятную тяжесть.

– А если я скажу «нет»?

– Не шути так, дружок, – поморщился Манни. – Ты сам знаешь ответ.

Я сунул конверт в карман.

– Сделка состоялась, дружок.

– Отлично. Я всегда думал, что ты не шляпа! – Он быстро встал. – Итак, пойдем, Бойд, а? Чем скорее мы провернем это дело, тем лучше будет для всех.

– Нужно идти сейчас? – слабым голосом спросил я.

– Лу сказал, что надо действовать быстро. Моя машина внизу.

Дверь кухни неожиданно отворилась, и Мария танцующей походкой появилась в комнате.

– Через десять минут, дорогой, – радостно бросила она, – можно будет есть. Ты приготовил питье?.. – Тут она заметила Манни Карча. – О, я не знала, что ты не один.

– Я этого тоже не знал, – сказал Манни, холодно посмотрев на меня.

– Ты не дал мне возможности сказать тебе об этом, – сухо возразил я. – Это Мария Сунг. Мария, представляю тебе Манни Карча.

Имя не произвело на нее никакого впечатления. Она вежливо улыбнулась и наклонила голову.

– Рада познакомиться с вами, мистер Карч.

– Будет лучше, если ты возьмешь ее с собой, – заявил Карч. – Харлингфорд может решить ликвидировать и тебя. Нельзя, чтобы девочка оставалась здесь одна, когда он появится.

– Она может запереться на ключ и никого не пускать.

– Ты воображаешь, что запертая дверь может остановить этого помешанного? – проворчал Манни. – Она поедет с нами, не стоит рисковать.

– Хорошо, – согласился я. – Пойди за пальто, моя милая. Нам надо ехать.

– Сию минуту? – Она ошеломленно посмотрела на меня. – Дэнни... такая замечательная говядина!

– Если вы до такой степени голодны, то съедите ее и после возвращения, – сухо сказал Манни. – Пошли!

Мария с безнадежным видом покачала головой и отправилась в спальню за манто.

– Я готова, – проговорила она недовольным тоном, выходя оттуда. – Но если дело идет о какой-нибудь шутке, Дэнни Бойд...

– Не беспокойся. Мы скоро вернемся. Одну минуту, я возьму пиджак.

Войдя в спальню, я протянул руку, чтобы снять со спинки стула пистолет, но Манни, который неотступно следовал за мной, проскрипел:

– Оставь свой огонь здесь, дружок. Там, куда ты идешь, он тебе не понадобится. Гарантирую, что стрельбы не будет, – Как хочешь, дружок, – недовольно согласился я и надел пиджак.

Мы вышли на улицу, и Манни открыл дверцу сверкающего, почти нового «бьюика».

– Садись за руль, – сказал он. – Циркуляция действует мне на нервы. Я сяду сзади, а девочка может сесть рядом с тобой.

Он сунул мне в руку ключ зажигания и уселся раньше, чем я успел запротестовать.

– Куда поедем?

– На Лонг-Айленд, – тихо сказал Манни Карч. – Сегодня вечером мы наделаем дел.

Глава 10

Поместье Харлингфорда занимало десять гектаров на вершине холма, с которого было видно море.

Я остановил «бьюик» в центре мощеного двора, окруженного с трех сторон толстыми стенами, и выключил мотор. Вокруг стояла такая тишина, что было больно ушам.

– А где прислуга? – спросил я.

– Ими уже занялись, – ответил Манни. – В бараке никого нет. Тебе не о чем беспокоиться.

– Хорошо, – сказал я. – Начнешь игру, Манни!

– Да. – Он открыл заднюю дверцу машины. – Пошли поработаем. Может быть, будет лучше, если девочка останется в машине, пока мы не закончим?

– Я пойду с вами, Дэнни, – вмещалась Мария. – Это место наводит на меня ужас.

– Если ты пойдешь с нами, дорогая, – участливо возразил я, – то тебе будет еще страшнее. Так что оставайся здесь.

Я выскочил из машины, прежде чем она успела что-либо возразить, и последовал за Карчем, который с решительным видом пересекал двор. Глаза мои понемногу привыкли к темноте, я стал различать предметы при свете звезд. Фасад дома выходил во двор, два его крыла образовали прямой угол.

Карч обогнул левое крыло и направился по дорожке к какому-то сараю, толкнул дверь и, войдя внутрь, зажег фонарик. В сарае хранились садовые инструменты.

– Иди сюда, – прошептал он. – Возьми лопату.

– Две лопаты, ты хочешь сказать?

– Ты не можешь один за три тысячи вырыть яму?

Взяв первую попавшуюся под руку лопату, я вышел из сарая, но, взглянув на Манни, решил, что он окончательно спятил. Сосредоточенно рассматривая угломерный инструмент при свете фонарика, он развернулся лицом к югу, затем, сделав двадцать шагов, повернул на восток, отсчитал еще пятнадцать шагов и остановился.

– Ну ты даешь! – восхищенно проговорил я. – Прямо заправский землемер!

– Заткнись! – пролаял он.

Луч фонарика описал полукруг и уперся в дерево, находившееся на расстоянии двух с половиной метров от нас. Подойдя к нему, Манни осмотрел ствол.

– Все правильно, – удовлетворенно заметил он. – Это здесь. Ты видишь, дружок?

Я пригляделся и увидел вырезанную ножом на стволе дерева большую букву "X".

– Черт возьми! – воскликнул я. – Как в еженедельной передаче о пиратах. Хочешь, чтобы я поднял черный флаг, прежде чем начать рыть яму?

– Два года, дружок, – равнодушно проговорил Манни, – целых два года прошло, а я нашел его сразу. Удачное место мы выбрали, как ты думаешь?

– Может быть. Только почему именно здесь?

– Он хотел избавиться от трупа, и Лу охотно помог ему. Еще бы, этот парень сразу сообразил, как он начнет выбивать монету из Харлингфорда за молчание. Подумать только, если бы мы утопили труп или закопали в другом месте! Докажи тогда, что Харлингфорд имеет к нему отношение!

– Я все понял, Манни, дальше не объясняй, – прервал я его. – Харлингфорд, видимо, пытался прекратить платежи. Тогда вы пригрозили, что если он будет ерепениться, то копы получат анонимное письмо, в котором будет указано место, где находится труп.

– Вот именно, да еще в собственном поместье, – сипло рассмеялся Манни. – Первоклассный сюрприз!

Но есть еще один.

– Какой?

– Не гони, расскажу попозже, – сухо отрезал он. – Начинай копать, где стоишь, примерно на метр двадцать в глубину.

К счастью, земля оказалась мягче, чем казалась, и я стал энергично орудовать лопатой, пока мне не пришла в голову неожиданная мысль.

– Какого черта, Манни, – медленно проговорил я, – прошло два года, и мы выкопаем только скелет. Как доказать, что это Ева Манделл?

– Ее опознают по зубам, – безразличным тоном ответил он. – Ты должен об этом знать, детектив!

– Ладно, согласен. Но как доказать, что она была убита Харлингфордом?

– Это и есть второй сюрприз, о котором я тебе говорил. – Манни тихо засмеялся. – Понимаешь, когда мы приехали сюда, она еще дышала.

– Что?

– Во всяком случае, она была здорово изувечена, и я не уверен, что она смогла бы выжить, – равнодушно сказал он.

– Но раз она была жива?..

– Это был контракт, – прошептал Манни. – Один из лучших, какие я имел от Лу. И эта дрянь чуть не испортила все дело!

– Значит, ты ее убил? – пролепетал я.

– Очень аккуратно, она ничего не почувствовала, трезво пояснил он. – Я всадил ей пулю в затылок. Таким образом, никаких неприятностей с контрактом.

Потом стер отпечатки пальцев с пистолета и зарыл его позади сарая с инструментом. Копы легко найдут его, если мы подскажем, где искать.

– Теперь это не имеет никакого значения, раз остался только скелет, – медленно проговорил я. – Харлингфорду трудно будет объяснить наличие трупа с пулей в голове, выпущенной из оружия, зарытого позади сарая.

– Продолжай копать, дружок, надо покончить с этим до рассвета, – нетерпеливо сказал Манни.

– Да, конечно. А ты пока сходи проверь, как там Мария. Ей, наверное, сейчас чудятся всякие кошмары.

– Это верно. Если она со страху закричит, то ее услышат за километр в такую тихую ночь.

Он скрылся в темноте, и я, немного выждав, прокрался в сарай. Дверь была открыта, поэтому можно было не бояться, что она заскрипит. В сарае было совершенно темно, но я не решился чиркать спичками, чтобы не услышал Манни, и стал осторожно продвигаться вперед. Ощупывая все предметы, я надеялся найти нечто такое, что могло бы послужить мне оружием. Наконец мои руки натолкнулись на какой-то металлический предмет, и я на ощупь определил, что это гаечный ключ. Времени оставалось немного, вот-вот должен был вернуться Манни, поэтому пришлось удовлетвориться этой находкой.

Я поспешил к дереву. Карча еще не было, так что У меня осталось время обдумать, куда спрятать ключ Длиной тридцать сантиметров. Он был довольно тяжелый, и я решил сунуть его в брюки под ремень Затем застегнул пиджак, чтобы не было видно, как отвисают брюки под тяжестью ключа, схватил лопату и стал быстро копать, чтобы наверстать потерянное время.

Через несколько минут послышались чьи-то шаги, я остановился, чтобы закурить и привести нервы в порядок. Из-за деревьев вынырнули два силуэта.

– Добрый вечер, – задыхаясь, проговорила Мария, когда они подошли ко мне. – Мистер Карч решил, что будет лучше, если я присоединюсь к вам, чем сидеть одной в машине. – Она засмеялась нервным смехом. – А ты, я вижу, ищешь клад?

– Если хочешь, – ответил я, невольно состроив в темноте гримасу. – Все идет хорошо, Манни?

– Отлично! – Он внезапно направил мне в лицо луч фонарика, на мгновение ослепив, потом осветил яму.

– Осталось примерно тридцать сантиметров. – Голос предательски дрогнул, я почувствовал тревогу.

– Ладно, завязывай с этим делом, дружок, – заявил Манни. – Уже достаточно глубоко.

Раздался глухой стук, и Мария с криком свалилась в яму лицом вниз.

– Что это значит?.. – закричал я, но Манни вытянул правую руку, и в свете фонарика блеснул «магнум» с коротким дулом.

– Я хочу те три тысячи, дружок, – сказал он. – Брось мне конверт, только аккуратно.

Луч фонарика резко переместился, и я увидел в глубине ямы перекошенное от ужаса лицо Марии.

– Скажи своей девчонке, что, если она попытается вылезти, я тебя застрелю, – спокойно продолжал Манни, направляя на меня фонарик. – Ну, давай, коп, – холодно проговорил он.

Я достал из кармана конверт и бросил ему.

– Что случилось?! Ты сошел с ума или что?

– Лу сказал, что ты неравнодушен к деньгам, – прошептал он. – И Лу был прав. Стоило мне потрясти перед твоим носом этими тремя тысячами, и ты попал в западню!

– Мы заключили соглашение, – настаивал я. – Почему же вы нарушили его?

– Это ты во всем виноват! Разрушил самую замечательную комбинацию, которую когда-либо проворачивал Лу. Пять тысяч каждый месяц, и Харлингфорд был только рад, выплевывая их. Но теперь убийство Шау насторожило копов, и Лу решил навести порядок. Мы приготовили для них хорошую сказку, достаточно правдоподобную.

– Я все еще не понимаю, о чем ты?

– Ты слишком много знаешь, дружок, – пояснил он – и есть только один выход. На метровой глубине лежит Манделл, а сверху будешь ты! Дальше все просто. Копы явятся сюда, обнаружат твое тело и решат, что тебя прикончил этот подонок Харлингфорд. Ему останется только застрелиться вот из этого пистолета, который сначала обработает тебя.

– Ты его вежливо попросишь покончить с собой в нужный момент?

– У него нет никаких шансов оправдаться, – спокойно ответил Карч. – Давай спускайся к своей девчонке!

Я спрыгнул в яму и обнял прижавшуюся ко мне плачущую Марию.

– Меня раздражает ее присутствие, – прошипел он. – Ложитесь оба на живот, скорее!

– Нет! Я не хочу! – закричала Мария. – Дэнни, спаси меня!

– Я могу покончить с ней без осложнений, – спокойным тоном продолжал Манни. – Когда я делаю свою работу, никто не подсказывает мне, как ее делать, даже Лу. Так что скажи, чтобы она легла, иначе ее конец будет менее приятен!

Я взял Марию за плечи и осторожно пригнул вниз.

Она со стонами стала вырываться.

– Слушай меня внимательно, – прошептал я ей на ухо:

– Делай все, что я тебе скажу, и ни о чем не думай! Ты меня слышишь, Мария? – Я резко встряхнул ее. – Доверься мне, и с тобой ничего не случится. Все будет хорошо. Ты поняла меня?

– Да! – простонала она, и я услышал, как у нее стучат зубы.

– Тогда ложись и ни о чем не беспокойся, – громко сказал я.

– Многие девочки пожалеют тебя, – скрипуче засмеялся Манни, – ловко ты их уговариваешь!

Повернувшись спиной к Карчу, я нагнулся над Марией, делая вид, что помогаю ей лечь, и осторожно вытянул ключ из-под брючного ремня.

– Отличная работа, – издевательски сказал Карч, – теперь твоя очередь.

– Да, – ответил я, медленно выпрямляясь. – Последний вопрос, прежде чем ты начнешь работу, ладно?

– Поторопись, дружок, мне еще многое надо сделать, – нетерпеливо сказал он.

– Ты забыл про парня, который подслушал разговор между Харлингфордом и Лу в то утро.

– Не забыл, дружок, – насмешливо ответил Манни. – Он молчал в течение двух лет, не так ли? Тогда что же он, по-твоему, сделает, когда узнает, что случилось с таким смельчаком, как ты?

– Я полагаю, что он... – начал я и как бы невзначай приблизился к краю ямы, поближе к бандиту.

Я располагал несколькими секундами и должен был добиться успеха с первого удара... или отдать Богу душу в яме, вырытой собственными руками. Размахнувшись, я с такой силой нанес удар по Манни, стараясь попасть ему в челюсть, что не смог удержать ключ в руке, и он глухо стукнулся о землю. Манни упал, и фонарик скатился в яму, прямо к моим ногам. Мгновение спустя я был наверху и в двух метрах от себя обнаружил неподвижно лежавшего головореза. Опустившись перед ним на колени, я попытался приподнять его, но он тут же повалился на бок, как большая тяжелая кукла. Приглядевшись внимательнее, я понял, что ключ, не достав челюсть, ударил его по адамову яблоку и раздробил шейные позвонки. Ни крови, ни царапин. Чисто проделанная работа! Я невольно подумал, что такая работа доставила бы удовольствие Манни. Поэтому я с чистой совестью обыскал его, пока не нашел конверт с деньгами, принадлежавшими мне по праву.

Глава 11

После того, что с нами случилось, я решил больше не церемониться. Отыскав в сарае огромный заступ, я выставил самое большое окно в доме Харлингфорда и отправился к Марии. Заметив на краю ямы револьвер Карча, я положил его в карман. Мария лежала без сознания, и мне пришлось нести ее до самого дома.

Включив свет, я положил ее на диван. Все лицо Марии, ее меховое манто были покрыты липкой глиной, она походила на персонаж из фильма ужасов.

Шестое чувство привело меня прямо к бару. Взяв ближайшую бутылку бурбона, я наполнил половину большого бокала и опорожнил его одним глотком. Потом наполнил второй бокал и направился к Марии, по дороге очищая грязь со своих ботинок о ковер, который, вероятно, был привезен прямо из Персии. Мария уже пришла в себя и теперь пыталась подняться.

– Спокойно, моя девочка, – сказал я. – Теперь все идет хорошо.

– Дэнни? – Она устремила на меня вопрошающий взгляд. – Вероятно, я потеряла сознание? Я не помню...

Внезапно она выпрямилась и бросилась ко мне:

– Этот ужасный тип! Этот злобный сумасшедший!

Он нас убьет!

– Успокойся! Я уже занялся им, так что тебе ничто не грозит. Вот, выпей это.

Я протянул ей стакан с бурбоном. Она сделала несколько глотков, потом подняла голову.

– У меня жуткое состояние, – простонала она. – Такое ощущение, будто я не мылась три месяца.

– У нас достаточно времени, – заверил я ее. – Когда ты допьешь бокал, я разыщу ванную, и ты сможешь помыться, мне все равно нужно позвонить по телефону.

Вернувшись, я застал Марию порозовевшей от выпитого бурбона и довольно оживленной. Объяснив ей, как дойти до ванной, я долил бокал и устроился за столиком с телефонным аппаратом. Немного отхлебнув, чтобы придать голосу необходимую хрипоту, я набрал номер телефона Харлингфорда. Мне пришлось долго ждать, прежде чем на другом конце провода подняли трубку.

– Кабинет мистера Харлингфорда, – произнес женский голос, который я сразу узнал, хотя в нем не чувствовалось того спокойствия, с каким говорила со мной мисс Ден сегодня днем.

– Мне нужно немедленно переговорить с ним, – хрипло прошептал я. – Вопрос жизни и смерти!

– Простите... – сухо начала она, но я тут же добавил:

– Это Манни Карч... проклятье...

– Вот что!

Она так резко положила трубку на стол, что у меня зазвенело в ушах. Послышались невнятные голоса, потом снова взяли трубку.

– У телефона Фрэнсис Харлингфорд!

– Манни Карч, – прошептал я очень старательно. – Произошла ошибка, вернее, осечка, дружок, удар не состоялся.

– Что? – Наступила тишина. – Минуту! – резко сказал он и положил трубку, но я продолжал слышать его голос:

– Глория, у меня деловой разговор, и очень конфиденциальный. Так что, дорогая, не подождешь ли немного за дверью?.. Но, Боже мой, кто может увидеть тебя там?

Наступило молчание, потом снова раздался резкий голос Харлингфорда:

– Вам не удалось захватить его? Я думал, что все оговорено с Кестлером?

– Я тоже, дружок, – прошептал я. – Но мы оба были обмануты, оба!

– Что такое вы говорите. Боже мой! – Жалобная нотка проскользнула в его голосе. – Кестлер поручил вам ликвидировать Бойда, что произошло?

– Лу сговорился с Бойдом, – прохрипел я. – Подонок, фальшивка! Я уже собирался уничтожить его, еще две секунды, и он был бы ликвидирован, и тут Лу напал на меня.

– Он стрелял в вас? Вы серьезно ранены?

– Да, – прошептал я. – Мне понадобился целый час, чтобы добраться до дома.

– Что случилось с Кестлером? Сошел с ума? – взволнованно спросил Харлингфорд.

– Лу решил, что я мертв. Я слышал, о чем они говорили. Этот подонок Бойд все предусмотрел!

– Предусмотрел что? Скажите же, Карч, черт возьми...

– Сейчас... – Я мастерски издал легкий стон. – Так вот, он знает все. Как мы спрятали труп Манделл по вашей просьбе, а потом заставляли вас платить за это. Тогда вы наняли Бойда, чтобы припугнуть нас, но он слишком далеко зашел, и вы решили убрать его. Он знает, что это вы убили ту девочку, Шау, и теперь они вместе с Лу хотят свалить на меня и на вас.

– Что?.. Как?.. Что они задумали? – завопил Харлингфорд..

– Сейчас они поехали к Лу. Малость подзаправятся, а потом займутся вами. Бойд уже придумал, что он скажет копам. Мол, когда он узнал о том, что вы натворили, он решил пока не вмешивать полицию в это дело и поехал к вам, чтобы выяснить, действительно ли вы виноваты. Но как только вы увидели его, то сразу выхватили пистолет, и ему пришлось выстрелить в вас.

Законная защита!

– Так они едут ко мне, чтобы убить меня? – дрожащим голосом спросил он.

– Только один Бойд. Так что вы еще можете расправиться с ними, но надо действовать быстро.

– Что я должен сделать? – жалобно спросил он.

– Бойда интересуют лишь деньги, которые ему заплатил Лу. А вот Лу действительно опасен. Он нас обоих надул!

– Подонок и шантажист! – в ярости воскликнул Харлингфорд. – Как подумаю, сколько денег я выплатил ему в течение двух лет... Ну ладно, так что вы предлагаете?

– У вас есть оружие, дружок?

– Разумеется.

– Тогда не ждите Бойда, – сухо прошептал я. – Поезжайте к Лу и верните ему долг той же монетой.

– Хорошо, – заявил он, немного подумав, – но что мне это даст?

– Послушайте, дружок, у меня пуля в позвоночнике. Меня хватит ненадолго, но я еще немного поживу.

Вы поедете к Лу и пристукнете его, после чего спрячетесь в каком-нибудь месте. Через час я вызову копов и признаюсь, что я убил Лу, потому что вынужден был защищаться. Я попрошу их приехать за мной поскорее и отправить меня в госпиталь.

– Но к чему этот героизм, Карч? – недоверчиво спросил он. – Это совершенно на вас не похоже.

– Вы пристукнете Лу, а я скажу, что это сделал я, и вы сможете быть спокойны, вбейте себе это в голову, Харлингфорд! Никто вас не тронет! Я предлагаю вам это потому, что Лу меня обманул. Потому что он в меня стрелял, и теперь я умираю. Я хочу только одного – чтобы Лу получил сполна, а вы единственный парень, способный это сделать.

– Согласен! – с живостью воскликнул Харлингфорд. – Только вы уверены, что сможете через час позвонить копам? Что, если вы умрете раньше?

– Я буду жить дольше, чем Лу, дружок, – прохрипел я. – Не беспокойтесь, я не отброшу копыта раньше телефонного звонка.

– Хорошо, я сейчас же еду. Желаю удачи. Мании!

– И вам того же, дружок!

В справочнике Манхэттена я нашел номер телефона бара «У Майка». Трубку взяла Перл.

– Перл, позови-ка Лу, да побыстрее! – прохрипел я.

Она пронзительно рассмеялась. Я представил ее сидящей на табурете у бара с голой спиной.

– Позвать тебе Лу, болван? – прошипела она. – Ты что, взбесился или пьян? К чему беспокоить Лу? Я могу объяснить тебе все, что...

– Позовите мне Лу, девушка! – оборвал я ее.

– Ладно, ладно, – проговорила она испуганно. – У меня нет ни малейшего чувства юмора, вот горе! Эй, Лу, сокровище! Тут Манни хочет поговорить с тобой по-мужски.

– Что случилось, Манни? – раздался спокойный голос Лу.

– Неприятности, – прошептал я. – Тебя обманули, дружок. Харлингфорд сговорился с Бойдом. Я хотел, как было условлено, ухлопать его, но Фрэнк выстрелил в меня из-за кустов, мерзавец!

Я рассказал Кестлеру примерно такую же басню, что и Харлингфорду, разумеется переставив имена.

– Ты один, Лу? – спросил я тем же тихим и шипящим голосом, которым начал уже гордиться. – С тобой никого нет, кроме Перл?

– Нет, – грубо ответил он. – Я отпустил Джонни к своей девочке.

– Тогда будь осторожен, дружок, Харлингфорд собирается прихлопнуть тебя.

– Не беспокойся, Манни. Этот подонок получит свое.

– Он может появиться у тебя с минуты на минуту, – сказал я. – Лучше я повешу трубку.

– А ты, Манни? – тихо спросил он.

– Со мной все кончено, – просипел я, чувствуя почти слезы на глазах.

– Я могу что-нибудь сделать для тебя?

– Ты можешь сделать мне хорошие похороны, дружок.

– Ты их не заслужил, подонок! – Его голос внезапно стал жестким.

– Как это? – пробормотал я.

– Ты здорово меня обобрал, – проскрежетал он. – Пять тысяч долларов только за то, чтобы ликвидировать этого прохвоста Бойда, а ты еще к тому же промахнулся! Это твоя последняя работа, дружок, ты все" равно получил бы отставку при любых обстоятельствах!

– Ты сумасшедший, Лу, – хрипел я.

– Я нашел себе другого парня. Угадай – кого?

Джонни! У парня есть амбиции, и я уже сделал ему предложение пристукнуть тебя. Это была бы его первая работа. Я пообещал ему тысячу. Знаешь, что он мне сказал? – Кестлер неожиданно рассмеялся. – «За честь ликвидировать Манни Карча я сделаю это бесплатно!» – Его голос снова стал жестким. – Салют, бродяга! Помойся, прежде чем сдохнуть!

Он бросил трубку. Я подождал четверть часа, выкурил две сигареты, затем позвонил Биксби.

Лейтенанта на месте не оказалось, дежурный отказался сообщить, где он находится. Тогда я заявил, что у меня есть важные сведения относительно убийства Дженни Шау, и он дал мне номер телефона Биксби.

Лейтенант отозвался только после четвертого звонка.

– Биксби! – пролаял он. – Что надо?

– Это Бойд, Дэнни Бойд, – вежливо проговорил я. – Вы меня помните?

– Я искал вас весь день, – ответил он довольно холодно. – А вы ждали середины ночи, чтобы позвонить мне?

– Кажется, я нашел труп Евы Манделл, – сказал я, не обращая внимания на его тон. – Должен также заявить, что здесь находится труп Манни Карча, которого я убил по всем правилам самозащиты.

В это время вернулась Мария. Без косметики она казалась еще привлекательнее. Один взгляд на ее платье с глубоким вырезом придал мне сил больше, чем переливание крови.

Я выложил всю историю лейтенанту Биксби, скрыв от него некоторые детали: три тысячи долларов, полученные мною от Кестлера, телефонные звонки Харлингфорду и Лу.

– Мисс Сунг подтвердит ваши слова относительно Карча? – сухо поинтересовался он.

– Конечно.

– Почему вы сразу не сообщили мне о том, что вам рассказал Джером Вильяме?

– Я собирался это сделать, лейтенант, в тот же вечер, – постарался я ответить как можно убедительнее, – но, как только я вернулся к себе, явился Карч и увел меня, так что с этого момента я был слишком занят, чтобы звонить по телефону.

– Остер-Бей находится не в моем секторе, – недовольно проворчал он. – Я предупрежу городскую полицию, чтобы они занялись трупом Карча. Нужно будет также найти останки Евы Манделл. Вы хорошо сделаете, если останетесь на месте.

– Будьте добры, лейтенант, – стал просить я. – Мисс Сунг страшно потрясена всем происшедшим и хочет поскорее вернуться в Манхэттен. Должен признаться, что я тоже, не в форме. Мы ничем не можем быть полезными копам сейчас.

– Ради мисс Сунг я окажу вам услугу, – торжественно сказал он. – Слушайте хорошенько, Бойд. Вы отправитесь прямо в Нью-Йорк, отвезете мисс Сунг домой и сразу же приедете в мое бюро, слышите?

– Согласен, лейтенант. Я вам очень благодарен!

Повесив трубку, я с улыбкой посмотрел на Марию:

– Вот я и в дружбе с копами! А теперь – домой, моя дорогая!

– Восхитительно, – ответила она безразличным тоном. – А сколько человек будут нас преследовать?

Была полночь, когда мы подъехали к моему дому.

Я вручил Марии ключ и объяснил:

– Мне надо нанести один визит. Поднимись наверх и отдыхай, я скоро вернусь.

– Ты все продумал, Дэнни. – Мне показалось, что в ее голосе послышался холодок. – Спасибо за этот очаровательный вечер. Я в самом деле забавлялась как сумасшедшая. – Она посмотрела на меня со странным огоньком в глазах. – На свете найдется немного девушек, которые имели счастье выбраться из собственной могилы!

– Я куплю тебе другое меховое манто, – смиренно проговорил я.

– Меня беспокоит не манто, – раздраженно возразила она. – Меня беспокоят те десять лет моей жизни, которые я потеряла за сегодняшний вечер!

Глава 12

Лорен Лоувел открыла дверь и посмотрела на меня с легким удивлением.

– Опять наш детектив! – воскликнула она. – Вы часто наносите визиты среди ночи?

– Только когда это необходимо, например сейчас, – ответил я. – Ваш муж дома?

– А где он может быть?

Я последовал за ней в гостиную. На Лорен была матроска цвета шампанского и бархатные брюки. Глаза мои, как радары, устремились к ее вихляющим бедрам.

Роджер Лоувел, сидя в кресле около окна, курил сигару. Он повернул в мою сторону голову, как только я вошел, у меня создалось впечатление, что он внимательно рассматривает меня.

– Это мистер Бойд, дорогой, – объяснила Лорен. – Он утверждает, что ему необходимо повидать тебя.

– Я уже предупреждал мистера Бойда, что не интересуюсь Ирен Манделл, – отчетливо проговорил он. – И ничего не произошло с тех пор такого, чтобы я изменил свое решение.

– Ничего, кроме смерти вашей горничной! – резко сказал я.

– Чего вы хотите? Постарайтесь быть по возможности кратким.

– Согласен.

Лорен сидела на диване со скрещенными ногами.

Неожиданно она улыбнулась мне и сделала знак, чтобы я сел рядом. В тот момент, когда я опустился около нее, она выпрямила ноги и прижала свое бедро к моему, наблюдая за моей реакцией с насмешливой улыбкой.

Я почувствовал себя неловко, потом сообразил, что Лоувел не мог видеть этого, и смущение прошло. Лорен внимательно наблюдала за мной, и моя реакция не ускользнула от нее. Ее бедро еще сильнее прижалось к моему, и скверный огонек замерцал в глубине ироничных глаз.

– Большая часть того, что я должен сказать, мистер Лоувел, боюсь, произведет на вас тягостное впечатление. Но я считаю, что вы должны быть в курсе дела.

Вы имеете право знать больше, чем кто-либо другой, замешанный в эту историю.

– Я привык к тягостным сюрпризам за последние два года, мистер Бойд. – Горькая улыбка тронула его губы.

– Хорошо. Постараюсь быть кратким. Начнем с того момента, когда Фрэнсис Харлингфорд нанял меня, чтобы отыскать Ирен Манделл или хотя бы выяснить, что с ней произошло. Он сказал, что это ему нужно для иллюстрированного журнала, и дал мне список людей, которые ее хорошо знали. Я обошел их всех. Барни Миккерса, импресарио, который сообщил мне о Дженни Шау – бывшей горничной Ирен Манделл, Джин Бертон – ее подругу и Джерома Вильямса – ее режиссера, которые утверждали, что тоже ничего не знают. Потом Роджера Лоувела, парня, который собирался на ней жениться.

Ваша горничная показалась мне особой, хорошо играющей свою роль, и это меня насторожило. Когда я прямо сказал ей, что она – Дженни Шау, она даже не стала отрицать этого и казалась почти довольной, что нашла кого-то, с кем могла бы поговорить об Ирен Манделл.

Мы условились встретиться в тот же вечер в десять часов у меня. Как вам известно, она была уже мертва, когда я вернулся домой.

– Стоило приходить сюда ночью, чтобы сообщать мне то, что я давно знаю, – недовольно проговорил Лоувел. – Если у вас есть что-нибудь новое, выкладывайте поскорее, а нет...

– Сейчас будет и новое, – заверил я его.

Я рассказал ему все, начиная с первого посещения Манни Карча вплоть до последних событий.

Когда я закончил, Лоувел долго молчал. Лицо его, казалось, окаменело. Затем он, нащупав стоявшую возле него пепельницу, раздавил в ней окурок и произнес:

– Ваша история превосходна, Бойд. Но мне точно известно, что это не труп Евы Манделл.

– Почему вы так думаете? – удивился я.

– Я знаю это, – просто сказал он.

– Вы видели Еву Манделл после уик-энда?

В это время Лорен отрицательно покачала головой, адресовав мне радостную улыбку, осторожно подсунула мою руку под матроску и прижала ее к голому телу.

– Я не имею ни малейшего желания спорить, Бойд, – сухо заявил Лоувел, – но я знаю, что если труп там и существует, то принадлежит он вовсе не Еве Манделл.

– Но вы же не думаете, что такой тип, как Харлингфорд, стал бы платить пять тысяч в месяц шантажисту в течение двух лет, если бы не был уверен в этом.

– Я не могу говорить за Харлингфорда.

– Вы воображаете, что два таких профессионала, как Кестлер и Манни Карч, могли не знать, чей труп они использовали для столь сенсационного шантажа?

Пальцы Лорен повели мою руку и приложили ее к правой груди. Влажные глаза, которыми она смотрела на меня, полуоткрытый рот – все говорило о том, что она испытывает неудержимое желание.

– Роджер устал, мистер Бойд, – задыхаясь, проговорила она. – Мне кажется, лучше положить конец разговорам. – Она сильно прижала мою руку к груди и закрыла глаза. – Я... Я провожу вас...

– Минуту! – сердито вмешался Лоувел. – Мы не закончили. Вы считаете меня лгуном, Бойд?

– Я думаю, что вы просто заблуждаетесь.

– Я поклялся, что никогда в жизни не стану говорить об этом. Но теперь какое это имеет значение? Как вам известно, я был женихом Ирен Манделл. Я любил: ее, Бойд. Потом я познакомился с ее сестрой Евой и потерял голову. Это было какое-то наваждение, словно меня вдруг подменили. Ничто не имело смысла, кроме нее.

Я резко выдернул руку из-под матроски и встал.

– Вы были не единственным, с которым Это случилось, – спокойно сказал я.

Лоувел, казалось, меня не слышал.

– В тот вечер, – продолжал он напряженным голосом, – Ирен заставила ее выпить. Я не мог упрекать Ирен за ненависть к сестре. Ева просто украла меня у нее. И тогда...

– Она знала про садистские наклонности Харлингфорда, особенно по отношению к женщинам, – прервал его я, – и сказала ему, что у Евы такая же натура.

Она возбудила в нем его неудержимый садизм до такой степени, что он не мог более сдерживаться.

– В этот момент я покинул Еву, – прошептал Лоувел. – Я видел, как Харлингфорд поднял ее и унес из комнаты. Я хотел вмешаться, но Лу Кестлер и его горилла преградили мне путь, и у меня не хватило смелости драться с ними. Вот почему у Евы появилась такая ненависть ко мне: ведь я клялся ей, что сойду с ума или умру, если она не выйдет за меня замуж. Она была права! Такой негодяй, как Харлингфорд, взял ее силой, а я был просто зрителем...

– Роджер, – пробормотала Лорен тихим голосом, – бедняжка! Не нужно больше говорить об этом, это так тебя расстраивает!

– Нет! – возразил он, энергично вскинув голову. – Я держал это в себе так долго... Может быть, настал момент сказать правду?

На его лице отражалась целая гамма чувств.

– Я знаю, что труп, зарытый в Остер-Бей, не мог быть трупом Евы, – заявил он, – потому что перед тем, как мне выжгли глаза, я ясно видел человека, который это сделал.

– Ева? – спросил я очень тихо.

– Да, Ева! – яростно воскликнул он. – Но даже страдая от ожогов, я мог понять, почему она сделала это, и жалел ее. О, это было не благородство сердца или христианское милосердие, понимаете, Бойд? Я испытывал отвращение к самому себе. Я ненавидел себя так, как она могла ненавидеть меня, и понял справедливость ее мщения.

– Нам всем нужно выпить, мне кажется, – сказала Лорен слегка взволнованным голосом.

Она встала и направилась к бару, но на этот раз не произвела на меня ни малейшего впечатления.

– А вы не могли ошибиться? – спросил я у Лоувела. – Было темно, она вышла из тени, и вы могли видеть ее не более секунды.

– Нет, – твердо возразил он.

– Что на ней было надето?

– Не помню. Плащ, кажется...

– Но ведь именно благодаря одежде вы узнали ее?

– Ее черные волосы... «Темный ангел». Так я называл ее шутя. Родинки на обеих щеках, они были такими заметными, как фабричная марка.

Лорен сунула стакан ему в руку, потом протянула стакан мне.

– Спасибо, сейчас выпивка необходима, – поблагодарил я ее.

– Мы все нуждаемся в этом. – Она вернулась к бару.

Ее лицо совершенно потеряло выражение сексуальности и желания Я даже подумал, не показалось ли мне все это.

Лоувел пил молча. Выражение облегчения неожиданно появилось на его лице, как будто он совершенно перестал интересоваться разговором.

– Хорошо, перейдем к Ирен, – поспешно сказал я. – По словам Вильямса, в последний раз он ее видел в воскресенье днем.

– Я никогда больше не видел Ирен, – безразличным голосом ответил Лоувел. – Она исчезла, и через некоторое время можно было подумать, что она никогда и не существовала. Это странно, не правда ли? Но я теперь даже и вспомнить не могу, какой она была, Ирен Манделл!

– У меня есть теория относительно Ирен Манделл, – заметил я, – и я ее вам изложу.

Я продолжал быстро, чтобы не дать ему возможности перебить меня – Утром, в то воскресенье, Вильяме, кроме всего прочего, слышал, как Кестлер советовал Харлингфорду рассказать другим, что Ева рано утром уехала в Нью-Йорк.

Харлингфорд протестовал, говоря, что Лоувел никогда не поверит этому и уж, конечно, не он сможет убедить его в этом. Кестлер тогда предложил сказать Ирен, что она тоже виновна в смерти своей сестры и теперь должна убедить Лоувела, что Ева действительно уехала в Нью-Йорк. «Если она начнет протестовать, скажи ей, что Манни и я готовы присягнуть, будто она это все организовала», – говорил Кестлер.

– Боже мои! – воскликнула Лорен. – Неужели вам не надоест столько раз повторять одно и то же?

– Замолчи! – зарычал Лоувел с неожиданное злостью.

В первый раз мне удалось пробудить его любопытство.

– Моя теория состоит в том, что, вернувшись в Нью-Йорк, Ирен была охвачена паникой. Если Кестлер? и Карч исполнят свою угрозу, она будет обвинена в смерти сестры вместе с Харлингфордом, и он может попытаться заставить ее замолчать навсегда. Кроме того, ей следовало опасаться Лу Кестлера, который уже дал понять Харлингфорду, что тот должен платить за молчание. Он мог заставить платить и Ирен, и тогда она до конца дней будет в кабале.

– Почему вы не пишете книги? – дрожащим голосом спросила Лорен. – Мы могли бы их читать сами вместо того, чтобы сидеть и слушать вас.

Лоувел нагнулся вперед в своем кресле, внимательный и напряженный.

– Я слушаю, Бойд, – нетерпеливо произнес он.

– Я предполагаю, что она в самом деле сбежала, чтобы спрятаться, например, в деревне на первые недели, – сказал я, – и увезла с собой Дженни Шау. Но она вернулась после того, как в вас плеснули кислотой.

Она вернулась к вам и сказала, что по-прежнему любит вас и хочет выйти за вас замуж.

– Выбор ваших слов просто замечателен. Он очень точен, – осторожно заметила Лорен. – И что же дальше?

– Но она боялась, что Ева может сделать с ней то же самое. Пока вы в Вермонте делали пластические операции, Ирен тоже занялась изменением своей внешности.

Ничего страшного, я полагаю: слегка изменив форму носа, подправив скулы, овал лица, она превратилась в другую женщину – Лорен Лоувел.

– Гениально, мистер Бойд! – Лорен стал аплодировать. – Вы правы, я была Ирен Манделл, а стала Лорен Лоувел. Разве это важно? Обе эти женщины любят своего мужа одинаковой любовью.

– Это важно, если труп, зарытый в Остер-Бей, принадлежит Еве Манделл, – возразил я.

– Я вам сказал уже, что это невозможно! Ева плеснула мне в лицо кислотой! – заорал Лоувел.

– Очень сожалею, но вы ошибаетесь. Вы видели женщину, может быть одетую в плащ...

– Я вам сказал, – кричал вне себя Лоувел. – Я видел черные волосы и две родинки! Это была Ева!

– Конечно, – грубо ответил я. – Вы и должны были их видеть, неужели вы не понимаете? Что такое родинки? Две точки, наведенные карандашом! А черные волосы? Парик!

Лоувел откинулся на спинку кресла. Смертельная бледность покрыла его лицо.

– Он лжет! – вмешалась Лорен. – Не верь ему, Роджер, он хочет обмануть тебя! И я не знаю, по какой причине! Когда вчера он застал меня одну, то пытался изнасиловать, он...

– Замолчи!

Он сказал это тихим голосом, но так, что она испуганно замолчала.

– Последняя деталь, – продолжал я устало. – Дженни Шау убили, чтобы помешать ей говорить со мной. Но ее не было на вечере у Харлингфорда, она была здесь, в Нью-Йорке. Так что она не могла знать того, что произошло. Кто хотел помешать ей говорить со мной? Харлингфорд? Кестлер? Или Манни Карч? Что такое опасное для них она могла знать? Зато она знала, что Ирен Манделл стала Лорен Лоувел. – Я предполагаю, что она давно догадывалась, кто вас ослепил, и могла дать очень важные сведения. Она могла сказать, что в тот вечер, когда все случилось, Ирен находилась в Нью-Йорке.

Может быть, Дженни видела парик, которым воспользовалась Ирен, и спрашивала ее об этом? – Я продолжал, подчеркивая каждое слово:

– Если бы Дженни выдала Ирен, многие, в том числе вы, не стали бы спрашивать, где Ева Манделл. Продолжение было бы таким логичным, Лоувел... Дженни доказывает, что Лорен – это Ирен Манделл. Ирен, загримированная под Еву, плеснула кислотой... Где видели Еву в последний раз? У Харлингфорда. Так постепенно готовилось убийство...

Дженни собиралась сообщить мне кучу сведений. Лорен не могла допустить этого. Она пришла в мою квартиру раньше меня и убила Дженни Шау. Пять пуль в груди, выпущенных в упор! Разве это не типично для женщины, которая отомстила своей сестре, передав ее в руки пьяного садиста? Которая отомстила своему любовнику, сделав его слепым?

– Я не могу поверить... что она убила Дженни... – в ужасе пролепетал Лоувел.

– У вас есть револьвер? – спросил я.

– Да.

– Где вы его храните?

– В верхнем ящике секретера. Я поищу его.

Он встал, обошел комнату с уверенностью, которая вырабатывается долгой привычкой. Его тонкие пальцы нащупали ящик, открыли его и стали шарить внутри.

– Его здесь больше нет! – дрожащим голосом проговорил он. – Кто-то взял его!

– Дай мне посмотреть, – сухо сказала Лорен.

Она тихонько оттолкнула его, на секунду закрыв телом секретер, потом резко повернулась.

– Ты ошибся ящиком, дорогой, – сказала она насмешливым тоном, держа в руках оружие. ""Он был в третьем ящике, как раз там, куда я его положила после возвращения ночью от мистера Бойда... после смерти бедняжки Дженни.

– Кажется, теперь мне следует вызвать полицию, – вежливо произнес я.

– Не надо спешить, Дэнни, – возбужденно сказала Лорен, направив на меня револьвер. – Не заставляйте меня нервничать, понятно? – Она ослепительно улыбнулась. – Я убийца очень импульсивного характера, человек, который быстро выходит из себя! Ведь вы видели тело Дженни, не правда ли?

– Бедная Дженни! – прошептал Лоувел. – И бедная Ева!

– Они получили то, что заслужили, – сухо проговорила Лорен. – Я всегда слежу за тем, чтобы оскорбившие меня не оставались безнаказанными, как это было и с тобой, дорогой Роджер!

Она снова посмотрела на меня, и безмерная злоба, сверкающая в ее глазах, подействовала почти физически.

– У вас было достаточно шансов, мистер Бойд, не так ли? Но вы решили быть благородным по отношению к слепому мужу! Это очень опасно с вашей стороны так обращаться со мной, как вы позволили себе в этот вечер! Я могу проследить за тем, чтобы и вы получили то, что заслужили!

Лоувел медленно приблизился к ней, опираясь правой рукой на секретер.

– Лорен! – ошеломленно проговорил он. – Я никогда не отдавал себе отчета... Ты сумасшедшая!

– Помолчи! – злобно воскликнула она. – Никогда не говори этого, слышишь?

– Сумасшедшая, – тихо повторил он. – Ева, Дженни, я сам... Я спрашиваю себя, что могли мы сделать такого, чтобы заслужить столь ужасную участь?

– Остановись, ты слышишь меня?! – завопила она. – Остановись или я остановлю тебя, как остановила эту дрянь, которая постоянно шпионила за мной!

– В течение этих двух долгих лет, – с отчаянием продолжал Лоувел, – правильный ответ никогда не приходил мне в голову... Злобное, жестокое существо...

– Я заставлю тебя замолчать, – закричала Лорен в исступлении, прижав револьвер к его груди.

«Судьба и так была несправедлива к Лоувелу, и нельзя допустить сейчас его смерти», – мелькнуло у меня в голове. Я выхватил из кармана револьвер Карча и старательно прицелился в правое плечо Лорен.

Однако Лоувел находился ближе к своей жене, чем я предполагал. Почувствовав прикосновение дула к своей груди, он инстинктивно выбросил руку вперед, толкнув Лорен в плечо. Она потеряла равновесие, и в это мгновение я нажал на спуск. Несколько секунд она стояла неподвижно. Перед ее матроски стал быстро покрываться пятнами красного цвета...

– Лорен!.. – позвал Лоувел тихим голосом. – Где ты, Лорен? – Он поворачивал голову направо и налево, прислушиваясь. – Лорен, где ты? – Слезы медленно потекли по его щекам. – Ради всего святого, что с ней случилось?

– Она умерла, – тихо сказал я.

Глава 13

Биксби нетерпеливо тер свои красные щеки и с неприязнью смотрел на меня.

– Если бы вы прямо поехали ко мне в бюро, как я вам говорил, она, возможно, была бы жива.

– У меня не было никаких доказательств, – возразил я. – Мой единственный шанс заключался в том, чтобы вывести Лорен из себя, чтобы нервы ее не выдержали. Я вам объяснил, каким образом она была убита. Это был несчастный случай. Уж не думаете ли вы, что я намеренно убил женщину?

– Я ровно ничего не знаю, – прошипел Биксби. – У вас был полноценный свидетель, когда вы убили Карча, хотя это звучит невероятно, учитывая его репутацию.

Вам можно было бы присудить медаль за это. – Он снова провел рукой по лицу. – Возможно, все так и произошло, как вы говорите. В любом случае ей бы плохо пришлось: электрический стул или больница для умалишенных. Я не жалею ее. Но меня раздражают ваши методы, Бойд!

– Мои методы, лейтенант? – глупо повторил я.

– За кого вы себя принимаете, Боже мой! – пролаял он. – Вы считаете, что можете таким образом вершить правосудие и отстреливать по своему желанию людей? Вы воображаете, что ваша лицензия частного детектива вас к тому обязывает?

– Нет, сэр, – покорно проговорил я. – Но факты говорят о том, что у меня не было другого выбора.

– Может быть, это болезнь? И все люди, втянутые в эту историю, заболели ею? В противном случае зачем Фрэнсис Харлингфорд стал бы врываться к Лу Кейтлеру, горя желанием всадить ему пулю в череп?

– И он сделал это? – возбужденно спросил я.

– Еще более странно, – продолжал Биксби, – что Лу ожидал его с пистолетом в руке. Такое впечатление, что они собирались драться на дуэли.

– Вы увезли Харлингфорда, лейтенант? – равнодушно спросил я.

– Да, разумеется. – Он подозрительно посмотрел на меня. – В фургоне для мяса. Он выходил, пятясь, из квартиры Лу, когда на лестнице появился Джонни Статини. Кажется, он заменил Карча в должности убийцы, проделав сегодня вечером свою первую и последнюю работу. Он просто остановился, держа в руке револьвер, не мешая Харлингфорду отступать, и когда его череп коснулся дула, он нажал на спуск. Два раза.

– Вы... э... задержали Джонни? – нервно спросил я.

– Да, – ответил Биксби. Голос его выдавал волнение. – Мы прибыли на место как раз в тот момент, когда он уложил Харлингфорда.

– Ну что же, вот это дело. Что касается двух других, то это небольшая потеря.

Черты лица Биксби смягчились.

– Я задержал Вильямса, чтобы допросить его. Сейчас у меня на руках большое количество подписанных свидетельских показаний. Какой мерзавец этот парень!

Он знал уже в то самое утро, когда это случилось, что девушка мертва, но никому об этом не сообщил. Он позволил верить такому славному парню, как Лоувел, что та женщина, которую он обожал, сделала его слепым. Я доставил себе удовольствие обвинить мистера Вильямса в двух преступлениях.

– Очень хорошо, лейтенант! – с энтузиазмом воскликнул я.

Он посмотрел на меня, нахмурив брови:

– А теперь уходите. Вы мешаете мне работать!

– Ухожу.

Когда я дошел до двери, он хрипло позвал меня.

– Да, лейтенант? – спросил я, оборачиваясь.

– Два телефонных разговора из дома Харлингфорда были зарегистрированы на городской телефонной станции. Один – в десять часов с половиной:, другой – через четверть часа. Самое забавное, первый разговор был с кабинетом Харлингфорда, а второй – с кабинетом Кестлера.

– Я-то ломал голову, что делал Манни, пока я копал, – задумчиво проговорил я.

– Я не знаю, что делал Манни в десять часов с половиной, – сказал Биксби, и неожиданная улыбка осветила его лицо. – Но, во всяком случае, могу сказать, чего он не делал: он не звонил Харлишфорду. Полицейский врач определил время смерти Манни. Он умер не позднее десяти часов.

– Странно, – проникновенно сказал я.

– Есть еще кое-что более странное, – тихо сказал он. – Одна из телефонисток на мгновение присоединилась к линии во время первого разговора – простая проверка исправности. Она вспомнила голос, потому что он показался ей зловещим и угрожающим. Что-то вроде шепота, который вызывал дрожь. Да, она слышала, как собеседник дважды назвал обладателя зловещего шепота по имени Манни. Что вы думаете об этом?

– Неизвестные силы, – уверенно проговорил я. – Оккультные силы жизни и смерти. Злобное решение индивидуума, который наметил себе целью сделать это и завершил дело уже после своей смерти. Мистика...

– Да-да! – резко оборвал он меня. – У меня есть показания вашей подружки Марии Сунг.

– Отлично, – недоверчиво протянул я.

– Она говорила мне о вашей храбрости. – Он иронически рассмеялся. – Но потом с вами что-то произошло. Например, когда вы говорили по телефону, у вас почти не стало голоса, вы были вынуждены почти все время шептать.

– Я этого не помню, – твердо сказал я.

– Она сказала мне про три тысячи долларов, которые дал вам Карч, чтобы убедить вас, что дело было честным. – Биксби с восхищением потряс головой. – Ну и ну! Наша касса для вдов и сирот рассчитывает на часть этой суммы.

– Тысячу? – спросил я без особой надежды.

– Не будьте жмотом, Бойд! – Он с упреком посмотрел на меня. – Пятнадцать сотен!

– Завтра же отправлю чек, обещаю вам. Теперь я могу удалиться?

– Безусловно. – Он широко улыбнулся. – И спасибо за сенсацию!

– Сенсацию? – удивленно спросил я.

– Я всегда мечтал о сенсации, которая случается, когда разоблачишь шантаж.

Он все еще удовлетворенно посмеивался, когда я закрывал дверь.

Ночь неожиданно посвежела, и, пока я ожидал такси, меня пробрала дрожь. «Бьюик» Манни по-прежнему стоял у тротуара. Но я предпочел не трогать его. С той удачей, которая сопутствовала мне сегодня вечером, меня могли задержать за кражу машины прежде, чем я успел бы доехать до своего дома. Наконец показалось такси, и четверть часа спустя я был уже дома.

Осторожно открыв дверь, чтобы не разбудить Марию, я на цыпочках прошел в гостиную.

Настольная лампа бросала свет на диван, освещая пару красивых голеньких ножек. Подойдя ближе, я увидел, что Мария, на которой была надета самая восхитительная в мире пижама, крепко спит. Исключительно из научных соображений я пощекотал ее голый живот Позади внезапно раздался женский голос. Это было так неожиданно, что я едва не подпрыгнул к потолку.

– Эй! Убери лапы!

Я круто повернулся, решив, что схожу с ума, и увидел в кресле напротив другую пару ног, таких же красивых и тоже голых.

– Фрэн? – пролепетал я – Как вы сюда попали?

– Мария боялась остаться одна после того, что ей пришлось пережить ночью, – холодно ответила Фрэн. – Она позвонила мне, и я пришла составить ей компанию.

Мы решили быть великодушными и предоставить спальню вам.

– Это действительно очень мило с вашей стороны, – с чувством заметил я. – К тому же Марии, видимо, уютно на этом диване.

Я пристально посмотрел на Фрэн, потом слегка вздохнул и покачал головой.

– Что с вами? – с беспокойством спросила она.

– Я не знаю, как вы, – с восхищением проговорил я, – но если мне приходится спать в кресле, я целый день чувствую себя разбитым.

– Вы в этом не одиноки, – с живостью откликнулась Фрэн.

– У меня гениальная идея, – скромно сказал я. – В самом деле, жаль беспокоить Марию, она спит так сладко. Почему бы не разделить спальню между нами двумя?

Какой-то момент ее взгляд оставался ледяным, потом она улыбнулась.

– Этот Бойд... – пробормотала она. – Он всегда идет напролом к цели.

Она грациозно встала и направилась в спальню.

Разумеется, я последовал за ней, упиваясь ритмичным движением ее бедер.


home | my bookshelf | | Смертельная мечта |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения



Оцените эту книгу