Book: Парень с навязчивой идеей



Картер Браун

Парень с навязчивой идеей

Глава 1

Эта девушка походила на настоящего ковбоя. Такому впечатлению способствовали узкие вельветовые брюки, заправленные в высокие коричневые кожаные сапоги для верховой езды, такая же кожаная рубашка и черное сомбреро. Отмечу лишь, что брюки были настолько узки и так плотно обтягивали ее бедра, что под ними отчетливо вырисовывались все выпуклости и впадины на ее теле. Что же касается рубашки, то, расстегнутая чуть ли не до пупка, она достаточно обнажала ее полную кремовую грудь, пробуждая нездоровое любопытство и заставляя играть воображение. В ее темных глазах, обратившихся ко мне, я не заметил особого интереса. Очевидно, мой традиционный костюм не вызвал у нее доверия. К любому пришельцу из большого города здесь относились с подозрением.

— Мне кажется, это место не зря назвали Центральным парком Запада. Должно быть, им было известно, что здесь будет жить такая достопримечательность, как вы, — шутливо заметил я, прервав неловкое молчание.

— Красиво говорите. — Голос девушки был тихим и сиплым, после каждого слова она делала значительную паузу. — Мне нравится, как вы произносите слова, такие обтекаемые и отшлифованные, как перламутр, они просто выплывают из ваших уст.

— Я ищу Ивена Каррена, — уже серьезно пояснил я.

— Так он здесь, — ответила девушка официальным тоном. — Если хотите, можете войти и помочь ему.

Я переступил порог прихожей, а она закрыла за мной дверь с такой осторожностью, будто эта дверь была не дубовой, а сделанной из хрупкого стекла. Я оказался в просторной квартире, расположенной в двухэтажном старом доме, с высокими потолками и широкой винтовой лестницей на верхний этаж.

— Какая великолепная квартира! — желая завязать разговор, сказал я. — Думаю, таких сейчас больше не строят.

— Сойдет, — ответила девушка безразлично. При этом она огляделась по сторонам, словно увидела это место впервые и оно не произвело на нее никакого впечатления. Взглянув затем на меня, она с некоторым вызовом представилась:

— Розмари.

— Привет, Розмари. — Я сделал глубокий вдох. В прокуренном воздухе чувствовался едкий запах марихуаны. Это объясняло, почему взгляд девушки был таким рассеянным и почему, когда она говорила, между ее словами образовывались такие длительные паузы. Марихуана, подумал я, и, возможно, еще кое-что похуже.

— Где мне найти Каррена? — спросил я.

— Не знаю. А вы поищите получше. Может, где-нибудь и обнаружите эту большую кучу навязчивых идей и страхов. — Теперь паузы после каждого произносимого слова становились все длиннее. — Вы находите меня сексуальной?

— Трудно сказать, вы ведь витаете так высоко в облаках, — честно признался я.

— Было время, когда я его привлекала, — задумчиво произнесла Розмари. — Он был без ума от меня. — Она подняла руку над сомбреро. — Не давал мне покоя ни днем ни ночью.., вот было здорово! — Девушка потрясла головой, охваченная воспоминаниями. — Вы бы удивились, откуда он брал столько сил. Представляете, это меня даже утомляло. — Она пожала плечами. — Но сейчас я его больше не интересую. — Розмари прислонилась спиной к стене и так тяжело вздохнула, что ее грудь чуть не выскочила из расстегнутой кожаной рубахи, и я успел углядеть узкую розовую полоску вокруг сосков. — Может быть, Ивен чересчур озабочен свалившимися на него проблемами, или, может, он просто дошел до изнеможения. В любом случае я его больше не возбуждаю, и это вам не шуточки! Как я должна себя чувствовать? Брошенной на произвол судьбы, вот как. Я его не интересую. Вот почему я вынуждена искать другие источники наслаждения. — Девушка лениво махнула рукой. — В моем положении любые средства хороши. Можете так ему и передать, когда увидите.

Я поднялся по винтовой лестнице, затем прошел через открытую дверь в просторную гостиную. Каррен, сгорбившись, сидел в кресле перед телевизором. Упершись локтями в колени, он смотрел вечернюю телевикторину с таким сосредоточенным видом, будто его жизнь зависела от того, что происходило на экране.

— Каррен? — окликнул я его из-за спины.

— Обращайтесь к Розмари, она обо всем позаботится, — раздраженно отозвался он. — Не надоедайте мне сейчас, приятель.

— Девушка пристрастилась к марихуане и считает, что в этом ваша вина, — бросил я в ответ. — Большая куча навязчивых идей и страхов — вот как она вас называет. К тому же сейчас Розмари делает такие длинные паузы между словами, что я не совсем уверен, что она способна о чем-нибудь позаботиться, особенно о себе самой.

Ивен, быстро повернув голову, злобно посмотрел на меня:

— Черт возьми, кто вы такой, чтобы философствовать здесь?

— Рик Холман, — спокойно представился я.

— О да, конечно! — Хозяин дома быстро кивнул. — Послушайте, может, приготовите себе что-нибудь выпить? До конца телевикторины осталась пара минут, а мне хочется посмотреть, выиграет ли главный приз этот безмозглый чайник.

Бар располагался в дальнем конце комнаты. Я пересек гостиную и после непродолжительных поисков нашел чистый стакан и приготовил себе виски со льдом. Из окна этой комнаты открывался чудесный вид на Центральный парк. Некоторое время я любовался пейзажем, и у меня в голове непроизвольно возник образ девушки-ковбоя, отчаянно пытающейся добиться сексуального внимания парня, который сейчас сидел и смотрел телевизор. Наконец раздался резкий щелчок — это значило, что телевизор выключили. И я с удовлетворением повернулся спиной к окну.

Ивен Каррен поднялся с кресла и, неуклюже шаркая ногами, направился ко мне. На вид ему было лет двадцать пять. Пижонское одеяние ковбоя прекрасно сидело на его высокой сухощавой фигуре. Густая прядь жестких черных волос падала на лоб, прикрывая его до темных выразительных глаз. Черты его лица могли бы показаться чересчур мелкими. Его щеки покрывала черная щетина двухдневной давности, прямо под левым глазом медленно пульсировал сосуд — так называемый нервный тик. Ивен обошел вокруг бара, схватил первый попавшийся под руку стакан и налил в него скотча. Его ничуть не смутила оставшаяся на ободке стакана губная , помада, и он вмиг проглотил его янтарное содержимое.

— С той самой минуты, когда я, получив вашу срочную телеграмму, — начал я издалека, — вылетел из Лос-Анджелеса первым попавшимся самолетом, вы стали моим клиентом. Если вы пригласили меня только для того, чтобы выпить, то эта выпивка обойдется вам очень дорого.

— Говорят, вы — лучший специалист в своей области. — Темные глаза Ивена с любопытством изучали мое лицо, словно он боялся, что я стану это отрицать. — Если у тебя возникли проблемы, — продолжал он, — не делись ими со своей матерью, просто расскажи о них Рику Холману, и он все уладит. Справится с ними быстро и безо всякого шума, так что в итоге никто ни о чем не догадается. Сколько лет вы уже работаете в Голливуде, Рик?

— Пять лет плюс-минус несколько месяцев, — скромно ответил я.

— Расскажите мне, какой он, — робко попросил Каррен. — Я имею в виду Голливуд.

Некоторое время я непонимающе смотрел на него, потом вспомнил, что Каррен был одним из новоиспеченных киноактеров. Молодые парни заканчивают театральные студии, все свеженькие и наивные, полные желания с головой окунуться в работу. Если им повезет, они получают эпизодические роли за кадром в передачах Бродвея, впоследствии, может случиться, им перепадут эпизодические роли на телевидении. Если же им улыбнется настоящая удача, как, например, Каррену, то они получают шанс попробовать свои силы в полнометражной низкопробной картине. Фильм, принесший ему известность, был отснят за полмиллиона где-то в Испании и потом завезен в Штаты. Не будь его, Ивена, в главной роли, этот фильм так и продолжал бы лежать в кассе, не пользуясь спросом. Застенчивый вид этого молодого человека, густой голос, сохранивший оттенки предков из Бруклина, а может, даже ямочка на подбородке — все это создало такой образ, которого ждала всю свою молодость добрая половина женского населения Запада. Вторым фильмом, где Каррен сыграл главную роль, явился супербоевик, ассигнования на съемки которого составляли восемь миллионов долларов. И этот фильм помог ему войти в маленькую группу избранных звезд, чьих имен в титрах было вполне достаточно, чтобы любой фильм, в котором они появились, принес большие деньги.

— Как говорится, Голливуд — это состояние души, — заключил я.

— Я его никогда и не видел. Разве это не дикость? — Ивен снова наполнил стакан до краев чистым скотчем. — Знаете, что я вам скажу? Эта навязчивая идея сводит меня с ума. Я работал во многих студиях от Рима до Лондона, но никогда не случалось побывать в Голливуде. Сама мысль об этом пугает меня до смерти. Хочу сказать, что чуть ли не вчера должен был выехать туда. Но какое-то беспокойство преследует меня и я очень боюсь!

— Вы хотите, чтобы я водил вас за руку? — недовольно буркнул я.

— Вы верите звездам, Рик? — вдруг спросил он.

— Таким людям, как вы? — Я недоверчиво покачал головой.

— Нет, я имею в виду астрологию. — Он поспешно отхлебнул немного скотча. — Один специалист составил для меня астрологическую карту, и в ней все сходится.

По гороскопу я Козерог, а это значит, что меня с самого дня рождения подстерегают всякие неприятности. И вот сейчас наступает тот период, когда мне придется столкнуться с самой большой опасностью в моей жизни. Он начинается послезавтра и будет продолжаться весь этот чертов месяц. — На его лице отразилась мольба. — Не смейтесь, ладно?

— А кто смеется? — успокоил его я.

— Физическая опасность. Крайняя физическая опасность. — Его левый глаз задергался быстрее. — Внезапное и неожиданное сочетание неблагоприятных воздействий в одном месте. И сейчас все это происходит в Голливуде!

— Это вас так сильно беспокоит? Вами овладела навязчивая идея, — констатировал я.

— Слишком велики обязательства. — Он закусил пухлую нижнюю губу. — Все подписано, заверено печатью. Если я смотаюсь, моя карьера в кинематографе закончится. Они предъявят мне такой иск, что мне придется снять последнюю рубаху. Время пришло — и мне нужна помощь, Рик!

— Вы хотите, чтобы я написал ваш гороскоп заново? — предположил я.

— Только что выявили неблагоприятные воздействия, к примеру связанные с братом моей жены. Я узнал об этой угрозе только пару дней назад. Он явился сюда и ждет меня!

— Так пусть Розмари потолкует с ним, — с невинным видом предложил я.

— Розмари? — Ивен в недоумении заморгал. — Черт побери, при чем тут Розмари?

— Эта женщина может ведь поговорить со своим братом, правда? — Тупое выражение его лица подсказало мне ответ. — Розмари не ваша жена?

— Нужно совсем рехнуться, чтобы взять в жены этот комок нервов! — воскликнул он. — Моя жена умерла. Ее брат считает, что убил ее я.

— А вы действительно ее убили? — прямо спросил я.

Его темные глаза укоризненно уставились на меня.

— Произошел несчастный случай. После я три месяца каждую ночь плакал как ребенок. До сих пор не могу ее забыть. Ни на минуту. Хотя с тех пор прошло уже шесть месяцев...

— Какого рода несчастный случай?

— Это была автокатастрофа. Все случилось в Англии в одну мерзкую дождливую ночь, когда откуда ни возьмись на встречной полосе дороги появился проклятый грузовик. Дженни вылетела через лобовое стекло и перерезала себе горло. Бедняжка скончалась прежде, чем я успел сообразить, что произошло.

— Не припоминаю, чтобы я где-то читал об этом, — задумчиво заметил я.

— На моих международных водительских правах стоит мое настоящее имя — Джо Кауфман. Его принято произносить только в узком кругу, в захолустье, подальше от города. Факт женитьбы держался в строгом секрете: Лэрри считал, что этот факт послужит плохой рекламой.

— Лэрри? — переспросил я.

— Лэрри Ларсен, мой личный менеджер. — Тик под левым глазом усилился. — Вам придется удержать ее проклятого брата от попытки убить меня, Рик!

— Как его зовут? — осведомился я.

— Эд Дурант. Он живет в Лос-Анджелесе и занимается шоу-бизнесом.

— Никогда о нем не слышал.

— Он работает в каком-то агентстве, но я забыл, как оно называется, — добавил Ивен.

— Если ему так сильно хочется убить вас, зачем было ждать целых шесть месяцев?

— Дело в том, что я только сейчас в первый раз после гибели Дженни вернулся в страну. — Актер вытер рот тыльной стороной ладони. — А теперь я еду в Голливуд. То есть сам напрашиваюсь на неприятности!

— Итак, Эд Дурант, — подытожил я. — Кто еще?

— Не понял, что вы имеете в виду? — растерянно улыбнулся Каррен.

— Вы упоминали о неблагоприятных воздействиях во множественном числе. Говорили, что они сойдутся в одном месте. Кто еще хочет вашей смерти?

— Кейт Карлайл неожиданно заболела, и мне просто нашли новую партнершу для главной роли, Эверил Доркас. Она была звездой в моем первом полнометражном фильме. И я вырвал лавры прямо у нее из-под носа. В большинстве статей, посвященных этому фильму, авторы даже забывали упоминать ее имя. И она возненавидела меня гораздо больше, чем ненавидит мысль о старении. Эверил из тех людей, кто, затаившись, ждет своего часа. Но случай отомстить мне пока ей не подворачивался. Всегда доставалось кому-нибудь, кто находился с ней рядом. Например, в ее последней картине. По ошибке она схватила не ту вазу и расколола ею, как яичную скорлупу, череп бедняге Джерри Кинди. — Ивен пожал плечами. — А ведь ей нравился Джерри!

— Студия позаботится о ней, — прокомментировал я. — Кстати, как называется студия?

— “Стеллар”. — Каррен громко вздохнул. — Видите? Еще одно предупреждение не отмахиваться от гороскопа. “Стеллар” объединяет группу кинозвезд, правильно? Еще одно созвездие! Оно прямо-таки говорит, что опасность подстерегает меня на каждом шагу!

— Итак, у нас есть Эд Дурант, который обвиняет вас в смерти своей сестры, и Эверил Доркас, ненавидящая вас всеми фибрами своей души за то, что вы украли ее популярность, — резюмировал я, сохраняя терпение. — Кто-нибудь еще?

— Нет, на данный момент я никого больше не могу назвать, — сказал Ивен. — Мне станет что-нибудь известно, когда я прибуду в Голливуд. Но тогда будет уже слишком поздно!

— А почему бы вам не найти другого астролога, чтобы он рассчитал новую картину? — немного поколебавшись, предложил я. — Может, за пятьдесят баксов он разработает для вас другой прогноз на месяц, в котором будут изобиловать благоприятные воздействия?

— Прекратите свои насмешки, Рик, ладно? — Руки молодого человека дрожали, когда он поднял стакан со следами от губной помады. — В ближайшие три дня мне предстоит отправиться на Западное побережье. А там меня могут убить!

— Сегодня я возвращаюсь в Лос-Анджелес, — сообщил я. — Прежде чем вы отправитесь на побережье, я переговорю с Дурантом. Затем побываю в “Стелларе” и попрошу их не спускать глаз с Эверил Доркас, пока она будет вертеться вокруг вас. Вот, пожалуй, и все, что я могу сделать для вас в настоящий момент. Жаль, что не вдастся получить свежий сигнал из Андромеды...

— О'кей, — с трудом проговорил он. — Я свяжусь с вами сразу, как только выберусь отсюда.

Я вышел из комнаты и спустился по лестнице. Девушка в ковбойском облачении продолжала сидеть, прислонившись спиной к стене, в прихожей, в том самом месте, где я с ней расстался. Невероятным усилием она сфокусировала глаза на моем лице. Может, как раз в этот момент она спускалась с десятого неба...

— Вы нашли Парня, Увлеченного Навязчивой Идеей? — На этот раз между словами девицы почти не было пауз.

— Предсказывают неудачный месяц для Козерогов, — непринужденно начал я.

— Я — Дева. — Розмари криво улыбнулась. — Для нас всегда выпадает неудачный месяц, когда мы имеем дело с каким-нибудь Козерогом.

— И сколько же времени вы имеете дело, в частности, с этим Козерогом? — поинтересовался я.

— Может, десять недель. Мы познакомились в баре в Лондоне, когда оба напились в стельку и нам обоим нужно было поплакаться кому-нибудь в жилетку. Я оплакивала свою растраченную впустую жизнь и скулила, не зная, где достать денег на билет, чтобы вернуться в старые добрые Штаты. А он оплакивал потерю жены. На следующее утро мы проснулись в одной постели. Естественно, после этого наше знакомство переросло в связь. Его менеджер до сих пор не может определиться: хорошо или плохо сказывается такая связь на карьере кинозвезды. — Девушка тяжело вздохнула. — Насчет этого я могу ему многое прояснить. Наши отношения — это самое ужасное, что когда-либо происходило со мной. Если бы я могла, то ушла бы отсюда прямо сейчас!

— Что же вас останавливает? — не понял я.

— Прошлой ночью я уже было начала собирать вещички. Но Ивену это не понравилось. Никто и никогда не пытался улизнуть от него, заявил он. Потом ему пришлось подтвердить свои слова.

— Каким образом? — поинтересовался я.

— Может, как говорится в пословице, лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать? — как-то грустно спросила она.



Розмари выдернула рубашку из брюк, расстегнула две нижние пуговицы и сбросила ее с плеч. Под рубашкой ничего не было, она предстала передо мной обнаженная до талии. Ее полные, похожие на две дыни груди с розовыми сосками соблазнительно подались вперед, когда она сделала глубокий вдох. Затем девушка повернулась лицом к стене. И тут мое горло спазматически сжалось при виде безобразных рубцов, пересекавших ее спину от самых плеч. Рубцы продолжались вниз, до места, которое я уже не мог видеть.

— Там есть еще, — слабо произнесла Розмари, — но вам придется поверить мне на слово. — Она сунула руки в рукава и набросила рубашку на плечи, потом повернулась ко мне лицом. — У Ивена свое представление о Старом Западе: мужчина хотя бы раз в неделю должен хорошенько выпороть женщину, чтобы напомнить ей о том, что она принадлежит ему. Поэтому, например, он настоял, чтобы сегодня я надела ковбойский костюм: просто для того, чтобы еще раз напомнить мне об этом, если моя спина уже не причиняет нестерпимой боли.

— По-моему, это законная причина, чтобы уйти из дома и никогда больше сюда не возвращаться, — возмущенно проворчал я.

— Он напомнил мне прошлой ночью, — продолжала девушка, — что еще никто не уходил от Ивена Каррена. Его бывшая жена Дженни пыталась бросить его. И вот посмотрите, что из этого вышло.

— Вы отправляетесь на побережье вместе с ним? — поинтересовался я.

— А как же, можете не сомневаться! — Впервые ее глаза оживились. — И я молюсь, чтобы его астролог оказался прав. Я просто не могу дождаться, когда Ивен Каррен наконец подохнет. Когда бы это ни произошло, надеюсь, его смерть будет долгой и мучительной. Боюсь только сглазить!

— Думаю, что мы с вами где-нибудь встретимся в ближайшем будущем, — произнес я. — Между прочим, меня зовут Рик Холман.

— Умник, рискнувший раскрутить крупное дело, собирается спасти свою жизнь! — Она обнажила зубы, но это было лишь подобие улыбки. — Не хочу вас обидеть, Рик Холман, но я все-таки надеюсь, что такая задача вам не под силу!

— В настоящий момент смею признаться, что с вами не согласен, — чистосердечно заявил я.

Розмари опять прислонилась спиной к стене и, полузакрыв глаза, наблюдала, как я прошел мимо нее и открыл входную дверь.

— Он вам рассказал о ребенке? — вдруг сказала она. Тревожные нотки в ее голосе заставили меня остановиться в дверях.

— О каком ребенке? О вашем ребенке? — обернувшись, поспешно спросил я.

Она яростно замотала головой:

— О ребенке его жены. О ребенке, который должен был появиться на свет, только она умерла раньше. О ребенке Дженни...

— Нет, — ответил я растерянно. — Он мне не рассказывал.

— Неудивительно. — Уголки ее рта резко опустились. — Ивен был убежден, что это не его ребенок...

Глава 2

Эд Дурант, дюжий малый лет тридцати пяти, с неизгладимой печатью неудачника на лице, сжал мою руку своими ручищами, словно тисками. Затем, жестом указав мне на стул, он уселся напротив за свободный стол. Этот парень работал в одном из крупных агентств, которые выискивают талантливых исполнителей и помогают им заключать выгодные контракты. Маленький, скудно обставленный офис, в котором я оказался, свидетельствовал о том, что дела у Эда шли по меньшей мере неважно.

— У вас завидная репутация, мистер Холман, — начал он разговор. — И сейчас я пытаюсь понять, какая все-таки причина заставила вас встретиться со мной.

— Ивен Каррен, — лаконично ответил я.

— Эта сволочь! — Его лицо напряглось.

— Сейчас он собирается сниматься в новом фильме в “Стеллар продакшн”, — спокойно продолжал я. — И он серьезно озабочен, потому что для Козерогов предвещают неудачный месяц.

— О чем это вы? — поднял брови Эд Дурант.

— Каррен твердо верит в то, что предсказывают звезды, — принялся пояснять я, — а он родился под знаком Козерога. По его личному астрологическому прогнозу выходит, что все неблагоприятные воздействия на его жизнь сконцентрируются в одном месте в течение следующего месяца. А это означает серьезную опасность для его жизни. Ивен убежден, что в этот период кто-то попытается его убить. И он считает, что прежде всего это будете именно вы.

— Но вы ведь не верите в этот бред, мистер Холман?

— Я пообещал ему, что проверю, — натянуто ухмыльнулся я. — Вас, разумеется, а не гороскоп. Вот в чем дело.

— Мне бы хотелось убить этого ублюдка, — с чувством выпалил Эд. — Но это не стоит тех неприятностей, с которыми мне придется столкнуться впоследствии.

— Ивен говорит, что вы обвиняете его в смерти вашей сестры, — заявил я.

Его руки, лежавшие на столе, сжались в кулаки так, что побелели суставы.

— Каррен убил Дженни! Это было все равно что нацелить пистолет в ее голову и нажать на спусковой крючок.

— Но она погибла в автомобильной катастрофе, — заметил я.

— Он был рядом! И на нем не осталось даже царапины! — возмущенно воскликнул брат Дженни.

— Это не то же самое, как если бы в нее стреляли, — подчеркнул я.

— Вы вынуждены так говорить, — прорычал Эд, — раз этот сукин сын ваш клиент.

— Но это не значит, что он должен мне нравиться, — спокойно отпарировал я. — Может, я тоже считаю, что он сукин сын. Но после того, как он нанял меня, чтобы я предотвратил покушение на его жизнь, я должен уберечь его от смерти. Иначе вся эта затея подорвет мою репутацию.

Дурант с неохотой улыбнулся:

— Согласен, в этом вы правы, Холман. Даю вам честное слово, я не собираюсь его убивать. Даже если мне эта мысль и доставляет удовольствие.

— Вы знаете кого-нибудь еще, кто способен это сделать? — спросил я.

— Лично я — нет, — пожал он плечами. — Но если такие люди существуют на свете, я пожелаю им только удачи. — Эд снова обнажил зубы. — Приятно было побеседовать с вами, мистер Холман. Надеюсь, мы встретимся еще когда-нибудь.

Я пропустил мимо ушей эту прощальную речь и продолжал сидеть, изучая его до тех пор, пока, не выдержав моего взгляда, парень не начал лихорадочно выбивать пальцами чечетку о крышку стола.

— Может, существует потенциальный убийца, о котором вы забыли упомянуть? — вкрадчиво поинтересовался я.

— Кто, например? — нервно спросил он.

— Ваша сестра в момент смерти была беременна. — Я выждал немного, затем добавил; — Каррен не верил, что это его ребенок...

На какое-то мгновение мне показалось, что брат погибшей опрокинет на меня стол.

— Он вам это сказал?! — задыхаясь от злобы, прошипел он.

— Нет, я узнал это от другого человека. Но это ведь правда?

— Это правда, что Дженни была беременна. Но отцом ребенка был этот сукин сын. Какого черта он на ней тогда женился, если не верил?

— Она забеременела до того, как они поженились? — уточнил я.

— Вам следовало бы узнать об этом с самого начала. — На его лице появилось выражение досады, он тяжело заерзал на стуле. — В какой-то степени все произошло по моей вине. Пapy лет назад я возглавлял офисы агентства в Нью-Йорке. — Губы Дуранта искривились в горькой усмешке. — Белобрысый парень с большим будущим! Однажды в мой офис забрел малый с жирными волосами и прыщавым подбородком, по имени Джо Кауфман. Он заявил, что ему нужно представительство, и решил, что наша контора как раз сгодится для этой цели. Мне бы следовало вышвырнуть его вон, но интуиция подсказывала, что этого парня нельзя упускать. Скажу прямо — он выглядел ужасно. Его нужно было бы немедленно отправить в ближайшее ателье. Но в то же время он обладал необъяснимым магнетизмом, приковывавшим внимание. — Дурант нетерпеливо пожал плечами. — Как бы то ни было, я нарушил первое правило агентства и подписал с незнакомым человеком бессрочный договор. Спустя пару месяцев ко мне явилась актриса Эверил Доркас. Она принесла сценарий, от которого была без ума и хотела сыграть в будущем фильме главную роль. Я высказал ей свое мнение. Заявил, что она просто рехнулась. Заполучила сценарий у одного из независимых агентств, что кочуют по всем европейским столицам, меняя дислокацию каждый раз, когда наступает срок выплаты аренды. Но актриса уговорила меня прочесть сценарий. Он был потрясающий, и роль была написана словно для нее. По сценарию вместе с ней в главной роли должен был выступать молодой парень. Роль эта в основном игралась на авансцене и, разумеется, крупным планом. Для нее нужен был новый тип неловкого юнца, которому вовсе не обязательно было уметь хорошо играть. Главное, чтобы от него веяло искренностью. И тут, можете себе представить, мне вспомнился парень с жирными волосами и прыщавым подбородком, по имени Джо Кауфман!

— И вы сменили его имя на более благозвучное, которое сочеталось бы с его образом? — понимающе хмыкнул я.

Эд Дурант кивнул:

— Ивен Каррен. Мы подписали с независимыми продюсерами единовременный контракт на фильм. Они платили по три сотни баксов в неделю плюс оплачивали другие текущие расходы. Эверил была без ума от самой картины и готова была сниматься даже бесплатно. Поэтому я согласился для нее ровно на четвертую часть от пяти процентов общего дохода. И эти деньги все еще продолжают поступать на ее банковский счет! И знаете, Холман, этот фильм лежал себе до поры до времени, пока в один прекрасный момент не произвел фурор. И все благодаря Каррену. Когда новость дошла до Эверил, она готова была перерезать всем горло, но было уже поздно! В агентстве все смотрели на меня как на волшебника, потому что я нашел никому не знакомого парня и за одну ночь сделал его звездой. Мы подписали с ним контракт на дорогой фильм, который должен был сниматься в Лондоне. В агентстве мне предложили поехать с ним и поддерживать его до окончания съемки. И тогда я совершил непоправимую ошибку в своей никчемной жизни: решил использовать возможность и взял с собой мою малышку. — Он умолк, зажег сигарету и сердито выдохнул облачко дыма. — Дженни тогда исполнился двадцать один год. К тому же она была славной и симпатичной девушкой. Наши родители умерли, когда она была еще подростком, и я всегда чувствовал себя ответственным за ее судьбу. Сестра любила Лондон, каждую мелочь в нем, это было видно по ее сияющему лицу. Не было на свете человека, который бы так откровенно радовался жизни, как она! Мне кажется, именно эта ее особенность сразу привлекла внимание Каррена. Не могу понять, что она нашла в этом эгоистичном ублюдке! Они начали вместе гулять, и я тогда только радовался. Мне даже в голову не приходило, что она может серьезно воспринимать его. И честно говоря, я был только рад, что у нее есть возможность как-то отвлечься, потому что у меня хватало своих проблем. С того самого момента, как Каррен понял, что в его жизни наступает другой, звездный, этап, он отреагировал на это не так, как другие. Он не тратил деньги на одежду, машины и всякую ерунду. Ему было наплевать на все это. Единственное, чего он хотел, — это утвердить свое положение звезды. Поэтому для начала он купил себе личного менеджера. Вы знакомы с Лэрри Ларсеном? Я отрицательно покачал головой:

— Каррен вскользь упомянул о личном мендежере, когда я встречался с ним в Нью-Йорке пару дней назад. Раньше мне не доводилось слышать о Ларсене.

— Лэрри — яркий образец потворствующего мерзавца. Он ничего не видит и ничего не слышит и зарабатывает себе на жизнь тем, что постоянно выбивает чечетку. — Дурант в ярости скрипнул зубами. — Одной ногой он стоит по эту сторону от линии, что отделяет законные действия от мошеннических, так что другая нога до поры до времени не видна. И вдруг он выбрасывает ее и бьет тебя в самое уязвимое место. Ума не приложу, как он вообще снюхался с Карреном. Но никогда не забуду день, когда он вошел в мой гостиничный номер и сунул мне в нос контракт, только что подписанный Карреном! С той самой минуты он превратил мою жизнь в ночной кошмар. Ничего не ладилось. Сегодня он требовал нанять директора, завтра ему был нужен новый кинооператор. У этого человека был дар не только создавать хаос, но и поддерживать его и накалять обстановку до бури.

— Вы собирались рассказать мне о вашей сестре, — напомнил я.

— Да. — Эд смущенно улыбнулся. — И самое главное, что мы имеем сейчас, — это падение и крах Эда Дуранта. Да, я все время был занят борьбой с Ларсеном, а Дженни и Каррен большую часть времени проводили вместе. Они были близки, черт возьми, между ними была связь. Однажды ночью Дженни прибежала ко мне вся в слезах. Сообщила, что беременна и что отец ребенка конечно же Каррен. Я сказал ей: ладно, все образуется, не стоит так волноваться. Спросил, где таблетки, или что там еще, чем она предохранялась. Я объяснил ей, что нельзя вести себя так беспечно и допускать, чтобы подобное случалось. Сестра пролепетала что-то о том, что перестала принимать таблетки, дескать, они ей не подходят, от них она впадает в депрессию. Ладно. Итак, она ждала ребенка, и в этом не было ничего страшного. В некоторых кругах, в частности в шоу-бизнесе, подобные вещи случаются довольно часто. Постоянно от любовных связей рождаются какие-то дети, газеты кишат всякими сплетнями. Все это лишь создает рекламу. Но лично я так не считаю. В конце концов, Дженни была моей сестрой, и, возможно, в подобных вещах я несколько старомоден. Вы скажете, что мои усилия можно сравнить с плаванием против течения, но я был убежден, что молокосос должен ответить. Ему не удастся выйти сухим из воды. Кроме того, Ивен не был такой уж крупной птицей, его известность была не настолько велика, чтобы он мог ничего не бояться. Во всяком случае, тогда я именно так представлял себе ситуацию. Я угрожал ему. Конечно, хватил лишку, говоря, что он не сможет спасти свою репутацию, если поползут определенные слухи. Я клялся Богом, что приложу все усилия, чтобы эта история получила огласку. И убедил его в том, что на этом его карьера закончится. Я вселил в него страх. Через неделю они поженились, и меньше месяца спустя она умерла.

— Спасибо, — искренне поблагодарил я. — Значит, разговоры Каррена о том, что он не является отцом ребенка, — это типичная реакция человека, которого силой принудили жениться?

— Вы правы. — Эд медленно кивнул. — Теперь вы знаете все.

— А сейчас мне хотелось бы услышать конец другой истории — падение и крах Эда Дуранта, — прямо попросил я. — Конечно, если вас это не расстроит.

— Почему бы не рассказать? — Он пожал плечами. — Естественно, Каррен обо всем поведал Ларсену. А этот пройдоха узрел тут выгоду для себя. На следующий день он вылетел из Лондона и заявился сюда, в агентство. Он преподнес все в таком виде, будто я задумал бросить агентство и сделаться личным менеджером Каррена. Поэтому, используя свою сестру как приманку, заставлял ее вертеться перед носом у Каррена, надеясь, что связи не миновать. Таким образом я заставлю его жениться на Дженни, а потом отделаться от Ларсена и займу его место. Если агентство не поспешит убрать меня от Каррена, Ларсен грозился распространить эту скандальную историю повсюду. Разумеется, моим шефам не было необходимости выслушивать все детали этого дела;

Было ясно, что, даже если это просто сплетня, в ней достаточно оснований, чтобы набросить тень на репутацию агентства. Здесь сыграло роль еще одно обстоятельство. В процессе работы я сделал ошибку в расчетах и чуть не упустил выгодного клиента. Вдобавок против меня свидетельствовал тот факт, что актриса Эверил Доркас ушла из агентства, поскольку в партнеры ей я взял парня из ниоткуда и поручился за него. А он полностью затмил ее игру и смазал исполнение главной роли! — Эд закурил еще одну сигарету и снова пожал плечами. — Это старое агентство с укоренившимися традициями. Там не часто увольняют людей, особенно таких, как я. На протяжении двенадцати лет я буквально выворачивался наизнанку, стараясь им угодить. Поэтому там используют более изощренные методы: они просто начинают смешивать тебя с грязью, сводят твои усилия на нет, пока ты сам не решишь уволиться. Этот офис, пожалуй, самый маленький во всей организации, так называемый исполнительный орган. Если через месяц вы найдете меня в каморке уборщика под лестницей, то я и сам этому не удивлюсь. Но добровольно я не уйду, не доставлю им такого удовольствия. Им придется меня уволить.

— Мне очень жаль, — искренне посочувствовал я.

— Не стоит. После смерти Дженни мне наплевать, что будет со мной, — отозвался он совершенно спокойно. — Единственное, что меня сейчас волнует, — это чтобы Ивен Каррен получил по заслугам!

Изящная блондиночка в приемной окинула меня доброжелательным взглядом и поманила тонким пальчиком. Я подошел к ее столу, одурманенный своим собственным богатым воображением, даже не догадываясь, что у нее на уме.

— Мне кажется, вы не в курсе, мистер Холман, — снисходительно начала она. — Поэтому будет справедливо, если я вам все расскажу. Вы только зря теряете время с мистером Дурантом. Между нами говоря, теперь его здесь и в грош не ставят.

— Спасибо, что предупредили. — Я кисло посмотрел на нее. — Но Гарри Гранд убеждал меня совершенно в обратном.



Густой смог рассеялся, и теперь на улице сиял яркий солнечный день. Я почувствовал острое желание навестить директора по рекламе из “Стеллар продакшн”. Пообщавшись с Мэнни Крюгером десять минут, можно было с полным основанием считать, что потерян целый месяц. Мэнни недаром слыл неисправимым хитрецом: он постоянно заводил разговор издалека и не о том, даже когда не было никаких причин хитрить. Стоило только спросить у него, который час, и можно было быть уверенным, что пять минут лицемерной болтовни тебе обеспечены.

Когда я прибыл в студию, близилось время ленча. Я носом чуял, что Мэнни не удосужится угостить меня обедом, по крайней мере до тех пор, пока не получит версию убийства его матери с доказательствами, что ответственность за это понесет его отец.

Мэнни обзавелся новой секретаршей. Прежняя была сногсшибательной рыжеватой блондинкой, воспоминания о которой вызывали во мне прямо-таки ностальгическую боль. Глядя же на теперешнюю ослепительную брюнетку, я предвкушал томительные муки. Ее темные волосы были коротко подстрижены и зачесаны назад. Темно-синие глаза девушки внимательно смотрели на меня. Этот взгляд казался невинным, но сочный рот, и особенно нижняя губа, посылали мне сигналы необузданной страсти. И я тут же живо представил себе, как эта губка может цепко ухватиться за мочку моего уха. Тонкое желтое платье с откровенным вырезом обнажало глубокую расщелину на груди; казалось, эту роскошную, свободную грудь ничто не стесняло. При каждом вдохе она провокационно и независимо вздымалась, притягивая к себе мои взоры.

— Вы здесь совсем недавно? — спросил я дружелюбным, располагающим к беседе тоном.

— Совсем недавно было восемь месяцев назад, — небрежно бросила она.

— До вас здесь работала миловидная рыжеватая блондинка. Ее звали Карен Брайн. — Я восхищенно замотал головой. — Никогда не предполагал, что Мэнни способен настолько продвинуться и заменить ее более ценным украшением. Теперь я вижу, что это именно так.

Несколько натянутая улыбка на ее лице на мгновение законсервировалась, а потом расцвела пышным цветом.

— Не стоит представляться, — на удивление ледяным тоном вымолвила она. — Вы — Рик Холман!

— Точно. — Я старался выглядеть скромным. — Вы что-нибудь слышали обо мне?

— От Карен, когда сменила ее. Она предупреждала меня насчет вас. “Если вдруг он выпадет из поля твоего зрения, — предупреждала она, — просто убедись, что он не упал на пол и не заглядывает тебе под юбку!” Карен не знала значения слова “ненасытный” до тех пор, пока не встретилась с вами.

— Вы вызвали во мне чудные воспоминания о милой Карен, — спокойно отреагировал я. — О ней самой и о ее большом рте! Что же случилось с ней? Надеюсь, ничего хорошего.

— Она вышла замуж. — Брюнетка ехидно улыбнулась. — В это вы тоже не верите, да?

— Я хочу повидаться с Мэнни, — прервал я ее в тихом отчаянии, — и дать ему возможность угостить меня ленчем в кабинете администратора.

— Это уже отклонение от ваших правил. — Секретарша нахмурилась. — По словам Карен, вы сначала предлагаете ленч, потом приглашаете к себе домой на обед, а дальше... — Ее щеки слегка зарумянились. — Ну а дальше все и так понятно.

— Давайте прибережем историю моей жизни для более подходящего случая, — взмолился я. — Скажем, поговорим об этом после того, как я повидаюсь с Мэнни.

— Вы не можете сейчас встретиться с мистером Крюгером, — раздраженно отрезала она. — Мэнни уже отправился на ленч.

— Неужели? — Я недоверчиво прищурился. — Я самый лучший старый друг Крюгера, и он перережет вам глотку, если узнает, что вы мне солгали.

— Он сейчас обедает со знаменитостью, которая почтила своим визитом нашу студию, — с актрисой Эверил Доркас, — перебила меня брюнетка. — И я не думаю, что мистер Крюгер вышвырнет ее отсюда ради кого бы то ни было, включая старых друзей.

— Наверное, вы правы, — пожал я плечами. — Передайте ему, что я был здесь и скоро вернусь. Пусть не тревожится, если студия начнет валиться ему на голову. Я смогу ее починить, только придется поторопиться.

Я слабо помахал секретарше рукой на прощанье и мимоходом отметил, что ее глаза буквально полезли из орбит от разочарования.

— И опять вы отступаете от своих правил, мистер Холман! — воскликнула она. — Сейчас вы должны остаться здесь и изо всех сил стараться уломать меня принять приглашение на ленч.

— Вы же откажетесь, — беззлобно огрызнулся я. — Нет, не доставлю вам такого удовольствия.

— А вы попытайтесь, — настаивала брюнетка.

— Так ленч? — насмешливо улыбнулся я.

— Спасибо, мистер Холман, — облегченно вздохнула она. — Мы прямо сейчас идем?

Эта девушка была выше ростом, чем я предполагал, — я заметил это, когда она поднялась со стула и обошла вокруг стола. Платье, на мой взгляд, очень удачно облепило ее ноги и бедра. Под ними явно пульсировала такая чувственность, что у меня просто захватывало дух. Мои руки непроизвольно задергались в стремлении обнять ее, медленно скользнуть по этим женственным бедрам и исследовать контуры ее ягодиц.

— Прошу вас, перестаньте так смотреть на меня, — наигранно вспылила она. — От подобных взглядов я невольно чувствую себя объектом сексуальных домогательств.

— Совсем нет, — быстро ответил я. — Предмет моих сексуальных домогательств — это не вы в целом. В ответ девица слегка надула губки.

— Послушайте, — радостно продолжал я. — Я знаю замечательное местечко, где можно пообедать. Отдельная комната, кушетка, все условия. Что вы скажете?

Брюнетка тихонько вздохнула.

— Теперь, мистер Холман, — в ее голосе послышался легкий оттенок тоски, — кажется, вы в своем репертуаре.

* * *

В последний раз, когда я был в этом ресторане, он специализировался на итальянском кьянти и славился официантами, которые без конца хамили клиентам. По всей видимости, сейчас здесь перешли на французские вина и нечитабельное меню. Брюнетка заказала мартини с водкой, я ограничился бурбоном.

— Меня зовут Салли Бьюмонт, — наконец представилась она, после того как официант отчалил. — Карен Брайн говорила, что ей нечего дать Рику Холману. Поэтому она ничего не получала взамен. Я же считаю, что могу заработать этот ленч.

— А вам не покажется это несколько неудобным, вы не будете испытывать смущения? — сочувственно поинтересовался я. — На глазах у всех этих людей?

— Будьте вы прокляты! — возмущенно прошипела она. — Я говорю об информации, и вам это хорошо известно.

Пока официант разливал напитки, Салли мрачно и сосредоточенно изучала меню, потом заказала что-то дьявольское, вроде лягушачьих ножек. Я заказал себе бифштекс с овощным гарниром. И официант почему-то в ужасе отшатнулся, будто его только что трахнул в задницу французский шеф-повар.

— Когда эта кинозвезда Эверил Доркас появилась в городе? — спросил я брюнетку.

— Вчера. Она остановилась в отеле “Беверли-Хиллз”.

— А где же еще? — кивнул я. — Ивен Каррен тоже уже приехал?

Темно-синие глаза брюнетки наблюдали за мной из-под тяжелых век с нескрываемой подозрительностью.

— Так, значит, вот что вам было нужно, — с упреком сказала она.

— Я всегда могу дождаться, пока он сам мне позвонит, — отпарировал я.

— Так почему вы этого не делаете? — сменив гнев на милость, промурлыкала она.

— Не хотите к ленчу какого-нибудь заморского вина, Салли? — вежливо полюбопытствовал я. — Ледяной нектар, вливающийся в горло, словно жидкое золото?

— Самолет Иве на Каррена прибывает сегодня днем, примерно в три часа Он снимает дом на Бель-Эйр. — Салли мило улыбнулась. — Хотите еще что-нибудь узнать, прежде чем заказать вино?

— Кто приезжает вместе с ним?

— Ларсен, его личный менеджер, и некто по имени Розмари Джоунз.

Я своевременно заказал напитки, и они подоспели как раз к закуске. Салли Бьюмонт считала трапезу серьезным занятием, поэтому все разговоры были отложены до окончания приема пищи. Затем девушка позволила себе сигарету с кофе и одарила меня довольной сытой улыбкой — Хотите еще о чем-нибудь узнать, Рик?

— Интересно, могу ли я положиться на вас? Могу ли надеяться, что вы не станете держать язык за зубами?

Моя собеседница недовольно насупила брови.

— Могу ли я рассчитывать, — как ни в чем не бывало продолжал я, — что вы побежите прямо к Мэнни Крюгеру и расскажете ему все, о чем мы говорили?

— Конечно, можете довериться мне. Я самая надежная болтунья во всей студии! — с негодованием воскликнула брюнетка. Она была возмущена.

— Тогда передайте ему следующее: я рассказал вам, что Ивен Каррен мой клиент и он ужасно боится, что его попытаются убить во время съемок этого фильма.

— Вы меня разыгрываете, — изумилась Салли.

— Это правда. У меня есть список возможных убийц, — невозмутимо заявил я. — Розмари Джоунз — девушка, которая живет с ним, Эд Дурант, Мэнни, конечно, его помнит, и... — Вдруг до меня дошло, что это очень уж короткий список. — Эверил Доркас.

Глаза Салли расширились, рот открылся, и несколько минут она, совершенно обалдев от моих слов, тупо глядела на меня. Я воспользовался этим временем и заказал в качестве сердечных капель еще один бурбон со льдом.

— Очаровательно. — Она сделала наконец глубокий вдох, аппетитные шары ее грудей вызывающе подпрыгнули. — Это все, что мне нужно сделать? Потом рассказать об этом?

— Потом расскажете мне, как он отреагировал, — добавил я.

— Мне вам позвонить? — уточнила брюнетка.

— Я подумал, что мы могли бы сегодня вместе поужинать.

— У вас дома? — заинтересованно спросила она.

— Бездельничая возле бассейна, — мечтательно протянул я, — попивая прохладительные напитки...

— За двумя зайцами!.. — разочарованно огрызнулась она.

— Отведаем всего, на что способна ваша фантазия, — продолжал я.

Такая перспектива ее немного остудила.

— Вы хотите сказать, что я буду готовить ужин?

— Думаю, это один из хороших способов заслужить приглашение, — подчеркнул я.

— А есть ли другие способы? — заколебалась брюнетка.

— О, мне нужно немного поразмыслить над этим, — пожал плечами я.

— Когда и где? — отбросив сомнения, решительно спросила Салли.

— Примерно в семь, — ответил я и дал ей адрес.

— За тобой бифштексы, а обо всем остальном позабочусь я, — пообещала девушка.

— Захвати с собой купальный костюм, — подсказал я. — Если, конечно, ты пользуешься им. Что касается меня, то мне все равно.

Она засмеялась:

— Тогда не стану тебя смущать. Я просто приеду так, как есть.

Глава 3

Было около четырех часов пополудни. Портье в отеле “Беверли-Хиллз” проверил, свободен ли мой домашний телефон, и сказал, что я могу подняться в номер люкс. Горничная открыла дверь, и мне показалось, что сейчас я утону в море цветов.

— Рик, миленький!

Светловолосая фурия рванулась сквозь цветы, оттолкнула остолбеневшую горничную и кинулась мне на шею. Обхватив ее руками, она преданно вцепилась зубами в мою нижнюю губу. Нестерпимая боль длилась несколько секунд, затем леди отпустила меня и мило улыбнулась:

— Дорогой Рик! Прошла целая вечность! Эверил Доркас принадлежала к тому типу женщин, для которых западный кинематограф стал единственным миром. Она постоянно твердила об этом, хотя, родившись в штате Огайо, происходила из английской знати и питала пристрастие к кульминационным сценическим монологам, которые произносила с британским акцентом. Никто и никогда не знал ее истинного возраста. Сама она утверждала, что ей двадцать семь лет. Однако, скорее всего, это был стаж ее театральной деятельности, если она начала сниматься с шести лет. Черт с ним, с ее возрастом. Главное, что до сих пор она выглядела потрясающе.

Длинные пряди белокурых волос, как всегда, находились в лирическом беспорядке. Собранные на макушке в слабый узел, они подчеркивали тонкие, классические контуры ее лица. Яркие темно-синие глаза таинственно светились, а большой рот растянулся в широкой, распутной улыбке. На ней была мужская рубашка, под которой соблазнительно проступала маленькая упругая грудь. Узкие джинсы подчеркивали крутизну ее бедер. Когда Эверил повернулась спиной, я заметил, что попка, та особенная часть ее тела, от которой кровь начинала бешено стучать в моих висках, совсем не изменилась. Под тугим голубым лифчиком ее роскошные яблоки были прекрасны и, как всегда, трепетны. Думая о них, я всегда испытывал неизъяснимое волнение. Вот и сейчас почувствовал, как пересохло у меня во рту...

— Я рада, что ты потихоньку укрощаешь свой пыл, Рик, — бросила она через плечо, — что можешь хоть на время сдержать свои природные инстинкты. Я помню Санта-Барбару. После того как я провела с тобой всего один знойный сеанс, я почти целую неделю не могла сесть. Тебе по вкусу скотство, дорогой. Иногда.

Горничная, поперхнувшись, издала какой-то слабый мяукающий звук, и Эверил вспомнила о ее присутствии.

— Ax! — Она одарила прислугу ослепительной улыбкой. — К тебе вернулись приятные воспоминания, дорогая? Прыгала в свое удовольствие в бельевой комнате, а остальные посыльные выстроились в коридоре и ждали своей очереди?

— Извините, мисс Доркас, — чуть не в истерике залепетала горничная. — Мне нужно идти.

Снова послышалось то же мяуканье, потом горничная протиснулась мимо меня и выскочила в коридор. Эверил захлопнула за ней дверь, изо всех сил пнув ее ногой, затем, просунув руку под мою, потащила меня сквозь лес цветов в гостиную. Она приготовила нам напитки, как говорится, со знанием дела. За плечами этой женщины был немалый опыт: она, как я помнил, могла выпивать по бутылке виски каждый день. Закончив колдовать над спиртным, она подошла ко мне и устроилась рядом на кушетке.

— Должно быть, прошло три года с тех пор, как мы провели с тобой дикую неделю в Санта-Барбаре, дорогой. — Эверил впихнула мне в руку бокал и озабоченно заглянула в глаза. — Ты ведь не думаешь пригласить меня туда прямо сейчас? Ты же знаешь, я никогда на это не соглашаюсь, когда работаю. Потому что не могу сразу настроить камеру даже у себя дома!

— Конечно знаю, — успокоил я ее. — Мне нужна кое-какая помощь, Эверил. Вот и все.

— Тогда нет проблем, дорогой! — Она откинулась назад, улеглась поперек кушетки и со счастливым видом сделала несколько глотков. — Тетушка Эверил должна будет облить кого-то грязью.

— Ивена Каррена, — подсказал я.

— , — Самые мерзкие слова во всем английском языке, — огрызнулась она.

— Эд Дурант рассказывал мне, как безумно тебе нравился сценарий фильма, где ты снималась вместе с Карреном, и...

— Позволь мне рассказать тебе кое о чем, дорогой! — Она положила руку мне на колено, и ее ногти больно впились в мою кожу. — Я была родной матерью этой прыщавой лошадиной заднице! Когда я увидела его в первый раз, то подумала: как они вообще разрешают ему самостоятельно ходить в сортир? Я считала, что если кто-то и нуждался в помощи, так это Ивен Каррен. Мое тело — шикарный сексуальный инструмент. Но внутри у него есть слабое место — это мое сердце. Оно всегда бьется в ответ на сентиментальную болтовню. Стоило мне только раз взглянуть на его неловкие, вечно ковыряющиеся в носу пальцы — и я уже знала, что мне придется взять его под свое крыло.

— Под крыло? — Я непонимающе уставился на нее.

— Образная речь, дорогой. И выбрось из головы свои пошлые мысли! Я учила его основам игры перед камерой, растолковывала все до мельчайших деталей. А когда понимала, что ему не справиться со сценой, я упрощала ее в соответствии с его возможностями. — Она, запрокинув голову, рассмеялась. — Знаешь что, Рик? Когда я затащила его в постель в первый раз, он, очевидно, считал, что позиция сверху — это наивысшая степень мужской фантазии. Затем я объяснила ему несколько вариантов. И можешь себе представить, после этого я для него стала дипломированной спортсменкой, а кровать — гимнастическим залом. По крайней мере, к тому времени, как я разорвала с ним отношения, у него уже имелись кое-какие представления об эротических нюансах!

— Нисколько в этом не сомневаюсь! — охваченный благоговейным страхом, промямлил я.

— Я сделала для него свой первый проект, сам фильм должен был появиться следом, — процедила Эверил сквозь зубы. — И этот ничтожный маленький ублюдок знал об этом. Продолжая сниматься, он прекрасно знал, что, пока будет меня расстраивать и эксплуатировать мое доброе сердце, до меня не дойдет, как он крадет у меня каждую сцену, над которой мы работали вместе! — Женщина вскочила на ноги. — Господи! От одних только воспоминаний об этом мне хочется еще выпить.

Эверил пересекла комнату и подошла к бару, а я наблюдал, как, разгоряченная чувствами, она с трудом контролировала подрагивание своей попки. Затем она повернулась ко мне, поболтала в бокале свежий напиток и — вот уж чего я никак не мог ожидать от Эверил Доркас! — залилась румянцем смущения.

— Я никогда раньше этого никому не рассказывала, дорогой. Потому что до сих пор от этих воспоминаний у меня сжимается все внутри. В тот день, когда мы закончили картину, на съемочной площадке состоялась обычная вечеринка, после которой, как предполагалось, он приедет ко мне на виллу. Он всегда так делал. Я спланировала и подготовила большую прощальную программу: ужин при свечах, тихие звуки скрипки и после этого — любовь на черном коврике из овечьей шерсти перед костром. Только одно не получилось в этот вечер — он просто не соизволил появиться! Приблизительно в полночь я не могла больше ждать и позвонила ему в отель. Он сказал, что не забыл. Но его задержали, и он никак не мог отвертеться. Оказывается, его пленила восемнадцатилетняя итальянка, которая обожает таких, как он, звезд. Он признал, что итальянка не владеет моей техникой. Но она намного моложе меня, и поэтому в ней осталось еще много природной страсти и она долго не устает. Потом он спросил, не хочу ли я поздороваться с той девицей. Это, можно устроить без проблем, потому что она лежит как раз рядом с ним. Я сказала ему, кто он такой и что я о нем думаю. А он так и продолжал смеяться, когда я бросила трубку!

— Поэтому в следующий раз, когда увидишь лошадиную задницу в прыщах, не стоит расслабляться и давать волю своим чувствам, — брюзгливо порекомендовал я. — Резко ударь его ногой в пах.

— Конечно, ты прав, дорогой! — Ее лицо посветлело. — Стоит все это списать в графу жизненного опыта и к следующему дню рождения послать ему средство от прыщей. Только я не в состоянии легко простить такое, Рик!

— Я подхожу к сути, — тут же выпалил я.

— Я даже забыла спросить! Кстати, кто он тебе, Ивен Каррен?

— Клиент, — коротко бросил я.

— Что? — Ее глаза вспыхнули, будто кто-то включил в ее голове прожектор. — Ты хочешь сказать, что все время, пока я рассказывала тебе мучительные и интимные подробности своих отношений с этой лошадиной задницей, ты был...

— Успокойся, Эверил! — рявкнул я. — Он мне нравится не больше, чем тебе. Но прежде, чем я это понял, он уже был моим клиентом!

— Никогда не думала, что ты меня предашь, Рик! — трагическим тоном произнесла актриса. — Я мысленно возвращаюсь к тем замечательным дням, проведенным в Санта-Барбаре, к тому, что мы вместе делали, к интимным ласкам, имевшим тайное значение только для нас двоих. Помнишь, как ты любил меня раздевать, любимый? Начиная с...

— Давай сейчас не будем об этом! — буквально завизжал я. — Это не имеет ничего общего с проблемами Каррена. Он убежден, что кто-то попытается его убить на съемках в Голливуде. И твое имя стоит в числе первых в списке предполагаемых убийц!

Вобрав голову в плечи, женщина закатила глаза:

— Это просто убийственно! Замечательно, дорогой! Я предупреждаю тебя прямо сейчас: если кто-нибудь доберется до него раньше, чем это сделаю я, то я перережу этому человеку горло.

— Прежде, чем это сделаешь ты? — поперхнулся от неожиданности я.

— Не глупи, любимый! Как думаешь, почему я согласилась сделать с ним еще одну картину? В ту самую минуту, когда до меня донеслось известие о том, что его партнерша, актриса Кейт Карлайл, заболела, я заставила своего агента хорошенько повертеться, чтобы раздобыть мне роль. Я не собираюсь просто убить этого малолетнего козла. Я устрою настоящее кровопролитие. — Она медленно подошла ко мне, ее глаза горели решимостью. — За всю свою жизнь я ни у кого не украла ни одной роли, никому не испортила ни одной сцены, дорогой. Потому что такие большие профессионалы, как я, не нуждаются в подобном. Но на этот раз все будет по-другому! Я досконально знаю весь сценарий, его роль и свою. И он не сможет закончить ни одну из своих реплик, потому что я буду резать их, вставляя пару слов под конец. Он будет комкать свой текст, а я с выражением полного недоумения буду просто наблюдать, как он выкручивается. Догадайся, кто окажется спиной к камере в конце каждого каламбура? — Она плюхнулась на кушетку рядом со мной и зловеще захихикала. — К тому времени, как я с ним расправлюсь, в монтажной комнате не останется ни одной эпизодической роли, где он мог бы поправить себе положение. Он будет выглядеть как провинциальный залетный гость в звездной картине, разработанной для Эверил Доркас!

— Так вот каким способом ты думаешь убить его, — протянул я. — А я уже было засомневался.

— Ты не проболтаешься ему, ведь он твой клиент, Рик?

— Только не я, — чистосердечно пообещал я. — Я очень хочу, чтобы он жил долго и мог, когда съемки закончатся, по достоинству оценить твои способности потрошителя!

— Ты самый лучший, Рик! — И опять ее ногти впились в мое колено. — Я чувствую себя паршиво оттого, что не могу сразу отблагодарить тебя естественным образом. Но ты же знаешь, я сейчас работаю. Может, после? По расписанию съемки продлятся восемь недель. Я знаю, что ждать придется чертовски долго. Но я постараюсь, чтобы этого стоило ждать, дорогой!

— Великолепная мысль, но я не могу ждать и восьми минут, я должен быстро выбраться отсюда. — Я выпил до дна свой бокал, затем подошел к бару и поставил пустой стакан на крышку. — Когда ты начинаешь съемки?

— Послезавтра. Господи! Как я ненавижу эти ранние утра!

— Рано утром ты в наилучшей форме! — напомнил я ей.

— Когда глаза еще никак не могут проснуться... — Она мило улыбнулась. — Я знала способ, как тебя разбудить, правда, Рик?

— Твои чувственные прикосновения... — охваченный воспоминаниями, пробормотал я.

— У меня такой опыт, дорогой, столько практики! Достаточно, чтобы сделать тебя счастливым, — пообещала Эверил.

Ее слова подействовали на мое либидо, которое уже начало высвобождаться из-под запрета, который я наложил на него. В моей голове начали возрождаться воспоминания того утра, когда солнечные лучи струились через окно и Эверил, стоя на коленях, склонялась надо мной, а ее лицо пряталось за спутанными волосами. Я почувствовал медленное шевеление между ногами и решил, что пора опускаться на твердую почву.

— И еще, Эверил, — вспомнил я. — Не повторяй с Карреном той ошибки, какую ты совершила на съемочной площадке, схватив не ту вазу и обрушив ее на голову бедняге Джерри Кинди, ладно?

— Конечно, дорогой! — Она захлопала ресницами. — Теперь я буду хитроумней, чем тогда!

* * *

По дороге домой я остановился в Вествуд-Виллидж и купил себе бифштекс. Когда я открывал входную дверь, телефон еще звонил. Но когда я вошел в гостиную, он уже смолк. Спустя минуту он снова зазвонил, и я поднял трубку.

— Рик? — раздраженно кричал Мэнни Крюгер. — Черт побери, где тебя носит? Я пытаюсь дозвониться до тебя целый день.

— Я навещал своего старого друга, — уклончиво ответил я.

— Успокойся, Мэнни, — сказал я. — Лучше прими пару таблеток нембутала. С Карреном ничего не случится.

— Моей секретарше ты говорил совсем другое! — не унимался Мэнни.

— С самого начала эта идея принадлежала Каррену, а не мне, — пояснил я и рассказал Крюгеру о встрече с Карреном и о страхах, которые его преследуют. — Когда речь заходит об убийстве, — подчеркнул я, — он вспоминает только двух людей, у которых есть на то причины: Эда Дуранта, который считает его виновным в смерти своей сестры, и Эверил Доркас, которая ненавидит его за то, что он нечестно обошелся с ней во время съемок последнего совместного фильма. Сегодня утром я встречался с Эдом Дурантом и полчаса назад вернулся от Эверил Доркас. Дурант, конечно, ожесточился, однако считает, что убийство Каррена не стоит того, что придется потом расхлебывать. Эверил с нетерпением ждет момента, чтобы расправиться с Карреном перед камерой во время предстоящих съемок второй картины. И поэтому сейчас она совсем не хочет видеть Каррена мертвым. В результате я очень доволен, что все это лишь плод воображения Ивена.

— Кто ты такой, чтобы быть довольным?! Наша студия получила пять миллионов долларов инвестиций на этот фильм! — взревел Крюгер. — И потом, я бы не стал верить Дуранту, что бы он мне ни говорил. Даже если бы его проверили на детекторе лжи!

— Мне его жаль, — продолжал я. — Он рассказал, что произошло в Лондоне. О том, что его сестра забеременела, а Каррен не хотел жениться. И что Дурант заставил Каррена против его воли. Вслед за этим Дуранту стало известно, что личный менеджер Ивена Ларсен набрался наглости и оклеветал его в агентстве. В результате Эда понизили в должности, и теперь он сидит здесь, в административном офисе, и бездельничает. И к тому же его сестра погибла в автомобильной катастрофе!

— Конечно, тебе стало жаль этого прохвоста Эда Дуранта! — презрительно ухмыльнулся Мэнни. — Попробуй догадаться, кто надоумил Каррена вскружить голову Эверил Доркас так, чтобы ее мозги были забиты только им, а не тем, что ежедневно происходило на съемочной площадке? А тем временем старина Эд переманил директора на свою сторону, и к тому времени, как съемки фильма закончились, большая часть лучших сцен Эверил валялась на полу в монтажной!

— Мне кажется, это как раз то, что называется шоу-бизнесом, Мэнни, — мягко заметил я. — В кинопроизводстве ублюдки встречаются довольно часто. Ты со мной согласен, Мэнни?

— Я тебе расскажу кое-что еще о Дуранте, — продолжал Крюгер, проигнорировав мои слова. — Его сестра была настоящей красавицей. Она обожала своего брата, а он заботился о ней с тех пор, как их родители умерли. Поэтому она делала все, что он ей велел. А он использовал сестру в собственных интересах. Ему было наплевать, нравился ей Каррен или нет, — он хотел, чтобы голливудская звезда стала членом их семьи. Эд рассчитывал, что, наложив лапу на состояние Ивена Каррена, он сможет далеко пойти. Уверен, он был рад, когда сестренка сообщила, что беременна! Единственная его большая ошибка заключалась в том, что он никогда не учитывал: кто-то может оказаться хитрее его. Например, Лэрри Ларсен. Дурант всегда его ненавидел. И, убив Каррена, он таким образом отомстил бы не только ему, но и Ларсену. Тебе не хочется над этим поразмыслить, Рик?

— Я подумаю над этим, — кисло ответил я. — По какому адресу Каррен снимает дом на Бель-Эйр? Он дал мне адрес, и я его записал.

— Эй! — Голос Мэнни снова загремел мне прямо в ухо. — Ты видел девку, что живет с ним, когда был в Нью-Йорке?

— Розмари? Конечно, я видел ее, — подтвердил я.

— Никогда в моей странной жизни я не встречал более странного существа! Зачем Каррену нужна эта дура? — недоумевал мой собеседник.

— Может, она помогает ему, когда его захлестывают навязчивые идеи? — предположил я, вспомнив безобразные рубцы на спине девушки.

— Ну и что с того? — По голосу Мэнни было ясно, что он уже потерял всякий интерес к Розмари. — Ты можешь сделать кое-что, чтобы освободить его от навязчивых идей. Поезжай к нему прямо сейчас, Рик, и скажи, что работаешь над этим. Твои слова немного успокоят его. Мои часы показывали без пяти шесть.

— Утром, — решительно сказал я. — Сегодня у меня важное свидание.

— С моей секретаршей! — проворчал он. — У меня есть для тебя новости, Ромео. Я лично пригрозил ей немедленным увольнением, и она не появится до тех пор, пока ты не отправишься на Бель-Эйр. И если ты там задержишься, она поймет; только оставь ключ под ковриком у двери.

— Мэнни Крюгер, — холодно произнес я, — ты редкостный шантажист. С такими мне еще не приходилось встречаться!

— Что еще нового скажешь? Залившись смехом, он повесил трубку.

Глава 4

Это был один из самых больших домов в Бель-Эйр, он напоминал английские загородные дома и располагался довольно далеко от дороги. Дверные колокольчики приятно зазвенели; я ожидал увидеть мрачного дворецкого. Но когда дверь отворилась, вместо него на пороге стояла разбойница в черной рубашке, черных брюках и черных сапогах до колен. Как и в прошлый раз, ее рубаха, расстегнутая почти полностью, обнажала приводящую в восторг долину между склонами грудей. Вероятно, Каррен велел ей одеваться согласно своему очередному бзику, и мои мозги заныли, стараясь объяснить его настроение в настоящий момент.

Сегодня ее черные глаза мгновенно сориентировались, и она тотчас меня узнала.

— Привет! — Ее улыбка выглядела достаточно искренней. — Добро пожаловать в музей. Мы ждем, когда кто-нибудь навестит нас, чтобы испытать на госте эффективность бальзамирования. Просто ради забавы.

— Уже успели соскучиться? — поинтересовался я.

— Во время полета у Ивена не было никаких навязчивых идей. Поэтому теперь он погрузился в них полностью. Вам понятно, что я имею в виду?

— Нет, — отрезал я. — И не пытайтесь объяснять. Скажите лучше, почему вы одеты как воинственная мексиканка?

— Я подумала, что это немного подбодрит и отвлечет его, благоприятно подействует на его больные мозги. Но пока что он даже не заметил.

Я посмотрел на нее с сожалением, еще раз подумав о том, к каким отчаянным мерам ей приходится прибегать, чтобы пробудить в нем хотя бы малейшие признаки страсти.

— Может, мне удастся его развеселить, — предположил я.

— Не думаю. — Розмари стояла передо мной, уперев руки в бока. Ее бедра слегка выступали вперед, обозначив аккуратную маленькую букву “V” между ними. — Пару часов назад Ивен принял несколько таблеток снотворного, и разбудить его сейчас может разве что пятизарядный взрыв под кроватью. Если хотите, можете попробовать подбодрить его менеджера Лэрри. Он сейчас в гостиной. — Она насупила брови. — Мне кажется, что это гостиная. Точно не скажу, потому что еще не успела осмотреть все комнаты.

— Как ваша спина? — участливо осведомился я.

— Моя спина? — Девушка робко взглянула на меня. — В последнее время я ее не видела. С ней что-то не в порядке?

— В прошлый раз, когда вы мне ее показывали, она была покрыта рубцами, — напомнил я.

— Теперь все в порядке. Мои раны всегда быстро заживают. — Розмари закусила нижнюю губу. — Наверное, я была немного под кайфом, когда мы встречались с вами в Нью-Йорке, потому что я хорошо помню ваше лицо. А вот разговор помню смутно. О чем мы разговаривали?

— Просто болтали, — непринужденно ответил я.

— О моей спине?

— Я думаю, вы хотели наглядно показать, что собой представляет Ивен и его навязчивые идеи. — Я пожал плечами. — Или что-то в этом роде. Я всегда считал, что не стоит выносить сор из избы.

— Должно быть, я где-то витала, — оживилась девушка. — Ладно, идите в гостиную и развлеките Лэрри. Расскажите ему, какой он славный малый. Это всегда его подбадривает. А мне тем временем предстоит хорошенько подумать о бедном Ивене и о будущем наших отношений. — Она вздохнула. — Я знаю, что нужна ему. Только он сам этого не знает.

Я вошел в гостиную, чувствуя себя немного смущенным. Как будто я попал на съемочную площадку фильма тридцатилетней давности, где Кэрол Ломбард играла сумасбродную наследницу, а Билл Пауэлл снимался в роли дворецкого. Человек, сидевший в тяжелом кресле-качалке, курил большую толстую сигару. Это ему очень шло. Он сам был большим и толстым и, казалось, привык тешить свое самолюбие. Его костюм явно был гордостью портного, вложившего в него все свое мастерство, а розовая гладкая кожа на пухлых щеках свидетельствовала о профессионализме его парикмахера и массажиста.

— Мистер Ларсен? — поздоровался я. — Меня зовут Рик Холман.

— Я искренне рад познакомиться с вами, Рик. Называйте меня просто Лэрри. — Он поднялся с кресла, подошел ко мне и энергично потряс мою руку. — Дело в том, что сегодня я сам собирался вам звонить. Видите ли, мы только что поселились в этом доме.

— Понимаю, — кивнул я.

— Хотите чего-нибудь выпить?

Толстяк опустил руку на мое плечо и увлек меня к бару. Готовя напитки, он все время что-то говорил. Однако застывшая на его лице любезная улыбка не соответствовала холодным глазам. И пока он болтал, они постоянно следили за моей реакцией.

— Ивен — парень с, характером. Иногда мне кажется, что я знаю его как свои пять пальцев. А потом вдруг понимаю, что не знаю его совсем. Думаю, что талант всегда таков, а? Как актер этот парень почти гениален, и стоит ли его винить, если он жертва навязчивых идей! Я не волновался, когда он поспешно убрался из отеля в Нью-Йорке и отсиживался в Центральном парке Запада. Потому что Розмари все это время была с ним, и я знал: она сообщит мне, если у него возникнут настоящие неприятности. — Лэрри осторожно поставил стакан на крышку бара передо мной. — Ивен всех избегал, пока самолет не покинул Лос-Анджелес. Потом его как будто прорвало! Он рассказал о том, что по астрологическому прогнозу выходит: его должны убить в следующем месяце! Как он убеждал вас сделать что-нибудь! И очень волновался, что с тех пор не получал от вас, Рик, никаких известий. Поэтому он будет по-настоящему счастлив, когда узнает, что вы приходили.

— Когда проснется? — спросил я.

— Разумеется. Мы надеемся, что напряжение и усталость от полета пройдут после хорошего сна.

— С помощью целой кучи снотворного, — заметил я как бы между прочим.

— Он принял всего пару таблеток, — парировал Лэрри. — Ивен так нервничает во время полета, и это дает себя знать, как только он снова попадает на землю.

— Как вы справедливо заметили, Лэрри, — согласился я, — талантливому человеку приходится все время жить на нервах. Очень плохо сказалась на нем и смерть его жены.

— Бедная малышка Дженни. — Ларсен постарался придать своему лицу скорбное выражение. — Она была милым ребенком. Знаете, ее смерть чуть не разбила сердце Ивена. Он винил во всем себя. Считал, что никакого несчастья не произошло бы, если бы он сам вел машину.

— А что же случилось на самом деле? — вкрадчиво поинтересовался я.

— Они решили провести уик-энд за пределами Лондона и направились в местечко под названием Сомерсет. Вы знаете, что собой представляет английский ландшафт, Рик? Петляющие дороги, большинство из них настолько узки, что, кажется, по ним можно двигаться только в одну сторону! И случилось вот что: Дженни вздумалось сесть за руль машины в субботу поздно вечером. Ивен устал и хотел спать, а она настаивала. Поэтому он разрешил ей вести машину, а сам сел рядом с ней на переднее сиденье и задремал. Он даже не помнит, что произошло. Он проснулся в машине “Скорой помощи”.

— Она врезалась в утес? — предположил я.

— Дженни слишком быстро обогнула его, а навстречу несся грузовик — так утверждает местная полиция. Она резко затормозила, машину занесло, и она потеряла управление. Внизу строили каменный забор, и машина налетела на него боком. От резкого толчка дверца со стороны водителя распахнулась, и Дженни, вылетев из машины, ударилась головой о камни. — Лэрри сделал большой глоток. — Бедняжка размозжила себе череп!

— И с тех пор Ивен винит себя в этом?

— Да. — Толстяк смиренно затряс головой. — Это проявляется по-разному. Вот, к примеру, сейчас он убеждает, что кто-то хочет его убить. В том, что Дженни погибла, нет его вины. Но он чувствует себя виноватым и считает, что каким-то образом должен понести наказание.

— Вы считаете, что это единственная причина его навязчивых идей? Всего лишь его собственный комплекс вины? — полюбопытствовал я, отметив про себя, что версия Лэрри значительно отличается от предложенной Ивеном.

— Я так это понимаю, Рик, — подтвердил Ларсен, и его голос звучал искренне. — Естественно, мне хотелось бы услышать, что вы думаете по этому поводу.

— Ивен смог назвать только двоих людей, которые хотели бы его смерти, — начал я. — Это Эд Дурант и Эверил Доркас. Сегодня я разговаривал с ними обоими, и ни один из них не похож на потенциального убийцу.

— Вы беседовали с Дурантом? — Застывшая улыбка Ларсена стала еще более напряженной. — Ну конечно, этот ублюдок описал вам меня во всей красе!

— Со всеми колкостями! — Я понимающе усмехнулся, а его глаза сделались еще более холодными от едва сдерживаемой ярости. — Из рассказа Эда я понял, что он принудил Ивена жениться против его воли, а вас, как личного менеджера, заставил смириться с этим. В противном случае, он мог бы поставить крест на карьере Ивена, предав огласке тот факт, что его сестра ждет ребенка. А потом вы использовали те же методы против него и заставили агентство выбить почву из-под его ног. Это правда?

— Смотря какую почву, Рик. — Ларсен не скрывал презрения. — Эд Дурант всегда проигрывает. Разве я распускал слюни, когда он склонял Ивена к этому паршивому, потенциально губительному браку?

— Возможно, он расхныкался, потому что дважды проиграл, — предположил я. — Ведь он не только лишился карьеры, но и потерял младшую сестру.

— В жизни происходят несчастные случаи. — Лэрри раздраженно пожал плечами. — Эду понадобилось много времени, чтобы это понять.

— Может быть, он тоже чувствует себя виноватым, — продолжал я. — Как я слышал, младшая сестренка его просто боготворила и ради него сделала бы все. Если он хотел, ради собственной выгоды, чтобы она сблизилась с Ивеном, значит, ему были безразличны ее чувства!

— Вы правильно слышали, — кивнул менеджер в знак согласия — И к тому же сестренка не была дурой! Она всегда прекрасно могла постоять за себя.

— Вы ее никогда не любили, Лэрри?. — прямо спросил я.

— Когда я оказывался рядом, она всегда пускала в ход свои чары, зная, что Ивен доверяет мне. Она старалась всегда все делать правильно, если дело касалось его. Но я чувствовал холодную сталь под дружеской улыбкой. А порой мне казалось, я даже слышал: ее мозг стучит, как счетная машина!

— В любом случае, — осторожно начал я, — вы считаете, что ни Дурант, ни Эверил Доркас не могли серьезно думать о том, чтобы убить Ивена. Это просто какой-то комплекс вины укоренился в его голове? Ларсен терпеливо улыбнулся:

— А что же еще?

— А вы не знаете кого-нибудь, кто мог бы сильно желать смерти Иве ну Каррену? — напирал я.

— Не знаю, — спокойно ответил он.

Я допил свой напиток и поставил пустой стакан.

— Тогда позвольте удалиться.

— Мне жаль, что вам пришлось зря потратить время, Рик. Зная вашу деловую репутацию, я уверен, что сегодня у вас полно и других обязательств. — Его застывшая улыбка растаяла и превратилась в лучезарную. — Вы только предъявите нам счет и получите чек обратной почтой.

— Очень великодушно с вашей стороны, Лэрри.

— Это самое малое, что я могу сделать!

— До встречи, Лэрри. — Мы снова обменялись ритуальными рукопожатиями. — Я сам найду выход.

— Еще раз спасибо за то, что проявили понимание, дружище. — В его голосе послышались торжественные нотки. — Я могу сказать лишь одно: так бывает всегда, когда дело касается великого таланта, такого, как Ивен Каррен!

Он произнес напоследок эту высокопарную реплику, и я поддался искушению.

— Вы хотите сказать, что Эверил Доркас была не права, когда называла его прыщавой лошадиной задницей? — спросил я с любопытством.

Последовало неловкое молчание, которое сопровождало меня до дверей дома и продолжалось, когда я оказался на крыльце. Я проскользнул за руль и понял, что меня в машине ждет компания. Точнее, задумчивая мексиканка в плоской шляпе с широкими полями, натянутой на лоб почти до кончика носа.

— Ну и ну, — произнес я, просто чтобы сказать что-нибудь. — Как это называется? Нападение с целью грабежа?

— Я просто слушала за дверью весь ваш разговор. — Ее пальцы медленно перебирали каштановую прядь, упавшую на левое плечо. — Вы верите тому, что говорил Лэрри насчет Дуранта и Доркас? Они действительно не представляют угрозы для жизни Ивена?

— Конечно, — уверенно ответил я.

— Значит, теперь вы получите красивый чек от Лэрри, а потом грациозно растворитесь в ночи?

— А что же мне делать?

— Предположим, существует кто-то еще. Третий человек, о котором вы не знаете, планирует убить Ивена. Вы бы попытались его остановить?

— Если бы я знал, кто он, этот третий, и почему он хочет это сделать, — устало буркнул я. — Ивен — единственный, кому известно точно, сколько человек имеют веские причины желать его смерти. Он смог назвать только двоих.

— Может, он так сильно напуган, что не мог даже думать о третьем? — неуверенно предположила Розмари.

— Тогда посоветуйте ему позвонить мне, когда он наберется смелости и вспомнит имя третьего, — сказал я.

— Мне кажется, я могу вам помочь. — Ее глаза задумчиво остановились на мне, когда она произносила эти слова. — Иногда мне кажется, что я сама способна его убить, когда он становится совершенно невыносимым. Но потом я понимаю, что слишком его люблю, чтобы причинить ему даже просто боль. У него внутри сидят две вещи: фантастическое честолюбие, которое движет им, и безумные, безответственные эмоции ребенка. Эти две силы все время борются между собой, и это порождает в его голове бесконечные навязчивые идеи.

— Я считал, что вы просто психопатка! — беспомощно развел я руками. — А теперь вы говорите как психиатр!

— С тех пор как мы вместе, я была для него отдушиной в моменты, когда напряжение доходило до предела. Иногда Ивен занимался со мной любовью, иногда бил меня. Бывало, пару дней он меня совсем не замечал или часами орал на меня, обзывая грязными словами и повторяя их снова и снова. Я могу все стерпеть, хотя если бы не марихуана, не знаю, пережила ли бы ту неделю в Нью-Йорке. Тогда он совершенно обезумел, я еще не знала его таким.

— В чем это проявлялось? — Сам того не желая, я начал с интересом ее расспрашивать.

— Вы видели мою спину, наверняка видели, раз вспомнили. После того как он меня избил, он стал раскаиваться, с ним началась пьяная истерика. Потом он начал страшно пить. И чем больше пьянел, тем чаще вспоминал свою жену. Я лежала лицом вниз на кровати, и мне казалось, что кто-то разжег костер на моей спине. Честно говоря, тогда я его не слушала. Большую часть времени он бормотал что-то невразумительное, снова и снова повторяя ее имя и умоляя простить его. Потом он уснул. У меня хватило сил встать и пойти в ванную. Я обмыла спину и приняла пару таблеток аспирина. Ивен проснулся как раз в тот момент, когда я вернулась в спальню, и, должно быть, принял меня за кого-то другого — в комнате горела только ночная лампа. В жизни мне не приходилось видеть ничего подобного: его охватил ужас, и он говорил что-то совсем непонятное. Умолял меня не убивать его, упал передо мной на колени и пытался целовать мои ноги. Было бесполезно говорить ему, кто я такая, он меня просто не слышал.

— Это все, что он сделал? Умолял вас, не понимая, кто перед ним, простить его и не убивать?

— Потом было вот что. Он начал называть меня Дженни. Я поняла, что, очевидно, он принял меня за призрак своей жены. Говорил, что не нужно его убивать, что Джонни Таггарт скоро сам об этом позаботится. И даже если она вправе обвинять его и некоторых других людей, то не должна винить меня. То есть Дженни не должна винить Розмари — вы понимаете, что я хочу сказать?

— Конечно, — заверил я ее. — А кто эти другие?

— Он не называл имен. Единственное, что я еще могу вспомнить, — он говорил, что она должна поверить: он не хотел соглашаться на это, но ему ничего больше не оставалось. К тому времени речь шла не только о ней одной, она ведь может его понять?

— И чем все закончилось? — спросил я.

— Наступил момент, — ответила Розмари, — когда я поняла, что сойду с ума, если буду продолжать слушать его. Поэтому я взяла бутылку со спиртным и оглушила его. Утром Ивен очухался, пришел почти в нормальное состояние. Тогда я задала ему вопрос, кто такой Джонни Таггарт. Он отреагировал так, будто я ударила его между глаз. Я думала, что он вот-вот рухнет замертво. Потом он с трудом немного успокоился и спросил, где я слышала это имя. Я ответила, что он сам упоминал его во сне. Ивен промямлил что-то насчет мальчика, с которым вместе учился в школе, и сменил тему разговора. Но прошла какая-то пара часов — и он послал вам срочную телеграмму!

— Вы пытались выяснить, кто такой этот Джонни Таггарт?

Розмари пожала плечами:

— Я не знала, как подойти к этой теме. Ивен не расскажет мне ничего даже через миллион лет!

— Почему бы вам не попросить об этом Ларсена? — подсказал я.

— Нет! — с горячностью воскликнула она. — Я не доверяю этому жирному психу! Не хватало еще, чтобы я просила его об одолжении.

— Не хватало? — переспросил я.

— Он всегда цепляется ко мне, когда Ивена нет поблизости, — пояснила Розмари. — Лезет ко мне своими горячими важными лапами и с придыханием говорит всякие гадости! Он было на время поостыл, после того как я чуть не раздробила ему пальцы ребром стальной линейки. Но теперь снова распаляется. Наверное, Лэрри считает, что за эту пару недель я все забыла и простила. Его ожидает большой сюрприз, если он попытается выкинуть какой-нибудь фортель!

— Я сделаю все, что смогу, чтобы найти этого Джонни Таггарта, — неохотно пообещал я. — Но не стоит очень надеяться. Ивен вам рассказывал, как это произошло? Я имею в виду аварию, в результате которой погибла его жена?

— Так часто рассказывал, что я знаю эту историю почти наизусть, — ответила она.

— Расскажите мне поподробнее, — попросил я.

— Они проводили уик-энд за городом, и поздно вечером Дженни решила прокатиться. Ивен сильно устал, поэтому позволил Дженни сесть за руль, а сам уснул рядом. Дальше он помнил только, что лежит на обочине, а от машины осталась груда металла, потому что она врезалась в каменный забор. Ивен поднялся на ноги и побежал к машине. Его жена умерла, напоровшись на рулевую колонку. Потом Ивена нашли в пяти милях от места происшествия, он брел вдоль дороги в полубессознательном состоянии. Амнезия длилась почти неделю, а когда наконец память вернулась к нему, он хотел покончить с собой.

— Душераздирающая история, — отметил я. — В любой версии.

Она обеспокоенно нахмурилась.

— Не знаю, — уныло продолжал я. — Может, я все узнаю, когда отыщу этого Джонни Таггарта. Если я вообще его найду, вот в чем проблема.

Глава 5

Было чуть больше восьми вечера, когда я припарковал свою машину на подъездной дороге. Затем обнаружил, что ключ от входной двери под ковриком отсутствует. Я направился вокруг дома на задний дворик и увидел, что бассейн освещен. Значит, у меня гости, а не взломщики. Высокий бокал с охлажденным напитком стоял на столике у края бассейна, а рядом с ним в кресле сидела какая-то фигура. Когда я приблизился, на свет появилась рука, подняла бокал и тут же исчезла вместе с ним в тени.

— Ты опоздал, — холодно произнес женский голос.

— Этого бы не случилось, если бы ты не разрешала боссу распоряжаться твоим свободным временем, — насмешливо проговорил я.

— Я вспомнила. Мэнни просил, чтобы ты ему позвонил, как только вернешься.

— К черту Мэнни!

— Я выполняю распоряжение, — спокойно ответила она. — Или ты звонишь ему прямо сейчас, или можешь вызывать мне такси.

— О'кей. Я позвоню ему, — огрызнулся я.

— Я знала, что мы договоримся, Рик, — промяукала она. — Тогда ты сейчас звонишь, а я займусь ужином на кухне.

Я ввалился в дом и набрал номер Мэнни. После первого же гудка он мне ответил.

— Что с тобой? — спросил я. — Ты что, всегда носишь в кармане жилетки миниатюрный телефон? Так, что ли?

— Перестань дурачиться, Рик! Скажи мне, с Карреном все в порядке?

— Спал как младенец, когда я прибыл туда, — ответил я.

— Грандиозно! — Крюгер испустил вздох облегчения. — Надеюсь, ты выставил там круглосуточную охрану?

— Более того, — гордо заявил я, — я связался с Национальной гвардией, а рано утром ФБР пришлет свое подразделение из Вашингтона в Бель-Эйр.

— Что ты сделал? — В трубке воцарилась гробовая тишина. Однако через несколько секунд на помощь моему собеседнику пришла интуиция образованного человека. — Ты меня разыгрываешь?! — воскликнул он.

— Я разговаривал с Ларсеном. Он убежден, что все это выдумки Каррена, — пояснил я. — Поэтому мой клиент отпал.

— Он выплатил тебе гонорар? — встревожился Мэнни. — Но ты же не можешь вот так просто взять и уйти, Рик! У тебя есть обязательства перед клиентом и...

— Перед каким клиентом?! — недовольно воскликнул я.

— Ну, гуманность всегда берет вверх над деловыми отношениями, — начал рекламный директор, — ведь так? Я имею в виду, если ты считаешь, что жизни Каррена грозит опасность...

— Я так не считаю, — перебил его я.

— Понятно. — Последовала еще одна пауза: он напрягал свои извилины в поисках аргументов. — Я счастлив это слышать от тебя, Рик. Ты — эксперт в подобных делах, и, как всегда, твоего слова для меня вполне достаточно. Я рад, что нам больше не придется тревожиться о безопасности Ивена Каррена!

— В настоящий момент угрозы нет, вот что я хотел сказать, — поправился я.

— Что?! — В голосе Мэнни снова зазвучали панические нотки. — Что ты хочешь этим сказать?

— Я считаю, что сейчас ему нечего опасаться, — авторитетно сказал я. — Но существует вероятность, что через неделю все изменится. Это не те вещи, которые я могу растолковать тебе, Мэнни, — продолжал я, стараясь изъясняться таинственно и многозначительно. — Конечно, иногда можно проследить, как выстраивается цепочка взаимосвязанных событий. Скопление неблагоприятных воздействий начинает сгущаться над жертвой...

— Жертвой?! Ты имеешь в виду Каррена?! — завопил он мне прямо в ухо.

— Кого же еще? — Я громко рассмеялся. — Но зачем мне беспокоиться, когда у меня больше нет клиента? — Я вздохнул, а потом затараторил без остановки:

— Между прочим, было очень приятно побеседовать с тобой, Мэнни. Извини, что не могу сейчас помочь, но такова жизнь. Дело в том, что для меня это, конечно, была бы неплохая перспектива. Дай мне возможность все бросить и рано утром помчаться в Палм-Спрингс, и...

— Хватит! — рявкнул он.

— А что? Чем тебе не нравится Палм-Спрингс? — невинно спросил я.

— Ты не поедешь утром ни в Палм-Спрингс, ни в другое место, — заявил Мэнни. — Мое решение окончательно и бесповоротно. Ты останешься здесь и будешь выяснять, кто хочет убить Ивена Каррена. И остановишь его прежде, чем он это сделает!

— Мне казалось, что я уже все понятно объяснил, — терпеливо повторил я. — У меня больше нет клиента.

— С этой минуты у тебя есть клиент. — Крюгер сделал паузу, чтобы придать особую значимость своим словам. — “Стеллар продакшн”!

— Не знаю, что и сказать тебе, Мэнни, — запинаясь, пробормотал я. — Только теперь, после твоих слов, я начинаю понимать, что, по логике вещей, клиентом является студия. Мне кажется, я не обладаю таким замечательным чутьем и такой железной логикой, которыми наделен ты. Это Божий дар, Мэнни. Ты умеешь отложить в сторону все второстепенные задачи и перейти прямо к самой сути проблемы!

— Ты думаешь, я этого не знаю? — довольно замурлыкал он. — Уверен, что в мире есть еще люди, которые обладают такой же способностью. Не могу сказать, что мне доводилось встречаться с таким человеком. Но ведь ты сейчас об этом сам упомянул.

— Этому человеку нужно быть гением, чтобы направлять твои мысли и действия по своему усмотрению, — удовлетворенно произнес я. — Поэтому не волнуйся на этот счет. Как я уже говорил, сейчас Ивену Каррену ничего не грозит. Я буду работать и, как только что-нибудь выясню, сразу дам тебе знать.

— А если ситуация изменится, — сказал Крюгер командирским тоном боевого генерала, — могут настать времена, когда две головы будут лучше, чем одна, Рик. И раз уж ты любезно упомянул о моем замечательном чутье и логике, думаю, и они также пригодятся.

— Уверен, что пригодятся. И спасибо за предложение. Если что, я обязательно обращусь к тебе за помощью, — почтительно проговорил я. — Позволь один вопрос. Тебе известен человек по имени Джонни Таггарт?

— Таггарт? Кажется, нет. — Он снова заволновался. — Это крайне важно?

— Честно говоря, я пока что не знаю, — признался я. — Я располагаю только этим именем. А вдруг этот человек каким-то образом связан с кинопромышленностью? Если не здесь, то, может быть, имеет отношение к английскому кинематографу.

— Я это выясню утром, как только встану, — пообещал Мэнни.

— Спасибо, Мэнни, я буду благодарен. Его голос резко изменился. Теперь интонации Крюгера напоминали манеру судьи Гарди.

— Я рад, что мы все выяснили, Рик. Теперь у тебя снова есть запутанный клубок — давай, вперед!

Я не сразу повесил трубку, на случай, если он вздумает коснуться своей излюбленной темы — о тренере футбольной команды. Затем, подавив в себе желание удовлетворенно потереть руки, прошел на кухню. Салли Бьюмонт ожидала меня. На ней было свободное легкое платье, свет падал из-за ее спины, и я понял, что под платьем не было ничего, или почти ничего. Я позволил своим глазам насладиться этим зрелищем. Брюнетка держала в руке высокий бокал с охлажденным напитком.

— Это тебе, — важно сказала она. — Ты его заслужил.

— Спасибо. — Я принял от нее бокал. — Что это?

— “Том Коллинз”. — Ее темно-синие глаза просто светились. — Я не могла удержаться и подслушала твой разговор с Мэнни. Тебе должно быть стыдно, Рик Холман!

— За что? — не понял я.

— За то, что ты называешь Мэнни гением. Вот за что! — Она залилась смехом, издавая какое-то гортанное бульканье. — Ты понимаешь, мне придется выслушивать его, а он будет говорить, какой он умница, что сделал студию твоим клиентом. И при этом надуваться и делать серьезный вид!

— Смеяться над ним бесполезно, — успокоил ее я. — Он просто не поверит. В этом-то и заключается его истинное достоинство: если с ним случается что-то неприятное, он просто отказывается этому верить. Поэтому со временем неприятность, какой бы она ни была, теряет остроту и улетучивается.

— Думаешь, я этого не знаю? — Она тяжело вздохнула. — После того, как проработала с ним восемь месяцев?

— Давай забудем на ночь о Мэнни Крюгере. — Заметив в ее глазах настороженный блеск, я поспешил внести поправку:

— Я хотел сказать, на вечер. Что мы будем есть? — Я глубоко втянул в себя воздух. — Вкусно пахнет!

— Бифштекс. Ты купил его, помнишь? С грибами и салатом. Как тебе нравится?

— Просто замечательно! — изобразил я восторг.

— Пусть бифштекс жарится, в любом случае через несколько минут он будет готов, — проворковала Салли. — А ты пока можешь приготовить мне еще один бокал. Я присоединюсь к тебе возле бара.

— Больше всего на свете мне нравится общество высокоорганизованного шеф-повара, — пошутил я.

И вдруг, наклонившись вперед, она ухватилась за подол платья и, выпрямившись, тренированным движением резко потянула его вверх и затем отбросила в сторону. Все произошло так быстро, что мне понадобилась минута, чтобы сообразить, что происходит, и осознать, что под платьем на ней ничего не было. Она стояла передо мной совсем голая и дарила мне свою улыбку. А тем временем в моем мозгу лихорадочно щелкали механизмы, пытаясь приспособиться к ситуации.

— Ну вот, — промурлыкала она. — Так намного лучше. Надеюсь, я тебя не смутила, Рик.

Я с трудом сглотнул и замотал головой. Все это было уж слишком для имиджа Рика Холмана, человека, казалось бы, умудренного жизненным опытом.

— Только так я могу по-настоящему расслабиться, — счастливо щебетала брюнетка, победно улыбаясь. — Первое, что я делаю, когда возвращаюсь домой жарким вечером, — это сбрасываю с себя одежду. Пусть тело свободно дышит. Такая свобода! Я использую малейшую возможность... Наверное, ты скажешь, что я слишком лелею свое тело. — Она медленно провела руками по бедрам. — Тебе не кажется, что я толстею?

Мне не казалось, что она толстеет. Но кто я такой, чтобы утверждать что-либо? По мне, в тот момент она была воплощением мечты. Может, я устал и мои глаза не могли сосредоточиться должным образом, но, честно говоря, я вовсе не думал, что она толстеет.

Тело девушки было упругим и спелым. Покрытое ровным загаром, оно изгибалось там, где должны быть изгибы, и имело совершенные пропорции от плеч до пальцев ног. Прекрасны были грудь с гордо торчащими сосками, округлый живот, упругие, крутые бедра. Вид девушки, стоящей передо мной так дерзко и холодно, начал действовать на меня. Я почувствовал нарастающее беспокойство в пояснице, мой член готовился бросить вызов. Салли выжидающе смотрела на меня, склонив голову набок.

— Ну, — наконец сказала она, — мы будем или не будем повышать аппетит перед обедом? Или ты хочешь меня разочаровать, Рик Холман? Собираешься доказать, что твоя знаменитая репутация — это всего лишь выдумки? Кроме всего прочего, я подумала, что могу избавить тебя от необходимости призывать на помощь твои так называемые успокоительные средства.

Я постарался рассмеяться легко и непринужденно, но у меня ничего не вышло.

— Ты хочешь превратить все в шуточки, — разозлился я. — О'кей. Тогда действуй в том же духе, и тебе удастся испортить мою репутацию. Ты лишишь меня половины удовольствия.

Пока я спешно стягивал с себя одежду, она направилась к дивану. При каждом движении ее ягодицы нежно терлись друг о друга. Потом она легла на диван и наблюдала за мной с сонной улыбкой на лице. Теперь мой пенис окончательно был готов, и, когда Салли его увидела, ее глаза в изумлении расширились. И тут я с гордостью почувствовал себя опять самим собой.

Мы дважды занимались любовью перед обедом. В первый раз все произошло быстро и напористо, наши тела яростно двигались, и я чуть не потерял равновесие. Во второй раз, после того как я немного отдышался, она снова извивалась подо мной. Ее пальцы нежно ласкали мой ствол, собирая в нем силу и призывая снова вступить в игру. Сдерживая себя до последнего, я вел ее к кульминации, которая длилась намного дольше и не была такой опустошительной, как в первый раз. Мышцы ее влагалища нежно сокращались вокруг моего члена, который двигался с нарастающей силой. Ее тело тряслось, голова была запрокинута, глаза закрыты. И тогда наконец я не смог больше сдерживаться, из меня вырвался поток энергии. Потом мы лежали, сцепившись, чувствуя, как тяжелеют наши тела. Мои руки бесцельно ласкали ее грудь, а мое достоинство становилось все мягче. Наконец Салли оттолкнула меня и, сев на диване, покачала головой. Ее щеки покрывал румянец, а взгляд казался отсутствующим.

— О, Рик Холман, малыш, — задыхаясь, прошептала она. — Черт возьми, ты не разрушил мои мечты.

— А как насчет обеда? — тут же предложил я, Еда была великолепной. И бутылка ароматного “Бьюголаса” так подходила к бифштексу, что казалось, они были созданы друг для друга. Мы сидели на полу в гостиной голые, водрузив посередине кофейный столик. Во время приема пищи и кофе она шаловливо ласкала меня. Я чувствовал себя возбужденным и пресыщенным любовью. После обеда Салли предложила поплавать.

Вода освежила меня, сняла усталость. Мы плавали от одного края бассейна к другому, осыпали друг друга брызгами, обнимались у стены бассейна. Я чувствовал, как во мне снова нарастает желание. Она это тоже чувствовала, поэтому все плотнее прижималась ко мне грудью. Мои пальцы начали скользить по ее телу. Наконец я развернул ее, подтолкнул к стенке бассейна и проник в нее сзади. Мои руки стискивали ее круглые ягодицы, я проталкивался все дальше. Чистая хлорированная вода ласково гладила мою талию.

То была долгая ночь, и у нас была уйма времени. Мы пили кальвадос и экспериментировали на ковре в гостиной. Мы дремали в объятиях друг друга и наконец отправились спать. В спальне мы снова уносились куда-то в забытьи, лаская друг друга, занимаясь любовью.

— Ты настоящий мужчина, Рик Холман, — бормотала она. — Настоящий мужчина.

— О да, конечно, — гордо отзывался я. А потом вдруг провалился в глубокий безмятежный сон.

Глава 6

Солнечные лучи, струившиеся через открытое окно, безжалостно били мне прямо в глаза. Женщина, лежавшая рядом со мной в кровати, пошевелилась и, сменив положение, вплотную придвинулась к моему паху, который после продолжительных ночных занятий любовью слегка побаливал. Она еще сильнее прижалась ко мне и тихонько застонала. Мой член начал подергиваться, взбодренный свежим притоком крови. Я опустил руку ей на бедро, притянул ближе к себе и крепко прижал к своему быстро твердевшему члену. Ее бархатистое тело навалилось на меня, ноги раздвинулись, и, взяв руками мой член, она указала ему нужное направление. Я входил в нее все глубже, не спеша, сжимая рукой ее левую грудь, а ее ягодицы мерно терлись об меня.

Это был долгий, медленный, ленивый акт. Солнце щедро омывало наши спаренные тела. Время от времени мы останавливались, чтобы продлить момент наслаждения, курили и начинали снова. Ее щека плотнее прижималась к подушке, когда я еще глубже входил в нее. Мышцы ее влагалища сжимались вокруг меня. Тем временем мои соки скапливались, едва удерживаясь на краю. Наконец мы позволили им вырваться наружу, восхваляя обоюдный высочайший момент наслаждения. Потом мы долго не могли отдышаться.

— Который час? — невнятно промурлыкала она через некоторое время. Я взглянул на часы:

— Почти половина десятого.

— Я уже опоздала в офис, — сказала Салли без особой тревоги.

— Если хочешь, я могу позвонить Мэнни и сказать, что тебя задержали неотложные дела.

— Даже не думай этого делать. — Она зевнула и, вытянув длинные ноги, потянулась. — Прежде чем уйти, я приму душ.

— Конечно, — согласился я. — Мы примем его вместе. Таким образом я сэкономлю воду.

В душевой под струями воды мы намыливали друг друга, смывая следы ночных похождений. Мое тело приятно пощипывало, а член попытался сделать боевую стойку. Потом мы с ним подумали: какого черта, не буди лиха, пока оно спит. Хватит — значит, хватит, решил я. Нужно и работой заняться.

В спальне я наблюдал, как девушка одевается, не скрывая легкого сожаления. Косые лучи солнца пронизывали легкую ткань платья и обрисовывали в мельчайших деталях ее силуэт.

— Ты же не отправишься в таком виде в офис? — спросил я.

— Я уже опаздываю, — отпарировала она. — И Мэнни абсолютно все равно, во что я одета. Он не будет против.

— Конечно, он не будет против, — ответил я с пониманием.

Перед уходом Салли прижалась ко мне и целомудренно чмокнула в кончик носа.

— Все было замечательно, Рик, — прошептала она. — Я чувствую приятную усталость, и у меня болит все тело. Я надолго запомню эту ночь.

Затем она ушла, а я остался сидеть среди смятых испачканных простыней, решая: а не поспать ли мне еще немного? Вместо этого я пошел приготовить себе завтрак.

Мэнни Крюгер позвонил минут через десять. Голос его звучал сердито.

— Пока не могу сказать ничего определенного об этом Джонне Таггарте, Рик! Если он и работает в здешнем кинематографе, то у него мало предложений. Делаю такой вывод потому, что никто здесь даже не слышал о нем. Мои именитые эксперты по английскому кинематографу тоже никогда о нем не слышали. Но я буду продолжать попытки все выяснить.

— Спасибо, Мэнни, — поблагодарил я.

— Эй! Я кое-что вспомнил. Черт возьми, что ты сделал с моей секретаршей?

— С кем? — спросил я невинным тоном.

— С Салли Бьюмонт, тебе прекрасно известно, с кем! — брюзжал Крюгер.

— Разве она не в офисе? — наигранно спросил я.

— И перестань вешать мне на уши известную холмановскую лапшу! — рявкнул он. — Ты просверлил ей задницу и не пытайся отвертеться!

— Мэнни, ты плохо думаешь обо мне, — запротестовал я. — Честное слово.

— Сейчас — да, Холман! — рычал он. — Я плохо о тебе думаю. Вот так всегда. Замечательное дитя, милое, невинное легко ранимое дитя в большом городе. Как можно защищать такого милого ребенка двадцать четыре часа в сутки? Я не знаю, я не могу все делать сразу. Я занятой человек.

— Я подумал, Мэнни, — успокоил я его. — Может быть, тебе следует выписать премию этому прелестному ребенку.

— И большую премию? — подозрительно спросил он.

— Тебе видней. Может, сотню баксов.

— Чтобы твоя совесть очистилась, Холман?

— У тебя в голове одни только гадости, Мэнни.

— Ты.., ты!.. — начал брызгать слюной Крюгер. А потом я услышал короткие гудки.

Эд Дурант натянуто улыбнулся, когда я часом позже вошел в его шестнадцатиметровый офис.

— Только не говорите, что вы так быстро вернулись, чтобы сообщить, что кто-то уже успел убить Каррена!

— Я подумал, что, может, вы мне можете чем-то помочь. — Я сел на расшатанный стул для посетителей и закурил.

— Допустим. — Он слегка пожал плечами. — Продолжайте регулярно навещать меня, и это, может, поднимет мой престиж в глазах секретарши!

— Как вы узнали, что ваша сестра погибла в автокатастрофе? — с ходу спросил я. Улыбка сошла с его лица.

— Я получил телеграмму от Ларсена и вылетел первым рейсом. Слава Господу, я успел на похороны.

— Вы услышали подробности аварии, когда находились там?

— Конечно, — проворчал он. — Но не от Ларсена! Я бы не стал разговаривать с этим сукиным сыном или с Ивеном. После похорон я расспросил сержанта из местной полиции, и он рассказал мне, как все произошло. Дженни вела машину, а Ивен спал на переднем сиденье рядом с ней. Как-то случилось, что машина вышла из-под контроля и ударилась о каменную стену. От сильного толчка дверца со стороны водителя распахнулась и Дженни выбросило наружу. Она ударилась головой о стену и раскроила себе череп. Они нашли Ивена в трех милях от места происшествия. Он брел вдоль дороги, ничего не соображая. Шок привел к временной потере памяти. Так мне сказал сержант. Или, во всяком случае, так сказал ему доктор в больнице. На следующее утро к Ивену вернулась память, но он не смог толком ничего рассказать. Он спал а когда проснулся от страшного удара, понял, что лежит на полу машины. Сержант сказал, что пьяные, дети и спящие не могут сильно пострадать во время аварии, потому что их тела полностью расслаблены. Ивен смутно помнил, что вроде слышал звук мотора удаляющеюся грузовика. Но он ничего не утверждал. По мнению сержанта, Дженни, вероятно, резко свернула в сторону, пытаясь избежать столкновения с грузовиком, и потеряла управление. Или, возможно, она слишком быстро ехала, и на повороте ее занесло. Какая, к черту, разница, как это случилось, если она мертва?

— Спасибо за ваш рассказ, — поблагодарил я. — И еще один вопрос. Вам, случайно, не знаком человек по имени Джонни Таггарт?

— Я знаком с молодым человеком, которого зовут Стив Таггарт, а его отца звали Джонни. Стив был по уши влюблен в Дженни и хотел на ней жениться. Но она не разделяла его чувств. Парень досаждал ей своими бесконечными ухаживаниями. Он даже отправился следом за нами в Англию! Настойчивый парень. Его не устраивало ее “нет”, и он продолжал преследовать Дженни даже после ее заявления о том, что она любит Ивена. Думаю, он слинял после их женитьбы.

— Вы располагаете какими-нибудь сведениями о его отце? Может, знаете, где мне найти его? — ухватился я за эти сведения.

Дурант медленно покачал головой:

— К сожалению, здесь я вам ничем не могу помочь, Холман.

— Может, вы вспомните что-нибудь о нем, что могло бы послужить мне подсказкой?

— Как-то раз он упомянул, что его отца зовут Джонни Таггарт. Он назвал это имя с таким видом, будто это что-то должно было означать. Но мне оно ничего не говорило. — Эд задумался. — Я вспомнил кое-что! — через некоторое время воскликнул он. — Как-то вечером он ужинал вместе с нами в нью-йоркской квартире, и Дженни подтрунивала над ним, говоря, что он успел уже промотать все деньги, которые ему на месяц выделил его отец. Да, я теперь вспоминаю! Потом Дженни спросила у меня, знаю ли я, откуда его отец берет такие огромные деньги? Его отец был крупный профессиональный игрок, он всю свою жизнь провел в казино, играя в покер. Было видно, что от ее слов Стив смутился. Поэтому Дженни сразу же сменила тему разговора. В то время я не придал значения ее болтовне. Посчитал, что она просто дразнит Стива, и все это только не очень удачный розыгрыш.

— Еще раз спасибо, — коротко сказал я.

— Почему Джонни Таггарт вдруг приобрел такое значение? — раздраженно проскрипел он.

— Я пока ни в чем не уверен, — неопределенно ответил я.

— Почему отец Стива хотел смерти Ивена?

— Этого я тоже не знаю, — откровенно заметил я. — Я даже не знаю, существует ли здесь какая-то связь.

— Я только что установил эту связь, — буркнул Эд. — Его сын был по уши влюблен в Дженни и хотел, чтобы она вышла за него замуж. Он не оставлял надежды, пока она действительно не вышла за Ивена. Поэтому, может, Стиву известно о Дженни и Ивене то, чего я не знаю, и он рассказал об этом своему отцу.

— Однако вы любопытны, — констатировал я.

— Вы тоже, Холман, — тихо сказал он. — И я хочу знать, почему.

— Думаю, в этом мы похожи. — Я поднялся. — Вчера после обеда я беседовал с Лэрри Ларсеном. По его словам, вы использовали свою сестру в собственных интересах. И она этому вовсе не противилась!

— Грязный брехун! — Его лицо вмиг потемнело. — И вы ему поверили?

— Ровно настолько, насколько верю вам, — заявил я. — Ни больше ни меньше.

— Убирайтесь к черту из моей конторы, Холман! — проревел он. — Немедленно, мерзавец!

Секретарша внимательно наблюдала за мной, когда я, поглощенный своими мыслями, вышел в приемную. Затем одарила меня ослепительной улыбкой:

— Вы становитесь нашим постоянным посетителем, мистер Холман!

— Мне здесь нравится. — Я бросил на девушку мимолетный взгляд, потом медленно осмотрел ее сверху вниз. — По одной только причине: в этом агентстве работает самая хорошенькая секретарша в городе!

Она уставилась на меня и открыла рот: такое бестолковое выражение лица многие женщины ошибочно считают сексуальным.

— Несомненно, вы очень наблюдательны, мистер Холман. Думаете наняться к нам на работу?

— Я тщательно обдумываю этот вариант, — совершенно серьезно ответил я. — Конечно, у мистера Дуранта не очень хорошая репутация...

— Конечно. — Секретарша глубоко вздохнула, отчего ее лиловый свитер чуть не лопнул на груди. — Скажите, мистер Холман, джентльмен, имя которого вы упомянули вчера, — широко известное имя, невзирая на его солидный возраст, — он ваш друг? — Ни с того ни с сего девушка задрожала. — Я вот о чем подумала: вы, верно, можете как-нибудь привести его с собой сюда? Как вы считаете, это возможно?

— Давайте скажем проще: насколько я знаю, его лицо знакомо всем, — сказал я. И это была чистая правда. — Очень знакомо мне и почти пятидесяти миллионам людей во всем мире. И если он решит составить мне компанию и навестить мистера Дуранта, я сообщу вам об этом заранее.

— Правда? — Девушка была в восторге. — Вот здорово! Не знаю, как мне благодарить вас, мистер Холман. — Выражение ее глаз подсказало мне, что она прекрасно все знает. Но мне следует взять инициативу на себя.

— Позвольте дать вам совет, — проговорил я, переходя на доверительный шепот. — В этом агентстве еще никто об этом не знает, разве что сам шеф. Мистер Дурант в скором времени вернется в свое прежнее положение. Он станет даже влиятельнее, чем прежде.

— Это правда, мистер Холман?

— Только пусть это останется тайной, — предупредил я. — Помните об этом. Пусть он однажды, когда для него наступят великие времена, вспомнит, кто всегда был его настоящим другом.

— Спасибо, мистер Холман. — Девушка задумчиво облизнула нижнюю губу. — Интересно, может, он сейчас хочет выпить чашку кофе...

Я подумал, что Эду Дуранту это вовсе не повредит, а может, и пойдет на пользу. Это также несколько успокоит мою совесть: я чувствовал себя виноватым, что так грубо обошелся с ним в офисе. Я сел в машину, и мои мысли снова вернулись к Джонни Таггарту. Поездка в Вегас стоит свеч. Если он крупный азартный игрок, тогда мои местные знакомые наверняка его знают. Поэтому я направил машину в аэропорт.

Время едва перевалило за полдень, когда мое такси подкатило к нежилому на вид зданию в двух кварталах от того места, где развивались события. Я преодолел два лестничных пролета и сказал парню, стоявшему на входе, кто я такой. Поставил его в известность, что пару часов назад звонил Большому Человеку из аэропорта в Лос-Анджелесе и договорился с ним о встрече. Пока опытные пальцы охранника обшаривали меня в поисках какого-нибудь оружия, он сообщил, что меня уже ждут, а потом провел к парню, охранявшему дверь в офис Большого Человека. Этот второй страж попросил меня подождать. Я закурил сигарету и стал ждать.

В обязанности Большого Человека, как он однажды объяснил мне, входило следить, чтобы Лас-Вегас работал и жил, приумножая свое благосостояние. Весь гигантский азартный комплекс должен действовать слаженно, без суеты. Это было явно его неофициальное положение. Я подозревал, что Большой Человек в Лас-Вегасе обладал большей властью, чем дюжина других местных деятелей, вместе взятых. Но если вы спросите о нем кого-нибудь в казино, вас начнут убеждать, что такого человека просто не существует. Что это какой-то мифический герой. Над закрытой дверью дважды вспыхнул голубой огонек, и парень, охранявший эту дверь, предложил мне войти.

Едва я переступил порог просторных апартаментов, как дверь за мной автоматически закрылась. Большой Человек встал, пожал мне руку и, указав на стул, сам снова уселся за стол. Прошло много времени с тех пор, как я виделся с ним в последний раз. Может, в его волосах добавилось седины, но в целом он не изменился. Это был большой человек и в физическом понимании этого слова, с фигурой атлета, только что бросившего тренироваться. Он по-прежнему был великим любителем элегантно одеваться, и свежая гвоздика, приколотая к его лацкану, свидетельствовала именно об этом.

— Сколько лет сколько зим, Холман! — Он медленно улыбнулся. — Ты держишься в форме.

— Ты тоже, — вежливо поддержал я традицию обмена любезностями. — Мне нужен человек по имени Джонни Таггарт. Говорят, он профессионал.

— Зачем он тебе понадобился, мистер Холман? — нахмурился хозяин апартаментов.

— Не исключено, что он поможет мне решить одну проблему. А может, и нет.

— Понятно. Ты по-прежнему меняешь ставки. — Он откинулся на спинку стула и осторожно понюхал гвоздику на лацкане. — В этой встрече не будет ничего такого, что может расстроить или озадачить мистера Таггарта?

— Ничего, — пообещал я.

— Я очень уважаю мистера Таггарта. Он и ему подобные составляют костяк нашей промышленности здесь, мистер Холман. Профессиональные игроки, вот кто придает нашему городу столь необходимое очарование и волнение.

— Ничего, что могло бы расстроить или разочаровать, — повторил я.

— Я подскажу, где ты легко мог бы с ним встретиться. Вся сложность заключается в том, захочет ли он повидаться с тобой.

— Да? — удивился я.

— Мистер Таггарт — человек, целиком посвятивший себя игре. Это нечто большее, чем увлечение, это его единственная страсть. Более того, это философия его жизни. Ему жалко того времени, когда он ест и спит. Все остальное время он играет.

— Я понимаю, — кивнул я.

— Еще нет, мистер Холман. Понятно, что ему зачастую приходится носить при себе большие суммы денег. Будучи человеком благоразумным, он нанимает двух джентльменов, которые неотступно следуют за ним. Они нужны не только для того, чтобы защищать его деньги. Также и для того, чтобы оградить его от контактов с внешним миром, с которым он не хочет общаться. Эти парни — профессионалы, если ты понимаешь, что я хочу сказать, Холман.

— Я понимаю, и спасибо, что разъяснил ситуацию. Большой Человек нажал на кнопку на своем столе, и через несколько секунд стенная панель раздвинулась. В комнату вошла суровая секретарша средних лет, держа наготове записную книжку.

— Мне кажется, что мистер Таггарт сейчас находится в городе, — сказал Большой Человек. — Проверьте для меня, так ли это, мисс Стронг. Я хочу узнать его точное местонахождение и чем он занимается в данный момент.

— Да, сэр, — бесстрастно отреагировала секретарша. Стенная панель стала на прежнее место, и на лице Большого Человека появилась улыбка.

— Это не займет много времени, мистер Холман, мисс Стронг быстро справится с заданием. Я уверен, что ты меня поймешь, к сожалению, я больше ничем не смогу тебе помочь. Письмо — официальное рекомендательное письмо от меня — только расстроит мистера Таггарта. А тебе оно тоже не поможет. Вероятно, тебе не повезет...

— Я отлично все понимаю, — заверил я его.

— Я слышал, наш общий друг, Эверил Доркас, явилась в город, чтобы сниматься в новой картине. — Он снова понюхал гвоздику, и воспоминания о прошлом вызвали на его лице ностальгическую улыбку. — Я помню, как однажды в Акапулько она пригласила меня к себе. Я покинул ее комнату ровно через неделю. За это время мы очень много играли в покер, восстанавливая свои силы. Она обыграла меня больше чем на тридцать тысяч долларов, а когда я ей сказал, что сижу намели, она предложила мне сделать другую ставку. Пять тысяч, если я выиграю, а если проиграю, то должен буду пройтись по вестибюлю отеля в шесть часов вечера в чем мать родила.

— Должно быть, искушение было слишком велико, — предположил я.

— Конечно, я согласился на пари. А какой заядлый игрок смог бы устоять?

Панель снова раздвинулась, и в комнату вошла секретарша с записной книжкой, готовая пустить ее в ход.

— Информация, которую вы просили, сэр, — доложила она.

— Благодарю, мисс Стронг. Прочтите вслух, пожалуйста.

— Да, сэр. У мистера Таггарта есть административный номер в отеле “Кристалл-Инн”. Как обычно, с ним сейчас мистер Тайсо и мистер Табал. Он играл в рулетку в главном зале казино до семи утра. Проиграл в сумме восемнадцать тысяч триста. Потом вернулся в свой номер. Прислуге отдано распоряжение подавать завтрак в три часа, и не раньше.

— Спасибо, мисс Стронг, — поблагодарил Большой Человек.

Записная книжка захлопнулась, и секретарша снова исчезла за панелью. Большой Человек посмотрел на меня и развел руками:

— Теперь действуй сам, мистер Холман.

— Еще раз спасибо за помощь. Но мне интересно знать, чем все-таки закончилось ваше пари, — сказал я, вставая со стула.

— Черт меня дернул согласиться. — Он едва заметно усмехнулся. — С тех пор я больше не появлялся в Акапулько!

Я почти уже достиг стальной двери, когда он вдруг откашлялся:

— Сегодня утром я слышал странные слухи о том, что “Стеллар” беспокоится о личной безопасности новой молодой звезды, которая только что приехала, чтобы сделать для них солидный фильм. Как его зовут? Карри? Каррен? Ты, случайно, не в курсе, это правда?

— Черт меня дернул, — в ответ повторил я его слова. — Был бы я сейчас в Лас-Вегасе, если бы это была правда?

— До свидания, мистер Холман. — Прикрыв глаза, он опять понюхал гвоздику. — И пожалуйста, передай привет мисс Доркас, когда увидишься с ней.

— С удовольствием, — пообещал я. — Но я почти уверен, что не увижу ее по меньшей мере пару месяцев.

— Ты встретишься с ней через несколько дней, — повторил он. — Можешь мне поверить, Холман. Несмотря на все добрые намерения, Эверил не может обходиться без своего основного хобби больше девяноста шести часов!

"И это поможет мне утереть тебе нос”, — подумал я, когда металлическая дверь бесшумно отворилась передо мной.

Глава 7

Подняться в лифте на нужный этаж и пройти по коридору к нужной двери было совсем не сложно. Проблема была в том, как попасть по ту сторону этой двери. Поэтому я решил действовать наобум. Я легонько постучал и мысленно пожелал себе ни пуха ни пера. Дверь чуть приоткрылась, и через щель на меня глянул холодный немигающий глаз.

— Что нужно? — спросили хриплым нетерпеливым голосом.

— Мне бы хотелось встретиться с мистером Таггартом, — ответил я. — Меня зовут Холман.

— Мистер Таггарт никогда не встречается с теми, кто хочет встретиться с ним, — спокойно продолжал голос. — Когда мистер Таггарт желает с кем-то встретиться, он звонит и договаривается.

— Хотите сказать, что он никогда не нарушает своих правил? — осторожно поинтересовался я. — Даже тогда, когда речь заходит о его сыне?

— О ком? — переспросил голос.

— О Стиве Таггарте, его сыне, — уверенно сказал я.

— Ждите там, — приказали из-за двери. Дверь закрылась перед моим носом и долго оставалась закрытой. Через некоторое время снова образовалась узкая щель.

— Как, вы сказали, ваше имя? — пролаяли в щель.

— Холман.

— Какой Холман? Я оскалился:

— Рик Холман.

— Что вы хотите рассказать мистеру Таггарту о его сыне?

— Я расскажу это самому мистеру Таггарту! — потеряв терпение, рявкнул я.

— Подождите там. — Дверь снова захлопнулась перед моим носом.

Второе ожидание показалось еще одной вечностью. Вероятно, оно длилось около пяти минут. На этот раз дверь широко открылась, и я увидел обладателя голоса. Маленький, щуплый мужчина, лицо которого может привидеться разве что в ночных кошмарах. Человечек был абсолютно лысый — сморщенная, вся в складках серая кожа, обтягивающая шею и лицо, потом одним лоскутом покрывала макушку его головы. Болотного цвета глаза не мигая таращились на меня. Внешнее сходство этого человека с рептилией было разительно.

— Входите, — пригласил он.

Я сделал три шага вперед, и тут дуло револьвера больно уперлось мне в поясницу.

— Чистая формальность, приятель, — любезно произнесли мне прямо в ухо. — Просто подними руки, пока мистер Табал проверит, не захватил ли ты с собой нежелательных подарков.

Я держал руки над головой, пока маленький человечек с профессиональной ловкостью обыскивал меня. Казалось, он мог бы обнаружить даже лезвие бритвы в заднике ботинка.

— Он чист. — Похоже, Табал был разочарован. От моей поясницы убрали дуло пистолета, и я опустил руки. И тут передо мной возник парень, должно быть, тот самый Тайсо. Я прикинул, что он повыше меня и, конечно, намного тяжелее. Это был классический портрет веселого толстяка с многочисленными подбородками и добродушной улыбкой. И только его глаза не вписывались в общую картину. У его партнера, мистера Табала, глаза были как у змеи, и было ясно, что он будет следить за каждым моим движением и всегда готов напасть. Глаза Тайсо были бледно-голубыми, почти бесцветными. Они вообще ни на что не смотрели. Они прекрасно вращались в глазницах, но каким-то образом создавалось впечатление, что его мозг не фиксирует образы, запечатлевшиеся на клетчатке. По крайней мере, мне так показалось. Тайсо жил в своем причудливом внутреннем мире, который он сам себе сотворил. И у меня сложилось впечатление, что, если кто-то оказывался на его пути, он растаптывал его насмерть, как слон, даже не утруждая себя взглядом вниз. Уверенный в своей силе, он совсем не интересовался, какого цвета кровь у погибшего под его ногами.

— Мистер Таггарт сейчас завтракает в своей спальне, — сказал Тайсо мягким, дружелюбным тоном. — Он хочет, чтобы вы составили ему компанию, мистер Холман.

Они стояли по обе стороны от меня, когда я вошел в спальню. Там я увидел высокого худощавого человека лет шестидесяти, с редеющими волосами и тонким лицом аскета. Не поднимая головы, он налил кофе, добавил в него немного сливок, две ложки сахару и только после этого посмотрел на меня поверх своих очков без оправы.

— Вы хотели поговорить со мной о моем сыне? — Его сухой голос вызывал неясное раздражение. Такой звук получается от трения двух кусков наждачной бумаги.

— Этот вопрос касается человеческих отношений, мистер Таггарт, — начал я. — Человек, которым я сильно интересуюсь, находился в близких отношениях с той же девушкой, с которой немногим раньше был близок ваш сын.

— Ты что-нибудь из этого понял, Табал? — обратился он к щуплому охраннику.

— Он меня сбил с толку первыми же тремя словами, — ответил коротышка.

— Тайсо?

— Мне кажется, он хочет что-то добавить. — Веселый толстяк попытался казаться любезным. — Может, это какой-то новый язык.

— Вам придется потрудиться, мистер Холман, если хотите, чтобы я вас слушал! — Таггарт взял сухое печенье и откусил ровно половину. — Сильно потрудиться!

Я понял, что мне нечего терять, нужно выкладывать все начистоту. В противном случае, если я буду продолжать хитрить, меня просто вышвырнут из номера.

— Девушку звали Дженни Дурант, — сказал я. — Ваш сын был без ума от нее. Он отправился вслед за ней в Англию, когда она уехала вместе со своим братом. Он настойчиво продолжал оказывать ей знаки внимания даже после того, как она призналась, что любит другого мужчину. И оставил ее в покое, только когда она действительно вышла замуж за того другого. Сейчас тот парень убежден, что его жизнь находится под угрозой, и моя задача состоит в том, чтобы выяснить, кто хочет убить его и почему, — подробно рассказал я.

— Вы не полицейский, — заявил игрок. — Какой-нибудь частный детектив?

— Что-то в этом роде, — согласился я.

— Скажите, мистер Холман, где сейчас находится мой сын?

Его слова совершенно сбили меня с толку.

— Вы хотите сказать, что не знаете? — От неожиданности я стал заикаться.

— Мистер Холман, чего я терпеть не могу, так это вот такого глупого подхода издалека. — Он сдвинул очки на самый кончик носа, чтобы лучше рассмотреть меня. — Единственная причина вашего пребывания здесь, очевидно, ваше желание сделать мне какое-то предложение. Вы надеетесь, что за это я отстегну вам круглую сумму. В худшем случае вы — похититель, в лучшем — человек, считающий, что владеет информацией, которую можно продать. Скажите, сколько вы хотите получить в обмен на сведения о моем сыне. А я уж решу, чего это стоит.

— Я не располагаю никакой информацией о вашем сыне, — ответил я. — Надеюсь получить ее от вас.

— Лично я не знаю, как вы на это смотрите, мальчики, — проговорил он усталым голосом. — Но я все же надеюсь, что в ближайшие шесть — десять секунд вы сделаете так, что он сам захочет говорить.

Тайсо дружески мне подмигнул и, схватив меня за пиджак, без особых усилий одной рукой оторвал от пола.

— Я сделаю тебе больно и могу нечаянно сломать что-нибудь внутри, — сказал он. — Зачем рисковать?

— Поставь меня на пол! — рявкнул я.

Он послушно разжал пальцы, и я приземлился, больно ударившись пятками. Единственное, о чем я думал в эту минуту, — это чтобы не упасть лицом вниз.

— Очень благоразумно, мистер Холман. — Таггарт в это время намазывал тост тонким слоем масла. — А теперь рассказывайте.

— Я сказал вам правду, — сквозь зубы процедил я и мигом отскочил назад, увидев, как ручища Тайсо снова сделала выпад в мою сторону. — Вы можете проверить меня прямо сейчас.

— У кого? — презрительно скривился Таггарт. — В Белом доме?

— Позвоните Большому Человеку, — бросил я, и нож Таггарта повис в воздухе.

— Позвони ему, Тайсо. — Лезвие ножа решительно вонзилось в банку импортного шотландского желе. — Объясни, что ты звонишь только по личной просьбе мистера Холмана, чтобы удостоверить его личность. Никаких вопросов! Он даст тебе ровно столько информации, сколько готов дать мне. И не более.

Веселый толстяк легкими шажками просеменил в гостиную. Между тем в спальне наступила долгая тишина, нарушаемая лишь противным чавканьем, когда Таггарт жевал тост. Потом он допил кофе, тщательно вытер рот и пальцы салфеткой и оттолкнул свой стул от стола.

— Теперь можете курить, если хотите, мистер Холман, — снисходительно разрешил он.

Я закурил, а Табал кинулся вперед и начал выкатывать столик с грязной посудой из спальни. Таггарт сильнее затянул пояс шелкового голубого халата на своей тонкой талии, потом жеманно снял целлофановую обертку с длинной черной сигары. Парень подоспел как раз вовремя, чтобы поднести ему зажженную спичку. Затем он ловко развернул кресло хозяина под нужным углом, чтобы Таггарт мог сидеть лицом ко мне. И наконец, он поставил пепельницу на пол прямо под мерцающим концом сигары, зажатой в правой руке босса. Если за пределами этого номера отеля все еще существовал реальный мир, то в моей памяти он уже угас. Ввалившись в комнату, веселый толстяк на мгновение заслонил дверной косяк.

— Ну? — В голосе Таггарта не было ни малейшего интереса.

— Я проверил Холмана, с ним все в порядке, — доложил Тайсо. — Он работает в Лос-Анджелесе и пользуется изрядной известностью среди людей, занятых в кинематографе. Большой Человек знаком с ним восемь лет и говорит, что лично ручается за него. В подтверждение он говорит, что Холман сначала пришел к нему и попросил разыскать вас, мистер Таггарт. Большой Человек доверяет ему настолько, что рассказал, где именно вас искать. Он говорит, что не дал ему сопроводительного письма, потому что не хотел смущать вас, вынуждая встречаться с человеком, которого вы, вероятно, не захотите видеть.

— Похоже, мы допустили маленькую ошибку в своих оценках, — сказал Таггарт. — Подайте мистеру Холману стул.

Тайсо мигом подсунул под меня стул так, что он стукнул меня под колени и в следующую секунду я уже сидел. Морщинистая рука Табала поместила пепельницу на полу под моими пальцами с зажатой в них сигаретой. Это стало для меня решающим доводом, что из всех здравомыслящих мужчин в мире нас осталось четверо. Я охотнее поверил бы этому, чем альтернативе. Ее смысл заключался в том, что все эти трое были абсолютными психами.

— Я очень хорошо помню это имя, Дженни Дурант, — начал разговор Таггарт. — Долгое время мой сын часто упоминал его в своих письмах. Эта девушка вскружила ему голову, и, как вы уже говорили, он ездил за ней в Англию, когда она отправилась туда со своим братом. — Джонни медленно покачал головой. — И она причинила ему боль, выйдя замуж за другого! Да, Стиву, как и всем нам, следовало бы научиться спокойно принимать как поражения, так и триумфы в жизни.

— Как вчера вечером — восемнадцать тысяч баксов в рулетку, — пробормотал Табал и тут же поймал зловещий взгляд босса.

— Повторите-ка, как звали того счастливчика, который в итоге женился на девушке? — вежливо попросил Таггарт.

Было видно, что ни для кого из них это имя не представляло особого интереса и никто не затаил дыхание в ожидании моего ответа. Но я чувствовал, как напряженность нарастала: а когда я слишком затянул с ответом, она приобрела уродливые формы.

— Давайте временно назовем его Смит, — ответил я, стараясь говорить непринужденно. Но слова выдавливались из меня с таким усилием, словно на похоронах, когда после прощальной речи на крышку гроба должны упасть первые горсти земли.

— Смит? — Табал скрипуче усмехнулся. — Кто он? Какой-нибудь знаменитый сексуальный маньяк, и поэтому вы отказываетесь даже в личной беседе произносить его имя?

— Помнишь, мистер Холман сказал “временно”, — одернул его Таггарт. — Так почему мы не можем позволить мистеру Холману называть его Смит? Временно.

— Они поженились в Англии, — продолжал я, изо всех сил стараясь говорить членораздельно. — Примерно в то самое время ваш сын исчез из поля зрения.

— Из поля зрения девушки, вы хотите сказать? — Таггарт внимательно наблюдал за мной поверх очков.

— Да, — согласился я. — Вскоре после этого девушка погибла в автомобильной катастрофе.

— Очень печально. В расцвете молодости. — Игрок поджал губы, поддавшись минутному воспоминанию, но не более. — А что Смит? Он также попал в аварию?

— Он находился в машине рядом с ней.

— Но ему повезло, правда? — В голосе Тайсо звучала надежда. Он был похож на ребенка, которому читают басню и он не хочет, чтобы два добрых персонажа погибли в одной и той же сказке. — Я хочу сказать, — продолжал он, — что этот человек не умер?

Я подробно, тщательно вспоминая все детали, описал им несчастный случай, о котором мне рассказывал Дурант. Все трое сосредоточенно слушали.

— Думаю, что ему повезло. Но впоследствии парню, должно быть, пришлось туго, — предположил Тайсо. — Молодая жена погибла, — он щелкнул пальцами, — а он остался жив и невредим! Чем он потом занимался, мистер Холман?

— Не знаю, — проворчал я. — Он плакал, пил, нашел себе другую. Думаю, делал то же самое, что и любой другой мужчина в подобной ситуации.

— Извините, я не это имел в виду, — мягко перебил меня толстяк. — Я говорил о его работе.

— Разумеется, он работал в Англии до тех пор, пока не закончился его контракт, потом вернулся в Штаты. Завтра он начинает работать в Лос-Анджелесе и убежден, что в течение следующего месяца кто-то его убьет.

— Кто, например? — гаркнул Табал.

— Первым может быть брат погибшей девушки, — предположил я. — Они были очень близки, и Смит знает, что брат считает его виновным в гибели жены.

— Кто еще? — спросил Таггарт.

— Ваш сын, — наскоро придумал я. — Отвергнутый поклонник, по уши влюбленный в Дженни Дурант, который, как и ее брат, считал, что она была бы жива, если бы не вышла замуж за другого.

— Вряд ли это можно считать серьезным мотивом для убийства, — тихо заметил Таггарт.

— Есть еще кое-что. Смит предложил вступить с ним в связь, она согласилась, потом забеременела, а он отказался на ней жениться. Ее брат заставил его передумать, пригрозив разрушить его профессиональную карьеру, что он с легкостью мог бы сделать. Может, ваш сын тоже знал об этом?

— Существуют другие потенциальные подозреваемые, мистер Холман? — поинтересовался Тайсо.

— Если и есть такие, — буркнул я, — то Смит их скрывает.

— Замечательно! — Таггарт откинулся на спинку стула, и на ковре образовалась маленькая кучка белого пепла. — Жаль, что Стива здесь нет, а то бы он рассказал нам всю эту историю со своей колокольни!

— Увы, вы не знаете, где он, — спровоцировал я.

— Теперь не знаю, — тихо повторил он. — Не знаю. С тех пор, как получил от него последнее письмо месяцев шесть назад, мистер Холман. Оно пришло из Нью-Йорка, по моим догадкам, как раз после его возвращения из Англии.

— Послушайте, мистер Таггарт, а что, если мистер Холман только что дал нам ответ, — почтительно вмешался Тайсо. — Сейчас мы знаем, что случилось с девушкой. Сначала она вышла замуж за другого, потом погибла. Возможно, Стива сильно потрясло случившееся? И пока все не уляжется и он не придет в себя, мальчик не хочет ни с кем разговаривать. Даже со своим отцом!

Таггарт медленно повернул голову и уставился на маленького человечка с лицом рептилии.

— А что вы думаете по этому поводу? — сухо спросил он.

— Стив? — заскрежетал хриплый голос. — Никак не придет в себя? Чтобы за целых шесть месяцев не написать своему отцу? Невозможно скорбеть так долго! И где он оплакивает смерть возлюбленной? Может, просто вырыл яму в земле и отсыпается? И поэтому все это время он не трогал свой счет в банке. Ему незачем тратить деньги, правда? Он так обрадовался, обнаружив эту яму, предвкушая, что его оставят в покое, что не соизволил дать шанс своему отцу найти его после возвращения из Лондона. Вот почему он вложил написанное от руки письмо в конверт отеля и напечатал на нем адрес. Просто для того, чтобы все запутать. Он вообще даже не останавливался в том отеле!

— Согласен, — уныло сказал Таггарт.

— Это всего лишь предположение, — заметил веселый толстяк извиняющимся тоном.

— Это мои проблемы, мистер Холман, — решительно заявил Таггарт. — Похоже, мой сын исчез с лица земли.

Мы потратили солидную сумму денег и много времени, пытаясь найти его. Однако все было впустую. Он освободил номер отеля в Лондоне, не оставив адреса, куда направился дальше. Очевидно, очень спешил. Взял напрокат машину и вернул ее через неделю, намотав на ней около семисот миль. — Он пожал плечами. — Столько можно намотать, если объехать все Британские острова! Через шесть дней после того, как он вернул машину, он послал мне то самое последнее письмо из Нью-Йорка. Но пока что профессиональные следователи, работающие на меня в Лондоне и Нью-Йорке, не смогли обнаружить его в списке пассажиров, которые в то время пользовались услугами пароходов и авиалиний.

— Он мог вернуться в Штаты окольным путем, — подсказал я.

— Мы проверили наиболее вероятные способы, но безрезультатно, — кратко ответил Таггарт. — Это практически невозможно выяснить. Ведь он мог захотеть возвратиться через Москву, Аддис-Абебу, Маврикий и так далее! Но вряд ли Стив избрал такой маршрут!

— Вы правы, — кивнул я. — С моей стороны очень глупо не понять, что вы уже обдумали и проверили все возможные варианты.

— За шесть месяцев многому научишься, мистер Холман. — Игрок разжал пальцы, и окурок упал на ковер. — Вы хотите найти предполагаемого убийцу Смита и сорвать его планы. А я хочу отыскать своего сына. Вы улавливаете мою мысль? Возможно, мы оба ищем одного и того же человека.

Едкий запах горящего ковра защекотал у меня в носу, и Таггарт тоже почуял запах гари.

— Ты опять забыл передвинуть пепельницу, Табал! — резко бросил он.

Маленький человечек кинулся к стулу, упал на колени и неистово принялся гасить ладонями тлеющий ковер.

— Неужели нужно все время просить об этом?! — Таггарт не мигая уставился на Табала поверх очков без оправы. — Чтобы пепельница находилась под рукой, когда я курю сигару! Или ты думаешь, что я могу оставаться в одном положении все время?

— Извините, мистер Таггарт. Я крайне сожалею. — Табал поднялся на ноги и быстро вытряхнул злосчастную пепельницу.

— Нас перебили, мистер Холман. Приношу свои извинения. — Таггарт опять сосредоточил свое внимание на мне. — Вы считаете, что мы ищем одного и того же человека?

— Думаю, это возможно, — уклончиво ответил я. Он удовлетворенно кивнул:

— Надеюсь, вы правы, потому что это дает вам дополнительный стимул найти моего сына. А потенциальный подозреваемый в убийстве, не успевший сделать свое дело, — это всего лишь честный гражданин, которого несправедливо оклеветали? Ведь правда?

— Вы правы на сто процентов! — Я нехотя усмехнулся.

— В таком случае я не смею отрывать вас от поисков, мистер Холман, — сказал игрок, давая понять, что я свободен.

— До свидания, мистер Таггарт. — Я встал со стула.

— Мистер Таггарт, — настойчиво вмешался Табал. — Вы забыли о Смите. Помните, вы говорили, что мистер Холман может называть парня Смитом временно? — Пот струился по лицу веселого толстяка. — Я хочу спросить, разве мы не узнаем настоящего имени этого парня, прежде чем мистер Холман покинет нас?

— Он друг Большого Человека. — Таггарт был раздосадован. — Сейчас между нами решается дело сугубо личного характера, и что бы ни случилось с мистером Холманом в процессе расследования, Большого Человека это не касается! Все эти годы, — Таггарт печально вздохнул, — я всегда говорил, что насилие — это хороший и эффективный ответ. Но вы не можете втемяшить в свои бестолковые головы, что это не всегда единственный ответ! И вы знаете, почему! Ведь если вам что-то нужно, то для достижения цели вам проще превратить в месиво чьи-то почки, чем пораскинуть своими мозгами!

— Думаю, вы правы, мистер Таггарт. — Недоверчивые нотки, появившиеся в голосе Тайсо, подтверждали: это было последнее, во что он готов был поверить.

— Не очень сложное упражнение в дедуктивной логике. — Таггарт осторожно снял очки, чтобы получше рассмотреть их обоих. — Кто этот безымянный человек, которого мистер Холман предпочел называть Смитом? С самого начала Большой Человек рекомендовал мистера Холмана, сказав, что его поле деятельности — Лос-Анджелес и что он пользуется хорошей репутацией среди людей, занятых в кинематографе. Потом Смит женится в Англии на девушке, на которой хотел жениться Стив. После трагической смерти жены в автокатастрофе Смит заканчивает работу в Англии и возвращается в Штаты. Он собирается завтра начать работу в Лос-Анджелесе. Тот факт, что мистер Холман не называет его имени, указывает на то, что оно хорошо известно. Опираясь на опыт мистера Холмана, делаю беспроигрышную ставку: это знаменитое имя связано с шоу-бизнесом. И что получается? Это молодой человек, вероятно, ровесник Стива, раз они ухаживали за одной девушкой, — закончил излагать факты Джонни Таггарт. — Теперь остается выяснить, кто из молодых актеров недавно закончил фильм в Англии и завтра приступает к съемкам нового фильма в Голливуде. — Он вскинул руки в нетерпеливом жесте. — И вы получите Смита!

— Как это? — Похоже, логические размышления хозяина произвели должное впечатление на Тайсо.

— Пожалуйста, проводите мистера Холмана, мы и так уже отняли у него больше, чем нужно, времени. — Таггарт вытащил из кармана халата новую сигару и начал осторожно снимать целлофан. — Я с нетерпением буду ждать от вас новостей о сыне, мистер Холман.

Он не ожидал услышать ответ на свое пожелание, поэтому я не утруждал себя на этот счет. Его профессионалы, выстроившись в две шеренги, сопровождали меня через гостиную до выхода из номера. Они следовали за мной неотступно.

— Знаешь что? — пробормотал Тайсо. — Может, он прав насчет использования мозгов!

— У таких, как он, нет выбора, — тихо проскрипел в ответ Табал. — Чем же еще они могут пользоваться!

— Ты привел сюда мистера Холмана, — настойчиво продолжал веселый толстяк. — А я только оторвал его от пола, вот и все! У меня даже не было возможности как следует приложить к нему руки, потому что он успел обдумать, как выкрутиться! Позвоните Большому Человеку и все будет в порядке! Даже попотеть не пришлось! Даже волосы не взъерошились!

— На этот раз ему повезло, только и всего, — презрительно усмехнулся Табал. — Но всегда бывает следующий раз. Однажды ты сворачиваешь за угол, а какой-то парень залег и поджидает тебя на аллее, так? И не успел ты понять, что происходит, как он отбил тебе все внутренности. И как можно выкрутиться в такой ситуации?

Мы подошли к двери, и Тайсо рывком открыл ее. Я быстро шагнул в коридор, пока, чего доброго, они не передумали. Но увидел, что они тут же забыли о моем существовании.

— Ну, скажи мне? — сердито ворчала рептилия.

— Не мешай! — оборонялся толстяк. — Дай мне сначала представить полную картину, ладно? Я сворачиваю за угол и попадаю на аллею, верно? Итак, в этой аллее залег и поджидает меня какой-то мужик...

Я ухватился за деревянную ручку, осторожно закрыл дверь и быстро направился к лифту. Через минуту я уже стоял на Стрипе, благополучно вернувшись в реальный мир. Не было сомнений в том, что реальный мир был вполне психически здоровым. По контрасту с окружающим меня трое мужчин в гостиничном номере, от которых я только что избавился, были буйными лунатиками. Я поймал такси и, тяжело опустившись на сиденье, попросил подбросить меня в аэропорт. Кому нужны эти свихнувшиеся живые призраки, пока они обитают в своем кошмарном мире?

Почти сразу же я ощутил первые признаки надвигающегося невроза, неясного беспокойства, когда где-то глубоко в животе судорожно задергались мои кишки. Мой мозг неистово работал, пытаясь понять, какая именно мысль дала толчок всему этому. Наконец мое подсознание вычислило истинную виновницу. В моем мозгу громко отстукивало: “Кому нужны эти три свихнувшихся живых призрака, пока они обитают в своем кошмарном мире!"

Это была отвратительная, ненужная мысль. Она грубо давила на меня, и я немедленно принял решение приложить все усилия, чтобы изгнать ее из головы. Но моим внутренностям было лучше знать...

Глава 8

В дверь позвонили в начале десятого вечера, я вернулся домой только за пятнадцать минут до того. Услыхав звонок, я лениво поставил свой стакан с виски на тумбочку бара и нехотя пошел к двери. Не исключено, что ко мне заявилась Салли Бьюмонт — провести еще одну памятную ночку, а мне было лень придумывать новые развлечения. После бурной прошлой ночи и длинного изматывающего дня мысль о Салли, извивающейся в моих объятиях, не особенно меня вдохновляла. Так что я приоткрыл дверь опасливо, готовясь как-нибудь выдержать эротический натиск, притом что от одного слова “секс” меня могло бы стошнить.

— Интересно, кого ты ожидал увидеть? — удивленно спросили меня с той стороны двери томным голоском. — Толпу, пришедшую тебя линчевать?

Я распахнул дверь пошире и увидел ковбоя в женском варианте; девушка стояла в небрежной позе, черное сомбреро сдвинуто на затылок, а глубокий вырез рубашки до половины открывает крепкие белые груди. Руки она засунула глубоко в карманы куртки из кожзаменителя, телесного цвета джинсы “Ливайс” обтягивали ее стройные бедра, словно вторая кожа, переходя внизу в белые ковбойские сапожки из телячьей кожи.

— Такая чудная ночка, я решила немного пройтись, — сказала Розмари. — Подумала, что ты можешь предложить мне выпить чего-нибудь.

— Быстрее заходи! — прошипел я, втаскивая ее внутрь и запирая дверь. — Словно ты не знаешь, что за обычную ночную прогулочку по Беверли-Хиллз можно угодить под арест! Если бы тебя в этом наряде заметил полицейский, он вызвал бы, чего доброго, патрульную группу!

Она коротко ухмыльнулась, вошла в комнату и встала посередине, с любопытством оглядываясь кругом. Я прошел мимо нее к бару и достал стаканы.

— Здорово ты тут устроился, Рик! — Она подтянула себе стул и оседлала его с таким решительным видом, будто готова была как следует пришпорить его, если этот шельмец вздумает взбрыкнуть.

— Что будешь пить? — спросил я.

— Пожалуй, ничего крепкого. Не забывай, что я вышла погулять по ночному городу!

— Если надо, я запросто одолжу тебе свою машину, так что не бойся напиться вдрызг! — насмешливо сказал я.

— Погоди-ка, дай подумать... — Она поставила локоть на крышку бара и опустила подбородок на ладошку. — Ты знаешь, у меня сегодня какое-то игривое настроение. Может, попробовать шотландское виски со льдом?

Я сделал ей шотландское со льдом, а себе налил бурбон. С Розмари бороться бесполезно, подумал я. Она скажет все, что собиралась сказать, и именно в тот момент, когда ей этого захочется. Бледная кожа под глазами у нее стала, по-моему, еще бледнее обычного, а в загнутых уголках рта угадывалась усталость.

— Ларри вдруг решил провести в городе ночь, — внезапно сказала она. — Мне кажется, ему надоело все время проигрывать в той игре в салочки, которую мы затеяли вокруг этого дома в те моменты, когда Ивен куда-нибудь смывается. Я подумала, что появился хороший шанс заявиться сюда с визитом, но Ивен сразу скуксился, как только я предложила ему это.

— Скверно, — сказал я.

— Он стал мямлить, дескать, Ларри очень расстроится, если узнает, что мы с тобой встречались после того, как он тебе всучил деньги. И может быть, Ларри был прав, что это все только задумка. Мне было так противно смотреть, как он снова цеплялся за свои идиотские навязчивые идеи, что наконец я выкрикнула ему в лицо: “Ладно, пусть Ларри прав и все это только твои идиотские домыслы! Скажи мне только одну вещь: как насчет Джонни Таггарта? Это тоже плод твоего больного воображения?” — Розмари устало помотала головой и отпила виски. — Думаю, на сей раз я его доконала.

— Он не ударил тебя?

— В первый момент он взглянул на меня как загнанный заяц, а потом зарыдал и бросился к себе в комнату. Вот тут-то я и подумала, что мне не мешает прогуляться... — Она пару секунд пристально смотрела мне в глаза, потом губы ее скривились в улыбочке. — Почему бы мне не столковаться с парнем вроде тебя, Рик? Который делал такое без всяких отговорок. Кстати, не думаю, что у тебя особо разнообразная сексуальная жизнь, а? Самое большее — побаловаться по-старомодному на сеновале...

— После того, как я в последний раз баловался на сеновале, я чихал без перерыва недели две, — сказал я ядовито. — А что хуже всего — я начал чихать еще на сене. Поверь мне, если во время баловства на сене непрерывно чихать, это очень плохо влияет на сексуальные дела.

Она рассмеялась, а потом вдруг прикусила нижнюю губу.

— Понимаешь, Рик, что я с ним сделала — с его точки зрения? Он благополучно делил со мной интимность своих тела и души, а я так обманула его доверие! Мне, видишь ли, удалось выведать секрет, спрятанный в укромном уголке его души, а этой ночью швырнула ему же в лицо. Но он испугался не того, что я узнала что-то особенное. Нет. Он подумал, что если я сделала это один раз, что помешает мне делать это снова и снова? — Она угрюмо глянула на меня исподлобья. — Я сделала самое плохое, что только могла, и, уж конечно, хуже всего сейчас Ивену. Я отвезла его назад к Ларри, ведь этому ублюдку больше некуда податься!

Она отпила еще виски, сделала два глотка и попыталась улыбнуться мне:

— Слушай, мне так жаль, что так вышло! И вообще, мне так это непривычно, когда меня принимают вот так нормально, как гостью, слушают, не перебивают...

— Думаю, ты слегка ошибаешься, крошка, — медленно произнес я. — Наверное, ты все же узнала какой-нибудь его секрет, и это его испугало...

— Насчет Джонни Таггарта? — Она решительно помотала головой. — Нет, ты не прав, Рик. Ну, что из того? Я просто назвала имя!

— А сегодня днем я видел обладателя этого имени.

— Как? Ты его видел? — Ее глаза расширились. — Расскажи мне об этом!

Я передал ей сжатую версию того, что произошло в Лас-Вегасе, умолчав только о зловещей атмосфере и угрозах. Она слушала мой рассказ с чрезвычайной внимательностью, а по окончании его взглянула на меня с огромным удивлением:

— Но я не могу понять, как все это касается Ивена. Помимо того факта, что на Дженни Дурант женился именно Ивен, а не Стив Таггарт.

— Конечно-конечно, — кивнул я. — Но только почему одно только упоминание имени Таггарта так здорово вывело из себя Ивена?

— Да откуда мне знать? — воскликнула она. — Может быть, все дело в его браке! Может, Дженни извела его рассказами о своих бывших любовниках! Да у Ивена на все есть свои невротические мысли, о чем ни заговоришь! У него нервы буквально ободраны, понимаешь?!

— Стив Таггарт пропал уже шесть месяцев назад, — заметил я. — И если человек исчезает на такое длительное время, это может означать одно из двух: либо он отдал Богу душу, но тело еще не обнаружено, либо он задумал что-то настолько дьявольски хитроумное, что боится посвятить кого-нибудь в свои тайны.

— Рик! — Ее лицо жалобно скривилось. — Что ты мне хочешь сказать? Что Таггарт либо мертв, либо он замышляет убить Ивена?

— Именно это я и пытаюсь донести до твоего сознания, Розмари, — произнес я мрачно.

— Боже мой! — Она прижала руки к лицу. — Ах, если бы это все было только в его воображении, как продолжает убеждать его Ларри!

— Попробуй хоть на минуту взглянуть на вещи с точки зрения пессимиста, — посоветовал я.

— Да не могу я! — выдавила она. — Черт бы тебя побрал, Рик! Ты уже вдолбил в меня эту самую точку зрения, и мне теперь с ней жить... Разве не хватит с меня?

— А теперь, интересно, за кого ты так переживаешь? — рявкнул я. — За Ивена? Или за себя?

Она подняла на меня глаза, в них горело теперь только презрение ко мне.

— Ты... — Она словно выплюнула это слово в меня. — Ты можешь думать, что хочешь! Ты считаешь, мне есть дело до того, какие мыслишки там шевелятся в твоей маленькой башке, наполненной дерьмом? Да я плевать на тебя хотела, на могилу твою...

— Ага, вот так?! — Теперь я тоже заорал в полный голос. — Ну довольно! Теперь покрепче держись за свой передок, сейчас ты услышишь самое худшее, сука!

— Я не...

— Заткни свое хлебало и слушай! — заорал я. Розмари в испуге отпрянула назад, ее рот пару раз открылся и закрылся снова, словно у рыбы, выброшенной на песок.

— Представь себе, что Таггарт затаился где-то поблизости и собирается убить Ивена. Ну и как он это сделает, ты думаешь? Он что, внезапно появится в ванной и скажет Ивену: “Пиф-паф, я пришел тебя убить”? И сразу же исчезнет снова?

Ее губы неудержимо кривились, она безуспешно пыталась сложить их в насмешливую гримаску.

— У него нет таких снарядов, которые сами собой наводятся на Ивена Каррена, — продолжал я. — Значит, он не может убить Ивена, не приблизившись к тому. Так что сперва ему нужно вылезти из своей норы, а само это уже на девяносто процентов снижает его шансы на успех. Прошлым вечером студия “Стеллар” наняла меня, чтобы я удостоверился, что Ивен жив и здоров, а если ты думаешь, что я готов потерять денежного клиента из-за такого недотепы, как Таггарт, то ты просто спятила!

Я глотнул хорошую порцию бурбона, чтобы прочистить горло, а также потому, что мне больше нечего было сказать. Розмари опустила голову, широкие поля сомбреро скрывали ее лицо. Я курил сигарету и потягивал виски. Через некоторое время она подняла лицо — теперь оно было залито слезами.

— Спасибо, Рик, — сказала она. — Именно это мне и нужно было. Сперва оплеуха, а потом — немножко надежды...

— Да, и еще целый стакан виски, — заметил я. — Он стоит прямо под твоим носом почти совсем нетронутый.

— Ладно... Ты не возражаешь, если я сперва умоюсь? Пока она ходила в ванную, я налил себе еще. “Черт бы побрал тебя, Дженни Дурант! — думал я с ожесточением. — Почему ты не могла выйти за какого-нибудь приличного парня, у которого предел мечтаний — хорошенький домик в пригороде и пятеро ребятишек, резвящихся во дворе? Тем самым избавила бы меня от необходимости принять решение, которое я принимать не хочу, чтобы не брать на себя ответственность..."

Розмари вернулась, но в комнату не вошла, а, остановившись в дверях с сомбреро в руке, пристально уставилась на меня.

— Извини, если что не так. Сегодня мы с тобой оба вышиблены из седла. Иди выпей как следует! — сказал я, стараясь скрыть свои собственные противоречивые чувства.

— Слушай, Рик... — Голос ее был нарочито бесстрастным. — Я тут заглянула в твою спальню и просто влюбилась в твою аристократическую кровать... — Сомбреро нервно похлопывало по ее бедру. — По-моему, просто глупо давать этой кровати простаивать попусту. Ну так вот — я все думаю, не хотел бы ты со мной побаловаться на этой кровати?

— Я бы с удовольствием, — ответил я, — но меня одно беспокоит. Чувствуешь ли ты то же, что и я?

Она помолчала, а потом вдруг с силой хлопнула своим сомбреро по ноге и подошла к бару вихляющейся походкой пьяного ковбоя из вестернов.

— Значит, говоришь, вышиблены из седла? Ха! В тех краях, откуда я родом, для скачек никаких седел и не нужно!

— Слушай, Розмари, в Бель-Эйр нет ничего такого, ради чего стоило бы возвращаться туда посреди ночи. Почему бы тебе не покайфовать на моей аристократической кровати? А я могу поспать в гостевой комнатке.

— Прекрасная мысль, Рик, но сегодня ночью мне нужно вернуться... — Глаза ее вдруг вспыхнули. — Я придумала! Как ты смотришь на компромисс? Можно мне полежать на твоей кровати некоторое время — часа два?

— Почему бы нет? — усмехнулся я.

— Хотя вообще-то мне нужно кой-чего еще, помимо кровати. — Она глядела вниз, на крышку бара. — Ты.., ты бы не мог просто полежать рядом, в обнимку со мной?

— Хорошо, но только имей в виду, что если моя рука случайно станет гулять по тебе, то это только в силу многолетней привычки! — поднял я брови.

Мы легли с ней на кровать лицом друг ко другу, она уткнулась мне в плечо, я обнял ее за талию. Во мне что-то шевельнулось, я подумал, что это просто бесценная возможность. Вряд ли она станет сопротивляться, если я стану действовать. Но с моей стороны это было бы довольно гнусно, ведь ей просто нужно было мое сочувствие, ей хотелось всего лишь поплакаться кому-нибудь в жилетку. Так что я ограничился тем, что положил ладонь на ее маленькую крепкую попку, и все. Она немного поплакала, а потом неожиданно заснула. Я лежал, стараясь не двигаться, чтобы не побеспокоить ее, и плечо вместе с рукой у меня стали затекать и неприятно ныть. Если бы Эверил Доркас видела бы меня в такой ситуации, она померла бы со смеху. Она бы просто не поверила своим глазам.

Внезапно Розмари открыла глаза, приподняла голову и улыбнулась.

— Который час? — спросила она. Мне с трудом удалось подтянуть свою онемевшую руку, чтобы взглянуть на циферблат.

— Без пяти два.

— В это время я всегда возвращалась. — Она спустила ноги на пол, встала и потянулась, закинув руки за голову, медленным картинным жестом. — Самый прекрасный сон за не помню сколько времени! Господи, как же мне хорошо!

Пока она потягивалась, я растирал свою онемевшую руку, она болела как сто чертей. Я тоже поднялся и прошел вслед за нею в большую комнату.

— Я тебя отвезу домой, — предложил я.

— Нет, Рик, не надо. Я лучше пройдусь, честное слово.

— Если увидишь патрульную машину, прячься в ближайших кустах, — проворчал я. — Мне неприятно думать, что когда я выеду утром, то увижу тебя болтающейся в петле на каком-нибудь дереве, как страшное назидание всем дерзким ночным гулякам...

— Не беспокойся, я умею за себя постоять, — ухмыльнулась она в ответ. — Тебе это не понравится, но я прошла отличную жизненную тренировку на темных улочках в Европе, когда была еще студенткой без гроша в кармане...

В следующий момент ее коленка внезапно влетела мне между ног, в паху у меня вспыхнула тупая боль, и я коротко ойкнул.

— Видал? — смущенно сказала Розмари. — Это я еще по-дружески. А если на меня нападет кто-нибудь, то получит на всю катушку. — Она вызывающе медленно облизнула губки. — Но есть и другой выход... Если не можешь сопротивляться, расслабься и получи удовольствие... Но как только подлец оказывается на тебе, вцепляешься в горло...

— Ладно, беру свои советы обратно! — кивнул я. — Только, ради Бога, не пришей по дороге какого-нибудь полицейского!

— Интересно, когда я вернусь, Лэрри уже будет дома? — задумчива протянула она. — Я дала себе клятву, что, когда в следующий раз он затеет со мной эту игру в салочки, я ему врежу. Особенно хорошо, что на мне сейчас эти сапоги, у них носки окованы сталью!

Тут она обвила мою шею руками и поцеловала в губы. Поцелуй длился безумно долго. Наконец она оторвалсь от меня:

— Спасибо за все, Рик!

Она надвинула глубоко на глаза свое сомбреро, засунула руки в карманы куртки и направилась к двери разбитной походочкой. Я пошел вслед за нею, проследил, как она уходит в ночь, а потом запер дверь и вернулся в комнату.

— Вот тебе и Розмари! Да, девчонка духовитая, как пять ковбоев, вместе взятых.

Я сказал это вслух, и фраза показалась мне настолько классной, что я решил за нее выпить. А кроме того, приготовление коктейля и его выпивание — все-таки какое-то занятие.

Я пил минут десять, или около того, а потом пролистал телефонный справочник и принялся набирать битую сотню цифр, с помощью которых можно было соединиться с портье отеля “Кристалл-Инн” в Лас-Вегасе.

— Мне очень жаль, сэр. — Голос на том конце провода был сочувственно-вежлив. — Но мистер Таггарт дал нам строгие указания ни с кем не соединять его примерно до завтрашнего вечера.

— Передайте ему, что звонит Холман, насчет его сына! — рявкнул я. — Если вы этого не сделаете, наутро он узнает об этом, и тогда парочка его подручных все кишки из вас вытряхнет!

На некоторое время на том конце повисло молчание, а потом в мое ухо ворвался трескучий голос Таггарта:

— Очень рад, что позвонили так быстро, мистер Холман. Какие у вас известия о моем сыне?

— Пока никаких, — сказал я. — Все, что я раздобыл, — это верный способ выяснить, умер ли он. Вы хотите знать это наверняка, мистер Таггарт?

Он помолчал.

— Думаю, да. Эта мысль не дает мне покоя уже довольно давно. И если уж его нет в живых, это будет в своем роде облегчение.

— Тогда вам нужно будет действовать строго по моим инструкциям, иначе ничего не получится, — сказал я с нажимом. — И на несколько дней вам придется отказаться от игры в казино.

— Я буду действовать по вашим инструкциям, мистер Холман, и мне кажется, что это само по себе будет самой крупной игрой в моей жизни.

— Тогда слушайте, что надо делать... — И я четко, слово за словом объяснил ему.

Когда разговор был закончен, я налил себе еще. Что ж, дело сделано. Хорошо рассчитанный риск — это вещь неплохая. Только вот с того момента, как ты действительно начинаешь рисковать, все расчеты теряют смысл. Наверное, именно поэтому мои внутренности начали буйствовать. Я допил виски, и, решив, что у Таггарта было достаточно времени, чтобы перезвонить мне с неясными вопросами, аккуратно снял трубку с рычага и положил рядом с телефоном.

Наконец я отправился спать.

Покрывало на кровати все еще было примято под форму тела Розмари... Это меня просто добило. Интересно, какие гормоны заставляют такую телку бегать за этим долбаным неврастеником Ивеном Карреном?

"Черт! Кто кого называет неврастеником? — вдруг мелькнуло у меня в голове. — Это ты готов потонуть в одной-единственной капле сентиментальности! Готов рыдать до колик! Наверное, в этой мысли что-то есть...”

Глава 9

В половине девятого следующего утра я повесил телефон, который выключал на ночь, на место и задержал на нем руку. Он зазвонил почти сразу же.

— Рик! Слава Богу! Я уже два часа пытаюсь тебя поднять! — визжал Мэнни Крюгер. — Вся чертовщина, связанная с Карреном, вырвалась наружу! Я схожу с ума!

— Каррен? — переспросил я, явно подталкивая его к изложению подробностей.

— Ему позвонили сегодня утром, в половине седьмого, когда он как раз собирался в студию. — Мэнни чуть не плакал. — Какой-то ублюдок ему позвонил и сказал, что пора! Сегодня Каррен будет сниматься, и они надеются, что к завтрашнему утру он излечится от своей болезни.

— О каком звонке ты говоришь? — продолжал выпытывать я.

— Об анонимном, о каком же еще? Ивен сказал, что он слышал отвратительный зловещий голос. Кровь стыла в его жилах, когда он слушал этот голос, даже не вслушиваясь в смысл слов.

— Сказал? — Мне удалось как раз вовремя подавить зевок.

— Его обвиняли в преднамеренном убийстве жены — наверное, это какой-то псих! Всем известно, что произошел несчастный случай и она сама сидела за рулем машины! Но голос сказал, что Ивен будет наказан за это. Жизнь за жизнь. Когда я разговаривал с Ивеном, он был в шоке и мало что мог рассказать. Но из его слов я понял, что этот тип наговорил ему кучу жестоких и мерзких ругательств. Но главное — их смысл сводился к тому, что в ближайшие сорок восемь часов Ивен умрет!

— Студии лучше бы позаботиться о том, чтобы уплотнить расписание съемок! — буркнул я.

— А? Что ты сказал, Рик? — не понял Мэнни.

— Ничего особенного, продолжай, Мэнни, — нетерпеливо бросил я.

— “Я — оружие мести Дженни Дурант, — сказал голос, — и моя рука отправит тебя на вечные муки!” — процитировал Крюгер слова анонимного типа.

— Похоже на безработного сценариста, — прокомментировал я.

— Не смейся над этим, Рик, — обиделся уязвленный Мэнни. — Мне даже страшно повторять тебе эти слова!

— А что еще сказали Ивену?

— Что не будут возражать, если Ивен станет скрываться, потому что, как только он бросится бежать, их работа намного упростится.

— Ты звонил в полицию, Мэнни? — поинтересовался я, изо всех сил стараясь казаться спокойным, будто это рутинный вопрос.

— Я хотел позвонить сразу же. — Мэнни был огорчен. — Поднял было уже трубку, но в тот же миг Ивен просто вышиб ее из моих рук. “Никаких копов!” Он продолжал орать, будто я глухой, или что-то в этом роде! А Ларсен его поддерживал, чего я вообще не понимаю, хотя в будущем году мне исполнится сорок семь. Все это, мол, очень плохо для образа Ивена, для общественности! Ларсен принялся пичкать меня всей этой ерундой! Плохое общественное мнение? Если бы я был вправе предать огласке всю эту историю прямо сейчас, такой сенсационный материал мог бы вытеснить с первых страниц известие о начале Третьей мировой войны!

— Где сейчас находится Каррен? — строго спросил я.

— Дома, на Бель-Эйр. С ним Ларсен и эта чудаковатая кукла — Розмари. Я предложил разместить в доме полицейских со студии. Но они дружно запротестовали. Как ты думаешь, что с ними случилось? Что, оба жаждут смерти, что ли? В конечном итоге я им сказал, что пришлю тебя, как только мне удастся с тобой связаться. Ивен сказал — ты понимаешь, старина, я лишь цитирую его слова — он сказал: “Предупреди этого самоуверенного сукиного сына, чтобы держался подальше от моего дома!” Потом Ларсен заявил то же самое, но в более мягкой форме: типа того, что Холман, мол, больше поможет Ивену вне стен дома. То есть если не даст возможности обладателю этого мерзкого голоса проникнуть в дом. А мне что делать? Я в тупике. Связан по рукам и ногам. В настоящий момент Каррен вложил в студию в семь раз больше денег, чем кто-либо другой. И я скорее перережу себе горло, чем поставлю на нем крест! Что ты думаешь?

— Ты сделал все возможное, Мэнни, — с неподдельной теплотой в голосе произнес я. — А я-то знаю, какой ты молодец и как много можешь! Но, сам посуди, какая может выйти польза, если ты перережешь себе горло, пытаясь спасти жизнь Каррена?

— Приятно, что кто-то ценит мои усилия. Его захлестнули эмоции, и мне пришлось довольно долго выслушивать его всхлипывания.

— Рик, старина! — Мэнни громко откашлялся. И, слушая эти звуки, похожие на урчание и бульканье в неисправных водопроводных трубах, я почему-то подумал, что ему срочно требуется водопроводчик. — Мы одни, но мы вместе! Мы можем что-нибудь сделать в этой рискованной ситуации?

— Ты же знаешь меня, Мэнни, — быстро отозвался я. — Здесь нет ничего удивительного! Мне кажется, что я многое могу сделать, так почему ты не хочешь поручить это дело мне?

— Ты хочешь сказать?.. — Его голос смягчился, когда он осознал значение того, о чем хотел спросить. — Ты хочешь взять на себя всю ответственность за безопасность Каррена? — пролепетал он.

— Именно, — выпалил я.

— Рик! — Похоже, его снова захлестывали эмоции. — Ну что я могу сказать?

— А ты подумай кое о чем! — пробормотал я, но не настолько громко, чтобы он мог расслышать.

— Однажды, когда я уже буду нянчить своих внуков, я расскажу им, что некогда знал поистине великого человека, — почти прослезился Мэнни.

Я осторожно повесил трубку, как это делал всегда. Затем отправился на кухню и приготовил себе завтрак. Почти в полдень раздался следующий телефонный звонок.

— Мы только что прибыли в аэропорт Лос-Анджелеса, мистер Холман, — послышался в трубке знакомый металлический скрежет. — И собираемся взять такси и приехать к вам в гости. Как у вас обстоят дела сегодня?

— Просто прекрасно, — ответил я. — Мне ждать вас к завтраку?

— Нет, спасибо, мистер Холман. Мы поели в самолете.

— Я с нетерпением жду встречи с вами, мистер Таггарт, — любезно проговорил я.

— Тогда до скорой встречи, мистер Холман.

Трубку повесили.

Мысленно возвращаясь к заседанию в административном номере отеля, я задумался над тем, что больше страшило меня: его старомодные любезности или его профессионалы, вместе взятые? Размышляя подобным образом, я вошел в спальню, рывком открыл ящик и надел поясную кобуру. Затем проверил свой револьвер 38-го калибра, сунул его в кобуру и тщательно одернул пиджак. Я не хотел бы ненароком застрелить кого-нибудь, потому что потом копы из Лос-Анджелеса начнут приставать с дурацкими вопросами. Моя теория сводилась к следующему: я, может быть, буду вынужден кого-то убить, чтобы не дать им возможности застрелить кого-то еще. Когда мои мысли всецело сосредоточились на предстоящей операции, я пошел искать чего-нибудь выпить.

Такси прибыло где-то чуть позже часа пополудни, и я вышел на крыльцо встречать гостя. Таггарт щеголял старым “стетсоном” — уникальный способ решить проблему, как остаться незамеченным в толпе. Я провел их в гостиную и пару минут играл роль бармена. Потом мы перешли к делу.

— Должен поздравить вас с успешным диалогом, мистер Таггарт, — высокопарно сказал я. — Кое-что из него мне повторили сегодня утром, и, похоже, он подействовал!

— Когда-то, будучи студентом колледжа, я посещал любительский драмкружок, — похвастался он. — Думаю, я не совсем забыл, как это делается.

— Итак, что мы имеем? — дрожащим голосом спросил Табал.

— Никаких полицейских, — предупредил я. — Они оба боятся этого больше всего!

— Они наверняка что-то задумали. — Кровожадная улыбка расползлась по лицу веселого толстяка. — Надеюсь, вскоре мы узнаем, что именно они задумали.

— Мое вчерашнее решение остается в силе, — торжественно начал Таггарт. — Мы всецело полагаемся на вас, мистер Холман. Каков будет ваш следующий шаг?

— Дом не охраняется даже полицейскими со студии, — продолжал я. — Значит, в доме их всего трое. Мы не берем в расчет девушку. В данный момент все, кто мог бы о них побеспокоиться, работают в студии. Я считаю, что нам следует нанести им визит сегодня после обеда, — Днем? — Сероватая кожа Табала еще больше сморщилась. — Нас легко могут увидеть.

— Ну и что? — проворчал я. — Это самый обыкновенный дом, и самые обыкновенные люди пришли навестить своих друзей, живущих в этом доме.

— О'кей, о'кей! — Щуплый охранник раздраженно пожал своими тощими плечами. — Находящиеся внутри дома тоже могут нас заметить. Вы думаете, что они радушно распахнут перед нами двери?

— Не вижу в этом ничего особенного, — отмел я его сомнения. — Нам нужно организовать небольшую диверсию в нужный момент.

* * *

Участок, на котором стоял дом, располагался между двумя улицами, а шестиметровый кирпичный забор не позволял посетителям подойти к дому сзади.

Я припарковал машину перед домом и заглушил мотор. Табал и Тайсо вышли из машины.

— Итак, давайте все уточним, — сказал коротышка. — Я перемахну через стену, подожду пять минут, а потом потихоньку начну приближаться к дому. Буду делать вид, что стараюсь держаться под каким-то прикрытием. На самом же деле буду двигаться так, чтобы они могли наблюдать за мной.

— Вы правильно поняли свою задачу, — подбодрил я сморчка.

— Но когда они меня увидят, ведь могут выстрелить! Я заметил, что нормальная для него сероватая бледность начала переходить в мертвенную.

— Один шанс из миллиона, что непрофессионал попадет в движущуюся мишень с такого расстояния, — успокоил его я.

— С какого расстояния? — расстроенно проскрипел он. — Я ведь буду все время приближаться к дому, черт возьми!

— Чем ближе вы будете подходить, тем быстрее нужно двигаться, — опять подбодрил его я.

— Если кто-нибудь выстрелит в меня, я тоже начну стрелять! — решительно заявил Тайсо.

— Нет! — твердо произнес Таггарт. — Это мы уже согласовали с мистером Холманом. Не должно быть никакой стрельбы. Особенно вне дома. Шума будет столько, что через несколько минут сюда нагрянет полиция.

— Как же я докатился до того, что стал мишенью? — спросил Табал, тяжело дыша.

— У вас для этого фигура что надо. — Я тепло улыбнулся. — И потом, кто-то ведь должен их отвлекать?

— Думаю, мы готовы, Тайсо, — заключил Таггарт тонким голосом.

Коротышка сдавленно охнул, когда веселый толстяк оторвал его от земли, мгновение подержал в руке, словно баскетбольный мяч, а потом небрежно перебросил через стену. За забором послышался глухой стук упавшего тела. Тайсо прислонил ухо к кирпичам и прислушался, потом вернулся к машине.

— Он в полном порядке, — доложил толстяк. — Я слышал, как он ругался.

Сначала мне показалось невозможным уложить его на пол между передним и задним сиденьем. Но потом я понял, что гора жира имеет определенное свойство — она подвижна. Наконец, под хриплые возгласы протеста, мы плотно утрамбовали его жиры на дне машины, чтобы его не было видно снаружи. Таггарт соскользнул с переднего сиденья на пол и там болезненно перевоплотился в какой-то узловатый вопросительный знак. Я снял с него “стетсон” и бросил на переднее сиденье, поймав в этот момент полный ненависти взгляд Джонни. Но спорить со мной в его положении было бесперспективно.

Я медленно объехал вокруг квартала, потом свернул на подъездную дорогу и немедленно набрал скорость. Когда мы поравнялись с домом, я резко затормозил и вывернул руль. Машина остановилась, описав при этом впечатляющий полукруг и шумно бросив гравий на крыльцо. Потом я выскочил из машины, бегом бросился к крыльцу и вдавил большим пальцем кнопку звонка. И в тот же момент я понял, что сколько ни жми на эту кнопку, звонок быстрее не зазвонит. Поэтому я вытащил из кобуры револьвер 38-го калибра и затарабанил дулом по деревянной двери.

Она отворилась ровно настолько, насколько позволяла длина цепочки, и глаза Ларсена подозрительно уставились на меня.

— Черт побери, что вы себе позволяете, Холман? — недовольно проговорил он.

— Пытаюсь сохранить жизнь вашему бестолковому запуганному актеру! — рявкнул я. — С девяти утра я веду наблюдение за домом. Если не ошибаюсь в подсчетах и наблюдениях, то именно сейчас какой-то мужик должен перелезть через забор за домом.

— Так почему вы не там и не ловите его? — требовательно спросил он.

— Потому что я не хочу быть героем, — холодно ответил я. — Герои погибают. Как только он перелезет через забор, то сразу скроется за деревьями и кустами. Вы спятили, если думаете, что я собираюсь играть с ним в войну в джунглях! Мы будем наблюдать за ним из окон, что выходят на задний двор. С разных точек наблюдения мы вчетвером сможем держать под прицелом каждое его движение.

— Вы не войдете в дом, Холман! — спокойно сказал он.

Пару секунд я смотрел на него, готовый растерзать его взглядом. Потом пожал плечами:

— Ладно, я вызову полицию!

— Вы не можете этого сделать! — отрезал он.

— Черт побери, почему не могу! — недоумевал я. — “Стеллар” платит мне за то, чтобы Каррен остался жив. И если вы не позволяете мне войти в дом, чтобы защитить его, то я не собираюсь просто стоять и ждать, пока его убьют!

— Ладно, входите, черт с вами! — Ларсен снял цепочку и открыл дверь.

— Где Каррен? — спросил я, войдя в прихожую.

— Наверху, в своей комнате. Свернулся клубком, как утробный плод, и натянул на голову одеяло. — От негодования Ларсен чуть не подавился собственным голосом. — Иногда я удивляюсь, зачем, собственно, я вообще беспокоюсь. Ему не нужен менеджер. Ему нужна нянька, чтобы менять горшки!

Я сурово посмотрел на Лэрри, и на душе у меня отлегло. Этот человек был все такой же крупный и толстый, но избалованность и самодовольство куда-то подевались. Его костюм был изрядно помят, щеки утратили обычный розовый румянец и поросли колючей черной щетиной.

— Мне казалось, что вы сгораете от нетерпения попасть в ту часть дома, откуда можно наблюдать за задним двором? — Он недружелюбно оскалился.

— Черт с ним, — небрежно бросил я. — Этот человек не заблудится во дворе.

— Как вы смеете! — Ларсен поперхнулся, когда я ткнул дулом 38-го калибра в его мягкое брюхо.

— Не будьте негостеприимным, Лэрри, — сказал я. — Откройте дверь, чтобы могли войти остальные гости.

Он двигался словно призрак-истукан из кошмарного сна. А когда веселый толстяк перешагнул через порог и своей тушей заполонил почти всю прихожую, его глаза полезли из орбит.

— Кто это такой? — полюбопытствовал Таггарт.

— Ларсен, — ответил я. — Он говорит, что кинозвезда Каррен наверху, в своей комнате, мужественно ожидает возмездия. Причем укрывшись с головой одеялом.

— Миссия выполнена. — Он пренебрежительно пожал плечами и повернулся к толстяку:

— Можешь передать Табалу, что уже хватит прыгать от одного куста к другому. Пусть он смело идет по садовой тропинке.

— Мистер Таггарт, мне в голову пришла одна мысль, — как бы между прочим сказал я. — Думаю, мистеру Табалу следует продолжить прыгать от одного куста к другому, тем более когда нам уже ясно, что ему ничего не грозит. Это хорошая разминка, а в последние дни вам не часто предоставлялась возможность заняться спортом.

— Конечно, это пойдет ему на пользу, мистер Таггарт, — согласился Тайсо, стараясь сохранять спокойствие. — Разогреет застоявшуюся кровь в его жилах.

— Договорились. Пусть Табал сам добирается до дома. Что дальше, мистер Холман? — Таггарт вопросительно посмотрел на меня.

— Если мистер Тайсо останется здесь и будет присматривать за Ларсеном, я думаю, мы могли бы подняться наверх и встретиться с Карреном. Если вы пожелаете, мистер Таггарт, то можете представиться ему, воспроизведя некоторые места из своего впечатляющего монолога.

— Думаю, мне это удастся. — Он важно кивнул. Мы проверили три спальни, прежде чем нашли его. Как и утверждал Ларсен, Каррен лежал в кровати, приняв положение утробного плода и натянув на голову одеяло.

— Разрешите представиться, — начал Таггарт, и на какой-то миг его неестественная хрипота заставила вздрогнуть меня самого. — Я оружие мести Дженни Дурант. Твой час настал, Ивен Каррен.

Из-под одеяла послышался сдавленный крик, и в следующее мгновение оно было отброшено в сторону. Из недр кровати возникла голова Каррена с неописуемо запутанным и всклокоченным клубком волос, торчавших под разными углами. Его черные глаза совсем провалились и выражали страх дикого животного, попавшего в ловушку. Причем, когда он смотрел на Таггарта, в его взгляде был не только страх, но и что-то другое. Я с удивлением сделал вывод, что он почти приветствовал своего палача!

— Я не думаю, что вы раньше встречались, — начал я разговор. — Ивен, это Джонни Таггарт.

Сработало просто прекрасно! Ивен пополз по кровати подальше от Таггарта, пока не наткнулся на стену. Тогда он сел и прижался к ней лицом. С минуту он сидел неподвижно, и только слабые всхлипы вырывались из его груди. Потом принялся неистово скрести ногтями штукатурку...

— Что случилось с моим сыном? — слабым от волнения голосом спросил Таггарт.

— Нет, нет, нет! — Каррен яростно мотал головой. — Это не я, не я!

— Ты хочешь сказать, что это не ты его убил, Ивен? — тихо спросил я.

Он неистово затряс головой:

— Не я, не я, не я!

— Я тебе верю, — продолжал я. — Его убил кто-то другой, Ивен?

Актер снова яростно закивал. Я перевел взгляд на Таггарта, его лицо казалось высеченным из гранита.

— Мне кажется, остальное я могу оставить вам, мистер Холман, — устало бросил он.

— Конечно, мистер Таггарт, — заверил его я.

— Я ждал шесть месяцев, чтобы выяснить, жив мой сын или умер. И я, конечно, смогу подождать еще несколько часов, чтобы узнать имя убийцы!

— Пусть мистер Тайсо принесет сюда бутылку виски и стакан, — распорядился я. — Это может помочь мне...

— Я пришлю его немедленно, — кивнул Джонни. Виски подействовало. Однако прошло черт знает сколько времени, прежде чем мне удалось привести Каррена в состояние, когда он мог более-менее связно говорить и мыслить. Потом он рассказал свою историю. Поначалу делал это очень неохотно и нерешительно, но по мере того, как развивались события, голос его набирал силу. В итоге Ивен почти улыбался, а в его глазах появился живой блеск. Когда рассказ был окончен, он в нерешительности посмотрел на меня, словно второгодник, который надеется, что, хорошо поработав, заслуживает похвалу.

— Что теперь будет, Рик? — заглядывая мне в глаза, спросил он.

— Точно не знаю, — ответил я. — В конечном итоге должна приехать полиция.

— Я знаю. И также знаю, что это конец моей кинокарьеры.

Сделанное признание было всего лишь началом. И этого было совсем не достаточно. Искупления, вот чего он хотел, — наказания за все свои грехи! И может, именно этого он подсознательно так ждал.

Глава 10

Гостиная, где мы сидели, была обставлена мебелью прошлого века. Причем было видно, что относились к ней совсем не бережно. Под тяжестью Тайсо один край кушетки провалился почти до пола, зато Ларсен, высоко вознесшийся на другом краю, походил на протухшую мертвечину. Таггарт чопорно восседал на стуле с прямой спинкой и смотрел на меня поверх очков без оправы, висевших на кончике носа.

Я сделал большой глоток из стакана, врученного мне Тайсо, чувствуя, что сейчас мне это очень нужно.

— Глупо, — заключил я. — Все это ужасно глупо!

— Расскажите нам, что вы узнали от Каррена, мистер Холман, — попросил Таггарт голосом, лишенным всяких интонаций.

— Брат Дженни Дурант был самым смышленым парнем в агентстве, и он открыл Каррена, — начал я. — Поэтому в качестве поощрения его отправили вместе с Карреном в Лондон. В поездку Эд взял с собой сестру. По словам Ивена, Дженни всеми силами старалась очаровать его, но он почти не интересовался ею. В то же самое время в Лондоне находился ваш сын, Стив. Он все еще надеялся, что Дженни передумает и выйдет за него замуж. Многое из этого теперь уже не имеет значения, — раздраженно продолжал я. — Дженни заявила, что забеременела от Ивена, но он отказался на ней жениться. Брат девушки угрожал публично разоблачить голливудскую звезду, если он не женится. Поэтому Ивен сдался и все-таки женился. Сразу после этого его менеджер Ларсен вылетел в Штаты. Там он успешно дискредитировал Дуранта в глазах собственного агентства, после чего брата Дженни понизили в должности.

Дженни была вне себя от ярости, узнав, что случилось с братом. Она взвалила всю вину на Ивена, хотя это была затея Ларсена. В конечном итоге однажды вечером разразился скандал. Дженни заявила, что бросает Ивена и уходит к Стиву, который всегда любил ее и будет любить. Когда она ушла, Ивен почувствовал облегчение. Ларсен же пришел в бешенство и потребовал, чтобы Ивен ее вернул. Менеджер убеждал его: если мир узнает, что жена бросила Ивена и ушла к другому, карьера актера будет закончена. “Верни ее и удержи рядом с собой хотя бы до того момента, когда выйдет фильм, который ты только что сделал в Лондоне, — настаивал Ларсен. — А после этого ты станешь слишком известным, чтобы такая неприятность могла тебе навредить”.

Ларсен вынюхал, что Стив снимает загородный дом, где живет с Дженни. Итак, Ларсен с Карреном направляются туда, чтобы уговорить Дженни вернуться. Дом находился в уединенном месте, и несколько раз они сбивались с пути, а когда наконец нашли его, была уже поздняя ночь. Ларсен прихватил с собой тяжелую трость, и, когда Стив вышел, чтобы дать отпор Ивену, Лэрри ударил его тростью по затылку. Стив, потеряв сознание, упал.

— Не я! — прохрипел Ларсен. — Я клянусь, что Ивен оглушил его и...

— Заткнись! — шепотом посоветовал толстяк, и Ларсен плотно сомкнул губы.

— Они силой затолкали Дженни на переднее сиденье машины и тронулись с места. Ивен сидел за рулем. Женщина всю дорогу истерически кричала и, возможно, была не в себе. Они находились в миле от коттеджа, когда машина на большой скорости начала обходить крутой поворот, и тут Дженни неожиданно открыла свою дверцу и выпрыгнула. Они остановили машину, вернулись назад и увидели, что она мертва. Она лежала на дороге с разбитым черепом.

Ларсен вбил в голову Ивену, что все случившееся нужно представить как несчастный случай. Ивен тоже должен был оказаться жертвой. Ларсен направил машину на каменную стену, рядом с которой лежало тело Дженни, нажал на газ, придавил педаль тяжелым камнем и отпустил машину. Она разбилась в лепешку. После он приказал Ивену идти обратно в направлении коттеджа и не останавливаться, пока полиция или карета “Скорой помощи” не подберет его. Когда все-таки его найдут, он должен притвориться, что ничего не помнит. О том, что произошло, он ни в коем случае не должен вспомнить до следующего вечера. Пусть думают, что у него провал в памяти. Полиция обнаружила его после того, как он прошел пару миль, и Ивен разыграл спектакль в точности как велел Ларсен, включая тот факт, что Дженни, мол, сама сидела за рулем машины.

И это сработало. Обычный несчастный случай, в результате которого погибла жена. Ее похоронили там же, а после похорон Ивен и Лэрри вернулись в Лондон. Ивен вскользь спросил, почему Таггарт не присутствовал на похоронах. Поначалу Ларсен уклонялся от ответа, но Ивен продолжал нажимать на него. И тогда Ларсен рассказал всю правду. Он спросил Ивена, сколько бы, по его мнению, могла существовать байка о несчастном случае, если бы Стив рассказал полиции свою версию? И зачем, черт возьми, ему было ведено изображать амнезию до следующего вечера?

Я посмотрел в опустошенное лицо Джонни Таггарта и на мгновение засомневался:

— Вы уверены, что хотите услышать всю правду до конца, мистер Таггарт?

— Каждое слово! — прошептал он.

— Итак, Каррен начал удаляться от места происшествия. Тогда Ларсен вытащил тяжелую металлическую трость и вернулся к коттеджу. Стив по-прежнему без сознания лежал на полу. Поэтому, — я сделал еще глоток, стараясь смотреть куда угодно, только не на стул, где сидел Таггарт, — поэтому Ларсен вытащил Стива на улицу. И там бил его по голове, пока парень не умер. Затем Лэрри затолкал тело в багажник машины, которую Таггарт взял напрокат, вернулся в дом, упаковал все, что принадлежало Стиву и Дженни, и сложил на заднем сиденье машины.

Рано утром он отыскал пустынный мыс, сорвал с тела Стива одежду и столкнул его с обрыва в море. Потом вернулся назад в Лондон, уничтожил все вещи, за исключением того письма, что Стив писал вам накануне, но не успел отправить. В назначенный срок Ларсен вернул машину. Кто станет всматриваться в лицо человека, который уже внес деньги, а теперь возвращает автомобиль? В письме Стива к отцу говорилось о том, что в Англии его больше ничего не держит: видно, письмо было написано до того, как она, неожиданно вернулась к нему Поэтому Ларсен не стал спешить вылетать в Нью-Йорк, чтобы оттуда отправить письмо. Вы все знаете старые фокусы с использованием гостиничных конвертов, печатных адресов и тому подобного. И в этом вся суть — Интересно, нашли ли тело моего сына? — еле слышно пробормотал Таггарт.

— Каррен утверждает, что нашли, — ответил я. — Его выбросило на берег в пяти милях от мыса, но опознать его не удалось.

— И поэтому его захоронили в общей могиле, — прокомментировал Джонни.

И тут вдруг у меня возникло то самое чувство, которое я испытал в административном номере Таггарта, когда они все трое ждали, что я назову имя Каррена. Их общее напряжение все росло, принимая опасные формы. Теперь это напряжение было в сотни раз сильнее. Ларсен тоже его чувствовал, пот струился по его лицу. И он ничего не мог поделать с дрожью в руках. В течение нескольких секунд я наблюдал за ним, потом из моей груди вырвался пронзительный вопль.

— Розмари! — яростно выкрикнул я. — Где она?

— Я не знаю, — прошептал Ларсен.

Я сорвался со стула и бросился к нему. Я хотел вцепиться ему в горло. Но он отскочил от меня и перепрыгнул через кушетку.

— Клянусь, я не знаю! — завопил Ларсен. — Она сказала, что не может больше оставаться в этом доме, и отправилась погулять. Больше я ее не видел!

— В котором часу это было?

— В одиннадцать, может, в двенадцать, я не помню! На мгновение все внутри у меня похолодело. Случилось! Расчетливый риск и намеренное использование в интересах раскрытия дела трех взбесившихся маньяков ударили по мне! Я медленно повернулся к веселому толстяку, и, увидев выражение моего лица, он весь сжался и усиленно заморгал.

— Нет, — пробормотал я. — Это не твоя идея. Ты всего лишь выполнял, что тебе говорили! — Я пересек комнату и направился к месту, где сидел Таггарт. Наклонившись к нему так близко, что его испуганное лицо оказалось всего в нескольких сантиметрах от моего разъяренного, я рявкнул:

— Это было одним из условий сделки! Вы должны были делать все, как я скажу!

— Мы так и делали, мистер Холман, — тихо пробормотал он. — Мы делали!

— Нет, не врите мне, Таггарт! Вы схитрили. По собственному усмотрению вы отыскали дом и увидели девушку. Вы схватили ее и заставили говорить! — Я тщетно старался сдерживать свои разбушевавшиеся чувства, — только она вам не рассказала того, что вы хотели узнать, потому что сама ничего не знала!

— Мистер Холман! — В его голосе снова появились металлические нотки. — Возьмите себя в руки! Я звонил вам из аэропорта в полдень! Проще простого позвонить туда и проверить, в котором часу прибыл рейс. И если вы помните, мы прибыли к вам на такси. Вы серьезно считаете, что сначала мы обшарили весь дом, увидели, что девушка уходит, и решили похитить ее — в такси?

Мгновение я тупо глядел на него, потом резко развернулся и бросился к Ларсену. В моей груди что-то клокотало. Увесистый кулак — как мне показалось, легонько — толкнул меня в грудь, и я тут же отлетел назад.

— Не волнуйтесь, мистер Холман, — очень вежливо сказал Тайсо. — Я все улажу.

Я стукнулся спиной о стену. Как раз в это время веселый толстяк сдернул Ларсена с кушетки и, очевидно, слегка шлепнул по лицу. Из разбитого носа менеджера потекла кровь, а сам нос теперь торчал совсем под другим углом, чем раньше.

— Где? — бушевал Тайсо.

Ларсен говорил сквозь зубы, поэтому о смысле его слов можно было только догадываться.

— В погребе. Она внизу, в погребе. Не бейте меня! Пожалуйста! Пожалуйста! Прошу вас!

Я побежал за дом, потом, перепрыгивая через две ступеньки, слетел вниз. Единственная загаженная мухами лампа тускло освещала погреб. И мне понадобилось Бог знает сколько времени, чтобы найти Розмари. Ларсен приковал ее запястья цепями к поперечной балке, поэтому девушке приходилось стоять на цыпочках. Когда я увидел ее посеревшее лицо и запекшуюся кровь от бесчисленных ран на голом теле, я сразу подумал, что она мертва. Но потом заметил, что она дышит, только находится без сознания. Раны были нанесены кнутом или тростью — я вспомнил, как залитой свинцом тростью был убит Стив Таггарт! У девушки были ужасные раны, но я обрадовался, что внутри у нее ничего не повреждено. Я освободил Розмари от цепей, взял на руки и понес. Но вдруг у основания лестницы на меня что-то нашло...

Я осторожно положил Розмари на пол, меня била дрожь. Я испытывал то самое чувство, что и пару минут назад, когда подумал, что по моей вине она мертва, и готов был убить Таггарта. Сейчас, когда я знал, что она не умерла, но подверглась из-за меня ужасным пыткам, это чувство только усилилось. Лицо Ларсена в моей памяти как-то безобразно расползлось, я ненавидел образ этого человека с каждой секундой все больше, но мое горло сжали спазмы. Потом я осознал, что медленно поднимаюсь по лестнице, сжимая в правой руке револьвер 38-го калибра. И я понял, что убью его. И тут вдруг щемящие, мучительные чувства, разрывавшие меня на части, ушли. Я ликовал. С каждой ступенькой мое ликование усиливалось. Я хочу видеть, как в его глазах застынет ужас, а потом я нажму на спусковой крючок, и сама смерть застынет в его взгляде.

Прямо над моей головой послышались выстрелы, будто стреляли из артиллерийских орудий. Я взбежал по лестнице, вернулся в дом и устремился в гостиную.

Посреди комнаты грудой лежало бездыханное тело Ларсена. Пустой глаз не мигая глядел на меня. В десяти шагах от него стоял Тайсо. Револьвер 45-го калибра в его массивной руке казался просто игрушкой.

— Ларсен пытался целиться в меня, — сказал он. — Совсем спятил! Может, он обиделся, что я разбил ему нос? Такие психи иногда встречаются. Когда задето их тщеславие, они начинают кидаться, не думая о последствиях. Для большинства такие выходки заканчиваются смертью. — Толстяк вопросительно посмотрел на револьвер 38-го калибра, зажатый в моей руке. — Не хотите ли выкинуть какой-нибудь фортель, мистер Холман? Честное слово, это была самозащита!

— Вы не представляете, как я рад, что вы его застрелили. — Я спрятал оружие в кобуру. — Я нашел девушку в погребе, она еще жива. Но что он с ней сделал! Я поднимался по лестнице с револьвером в руке, и у меня было такое чувство, будто я парю в воздухе. Потому что я знал: вернувшись сюда, я убью его. Вы избавили меня от этого!

С минуту веселый толстяк в недоумении смотрел на меня. Потом быстро затряс головой:

— Не суетитесь по пустякам, мистер Холман. На этот раз вам повезло. Но в следующий раз вы сделаете все, чтобы этого не произошло.

— Вызови “Скорую помощь”, потом позвони в полицию, Тайсо, — распорядился Джонни Таггарт. — А вы, мистер Холман, отбросьте сейчас мысли о недостатках вашего характера. Я предлагаю вам вынести девушку из подвала и уложить ее здесь на кушетку. У меня все-таки есть кое-какие знания в отношении оказания первой помощи!

Мое лицо было багровым от волнения и напряжения, когда я опустил Розмари на кушетку. Таггарт тихонько цокал языком, прикасаясь к ней. Но делал он это крайне осторожно.

— Я должен просить у вас прощения, мистер Таггарт, — тихо сказал я. — Должно быть, я совсем рехнулся, думая, что вы могли...

— Забудьте об этом, мистер Холман, — раздраженно отмахнулся игрок. — Я перед вами в большом долгу. Не будь вас, я бы никогда не узнал, что случилось с моим сыном. — Он взглянул на меня поверх очков. — Но я до сих пор не понимаю, как вам вообще удалось выйти на них?

— Это не моя заслуга, — скромно заметил я. — Каррен все время водил меня за нос. Мне кажется, он просто больше не мог выносить бремя своей вины. Даже хотел, чтобы его разоблачили. Этот человек заявил, что кто-то планирует убить его, и назвал имена только двоих подозреваемых, из которых ни один не имел ни малейшего намерения убивать его. Это заставило меня заняться поисками других возможных кандидатур. Именно этого и хотел Ивен.

— Минуту назад Тайсо поднимался в его комнату. Тайсо говорит, что Каррен сидит на краю кровати и что-то насвистывает. — Таггарт выпрямился. — С девушкой все будет в порядке. Я ей больше ничем не помогу, даже если буду суетиться вокруг нее с тампонами и горячей водой. Скоро приедет “Скорая помощь” и... — Вдруг Джонни замолчал и посмотрел на меня. — Вам ничего не послышалось?

— Какой-то слабый звук, — подтвердил я. — Похоже, где-то за домом.

— Давайте посмотрим, что там, — предложил он. — Тайсо!

Веселый толстяк тяжело ввалился в комнату:

— Что случилось, мистер Таггарт?

— Какой-то шум за домом. Давайте посмотрим, — распорядился босс.

Мы вышли в кухню и прислушались. Несколько секунд все было тихо, потом шум раздался снова. С заднего двора доносились какие-то невнятные крики. В массивной руке Тайсо снова оказался револьвер 45-го калибра. Толстяк дернул на себя заднюю дверь, и втроем мы выскочили на крыльцо. Снова послышался какой-то голос, на этот раз громче и совсем знакомый.

— Он хочет сдаться, — решил Таггарт. — Похоже, кто-то кричит: “Не стреляйте!"

— Может, Тайсо примет его капитуляцию? — уже догадавшись обо всем, пошутил я.

— О, конечно! — Веселый толстяк закрыл рот руками, а вырвавшиеся при этом звуки, походили на рев слонихи в экстазе.

Через несколько секунд из-за кустарника появилась маленькая фигурка и заковыляла к нам, размахивая руками высоко над головой.

— Да, должен признаться, я совсем забыл о Табале! — воскликнул Таггарт, и мне показалось, что я услышал подобие скрипучего смеха. — Тем не менее я совершенно уверен, что тренировка пошла ему на пользу! — заключил он.

* * *

Вот что рассказал о последствиях этой истории директор по рекламе “Стеллар” Мэнни Крюгер. Через пять минут после того, как он услышал последние новости, он уже сидел за своим столом, приставив к виску револьвер. Мэнни считал, что таким образом он раз и навсегда избавит ситуацию от неприятностей. Но потом подумал, что будет справедливо — если ему придется умереть, — чтобы погиб и корень всех его неприятностей, этот паршивый, никчемный, хитрый ублюдок по имени Рик Холман. А тем временем общественное мнение менялось почти сто восемьдесят раз.

У меня, как и у любого другого человека, было свое личное мнение.

В глазах общественности Ивен Каррен всегда был жалким негодяем с такой кучей комплексов и страхов, что он уже не мог производить впечатление нормального. После того как первые страницы печатных изданий расписали все его преступления, он превратился в симпатичного, счастливого молодого человека, абсолютно без всяких навязчивых идей. Это была приятная перемена. Он не мог дождаться, чтобы рассказать всем, какая он сволочь и что заслужил всего, что ждет его впереди, и даже больше того! Люди не часто говорят своим друзьям подобные вещи и никогда не рассказывают такого репортерам!

Вот он какой. Вдруг оказался на вершине популярности, и его раздражает закон, который тянет время, а ему не терпится получить по заслугам. Потом начались настоящие волнения по поводу искупления грехов Ивена Каррена. Англичане — и кто осмелится их винить? — не собирались во всеуслышание признавать, что два убийства, совершенные на островах, можно успешно замаскировать и выдать одно — за несчастный случай на дороге, а другое — за случайную гибель в водах залива. Поэтому они просто все игнорировали. А несколько человек даже написали письма в излюбленные газеты, недвусмысленно намекая на то, что американцы просто вводят в заблуждение общественность. А Ивен все ждал и ждал. К тому же в Лос-Анджелесе не было ничего, что можно было предложить ему для съемок. И полиция в Беверли-Хиллз не стала предупреждать его о том, чтобы он не предпринимал нудистских прогулок по Вествуд-Виллидж. Потому что они полностью в курсе дела.

Розмари провела две недели в больнице. Раны на теле зажили просто чудесно. Ее все-таки мучили угрызения совести, когда ее навещал симпатичный улыбающийся парень без всяких комплексов. И она с первого взгляда влюбилась в него. Она все думала о том, что скажет Ивену Каррену. Но все прошло безболезненно.

Как-то раз я позвонил Салли Бьюмонт и поинтересовался насчет ужина. Но она извинилась, сказав, что не хочет испортить воспоминания о нашей ночи: пусть они остаются в памяти чистыми и незапятнанными. Мне в голову пришла грандиозная идея, и я изложил ее брюнетке: я буду держать ее в рабстве и, когда пожелаю, буду требовать от нее исполнить мою волю. Но она почему-то обозвала меня извращенцем. Я отмахнулся, сказав, что это была всего лишь идея — самая лучшая из того, что я мог придумать в настоящий момент. Салли попрощалась со мной, поблагодарила за воспоминания, и на этом все закончилось.

Кое-что все-таки вышло по-моему. В первый раз это было, когда прилив популярности Ивена Каррена схлынул и страсти улеглись. Мне позвонил Мэнни Крюгер. Он как раз присутствовал на банкете, устроенном кем-то, причем на высочайшем уровне. Не многим людям посчастливилось хоть раз в жизни присутствовать на таком шикарном торжестве. Мэнни сказал, что все давно забыли Рика Холмана, но старый приятель Мэнни Крюгер помнит. Я не был уверен в этом. Но он заявил, что “Стеллар” подписала контракт с Ивеном Карреном на астрономическую сумму, и куда же они денутся без меня — того парня, который защищал Ивена в его мрачные, жестокие дни и спас ему жизнь? Это было не совсем точно. Но я прикинул: если Мэнни этому верит, то почему не поверит студия? На следующий день я выслал им счет на десять тысяч баксов и озаглавил его просто: “За спасение жизни Ивена Каррена и прочие услуги”. И они его оплатили.

Потом, вечером на шестой день после посещения Лас-Вегаса, помня предсказания Большого Человека, я начал отсчет времени в обратном порядке. В половине двенадцатого раздался звонок в дверь, и я понял, что проиграл.

— Рик, милый!

Эверил Доркас навалилась на меня, словно лавина. Изрядно изжевав мою нижнюю губу, она, наверное, думала, что обеспечила себе путь, и пронеслась дальше в гостиную. К тому времени, когда мне удалось остановить кровь на губе, у Эверил уже все было готово для спокойного домашнего вечера. Совершенно иной вид приобрела гостиная. Вся мебель была отодвинута к стенам, образовав в центре широкое пространство. Актриса заботливо приготовила для каждого из нас индивидуальный бар: бутылку скотча и корзинку с кубиками льда для себя, бутылку бурбона и корзинку со льдом для меня.

Эверил сбросила с себя ненужную уже одежду, оставив лишь крохотные черные трусики. Ее грудь высоко вздымалась при каждом вздохе, соски были твердыми и упругими. Кинозвезда сидела, скрестив ноги, и удовлетворенно улыбалась мне поверх своего стакана.

— Какой сегодня день, дорогой? — поинтересовалась она, когда я нерешительно опустился на коврик и устроился рядом с ней.

— Пятница, — ответил я.

— Черт побери! — воскликнула она. — На этот раз я собиралась побыть с тобой подольше, Рик. — Эверил мечтательно вздохнула. — Но ровно через неделю мне нужно быть в Палм-Спрингс, — грустно добавила она.

— Так у нас же есть целая неделя, — успокоил ее я.

— Да? — Лицо Эверил снова засияло. — Я посчитала, что всего шесть дней...

— А я считал, что ты никогда этим не занимаешься, когда работаешь, — напомнил я.

— Дорогой, я очень стараюсь, но у меня никак не получается. Это ведь часть моей философии.

Она улеглась на спину и подложила руки под голову. Я погладил ее бедро, провел ладонью по лобку.

— Что у тебя на уме, Рик? — хрипло спросила она. — Для начала, я имею в виду.

— Рабство? — с надеждой в голосе спросил я. Она резко села.

— Так! — Эверил захлопала в ладоши. — Великолепная идея. Она стоит тебя, моя любовь.

Девушка произнесла эти слова с таким ликованием, что я слегка забеспокоился. Но теперь эта мысль вертелась у нее на языке.

— Рабство и наказание — замечательная идея, Рик. Лежать обессиленным у моих ног — чего еще можно просить? Высочайшее самопожертвование. — Она бросила на меня испепеляющий взгляд. — О, Рик, дорогой! Я чувствую, что нас ждет грандиозный праздник!

Она не дала мне возможности объяснить, что я не то имел в виду. Она не дала мне возможности вообще ничего сказать.


home | my bookshelf | | Парень с навязчивой идеей |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения



Оцените эту книгу