Book: Ловкач, Уилер!



Ловкач, Уилер!

Картер Браун

Ловкач, Уилер!

Глава 1

Наверно, какой-то псих, подумал я. Его информация была настолько важной, что он не мог передать ее какому попало копу. Шериф Лейверс на несколько дней уехал из города, так этот ненормальный в конце концов согласилс сообщить сведения какому-то ничтожному лейтенанту, то есть мне, Элу Уилеру. Но информация была слишком важной и существенной, чтобы передавать ее по телефону. Мне следовало поспешить и прибыть к нему в офис немедленно, если не раньше. Секретарше шерифа, потрясающей блондинке Аннабел Джексон, явно надоели мои старания украдкой заглянуть ей под мини-юбку, так что, уходя, ничего не терял Его офис находился в Даунтауне, на четвертом этаже современного здания Рядом с наружной дверью красовалась начищенная до блеска медная табличка с именем — Джордж Томпсон. Я подумал, что, прежде чем войти, надо бы постучать, вот и постучал. Звук выстрела откуда-то из глубины офиса я услышал на долю секунды позже. Прижавшись спиной к стене, я выхватил из кобуры на поясе свой пистолет 38 — го калибра. В последующие десять секунд мо храбрость улетучилась, и я никак себя не проявил. Потом мне пришло в голову, что, кто бы там в офисе ни стрелял, он все равно должен пробежать мимо меня, и лучше, если проявлю инициативу именно я, Эл Уилер Свободной рукой осторожно повернул ручку и распахнул дверь настежь. Раздался еще один выстрел, пуля угодила в стену напротив открытой двери офиса и отрикошетила куда-то в сторону.

— Полиция! — крикнул я. — У тебя нет ни малейшего шанса. Брось пистолет. Ты окружен!

Кто бы ни находился в помещении, он был настолько поражен чепухой, которую я нес, что выстрелил в третий раз. Тут я вообще перестал соображать. Да и какая в этом польза, если собираешься совершить нечто крайне глупое. Я нырнул в открытую дверь, быстро перекатился, ударившись об пол, и увидел парня футах в шести от меня.

Если говорить точно, он виделся мне просто расплывчатым силуэтом. Я четко разглядел только пистолет у него в руке. Я нажал на спусковой крючок своего 38-го и расстрелял всю обойму. Не могу сказать, что сильно нервничал, скорее просто испугался. Парня будто поразила какая-то неведомая сила… Внезапно он отступил на несколько шагов, выронил пистолет и стал медленно падать. Неведомая сила вновь поразила его — не меньше двух раз как бы подняла над полом и ударила о стену. На мгновение он, казалось, завис в воздухе, а потом рухнул, превратившись в бесформенную кучу. Поднявшись на ноги, я не сразу понял, кто это, черт побери, так тяжело дышит, но мне тут же стало ясно, что это я сам.

Засунув ненужный теперь тридцать восьмой в кобуру на поясе, я осмотрелся. Поскольку я находился в офисе Джорджа Томпсона, логично было предположить, что в кресле за большим письменным столом сидит сам Джордж Томпсон. Он, правда, имел несколько странный для большого босса вид с третьим кровавым глазом в середине лба и выражением ужаса в остановившихся глазах.

Ничего себе, великолепное окончание без того неудачного дня. Сняв трубку, я набрал номер офиса шерифа и попросил дежурного сержанта как можно скорее прислать коронера и мальчиков из лаборатории криминалистики. Позвонив, почувствовал себя намного лучше: я уже не был напуган, и пульс пришел в норму.

Джорджу Томпсону было лет сорок, человек как все — среднего роста, веса и вида. Вполне заурядная личность. Мне было неясно, что сделало его настолько важной птицей, чтобы его пристрелили, когда я постучал в дверь. Убийца выглядел намного моложе — лет двадцати пяти, крупный парень с длинными светлыми волосами и светло-голубыми глазами, сохранившими удивленное выражение. На полу валялся его «магнум», который я не потрудился поднять, зная, что если сделаю это, то Эд Сэнджер из криминалистической лаборатории здорово на меня разозлится. Хорошо, что я успел разрядить свой тридцать восьмой во владельца этого пистолета: выстрел из «магнума» с близкого расстояния легко мог оторвать руку, если не голову.

Полицейскому положено проявлять излишнее любопытство, и я осмотрелся еще раз. На полу рядом с письменным столом лежала кучка одежды. Я ее поднял и обнаружил коротенькое платьице из голубого джерси, белый лифчик и маленькие трусики. Все это не имело смысла, разве что Томпсон был трансвеститом, но такое предположение не лезло ни в какие ворота. За спиной у меня послышался какой-то неясный шум, повысивший уровень адреналина у меня в крови. Я резко обернулся, мгновенно выхватив пистолет — причем я помнил, что он пустой. К моей радости, за спиной никого не оказалось, но тут я вновь услышал тот же невнятный звук. Он доносился из стенного шкафа. Держа пистолет в правой руке, левой я осторожно открыл дверцу шкафа. На меня с возмущением уставились два синих глаза. Было очевидно, что их обладательница хотела бы сказать пару ласковых слов, но рот ей закрывала широкая белая лента хирургического пластыря. Это была высокая блондинка с прекрасной фигурой, полной крепкой грудью, длинными ногами, между которыми виднелся деликатный треугольник светлых волос. Руки блондинки были связаны за спиной, связаны и лодыжки.

— Я лейтенант Уилер из службы шерифа, — произнес я ровным голосом.

— У-у-у-м! — услышал я в ответ.

— Вы хотите что-то сказать? — вежливо спросил я. Она кивнула, и синие глаза заблестели еще ярче.

— Будет больно, — предупредил я. — Синие глаза выразительно округлились. Тогда я взялся за край пластыря и сильно потянул. Блондинка прямо-таки взвыла.

— Если вы повернетесь, то я развяжу вам руки.

— Садист! Надо было осторожнее отклеивать пластырь!

— Это не то что секс, — пояснил я. — Там медлительность продлевает наслаждение, а вот с хирургическим пластырем все наоборот, потому что…

— Заткнись! — прорычала она и повернулась ко мне спиной.

У нее была стройная спинка, а уж попка просто роскошная — кругленькая, крепкая, слегка приподнятая. Моим пальцам никак не удавалось развязать узлы, и я ничего не мог с этим поделать.

— Вы, кажется, полицейский офицер, а не насильник, — произнесла она с вызовом.

— Простите, но узлы очень крепко затянуты, — извинился я.

— А вы, лейтенант, думайте лучше о своей работе! Я освободил ей руки, и она стала растирать затекшие запястья, пока я развязывал ноги… Потом она выбралась из стенного шкафа. Меня настолько захватила красота ее обнаженного тела, что я начисто забыл о двух трупах, которые засоряли окружающую территорию. Увидя их, блондинка испустила стон, глаза у нее закатились, и успел подхватить ее в процессе падения. Решив, что лучше положить ее на ковер, побрызгать водой и совершить нечто столь же профессиональное, я было наклонился и только стал укладывать ее на пол, как в комнату ворвался Эд Сэнджер, за ним доктор Мэрфи.

— Какого черта? — сдавленным голосом произнес Сэнджер, но в ту же минуту лицо его застыло.

— Я так и знал, что когда-нибудь это случится, — весело произнес доктор Мэрфи. — Вышло по-моему. Мы поймали за руку безумного насильника на месте преступления.

— Она потеряла сознание! Вы же врач. Сделайте что-нибудь.

— Хотите знать, почему она потеряла сознание? — повернулся Мэрфи к Сэнджеру. — Семья как раз счастливо воссоединилась, когда полоумный насильник ворвался в комнату, убил сначала ее отца. — Он показал на второй труп, распростертый на полу. — Потом он сорвал с девицы одежду и намеревалс ее изнасиловать, когда мы с вами вошли.

Блондинка слегка застонала и открыла глаза. Она взглянула на меня и явно сразу узнала, потом уставилась на Мэрфи.

— Это врач, — быстро произнес я. — Правда, он больше похож на графа Дракулу, но не говорите ему этого, он очень чувствителен.

— Мертв, — слабым голосом произнесла блондинка. — Мистер Томпсон мертв!

Я с мольбой посмотрел на Мэрфи. В ответ он только пожал плечами, потом наклонился, взял ее за руку и стал прослушивать пульс. Мне пришло в голову, что я с успехом мог бы справиться с этой немудреной процедурой и сам — это было бы намного приятнее, чем стоять рядом и наблюдать, как это делает Мэрфи.

— Лейтенант, что здесь все-таки произошло, черт возьми? — с явным раздражением спросил Эд Сэнджер.

— Вот он позвонил и сказал, что у него есть для нас очень важна информация, — ответил я, указав на труп в кресле у письменного стола. — Настолько важная, что я должен приехать немедленно и выслушать его лично. Едва я постучал в дверь офиса, второй парень застрелил его. Я потребовал, чтобы он бросил пистолет, но он продолжал стрелять.

— И наш бешеный насильник бесстрашно ворвался в офис и пришил убийцу, — пробормотал Мэрфи. — Теперь он или получит медаль, или ему будет предъявлено обвинение в убийстве.

Блондинка неожиданно вырвала у Мэрфи руку и так быстро встала, что ее полные груди заплясали джигуту, каждая на свой лад.

— Моя одежда! Это просто какой-то кошмар. Я совершенно голая, а в комнате полно мужчин!

— Я врач, — сказал Мэрфи в свое оправдание.

— Я знаю, лейтенант уже объяснил мне, какая у вас профессия.

Она быстро пересекла комнату и через минуту вернулась полностью одетой. Мэрфи поднялся с колен с выражением некоторого сожаления на лице.

Я заметил, что у Сэнджера то же выражение лица. И догадался, что у мен есть шанс.

— Эл, вам уже известно время смерти и вид оружия, из которого стреляли, — сказал Мэрфи. — Что еще я могу для вас сделать?

— Можете вызвать машину и забрать отсюда эти два трупа, а потом проведете вскрытие.

— Утром, — твердо произнес он. — Если я что-то ненавижу в этой жизни, так это вскрывать трупы на ночь глядя. Скальпель отбрасывает чересчур длинные тени.

При этих словах блондинка негромко взвизгнула, и на физиономии Мэрфи появилась виноватая улыбка.

— Вскрытие само по себе не так уж страшно, — сказал он. — Я всегда делаю небольшой надрез на шее и вначале выпиваю кровь, чтобы не испачкать комбинезон.

Она снова закатила глаза и поспешила сесть на ближайший стул.

— Вам еще что-нибудь нужно, лейтенант? — спросил меня Сэнджер.

— Поработайте над найденными гильзами. Хочу, чтобы вы их сравнили. Большинство из них подойдет к моему пистолету, но три наверняка от «магнума», того самого, что валяется на полу. Проверьте все сведения на убитых и свяжитесь с ФБР, пусть идентифицируют отпечатки пальцев.

— Полная программа! — Сэнджер кивнул с удрученным видом. — А я-то пообещал жене пойти с ней сегодня вечером в кино.

— Думаю, ее это не удивит. Она давно знает, что вы отъявленный лжец.

Сэнджер начал разбирать свое снаряжение, а Мэрфи звонил по телефону, пытаясь вызвать машину для перевозки трупов. Блондинка явно не собиралась умирать, и я подошел к ней:

— У вас был тяжелый день. Чуть погодя я отвезу вас домой.

— Мне кажется, что здесь происходит настоящий кошмар. Только он выглядит как живой человек, — кивнула она в сторону Сэнджера. — Вы похожи на сексуального маньяка, а что касается вот этого типа, никому бы и в голову не пришло, что он врач. Точь-в-точь персонаж из последнего сериала — тот, кого Винсент Прайс извлекает из могилы.

— Это Томпсон? — спросил я. — Тот, что в кресле за письменным столом, Джордж Томпсон?

— Да, это мистер Томпсон. — Она мельком глянула на убитого. Голос у нее дрогнул, когда она добавила:

— Это просто ужасно!

— Вы на него работали? Она покачала головой:

— Я работаю в агентстве, из которого он каждую неделю нанимал секретаршу на полдня. Я была у него лишь дважды, разбирала почту. Сегодня все шло нормально, он диктовал мне письма, которые я для него печатала. Потом ему позвонили, и этот звонок его просто взбесил. Вначале он слушал молча, потом произнес что-то вроде: «Ах ты, подонок! Я все взорву к черту, если ты попытаешься мне угрожать». Потом он еще послушал, что ему там говорили в трубке, и по выражению его лица я поняла, что он очень зол. В конце он просто швырнул телефонную трубку на рычаг и просидел несколько минут, о чем-то думая. Потом снова взял трубку и позвонил в офис шерифа.

— Когда пришел в офис этот мужчина?

— Не могу сказать точно. Почти сразу после звонка, минут через десять, не больше. Он вошел прямо в офис с пистолетом в руке, и я так испугалась, что чуть не умерла.

— Он что-нибудь сказал?

— Он не ожидал увидеть меня у мистера Томпсона, явно был удивлен и рассержен, но делал он все быстро. Обошел вокруг письменного стола и приставил пистолет к голове мистера Томпсона, пообещав, что если я начну кричать, то он выстрелит.

— Ну а потом он предложил вам раздеться? Она покраснела:

— Он приказал мистеру Томпсону связать меня и заклеить рот липкой лентой. Потом затолкал меня в шкаф.

— Сколько же вы там просидели до того, как раздался первый выстрел?

— Не знаю. Мне показалось, что прошло много времени, но, видимо, ошибаюсь. Я слышала, что они спорили, но слов не различала. Потом раздался первый выстрел, потом еще несколько. Это уже стреляли вы? — Она повернула голову и с любопытством посмотрела на меня.

— Точно.

— Стреляли долго. Это было так уж необходимо?

— Тогда мне казалось, что необходимо. Сейчас готов признать, что, возможно, и нет.

— Это больше смахивает на бойню. Я думала, что меня тоже убьют.

— Скажите, какого рода письма диктовал вам Томпсон?

— Да обычные. Отчет о поведении чьей-то жены, с точными датами и временем, когда она встречалась со своим любовником, несколько счетов, еще что-то вроде того.

— Он был частным детективом?

— Да, но все это мне казалось очень скучным. Я всегда считала, что у частного детектива должна быть более яркая и интересная жизнь. Боже мой! Это в самом деле получилось намного более захватывающим, чем мне хотелось бы!

Неожиданно сработала вспышка фотоаппарата Эда Сэнджера, девица вскрикнула, а Эд лишь улыбнулся и продолжал работать со своей камерой. Пройдя через комнату к письменному столу, доктор Мэрфи улыбнулся блондинке.

— Эл, через несколько минут приедет труповозка. Если вы еще останетесь поработать здесь, то я с удовольствием отвезу девушку домой и дам ей легкое успокоительное, — предложил он.

— От вас я не приму и стакана воды и вовсе не собираюсь ехать в вашей машине. Уверена, что у вас руки на шарнирах, — сказала блондинка.

— Жена утверждает, что все еще любит меня, — печально заметил Мэрфи. — Может, ей стоит показаться психиатру?

На письменном столе все еще лежали напечатанные блондинкой письма. Я положил их в карман, потом открыл ящик стола и увидел там пистолет. По-видимому, Томпсон не успел им воспользоваться. Взяв карандаш, я поддел им пистолет и бросил на стол.

— Правильно, я его проверю, — сказал Сэнджер. Больше ничего интересного в столе не нашел. Две стойки с выдвижными ящиками были забиты папками, и попросил Эда доставить их сержанту Петерсону. Затем подошел к девице и предложил подбросить ее домой.

— Лейтенант, к утру я передам вам список того, что содержалось в карманах убитых, если, конечно, мне не придется задержаться здесь до утра, — сухо произнес Эд.

— В этом-то и состоит преимущество быть сержантом, Эд. Приходится брать на себя всю ответственность, — ответил я.

— Теперь-то вы понимаете, почему Уилеру никогда не стать капитаном, — засмеялся доктор Мэрфи. — Немыслимый сукин сын и к тому же дрянной лейтенант.



Глава 2

— Сами-то вы уверены, что вы лейтенант полиции? — спросила блондинка.

— Вполне уверен. Эл Уилер к вашим услугам. А вас как зовут?

— А я думала, что вы моим именем не поинтересуетесь, — холодно произнесла она. — Фэй Льюис. Вы обещали отвезти меня домой.

— Мне кажется, сначала вам было бы неплохо чего-нибудь выпить.

— По дороге мы могли бы заехать в бар. Не вижу причины, почему нам надо делать это в вашей квартире.

— У меня здесь более приятные напитки.

— И придется слушать все эти слюнявые мелодии на вашем стерео? Сколько у вас в комнате развешано динамиков?

— Только пять, — правдиво ответил я.

— Если вы такой любитель стереомузыки, то у вас должно быть записано хоть что-то стоящее, к примеру свистки поездов.

Я выключил стереопроигрыватель. Весь план обольщения летел к черту. Она сидела на моей кушетке королевского размера, скрестив ноги, и смотрела на меня с нескрываемым подозрением.

— Не хотите ли выпить еще? — спросил я.

— Я хочу попасть домой прямо сейчас.

— Вначале я задам вам еще несколько вопросов, — произнес я своим самым приятным голосом.

— Тогда задавайте их побыстрее! — бросила она. Вытащив напечатанные ею для Томпсона письма, я быстро их просмотрел. Несколько счетов, обычный отчет об адюльтере, счет за охрану какого-то типа. Все, как она и говорила.

— Вы печатали только эти письма?

— Только эти.

— Были и другие, которые вы не печатали?

— Только одно. Мистер Томпсон продиктовал его после того, как позвонил в офис шерифа.

— О чем оно?

— Я не помню. — Она посмотрела на меня и нервно сглотнула. — Но я могу это проверить для вас.

Она вынула из сумочки блокнот для стенографических записей и полистала его.

— Вот оно. Адресовано Аните Фарли, Виста-Драйв, 508, Вэйл-Хэйтс.

— Что в нем?

«Баллен и Хардести — отрицательный результат. Нет положительных наметок ни на Вольфа, ни на Рассела. Подозреваю, что Несбит действовал неверно. Есть новый контакт — Коринна Ламберт. Вряд ли она знает что-то важное, но считаю, что на нее стоит потратить время и силы. Это письмо — мой обычный отчет, прилагаю к нему еженедельный список расходов».

Фэй Льюис закрыла блокнот и посмотрела на меня.

— Сколько он потратил за неделю?

— Он так и не успел сообщить мне. Собирался сделать это позже, но не успел.

— Могли бы вы расшифровать это и написать мне от руки?

Несколько минут она писала, потом вырвала из блокнота страницу и протянула мне.

— Спасибо. Теперь я отвезу вас домой. Она как-то неуверенно улыбнулась:

— Лейтенант, может, как-нибудь в другой раз я сумею оценить ваше стерео и все остальное, но только не сегодня. После всего, что случилось, я мечтаю только принять душ, лечь в постель и постараться забыть обо всем, что произошло.

Я высадил ее около подъезда и смотрел, как она взбежала по ступенькам, под мини-юбкой перекатывались крепкие половинки ее попки. Да, я должен был признать, что не правильно выбрал время. Может, и вправду как-нибудь в другой раз?

Через полчаса я припарковал машину на Виста-Драйв прямо перед домом, поднялся по ступеням и позвонил. Через несколько секунд входная дверь приоткрылась, и передо мной появилась брюнетка, холодно смотревшая на меня. Ей было около тридцати, стройная, гибкая, с маленькой грудью, которая не нуждалась в лифчике, и с узкими мальчишескими бедрами. На ней были бумажна блузка и узкие голубые джинсы. Темные волосы подстрижены очень коротко и зачесаны назад ото лба. Она выглядела вполне уверенной женщиной, и секс дл нее, подумалось мне, был чем-то вроде лечебных процедур.

— Миссис Фарли?

— Мисс Фарли. Что вам угодно?

— Я лейтенант Уилер, служба шерифа.

— Звучит не очень весело.

Я показал ей свою полицейскую бляху, которая не произвела на нее особого впечатления.

— Вы знаете человека по имени Томпсон? Джордж Томпсон?

— Да, я его знаю.

— Он ваш друг?

— Я его клиентка. Он частный детектив. У детективов нет друзей. Вы один из них и должны бы это знать.

— Кто-то застрелил его сегодня около пяти вечера.

— Он умер?

— Умер.

— Просто невозможно поверить, лейтенант, — медленно покачала она головой. — Мне кажется странным, что Джордж Томпсон оказался настолько важной фигурой, чтобы кому-то понадобилось его убить.

— Перед тем как его убили, он написал вам письмо.

— Могу поклясться, что в нем не было никакой информации. Что, мне все еще придется платить по его счетам и теперь, когда он уже мертв?

— Скажите, а зачем вы его вообще наняли?

— Может, вам лучше все-таки войти? Я прошел за ней через холл в гостиную. Комната была таким образом обставлена мебелью, будто мисс Фарли выбрала дюжину вещей заочно по каталогу, а потом переставляла их до тех пор, пока не устала, бросив где попало.

— Не хотите ли выпить? — спросила она.

— Виски со льдом и немного содовой.

— Всегда считала, что полицейские не пьют, если они при исполнении.

— Этот пьет.

Пожав плечами, она направилась к бару и стала смешивать напитки.

— Все это крайне личное, потому-то мне и пришлось обратиться к частному детективу, но похоже, теперь это не имеет никакого значения.

— Это убийство, — произнес я. Подойдя к дивану, она передала мне мой стакан, потом села напротив, помешивая в стакане лед.

— Это касается моей сестры Коринны. Коринны Ламберт, как она теперь себ называет.

— Почему она поменяла фамилию? Вышла замуж?

— Нет, она просто неожиданно поменяла фамилию, — снова покачала головой Анита Фарли. — Не знаю, по какой причине. Мы не так уж с ней близки, но все-таки ее старшая сестра и единственная оставшаяся у нее родственница, поэтому за нее в ответе. Она работала около года в Лос-Анджелесе, затем вернулась сюда, в Пайн-Сити. Я обрадовалась ей, но она так изменилась, что с трудом ее узнала. Стала крайне жесткой и сразу дала понять, что совершенно не собирается встречаться со мной больше нескольких раз в год. Только на Рождество и на День благодарения. Вам понятно, лейтенант?

— Продолжайте. У вас это прекрасно получается.

— Примерно месяц назад я решила ее навестить. Она работала личным помощником у одного человека, и тут-то я поняла при взгляде на ее квартиру, что она была для него очень близким человеком! Я спросила ее об этом, но она посоветовала мне заниматься моими собственными чертовыми проблемами. Потом, примерно несколько недель назад, она явилась ко мне поздно ночью и была в истерике, к тому же совершенно без сил. Я ничего не могла от нее добиться. Хотела позвонить врачу, но она мне не разрешила. Тогда я уложила ее в постель, налила ей виски, но она выглядела так, будто вот-вот отлает концы. Тогда я стала ее раздевать, и у нее опять началась истерика. Пришлось дать ей несколько пощечин, чтобы она немного успокоилась. Казалось, сейчас она распадется на части. Когда я ее, наконец, раздела, то увидела, что все тело у нее покрыто синяками. Она выглядела просто ужасно. Я вновь попыталась вызвать врача, но она стала на меня кричать. В это время зазвонил телефон, и мужской голос потребовал Коринну. Сестра выхватила у меня трубку и поговорила с кем-то. Когда она окончила разговор, ей стало намного лучше. Она просила меня не беспокоиться о ней, сказала, что теперь все будет прекрасно, и наконец уснула.

Утром, перед тем как уйти от меня, она извинилась и сказала, что произошло недоразумение. Она просит прощения за то, что причинила мне столько хлопот. Несколько дней я не могла забыть о происшедшем, потом сама позвонила Джорджу Томпсону и наняла его, чтобы он выяснил, что происходит с моей сестрой… На кого она работает, с кем встречается и тому подобные вещи.

— Кто вам рекомендовал Джорджа Томпсона?

— Я просто выбрала его имя в телефонной книге.

— Кто был тот мужчина, который вам звонил в тот вечер?

— Этого я не знаю. Коринна вырвала у меня трубку до того, как я успела спросить имя.

— Какую информацию успел сообщить вам Томпсон?

— Черт возьми, за те деньги, что я ему заплатила, практически ничтожную. Коринна работала на фирму «Баллен и Вольф» и стала личным ассистентом большого босса, Гая Вольфа. Томпсон дал мне адрес ее новой квартиры, но к тому времени я сама его уже узнала. По средам и четвергам сестра работала всегда допоздна, но в пятницу уходила домой пораньше. У нее никто не бывал. И за все это я заплатила ему сто баксов!

— Что он вам успел рассказать об остальных — Баллене, Хардести, Расселе и Несбите?

— О ком? — Она устремила на меня непонимающий взгляд.

Я вновь повторил имена, но выражение ее лица не изменилось.

— Никогда о них не слышала.

— Все они были названы в том отчете, который он диктовал как раз перед тем, как его убили.

— Они имеют какое-то отношение к Коринне?

— Понятия не имею. Я надеялся, что вы мне об этом расскажете.

— Так вы думаете, у Коринны большие неприятности?

— Нет, — соврал я, — но в любом случае я должен это проверить.

— Коринна всегда была нелюдимой. Даже когда мы еще были детьми, именно она… — Тут Анита улыбнулась своим воспоминаниям. — Вы ведь коп, а я начала вам рассказывать обо всем так, будто вы ведете в газете колонку дл «одиноких сердец».

— Похоже, у вашей сестры бурная личная жизнь. Это может объяснить ее синяки, истерику и все остальное. Очень многие ведут подобный образ жизни.

— Но не я. — В ее голосе явно прозвучала нотка сожаления. — Я не так уж привлекаю мужчин. Вы, видно, заметили это, лейтенант?

— Может быть, вы все же дадите мне адрес Коринны? — вежливо поинтересовался я.

— Знаю, внешне, возможно, не на что смотреть, но, поверьте, у меня очень красивое тело. Крепкое и совсем не использованное. Хотите взглянуть?

— Адрес Коринны? — быстро произнес я.

— Итак, я не в вашем вкусе? Вы предпочитаете грудастых и толстозадых, у которых все колышется?

— Где живет ваша сестра? — Я уже с трудом сдерживался, стараясь сохранять спокойствие.

Внезапно она через голову сорвала с себя блузку и бросила ее на пол. У нее была красивая маленькая округлая грудь, соски которой гордо выпячивались вперед.

— Если у девушки мальчишеская фигура и вам это нравится, это значит, что вы скрытый гомосексуалист? Не так ли, лейтенант?

— Нет. Я считаю, Анита, что вы очень привлекательная женщина. — Говор это, указательным пальцем нежно провел по ареолу вокруг ее соска. — Но сейчас я нахожусь при исполнении служебных обязанностей. Так где же я могу найти вашу сестру?

— Это очень ответственный для меня момент. Или я дам вам адрес Коринны, или повалю на пол и изнасилую. Выбор за вами.

— Не против, чтобы меня изнасиловали, — честно признался я. — Но после этого мне будет трудно называть себя копом.

— Ладно, может, как-нибудь в другой раз? — принужденно рассмеялась она. Потом она все-таки сообщила мне адрес, но лицо ее погрустнело. — Вы дадите мне знать, если что-нибудь узнаете о Коринне? Действительно ли у нее неприятности?

— Конечно. Я непременно вернусь.

— Возвращайтесь поскорее. Если я так и буду стоять здесь и ждать вас, то могу и простудиться.

Я быстрым шагом вышел из дома, боясь, что изменю свое решение. Вывед машину на первую полосу дороги, я задумался, в своем ли я уме. Ответ тем не менее оказался положительным, и я сосредоточился на езде.

Коринна Ламберт жила на седьмом этаже нового высотного дома, в нижнем холле которого можно было устраивать корриду. От всего исходил дух истинной роскоши. Как только я нажал на кнопку, двери лифта бесшумно закрылись и он, скользнув вверх, остановился на седьмом этаже. Ковер здесь был такой толщины, что нога утопала в нем почти до щиколотки. Не только я сам, но и мой новый костюм выглядели здесь совершенно не к месту. Лишь после того как я нажал на звонок в пятый раз, дверь слегка приоткрылась, и в щели я увидел рассерженное лицо мужчины.

— Вам неясно, что никого нет дома?

— Полиция! — произнес я и сунул ему под нос свою бляху.

— Вы, должно быть, ошиблись адресом! Проваливайте!

Он захлопнул дверь у меня перед носом. Я прижал палец к кнопке звонка и не отпускал. Секунд через десять дверь вновь отворилась, и показалось еще более рассерженное лицо.

— Какого черта! — Было похоже, что он производит над собой сверхъестественное усилие. — Послушайте, будьте разумны. Вы застали меня в самый неподходящий для мужчины момент…

— Лейтенант Уилер, служба шерифа. Я должен немедленно увидеть Коринну Ламберт. Это очень срочно.

— А пошло оно все к черту! Удовлетворяйте ваше официальное любопытство.

И он широко распахнул дверь, продемонстрировав тем самым, что совершенно гол. Я вступил в холл и закрыл за собой дверь.

— Мисс Ламберт в спальне. Идите к ней. А я намерен приготовить себе хорошую выпивку.

Он прошел босыми ногами по толстому ковру, а я последовал за ним в гостиную. Она была похожа на картинки, какие публикуют в «Плейбое» или «Ледиз хоум джорнал». Роскошная, удобная и очень сексуальная. Никогда бы не поверил, если бы не увидел собственными глазами.

— Если вы пройдете дальше через холл, то попадете в спальню. Слышал, что копы, как правило, глупы, но даже вы не можете быть таким дураком, чтобы заблудиться в квартире.

— Именно этого всегда хотел, — пробормотал я, медленно оглядывая комнату. — Не знаете кого-нибудь, кому требуется личный помощник?

Рука, державшая бутылку водки, на мгновение дрогнула, и водка пролилась на стойку бара.

— Любой человек в здравом уме назвал бы это убийством, достойным оправдания, — произнес он сдавленным голосом. — Кажется, я готов убить вас!

Я посчитал, что настал подходящий момент ретироваться в холл и пройти в спальню. Дверь в нее была широко распахнута, и я зашел в комнату. Посередине стояла огромная круглая кровать, но намного интереснее оказалась распростертая на ней блондинка. Она лежала лицом вниз, и ее пятки были направлены в мою сторону. Она была совершенно голой. Две огромных размеров подушки были подложены ей под живот, так что ее задница оказалась у вершины образовавшегося треугольника. Как сказали бы мои английские друзья, это была совершенно потрясающая попочка — красиво закругленная, розовато-белая. Блондинка так широко расставила ноги, что был виден треугольник рыжеватых волос на лобке. Меня точно молнией поразило, я остался стоять, где стоял. Пульс колотился бешено.

— До черта много времени тебе понадобилось, чтобы избавиться от дурака, который звонил в дверь! — произнесла блондинка раздраженно. — Разве ты не знаешь, что у меня начинается изжога, если ты прерываешь коитус.

— Я знаю, как это вылечить, — произнес я. — Просто надо сменить партнера во время самого процесса.

Попка блондинки немедленно взметнулась вверх. Раздался испуганный вопль. Женщина повернулась на спину, перекатилась через край кровати и, тяжело шлепнувшись на пол, снова издала вопль. Рыжеватая блондинка с волосами, распущенными по плечам, и красивой полной грудью. Темно-голубые глаза загорелись ненавистью при взгляде на меня. Она снова закричала.

— Он там в гостиной, готовит себе выпивку, — поспешил сказать я. — Если хотите, я присоединюсь к нему и подожду вас там. Ваша сестра наняла частного детектива следить за вами, и сегодня этого детектива кто-то убил. Я подумал, вы можете знать, кто именно.

— Кто… — Ее рот несколько раз открылся и закрылся, но из него не вылетело ни звука. Наконец она с трудом произнесла:

— Кто вы, черт возьми, такой?

— Я полицейский. Лейтенант Уилер. И хочу, чтобы вы знали, как мне нравятся натуральные блондинки. Они так редки в наше время.

Я вышел из комнаты как раз в тот момент, когда она скрестила ноги.

Глава 3

Несколько минут я находился один в гостиной, потом, уже полностью одетые, вбежали они оба. Шелковая блузка рыжеватой блондинки подчеркивала красоту ее полной груди, а широкие бедра были туго обтянуты голубыми джинсами. Парень теперь стал похож на преуспевающего чиновника, возможно, связанного с мафией. У него были густые и длинные темные волосы и холодные, внимательные серые глаза.

— Что все-таки происходит? — требовательно произнесла девица. — Почему я не могу трахаться в своей собственной спальне без того, чтобы в самый важный момент не вмешался коп со своими грязными фантазиями.

— Ну ладно, кончай комедию, — произнес мужчина. — Так вы сказали, что у вас очень срочное дело? — посмотрел на меня он.

— Вы Коринна Ламберт?

— Конечно!

— Раньше вы были Коринной Фарли?

— Какого черта! — Ее лицо вспыхнуло и покрылось пятнами. — Вы говорили с моей чертовой сестрицей?

— А вы кто? — спросил я мужчину.

— Гай Вольф.

— Начальник Коринны?

— Зачем спрашиваете, если это и так уже вам известно?

— Моя старшая сестрица любит перемывать грязное белье. Готова поклясться, она так об этом рассказала, что массовые оргии покажутся просто чепухой.

— Она очень о вас беспокоится, поэтому наняла частного детектива. Сегодн около пяти часов дня кто-то его убил. Как раз перед убийством он успел продиктовать отчет о своих действиях для вашей сестры. — И я по памяти пересказал ей содержание этого письма. Когда я все это сказал, оба смотрели на меня так, будто я говорил по-китайски. — Ваша сестра не поняла содержани письма. Все, что она хотела бы знать, — это со сколькими парнями вы спите, откуда у вас деньги на такую роскошную квартиру и тому подобна интеллектуальная чепуха.



— Кто этот убитый детектив? — спросил Вольф.

— Некто по имени Джордж Томпсон.

— Никогда о таком не слышал.

— А как насчет остальных имен, названных в письме, не считая, разумеется, вашего?

— Рей Баллен — мой партнер, остальные имена ничего мне не говорят, если не считать, конечно, Коринны.

— Чем вы занимаетесь?

— Общественными связями.

— Просто глупо с моей стороны даже спрашивать об этом. Мне следовало это понять еще в тот момент, как вы открыли мне дверь.

— Очень мило.

— Где я могу встретиться с вашим партнером?

— Его сейчас нет в Лос-Анджелесе, вернется завтра поздно вечером. Вы сможете встретиться с ним в офисе на Четвертой улице в среду утром.

Я посмотрел на рыжеватую блондинку:

— А вам эти имена знакомы?

— Никогда раньше не слышала.

— Странным человеком был этот Томпсон, — пожал плечами Вольф. — Смешал все имена в одну кучу, как будто писал два разных отчета для двух разных людей.

— Может быть, ваш партнер все-таки что-то знает, просто забыл с вами поделиться?

Я заметил, что при этих словах в его глазах мелькнуло сомнение.

— Если вы снова увидите мою старшую сестру, вступила в разговор Коринна, — передайте ей, чтобы она занималась собой, как она обычно и поступает, и не совала свой маленький любопытный носик в мою жизнь!

— Она живет в прекрасном доме и она не замужем. Может, она разбогатела?

— Анита? Она всего лишь неплохая домоправительница. Могу предположить, что он спит с ней только в День благодарения, но, кажется, и для этого он слишком стар.

— А кто такой этот самый «он»?

— Брюс Мадден. Большую часть года он в разъездах. Не понимаю, зачем он держит свой дом в полной готовности.

— Он богат?

— Полагаю, должен быть богат, но лучше спросите об этом Аниту.

Наступила долгая пауза, во время которой мы все трое смотрели друг на друга.

— Ну, мне пора идти, — сказал я наконец.

— Это лучшее из того, что вы сегодня произнесли, — сказал Вольф.

Я улыбнулся и, повернувшись на каблуках, направился к двери. Ни один из них не потрудился со мной попрощаться. Я подумал, что, если не удалось получить ответы на вопросы от живых, надо попробовать получить их от мертвых. Я направил машину в Даун-таун, припарковал ее недалеко от здания, в котором находилась контора Томпсона, и поднялся в офис, Кажется, подобна мысль пришла в голову кому-то раньше меня. Малый за конторкой вроде бы по самые уши погрузился в чтение папок.

— Привет, лейтенант, — сказал он, деликатно подавив зевок.

Это был мускулистый парень среднего роста, лет под тридцать. Длинные густые темно-каштановые волосы и небольшие усы почему-то придавали ему невинный вид. Над темно-карими глазами нависали тяжелые веки. Вечно он выглядел усталым, и звали его сержант Петерсон.

— Вы вроде собирались уйти в отставку и стать частным детективом у рэкетиров, — сказал я.

— Эд Сэнджер передал мне, что вы велели забрать к нам в офис и проверить все папки, — сказал он, снова зевая. — Я решил, что проще просмотреть их прямо здесь. Тогда нам не понадобится машина для перевозки.

— Нашли что-нибудь интересное?

— Ничего стоящего.

Я рассказал ему о зашифрованном послании, которое продиктовал Томпсон перед самой смертью, и Петерсон зевнул в третий раз.

— Какой-нибудь особый код? — спросил он.

— Давайте посмотрим, что ценного мы можем найти в этих папках, — предложил я.

Через четверть часа мы нашли папку, на которой стояло имя Тома Несбита. В ней лежал лист бумаги, на котором были написаны имя, адрес и еще четыре следующие строчки:

«Май 1–5: X, и М.

Май 12–19: X, и Р.

Июнь 5 — 11: Б, и X.

Июнь 15: закрыть дело».

Я прочел все это несколько раз. Потом протянул листок сержанту. Он тоже прочел несколько раз и вернул листок мне.

— Похоже, это все решает, лейтенант, верно? — усмехнувшись, произнес он.

— Теперь у меня есть адрес, — ответил я.

— Хотите, чтобы я поехал вместе с вами? — с надеждой спросил он.

— Хочу, чтобы вы остались здесь и прочли все эти папки, может, вам удастся напасть на след. Занимался ли он какими-то специальными выплатами? Кто его нанимал? Одним словом, хоть что-то.

Петерсон посмотрел на свои часы и глубоко вздохнул:

— У меня свидание сегодня вечером. Должен встретиться с ней через полчаса.

— Это твой шанс. Ты сможешь предложить ей нечто особенное, например гулять ночь напролет. Он снова вздохнул:

— Вам, лейтенант, стоило бы с ней познакомиться. Она шевелит губами, когда читает. Может, какая-то тренировка.

Дом, в котором жил Несбит, находился в самом центре Хиллсайда, фешенебельного района Пайн-Сити. В Вэйл-Хэйтс дома расположены на нескольких уровнях и чаще всего построены в стиле ранчо, но в Хиллсайде особняки расположены на больших участках земли — от пяти до пятнадцати акров. Те, кто живет в Вэйл-Хэйтс, только еще лезут наверх, а обитатели Хиллсайда уже достигли вершин, хотя иногда и проворачивают дела на стороне, просто из любви к искусству.

Дом походил на чью-то воплощенную мечту, окруженный прекрасным, ухоженным, достаточно большим участком.

Поставив машину перед домом, я направился к парадному входу. Изнутри доносилась приглушенная музыка. Я нажал кнопку звонка. Через несколько секунд дверь открылась, ко мне вышел мальчик-китайчонок и поглядел на меня с некоторым удивлением.

— Лейтенант Уилер, служба шерифа, — отрекомендовался я, показав ему свое удостоверение.

— Проходите, пожалуйста.

Я вошел в огромный холл. Мальчик закрыл за мной дверь, потом прошел вперед, коротким жестом пригласив меня следовать за ним.

— Пожалуйста, подождите здесь, — сказал он через несколько секунд.

Три стены в комнате занимали книжные шкафы — это скорее всего была библиотека. Мальчик задержался в дверях и с любопытством посмотрел на меня.

— Мне казалось, что со всем этим уже покончено, — неожиданно произнес он.

— С чем?

Пожав плечами, он исчез. Китайцы поистине непостижимы. Следующие несколько минут я провел, бесцельно читая названия на корешках книг легкое покашливание за спиной вынудило меня обернуться. В дверях стояла брюнетка, глядя на меня с таким выражением, будто я некий предмет, с которого служанка забыла вытереть пыль. Я предположил, что ей лет тридцать, она была почти красива. Большие, темные, выразительные глаза, полные чувственные губы. На ней было длинное черное вечернее платье с низким декольте. Если бы я очень постарался, то услышал бы негромкий звук динамо — ее сексуальный мотор работал на холостых оборотах.

— Я Марта Несбит, — холодно представилась она, — а вы лейтенант Уилер?

— Боюсь, что допустил ошибку, мне следовало сказать вашему слуге, что пришел к вашему мужу.

— Это что, скверная шутка, лейтенант? — Ее лицо сделалось непроницаемым.

Я тупо уставился на нее. Может, брюнетки так же непостижимы, как китайцы?

— Вы из службы шерифа, — повторила она, и лицо ее слегка оттаяло. — Простите. За последние три недели у нас побывало множество полицейских. Естественно, я подумала, что вы тоже побывали у нас. — Она грустно улыбнулась и добавила:

— Кажется, я выражаюсь туманно.

— Пожалуй, — признал я.

— Мой муж мертв. Он погиб почти месяц назад, его сбила машина.

— Простите.

— Очевидно, вы этого не знали. Но мне его ничуть не жаль. Соболезновани излишни.

— Вот как?

— Том был ублюдком особого типа. Моей первой реакцией на известие о его смерти было чувство огромного облегчения. Я совершила ошибку, рассказав одному из полицейских начальников о своем истинном отношении к мужу, и следующие две недели они пытались доказать, что это я была за рулем сбившей Тома машины или наняла кого-то сделать это за меня.

— Полицейские, как правило, подозрительны по натуре. Мы не понимаем искренней реакции.

— Охотно верю. Так почему вы хотели видеть моего неоплаканного мужа?

Пришлось рассказать ей об убийстве Джорджа Томпсона и о тех именах, которые он упомянул в продиктованном незадолго до смерти письме.

— Звучит прелестно. Лейтенант, не хотите ли выпить?

— С удовольствием.

Мы перешли в гостиную, и она занялась приготовлением напитков у бара, который, судя по числу бутылок, мог бы обслуживать членов конвенции алкоголиков в течение по меньшей мере трех дней. Потом Марта села в кресло, а я устроился напротив на диване.

— Вы поймали того, кто убил этого Томпсона?

— Да, он сейчас в морге.

— Значит, вы не можете допросить его.

— Но я могу задать несколько вопросов вам, — терпеливо произнес я. — Хоть одно из имен, упомянутых Томпсоном, вам знакомо?

— Несколько раз я слышала, как Том упоминал фамилии Баллен и Вольф. Это была фирма по связям с общественностью, в которую он обращался.

— Для чего ему это было нужно?

— Не знаю. Меня никогда не интересовало, чем занимается Том.

— А Рассел?

— Эрл Рассел? Он был другом Тома.

— Вы его хорошо знаете?

— Он никогда не был моим другом. Он живет в Хиллсайде, примерно в полумиле отсюда. Со времени похорон я его ни разу не видела.

— Что вы скажете о Хардести?

Она подумала с минуту, потом покачала головой:

— Нет, никогда не слышала этой фамилии.

— Полагаете, ваш муж стал жертвой несчастного случая?

— А вот теперь и вы заговорили точно так же, как и другие полицейские.

— Допустим, он был убит намеренно, но не вами. Кем-то еще. Кто мог бы желать его смерти?

— Кроме меня? — улыбнулась она. — Этого вполне мог хотеть и кто-то еще, но сейчас мне просто не приходит в голову ни один кандидат на эту роль.

— Пятнадцатое июня. Это дата смерти вашего мужа?

— Совершенно верно. — На ее гладком лбу образовалась небольшая морщинка. — Откуда вы узнали?

— В офисе у Томпсона было досье на Несбита. Последняя запись помечена именно этим числом, потом подведена черта.

— Лейтенант, в смерти есть что-то окончательное. Что еще было в досье на моего мужа?

— Три записи с датами и инициалами. Пара отрезков времени с начала и до середины мая, последняя запись помечена началом июня. Инициалы: «X, и М.», затем «X, и Р.» и, наконец, «Б, и X.». Видимо, это означает: Хардести, Рассел и Баллен. Трое из четверых.

— Кто же это на «М.»?

— Брюс Мадден, — ответил я не задумываясь.

— Кто он такой?

— Один из тех, кого уже упоминали сегодня вечером. Возможно, он не имеет к делу никакого отношения.

— Наверное, я слишком просто рассуждаю, лейтенант, — произнесла она медленно, — но вы сказали, что убивший Томпсона человек тоже мертв?

— Убит в перестрелке.

— Разве после этого дело не должно быть закрыто?

— Если не считать того, что неясны мотивы преступления. У меня есть подозрение, что этот человек был профессиональным убийцей. Если это верно, то ему заказали убийство Томпсона. Может, кто-то нанял его или другого киллера прикончить вашего мужа?

— Для полицейского у вас слишком буйное воображение! — На этот раз она по-настоящему мне улыбнулась, и улыбка показалась мне достаточно теплой.

— Возможно, вы и правы, — сказал я, допивая содержимое своего стакана и поднимаясь с дивана. — Спасибо за выпивку, миссис Несбит.

— Вы уходите, лейтенант?

— Раз уж я попал в Хиллсайд, мне надо навестить и Эрла Рассела.

— Вы уже обедали, лейтенант?

— Откровенно говоря, нет.

— Почему бы вам не вернуться сюда после посещения Рассела?

Ее глаза явно предлагали мне что-то гораздо более интересное, нежели только ужин.

— Я мог бы так и сделать.

— У меня совсем нет друзей. Во всяком случае, в настоящем смысле слова. Мне кажется, мы могли бы стать друзьями. Настоящими друзьями. Я сама приготовлю вам нечто особенное.

— Звучит потрясающе.

— Можете не беспокоиться о Чарли. Он умеет хранить секреты.

— Чарли?

— Мальчик-слуга. У него совсем другое имя, но я всегда зову его Чарли. Так же, как Чарли Чана, помните?

— Могу поклясться, что он все время над этим смеется.

— Знаете, в вас тоже есть кое-что от ублюдка. Но можете не волноваться, лейтенант. Я получу огромное удовольствие, приручив вас!

Глава 4

Этот дом оказался поменьше того, из которого я только что приехал, но не намного. Дверь мне открыл красномордый верзила лет сорока пяти, с густыми темными волосами, в которых пробивалась седина. У него были глубоко посаженные глаза стального цвета и тонкие, вытянутые в прямую линию губы. Держался он уверенно.

— Кто вы такой, черт возьми? — гаркнул он. Я тут же объяснил, кто такой, но это явно не произвело на него должного впечатления.

— Я занят. Ваше дело не может подождать?

— Сегодня во второй половине дня был убит частный детектив Джордж Томпсон. Его имя вам о чем-то говорит?

— Почему, черт возьми, я должен его знать?

— Вы Эрл Рассел?

— Кто же еще, черт подери?

— Перед смертью он продиктовал письмо, — сказал я, а потом решил слегка придержать правду, — в нем было названо несколько фамилий, включая и вашу.

— Мою? — Он произнес это так, словно его смертельно оскорбили.

— Вашу, а также Несбита, Баллена, Вольфа и Хардести.

— У меня всего пять свободных минут. Повернувшись на каблуках, он быстро исчез в доме. Я догнал его, когда он уже входил в гостиную. Не снижа скорости, он прошел к бару, вполне внушительному, но не идущему ни в какое сравнение с баром в доме Несбита.

— Что, черт возьми, мог знать обо мне частный детектив? — требовательно вопросил он.

— Что бы это ни были за сведения, кто-то решил, что они достаточно важны, чтобы убить Томпсона. Месяц назад был сбит машиной и скончался Том Несбит. Может, это и не был несчастный случай?

Мои слова, наконец, дошли до него. Сощурившись и поджав губы, он уставился на меня.

— Хотите выпить? — спросил он наконец — Нет.

— Похоже, мне не помешает глоток-другой. Ваше сообщение, по правде говоря, потрясло меня.

Он принялся не спеша смешивать для себя виски.

— Несбит был вашим деловым партнером?

— В некотором смысле. Ничего особо важного. Так, несколько мелких сделок.

— А как насчет так называемой фирмы по связям с общественностью Баллена и Вольфа? Вы обращались к ним?

— Время от времени. Я только, черт возьми, не вижу никакой связи между именами в письме Томпсона.

— Что вы скажете насчет Хардести?

— Даже никогда не слышал такой фамилии.

— Между этими именами должна быть какая-то связь, — настаивал я. — Согласно досье Томпсона вы с Хардести были вместе в течение целой недели, с двенадцатого по девятнадцатое мая.

— Ваш Томпсон, должно быть, просто псих, — прорычал Рассел. — Я ведь вам объяснил, что не знаю никого по фамилии Хардести.

— Может, это псевдоним или прозвище?

— Вы шутите? Кроме того, я обычно не помню, что делал на какой неделе, но я бы запомнил парня по фамилии Хардести и уж конечно запомнил бы того, кто был настолько важен, что этот ненормальный Томпсон дал ему прозвище!

— Ладно. А что вы скажете насчет Брюса Маддена?

— Что насчет Брюса Маддена? — воинственно переспросил он.

— Вы его знаете?

— Конечно знаю. Это не преступление?

— Согласно досье Томпсона он и Хардести были вместе за неделю до того, как вы и Хардести были вместе.

— Что за дерьмо! Может, этот псих Томпсон был по совместительству еще и сочинителем разной чепухи? Вы об этом не подумали, лейтенант?

— И все-таки здесь должна быть какая-то связь. Что вам известно о Брюсе Маддене?

— Пожалуй, его можно назвать почти финансовым гением Пайн-Сити. Он совершает сделки всюду, но живет здесь.

— Ваш партнер?

— Провернули несколько незначительных дел. Я не играю в его лиге.

— Так же, как с Несбитом, вы провернули с Мадденом несколько незначительных дел?

— Точно. Это важно?

— Пока не знаю, — честно признался я. Зазвонил телефон, но Рассел никак на это не отреагировал.

После четвертого звонка телефон умолк, и я сделал вывод, что кто-то другой в доме взял параллельную трубку.

— Ничем не могу вам помочь, лейтенант, при всем желании. Кстати, Том Несбит был моим хорошим другом, и мне не нравится мысль о том, что он погиб вовсе не в результате несчастного случая. Но…

Он замолчал и уставился на что-то у меня за спиной. Я медленно повернулс и увидел стоящую в дверях блондинку лет двадцати. Она была в платье с разрезом до пупка, почти оголявшим грудь. Полные надутые губы и заспанные голубые глаза казались старше всего остального. В ответ на мой оценивающий взгляд она медленно шевельнула бедрами.

— Дорогой, мне стало скучно одной, — произнесла она с интонацией героини голливудского фильма с южным акцентом. — Этот мужественный джентльмен служит во флоте?

— Это лейтенант Уилер из службы шерифа, — произнес Рассел таким голосом, как будто у него перехватило горло.

— Я всегда считала, что лейтенанты служат во флоте, — хихикнула блондинка. — Это оттого, что я выросла в Сан-Диего. Там столько красивых мужчин в форме, рвущихся на берег после очередного плавания.

— Можешь опустить отрывки из своей биографии. Я через минуту к тебе вернусь.

— Да, чуть не забыла. Там лейтенанта просит к телефону очень грустна женщина. Кажется, ее фамилия Несбит. Могу себе представить, как она себ чувствует!

— Можете взять трубку здесь, — раздраженно пробурчал Рассел.

Взяв трубку, я деловым тоном назвал свою фамилию.

— Лейтенант, сама я никоим образом не собираюсь вас торопить, — произнесла Марта Несбит, — но мой омар под майонезом не может ждать слишком долго.

— Я не задержусь.

— Вы все еще разговариваете с Расселом?

— Конечно, но уже заканчиваем.

— Да, я кое-что вспомнила. Задайте ему вопрос о его жене.

В трубке щелкнуло. Я тоже положил трубку и, обернувшись, увидел, что блондинка исчезла.

— Мистер Рассел, у меня больше нет к вам вопросов, не смею вас дольше задерживать, тем более что вас ждет жена.

Какая-то искра мелькнула в глубине его глаз.

— Моя жена умерла, — глухо проговорил он.

— Сожалею, — посочувствовал я.

— Я могу рассказать вам об этом, — сказал он, допивая виски. — Тогда вам не придется тратить время на чтение протоколов. Это была катастрофа. Она сбежала с нашим садовником. Его выгнали из колледжа, и он был вдвое моложе ее. Знаю, все это звучит нелепо, как сцена из телефильма, какие показывают по вечерам. Их роман продолжался неделю, потом он от нее удрал. Она покончила с собой. Я принял бы ее обратно. Может, поколотил бы, но принял. Думаю, ей мешала гордость. Она сняла комнату в паршивом мотеле, а потом проглотила миллион таблеток.

— Сожалею, — повторил я.

— На черта мне ваши сожаления! Уматывайте из моего дома, лейтенант!

Подойдя к двери, я обернулся и посмотрел на него:

— Передайте привет вашей дочери, я постараюсь не спотыкаться о трупы мертвых моряков у ваших дверей.

В горле у него сдавленно булькнуло — я услышал это, закрывая дверь. Выходя из дома, я не встретил ни блондинки, ни трупов покоренных ею моряков. Быстро добрался до дома Несбитов, и слуга-китайчонок открыл мне дверь после первого же звонка.

— Добро пожаловать, лейтенант, — произнес он с лукавой улыбкой.

— Спасибо, Чарли.

— Она сказала вам, как меня называет? Очень мило, не правда ли?

— Что за человек был твой хозяин Несбит?

— Ничего человек, правда, он не так уж часто здесь бывал, а когда приезжал, то они все время ссорились. Жили как кошка с собакой.

— Бывали у нее другие мужчины в его отсутствие?

— Лейтенант, я всего лишь честный и неболтливый служащий. А также непроницаемый восточный человек. Разве вы не понимаете этого сами?

— Ты считаешь, что Несбит погиб в результате несчастного случая?

— Никогда не задумываюсь над такого рода вещами, — серьезно ответил он. — С этого не получаешь проценты.

— Она в гостиной?

— Конечно. Меня она отпустила на всю ночь и разрешила взять ее автомобиль. Поеду в Даунтаун и буду играть с парнями в фэнтэн.

— Скажи мне твое настоящее имя.

— Сэмми Вонг. Я американец в третьем поколении, и, если вы заговорите со мной по-китайски, мне придется для перевода обратиться к моей бабушке.

Марта Несбит ждала меня в гостиной со стаканом в руке.

— Добро пожаловать к нам снова. Наливайте себе сами. Скучно все врем называть вас лейтенантом.

— Я Эл.

— Не слышу мелодии скрипок, но имя, по крайней мере, короткое, и я не ошибусь в произношении. Я налил себе выпить, потом сел напротив нее.

— Как вы поладили с Эрлом? — спросила она как бы между прочим.

— Не смог. Он как все остальные. Ничего не знает.

— Вы спросили его о жене?

— И он мне все рассказал. А потом скомандовал, чтобы я убирался вон из его дома, и побыстрее.

— Эрлу никогда не были свойственны хорошие манеры, — заметила она. — Я вдруг вспомнила, что случилось с его женой, и думаю, вам надо это знать.

— Почему?

— Если быть честной, я не знаю. Но подумала, что вам следует знать. Это даст вам более полное представление об Эрле Расселе.

— Я уже его имею. Так же, как и блондинка, которая устала его ждать.

— Она похожа на шлюху-любительницу, ей лет девятнадцать?

— Я бы сказал, что двадцать, но могу и ошибиться.

— Они все одинаковы. Они и при жене всегда у него были.

— Именно по этой причине она и сбежала с парнем вдвое моложе ее?

— Не мне судить. Ведь деньги принадлежали ей, вам это известно? Во всяком случае, большая их часть.

— И она оставила их Расселу?

— Именно. — На лице ее появилось выражение сияющей невинности. — Я, конечно, не знаю точно, нужны ли они ему были в то время. Я имею в виду, нуждался ли он в них тогда.

— Вы хотите сказать, нуждался ли настолько, что подстроил все это сам?

— Полиция должна была проверить, не так ли? В эту минуту послышался звук автомобильного мотора, потом машина рванула с места на большой скорости, и звук скоро пропал вдали.

— Чарли всегда воображает, что любой выезд для него — это старт на гонках «Гран-при».

— У каждого из нас есть свои фантазии, — ответил я.

— Я люблю погружаться в свои время от времени.

— Вам везет.

— Мне всегда был нужен партнер для воплощения в жизнь фантазий, — произнесла она. — Но вам незачем волноваться по этому поводу. У вас пассивная роль.

— Разве это правильно?

— Нет, конечно! Больше всего я ненавижу мужчин, которые просто лежат на спине и ждут, что женщина сделает за них всю работу.

— Ключевое слово здесь — партнерство, — согласился я.

— Я должна проверить, как там на кухне мой омар под майонезом. Подождите всего пять минут, идет?

— Конечно.

— Налейте себе еще.

Она мимолетно улыбнулась и вышла из комнаты. Налить себе еще стаканчик, чтобы сократить эти пять минут? — подумалось мне. Но если впереди длинна ночь, не стоит начинать ее в сильном подпитии. Пять минут тянулись что-то слишком уж долго. Я выкурил сигарету, медленными глотками допивая виски. Неожиданно за моей спиной гортанный голос произнес:

— Сэр, обед подан!

Я допил виски, поставил на маленький столик стакан и встал. Повернувшись, увидел в дверях горничную. Горничную?

Накрахмаленная шапочка сияла белизной на волосах у Марты, одета она была в белую свободную блузку, совершенно прозрачную, так что соски полных грудей женщины были ясно видны. Из-под короткого подола черной шелковой юбочки выглядывал черный пояс с резинками, на которых держались черные шелковые чулки. Малюсенький белый фартучек был надет поверх юбочки, чтобы довершить образ служанки из какого-нибудь французского фарса.

— Если слугу в этом доме зовут Чарли, то как прикажете вас называть?

Ее передернуло, но она справилась с эмоциями и произнесла:

— Сэр, пожалуйста, следуйте за мной. Обед подан. Она повернулась ко мне спиной, и я не сдержал восторженного восклицания. У черной юбочки не было заднего полотнища, только тесемки, завязанные у Марты на талии. Резинки пояса разделяли бело-розовую упругую плоть попки, спускаясь к краю шелковых чулок. Я внезапно понял, что совершенно не голоден. Свет в гостиной был притушен, а стол в алькове накрыт лишь на одного человека.

— Вы не присоединитесь ко мне? — спросил я охрипшим голосом.

— О нет, сэр, я уже пообедала.

— Ладно, — пожал я плечами и сел.

— Сэр! Боюсь, вы забыли правила этого дома, — твердо произнесла она.

— Правила этого дома?

— Сэр, перед обедом вам надлежит раздеться. Позвольте мне вам помочь.

— Я сам с этим справлюсь.

— Я настаиваю.

Она помогла мне снять плащ, туфли, носки, галстук, расстегнула пуговицы на рубашке и «молнию» на брюках и, наконец, спустила мои трусы до лодыжек, так что мне оставалось только переступить через них. Марта подвинула мне стул. Когда я садился, мой отвердевший член с глухим стуком задел за край стола, а за спиной у меня раздался смех, подавляемый изо всех сил.

— Белое вино уже охлаждено, сэр. Могу я вам налить?

— Почему же нет, черт побери?

Взяв со стола белую салфетку, я положил ее на колени. Но в следующее мгновение снова бросил на стол. Кому охота ужинать с маленьким белым тентом на коленях?

— Простите, сэр.

Полная грудь Марты тесно прижалась к моей шее, когда она наклонилась, чтобы налить мне вина. И не пролила ни капли.

— Сэр, пожалуйста, начинайте ваш обед. Омар под майонезом совершенно готов, его нельзя ни на минуту передерживать.

— Так же, как и тебя, — пробормотал я. Я начал есть. Когда вы сталкиваетесь с чьей-то фантазией, вам надлежит поступать соответственно. Омар под майонезом оказался настоящим деликатесом, а охлажденное белое вино было просто превосходным. Можно ли все это сравнить с размороженным готовым «телевизионным обедом», которым я обычно питался, не говоря уже об обслуживании. Кончив есть, я откинулся на спинку стула и удовлетворенно вздохнул.

— Это было потрясающе! — искренне признал я.

— Повар будет рад это услышать. Еще вина, сэр?

— Почему бы и нет?

На этот раз она подошла к столу сбоку и соблазнительно наклонилась, наливая вино. Вид ее голой попочки был совершенно неотразим.

— Сэр, а что вы предпочитаете на десерт? У вас есть выбор, — сказала она, медленно, по капле, наливая вино в бокал.

Казалось, она на мгновение потеряла равновесие и, чтобы его восстановить, шире расставила ноги. Я тут же воспользовался этим и дотронулся до теплой кожи на внутренней части ее бедра, потом провел руку выше, и мои пальцы коснулись ее влажной женственности.

— Сэр, уверена, что лучшего выбора вы не могли сделать, — щебетала она. — Не хотите ли немного взбитых сливок?

— Нет, не думаю, — пробормотал я.

Марта выпрямилась, потом повернулась ко мне всем телом, все еще держа бутылку вина в руке, и намеренно вылила ее содержимое на меня.

— О, простите, пожалуйста, сэр. Просто не знаю, как это могло случиться.

— Забудьте об этом.

— Я все еще думала о вашем десерте и просто не успела сосредоточиться. Меня следует за это наказать.

С этими словами она поставила пустую бутылку на стол и легла мне на колени попкой вверх.

— Обычное наказание — шесть тяжелых шлепков, сэр, — сказала она сдавленным голосом.

Я с силой не спеша шлепнул ее шесть раз, при каждом ударе она одобрительно взвизгивала. Когда я завершил экзекуцию, вся ее попка покрылась красными пятнами. Она встала на ноги и благодарно улыбнулась мне:

— Сэр, десерт всегда подается в спальне.

— Если таковы правила этого дома, то меня это вполне устраивает, — поднимаясь, сообщил я.

— Я покажу вам, куда надо идти, сэр. Схватив за торчащий член, Марта повела меня вперед. А я, подумав, что в ее фантазиях должны участвовать обе стороны, скользнул рукой под ее короткую черную шелковую юбочку и крепко ухватил пальцами густые волосы у нее на лобке. Так мы начали двигаться к двери.

— Знаете, — произнес я, когда мы дошли до лестницы, — я слышал, что люди порой ходят держась за руки, но то, что делаем мы, кажется мне забавным.

Она негромко вскрикнула, а потом расхохоталась. Я отпустил ее и постарался сделать так, чтобы она отпустила меня. Потом подхватил ее на руки и понес вверх по лестнице. Когда мы достигли спальни, я без всяких церемоний бросил ее на кровать.

— Сэр не любит, когда десерт подают с ненужными украшениями, — произнес я, стаскивая с нее блузку.

— Сэр такой искусник!

Я снял с нее туфли, потом один за другим оба черных чулка, потом расстегнул тесемки юбочки и снял ее. Марта осталась только в поясе и белом передничке. Они продержались на ней всего несколько секунд, и теперь она лежала на кровати совершенно обнаженная.

— Десерт для господина готов, — произнесла она и раздвинула ноги. — Так он не хочет немного взбитых сливок?

Все началось медленно, чувственно — и внезапно перешло в неудержимую страсть. Во время катарсиса она внезапно закричала и вонзила ногти мне в спину. Потом мы молча лежали рядом, и ее пальцы ласкали мою грудь. Она все еще занималась этим, как вдруг дверь распахнулась, и в комнату ворвалс мужчина.

— Какого черта! — в страхе воскликнула Марта Несбит.

Я успел сесть и оцепенел: чья-то рука направила прямо на меня пистолет.

Глава 5

Парню было лет тридцать — высокий, стройный, с длинными светлыми волосами, которые все время падали ему на глаза так, что он то и дело отбрасывал непослушную прядь резким движением головы. Светло-голубые глаза имели какое-то странное, пустое выражение. Заметно было, что он сильно вспотел.

— Ты просто отвратительная сука! — хрипло выдохнул он. — Ты вонючая, грязная шлюха!

Брюнетка закрыла лицо руками и застонала.

— Ты ведь сказала — в половине одиннадцатого, — продолжал парень. — Ты говорила, что отпустишь слугу. Даже дала мне ключ от входной двери, чтобы сам мог ее открыть!

— Ты все перепутал! — завопила Марта. — Я говорила о завтрашнем вечере!

— Завтрашнем? — У него начался тик под левым глазом. — Это еще хуже, чем я думал! Сегодня этот парень, я — завтра вечером, а кто еще в остальные дни недели?

— Почему бы вам не опустить пистолет? — предложил я. — Тогда мы могли бы спокойно поговорить.

— Спокойно поговорить? — повысил голос незнакомец. — Да я убью вас обоих сию минуту!

Марта завизжала и снова закрыла лицо руками. Я медленно стал спускать ноги с кровати, пока ступни не достигли пола.

— Оставайся там, где находишься, ты, чертов сукин сын, не то я превращу твою морду в кровавую кашу! — пригрозил парень он обошел кровать, подступил к Марте, схватил ее за руку и рывком поставил на ноги.

— Не смей меня трогать! — завопила она. Свободной рукой он ударил ее с такой силой, что она свалилась на пол. И в ту же секунду стал бить ее ногами в живот, несколько раз перевернув.

— Я тебя убью! — орал он.

Опершись ладонью о кровать, я собрал себя в комок и перебросил тело в прыжке вперед так, как это делают гориллы. Если бы кто-то наблюдал за происходящим со стороны, прыжок совершенно голого мужчины насмешил бы его до колик, но, слава Богу, никого рядом не было. Пяткой правой ноги я ударил этого идиота в голову прямо над ухом и сбил с ног. Мне удалось обрести равновесие на секунду раньше его, и я успел выбить пистолет из его руки. Затем нанес ему удар коленом между ног и, пока он выл от боли, трижды успел ударить в солнечное сплетение. Каждый раз мой кулак погружался глубоко в живот, и, когда я прекратил его избивать, он уже стоял на коленях и стонал. Ребром ладони я ударил его по горлу так, что он свалился на пол и уже не шевелился.

Сначала я подобрал с пола его пистолет, потом поднял Марту и осторожно уложил ее на кровать. Она обеими руками обхватила живот, одна щека у нее горела огнем.

— С тобой все в порядке? — спросил я.

— Похоже, что так, — тихо произнесла она. — Дай мне несколько минут, чтобы прийти в себя.

— Ну конечно!

Спустившись на первый этаж, я быстро оделся, налил в два стакана королевские порции виски и снова поднялся в спальню. Парень на полу начал издавать нечленораздельные звуки и зашевелился. Марта уже вынула из стенного шкафа и накинула халат и стояла теперь посередине комнаты, все так же обхватив руками живот. Я протянул ей стакан, и она сделала несколько больших глотков.

— Господи, кто он такой? — спросил наконец я.

— Это Рей. Наверно, он просто сошел с ума.

— Рей Баллен?

— Рей Баллен. Можно ли быть настолько глупым! Явился на сутки раньше, чем его пригласили, — произнесла Марта, почти полностью проглотив содержимое своего стакана.

— Так это с ним у тебя было назначено свидание на завтра? Приготовлена одежда горничной и все прочее? Для него?

— Не могла же я заранее знать, что ты неожиданно войдешь в мою жизнь. Сегодня вечером, после нашей встречи, я бы позвонила ему и отменила свидание.

— Ты говорила, что слышала имена Баллена и Вольфа лишь случайно, когда их произносил твой муж.

— Тогда ты был для меня всего лишь обыкновенным копом и задавал неприятные вопросы. Я не собиралась докладывать тебе обо всех интимных сторонах своей жизни.

Тут Баллен застонал, пытаясь сесть. Мне очень захотелось ударить его еще разок, просто так, но это было бы уже лишним.

— И как давно тянется у тебя история с Балленом?

— Пожалуй, месяцев шесть, — пожала плечами Марта. — Эл, это происходило время от времени. Мы с Томом перестали спать вместе задолго до его смерти.

Я наблюдал, как Баллен, предприняв героические усилия, наконец сел и обратил свой взгляд на меня.

— Я убью тебя за это, — прохрипел он.

— Не уверена в этом, — сказала Марта. — Имей в виду, что он коп.

— Кто?

— Лейтенант Уилер, из службы шерифа. Он покажет тебе свою полицейскую бляху, если ты его хорошенько попросишь.

— Полицейский? — Баллен покачал головой и снова застонал.

— Я ищу вашего друга Хардести.

— Кого? Хардести? Никогда не слышал этого имени.

— А что вы скажете о Джордже Томпсоне?

— О нем тоже никогда не слышал. Может, дадите мне выпить?

— Почему бы и нет, — холодно произнесла Марта и выплеснула остатки своего виски ему в лицо.

Алкоголь попал Баллену в глаза. Грязно выругавшись, он принялся протирать их рукавом.

— Ты избил меня! — закричала Марта. — Как тебе понравится, если я сейчас возьму нож и начну сдирать с тебя кожу? И ты отлично знаешь, с какого места я начну.

— Мне наплевать, если ты обдерешь его, как банан, — вполне искренне заявил я, — но вначале хотел бы задать ему несколько вопросов.

— Задавай, Эл, но только поскорей, и пусть он убирается из моего дома. Иначе, даю слово, я его изувечу. Найдешь меня в гостиной, когда закончишь.

Она вышла из спальни и закрыла за собой дверь. Баллен смотрел на мен распухшими красными глазами, потом осторожно погладил живот.

— Что вы, черт дери, за коп такой, который прыгает в постель к первой попавшейся вдовушке? — спросил он.

— Ты прыгал к ней в постель полгода. Пока ее муж был еще жив и после того, как его не стало. Интересно, что это за связи с общественностью, которыми вы занимаетесь?

— Сам по себе бизнес вшивенький, но деньги он приносит неплохие. Могу уйти?

— Пока нет.

Я рассказал ему о Джордже Томпсоне, перечислил названные в его письме имена, поведал и о том листке в досье Несбита, в котором были проставлены только инициалы и даты. Тут Баллен заинтересовался всерьез, и это уже был шаг вперед, потому что он первый из тех, кого я расспрашивал, хоть как-то отреагировал на мое сообщение.

— С кем еще вы об этом говорили? — спросил он.

— С твоим партнером, Гаем Вольфом, которого я встретил в квартире у Коринны Ламберт.

— Они трахались?

— Трахались.

— Так я и думал, — тяжело вздохнул он. — В офисе они соблюдают приличия, и это уже что-то значит…

— Эрл Рассел, — продолжал я, — кажется, принял меня за ненормального.

— Эрл всегда предпочитает простейшие объяснения.

— Он тоже ваш клиент?

— Время от времени.

— А Том Несбит?

— Примерно так же.

— А как насчет Брюса Маддена?

— Брюс Мадден? А как, черт бы его побрал, он-то ввязался в это дело? — удивленно посмотрел на меня Баллен.

— Его имя несколько раз упоминалось в разговорах. Старшая сестра Коринны служит у него домоправительницей.

— Неужели? Как тесен мир! — Он отбросил со лба прядь волос и скривился от боли. — Если это важно для вас, то Мадден тоже был нашим клиентом.

— Я пытаюсь нарисовать себе общую картину. Ведь понадобилось же кому-то убить Томпсона до того, как он поговорит со мной.

— Все они крупные шишки. Брюс Мадден один из главных. Думаю, они время от времени прокручивали одни и те же дела. Но дела эти законные. — Потом он подумал несколько секунд и добавил:

— Во всяком случае, почти законные.

— Для чего им нужно ваше партнерство?

— Хотели придать всему достойное обличье. Магистрат, местные органы, при помощи которых они проводили операции с недвижимостью, ничего особенного. Мы для них своего рода страховка. Представьте себе: вы намерены кое-что изменить и полагаете, что люди будут против, тут-то вы и уступаете место нам. У нас везде хорошие контакты, мы можем многое сгладить. Лейтенант, эти проблемы не для публичного обсуждения, наоборот, чем меньше гласности, тем лучше для дела. Мы можем все уладить так, как желает клиент.

— Вы ведете документацию?

— Разумеется. У нас на все есть документы.

— Завтра утром я, вероятно, посещу ваш офис и посмотрю их.

— Приходите. — Баллен встал с кровати и медленно разогнулся:

— У меня живот словно развалился на части, а голосовые связки, кажется, повреждены навсегда. Может, стоит подать в суд за нападение?

— Вы первый напали на Марту и угрожали нам обоим оружием, — спокойно ответил я. — Может, это мне следует отвезти вас в офис шерифа и завести на вас дело?

— Ладно. У меня просто мелькнула безумная мысль. Можете вернуть мой пистолет?

— Я принесу его вам завтра утром в офис. С этими словами я проводил его вниз по лестнице к парадной двери. Он открыл свою машину, потом повернулс ко мне и сказал:

— Спасибо, лейтенант!

— Так вы действительно никогда и ничего не слыхали о Хардести?

— Я уже говорил, что никогда!

С этими словами он с размаху захлопнул дверцу и включил мотор. Стоя на лестнице, я смотрел вслед, пока вдали не исчезли габаритные огни его машины, потом вернулся в дом. Брюнетка свернулась калачиком на диване со стаканом чего-то крепкого в руке.

— В общем, я могу его понять, — заговорила она. — Парень просто обалдел, когда наскочил на нас. Пистолетом размахивал из глупой бравады. Я даже могла бы стерпеть ругань и затрещины, но пинок в живот я ему никогда не прощу! Ни за что!

— С тобой действительно все в порядке?

— Похоже, ни один жизненно важный орган не задет, но у меня все внутри болит, и завтра я буду вся в синяках.

— Мне пора идти, — сказал я. — Выпей на дорожку.

Я подошел к бару, плеснул в стакан немного виски, положил лед и добавил побольше содовой.

— Рассказал он тебе что-нибудь интересное?

— Баллен? Да нет, он такой же, как и все остальные. Ничего не знает и никогда в жизни не слышал о парне по имени Хардести.

— А что это за таинственный частный сыщик? — медленно произнесла она. — Похоже, он любил все усложнять. Я имею в виду эту шифрованную запись с инициалами и датами.

— Это верно, — вяло согласился я.

— Может, он и с Хардести поступил так же? Зашифровал его настоящее, совершенно другое имя.

— Например?

— Откуда, черт возьми, мне знать? Да какое угодно. — Она махнула рукой в сторону окна.

— Марта, ты мне очень помогла.

— Ты всех спрашиваешь про этого Хардести, а никто его не знает. Может, если спросишь, знают ли они Макдональда, окажется, что его знают все.

— Ты подала мне прекрасную мысль. Я соберу их всех вместе в офисе шерифа и стану перечислять фамилии из телефонной книги, одну за другой.

— Спокойной ночи, Эл Уилер, — произнесла она. Допив виски, я подошел к дивану. Марта с улыбкой посмотрела на меня.

— Все было замечательно, но, к несчастью, немного затянулось, — сказала она.

— Я был от души рад поучаствовать в твоих фантазиях, — сказал я. — Было очень здорово!

— Мне тоже понравилось, — сдержанно призналась она. — Приходи снова, Эл, как только пройдут мои синяки. У меня еще целая куча фантазий, в которых ты сможешь поучаствовать.

— Непременно. — Дойдя до двери, я обернулся. Это моя большая беда: когда дело доходит до секса, мое воображение не знает границ. — И у тебя есть разные костюмы?

— Посмотрел бы ты на меня в костюме королевы Шебы! Приходится надевать леопардовую шкуру, ходить на четвереньках и носить на шее цепь. Но, обещаю тебе, оно того стоит!

Оказавшись на улице, я забрался в свой «хили». Машина была истинным ветераном, но я и сам сейчас чувствовал себя ветераном. Домой я попал незадолго до полуночи. Принял горячий душ, обернул вокруг талии большое полотенце наподобие тайваньского саронга и прошествовал в гостиную. Сейчас мне хотелось только выпить и услышать тихую музыку по своему стерео. Но именно в эту минуту позвонили в дверь.

Когда я открыл, на пороге, покусывая нижнюю губу, стояла высокая стройна брюнетка. На ней была все та же прозрачная блузка и туго обтягивающие голубые джинсы.

— Вы наконец-то дома, — произнесла она с явным укором.

— Да, я дома. Только что принял душ и собирался лечь в постель.

— Я звонила вам весь вечер, но телефон не отвечал.

— Я вернулся минут пятнадцать назад.

— Вы обещали, вернувшись домой, дать мне знать, все ли в порядке с Коринной. Я так волновалась все это время! Просто не могла больше терпеть. Вот и решила сама приехать к вам и подождать, пока вы вернетесь. Но вы дома.

— Заходите, — предложил я, отступая в сторону. Анита Фарли остановилась как вкопанная посреди гостиной, потом медленно повернулась ко мне. Я заметил, что она дрожит…

— Ладно. Говорите. Я все перенесу. Так что же случилось с Коринной!

— Ничего. С ней все в порядке.

— Говорите мне правду! Не надо меня жалеть, лейтенант!

— Это истинная правда. С ней все в полном порядке. Извините, что я сразу вам не сообщил, но у меня просто не было на это времени.

Она снова принялась кусать нижнюю губу.

— Вы ничего не сочиняете? Не лжете?

— Я не лгу, — разозлился я. — Когда я видел ее у нее дома, она прекрасно себя чувствовала.

— Кто там был еще?

— Ее босс Гай Вольф.

— Чем они занимались?

— Я хотел бы выпить. Вам налить?

— Чем они занимались?

Я очень устал и решил наплевать на все.

— Они трахались.

— Не употребляйте при мне грязных выражений. Они не могли этого делать. Я имею в виду, что они этим занимались не в вашем присутствии.

— Пойду все-таки принесу выпить. Я прошел на кухню, она потащилась за мной, тяжело дыша мне в шею.

— Вы снова лжете, — сказала она.

— Вольф не хотел открывать дверь, но я настоял. Он был голый. Наконец он сказал мне, что Коринна находится в спальне, вот я и пошел туда, а она приняла меня за Вольфа. Ваша сестра лежала голая на кровати и твердила, что нельзя прерывать занятия любовью. Вам подходит такое объяснение?

Анита Фарли села в кухне на стул, поставила локти на стол и закрыла лицо руками. Приготовив виски со льдом, я поставил перед ней стакан.

— Вы не должны были мне это рассказывать, — произнесла она сдавленным голосом.

— Но ведь вы сами на этом настояли!

— Она выглядела счастливой?

— Когда ее прервали во время полового акта?

— Можете вы не употреблять грязные слова?

— Почему бы вам не допить виски и не отправиться домой? С вашей сестрой все в полном порядке, и вам не о чем волноваться.

— Но в письме упоминалось его имя. Он в чем-то замешан!

— Кто?

— Вольф. Ее босс.

— Какие у вас отношения с Брюсом Мадденом? — спросил я.

— Что? — Она посмотрела на меня, округлив глаза.

— Коринна сказала, что вы полностью ведете его дом. По ее мнению, он, возможно, спит с вами в День благодарения, но ей в то же время кажется, что и для этого он слишком стар!

— Неужели Коринна так сказала? — прошептала Анита, покраснев.

— Коринна считает вас надоедливой сучкой, — продолжил я, — но я пришел к заключению, что сама она королева всех сук.

Анита отхлебнула виски и тут же выплюнула.

— Простите меня, — дрожащим голосом произнесла она. — Я никак не привыкну к алкоголю.

Какое-то мгновение я колебался, выкинуть ее из квартиры сразу или вынуть из кармана носовой платок и вытереть ей нос.

— Да, я домоправительница, — ответила она наконец на вопрос. — Последние пять или даже шесть лет слежу за его домом.

— У вас строго платонические отношения?

— Естественно. — Она снова прикусила нижнюю губу. — Могли бы и сами об этом догадаться. После того как я сегодня выставила себя перед вами такой дурой.

— Где сейчас Мадден?

— Его нет в городе, он вернется только завтра после полудня.

— Мне надо с ним поговорить.

— Зачем? — Анита была искренне удивлена.

— Он связан с теми, кто упоминается в письме. Какие-то финансовые дела.

Она несколько секунд смотрела на свой стакан с виски, потом вскочила с дивана:

— Простите, что потревожила вас, лейтенант. Думаю, мне пора идти.

Я открыл дверь. Она вышла и на мгновение задержалась.

— Сделайте мне, пожалуйста, одолжение, лейтенант, — смущенно попросила она. — Когда вы завтра посетите мистера Маддена, не говорите ему о том, что мы с вами беседовали.

— Почему?

— Он этого не одобрит. Мистер Мадден не любит все неортодоксальное. А если его что-то расстроит, он может прийти в ярость.

— Как в каждый День благодарения?

Она молча покачала головой и пошла по коридору. Закрыв за ней дверь, почувствовал себя в некотором роде мерзавцем. Какого черта все это вообще происходит! Вернувшись в кухню, я допил виски, потом механически допил порцию Аниты. И только потом оказался в постели, надеясь увидеть во сне королеву Шебу.

Глава 6

Протокол вскрытия не дал мне ничего нового. Отодвинув бумаги в сторону, принялся рассматривать фотографии, которые Эд Сэнджер разложил передо мной на столе. Они тоже не сообщили ничего нового.

— У ФБР в архиве есть отпечатки его пальцев. Зовут парня Джо Фенник. Он, вероятно, убил Томпсона и подозревается еще в одном убийстве.

— А чем он занимался в Пайн-Сити? Эд пожал плечами:

— Кто знает, лейтенант? В Калифорнии за ним ничего не числится. Очевидно, раньше он промышлял на Восточном побережье. Большей частью в Нью-Джерси.

— Но не мог же он просто так войти в офис Томпсона и убить его. Кто-то должен был его послать.

— На пистолете только его отпечатки пальцев, а номер оружия спилен. Все пули, которые я получил от доктора Мэрфи, мы проверили так, как вы того и требовали.

— Пистолет Томпсона вы тоже проверили?

— На пистолет Томпсона имеется законный документ. Из него очень давно не стреляли.

— Ты незаменимый помощник, — похвалил я.

— Сам знаю, — любезно согласился Сэнджер. — Могу еще чем-нибудь быть вам полезен?

— Пока ничего не приходит на ум, — вздохнул я.

— Тогда вернусь в лабораторию. — Он махнул рукой и исчез за дверью.

Сержант Петерсон, сдерживая зевоту, повернулся наконец от окна и постарался изобразить такой вид, будто и он может быть крайне полезен.

— Вы просмотрели папки с документами? — спросил я.

— Ищете какой-то след? — Он медленно покачал головой. — Нет, лейтенант, все это пустяковые, второстепенные документы. Может быть, он не держал важное в папках?

— Может быть, он вообще не держал важного в своем офисе? Вы проверили его имя?

— Нет. Извините, лейтенант, но работа с вами только сдерживает личную инициативу.

— Почему это?

— Здесь у вас прочно сложилась репутация одинокого волка. Поэтому всякий из нас, кто работает непосредственно с вами, поступает так, как ему приказано.

— Ладно. А теперь отправляйтесь и осмотрите дом Томпсона.

— Слушаюсь, лейтенант!

— И попробуйте найти что-нибудь на некоего Фенника. Он не мог стать невидимкой, пока жил в Пайн-Сити. Кто-то должен был его видеть. Где-то он должен был жить.

— Конечно! — без всякого энтузиазма согласился Петерсон.

Я поглядел, как сержант вышел с опущенными плечами, и понял, что виной тому комплекс власти, который я приобрел, пользуясь прерогативами шерифа, пока того не было в городе. Я выкурил сигарету, потом посидел еще немного просто так. Понял, что подобное времяпрепровождение ни к чему не приведет. Уточнив, где совершают сделки Баллен и Вольф, я спустился и сел в машину.

Офис бизнесменов располагался на втором этаже нового торгового центра. Стены были выкрашены в пастельные тона, вся мебель — из тикового дерева. На первом этаже находился бутик, в нем продавалась всякая всячина, которой дорожили наши бабушки. В приемной офиса на стене висели три репродукции с картин Пикассо, а тени на веках секретарши были такого ярко-зеленого цвета, словно она скончалась неделю назад. Я представился и спросил о Баллене.

— Извините, лейтенант, он еще не пришел, — произнесла она, изучая свои светло-голубые ногти и доказывая тем самым, что ее желудок намного крепче моего.

— А мистер Вольф?

— Его тоже пока нет.

— Тогда кто же занимается магазином?

— Возможно, мисс Ламберт сумеет вам помочь? — секунду подумав, произнесла она.

— Возможно. Где мне найти ее офис?

— Вторая дверь налево, но я ей предварительно позвоню и…

— Можете не беспокоиться, мы близкие друзья. Я прошел по коридору и открыл вторую дверь слева. Офис оказался небольшим. За письменным столом сидела блондинка, возле стола стояли два шкафчика с папками, кресло дл посетителей и горшок с каким-то растением.

— Вы не имеете обыкновения стучаться? — строго спросила Коринна Ламберт.

— Я надеялся, вы решите, что это вернулся Вольф, как было в прошлый раз, — ответил я с улыбкой.

— Что вам надо?

— Да просто решил немного поболтать, раз ни Вольфа, ни Баллена нет на месте. Вы намного привлекательнее, чем оба они, вместе взятые.

На ней были бежевая блузка и юбочка, которая едва прикрывала колени. Наряд элегантный и вполне официальный. Я сел в кресло для посетителей и уставился на Коринну.

— Если вы пытаетесь мысленно раздеть меня, то понапрасну теряете время. Для этого требуется нечто большее, чем гипнотизирующий взгляд.

— Просто мне любопытно. Фамилия Фарли кажется мне вполне привлекательной. Ничего плохого в ней не вижу.

— Ну а я сменила ее на Ламберт. Это преступление?

— Нет, если только вы не сделали это, намереваясь совершить преступление, — педантично произнес я. — Так зачем?

— Ламберт мне больше нравится. Вот и все.

— Вы жили в Лос-Анджелесе около года, затем переехали в Пайн-Сити?

— Вы слишком долго болтали с Анитой. Пари держу, вы все обо мне знаете и ничего хорошего не находите.

— Мне кажется, ваша сестра искренне о вас беспокоится, — сказал я.

— Да она меня просто ненавидит, ведь у меня есть все то, чего ей всегда недоставало.

— Вам надо взглянуть на это с моей точки зрения. Ваша сестра нанимает частного детектива Томпсона, чтобы следить за вами. Детектив звонит в офис шерифа и сообщает, что у него есть важная информация. Его убивают как раз в тот момент, когда я стучусь к нему в дверь. После смерти Томпсона остаетс продиктованное им письмо, адресованное вашей сестре с информацией, о которой она его никогда не просила. Но в нем упоминается и ваше имя вместе с именами Баллена и Вольфа. Коринна, признаюсь, вы меня заинтересовали.

— Все, что знала, рассказала вам прошлой ночью, и больше мне ничего не известно.

— Как вы получили работу у Вольфа и Баллена?

— Общие друзья познакомили меня в Лос-Анджелесе с Гаем. Город мне уже надоел, и, когда Гай предложил работу в Пайн-Сити, я с радостью согласилась.

— Предложение, от которого было трудно отказаться?

— Прекрасная работа. Должность личного помощника, и деньги он обещал вполне приличные.

— Плюс прекрасная квартира для вас?

— Да, черт побери! — При этих словах она покраснела.

— Я легко могу проверить, кто платит за аренду квартиры и сколько.

— Ладно, квартира действительно входила в соглашение.

— Так же как и сам Гай Вольф?

— Да, если вы на этом настаиваете.

— А он настоял на том, чтобы вы сменили имя?

— Конечно, а также на том, чтобы носила отделанное рющечками нижнее белье!

— Не хотите ли доказать мне это?

— Не убраться ли вам отсюда, лейтенант? Это был вполне разумный вопрос, и я все еще раздумывал над ответом, когда открылась дверь и вошел Баллен.

— Меня задержали, — сказал он. — Извините, лейтенант. Имоджин сказала мне, что вы здесь.

— Имоджин? Та самая девица, которая выглядит так, будто ее выбросила на берег утренняя волна?

— Почему бы нам не пройти в мой кабинет? — резко оборвал меня Баллен.

— Да, почему бы вам это не сделать, тогда я бы смогла продезинфицировать свой, — вставила Коринна.

Вслед за Балленом я прошел по коридору в другой, гораздо более просторный и хорошо обставленный кабинет. Он показал мне на кресло для посетителей, а сам расположился за большим столом.

— Полагаю, прошлой ночью я вел себя достаточно глупо, — усмехнулся он. — Доказательство тому мои синяки!

— Вам надо было бы вести учет ваших встреч, — сказал я.

— Я так и делаю. — Улыбка исчезла с его лица. — Я ничего не перепутал. Любопытно, какие цели преследовала эта сука, затевая все это.

— Она не могла знать заранее, что я приду.

— Но она могла сделать все от нее зависящее, чтобы вы там остались. Именно так оно и выглядело, когда я вошел в спальню.

Я вынул из кармана его пистолет и бросил на стол. Он взял его и тут же спрятал в ящик стола:

— Спасибо, лейтенант. Чем я могу вам помочь?

— Меня интересуют те документы, о которых мы говорили с вами прошлой ночью.

— Конечно, какие из них вас интересуют?

— Те, что касаются Несбита, Рассела и Маддена.

— Попрошу Коринну подобрать их для вас, — сказал он и снял телефонную трубку. — Это не займет много времени.

Я подождал, пока он скажет ей, что мне нужно, и положит трубку. Лицо его выражало вежливое внимание.

— Может быть, Хардести существует только в воображении самого Томпсона? — предположил я.

— Неужели это возможно? — Он недоуменно посмотрел на меня.

— Никто никогда о нем не слышал. А что, если Томпсон не правильно записал его имя? Вдруг следовало написать Джо Фенник?

— Фенник? — Подумав несколько секунд, он покачал головой. — Извините, не знаю никого с таким именем.

— Он уже мертв. Это тот парень, что убил Томпсона. Открылась дверь, и в офис вошла Коринна Ламберт. Она положила документы на стол перед Балленом, затем повернулась и вышла, даже не взглянув на меня.

— Вот эти документы, лейтенант, — сказал Баллен после того, как за ней закрылась дверь.

— Что плохого в фамилии Фарли? — осторожно поинтересовался я.

— Вы о чем?

— Почему Вольф заставил ее поменять фамилию на Ламберт?

— Я не знал ни о чем подобном. Здесь она всегда была Коринна Ламберт.

— Вольф привез ее с собой из Лос-Анджелеса?

— Вероятно, — ответил он, отбрасывая прядь со лба. — Мне он сказал, что нанял себе новую помощницу по имени Коринна Ламберт. Я не возражал — она хороший работник.

Я встал и взял со стола документы, спросив, не против ли он, если заберу их с собой.

— Берите, но потом обязательно верните, — ответил он.

— Разумеется, верну.

— Прекрасно. Больше ничем не могу быть вам полезен, лейтенант.

— Я тоже, — сказал я.

Дверь в кабинет рыжеватой блондинки была широко открыта. Я помедлил у порога, и блондинка поманила меня пальцем.

— Закройте дверь, — попросила она.

Я осторожно притворил дверь и вопросительно посмотрел на Коринну. Она прикусила нижнюю губу, настороженно глядя мне прямо в глаза.

— Вы ненормальный, и поэтому я иногда просто забываю, что вы полицейский, — наконец произнесла Коринна.

— Это коварное заблуждение, — возразил я.

— Вы станете задавать Гаю те вопросы, на которые уже имеете ответы, и он сразу догадается, что вы получили их от меня.

— Вы хитроумны.

— Предлагаю вам сделку. Я отвечу на ваши вопросы, если вы пообещаете не рассказывать Гаю, что это сделала я.

— Договорились!

— Это он настоял, чтобы я поменяла свою фамилию с Фарли на Ламберт.

— До того как вы покинули Лос-Анджелес?

— Правильно. Может быть, вам будет интересно узнать имя нашего общего знакомого, который нас свел?

— Почему бы и нет?

— Моя старшая сестра, вот кто!

— Анита?

— Слава Богу, у меня только одна сестра! Это она позвонила мне в Лос-Анджелес и сказала, что приедет потрясающий парень и мы с ним обязательно должны познакомиться. Мы и познакомились.

— Он никогда вам не объяснял, почему он хотел, чтобы вы поменяли фамилию?

— Нет. Вы считаете это важным?

— Я полицейский. Мне все важно.

— Это было лишь частью нашей договоренности. Честно говоря, меня больше интересовала остальная часть.

— Например, квартира?

— И работа, — улыбнулась она. — Я девушка с амбициями, лейтенант. Вы можете многое получить, если согласны раздвинуть ноги. Это один из тяжелых уроков, которые преподнесли мне жизнь.

— А вы когда-нибудь спрашивали вашу сестру, почему она решила познакомить вас с Вольфом?

— Нет. — Коринна покачала головой. — Меня это не интересовало. Прекрасно сработало, верно?

— Похоже, что так.

— Эти документы вы берете с собой? Напрасно потеряете время, лейтенант. В них нет ничего интересного, так, всякая рутина.

— Скажите, Коринна, были когда-нибудь Несбит, Мадден и Рассел вовлечены в совместное дело?

— Однажды, несколько месяцев назад, насколько я помню. Освоение болота. Группа экологов подняла крик по поводу посягательства на жизнь птиц. Тогда эта троица и наняла нас.

— И что произошло?

— Мы выделили экологам пару акров земли в качестве прибежища для птиц и дали денег, чтобы они могли заниматься своей наукой как следует. Они были вполне удовлетворены, хотя и удивлены.

— И это все?

— Все. Так себе, средняя сделка. Она дала прибыль, но не слишком большую. Не состояние.

— Пайн-Сити не настолько большой город, чтобы агентство по связям с общественностью могло дать возможность заработать состояние, — ответил я.

— Дела у нас идут совсем неплохо, хотя, конечно, большое состояние здесь не сделаешь. Месяц назад мы вообще чуть не разорились, но Рей вложил свои деньги и поправил положение.

— Вы собираетесь выйти замуж за Вольфа?

— Это очень трудно сделать — он все еще женат, хотя последние три месяца они не живут вместе. Кажется, его жена уехала в Сан-Франциско. Нет смысла на чем-то настаивать, пока они не получили развод.

— А вы хотите выйти за него замуж?

— Иногда хочу, иногда нет. Я подумываю о том, что случится, если я выйду за него, а ему встретится другая Коринна Ламберт?

Глава 7

Дом на Виста-Драйв, казалось, дремал на полуденном солнце. Дверь мне открыла сама Анита Фарли, ее лицо тронула легкая гримаса, которая, вероятно, должна была изображать улыбку. На ней было короткое черное трикотажное платье, похожее на униформу. Домоуправительница, когда хозяин дома, вряд ли может носить легкомысленную блузочку и голубые джинсы.

— Мадден вернулся? — спросил я негромко. Анита кивнула, и я почувствовал, как она напряглась.

— Я не собираюсь ему сообщать о вашем ко мне визите прошлой ночью. Хочу лишь рассказать о письме, оставленном Томпсоном.

Ее глаза внезапно утратили живой блеск.

— О'кей, — прошептала она. — Мне следовало помнить, верно? Глупо было доверять проклятому полицейскому!

— Вы намерены доложить о моем приходе?

— Он в гостиной. Идите и докладывайте сами, — сказала она и, повернувшись на каблучках, быстро удалилась.

Я вошел в переднюю, закрыл за собой входную дверь и направился прямо в гостиную. Там спиной ко мне стоял и глядел в окно крупный мужчина ростом больше шести футов.

— Мистер Мадден? — вежливо произнес я. Он повернулся ко мне, и я увидел, что его солидную фигуру уже несколько испортило ожирение. Густые седые волосы были безукоризненно причесаны, очки в тяжелой оправе приветливо блеснули в отраженном свете, у него было большое круглое лицо, рот слишком маленький, с поджатыми губами, и большой мясистый нос.

— Я Брюс Мадден, — произнес он низким голосом.

— Лейтенант Уилер, служба шерифа, — в свою очередь представился я.

— Неутомимый детектив. Эрл Рассел рассказывал мне о вас.

— Когда же он успел?

— Я вернулся домой сегодня около полудня. Он позвонил сразу, как только вошел. По некоторым причинам он испытывает к вам ярую антипатию.

— Он рассказал мне о своей жене, но тут в комнату вошла его гостья и испортила впечатление от рассказа.

— Что поделаешь, зов плоти. Вам, лейтенант, следует быть более терпимым.

— Эрлу Расселу тоже, — парировал я. На этом наш диалог закончился, но мы продолжали стоять в дверях, с улыбкой поглядывая друг на друга.

— Эрл передал мне содержание вашего разговора, — наконец заговорил Мадден. — Должен признаться, что для меня все это не имеет никакого смысла.

— Человек, убивший частного детектива, Джорджа Томпсона, был наемным убийцей. Это очевидно. Его имя Джо Фенник, — сказал я.

— Никогда не слышал ни о том ни о другом.

— Но Рассел рассказал вам о письме, которое Томпсон продиктовал как раз перед смертью?

— Рассказал, но его содержание для меня тоже не имеет смысла.

— Вы знаете кого-либо по фамилии Хардести?

— Нет.

— У Томпсона была папка с документами на Несбита, — сказал я. — Согласно этим документам вы и Хардести были вместе первые пять дней мая.

— Никогда в жизни не встречал никакого Хардести. Значит, мы никак не могли провести пять дней в обществе друг друга, — резонно заметил он.

— Все, кого Томпсон упоминает в этом письме, как-то связаны друг с другом. Вы, Несбит и Рассел партнеры по бизнесу и работали вместе над несколькими делами. Вы все несколько раз пользовались услугами фирмы «Баллен и Вольф». Коринна Ламберт — личный помощник Баллена. Может быть, Томпсон узнал что-то крайне личное об одном из вас, и это послужило причиной убийства?

— Могу только принять ваши слова на веру, лейтенант, — мягко произнес Мадден.

— Вам не приходит на ум ничего, что могло бы мне помочь?

— Ничего. Я лишь несколько раз встречался с людьми, которых вы упомянули в разговоре. Строго деловые отношения. Никого из них я не знаю близко.

— Ладно. — Я изобразил на своей физиономии улыбку. — Спасибо за то, что уделили мне время, мистер Мадден.

— Простите, что не могу вам помочь. Да, кстати, вы ни разу не упомянули, кому было адресовано письмо мистера Томпсона.

— Клиенту.

— Может быть, вы назовете мне имя этого клиента?

— Анита Фарли, — сказал я.

— Это что, плохая шутка, лейтенант?

— Да нет. Она наняла его следить за младшей сестрой Коринной. Содержание письма для нее тоже не имеет никакого смысла.

— Тогда почему Томпсон все-таки собирался послать ей это письмо? — резко спросил Мадден.

— Думаю, это была своего рода страховка. Он решил рассказать полиции обо всем, что узнал. А на тот случай, если что-то произойдет с ним до того, как мы у него появимся, оставил нам ключ к разгадке.

— Очень неопределенный ключ к разгадке, не правда ли, лейтенант?

— Совершенно с вами согласен, — кивнул я.

— Спасибо за то, что вы мне рассказали. Всего доброго, лейтенант.

— До свидания, мистер Мадден.

Я вышел в холл — ни души. Открыв дверь ближайшей комнаты, которая, суд по плетеным бамбуковым креслам, была солярием, я тоже никого не обнаружил. Пришлось прибегнуть к старому приему, тем более что у меня не было иного выхода. Я открыл входную дверь и громко ее захлопнул, затем на цыпочках вернулся в солярий. Долго ждать не пришлось.

— Анита! — пророкотал голос Маддена на весь дом. — Немедленно иди сюда, черт побери!

Я услышал быстрые шаги Аниты, направлявшейся в гостиную. Дверь за ней захлопнулась. Послышались голоса. Слов я разобрать не мог, однако Анита и Мадден, видимо, ссорились. Выйдя на цыпочках из солярия, я прошел к закрытой двери гостиной. Приложил ухо к двери, но все равно не мог разобрать, о чем речь. Внезапно оба замолчали. Прошло еще несколько долгих минут, и как я ни настораживал уши, не слышал ни звука. Что же, черт возьми, там происходит? Мне подумалось, что вся моя затея выглядит глупой. Я уже был на полпути к выходу, как вдруг раздался крик. А пока я соображал, как поступить, — еще один, гораздо громче первого. Я направился к гостиной и распахнул дверь.

Взору моему предстало зрелище, напоминающее сцену из старомодного порнофильма, разве что Мадден не носил фальшивых усиков и рубцы на заднице у брюнетки были настоящими. Анита перегнулась через спинку дивана, так что ее голова почти касалась подушек. Юбка маленького черного платьица была задрана к талии, а трусы спущены к лодыжкам. На ягодицах выделялись две яркие красные полосы. Мадден стоял над ней, широко расставив ноги и слегка задыхаясь.

— Я отучу тебя брать дело в свои руки, не спросив у меня разрешения, глупая сука! — рявкнул он и снова занес над Анитой тонкую трость.

— Она всего лишь беспокоилась о своей младшей сестре, — спокойно произнес я.

Эффект оказался потрясающим. Мадден выронил трость и, отступив, наткнулс на кресло, в которое и свалился в следующую секунду. Брюнетка испустила новый вопль, вскочила на ноги, и ее юбочка вновь прикрыла колени. Она повернулась в мою сторону, и я увидел, что лицо ее красней, чем две полосы от ударов на заднице.

— Ах ты, мерзкий сукин сын! — заорала она. — Как ты смел сюда лезть?

— Оскорбления не приведут ни к чему хорошему, — ответил я. — К тому же вы выглядите смехотворно со спущенными на лодыжки трусами.

Она застонала, потом быстро наклонилась и подтянула трусы.

— Это недопустимое вмешательство в частную жизнь, — промямлил Мадден.

— Заткнитесь! — огрызнулся я.

Он метнул на меня из-под очков убийственный взгляд, но заткнулся. Анита Фарли крепко зажмурилась, прижав тыльную сторону ладони ко рту. Я заполнил паузу, закурив сигарету. Брюнетка открыла глаза и посмотрела на меня диким взглядом.

— Как только что сказал Брюс, это вторжение в частную жизнь! — Спазм свел ей губы, и прошло несколько секунд, прежде чем она сумела выговорить:

— Немедленно убирайтесь отсюда, лейтенант!

— Скажите мне кое-что, старшая сестра. Ведь это вы познакомили Гая Вольфа с Коринной. Вы должны были знать, чего он от нее хотел. Взамен она получила прекрасную квартиру и высокооплачиваемую работу. С чего это вы вдруг стали так беспокоиться о ней и даже наняли Томпсона за ней следить?

— Я хотела быть уверенной, что мой план сработал и с ней все в полном порядке.

— Да уж, черт побери, вы хотели. Письмо Томпсона соответствовало действительности. Настоящий отчет клиенту.

— Лейтенант, это крайне неловкая ситуация как для меня, так и для Аниты, — произнес Мадден, вытирая лицо платком. — Если вы хотите ее допросить, это может подождать, пока…

— У вас нет ни малейшего шанса, — ответил я.

— Я должна ему рассказать, — произнесла Анита.

— Нет! — Мадден выпрямился в кресле. — Не будь дурой, Анита!

— Так будет даже лучше, — сказала она, — безопаснее! Может, он уже знает, что это я наняла Томпсона.

— Вы сказали мне об этом с самого начала, — напомнил я.

— Я говорю не о вас, — холодно возразила она.

— Тогда о ком?

— О Хардести, кем бы он там ни был.

— Хардести? — пробормотал я в полном ошеломлении.

— Хардести — это истинный кошмар! — воскликнула Анита. — Голос в телефонной трубке. Он не дает покоя даже во сне.

— Анита, не делай глупостей, — повторил Мадден, снова вытирая лицо. Сунув платок в верхний карман пиджака, он встал. — Я не намерен принимать в этом участие! И предупреждаю, Анита, тебе предстоит за все расплатиться!

Он выходил из комнаты с поникшими плечами и внезапно показался мне стариком.

— Почему бы вам не сесть? — обратился я к брюнетке.

— Вам это кажется смешным? — буркнула она.

— Простите. Я уже почти забыл о том, что происходило, когда вошел в гостиную.

— Можете мне чего-нибудь налить. Чего угодно, только побольше и безо льда.

Подойдя к бару, я приготовил выпивку, потом протянул ей один из стаканов. Она судорожно проглотила чуть ли не половину и едва не задохнулась.

— Мне следовало еще с прошлой ночи помнить, что вы не привыкли к алкоголю, — сказал я.

— И мне тоже! — Она с трудом перевела дыхание. — С чего же мне начать?

— С чего хотите.

— Коринна всегда была неуправляема. С таким красивым лицом и телом… чего еще можно было ожидать?

— Что же произошло?

— Она стала проституткой. Девушкой по вызову, как иногда более пристойно называют эту профессию. Однажды в квартире Коринны, прямо у нее в постели, скончался от сердечного приступа клиент. Но если бы кто-то узнал, где он умер и какое занимал положение, разразился бы грандиозный скандал. Она позвонила мне среди ночи, почти теряя сознание от страха. Единственным человеком, которого я могла попросить о помощи, был Брюс. Он чудом вытащил ее из этой истории. Он мне так и не рассказал обо всех деталях, а я его и не спрашивала, потому что была ему слишком благодарна. Однако он сказал мне, что Коринне необходимо исчезнуть, и надолго. Она уехала в Лос-Анджелес, и считала, что с этим покончено. Прошло около года, и тут кто-то решил вытянуть ковер у нас из-под ног.

— Каким образом? — спросил я.

— Однажды ночью мне позвонили. В трубке прозвучал голос человека, назвавшегося Хардести. Не имело ни малейшего значения, что я никогда не слышала о таком человеке. Брюса в это время не было в городе. Оказалось, что Хардести знает все обо мне и моей младшей сестричке. Он в мельчайших подробностях рассказал мне о том, что случилось той ночью, когда в ее квартире умер клиент. Но Хардести добавил, что человек этот умер не от сердечного приступа. Он оказался садистом и стал избивать Коринну, а она схватила бутылку и ударила его по голове. Парень упал, ударился виском об угол бюро и скончался. Суд мог бы признать, что Коринна сделала это в целях самообороны, но сейчас уже слишком поздно думать об этом. Я ответила ему, что он просто спятил, что я даже не представляю, о чем он толкует. Тогда он заявил, будто у него есть доказательства и он кого-нибудь пришлет на следующий день, чтобы показать их мне. На следующий день и появился этот бандит.

— Как он выглядел?

Она описала его весьма точно — это, без сомнения, был Джо Фенник.

— Он принес с собой небольшой кинопроектор и фильм, — продолжала она безжизненным голосом. — Фильм подтвердил, что все, о чем сообщил Хардести, действительно правда. Коринна ударила мужчину бутылкой, а тот, падая, приложился головой об угол бюро. Смотреть на это было просто ужасно. Когда фильм кончился, тот человек сказал, что если они пошлют его окружному прокурору, то, конечно, вырежут ту часть, где видно, как мужчина ударилс головой при падении. И окажется, что Коринна намеренно ударила его бутылкой и убила.

— А он не рассказал, каким образом они стали обладателями такого фильма?

— По его словам, парень, который сдал Коринне квартиру, установил скрытые камеры ради развлечения и, возможно, кое-какого заработка. Некоторые ленты, снятые им, были проданы для кино, предназначенного только для мужчин.

— Что было дальше?

— Он ушел, унеся с собой и проектор и ленту. Хардести позвонил следующей ночью. Сказал, что теперь, когда я видела фильм, все намного упростилось, и я должна рассказать о происшедшем Коринне. Я спросила его, чего же он от меня хочет, а он ответил, что Гай Вольф собирается приехать в Лос-Анджелес, и Коринне следует поступать так, как пожелает Вольф. Сначала я считала, что Вольфа интересует главным образом секс, но потом, когда Коринна приехала сюда вместе с ним, я уже ничего не могла понять.

— Почему он настоял на том, чтобы она сменила имя?

— Потому что Коринна Фарли была проституткой, пусть давно, но он не хотел рисковать: вдруг кто-то вспомнит ее имя.

— Вы рассказывали о Хардести кому-нибудь, кроме вашей сестры?

— Да, Брюсу, и это оказалось огромной ошибкой. И если Коринна была ранимой, то его это сделало ранимым вдвойне. Тут-то он меня и поколотил в первый раз. — Она несколько секунд кусала нижнюю губу. — Самое смешное, что я не возражала. Мне даже понравилось. Я считала, что заслужила это.

— Что заставило вас решиться нанять частного детектива?

— Хардести добрался до Брюса. Денег напрямую не просил. Сказал Брюсу, что тому следует использовать Баллена и Вольфа в качестве фирмы по связям с общественностью, хотя Брюсу для работы этого совсем не требовалось. Затем он приказал Брюсу совершить несколько сделок с Несбитом и Расселом. Брюсу пришлось вложить все деньги, взять на себя весь риск операции, а получить только треть прибыли. Последний раз, когда они понесли большие потери, Брюсу пришлось, взять все на себя. Я очень переживала, потому что вовлекла Брюса во все это из-за Коринны. И решила помочь разрешить создавшуюся ситуацию.

— Вы все это рассказали Томпсону?

— Без подробностей. Я просто рассказала о голосе по телефону, о Хардести, который нас шантажировал, и о том человеке, который от него к нам приходил. И назвала все остальные имена, конечно. Я должна была это сделать.

— Письмо, которое он вам написал, имело для вас какой-то смысл?

— Никакого. Особенно та его часть, где он говорит о Коринне как о новом контакте, стоящем больше времени и усилий.

— Значит, то, что вы мне рассказали о причинах обращения к детективу, было чистой выдумкой?

— Мне пришлось что-то придумать для вас, причем без предварительной подготовки, — ответила она.

— С тех пор как Коринна вернулась вместе с Вольфом из Лос-Анджелеса, вы слышали что-нибудь от Хардести?

— Нет! Я не хочу ничего больше слышать от него! — А Брюсу он звонил?

— После последней сделки с Несбитом и Расселом не звонил.

— Если он еще раз позвонит, вы поставите меня в известность?

— Разумеется, я вам скажу. Что мне теперь терять?

— Мне надо поговорить с Мадденом, — сказал я.

— Пожалуйста, не сейчас!

— Хорошо, полагаю, беседу можно отложить. Она взяла в руки тонкую трость и провела ею по ладони.

— Если, уходя отсюда, вы наткнетесь на него, скажите ему, что я готова, — прямо заявила Анита.

— Мне кажется, я так его напугал, что теперь он никогда и пальцем к вам не притронется. Я буду рад сказать ему об этом.

— Нет, я заслужила наказание. Я пристально посмотрел на нее:

— Вам действительно все это нравится?

— Да, я стала к этому привыкать. Это ближе всего к настоящему сексу из того, что я знаю.

Глава 8

В офис шерифа я вернулся поздно и обнаружил, что Аннабел Джексон уже ушла. Теперь, когда создание, столь сексуальное, как она, меня не отвлекало, я сел за письменный стол шерифа и стал просматривать документы, которые мне передала Коринна Ламберт. Но ничего интересного я в них не обнаружил. Выполняемые в сфере общественных связей дела для клиентов сводились к минимуму и не были столь уж неотложными. Счета были явно завышены, впрочем, я точно не знал стоимости подобных услуг. Я как раз кончал просматривать папку, когда вошел сержант Петерсон. Он выглядел уставшим, но так было всегда, насколько я помню.

— Как прошел ваш день, лейтенант? — поинтересовался он по обязанности.

— В последний раз действительно хороший день выдался у меня месяца три назад. Помните то утро, когда шериф сунул в рот зажженный конец сигары?

— Мелочи нашей повседневной жизни, — согласился сержант. — Вы знаете, лейтенант, Томпсон на самом деле был тупым парнем, и меня просто поражает, кому понадобилось его убивать.

— Вы проверили его квартиру?

— Все осталось на своих местах. В прачечной его все еще ждут.

— И это все?

— Его банковский отчет и аннулированные чеки, — продолжал Петерсон. — В начале месяца ему не хватало семи сотен на счете, вчера он стал на пять тысяч богаче.

— Вы проверили все в самом банке?

— Пришел сертифицированный чек.

— Это уже кое-что…

— Мелкий хапуга, которому неожиданно повезло — он взял куш. Потом его убили. Так я думаю.

— Может быть, он оказался слишком жадным? Или нервным? Или то и другое вместе?

— Томпсон мертв, и в этом нет сомнений. — Петерсон широко зевнул. — Кстати, он знал Фенника.

— Что?!

— В блокноте для заметок около телефона записано имя Фенника и его домашний адрес. На пятом листке, то есть несколько дней назад.

— Вы это проверили?

— У консьержки. Говорит, Фенник был неплохим парнем, который ни с кем особенно не общался. Пожилая дама, которая мне о нем рассказывала, была по-настоящему расстроена, когда выяснилось, что он мертв, ведь те, кто снимает комнату, должны уведомлять за неделю до выезда.

— В его комнате нашли что-нибудь интересное?

— Только одежду и зубную щетку в ванной.

— Связи?

— Консьержка никогда его ни с кем не видела. Он всегда был один. Иногда ему звонили.

— Как долго он там прожил?

— Около года.

— И это все?

— Это все, — подтвердил Петерсон. — У меня сегодня вечером свидание, лейтенант.

— Еще одно задание, и вы будете свободны до утра, — сказал я. Взяв в руки телефонную книжку, я проверил несколько номеров, выписал их вместе с фамилиями, потом вырвал страницу и протянул ее Петерсону. — Позвоните им, когда вам ответят, представьтесь как Хардести. Когда поймете, какое впечатление это произвело, можете повесить трубку.

— Из всех карточных игр самой сложной мне казался покер, — удрученно произнес сержант.

— Всего пять звонков, и вы свободны на всю ночь. Почему бы вам не начать набирать номера до того, как я передумаю?

— Как я сразу не сообразил? — пробормотал он, потянувшись к телефонной трубке.

Закурив сигарету, я стал размышлять над ситуацией. Минут через десять Петерсон повесил трубку в последний раз и вопросительно посмотрел на меня.

— Вам нужны ответы в определенной последовательности, лейтенант?

— По мере поступления.

— С Вольфом я не смог связаться. Его нет ни в офисе, ни дома. Коринна Ламберт была дома. Она переспросила: «Кто?» Я повторил ей, что звонит Хардести, и она ответила, что не знает такого человека. Баллен все еще был в офисе и спросил, чего я от него хочу. Миссис Несбит произнесла: «Это Эл Лечерус решил пошутить так неудачно?» — Он невинно посмотрел на меня:

— Необычное имя, лейтенант, Эл Лечерус?

— Продолжайте.

— Рассел сказал: «Какого черта на этот раз нужно? Вам известно, что у вас уже большие неприятности с полицией?» Ну вот как будто и все.

— Ладно. Увидимся утром.

— Кто же этот Хардести? — полюбопытствовал он.

— Ночной кошмар. Голос в телефонной трубке. Некто, занимающий ваши мысли.

— Я должен был спросить! — пожал он плечами. — Вы решили, лейтенант, что Фенник собирался в любом случае убить Томпсона, или, по-вашему, он застрелил его, потому что вы постучали в эту минуту в дверь?

— Да, — сказал я.

— Я так и думал. Так приятно работать с вами вместе, лейтенант. Начинал, ничего не зная, а кончаю, зная еще меньше!

— Хардести всего лишь голос. Голос шантажиста. Фенник его прикрывал. Я знаю гораздо больше о его прошлом, чем Томпсон узнал от Аниты Фарли, котора его и наняла. Но каким-то образом Томпсон вышел прямо на Фенника, а вероятно, и на Хардести. Думаете, Томпсон был настолько умнее меня?

Он секунду поразмышлял, не давая мне никакого ответа.

— Может быть, эта Анита Фарли уклоняется от прямого ответа? Может быть, она рассказала Томпсону то, чего не говорит вам?

— Например, кто такой Хардести на самом деле?

— Может быть и так.

— Тогда, если она не нанимала Томпсона, чтобы узнать, кто такой Хардести, то зачем, черт побери, она его вообще наняла? — сказал я.

— Хороший вопрос, лейтенант, — пожал он плечами. — У вас есть предполагаемый ответ?

— Если вы пытаетесь шантажировать шантажиста, не получается ли это своего рода игра по-мексикански?

— Если вы оба будете держать в зубах по носовому платку и по ножу в руке, — медленно произнес он. — Итак, Хардести решил первым использовать свой нож, верно? И его нож — Джо Фенник.

— Не думаю, что Анита Фарли настолько смела. Идти против Хардести… Она же выбрала имя Томпсона наугад, просто нашла в телефонной книге, как она мне сказала. Ей вообще повезло найти такого детектива, который согласился ей помогать.

— Некоторым людям постоянно везет.

— Может быть, она описала Томпсону Фенника, а тот его уже знал?

— И может быть, дама, пришедшая ко мне на свидание, не против подождать меня лишние полчаса, — сказал Петерсон.

— Пожалуй, наведаюсь к Коринне Ламберт, — решил я. — Ей не придется мне что-то рассказывать. Стоит только взглянуть на нее, и этого достаточно.

Петерсон направился к двери, проговорив на ходу:

— Хотите, чтобы я позвонил ей, лейтенант? Сказать, что Эл Лечерус собирается ее навестить?

Он исчез прежде, чем я сообразил, как ему ответить. И тут ему повезло. Я побросал папки с документами в ящик письменного стола и отправился к машине. Минут через пятнадцать, оставив машину перед ее домом, я поднимался на седьмой этаж. Коринна Ламберт открыла мне дверь квартиры все в той же бежевой блузочке и юбочке, доходящей до колен выглядела она элегантно и по-деловому.

— Гая здесь нет, — произнесла она.

— Знаю. Я пришел к вам.

— Опять? Только не смейте говорить, что я вас чем-то привлекаю, лейтенант.

— Сегодня я был у вашей сестры. Вы знаете, что Мадден бьет ее?

— Вы меня разыгрываете?

— Я говорю правду. Я предупредил, что могу засадить его, но она просила меня не вмешиваться. Ей это даже нравится, потому что это самое близкое к сексу из того, что она имеет.

— Бедная Анита! — вскричала Коринна. — Заходите, пожалуйста, лейтенант!

Вслед за ней я вошел в прекрасно обставленную гостиную. Она уселась в удобном кресле и скрестила ноги.

— Вы пришли сюда не затем, чтобы рассказать о сексуальной жизни Аниты? Или, вернее, о ее полном отсутствии?

— Она рассказала мне, почему вы год назад уехали в Лос-Анджелес и почему она познакомила вас с Гаем Вольфом.

Коринна сразу выпрямилась в кресле:

— Она вам все рассказала?

— Рассказала о том, почему у нее не было другого выбора, как познакомить вас, ведь ее шантажировал Хардести.

— Хардести? Он мне звонил полчаса назад. Это просто глупо. Когда я ему сказала, что не знаю никого под такой фамилией, он просто повесил трубку.

— Парень был просто садистом. Вы ударили его бутылкой по голове, он упал, ударившись головой о край бюро, и умер. Так?

— Мне это до сих пор неясно. Просто не могу поверить, что он от этого умер. Вначале я подумала, что он просто потерял сознание. Потом, что он притворяется, чтобы меня напугать. И только потом я осознала, что он мертв, и просто чуть с ума не сошла от страха.

— И что же вы сделали?

— Позвонила Аните. Мне больше не к кому было обратиться за помощью. Тут появился Брюс Мадден. Как оказалось, этот покойник был крупной шишкой в Пайн-Сити, и если бы его нашли в квартире у девушки по вызову, то весь город просто сошел бы с ума.

— Как же поступил Мадден?

— Я помогла ему вынести тело из квартиры. Он предупредил меня, что если мы встретим кого-нибудь по дороге, то сделаем вид, будто ведем пьяного, но нам повезло: никто не встретился.

— Что было потом?

— Мы всунули Джима в машину, и Брюс его увез. Я ехала сзади в машине Брюса. Джим жил на Виста-Хэйтс, так что это была дорога к его дому. Затем он сбросил машину с обрыва прямо в море. Власти решили, что это был просто несчастный случай, ведь никто не мог обидеть такого прекрасного, образцового гражданина, каким казался Джим.

— Затем вы вернулись в машине Брюса?

— Да, мы поехали в мотель, Брюс настаивал на том, что на эту ночь нам нужно алиби. Он также заявил, что я теперь ему многим обязана и должна платить по счетам.

— Секс?

— Его вариант. На следующий день я едва держалась на ногах после того, как он меня избил.

— Потом вы направились в Лос-Анджелес?

— И снова Брюс настаивал, чтобы я исчезла из Пайн-Сити. Тогда это казалось вполне логичным, и я уехала в тот же день.

— Вы знали о скрытой камере в потолке вашей спальни?

— Да, я знала, но как-то об этом не задумывалась. Уже позднее, в Лос-Анджелесе, когда об этом вспомнила, у меня не хватило сил и смелости поступить иначе.

— Камера была вашей идеей?

— Да нет, — немного подумав, произнесла она. — Это была идея моего менеджера, который все и придумал.

— Вашего сутенера?

— Можете и так его называть, — равнодушно кивнула Коринна.

— Как его звали?

— Джо Фенник.

— Вы говорили ему, что собираетесь уехать в Лос-Анджелес?

— Брюс сказал, что это безумие — сообщать ему об этом, — покачала она головой. — Фенник не должен был знать, что произошло и куда я уеду. Мне надо было просто исчезнуть.

— Год в Лос-Анджелесе, и все еще проститутка?

— Все еще девушка по вызову. Но я уже очень от этого устала. Это профессия, с которой у вас нет никакого будущего.

— Потом ваша сестра рассказала вам о Гае Вольфе?

— Правильно. Мне он понравился при знакомстве, а еще больше — сделанные им мне предложения.

— Вы знали, каким образом ваша сестра познакомилась с Вольфом?

— Я спрашивала об этом Гая, и он ответил, что узнал ее через Брюса, так как его фирма несколько раз участвовала в его делах.

— Вы ему поверили?

— Почему бы и нет? — Коринна удивленно раскрыла глаза.

— Вы не узнавали, что произошло с Фенником после того, как вы уехали?

— Да нет. Поскольку я исчезла, он, вероятно, нашел себе другую девушку, чтобы она платила за его квартиру.

— Вчера днем я убил Джо Фенника.

— Что вы сделали? — Она посмотрела на меня, открыв рот.

— Это он убил Томпсона. У меня не было выбора. Мне пришлось сделать это, так как он сам держал в руке пистолет. За ним числилось много преступлений, верно?

— Наверное, так и есть. — Она поежилась. — В нем таилась внутренн угроза и сила, но мне был нужен он или кто-то другой, похожий на него, дл прикрытия. Все девушки по вызову не могут работать сами по себе, им нужно, чтобы их кто-то защищал.

— Ваша сестра сказала, что Хардести — это голос по телефону. Он позвонил ей и заявил, будто у него есть доказательства, что вы убили Джима как-там-его-фамилия. Потом Фенник сам к ней пришел и показал ей кусок фильма. После этого ей и пришлось согласиться на условия, поставленные Хардести. Он же потребовал, чтобы вы сошлись с Гаем Вольфом, именно поэтому Анита вас и познакомила. Это он шантажировал Брюса Маддена, как мне сказала ваша сестра. Он вынудил его вступать в деловые отношения с Несбитом и Вольфом, причем Маддену пришлось вложить в дела все свои деньги, и также заставлял его использовать Баллена ј Вольфа для общественных связей, в которых Мадден не нуждался.

— Но почему?

— Это очень хороший вопрос. Вы сегодня вечером ждете к себе Вольфа?

— Возможно, попозже. В семь тридцать у него встреча с клиентом в доме у самого клиента. Лейтенант, вы такой же, как и все остальные? Полагаю, я тоже ваша должница, если вы пообещаете молчать и не рассказывать, что же на самом деле случилось с Джимом…

— Секс по принуждению? Нет, Коринна, меня это не привлекает.

— Совсем не уверена в принуждении, — произнесла она беспечно. — Гай хорош в постели, но не совсем уж огонь. И у нас с вами есть время, лейтенант. Он не вернется по крайней мере до девяти часов.

— Спасибо, но не надо.

— Лейтенант, вы не знаете, от чего отказываетесь.

— Тут вы не правы. Я так и вижу вас в постели, в ту минуту, когда прошлой ночью зашел в вашу спальню.

Она медленно облизала нижнюю губу.

— Может, вам захочется чего-нибудь особенного. С этим не будет проблем, лейтенант. Только скажите, и я все для вас сделаю. Клянусь, вам понравится!

— Мне пора идти.

— Трус!

— Не возражаете, если я попрошу вас вынуть ваши зубные протезы и слегка меня покусать? — предложил ей я.

Несколько секунд она смотрела на меня не мигая, потом расхохоталась. Подойдя к входной двери, я обернулся:

— Проведя ночь в отеле с Мадденом, вы рассказали об этом сестре?

— Конечно! Я полагала, что она это заслужила.

Глава 9

Дверь мне открыла блондинка, на которой было такое туго обтягивающее фигуру мини-платье, что оно едва доходило до верхней части бедер. Она посмотрела на меня сонными голубыми глазами, но, узнав, встрепенулась.

— Ну привет, морячок! — медленно произнесла она.

— Привет. Рассел дома?

— Да, дорогой, он дома. — И подмигнула:

— Наверное, нам просто не повезло?

— Полагаю, что так, — согласился я.

— Можете называть меня Лулубелл, на том основании, что это мое имя.

— А вы можете называть меня лейтенантом Уилером, — сообщил я.

— У вас потрясающее чувство юмора, лейтенант. — При этих словах она так глубоко вздохнула, что платье на пышной груди чуть не лопнуло. — Он там, в гостиной, лейтенант, выпивает. Должна вас предупредить, что он сегодня не в самом лучшем настроении. Такой мрачный слоняется по дому, что можно подумать, будто кто-то схватил его за причинное место и завязал на нем узел.

— Может, проще стерилизовать его? — сказал я. Она нервно захихикала:

— Я предполагаю, что он отчего-то очень нервничает. Только пятнадцать минут назад я предложила ему попробовать новый вид закуски перед обедом, принесла прямо к дивану, но и это его не заинтересовало.

— Уж не заболел ли он, — мрачно предположил я.

— Ему придется изменить свое поведение, и побыстрее. Я не того сорта девушка, что любит сидеть без дела.

Я одарил ее сочувственной улыбкой и прошел в гостиную. Рассел сидел в кресле, держа в руке стакан с огромной дозой спиртного. Он посмотрел на мен с открытой враждебностью.

— Что вам надо, черт подери?

— Не отказался бы выпить, — сказал я.

— Сами себя обслуживайте.

Я направился к бару и налил себе виски. Лулубелл была права насчет Рассела. Судя по тому, как он сейчас выглядел, даже у его проблем были проблемы.

— Хардести! — произнес я.

— Что? — В узких глазах Рассела промелькнуло беспокойство.

— Чего вы на этот раз от меня хотите? Вы же знаете, что у вас большие проблемы с полицией, — процитировал его я. — Именно так вы сказали?

— Так это вы, черт возьми, мне звонили?

— Если быть точным, звонил сержант. Сегодня днем Анита Фарли поведала мне всю правду о Хардести. Голос в телефонной трубке, так она сказала. Голос, который шантажирует людей, заставляя делать то, что он им приказывает. Хардести шантажировал Маддена, вынуждая стать партнером Несбита и вашим, при этом Мадден, принимая на себя весь риск предприятия, получал лишь треть от прибыли или вообще не получал.

— Не представляю, о чем вы там толкуете, — пробормотал он.

— Вы один из группы, Рассел, такой же, как и все, ничего особенного. Хардести шантажировал не только Маддена, Аниту Фарли, ее сестру, но и Несбита, Баллена и Вольфа. Какой вы получите навар, если станете молчать в то время, когда все остальные орут во всю мочь?

— Убирайтесь к черту! — проревел Рассел.

— Если я сейчас не найду Хардести, он будет вечно висеть у вас на шее. Подумайте об этом!

Он опорожнил стакан одним махом, потом отнес к бару и наполнил вновь.

— Нас в комнате только двое, просто дружеский разговор, так ведь? — наконец произнес он.

— Конечно, — согласился я.

— Если вы будете цитировать меня в зале суда, я поклянусь, что такого разговора между нами никогда не было!

— Согласен, — ответил я.

— Эта девица Фарли права, — медленно произнес он. — Голос в телефонной трубке. В первый раз, совершенно неожиданно, голос объявил, что говорит Хардести. Я решил, что это просто какой-то сумасшедший, и прямо ему об этом сказал. Затем он велел мне позвонить Маддену, так как Мадден собираетс заняться недвижимостью со мной и Томом Несбитом в качестве партнеров и должен взять на себя весь риск предприятия, получив при этом только треть прибыли. Я сказал ему, что он действительно сумасшедший. Зачем Маддену заниматься этим? Или Несбиту? По сравнению с ним мы были просто мелочь. Но Хардести настаивал, чтобы я позвонил Маддену. Что мне было терять? Я позвонил Маддену, и тот повторил все, что сказал Хардести.

— Что об этом сказал Мадден, когда вы его встретили спросил я.

— Он ни слова не говорил о Хардести, — ответил Рассел и отхлебнул из вновь наполненного стакана. — Я обсудил это с Томом Несбитом. Он считал, что, кем бы ни оказался Хардести, нам повезло, что он на нашей стороне.

— Хардести шантажировал Маддена, потому что ненавидел его? — спросил я. — Прибылью он особенно не интересовался?

Рассел пожал плечами:

— Это была теория Тома. Но после первой же сделки он довольно быстро изменил свое мнение. Или Хардести помог его изменить. Если мы хотим заключить еще одну сделку, заявил Хардести, то он потребует за это по пять тысяч наличными от каждого из нас.

— И вы заплатили?

— Благодаря этой сделке мы получили оба тридцать тысяч долларов без особого риска. Это имело смысл.

— Как вы заплатили ему деньги?

— Деньги мелкими купюрами были сложены в конверты. От Хардести позвонил человек и забрал этот пакет. Вот и все.

— Последняя сделка не дала прибыли?

— Да, мы потеряли вложенные Мадденом деньги.

— Когда в последний раз вы слышали о Хардести?

— Он позвонил условиться о последней сделке с Мадденом, о той, что провалилась. С тех пор молчит.

— Хардести звонил задолго до того, как был убит Несбит?

— Этого я не помню, — ответил он хрипло.

— Ваша жена покончила с собой примерно в то же время?

— Это произошло примерно за неделю до смерти Несбита. — Тут он одним глотком допил остаток виски и медленно провел ладонью по подбородку. — Медилайн была настоящей сукой, но я вовсе не желал ей смерти. Вы должны этому верить, лейтенант!

— Хорошо, я вам верю.

— В последний раз, позвонив мне по поводу сделки, он задал странный вопрос: не хочу ли я избавиться от жены? В тот момент его слова прозвучали как скверная шутка. Я ответил что-то вроде «конечно хочу, но только если она не возьмет с собой свои деньги». Тогда он засмеялся и повесил трубку. Я забыл о разговоре, но через несколько дней у нас появился этот паренек и спросил, не нужен ли нам садовник. «Меня прислал мистер Хардести», — добавил он, вот я и дал ему работу.

— Ну а затем ваша жена сбежала с ним, и потом ее обнаружили мертвой во второсортном мотеле. Она оставила записку?

— Конечно. Полиция, похоже, расслабилась, когда нашла эту записку. Дело не вызвало большого шума. Я имею в виду смерть моей жены. В самоубийстве есть что-то такое, отчего даже копы чувствуют себя не в своей тарелке. Полагаю, вы это знаете по себе, лейтенант?

— Думаете, она покончила с собой?

— Я не знаю, — покачал он головой. — И это постепенно сводит меня с ума!

— Что скажете насчет Тома Несбита? Странный случай. Столкновение, виновник скрылся, и никто его не нашел. Не думаете, что Хардести говорил с его женой о ее муже точно так же, как говорил с вами о вашей жене?

— Вполне возможно. Она ненавидела Тома и не делала из этого секрета.

— Хардести предлагал вам использовать услуги Баллена и Вольфа?

— Да, так и было. Я познакомился с Реем Балленом незадолго перед этим. Он работал на Маддена до того, как ушел от него и стал работать на себя…

— Он работал на Маддена?

— Конечно. Был своего рода личным ассистентом.

— Сколько времени?

— Может, год, а может, дольше. Он говорил мне, что хочет быть партнером Вольфа, но я считал, что эти общественные связи нужны мне как дырка в голове. — Он горько рассмеялся. — Хардести изменил мое мнение об этом.

— Вы когда-нибудь встречались с Джо Фенником?

— Уверен, что никогда, — ответил Рассел.

— Тот посыльный, который приходил за деньгами. Как он выглядел?

Он дал мне точное описание, которое полностью совпадало с внешностью Фенника.

— Вы кому-нибудь рассказывали, что чувствовали по отношению к своей жене?

— Полагаю, большинство людей это знали. Я никогда не делал из своего к ней отношения секрета. Она тоже знала!

— А Том Несбит?

— Он был моим другом. Однажды вечером во время встречи биржевых дельцов мы все слишком много выпили. Баллен хвастался, что он до сих пор холостяк и может пить вволю. Вольф заявил, что напился, так как ему повезло — от него только что ушла жена, а я сказал, что хотел бы, чтобы моя чертова жена сделала то же самое. Несбит заметил, что если кто женат на суке, как он сам, то лучше оставаться на ней женатым, прикрывая спину.

— Где состоялась встреча?

— В офисе у Вольфа. После одной из крупных земельных сделок.

— Мадден присутствовал?

— Недолго. Потом он ушел. Мне кажется, ему не понравился общий разговор. Он не самый дружелюбный парень даже в лучшие времена.

В следующее мгновение в комнату вошла Лулубелл. Она остановилась футах в шести от нас и мило улыбнулась:

— Джентльмены, мне вовсе не хотелось бы вас прерывать, но страшно хочетс выпить.

— Мы заняты, — резко бросил Рассел. — Можешь подождать еще минут десять с твоим чертовым пойлом.

— Эрл, разве это хорошо? Пришла твоя маленькая Лулубелл, у нее просто язык присох к губам.

С этими словами она прошла к бару и потянулась к стакану.

— Придется мне самой себе налить.

— Тебе охота освежиться? — прорычал Рассел. Все дальнейшее произошло слишком быстро, чтобы что-то предпринять. Он с такой силой толкнул девицу рукой в спину к стойке бара, что она перегнулась пополам над стойкой. Потом он задрал ее короткую юбчонку, ухватился за резинку белых кружевных трусиков и оттянул ее. Другой рукой он зачерпнул полную пригоршню кубиков льда из чаши и бросил ей в трусы. Освобожденная резинка возвратилась на прежнее место.

— Это тебя по-настоящему охладит, наглая ты сука! — заорал он.

Блондинка резко повернулась к нему. Лицо ее побледнело от сдерживаемого гнева, и в следующее мгновение острые ногти вонзились Расселу в лицо, оставляя кровавые полосы на щеках. Рассел со всей силой отшвырнул Лулубелл от себя, она потеряла равновесие и шлепнулась на пол. Ледяные кубики попали ей в самое интимное место, и она издала жуткий вопль, потом быстро вскочила на ноги и двинулась на Рассела, устрашающе сжав маленькие кулачки. Рассел успел отступить, и она ударилась о стойку бара. Ее тело снова перегнулось над стойкой. Должен признать, что для Рассела это оказалось крайне соблазнительной возможностью. Он опять задрал юбчонку к талии, сдернул трусики и опрокинул в них всю чашу со льдом. В следующую секунду он ударом локтя в спину пригвоздил Лулубелл к стойке и свободной рукой принялс втирать лед ей в кожу.

— Если и это тебя не охладит, то суну на полчаса под ледяной душ, — пригрозил он.

Лулубелл закричала в полный голос, колотя ногами по стенке бара, и принялась бранить его такими грязными словами, которых я в жизни не слышал. Сообразив, что это их личный поединок, я решил, что мне пора исчезнуть.

— Может быть, она заслужила выпивку после сражения, — примирительно произнес я.

— Пожалуй, это нужно нам обоим, чтобы немного разрядить здесь обстановку, — парировал Рассел.

Он снова сдернул с нее трусики, и вода от растаявшего льда так и брызнула. Я сразу передумал уходить, увидев очаровательную круглую попочку Лулубелл. Я всегда готов оценить прекрасное создание природы.

— Надо восстановить циркуляцию крови, — произнес Рассел и крепко шлепнул Лулубелл сначала по одной ягодице, а потом по другой. Девушка перестала колотить ногами, а когда Рассел принялся массировать крепкие округлости, глубоко вздохнула, и я понял, что мне действительно пора уходить. К тому моменту, когда я дошел до двери, Лулубелл уже счастливо ворковала, а Рассел был полностью поглощен своей работой. Я чувствовал себя совсем одиноким, направляясь к своей машине.

Глава 10

Сэмми Вонг открыл дверь и широко улыбнулся при виде меня.

— Я полагаю, вам грозит наказание, лейтенант, — произнес он.

— Она меня не ждет, — сказал я.

— Она весь день как медведица с больной головой. Вы храбрый человек, лейтенант.

— Где она?

— Сидит в гостиной. Наклоните голову, когда войдете.

Я прошел прямо в гостиную. Марта Несбит в черном свитере и туго обтягивающих брюках вытянулась на кушетке. Она холодно посмотрела на мен большими темными глазами, потом отвернулась:

— Все синяки выступили, и живот болит. Неудачное время для визита, Эл.

— Хочу продолжить разговор о Хардести, — ответил я.

— К черту!

— Голос в трубке. Голос, который шантажирует или объясняет, как избавиться от жены или как разбогатеть.

— Звучит привлекательно, — все так же холодно отозвалась она. — Особенно последнее как стать богатым.

— Хардести организовал сначала для Рассела, потом для вашего мужа совместные сделки с Мадденом, — ответил я. — В качестве возмещения они должны были заплатить ему неплохие проценты от прибыли и привлечь Баллена и Вольфа.

— Кажется, этот Хардести опытный пройдоха, — произнесла она.

— Он спрашивал у Рассела, не хочет ли тот избавиться от жены, и Рассел ответил утвердительно. Как уверяет Рассел, он-то думал, что Хардести просто шутит.

Она неожиданно села и осторожно спустила ноги с кушетки.

— Расскажите мне побольше о нем.

— Через несколько дней после этого разговора к Расселу явился молодой парень, который спросил, не нужен ли ему садовник. Рассел ответил, что ему садовник не требуется, тогда паренек сказал, что его прислал мистер Хардести. После этого Рассел и взял парня на работу. Вскоре его жена Медилайн сбежала с парнем, а потом ее нашли мертвой в комнате мотеля. Погибла она якобы от передозировки снотворного.

— О Господи! Неужели вы хотите сказать, что ее убили?

— Я просто рассказываю вам о том, что говорил мне Рассел, — ответил я.

— У меня кровь стынет в жилах при одной мысли об этом. — Она затрясла головой.

— Я человек любопытный, — сказал я. — Вам самой хоть раз звонил Хардести? Не спрашивал вас, хотите ли вы избавиться от мужа?

— Ублюдок!

— Это вполне логичный вопрос.

— Нет, не звонил, если вы настаиваете на ответе, — холодно проговорила она. — Да, я не лью слез по Тому, это ясно, но никогда не желала ему смерти. Если бы дело зашло так далеко, я бы первой ушла от него.

— Тот парень, который убил частного детектива, был толкачом Хардести. Фамилия его Фенник, он играл роль посыльного и, возможно, был убийцей в случае необходимости. Я не смогу с ним поговорить, если не достану планшетку для спиритических сеансов, но как вы говорили прошлой ночью, где-то там есть своего рода властитель дум, который появляется только как голос в телефонной трубке.

— Вы кого-то конкретно подозреваете, Эл?

— Вы имеете в виду кого-то, кроме вас?

— Меня? — На ее лице появилось ошеломленное выражение, которое через несколько секунд сменилось усмешкой:

— Вы меня разыгрываете!

— Дайте мне альтернативу!

— Не могу никого придумать, — ответила она, чуть помедлив.

— Вы не любили своего мужа, но и не желали ему смерти, так?

— Так, — кивнула Марта Несбит.

— Кто же мог желать ему смерти?

— Но это просто смешно! — Темные глаза расширились, уставившись на меня.

— Когда он прошлой ночью ворвался в спальню, он мог бы убить нас обоих, если бы я не выбил у него из руки пистолет, — сказал я.

— Рей Баллен? Никогда не поверю!

— Насколько серьезны были ваши отношения еще при жизни вашего мужа?

— Не слишком серьезны. Понятно, с моей точки зрения. Полагаю, Рей относился к этому намного серьезнее. Он все время твердил, что я должна развестись с Томом. Но я не хотела разбивать один брак, чтобы тут же вступить в другой. Развестись с Томом, чтобы выйти за Рея? Да это прыжок в огонь с горячей сковороды.

— Если вы отказались развестись с Томом, Рей мог бы придумать другой выход из создавшейся ситуации, — ответил я.

— Даже думать не могу об этом, — поежилась она.

— Я должен это знать наверняка, — ответил я.

— Он не расскажет вам, даже если это правда, вам понятно? — Она с сомнением посмотрела на меня.

— Всегда есть возможность выяснить. Если, конечно, вы мне в этом поможете.

— Что я должна сделать?

— Позвоните ему сейчас. Скажите, что прощаете за его поведение прошлой ночью, и попросите приехать.

— И что потом?

— Мы с вами снова разыграем сцену из спектакля при его появлении.

— Какого же рода сцену?

— Может, вы снова наденете костюм служанки?

— Да он просто спятит, если войдет и снова увидит все это, тем более если я его специально приглашу.

— Вы схватываете все налету. Она молча смотрела на меня несколько секунд, потом усмехнулась:

— Знаете, Уилер, встречала я в своей жизни подонков, но такого, как вы, вижу впервые!

— Итак, звоните ему. Кстати, вам не кажется, что Чарли заслужил еще один свободный вечер?

— Хорошо. Это займет некоторое время, — сказала Марта, поднимаясь с дивана. — Не хотите ли налить себе чего-нибудь, пока меня не будет?

— Спасибо.

— Я предложу вам обед, но у меня есть предчувствие, что у нас на это не останется времени, — сказала она.

— Займусь выпивкой.

— Вы доверяете мне самой сделать этот звонок?

— Конечно. Это ведь телефон с отводной трубкой?

— Ну и мерзавец!

Она пошла к двери немного напряженно.

— Как только мне захочется только намекнуть Рею на что-то, взгляну на эти синяки!

Когда она вышла из комнаты, я налил себе выпить и сел в кресло. Минут через десять я услышал, как Сэмми Вонг, или Чарли, гонит машину по дороге от виллы. Было приятно осознать, что я смог внести немного радости в чью-то жизнь. Я добавил себе виски и снова вернулся в кресло. Мне всегда помогали пассивное ожидание и хорошая доза скотча. Я не снимал параллельную трубку. Если Марта Несбит вздумает меня обмануть, милости прошу. Это само по себе что-то докажет. Только вот что — это вопрос!

Минут через пять в комнату вошла Марта в костюме горничной. Она была одета точно так же, как и прошлой ночью, — до мельчайших деталей. Остановилась прямо передо мной и медленно сделала пируэт. На близком расстоянии вид ее плотненькой бело-розовой попки, разделенной резинками черного пояса, вызвал у меня комок, и вовсе не в горле. Марта прошла к бару и тоже налила себе виски.

— Клянусь святым Георгием, Сесили, вы просто персик! — произнес я, подражая английскому выговору. — О, киллере!

— Что такое «кипперс»?

— Что бы там оно ни означало, — ответил я.

— Не прикидывайтесь безнравственным, Эл, — выпалила Марта. — Живот у мен все еще болит при одном воспоминании о вчерашнем.

— Как отреагировал Баллен на ваш звонок?

— Хотите сказать, что вы не слушали по отводной трубке?

— Вы же знаете, Марта, что я вам доверяю, — совершенно искренне произнес я.

— Ждал не дождался минуты, чтобы рвануть сюда. Минут через десять явится.

— У него все еще есть собственные ключи от входной двери?

— Конечно, — посмотрев на меня, ответила Марта. — Вы хотите сказать, что поэтому он и сумел неожиданно войти в спальню прошлой ночью?

— Именно поэтому. И вошел, уже ожидая неприятностей, ведь он видел мою машину перед вашим домом.

— Сегодня вечером он снова увидит вашу машину у моего дома и снова войдет, готовый к неприятностям.

— Правильно!

— Может, сегодня мы услышим шум мотора его машины. Я имею в виду, что нас сегодня не застать врасплох.

— Как жаль, что у вас все еще болит живот, не то мы могли бы совместить приятное с полезным.

— Вот что я скажу вам, Эл Лечерус: у вас всего одна извилина в голове!

— Глядя на вас в этом наряде, надо быть полным импотентом, чтобы не завестись, — ответил я.

— Запретный плод для копа? — сказала она.

— Это дело известное. — Я дал возможность своему воображению отправитьс в свободный полет. — Помню, был у нас капитан по фамилии Лейс. Ребята вполне резонно называли его Пышным Лейсом. В левом рукаве пальто он всегда держал надушенный носовой платок, а лосьон после бритья ему делали по заказу. В основе этого лосьона был ром. Однажды особенно жарким днем капитан собрался закурить сигарету и…

— Помолчите! — вдруг проговорила Марта.

—..лицо у него обгорело, — кончил я фразу.

— Вы что, не слышите?

Я прислушался. К дому подъехала машина.

— Идите сюда и сядьте ко мне на колени, — быстро предложил я.

— Что?

— Когда он войдет, у нас должен быть естественный вид поглощенных сексом людей.

Марта подошла ко мне и осторожно уселась мне на колени. Но для того чтобы Баллен поверил в происходящее, потребуется намного большее, поэтому одной рукой я обхватил ее за талию, а в другую взял ее правую грудь и осторожно нажал на сосок большим пальцем. Задрав подол ее короткой юбочки, придвинул Марту к себе. Она удивленно вскрикнула, но я крепко прижался губами к ее губам. Она испустила несколько невнятных звуков, и тут мы оба услышали, что мотор машины заглох. Прошло секунд десять, не больше, и дверь в гостиную распахнулась. Вошел Баллен.

— Какого черта! — воскликнул он, не веря глазам. Марта пронзительно вскрикнула и рванулась из моей осьминожьей хватки я отпустил ее, и от неожиданности она с воплем боли упала на пол возле меня.

Она приземлилась на спину и, не в силах пошевелиться, лежала, высоко подняв разведенные в стороны ноги в откровенно порнографической позе.

— Ты… хотела, чтобы я снова увидел тебя… с ним? — задыхаясь, произнес Баллен.

В руке он держал пистолет. «Возможно, тот самый, какой я широким жестом вернул ему в его офисе», — подумал я. Лицо у него было потное, а рука с пистолетом дрожала. Он был похож на бомбу замедленного действия, у которой уже горит запальный шнур.

— Успокойтесь, Баллен, — сказал я.

— Надо было вас обоих пристрелить еще прошлой ночью! — рявкнул он.

— Так же, как вы убили Тома Несбита? Бледно-голубые глаза тупо уставились на меня.

— Вы ни черта не знаете, глупый вонючий коп! Это сделал для мен Хардести. Одолжение, о котором я его не просил!

— Но вы знали, что это должно произойти?

— Может, и знал, — ответил он, отбрасывая со лба прядь длинных светлых волос. — А может, я решил, что это просто плохая шутка? Что вы на это скажете, лейтенант?

— Ваше содружество должно было распасться еще несколько месяцев назад, если бы вы не вложили в дело собственные деньги. Откуда они у вас взялись, Баллен?

— Хардести. Все от Хардести. Хардести дает, Хардести отнимает. Он дал мне денег и собирался дать эту проститутку, которая валяется тут на полу с раздвинутыми ногами. Он брал у Маддена, чтобы дать Расселу и Несбиту. Он дал Расселу, еще когда избавил его от жены, и взял у Несбита, чтобы дать мне. Проклятый троянский конь! — воскликнул он, с омерзением глядя на Марту.

— Почему бы вам не убрать пистолет, чтобы мы могли поговорить спокойно? — предложил я.

— Поговорить? Нет, хватит с меня болтовни, распутный ублюдок! Все должно было сойти хорошо, ясно вам это? Даже убийство Томпсона сошло бы всем с рук, если бы он не успел продиктовать свое чертово письмо!

— Кто такой Хардести? — спросил я. Он засмеялся мерзким смехом:

— Хардести? Вам никогда этого не узнать, поняли? Он резко поднял руку с пистолетом, а я отпрянул, выскочив из кресла, и правой рукой успел выхватить из кобуры на поясе свой пистолет 38 — го калибра. Едва я коснулся пола, как услышал выстрел и громкий вскрик Марты. Тут-то я понял, что первый выстрел предназначался вовсе не мне. Я увидел, что дуло пистолета Баллена теперь направлено прямо на меня. Выстрелил, но промахнулся, затем выстрелил еще несколько раз. Пистолет выпал из руки Баллена, а сам он грохнулся на пол.

— Ради Бога, помогите мне, я умираю! — кричала Марта в полный голос.

Я быстро вскочил на ноги и подошел к Баллену, который лежал на пороге комнаты. Глаза его были закрыты, он тяжело дышал. Расстегнув ему пальто, разорвал на нем рубашку. Рана была только одна, справа в груди, куда вошла моя пуля. Врачу предстояло решить, будет он жить или нет. Я вернулся к тому месту, где, продолжая кричать, лежала Марта. Может, она успела в последний момент увернуться или Баллен был никудышным стрелком? Нет, по чистой случайности одна из пуль вошла ей в правое бедро с внутренней стороны по касательной и вышла с другой стороны. Кругом все было залито кровью, но Марта явно будет жить.

— Эл! — кричала она. — Немедленно позвони врачу. Я умираю!

С ней явно не стоило спорить, поэтому я подошел к телефону и позвонил доктору Мэрфи. Мне повезло, он оказался дома, как достойный семьянин. Сказал, что приедет немедленно и с ним прибудет карета «Скорой помощи», но пока мне следует найти нужную точку и давить на нее, чтобы остановить кровотечение.

— А где эта точка? — спросил я. Его ответ меня крайне удивил — я подумал, что он шутит.

— Тебе всегда везло, — ответил доктор. — Даже на раны от пуль!

Повесив трубку, я вернулся к тому месту, где лежала Марта Несбит, продолжая орать во все горло.

— Доктор сейчас приедет, — сказал я и стал перед ней на колени, — и ты вовсе не умираешь.

— Я умираю! — завизжала она.

И опять-таки не имело смысла с ней спорить, поэтому я нашел точку, о которой мне сказал доктор, и сильно надавил на нее большим пальцем руки.

— Ты что, псих? — завопила она. — В такой момент, когда я умираю? Ни один уважающий себя маньяк не способен на такое.

— Да это просто точка, на которую надо нажать, чтобы остановить кровь, — попытался я вразумить ее.

— Я сама знаю, что это такое! Называй как угодно, но убери от меня свои грязные руки!

— Я зажал артерию. Это поможет остановить кровь. Почему бы тебе не заткнуться?

— Да, а потом ты меня изнасилуешь! — опять заорала она. — Это просто твои грязные штучки, чтобы не испачкать кровью свой костюмчик!

Она все еще продолжала разоряться, когда наконец приехал доктор Мэрфи вместе со «скорой помощью». Кровотечение почти остановилось, а мой палец совсем онемел. Мэрфи, наконец, сделал Марте укол, и она сразу замолчала. Тишина показалась мне просто прекрасной. Вскоре Марта задремала, и санитары на носилках отнесли ее в карету «Скорой помощи».

— Эл, похоже, ты теряешь чувство меры, — сказал Мэрфи, вставая с колен.

— Он будет жить?

— Жить-то он будет, но не пытайся заговорить с ним в ближайшие сорок восемь часов.

— Ничего, он выдержит. Попытка убийства, и это только начало, — ответил я.

Парни в белых халатах вернулись и на этот раз уложили на носилки Баллена. Мэрфи молча наблюдал за этим, потом с любопытством взглянул на меня:

— Эл, мне бы не хотелось вмешиваться в твою личную жизнь, но кое-что хотел бы знать.

— Что же, например?

— Она действительно горничная? И если это так, где бы я мог нанять такую же? Хочу сказать, которая была бы точно так же одета, ну и все остальное?

Глава 11

Коринна Ламберт открыла дверь и, увидев меня, сморщила свой милый носик. На ней сейчас был шелковый черный халатик, который доходил ей до половины бедер, и шлепала она босиком.

— У вас удивительное чувство времени, лейтенант, — сказала Коринна медленно, покачав головой. — На этот раз мы только собирались приступить, вы не застали нас в момент процесса. Это уже что-то.

— Мне надо поговорить с Вольфом, — ответил я.

— Разве я могу препятствовать вам? — глубоко вздохнула она. — Хорошо, входите. Но не ждите, что он вас встретит с распростертыми объятиями.

Она оставила меня в гостиной и вышла. Я сам налил себе виски, надеясь, что она не будет возражать. Через несколько минут в комнату вошел Вольф. На нем на сей раз были рубашка и брюки, хотя он тоже был босиком.

— Лейтенант, у вас уже вошло в привычку постоянно вводить всех в замешательство, — холодно произнес он. — Может, мне стоит брать с вас плату за постой?

— Сядьте, — ответил я. — И налейте себе.

— Ваше гостеприимство просто потрясающе! Спасибо, что разрешаете мне выпить моего собственного виски в моей собственной квартире!

— Хардести тоже потрясающе устраивал ваши дела. Вы нуждались в клиентах — он вам их нашел. Рассел хотел избавиться от жены — Хардести помог ему это сделать. Баллен хотел жену Несбита, а она не хотела развода — Хардести избавился от самого Несбита. И Хардести нашел для вас Коринну, не так ли?

Он медленно провел рукой по черной гриве густых волос.

— Может, мне в самом деле стоит выпить? — проговорил он.

— Вы никогда над этим не задумывались? — спросил я, наблюдая, как он наливает виски в стакан. — Вы никогда не думали, почему он это делал?

— Я считал, что мне повезло встретить Коринну, — ответил он. — Даже если мне и пришлось дать ей работу и платить за квартиру, то это выгодная сделка, лейтенант. Мечта бывшего мужа сбылась!

— Могу поверить. Но вы никогда не задумывались, почему так произошло?

— Конечно, я иногда думал. Да и кто бы не думал на моем месте!

— И ничего не сделали, чтобы разузнать или понять, почему?

Он посмотрел на меня холодными голубыми глазами, и в голове у него явно заработал компьютер, производя подсчеты.

— Что я мог предпринять по этому поводу? — наконец произнес он.

— Вы могли нанять частного детектива и попытаться выяснить, кто же такой этот Хардести, — ответил я.

— Еще при первом нашем с вами разговоре я вам объяснил, что никогда не слышал, кто такой этот убитый Томпсон, — ответил он. — Так или иначе, но вы сами мне сказали, что его наняла сестра Коринны.

— Может быть, она заявила так, считая, что тем самым на свой лад прикрывает Коринну. Но вы единственный, кто попадает под подозрение.

Он отпил из стакана, потом неловко поставил его на стойку бара.

— Если в первом разговоре я сказал вам не правду, то какие мне сейчас грозят неприятности? — спросил он.

— Никаких. Вы были под впечатлением сообщения, что убит Томпсон и, вероятно, даже напуганы. Могу это понять и даже забыть. Но, Вольф, не пытайтесь лгать и во второй раз. Этого я не потерплю!

— Да, я действительно нанял Томпсона. Но мне просто интересно, лейтенант, почему вы были так уверены, что это сделал именно я?

— Потому что вы один из всех наделены логическим мышлением. Остальные были слишком заняты тем, что мог бы сделать для них Хардести, и послушно платили при шантаже, лишь бы только он молчал. Мне кажется, сам Хардести был не слишком требовательным. Он не так уж их доил. Небольшой ручеек крови был для него вполне достаточным. Но только вас не мучила совесть, и хоть вы были рады тому, что Хардести свел вас с Коринной, вам все-таки было любопытно узнать, почему и по какой причине он это сделал?

— Вы правы. — Он медленно наклонил голову. — У меня не было достаточно опыта в такого рода делах. Одного моего приятеля я попросил найти мне частного детектива, и он предложил Томпсона. Но тут я кое-что недопонимаю. Какого черта Томпсон адресовал это письмо сестре Коринны, а не мне?

— Может, он просто хотел прикрыть своего клиента?

— Эта мысль никогда не приходила мне в голову!

— Итак, вы наняли Томпсона, — терпеливо повторил я. — Что же вы ему сказали?

— Я рассказал ему о Хардести, о голосе в телефонной трубке, который звонил неожиданно и постепенно стал руководить моей жизнью. Рассказал ему об остальных, в том числе и о Баллене. Однажды я попытался обсудить это с самим Реем, но тот объяснил мне, что, если бы не тот же Хардести, нам никогда бы не заполучить Маддена, Рассела и Несбита в качестве клиентов. Он задал логический вопрос: зачем бороться, если это приносит нам только пользу? Но тут я не был особенно уверен в его правоте.

— Как давно вы наняли Томпсона?

— Несколько недель назад, — ответил он.

— За это время вы часто с ним связывались?

— Ни разу. И это стало меня крайне удивлять. Но, подумав, я решил дать ему еще неделю. Может, он одновременно работает еще над каким-то делом.

— Вы говорили кому-нибудь еще, что наняли Томпсона?

— Надо быть просто ненормальным, чтобы сообщать об этом Рею или другим! Я прав?

— А Коринна об этом знала?

— Ей я рассказал. Я был уверен, что дальше это не пойдет, она никому не выболтает. К слову сказать, когда мой развод станет окончательным, мы с ней поженимся.

— Надеюсь, у вас с ней все будет хорошо, — ответил я, допил виски и отставил пустой стакан.

— Спасибо. — Он выглядел крайне удивленным. — Это все, лейтенант?

— Да, все. Не могу удерживать вас дольше от того, чтобы прыгнуть в постель.

— До того, как встретил Коринну, я не мог себе представить, что буду получать такое удовольствие от секса.

— Следите за точками, на которые надо вовремя нажать, — произнес я и направился к двери.

В холле меня ждала рыжеватая блондинка. Попрощавшись, я вышел из квартиры. Она проследовала за мной и прикрыла за собой дверь.

— Он вам рассказал? — спросила она тихо.

— О том, что нанял Томпсона? — спросил я.

— Он не умеет врать, — ответила она. — Это не означает, что у него могут быть неприятности с вами?

— Да нет. Никаких неприятностей. Я слышал, что вы собираетесь пожениться?

— Когда он получит развод. Лейтенант, я вам особенно благодарна за одно. Вы ведь могли ему рассказать обо мне все, что знаете.

— Рей Баллен какое-то время не вернется в офис, но полагаю, что сейчас вы не слишком заняты на работе?

— Не очень. А почему он не вернется?

— С ним произошел несчастный случай. Он сейчас в госпитале. Вот я и хотел вам посоветовать, если вы не слишком заняты на работе, то почему бы вам с Вольфом не взять себе короткий отпуск? В Акапулько, например, сейчас просто прекрасно.

— Отпуск? — прошептала она.

— Причем прямо сегодня вечером. Уезжайте как можно скорее.

— Но почему?

— Говорю вам, убирайтесь немедленно из Пайн-Сити и держитесь подальше еще несколько недель, — посоветовал я. — Никому не оставляйте адрес, по которому вы намерены остановиться, и поищите местечко, где вас обоих было бы трудно разыскать.

— Вы не хотите сказать мне, почему даете такой совет?

— Не хочу. Просто поверьте мне на слово. Она подумала над моими словами долгие пять секунд, потом кивнула:

— Я вам верю. Вот только не знаю, как мне убедить Гая!

— Скажите ему, что если его не будет в городе ближайшие несколько недель, то я не стану ему предъявлять обвинение в лжесвидетельстве., — Я всегда считала, что это может произойти только в зале суда, — ответила она.

— Гай об этом знает?

Она быстро кивнула и тут же скрылась в квартире.

Я вошел в обитую плюшем кабину лифта и поехал вниз. Внезапно я понял, насколько я сам одинок. И к тому же голоден. Может, мне стоит занятьс другой работой, например связями с общественностью? Я решил, что всегда смогу заставить Баллена дать свидетельские показания, по крайней мере тогда, когда он снова будет в состоянии держать в руке ручку.

Я проехал вверх по Вэйл-Хэйтс и припарковал машину перед входом в дом на Виста-Драйв. Была прекрасная ночь, высоко в небе сияла полная луна, и воздух был наполнен запахом цветущего жасмина. Я нажал на кнопку звонка, закурил сигарету и стал ждать. Прошло довольно много времени, пока, наконец, открылась парадная дверь. В проеме стоял Мадден, с упреком глядя на мен через стекла очков в тяжелой черепаховой оправе. Его густая шевелюра с проседью была в полном беспорядке поверх полосатой пижамы на нем был тяжелый халат. Похоже, он боялся свежего ночного воздуха.

— Лейтенант, уже так поздно. Я собирался спать, — просипел он.

— Я намерен поговорить с вами насчет Хардести.

— Хардести? — Он взял себя двумя пальцами за нос и потянул его что было сил.

— Поговорить о тех выплатах, которые вы ему сделали, и обо всем остальном. Обсудить некоторые детали. Это не займет много времени.

— Наверное, вам лучше войти, — произнес он недовольно.

Вслед за ним я прошел в гостиную. Он сел в кресло, завернувшись потуже в халат и запахнув полы на коленях.

— Я же предупреждал Аниту, что из ее болтовни с вами ничего хорошего не выйдет, — сказал он.

— Вы помогли сестре Аниты выбраться из трудного положения, — сказал я. — Позже некий парень появился в вашем доме с фильмом, снятым в квартире Коринны, после чего начал шантажировать вас обоих.

— Это сделал Хардести. Голос в телефонной трубке. Приходил же его посыльный.

— Сколько он вытянул из вас за это время?

— Около сотни тысяч долларов, — холодно ответил он. — Включая и деньги, потерянные в последней сделке, в которую он меня убедил вступить вместе с Несбитом и Расселом.

— Это нанесло серьезный урон?

— Урон серьезный! Как бы вы сами себя почувствовали, потеряв около ста тысяч долларов, лейтенант?

— Я бы лежал по ночам с открытыми глазами и стонал, если бы потерял даже несколько сотен баксов, и то же самое чувствовал бы вице-президент банка. Но ведь я не столь богат, как вы, мистер Мадден.

— Это до сих пор чувствительно, — зло произнес он.

— Но это вас не подкосило окончательно.

— Лейтенант, какова цель вашего допроса?

— Поверьте мне, цель есть. Так ответьте, потеря этих денег вас не подкосила полностью?

— Нет, — ответил он, — но из моей жизни ушла изюминка. Дело не только в деньгах. Меня заставили вступить в партнерство с ничтожными людишками типа Рассела и Несбита. Меня вынуждали вступать в мелкие сделки, которые всегда ненадежны и крайне рискованны. Именно это совершенно испортило мне жизнь.

— Я вас понимаю. Человек, который собирал деньги, который был посыльным у Хардести — его звали Фенник, — именно он убил Томпсона.

— Но Хардести все еще жив и ждет, — сказал он мрачно.

— Он звонил вам после убийства Томпсона?

— Нет, но я уверен, что скоро еще услышу его. Дверь в гостиную открылась, и в комнату вошла Анита Фарли. На ней был белый шелковый халат поверх черной шелковой пижамы. Выглядела она очень сексуально, несмотря на коротко подстриженные черные волосы, зачесанные назад.

— Мне показалось, что я слышу голоса, — сказала она.

— Очевидно, лейтенант никогда не прекращает работу! — произнес Мадден.

— Мы говорим о Хардести, — сказал я. Она обошла диван, села, аккуратно поджав под себя ноги.

— Как оказалось, Фенник был Коринниным сутенером. Вы знаете об этом?

— Этот человек, которого послал ко мне Хардести, чтобы показать фильм? Нет, я не знала, лейтенант, — покачала она головой.

— Ноги Хардести. Мускулы Хардести и голос Хардести, — произнес я.

— Голос? — сверкнул на меня очками Мадден.

— Собственный голос Хардести можно было бы легко распознать. Поэтому Хардести не мог себе этого позволить.

— Именно поэтому вы спросили меня: связывался ли со мной Хардести после смерти Томпсона? — произнес Мадден. — Вы пристрелили Фенника, и теперь Хардести не имеет голоса?

— Правильно, — одобрительно кивнул я. — Мне кажется, вы оба в состоянии помочь мне выяснить, кто же такой Хардести, просто методом исключения.

— Вы хотите сказать, что мы сами должны решить, кем не был Хардести? — спросила брюнетка. — Тот, кто останется, должен быть им?

— Reductio ad aurdum? — произнес Мадден и вздохнул:

— Лейтенант, мне необходимо отдохнуть. Я надеюсь, разговор не займет много времени.

— Письмо, которое продиктовал Томпсон перед тем, как его убрал Фенник, не заключало в себе какого-то особого смысла. Оно писалось для того, чтобы дать возможность полиции в моем лице узнать о целом ряде перечисленных Томпсоном лиц, включая и Хардести. Это отлично сработало.

— Вы думаете, что Томпсон знал, кем на самом деле был Хардести, и что именно поэтому Хардести приказал Феннику его убить? — спросила Анита Фарли.

— По моей версии, Томпсон стал слишком жаден. Недавно на его счет в банке поступила сумма в пять тысяч долларов. Может быть, Хардести взвинтился, когда узнал, что Томпсона наняли, чтобы выяснить его личность. Поэтому он велел Феннику войти в контакт с Томпсоном и подкупить его. После чего на счет Томпсона и поступили эти пять тысяч долларов. Но тут Томпсон решил, что нашел золотую жилу, и захотел получить еще. Фенник стал ему угрожать, а Томпсон в свою очередь пригрозил, что передаст всю информацию в полицию, если ему не заплатят снова. Но потом он, видимо, решил, что это слишком опасно. А может быть, чем черт не шутит? Он ведь уже получил пять тысяч. Он позвонил в офис шерифа и попросил прислать к нему кого-нибудь для разговора. К тому моменту, как я прибыл, Фенник уже обо всем доложил Хардести, и Хардести послал его переговорить с Томпсоном, чтобы выяснить, берет он их на пушку или действительно им грозит опасность. Мое появление оказалось тем катализатором, который вынудил Фенника убить Томпсона.

— Лейтенант, вы говорите сейчас о процессе ликвидации? — вежливо поинтересовалась Анита.

— Да, так сказать, в обратном порядке. Вначале Хардести знал все о Коринне и о том парне, который умер у нее в квартире. Полагаю, он должен был знать, что мистер Мадден помог ей избавиться от тела. Он также знал, что Фенник был ее сутенером и что у нее в квартире находилась скрытая камера. Все это он мог усечь лишь в том случае, если ему об этом рассказала сама Коринна. Поэтому он вошел в контакт с Фенником и предложил ему выгодное партнерство в совместном шантаже.

— Лейтенант, я не понимаю, к чему вы клоните? — мрачно произнес Мадден.

— Хардести должен был знать, что Рей Баллен работал вашим помощником, но у него были личные амбиции, и он создал собственный бизнес — фирму по связям с общественностью — совместно с Вольфом, — сказал я. — Итак, Хардести должен был раздобыть денег для того, чтобы Баллен начал дело, и получил он их путем шантажа. От Баллена он узнал о Расселе и Несбите.

— Похоже, что вы ненамеренно путаете кое-что, — сказал Мадден. — Конечно, все, чего желал на самом деле шантажист, были деньги?

— Но не для шантажиста, — ответил я. — Этот хотел иметь, помимо денег, контроль над жизнями других людей. Вначале через деньги, но потом уже на гораздо более серьезном уровне.

— Лейтенант, должна признать, что я не совсем вас понимаю, — сказала Анита.

— Против воли мистера Маддена заставляют иметь дело с Несбитом и Расселом. Несбит и Рассел этому крайне рады. Рей Баллен получает свое дело и тоже вполне всем доволен. Но затем он уже хочет получить миссис Несбит, а это невозможно, пока жив ее муж. Тут-то Хардести и организует столкновение, так называемый несчастный случай, который и отбирает жизнь у Несбита. Рассел ненавидит свою жену, но у нее есть деньги. Хардести организует ее смерть под видом самоубийства. Коринна Фарли находится в Лос-Анджелесе, а Вольф намерен развестись со своей женой. Всемогущий Хардести сводит Вольфа и Коринну. Коринна должна поменять фамилию на Ламберт, ведь Хардести не хочет, чтобы оставался хоть малейший шанс, что кто-нибудь ее случайно узнает и вспомнит, что Коринна Фарли одно время работала в Пайн-Сити девушкой по вызову. Вольфу приходится снять ей роскошную квартиру, дать работу, и ей платят достаточно, чтобы она не беспокоилась ни о чем до конца жизни. Итак, его всемогущество снова сказывается на всем.

— Но почему же я? — внезапно задал вопрос Мадден. — Почему Хардести так меня ненавидит, что забирает именно мои деньги, чтобы отдать их остальным?

— Искупление грехов, — ответил я. — Вас следует жестоко наказать за ваше личное предательство.

— О чем это, черт возьми, вы говорите? — спросил он.

— За то, что вы помогли Коринне в ту ночь решить ее ужасную проблему. Помогли ей убрать из ее квартиры тело Джима Уотцита, а затем избавиться от трупа. Вы подсказали ей, как добыть алиби для вас обоих, предложив провести вместе ночь в мотеле.

— Звучит логично, — напряженно вымолвил он.

— Но затем вы потребовали за свои услуги вознаграждение. Для нормального мужчины это должен был быть секс. С вами же все было по-другому. Той ночью вы избили Коринну до полусмерти.

— Это не правда, — промямлил он. — Не правда!

— Вы не могли предположить, что она расскажет своей сестре о той ночи, — мягко произнес я.

— Если Коринна рассказала вам, что все произошло именно так, то это просто ложь! Слышите, ложь! — Его очки грозно сверкнули. — Я… Она рассказала обо всем сестре? Она рассказала Аните?

— Хардести нуждался в посыльном, в человеке, который исполнял бы его силовые решения, а в конце концов, и просто в убийце. Как вы думаете, почему Хардести нуждался в голосе?

— В голосе? — слабо переспросил Мадден.

— Скольких вы знаете женщин, которые могли бы имитировать мужской голос и не быть раскрытыми?

Ему понадобилось не меньше тридцати секунд, чтобы сообразить, что я имею в виду. Потом он повернул голову к Аните, и теперь уже его очки казались безжизненными.

— Так это была ты? — произнес внезапно охрипшим голосом Мадден. — Ты и есть Хардести?

— Вы просто злобный, старый, грязный дегенерат, — сказал я. — Как понимаю, вы получили все, что хотели. — Тут я взглянул на сидевшую неподвижно на диване брюнетку. — Вы, но не остальные. Ни миссис Несбит, ни миссис Рассел.

— Лейтенант, вы очень целеустремленный человек, — легко произнесла Анита. — Уверена, вам удалось заставить Вольфа признаться, что именно он нанял Томпсона.

— Вы тоже догадались об этом? — спросил я.

— Если пользоваться вашим любимым методом исключения, — сказала она. — Но я ничего не могла с этим поделать! — Внезапно у нее искривился рот. — Скажите мне, вы думаете, они будут счастливы вместе?

— Они собираются пожениться, как только Вольф получит развод, — ответил я.

— Я так рада. — Она улыбнулась мне почти дружески. — Полагаю, что кажусь вам сумасшедшей?

Мадден поднялся на ноги, засунув кулаки глубоко в карманы своего халата, потом стремительно вышел из комнаты. Брюнетка наблюдала за ним, сохран совершенно равнодушное выражение лица.

— Сумасшедший — это слово, имеющее юридический оттенок, — осторожно произнес я.

— Я имела в виду, что могла показаться вам ненормальной, с одной стороны, выдавая себя за Хардести, а с другой — позволяя ему себя избивать. Меня это в какой-то степени оправдывало. Вначале мне даже нравилось, когда он мен бил. Только так этот старый дурак мог получить удовлетворение, и он оставался всегда верен мне на свой извращенный манер. Ведь я всегда знала, что далеко не привлекательная женщина, совсем не такая, как Коринна. Поэтому мне приходилось довольствоваться тем, что я имею. — Тут она мягко рассмеялась. — Это было не так уж много, не так ли? Но меня устраивало до тех пор, пока он не предал меня с Коринной, воспользовавшись той ужасной ситуацией и зная, что она не посмеет ему отказать. Вот тогда-то я и решила, что должна его наказать. Причинить ему самую мучительную для него боль — ударить по его кошельку!

— И все-таки кое-что меня беспокоит до сих пор. У Томпсона было досье на Несбита. Очень маленькое, всего четыре строчки. Список дат и инициалы…

— Это было сделано для Вольфа. Я просила Фенника дать этот список Томпсону. Он не имел никакого смысла, но если бы Вольф захотел получить в дальнейшем новый отчет, Томпсону пришлось бы пофантазировать. Вы знаете, он с несколькими людьми выверял список встреч с Хардести. Мы так никогда и не использовали этот список, потому что Вольф все время забывал спросить его об этом. Затем Томпсон стал слишком умным, и Феннику пришлось его ликвидировать.

— Это Коринна рассказала вам о том, что Фенник был ее сутенером, и о скрытой камере над ее постелью?

— Коринна всегда мне все рассказывала. На следующий же день после того, как посадила ее на самолет до Лос-Анджелеса, я отправилась к ней в квартиру и там ждала, пока не пришел Фенник. Его пришлось долго убеждать, но у мен были свои деньги, достаточно для того, чтобы он чувствовал себя счастливым до того момента, как я поняла, что пришло время ввести Хардести в жизнь Брюса.

— И все-таки мне придется отвезти вас в офис шерифа, — сказал я. — Если хотите, можете позвонить своему адвокату. Вы имеете право больше ничего не говорить и все отрицать.

— Нет, я сделаю заявление! — воскликнула она. — Нет смысла все отрицать. Я буду отрицать лишь несколько вещей. Я признаюсь в шантаже, потому что это навсегда заклеймит Брюса, когда он выйдет из зала судебного заседания! Но должна вам сказать, лейтенант, что вы слишком много мне всего приписываете. На самом деле Фенник был отчаянным человеком, и мне было крайне трудно его контролировать. Все эти смерти, о которых вы тут говорили… он сам решал, кого убивать. Конечно, жаль, что нельзя ему позвонить и проверить, но тут уж суду придется поверить мне на слово.

— Вы знаете, хочу вам признаться: сегодня я рад, что просто полицейский, а не окружной прокурор.

В комнату вошел Мадден, он снова был целеустремлен, очки его сверкали. В правой руке у него был пистолет, и он направил его прямо на Аниту.

— Ты все врешь, подлая, неблагодарная! — сказал он монотонным голосом. — Я не позволю тебе вывалять мое имя в грязи! Я просто убью тебя сейчас.

Все это могло бы показаться смешным, если бы не произносилось столь патетически. Когда он прошел мимо меня, мне удалось ударить ребром ладони по его запястью, и пистолет упал на пол. Я поднял его, и Мадден остался стоять рядом, несколько секунд глядя на меня и не двигаясь. Потом он заплакал, как ребенок.

— Я никуда не ухожу, только в офис шерифа, — сказала Анита Фарли. — Но вначале мне хотелось бы кое-что узнать, лейтенант.

— Я подожду вас в машине, — ответил я.

— Минут десять. От силы пятнадцать.

— Но не дольше, — предупредил я.

Потом я сидел в машине и курил одну сигарету за другой, прислушиваясь к тому, как в доме ритмично опускалась трость на тело Аниты, и к крикам самого Маддена, которые должны были разбудить всех соседей, но почему-то кругом было тихо. Точно через четырнадцать минут по моим часам Анита Фарли вышла из дома и села рядом со мной в машину. Она откинула голову на подголовник и издала вздох полного удовлетворения.

— Должна вам кое в чем признаться, лейтенант, — мягко произнесла она. — Мне в какой-то степени нравилось быть Хардести, но я никогда не получала такого удовольствия, как во время этих последних четырнадцати минут!


Никому все это не понравилось! Окружной прокурор намекнул, что я, по его мнению, был явно вовлечен в своего рода личную вендетту против него самого, и он не мог понять, в чем причина. Но, Боже мой, он безусловно отыгрался. Сержант Петерсон осторожно предположил, что надо быть в своем роде психом, чтобы догадаться о причинах поступков психа другого рода. А может, просто такого же самого? Вернувшись из отпуска, шериф Лейверс часто и громко высказывал ту же самую мысль. Я пытался с ним спорить, что если некоторые выводы основаны на чистой логике, то вы должны иметь подозреваемых с чистой логикой поступков, с чисто логическими мотивами преступления прежде, чем это сработает, но никто меня не слушал.

Марта Несбит быстро пришла в себя после ранения и горько заявляла каждому, кто соглашался ее выслушать, что, если сексуальный маньяк, такой, как лейтенант Уилер, еще раз только приблизится к ней, она подаст в суд на всю страну.

Доктор Мэрфи продолжал брюзжать по поводу плохой работы службы горничных, в то время как Баллену было предъявлено обвинение. Я был очень рад, что Коринна и Вольф послушались моего совета и отправились на отдых в неизвестном направлении в ту самую ночь, когда я арестовал Аниту Фарли на основании того, что окружной прокурор с горечью назвал «виновна по всем статьям» плюс несколько моих собственных странных мыслей.

Итак, через пять дней после больших событий я снял с аппарата телефонную трубку и решил устроить себе еще одну блестящую ночь в собственном обществе. Поставил на стереопроигрыватель стопку любимых пластинок, открыл бутылку хорошего виски и приготовил здоровенный кусок мяса лично для себя. Только успел расправиться с мясом и на треть опорожнить бутылку виски, как раздалс звонок в дверь. Я подумал, что это может быть окружной прокурор, который явился с ордером на мое выселение как нежелательного лейтенанта. Потом решил, что никого не интересую, встал и пошел открывать дверь.

На ней было опять совершенно невероятное, не правдоподобно короткое микромини. Я решил, что мода прошла мимо нее и ей следовало бы об этом побеспокоиться. Конечно, с такой фигурой, как у нее, можно носить все или вообще ничего, и совершенно нормальные мужчины должны были бы мгновенно поглупеть. Даже такие ненормальные, как я, тоже сразу бы глупели. Эти совершенно невероятные груди, натягивающие до предела тонкую ткань. Эти потрясающе длинные ноги.

— Привет, морячок! — радостно произнесла она.

— Сейчас я больше похож на моряка с корабля, потерпевшего крушение, — сказал я. — А ты как, Лулубелл?

— Да все паршиво. После той ночи, когда ты приходил к Расселу, все уже было не так, как прежде. Помнишь, как он высыпал мне в трусы весь этот лед? Ты испытывал что-нибудь подобное? Это просто смертельно, дорогой!

— Ты бросила Рассела?

— Он стал настоящей болью в заднице. — Ее локоть уперся мне в ребро. — Это шутка, да?

— Если и не шутка, то по крайней мере похоже на шутку. Давай входи.

Она проследовала вслед за мной в гостиную и посмотрела по сторонам взглядом настоящего эксперта.

— Вам там в полиции не слишком много платят, как я понимаю?

— Ты отгадала.

— Но этот диван выглядит совсем неплохо. Ни одна пружина не вылезла.

— Да, ни одна, — согласился я.

— Я собираюсь вернуться в Сан-Диего. Как-то я скучаю по всем тамошним морякам с их ненасытностью.

— Я тебя понимаю. Хочешь чего-нибудь выпить?

— Виски. Много виски и льда.

Я отправился на кухню приготовить ей напиток. Мне хотелось поскорее трахнуться с ней и только попытаться не умереть, как думает поэт, но не произносит вслух. Она проследовала за мной на кухню:

— А ты очень сексуальный. Ты об этом знаешь?

— Ты тоже очень сексуальна, и наверняка это знаешь.

— Никогда прежде не занималась этим с лейтенантом полиции. Нечто новое для меня.

— Хочешь сначала выпить? — пробормотал я.

— Не тяни время, Уилер. Снимай с себя все.

— Я еще не прикончил свое виски, — ответил я.

— К черту виски, раздевайся!

— И к черту тебя! — ответил я.

— Если ты так уж хочешь сначала допить виски, можешь выпить вот это!

В следующее мгновение содержимое ее стакана было выплеснуто мне прямо в лицо. Мне потребовалось несколько секунд, чтобы протереть глаза, и у мен нашлось таким образом время, чтобы сообразить, что Рассел был не так уж не прав.

— Теперь, — скомандовала Лулубелл, — кончай валять дурака. Раздевайся, черт возьми!

Тогда я нагнул ее вперед над стойкой моего бара, поднял край ее мини-юбочки до талии, спустил малюсенькие черные трусики вниз до колен и опорожнил содержимое чаши со льдом прямо в эти миленькие трусики, а затем подтянул их. Потом я быстро положил свою ладонь на ее попку и начал тереть изо всех сил. Она завопила и стала лягаться. Через некоторое время я снова спустил ей штанишки, и все, что осталось от льда, полилось на пол. Тут обнаружил, что попка у нее совсем замерзла. Я стал ее массировать крепко, но в то же время нежно, и через несколько секунд она уже стонала от наслаждения.

— Знаешь, — прошептала она, — мне это очень нравится.

— Мне тоже, — ответил я.

— Хочешь знать, что я делала Расселу после того, как он меня массировал так же, как ты сейчас?

— Не стремлюсь, — признался я.

— Я двинула ему между глаз полной бутылкой виски. Но на тебя у мен совсем другие планы.

— Например?

— Почему бы тебе не пройти вместе со мной в гостиную и не узнать там?

— Ты собираешься ударить меня диваном?

— Я собираюсь ударить тебя собой на диване, — ответила она.

Часа через два оказалось, что диван был единственным, чем она меня не ударила. Но я уже о том не беспокоился. Собственно, чего ради выходить из состояния полного блаженства?



home | my bookshelf | | Ловкач, Уилер! |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения



Оцените эту книгу