Book: Неуловимая Фламини



Картер Браун

Неуловимая Фламини

Глава 1

— Моя фамилия Холман, — представился я, — Рик Холман.

Ответа не последовало, никто даже не шелохнулся.

Развалившийся в кресле толстяк глядел на меня сквозь черные очки, будто сова. Его губы были плотно сжаты.

По обе стороны от него на полу устроились две хорошенькие девицы. Они буквально изнемогали от жары и всем своим видом напоминали хорошо прожаренных курочек, ожидающих, чтобы их подали на стол с салатом из свежих овощей. Где-то прямо над моей головой повисло безжалостное солнце, на небе не было ни облачка. Похоже, это небесное светило высушило мозги безмолвной троицы.

— Холман, — уныло повторил я. Тонкая струйка пота, сползавшая у меня между лопатками, привнесла в мой голос нотку раздражения.

Лежавшая на животе блондинка лениво закинула руку назад и, оттянув узкую полоску белых трусиков, неторопливо почесала затененную ложбинку там, где аппетитная попка разделялась на две половинки.

— Вы, должно быть, Винс Манатти, — обратился я к толстяку. — Думаю, я не ошибся, потому что всем известно, что второго такого уродины не сыскать.

Обвисшие щеки толстяка чуть дрогнули, он медленно снял черные очки. На меня уставились глубоко посаженные голубые глаза, блестевшие, словно две холодные льдинки. Блондинка было хихикнула, но смешок моментально сменился возмущенным «ох!», когда лежавшая рядом брюнетка что было сил двинула ее локтем в бок.

— Надо же приглядеться к человеку, — сурово пояснил Манатти. — Так, стало быть, вы и есть Холман. Признаться, мне почему-то казалось, что Холман должен выглядеть несколько иначе.

— Простите? И каким же вы меня представляли? — Я от неожиданности разинул рот.

— По меньшей мере компетентным. — Он поднес к глазам правую руку и несколько минут вглядывался в массивный циферблат, красовавшийся на его запястье. — К тому же вы пришли на две минуты раньше. А я привык принимать людей точно в назначенный час.

— Зато это позволило нам приятно провести время, — с иронией заметил я.

Толстяк встал, и я с удивлением обнаружил, что он гораздо выше меня. А ведь во мне никак не меньше шести футов. Да и весил он, наверное, фунтов двести тридцать и больше всего походил на некий гибрид Чингисхана и армянского лошадиного барышника.

— Ладно, — пробурчал он. — Пойдемте в дом.

Я осторожно переступил через распростертые тела двух красоток и последовал за ним через террасу. Мы прошли в комнату, обшитую деревянными панелями с пола до потолка. Мои ноги утопали в великолепных черно-белых коврах из овечьей шерсти, одну стену целиком занимал сверкающий хромированными ручками бар. Помещение выглядело так, словно предназначалось для разнузданных оргий, и я невольно огляделся, но, к моему величайшему разочарованию, не увидел ни одной резвящейся нимфы.

— Надеюсь, вы понимаете, я всего лишь арендую этот дом, — словно читая мои мысли, объяснил Манатти. — Конечно, он ужасен, но зато здесь есть Трикси и Дикси, а это уже кое-что.

— Трикси и Дикси? — тупо повторил я, ничего не понимая.

— Ну, я не знаю, как их там зовут на самом деле, — равнодушно отозвался толстяк. — Я имею в виду девиц возле бассейна. У меня такое впечатление, что они тоже часть интерьера, вроде мебели. Выпьете со мной, мистер Холман? — Манатти наполнил два бокала и протянул один из них мне. — Насколько мне известно, вашей специальностью является улаживание самых разных проблем людей, связанных с киношным бизнесом. Таких, как я, к примеру, — сказал он. — Знаю вашу репутацию человека осторожного и осмотрительного.

— Так оно и есть, — без ложной скромности подтвердил я.

— Итак, что вам известно обо мне? — продолжал он. — Только коротко.

Я пожал плечами.

— Еще один колосс — только не родосский[1]. Один из наиболее известных продюсеров в Италии, да и вообще в Европе. Владелец целой империи, скажем так.

— Ну что ж, несколько преуменьшение, хотя в основном верно. — Он удовлетворенно кивнул. — Но в нашем мире, где все меняется поминутно, даже такой гигант, как я, должен время от времени менять курс. По официальной версии я приехал, чтобы договориться с киностудией «Стеллар продакшн» о совместных съемках.

— А неофициально? — осторожно поинтересовался я.

— Чтобы приобрести контрольный пакет акций этого предприятия.

— А я и не знал, что дела у «Стеллар» идут неважно, — искренне удивился я.

— Этого я не говорил. Просто есть человек, у которого много акций «Стеллар». И если мне удастся выкупить его пакет акций и объединить с моим и с тем, который успели потихоньку приобрести мои помощники, — тогда контроль над студией будет в моих руках.

Но это будет непросто. Этот парень — что-то вроде вашего легендарного Говарда Хьюза — богат как Крез и охраняет то, что ему принадлежит, с таким же остервенением, как юная старлетка — своего первого продюсера, который дал ей роль. Но на этом их сходство и кончается. А зовут этого человека Аксель Барнаби.

— Никогда о таком не слышал, — подумав, сказал я.

— А о нем вообще мало кто знает. Думаю, он и денег-то тратит самую малость, лишь бы только оставаться в тени. — Толстяк сделал небольшую паузу, чтобы глотнуть из своего бокала. — Но, как у всякого очень богатого человека, у него есть некоторые слабости. — Мой собеседник сокрушенно покачал головой. — Вам это может показаться не правдоподобным, но даже у меня — у Винсента Манатти — тоже есть свои слабости.

— Я просто потрясен, — подтвердил я. — Такой милый, привлекательный с виду человек. И ведь не подумаешь, что самый большой сукин сын, который мне когда-либо попадался.

— Барнаби в душе коллекционер, — спокойно продолжил Манатти, не обратив ни малейшего внимания на мою вызывающую реплику. — Собиратель, если можно так выразить.

— Что он коллекционирует? — уже серьезно спросил я.

— Красивых женщин.

— Дорогостоящее у него хобби, — покачал я головой.

— Что значат деньги для такого человека? Если женщина приглянулась ему, он может предложить ей жизнь, полную сказочной роскоши. Конечно, до тех пор, пока она ему не надоест. А устает он от них очень быстро — через пару месяцев. Тогда настает время расставаться. Так сказать, прощальный поцелуй из чистого золота. В награду отвергнутой пассии дарятся драгоценности, баснословной стоимости меха, а уж если леди очень ему угодила, то и приличный кусочек недвижимости. — Толстяк лениво поскреб заросшую волосами грудь. — По сути дела, Барнаби с одинаковым увлечением коллекционирует женщин и деньги. И у этих его двух страстей есть только одно различие: в каждом конкретном случае он предпочитает деньги.

Если кто-то твердо намерен приобрести у Акселя что-либо и готов хорошо платить, то он, несомненно, это получит.

Как ни странно, оказывается, на свете существуют еще женщины, правда немного, которых невозможно купить.

— Например?

— Анна Фламини. — Тяжелые веки Манатти опустились, прикрыв глаза-буравчики.

— Она одна из немногих оставшихся еще женщин, которые до сих пор оправдывают старомодный титул звезды, — сказал я. — По-моему, Барнаби ей нужен как собаке пятая нога.

— Что, существует такое английское выражение? — громогласно удивился Манатти. — В самом деле? Между мной и Анной существует неразрывная связь, — продолжал он, — конечно чисто коммерческая. То есть строго оговоренные условия контракта, который останется в силе ближайшие пять лет. Единственное, к чему она стремится, — это сделать головокружительную карьеру.

Но вам, должно быть, известно, что любая звезда, если она исчезает с экрана на пять лет, перестает быть звездой. А иногда про нее и совсем забывают. Есть и еще одно, что нас связывает. Как у вас говорят, она мне кое-что должна.

— Это что, сделка? — недоверчиво поинтересовался я. — Значит, вы договорились, что Барнаби уступает вам свой пакет акций киностудии, а вы на блюдечке преподносите ему Анну Фламини?

— Ну что ж, немного резко, но, в сущности, достаточно точно, — легко согласился продюсер. — Сам Барнаби не участвует в переговорах. На это есть посредник.

Некто Грегори О'Нил, и за короткое время, что мы с ним были вынуждены сотрудничать, он мне успел безумно надоесть. Как раз вчера у нас была намечена встреча, но он так и не появился.

— Его могло что-то задержать? — предположил я.

Манатти решительно покачал головой.

— Невозможно. Он никогда бы не пошел на это. Только в двух случаях он мог не прийти на встречу. Либо Аксель Барнаби, передумав, решил отказаться от нашей сделки — что совершенно невероятно! — либо в обсуждении ее условий больше нет необходимости.

— То есть он уже получил Анну Фламини?

— Похоже, Холман, я заблуждался на ваш счет. Вы на самом деле специалист своего дела.

— И где она может быть сейчас, если, конечно, не в объятиях Барнаби? — поинтересовался я.

— Не стану морочить вам голову, утверждая, что Анне польстило предложение Барнаби, — ответил Манатти. — Но мы его обсудили, как вы понимаете, наедине. И в конце концов она согласилась, что грех отказываться от таких условий. Мы устроили так, что слухи об ее отъезде просочились в прессу. Якобы она вынуждена отправиться ухаживать за больной матерью где-то в Австрии.

Потом Анна купила билет на самолет в Лос-Анджелес для себя и приятельницы-компаньонки и еще вчера благополучно добралась до мотеля.

— Скорее всего, не в качестве Анны Фламини? — предположил я.

— Ну конечно! Ей удалось здорово изменить внешность — белокурый парик и все такое! Нет, нет, она зарегистрировалась как мисс Анджело и под этим же именем купила билет на самолет до Рима. Ее приятельница остановилась под своим настоящим именем Дафна Вудроу. Мы договорились, что сегодня в одиннадцать утра Анна придет ко мне в офис. Но она не появилась.

Я позвонил в мотель и узнал, что обе девушки, забрав вещи, уехали около одиннадцати тридцати. Тогда я решил, что мне понадобится помощь. Помощь такого человека, как вы, Холман.

— И что же вы хотите от меня? — поинтересовался я.

— Вы должны будете найти Анну Фламини и вернуть ее мне.

— А может случиться, что она отправилась к Барнаби по собственной воле?

— Невозможно! — Манатти произнес это слово голосом, полным нескрываемого презрения. — Нет, должно быть, с ней случилось что-то ужасное. Думаю, ее похитили. Если так, значит, несмотря на нашу договоренность, Барнаби сжульничал. И тогда ему так просто это с рук не сойдет. Но сначала я должен получить Анну.

— Вам что-нибудь известно? — раздумывая, поинтересовался я. — Вообще-то мне казалось, что я уже достаточно мерзавцев повидал на своем веку, так что меня трудно чем-то удивить. Но вы, признаться, это что-то новенькое!

— Попрошу не тратить драгоценное время на дурацкие высказывания, — прорычал он. — Вы согласны заняться этим делом?

— Успех не гарантирую, — предупредил я. — Но могу попытаться.

— Понимаю, — уже спокойно произнес он. — Предупреждаю, однако, что мое терпение имеет пределы, В вашем распоряжении одна неделя.

— Да, вот еще что, — спохватился я. — Если я отыщу Анну, но при этом обнаружится, что она совершенно довольна своей жизнью, предупреждаю, силой возвращать ее не стану.

— Само собой. — Глаза его потускнели, голос стал скучным. — Если обнаружите, что история с исчезновением — выдумка Анны, я буду совершенно спокоен. Но все это нужно будет доказать. И доказывать будете именно вы. Как угодно — пусть это будет письмо от нее, магнитофонная кассета с ее голосом... Но вы должны сделать так, чтобы у меня не оставалось ни малейших сомнений.

— Хорошо. — Я постарался придать голосу уверенность, которой совсем не испытывал. — Где я смогу найти Акселя Барнаби?

— Холман, вы меня удивляете! — Он одарил меня презрительной улыбкой. — Даже мне, Винсу Манатти, это не известно!

— А что насчет этого вашего посредника, Грегори О'Нила?

— Тут я вам тоже вряд ли смогу помочь, — пожал плечами Манатти. — Мы должны были встретиться в баре под названием «Инн-Плейс» на бульваре Уилшир.

То еще местечко! Я прождал его с полчаса после назначенного времени. Но, как и говорил вам, он так и не появился.

— В любом случае попробую вам помочь, — сказал я, совершенно без всякого энтузиазма. — А что это за мотель, в котором должны были остановиться девушки?

— "Дэйдрим мотор корт". Но когда сегодня утром я звонил туда, управляющий сказал, что ничем не может мне помочь.

— Вы думаете, что так просто — разузнать что-либо? — хмыкнул я — Если бы это было так просто, — холодно сказал он, — тогда какой был бы смысл привлекать вас к этому делу?

— А как насчет расходов — неограниченные, я полагаю? — поинтересовался я.

— Само собой разумеется, — насторожился он. — Вам, очевидно, понадобятся деньги на текущие расходы, Холман? Может быть, выдать вам некоторую сумму?

— Думаю, обойдусь, — коротко сказал я.

Винсент Манатти приготовил себе еще один коктейль, сделав вид, что не замечает моего пустого бокала.

— Уверен, что вы захотите приступить к расследованию немедленно, — произнес он с нажимом. — Пригласить кого-нибудь проводить вас к выходу?

Я отказался, снова прошел через террасу во двор и двинулся вдоль бассейна к выходу. Когда я подошел к нему поближе, мне показалось, что две красотки, возлежавшие возле него, выглядят уже не как только что поджаренные румяные цыплята. Скорее они напоминали немного подгоревшие стейки. Остановившись, я заметил, как блондинка снова почесывает указательным пальчиком нижнюю часть спины под белым бикини.

— Несправедливо, что вам все время приходится так утруждать себя, — приветливо пропел я. — Если бы вы обратились ко мне, я мог бы помочь вам! И с удовольствием почесал бы вам спину.

Блондинка перевернулась на спину и, опершись на локоть, подняла на меня глаза. Густые, цвета спелой пшеницы волосы упали ей на лицо. Стройное тело могло похвастать почти идеальными пропорциями: 37 — 25 — 37, что было мечтой любой начинающей старлетки. Судя по кукольному хорошенькому личику, ей можно было дать не больше восемнадцати лет. Но, заглянув в ее огромные серо-голубые глаза, я поразился трезвому опытному взгляду и легко накинул ей еще лет десять.

— Эй! — Блондинка визгливо хихикнула и наградила свою приятельницу коротким, дружеским тычком в грудь. — Глянь-ка! Да ведь это он и есть! Тот самый парень, что давеча приходил к Старику!

Брюнетка в свою очередь лениво перевалилась на спину и внимательно поглядела на меня. Ее вполне можно было бы принять за копию блондинки, если бы не угольно-черные волосы. Да и глаза у нее были карие, теплого цвета лесного ореха с симпатичными крапинками.

— Ну и что? — скучным голосом протянула она. — Можно подумать, он будет платить за дом, как это делал Старик!

— Меня зовут Рик Холман, — представился я. — Кто из вас Дикси?

— Дикси?! — Голос блондинки чуть было не сорвался на возмущенный визг. — К вашему сведению, меня зовут Габриэлла Марсия Эллингсворт.

— Нечего было почесывать задницу на виду у всех, — устало процедила брюнетка. — Дикси звучит ничуть не хуже Габриэллы, детка, и мы обе это знаем. — Она бросила на меня безразличный взгляд. — Это Старик прозвал нас Дикси и Трикси, и ему страшно нравятся эти дурацкие имена. Говорит, что они напоминают ему о мультиках, которые он видел давным-давно. Там так звали двух мышат.

— Вот и мы стали Трикси и Дикси, — радостно подхватила блондинка. — А сейчас с нами рядом усатый огромный кот по имени Рик Холман. Не хочешь ли сыграть в кошки-мышки, а, Рик?

— А если Старик подглядывает из окна? — уныло предостерегла брюнетка. — Что же ты сразу не сказала, что на самом деле нимфоманка? Ни за что не стала бы с тобой связываться!

— А Старик сказал, что вы вроде как перешли к нему вместе с домом и обстановкой? — нерешительно поинтересовался я.

— Ну, скажем, так. Но на это было его особое желание, — спокойно объяснила брюнетка. — Мы бы не согласились, но, знаете, он ведь большая шишка у себя в Италии. Продюсер и все такое...

— Так что это может быть шансом для нас, — перебила ее блондинка. — Да и потом, это, можно сказать, первый по-настоящему длинный наш отпуск.

— На самом же деле все идет через одно место, — кисло продолжила брюнетка. — Мы здесь уже три дня и три ночи. А этот паршивый сукин сын и внимания на нас не обратил!

— Святой Квентин! — с наигранным чувством воскликнула блондинка и притворно вздрогнула. — Ну и в историю мы вляпались! За целый день слова нельзя сказать, пока он сам к тебе не обратится.

— Все равно что в горничные нанялись, — с обидой в голосе громко подтвердила брюнетка. — Смешать коктейль, приготовить поесть и немедленно закрыть рот, как только его величеству придет охота о чем-то подумать!

— Ну когда-то же и ему надо передохнуть, — возразила блондинка, но как-то, мне показалось, безнадежно!

— Ага, а чем, по-твоему, он занимался с той дамочкой, которую привел сюда вчера вечером? — На свежем личике брюнетки появилась недоверчивая гримаска. — Они пришли часов в десять и просидели до утра. Уютно устроились в гостиной, заперлись там. Ну и чем, по-вашему, они там занимались?



— Ты имеешь в виду ту, которая говорит, словно у нее каша во рту? — Вспомнив что-то забавное, блондинка ехидно захихикала. — О Боже! Она явилась сюда, будто прямиком из «Миссис Минивер»! Ну, помните, сто лет назад был такой фильм?! Она так смешно прижималась, ей-богу! Бьюсь об заклад, эта дамочка ни о чем таком и понятия не имеет!

— Да и откуда ей знать, в ее-то возрасте! — поддержала ее подружка.

— С полным ртом? — удивленно переспросил я. — Вы имеете в виду, что она говорила с английским акцентом?

— Во-во. — В глазах белокурой красотки появился блеск. — Вы меня сразу поняли. «Спа-асибо-у большое! Так мило-оу с вашей стороны!» Примерно так она и произносила слова.

— Очень похоже на одну мою знакомую, — покривил я душой. — А вы, случайно, не припомните, как ее звали?

— Дафна Вудроу. — Глаза девушки снова блеснули. — Ну и как насчет того, чтобы пригласить старых подружек позавтракать, а, приятель? — игриво спросила она. — Так вы знаете ту женщину?

Я покачал головой.

— Нет, я имел в виду другую даму.

Почти все это время брюнетка молчала и время от времени опасливо куда-то поглядывала через плечо. И вдруг, медленно обернувшись, она зло посмотрела на свою светловолосую подружку.

— Так, а теперь скажи до свиданья доброму дяденьке, Дикси, — прошипела она сквозь стиснутые зубы. — На террасе стоит сам Старик. Да еще с биноклем, а мы тут перед ним как на ладони!

— До свиданья, дяденька! — поспешно пробормотала блондинка. — Если когда-нибудь будет охота отдохнуть и расслабиться, только позвоните, и мы тут как тут!

— Трикси и Дикси, — пробурчала брюнетка.

— Мы с ней иногда такое вытворяем! — Блондинка глубоко вздохнула, так что ее пышная грудь чуть не выскочила из купальника прямо мне в руки.

— Сможем попробовать втроем, — с многозначительным смешком добавила брюнетка.

Прикусив пухлую нижнюю губку, блондинка бросила на меня игривый взгляд.

— Так даже еще забавней!

Я резко обернулся. В глазах блеснули стекла бинокля, чуть не ослепив меня.

— Эй! — воскликнула брюнетка, словно сделав величайшее открытие. — Что скажете об этом? Здорово, правда?!

А может, наш Старик просто ловит кайф, разглядывая нас исподтишка?

Отойдя на порядочное расстояние от бассейна, я украдкой обернулся: две крошечные фигурки по-прежнему нежились у воды. Но, как я ни вглядывался, на террасе нигде не блестели линзы бинокля. Может быть, подумал я, Старик уже словил свой кайф. Когда увидел, что я наконец убрался восвояси?!

Глава 2

Указанный Манатти бар «Инн-Плейс» оказался маленьким, уютным заведением, так сказать, для избранных. Он, как и говорил продюсер, располагался на бульваре Уилшир. На лице швейцара, распахнувшего передо мной дверь, отразилось глубочайшее уныние при виде смятой бумажки в десять долларов, которую я протянул ему. Он страдальчески поднял брови: к сожалению, он не может припомнить никого по имени Грегори О'Нил.

Та же самая история повторилась и в «Дэйдрим мотор корт». Управляющий казался славным парнем, который и рад был помочь, да не может. Конечно же он прекрасно помнил мисс Анджело и мисс Вудроу. Хорошенькие девушки, просто картинка! Иностранки, так ему показалось на первый взгляд. Какой-то странный у них был акцент: одна говорила, будто родом откуда-то из Центральной Европы, а другая, похоже, была англичанка. Обе выписались из мотеля сегодня часов в девять утра.

— Обе вместе? — переспросил я. — Вы видели, как они уехали?

Управляющий отрицательно покачал головой.

— Нет, был занят все утро, мистер Холман. Помню только, что мисс Анджело вошла в офис и заплатила по счету. А потом попросила вызвать такси. Так я и сделал, конечно; затем мне пришлось устроить головомойку тому болвану, которого мы наняли следить за бассейном. На этой неделе постояльцы все время жаловались, что вода сильно попахивает хлоркой. Когда я вернулся в офис, девушки уже уехали.

— А вы, случайно, не в курсе, куда их отвез таксист?

— К сожалению, мисс Анджело не говорила, куда они собираются.

— Ну что ж, большое вам спасибо за помощь, — поблагодарил я.

— Надеюсь, с ними ничего не случится, — пробормотал швейцар.

— Хотелось бы на это надеяться, — кивнул я и направился к машине.

Я медленно ехал к своему престижному дому в Беверли-Хиллз просто потому, что, задумавшись, прокручивал в голове недавние разговоры. Вернулся я к себе часа в четыре, когда солнце еще нещадно палило, а вода в моем собственном бассейне за домом была словно парное молоко. Где-то через полчаса, когда я блаженствовал у воды со стаканом «Тома Коллинза», вдруг пронзительно зазвонил телефон. Я с трудом заставил себя подняться, вошел в дом и едва успел взять трубку на четвертом звонке.

— Мистер Холман? — Голос был женский, с отчетливым английским акцентом.

— Вы угадали, — неохотно откликнулся я.

— Меня просили кое-что вам передать, — решительно заявила женщина.

— Какой у вас прелестный, певучий голос и как вы божественно тянете гласные! — с восхищением заметил я.

— У меня нет времени слушать глупую болтовню, — холодно произнесла женщина. — Анна Фламини жива.

Она в полной безопасности и находится в таком месте, где ни Винсу Манатти, ни разным мелким проходимцам вроде вас до нее не добраться.

— Неужели я в самом деле такой?! — восторженно воскликнул я. — Мелкий проходимец, надо же?!

— Мисс Фламини пересмотрела свое обещание мистеру Манатти, данное под сильным нажимом, — продолжала женщина. — Сейчас ей необходимо побыть одной.

Анна вернется только после того, как примет какое-либо решение. Никак не раньше.

— Откуда вам все это известно? — поинтересовался я.

— Ну, скажем так, я близкая подруга мисс Фламини.

— Вы — Дафна Вудроу? — предположил я.

— Да, а разве это имеет какое-то значение? — удивилась она.

— Ответьте мне на один вопрос, — сказал я, — неужели же Анна Фламини крепко спала у себя в номере в мотеле, когда вы с Манатти резвились в его доме, в недавно снятом особняке?

— Вы что, рехнулись? — возмутилась женщина.

— Ваша реплика несерьезна и к делу не относится. — Я озадаченно хмыкнул. — Давайте-ка лучше я вас кое о чем спрошу. На чьей вы стороне?

Я слышал ее хриплое взволнованное дыхание. Прошла, наверное, минута.

— Уверяю вас, прошлой ночью меня не было и в помине в окрестностях дома мистера Манатти, — наконец с трудом проговорила женщина.

— А сестры у вас нет, случайно? Или, скажем, двойника? — лениво поинтересовался я. — Может, вам известна молодая особа, которая говорит словно с набитым ртом и называет себя Дафной Вудроу?

Громкий щелчок брошенной на рычаг трубки больно отозвался у меня в ухе. Я принес в дом свой стакан с напитком, — он стал уже теплым — и наполнил стакан заново. Не было смысла анализировать этот телефонный разговор. И без того было ясно, что я заварил изрядную кашу. Не прошло и десяти минут, как телефон зазвонил снова.

— Рик Холман? — окликнул меня незнакомый голос, На этот раз звонил мужчина.

— Я Холман.

— Позвольте задать только один вопрос. Меня зовут Грегори О'Нил. Это вам о чем-то говорит?

— Безусловно, — ответил я.

Он довольно хохотнул.

— Готов был побиться об заклад, что это так. Вчера я не явился на встречу, а эта девица Фламини утром вообще как сквозь землю провалилась. Что же после этого осталось делать Манатти?! Я сказал себе: скорее всего, он начнет метаться в поисках человека, способного разобраться по его поручению в этой пикантной ситуации.

Ну и кого же ему порекомендуют — конечно, Холмана!

— Бедный старина Винс, — с деланным сожалением сказал я. — Он ведь, представьте, совсем пал духом. Уверен, что Аксель Барнаби просто решил сделать из него дурака. Дескать, похитил девушку — и прости-прощай выгодная сделка!

— Винс, похоже, совсем сошел с ума, — возмущенно заявил О'Нил. — Единственный принцип, которым никогда не поступится старый чудак Барнаби, — он всегда держит слово. Если надо просто убрать кого-то, он и глазом не моргнет. Но нарушить данное им слово — это невозможно!

— Надо понимать, что вы ничего не знаете об Анне Фламини?

— То-то и оно! Мой человек глаз с нее не спускал с момента, когда ее самолет приземлился в аэропорту Лос-Анджелеса. Нужно было убедиться, что Манатти соблюдает свою часть сделки. Но мой парень потерял ее из виду, когда сегодня утром она покинула мотель. Впрочем, виноват, я не это хотел сказать. Не покинула мотель.

— Что вы имеете в виду? — настороженно спросил я.

— Может быть, вам уже известно, что она надела белокурый парик?

— Манатти говорил мне, — подтвердил я.

— Анна была вместе с той англичанкой. Высокая такая брюнетка. Пышная. И фигурка точь-в-точь как у Анны. Так вот. Мой человек успел заметить, как от мотеля отъехало такси с двумя женщинами на заднем сиденье. Он поехал следом за ними. Где-то в районе Бель-Эр женщины расплатились и отпустили машину, а сами, стоя на тротуаре, молча наблюдали, как мой человек притормозил неподалеку от них. Мой парень рассказывает, что чуть не упал от удивления, когда девушки, глядя на него, вдруг принялись хохотать. Они чуть не лопались со смеха, а потом та, которая похожа на Фламини, стащила с головы светлый парик — и что же?!

Под париком оказались такие же светлые волосы — она была настоящей блондинкой!

— То есть вы считаете, — подытожил я, — что в это самое время настоящие Фламини и Вудроу спокойно покинули мотель неузнанными?

— Так оно и было. — Грегори немного помолчал. — Давайте вместе поработаем над этим, а, Холман? Ваш работодатель хочет вернуть девушку, того же самого желает и человек, нанявший меня. Правда, я пока не решился сказать ему об ее исчезновении. У меня нехорошее предчувствие: он попытается все свалить на меня.

Обвинить меня в том, что я проворонил ее, или что-то в этом роде. При этом сам Аксель не станет умирать от беспокойства. Нет. Барнаби вполне способен дать здоровенного пинка под зад любому человеку. Да так, что бедняга будет лететь вверх тормашками. Теперь вы понимаете, почему я так нервничаю, а, Холман?

— Конечно, — согласился я. — И я был бы счастлив разделить с вами любую ответственность, но, к сожалению, сейчас ничем не могу помочь.

— Но я абсолютно уверен, что больше никто в этом деле не замешан, — произнес он с унылой покорностью. — Даю голову на отсечение, эта девка Фламини в последнюю минуту просто сдрейфила и решила сбежать.

— Будем надеяться, что так оно и есть, — бодро согласился я. — Это бы значительно все упростило — для нас с вами. Во всяком случае, надеюсь на это.

— Я отправил своих людей в аэропорт, — продолжал О'Нил, — теперь все двадцать четыре часа он будет под наблюдением. Если девчонке придет охота отправиться прямехонько в Рим, мне немедленно станет об этом известно.

— Болван ваш приятель. Ему не пришло в голову похитить одну из этих хорошеньких дамочек прямо в Бель-Эр! — с искренним сожалением сказал я.

— Знаю! — с досадой воскликнул он. — Рад сообщить вам, что больше он мне не приятель. — Грегори О'Нил продиктовал мне номер телефона, по которому его можно было найти в любое время суток, и терпеливо ждал, пока я записывал. — Ну а теперь, Холман, — заключил он, — нам ничего не остается, как просто сидеть и ждать У моря погоды. А там, глядишь, и возникнет какая-нибудь блестящая идея.

— Согласен, — сказал я. — И все же объясните мне кое-что. Вчера вы не пришли на встречу с Винсом Манатти. Если не секрет, почему?

В трубке раздался смех О'Нила.

— Хотел заставить его немного потрепыхаться. Мне нужно было увидеть собственными глазами, что Фламини приехала и он сдержал слово.

— Звучит не очень-то убедительно, — разочарованно произнес я.

— А что вы хотите — в такое-то время, — легко согласился он. — Вы на часы посмотрите: ни два ни полтора. Я даже не успел еще выпить второй мартини. Вот так-то, Холман. Я скоро позвоню.

— Отлично, — сказал я и бросил трубку.

В сложившейся ситуации поправить мое настроение смогла только свежая порция «Том Коллинз». Я как раз готовил себе выпить, когда в дверь позвонили. «С вами не соскучишься», — вспомнил я лексикон Трикси и Дикси и подумал, что он прилип ко мне намертво. Не мешкая, я настежь распахнул входную дверь и ослепительно улыбнулся брюнетке, стоявшей на крыльце.

Описание, которое дал мне О'Нил, полностью совпадало с ее обликом. Только он сделал его, как говорится, в двух словах. Девушка была высокая, темноволосая, с очаровательно пышной фигуркой. Иссиня-черные густые волосы, разделенные аккуратным пробором, зачесанные назад, обрамляли ее лицо подобно крыльям ворона. Тепло сияли большие темно-карие глаза. В них чувствовалась скрытая уверенность в собственной силе и даже власти. Было в них и еще что-то странное и тревожащее. Прямой, аристократический носик, казалось, не имел ничего общего с губами. Рот девушки действительно как-то не вязался с ее обликом. Он вполне мог бы принадлежать какой-нибудь второразрядной шлюхе.

Особенно не понравилась мне капризно оттопыренная нижняя губа.

Белое льняное мини, красиво облегавшее фигуру девушки, едва прикрывало края ее чулок. Платье отлично выполняло двойную задачу: показать в выигрышном свете самые длинные и стройные ножки, какие я видел на своем веку, и выгодно подчеркнуть упругость высокой груди. Словом, заставить меня уделить ее прелестям достаточно внимания, чтобы предположить: их обладательница — яростный противник бюстгальтеров. С левого плеча девушки свисала, раскачиваясь, черная кожаная сумочка на длинном ремешке, который она крепко сжимала в руке, словно ехала городским транспортом в час пик.

— Боже ты мой, какой кошмар! — вскричала она, и я отметил знакомый очаровательный акцент. — Ради всего святого, накиньте на себя хоть что-нибудь!

Я глянул сверху вниз на свои гавайские шорты с веселеньким ярким рисунком, спросил себя: неужто это все, о чем она может думать...

— Я Дафна Вудроу, — объявила она, прежде чем я, откашлявшись, задал ей этот вопрос. — Нам с вами необходимо обсудить кое-что очень важное. Но, естественно, не на крыльце. Я ни за что на свете не стану разговаривать здесь с каким-то волосатым мужчиной, да к тому же наполовину голым!

— А не желали бы вы поболтать с совершенно голым мужчиной? — с некоторой наглостью, продиктованной проснувшейся надеждой, поинтересовался я. — Не стесняйтесь. В конце концов, от меня требуется только скинуть шорты!

— Вы уверены, что это очень смешно? — возмущенно воскликнула она.

Не успел я оглянуться, как эта девица, сбросив с плеча сумочку, крепко зажала в руке ремешок и изо всех сил размахнулась. Сумочка со свистом описала широкую дугу и, как я ни пытался увернуться, обрушилась на мой затылок.

— Вот вам! — Дафна даже не запыхалась. — Надеюсь, Урок пойдет на пользу!

— Войдите в дом и немного расслабьтесь! Даже маньякам иногда нужен отдых, — потирая затылок, прорычал я.

Я ухватился за тонкую материю ее платьица где-то на уровне талии и слегка потянул на себя.

— Оставьте меня в покое! Вы, чудовище! — истошно завопила она.

— Если будете дергаться, мисс Вудроу, — вежливо предупредил я, — ваша одежда будет разорвана в клочья. Вам виднее, что после этого останется на вас...

Вместо ответа, мисс Вудроу испустила отчаянный вопль и позволила мне вежливо проводить ее в дом. Когда мы добрались до гостиной, я разжал пальцы и выпустил скомканную ткань мини-платья. Затем резко толкнул ее в кресло. Растерянно хлопая ресницами, Дафна в недоумении молча глядела на меня.

— Пойду накину что-нибудь на себя, — спокойно сообщил я. — А вы, пока меня не будет, коротайте время, размышляя о Войне за независимость.

Очень скоро, успев только влезть в легкие брюки и тонкую спортивную рубашку, я вернулся. Брюнетка оставалась в кресле, на ее нежных щеках горели два багровых пятна.

— Могу я предложить вам чего-нибудь выпить? — спросил я.

— Знайте, я считаю вас самым грубым, самым неотесанным мужланом, которого я имела несчастье встретить на моем жизненном пути, — проговорила она хриплым голосом. — Я просто в шоке. Поэтому сделайте мне порцию скотча с водой.

Я смешал ей порцию виски, перенес стакан с моим любимым «Томом Коллинзом» поближе к дивану и удобно устроился напротив нее.

— Я пришла сюда из-за нашего с вами телефонного разговора, мистер Холман, — начала она.

— Рик, — поправил я.

Девушка прикрыла глаза, как будто собиралась с силами.

— Если бы это не было вопросом жизни или смерти, ноги бы моей здесь не было. Особенно после вашего беспардонного поведения и тех оскорблений, которые вы мне нанесли. Сама мысль о том, что я могу зайти так далеко, что назову вас по имени, была просто смехотворной. Если не сказать больше — отвратительной. Надеюсь, я ясно выразилась?

— В основном, да. — Я не стал спорить. — На это я могу лишь сказать, что если вы просидите еще немного вот так, замысловато скрестив ножки, то, бьюсь об заклад, вряд ли сможете когда-нибудь ходить.

— Вот ведь что интересно, — кисло-сладким тоном произнесла она, — в Америке мужчины всегда чувствуют себя в своей тарелке, едва лишь дело доходит до совершенной пошлости и вульгарности.



— Такое уж наше счастье, — самодовольно, ухмыльнулся я. — А кстати, что за вопрос жизни или смерти, — о котором вы так мечтали со мной поговорить?

— В телефонном разговоре вы спросили, что я делала в доме Винса Манатти прошлой ночью, — сказала девушка. — Тогда я ответила, что и близко к нему не подходила. И это было чистейшей правдой. Помните, вы интересовались, нет ли у меня двойника. Женщины, которая могла бы воспользоваться моим именем. Что вы имели тогда в виду?

— У Манатти в доме живут две девушки, — ответил я. — Они-то и рассказали мне о молодой англичанке по имени Дафна Вудроу, которую накануне вечером привез Манатти. Девицы даже встревожились, опасаясь, что гостья может составить им конкуренцию.

Словно забыв о моем присутствии, Дафна Вудроу с озадаченным видом покусывала свою вульгарную нижнюю губку.

— Даже не представляю, кому понадобилось связывать мое имя с таким человеком, как Винс Манатти!

— Только меня об этом не спрашивайте, — пожал я плечами.

— Я только хотела помочь Анне, — тихо сказала она. — Что же мне теперь делать? Ума не приложу! — Девушка испуганно передернула плечами. — Винсент Манатти — настоящее чудовище, мистер Холман!

— Прежде чем взяться за это задание, я заключил с Манатти сделку: поставил ему условие, — сказал я. — Если я отыщу Анну, но она не захочет вернуться к нему, я не буду ее принуждать. Оставлю все как есть. Это вас успокоит?

— Может быть. — В ее голосе все еще звучали нотки неуверенности. — Мне нужно все хорошенько обдумать.

— А пока вы думаете, ответьте мне на один вопрос, — попросил я. — Каким образом вы узнали, да еще так быстро, что Манатти заручился моей помощью?

Ее темные глаза расширились от изумления.

— Вы страдаете потерей памяти, мистер Холман?

— До сих пор что-то не замечал, — усмехнулся я. — Может, поясните, откуда вы взяли эту чепуху в отношении моей памяти?

— Неужели же вы все забыли?! — воскликнула Дафна. — Вы же сами сегодня позвонили мне в отель два часа назад!

Я с силой стиснул зубы и чуть не прикусил себе язык.

— Допустим, я забыл об этом. Точно так же, как вы позабыли, что в ту ночь были у Манатти.

— Хотите сказать, что это не вы звонили? — Девушку пробрала нервная дрожь. Стараясь унять ее, она сжала зубы.

— Именно так, — подтвердил я. — Но ради всего святого, скажите же, что я вам говорил?

— Вы были очень грубы со мной! Начать с того, что сразу же обозвали меня безмозглой английской курицей.

Потом заявили, что Анна просто одурачила меня и сейчас находится на пути в Иглс-Рок. А я, дескать, могу до седых волос сидеть в Лос-Анджелесе в ожидании, когда она вернется. Сказали, что с таким же успехом я могу лететь следующим же рейсом в Рим. А потом швырнули трубку.

— Иглс-Рок? — переспросил я.

— Поместье Акселя Барнаби, — пояснила Дафна. — Я слышала, что оно больше похоже на крепость. Разве Манатти вам ничего не говорил?

— Да нет, впрочем, как и о многом другом, — сказал я. — Так почему все-таки позднее вы перезвонили мне, да еще наговорили кучу всякой чепухи? О том, например, что Анна благополучно уехала и сейчас, мол, наслаждается тишиной и покоем?

— Потому что сразу же после разговора с вами мне позвонила Анна и уверяла, что все идет, как мы договорились. Поэтому я и решила позвонить вам и сказать, что мне известно, как вы пытались меня обмануть, сообщив об Иглс-Рок. Но ведь это не вы звонили мне в первый раз и рассказали об этом? — Она снова принялась кусать нижнюю губу. — А теперь я вообще не знаю, что и думать. Кто мог назваться вашим именем? Значит, есть кто-то, кто работает на Барнаби... И именно он похитил Анну. Он также легко мог заставить ее позвонить мне, чтобы заморочить мне голову. Не так ли?

— Думаю, вы правы, — признал я. — Сейчас мне уже кажется, что в этом деле нет невозможного!

Дафна опустила голову и с удивлением обнаружила, что правой рукой все еще сжимает стакан с виски. Она словно недоумевала, как это он там оказался. Потом сделала из него маленький глоток.

— Думаю, я приняла правильное решение, мистер Холман, — тихо произнесла она. — Не знаю, что нужно делать в такой ситуации. Но пока я вынуждена довериться вам.

— Спасибо вам огромное! — Я щелкнул каблуками.

— Мне кажется, я знаю, где сейчас Анна, — продолжала она. — Или, по крайней мере, где она должна быть.

Если, конечно, кто-то не заставил ее наплести мне кучу небылиц.

— Итак, где же она? — нетерпеливо спросил я.

— Погодите, мистер Холман. Я пока еще не верю вам До конца, — перебила она. — Лучше давайте сейчас сядем в вашу машину, и я буду указывать, куда ехать.

— Ваша взяла, — мрачно процедил я.

Залпом допив содержимое стакана, я был готов сопровождать даму. Дафна Вудроу обвела растерянным взглядом комнату, сделала последний глоток и поставила стакан на маленький столик возле кресла. Затем хотела встать, и тут вдруг на ее лице отразилось отчаяние.

— В чем дело? — проявил я участие.

— Ноги свело, — едва прошелестела она. — Я не могу развести ноги!

— Может быть, я смогу помочь? — отважился предложить я.

По гневному выражению ее лица я легко догадался, что моя помощь — это как раз то самое, что она примет в последнюю очередь.

Между тем девушка сделала неимоверное усилие, и лицо ее расслабилось, выражение страдания сменил безмолвный призыв. Но ноги оставались в прежнем скрещенном положении.

— Будьте так любезны, — взмолилась она.

Опустившись на колени возле кресла, я крепко взял ее за щиколотки. Затем осторожно потянул ноги в стороны. Однако, как ни странно, ничего не добился. Тогда, стиснув зубы, я потянул сильнее — и тянул, и тащил, но ее ноги, похоже, склеились намертво, как будто так было с самого рождения.

— Сделайте же что-нибудь, — стиснув зубы от отчаяния, просила она. — Неужели вы хотите, чтобы я оставалась калекой до конца моих дней?

— По-моему, я знаю, что нам делать! — воскликнул я. — Попробуйте-ка откинуться на спинку кресла, тогда вы сможете приподнять ноги над полом. Вот так, — Я помахал руками в воздухе, чтобы она поняла, что от нее требуется. — Я потяну вашу левую ногу вверх и вправо, а правую — наоборот, вниз и влево. Может, что-то и получится.

Дафна содрогнулась, — Звучит так, словно вы собрались разорвать меня на две половинки! — воскликнула она.

— Ну, как хотите. — Я равнодушно пожал плечами. — Вижу, вам хочется провести остаток дней, елозя на мягком месте с кресла на кресло.

— Хорошо, — буркнула девушка, — но смотрите, не перестарайтесь!

Она навалилась на спинку кресла так, что ее ноги повисли на хорошем расстоянии от пола. И я принялся за дело. Ухватив девушку за обе щиколотки, я мысленно сосчитал до трех и употребил всю свою силу. Результат был впечатляющий. Она испустила пронзительный вопль, когда ее ноги резко разошлись в разные стороны. Затем испуганно завизжала, когда ее кресло со всего маху рухнуло назад. В следующее мгновение Дафна Вудроу совершила чудо эквилибристики, буквально встав на голову. Продержавшись в таком положении долю секунды, она, как из катапульты, пролетела вперед и с оглушительным грохотом рухнула на пол, прихватив по дороге кресло.

Я кинулся к ней, чтобы помочь встать. Вытянувшись во весь рост, девушка лежала ничком. Ее маленькое платьице в полете задралось почти до талии, предоставив моим восхищенным взглядам нижнюю часть тела, затянутую в короткие шелковые штанишки.

— С вами все в порядке? — поинтересовался я.

Девушка слабо застонала и с трудом перевалилась на спину. В ее темных глазах застыла ненависть, и, если я правильно понял, объектом этой ненависти был именно я.

— Вы — настоящий маньяк-убийца, — с неописуемой горечью в голосе произнесла она.

— Но вы лучше подумайте, — с энтузиазмом воскликнул я, — ведь теперь вы снова можете ходить!

— Да, конечно. Если только не сломала сразу позвоночник.

Ей пришлось немало повозиться, чтобы встать на ноги. Потом Дафна, еле волоча ноги, поплелась в тот угол, где на полу лежала ее сумочка. Холман, подумал я вдруг, может быть кем угодно. Но всегда остается настоящим джентльменом. В любой ситуации.

— Позвольте мне, — со старомодной учтивостью предложил я. Подняв сумочку, я вежливо протянул ее хозяйке.

— Благодарю вас, — так же вежливо ответила она, и в то же мгновение сумочка со свистом вновь описала в воздухе широкую дугу.

Я тут же припомнил, как совсем недавно Дафна чуть было не покалечила меня этой сумочкой, и сделал попытку увернуться. Но было слишком поздно. Убийственный снаряд больно хлопнул меня по затылку, и я оказался стоящим на коленях в позе пьяного в стельку бродяги.

— Что-то мне разом полегчало! — радостно объявила брюнетка. — Так мы едем?

Глава 3

Мисс Дафна Вудроу устроилась рядом со мной на переднем сиденье. Я откинул верх машины, и свежий, прохладный ветерок с океана заиграл ее роскошными смоляными волосами. Мысль о задушевной беседе вдвоем пришлось сразу же отбросить, поскольку, кроме змеиного шипения с указаниями, где поворачивать, я так ничего и не услышал. Я оставил ее в покое и целиком сосредоточился на дороге.

— Ненавижу американцев, — неожиданно произнесла моя спутница.

— Вы сделали из меня дурака, — угрюмо откликнулся я. — Голова моя и сейчас раскалывается от боли. Это результат удара вашей проклятой сумочкой.

— А вам не интересно, как я себя чувствую? — холодно спросила она. — Особенно после того, как вы нарочно опрокинули вместе со мной это дурацкое кресло. Да на мне живого места не осталось!

— Не пора ли рассказать мне поточнее, куда конкретно мы едем? — прервал я ее стенания. — Или мы так и будем мчаться вперед, пока не окажемся в Сан-Франциско?

— Не отвлекайтесь, — попросила она. — Нам осталось всего миль двадцать, не больше.

— Вы, случайно, не знакомы с парнем по имени О'Нил?

— Нет, а что? Я должна его знать? — неуверенно произнесла она.

— Надеюсь, что нет, — абсолютно искренне ответил я.

На какое-то время тема беседы была исчерпана, и следующий отрезок пути мы проехали, погрузившись в молчание. Вдруг Дафна заерзала и предупредила, что у следующей развилки нужно свернуть направо. Я так и сделал, и мы оказались на грязной, узкой улочке, которая круто взбиралась вверх, как будто бы вела к вершине горы. Проехав по ней ярдов пятьдесят, я бросил взгляд в зеркальце и убедился, что черный седан, следовавший за нами от самого Лос-Анджелеса, тоже свернул направо.

— Далеко еще? — спросил я, и в этот момент передние колеса моей машины неожиданно ухнули в глубокую выбоину, а внутри у нее что-то подозрительно задребезжало.

— Я не совсем уверена, — призналась девушка. — Анна говорила, что, прежде чем мы доберемся до вершины, будет еще поворот налево. Она сняла здесь небольшой коттедж.

— Любовь к дикому краю?

— А по-моему, мысль неплохая. И очень предусмотрительно, — похвалила Дафна выбор Анны, и при этом ее высокомерный английский акцент был слышен совершенно отчетливо. — Ну кому бы пришло в голову, что она может прятаться так близко от дома? Ведь верно?

Я скрипнул зубами.

— От какого дома?

— От Иглс-Рок. Разве вы не знаете, что это поместье богача Барнаби находится всего в двух милях отсюда?

Мне казалось, что это всем известно!

Когда я начал уже всерьез опасаться, что машина с минуты на минуту выскочит на вершину этой проклятой горы, мы вдруг наткнулись на еще одну такую же грязную дорогу. Почти милю мы скакали по каким-то немыслимым ухабам и колдобинам. И вот наконец впереди показалось несколько домиков. Если их хозяином владела безумная идея нажить сумасшедшие деньги, эксплуатируя их во время летнего сезона, то он явно выбрал не лучшее место. Домиков было шесть. Они вытянулись в неровную линию и выглядели словно декорации, сооруженные для съемок римейка какого-нибудь фильма типа «Табачный путь».

Я остановился и вопросительно посмотрел на мою спутницу.

— Как я понимаю, Анна сообщила вам, в каком именно коттедже намерена остановиться?

— Нет. — Брюнетка приоткрыла дверцу. — Но догадаться нетрудно.

— Естественно, — согласился я, — стоит лишь погромче выругаться по-итальянски и посмотреть, кто откликнется.

Странно, в зеркальце я не заметил следовавшего до сих пор за нами черного седана. А ведь, по моим расчетам, он давно должен был появиться. Конечно, это могло быть случайным совпадением: водитель живет где-нибудь поблизости. А может, узнав, куда мы направляемся, он решил держаться подальше, чтобы лишний раз не светиться? Впрочем, черт с ним, решил я. До него ли сейчас, когда меня, как покорного барана, заманили в подготовленную ловушку. Сейчас я вынужден с замиранием сердца ждать, куда укажет мне путь перст судьбы! Поэтому я не спеша вышел из машины и присоединился к Дафне Вудроу, остановившейся в начале грязной улочки.

Шестое чувство подсказывало мне, что по крайней мере с прошлого века в этих коттеджах никто не останавливался.

— Анна оставила мне четкие указания, — ледяным тоном заявила брюнетка. — Это определенно то самое место.

Мы стучали в двери ближайших двух домиков — безрезультатно. На пути к третьему я случайно взглянул на спутницу. К моему удовольствию, на ее лице застыло выражение некоторой неуверенности.

— У вас есть сомнения? — жизнерадостно предположил я. — Если, допустим, прошлым вечером «кто-то» узнал вас у дома Манатти, а потом этот «кто-то» позвонил вам по телефону, ловко выдав себя за меня, то с таким же успехом «кто-то» может выдать себя за Анну Фламини. А она и знать не знает об этом.

— Ох, да заткнитесь вы! — крикнула моя спутница.

Пожав плечами, я постучал в дверь третьего коттеджа, и неожиданно она распахнулась настежь.

— Может, это и есть тот домик, который сняла Анна? — с надеждой сказала Дафна. — А она принимает душ или еще что-то?

— Давайте попытаем счастья! — Я предложил войти.

Брюнетка быстро проскользнула мимо меня и вошла в гостиную. Я медленно направился вслед за ней. Что было делать, если я был вынужден играть роль laissezfaire. Кстати, мне всегда нравилось это емкое французское выражение: иначе говоря, я был обречен на «искусное безделье». К этому времени моя голова просто гудела от скопившихся вопросов. Я тщетно искал на них ответы, в то же время надеясь, что ответы найдутся сами собой. Короче говоря, я склонялся к тому, чтобы без крайней нужды ничего не предпринимать. Усевшись на плетеный стульчик, я закурил сигарету. Почти сразу же в комнату вернулась брюнетка. Она нервно покусывала нижнюю губу.

— Кроме этой комнаты, в коттедже есть еще маленькая кухонька, ванная и спальня, — объявила она. — Сейчас в доме ни души. Но, даю голову на отсечение, Анна была здесь!

— Двойное зрение? — с интересом спросил я. — Или просто женская интуиция?

— Запах ее любимых духов, — пояснила Дафна. — Я его почувствовала еще в ванной. Эти духи — уникальны. Их готовят специально для Анны с эссенцией резеды. Мне трудно даже представить, сколько они стоят. Обычно Анна заказывает их в Риме.

— Мне всегда было интересно, как живут бедняжки-кинозвезды, — с иронией произнес я.

Моя спутница буквально испепелила меня гневным взглядом.

— Ну неужели вы не понимаете? С Анной наверняка случилось что-то ужасное! По своей воле она бы никогда отсюда не уехала.

Какое-то время мы молча смотрели друг на друга. И тут до нашего слуха донеслось шуршание колес подъехавшего к дому автомобиля.

— Кто это?! — воскликнула Дафна.

— Понятия не имею, — честно ответил я. — Но кто бы он ни был, он преследовал нас от самого Лос-Анджелеса.

— И вы это позволили?

— А почему бы и нет? — Я равнодушно пожал плечами.

— Мне нужно было трижды подумать, прежде чем поверить такому негодяю, как вы! — От гнева глаза девушки сузились и смотрели на меня с ненавистью. — Значит, все это время вы мне лгали: и по поводу Манатти, и что вы никогда не причините вреда моей подруге...

— Не помешаю? — раздался вдруг чей-то ленивый голос.

Прервав нашу оживленную беседу, мы разом обернулись.

В дверях стоял человек. Одарив нас приветливой улыбкой, он не спеша вошел в комнату. Незнакомец был сама элегантность. С головы до пят, облаченных в дорогие носки. Густая шевелюра черных как смоль волос отличалась художественным беспорядком, а роскошные усы были просто восхитительны. В полной гармонии находились костюм, рубашка и галстук, а дорогой перстень на указательном пальце правой руки выглядел так, словно некогда принадлежал какому-нибудь европейскому монарху. Глубокие серые глаза смотрели внимательно, а пушистым ресницам могла бы позавидовать любая женщина. Однако во взгляде этого человека было что-то неверное и лукавое.

— Кто вы? — ледяным тоном осведомилась Дафна Вудроу.

— Меня зовут О'Нил. — Он обезоруживающе улыбнулся. — Грегори О'Нил, к вашим услугам. По-моему, мисс Вудроу, мы с вами раньше не встречались, но у меня такое чувство, что очень скоро мы подружимся.

— О'Нил. — Она глянула на меня с возмущением. — По-моему, это вы о нем меня спрашивали? За кого вы меня принимаете, за идиотку?! Вы, видно, с самого начала работали вместе, ведь так?

— Ошибаетесь, — печально сказал О'Нил. — Мы вроде как договорились обо всем по телефону, но, очевидно, мистер Холман передумал.

— Это во мне говорит цыганская кровь, — нимало не смутившись, объяснил я. — Вперед, на поиски новых приключений, и к дьяволу все галстуки на свете!

— Как поживает мисс Фламини? — О'Нил бросил многозначительный взгляд на дверь спальни. — Она отдыхает?

— Ее здесь нет, — решительно заявила брюнетка.

— Надеюсь, вы мне позволите это проверить? — вежливо спросил О'Нил. — Эй, Лонни!

В ту же секунду за его спиной возник какой-то парень. На первый взгляд, он мог быть кем угодно, ну хотя бы аптекарем — его внешность была довольно приятной, но абсолютно непримечательной. Однако быстрота и точность движений этого типа в сочетании с холодным блеском его глаз определенно указывали, что это профессионал.

— Обыщи весь коттедж, — приказал О'Нил.

Лонни мгновенно исчез. Но тотчас же вернулся. Мне показалось, что не прошло и полминуты. Взглянув на О'Нила, он отрицательно покачал головой.

— Так, ладно. Тогда проверь остальные домики, — без Надежды в голосе скомандовал О'Нил.

Лонни выскочил наружу, оставив дверь нараспашку.

О'Нил аккуратно освободил сигару от целлофановой оболочки и с наслаждением закурил.

— Ну хорошо, Холман, — медленно произнес он. — Мне казалось, что я умею понимать шутки. Теперь объясните, что вы задумали. Или просто хотели задержать нас?

— Расскажите вы ему! — попросил я Дафну Вудроу.

— Сами расскажите! — раздраженно буркнула она.

Я заглянул в полные ледяной враждебности глаза О'Нила.

— Не вижу причины, по которой вам стоило бы так смущаться! Девицы из домашнего гарема Винса Манатти мне рассказали, что вчера вечером мисс Вудроу побывала у него в доме. Но она отрицает этот факт. С другой стороны, она утверждает, что сегодня утром я сам звонил ей и говорил, что Анна Фламини уже на пути в Иглс-Рок. Но этот факт я отрицаю. Далее. Как уверяет мисс Вудроу, немного позже сама Анна Фламини говорила ей, что с ней все в порядке и она просто отсиживается в безопасном месте. Она хотела успокоить подругу.

Но после того, как, встретившись, мы с Дафной обменялись информацией, мисс Вудроу стала сомневаться и почти поверила в то, что кто-то выдавал себя за Анну.

Поэтому она решила довериться мне и даже разрешила проводить ее до предполагаемого убежища Анны.

— Вы думаете, я настолько глуп, что поверю во все это? — неопределенно хмыкнул он.

— Как раз наоборот. Я считаю, что вы достаточно сообразительны, чтобы поверить, — в свою очередь ухмыльнулся я. — Всю дорогу от Лос-Анджелеса ваша машина отражалась в моем зеркальце. Если бы я хотел от вас избавиться, неужели бы не смог оторваться от «хвоста»?!

Он попыхтел трубкой. Потом ткнул указательным пальцем в брюнетку.

— Значит, лжет она.

— Возможно, — кивнул я. — А может быть, лгут все.

Включая вас, меня и Винса Манатти.

— К дьяволу, о чем это вы толкуете? — зарычал О'Нил.

— О ком-то третьем, — заявил я. — О ком-то кроме Манатти и Барнаби. Анна Фламини нужна ему позарез.

Грегори О'Нил решительно покачал головой.

— Невозможно.

— Я имею в виду кого-то третьего, — спокойно продолжал я. — Он сумел так ловко заморочить всем нам голову, что мы оказались словно в безвоздушном пространстве и кружимся на месте в погоне за собственным хвостом.

— Я пока что не могу в это поверить, — сказал О'Нил.

— А может быть, вы утром звонили мисс Вудроу, причем выдавали себя за меня? — мягко спросил я.

— С какой это стати?! — воскликнул он.

— Ведь кто-то же сделал это, — вздохнул я. — Иначе как бы Дафна узнала обо мне? Допустим, вы догадались обо всем сами. Решили, что Манатти непременно обратится к кому-нибудь, и, рассуждая логично, остановились на моей кандидатуре. С этим я еще готов согласиться. Но мисс Вудроу до сего дня даже не слышала моего имени. Пока кто-то не назвал его по телефону.

Пока мы мирно беседовали, в коттедж проскользнул Лонни. Прислонившись к стене, парень трудолюбиво обкусывал свой ноготь.

— Ну? — заметив его, рявкнул О'Нил.

— Все пусто. — В голосе Лонни послышалось смущение. — Может, мне заняться этим парнем, — он кивнул в мою сторону, — и вытрясти из него правду?

— Нет, не надо. — О'Нил покачал головой. — Подожди меня в машине.

— Подумаешь, какие нежности! — фыркнул Лонни, обращаясь к собственному ногтю, затем с явной неохотой оторвался от стены и направился к машине.

— Неизвестный третий. — О'Нил бросил на меня тяжелый взгляд. — И кто же он, по-вашему?

— Черт возьми, откуда мне знать! — раздраженно буркнул я. — Может; чтобы узнать это, придется выкинуть какой-нибудь фортель! Например, вы будете допрашивать Барнаби, а я вытряхну все, что смогу, из Манатти.

— Но ведь Анна была в этом доме! — вдруг воскликнула Дафна. — Я почувствовала в ванной запах ее духов!

— Вы либо слишком проницательны, — повернулся к девушке О'Нил, — либо банальная психопатка!

— Может, вам что-то известно о том таинственном третьем, который вмешался в это дело? — вновь обратился он ко мне. — Или вы выдумали все это, чтобы просто отвлечь меня. А сами вместе с Винсом Манатти тем временем обстряпаете свои делишки!

— А может быть, земля плоская и летающие тарелки — просто небесные пироги? — в тон ему проговорил я. — Ну так как, будем сидеть здесь втроем и болтать или все-таки попытаемся что-то предпринять?

Вынув изо рта остаток сигары и зажав его между пальцами, он принялся внимательно изучать его.

— Я уверена — с Анной случилось что-то ужасное! — всхлипнула Дафна.

— Ну хорошо, Холман. — По голосу О'Нила было понятно, что он на что-то решился. — Пусть будет по-вашему. Но я намерен внести свои коррективы. Для начала мы отправимся навестить Акселя Барнаби.

— Надеюсь, без меня? — поспешно спросила брюнетка.

— Не надейтесь, — коротко бросил он. — Мы едем втроем.

— Я категорически отказываюсь. — Дафна яростно сверкнула глазами. — Даже не думайте, что я приближусь к этому чудовищу!

— Дорогая, — промурлыкал О'Нил, — у вас просто нет выбора!

— Мистер Холман! — Брюнетка бросила на меня умоляющий взгляд из-под густой завесы ресниц. — Ведь вы защитите меня, правда?

— Вы что, смеетесь? — пожал я плечами.

— Поехали, — коротко скомандовал О'Нил.

— Я никуда отсюда не поеду! — Привычным жестом Дафна стянула с плеча сумочку и зажала в руке длинный ремешок.

— Итак, леди пойдет к машине ножками или предпочитает, чтобы ее туда отнесли? — поинтересовался О'Нил. — Мне, во всяком случае, это безразлично.

— Я никуда не пойду! — настаивала мисс Вудроу.

Дафна замахнулась сумочкой, раздался знакомый мне свист, но О'Нил решительно направился к ней. Я с интересом наблюдал эту сцену, размышляя о том, как он выйдет из этого положения. Он увернулся, схватил ее за руку и крепко стиснул запястье. В конце концов О'Нилу удалось отобрать у Дафны сумочку. Накинув ремешок ей на голову, он опустил его вниз, и, прежде чем мы успели сообразить, что, в сущности, происходит, узкая кожаная лента обвилась вокруг ее талии, крепко-накрепко прижав руки к туловищу.

— Ну а теперь поехали, — сказал он спокойно.

— Я никуда не поеду! — сквозь стиснутые зубы прошипела прямо ему в лицо брюнетка.

И тут в полупустой комнате, словно выстрел, прозвучала пощечина, которую он залепил ей. Я вытаращил глаза — одним прыжком Дафна оказалась возле дверей. Я шел к машинам последним. Вчетвером мы погрузились в черный седан. Лонни уселся за руль, я устроился рядом с ним на переднем сиденье, а О'Нил, галантно усадив брюнетку сзади, сам присел к ней вплотную. Так что грозная сумочка оказалась зажатой между их телами и девушка осталась без своего оружия.

— Конечно, от такого мерзавца, как вы, я должна была ожидать любой подлости! — горько вздохнула она. — Но я считала, что по крайней мере Холман мог претендовать на звание джентльмена! Я презираю вас! — выкрикнула она мне в спину. — Вы ничтожество, жалкий подонок! Стояли и просто наблюдали! Позволили этому чудовищному дегенерату наброситься на беззащитную женщину!

— Да заткнитесь же! — почти взмолился О'Нил.

— А что вы скажете на это, мистер Холман? — дрожащим голосом произнесла брюнетка.

— Он дал вам хороший совет, — сказал я спокойно. — Примите его.

У меня за спиной раздался какой-то странный звук, словно Дафне что-то попало в дыхательное горло. Но в эту минуту Лонни нажал на газ, и брюнетку с силой отбросило на подушки. Машина на большой скорости помчалась по дороге.

— Когда-то у меня был друг, — заговорил водитель, резко крутанув руль, чтобы удержаться на скользкой дороге. — Единственное, чего он не переносил, — это дамочек, которые трещат целый день не переставая. Он попросту брал их за горло и слегка сжимал его. Иногда ему везло: после этой процедуры они молчали почти неделю.

Глава 4

Игле-Рок. Я ожидал, что это поместье отдаленно напоминает Сан-Симеон, только размером поменьше. Но владение Акселя Барнаби представляло собой нечто особенное. Вокруг всей его территории возвышался десятифутовый забор, по которому был пропущен ток. Проникнуть внутрь можно только через массивные железные ворота. Но прежде нужно еще убедить охранников в вашей полнейшей благонамеренности. Затем следует проехать по внутренней дороге довольно приличное расстояние, и вы упретесь в группу маленьких домиков. Здесь живет охрана и слуги. Миновав жилища прислуги, вы оказываетесь перед входом в подземный гараж, где свободно могут поместиться две дюжины машин.

— Ну и где же дом, в конце-то концов? — спросил я, когда Лонни вдруг остановил машину.

— Превыше всего на свете Аксель Барнаби ценит уединение, — ответил О'Нил. — Поэтому приказал построить ему дом на самой вершине. Подняться туда можно только на специальном лифте.

Мы вышли из машины. Он отпустил кожаный ремешок, удерживавший руки Дафны, и передал ей сумочку.

Выражение ее лица было красноречиво. Она желала бы видеть нас трупами у своих ног.

Лифт находился в самом центре подземного гаража, обслуживал его парень в яркой серебристо-серой униформе полувоенного покроя. На бронзовом значке на лацкане стояли инициалы «А.В.». Из кожаной кобуры, висевшей под мышкой, выглядывала рукоятка револьвера 45-го калибра.

— Все в порядке, Чарли, — сказал ему О'Нил, когда мы вошли внутрь. — Эти ребята со мной.

Парень кивнул и нажал на кнопку. Лифт плавно пошел вверх с той мягкой стремительностью, которая всегда заставляла мое сердце падать куда-то в пятки. Я не успел оглянуться, как полет наш замедлился и прекратился. Дверь отворилась, и неожиданно мы очутились совсем в другом мире. Вестибюль по размерам приближался к городскому кварталу, в нем эхом разносились звуки наших шагов. Мы шли по гладкому, как зеркало, мраморному полу к обитым кожей дверям. Вдоль стен расположились живописные скульптурные группы, а висевших по стенам картин вполне хватило бы по крайней мере для трех картинных галерей.

— Думаю, вам с мисс Вудроу лучше подождать здесь, пока я поговорю с ним, — приглушенным голосом предложил О'Нил. — Когда ты мне понадобишься, Лонни, я позову тебя.

Лонни молча кивнул и направился обратно к подъемнику, а О'Нил открыл одну из дверей и скрылся за ней.

Я подошел к ближайшей картине и принялся ее разглядывать. Насколько я мог судить, подобная живопись называется абстрактной. На полотне, размером где-то восемь на пять футов, по диагонали тянулись три широкие черные полосы, а поверх них в центре красовалась огромная красная блямба. Аккуратная надпись в самом низу сообщала, что это «Одинокая женщина» кисти Карла Рейнберга". Наверное, у каждого из нас есть свои навязчивые идеи. Что касается меня, так этот Рейнберг — просто помешанный.

— Мистер Холман, — послышался за моей спиной едкий, как уксусная кислота, голос. — Пока нас везли сюда, я все пыталась разобраться, что вас заставило стать сообщником такого человека, как этот отвратительный мерзавец О'Нил. И почему вы и пальцем не шевельнули, чтобы защитить меня от нападения этого дикаря. Представьте, ответа я так и не нашла.

— Вы по-прежнему совершенно очаровательно тянете гласные, Дафна, — спокойно сказал я. — И все же мне бы хотелось, чтобы вы пореже употребляли эти слова. А ответ очень прост — когда не знаешь, как поступить в сложной ситуации или просто не можешь придумать ничего путного, лучше всего не трепыхаться, а предоставить событиям идти своим чередом.

Мисс Вудроу презрительно фыркнула.

— Неужели для поисков Анны Винсент Манатти не мог найти кого-нибудь получше вас?

— А вы-то как вляпались в это дело? — спросил я ее. — Кто вам эта Анна Фламини?

— Она моя лучшая подруга. Мы вместе учились в школе в Англии, наша дружба длится уже не первый год.

— А почему вы летели из Рима в Лос-Анджелес одним самолетом?

— Она сама просила меня. Анна рассказала, что попала в жуткий переплет — либо ей придется стать любовницей Акселя Барнаби, либо, если она откажется, Манатти из мести поломает ей карьеру. Ей нужна была помощь человека, которому она привыкла доверять. Вот она и обратилась ко мне.

— Вы состоятельная женщина? — поинтересовался я — Простите за нескромный вопрос. Неужели вам не было жалко вот так бросить все и сломя голову мчаться за ней?

— Нет, я не богата, — грустно сказала она. — К сожалению, когда-то давно я совершила большую ошибку — вышла замуж за самого большого подонка на всем белом свете. К тому времени, как я наконец избавилась от него навсегда, я была, образно говоря, похожа на рассыпанную по ковру мозаику. К счастью, как раз в это время Анна оказалась в Лондоне и предложила мне вернуться вместе с ней в Италию. Словом, устроила мне что-то вроде каникул Мы прожили месяца два, и она посоветовала мне остаться у нее работать личным секретарем. Конечно, я отдавала себе отчет, что это предложение не что иное, как завуалированная милостыня.

Но что было делать — не подыхать же с голоду?! — Девушка горестно вздохнула. — Так оно и пошло, услуга за услугу.

— А как вы думаете, почему Анна вдруг решила нарушить вашу договоренность?

— Ей-богу не знаю. — Темные глаза Дафны стали задумчивыми. — Я была абсолютно уверена, что она смирилась и готова идти до конца. Так было до тех пор, пока мы не добрались до мотеля. Однако в первый же вечер Анна отправила меня в кино — сказала, что хочет немного побыть одна. Ей, дескать, нужно сделать кое-какие звонки. А когда я вернулась, объявила, что передумала и никуда не поедет. Она уже успела заказать мне в мотеле отдельный номер и хотела, чтобы я немедленно перебралась в него. Пообещала, что, как только ей удастся благополучно ускользнуть от погони, она тут же даст мне знать. Почему она передумала, я не знаю.

Анна никогда ничего не объясняет. Я засыпала ее вопросами, но она не ответила ни на один. Все произошло очень быстро — не прошло и десяти минут, как я зарегистрировалась и оказалась в своем номере. Вы только подумайте — Анна даже не поленилась упаковать мои вещи!

— Вы уверены, что слышали именно ее голос по телефону? Что это она позвонила, чтобы сказать, что скрывается в коттедже?

— Знаете, сейчас я уже ни в чем не уверена! — растерянно сказала Дафна.

— Да, мне знакомо это чувство, — кивнул я. — Но что заставило вас явиться ко мне?

Мне показалось, что девушка что-то уж слишком долго медлит, прежде чем ответить на этот, в сущности, простой вопрос. После всего, что случилось, мне очень хотелось докопаться до правды.

— Может, все же решитесь назвать меня по имени? — дружелюбно сказал я.

— Почему бы и нет? — Дафна с усилием улыбнулась. — Но с этим отвратительным мистером О'Нилом я на это не пойду никогда!

— У меня есть предчувствие, что мы с вами, Дафна, никогда не станем близкими друзьями, — сказал я тихо. — Но ведь это же не причина, чтобы не доставить друг другу маленькую радость прямо сейчас.

Ее черные как ночь глаза не отрывались от моего лица, только взгляд этот был безрадостным.

— Возможно, вы и правы, — наконец выдавила она.

Обитые кожей двери внезапно распахнулись, и мы увидели застывшего на пороге О'Нила.

— Мистер Барнаби хочет видеть вас немедленно! — объявил он подавленно.

Мы последовали за ним в просторную восьмиугольную комнату, и у меня мгновенно закружилась голова: из окон во всю стену с высоты открывалась поразительная панорама — ведь дом находился на самой вершине горы. Спиной к нам стоял какой-то человек, и мы не могли видеть его лица. Он пристально вглядывался во что-то внизу. Наконец человек медленно обернулся. Это был небольшого роста, худощавый субъект с бронзовым от загара лицом и гладко выбритой головой. На вид ему было около пятидесяти. И, судя по выражению пронзительных серых глаз, спрятанных за мохнатыми бровями, этому человеку было самое место здесь, в Иглс-Рок[2].

— Мисс Вудроу и мистер Холман, — тем же приглушенным голосом представил нас О'Нил.

Заложив руки за спину и покачиваясь на каблуках, худощавый субъект внимательно изучал нас своими глубоко посаженными хищными глазами.

— Похоже, у нас с вами одни и те же проблемы, господа, — наконец проговорил он приятным высоким голосом. — Так где же сейчас наша неуловимая Анна Фламини?

— Лично мне это неизвестно, — холодно заявила Дафна. — И я уверена, что ей пока лучше отсутствовать.

Он снисходительно улыбнулся.

— Скажите, милая леди, вам не приходило в голову, что на свете есть люди гораздо хуже меня и именно в их руки она могла попасть? Причем вы бы об этом даже не узнали? Вот так-то, дорогая мисс Вудроу. — Не дожидаясь ответа, он продолжал:

— О'Нил ознакомил меня с вашим, мистер Холман, предположением, что в это дело вмешался кто-то третий. Вы имели в виду какое-то определенное лицо?

— Нет, — честно признался я. — И если говорить откровенно, мне кажется, что вы или Винс Манатти гораздо быстрее смогли бы вычислить его.

— Не представляю. — Он покачал головой. — Лучше спросите Манатти.

— Хорошо, — пожал я плечами. — Я так и сделаю.

— До свидания, мистер Холман. — Он повернулся к нам спиной и неторопливо направился к окну, из которого любовался прекрасной панорамой.

— Прощайте, мистер Барнаби, — ответил я.

— Ну и манеры у вас, мистер Барнаби! — вдруг взорвалась Дафна. — Могли бы и со мной попрощаться!

— Я могу вам объяснить это, мисс Вудроу, — негромко сказал Барнаби, не оборачиваясь. — К чему мне прощаться с вами, если вы никуда не уходите? Вы останетесь здесь, со мной. В качестве гостьи, разумеется.

— Рик? — Она повернулась ко мне, и я увидел широко раскрытые, молящие о помощи глаза.

— Ничего страшного с вами не случится, дорогая мисс Вудроу, — терпеливо сказал Барнаби. — Вспомните-ка старую пословицу о синице в руках! Я не исключаю, что вы по-прежнему работаете на мисс Фламини и поэтому намеренно водите всех нас за нос. Не хочу быть глупцом и позволить вам так просто ускользнуть из моих рук, чтобы вы тут же побежали с докладом прямехонько к самой мисс Фламини. Так что пока суд да дело, вы побудете в моем доме — Я немедленно покину ваш дом вместе с мистером Холманом, — решительно заявила Дафна.

— Послушайте, моя дорогая, даже Форт-Нокс — ничто по сравнению с моим домом, — горделиво заявил Барнаби. — О'Нил проводит вас в апартаменты для гостей, а потом договорится, чтобы вам прислуживала отдельная горничная.

Дафна вновь кинулась ко мне.

— Рик?

— Очень сожалею, Дафна, — ответил я, отводя глаза. — Но если мистер Барнаби настаивает, что я могу поделать?

— Подонок! — горько прошептала девушка. — Трусливый, гнусный подонок!

— Пожалуйста, сюда, мисс Вудроу. — О'Нил предупредительно распахнул перед ней дверь, и я заметил слабую усмешку на его лице.

Когда двери за ними закрылись, Барнаби отошел от окна в которое не отрываясь смотрел все это время, и холодно взглянул на меня.

— Разве мы не простились с вами, мистер Холман?

— Не мы, — подчеркнул я, — только вы. Я хотел сказать, что у меня появилась новая идея. Существует еще одно объяснение исчезновения Анны — в этом случае вмешательство кого-то третьего отпадает. Может же такое случиться, что вы добрались до этой самой Фламини. И теперь у вас нет необходимости соблюдать свою часть сделки с Манатти?

Он осторожно погладил чисто выбритую щеку.

— Я всегда был уверен, что моя репутация говорит сама за себя, мистер Холман.

— Знаете, — перебил я его, — пока что я не услышал ничего, что опровергло бы мою теорию.

Его губы скривились.

— Вы играете с огнем, мистер Холман, оскорбляя меня в моем собственном доме!

— Если в этом похищении замешан кто-то еще, — невозмутимо продолжил я, — то не исключена возможность, что его знает только сама Анна Фламини. Допускаю, что у него нет никаких дел ни с вами, ни с Манатти.

— Не совсем понимаю вас, — пробормотал Барнаби.

— Может быть, тут замешан ее любовник, так сказать, «мужчина ее жизни», — предположил я. — Человек, которого мы еще не знаем, решивший избавить ее от уготованной ей участи.

— Интересная мысль, мистер Холман, — усмехнулся он. — А вы сами-то верите в историю о преданном до гроба юном Лохинваре, прискакавшем на белом коне, чтобы вырвать из рук злодея печальную красавицу? По-моему, в наши дни такие истории не случаются, как думаете? Это ведь своего рода анахронизм, вы не находите?

— Такой же анахронизм, как история о миллионере, желающем любой ценой добыть женщину своей мечты, — заявил я. — Уверен, однако, что вы не считаете себя анахронизмом.

— Не испытывайте моего терпения, Холман, — прорычал он. — Я согласен с некоторой натяжкой, что в вашей теории что-то есть. Но не больше. А пока что вся эта история становится уже несколько утомительной. И передайте Манатти, что, если он не отыщет Анну Фламини в течение сорока восьми часов, наша сделка автоматически аннулируется.

Он снова повернулся ко мне спиной и с сердитым видом уставился в окно. Сообразив, что разговор окончен, я направился к выходу.

У лифта меня ожидал Лонни с выражением откровенной скуки на лице.

— О'Нил велел мне отвезти вас обратно к коттеджу, там вы пересядете в свою машину, — объявил он. — Досадно, конечно, но тут командует он.

Минут через сорок охранник О'Нила высадил меня у дверей коттеджа. За время пути мы обменялись с ним лишь парой слов. Из этого я сделал вывод, что Лонни либо тупая недоразвитая скотина, либо ему приказали помалкивать. В любом случае, мне было на это наплевать. Я выбрался из машины и подошел к нему.

— Спасибо, что подбросил, — поблагодарил я парня.

— Погоди, мы еще не расстаемся. — Он смущенно улыбнулся, и тут я увидел направленное на меня дуло револьвера. — Почему бы нам не пройти в дом, Холман?

— Что за шутки, дьявол меня побери?!

— Поговорим об этом в доме, — сквозь зубы сказал он.

Давным-давно я дал себе зарок никогда не спорить с вооруженным человеком, особенно если оружие направлено прямо в лоб. Поэтому я молча повернулся и направился к коттеджу. Закрыв дверцу машины, Лонни легко догнал меня и почти незаметно, мимоходом обыскал.

— Ты без оружия? — В его голосе прозвучало неподдельное изумление.

— Только когда уверен, что оно мне не понадобится, — честно признался я.

— А сегодня, значит, ты был уверен, что обойдешься без ствола? — добродушно прокудахтал он. — Да ладно, не переживай, все когда-то ошибаются!

Я медленно обернулся, достаточно медленно, чтобы ему в голову не полезли всякие дурацкие мысли.

— Что все это значит?

— Не переживай, лично я против тебя ничего не имею.

Ты же знаешь, я из тех парней, что только выполняют приказы.

— Какие приказы? — попытался уточнить я.

— В данном случае — позаботиться о тебе. О'Нил почему-то решил, что от тебя в будущем вряд ли будет польза, а вот помешать ему ты, скорее всего, сможешь.

— То есть у тебя приказ убить меня? — прямо спросил я.

— А чего же ты ждал? — Лонни пожал плечами.

Мне все еще не верилось в такой исход дела. Должно быть, сомнение было написано у меня на лице, потому что Лонни, взглянув на меня, покачал головой.

— Посмотри на это по-другому, Холман, — посоветовал он. — Каждый из нас должен делать свое дело. Я — убивать; и, поверь, уж в этом-то я профессионал.

— Ну а почему именно меня?

Лонни равнодушно отвел глаза.

— О'Нил — хозяин. Он приказал мне пустить в расход Холмана — я так и сделаю.

— И каким же образом?

— Сначала О'Нил хотел устроить для тебя что-нибудь экзотическое, вроде случайной автомобильной катастрофы. Слава Богу, я его отговорил. Зачем, сказал я, отлично сойдет револьверная пуля. В конце концов, если парень занят в таком бизнесе, как Холман, он наверняка уже обзавелся парочкой-другой врагов. Копы подумают, что кто-то из твоих недругов наконец добрался до тебя. И уж конечно, им в голову не придет искать какую-то связь между твоим трупом и таким человеком, как Аксель Барнаби. Так что, приятель, твоя смерть будет просто еще одним нераскрытым убийством. Полиция заведет уголовное дело, оно будет пылиться на каком-нибудь столе. Затем его просто подошьют в папку и бросят в ящик стола.

— А ты, случайно, ничего не перепутал? — процедил я. — Манатти нанял меня, чтобы отыскать Анну Фламини. И если вдруг найдут мой труп, уж он-то сразу решит, что меня убрали люди Барнаби.

— Ну и что же он сделает? — Лонни опять улыбнулся своей странной, немного застенчивой улыбкой. — Догадавшись, что тебя прикончили, он назавтра же наймет другого, такого же.

— А девушка, Дафна Вудроу? — напомнил я.

— Думаю, О'Нил прикажет избавиться и от нее. Только еще не знаю как, — просто ответил он.

Я вдруг почувствовал, что мне просто больше нечего сказать. Боже ты мой! Ну что за идиотизм так глупо умереть! Стоять и тупо ждать, когда тебя пристрелят. Я хорошо понимал, что шансов переиграть профессионала Лонни у меня ровно столько же, сколько немедленно вознестись на небо прямо сквозь потолок коттеджа.

— Ну так что напоследок я могу для тебя сделать? — нетерпеливо спросил Лонни. — Может, хочешь, чтобы я позвонил твоей мамочке и попросил ее срочно связаться с ближайшей похоронной конторой?

Я почувствовал, как из глубины души поднимается удушающая ненависть — подонок просто наслаждался этим спектаклем!

— Ничего? — Он пожал плечами. — Если предпочитаешь получить пулю в спину, я согласен подождать, пока ты повернешься.

— Знаешь что, — грубо сказал я, — нисколько не сомневаюсь, что в первый же день, как ты выползешь на свет из-под этой вашей скалы, кто-нибудь непременно возьмет на себя труд раздавить такую гадину!

— У меня мало времени, — нетерпеливо перебил он. — Прощай, Холман.

Два выстрела, прогремевших один за другим, разорвали царившую вокруг тишину. Мой желудок конвульсивно сжался. Барабанные перепонки едва выдержали грохот выстрелов. На лице Лонни появилось выражение крайнего изумления, которое осталось там навсегда. Из полуоткрытого рта парня хлынула алая кровь, он покачнулся, отступил назад и ничком рухнул на землю.

Прошло немало времени, полминуты наверное, прежде чем я поверил, что именно Лонни, а не я, лежит на земле. Я осторожно поднял с пола его револьвер и почти автоматически сунул его в карман. Потом присел на корточки и осторожно перевернул его на спину. Одна из пуль попала Лонни в грудь, и не было ни малейшего сомнения в том, что он мертв.

Поднявшись на ноги, я медленно обернулся. Дверь в спальню была распахнута настежь. Однако, когда я туда вошел, комната была пуста. Заметив открытое окно, я выглянул наружу и даже присвистнул, обнаружив, что вокруг достаточно кустов, чтобы в них могла укрыться небольшая армия. Похоже, мой спаситель пожелал остаться неизвестным. Я перевел дыхание, а потом глубоко втянул носом воздух. Но в комнате ничем не пахло. По крайней мере, я не почувствовал ни малейшего признака тех фантастически дорогих духов с ароматом резеды, которыми здесь пахло в наш прошлый приезд. Я уловил лишь запах спертого воздуха нежилой комнаты.

Вернувшись в гостиную, я еще раз осмотрел неподвижное тело Лонни и решил оставить его там, где лежит.

«Оставьте мертвых в покое», — подумал я, прикуривая сигарету. Выйдя из домика, я медленно направился к своей машине. Сев за руль, я с облегчением вздохнул и почувствовал, как мои нервы понемногу приходят в норму.

В конце концов, есть все же что-то в этой фразе: «До чего же хорошо жить на свете!» Поворачивая ключ зажигания, я довольно хмыкнул. Но вся эта ерунда мгновенно вылетела у меня из головы: я почувствовал, как холодный металлический предмет уперся мне в шею.

— Отлично, Холман, — раздался прямо над моим ухом чей-то жесткий голос. — Может, скажете, где сейчас Дафна Вудроу?

Глава 5

Я медленно выдохнул.

— Дьявол, вы чуть не довели меня до разрыва сердца!

— Где Дафна Вудроу? — настойчиво повторил голос.

— В лапах Акселя Барнаби. Он пригласил ее погостить у него.

— И вы ему позволили?!

— У меня не было выбора. Нужна по крайней мере эскадра миноносцев, чтобы прорваться в крепость, которую он называет своим домом.

В салоне машины воцарилась мертвая тишина. По моему телу побежали мурашки, мне даже показалось, что у меня зашевелились волосы.

— Наверное, я ошиблась? — поинтересовались у меня над ухом. — Вероятно, стоило дать возможность этой горилле влепить вам пулю в лоб. А потом, когда дырка в вашей голове приведет его в подходящее настроение, весело поболтать о том о сем.

— Слишком поздно, — быстро проговорил я. — Он уже мертв, вы забыли?

— Я хочу, чтобы вы кое-что запомнили, Холман. Если хотите остаться в живых, постарайтесь кое-что выбросить из головы. Кое-что из того, что случилось с вами в последнее время, а заодно и то, что Винс Манатти нанял вас. Это забудьте в первую очередь.

— Иначе вы меня пристрелите? — предположил я.

— Я или кто-то другой. Но вы можете быть в этом совершенно уверены, — прошипел голос. — Это не твоя игра, приятель, так что лучше и не рыпайся. Малой кровью ты здесь вряд ли отделаешься. Отправляйся домой, возьми отпуск, а еще лучше — отыщи себе нового клиента.

Холодный ствол был по-прежнему плотно прижат к моему затылку. Но, скосив глаза в сторону, я заметил, как над моим плечом протянулась рука в перчатке. Резким движением она вырвала зеркальце заднего обзора.

— А теперь двигай к дому, приятель. И хорошенько подумай над моим советом, — прошептал над ухом уже знакомый мне голос. — Терпеть не могу, когда меня кто-то узнает на улице. Поэтому стоит твоей голове чуть дернуться, и твой затылок разлетится как гнилая тыква! Ты меня понял, Холман?

— Единственное, чего я хочу, — сказал я, — это добраться целым и невредимым до дома, выпить бутылку доброго виски и потом усесться у камина с вязаньем в руках.

— Вот это замечательно, — прошептала моя собеседница. — И главное, все зависит от тебя.

Я немного подождал. Услышав, как с приглушенным стуком захлопнулась задняя дверца, аккуратно повернул ключ. Двигатель заурчал, и я осторожно двинулся вниз по грязной дороге, стараясь смотреть только вперед.

Благополучно миновав первый поворот и не получив при этом пулю в затылок, я наконец позволил себе немного расслабиться. Размышляя о пережитом, я дал себе одно обещание: с этой минуты не высовывать носа из дома, не прихватив с собой по меньшей мере трех пистолетов. На всякий случай решил еще класть гранату в карман пиджака.

По пути я завернул в один французский ресторанчик, где заказал дорогой обед с изысканным вином, чтобы отпраздновать благополучное возвращение из царства мертвых. К тому времени, как я добрался до Лос-Анджелеса, уже совсем стемнело. К дому Манатти я подъехал около половины девятого. Пару раз позвонил у дверей и стал ждать. Наконец дверь распахнулась.

Мне с самого начала казалось, что ночь выдалась на редкость теплая. Но я не предполагал, что кто-то может настолько страдать от жары. Стоявшая передо мной блондинка по-прежнему была в том же белом бикини, причем ей достаточно было разок чихнуть, и этот лоскуток мгновенно оказался бы на полу.

— Привет, Трикси, — непринужденно поприветствовал я ее.

Нижняя губка девушки обиженно задрожала.

— Я Дикси! Вот вы уже и забыли!

— Прощу прощения, — извинился я. — Это все из-за ужасного освещения.

— А? — Ее лицо приняло глуповатое выражение.

— Мало света, чтобы я смог разглядеть ваши роскошные золотые волосы, — объяснил я. — Что, Старик дома?

— Сидит где-то, — буркнула она. — Вам именно он нужен? А то мы с Трикси уже чуть ли не лезем на стенку, чтобы хоть как-то убить время.

Я заметил, как в ее серо-голубых глазах вспыхнул интерес.

— А вы как раз смахиваете на парня, у которого всегда полон карман идей, как провести время.

— Не сейчас, милочка! — с сожалением сказал я. — Так где же мне отыскать Старика?

— Скорее всего, в кабинете. — Она отступила в сторону, пропуская меня в дом, и захлопнула дверь. — Когда закончите с делами, может, спуститесь к бассейну выпить с нами по рюмочке? Подумайте только — мы с Трикси лежим там день-деньской и мечтаем. Надеемся На что-то!

С ослепительной улыбкой она вдруг повернулась ко мне спиной и направилась в противоположную сторону.

Ее бедра изящно покачивались, а аппетитные округлости грозили в любую минуту разорвать узкую полоску ткани и вывалиться наружу. Я проводил ее восхищенным взглядом, подождал, пока мои глаза привыкли к темноте, и направился на поиски кабинета.

Это помещение представляло собой мечту сумасшедшего педераста-декоратора о чисто мужском уединенном клубе. Все вокруг, включая письменный стол, было обтянуто кожей. Висела здесь и голова оленя с покрытыми густой пылью рогами. Весь интерьер чудесно сочетался с подставками для охотничьих ружей и курительных трубок. Правда, обе они были пусты. За письменным столом сидел Манатти. Перед ним лежали какие-то бумаги, что-то отдаленно напоминающее сценарий фильма, открытый как раз на середине.

— Какого черта вам тут надо, Холман? — подняв голову, спросил он.

— Так, заехал поболтать, — отозвался я. — Встреча старых друзей. Захотелось пооткровенничать на сон грядущий.

Он раздраженно сорвал с мясистого носа очки и бросил на меня убийственный взгляд.

— Когда у вас будет важная для меня информация, позвоните. Я назначу вам время встречи. Вам же хорошо известно, что я никогда не принимаю без предварительной договоренности.

— У меня был достаточно бурный день, — заявил я. — Познакомился с целой кучей интересных людей. Действительно, любопытный зверинец — Грегори О'Нил, Дафна Вудроу и даже знаменитый Аксель Барнаби.

— Вы виделись с Барнаби? — В пронзительных голубых глазах появился тревожный блеск.

— А то как же. Всего пару часов назад имел честь побывать в его домишке под самым небом. Он просил передать вам кое-что, — хмыкнул я. — Акселя страшно утомила вся эта история. Поэтому он предупреждает, что, если не получит Анну в течение следующих сорока восьми часов, вашей сделке конец.

— А вы, случайно, не решили переметнуться на его сторону? — поинтересовался Манатти. — Можете утверждать, что Анну не припрятали где-то в том доме?

— Нет, — честно признался я. — Но тем не менее чутье подсказывает мне, что Барнаби говорит правду.

А может, правду говорите вы оба и Фламини действительно ускользнула от вас? Кто знает.

Он в задумчивости выдвинул нижнюю челюсть.

— Ну а что вы скажете, если я предположу, что Анна в последнюю минуту просто передумала и решила на время исчезнуть?

— А не мог ли вмешаться в эту историю кто-то еще? — в свою очередь предположил я. — Кто-то, кровно заинтересованный в вашем с Барнаби разрыве? Или тот, кому позарез нужна сама Анна?

— Все возможно, — согласился он.

— Знаете, о чем я думаю, Винс? — ухмыльнулся я. — Я всегда придерживался твердого правила — посылать ко всем чертям клиента, если он врет прямо в глаза! Так что пока, удачи вам, друг мой!

Пронзительно зазвонил телефон. Манатти отвечал междометиями, затем просто бросил трубку.

— Сюда сейчас приедет один человек. Хочет поговорить со мной. Дело чрезвычайной важности, он будет с минуты на минуту.

— Пожалуйста, не волнуйтесь, — любезно успокоил его я. — Через секунду меня здесь уже не будет.

— Нет! — Огромная ручища с грохотом опустилась на крышку стола. — Вы мне понадобитесь, Холман. Наши с вами проблемы мы обсудим потом. Может быть, вы и правы и мне действительно следовало быть откровеннее.

Но у меня были свои соображения! Давайте обсудим все через час, идет?

— Ладно, — угрюмо кивнул я, — но ни минутой позже.

— Вы очень добры, — с мрачной иронией усмехнулся он. — Почему бы вам не присесть, пока он не приехал? А хотите, присоединяйтесь к Дикси и Трикси! Там отличный бар. Уверен, вы останетесь довольны!

Я уже был почти у двери, когда Манатти вдруг трубно откашлялся.

— Мне показалось, вы упоминали, что встречались с Дафной Вудроу. Скажите, а не в курсе она, куда могла подеваться Анна?

— Сначала она полагала, что знает, — осторожно сказал я. — Но теперь, похоже, уже так не думает.

Я быстренько прикрыл за собой дверь и оставил его в одиночестве пережевывать мои слова, надеясь, что таким образом он с пользой проведет время. Вода в бассейне была ярко подсвечена. Но, к своему удивлению, я не заметил поблизости ни одной полуобнаженной нимфы, которая бы, резвясь, ожидала меня. Может, они укрылись в купальной кабине, предположил я. Стучать не было нужды, поэтому я просто толкнул дверь и вошел. Внутри я с радостью обнаружил обеих девушек.

Они возлежали на надувных матрасах, каждая со стаканом в руке.

— Эй! — Увидев меня, Дикси захлопала длинными ресницами. — Ты что-то быстро вернулся. Как это тебе удалось? Укокошил по-быстрому Старика, а потом примчался сюда, чтобы изнасиловать весь его гарем, я угадала? — Она радостно хихикнула. — Чур, я первая!

— Старик просто попросил подождать. А еще он пообещал, что здесь мне предложат выпить.

— Валяй! — махнула рукой блондинка.

Я направился к миниатюрному бару и налил себе приличную порцию виски со льдом. Трикси громко зевнула.

— Знаешь что, — со скукой в голосе объявила она, — если в самое ближайшее время здесь ничего не произойдет, я, пожалуй, сама подпалю это треклятое заведение!

— А что, девочки, неужели Старик так-таки и не обращает на вас внимания? — с интересом спросил я.

— Не обращает внимания? — Брюнетка обиженно хмыкнула. — Да он нас просто не видит!

— Наверное, слишком занят, — успокоил я, — он ведь продюсер.

— Сидит весь день, запершись в этом проклятом кабинете, — проворчала Трикси. — Кто-то приходит, потом уходит, а мы, как последняя прислуга, только и делаем, что готовим выпить и закусить.

— Да к черту, к черту все это! — наигранно воскликнула Дикси. — Давайте-ка хорошенько выпьем — все равно в этом треклятом месте делать больше нечего!

К тому времени, когда Старик добирается до кровати, он уже выжат, как лимон. Засыпает в считанные минуты, так что от него никакого толку.

— А та молодая англичанка больше не заходила? — осторожно спросил я. — Ну, та самая, помните, с таким смешным акцентом?

— Оу, нет, — пропела блондинка, старательно растягивая гласные. — Мне ка-ажется, я ее не ви-идела!

— У тебя акцент, как у моей тетки Клары, когда она изображает из себя англичанку, — холодно перебила ее брюнетка. — Всю свою жизнь она прожила в Бруклине, и, кстати, у нее с детства заячья губа.

— Трикси! Ты просто завидуешь, — драматическим шепотом произнесла Дикси. — Извини, так уж случилось, что талант к подражанию у меня с детства.

— К чему у тебя талант, хорошо всем известно, милочка, — огрызнулась Трикси. — Все, что ты умеешь в жизни, — это улечься на спину и раздвинуть пошире ноги!

— Девочки, а вы, случайно, не в курсе, Манатти действительно все еще интересуют акции «Стеллар»? — быстро спросил я, прежде чем две маленькие фурии успели выцарапать друг другу глаза.

Взгляд блондинки немного смягчился.

— А я, между прочим, могу заплакать, — заявила она. — Это что же творится на белом свете? Перед ним две красотки, к тому же почти что голые, а единственный мужик на них и не смотрит! До сих пор мне не приходило в голову, что те, кто занят в киношном бизнесе, на девочек и не смотрят. Эх, прежние добрые времена, где вы?!

— Ну что ты, — сказала Трикси. — А тот парень, помнишь — Гельмут?

— Тот самый, что шлепнул тебя по заднице? — Дикси одарила соперницу высокомерной улыбкой. — Помнишь, он еще сказал, что если хорошенько поискать там, то обязательно наткнешься на жало?

— Ну, по крайней мере, он хоть обратил на меня внимание! — злобно огрызнулась Трикси. — Кстати, если хочешь знать, он один из руководства «Стеллар».

— Да от одного его вида блевать хочется! — пропела брюнетка. — Знаешь, что он называет «хохмить»? Забраться в постель к девице в доспехах и со шпорами!

— Странно, всегда была уверена, что в доспехах и шпорах в постели неудобно, — хихикнула брюнетка. — Но, думаю, тебя, милочка, это не остановит.

— Очень смешно! — фыркнула Дикси. — А вот мне кажется, Гельмут просто приглядывается к девушкам, надеясь найти хотя бы одну, у которой есть артистические способности! Так что бери уроки актерского мастерства, дорогуша!

— По-моему, вам обеим такие уроки ни к чему, — сделал я им комплимент.

Дикси тепло улыбнулась мне, когда я ласково погладил ее светловолосую головку. Намотав на палец пышную прядь, я сначала осторожно потянул ее, а потом с силой дернул на себя.

— Какого дьявола! Ты что, спятил?! — истошно завопила блондинка.

— Хотел узнать, настоящие ли волосы, — успокоил ее я. — Тот парень, что говорил мне о тебе, считает, что ты прекрасная актриса. Но только та еще штучка!

— Какой еще парень? — Она с подозрением уставилась на меня. — И почему он назвал меня «штучкой»?

— Да мы виделись сегодня утром в Бель-Эр, — объяснил я. — Стояли с ним, болтали, а тут вы обе выходите из такси. Мой приятель просто от восторга себя не помнил, особенно когда ты стащила белокурый парик и оказалось, что ты и на самом деле блондинка!

— Ax это! — Девушка хихикнула. — Да это было здорово задумано!

— Дикси! — резко одернула ее брюнетка.

— Ну что тут такого? — Блондинка недовольно глянула на нее через плечо. — Все равно ведь Рик все знает.

— Старик предупредил, чтобы мы держали язык за зубами, — сурово напомнила Трикси. — Не будешь молчать — не получишь денег, или ты уже позабыла?

— А я ничего такого и не сказала, — оправдывалась блондинка. — Он же сам все знает, ты что, не слышала?

— Вот за что я тебя терпеть не могу, — проворчала Трикси, — за твой вечный словесный понос! Рот шире Мирового океана!

— Лучше иметь большой рот, чем здоровую задницу! — с издевкой отрезала Дикси.

— Ты бы за собой последила, детка! А то еще пара фунтов, и придется подставлять лишний стул, если надумаешь присесть!

— Прекратите! — рявкнул я. — Вы что, позабыли, что мы — одна команда, все работаем на Старика.

— Ну ладно, ты прав, — миролюбиво сказала Трикси.

— Я только одного не могу понять, — задумчиво сказал я, — для чего Старику понадобилось давать мне задание отыскать Фламини, если он сам приложил руку к ее исчезновению?

— Ты ничего не понял, — перебила меня Трикси. — Мы с Дикси сели в такси, чтобы сбить со следа тех олухов, что следили за девчонкой Фламини. А в это время Старик собирался переправить Анну совсем в другое место.

— И?.. — с любопытством спросил я.

— Ну а когда он постучался к ней в номер, оказалось, что кто-то уже его опередил. И Анна Фламини исчезла!

Дикси шумно перевела дыхание и подняла на меня томный взгляд.

— Такова жизнь, Рик! — жалобно простонала она.

— Как это сказал один поэт, — с облегчением промолвил я, решив, что теперь вряд ли нужно опасаться, что меня порежут на куски. — Что-то вроде «перемелется — мука будет».

— Что за поэт? — подозрительно переспросила брюнетка.

— Забыл его имя, просто вылетело из головы, — ответил я. — Но, если не ошибаюсь, это один из стихотворцев, живших во времена династии Тан. Дословно его имя переводится как «Удача».

Покачав головой, Дикси повернулась ко мне:

— Сдаюсь. Что вы собираетесь делать, Рик?

— Напиться в стельку, — жизнерадостно ответил я. — Сегодня же такой день!

Девушки многозначительно поглядели друг на друга и дружно кивнули.

— Пустая трата времени, — заявила Трикси. — А ты как считаешь, Дикси?

— Мне тоже так кажется, — согласилась ее белокурая подружка. — Совершенно в этом уверена!

Трикси послала мне ослепительную улыбку.

— Подумать только, Старик там один у себя в кабинете, а мы тут втроем и предоставлены сами себе!

— Да, и заняться абсолютно нечем, — подхватила Дикси. — Может, музыку послушаем?

— По-моему, это совершенно ни к чему, дорогая, — пожала плечами Трикси. — Вряд ли она нам понадобится. Мы как-то больше настроены просто пообщаться, как думаешь?

— Угу, идет! — немедленно обрадовалась Дикси. — Я согласна!

Они обе поднялись, одинаковым движением отставили в сторону стаканы и обернулись ко мне, одарив меня сияющими улыбками профессиональных обольстительниц.

— Представляем! — фальшивым, деревянным голосом конферансье объявила Трикси. — Дикси — единственная и неповторимая!

Дикси шагнула ко мне, и я заметил, что улыбка на ее лице стала еще ослепительнее.

Подняв руки, она медленно стянула с себя верхнюю часть купальника. Я заморгал при виде ошеломляющего зрелища: ее пышные, словно надутые воздухом груди, взлетели вверх, будто детские мячики. С той же ослепительной улыбкой девушка стянула трусики, и они покорно сползли к ее щиколоткам. Пока я продолжал ошарашенно таращить глаза, она повернулась и шагнула назад, пристукнув высокими каблучками. При этом, слегка подрумяненные на солнце, половинки попки упруго вздрогнули.

— Представляем! — таким же фальшивым, деревянным голосом объявила Дикси. — Трикси — единственная и неповторимая!

Трикси повторила ту же процедуру, что и белокурая девица. Затем они уже вместе застыли передо мной, полностью обнаженные, посылая мне чарующие улыбки. По крайней мере, не зря посмотрел этот стриптиз, шевельнулась в моем оцепенелом мозгу вялая мыслишка. Теперь нет ни малейшего сомнения: Трикси — натуральная брюнетка, а ее приятельница — такая же натуральная блондинка. Чтобы окончательно в этом убедиться, я бросил вороватый взгляд на их голые тела и заметил, что они отличались не только цветом волос. Трикси, по-моему, была чуть попышнее в груди, а кроме этого, у нее не было крошечной родинки, такой, какая красовалась на внутренней стороне бедра светловолосой красотки.

По мере того, как я, стоя столбом, продолжал предаваться своим мыслям, кокетливые улыбки на лицах нагих красавиц постепенно увядали. В конце концов простодушная Дикси не выдержала.

— Ты должен был аплодировать! — обиженно надув губки, проговорила она.

— Или по крайней мере улыбнуться! — воскликнула Трикси.

— У меня закружилась голова, — пробормотал я.

— Но руки-то у тебя не отнялись! — На лице Дикси снова засияла провокационная улыбка. — Ну же, давай, присоединяйся к нам!

— Может, Рик хочет, чтобы мы ему помогли? — Трикси соблазнительно высунула кончик розового язычка и облизнула пухлые губы. — С чего начнем, подружка?

С брюк?

— Идет! Сразу станет ясно, с кем мы имеем дело! — с энтузиазмом подхватила Дикси.

Шутка показалась мы настолько удачной, что девушки буквально повалились друг на друга, задыхаясь от смеха. И чем громче они хохотали, тем глупее я становился. Да и как мог себя чувствовать нормальный мужчина при виде четырех обнаженных грудей, прыгавших, словно упругие резиновые мячи, прямо у него перед глазами? Понимая, что железная броня моего самообладания дала уже не одну трещину и вот-вот ко всем чертям развалится на кусочки, я закрыл глаза. Но тут стоявший на стойке бара телефон цвета слоновой кости издал пронзительную трель. Все участники этой мизансцены мгновенно оцепенели. Смех прекратился, как будто кто-то внезапно перекрыл какой-то кран.

— Черт бы тебя побрал! — злобно прошипела Трикси.

— Может, просто не брать трубку? — робко предложила Дикси, но в ее голосе прозвучала унылая покорность судьбе.

— Не думала, что ты еще глупее, чем кажешься с первого взгляда! — устало пробормотала брюнетка. — Но иногда ты меня просто ставишь в тупик! Чего ты этим добиваешься? Ведь через пять минут сюда прикатит сам Старик. И что будет?

Скорбно покачав головой, Дикси сняла трубку. Она молча слушала, потом пару раз что-то неразборчиво пробормотала и повесила трубку.

— Бьюсь об заклад, ничего хорошего, — прошептала Трикси.

— Даже хуже, чем ты думаешь. — Дикси снова покачала головой. — Старик требует Рика к себе, причем немедленно, сию же секунду. Похоже, милочка, этот вечер мы тоже проведем в одиночестве. Впрочем, нам не привыкать!

— Господи, да чего же еще ждать в этой дерьмовой тюряге?! — взорвалась Трикси. — Еще немного — и мы начнем играть в скрэббл![3]

— Ладно, — сказал я, поспешно отступая в сторону выхода. — Пока, девочки! Скоро увидимся!

— Уже увиделись! — недовольно пробурчала Дикси. — Вечно все шиворот-навыворот! Господи, ну нам-то что за дело до этого?!

Глава 6

Я вошел в полутемный кабинет. Только на письменном столе горела лампа под абажуром, отбрасывая на противоположную стену чудовищно уродливую тень огромной головы Манатти и его широченных плеч Неподалеку от стола в густом сумраке застыла безмолвная фигура другого мужчины, лица которого я не мог различить Я человек не суеверный. Но от этой картины у меня забегали мурашки по спине, а в голове мелькнула сумасшедшая мысль, что не иначе, как мрачные бездны Тартара разверзлись под Бель-Эр.

— Похоже, Холман, ваши подозрения насчет третьего неожиданно подтвердились, — проскрипел Манатти. — Познакомьтесь, это Гельмут Ларсен.

— По-моему, ваше имя мне знакомо, Холман, — послышался из темноты низкий бархатный голос — А вам, уверен, хорошо знакомо мое.

— Вице-президент киностудии «Стеллар», отвечаете непосредственно за производство, — кивнул я. — Теперь мне все понятно. Поскольку президент компании — Курт Манхейм, вы, следовательно, там второй человек А в случае, если Винс приобретает у Барнаби контрольный пакет акций, с вашей, разумеется, помощью, Манхейм вылетит из своего кресла. И первым человеком станете вы. Я угадал?

— Одного у Холмана не отнимешь, — довольно усмехнулся Манатти. — Этот парень чертовски здорово соображает!

Ларсен сделал шаг вперед. Мгновенно охватив взглядом его массивную, коренастую фигуру, я прикинул, что ему что-то около сорока. Чисто выбритое лицо еще лоснилось после дорогих кремов и лосьонов, на голове был, видимо, чрезвычайно дорогой парик. Он, впрочем, совершенно ему не шел Один из символов вечного, старого Голливуда, подумал я, впрочем, как и кинокомпания «Стеллар». «Двадцатый век» или «МГМ», или им подобные приходили и уходили, но «Стеллар» оставался навсегда. Или, во всяком случае, так было до вчерашнего дня, грустно подумал я.

— Ключ ко всему — Анна Фламини, — с важным видом заявил Ларсен, словно раскрывая нам тайну бытия.

— Объясните ему, — недовольно пробурчал Манатти. Он вытащил из коробки дорогую сигару и зашуршал целлофаном, разворачивая ее.

— Винс до сих пор не может опомниться, — сказал Ларсен. — Дело в том, что у Фламини, оказывается, был любовник.

— Не могу поверить, просто в голове не укладывается! — Манатти яростно чиркнул спичкой, несколько секунд пристально разглядывал крохотный язычок пламени, потом начал раскуривать сигару.

— Манатти всегда был выше этого! — Губы Ларсена скривила презрительная гримаса. — Ему почему-то казалось, что секс — это такая штука, которая происходит только в кино. А в жизни, он считал, такого никогда не бывает!

— Объясните же ему, черт подери! — рявкнул Манатти, почти исчезнув в густых клубах синеватого дыма.

— Любовнику Фламини известно довольно много, — сказал Ларсен. — Он сегодня звонил мне. Сказал, что с Анной все в порядке, они в полной безопасности. Отзовите своих псов, предложил он, и тогда мы, может быть, договоримся.

— Псов! — раздраженно фыркнул Винс. — У Барнаби свой пес — О'Нил, а у меня свой — Холман!

— А имя у него есть, у этого самого любовника? — поинтересовался я.

Ларсен недовольно повел могучими плечами.

— Никакого имени у него нет, зато он чертовски много знает. Причем именно то, что могла ему рассказать только Анна. Дал срок до полуночи. Ну и как вам это нравится?!

Манатти взглянул на массивный хронометр, который я уже раньше приметил на его запястье.

— У нас не больше часа, чтобы принять решение.

— Обо мне можете не волноваться, — быстро проговорил я. — Ведь, в конце концов, я и сам собирался отказаться от этого дела.

— Говоря банальным языком, — тяжело проронил Манатти, не обратив ни малейшего внимания на мои слова, — не все еще потеряно.

— Я понимаю ваши трудности, Холман, — сказал Ларсен. — Винс успел посвятить меня во все детали. Но вы нам нужны.

— Вы мне льстите! — хмыкнул я.

— Послушайте, сейчас мы не в том положении, чтобы давать волю своим чувствам, — коротко буркнул он. — Нужно отдать вам должное — вы нашли очень неплохое применение своим способностям. Вся ваша репутация держится на этом. А сейчас срывается наша с Винсом сделка. Очень большая сделка, Холман. И никому, ни Анне Фламини с этим ее любовником, ни Акселю Барнаби, ни вам не удастся оставить нас в дураках! — Он улыбнулся, но его усмешка заставила меня поежиться. — В конце концов, любовник знаменитости должен быть готов к некоторым неудобствам. Например, к тому, что его имя вряд ли останется тайной.

— Мартин Харрис! — Мне показалось, что Манатти выплюнул это имя вместе с очередным клубом дыма. — А я не принимал в расчет этого мальчишку. Какой же я осел!

— Мартин кто? — переспросил я.

— Вы вряд ли слышали это имя, — продолжал Винсент Манатти, — молодой американский актер, сыграл несколько незначительных ролей в моих итальянских фильмах. Обычный, ничем не примечательный актеришка с лицом молодого Роберта Редфорда. Только без его таланта, конечно. Сейчас, оглядываясь назад, я понимаю, что Гельмут был прав. Любая женщина, а тем более звезда, нуждается в своем личном воздыхателе.

И Анна Фламини его в конце концов нашла. О черт! Ну что бы мне догадаться обо всем немного пораньше?! Да я бы ей двоих нашел, и не таких, как это ничтожество!

— Харрис покинул Западное побережье еще года три назад, — рассказывал Ларсен. — Что-то у него там не заладилось. Короче, сниматься он больше не мог. Он пользовался репутацией отчаянного ловеласа. Впрочем, поговаривали, что не брезговал и подрабатывать торговлей наркотиками. Во всяком случае, этот парень водил компанию с людьми, которых с полным на то основанием можно отнести к отбросам общества. Однако, похоже, сейчас он хочет порвать с прежней жизнью и снова выкарабкаться. А это значит, что с ним будет не очень сложно договориться.

— А время? — осторожно поинтересовался я.

— Ерунда. Конечно, мы выполним все его условия; отзовем своих псов и сделаем все, что он потребует. — Ларсен хитро улыбнулся. — А потом подарим ему золотой ключик от ближайшего сортира, где он сможет просочиться в канализацию и навсегда исчезнуть из нашей жизни.

— И из жизни Анны, разумеется, — добавил Манатти.

— А вы уверены, что это именно Харрис? — спросил я.

Ларсен поднял глаза к потолку.

— Да, мы совершенно уверены в этом, — равнодушно подтвердил он. — И, как парень того потребовал, Винс выводит вас из игры. Думаю, Харрис уже успел связаться с Барнаби и выдвинул те же требования относительно О'Нила. Как поступит Барнаби, мы не знаем. Вот для этого вы, Холман, нам и нужны. Поезжайте к Акселю Барнаби и выясните его намерения.

— И не только, — вмешался Манатти.

— Да, и не только это. — Бросив на толстяка Винса косой взгляд, Ларсен обратился ко мне:

— Барнаби нужно сказать, что мы выяснили, кто является третьей стороной в этом деле. Постарайтесь убедить его в том, что мы надеемся на его полное понимание и сотрудничество, поскольку, если объединить вас с О'Нилом, вы очень быстро сможете отыскать убежище Харриса. Обнаружив парня, мы найдем и Анну Фламини.

— А почему вы так уверены, что я смогу добраться до Барнаби? — спросил я.

Брови Ларсена чуть приподнялись от удивления.

— Из рассказа Винса я понял, что вы сегодня уже встречались с ним в Иглс-Рок? Ну а если уж вам удалось проникнуть в эту крепость однажды, не сомневаюсь, вы сможете сделать это и во второй раз.

— Может быть, — неуверенно протянул я. — На основании чего вы считаете, что нам с О'Нилом будет нетрудно отыскать Харриса?

— Хотите сказать, что ваша репутация ничего не стоит? — мягко поинтересовался вице-президент «Стеллар».

— Я этого не говорил. Просто такого рода задания мне не по душе, — проворчал я.

Он недовольно поджал губы.

— Винс, конечно, простит меня, если я скажу, что сама идея обратиться к вам, Холман, за помощью была с самого начала дурацкой. Не играйте с огнем. Мы ведь можем нанять и другого человека. Не буду говорить, какой ущерб понесет ваша драгоценная репутация, если вы заставите нас прибегнуть к подобным мерам.

— Хорошо, согласен, — сказал я. — Но, повторяю, мне все это не нравится.

— Это ваше личное дело, — кивнул Манатти. — В конце концов, нам от вас нужно только, чтобы вы вернули назад Анну. В сложившейся ситуации чрезвычайно важно довести сведения до Акселя Барнаби, что в деле замешан третий. Он должен быть совершенно уверен в том, что мы с самого начала играли честно.

— В конце концов, кто бы ни стоял во главе «Стеллар продакшн», — сказал Ларсен, — она по-прежнему остается «Стеллар продакшн». Думаю, вам лучше хорошенько это запомнить, Холман.

— Согласен, — угрюмо проворчал Манатти, выпустив еще одно густое облако дыма. — А теперь все, Холман.

Интервью окончено.

Я вышел из кабинета, потом и из дома и направился к тому месту, где была припаркована моя машина. Через четверть часа я уже был близок к дому, успев за это время все хорошенько обдумать. Все дело в доверии, оскорбленно подумал я. Если мой клиент мне не доверяет, то, в конце концов, что он рассчитывает получить взамен? Ответ был прост: ничего.

Домой я попал где-то около полуночи. Приготовил себе выпить. И первое, что пришло мне в голову после нескольких глотков, — была идея отыскать Манни Крюгера. Может быть, он взял за правило ложиться пораньше, не знаю. Но ответил он, только когда я насчитал не менее пятнадцати гудков и хотел уже класть трубку.

— Сукин ты сын! — услышал я его заспанный голос. — Ты вытащил меня из постели.

— В твоем доме пожар, — быстро сказал я, — и в любую минуту, может быть уже сейчас, в твою спальню с отчаянным визгом ворвутся в чем мать родила штук пятнадцать соблазнительных блондинок.

— Что-о-о?! — На мгновение в трубке воцарилась напряженная тишина. — Ты совсем спятил на старости лет! — Его возмущенный крик чуть не порвал мне барабанные перепонки. — Я же живу в этом доме и никакого пожара тут нет!

— Привет, это Рик Холман, — вежливо сказал я. — Как делишки, Манни?

— Проклятье, сейчас же ночь! — жалобно простонал он. — И ты позвонил мне, поднял с постели только для того, чтобы я смог оценить твое чувство юмора?

— Нет, нет, — поспешил успокоить я. — Просто хотел убедиться, что ты окончательно проснулся. Ответь мне только на один вопрос и потом отправляйся спать хоть до послезавтра. Где я могу отыскать Курта Манхейма? Причем прямо сейчас?

На другом конце провода я слышал только его тяжелое дыхание.

— Рик, детка, — хрипло сказал он, — ты что же, забыл, что я отвечаю за рекламу «Стеллар продакшн»?

— Я все помню, — нетерпеливо подтвердил я.

— То есть я там одна из шишек! — уточнил Манни. — Покой Курта Манхейма не вправе нарушить ни один человек, — сказал он шепотом. — Даже такой большой босс, как я, вылетит вверх тормашками из своего кресла, если кому-нибудь станет известно, что президент компании живет в Беверли-Хиллз, всего в четырех кварталах, например, от тебя.

— Спасибо огромное, Манни, — сказал я. — Если назовешь мне улицу и номер дома, тебе будет грозить газовая камера?

— Если не больше, — послышался озорной смешок. — Кстати, ты никогда не слышал о такой старлетке, Петунии Майерлинг?

— Ей-богу, даже не верится, что на свете может существовать женщина с таким именем, — хмыкнул я. — Надо же — Петуния Майерлинг!

— Я тоже так считал, пока Курт не начал гоняться за ней. Даю руку на отсечение, они сейчас вместе в его гнездышке на улице Виста, восемнадцать! Давай, старик, езжай туда, спугни наших голубков. Еще до наступления утра ты будешь ломать голову, как же снискать хлеб насущный!

— Спасибо, Манни, — искренне поблагодарил я. — Не знаю, что из этого выйдет, но я должен попытаться.

— Да скажи же, ради всего святого, что тебе так приспичило гоняться за Манхеймом среди ночи? — По его голосу я понял, что Манни уже гложет любопытство.

— Я еще и сам точно не знаю, — уклончиво ответил я. — А что за человек Гельмут Ларсен?

— Подонок. Ужом проползет даже под брюхом у гадюки, причем и глазом не моргнет, — в сердцах ответил Манни. — А тебе он зачем?

— Так. Просто любопытно, — равнодушно сказал я. — А у него какие-нибудь дела с Винсом Манатти, не знаешь?

Может, какие-то совместные проекты?

— Послушай, Рик, меня сейчас хватит удар от твоих вопросов! Действительно, Ларсен сейчас по уши завяз в одном деле. Правда, тут все упирается в Манатти, вернее, в его согласие. Гельмут хочет, чтобы Фламини снялась у нас в киноэпопее.

— А в чем трудности? — полюбопытствовал я.

— Все дело в контракте. Своим контрактом продюсер-итальянец Манатти повязал Анну по рукам и ногам. Без его согласия она и чихнуть не сможет, — пояснил Манни. — Но тут они погорели на Манхейме. Он уперся и ни в какую — к черту Анну Фламини, к черту это сотрудничество! Я уверен, поэтому и пришлось вмешаться Ларсену.

— Тогда еще один вопрос, друг, — сказал я.

Он оглушительно зевнул в трубку.

— Валяй, черт тебя возьми! В конце концов, почему бы и нет. Ведь ты, похоже, не собираешься сам ни о чем мне рассказывать!

— А ты не знаешь, у кого сейчас контрольный пакет акций «Стеллар»?

— Вообще-то всегда был у Барнаби. Но в последнее время кто-то ведет прямо-таки охоту за ними. Мы это заметили еще пару месяцев назад. Однако так до сих пор и не знаем, кто это. Но кто бы это ни был, он, похоже, скрывает свое имя.

— А сколько же акций уже уплыло от вас? — не унимался я.

— Честно говоря, точно сказать не могу. Но знаю одно — достаточно много!

— Достаточно много, ты хочешь сказать, чтобы составить контрольный пакет, если приплюсовать к тем, что уже находятся в распоряжении Барнаби?

— Рик, мальчик мой! — свистящим шепотом произнес Манни. — Ты, как всегда, заставил зашевелиться мои извилины. Так кто же этот сукин сын? Ты его знаешь?

— Пока еще не уверен, — солгал я. — А что ты слышал об актере-неудачнике по имени Мартин Харрис?

— Неужели ты думаешь, что какое-то ничтожество, о котором здесь никто и слыхом не слыхивал, готово по-тихому заграбастать контрольный пакет акций «Стеллар»? — ахнул рекламный босс компании.

— Ничего подобного! — успокоил я его. — Но, возможно, именно этот молодой американский актеришка Харрис — ключ ко всей этой дурно пахнущей истории.

Так что, Манни, давай-ка разузнай все, что сможешь, об этой темной лошадке, а потом позвони мне!

Я повесил трубку и как раз успел допить все, что еще оставалось в стакане, когда зазвонил телефон. Загробным голосом, словно какой-то римский император, решивший с того света напомнить о себе бывшему рабу, Манатти глухо забубнил в трубку.

— Вам больше нет нужды встречаться с Акселем Барнаби, — услышал я. — Он сам только что связался со мной. Мартин Харрис уже говорил с ним. Мы сможем вернуть Анну, вручив ему сто тысяч наличными. Богач Барнаби, черт возьми, считает, что это мои проблемы.

Если он получит Анну в течение двадцати четырех часов, предупредил он, тогда сделка состоится. Иначе всему конец.

— Итак? — спросил я.

— Договариваться с актеришкой придется мне самому. — пояснил Манатти. — Думаю, мистер Харрис очень скоро объявится. Я пообещал заплатить всю сумму. Но только вы должны быть посредником.

— Хорошо, — кивнул я.

— Как только Харрис свяжется со мной, я перезвоню, — сказал Винс, и в трубке раздались короткие гудки.

Я смешал себе еще один коктейль, уселся возле телефона и начал ждать. Если никто не позвонит в ближайшие четверть часа, подумал я, значит, сбылись мои самые худшие предчувствия. Но, скажу честно, я очень надеялся, что я ошибаюсь. Слава Богу, не прошло и десяти минут, как телефон затренькал. Правда, свое пари я проиграл. В глубине души я рассчитывал на звонок таинственного Мартина Харриса.

— Холман, — раздался в трубке так хорошо знакомый мне пронзительный голос, — говорит Аксель Барнаби.

Манатти, конечно, уже звонил вам, и вы в курсе, что этот псих Харрис за возвращение Анны требует чертову пропасть денег.

— Да, конечно, — подтвердил я.

— Надеюсь, он передал вам мою просьбу, чтобы именно вы выступили посредником в этом деле и отвезли ему деньги?

— Да, я в курсе, — сказал я.

— Поскольку Манатти уже посвятил вас во все детали, я буду ждать от вас известий в Иглс-Рок. Вы меня хорошо поняли?

— Дьявол вас забери! — недовольно буркнул я. — Хоть объясните мне почему!

— А вы вспомните про мою гостью, — прошипел он. — У меня здесь наша милая крошка Дафна Вудроу.

Или вы предпочтете, чтобы я оставил ее на попечение О'Нила? Так сказать, доверил его заботам? — Не подождав моего ответа, он, как и Манатти, резко швырнул трубку.

Не то чтобы я так уж не хотел поучаствовать в этой игре, печально подумал я, но было бы лучше играть хотя бы не с завязанными глазами. Меня преследовало пренеприятное ощущение: вроде я скрытно, шаг за шагом двигаюсь в полной темноте и вот-вот наткнусь на самого себя.

Глава 7

Завернутый в подобие тоги, наспех сооруженной из белой купальной простыни, Курт Манхейм сильно смахивал на актера провинциального театра, которому на время гастролей доверили сыграть главную роль в «Юлии Цезаре». Чисто внешне он неплохо подходил для этой роли — высокий, худощавый, с великолепно вылепленными строгими чертами лица, обрамленного густыми, слегка поседевшими волосами. Тонкий нос с горбинкой придавал ему сходство с мифической хищной птицей, а от пронзительных серых глаз веяло могильным холодом.

— Должно быть, я совсем сошел с ума! — едва сдерживая бешенство, воскликнул он. — Позволил вам, мистер Холман, нарушить мой покой в такой час!

— Это достаточно важно для вас, — пояснил я.

Он даже не подумал пригласить меня сесть, поэтому я уселся в ближайшее кресло и вытащил из кармана пачку сигарет.

— Дело в том, что я работаю на Акселя Барнаби, — многозначительно сказал я.

— Акселя Барнаби?! — Манхейм раздраженно передернул плечами. — Да мне плевать на вас. Даже если вы работаете на ФБР! Мне-то какое до этого дело?

— Анна Фламини, — произнес я негромко.

— Анна Фламини? — Президент компании «Стеллар» подошел к бару и плеснул себе немного в стакан. — А с чего бы такому человеку, как Барнаби, интересоваться Анной? Что он в ней нашел?

— Ей-богу не знаю, — признался я, подумав, что иногда ложь бывает настолько недалека от истины, что их трудно различить. — Все дело в акциях «Стеллар».

Ведь сейчас именно у Барнаби в руках львиная доля этих акций. Или я ошибаюсь?

Подняв стакан, Манхейм принялся на свету рассматривать густо-коричневый напиток, словно не замечая, что кто-то испортил ему удовольствие от виски.

— Мистер Холман, мою выдержку трудно назвать железной! В конце-то концов, какого черта вы сюда явились и почему меня должно волновать отношение Барнаби к этой дамочке?

— Я узнал, что вы ведете переговоры с продюсером Винсом Манатти о совместном фильме, — спокойно сказал я. — Одно из непременных условий сделки — участие в съемках Анны Фламини. Барнаби известно, что она уже вернулась в Америку. Но вдруг на днях неожиданно исчезла. Он подозревает, что по каким-то своим соображениям Манатти намеренно скрывает ее. Может быть, даже насильно, надеясь поторговаться с руководством «Стеллар». И поскольку Акселю Барнаби принадлежит большая часть акций кинокомпании, следовательно, он лицо заинтересованное. Поэтому он нанял меня, чтобы прояснить ситуацию. Но если его подозрения безосновательны, то, может быть, вы знаете, где находится мисс Фламини?

Игривый смешок, донесшийся откуда-то сзади, заставил меня подскочить на месте от неожиданности. Я резко крутанул головой, чуть не вывернув шею, чтобы заглянуть назад. Уперев руки в бока, в дверях стояла блондинка невероятной красоты. Облаченная в черное кружевное одеяние, она была пленительна. Просвечивающая ткань едва прикрывала верхнюю часть ее соблазнительных бедер. Никогда еще я не видел таких роскошных пепельных волос. В пламени свечей они отливали чистейшим серебром, а улыбка пухлых, чувственных губ могла принадлежать только современной Шахерезаде.

— Курт, лапочка, — капризно произнесла она сочным голосом. — Честно говоря, мне уже надоело изображать из себя одинокую Петунию среди луковой грядки, которую ты называешь постелью! Иди утешь меня или я сделаю что-то ужасное! Например, завалюсь спать!

Костистое лицо Манхейма, обтянутое сухой пергаментной кожей, Мгновенно вытянулось и стало похожим на мумию.

— Убирайся немедленно откуда пришла, сучонка! — пронзительно заорал он. — Ты что, не видишь, я занят!

— Да за кого ты меня принимаешь? — ничуть не испугавшись, взвизгнула блондинка. — Я тебе что, офисная кофемолка, которую ты можешь включить и отключить, если она тебе не нужна?!

— Это ненадолго. — Сделав над собой чудовищное усилие, чтобы не дать волю раздражению, он сбавил тон. — Еще немного — и я приду к тебе. Потерпи, дорогая.

— Ты и в прошлый раз говорил то же самое, — укоризненно произнесла она, — когда приходил тот, другой. — Повернувшись ко мне, она с трудом сфокусировала свой взгляд на моем лице. — Эй! А ты смотришься намного приличнее, чем тот парень. Как тебя зовут?!

— Рик Холман.

— Рик Холман?! — Блондинка повторила мое имя, словно пробуя его на вкус. — А знаешь, мне нравится.

Если хочешь, давай познакомимся. Меня зовут Петуния Майерлинг. — Она рассмеялась каким-то волнующим, хрипловатым смехом. — Хочешь, скажу тебе очень смешную вещь? Меня и вправду так зовут! Не псевдоним, не прозвище, а действительно самое настоящее имя! Представляешь?

— Просто ушам своим не верю, — вежливо поддакнул я.

— Тебе ведь не кажется это смешным, так? — Она подозрительно уставилась на меня. — Похоже, у тебя совсем нет чувства юмора. В конце концов, мне даже кажется, что ты ничуть не лучше того парня. А уж если поставить вас рядом, так тот, что был раньше тебя, мне определенно нравится больше. Как же его звали? — силясь вспомнить, Петуния неуверенно посмотрела на растерянное лицо Манхейма. — Марти? Мартин Харрис, по-моему.

— Если немедленно не уберешься вон, — прорычал, задыхаясь от бешенства, Манхейм, — я задушу тебя собственными руками!

— Зачем горячиться, милый, — грудным голосом промурлыкала блондинка. — Смотри, еще не уснешь потом. — С трудом подняв руку, она попыталась помахать мне на прощанье. — Пока, Холман. Помни мой совет и поработай над своим чувством юмора. Тебе нужно усвоить одну вещь: секс — это просто смех один! Понял?

В конце концов девица удалилась. Манхейм нервно, одним большим глотком допил виски и осторожно поставил стакан на крышку бара.

— Прошу прощения, мистер Холман, — нас ненадолго прервали, — буднично сказал он.

— Ну, признаюсь, давно уже мне не было так интересно отвлечься от серьезного разговора, — с улыбкой проговорил я.

— Забавная ситуация, — промямлил Манхейм. — Юная старлетка, готовая на все, лишь бы сделать карьеру, и немолодой разведенный продюсер, склонный помочь прелестной девушке. К тому же за чисто символическую плату!

— Не принимайте меня за моралиста, мистер Манхейм, — заметил я. — Я просто выполняю поручение Акселя Барнаби. Или вы забыли?

Он тяжело вздохнул.

— Я все помню, мистер Холман. Действительно, вы сегодня уже второй человек, который приходит ко мне в связи с исчезновением Анны Фламини. Перед вами сюда ворвался какой-то полоумный, назвавший себя Мартином Харрисом. Он что-то кричал о том, что ее жизнь в опасности и спасти ее, дескать, может только крупная сумма денег. Ушел он лишь тогда, когда я пригрозил вызвать полицию.

— А он не сказал, кто же угрожает ее жизни? — поинтересовался я.

— Ну, насколько я могу судить, он обвиняет всех подряд. В том числе Акселя Барнаби, Винсента Манатти и даже моего собственного помощника — Гельмута Ларсена. Черт его разберет! По-моему, в его списке злодеев числятся даже Чарли Браун и Лил Абнер! — Зловещая усмешка скользнула по его лицу. — Ей-богу, подобных придурков я вижу на студии по сто штук на дню. И мне не доставляет радости общаться с ними еще и на сон грядущий в моем собственном доме! И вот что еще, — продолжал Курт, — передайте Барнаби, что, по моим сведениям, Анна Фламини сейчас в Австрии. Отдыхает там вместе с больной матерью. Впрочем, меня это не касается. Все переговоры относительно совместных съемок ведет Ларсен. Поэтому, если у вас есть сомнения, можете спросить у него.

— Конечно. — Я поднялся. — Спасибо, что уделили мне время, мистер Манхейм.

— Не могу ответить вам тем же, мистер Холман. — Он принялся смешивать себе новый коктейль. — Если еще надумаете навестить меня, звоните мне в офис. Моя секретарша назначит вам время. А сейчас вас проводить или вы сами найдете дорогу?

— Думаю, сам, — серьезно ответил я. — Но если вдруг услышите шум или девичий визг, значит, я ошибся дверью!

Выбравшись на улицу, я уселся в машину и вскоре был уже дома. Возможно, Манхейм сказал чистую правду о визите Харриса. Но с таким же успехом мог и солгать. Третьего варианта я не видел. Я мечтал только об одном — выспаться. И если бы этой ночью весь Лос-Анджелес исчез с лица земли в результате гигантского землетрясения, не думаю, чтобы меня это так уж взволновало. Впрочем, все равно я не успел бы проснуться.

На следующее утро звонок разбудил меня около половины десятого. Телефон звонил и звонил, а я все еще не мог собраться с силами и спустить ноги с кровати.

Итак, еще не окончательно проснувшись, подумал я, мы с Лос-Анджелесом пережили еще одну ночь.

— Холман! — Не узнать голос Манатти было просто невозможно. — Мне только что звонил Харрис. Он хочет, чтобы вы привезли ему деньги сегодня не позднее шести вечера. С ним будет Анна Фламини, и вы получите ее взамен денег.

— Где? — хрипло спросил я.

— В том самом коттедже, где же еще, — проворчал он. — Харрис сказал, что вы знаете, где это.

— Так оно и есть, — подтвердил я.

— Долго туда добираться?

— Пару часов.

— Тогда вы должны быть у меня после трех часов, чтобы забрать деньги. — Манатти повесил трубку, как обычно, не удосужившись дождаться моего ответа.

Через час, после плотного завтрака, я почувствовал, что готов к новым подвигам. Наверняка меня ожидает довольно интересный день, подумал я, пристегивая к поясу кобуру с тяжелым пистолетом 38-го калибра. Для начала придется снова встретиться с Акселем Барнаби в его орлином гнезде, Иглс-Рок. Боюсь, О'Нил может задать пару неприятных вопросов относительно исчезновения своего старого дружка, Лонни. Потом, с сотней тысяч, полученных от Манатти, я должен снова поехать в этот чертов коттедж и там обменять их на Анну Фламини. Интересно, наш общий друг Лонни все еще в доме? — жизнерадостно подумал я. Возможно, и парочка копов в придачу. Эта мысль немного охладила мой деловой энтузиазм.

Поездка вдоль побережья прошла довольно гладко.

Я все время поглядывал в зеркальце — похоже, «хвоста» не было. Мне пришло в голову, что проникнуть с оружием в такую крепость, как Иглс-Рок, так же сложно, как пробраться в Трою внутри легендарного коня.

Прежде чем современная Троя показалась на горизонте, я вытащил пистолет и припрятал его под сиденьем.

Мне пришлось ждать, пока вооруженный охранник звонил куда-то и пересказывал мою историю. Затем массивные, окованные железом ворота с трудом раскрылись, и я, проехав еще с полмили, уткнулся в дверь подземного гаража. Здесь у лифта меня уже поджидали двое.

Очередной охранник в серебристо-серой форме со значком и инициалами и О'Нил, выглядевший так, словно мы расстались всего пару минут назад.

— Надеюсь, вы не обидитесь, Холман! — Он приветливо улыбнулся, в то время как его ловкие пальцы пробежались по моему телу. — Сами понимаете, обычное дело, Барнаби просто помешан на предосторожностях такого рода.

— Конечно, — кивнул я.

Мы втроем вошли в лифт, и он плавно двинулся вверх.

— Приятно сознавать свою правоту? — дружелюбно поинтересовался О'Нил, когда мы вошли в гигантский холл.

— Это вы о чем? — не понял я.

— О Мартине Харрисе, — ответил он. — Ведь, если не ошибаюсь, именно его вы вчера называли «третьим неизвестным»?

— Все указывало на это, — сказал я самодовольно.

— По-моему, это просто удивительная история, Холман. Два таких титана, как Барнаби и Манатти, чуть не перегрызли друг другу глотки в поисках этой актрисы Фламини. А ее увел у них, можно сказать прямо из-под носа, какой-то второразрядный актеришка! — О'Нил помедлил перед уже знакомой мне дверью. — Можете входить, Холман. Хозяин ждет. Я подожду вас, и мы потом славно поболтаем. — Я отметил, как опустились густые ресницы, скрыв пугающую холодность глаз. — Знаете, странно, но я не думал, что буду так скучать по Лонни.

Конечно, это был просто обычный болтливый подонок.

Но, вы не поверите, мне страшно его не хватает!

Он дружески ткнул меня в спину, я толкнул дверь и оказался в уже знакомой полупустой восьмиугольной комнате. Барнаби был занят тем же, чем и прошлый раз.

Видимо, это вообще было его любимое занятие — смотреть в окно. Наголо обритая голова Акселя, казалось, поприветствовала меня солнечным зайчиком, посланным в мою сторону, когда он обернулся на звук моих шагов.

— Закройте дверь, Холман, — услышал я.

Выполнив эту просьбу, я направился к нему. Однако не прошел и половины расстояния, разделявшего нас, как он поднял руку в предостерегающем жесте.

— Остановитесь, пожалуйста. — В его высоком, пронзительном голосе послышалась тревожная нотка. — Каждый человек просто кишит микробами. Поэтому я не хочу рисковать своим здоровьем.

— Мне кажется, даже микробы относятся с почтением к такому человеку, как вы, — сострил я.

— Ради Бога, избавьте меня от ваших плоских шуток! — огрызнулся Барнаби. — Вы приехали, если не ошибаюсь, потому что Харрис указал Манатти, где и когда следует передать ему деньги и получить взамен Анну Фламини?

Я хотел бы услышать подробности.

— Они договорились сегодня на шесть вечера, — сказал я. — Я привезу деньги, а Харрис — Фламини.

— Где должен произойти обмен?

— Харрис не так глуп, чтобы объявить заранее, — соврал я. — Он обещал перезвонить Манатти.

Глубоко посаженные глаза Акселя глянули на меня с подозрением. Он пожал плечами.

— В конце концов, это не важно. Главное, чтобы вы запомнили одну вещь. Когда в ваших руках будет Анна, вы должны привезти ее сюда, ко мне.

— Вообще-то я работаю на Манатти, — напомнил я — В конце концов, кто больше всего хочет, чтобы сделка состоялась? Она станет реальностью, только если Анна Фламини окажется в моих руках.

— Это все, что вы хотели мне сказать? — поинтересовался я.

— Да. Уверен, что вы уже подзабыли, что благополучие и безопасность мисс Вудроу целиком и полностью зависит от того, насколько успешно вы выполните мои указания.

— Ничего я не забыл, — недовольно буркнул я. — Кстати, я хотел бы повидаться с ней перед отъездом.

— Это легко устроить, — кивнул Барнаби.

Он повернулся ко мне спиной и направился к стеклянной стене. Глядя ему вслед, я пытался представить себе, что могло привлекать его внимание снаружи. А может быть, он просто волновался. Уверен, что любому психоаналитику не хватило бы целого дня, чтобы описать причины душевного состояния этого богатого и могущественного человека: пустота и бессмысленность существования. Он мог осуществить свои сексуальные мечты, только оплачивая их чистым золотом.

О'Нил терпеливо ждал моего возвращения у обитых кожей дверей. Он священнодействовал: медленно и осторожно сдирал с сигары целлофановую оболочку, затем тщательно раскуривал ее.

— Ваш хозяин разрешил мне перед отъездом повидаться с мисс Вудроу, — сказал я.

— Здорово придумали, — пробормотал он. — Так сказать, бизнес пополам с удовольствием.

— Примерно как у вашего хозяина с Анной Фламини? — предположил я.

— Хозяин отдает распоряжения — я выполняю, — коротко бросил он. — Я так понимаю, что наша дружеская беседа откладывается.

Он нажал кнопку вызова, и дверцы лифта распахнулись.

— Первый этаж, Чарли, — буркнул охраннику О'Нил.

Затем он повернулся ко мне, и я с удивлением обнаружил на его хмуром лице нечто, отдаленно напоминающее улыбку. — Скажите мне, Холман. — Он сделал неопределенный жест рукой с сигарой. — Что же, черт возьми, произошло с Лонни?

— С Лонни? — Я изобразил вежливое любопытство. — Не помню, слышал ли я это имя.

— Вряд ли вы управились с Лонни своими силами, — задумчиво произнес он. — А это значит, что кто-то помог вам.

Лифт остановился, дверцы распахнулись, и я последовал за О'Нилом на другой уровень архитектурной фантазии Акселя Барнаби. В первую минуту мне все здесь показалось вполне реальным. Я шагнул в просторный внутренний дворик с овальным бассейном в центре, обрамленным веселеньким зеленым газончиком. По периметру бассейна радовали глаз пышной зеленью высаженные кусты и карликовые деревья. До меня не сразу дошло, что, кроме девушки в черном купальнике, которая, свесив ноги в воду, сидела на краю бассейна, все остальное было искусственным и я все еще нахожусь в крепости на вершине горы. Я поглядел на искусную проекцию белого облачка, медленно и лениво плывущую по потолку, а затем с недоумением взглянул на О'Нила.

— Не понимаю, — искренне сказал я, — неужели не проще было сделать настоящий бассейн где-нибудь во дворе?

— Конечно, — согласился он, — если бы не одна опасность.

— И какая же?

— Микробы! Ведь нельзя же рассчитывать, что на открытом воздухе удастся полностью их избежать?! — Он презрительно пыхнул сигарой. — Кто знает, какой ужасный вирус может быть занесен налетевшим утренним ветерком?

— По-моему, у вашего хозяина куча проблем, — покачал я головой.

— Ну, ничего такого, с чем бы не справилась наша система антивирусного контроля. — О'Нил направился обратно к лифту. — Когда закончите беседу с мисс Вуд-Роу, просто нажмите эту кнопку.

И вдруг мне в голову пришла одна мысль.

— И когда же Аксель Барнаби в последний раз покидал пределы Иглс-Рок? — поинтересовался я.

— Кто знает? — угрюмо усмехнулся О'Нил. — Пять, может быть, десять лет назад.

Глава 8

Дафна Вудроу встретила меня враждебно. Пока я с приветливой улыбкой шел к ней, она не отрывала от моего лица свирепого взгляда. От такого взгляда, будь я помоложе, кровь у меня застыла бы в жилах. Черный шелк купальника подчеркивал красоту ее молочно-белой кожи. И я про себя удивился, как это Барнаби не пришло в голову потребовать, чтобы здесь установили гигантский соллюкс[4]. Тогда бы иллюзия солнечного сада была полной и кожа купальщицы была бы смуглой.

— Насколько я помню, последнее, что я сказала вам, — проговорила она с теми же певучими модуляциями в голосе, — вы грязный, жалкий подонок. С тех пор не случилось ничего, что бы заставило меня изменить это мнение.

— Я попросил у Барнаби разрешения повидаться с вами, — спокойно сказал я. — Ну, как дела?

— Бесподобно! — огрызнулась брюнетка. — Конечно, бывает, иногда вою от смертной скуки. Но ведь полного счастья никогда и нигде не бывает. — Она вытащила ноги из воды и встала. — Это ведь вы привезли меня сюда, Холман, — горько сказала она. — И теперь я вправе рассчитывать на то, что именно вы и извлечете меня отсюда. Причем быстро!

— Однажды лилипут сказал девице-великанше после того, как сломалась стремянка:

— "Теперь, милочка, это будет не так просто!"

— Немедленно! — взвизгнула Дафна.

— А немедленно вообще нереально, — честно признал я. — Но я очень рассчитываю, что это произойдет скоро. — По ее исказившемуся лицу я догадался, что, будь при ней сумочка, мне бы не сдобровать. — А теперь расскажите о Мартине Харрисе.

— Мартин Харрис? — Ее глаза широко распахнулись. — Он-то какое к этому имеет отношение?

— Как раз теперь он имеет отношение ко всему, — проворчал я. — Этот парень готов вернуть Анну Фламини в любящие руки Винса Манатти за чисто символическую сумму в сто тысяч зеленых. Предполагается, что я буду играть роль почтового голубя. Вот только Барнаби решил внести маленькие изменения в наш замечательный план. Вместо того чтобы вернуть Анну продюсеру Манатти, он велел привезти ее прямо к нему. И кстати, чтобы заставить меня быть хорошим мальчиком, любезно напомнил, что у него есть заложник. Это вы!

— Мартин Харрис? — От удивления она захлопала глазами. Но тут же яростно затрясла головой. — Но он все еще в Риме.

— Может, это его брат-близнец. А его имя начинается с той же самой буквы! — раздраженно буркнул я.

— Но если Анна с ним, значит, она с самого начала все планировала, — неуверенно промолвила Дафна. — Может быть, именно ему она звонила из мотеля в тот вечер?

— Не исключено, что это именно ее идея выкачать сотню тысяч из альянса Манатти — Барнаби в качестве возмещения за моральный ущерб, — сказал я. — Причем не впутывая сюда Мартина Харриса — кем бы он там ни был.

— Не уверена, — надула губки строптивая мисс Вудроу. — Это совсем не похоже на Анну.

— Ничего в этой истории не похоже на Анну, — сыронизировал я. — Что, собственно, вам известно? У меня такое чувство, что во всей этой истории не присутствует настоящая Анна Фламини. Это просто плод воображения Манатти — двухмерная тень, нереальный образ, который он сам себе выдумал однажды в знойный итальянский полдень. А еще это кинобогиня на двухметровом экране, которую посменно играют три дублерши в одинаковом гриме!

— Прекратите! — резко перебила Дафна. — Не говорите ерунды! В Анне нет ничего искусственного.

— Вам еще придется убедить меня в этом, — пожал я плечами. — С той минуты, как Манатти втянул меня в это дельце, Фламини для меня — не больше, чем просто аромат духов.

— Анна Фламини — естественная, самая настоящая женщина из всех, что я видела в своей жизни, — с горячностью выкрикнула брюнетка. — Ее главная ошибка и беда в том, что совсем юной она попала в лапы Манатти, еще не ведая, что творит. Анна принадлежит ему душой и телом! Поэтому-то она и решила, что у нее просто нет другого выхода, кроме как выполнить его приказ и сыграть отведенную ей роль в грязной сделке с Барнаби.

— Да, но в последний момент она передумала, — напомнил я.

— Вы, наверное, правы, — неуверенно согласилась Дафна.

— И попросила Мартина Харриса помочь ей, — продолжил я.

— Скорее всего, — девушка подняла брови, — впрочем, мне это не совсем понятно.

— Но почему? — удивился я. — Ведь он же был ее любовником в Риме?

— Ну так что из этого? — быстро возразила она. — К сожалению, Харрис — просто самодовольный придурок. Я презираю таких мужчин. Никогда не пойму, что Анна нашла в нем?!

— А как он выглядит?

— Думаю, ему лет двадцать пять, высокий блондин, роскошная шевелюра, пышные, словно приклеенные усы.

При каждом удобном случае смотрится в зеркало.

— Поменяйте светлые волосы на черные — и перед вами портрет О'Нила.

— Очень похож. — Дафна слабо улыбнулась. — Да, у них действительно много общего.

— Но ведь тот факт, что Харрис прилетел сюда из Рима как раз в момент, когда Анна решила исчезнуть, не может быть совпадением, — задумчиво сказал я. — Несомненно, у них уже заранее был план.

— И опять вы правы. — Брюнетка опустила глаза. — Меня гораздо больше волнуют эти сто тысяч, о которых вы рассказали. Ведь Анна, видимо, считала, что он влюблен в нее. А я с самого начала готова руку была дать на отсечение, что этот парень любит всей душой только деньги.

— Думаю, сегодня что-нибудь выяснится, — предположил я. — Чего я до сих пор не понимаю, так это почему Манатти не захотел, чтобы вы по приезде в Лос-Анджелес остановились у него?

— Винс — человек очень скользкий, — задумчиво сказала девушка. — Думаю, в этой затее он сам себя перехитрил. Ведь продюсер предполагал, что богач Барнаби намерен надуть его и будет следить за домом. Поэтому, наверное, он велел нам с Анной остановиться в мотеле и привез в дом других девушек. Винс думал, что тому, кто следит за домом, вряд ли удастся подобраться настолько близко, чтобы разглядеть, что среди этих девиц нет Анны.

— Трикси и Дикси? — удивился я. — А мне-то казалось, что они там вроде наживки.

— Ну, не знаю. — Ее губа презрительно скривилась. — Не заметила особой разницы между ними и обычными шлюхами.

— А когда вы их видели? — как бы случайно поинтересовался я. — Неужели в тот вечер, когда вы не были в гостях у Манатти?

— Идите к дьяволу! — Ее лицо покрылось багровыми пятнами. Отвернувшись от меня с негодующим видом, брюнетка прыгнула в воду.

У меня был небогатый выбор: либо броситься в воду за ней следом, либо плюнуть и отложить разговор до другого раза. Последнее показалось мне предпочтительнее, поэтому я так и сделал. Подойдя к лифту, я нажал кнопку. Спустя некоторое время дверцы распахнулись, я вошел, коротко буркнув:

— Вниз!

— Вверх! — Охранник издевательски ухмыльнулся.

— Я сказал — вниз!

— Ты перепутал, приятель. — Его лицо снова стало равнодушным. — Мистер О'Нил приказал вверх.

На третьем этаже очередная горилла в серебристой форме проводила меня по коридору к узкой, обитой кожей двери.

— Мистер О'Нил ждет вас, — сказал охранник. — Входите.

Я вошел в сравнительно скромно обставленную копию кабинета Барнаби. Только гораздо меньше и с тремя стеклянными стенами. Но зато мебель была полностью скопирована, до последней детали. Сам О'Нил ждал меня возле открытого бара, который можно было смело назвать мечтой алкоголика.

— Приветствую вас, дорогой Холман, присоединяйтесь ко мне. Этот оазис в пустыне ждет нас! — Хозяин кабинета улыбнулся. — Что будете пить?

— Кампари с содовой. — Я взгромоздился на высокий табурет к нему лицом. — Вижу, Барнаби — человек не скупой и не привык экономить на персонале.

— Он понимает, что на этой работе нужно быть начеку все двадцать четыре часа, — просто сказал О'Нил. — Значит, это должно как-то вознаграждаться. Как вы нашли нашу очаровательную заложницу?

— По-моему, она по уши влюбилась в меня, поэтому потребовала, чтобы я освободил ее, причем немедленно.

А как это сделать? — безнадежно вздохнул я. — Заложить мины и взорвать разом стены замка?

— Все возможно. — Хозяин кабинета подтолкнул ко мне стакан. — Расскажите же мне а Лонни...

— Сначала вы объясните, зачем хотели убить меня, — в свою очередь спросил я.

— Тогда вы мне казались досадной помехой. — О'Нил пожал плечами. — С тех пор я, если хотите знать, изменил свое мнение.

— Очень польщен, — усмехнулся я. — Интересно, почему?

— Потому что уверен — любой, кто смог управиться с Лонни, пригодится мне самому, — спокойно пояснил он. — Тем более, что нам обоим это на руку.

— А именно?

— Смотрите: сейчас, когда мы временно вывели из игры эту безголовую Вудроу, мы с вами в равной мере заинтересованы в том, чтобы как можно скорее доставить Анну моему хозяину. Когда это будет сделано, он отблагодарит меня. А ваш босс отслюнит вам скромный гонорар.

— Ах вот оно что! — прозрел наконец я.

— Ну, слава Богу! Так что же случилось с Лонни? — вернулся он к неприятной для меня теме.

— Ну, вы же сами знаете этих шустрых парней, — осторожно сказал я. — Вечно куда-то спешат. Вот так и бывает: в одном случае из ста в спешке они нажимают на спусковой крючок, когда пистолет еще в кобуре.

Бедняге Лонни просто фатально не повезло. Пуля попала ему в живот.

О'Нил многозначительно ткнул пальцем в потолок.

— Там, на последнем этаже, — сказал он угрожающе, в его голосе я услышал металл, — правит Аксель Барнаби. На том этаже его королевство, его особа священна. Дальше власть принадлежит мне, Холман. Сейчас вы имеете возможность поведать мне правду о судьбе Лонни в дружеской обстановке. В противном случае я кликну парочку крепких парней, которые мигом отведут вас в особый подвал. Там они будут работать с вами до тех пор, пока вы не сочтете за благо рассказать обо всем. Вам выбирать, Холман!

— Вы так любезно оставили за мной право выбора, как же мне отказаться? — Я ухмыльнулся ему в лицо. — Думаю, сначала надо выпить, а потом уже приступать к печальной истории о безвременной кончине Лонни.

Он бросил взгляд на часы.

— Даю вам пять секунд, Холман!

Чаша моего терпения переполнялась. Ярость, ключом кипевшая во мне последние сорок восемь часов, наконец вырвалась наружу. Думаю, первым толчком к этому послужила встреча с Манатти и его нестерпимое высокомерие. Потом свою лепту внес и Барнаби со своими прихвостнями Ларсеном и Манхеймом. Последней каплей была наглость О'Нила. Ведь этот гад только что, не моргнув глазом, сознался в намерении разделаться со мной. Он приказал Лонни попросту прикончить меня.

А потом еще имел наглость заявить, что, дескать, передумал и рассчитывает на мою благодарность.

— Вот тебе на память от Лонни, — процедил я сквозь зубы.

С такой же издевательской усмешкой на губах я поднял свой стакан и выплеснул содержимое прямо ему в лицо. Пока О'Нил кашлял и отплевывался, я перегнулся через стойку бара, схватил за лацканы и стащил с табурета. Ребром ладони я что было сил ударил его по шее.

После этого он тихо осел на пол и потерял всякий интерес к нашей беседе.

Обшарив его карманы, я обнаружил короткоствольный пистолет 32-го калибра, который сейчас был мне нужнее. Втащив тяжелое тело на стойку, я резко толкнул его вперед. Оно мешком рухнуло вниз и улеглось на полу, так что его не было видно. Особое удовольствие доставил мне звук, с которым О'Нил приземлился на пол возле собственного бара; после этого я сразу приободрился.

Выйдя в коридор, я неторопливо оглянулся.

— Конечно, — бросил я через плечо, — обязательно передам ему. — И приветливо улыбнулся очередному охраннику, переминавшемуся с ноги на ногу у дверей лифта:

— Мистер О'Нил приказал вам немедленно зайти к нему.

Как всегда, этот Холман был обходительным. Придержал перед охранником дверь, дождался, пока тот переступил порог, а потом весьма неделикатно треснул его пистолетом по затылку. Парень растянулся во весь рост на ковре. А я, захлопнув дверь, оставил его на свободе дремать и видеть чудесные сны. Затем я нажал кнопку вызова. Тут же подъехал лифт с неизменным охранником в форме. Увидев меня в гордом одиночестве, парень, похоже, был слегка озадачен. Я поблагодарил его теплой улыбкой, дав понять, что узнал его, и без колебаний ткнул стволом тридцать второго прямо в живот. Когда мы спустились на первый этаж, я знаком велел ему выходить. Но как только он повернулся спиной, без всякого сожаления врезал рукояткой пистолета ему по затылку. Охранник беззвучно опустился на пол, его тело наполовину вывалилось из кабины. И я с удовольствием констатировал, что в ближайшее время никому не удастся воспользоваться этим удобным средством сообщения.

Когда я вошел, Дафна Вудроу как раз растирала тело большим мохнатым полотенцем. При виде меня ее огромные черные глаза от изумления чуть не вылезли из орбит.

— Немедленно? — Я послал ей обольстительную улыбку. — Ведь так вы сказали, я не ошибся?

— Что?! — не понимая, воскликнула Дафна. — Вы что, хотите, чтобы я бежала с вами? — Из ее горла вырвался какой-то нелепый, булькающий звук. — Прямо так, полуголая?!

— Это единственная возможность, — твердо сказал я., Вытащив тело охранника из лифта, мы спустились в подземный гараж. Всю дорогу, пока мы ехали до ворот, брюнетка молчала, как убитая. Когда же железные двери мягко распахнулись перед нами, я чуть было не сорвался и не завопил при виде направлявшегося к нам охранника.

— Мы уезжаем, — вместо этого с сияющей улыбкой сообщил я ему.

— Никуда вы не уедете, пока я не позвоню в дом и не получу подтверждения. — Охранник покачал головой.

— Не стоит беспокоиться. — Я заткнул дуло пистолета прямо в его пупок. — Вам нужно просто расстегнуть кобуру и дать ей упасть, а потом пойти и открыть ворота...

— К черту! — рявкнул он, но как-то не вкладывая в свой протест всю душу.

— Мне говорили, что сегодня закат будет необыкновенной красоты, — холодно произнес я. — Неужели тебе не хочется полюбоваться им?

Охранник раздумывал несколько дольше, чем я ожидал, но потом послушался меня как миленький. В машине продолжало царить гробовое молчание. Оно длилось, пока мы не отъехали миль на пять от Иглс-Рок, только тогда я услышал облегченный вздох мисс Вудроу.

— Лохинвар с Западного побережья, — горделиво усмехнулся я. — Не стоит благодарности.

— А я и не собиралась этого делать, — огрызнулась эта неисправимая грубиянка. — Просто я только что обнаружила, что на мне сейчас вся моя одежда. Но этот купальник — не очень надежная защита от такого типа, как вы. Может, мне будет безопаснее под крышей дома Винса Манатти?

Глава 9

Облокотившись на стойку бара, я с интересом наблюдал за Дафной. Удобно устроившись на диване напротив меня, девушка обеими руками сжимала высокий стакан и одновременно пристально изучала противоположную стену. Ничем не нарушаемая тишина в комнате мало-помалу начинала действовать мне на нервы.

— Может быть, мне перескочить через стойку, — как можно приветливее предложил я, — содрать с вас бикини, кинуть на пол и изнасиловать прямо перед камином?

Может, это поможет?

— Поможет чему? — невозмутимо, по-прежнему глядя на стену, переспросила она.

— Поможет вам разговориться, будьте вы прокляты! — почти заорал я.

— Интересное дело! — усмехнулась она. — О чем же можно говорить в такой обстановке?

— Вы часто здесь бываете? — рявкнул я.

Но, увидев выражение ее лица, я мигом осекся.

— То, что вы рассказали мне о Мартине Харрисе и о его требовании привезти сотню тысяч в обмен на Анну — это правда?

— Господи, ну для чего мне тратить время, выдумывая всякие небылицы?!

— Впрочем, вам тоже нет смысла морочить мне голову, — задумчиво проговорила она. — Все это меня тревожит.

— По-моему, это тревожит и Манатти, — сказал я. — Даже для него сотня тысяч — это, скажу я вам, не мелочь в кармане.

— Но кто гарантирует, что, получив деньги, он вернет вам Анну? — спросила Дафна.

— Никто, — откровенно ответил я. — Но я ведь тоже не дурак. Актеришка увидит денежки не раньше, чем я собственными руками потрогаю вашу подружку.

— А вдруг это ловушка?! — Ее темные глаза недоверчиво сузились. — Откуда вам известно, что у Мартина Харриса нет сообщников?

— Да ниоткуда! — ухмыльнулся я. — Просто мои прежний опыт подсказывает, что в этом деле у него был один-единственный сообщник — сама Анна Фламини.

— Дело в том, что этот подонок любит деньги так, как никогда не мог бы полюбить ни одну женщину, — подчеркнула Дафна. — Как раз это и тревожит меня больше всего, Рик. А Анна, кажется, все еще без ума от него и охотно делает все, что приказывает этот ублюдок. Чего стоит сумасшедшая идея вернуться к Манатти!

— Знаете, о чем я подумал? — Я грустно улыбнулся. — То, как вы все это преподносите, заставило меня кое в чем усомниться. Действительно ли вы так уж переживаете за судьбу приятельницы? Похоже, куда больше вас заботят денежки Манатти!

Дафна мгновенно вскочила на ноги, но не выпустила стакана из рук.

— Вы невозможный человек! — Более совершенный английский акцент трудно было себе вообразить. — Огромное вам спасибо за мое избавление от Акселя Барнаби, мистер Холман. Теперь позвольте мне вернуться к себе в мотель!

— В таком виде? — поразился я.

Девушка мельком взглянула на свое куцее одеяние и раздраженно передернула плечами.

— Неужели вы, любезный, не одолжите мне свой плащ?

— А белую лошадь в придачу не хотите? — съязвил я. — Тогда будете точь-в-точь Леди Годива. Но это будет что-то новенькое даже для Беверли-Хиллз.

— Еще одно ваше слово, и я заору во весь голос! — пригрозила она. — Подайте мне вон тот плащ!

Я сделал три шага, отделявшие меня от спальни, удачно совмещенной с ванной, и вытащил из шкафа потрепанный тренч[5]. Скажем прямо, он выглядел, словно когда-то его позабыли в костюмерной после съемок старого фильма с Хэмфри Богартом, а сейчас только вспомнили и извлекли. Когда я принес в гостиную эту реликвию, оказалось, что Дафна уже успела исчезнуть. Единственным напоминанием о ее недавнем присутствии оказался брошенный недопитым стакан. Пока я растерянно озирался по сторонам и прикидывал, куда, к дьяволу, она могла подеваться, мне в голову пришла пренеприятная мысль. Она подтвердилась, едва я открыл входную дверь — моя машина тоже исчезла. Пусть это послужит уроком тем доверчивым дуракам, которые ленятся вынимать ключи от машины, с горечью подумал я и побрел в гостиную. Только когда я приготовил себе порцию спиртного, до меня дошло, что Дафна преподала мне еще один урок — никогда не оставлять пистолет под сиденьем.

* * *

На обед было фирменное блюдо Холмана — яичница с беконом. Телефон зазвонил, как раз когда я сунул в рот последний кусок, и поэтому я успел быстро снять трубку.

— Рик! — Голос Манни Крюгера звучал так, словно он только что перенес один за другим три сердечных приступа. Да вдобавок еще получил удар по голове бейсбольной битой. — Скажи, Бога ради, что тебе понадобилось ночью у Курта Манхейма?

— Господи, неужели ты хочешь сказать, что он предпочитает мужчин?!

На другом конце трубки воцарилось неловкое молчание.

— К дьяволу тебя с твоими плоскими шуточками! — рявкнул он, придя в себя. — Знаешь, чем я занимаюсь сегодня все утро? Составляю досье на тебя, вот так!

В жизни не видел, чтобы кто-нибудь так взбесился!

— Может, крошка Петуния была с ним холодна? — наивно предположил я.

— Перестань паясничать! — прорычал Манни. — Курт Манхейм — обычный старый греховодник. Он никогда не путает секс с бизнесом. Так какого черта ты полез ночью в этот курятник?

— Просто хотел задать парочку вопросов, — признался я. — А что ты выяснил о Мартине Харрисе?

— У меня просто не было на это времени, болван.

Я собирал сведения о тебе самом! — раздраженно буркнул Крюгер.

— Манни, — льстиво сказал я, — ты, пожалуй, единственный из моих знакомых, кому под силу, скажем так, улечься в постель с двойняшками и выдержать осаду.

— Ну уж! — В трубке послышался довольный смешок. — Наверное, ты прав, Рик. Я действительно умею неплохо изворачиваться!

— Думаю, у тебя правая рука точно не знает, чем занята левая, — подтвердил я. — Так что удалось узнать о Харрисе?

— Последние три года его не было в Лос-Анджелесе.

Поговаривают, что он пропадает где-то в Европе.

— Это мне известно, — нетерпеливо перебил я. — Что еще?

— Этот молодой американец просто сукин сын. Если он не остановится, то кончит либо на виселице, либо с перерезанным горлом в канаве.

— А какие у него есть слабости? — спросил я.

— Женщины, — коротко бросил Манни. — Женщины, притом чужие. Недосягаемые, то есть чужие жены.

Богатенькие, скучающие дамочки, которые не прочь поразвлечься на стороне, но отнюдь не желают рисковать положением замужней дамы. Поэтому, когда приходит время, Харрис ставит их перед выбором: либо они платят, либо он обо всем сообщает мужу. Да еще отправляет обманутому супругу листок с пояснением, где и когда женушка наставила ему рога. Я слышал, что для пущей наглядности иногда он еще прилагал и соответствующие иллюстрации.

— Необычный вид рэкета! — присвистнул я.

— Однако довольно прибыльный для парня с его внешностью и сексуальной привлекательностью. — Манни немного помолчал. — Вот так-то, друг мой. Твой Харрис — обычный грязный шантажист. Ни больше ни меньше!

— Спасибо, Манни, — с чувством сказал я. — Я твой должник.

— Эй! Погоди минутку!

Я быстро повесил трубку и терпеливо ждал, пока он перестанет звонить. Наконец, после третьей попытки дозвониться, Манни сдался. Прошло некоторое время, и раздался новый звонок. Я взял трубку, рассудив, что стоит попробовать.

— Холман, — негромко произнес я.

— У нас назначена встреча на три часа, — скрипучий голос Манатти звучал резче, чем обычно. — Ваша машина торчит у моего дома. Надеюсь, вы и без нее сможете добраться.

— Конечно, — недовольно буркнул я.

— На вашем лимузине прикатила мисс Вудроу, — продолжал продюсер. — Она рассказала, как вы утром вытащили ее у Барнаби из-под носа. Не знаю, зачем вам это было нужно, Холман. Чувствую, вы были с ней достаточно откровенны. Подруга Анны, похоже, знает обо всем не меньше меня. А может, и больше.

— Если и так, то мне об этом не известно.

— В любом случае, думаю, разумнее задержать ее до вашего приезда. Точнее, до возвращения Анны. А пока пусть она развлечется в компании Трикси и Дикси. Надеюсь, я употребил правильное слово?

— Слов, которыми можно описать дуэт Трикси и Дикси, еще не придумали, — со смехом сказал я.

— Итак, жду вас у себя ровно в три, Холман. — Винс остался верен своим привычкам и бросил трубку, не попрощавшись.

Если даже забыть о пистолете, пропавшем вместе с моей машиной, у меня все еще оставался приличный арсенал: пистолет Лонни 38-го калибра да еще тот, который утром мне удалось одолжить у О'Нила, — 32-го.

Выбрав тот, что полегче, я сунул его в карман.

Солнце как раз выбралось из удушливой пелены смога, когда я добрался до дома Манатти в Бель-Эр. Уплатив таксисту, я прошел в ворота и позвонил. До трех еще оставалась пара минут, так что Манатти будет доволен, прикинул я. Большая сделка. А кому, к дьяволу, она нужна?! Наконец входная дверь распахнулась, и я имел удовольствие лицезреть уже знакомую мне брюнетку.

— Привет, Рик! — Ее улыбка скорее была похожа на гримасу. — Ты что, язык проглотил?

— Привет, Трикси! — сказал я. — Прости, не узнал тебя в одежде.

Она с удовольствием провела рукой по коротенькому платьицу из плотного китайского шелка так, чтобы обрисовать волнующие контуры пышной груди, и кокетливо захихикала.

— Мне показалось, что это внесет некоторое разнообразие. А то все купальник...

— А также наглядно подчеркнет разницу между тобой и той английской девчонкой!

— Что?! — Трикси презрительно выпятила губы. — Ты шутишь, милый! Оставь ее в чем мать родила на необитаемом острове в компании дюжины мужиков после кораблекрушения, так они в два дня станут гомиками!

— А как поживает Старик в этот прекрасный и солнечный день?

— Ждет тебя в кабинете. — Влажные глаза газели остановились на моем лице. — Как произошло, что Дафна Вудроу приехала на твоей машине, Рик?

— Попросту украла, — просто сказал я.

Брюнетка передернула плечами.

— Могу себе представить! Послушай, милый, мы с Дикси ждем тебя у бассейна, освободишься — приходи!

Я отправился вслед за брюнеткой. Мы прошли весь дом, пока не добрались до кабинета. Трикси послала мне на прощанье воздушный поцелуй и исчезла. При моем везении, прикинул я грустно, даже если я выберусь к девушкам, меня наверняка будет поджидать О'Нил, держа в каждой руке по пистолету, Солнечный свет не принес жизнерадостности в кабинет Манатти. Только еще больше подчеркнул его казенную атмосферу. Пыльные головы оленей на стене делали его похожим на павильон для съемок второразрядного вестерна. На этом фоне сам Манатти смотрелся чрезвычайно живописно. Старик приоделся в желто-зеленую ядовитого оттенка рубашку, кричаще розовые брюки и замшевые туфли. На носу, как всегда, сидели неизменные черные очки. От этого игривого буйства красок у меня заломило в глазах. На мой взгляд, толстяк выглядел как ночной кошмар в Цветном изображении.

— Наконец-то вы вовремя. — Винс сверился с показаниями любимого хронометра и удовлетворенно кивнул. — У меня все готово. — Манатти извлек из-под письменного стола тяжелый «дипломат», положил его на стул и нерешительно заморгал. — Здесь сто тысяч.

Я хочу, чтобы вы пересчитали при мне.

Я открыл крышку — так и есть, такого количества зеленых я не видел за всю свою жизнь. Куча шуршащих, новеньких стодолларовых банкнотов. Я прикрыл глаза, и тут же у меня в ушах призывно застонали мягкие голоса гитар, а сам я уже нежился на одном из роскошных пляжей Таити, или наблюдал, как весело резвятся юные нимфы на борту моей семидесятифутовой яхты где-нибудь в Каннах, или плескался с роскошной красоткой на собственном пляже в Акапулько. Наконец я с большим трудом вернул себя к суровой реальности.

— Вы убедились, что деньги в наличии? — проскрипел Манатти.

— Уверен, что все правильно, — слабым голосом пролепетал я. — Это действительно похоже на сто тысяч зеленых.

— Большое искушение, — прищурился он. — Даже для человека с вашей репутацией неподкупного.

— Точно, — выдохнул я.

— Так вот, не поддавайтесь искушению, друг мой. — Манатти сдвинул с носа очки, и его голубые льдинки-глаза впились в мое растерянное лицо. — Уверен, вы поймете меня.

— Надеюсь, что так оно и будет, — предположил я, прикрывая крышку над этим зеленым искушением. — Что еще?

— Просто следуйте полученным инструкциям. Отвезите деньги Харрису и доставьте Анну ко мне.

— Может, у Харриса на этот счет свои соображения — например, взять деньги и дать деру, — буркнул я.

— Тогда вы должны помешать ему, — коротко сказал он. — Именно из-за возможного риска я определил вашу награду в пять тысяч. Конечно, приходится идти на него, но это ваша работа. Я готов рисковать. — Он погладил пухлый бок кейса. — Вот и доказательство! Но я не хочу остаться в дураках, Холман. И вы — моя гарантия, что этого не случится. Только попробуйте подвести меня — и от вашей репутации останется мокрое место!

— Яснее не скажешь, — фыркнул я. — А что будет с .кинозвездой Фламини, когда я верну ее?

— Отправлю к Барнаби, как и договаривались. Почему это вас интересует?

— Простое любопытство, — объяснил я.

— Думаете, я перестал ему доверять после всего, что случилось? — Глаза Старика сверлили меня, словно буравчики. — Но ведь ваше предположение о вмешательстве третьего подтвердилось?

— Вы правы, — пробормотал я.

— Еще вот что, — сурово добавил он, — мисс Вудроу рассказала, что для ее освобождения вам пришлось применить силу. Вы уверены, что иначе было нельзя?

— Вы имеете в виду, не огорчило ли это Акселя Барнаби? — спросил я спокойно. — Уверен, что нет. Мне кажется, Аксель царит лишь у себя в кабинете под крышей дворца. А дальше правит бал О'Нил. И я почему-то уверен, что Барнаби до сих пор и не подозревает об этом.

— Хорошо. — Старик медленно кивнул. — Мы это увидим, когда возобновятся переговоры.

— Что-нибудь еще? — поинтересовался я.

— Нет. — Он протянул мне кейс. — Жду вашего возвращения с Анной, Холман, — он опять бросил взгляд на часы, — самое позднее — к девяти вечера!

— Если ничего не случится, — хмыкнул я.

— Если ничего серьезного не случится, — медленно поправил он. — В противном случае, вы просто не вернетесь.

— Вы надеетесь, что я погибну с честью? — ухмыльнулся я.

— Именно так! — подтвердил он.

Моя машина ждала меня в гараже, ключ был на месте. Я сел за руль, бросил кейс под ноги и с удовольствием откинулся на сиденье. Пошарив под ним, я ничуть не удивился: пистолет исчез. Рука моя все еще шарила под сиденьем, когда кто-то осторожно тронул меня за плечо. Вздрогнув от неожиданности, я выпрямился и увидел улыбающуюся Трикси.

— Вы что-то потеряли? — приветливо спросила она.

— Ничего особенного, — солгал я.

— Сэр Галахад, — хихикнула она, — отправляется на выручку принцессы Фламини, чтобы победить или умереть!

— Подумаешь, большое дело, — как можно равнодушнее сказал я. — Трикси и Дикси, брюнетка и блондинка, две секс-бомбочки. У обоих вместе не наберется мозгов и на одну.

— Иногда это такая скука, — не обратив внимания на мою колкость, пожаловалась она. — Я имею в виду, не выходить из роли. Особенно если учесть, что насчет Дикси вы угадали. Но вы должны признать, что я выкручивалась, как могла.

— Особенно когда поведали мне о ночном визите Дафны в дом к Манатти?

— Думаю, поэтому-то он и не связывается со мной или старушкой Дикси. К чему? Если все и так было, как говорится, под рукой всю дорогу из Рима?

— То есть его любовница — Дафна Вудроу? — присвистнул я. — Признаться, я только сейчас подумал об этом. Дафну отправили в мотель следить за Анной, но она ее как-то проморгала.

— Я думаю, что так оно и было, — кивнула брюнетка. — Ну что ж, удачи, Рик.

— Старина Винс как-то сказал, что вы с Дикси достались ему вместе с домом. — Я широко улыбнулся. — А мне почему-то кажется, что кто-то вроде Курта Манхейма подсунул ему этот дом, но через кого-то третьего.

Поэтому Винс и до сих пор не догадался о вашей истинной роли. Как вам такая мысль?

— На моих устах печать молчания, — театрально пролепетала Трикси. — А уши глухи, особенно когда нашептывает змей, которого я сама провела в дом. Услышу что интересное, сообщу. Святой истинный крест! — Брюнетка быстро перекрестилась. — Но у меня есть предчувствие, Рик, что очень скоро ты окажешься между молотом и наковальней. Поэтому будь осторожен. Надеюсь, что мы еще славно повеселимся вместе!

— А Дикси? — ради любопытства спросил я.

— К черту Дикси! — крикнула брюнетка. — Пусть готовит завтрак!

Глава 10

Мой лимузин с открывающимся верхом преодолел последнюю милю, и перед моими глазами снова возникла череда полуразвалившихся коттеджей. К этому времени мою шею уже отчаянно ломило. Это был результат бесчисленных попыток разглядеть, нет ли за мной «хвоста». Всю дорогу я чертыхался, потому что забыл прикрепить зеркальце заднего обзора. Вообще я и так был почти уверен, что за мной не следят. К сожалению, от этого уверенности в себе у меня не прибавилось: слишком многим было известно о встрече в коттедже.

Припарковав машину возле третьего по счету коттеджа, я вытащил из-под заднего сиденья драгоценный кейс. Окинув взглядом унылую пустыню вокруг, я почувствовал себя как на заброшенном сельском кладбище. Вполне вероятно, что злодейский план Харриса как раз и состоял в том, чтобы сбежать, отобрав у меня кейс с деньгами. Место для этого было идеальным. Покинув машину, я представлял для него отличную мишень. Моя спина взмокла от напряжения, я проклинал себя за трусость, но ничего не мог с собой поделать. Волоча ноги, я поплелся к домику. В голове у меня вертелась дурацкая фраза: «Умри как мужчина!» Не знаю, какой идиот ее выдумал, но избытком воображения он явно не страдал.

Входная дверь домика была приоткрыта, но я все равно решил постучать. Мне не хотелось нервировать этого придурка Харриса. В домике стояла гробовая тишина, поэтому, немного подождав, я толкнул дверь и вошел. К моему великому облегчению, тело Лонни исчезло. На деревянном полу я заметил какие-то подозрительные багровые пятна. Но это вполне мог быть обычный кетчуп. Сверившись с часами, я понял, что приехал минут на десять раньше. Это время я использовал, чтобы проверить спальню и ванную, и успокоился, только убедившись, что я один. Вернувшись в гостиную, я положил кейс на стул и уселся сам. Через пять минут гнетущей тишины уже был готов поклясться, что меня занесло на какой-то необитаемый остров или все остальное человечество загадочным образом вымерло. Настроение было на редкость отвратительное.

Все произошло мгновенно — от подобной встряски могло бы разорваться любое самое здоровое сердце. Только что я чувствовал себя единственным человеком во всей вселенной — и вот он уже тут как тут. В дверях.

Описание, которое дала Дафна Вудроу, было на диво точным. Высокий, голубоглазый парень лет двадцати пяти, с пышной шапкой светлых волос и такими же светлыми усами. Прищурив холодные глаза, он с подозрением внимательно оглядывает комнату. «Тот еще красавчик, — подумал я про себя, — явно из тех, для кого собственная персона — первая и последняя любовь».

— Похоже, вы Холман. — Парень шагнул мне навстречу. — Деньги у вас с собой?

— Да, я Холман, — представился я. — Деньги со мной, и поэтому меня крайне интересует, где Анна Фламини?

В ответ послышался какой-то короткий лающий звук, который я определил как смех.

— Ты что, приятель, за дурака меня держишь? А может, у тебя тут пара-тройка копов припрятаны в кустах и только и ждут, чтобы ты свистнул?!

— Это не правда, — возразил я терпеливо. — Я работаю на Манатти, а он распорядился, чтобы я передал тебе деньги сразу же, как получу девушку. Если хочешь, могу перевести на более доступный язык: нет Фламини — нет денег.

— Понял, — сказал парень равнодушно. Честно говоря, я даже засомневался, слышал ли он меня.

— А куда подевался Лонни? — светским тоном поинтересовался я.

— Закопал на заднем дворе за коттеджем, — ответил он. — Ты, кстати, так и не сказал спасибо, а ведь я спас твою задницу!

— Премного благодарен, — кивнул я. — Только Извини, я так и не понял, чего это ты беспокоился?

— Надо было сделать безошибочный выбор, — пояснил Харрис. — Я как раз затаился в спальне и подслушивал. Тогда и решил: раз О'Нил с самого начала играет втемную, неплохо будет заранее избавиться от его парня с пистолетом. Пока он и меня не пристрелил. — Харрис ткнул пальцем в пухлый кейс, который оставался лежать на столе. — Деньги здесь?

— Манатти велел передать — тут вся сотня, сколько ты хотел. — Я ухмыльнулся во весь рот. — Конечно, я не пересчитывал, сам понимаешь. Но выглядела эта куча точь-в-точь как целая сотня зеленых.

— А ведь я могу просто пристрелить тебя и денежки мои! — медленно процедил он, глядя мне прямо в глаза.

— Ты опоздал, — сказал я. — Сейчас уже не выйдет.

— Да, похоже, ты прав, парень. — Холодные голубые глаза смотрели на меня все так же без малейшего интереса. — Ты вооружен, правильно? Пистолет?

— Не только. Еще и пружинный нож, — заявил я. — И потом, ты еще не заметил, но я успел прикрепить миниатюрную мину с часовым механизмом к подошве твоего ботинка. Она сработает ровно через три секунды, и если...

— Прекрати балаган! — рявкнул Харрис.

— А ты перестань тянуть время, — сказал я уже миролюбиво. — Чего ты ждешь? Я здесь, деньги со мной, дело за актрисой. Кстати, где она?

— Все в свое время, — недовольно пробурчал он. — Этот прохвост продюсер и так будет рад до смерти, что заполучил назад свою собственность в целости и сохранности, Так что вряд ли Манатти будет ворчать, если ты опоздаешь на пару минут.

— Парочка влюбленных звезд, — съязвил я. — Вы с Фламини. Интересно, а она-то знает, что ты продал ее за сотню тысяч? Кстати, ты уверен, что ей понравится эта идея?

— Откуда я знаю? — Парень пожал плечами. — Да и потом, какая разница?

— Если ты просто тянешь время и ждешь кого-то, — предположил я, — так и скажи. Будем ждать вместе.

Он неопределенно покачал головой.

— Я никому не доверяю. И тебе в том числе. Просто хочу убедиться, что все спокойно, прежде чем мы с тобой отправимся за Фламини. Если у тебя здесь есть свои люди, немного погодя они забеспокоятся и захотят выяснить, что происходит. Тогда все и решится: ты не получишь свою крошку Фламини, а я — свою сотню тысяч.

Так что давай ждать.

— Мартин, мальчик мой! — Я одарил его самой обаятельной из своих улыбок. — По-моему, ты что-то крутишь. Тебе не хуже меня известно, что никого я в кустах не прячу и предлагаю честную сделку — ты мне девчонку, я тебе деньги. Кстати, хочу тебе сказать еще кое-что.

Судя по всему, ты — просто обычный дилетант, играешь, что называется, не в своей лиге. Поэтому в одиночку тебе бы с этим делом ни за что не справиться. — Я решил сделать пробный выстрел. — Так что скажи сразу, сколько ты попросил у президента компании Манхейма за то, что приведешь девчонку прямо к нему? Пятьдесят или, может быть, семьдесят пять тысяч?

На его лице появилось затравленное выражение. Оно подсказало мне, что мой выстрел попал в цель. Однако он тут же спохватился и постарался стать в позу крутого парня, с которым шутки плохи.

— Послушай, Холман! — гаркнул молодой актер. — Кончай валять дурака! Ты что, забыл о Лонни? То же самое может случиться с тобой!

— Ты выстрелил Лонни в спину с приличного расстояния. И риска-то никакого не было. Тут не промахнулся бы даже старик с катарактой на обоих глазах, — холодно процедил я. — Тогда я, конечно, обрадовался, но потом имел возможность на свежую голову все хорошенько обдумать. — Подхватив со стула кейс, я небрежно перебросил его в левую руку и направился к Харрису. — Когда надумаешь меняться всерьез, позвони.

— Ни с места! — рявкнул он.

Я продолжал идти, не обращая внимания на его вопли. К счастью, этот парень совершенно предсказуем, как конец старой-престарой пьесы. Правая рука Харриса судорожно скользнула в карман плаща, и через мгновение на меня смотрело черное дуло пистолета. Не моргнув глазом, я чуть сильнее махнул кейсом и вышиб пистолет из его рук.

— Мартин, сынок, — сказал я скорее грустно, чем сердито, — для таких дел у тебя кишка тонка. — Затем, не тратя зря времени, я с силой хлестнул его по лицу тыльной стороной руки.

От удара молодой американец качнулся и, защищая лицо, поднял руки. Я даже немного расстроился, когда погрузил кулак в его солнечное сплетение. Дико охнув, Харрис согнулся пополам и завалился набок.

— Забавное зрелище! — раздался чей-то голос у дверей коттеджа. — Ну просто-таки битва двух ягнят!

Я оглянулся — в дверях застыла массивная фигура О'Нила. В его руке я заметил какой-то черный предмет, подозрительно напоминавший «магнум» 38-го калибра.

Если его дожидался Харрис, промелькнуло у меня в голове, так это просто глупо. Так же глупо, как если бы ягненок поджидал тигра, чтобы вместе поохотиться.

— Как это вам всегда удается? — потрясение спросил я. — Читаете мысли на расстоянии или тайно колдуете?

Вы всегда появляетесь в тот момент, когда вас меньше всего ждешь!

— А может быть, я просто чуть-чуть поумнее вас, Холман?! — Его ледяные серые глаза злобно прищурились. — Сегодня утром вы выставили меня в довольно идиотском свете, убрав с дороги меня и двух охранников. Еще большим идиотом я выглядел, когда объяснял старику Барнаби, почему нам придется с этого дня обходиться без общества прелестной мисс Вудроу. — О'Нил попытался улыбнуться, но улыбка получилась какой-то кривой. — К тому же вы так и не удосужились пролить свет на ситуацию с моим приятелем Лонни.

Харрис кое-как встал на ноги, обеими руками он по-прежнему держался за живот.

— Холман пристрелил его, — зло прохрипел он. — Я как раз был здесь и сам все это видел, собственными глазами!

— Ты это видел? — В голосе О'Нила прозвучала хорошо мне знакомая ленивая нотка. Я почувствовал приближение опасности. — И где ты прятался? — спросил он Харриса.

— В спальне, — охотно отозвался парень. — Они вместе вошли в гостиную, и я видел все, что случилось потом, через щелку в двери.

— Ну так как же все произошло? — настойчиво повторил свой вопрос О'Нил.

— Они вошли, и... — Харрис запнулся. — Холман сказал что-то о сигаретах, а потом вдруг выхватил из кармана пистолет и пристрелил Лонни.

— И что же, Лонни так просто стоял и смотрел на него?

— По-моему, Холман застал его врасплох.

Высказав эту потрясающей глубины догадку, Харрис застыл на месте, и мне было хорошо видно, как ходуном ходил на его шее кадык.

— Только не Лонни, — фыркнул О'Нил. — Это был настоящий профессионал, его невозможно было застать врасплох. И убить его можно было, только выстрелив в спину.

— В спину? — с дурацким видом повторил Харрис.

— Дело в том, что, прежде чем войти, я постоял немного за дверью и послушал, о чем вы тут говорили, — сказал О'Нил. — Похоже, это была единственная возможность застать Лонни врасплох: ему выстрелил в спину человек, о присутствии которого он даже не подозревал.

— Харрис спас мне жизнь, пристрелив твоего Лонни, — громко сказал я. — Если охота кого-то обвинить в его смерти, можешь смело винить себя. Ты же ведь приказал ему избавиться от меня в этом самом коттедже?

— Заткнись, Холман! — взорвался О'Нил. — Единственная причина, по которой ты еще дышишь, — надежда, что, может, и от тебя будет какая-то польза. Но вот этот парнишка, — и он ткнул дулом в побелевшего Харриса, — этот уж точно свое отгулял.

— Кейс! — блуждая глазами точно сумасшедший, прохрипел Харрис. — Можете взять его себе! Вам это ничего не будет стоить! А внутри — сотня тысяч баксов!

Возьмите их! Я к этим деньгам не имею ни малейшего отношения.

Выстрел прозвучал в крохотном домике особенно громко. Харрис поперхнулся на полуслове и широко открытыми глазами уставился на О'Нила. Он будто и не заметил, как кровь потоком хлынула у него из горла и залила рубашку. Потом он медленно повернулся и с глухим стуком рухнул на пол. Я безучастно следил, как из дула тридцать восьмого поднимается синеватая струйка дыма, и с удивлением отметил, что сердце мое даже не трепыхнулось. Кажется, я вообще ничего не почувствовал.

— Повернитесь, — скомандовал О'Нил.

Я выполнил его приказ, и он аккуратно вытащил короткоствольный тридцать второй у меня из кармана.

— Вот это хорошо, — обрадовался он. — Знаете, я рад, что вернул его, он мне всегда был по душе.

Я снова повернулся к нему лицом.

— Что это с вами? — спросил я удивленно. — Вы стали человеконенавистником?

Он опустил веки, скрыв холодный блеск стальных глаз.

— Какого черта? Разве это имеет значение, тем более сейчас, когда у меня в руке пистолет?

— Наверное, вы правы, — вздохнул я. — А что теперь?

— Вы отвезете меня в мой заколдованный замок на горе.

— Знаете, — сказал я. — Ваш босс вряд ли обрадуется, когда узнает, что вы тут натворили без его высочайшего разрешения.

— У моего босса — своя мания, — отрезал О'Нил. — Все эти микроскопические чудовища, которыми так и кишит воздух вокруг него. Из-за этого он превратил себя в какого-то морального урода. Он ест, спит и живет, не высовывая носа из своего пентхауса. Вы небось думаете, что любой, у кого больше пятидесяти миллионов, живет как король. Да, Барнаби, безусловно, король, но только пленный!

— А в его отсутствие делами в королевстве заправляет придворный шут? — с невинным видом предположил я.

— Опасные шуточки! — процедил он сквозь зубы, и я заметил, как в его прищуренных глазах сверкнули молнии. — Но умрете вы совсем не так, как Харрис. Медленно и мучительно!

— Вы, наверное, одиноки? — сочувственно поинтересовался я. — Я заметил, что вы все время разговариваете сами с собой.

— Не забудьте прихватить с собой деньги! — О'Нил кивнул на кейс, который я по-прежнему не выпускал из рук. — Уверен, в замке вас ждут с нетерпением. Хотя бы тот охранник, которого вы успокоили ударом пистолета по затылку. Да и многие другие.

— А что с Харрисом? — перебил я его. — Вы решили бросить его здесь?

— А почему бы и нет? — Он искренне удивился. — Он же мертв!

Я пожал плечами. Мы вышли из домика и зашлепали по знакомой грязной дороге. Седан О'Нила стоял бок о бок с моей машиной, и он приказал мне сесть за руль.

Забросив тяжелый кейс на заднее сиденье, он уселся рядом со мной.

— Иглс-Рок, — скомандовал О'Нил. — Дорогу вы знаете.

Включив мотор, я медленно двинулся вперед, описывая изящную дугу.

— Фламини, — вполголоса пробормотал я — И что Фламини? — не понял мой спутник.

— Вы даже не спросили... — протянул я.

— О чем не спросил? — Его голос звучал невозмутимо.

— Глупо было убивать Харриса, хорошенько не расспросив его, — пожал я плечами. — Манатти дал мне сотню тысяч, чтобы я отвез деньги Харрису и в обмен получил от него Анну. После этого, в соответствии с договоренностью, он должен был переправить ее вашему хозяину. Вы об этом, случайно, не забыли?

— Смотрите внимательнее на дорогу, Холман! — хмыкнул О'Нил. — Поберегите свои мозги, они вам еще пригодятся. А то вам не хватит той малости, что у вас есть.

— Если вам не интересно, где прячется Анна, — сказал я невозмутимо, — значит, это и без меня вам уже известно.

— Как говорят киношники, — О'Нил зевнул, — у каждого своя роль.

— Вы говорите о Фламини?

— И о вас тоже, Холман, — жестко отрезал он.

— Что вы имеете в виду?

— Лучше не сейчас, — повысил он голос. — Разве до сих пор вам никто не говорил, что ожидание пытки во много раз страшнее ее самой?

— Сказали бы что-нибудь поновее! — усмехнулся я. — А вы мне открываетесь с новой стороны, О'Нил. Так сказать, садист с философским уклоном.

— Поразмыслите лучше вот о чем, — с довольным видом сказал он. — Как думаете, из чьего пистолета я пристрелил этого болвана Харриса?

Страшная догадка молнией сверкнула в моем мозгу.

— Из моего? — упавшим голосом пробормотал я.

— Вот именно. — О'Нил довольно хохотнул. — Но это только начало, браток! Если бы ты только знал, сколько сюрпризов тебя ждет!

Окованные железом ворота гостеприимно распахнулись перед нами. Я проехал, не дожидаясь дальнейших указаний, к подземному гаражу.

— Вылезайте! — приказал О'Нил.

Я вышел из машины, и он махнул рукой, указывая куда-то в глубь гаража. В дальней стене я заметил маленькую железную дверь, и, пока О'Нил отпирал ее, его пистолет по-прежнему был направлен на меня. Дверь со скрежетом отворилась, мы миновали узкий коридор с тусклой лампочкой под потолком и остановились перед еще одной дверью. О'Нил сказал, что это совершенно особенная комната, и я с легким сердцем готов был ему поверить.

— Вот мы и пришли, — объявил он. — Здесь тихо и спокойно, Холман. Сейчас я вас впущу, вы тут отдохнете и немного остынете.

Открыв дверь, он широким жестом пригласил меня войти. Надо было на что-то решиться, но я к этому времени уже сообразил: мертвый герой — это чаще всего никому не нужный труп. Едва я переступил порог, услышал, как дверь у меня за спиной мигом захлопнулась. Лязгнул ключ, поворачиваясь в замке. Комната была действительно странная: обставлена так, словно я очутился в палате для буйнопомешанных одного из дорогих частных санаториев. На полу лежали ковры, стояло кресло и небольшой стол. Окон я не заметил, но мягкий свет лампы с затененным абажуром, стоявшей на секретере, слабо освещал кровать у стены.

В комнате никого не было, если не считать скорчившейся на постели совершенно обнаженной брюнетки.

Обеими руками девушка пыталась кое-как прикрыть свою наготу. Длинные, черные, как вороново крыло, волосы роскошной накидкой окутывали ее плечи, а в больших фиолетовых глазах, глядевших на меня, застыло выражение животного страха.

— Не трогайте меня! — истошно завопила она.

Даже в такой дикой обстановке я не мог не отметить красоту этого лица. Да и как же можно было не узнать ее, богиню киноэкрана, предмет обожания тысяч и тысяч восхищенных и очарованных зрителей.

Анна Фламини. Да, это была она.

Глава 11

Я сразу же набросил ей на плечи свой плащ. Анна быстро завернулась в него, но, к сожалению, он прикрыл ее тело только до середины бедер. Потом я предложил ей сигарету и дал прикурить. Актриса сделала первую затяжку, и затравленное выражение постепенно стало исчезать с ее лица.

— Позвольте представиться — Рик Холман, — сказал я. — Предполагалось, что сегодня я вручу Мартину Харрису сто тысяч долларов в обмен на вашу особу. Но все получилось гораздо забавнее.

— Разве вы не работаете на О'Нила? — спросила она без всякого акцента.

— Он пристрелил Харриса, — пояснил я, — и притащил меня в эту мышеловку. При этом сам стал богаче на сотню тысяч. Только, если хотите знать мое мнение, он слишком многого хочет.

— Что вы имеете в виду? — удивилась Анна.

— Я и сам не до конца понимаю, — признался я. — Но, мне кажется, О'Нил задумал что-то скверное, и его план каким-то образом затрагивает и меня.

— Может быть, и меня? — спросила она. — Это не человек, а сущий дьявол, мистер Холман. Раньше мне казалось, что нет никого хуже и подлее Винса Манатти.

Но лишь пока я не узнала О'Нила. По сравнению с ним Манатти просто безвредный старикашка с небольшими причудами.

— Скажите-ка мне вот что. Вы действительно учились в Англии в одной школе с Дафной Вудроу?

— Единственная школа в Англии, куда я ходила, — спецкласс для одной-единственной ученицы — для меня.

Мне тогда едва исполнилось девятнадцать, — тяжело вздохнула Анна. — Это был всего второй фильм в моей жизни, и мерзавец продюсер пообещал сделать из меня звезду мирового класса! — Она страдальчески сдвинула брови. — Он и сделал из меня кое-что, но только не звезду. К тому времени, как ему все это надоело, развеялись и мои иллюзии. Я почувствовала себя старой и в некоторой степени циничной. Вот в таком настроении я и вернулась в Рим. — Она на время умолкла. — Это очень опасно, мистер Холман, когда человек ни во что не верит, — после паузы продолжала Анна, — особенно если ему всего девятнадцать лет. Только так и можно объяснить мое согласие подписать этот чудовищный контракт, который отдал меня на десять лет в кабалу Манатти. Я считала тогда себя неудачницей, а это был хоть какой-то выход.

— Дафна Вудроу сказала, что она работала у вас личным секретарем? — осторожно спросил я. — Но мне показалось, что она скорее просто любовница Манатти.

Или и то и другое?

— Его ближайшая помощница, — коротко пояснила Анна. — Впрочем, это почти одно и то же.

— А что случилось тем утром, когда вы покинули мотель?

— Накануне поздно вечером Дафна ездила к Винсу.

Вернувшись, она сказала, что в нашем плане кое-что изменилось. Утром за мной придет машина, и меня отвезут прямехонько в Иглс-Рок. Так и произошло, машина ждала меня в восемь. В ней был водитель и О'Нил в качестве сопровождающего. Казалось, все было в порядке.

Но только до тех пор, пока мы не приехали. Потом, — голос Анны задрожал, — эти двое силой приволокли меня в эту комнату, стащили одежду, и с тех пор я здесь.

— Они издевались над вами? — возмущенно спросил я.

— Единственный человек, кого я видела с тех пор, как попала в эту дыру, — сам О'Нил, — хриплым голосом произнесла она. — Он и приносит мне поесть. Это страшный человек, просто чудовище! Он и пальцем до меня никогда не дотронулся. Но каждое его появление, каждое слово заставляют меня цепенеть от ужаса! Мне кажется, он ненормальный! — И она выразительно покрутила пальцем у виска. — Сумасшедший маньяк! Больше всего ему нравится рассказывать, что он собирается сделать со мной. Вы представляете, он смакует это во всех подробностях!

— Извините, мне показалось, что вас не очень взволновало известие об убийстве Харриса?

— А с чего мне переживать? — пожала плечами она.

— Но разве он не был вашим возлюбленным?

— Если и был, то давно. Больше года назад. Самовлюбленный осел, правда, в постели он был хоть куда.

Мне страшно захотелось закурить.

— А эта сделка с Барнаби — ваша персона в обмен на пакет акций «Стеллар»? Вас это не задевает? — прикуривая, спросил я.

— А что тут такого? — спокойно произнесла она.

— Вас это не волнует? — изумился я. — Вам придется лечь в постель с человеком, которого вы даже никогда не видели. И все для того, чтобы толстяк продюсер смог удовлетворить и свои аппетиты?!

В ее огромных фиалковых глазах появилось непередаваемое выражение. Анна с сожалением смотрела на мое потрясенное лицо. И вдруг улыбнулась.

— Какой вы наивный, мистер Холман. Вам это странно, правда? Может, потому, что вы американец или у вас просто такое нежное сердце?

— Но вы же звезда?! — с возмущением воскликнул я.

— Вот именно. И хочу остаться звездой! — огрызнулась она. — Я ведь говорила, что подписала с Манатти этот кабальный контракт, когда была девятнадцатилетней разочарованной девочкой с разбитым сердцем. Теперь мне двадцать пять, и я буду в его власти еще долгих пять лет. И все это время он может просто не выпускать меня на экран, а это означает конец всей моей карьеры.

— Неужели карьера — все для вас?!

— А как вы думали? — Ее голос стал жестким. — Вы настолько наивны, что считаете, будто Манатти впервые продает меня?! Да большинство удачных сделок Манатти заключил, торгуя моим телом! — И актриса слабо улыбнулась. — Вас это шокирует, мистер Холман?

— Да нет, — запротестовал я, впрочем далеко не уверенный, что говорю правду. — А О'Нил не упоминал, зачем ему понадобилось держать вас под замком?

— Нет, он только и говорит о том, что будет вытворять со мной, когда придет время. Я уверена, он псих.

— Да, но он связан с Дафной Вудроу, — напомнил я. — А ей-то зачем понадобилось в этом участвовать, неужели из-за денег?

— Месть! — уверенно сказала Анна. — Она люто ненавидит меня. Так, как это может только женщина.

— Но за что?

— За то, что я такая, какая есть. — Актриса в задумчивости пожала плечами. — Дафна всегда была довольно хорошенькой, но в ней не было той изюминки, которая как магнитом притягивает мужчин. Она билась, как тигрица, чтобы попасть к Манатти в постель. Но ей это удалось только после того, как между мной и Винсом уже все было кончено. Так что для нее это был фальшивый триумф. — Фиалковые глаза Анны блеснули торжеством. — А кроме того, Винс — не такое уж сокровище в постели. Его настоящая слабость — деньги, а отнюдь не женщины.

— Одного не понимаю, как это им с. О'Нилом удалось так быстро договориться?

— Дело в том, что Винс ни разу сам не разговаривал с Барнаби. Все переговоры велись через О'Нила. До того как мы вернулись в Лос-Анджелес, они с Винсом провели две недели в Риме. Думаю, тогда-то О'Нил и Дафна нашли общий язык.

— Ну хорошо, допустим, у этих двоих были свои цели.

Но для чего им понадобилось втягивать этого дурачка Мартина?! — недоумевал я.

— Этого я не знаю, — равнодушно сказала Анна.

— Дурачка!.. — внезапно прозрев, повторил я свои собственные слова. — Так вот оно что! Им нужен был козел отпущения! Когда Манатти нанял меня для раскручивания этого дела, понадобился кто-то, чтобы направить расследование на ложный путь.

— Прошу прощения! — перебила Анна. — Я не расслышала или не совсем поняла слово, которое вы употребили, говоря о Мартине.

Я торопливо объяснил ей, как развивались события с самого начала. Она молча выслушала мой сбивчивый рассказ до конца.

— Можно было сообразить, что у О'Нила хватит ума вычислить, кого наймет Манатти искать вас, — сказал я. — Но вот поверить в ту ерунду, которую сочинила Дафна о якобы вашем телефонном звонке, было довольно трудно.

— Но зачем ей понадобилось уверять, что она знает, где я нахожусь, — недоумевала Анна, — и потом приводить вас в коттедж?

— Да просто чтобы убедить меня в собственной порядочности, — буркнул я. — Эдакая преданная до гробовой доски нежная подруга. Единственный человек в целом мире, готовый защищать вас до конца. Если же ситуация выйдет из-под контроля, в коттедже уже ждал Харрис. Оставалось только дождаться О'Нила, чтобы связать все слагаемые картины воедино и придать ей достоверность. Потом, — продолжал я, — он привез нас в Иглс-Рок, где мы были представлены Барнаби. Все это выглядело так, словно О'Нил целиком поглощен вашими поисками. На самом же деле это давало О'Нилу шанс поговорить с Дафной. — И вдруг неожиданная мысль молнией сверкнула у меня в голове. — А вдруг это была идея вашей подруги — послать Лонни, чтобы он прикончил меня?

— А вы еще так отважно бросились спасать ее из лап О'Нила. — Закинув назад голову и сверкая безупречными зубами, Анна весело расхохоталась. — И самое смешное, против ее воли! Прошу прощения, мистер Холман, но это действительно забавно!

— Неплохо умирать смеясь, — ухмыльнулся я.

— Наверное. — Актриса пожала плечами. — Который час?

Я взглянул на часы.

— Десять минут седьмого.

— Вечера? — вопросительно взглянула на меня Анна.

— Вы что, смеетесь? — спросил я, но потом вспомнил, что в комнате не было окон.

— Ну конечно же вечера. Я до сих пор помню, что ела на обед. — Она передернула плечами. — Гамбургеры!

— Интересно, долго О'Нил собирается нас тут держать? — задумчиво произнес я.

— Понятия не имею, но хорошо, что у вас есть часы.

Легче ждать, когда знаешь, который час. Кстати, вон та дверь ведет в ванную. — Она жестом указала куда-то за моей спиной.

— Спасибо, — кивнул я. — Но почему-то у меня скверное предчувствие: О'Нил не заставит нас долго томиться в неизвестности. Ему ведь хорошо известно, что Манатти будет взбешен, если в назначенное время я не вернусь. Тем более, что не будет ни вас, ни ста тысяч.

— Но Винса не назовешь импульсивным, — возразила актриса. — Скорее всего, он подождет до утра, а потом уже начнет действовать.

— Отлично! — скривился я. — У нашего приятеля О'Нила в запасе куча времени, он успеет содрать еще один жирный куш, на этот раз с президента кинокомпании Курта Манхейма.

— Но это же одна из главных шишек в «Стеллар»! — Анна затрясла головой. — Ничего не понимаю!

— Мне кажется, О'Нил через Харриса предложил вас им обоим, — сказал я. — Чтобы таким образом сумма, которую он потребует, просто удвоилась. Только вот теперь мне почему-то кажется, что О'Нил не отдаст вас никому из них.

— Пожалуйста! — Анна испуганно отшатнулась. — У меня уже голова раскалывается!

И тут я услышал, как звякнули ключи и щелкнул замок в двери. Я оглянулся на Фламини и увидел, как ее лицо стало белым как мел от страха. В комнату шагнул О'Нил, а за его спиной застыл охранник, тот самый, что всегда сторожил вход в его офис. Он сразу узнал меня и гнусно ухмыльнулся, показав, что ничего не забыл.

О'Нил швырнул охапку одежды на кровать, где, сжавшись в комочек, сидела Фламини. Он улыбался.

— Одевайся, — скомандовал он. — Ты идешь в гости.

Подхватив одежду, девушка стремглав бросилась в ванную и захлопнула за собой дверь.

— Ты, я вижу, джентльмен, Холман. — О'Нил подмигнул мне. — Отдал дамочке свой плащ, и все такое.

А вот мне она как-то больше нравилась голенькой. Это немного даже сближало нас, если хочешь знать.

— Думаю, Дафна Вудроу не увидит и ломаного гроша из этих денег? — предположил я.

— О чем это ты? — О'Нил сделал вид, что не понимает.

— Ей было нужно избавиться от Анны Фламини. А инсценировка похищения с целью выкупа была придумана, чтобы заручиться помощью Харриса и, разумеется, привлечь тебя.

— Может быть, — ухмыльнулся он. — Мне кажется, она просто ревнует Винса. Своего рода сумасшествие.

— А вот в тебе я разочаровался, — сказал я. — Не думал, что, кроме денег, тебя ничего не интересует.

— Курт Манхейм подбросит еще пятьдесят тысяч, — довольно заявил он. — Прибавь это к сотне, полученной от Манатти, и получится кругленькая сумма.

— А кому достанется актриса? — поинтересовался я.

— По замыслу Дафны — никому. Она должна умереть, — хмыкнул он. — И ты тоже, Холман.

Открылась дверь ванной, и Анна, войдя в комнату, протянула мне мой плащ. В серебристо-сером блестящем платье она снова стала ослепительной кинозвездой, которой была всегда.

— Ты редкая женщина, — повернулся к ней О'Нил;. — Обнаженная выглядишь лучше, чем в одежде.

В ответ она буркнула что-то на итальянском языке.

Ее холодный, резкий тон не оставлял сомнений в смысле сказанного. Физиономия О'Нила побагровела, как от пощечины, он шагнул вперед и поднял кулак.

— Так, — быстро вмешался я, — и что же дальше?

— Мы поедем в моей машине, — злобно процедил О'Нил. — Может быть, холодный ветер немного остудит ее дьявольский темперамент.

— Куда, в коттедж? — поинтересовался я, — Туда, где ждет Дафна с полученными от Манхейма деньгами.

— И не страшно ей там? — игриво спросил я. — Тем более в компании с трупом Харриса?

— Без него, — буркнул он, — еще страшнее. Это означало бы, что вся операция идет не так.

И вдруг где-то за моей спиной раздался негромкий хлопок. Резко повернувшись, я увидел, как наш охранник рухнул на колени, а затем во весь рост растянулся на полу. Отпихнув в сторону бездыханное тело, вошли еще двое с пистолетами. Мне очень хотелось поверить, что это было наше спасение. Но что-то я сомневался.

О'Нил уставился на них, словно увидел выходцев с того света.

— Проклятье! — завопил он. — Что происходит?!

— Мистер Барнаби просит оказать ему честь своим присутствием, — лаконично произнес один из парней. — Он приглашает всех троих пройти к нему.

С позеленевшим лицом О'Нил двинулся вперед.

Охранник быстро обыскал его и извлек из кармана мой пистолет. Мы все трое двинулись к лифту. Охранник, стоявший возле него, был мне незнаком. О'Нил раздраженно поинтересовался, куда, к дьяволу, запропастился Чарли.

— Он освободил это место, — ответил наш спутник. — В последнее время мистер Барнаби произвел достаточно много перестановок.

В полном молчании мы прошли через огромный холл к личным апартаментам хозяина. Хмурый охранник, возглавлявший нашу процессию, постучал в дверь. Как обычно, Аксель Барнаби пристально разглядывал что-то в окно. В одном из кресел с высокой спинкой, стиснув на коленях руки, застыла Дафна Вудроу, Ее лицо было серым, как старый пергамент.

— Они здесь, сэр, — негромко доложил охранник. Вся его фигура выражала неподдельное уважение к хозяину.

Барнаби поблагодарил его, не оборачиваясь.

— Теперь можете уйти, — приказал он охранникам своим высоким, птичьим голосом, — но прошу вас обоих подождать за дверью.

Парни бесшумно исчезли, словно растворились. Но атмосфера в комнате от этого теплее не стала. Наконец Барнаби обернулся и внимательно оглядел нашу троицу.

В его глубоко посаженных глазах я прочел лишь спокойное любопытство.

— Добро пожаловать в мой дом, мисс Фламини, — произнес он. — Искренне надеюсь, что пребывание под этой крышей не доставило вам особых неприятностей.

Поверьте, если бы О'Нил хоть раз осмелился поднять на вас руку, я немедленно пришел бы вам на помощь.

— Так вы знали, что меня держат в подвале? — Анна, похоже, не верила своим ушам.

— Конечно, — без всяких эмоций произнес он.

— Но что это? — прохрипел О'Нил. — Кто-то предал меня! Но кто?! Этот ублюдок Чарли!

— Ошибаетесь, Чарли был предан вам до последней минуты, потому мне и пришлось его убрать, — так же без эмоций возразил Барнаби. — Вы недооценивали меня, Грегори. Когда этот дом еще только строился, я позаботился, чтобы в каждой комнате были камеры скрытого наблюдения. Помните ту великолепную стереосистему вместе с телевизором, которой вы так часто восхищались в моей комнате? Она играла в моей жизни особую роль.

С той самой минуты, когда мисс Вудроу оказала нам честь погостить у нас, я часто был свидетелем ваших любопытных бесед.

— Но если вам были известны все наши планы, — прорычал О'Нил, — почему же вы нас не остановили, дьявол вас забери?!

— Всему свое время и место, — с усмешкой произнес Барнаби. — Неужели вы забыли?

— Хорошо! — О'Нил провел ладонью по вспотевшему лицу. — Так что же теперь?

— Многое зависит от вас и мисс Вудроу, — сказал Барнаби. — Кое-какие ваши идеи мне пришлись по душе. Правда, я внесу небольшие изменения в ваши планы.

— Слушай внимательно, Грег! — свистящим шепотом Произнесла Дафна. — Это наш шанс.

Не веря своим ушам, О'Нил с изумлением уставился на Барнаби.

— Ты, тупоголовый болван, — с невыразимым презрением в голосе процедил Барнаби. — Неужели ты поверил, что все это затеяно для того, чтобы затащить в постель Анну?

Глава 12

Для Акселя Барнаби это был миг торжества. Он ликовал и откровенно наслаждался, глядя на наши ошеломленные лица. Убедившись, что О'Нил поражен до глубины души, Барнаби перешел к делу.

— Как старый сентиментальный дурак, я питаю слабость к прежнему Голливуду, — признался он. — А «Стелдар» — единственная киностудия, где все пока остается как в те добрые времена. Признаюсь, проявив недальновидность, я не обратил должного внимания на стремление Манатти втайне скупить акции киностудии. Когда же обнаружил, что в его руках уже почти треть акций «Стеллар», было уже слишком поздно. Хорошая мысль о том, что, объединив мои и его акции, можно заполучить контрольный пакет, пришла мне и ему в голову практически одновременно. Теперь мне необходимо было связаться с ним и навязать ему мои правила игры. — На лице Акселя появилась саркастическая улыбка. — Но какое же предложение, исходящее от Акселя Барнаби, не вызвало бы у него ни малейшего подозрения?

— Значит, вы обратились к Манатти и предложили ему свою часть акций «Стеллар» в обмен на актрису Фламини?

— Мне было нужно, чтобы они оба вернулись в Калифорнию, — сказал Барнаби. — Здесь, на моей территории, было бы легче манипулировать Винсом. Игра шла бы по моему сценарию. Толстяк Манатти подумал, что я просто проявил слабость, когда решил расстаться со своей долей акций ради компании прелестной кинозвездочки. Но он не подозревал, что не так давно по моему приказу группа итальянских экспертов составила на него подробное досье. В нем учтены все его слабости и пороки. Я был убежден, что если даже у него самого нет уязвимых мест, их следует искать у людей из его ближайшего окружения.

— Вы имеете в виду Анну Фламини? — растерянно пробормотал О'Нил.

— Нет, — покачал головой Барнаби.

— Прошу вас! — с отчаянием в голосе взмолилась Дафна Вудроу. — Пожалуйста, не надо!

— Дорогая, это необходимо, чтобы Грегори мог полностью оценить ситуацию, — живо отозвался Барнаби. — У Манатти была любовница. Эта девушка была его слабостью. Когда-то ее подобрала Анна. Вместо благодарности, та люто ненавидела актрису. Ненавидела за головокружительную карьеру, за то, что Анна не имела возможности порвать с Манатти. Эта девушка была готова на все, лишь бы избавиться от актрисы-соперницы.

Она также не была заинтересована в росте могущества Манатти, особенно если в сферу интересов патрона будет и дальше входить Голливуд, этот заповедник красивых дебютанток.

— Дафна. — О'Нил конвульсивно сглотнул. — Вы хотите сказать, что все это время она работала на вас?

— А вы сами подумайте, — добродушно отозвался Барнаби. Хорошее настроение снова вернулось к нему. — Вспомните, кому первому пришла в голову мысль похитить мисс Фламини и удерживать ее, пока не будет внесен выкуп.

О'Нил изумленно вытаращил глаза на подругу актрисы, замершую в кресле с высокой спинкой. Словно почувствовав на себе его взгляд, Дафна нервно обернулась.

— Вот это да! Забавно! — проскрежетал он. — На черта тогда вам была хитрая шпионская система?!

— А вот на что, — усмехнулся Барнаби. — Дело в том, что мисс Вудроу могла вдруг передумать.

— Ну хорошо, — нетерпеливо отмахнулся О'Нил, — вижу, что вам обоим удалось с самого начала одурачить меня. Что же теперь?

— У меня на столе — текст полного признания, — спокойно сказал Барнаби. — Мисс Дафна Вудроу уже подписала свою часть. Конечно, вы захотите сначала ознакомиться с ним. Но, уверяю вас, Грегори, другого выхода у вас просто нет. В этом письме вы оба сознаетесь, что вся игра была затеяна с ведома и согласия Манатти. Вы вдвоем похитили мисс Фламини и держали ее в подвале моего дома, естественно втайне от меня. Манатти же, угрожая обвинить в похищении Анны именно меня, намеревался потребовать мой пакет акций кинокомпании. Иначе говоря, шантажировал меня. Видите, как все складно?

— Я согласен, — неохотно пробормотал О'Нил. — В конце концов, какая разница?!

— После того как обе ваши подписи будут стоять под этим признанием, вы отвезете копию Манатти. Скажете ему, что оригиналы остались у меня, — предупредил Барнаби. — Кстати, напомните Старику, что в Калифорнии похищение людей относится к категории особо тяжких преступлений. Подчеркните, между прочим, что у меня неплохие связи в верхах. Если Винс попробует покинуть страну, я добьюсь ордера на его арест, пока он еще будет на пути в аэропорт. И наконец, скажите этому толстяку, что я готов отдать ему оригиналы в обмен на его пакет акций. Ответ он должен дать не позднее чем через сорок восемь часов. — Барнаби хрустнул пальцами. — Я также согласен выкупить у него контракт с Анной за пятьдесят тысяч долларов. Это последнее требование. После выполнения всех этих условий он волен покинуть страну и убраться в свою так называемую империю в Риме. Кстати, порекомендуйте ему там и остаться.

— А что с его сотней тысяч? — поинтересовался О'Нил.

— Будем считать их штрафом за вмешательство в мои дела, — отрезал Барнаби.

— Ну а что будет со мной? — упавшим голосом спросил О'Нил.

— Будем считать, Грегори, что вы уволены. — Барнаби рассмеялся. — Добудете у Манатти согласие и можете убираться на все четыре стороны. Только советую выбрать укромный уголок как можно дальше отсюда!

— А как насчет денег? — прохрипел О'Нил.

— Неужели вы могли подумать, что я способен выкинуть вас на улицу, не позолотив пилюлю? — оскорбление спросил Барнаби. Казалось, он был просто шокирован. — Эта сотня тысяч — ваша. Но согласие итальянца должно лежать у меня на столе. И пусть он лично сообщит мне об этом.

О'Нил, протяжно вздохнув, согласно кивнул.

— Вы великий человек, мистер Барнаби! А что будет с ними? — кивнул он в нашу сторону.

— Мисс Анна Фламини остается в моем доме. — Барнаби лучезарно улыбнулся ей. — В качестве моей гостьи, конечно. Когда продюсер вернет ее контракт и контрольный пакет «Стеллар» окажется в моих руках, я намерен сделать из нее величайшую кинозвезду. Такую, какой в мире еще не существовало. Уверен, что мисс Анне будет интересно обсудить со мной планы относительно ее будущей карьеры. Во всех подробностях, конечно.

— А что с Дафной Вудроу? — спросил О'Нил.

— Она будет сопровождать вас к Манатти.

— Чтобы посмотреть, как он будет читать подписанное мною признание? — горько вздохнула Дафна. — Будьте уверены, если мне повезет и он не убьет меня в первую же минуту, живой я оттуда все равно не выйду!

— У всех свои проблемы, милочка! — с иронией сказал Барнаби. Затем он перевел тяжелый взгляд на О'Нила:

— Так помните, к Манатти вы едете вдвоем с ней!

— Итак, остается лишь решить, что делать с Холманом, — злорадно напомнил О'Нил.

— Мне достаточно хорошо известны ваши предыдущие планы, — спокойно начал богач Барнаби. — Вы хотели представить дело так, будто они с Харрисом поубивали друг друга. Поэтому-то вы и постарались уложить Харриса из пистолета Холмана. Думаю, что нам вряд ли по силам придумать что-либо удачнее.

— Чертов придурок этот Харрис! — злобно буркнула Дафна Вудроу. — Помешал человеку Грега вовремя разделаться с Холманом!

— Вот-вот. Тогда легавые сбились бы, с ног, гадая, что же произошло на самом деле! — пробурчал в ответ О'Нил.

— Холман с самого начала был помехой, — недовольный тем, что его перебили, продолжал Барнаби. — К сожалению, когда Манатти обнаружил исчезновение мисс -Фламини, милейшая мисс Вудроу не смогла удержать его от намерения привлечь к поискам актрисы этого так называемого «эксперта». У Холмана была широко известная репутация человека, который знает всю подноготную о людях кино. Не сомневаюсь, что полиция, обнаружив его труп, непременно объяснила бы его смерть местью кого-то неизвестного, кому Холман перешел дорогу во время одного из предыдущих расследований.

— Неплохо задумано, — снова захватил инициативу О'Нил. — Кстати, если хотите знать, репутация Харриса тоже не блестяща. Ладно, мистер Барнаби, считайте, что мы договорились. С сотней тысяч зеленых я смогу убраться достаточно далеко. И успею сделать это прежде, чем вы начнете болтать с Манатти по телефону. Ждите от меня открытки откуда-нибудь из Рио.

— Не трудись, — холодно оборвал его Барнаби.

Вернувшись к столу, он нажал на какую-то потайную кнопку. Тотчас же в дверях возникли оба охранника с пистолетами в руках.

— Отведите мисс Вудроу, мистера Холмана и мистера О'Нила в гараж и проследите, чтобы они сели в машину О'Нила, — велел Барнаби. — За рулем будет Холман. Когда наши гости там разместятся, вы вернете мистеру О'Нилу его пистолет. И сообщите охране у ворот, чтобы пропустили.

Дафна Вудроу встала и, не говоря ни слова, направилась к дверям.

— Ничего не хотите сказать на прощанье, мистер Холман? — поинтересовался Барнаби.

— Единственное, что можно сказать в такую минуту, — так просто это вам с рук не сойдет, — мрачно отозвался я.

К сожалению, эту мысль вряд ли можно было считать оригинальной. — Ну что ж, мистер Барнаби, приятно увидеть собственными глазами последнего из магнатов. Почему-то раньше мне казалось, что вам, впрочем, как и Капоне, не хватает своего стиля. Но теперь я готов изменить мнение.

— Утешайтесь тем, что отдали свою жизнь не зря, — хладнокровно посоветовал Барнаби. — Уверен, что мисс Фламини навеки сохранит горячую благодарность за то, что вы так самоотверженно боролись за ее свободу.

— Вы сумасшедший! — дрожащим голосом пролепетала Анна. — Вы просто кровавый маньяк, раз в вашу голову пришла мысль избавиться от мистера Холмана руками своего палача О'Нила!

— У вас, видимо, нервы не в порядке, моя дорогая, — угрожающе процедил Барнаби в ответ. — Примите снотворное, чтобы как следует выспаться и отдохнуть. А утром вам все представится совсем в другом свете.

— Нет! — Анна, словно вихрь, подлетела к нему со сжатыми кулаками. — Отпустите Холмана. Сделайте это, и я исполню любое ваше желание. Я буду на вас работать, спать с вами — все, что угодно! Но не смейте хладнокровно убивать его! — Упав перед ним на колени, актриса схватилась за полы его пиджака и умоляюще заглянула в глаза. — Пожалуйста, умоляю вас!

Загорелое лицо Барнаби вдруг побелело.

— Не притрагивайтесь ко мне, — хрипло прошептал он и с размаху хлестнул Анну по лицу. Женщина отлетела в сторону и тяжело рухнула на ковер. — Никогда не пытайтесь даже пальцем прикоснуться ко мне!

— У этой женщины скрытая форма брюшного тифа, — мгновенно сориентировавшись, оповестил я замогильным голосом. — Неужели вы этого не знали?

Барнаби щелкнул пальцами, и в ту же секунду оба охранника, подскочив сзади, заломили мне руки за спину и выволокли из комнаты. Напоследок мне удалось бросить взгляд на его лицо, и я был просто счастлив от того, что увидел на нем панический животный ужас. Для такого ипохондрика, как Барнаби, с его патологической боязнью инфекций, логика просто не существовала. В ту минуту я искренне мечтал, чтобы мои слова стали пророческими и Анна действительно оказалась бы носительницей заразы. Напрасная надежда! По крайней мере, пока мы спускались на лифте вниз, мне было о чем мечтать.

Охранники, как им было приказано, усадили нас в машину: меня — на место водителя, остальных — на заднее сиденье — и отдали О'Нилу его пистолет, который раньше был моим.

— Отлично, Холман, — сказал Грегори. — Заводите машину, поехали. Вы не забыли? Мы возвращаемся к коттеджу.

Когда мы подъехали к имению, его ворота уже были распахнуты настежь. Нас ждали. Мы миновали их, и тут же холодный ствол пистолета О'Нила уткнулся мне в шею.

— Не пытайтесь увеличить скорость или разбить машину, эти киношные трюки со мной не пройдут, — угрожающе прошипел он. — Через пару секунд вы умрете.

— Верю, — шумно вздохнул я.

Ствол пистолета перестал давить мне на шею, и О'Нил плюхнулся на свое место рядом с брюнеткой.

— Грег, — жалобным голоском капризной девочки пролепетала она. — Мне очень жаль.

— Не важно, — отмахнулся он. — В любом случае, с Барнаби все улажено.

— У меня просто не было выхода, — прошептала Дафна. — Сначала мне казалось, что это просто подарок судьбы — одним махом избавиться от сучки Фламини и навсегда вышвырнуть ее из жизни Винса. — Она коротко рассмеялась. — Какая ирония судьбы! Но ведь когда он прочтет мое признание, это я окажусь вышвырнутой из его жизни.

— Это только начало, — пробормотал я.

— Что такое? — со своим британским акцентом пропела она.

— Советую хорошенько подумать об этом, — многозначительно посоветовал я. — Если меня не станет, кому придет в голову, что нас с Харрисом пристрелил О'Нил?

Барнаби никому ничего не скажет, и О'Нил в этом уверен. Таким образом, остаетесь вы, моя дорогая. Разве он может быть уверен в том, что, оставшись лицом к лицу с Манатти, вы, раскаявшись, не выложите старине Винсу все без утайки?!

— Закройте рот, Холман! — взорвался О'Нил.

— Пошел к черту! — любезно отозвался я. — Попробуй пристрелить меня сейчас, и посмотришь, что будет.

Машина на полном ходу вылетит с дороги, ее закрутит, и нас всех просто размажет по сиденьям!

— Что вы хотели сказать мне? — слабым голосом произнесла Дафна.

— Только то, милочка, что О'Нил прекрасно сможет убедить Винса и без вашей помощи. А этого более чем достаточно. Для чего ему рисковать и ждать, что вы с минуты на минуту расколетесь? Грегори уже пристрелил Харриса из моего пистолета. Кто же помешает ему избавиться и от вас?

— Он сошел с ума, — возмущенно рявкнул О'Нил. — Ублюдок готов выдумать что угодно, лишь бы спасти собственную шкуру. — Сколько вам лет, Дафна? — с невинным видом спросил я. — Двадцать пять? Черт возьми, умереть так рано!

По-моему, это просто обидно.

— Еще одно слово, Холман, — окончательно взбесился О'Нил, — и я готов рискнуть. По крайней мере, получу удовольствие, когда увижу, как твоя голова разлетится вдребезги!

— Грег? — Дафна изо всех сил старалась говорить как можно увереннее. — А ведь он прав. Подписанного признания будет более чем достаточно, чтобы убедить Винса.

— Я ведь уже предупреждал тебя, — зарычал Грегори. — Холман придумает что угодно, чтобы остаться в живых!

— Я знаю, что ты прав, Грег. — В ее голосе слышался явный страх. — Но ведь мое признание находится у тебя, и, значит, я сама тебе уже больше не нужна. Пожалуйста, попроси Холмана остановить машину и отпусти меня!

— Прямо сейчас?! — Я почувствовал, что О'Нилу стоило невероятного труда сдержаться. — Где, посреди дороги?!

— Какая разница, черт побери! Я пойду пешком! — взорвалась Дафна. — Просто останови машину и дай мне выйти!

— Ни за что! — твердо заявил О'Нил.

И вдруг он взвыл от боли. В зеркальце заднего обзора я увидел, как их тела сплелись на заднем сиденье в клубок.

— Сука! — орал он. — Ты изуродовала мне все лицо!

— Выпусти меня, выпусти сейчас же! — вопила Дафна. И тут О'Нил буквально взвыл.

Ну что ж, сейчас или никогда, подумал я. В это время мы ехали по извилистой, грязной дороге. Вдавив педаль тормоза в пол, я одновременно резко крутанул руль влево. Затем вцепился в него мертвой хваткой и стал молиться, чтобы все обошлось. Пронзительно взвизгнули тормоза, и я услышал за спиной истошный вопль О'Нила. Затем машина повернулась на сто восемьдесят градусов. Все произошло мгновенно, но мне казалось, что прошла целая вечность. Колеса автомобиля оторвались от земли, и тяжелый седан, перекувырнувшись три раза, с грохотом осел на землю. Его двигатель моментально заглох. В наступившей тишине звук выстрела чуть было не оглушил меня.

Я включил свет и повернулся назад, чтобы посмотреть, что же произошло. Тело О'Нила бессильно откинулось на спинку сиденья, а из дырки у него во лбу хлестала черная кровь. Мертвее не бывает, подумал я. Рядом с телом О'Нила в комок сжалась Дафна Вудроу. Огромные глаза девушки казались безумными.

— Это просто несчастный случай, — бормотала она. — Мы боролись, и пистолет случайно выстрелил, когда машина опрокинулась.

— Даже не собираюсь сомневаться в этом, — успокоил я ее. — Хотите сигарету?

Я прикурил две: себе и ей. Резко рванувшись в сторону, Дафна как можно дальше отодвинулась от залитого кровью тела О'Нила. Нужно что-то говорить, устало подумал я. Правда, сейчас можно было уже не спешить.

— Вы были правы, Рик, — наконец с дрожью в голосе сказала она. — Грегори убил бы и меня, когда мы добрались бы до коттеджа.

— Может, и так, — вяло улыбнулся я.

— Но вы же сами это сказали! — напомнила она.

— В той ситуации мне это было просто необходимо! — спокойно признался я. — Однако что толку говорить об этом. Тем более сейчас, когда вы так удачно избавились от него.

— Я же сказала вам! — Ее голос сорвался на визг. — Это случайность!

— Конечно! — равнодушно кивнул я.

— Вы же сами это знаете! — Дафна чуть не плакала.

— Только не я! — с усмешкой сказал я. — Я только слышал выстрел за спиной!

— Рик, прошу вас! — взмолилась Дафна. — Клянусь, это был несчастный случай! Помогите мне выбраться из этой истории, и я все сделаю для вас! Готова даже рассказать в полиции все как было — до последнего словечка!

— Давайте-ка лучше посмотрим, заведется ли машина!

К счастью, она завелась. Правда, выжать из нее больше двадцати миль оказалось просто невозможно. Поэтому мы медленно потащились в направлении коттеджа, а там уже пересели в мою собственную машину. Когда я велел Дафне выйти из машины, ноги у нее просто подламывались.

Вытащив копии признаний из кармана О'Нила, я переложил их к себе.

Я неслышно приблизился к бывшей подруге актрисы.

Лицо Дафны выплыло из темноты, словно бледная луна.

— Знаете что? — негромко сказал я. — Я вас терпеть не могу!

— Знаю, — покорно отозвалась она. — Но вы должны мне помочь, Рик!

— А знаете, — насмешливо продолжал я, — вы правы. Мне придется сделать это — ради Анны. Есть всего одна возможность для вас выйти чистенькой из этого дела.

— Все, что угодно, Рик, — с надеждой залепетала она. — Все, что вы скажете!

— Анну похитил О'Нил с помощью Харриса, — твердо произнес я. — Мы с вами приехали в коттедж, чтобы передать вымогателям деньги, которые дал продюсер Манатти. Они не смогли поделить их и поссорились, тогда О'Нил пристрелил Харриса из пистолета, который отобрал у меня, как только я вошел.

— Так оно и было, — горячо подхватила Дафна. — Все, как вы говорите.

— После того как прогремел выстрел, — продолжал я излагать свою легенду, — О'Нил как с ума сошел, запаниковал. Он сказал, что теперь наша песенка спета. Дескать, мы свидетели и он решил держать нас при себе, пока не придумает, как от нас избавиться. Мы были убеждены, что в конце концов он и нас убьет, как убил Харриса. Но мы не могли ничего предпринять — у него по-прежнему был мой пистолет. Поэтому были вынуждены сесть в его машину. Он заставил вас с Анной сесть впереди. Вы вели машину, а он держал меня на мушке. Вы решили рискнуть — заставили машину перевернуться.

Потом вы увидели, как мы схватились с О'Нилом, и я крикнул, чтобы вы с Анной спасались. Отбежав на приличное расстояние от машины, вы услышали выстрел, но продолжали бежать дальше, поскольку не знали, кто стрелял, и боялись снова угодить в лапы О'Нила. Дорога была безлюдной. Вдвоем вы прибежали прямо к коттеджу, потому что помнили о моей машине, которая оставалась там. Вы решили, что самое лучшее — отвезти Анну, которая все еще была в истерике от пережитого, в дом к Манатти и уже оттуда вызвать полицию.

— Понимаю, — тихо сказала она.

— Так что это я случайно застрелил в машине О'Нила, — добавил я. — А вы совершенно чисты.

— Спасибо вам, Рик, — тихо сказала она.

— Не стоит благодарности, тем более что ничего еще не кончено, — махнув рукой, холодно добавил я. — В коттедже есть телефон?

— Да, — кивнула она. — Мы заранее это разведали, чтобы иметь возможность поддерживать связь с Харрисом.

— Помните, Анна должна быть у Старика одновременно с вами, — повторил я. — Учтите, что и рассказывать она должна будет слово в слово то же, что и вы.

— Так оно и будет, — твердо пообещала Дафна. — А что мне сказать Винсу?

Я объяснил ей, что сказать старине Винсу. Ей это не слишком понравилось. Но тут я напомнил, что, в сущности, у нее нет другого выхода. Нужно выкручиваться вместе со мной. Тем более сейчас, когда ее собственноручное признание у меня в кармане.

Дафна уехала, а я вернулся в коттедж и отправился на поиски телефона. Тело Харриса выглядело как-то не так, но я постарался не думать об этом. Я позвонил в Иглс-Рок, и мне ответили. Но когда я потребовал позвать к телефону Барнаби, в трубке раздался какой-то непонятный звук.

— Скажите, что звонит Рик Холман, — настаивал я. — Передайте ему, что О'Нил мертв, а оба признания — здесь, у меня в руках. И я не намерен выпускать их из потных ручонок.

Барнаби тотчас же подошел к телефону. Я в двух словах объяснил ему, что ситуация резко изменилась. Единственное, о чем я предпочел умолчать, — это откуда я звоню. Я закончил свое сообщение, и в трубке повисло тяжелое молчание.

— Сто тысяч долларов по-прежнему у вас, мистер Холман? — наконец поинтересовался он.

— Конечно.

— Вы заслужили награду. Оставьте их себе.

— Не пойдет, — отказался я.

До меня донесся тяжелый вздох.

— Я был уверен, что вы так ответите. А собственно говоря, почему?

— Сначала посадите Анну в машину и привезите в дом Манатти, — приказал я. — И быстро.

— А потом что? — покорно спросил он.

Я сказал, что от него требуется. Если он хочет, чтобы скандал, связанный с этой историей, его не коснулся, то должен беспрекословно выполнять мои рекомендации.

Ему, как и Дафне, это не слишком понравилось. Пришлось напомнить, что письменные признания в похищении Анны у меня в руках. Тогда мое предложение показалось ему вполне приемлемым и он немедленно согласился.

— Очень хорошо, — сухо сказал Барнаби. — Я выполню все, что вы требуете, мистер Холман.

— Уверен, что именно так вы и поступите, — удовлетворенно отозвался я. — Наверное, никому и в голову не придет, что О'Нил имеет к вам какое-то отношение?

— Конечно, конечно, — быстро подтвердил он.

— Не придет, если я не проболтаюсь кому-нибудь, особенно полиции, — не удержался я.

— Вы уже достаточно ясно высказались, Холман, — взбеленился богач Барнаби. — Первое, что я сделаю завтра утром, — это передам все дело в руки моих юристов.

Все будет так, как вы хотите.

— Отлично, — одобрил я.

— Похоже, климат Калифорнии не очень мне полезен в это время года, — сказал он, и я понял, каких усилий ему это стоило. — Думаю, мне лучше какое-то время отдохнуть. Поеду-ка, пожалуй, к себе, на свой остров. На Багамы.

— Мистер Барнаби! — сказал я потрясение. — Человек с вашим положением! Да остров должны просто доставить вам по почте!

Я доставил себе подленькое удовольствие и швырнул трубку. Затем позвонил Манатти.

— Дикси? — неуверенно спросил я, услышав в трубке сладострастное придыхание.

— Трикси, — обиженно буркнули в ответ.

В течение трех минут я растолковывал ей свою просьбу.

Она уверила меня, что ей не составит труда сделать, как я прошу. И только потом я позвонил в полицию. Да, ночка обещает быть трудной, мрачно подумал я, когда мне ответил чей-то визгливый голос. Мне повторили четыре раза, чтобы я ждал на месте, после чего трубку просто повесили.

Ночь действительно оказалась нелегкой. Может быть, все дело было в лейтенанте Кроули, на редкость дотошном и подозрительном копе. Ему чем-то не понравился мой рассказ. Он несколько раз перебивал меня, намекал на то, что в нем явно чего-то не хватает. Но и Анна и Дафна подтвердили все слово в слово. А кроме того, я сообщил лейтенанту, что сотня тысяч долларов наличными по-прежнему лежит в машине. Он отреагировал примерно так же, как и все, — мое объяснение ему не слишком понравилось. Но доказать он ничего не мог, и поэтому ему пришлось смириться.

Домой в Беверли-Хиллз мне удалось вернуться только часам к пяти утра, и я немедленно завалился спать.

На телефон я не обращал никакого внимания, а он звонил все время как сумасшедший. Я проспал ровно двенадцать часов. В шестом часу вечера проснулся и как раз выходил из душа, когда телефон зазвонил снова.

— Рик? — Пронзительный голос рекламного босса Манни зазвенел у меня в ушах. — Я уж думал, что тебя и на свете нет! Звонил тебе сегодня с утра. Но никто не брал трубку.

— Так оно и было, — зевнул я. — Только что воскрес из мертвых. Там мне не слишком пришлось по душе, так что решил пожить еще немного.

— Курт и ты. — Манни постарался выговорить это имя без привычного почтения. — Как тебе это нравится?

— Курт и я, а дальше что? — не понял я.

— Ларсен вылетел, — заявил Манни. — Как только Манхейм примчался в студию — и ба-бах! Видел бы ты его — он ревел как бык! Ларсена выкинули из офиса вместе с вещами! Он даже не успел понять, что происходит!

— Разве так можно? — вяло заметил я.

— Да что происходит, дружище? Что за волшебная палочка у тебя в руках? Почему наш всемогущий президент выполняет твои пожелания?

— Манни, — терпеливо пояснил я, — мне удалось схватить его за горло. Уволь Ларсена, потребовал я.

И что же?

— Так оно и случилось! — Бедняга Манни чуть не захлебнулся от волнения. — Ты мне расскажешь об этом?

— Слушай, отвяжись от меня, — шутливо отнекивался я — Не то я позвоню своему приятелю Курту и скажу — уволь немедленно этого надоеду Манни Крюгера!

В трубке щелкнуло — он моментально повесил трубку. Я лениво одевался и так же лениво думал, что же мне сейчас делать — позавтракать или, поскольку уже вечер, налить себе стаканчик перед обедом. Я все еще ничего не решил, когда в дверь неожиданно позвонили.

Обе птички стояли на моем крыльце и улыбались так, словно в это время года первородный грех пользовался в городе наибольшим спросом, а они были единственными его рекламными агентами. Я продолжал стоять столбом, а они уже, прошмыгнув мимо, вошли в дом. Когда я через несколько минут присоединился к ним, девушки уже сбросили плащи и остались в хорошо знакомых мне купальниках. Дикси вынула из бара стаканы, Трикси извлекла конверт, причем я даже не заметил откуда, и передала его мне. Внутри лежал чек на десять тысяч, выписанный на мое имя. Мир снова засверкал яркими красками.

— Курт просил передать, что он твой должник, — сказала брюнетка. — Президент думает поручить тебе кое-какую работу для «Стеллар», хотя и уверен, что в первый месяц ты поработаешь на него.

— Все сошло как нельзя лучше? — спросил я.

— Лучше, чем мы надеялись, — улыбнулась Трикси. — Курт решил сам купить акции, которые по твоему совету так благородно уступил Барнаби. Студия выкупила у Манатти контракт с Анной Фламини. Тоже благодаря тебе. И кроме того, я слышала, что из-за ужасного климата Калифорнии Винс решил вернуться к своему бизнесу в Италии.

— Счастлив вдвойне, если так, — сказал я.

— И еще Курт решил, что девушка, которой ты доверяешь, кое-чего стоит, и дал мне шанс, — заявила она.

Еще он просил передать тебе подарок.

— Подарок? — удивился я.

— Подарок — это я и Дикси. «Наслаждайтесь!» — сказал президент компании — Непременно! — с энтузиазмом подхватил я. — Так и сделаю!

— Три тройных мартини к вашим услугам, — объявила Дикси — А где в этом доме спальня?

— Нам придется пройти через всю предварительную процедуру, — сурово произнесла Трикси. — Сначала как следует повеселимся в городе Потом, вернувшись сюда, мы с Риком отправимся в постель, а ты приготовишь завтрак.

— Это несправедливо, — надулась Дикси.

— А может быть, я приготовлю завтрак? — Меня осенила блестящая идея.

— Отличная мысль — Из груди Трикси вырвался глубокий вздох. — Но не забудь, Рик. Втроем в постели все обойдется дороже.

Примечания

1

Колосс родосский — один из памятников античности на острове Родос (Греция).

2

Иглс-Рок (англ. Eagle's Rock) — соколиная скала.

3

Скрэббл (англ scrabbi) — игра, напоминающая нашу игру «Эрудит» (Примеч. перев.)

4

Соллюкс — лампа солнечного света.

5

Тренч (англ. trench) — полушерстяное или хлопчатобумажное пальто военного покроя с погончиками и манжетами.


home | my bookshelf | | Неуловимая Фламини |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения



Оцените эту книгу