Book: Ледяная обнаженная



Картер Браун

Ледяная обнаженная

Купить книгу "Ледяная обнаженная" Браун Картер

Глава 1

Я всегда полагал, что блондинки, как и брюнетки, в большинстве своем могут скрасить какое-то время. Рыжие же, будучи неизменно костлявыми, в основном не годятся даже на какое-то время. Одного взгляда на эту рыжую мне хватило, чтобы понять полнейшую абсурдность любых обобщений. Неоспоримым доказательством тому была ее высокомерно выпяченная и туго обтянутая скромным черным шелковым платьем высокая грудь. Братцы! Если ее считать костлявой, меня вполне можно было бы назвать пришельцем из далекого космоса.

– Меня зовут Бойд, – доверительно сказал я ей с одобряющей улыбкой. – Дэнни Бойд из "Предприятия Бойда", город Нью-Йорк.

Моя голова автоматически повернулась немного вправо, затем влево, чтобы мой профиль оказал на нее максимальное воздействие. Я решил, что она этого заслуживала. Одной стороны моего профиля обычно бывает достаточно, чтобы довести крупную роскошную блондинку до рыданий, вызванных крушением всех надежд.

Но почему-то чудесно сложенная рыженькая никак не отреагировала. В ее рыжевато-коричневых глазах отразился лишь вопрос, когда она ответила на мой пристальный взгляд. Я решил, что она близорука, но чертовски горда, чтобы носить очки.

– Ваши остекленевшие глаза я воспринимаю как комплимент, – сказала она наконец спокойным голосом. – Но только сделайте хоть шажок к письменному столу, и я позову на помощь.

– Если вы на минутку воспользуетесь вашими очками, – беспечно предложил я, – вы сообразите, что зловещее пятно перед вашими утомленными глазами представляет собой красивейший образец мужественного...

– У меня стопроцентное зрение, – резко прервала она меня. – Не напрягая глаз, я могу видеть одного из тех персонажей с квадратными челюстями, которыми с телеэкрана пугают детей. Во всяком случае, не вижу никакого сходства с человеческим существом.

– Вы не больны? – спросил я с надеждой. – Любой психиатр, могу поспорить, нашел бы простое объяснение, почему вам не нравятся интересные мужчины. Может быть, все дело в воспоминаниях о том времени, когда вы были костлявым ребенком с пламенеющими косичками и все мальчики с воплями разбегались при вашем появлении. Но можете мне поверить, милая, вы изменились с тех пор, вы хорошо округлились и все такое прочее.

Легкая улыбка тронула ее губы, и она быстро наклонила голову, чтобы скрыть ее, предоставив мне возможность разглядеть с высоты птичьего полета ее фантастическую прическу.

– Вы хотели видеть мистера Ильмо? – спросила она приглушенным голосом. – Он вас ожидает, мистер Бойд. Вы можете пройти в его кабинет. Это вторая дверь справа.

– Спасибо, – вежливо ответил я. – Я здесь останусь, по-видимому, на какое-то время и буду рад предложить вам бесплатно преимущества политики добрососедства Бойда. Мы должны встретиться и поработать вместе над вашим комплексом неполноценности, милая. Почему бы нам не начать уже сегодня вечером, скажем, в восемь?

– Я не мазохистка, мистер Бойд, – сладко проговорила она. – Если уж я захочу почувствовать себя несчастной, я вполне смогу обойтись без вашей помощи.

Тут я решил, что легче войти во вторую дверь справа, чем пытаться ответить на ее саркастическое замечание. Поэтому, я поспешил к двери, делая вид, что не слышу ее победный смешок.

Мистер Ильмо оказался маленьким человечком, сидящим за большим письменным столом. На нем были достойный черный костюм и очки в золотой оправе, сквозь которые сверкнули любопытством его глаза.

– Я – Бойд, – скромно представился я.

– Ах да, – откликнулся он. – Присаживайтесь, мистер Бойд. Надеюсь, вы благополучно добрались с Востока. – Судя по его словам, Нью-Йорк находился где-то за Багдадом.

– Прекрасно, – ответил я и сел на нечто напоминавшее подлинный образчик мебели в стиле "Американа". – Я не надеялся вернуться так скоро в Санто-Байя – в последний раз я был здесь около шести месяцев назад.

– В самом деле?

– Мне это любопытно, – правдиво признал я. – Обычно я работаю поблизости от своей нью-йоркской конторы и не мог бы назвать Западный берег своей территорией. Каким образом вы выбрали именно меня?

– Мне вас порекомендовали, мистер Бойд. Мне понадобились услуги ловкого частного сыщика, и лейтенант Шелл предложил мне связаться с вами.

– Шелл? – открыл я рот.

– Это вас удивляет?

– По меньшей мере, – я вспомнил свое недавнее пребывание в Санто-Байя, когда поиск исчезнувшего клиента обернулся несколькими убийствами, а лейтенант Шелл посчитал меня лично ответственным за большинство трупов.

Ильмо наградил меня неприветливой улыбкой.

– Лейтенант сказал, что раскрутить это дело невозможно и что только – я цитирую его слова, как вы понимаете, – ненормальный мог бы добиться успеха. Вот тут-то он и упомянул вас, мистер Бойд.

– Приятно знать, что у тебя есть настоящие друзья, – горько сказал я. – Так что за невозможное дело?

– Неделю тому назад был ограблен мой ювелирный магазин, – произнес он педантичным тоном. – У нас была украдена бриллиантовая диадема стоимостью приблизительно в сто тысяч долларов.

– И полиция не смогла найти ее. А что вы скажете о страховой компании? Ее люди работают над этим? Зачем вам я?

– Резонный вопрос, мистер Бойд. – Его золотые очки сверкнули с чувством оскорбленного достоинства. – Страховая компания отказала в иске. Если диадема не будет найдена, я потеряю ее оптовую стоимость, равную приблизительно пятидесяти тысячам долларов.

– Как она была украдена?

Ильмо откинулся на спинку стула и печально покачал головой.

– Очень ловкий замысел, мистер Бойд! Дело довольно запутанное, я считаю. Быть может, мне следует начать с самого начала?

– Мое время принадлежит вам, – щедро согласился я.

– Смею надеяться на это, исходя из задатка в тысячу долларов плюс текущие расходы, – холодно проговорил он. – Все началось с того, что местная компания "Пулсайд-Пластикс" обратилась ко мне за помощью в, рекламе организованного ею конкурса красоты. Диадема была выставлена уже в течение двух недель в нашей витрине, когда директор компании по рекламе мистер Машен привез в магазин трех финалисток конкурса. По его идее, победительница должна была быть коронована диадемой. Он хотел сфотографировать трех финалисток с диадемой на голове в целях рекламы.

– И в этот момент она была украдена? – спросил я.

Он кивнул.

– Двое вооруженных охранников взяли ее из витрины и принесли в этот кабинет, где ее уже ожидали Машен и остальные. Каждая девушка надевала диадему, а фотограф делал снимки. Потом охранники вернули ее в витрину. Через два часа после этого в магазин вернулся наш эксперт мистер Байерс, который возил несколько дорогих безделушек одному клиенту. К счастью, он обладает острым зрением и с одного взгляда на витрину понял, что диадема была заменена стеклянной подделкой.

– Он такой хороший эксперт? – недоверчиво спросил я.

– Мистер Байерс приехал к нам пять лет назад из Амстердама, где он работал в знаменитой компании "Ван Дистен и Люутенс", – тихо проговорил Ильмо. – Этот человек – гений в том, что касается драгоценных камней!

– Прекрасно, – сказал я. – Но тот, кто совершил подмену, должен был иметь под рукой подделку. Кто именно взял ее из витрины и передал охранникам?

– Я сам это сделал, – ответил он с ледяным достоинством. – Только я один знаю, как отключать фотоэлементы и другие охранные устройства, которые гарантируют витрину от взломщиков.

– Таким образом, подмена могла быть совершена только в этой комнате? – спросил я.

– Так считает полиция, – признал он. – У меня тоже нет другого объяснения, мистер Бойд.

– И полиция пока ничего не добилась?

– Конечно нет, насколько я знаю, – холодно ответил он. – Как я уже упомянул, страховая компания отказала в иске, прибегнув к надувательству, законно обоснованному мелким шрифтом в договоре: они отвечают за сохранность диадемы только при ее нахождении в витрине или сейфе.

– С какой именно целью вы меня нанимаете, мистер Ильмо? – спросил я.

– Заполучить ее обратно, – раздраженно ответил он. – Какой иной может быть эта цель?

– Это все, что вы хотите? – настаивал я. – Вы не хотите, чтобы я поймал людей, совершивших кражу?

Его глаза блеснули за очками в золотой оправе.

– Ха! – тоненько хихикнул он. – Я вас понял. Вы полагаете, что возможна некая сделка с вором или ворами?

– Все зависит от вас, – пожал я плечами. – Готовы ли вы уменьшить понесенный урон?

– Давайте поставим это на деловую основу, мистер Бойд. – Он оживленно потер руки. – Если у вас ничего не получится, вы уже получили тысячу долларов и обратный билет до Нью-Йорка, правильно?

– Конечно, – кивнул я в знак согласия.

– Если вы найдете диадему, я буду готов заплатить вам еще пять тысяч, не задавая никаких вопросов, – продолжил он. – Если вы посчитаете возможным пойти на сделку с вором на этих условиях, с тем чтобы что-то досталось и вам, решение целиком за вами, мистер Бойд.

С минуту я пристально смотрел на него. Он уже не уступил бы ни цента, и я пробормотал:

– Это похоже на распродажу по дешевке.

– Не вижу, на что вам жаловаться. Вы можете действовать, как пожелаете. Никто ничего вам не навязывает.

– Как же! Тот, у кого в руках камушки на сто штук, отдаст их за копейки, вы полагаете? – Я вздохнул. – Ну что ж, я, пожалуй, могу начать с людей из пластмассовой компании.

– У Тамары есть список имен и адресов. Вы сможете взять его у нее, когда выйдете отсюда.

– У рыженькой? – вздрогнул я. – Она к вам поступила тоже из амстердамской компании "Ван Как его и Еще кто-то"?

– Она поступила к нам из средней школы Санто-Байи примерно девять или десять лет назад, мистер Бойд. Ее мать русская, насколько я знаю, и она вышла замуж за американского водителя грузовика. Тамара О'Киф – живой пример американского компромисса, не так ли?

– Но вся ее беда в том, – мрачно сказал я, – что компромиссом и не пахнет во всем ее восхитительном теле!

Через пару минут я уже был не в кабинете Ильмо, а рядом с рыженькой, в венах которой застыл лед вместо красной крови, о чем свидетельствовала прохладная реакция на профиль Бойда.

– Вот список, – сказала она деловым голосом и протянула мне искусно отпечатанную страничку. – Вам требуется еще что-нибудь, мистер Бойд? Кроме, разумеется, услуг, психиатра?

– Мне хотелось бы знать ваше личное мнение обо всем этом деле и о замешанных в нем людях, – небрежно бросил я. – Это, конечно, займет много времени, но откладывать нельзя, мисс О'Киф. Почему бы нам не пообедать и не обсудить это?

– Почему бы вам не исчезнуть, мистер Бойд, и не начать искать диадему? – сладко спросила она.

Еще раз она поставила меня перед неприятной дилеммой: придумать остроумный ответ на ее саркастическое замечание или исчезнуть. Я тщательно сложил листок со списком имен, сунул его в бумажник и неохотно вышел.

Прежде чем навестить моего нового клиента в "Ювелирном магазине Ильмо", я снял номер в гостинице, хранившей еще грустную память о моем предыдущем визите. О целой ночи разочарования, когда роскошная блондинка ожидала в моей комнате, готовая погрузиться в экстаз. Она так и осталась ждать, ибо я не смог вернуться в гостиницу той ночью. Теперь я горячо надеялся, что подобное никогда не повторится. Если бы это случилось, я, возможно, прыгнул бы с крыши гостиницы или, по крайней мере, выбросился из окна первого этажа.

После размещения в отеле я взял напрокат машину с откидным верхом, ожидавшую теперь у входа в магазин. Я поехал в полицейский участок, и здесь померкли мое боевое настроение и блеск моей наемной машины.

У дежурного сержанта я спросил, где смогу увидеть лейтенанта Шелла. Мое ощущение нервной депрессии усиливалось с каждым шагом, который приближал меня к его кабинету. Стены, как я заметил, все еще были окрашены в тот же привлекательный цвет старой высохшей крови. Шелл все еще был высоким и жестким типом с коротко подстриженными седыми волосами и прикрытыми веками темными глазами, которым мало что нравилось, и меньше всего Дэнни Бойд.

– Ну-ну, – сказал он, даже не пытаясь приподняться со своего стула. – Это сам глазастый Бойд, слабоумный с Манхэттена, приехавший, чтобы разделить еще одно чудесное приключение с нами, невинными с Западного берега!

– Ты заучивал это приветствие в течение нескольких дней, – сказал я, осторожно садясь на упакованный ящик, который служил здесь стулом для посетителей.

Я прикурил сигарету, и секунд десять мы свирепо пялились друг на друга.

– Ладно, – сказал я наконец, – что за мистификация? Что за макиавеллиевский замысел зреет в твоем дьявольском мозгу?

– Ты о чем-то говоришь? – живо откликнулся он. – Или просто нанизываешь слова, чтобы послушать, как они звучат?

– Мистер Ильмо нанимает меня, чтобы заполучить обратно украденную диадему, – сказал я с нескрываемым подозрением. – Я спросил его, как это он надумал нанять частного сыщика из Нью-Йорка и почему он выбрал именно меня. Потому, был счастлив сообщить он, что меня очень рекомендовал лейтенант Шелл.

Жуткая усмешка исказила лицо лейтенанта, словно кто-то провел по нему бритвой.

– Я буду с тобой откровенен, Бойд, – ответил он почти любезным голосом. – В этом деле мы не добились никакого прогресса, а мистер Ильмо хочет, естественно, заполучить свою диадему обратно. Я и подумал, что самое лучшее для него – это нанять ловкого частного детектива, который может действовать там, где это недоступно полицейскому. Вам нужен, сказал я ему, парень, лишенный угрызений совести, морали и сомнений. Парень, для которого деньги – единственный стимул всей жизни и который сделает ради них что угодно. Короче говоря, ему нужен был Дэнни Бойд.

– Тебе незачем пресмыкаться передо мной со всеми этими изысканными комплиментами, лейтенант, – проворчал я. – Интриган вроде тебя должен иметь более серьезный повод, чтобы вновь встретить меня.

Шелл слегка пожал своими широкими плечами.

– Можно подумать, что ты мне не доверяешь.

– Я могу доверять тебе так же, как и бывшей жене, которая требует задолженных алиментов с ножом в руке, – правдиво ответил я. – Здесь скрывается какой-то подвох.

– Так ты мне не доверяешь? – Он печально покачал головой. – Меня это очень расстраивает, Бойд.

– Ладно. Будем считать, что все прекрасно. Как далеко вы продвинулись в этом деле?

– Совсем недалеко, – уныло признал он. – Кто-то совершил подмену в кабинете Ильмо – это точно. Два вооруженных охранника – чисты. Агентство назначило их на это дежурство тем самым утром, так что они не знали заранее о работе в магазине Ильмо. На их месте мог оказаться любой из шести наемных охранников агентства.

Я достал из бумажника список имен, врученный мне Тамарой О'Киф.

– Нам остаются три участницы конкурса, директор по рекламе Машен, президент пластмассовой компании мистер Раттер и его супруга?

– Верно, – кивнул Шелл. – Выбирай любого. Мы попробовали и ничего не добились.

– Никакой ниточки? Никакого подозрения?

– Ничего, – спокойно подтвердил он. – Может быть, у тебя что-нибудь получится. Я надеюсь на это, Бойд.

– Спасибо, – с сомнением сказал я. – Единственное, что я могу сделать, это последовать вашим путем и повидать каждого из них.

– Почему бы тебе не сделать этого? – ободряюще улыбнулся он. – Прими мой совет и начни с финалисток. Например, с Луизы Ламонт – она в твоем духе, Бойд!

– Что ты хочешь этим сказать?

– Она сексуальна, роскошна и жестка как ногти!

– Пожалуй, я так и поступлю. Ты можешь предложить еще какие-нибудь перлы мудрости, лейтенант, прежде чем я уйду?

– Ты мог бы купить вечернюю газету, – ободряюще сказал он. – В ней появится прекрасный рассказ о том, что Ильмо нанял напористого частного сыщика, чтобы найти диадему.

– Что-что? – выпучил я глаза. – Ты подкинул эту историю в газету?

– Это – часть нашего сервиса, – ухмыльнулся он. – Мы стараемся потрафить туристам.

– Чудесно! – проворчал я. – Так вот в чем подвох!

– Ты знаешь, что страховая компания отказала Ильмо в его претензиях? – спросил Шелл ласковым голосом.

– Он мне сказал об этом, – осторожно ответил я.

– Это ужасно, – весело продолжил он. – В большинстве случаев ребята из страховых компаний готовы пойти на сделку с вором. Но зачем я тебе об этом говорю? В таком трудном деле это помогло бы нам. Мы могли бы держаться близко от следователя страховой компании и схватить вора, согласного на подобную сделку, не так ли?

Я закрыл глаза и сосчитал до пяти, но безуспешно – хитрое лицо Шелла не исчезло, когда я снова открыл глаза.

– Теперь я понимаю, – сказал я с горечью. – Я вам заменю следователя из страховой компании, поэтому-то вы и устроили мне бесплатную рекламу. Если вор захочет пойти на сделку и продать диадему дешево, он свяжется со мной.

– Все верно! – улыбнулся лейтенант в притворном восхищении. – Ты сообразительный парень, Бойд, как я и сказал Ильмо! Только помни, что мы будем следовать за тобой по пятам с этой самой минуты, и если кто-то вступит с тобой в контакт, а ты забудешь поставить нас в известность...



– О деталях можешь не говорить, – уныло отреагировал я.

– ...то мы возьмем свод уголовных законов, – радостно продолжил Шелл, – и примерим его к тебе статью за статьей!

Глава 2

Покинув кабинет лейтенанта Шелла, я, следуя его совету, отправился повидать одну из финалисток конкурса, а именно Луизу Ламонт. Я посчитал это вполне логичным, а его упоминание о том, что она сексуальна и роскошна, повлияло на мое решение не больше, чем на девяносто пять процентов.

Жилой дом, в котором находилась ее квартира, выглядел шикарно, наподобие кооперативных домов в нью-йоркском Ист-Сайде, и содержание одной только формы швейцара стоило, должно быть, около ста долларов в месяц. Она жила на шестом этаже. Автоматический лифт доставил меня туда за пару секунд с презрительным шипением. Я нажал звонок рядом с дверью и стал ждать.

Ожидание оказалось недолгим. Дверь распахнулась, и в ней возник тип огромных размеров. И глядел он на меня так свирепо, словно я только что оскорбил его сестру. Ему было лет тридцать пять. Густые жесткие волосы спадали на его глаза, глядевшие с не менее грубого лица. Пока я приходил в себя от неожиданного шока, который вызвали его отвратительные черты, массивные ручищи схватили меня за лацканы пиджака и буквально внесли в квартиру.

– Итак, умник, – проскрипел он голосом, похожим на наждак. – Наконец-то я узнал, кто приударяет за девкой Марти.

Краем глаза я заметил длинноволосую блондинку, которая заслуживала тщательного изучения, но мои мысли были заняты более неотложными делами, например бездельником, приводившим в негодность мой пиджак, над которым так старательно поработала фирма "Братья Брукс".

– Надеюсь, вы не будете возражать, если я выскажусь откровенно, хоть официально нас и не представили друг другу, – вежливо сказал я. – Так что убери свои вонючие лапы, пока я не рассердился и не отдубасил тебя.

Его кустистые брови поползли вверх и переплелись от изумления над переносицей.

– Послушай, козел! – Он сильно встряхнул меня пару раз в подтверждение серьезности своих намерений. – Если ты хочешь, чтобы в твоей глупой башке остались зубы, начинай говорить. Ты приударял за девкой Марти, так что рассказывай все без утайки. Понятно?

– Пит! – Раздался откуда-то слева раздраженный голос блондинки. – Я никогда не видела раньше этого типа. Не сходи с ума!

– Заткнись! – прикрикнул он на нее и встряхнул меня еще раз. – Ты слышал, козел? Выкладывай!

– Обязательно, – с иронией отозвался я. – Полагаю, ты это заслужил, приятель. Ты хочешь знать о днях, проведенных с нею, уик-эндах или только о ночах?

Как я и надеялся, у него был правильный автоматический рефлекс. Его правая рука отпустила мой лацкан и размахнулась, чтобы врезать мне кулаком между глаз. Ему, очевидно, и в голову не могло прийти, что я мог ему это и не позволить. Я отвел правую ногу назад и двинул носком ботинка по концу большой берцовой кости с достаточной силой, чтобы выбить коленную чашечку.

Пит издал жуткий вопль, его левая нога подломилась, и его скосило набок. Он все еще вопил, когда я резанул прямыми пальцами по его кадыку, и теперь звук уже не вырывался из его широко раскрытого рта. Я крутанулся на одной ноге, размахнулся правой рукой и ударил ребром ладони по его мощной шее. Он опустился на пол, как пораженный торпедой корабль на дно, и остался лежать без движения.

– Вам не следовало делать этого, – сказала блондинка со знанием дела. – Питу это не понравится.

– Разве можно так говорить с любовником, который наставляет рога Марти все эти короткие дни и длинные ночи? – огрызнулся я.

Я аккуратно разгладил лацканы пиджака и бросил на блондинку первый внимательный взгляд. Она его стоила. Мой неистовый старик ирландец придерживался теории, в соответствии с которой блондинок можно было разделить на три основные категории: тупые, сомневающиеся и расчетливые. Данная блондинка принадлежала исключительно к третьей группе, начиная со счетчика, тихо пощелкивающего на дне ее глаз и отрицающего их лазурную невинность, и кончая тщательно рассчитанным впечатлением от короткого голубого шелкового пляжного платьица, что-то вроде прозрачной вуали, прикрывающего роскошные формы ее тела.

Пытаясь отделаться от моего проникновенного взгляда, она нетерпеливо встряхнула головой, и ее длинные белокурые волосы, спускающиеся изящными волнами ниже плеч, засветились радужным сиянием.

– Детка! – восхитился я. – Вам не хватает лишь большой белой лошади, чтобы добиться сногсшибательного успеха в качестве новой Леди Годивы!

– Чего-чего! – беспомощно воззрилась она на меня.

– В давние времена в Англии была такая дамочка, – устало пояснил я, – которая разъезжала на лошади по улицам Ковентри, прикрываясь лишь волосами.

– Ради чего?

– Ради... А, оставим это! – сухо ответил я. – Вы ведь Луиза Ламонт?

– Конечно, – оживилась она, поскольку могла понять, о чем идет речь. – А вы кто?

– Дэнни Бойд. Мистер Ильмо нанял меня, чтобы отыскать его бриллиантовую диадему.

– Вот как? – Судя по выражению лица, она подозревала, что ее надули.

– Я хотел бы задать вам несколько вопросов, – добавил я с надеждой.

– Я уже говорила обо всем этом с полицией, – сказала она скучающим и одновременно раздраженным голосом. – Во всяком случае, вам лучше выбрать другое время для этого, а сейчас уйти, пока у вас есть еще шанс. Я имею в виду, пока Пит не поднялся с пола и не убил вас.

– Я втопчу его голову в пол прежде, чем он попытается даже моргнуть, – самоуверенно сказал я. – Так что у нас уйма времени для вопросов и ответов.

– Я ничего об этом не знаю, – решительно сказала она. – Мистер Машен привез меня в магазин, и я надела диадему для съемок точно так же, как и другие две девушки. Потом мы ушли. Вот и все.

– Вы не заметили ничего подозрительного или необычного?

– Только не я, приятель. – Она покачала головой с быстро растущим нетерпением. – Послушайте! Сделайте мне одолжение и исчезните отсюда прежде, чем Пит откроет глаза, пожалуйста! Иначе мне будет затруднительно объяснить Марти, что произошло.

– Марти – ваш друг? – проявил я блестящую интуицию.

– Что-то в этом роде, – безразлично пожала она плечами.

– Что же в таком случае представляет из себя этот Пит? – Я показал пальцем на безжизненную кучу на полу.

– Он как бы присматривает за интересами Марти, – неопределенно ответила она. – Если вас не будет, когда он придет в себя, я, может быть, смогу убедить его в том, что он ошибся. А если мне уж очень повезет, то Пит даже не упомянет о случившемся Марти. Но если вы все же будете здесь, ничто уже не разубедит его в том, что он был прав относительно наших с вами отношений.

– О'кей! – Я даже поднял в умоляющем жесте руку, чтобы попытаться прервать ее словесный поток. – Детка, вы меня убедили, и я уже ушел, но я вернусь.

– Вы, надеюсь, извините меня, если я не стану вас ждать? – В голосе ее послышался арктический холод, который никак не сочетался с прозрачным пляжным халатиком.

– Конечно, – сказал я, направляясь к двери. – Детка, я знаю в этой квартире все. Ты же помнишь наши совместные уик-энды, так что оставь мою пижаму на стуле.

* * *

В машине я взглянул на часы, было почти шесть. Имея в виду, что я прибыл в Санто-Байя вскоре после полудня, я решил, что достаточно уже поработал в этот день и заслужил выпивку.

В гостинице я справился у портье, не звонил ли мне похититель бриллиантов, готовый вернуть диадему по дешевке, но мне не повезло. Я сказал клерку, что буду в баре, на случай если кто-то позвонил бы мне. И меня обидело выражение его глаз, говоривших: "Где же тебе еще быть?".

Назывался он "Луау бар" единственно потому, что в нем подавали разбавленные напитки с ромом в плохонькой имитации половинки скорлупы кокосового ореха и по двойной цене в сравнении с нормальным неразбавленным алкоголем. Я заказал мартини с долькой лимона и начал расслабляться. Где-то в начале третьего мартини я уже почувствовал себя достаточно расслабленным, когда сзади меня мягкий голос спросил: "Мистер Бойд?"

Я повернул голову и увидел стоящую рядом брюнетку – дамочку с хорошей фигурой, замаскированной, если не спрятанной, деловым черным костюмом и накрахмаленной белой блузкой.

– В администрации мне сказали, что вы здесь, – она нервно улыбнулась и представилась: – Я мисс Ламонт.

– Милая, – мягко возразил я, – я уже познакомился с дамочкой с этим именем, а вы даже через миллион лет не сможете быть мисс Ламонт.

Нервная улыбка превратилась в маску.

– Вы, конечно, имеете в виду Луизу. – Ее пальцы перебирали ремешок сумочки. – Я ее сестра, Пэтти Ламонт.

– Не хотите ли присесть? – пригласил я. – Луиза не сказала мне, что у нее есть сестра. Кто вы? Глава семьи?

Она едва не покраснела, садясь напротив меня.

– Боюсь, что я лишена очарования Луизы, мистер Бойд. Я всего лишь рабочая лошадка.

– Выпьете что-нибудь? – спросил я, полагая, что выпивка могла бы немного помочь ее нервам, да и моим тоже.

– Спасибо, нет. – Она опять поиграла своей сумочкой. – Вы должны извинить меня за подобное вторжение, мистер Бойд. Я прочитала в газете о том, что вы пытаетесь вернуть мистеру Ильмо его украденную диадему.

– Будьте моей гостьей, – щедро пригласил я. – Если вы хотите ее вернуть по дешевке, мы могли бы обговорить цену.

– Но речь вовсе не об этом! – Ее щеки окрасились в ярко-красный цвет. – Я надеюсь, что вы сможете мне помочь. Я не хочу обращаться в полицию и... – Она замолчала, подбирая слова, а я отпил еще немного своего третьего мартини, чтобы заполнить паузу.

– Видите ли, мистер Бойд, – продолжала она с напряженным выражением на лице, – все дело в моей сестре Луизе. Я так о ней беспокоюсь, что не знаю, что предпринять. Мне нужна помощь.

– Если помощь вашей сестре поможет мне найти диадему, золотце, я – ваш, – любезно согласился я. – Что же такое происходит с вашей сестрой, что не дает вам спать по ночам?

– Понимаете, мистер Бойд, Луиза всегда была дичком в нашей семье. – В ее голосе проскользнул намек на тоску. – Я же принадлежу к домашнему типу, как я полагаю. Наши родители погибли несколько лет назад в автомобильной катастрофе. Поэтому, быть может, я как старшая сестра чувствую себя ответственной за нее. Я не хотела, чтобы она участвовала в конкурсе красоты, но не смогла ее отговорить. А сейчас она замешана вместе со всеми этими ужасными людьми, и у меня предчувствие, что с ней случится что-то страшное.

Пэтти Ламонт откинулась на спинку стула, довольная своей отвагой, и лицо ее вновь приобрело свою природную чопорность. Она могла бы быть красивой – для этого у нее было все, что и у ее сестры, за одним важным исключением. Ей не хватало искры естественной, прирожденной сексуальной привлекательности. У одних она есть, у других ее нет. Это то качество, которое девушка не может приобрести, как приобретается вкус к оливкам или покупается легкомысленное нижнее белье.

– Вы полагаете, что она каким-то образом замешана в похищении диадемы? – спросил я с надеждой.

– Да нет же, Господи! – При этой мысли она чуть не выпрыгнула из стула. – Я только считаю, что у нее плохая компания, мистер Бойд. Понимаете, я кое-что знаю о конкурсе красоты, поскольку я работаю в "Пулсайд-Пластикс". Я – личный секретарь мистера Машена.

– Вы хотите сказать, что в этом конкурсе было что-то нечисто? – отчаянно пытался я извлечь хоть какой-нибудь смысл из ее слов, но это было все равно, что пробираться через топь.

– Как бы это сказать. – Она сделала паузу, тщательно подбирая слова. – Луиза тоже работала в компании – она была секретарем самого президента Раттера.

– А вы работали с директором по рекламе Машеном?

– Он директор по общественным связям, – холодно поправила она меня. – Примерно четыре месяца назад Луиза внезапно попросила расчет – без какого-либо повода, насколько я знаю, – и решила принять участие в конкурсе красоты, став одной из трех финалисток.

– Призы, наверное, внушительные? – предположил я.

– Но как она могла участвовать, будучи бывшей служащей компании? – В голосе Пэтти прозвучало очевидное неодобрение, и меня внезапно охватило сочувствие к ее боссу Машену. Я почувствовал, что лояльность Пэтти могла довести директора до смерти.

– Но Раттер, видимо, не имел ничего против своей бывшей секретарши? – нетерпеливо спросил я. – Он же президент и мог установить свои собственные правила конкурса.

– Тут нечто большее, – твердо сказала она. – С первого же дня конкурса Луиза была абсолютно уверена в своей победе. С тех пор, как она ушла из компании, она не проработала ни одного дня, но у нее, похоже, всегда было полно денег. Как вы можете это объяснить, мистер Бойд?

Одно очевидное объяснение я мог бы привести, но только не Пэтти Ламонт.

– Может быть, она копила деньги... – неопределенно начал я.

– Только не Луиза! – резко сказала она. – Она не из тех, кто откладывает деньги на черный день. Я забыла сказать вам еще кое-что. – Ее остекленевшие глаза натолкнули меня на дикое предположение, что, может быть, была еще и третья сестра, о которой никто не говорил потому, что у нее были три головы. – Луиза страшно повздорила с мистером Раттером в день своего ухода, – доверилась она мне шепотом. – Я не знаю, по какому поводу, но слышала, как они орали друг на друга, а мой кабинет находится через три комнаты от приемной мистера Раттера. После той ужасной перебранки она ушла из компании, а он приказал даже не пускать ее на порог. Но через два месяца позволил ей принять участие в конкурсе.

– Может быть, он всепрощающий президент?

– И еще одно, – неумолимо продолжила она. – Мне не нравятся люди, с которыми общается Луиза. Этот ужасный Марти Естель – в нем есть что-то жуткое, мистер Бойд!

– С ним я пока не знаком, только с его другом Питом.

– И еще этот Вилли Байерс, – проигнорировала она мое замечание. – В нем есть нечто странное. Он мне подозрителен, он зловеще фальшивый, мистер Бойд.

Я прикончил мартини и поискал глазами официанта, пытаясь сообразить, как мне отделаться от этой прирожденной старой девы, которой мог показаться зловещим любой мужчина, который дважды посмотрел на ее сестру. Только после того как я привлек внимание официанта отчаянной сигнализацией, в мое сознание проникло значение ее последнего сообщения.

– Байерс! – чуть не завопил я. – Тот самый, что работает в ювелирном магазине Ильмо?

Она пренебрежительно пожала плечами.

– Откуда мне знать, где он работает, если вообще работает, в чем я очень сомневаюсь. Я видела его лишь один раз в ее квартире, мистер Бойд. Во-первых, он слишком стар для нее, во-вторых...

– Вот что я вам скажу, мисс Ламонт, – быстро прервал я ее. – Я могу понять, почему вы думаете, будто ваша сестра в опасности...

– Вы понимаете? – Глаза ее радостно зажглись. – Вы действительно понимаете, мистер Бойд?

– Конечно, – пробурчал я. – Я думаю, вы правы: она действительно окружена зловещими типами, и мне следует немедленно их прощупать.

– Большое спасибо! – сказала она с придыханием и с заблестевшими от благодарности глазами. – Вы не представляете себе, как много это для меня значит, мистер Бойд. Я буду вам очень благодарна.

– Забудьте об этом, милая, – поспешно сказал я. – Вы можете спокойно идти, а я займусь расследованием. Как только я обнаружу что-нибудь действительно зловещее, я вас извещу.

– Спасибо! – Она твердо и прочувствованно пожала мне руку. – Я никогда вас не забуду, мистер Бойд. – Она покопалась в сумочке и протянула мне листок бумаги. – Я записала для вас свой адрес и телефон.

– Спасибо, – рассеянно сказал я.

Пэтти Ламонт меня уже не интересовала. Я жаждал лишь отделаться от нее, чтобы иметь возможность пообедать пораньше и посетить эксперта по бриллиантам Вилли Байерса, который оказался к тому же другом Луизы. Его адрес, как я помнил, фигурировал в списке, который мне дала мисс Тамара О'Киф. Но тут я почувствовал, что Пэтти хочет еще что-то сказать, и посмотрел на нее.

– Как ни странно, мистер Бойд, я была уверена в том, что вы мне поможете! – мягко сказала она. Глаза ее увлажнились и стали похожи на мокрые оливки. Когда она мне улыбнулась, я почувствовал, как мои короткие постриженные волосы стали дыбом от отвращения.

Она наконец поднялась на ноги, подхватила свою сумочку и пошла к двери мелкими, напряженными шажками, словно вся была скреплена проволочками, как марионетка.

Глава 3

Вилли Байерс оказался высоким худым мужчиной, чуть старше пятидесяти, с седеющими каштановыми волосами. В целом, если иметь в виду его непрестанно трясущиеся руки, он производил впечатление человека, не оправившегося от жуткого похмелья. Может быть, это было немилосердно с моей стороны, но он не пришел в восторг, когда я сказал ему, кто я и чего хочу. Мне пришлось чуть ли не силой проникнуть в его квартиру.

Гостиная была обставлена дорогой и элегантной мебелью, над которой господствовала самая возмутительная и самая великолепная обнаженная, какую я когда-либо видел. Огромная яркая картина почти целиком покрывала одну стену безнравственными бело-розовыми цветами плоти и самыми невероятными формами, какие когда-либо изображал художник. Она представляла собой длинноволосую блондинку, лежащую на диване, с пристойно скрещенными ногами и с томно вытянутыми над головой руками.



– Вы меня извините, если я присяду, мистер Бойд? – сказал Байерс на превосходном английском, лишь с легким намеком на акцент. – Я болел, понимаете ли, вирусным гриппом и все еще чувствую слабость.

– Конечно же, – сказал я и сел напротив него в глубокое кожаное кресло. – Мистер Ильмо не сказал мне, что вы были больны. Кстати, он вас очень высоко ценит.

– Он очень добр, – устало проговорил Байерс. Он ухватил свой нос лопатовидным большим и указательным пальцами и сильно сжал его на несколько минут. – В этом деле вся моя жизнь, понимаете. Ничто, кроме драгоценных камней, нисколько не интересовало меня. Работа с ними требует деликатного обращения. Она невозможна без тонкости и полного погружения в их обработку, особенно когда речь идет о бриллиантах. Здесь присутствуют сильное влияние случайности и отвага закоренелого игрока.

– В ваших устах это звучит обворожительно.

Он еще сильнее сжал свой нос, затем слабо улыбнулся.

– Мне не хотелось бы надоедать вам, мистер Бойд. Вы, естественно, хотите спросить о диадеме?

– Мистер Байерс, вы сразу обнаружили подделку в витрине?

– Именно, – кивнул он. – Копия превосходная, но все же в ней была пара неточностей. Конечно, глаз любителя никогда не заметил бы их.

– Но для вашего опытного взгляда подделка была очевидна, не так ли?

– Да. – На этот раз он так сильно нажал, что у него слезы выступили на глазах. – Нет смысла в ложной скромности, мистер Бойд. Я признанный эксперт в этих делах.

– Еще бы, – согласился я. – Только эксперт может обнаружить подделку. Так как же кто-то ухитрился заполучить настоящую диадему на время, достаточное для того, чтобы сделать стеклянную подделку?

Байерс пожал плечами.

– Нет необходимости иметь оригинал, чтобы сделать копию. – Голос его стал педантичным. – Она пролежала две недели в витрине до того, как была украдена. Ее легко можно было сфотографировать миниатюрной камерой с тротуара. Искусный умелец имел возможность изучить ее в четыре-пять подходов за день и узнать каждую ее деталь. Ее рисунок и оправа не были слишком сложными, вы понимаете? Ее основная ценность заключается в пяти камушках, в пяти бриллиантах, мистер Бойд.

– Не показалось ли вам странным, что Ильмо не обнаружил подделку сам, когда клал ее в витрину? – небрежно подсказал я.

– Ничего странного, мистер Бойд. – Глаза его надолго закрылись, потом открылись благодаря очевидному усилию воли. – Он, видимо, думал о другом и к тому же не знал ее так хорошо, как я. Это ведь была одна из безделиц, которыми я занимался сам, вы понимаете?

– Вы сами ее сделали? – открыл я рот.

– Часто мне надоедает чисто коммерческая деятельность, – пояснил он усталым голосом. – Сердцем я все еще ремесленник и рад приложить руку к делу.

Глаза его наградили меня пустым взглядом.

– Я ведь одинок, мистер Бойд. У меня нет семьи, о которой следовало бы беспокоиться, и которая занимала бы мое время. И я счастлив, только когда работаю руками. – Теплота неожиданно заменила пустоту в его глазах. – Тонкая, даже деликатная чистота платины в моих руках, – мягко проговорил он, – ослепительная красота безупречного камня, требующая безупречной оправы, чтобы выявить его собственное совершенство! Таково вознаграждение одинокого человека, вы понимаете?

Я не мог ничего ответить на это, поэтому я взял тайм-аут и пересек комнату, чтобы посмотреть поближе обнаженную фантазию, раскинувшуюся на целую стену. Это был несколько отличный тип совершенства, который придал сумасшедший импульс моим критическим способностям. Ничего похожего на абстрактные и сюрреалистические штучки, когда ананасы опускают в банки с краской и затем бросают на полотно. Это был сладкий и роскошный портрет сладкой и роскошной обнаженной блондинки. Именно такое художество настоящие парни, включая Дэнни Бойда, считают Искусством. В нижнем правом углу я увидел подпись в завитушках: Вилли Байерс.

– У вас, оказывается, есть хобби, Вилли, – оценил я его по достоинству. – Такая модель могла бы понравиться любому теплокровному парню, любящему работать руками.

– Эта картина? – тускло улыбнулся он. – Как вы сказали, всего лишь хобби. Боюсь, что художника из меня не получится.

– Я бы этого не сказал. – Я был искренен. – Может быть, в этой картине помогла сама модель, но для меня она – произведение большого искусства.

– Вы очень добры, – скупо сказал он.

– Эта дамочка мне кажется очень знакомой, – радостно продолжил я, – я имею в виду ее лицо. Она напоминает мне участницу в конкурсе красоты, проводимом компанией "Пулсайд-Пластикс". Девушку по имени Луиза Ламонт. Вы случайно не знаете ее?

– Участницу конкурса красоты? – Это его по-настоящему развеселило. – Я, мистер Бойд? Я хотел бы сказать, что знаю – это хоть как-то скрасило бы мою беспросветную жизнь!

– Так уж мне подумалось, – лениво сказал я. – В любом случае это замечательная картина.

– Спасибо. – Он слегка потер лоб, словно боялся, что от слишком большого усилия кожа начнет лупиться, словно старая краска.

– Если у вас нет других вопросов, мистер Бойд, я был бы вам благодарен, если бы вы меня извинили – я очень устал.

– Мне хотелось бы знать, как много может реально стоить диадема для вора?

– Вы хотите знать, сколько он может получить за нее у скупщика краденого, если я правильно называю его?

– Именно. Кто еще может ее купить? – проворчал я.

– Ее розничная цена – примерно сто тысяч долларов, – медленно проговорил он, как бы раздумывая вслух. – Самое большее он получит пятнадцать тысяч. Если только...

– Если только?

– Я помню, что вы говорили о том, что подделку мог сделать только мастер. – Он с трудом вытягивал из себя слова. – Так что, если тот же мастер завладел настоящей диадемой, он сможет сломать оправу и даже обработать камушки и продать их по одному законным покупателям. Таким образом он может заработать гораздо больше, чем пятнадцать тысяч.

– Спасибо, – кивнул я. – На этом вопросы все. Я вижу, что вы действительно устали.

Я пошел к двери, а он даже не попытался встать со своего стула и проводить меня. Когда я был уже у дверей, я повернулся, чтобы взглянуть на него еще раз.

– Знаете что, Вилли? Об этой девушке – Луизе Ламонт, о которой вы даже не слышали?

– Да?

– У нее есть сестра Пэтти, о которой вы тоже ничего не слышали. Но Пэтти слышала о вас. Она даже видела вас в квартире Луизы и считает, что вы оказываете плохое влияние на нее – вы слишком стары для нее и все такое прочее.

– Она ошибается, – напряженно ответил он.

– Я это узнаю, – сказал я с большей уверенностью, чем чувствовал на самом деле. – По моему мнению, эта картина слишком похожа на Луизу, чтобы быть простым совпадением, и я считаю вас тем самым мастером, который сделал подделку примерно одновременно с оригинальной диадемой. Затем вы заставили Луизу заменить ее, когда она надела ее для рекламных съемок. Что вы скажете на это?

– Это, конечно, ерунда, – огрызнулся он. – Ваш ум подвержен самым абсурдным фантазиям, мистер Бойд!

– Может быть, – согласился я. – Сейчас я решил проверить все это с живой версией вашей фантазии на стене.

* * *

Во время поездки через город к месту жительства Луизы Ламонт у меня было достаточно времени, чтобы обдумать некую теорию. Выглядела она чудесной, действительно чудесной, и это было единственным, что меня беспокоило. Она казалась чертовски простой и доступной. В реальной жизни так не бывает, как сказал парень, когда его девушка выиграла конкурс "Мисс Вселенная" и предложила ему сотню штук, лишь бы он женился на ней.

Минут через тридцать после свидания с Вилли Байерсом я стоял перед дверью в квартиру Луизы Ламонт с пальцем, прилипшим к звонку. Или ее не было, или ей не нужна была компания. Я уже готов был отказаться от своего намерения и пойти купить себе выпить, когда заметил, что дверь приоткрыта. Я нажал на нее ладонью, и она легко распахнулась.

Гостиная оказалась пуста – Пит, видимо, все же пришел в себя, – но у меня создалось неприятное ощущение, будто кто-то там присутствовал, и довольно близко от меня. Я пару раз окликнул Луизу, но ответа не получил. Его не последовало и тогда, когда я постучал в дверь спальни. Спальня тоже оказалась пустой.

Прозрачное нейлоновое белье и чулки были аккуратно разложены на кровати – бери и надевай. Неимоверное изобилие косметики заполняло столик перед зеркалом – только руку протянуть. Из ванной комнаты доносился монотонный шум бегущей воды, который объяснял все. Секунд пять я прикидывал, не стоит ли подождать, пока Луиза выйдет из душа, прикрытая лишь смущением при виде неожиданного гостя, но потом сообразил, что ее реакцию невозможно предугадать. Если бы она закричала достаточно громко, меня могли бы выбросить из здания прежде, чем я успел даже упомянуть имя Вилли Байерса.

Поэтому я вежливо постучал в дверь ванной комнаты и подождал. Никакой реакции. Я постучал еще раз, уже громче, потом загрохотал и завопил во все горло, и вновь никакого ответа. Поскольку в голову мне пришли те же мысли, что и Пэтти Ламонт, в ровном звуке душа мне почудилось нечто зловещее. Луизе нужно было быть глухой, чтобы не услышать весь тот шум, который я производил, а я знал, что глухой она не была. Так что или она вышла, забыв по рассеянности выключить душ, или находилась внутри, но по какой-то причине не могла ответить. И я дернул дверную ручку – она повернулась.

Через пять секунд я нашел Луизу Ламонт. Она действительно была в душе – она в нем сидела, раскинув ноги и опираясь спиной на плитку стены, а на нее обрушивался каскад теплой воды. Мокрые длинные белокурые волосы облепили голову Луизы, придавая ей вид детской невинности. Рот был открыт, а кровь все еще текла вялой струей из страшной черной дыры во лбу.

На ее голову была натянута сверкающая бриллиантовая диадема, хрустальная красота которой представляла собой жуткий контраст с теплыми и живыми красками зрело округленного женского тела. В своей обнаженности она выглядела бы ожившей картиной Байерса, если бы не пулевое отверстие во лбу.

Я завернул краны и вышел из душа. Ванная комната – отвратительное место для умирания. В этой блестящей стерильной чистоте все чертовски гигиенично.

* * *

Мы сидели в гостиной квартиры Луизы Ламонт и пялились друг на друга.

– Мне следовало бы это предугадать, – тягостно проговорил лейтенант Шелл. – Мне следовало бы показаться психиатру прежде, чем советовать Ильмо нанять тебя. Мне следовало бы помнить тот последний раз, когда в первый же день твоего появления в Санто-Байя трупы пошли навалом. А тебе следовало поменять название "Предприятие Бойда" на "Объединение трупов"!

"Не время спорить с лейтенантом", – подумал я. Поэтому тактично попытался сменить тему и спросил:

– Кто бы мог убить ее, как ты думаешь?

– По-моему, ты застал ее в душе, и она тут же застрелилась. – Шелл смотрел на меня хмуро и недоброжелательно. – Для любой уважающей себя дамочки Бойд выглядит страшнее смерти!

– Благодарю вас, лейтенант, – горько сказал я. – Я нашел для вас тело, пока оно было еще теплым, и получаю оскорбления вместо благодарности!

– Ты получишь больше, чем это, если я смогу сделать по-своему, – проворчал он, – предъявить, например, обвинение в убийстве.

– Во всяком случае, – радостно сообщил я ему, – тебе незачем опасаться появления новых трупов – вместе с Луизой я нашел диадему. Теперь я перестану докучать тебе, как только Ильмо вручит мне свой чек.

– Может быть, это я тоже смогу навесить на тебя, – пробормотал он. – Получение вознаграждения от Ильмо можно было бы приравнять к вымогательству.

– Я известил его после того, как позвонил тебе, – небрежно бросил я. – Он здесь появится в любую минуту.

– Ты позвонил Ильмо? – Лицо Шелла потемнело как туча. – Кто, черт возьми, дал тебе право...

– Я подумал, что, если бы я этого не сделал, какой-нибудь вшивый легавый мог приписать себе находку диадемы, – разозлился я. – Я не упоминаю никаких имен, но ты и сам можешь сообразить, о ком я говорю.

Шелл не успел взорваться. Раздался стук в дверь, и тут же явился здоровенный полицейский в форме.

– Там дамочка. Говорит, что ее послал Ильмо, чтобы повидать этого Бойда, – прохрипел он. – Пропустить ее, лейтенант?

– Почему бы нет? – раздраженно сказал Шелл. – Похоже, не я, а Бойд руководит этим чертовым расследованием.

Через пару секунд в комнату вплыла рыжая Тамара О'Киф, наполнив ее духами и превратив ее в дворец султана. Она была в короткой норковой шубке, надетой на черное креповое выходное платье. На свету на ее кисти засверкала серебряная змейка, гармонирующая с серьгами, подрагивающими под ее фантастической прической, которая ночью, выглядела еще более сказочной.

Ее рыжевато-коричневые глаза обратили на озадаченное лицо лейтенанта Шелла не больше внимания, чем на обои, и вопросительно уставились на меня.

– Мистер Ильмо не смог приехать сам и попросил меня представлять его интересы, – проговорила она своим знойным голосом. – Вы действительно нашли диадему?

– Конечно, – сказал я, ощущая на себе злобный взгляд лейтенанта. – Это лейтенант Шелл, а это мисс О'Киф, лейтенант.

– Мы уже встречались, – живо ответил Шелл. – Бойд не забыл упомянуть Ильмо, что нашел диадему на голове трупа, мисс О'Киф?

Зрачки ее внезапно расширились, когда она впервые прямо взглянула на него.

– Как ужасно! Что за жуткое использование бриллиантов, лейтенант! Знала ли я труп?

– Луиза Ламонт. – Шелл пялился на нее какое-то время. – Финалистка в конкурсе красоты, проводимом компанией "Пулсайд".

– О! – Тамара задумалась на секунду. – Ну что ж, я полагаю, что это облегчает судьбу двух других финалисток, раз уж эта Ламонт не составит им конкуренции, не так ли? Могу я взглянуть на диадему?

Она расстегнула норковую шубку, небрежно сбросила ее на ближайший стул, открыла сумочку и начала в ней копаться. Глаза у меня выпучились не меньше, чем у лейтенанта. Глубокий вырез платья обнажал тугую выпуклость ее грудей, сдерживаемую лишь двумя слабыми, шириной в палец, украшенными камешками полосками.

С оцепенелым лицом Шелл вынул диадему из кармана пиджака и протянул ей. В это время Тамара извлекла из своей сумочки ювелирную лупу, вставила ее в свой глаз и тщательно и профессионально изучила ее. Это заняло у нее мучительно долгие двадцать секунд. Затем она вернула диадему Шеллу, вынула лупу и бросила в сумочку, закрыв ее звучным и решительным щелчком.

– Вы так шутите? – холодно бросила она. – Мистеру Бойду наверняка это показалось забавным.

– Чего? – раскрыл рот Шелл. – О чем, черт возьми, вы говорите?

– Мистер Ильмо понял, что вы нашли настоящую диадему, – сказала она стальным голосом, глядя на меня так, словно у меня выросла другая голова.

– А это что – мираж? – проквакал я.

– В свинячьем глазу, – неэлегантно выразилась она. – Это – стекляшка.

– С ума вы сошли! – проревел Шелл. – Стеклянная подделка заперта в сейфе в полицейском участке со дня совершения кражи.

– Тогда я поздравляю вас обоих, – снизошла она до нас. – Теперь у вас две подделки.

– Вы в этом уверены? – спросил Шелл.

– Я-то уверена, – огрызнулась она. – Если у вас есть какие-либо сомнения, вы сможете их проверить с мистером Ильмо, но только завтра.

Она надела свою норковую шубку и тщательно ее застегнула.

– Могу ли я вам подсказать кое-что, лейтенант? В следующий раз, когда мистер Бойд подумает, что он нашел настоящую диадему, не пытайтесь проверить это, просто пошлите пару здоровых мужиков со смирительной рубашкой. Спокойной ночи.

Она вышла из комнаты удивительной покачивающейся походкой, которая в этот раз меня даже не возбудила. Дверь за ней захлопнулась с шумом.

– Две стеклянные имитации? – беспомощно посмотрел на меня Шелл.

– Труп, по крайней мере, был реальным, – ответил я в попытке утешить его. Но судя по выражению его лица, когда он артикулировал, хоть и беззвучно, коротенькие словечки, я понял, что совсем ему не помог.

Глава 4

После отвратительной – в одиночестве – ночи в номере гостиницы я проснулся на следующее утро довольно рано и подумал, что следовало бы приглядеться к людям, которые оплачивали конкурс красоты и положили начало всем неприятностям.

Компания "Пулсайд-Пластикс" располагалась милях в двенадцати от Санто-Байя на прекрасно ухоженных пятнадцати акрах, бывших когда-то апельсиновой плантацией. Было около одиннадцати, когда я въехал через пластмассовые ворота на широкую подъездную дорожку. Предо мной открылся огромный бассейн, заполненный надувными лошадками, утками, тюленями, слонами и миллионом других пластмассовых изделий.

Приемная занимала целое прямоугольное здание из стеклянных панелей и алюминия в три этажа высотой. Подстриженный зеленый газон окружал тропинку из камней, ведущую к парадному входу.

Я увидел томную секретаршу с каштановыми волосами, свисавшими до плеч. Она затратила чертовски много времени на то, чтобы меня заметить. Выглядела она итальянской кинозвездой, свободной от диеты, – при движении она не покачивалась, а сотрясалась. Ее обтягивающий орлановый свитер и выпячивающая округлости габардиновая юбка не оставляли места воображению, разве что относительно ее возраста.

– Да? – лениво зевнула она.

Я и мой профиль не были созданы для подобного пренебрежения.

– Я привык решать все быстро, – сказал я серьезным голосом. – Пятнадцать миллионов за все дело, включая все существенные части: завод, землю, все. Решайтесь! Вы согласны?

– Чего? – Косметика ее несколько смазалась, пока она моргала.

– Но я всегда настаиваю на лояльности всех моих служащих. Я имею в виду лояльность к продукции, – быстро продолжил я. – Вы лично лояльны по отношению к продукции?

– Чего-чего? – распахнулись ее глаза.

– Например, – стремительно объяснил я, – вы носите пластмассовый лифчик и корсет?

– Пластмассовый лифчик и... – Размазанная косметика превратилась в непролазную топь. – Вы кто? – Чуть не задохнулась она. – Чокнутый или как?

К ее письменному столу подошел безупречно одетый мужчина и, обратив внимание на выражение глубокого шока на лице девушки, обернулся ко мне с оскорбительной надменностью.

– Вы что-нибудь хотели?

– Конечно, – заунывно согласился я. – Это та самая шарашкина контора, где делают всякие пластмассовые штуки?

– Можно сказать и так. – В его голосе появилась дополнительная самоуверенность, подпитанная моей льстивостью, и губы его начали растягиваться в снисходительной улыбке. – Неужели вы в самом деле желаете что-то купить?

– Мне это нравится, – доверительным шепотом ответил я. – Мистер, я морской капитан и провожу большую часть своей отвратительной жизни в одиноких плаваниях до Лонг-Бич. И я подумал, не могла бы ваша шарашка сделать для меня пластмассовую женщину в натуральную величину, которую я мог бы брать с собой для компании. Вы даже не представляете, как одиноко в маленькой каюте.

В поисках вдохновения я огляделся и нашел его в остекленевшем взгляде секретарши.

– Мне бы хотелось заполучить нечто с доброй обивкой, – с надеждой добавил я, – нечто вроде нее.

Квадратные плечи мужика заметно съежились, пока он медленно открывал и закрывал рот. Если бы он оказался в стеклянном шаре, да подкинуть бы ему муравьиных яиц, кто бы смог отличить его от золотых рыбок? Когда он начал издавать еле слышные курлыкающие звуки, я понял, что шутка зашла слишком далеко. Поэтому я назвал себя и сообщил, что работаю на Ильмо.

– Я хотел бы поговорить с президентом Раттером, – весело сказал я.

– Его сегодня нет на работе, – рассеянно ответил мужчина.

– А директор по рекламе Машен?

– Это я. – Он пару раз прочистил горло, и его голос от пронзительного писка вернулся к нормальному баритону. – Поднимемся в мой кабинет?

Его кабинет был на верхнем этаже. Его заполняли дутые пластмассовые изделия. Машен уселся за величественный письменный стол и поглядел на меня с опаской, словно в любую минуту я мог вытащить банановоз из заднего кармана.

– Не думаю, что смогу вам помочь, мистер Бойд, – сказал он наконец после долгого раздумья. – Во время начального расследования я сказал лейтенанту Шеллу, что не заметил ничего необычного за все то время, что мы были в ювелирном магазине Ильмо, когда девушки красовались в диадеме. – Он уныло пожал плечами. – А теперь еще это жуткое убийство Луизы Ламонт! Это ужасно, мистер Бойд. Можно подумать, что печать проклятия лежит на конкурсе, организованном нашей компанией: сначала была украдена диадема, а потом убита одна из финалисток.

– Судя по всему, Луиза Ламонт была каким-то образом замешана в похищении диадемы. Поэтому можно предположить, что конкурс красоты был устроен именно ради этого похищения.

– Не понял. – Он выжидающе посмотрел на меня.

– Это вы придумали провести конкурс, так? – проворчал я.

– Нет, не я. Как ни странно, идея его проведения исходила от самого мистера Раттера. – На лице Машена появилась самоуничижительная улыбка. – Вы, мистер Бойд, наверное, подумали: хвост шевелит собакой? Должен признать, что это меня расстроило – такая хорошая идея могла бы прийти и в мою голову.

– Часто ли вашему президенту приходят в голову блестящие идеи по рекламе?

– Эта была единственной, и я надеюсь, что и последней, – пылко проговорил он. – После того, что случилось, я надеюсь, что скорее в Санто-Байя выпадет снег, чем он додумается до новой рекламной затеи.

– Пэтти Ламонт работает вашим секретарем? – спросил я.

– Да. Но сегодня она не вышла на работу. – Его лицо помрачнело. – Я позвонил ей, как только узнал об убийстве. У нее, естественно, ужасное состояние. Сестры, насколько я понимаю, поддерживали близкие отношения между собой.

– Они даже работали вместе в одной компании в одно и то же время, – добавил я, стараясь быть полезным.

– Да, – кивнул Машен. – Луиза была секретарем мистера Раттера и ушла лишь пару месяцев назад.

– После жестокого спора с ним, не так ли?

– Кто вам это сказал? – Брови его поползли вверх.

– Ее сестра. Это ведь правда?

– Да, правда. – Машен зашевелился на своем стуле с легким смущением на лице. – Но вы меня, пожалуйста, не цитируйте, мистер Бойд.

– О чем был спор?

– Не знаю. Я только слышал, как они вопили друг на друга. Потом она ушла: он тут же ее уволил.

– Но позже он позволил ей принять участие в конкурсе и даже попасть в финалистки?

– Совершенно верно. – Машен постарался сказать это нейтральным голосом.

– Но почему?

– Я не знаю, мистер Бойд.

Некоторое время я пристально разглядывал его выразительное лицо, затем беспомощно пожал плечами.

– Мне, видимо, следует поговорить с мистером Раттером, а не терять время здесь с вами?

– Вы знаете, как это бывает, мистер Бойд? – быстро проговорил он. – Вы просто забежали сюда и задали пару вопросов, а я работаю здесь постоянно.

– А Раттер – президент компании?

– У вас дар точно выражать мысли. – Он слабо улыбнулся.

– Не могли бы вы дать мне его домашний адрес, если, конечно, он у вас не засекречен? – проворчал я. Тамара вручила мне только адрес компании.

– С удовольствием. – Он записал его на листке из своего блокнота и протянул мне.

– Спасибо. – Я положил листок в бумажник. – Еще один вопрос: кому пришла в голову идея связать конкурс с диадемой из ювелирного магазина?

– Мне, – тут же ответил Машен. – Мне показалась благоприятной эта оказия.

Когда я проходил мимо ее стола, секретарша с каштановыми волосами и пышными формами наградила меня неуверенной улыбкой.

– Я буду думать о вас, милая, – галантно сказал я ей, – особенно по ночам, когда Тихий океан покачивает корабль, словно люльку.

– Пластмасса, конечно, может придать девушке хорошую форму, – сказала она, сосредоточенно сдвинув брови, – но, не жарко ли будет летом?

– Нет, если вы предпримете долгую морскую прогулку, – заверил я ее.

Я оставил ее подумать об этом, и она всерьез задумалась.

* * *

В машине я посмотрел адрес Раттера – его дом находился к югу от Санто-Байя. Поездка поэтому должна была занять около часа, поскольку пластмассовый завод находился к северу от города. Я остановился позавтракать на постоялом дворе, который специализировался на блинах и в котором все официантки были одеты в полосатые бумажные халатики и страдали насморком.

Примерно в половине второго я остановился у дома Раттера, расположенного метрах в десяти над дорогой. Из него должен был открываться прекрасный вид на береговую линию и Тихий океан. Солнце ярко светило на безоблачном голубом небе, мягкий бриз веял с океана – был типичный калифорнийский день, словно взятый из туристической рекламы. Поднимаясь к дому, я насчитал сорок ступенек, думая, как бы не заработать инсульт в такой прекрасный день.

Сбоку от дома находился гараж на две машины, с бетонной подъездной дорожкой, а за домом виднелась сверкающая голубая поверхность бассейна. Тщательно отполированный старинный бронзовый колокол громко загудел, когда я дернул за веревку, напугав сонного жука, который поспешно спасся бегством. Воздух был наполнен ароматом цветов. Я закурил сигарету и расслабился на крыльце, словно все время мира было у меня в ладони. Пробежали две или три минуты.

– Прошу прощения, – проговорил из ниоткуда ленивый голос. – У служанки выходной день, а я была в бассейне.

Я повернулся очень медленно, опасаясь, что созданная голосом иллюзия развеется, когда я посмотрю на его хозяйку, но одного быстрого взгляда оказалось достаточно, чтобы забыть о всяком беспокойстве. Передо мной стояла высокая загорелая брюнетка, отрешенно смотревшая на меня темными глазами. На ней был зелено-голубой сатиновый купальник, который мягко подчеркивал упругие формы ее фигуры, не нуждавшейся в лести. Ноги ее были стройными бронзовыми колоннами, поддерживающими прекрасный храм Венеры в живой плоти.

Ее все понимающие глаза наблюдали за моей реакцией, лениво принимая заслуженное восхищение. Они мигнули, заметив с одобрением мой профиль, затем вернулись к обозрению собственного совершенства.

– Меня зовут Майра Раттер, – сказала она в форме объявления, которое, казалось, сопровождали звуки труб. – Вы представляете из себя что-то интересное вроде сбежавшего сексуального маньяка? Или нечто скучное вроде уличного продавца?

– Я Дэнни Бойд и представляю из себя нечто очаровательное вроде частного сыщика. Да, и до встречи с вами я хотел поговорить с вашим мужем.

– Джеймс поехал в аэропорт или что-то в этом духе, – холодно сказала она. – Почему бы вам, мистер Бойд, не поговорить со мной? Я уверена, вам есть о чем поговорить – и вижу, как эгоизм изливается из ваших ушей. В качестве взятки я могла бы предложить вам выпить чего-нибудь.

– Выпивка была бы вроде глазури на торте, галантно ответил я. – То, что я вижу с моего места, уже достаточная взятка, чтобы убедить меня.

Она покачала головой, не скрывая своего удовлетворения, и ее длинные блестящие черные волосы засверкали миллиардом отблесков.

– Никто не может иметь все, – сказала она как бы самой себе. – От человека с таким профилем не следовало ожидать еще и раскованности. Давайте пройдем к бассейну.

Я послушно последовал за ней, а мой взгляд был прикован к ритмическим колебаниям бесстыдно округленных зелено-голубых ягодиц.

– Вы не могли бы дышать потише, мистер Бойд? – насмешливо спросила она, даже не повернув головы, – Я знаю, что перед вами открывается прекрасный вид, но через какое-то время вы к нему привыкнете.

Мы обогнули дом и попали во внутренний дворик с бассейном неопределенной формы, словно сконструированным новым Пифагором в тяжелейшем припадке белой горячки. На краю бассейна стояли пара стульев, столик и самая причудливая тележка для выпивки, которую я когда-либо видел. Она была сделана из хрома и резиновых колесиков и заставлена множеством бутылок. Она, очевидно, приготовляла свой собственный лед, и я не удивился бы, если бы она разговаривала на четырех языках во время приготовления мартини.

– Мы называем это домом, – сказала Майра Раттер, с удобством расслабляясь на пляжном стуле. – Наверно, потому, что это слово не хуже других трехбуквенных слов. Налейте себе сами, мистер Бойд, и заодно приготовьте мне очень холодный "стингер".

Я приготовил "стингер" и протянул ей, а потом налил себе виски со льдом и сел напротив нее.

– У вас тут все прекрасно, – одобрительно сказал я, – но все же чего-то не хватает.

– Вам придется подождать до захода солнца, чтобы я могла показать вам фильмы для холостяков, – с безразличным видом сказала она. – Или вы еще что-то имели в виду?

– Никаких пластмассовых штучек? – Я печально покачал головой. – Это совсем не в духе компании "Пулсайд". Вы меня удивляете – жена президента и не заполнили весь бассейн пластмассовыми утками, слонами, плотами, лодками...

– Вся эта чепуха? – живо откликнулась она. Она положила ногу на ногу таким образом, что ее правая коленка получила возможность обжать левую. – Я вспомнила только что: я читала о вас во вчерашней вечерней газете, мистер Бойд, но не все, ибо в этот момент кухарка заворачивала в нее мусор. Что-то о том, что мистер Ильмо нанял вас, чтобы найти украденную диадему.

– Быстро же вы читаете, – с восхищением сказал я. – Вы ухватили самую суть.

– И вы прилетели сюда из самого Нью-Йорка. О, боже! – Ее темные глаза сверкнули насмешкой: – Что вы думаете о Калифорнии, мистер Бойд? Мне, конечно, нравится Нью-Йорк. Приятно посетить его, но жить в нем я не хотела бы. Вы уже побывали в Диснейленде?

– Он входит в мои планы, – любезно сообщил я ей, – но сейчас, когда я увидел вас, я начинаю сомневаться в целесообразности этой поездки на юг.

– Дэнни Бойд? – Она попробовала слова на вкус, обкатывая их во рту, словно сомнительную устрицу. – Не очень-то мне это нравится. Мы сократим это до Дэнни – до половины плохого.

– Вот так так, – поперхнулся я. – Вы хотите сказать, что я могу называть вас просто Майра? Мне это нравится гораздо больше. Майра звучит значительно лучше, чем Майра Раттер. Последнее похоже на звук машины, перерабатывающей мусор.

Она рассмеялась, и полные красные губы обнажили белые хищные зубы. Я удивился, как это ее муж оставлял такую прелесть даже на пять минут одну в доме. Уж не сошел ли он с ума?

– Прекрасно, Дэнни, – наконец сказала она. – Расскажите мне о диадеме. Она меня очаровала. Вы уже идете по горячим следам шайки или это – одинокий волк? Все! Я поняла! Это – вор-джентльмен, который все время ходит в белом шарфике и замшевых туфлях?

– Если вы хотите знать правду, – неохотно признал я, – это сумасшедший ученый, который открыл таинственный крем, которым он намазывается целиком. Благодаря ему он становится невидимым и может одновременно проходить сквозь стены. К счастью, я нашел забытый им кувшин с кремом в его лаборатории.

– Каким образом это поможет вам схватить его?

– Схватить? – Я посмотрел на нее с презрением. – Вы что, сошли с ума? Я присоединюсь к нему!

Несколько секунд она изучала меня, глядя через край стакана, потом сказала:

– Этого сумасшедшего ученого случайно зовут не Раттер?

– Не думаю, если только вы не знаете нечто, что мне неизвестно.

– Тогда зачем вы хотели поговорить с моим мужем, Дэнни?

– Этот конкурс красоты придумал он, – пояснил я. – Одна из трех финалисток была убита прошлой ночью. Представьте себе такое совпадение – она была раньше его доверенным секретарем!

– Луиза Ламонт! – напряженно проговорила Майра. – Ведьма! Она дождалась своего!

– Вы ее знали?

Майра презрительно пожала плечами.

– Нет, спасибо моей доброй судьбе. Я только слышала ее голос по телефону. Противная девка ехидно сообщила мне, что спит с моим мужем, и предупредила, что, если я не хочу, чтобы этот факт стал достоянием гласности, я могла бы заплатить ей кучу денег, а именно десять тысяч долларов.

– Она пыталась вас шантажировать?

– Святая невинность в вечернюю пору, – огрызнулась она. – Как еще это называть?

– Вы заплатили?

– Я рассказала ей, что ее ждет впереди, притом бесплатно, – удовлетворенно проговорила она, – Я сказала ей, почему ее отец всегда ходил в меховой шубе – это ведь обязательно для шимпанзе, и как ее мать ухитрилась заработать десять долларов за одну неделю – по пятачку за раз это не так уж плохо. Потом я рассказала ей о ней самой...

– Иными словами, – поспешно прервал я ее, – чтобы укоротить ее биографию, вы не заплатили?

– Когда я покончила с ней, я позвонила Джеймсу, – проворчала она. – Через пять минут после того, как я повесила трубку, он ее выгнал!

Виски был замечательный, не иначе как из штата Теннеси, и я с удовольствием потягивал его.

– Но он разрешил ей участвовать в конкурсе и даже стать одной из трех финалисток?

– Я этого не знала до недавнего времени. А когда узнала, то спросила об этом у Джеймса. Иногда он бывает очень молчаливым.

– Он никак не объяснил свое решение?

– Он просто дал мне по зубам, – небрежно бросила она. – В жизни Раттеров никогда не бывает скучных моментов, некрасивые – да, но не скучные.

Подобный комментарий не нуждался в ответе, и я даже не пытался его придумать. Я выпил еще немного виски, чувствуя, как солнце все сильнее грело мою шею. Поэтому я ослабил узел галстука и расстегнул верхнюю пуговицу воротничка.

– Вы одеты не для того, чтобы загорать, – сообразила она. – Пойдемте в дом, там прохладнее.

Мы вместе поднялись на ноги, и неожиданно ее темные глаза стали прозрачными, когда она пристально посмотрела на меня. Губы ее разжались, и я почувствовал сильный жар, вырывавшийся из них. Она сделала два шага, разъединявших нас.

– Дэнни, – сказала она сиплым и одновременно победным голосом.

Она протянула руки, и ее большие и указательные пальцы ухватили меня за мочки ушей, довольно-таки болезненно, и притянули к себе мою голову. Ее пухлые губы растянулись в улыбке, и через секунду ее острые белые зубки впились в мою нижнюю губу. Она кусала меня достаточно долго, так что я уже не знал, не закричать ли мне от боли. Потом она внезапно отпустила меня.

– Приготовь нам напитки, Дэнни, – мягко сказала она, – и иди в дом. – Не ожидая ответа, она повернулась, и я снова погрузился в обозрение знойно колыхающихся сатиновых форм, когда она направилась к дому.

Я наблюдал за ней, пока она не скрылась внутри, затем приготовил напитки немного трясущимися руками. Штук двадцать разных, но как-то связанных между собой мыслей бились одновременно в моем мозгу. Потом я понес колеблющиеся стаканы, стараясь идти медленно, чтобы не пролить напитки прежде, чем я их донесу, поэтому довольно долго не мог добраться до двери.

Открытая стеклянная дверь вела с террасы в огромную, современно обставленную гостиную, а другая дверь привела меня в холл. Тут я услышал слегка приглушенный голос Майры: "Дэнни! Я здесь!".

"Здесь" оказалось комнатой для гостей с кондиционированным воздухом и опущенными занавесями, с розовым ковром на полу и маленькими толстыми херувимами, нарисованными золотом на стенах. Зелено-голубой сатиновый купальник лежал на ковре, представляя резкий контраст с его цветовой гаммой. Майра стояла рядом с огромным диваном, роскошно потягиваясь с вытянутыми вверх руками. Две горизонтальные полоски белого резко выделялись на фоне глубокого бронзового загара, покрывавшего все ее обнаженное тело. Ее приподнятые груди с твердо торчащими сосками были высокомерным вызовом мужественности всего человечества, а я оказался гладиатором этого человечества, избранником с неожиданно выросшей жизненной силой.

Она уронила руки вниз, профланировала ко мне и взяла свой стакан из моей онемевшей руки.

– Ты здорово задержался с напитками, – небрежно бросила она. – Что тебя задержало? Боязнь сцены?

Я протянул свободную руку и медленно пробежал ею по линиям ее бока, затем медленно выдохнул и восхищенно проговорил:

– Я слышал о Венере, рождающейся из морской пены, но кто бы мог подумать, что пластмассовая компания выдаст что-либо подобное?

– Это все натуральное, Дэнни. Ты быстро в этом убедишься! – Она лениво улыбнулась.

Виски оказался лишним в этот момент. Я поставил стакан на шифоньерку и быстро сбросил одежду. Стакан Майры, уже пустой, присоединился к моему полному, а она разлеглась на диване, с одобрением наблюдая за мной.

– Не говори ничего, Дэнни, – сказала она мягким голосом. – Если мне захочется музыки во время любви, я включу радио.

– О чем тут говорить? – хрипло спросил я, шагая к дивану. – Погода в Калифорнии одинакова целый год, не так ли?

Однажды я играл в покер с четырьмя мужиками. Игра нам наскучила, и мы стали обмениваться малоприятным опытом. Например, один парень рассказал, как трудно было ему объяснить жене, что он принял служанку за нее, подумав, что она забралась под кровать в поисках потерянной серьги, и игриво ущипнул ее в знак любви. Но жена так никогда и не поверила ему, а служанка дулась на него целых полтора месяца.

В этот момент я испытал нечто подобное, что слишком болезненно рассказывать даже старым приятелям за карточной игрой. Я уже наклонился над диваном, когда это случилось, и чертовски неприятно оказаться в таком положении совершенно голым. Где-то в доме захлопнулась дверь, и звук этот заморозил меня в наклоненном положении. Затем послышались быстрые шаги, дверь комнаты распахнулась, и пару секунд, длившихся вечность, царила жуткая тишина.

– Очень сожалею, – произнес холодный мужской голос. – Должен ли я извиниться за то, что пришел слишком рано или слишком поздно?

Я ухитрился разогнуть сразу заболевшие мышцы спины и с трудом выпрямился. Вот когда мне пригодился бы кувшин с делающим невидимым кремом выдуманного мною сумасшедшего ученого.

Майра повернула голову и уставилась поверх моего плеча на источник голоса.

– Ты неправ, Джеймс, – сказала она с нервным зевком. – Ты мог бы позвонить и предупредить о своем приходе.

– В следующий раз я буду помнить об этом, – произнес ледяной голос мужчины. – Не будешь ли ты так любезна представить мне своего друга по играм? Он, похоже, страдает невралгией в настоящий момент.

– Конечно, – мягко улыбнулась Майра и приподнялась на локте. – Это мистер Бойд, частный сыщик, нанятый Ильмо для поиска украденной диадемы.

– В самом деле? – В мужском голосе прозвучал вежливый интерес. – Я должен признать, что он очень азартно ведет свой поиск, не оставляя неопрокинутой ни одну женщину, не так ли?

– Дэнни, – улыбнулась Майра моему замороженному лицу, – это мой муж Джеймс. Я не думаю, что вам необходимо обменяться рукопожатием, но все же было бы вежливо повернуться и показаться с другой стороны.

– Представления могут подождать, Майра, – решительно сказал Раттер. – Мне думается, что нам следует пройти в другую комнату и дать мистеру Бойду возможность одеться.

– Хорошо, – ответила она безразличным тоном, спустила ноги на пол и встала. – Пока мы будем ждать вас, Дэнни, я приготовлю новые напитки.

Мне, конечно, хотелось сказать кое-что, но мои голосовые связки были все еще парализованы, как, собственно говоря, и весь я. Я услышал легкий шорох, когда Майра подняла свой купальник, и их шаги, когда они выходили из комнаты. Дверь закрылась за ними, и наступила бы полная тишина, если бы не стук моих дрожащих коленок. Внезапно я вернулся к жизни и кинулся к своим вещам.

Глава 5

Я завязывал галстук, когда услышал пару резких звуков откуда-то из другой части дома. Примерно через минуту я уже был полностью одет и вышел из комнаты для гостей, неуверенный в том, что меня ожидало снаружи – уж не пара ли заряженных пистолетов.

В гостиной меня ждал Раттер. Высокий, крепко сбитый мужик, который выглядел так, словно мог выдержать пятнадцать раундов с кем угодно. Его густые черные волосы местами посерели, и серыми были его глаза, в которых светился холод гранитной могильной плиты. Когда я вошел в гостиную, он массировал одну руку хорошо ухоженными пальцами другой.

– Садитесь, Бойд, – сказал он почти весело. – Я хочу поговорить с вами.

Я присел на краешек стула и поискал сигарету, пока он все еще был занят массажем.

– Немного повредил руку, – небрежно бросил он. – Такое бывает, когда человек теряет выдержку и слишком сильно ударяет свою жену, не так ли? В этом должен содержаться какой-то объективный урок, вы не находите? Я боюсь, что Майра не сможет быть с нами какое-то время. Могу я вам предложить что-нибудь?

– Спасибо, ничего, – ответил я слабым голосом.

Он слегка пожал плечами и сказал:

– Я полагаю, что вы уже достаточно попользовались здесь всем наличным?

– Вы застали меня с вашей женой, – напряженно сказал я, – так что вы можете поиздеваться. Но не переусердствуйте, Раттер, а то я тоже могу повредить немного свою руку.

– Не тратьте своих симпатий на Майру, – жестко проговорил он. – Она бродяжка с большим стажем. Для нее вы лишь очередная цифра в долгой арифметической прогрессии. Завтра она даже не вспомнит вашего имени, а на следующей неделе не вспомнит даже вас!

Я поднялся на ноги и проворчал:

– Теперь, когда вы уже поговорили со мной обо всем, вы можете обозвать меня по-всякому – я не против, ибо уже ухожу.

Он провел тыльной стороной ладони по рту в знак раздражения.

– Присядьте, пожалуйста. Я еще и не начинал говорить.

– Я уже услышал все, что хотел, о вашей жене, приятель, – терпеливо, как только мог, сказал я.

– Речь вовсе не о Майре, – проскрипел он. – Речь обо мне и о вас.

На моем лице, видимо, проступило удивление, когда я снова опустился на стул. Раттер пристально смотрел на меня некоторое время, затем отчаянным жестом провел пальцами по волосам.

– Послушайте! Сегодня я даже не собирался на завод. У меня состоялось долгое интервью с неким полицейским лейтенантом, и я решил, что с меня хватит. Но после завтрака я передумал и приехал на час на завод. Я разговаривал с Машеном, и он рассказал мне о вашем посещении. После этого я позвонил Ильмо и спросил у него о вас. Он сообщил мне, что вас очень рекомендовал сам лейтенант Шелл.

– Так о чем нам говорить? – пробурчал я.

Он снова вытер губы тыльной стороной ладони, пристально глядя на меня.

– Прошлой ночью была убита Луиза Ламонт. Вы ведь нашли ее тело?

– Конечно.

– Шелл, похоже, убежден, что есть прямая связь между похищением диадемы и ее смертью. А что думаете вы?

– Кого, черт возьми, интересует мое мнение?

– Пожалуйста. – Он сделал усталый жест рукой. – Я не играю в какие-либо игры, Бойд. Это очень важно для меня.

– Ее застрелили. Кто бы ни убил ее, он надел на ее голову диадему и оставил ее под включенным душем. Конечно же я считаю, что есть прямая связь.

– Вот как? – Он сжал губы в ниточку. – Шелл даже не сказал мне о диадеме.

– Она не настоящая, еще одна подделка.

Он прикрыл глаза на минутку.

– Это, естественно, устанавливает прямую связь между похищением и убийством Луизы. Поэтому у меня возникает проблема, Бойд, ибо есть прямая связь между мной и Луизой.

– Я знаю об этом, – коротко ответил я.

Серые глаза холодно исследовали мое лицо.

– Как много вы об этом знаете?

– До недавнего времени она была вашей доверенной секретаршей. Она позвонила вашей жене и сообщила ей, что была вашей любовницей, потребовав деньги за молчание. Ваша жена послала ее к чертовой матери и позвонила вам. Между вами произошла ссора, и вы выгнали Ламонт, не оставив ей никакой надежды на возвращение. Затем вам в голову пришла блестящая идея провести конкурс красоты ради рекламы, и случайно Луиза приняла в нем участие. Еще более случайно она стала одной из трех финалисток и, как я слышал, открыто хвалилась с первого дня, что выиграет его. Словно она хотела сказать, что весь конкурс был устроен для нее.

– Вы не теряли времени после своего приезда. – В голосе его прозвучало завистливое уважение. – Вы знаете, до чего додумался этот проклятый лейтенант?

– Нет, но могу догадаться, – уверенно произнес я.

– Так догадайтесь, – подстегнул он.

– Он считает, что Луиза вынудила вас шантажом организовать конкурс, в котором она могла бы принять участие и победить. Затем она, быть может, заставила вас пойти на рекламную сделку с Ильмо, чтобы украсть диадему. Все это дошло до предела, вы не выдержали и убили ее. Не так ли думает Шелл?

– Достаточно близко к тому, – горько проворчал Раттер. – Есть ли у вас иная теория?

– Именно сейчас у меня нет никакой теории!

Он отвернулся от меня и пару раз прошелся по комнате с руками, глубоко засунутыми в карманы, и выражением сосредоточенности на лице. Наконец он остановился и взглянул на меня.

– Раз вы ищете диадему для Ильмо, значит, вам придется найти убийцу Луизы, так? – резко спросил он.

– Не знаю, – пожал я плечами, – но может быть, и так.

– Сколько вам платит Ильмо?

– Текущие расходы и пять тысяч, если он получит обратно свою диадему.

– У меня есть предложение, Бойд. – Его серые глаза погрузились в мой череп. – Найдите убийцу Луизы, и я заплачу вам еще пять тысяч.

– Даже если им окажетесь вы? – невинно спросил я.

– Конечно, – хрипло произнес он. – Я, черт возьми, знаю, что не убивал ее! Я думаю, что это разумное предложение. Оно не нарушает интересов Ильмо, даже наоборот. Что вы на это скажете?

– О'кей, я принимаю его, – быстро согласился я. Надо быть сумасшедшим, чтобы отказаться. – Так что теперь вы мой клиент, так?

– Как это ни противно мне, – он закрыл на какой-то момент глаза, – но это так.

– Тогда ответьте мне на несколько вопросов.

– Хорошо. Что вы хотите знать?

– То, что Луиза Ламонт сказала вашей жене, – правда?

– Естественно.

– Что удивляет меня, так это то, что она попыталась шантажировать вашу жену, а не вас. Или она все же попыталась проделать это и с вами?

– Нет, – проскрипел он. – Я с вами согласен, Бойд, в этом нет смысла. Когда Майра позвонила мне в тот день и сказала мне об этом, я вышел из себя. У нас произошла жуткая стычка. Луиза попыталась отрицать это, но в конце концов я выкинул ее на улицу.

– Конкурс красоты был идеей Луизы?

– Можно сказать, что да, – несколько смущенно признал он.

– Что, черт возьми, это означает?

– Сейчас я уже не уверен, я ли это придумал или нет, – неуверенно проговорил он. – Но что точно знаю, так это то, что после его объявления она позвонила мне и пообещала размазать мое имя по всей округе, если я не позволю ей выиграть конкурс.

– Рекламный трюк с диадемой Ильмо тоже был идеей Луизы?

– Точно нет. – Он твердо покачал головой. – Эта блестящая идея пришла в голову Хью Машену. – Я думаю, что его заставило понервничать то, что я придумал этот конкурс, и он захотел доказать, что способен выполнять ту работу, за которую ему платят деньги.

– Я не знаю точно, когда именно была убита Луиза Ламонт вчера ночью, но...

– Этого не знает и полиция, насколько я понял, – прервал меня Раттер. – Если вы собираетесь спросить меня об алиби, не делайте этого.

– В душе текла теплая вода, – сообразил я. – Мне следовало об этом подумать – это задержало естественные процессы и все такое прочее. И сейчас они не могут назвать точное время смерти.

– От этого мне только хуже, – еле слышно проговорил он. – Весь вчерашний день я то приходил на завод, то уходил, а домой я приехал лишь около одиннадцати ночи.

– О'кей. – Я поднялся на ноги. – Я буду поддерживать с вами контакт.

– Да уж, пожалуйста. – Он чуть не протянул мне руку, но передумал. – Надеюсь, вы сами найдете выход?

– Конечно. – Я выбрал простейший путь и вышел через раскрытую стеклянную дверь на террасу.

Майра Раттер сидела у бассейна, вновь одетая в зелено-голубой купальник и с неизбежным стаканом в руке. При звуке моих шагов по цементному патио она обернулась и позвала: "Дэнни!" Огромные темные очки в блестящей оправе скрывали ее глаза. Ее нижняя губа сильно распухла, и синяк начал уже расплываться на загорелой щеке.

– Вы уходите, не попрощавшись, Дэнни? – Набухшая губа затруднила ее улыбку, – Это не совсем галантно!

– Он вас ударил? – мрачно спросил я слабым голосом.

– Дважды. Один раз там, где это видно, и второй там, где не видно. – Она осторожно притронулась к своему животу. – Нельзя не признать, что Джеймс – настоящий джентльмен: он даже голоса не повысил, когда застукал нас, разве нет?

Я услышал быстрые шаги по цементу, обернулся и увидел спешащего к нам Раттера с покрасневшим лицом и злобой в серых глазах:

– Убирайтесь отсюда, Бойд! – хрипло потребовал он. – Наша договоренность не включает мою жену, разве это не понятно?

– Я прощался, – лениво откликнулся я.

– Правильно ли я услышала, что вы пришли к какой-то договоренности? И она не включает меня? Я в отчаянии!

– Заткни свою грязную пасть! – элегантно выразился ее муж.

– Джеймс хочет, чтобы я нашел убийцу его любовницы, – объяснил я Майре. – Дело не в том, что ее ему не хватает, я полагаю, его беспокоит то, что легавые могут выбрать его в качестве убийцы.

– Убирайтесь! Пока я не потерял контроль над собой! – проревел Раттер.

– В этом весь Джеймс, – беззаботно проговорила Майра. – Он не может не поддаться своим тончайшим чувствам. Я часто задавалась вопросом, почему он не хотел быть справедливым относительно Луизы Ламонт и позволить мне врезать ему пару раз.

Раттер сделал быстрый шаг к ее стулу, его рука поднялась и опустилась тыльной стороной на ее лицо. Ее правая рука сделала резкое движение, и содержимое ее стакана попало ему в глаза.

– Почему бы тебе не остыть, дорогой? – безмятежно спросила она. – Здесь слишком жарко для физических упражнений.

Он слепо хватался за свое лицо, обзывая ее последними словами. Секунд через десять мне это надоело.

– В качестве нового служащего, – вежливо сказал я, хотел бы предложить немедленно свои услуги, ибо, думаю, смогу быть вам полезным.

Одной рукой я схватил его за шиворот, а другой за штаны, заставил его пробежаться и неожиданно отпустил его на краю бассейна. В первый момент он, казалось, сделал пару шагов в воздухе над водой, затем раздался сильный всплеск, и он исчез из поля зрения.

Темные очки воззрились на меня, пока одной рукой она стряхивала капли воды с округлого бедра.

– Дэнни, разве же это хорошо? – укорила она меня. – Вы разбавили водой мой коктейль!

Послышался рев, похожий на рык морского льва, когда голова Раттера появилась над водой. Он подплыл к краю бассейна и вылез, оставляя лужи воды вокруг себя.

– Если вы хотите поиграть в силовые игры, детка Джимми, – аккуратно выговорил я, – я заброшу вас обратно, но на этот раз я привяжу груз к вашим ногам.

Целая гамма эмоций пробежала по его лицу, пока я спокойно ждал, потом он напряг плечи и проследовал мимо меня ко входу в дом.

– Мне кажется, что ему что-то не понравилось, – весело сказала Майра.

– Мне бы следовало врезать ему пару раз, – с сожалением проговорил я. – Туда, где это не видно.

– Это не помогло бы, – ответила она. – Теперь вам лучше уйти, Дэнни.

– Ага. – Некоторое время я смотрел на нее с сомнением. – По крайней мере, спасибо за все.

– Я очень сожалею, что нас прервали, – мягко проговорила она. – Как говорят, повезет в следующий раз.

Солнце все еще ярко светило на безоблачном небе, пока я спускался по сорока ступенькам к дороге. Нежный бриз ласкал мои щеки, и воздух все еще был наполнен ароматом цветов, но сейчас уже не было ощущения покоя.

* * *

Без десяти пять я вошел в ювелирный магазин Ильмо, рассчитывая еще на один разговор с хозяином. Склоненная над письменным столом фантазия в стиле Тициана приподнялась, обнаруживая спокойное и одновременно волнительное лицо.

– Никак, это сам мистер Бойд, любитель находить фальшивые диадемы! – любезно проговорила Тамара О'Киф. – Боюсь, что у нас уже не осталось их в наличии, но, может быть, вы заинтересуетесь необработанными жемчужинами?

– Я хотел бы, – терпеливо произнес я, – повидать мистера Ильмо. Он здесь? Пожалуйста, ответьте "да" или "нет", без комментариев.

– Вот так так! – дьявольски улыбнулась она. – Вы сегодня в плохом настроении, мистер Бойд? Что случилось? Кто-то спер ваш значок частного сыщика?

– Он здесь или нет? – огрызнулся я.

– А! Вы все еще говорите о мистере Ильмо? – промурлыкала она. – Его нет. Он аж в Сан-Франциско!

Я попытался игнорировать упругий натиск ее груди на черный шелк платья, но кто может игнорировать природу?

– Я хотел задать ему несколько вопросов, – объяснил я. – Придется подождать с ними. Когда он вернется?

– Завтра вечером, но, если хотите, вы можете подождать его в кабинете.

– Я лучше пойду куплю себе выпить, – пробурчал я.

Она взглянула на настенные часы, затем постучала карандашом по зубам и приняла решение.

– Вы правы, мистер Бойд, – решительно сказала она. – Уже настало время для выпивки. Я чувствую, что должна ответить на ваше предложение политики добрососедства Бойда приглашением разделить план взаимного гостеприимства О'Киф. Вы купите мне стаканчик, а я, может быть, отвечу на некоторые из ваших вопросов. Как вам это?

Я с подозрением посмотрел на нее и спросил:

– Это какая-нибудь хохма?

– Насчет выпивки я никогда не шучу, – надменно сказала она. – Так мы договорились или как?

– Еще бы!

– Тогда дайте мне пять минут на новое лицо.

– Мне и старое очень нравится.

– Вы, вероятно, предпочитаете усталые старые лица, – колко заметила она. – Я быстро.

Это заняло у нее минут десять. Я довез ее до гостиницы, и мы прошли в "Луа бар". Полинезийский официант, похожий скорее на жителя трущоб Бронкса, провел нас к уединенному алькову в углу.

После того как он подал напитки, Тамара прикурила сигарету и откинулась на бархатную обивку.

– Можете задавать ваши вопросы, мистер Бойд.

– Меня зовут Дэнни.

– О'кей, Дэнни.

– Как долго Вилли Байерс работает в вашем магазине?

– Около пяти лет, я думаю.

– Вы хорошо его знаете?

– Достаточно хорошо. – Гримаса исказила ее лицо. – Он человек опасный – скрывает плотоядность!

– Как это?

– Это немного сложно объяснить. – Она на секунду задумалась. – Возьмем вас для примера: у вас вожделение постоянно написано на лице, и девушка знает, что ей нужно быть очень осторожной, когда вы поблизости. Некоторые мужчины кажутся безвредными, но они могут быть смертельно опасны потому, что они застают вас врасплох. Понимаете, о чем я говорю?

– Байерс – один из них?

– Так я полагаю. Я вспоминаю, как однажды мы оказались с ним в подвале...

– Продолжайте, – резко потребовал я.

– Не берите в голову, – задумчиво сказала она.

– У вас были с ним свидания?

Она взглянула с полным презрением.

– С ним? Я предпочла бы остаться дома и вязать для Армии Спасения, чем пойти куда-то с Вилли Байерсом.

– Может быть, он неотразим для других женщин, а вы странная девушка, которой он совершенно не нравится?

Тамара моргнула.

– Мы говорим об одном и том же человеке? О Вилли Байерсе?

– Я надеялся, что вы можете мне сказать кое-что о нем, – разочарованно сказал я. – Его хобби, развлечения, что-нибудь скандальное, все что угодно.

– Я узнала о его главном хобби в тот день в подвале, – горько сказала она. – У него есть и другое хобби, о котором он постоянно говорит, – рисование. Он даже посещает раз в неделю уроки рисования.

– Вы не знаете, где именно?

– Этого он не говорил. – Она сморщила свой прелестный лобик, пытаясь вспомнить: – "Несравненная академия" или что-то в этом духе. Во всяком случае, очень оригинальное название.

Я видел, что ее стакан был пуст, как и мой, и подал сигнал официанту.

– Почему вы проявили столько интереса к маленькому Вилли, – спросила она.

– Тот, кто сделал первую поддельную диадему, был достаточно ловок, чтобы надуть даже вашего мистера Ильмо. Прошлой же ночью еще одна – фальшивая – появилась на голове трупа.

Она вздрогнула.

– Об этом мне даже не хочется вспоминать.

– Тот, кто сделал эти подделки, – настоящий мастер, не так ли? Мастер же – Вилли Байерс – сделал и оригинал.

– Неужели вы думаете, что Вилли сделал две имитации? Это смешно! – Она встряхнула своей фантастической прической, но осторожно, так что она не упала ей на уши. – Он бы умер на месте, если бы кто-то остановил его на улице и попросил спичку! Извините, Дэнни, но здесь вы ошибаетесь.

– Очень может быть. Но я думаю, что Вилли – нечто большее, чем кажется.

Тамара снова вздрогнула, очень волнительно.

– Надеюсь, что не я об этом узнаю. – Ее лицо посветлело, когда она взяла свеженалитый стаканчик. – Я обожаю эти коктейли с ромом, а вы? А какие экзотические названия они им дают! Как называется этот?

– "Восторг девственницы", – ответил я, стараясь изобразить честность на своем лице.

Она прикусила губу, наблюдая меня краем глаза, и в конце концов обвинила меня:

– Вы это придумали. Дайте-ка мне посмотреть на меню. – Она тщательно изучила напечатанную страничку и неожиданно хихикнула: – Вы это придумали – здесь этого нет! Самое забавное название здесь это – "Падение миссионера", но нет ничего о девственницах.

– Сообразите сами. Это одно и то же, миссионеры заставили девственниц носить закрытые платья, чтобы не выглядеть сексуальными, а девственницы, естественно, поняли причину и чувствовали себя еще сексуальней. Тут-то и свершилось падение миссионера.

Медленная улыбка изогнула уголки ее губ.

– Ах, какой бы миссионер получился из вас!

– Дайте мне шанс быть языческим новообращенным и пообедайте со мною, – предложил я.

– Не сегодня, – покачала она головой, но мне показалось на секунду, что она сожалела об этом. – У меня свидание.

– Вилли, конечно, – проворчал я с горечью.

– Хотите верьте, хотите нет, но я должна быть на обеде дома – сегодня день рождения моей младшей сестры.

– Вы не каждый вечер уединяетесь дома?

– У меня своя квартира – я то, что называется независимая девушка.

– Тогда почему бы нам не пообедать завтра вечером, или завтра будет день рождения младшей сестры вашей младшей сестры?

– Нет, завтра – пятница, – весело ответила она. – Хорошо, завтра у нас свидание. Будет ли оно формальным?

– Вы, милая, можете надеть свое монашеское платье, я же надену свое старое вожделение.

Мы прикончили наши стаканчики, и она простилась. Я проводил ее до дверей и посмотрел, как она садилась в такси в путанице юбок, обнажившей пару коленок с неотразимыми ямочками. После ее ухода мир сразу стал одиноким. Я поднялся в свою комнату и пролистал телефонный справочник в поисках "Несравненной академии искусств". С таким названием, подумал я, плата должна быть не менее пятидесяти центов за урок.

Мне ответил женский голос, который повторил полное название академии так, словно призывал к оружию.

– Лейтенант Шелл, полиция, – сказал я хриплым голосом. – Вы даете еженедельные уроки рисования, так?

– Да, конечно, лейтенант. – Голос ее нервно вибрировал. – Вечером по четвергам. Преподает мистер Коллахен, он прекрасный учитель. Плата...

– Вы думаете, у сыщика есть время на рисование? – проворчал я.

– О! Извините, лейтенант, я подумала...

– И напрасно, – обрезал я. – Достаньте список своих учеников, я хочу проверить пару имен.

Послышался шорох поспешно перебираемых бумаг. Наконец она сообщила, что нашла список.

– У вас есть некий Байерс? Вилли Байерс?

– Минутку, лейтенант, мне нужно надеть очки, – снова послышался неистовый шорох, – Вот так-то лучше! – в конце концов сказала она облегченно, но ожидание мое затянулось еще на несколько секунд. – Да-да, лейтенант. У нас есть Вилгейм Байерс. Один из лучших наших учеников, не пропускает ни одного занятия и всегда вовремя платит.

– Он может рисовать?

– Этого я не знаю, – беспомощно ответила она. – Об этом вам следует спросить мистера, Коллахена.

– Хорошо, – пробурчал я. – Теперь посмотрим учениц. У вас записана мисс Ламонт?

– Сейчас посмотрю, – раздалось новое шуршание. – Да, есть. Вернее, у нас была такая ученица. Похоже, что она посетила немного уроков, лейтенант.

– Ее имя Луиза Ламонт?

– Совершенно верно. Но, судя по списку, она не появлялась уже три или четыре месяца. Когда ученик выбывает так надолго, он обычно уже не возвращается. Но если вы желаете оставить какое-нибудь послание для нее, лейтенант...

– Спасибо, нет, – напряженно сказал я. – Я знаю, где она находится в данный момент.

– Вот как? – В ее голосе прозвучало неподдельное любопытство. – Где же, лейтенант?

– В морге, – ответил я и повесил трубку.

Я закурил и подумал, что таким образом связь между Луизой и Вилли была установлена. Для парня, отвратительного для женщин, а я готов был поверить Тамаре О'Киф на слово, иметь экзотическую девушку вроде Луизы Ламонт под рукой стоило бы любого усилия, даже изготовления двух фальшивых диадем. Так что во время следующего посещения Вилли, которое я планировал примерно через час, я уже не обойдусь с ним так мягко, несмотря на его грипп. Но тут повелительно зазвонил телефон, прервав мои размышления.

– Мистер Бойд? – услышал я шепот, когда снял трубку.

– Это я. Кто его спрашивает?

– Пэтти Ламонт, – ответил шепот. В нем слышалось нечто жуткое, от чего мои коротко стриженные волосы зашевелились. – Мне нужно вас увидеть, мистер Бойд, сейчас же. Не смогли бы вы приехать ко мне домой? У вас есть мой адрес – я дала его вам вчера, помните?

– Конечно, он у меня есть, – неуклюже ответил я. – Но я должен поехать еще кое-куда, мисс Ламонт, и это очень важно. Может быть, мы увидимся завтра?

– Нет! – Шепот перешел во взволнованный и умоляющий голос. – Вы должны приехать сейчас же, мистер Бойд. Нельзя терять ни минуты! Поверьте мне – я не преувеличиваю, когда утверждаю, что это вопрос жизни и смерти!

– Вы не заболели?

– Я ничего больше не могу вам сказать, сейчас, – истерически пролепетала она. – Но вы должны приехать сейчас же! – Послышался резкий щелчок, когда она бросила трубку.

Я положил свою и подумал: к черту все это и Пэтти Ламонт в придачу. Потом я вспомнил, что говорил Машен о том, как близко к сердцу приняла она известие о смерти сестры, и решил, что мне все же стоило ее посетить, каким бы воображением ни представлялась срочность моего визита. Вилли Байерс мог подождать еще пару часов.

Глава 6

Когда я подошел к ее квартире, дверь была приоткрыта. Но я, будучи человеком вежливым, нажал на кнопку звонка.

– Мистер Бойд? – раздался изнутри голос Пэтти Ламонт.

– Да, это я! – крикнул я в ответ.

– Дверь открыта. Пожалуйста, заходите. – Ее голос все еще был полон истерики.

Я распахнул дверь пошире и вошел в квартиру. Словно какой-то грузовик врезался в мой затылок и бросил меня на пол. Прежде чем я успел что-нибудь сообразить, грузовик объехал меня и въехал пару раз по ребрам, ката ну в меня по ковру, затем остановился прямо на моей груди. Пальцы, похожие на стальные крюки, распахнули мой пиджак и тщательно исследовали меня под мышками, проверили карманы, простучали ноги, словно они были гранитные и предназначались для скульптуры. Пока я еще беспокоился, записал ли кто-нибудь номерной знак грузовика, тяжесть с моей груди была снята.

– Порядок, Марти, – проворчал наждачный голос. – Козел чист.

Я быстро сел, что было ошибкой, и подождал, пока комната перестала крутиться. Когда она наконец остановилась, я разглядел двух мужчин, глядящих на меня сверху с ядовитым выражением. Одного я узнал – грузовик, выдававший себя за человеческое существо, по имени Пит. Другого я пока не встречал.

Второй парень был среднего роста, но такой худой, что казался выше. Его изможденное лицо с вытянутыми щеками и бескровными губами выглядело как иллюстрация недоедания в медицинском учебнике. Его глубоко посаженные бледно-голубые глаза навели меня на мысль, не украл ли он их в морге. Грива жестких рыжих волос тоже отнюдь не украшала его.

– Как тебе это понравилось, умник? – спросил счастливый Пит. – Я ведь еще и не начинал по-настоящему.

Я с трудом поднялся на ноги и тут только увидел на диване Пэтти Ламонт, которая наблюдала за мной испуганными глазами.

– Я очень сожалею, мистер Бойд, – прошептала она. – Они силой проникли сюда и заставили меня позвонить вам. Я не хотела, но вот тот большой сделал мне больно! – Она спрятала лицо в руки и судорожно зарыдала.

– Заткнись, – сказал труповидный тип без особого выражения. – Если ты не замолчишь сама, я велю Питу помочь тебе.

Пэтти ухитрилась подавить свои рыдания до еле слышного шепота, и он удовлетворенно кивнул.

– Вы, должно быть, Марти Естель? – спросил я.

– Конечно, – кивнул он опять. – А ты тот ненормальный частный сыщик с Востока? Я тебе расскажу забавную историю, приятель. Когда Пит обнаружил, что ты приударяешь за Луизой, я не сразу этому поверил.

– Я приехал в город в тот самый день, когда мы повздорили с Питом, – легко объяснил я. – Вообще-то я горжусь тем, что работаю быстро, но не до такой же степени.

– Какая разница? – Он безразлично пожал своими худыми плечами. – Значит, вы старые друзья и все такое. Луиза решила надуть меня и призвала тебя на помощь.

– Может быть, вы не сошли с ума полностью, – предположил я, – а лишь потеряли пару колесиков?

Пит двигался быстро, несмотря на свои огромные размеры, и его кулак с окорок величиной погрузился в мое солнечное сплетение. Какой-то казавшийся нескончаемым момент я думал, что умру. В следующий момент я начал бояться, что этого со мной не случится. Согнутый пополам и с обеими руками, прижатыми к животу, я, шатаясь, добрался до дивана и рухнул на него рядом с Пэтти Ламонт.

– Как это ты осмеливаешься грубить боссу? – спросил Пит расстроенным голосом. – Или у тебя не осталось чувства уважения?

– Я не уверен, остались ли у меня внутренности, – болезненно прохрипел я.

Марти Естель с искаженным лицом проговорил вялым голосом:

– Давай поговорим о деле. Я сюда не прохлаждаться пришел. Я хочу диадему.

– Мы все ее хотим, – проскрипел я.

Пит бросился было к дивану с жадностью, светящейся в глазах, еле проглядывающих сквозь жесткие черные волосы, свисавшие со лба.

– Оставь его! – отрывисто приказал Естель, и гигант неохотно остановился. – У нас будет много времени для этого, – добавил Марти. – Бойд, похоже, не понимает своего истинного положения.

– Пусть Пит врежет тебе по животу, – нагло предложил жил я, – и задаст потом дурацкий вопрос.

– Ты и Луиза надули меня с этой диадемой, – сказал он, не обратив внимания на мои слова. – Затем ты перехитрил ее, схватил камушки и оставил ей на память о вечной любви дырку между глаз. – Он слегка покачал головой: – Разве это было честно с твоей стороны, Бойд?

– Я нашел ее тело в душе с диадемой на голове, – огрызнулся я.

– Да, конечно. – Лицо его опять исказилось. – Ты хладнокровно все это проделал, спрятав подлинную диадему в карман и оставив поддельную на ее голове, затем вызвал полицейских и выбрался оттуда, пока они все еще искали следы, улики или что-то там еще.

Обжигающая боль в моих внутренностях несколько утихла до небольших всплесков расплавленной лавы, и я смог медленно распрямиться.

– Ты, – я остановился, увидев блеск ожидания в глазах Пита, и быстро перестроил фразу, – ошибаешься. Я приехал в Санто-Байя потому, что Ильмо нанял меня вернуть ему украденную диадему. У меня есть список всех присутствовавших в комнате, когда случилась подмена. Имя Луизы было в этом списке. Так уж получилось, что, когда я навестил ее, у нее находился Пит, который не пожелал выслушать мои объяснения. Вот и все, что было.

Естель стоял без всякого выражения на лице, словно раздумывая над верностью моего объяснения. На несколько секунд у меня создалось впечатление, что логика Бойда победит, но он вновь покачал головой.

– Судя по рассказу Пита, ты сильно нервничал и напал на него при первой же возможности, когда он отвлекся. Я не верю в совпадения, приятель. Я попросил Пита приглядывать за твоей гостиницей. Кого же он увидел в баре прошлой ночью, как не тебя и эту сопливую девчонку! – Он презрительно показал на Пэтти. – Затем ты оказываешься тем самым парнем, который находит труп Луизы и украденные камушки. Только вот они оказались не подлинными. Ты проводишь весь день, разъезжая в своей потешной машине с откидным верхом, потом снова встречаешься в баре, на этот раз с другой девкой. Всего этого чертовски много для простого совпадения, приятель.

– Все это правда! – огрызнулся я.

– Может, мне следует поработать над ним еще немного, босс, – высказал свое желание Пит, – чтобы посмотреть, что из него выпадет, когда мы немного его приоткроем?

– Это будет долгий и утомительный процесс, – ответил Естель все тем же монотонным голосом. – У нас нет времени на это. Есть более быстрый способ. – Его правая рука скользнула под пиджак и вновь появилась, сжимая револьвер тридцать восьмого калибра, и спустя секунду я заглядывал в его дуло. – Не думай, что я им не воспользуюсь, приятель, – небрежно бросил он. – Если не захочешь поверить в это, прекрасно! Просто помни, что ошибиться ты можешь только один раз!

Ему не было нужды убеждать меня. С того момента, как я увидел эти бледно-голубые глаза, мертвые уже давным-давно, я считал его психически неуравновешенным убийцей, что еще хуже, чем просто профессиональный убийца. Как бы ни неприятно было общение с профессионалом, с ним знаешь, чего ожидать. Профессионалы обычно очень компетентны в своем деле, они берутся за задание и убивают кого-нибудь так, как фотограф исполняет свой заказ. Но псих вроде Марти Естеля мог бы убить свою мать только за то, что она не приготовила вовремя обед.

– Ага, – ровно проговорил он, наблюдая за моей реакцией. – Как я вижу, ты готов поверить мне на слово. Не так ли, Бойд? – Он даже не посмотрел в сторону гиганта, а лишь сказал: – Пит!

– Да, босс!

– Пощупай-ка девочку, – предложил он ровным голосом. – Может быть, большому частному сыщику это доставит удовольствие.

– Такую работу я всегда делаю с большим наслаждением, – гортанно отозвался Пит.

Он подошел к дивану с вытянутыми вперед руками и пальцами, дрожащими в предвкушении. Пэтти вдавилась в спинку дивана с расширенными от ужаса зрачками.

– Нет! – пропищала она. – Вы не имеете... – Короткие узловатые пальцы зацепили воротник ее блузки и разодрали ее спереди, обнажив под нею черный кружевной лифчик.

– Расслабься, детка, – хихикнул Пит. – Тебе это даже может понравиться.

Пальцы опять взялись за дело, и Пэтти взвизгнула, когда лифчик был содран с нее. Небрежным движением он отбил ее руки, которыми она пыталась прикрыть обнаженные груди.

– Подожди, – сказал Естель. – Ты еще не передумал, Бойд? Дальше будет еще интереснее.

Лицо Пэтти побагровело, а в ее влажных глазах проглянули унижение и страх. Я посмотрел на выставленный напоказ бюст, на таких нежно-женских и совершенно незащищенных двойняшек цвета слоновой кости, и понял, что не могу позволить дальнейшее насилие этих непристойных обрубков над ее плотью.

– Я не убивал Луизу, и у меня нет диадемы, – сказал я Естелю. – Но я могу сказать, кто ее убил и у кого сейчас диадема.

– Так скажи мне!

– Сначала скажи Питу, чтобы он убрался от девушки!

Он нетерпеливо пожал плечами:

– Эта плакса действует на твою сентиментальность так сильно?

– Не меньше, чем твое желание иметь бриллианты, – ответил я.

– О'кей, Пит, оставь девчонку в покое.

Гигант отошел от Пэтти, глядя с неприкрытой ненавистью на меня. Его пальцы все еще вздрагивали, и я подумал, что в один прекрасный день мне повезет и я смогу избавить мир от него.

– Итак, – сказал Марти, – я слушаю.

– Тот, кого ты ищешь, – Вилли Байерс.

– Байерс. – Он вопросительно поглядел на гиганта, который ответил беспомощным взглядом и покачал головой. – Что еще к черту за Байерс? – холодно спросил Марти.

– Он работает у Ильмо. Тот самый, что сделал оригинальную диадему и...

– Тот самый, который часто посещал Луизу несколько месяцев назад, – внезапно сказала Пэтти хриплым голосом. – Я с первого же раза поняла, что он не годился для нее! Но она не желала меня слушать...

– Заткнись! – прорычал на нее Естель. – Мы слушаем Бойда.

Пэтти замолчала в испуге с широко раскрытым ртом. Затем тело ее начало судорожно содрогаться. Я продолжил свой рассказ, описывая все в деталях, ибо хотел убедить Естеля так же, как был убежден сам. Байерс – эксперт, и кто лучше него мог бы сделать стеклянную подделку? Картина на его стене явно изображала Луизу Ламонт, а они вместе посещали уроки рисования. Как она, должно быть, затянула его в заговор, соблазнив его своим великолепным телом. Позже он, видимо, прознал про ее связь с Марти Естелем и понял, что его надули. Поэтому он убил ее и забрал подлинную диадему.

Когда я замолчал, установилась какая-то мучительная тишина. Я наблюдал за лицом Естеля, но оно оставалось все таким же невыразительным – с одинаковым успехом я мог бы смотреть на стену. Одна сторона его лица внезапно дернулась, и он спросил:

– У тебя есть адрес этого Вилли Байерса?

– Еще бы. – Я достал бумажник и прочитал вслух адрес.

– Ты думаешь, босс, что виноват этот тип Байерс? – с сомнением спросил Пит. – Ты думаешь, что Бойд говорит правду, а не прибегает к какой-то увертке?

– Я думаю, что есть шанс, что он говорит правду, – ответил Марти беспрекословным тоном. – Мы поедем и узнаем это.

– Конечно, как скажешь, – поспешно проговорил Пит. – А что делать с этими двумя, с девкой и т. д.? Она может доставить нам большие неприятности, если позвонит в полицию.

– Мы оставим их здесь, – сказал Марти. – Если Бойд прав и мы найдем камушки у этого Вилли Байерса, мы сюда не вернемся. Если же он нас надул, мы вернемся и побеседуем с ним еще раз. Так что мы должны быть уверены в том, что они никуда отсюда не денутся.

– Честного слова бойскаута будет достаточно, – встрял я.

– Ты очень остроумный, приятель, – мягко ответил он. – Я подумываю, не вернуться ли нам в любом случае и не позволить ли Питу поработать немного над тобой ради одного удовольствия. – Его бледно-голубые глаза казались еще более отрешенными, когда он как бы пробуравливал меня ими насквозь.

– Пит, – не спеша проговорил он, – посмотри, чем можно было бы их связать.

Гигант обыскал квартиру, шумно раскрывая шкафы и оскверняя действием спальню Пэтти. Минут через пять он появился с победным видом из спальни, неся в руках связку чемоданных ремней.

– Много же времени у тебя это заняло, – тихо произнес Марти. – Отведи девку в ванную комнату и привяжи ее к крану.

Пит зловеще улыбнулся Пэтти и приказал:

– Вставай, детка!

Она медленно поднялась на ноги, пытаясь прикрыться разорванной блузкой. Пит схватил ее за руку и, чуть не уронив, потащил за собой в ванную комнату.

– Тебе незачем стесняться, детка, – расхохотался он, – я уже все видел!

Прошли еще шестьдесят секунд тягостной тишины, потом он вернулся с самодовольной улыбкой.

– Я ее хорошенько привязал, босс, – доложил он. – Она так туго связана, что даже моргнуть не сможет.

– Отлично, – кивнул Марти, – теперь займись Бойдом и давай-ка побыстрее!

– Конечно, конечно, – поспешно пробурчал Пит.

Он хорошо это сделал: связал мне руки за спиной и туго завязал мне щиколотки и коленки. Ремни больно врезались в мою плоть, и я понял, что у меня не оставалось даже надежды пошевельнуть хоть одной мышцей, пока кто-нибудь не распутает ремни.

– Куда мне его поместить, босс? – проворчал Пит.

– Вместе с девкой, в ванную комнату, – прорычал Естель. – Куда же еще? Они составят компанию друг другу, а мы, уходя, включим погромче радио, чтобы они не орали напрасно.

Гигант подхватил меня словно связанную птицу, бросил на плечо и поволок в ванную комнату. В ней были ванна и душ. Кисти Пэтти были привязаны к крану душа, и она стояла, прижавшись боком к плиткам стены. Пит поставил меня рядом с ванной и громко хихикнул: "Нет ничего лучше чистоты, приятель!" Затем ладонью толкнул меня в плечо, и я грохнулся боком в ванну, болезненно стукнувшись головой о ее край. Я растянулся во всю длину с головой у ног Пэтти и беспомощно корчился, пока звук его довольного смеха не затих в соседней комнате. Дверь захлопнулась за ним, и через несколько секунд радио заполнило громким джазом всю квартиру.

– Дэнни! – послышался откуда-то издалека голос Пэтти.

Я чуть пошевелился, изогнул шею и ухитрился взглянуть на ее лицо.

– Да?

– Я ужасно сожалею, что из-за меня вы попали в эту историю!

– Я бы не думал об этом на вашем месте, – сказал я несколько напряженным голосом. – У вас просто не было выбора.

– Вы очень добры, – тихо проговорила она. – Это было первое, что я подумала, когда только встретила вас. Под этим фасадом хорошо смотрящегося, но жесткого парня, сказала я себе, скрывается поистине мягкая и добрая душа!

– Теперь меня не удивляет, что вы попали в такую передрягу, раз уж вы все время говорите подобные вещи! – прохрипел я. – Не лучше ли нам попытаться выбраться из этой ситуации?

– Я пыталась. – Ее тело внезапно дернулось, когда она потянула за ремни, которыми ее кисти были притянуты к крану. – Но я не могу даже ослабить их.

– Попытайтесь еще, Пэтти, – прорычал я. – У нас не так уж много времени остается до возвращения этих парней. Откровенно говоря, мне не хотелось бы оказаться здесь, когда они вернутся.

– Может быть, они не вернутся, – с надеждой проговорила она. – Если ваша теория относительно мистера Байерса правильна, они...

– Они вернутся, – беспомощно ответил я. – Помните, Естель спросил меня об адресе Байерса?

– Конечно! Ну и что с того?

– Я ему назвал вовсе не адрес Байерса, – проворчал я. – Это адрес другой финалистки в конкурсе красоты. Она удивится не меньше Марти и Пита, когда откроет им дверь.

– Ты – дурак! – Она почти выплюнула это слово.

– Может быть, вы и правы, – признал я. – Но продолжайте дергать за ремни, пока вы меня обзываете, милая, потому что наше время быстро может кончиться.

Ее тело неистово дернулось, когда она вложила весь свой вес в рывок, затем расслабилось.

– Ничего не выходит, мистер Бойд! – испуганно сказала она. – Ремни совершенно не поддаются.

– Вы можете называть меня Дэнни после всего, что мы с вами пережили. Но продолжайте дергать – это единственная надежда, которая нам остается.

– Я попытаюсь, – громко фыркнула она.

– Вот молодец, девушка! – ободрил я ее.

Кран издавал легкие звенящие звуки, когда она дергала ремни.

– Если я продолжу свои попытки, ремни прорежут мне кисти насквозь!

– Что значат какие-то кисти в сравнении со всей жизнью? – проревел я. – Давай дергай!

Минут через пять, когда я был уже готов попросить ее отвернуть кран, поскольку смерть утопленника казалась мне гораздо предпочтительней смерти в руках Пита, она взволнованно завопила:

– Дэнни! Они немного ослабли!

– Дергай же еще, – свирепо понукал я ее.

Звенящие звуки стали громче, затем Пэтти победно взвизгнула:

– Мне это удалось, Дэнни! Мои руки свободны!

– Не стой там и не устраивай себе праздник! – завопил я. – Развяжи же меня!

Она встала на колени и через чертовски долгое время сумела освободить мои кисти. Я помассировал их, чтобы вернуть кровообращение, затем развязал ремни на коленях и щиколотках. В гостиную я добрался походкой Чарли Чаплина, пока кровь не добралась до пальцев и не сделала пару кругов по ногам.

Пэтти устало опустилась на диван и испустила глубокий вздох облегчения, но тут же вспомнила, что вздох ее можно было не только услышать, но и увидеть. Может быть, она заметила восхищение на моем лице, сильно покраснела и прикрылась руками.

– Знаешь что, Пэтти? У тебя прекрасное тело, и тебе следовало бы гордиться им.

На какой-то миг выражение удовольствия появилось в ее темных глазах, и она застенчиво сказала:

– У меня и Луизы одинаковые размеры, и мы могли носить одни и те же платья и все остальное. Мы обычно одалживали одежду друг у друга... – Внезапно голос ее прервался, и она отвернулась.

Я подумал, что мысль о смерти Луизы никак не отпускала ее.

– Перед нами все еще стоит одна проблема, – поспешно проговорил я, – так что нам лучше поскорее убраться отсюда к черту, прежде чем появятся посетители.

– Но куда...

– Мы снимем тебе комнату в гостинице на эту ночь. Мне не хочется пока привлекать к этому делу полицию – я первым хочу добраться до Байерса.

– Я соберу немного вещей и, пожалуй, все же надену что-нибудь. – Она посмотрела на себя и дерзко добавила: – Не думаю, что портье предоставит мне комнату в таком виде!

– Не цени себя слишком низко, милая, – мягко сказал я, – в таком-то виде он может дать тебе люкс.

– Спасибо, Дэнни! – Она наградила меня восхитительной улыбкой и скрылась в спальне.

Чтобы скрасить ожидание, я прикурил сигарету и уже тушил окурок, когда ее голова внезапно высунулась из-за двери.

– Дэнни! – взволнованно проговорила она. – Я только что проверила часы!

– И как они? Все еще ходят? – ворчливо спросил я.

– Ты не понимаешь! – Если она притопнула ногой при этом, я этого не слышал. Но, может быть, она была еще без туфель. – Прошло только пятнадцать минут с тех пор, как они ушли, – быстро продолжила она, – а до адреса, который ты им дал, добираться по крайней мере двадцать минут в одну сторону. Так что они не могут вернуться раньше, чем через двадцать минут, не считая того времени, которое им понадобится, чтобы сообразить, что ты дал им не тот адрес. Почему бы тебе не поехать прямо на квартиру Байерса? Тебе нет необходимости ждать меня – я могу взять такси до гостиницы.

– Конечно, но... – с сомнением ответил я.

– Никаких но, – решительно сказала она. – Поступай, как я сказала, ибо ты попросту тратишь время, ожидая меня здесь. Мне понадобится по крайней мере еще десять минут.

– О'кей, – наконец согласился я. – Но ты точно должна уложиться в эти десять минут.

– Я уложусь.

Она неожиданно выскочила из-за двери и подбежала босиком ко мне. Прозрачная нейлоновая комбинация подтвердила, что все остальное ее тело было не менее совершенным, чем виденная мною очаровательная верхняя часть. Она обхватила руками мою шею и свирепо поцеловала меня в губы. На короткое время мы слились в боксерском захвате. Затем она вырвалась и побежала обратно в спальню с лицом, горящим как сигнал опасности.

Я вышел из квартиры, обкатывая в голове эту старую, старую шутку: "Когда девчонка – не девчонка?" Я, правда, забыл, в чем там соль, но это не имело никакого значения. Главное, никогда не знаешь, когда и где тебя поджидает забава. Последний раз, когда я был в Санто-Байя, я усвоил один тяжкий урок: действительно сообразительный парень носит свою пушку под мышкой, а не оставляет ее в чемодане в гостинице, Теперь в случае с Марти Естелем этот урок нашел свое новое подтверждение и не прошел даром. Поэтому первое, что я сделал, это заглянул в гостиницу, поднялся в свою комнату и надел подплечную кобуру. Тяжесть тридцать восьмого калибра как-то успокаивала, когда я спустился в лифте в холл. В целом этот крюк не занял больше десяти минут и, по моему мнению, стоил того. Не то чтобы я ожидал действительно больших неприятностей от маленького Вилли, но иногда ничего нельзя сказать заранее до того, как станет слишком поздно.

Когда я посетил его дом в первый раз, внутри и снаружи он выглядел величественным и элегантным. На этот раз я не был в этом уверен. Некое приглушенное молчание в атмосфере больше подходило моргу, чем дому, в котором живут.

Когда дверь квартиры открылась сразу после моего звонка, я подумал, что он чувствовал себе одиноко и что мне будет оказано теплое гостеприимство, ну хоть какое-то гостеприимство, но во всяком случае не то, что я получил. Дверь распахнулась с этаким "хуушш!", и я опять смотрел на уже знакомый ствол тридцать восьмого калибра. С чертовски большим усилием я оторвал от него взгляд и посмотрел в мертвую бескровную маску, которая служила лицом Марти Естелю.

– Заходи, приятель, – напряженно сказал он. – Мы уже поджидали тебя здесь.

Я сделал так, как мне было сказано, – кто же спорит со смертельным концом револьвера. А он захлопнул за мной дверь. Гигант Пит твердо занимал центр комнаты, оскверняя ее элегантность на фоне роскошно раскинувшейся обнаженной, занимавшей всю стену.

– Вы меня поджидали, – безучастно спросил я Естеля. – Каким образом? Вы угадываете по стеклянному шару или как?

– Тот придуманный адрес не ввел меня в заблуждение даже на минуту, – холодно ответил он. – Но я знал, что имя ты назвал правильно, оно совпало с тем, что сказала девчонка. Поэтому мы посмотрели в телефонной книге, прежде чем выйти из дома. Когда мы приехали сюда и нашли то, что ты оставил здесь для нас, я уже знал: в дверь могли звонить только ты или полицейские. А легавые обычно шумят гораздо сильнее, чем это сделал ты.

– Ты меня совсем запутал, Марти, – честно сознался я. – Я могу понять, как ты ухитрился разоблачить мою хохму с адресом. Но я не могу понять, что такое я оставил здесь для тебя. Как ты мог догадаться, что я выберусь из тех ремней, которые Пит связал туго, и я даже боялся, как бы они не перерезали мне пару артерий, этого я тоже не понимаю.

– Я полагаю, что Пит размягчил тебе мозги больше, чем я думал. Может, нужно освежить тебе память, приятель? – Он показал движением револьвера на дверь в спальню: – Туда, вовнутрь!

Внутри была спальня, в которой можно было видеть все, что должно быть в спальне, включая кровать. Неожиданное было на кровати. Он лежал на спине полностью одетый, ноги вместе, одна рука откинута в сторону, другая согнута у головы, пистолет был тут же на подушке, а в голове, на два сантиметра выше правого уха, виднелось пулевое отверстие. На смертном одре Вилли Байерс выглядел еще менее впечатляюще, чем в жизни, а это о многом говорит. Седеющие каштановые волосы походили на солому, от которой скот отказался еще на прошлой неделе, а безучастное выражение его лица могло бы вызвать бессонницу даже у служащего морга.

– Вы думаете, что я его убил? – недоверчиво спросил я.

– Кто же еще? – сказал Марти скучающим голосом.

– Хотелось бы мне вспомнить, что такого я тебе сделал, чтобы ты так меня ненавидел! – с чувством сказал я.

– Это ты здорово проделал, – проговорил Марти. – Если бы ложный адрес сработал, мы бы отсутствовали достаточно долго, чтобы ты мог придумать способ, как выбраться из ванной. Если бы мы сообразили и нашли сразу правильный адрес, мы бы обнаружили труп и бросились бежать, куда глаза глядят. Или ты мог бы вызвать полицию, и она застала бы нас здесь с трупом.

Я взглянул еще раз на Вилли Байерса и осторожно спросил:

– Ты не думаешь, что он застрелился?

– Как я сказал, здорово сработано, – повторил он. – Ты же сам нам все рассказал. Луиза и Байерс организовали эту работку. Потом он пришил Луизу по всем тем причинам, которые ты назвал. Но тут нервы его не выдерживают, и он всаживает пулю в свой собственный мозг. Здорово. Не хватает только одного – камушков. Где же они, а?

Теперь я понимал уже все, и это меня сильно взволновало. Марти вообразил себе, что я задумал все это дело, надул его девушку, забрал у нее диадему и убил ее. Но не остановился на этом, а пришил еще и Вилли Байерса и выдал его смерть за самоубийство. Ах да, еще одно: я хотел приписать Марти убийство Байерса, если полиция не клюнула бы на самоубийство.

– Ты не будешь возражать, если я закурю? – спросил я.

– Возражаю. У меня приготовлено кое-что другое для тебя, приятель. Пройдем в гостиную и послушаем, куда ты дел диадему.

Его желание было подтверждено движением тридцать восьмого калибра, так что мы вернулись в гостиную.

– Садись! – приказал мне Марти, и через секунду Пит так толкнул меня в плечо, что я отлетел назад, пока ноги мои не коснулись дивана и я вынужденно не сел. – Поступим мы очень просто, – сказал Марти. – Или ты говоришь все, или я напущу на тебя Пита. Правда, на этот раз придется обойтись без дамочки.

Не было никакой возможности убедить его в том, что я не знаю, где находится эта чертова диадема. Единственное, что мне оставалось, это уклончивость в ответах.

– Что я буду за это иметь? – спросил я его. – Что случится, если я скажу, где припрятаны камушки? – Я решил говорить его языком – вдруг это поможет.

– Ты спасешь себя от целой кучи неприятностей, приятель. В любом случае ты заговоришь довольно быстро. Никто не может выдержать испытание в руках Пита.

– Это-то я могу понять, – горячо подтвердил я. – Но что случится потом?

– С тебя, Бойд, причитается за ряд неприятностей. – Одна сторона его лица сильно дернулась. – Ты, например, убил мою девушку и выкрал камушки у меня из-под носа. Так что ты уже знаешь, чего ты мне стоил. Поэтому я возьму тот пистолет, – он кивнул в сторону спальни, – приложу его к тебе, сотру все отпечатки, вложу его тебе в лапу, и мы уйдем.

– Легавые на это не клюнут, – сказал я насмешливым голосом. – У них будет та же проблема, что и у тебя сейчас. Где камушки? Где настоящая диадема?

– Меня не колышет, клюнут они или нет, приятель, – ровно заверил он меня. – Но мне думается все же, что они попадутся на этот крючок. Могу поспорить, что этот же пистолет ты использовал против Луизы и все три пули окажутся одинаковыми. А диадему ты мог выкинуть в море со скалы или еще что-нибудь сделать с ней, кого это колышет?

Он взглянул на тяжелые большие часы на своей руке.

– У тебя ровно пять секунд, приятель, прежде чем я напущу на тебя Пита. А когда он начнет, я уже не смогу остановить его, даже если ты пять раз скажешь мне, где камушки!

Тактически я оказался в неудачной ситуации: Марти стоял передо мной с револьвером, нацеленным мне прямо в грудь, а Пит находился метрах в двух в стороне.

– О'кей, – нервно проговорил я. – Ты выиграл, Марти. Могу я теперь закурить?

– Какая разница? Можешь закурить, только не пытайся увернуться, приятель! – Впервые в его голосе послышалось некоторое оживление.

– Я не увертываюсь, – сказал я, мягко проскальзывая правой рукой под пиджак.

– Стой! – заорал Пит. – Босс, может, у него пушка?

– Иногда ты ведешь себя так глупо, что меня удивляет, как это научился сам есть? – горько сказал Марти. – Что ты сделал в первую очередь, когда он вошел в квартиру той девки?

– Я его оглушил, – победно ответил Пит.

– А что ты сделал после того, как оглушил его?

– Я обыскал его, конечно, – проговорил Пит обиженным голосом, – на случай, если бы у него было... А, я понял, что ты имеешь в виду.

Мои пальцы охватили рукоятку револьвера и сжали ее любовно, но твердо.

– Посмотри на портрет Луизы на стене сзади тебя, Марти, – предложил я, – посмотри как следует!

– У меня нет времени на всякие картины!

– За картиной находится стенной сейф, – солгал я, – и в нем я припрятал камушки.

– Здесь? В квартире Байерса? – Сомнение промелькнуло в его глазах, но желание убедиться было непреодолимым. – Пит! Посмотри-ка!

Гигант прогромыхал к картине, подсунул обе руки под ее массивную раму и сделал резкий рывок вверх. Она едва пошевельнулась. При новой попытке вены выступили у него на лбу. На этот раз она двинулась. Послышался звук осыпающейся штукатурки, когда картина прочертила краями по стене и обрушилась с треском на пол. Шум заставил Марти повернуть голову.

– Он лжет, босс! – Пит уставился на голую стену, затем повернулся как раз в тот момент, когда я доставал револьвер из кобуры. – Осторожно! – завопил он.

Марти Естель двигался быстрее, чем мог двигаться кто-либо еще, бросил свое тело вбок, так что я дважды промазал и только выбил еще немного штукатурки из той же стены. Затем я уже не думал о нем – Пит неуклюже, но быстро бросился в мою сторону и был уже в двух метрах от меня. Его огромные руки были вытянуты вперед в жажде достать меня. Я знал, что, как только эти отвратительные толстые обрубки достанут меня, они остановятся только через некоторое время после того, как я буду мертв.

Это было все равно, что стрелять в дом с двух метров, – я не мог промазать. Первая пуля попала точно посредине груди, и я ослабил давление на спусковой крючок. Но он продолжал идти в мою сторону, и я выстрелил еще раз и опять попал ему в грудь. Он все еще двигался, и ужас внезапно овладел мною. Третья пуля попала ему в горло, и какое-то время лил кровавый дождь. Затем вдруг погас свет.

Я уже не думал – под воздействием потока адреналина сработали мои условные рефлексы. Я как лягушка спрыгнул с дивана за секунду до того, как он подломился под рухнувшей на него громадиной Пита. Когда я пришел в себя, оказалось, что я стою на четвереньках, напрягая зрение в направлении, в котором я видел в последний раз Марти Естеля. Даже думать казалось самоубийственным, не говоря уж о том, чтобы дышать.

Я не знаю, как долго я простоял в этом положении, пока обнаружил, что слабый свет проникает из внешнего коридора. Марти захлопнул дверь за моей спиной, когда я вошел в квартиру, припомнил я, а сейчас она оказалась открытой. Так что или он уж очень хитрил, или его уже не было поблизости. Оставался один способ узнать, как обстояли дела. Я сделал еще один выстрел и одновременно покатился по полу. Я прокатился, может быть, три метра, но так и не услышал ответного выстрела. Никто не играет так расчетливо, решил я. Поэтому поднялся на ноги и направился к слегка приоткрытой двери и выключателю рядом с ней.

В неожиданно ослепительном свете комната предстала как поле битвы: огромная картина лежала на полу, а стена за ней была исцарапана, и в ней виднелось несколько дырок. Марти Естеля не было видно, и я подумал, что он, видимо, здорово сдрейфил, когда понял, что Пит уже ничем ему не поможет.

Я подошел к дивану, который врезался в противоположную стену, и посмотрел вниз на Пита. Он стоял на коленях, его тело склонилось над диваном, а лицо было погребено в мягких подушках. Обе руки были все еще вытянуты перед ним, и затвердевшие пальцы были наполовину погружены в спинку там, где они прорвали обшивку. Примерно там, где было бы мое лицо, если бы я не прыгнул по-лягушачьи в последний момент. Там, куда он уткнулся лицом, подушка блестела мокрым пятном.

Глава 7

Как поется в песне, я не знал, который был час, только по другой причине. У меня было такое ощущение, словно я прожил целую жизнь в квартире Вилли Байерса. Полицейская рутина разворачивалась своим длительным порядком от фотовспышек экспертов до парней из перевозки, выносящих своих ужасных клиентов. Лейтенант Шелл продолжал расхаживать по комнате, словно все это было ему в новинку и удивляло его.

– Опять начался этот кошмар! – бушевал он. – Ты только вчера приехал в Санто-Байя и за это короткое время уже преподнес нам три трупа! Два убийства и одно вынужденное убийство в порядке самообороны. Во всяком случае, такова твоя версия, не подтверждаемая свидетелями. Я обещаю тебе, Бойд: если я не смогу отправить тебя в газовую камеру, то по крайней мере добьюсь, чтобы тебя засадили как минимум на две тысячи лет! Я собираюсь...

– Обещания, обещания! – огрызнулся я. – С самого начала это была твоя идея пригласить меня снова сюда, как ты помнишь. Это ты, умник, придумал все. Что же случилось с тем парнем, который должен был следить за мной?

– Это была просто шутка, чтобы заставить тебя пошевелиться, – огрызнулся он в ответ. – У нас в отделе полно других дел. Но если бы я только мог вообразить, что случится, когда маньяк вроде тебя окажется на свободе в городе... Подумать только... – Он прикрыл лицо руками и простонал в отчаянии: – Тридцать шесть часов назад у меня было всего лишь похищение диадемы. Потом приехал ты, и что получилось?

– Два нерасследованных убийства и одно оправданное, – быстро ответил я. – Ты уверен, что маленький Вилли не убил себя сам?

– Уверен, – кисло сказал он, – на его виске нет следов сгоревшего пороха. Мне хотелось бы, чтобы он застрелился, это значительно облегчило бы мне жизнь.

– За Марти Естелем и Питом Как-его-там наверняка числятся какие-нибудь делишки? – спросил я с надеждой.

– Конечно, – проговорил он. – Фамилия Пита – Унгар, и у него длинный послужной список: назови любое преступление и можешь быть уверен, что он его совершил. Марти гораздо ловчее – за ним лишь одно осуждение по двенадцати арестам. Он отсидел два года за вооруженное нападение.

– Раз ты знаешь их подноготную, значит, ты знал, что они в городе.

– Я знаю всех, кто находится в городе, – фыркнул он. – Но я не думал, что они замешаны в деле Ильмо, это не их тип операций. Уж если бы они задумали стибрить ту диадему, они пробились бы к ней через бронированное стекло витрины и Марти использовал бы Пита в качестве тарана.

– Ты не знал, что Марти был другом Луизы Ламонт?

– Это тебе повезло застать Пита у нее при первом же посещении, – проворчал он. – Мне так не везет.

На моих часах было уже далеко за полночь, и в тот момент меня даже не взволновала бы материализация в воздухе подлинной диадемы.

– Лейтенант, – вежливо обратился я к нему, – я уже рассказал все три раза подряд. Вы не будете возражать, если я пойду?

– Я возражаю, – произнес он ровным голосом, напомнившим мне Марти Естеля.

– Ну что ж, – беспомощно пожал я плечами, – перекинемся в картишки?

Он перестал на минуту расхаживать по комнате и уставился на меня.

– Недостающие детали – вот что может действительно свести с ума, – угрюмо констатировал он, говоря скорее сам с собой, чем со мной. – Итак, Луиза Ламонт спала со своим боссом Раттером и задумала сделать на этом немного денег. О'кей. Попытка шантажировать жену Раттера обернулась против нее, и ее вышвырнули на улицу. Она узнает о конкурсе красоты – или с самого начала это была ее идея – и вынуждает Раттера позволить ей участвовать в нем и обещать ей победу, иначе она изваляет в грязи его репутацию. Это я могу понять, это даже логично.

– Я знаю, что ты имеешь в виду, – угрюмо сказал я. – Самое ужасное заключается в этих отвратительных совпадениях в сочетании с недостающими деталями. Она случайно стала ходить на уроки рисования и случайно познакомилась с Вилли. Затем компания "Пулсайд" случайно придумала рекламу с диадемой из ювелирного магазина Ильмо. А Вилли случайно оказался тем мастером, который ее сделал.

– Если ты продолжишь в том же духе, я закричу, – жалобно сказал Шелл. – Давай допустим все эти совпадения и вообразим, что они могли случиться с любым. Значит, Луиза и Вилли придумали, как ограбить магазин. Вилли изготовил стеклянную подделку, а Луиза поменяла на нее подлинную диадему, когда она позировала в ней для фотографа, так?

– Я знаю, – с симпатией отозвался я. – Вилли убил ее, узнав, что она обманывает его с Марти Естелем. Но зачем ему понадобилось оставить вторую подделку на ее голове? И вообще на кой черт им понадобились две поддельные диадемы?

– Хороший вопрос, – проворчал Шелл. – Но у меня есть получше: если Вилли убил Луизу, то кто убил Вилли? А если не он, то кто убил их обоих?

– И где, наконец, настоящая диадема? – закончил я за него.

Лейтенант закрыл глаза на долгую минуту, потом проговорил голосом, полным жалости к самому себе:

– Я устал. Я работаю слишком много часов за слишком малую плату. Жена вот-вот разведется со мной, а эгоистичным гражданам наплевать на это. Я еду домой и просплю дня три.

– Прекрасная мысль, – тоскливо сказал я. – Ты не будешь против, если я тоже поеду с тобой выспаться?

– Ты сможешь войти в мой дом только через мой труп, – прорычал он.

– Прости, – извинился я, – Я хотел сказать, могу ли я уехать, когда уедешь ты?

– Полагаю, что да. – Он был не в восторге. – Ты все еще ездишь на той же машине с откидным верхом?

– Да.

– Тогда есть слабая надежда на то, что ты на ней разобьешься. – Голос его прояснился от одной этой мысли. – Ты не захочешь, конечно, оставить мне подписанное признание, которое я мог бы использовать в этом случае.

– Ты правильно думаешь, – поспешил я заверить его.

– Тогда можешь убираться к черту с моих глаз, – проворчал он. – И не глядя на тебя, у меня выворачивает желудок.

– Ты чудесный парень, лейтенант, – сказал я, направляясь к двери. – Обязательно позвони мне, если по дороге домой сломаешь себе ногу или еще что-нибудь. Немного смеха мне сейчас не помешало бы.

* * *

Было почти два часа утра, когда я добрался до гостиницы. Портье еле сдерживал зевок, пока искал мой ключ, и я воспользовался случаем, чтобы проверить журнал регистрации. Некая мисс Пэтти Ламонт въехала в комнату № 704. Получив ключ, я поднялся прямо на ее этаж и тихо постучал в дверь ее комнаты.

– Кто там? – спросила она дрожащим голосом из-за запертой двери.

– Это я, Дэнни Бойд.

Дверь тут же распахнулась, и она почти насильно затянула меня в комнату.

– Дэнни! – Своими влажными глазами она исследовала мое лицо. – Я чуть не сошла с ума, думая, что же с вами случилось.

На ней была фантастическая кукольная пижама – теплые красные розы на холодной белой нейлоновой пене, которая заканчивалась наверху ее стройных бедер. Ее черные волосы были причесаны так, что ниспадали волнами вокруг ее головы. Тонкий аромат духов освящал обрисованные пеной превосходные формы. А ведь было время, подумалось мне, когда я считал, что Пэтти Ламонт не хватало того, что было у ее сестры Луизы. Должно быть, я плохо соображал тогда.

Ее пальцы нежно надавили на мои плечи.

– Я уж думала, не случилось ли что-нибудь ужасное. Благодарение небу, с вами все в порядке, Дэнни. Почему вас не было так долго? Прошло столько часов с тех пор, как вы покинули мою квартиру!

– Тебе лучше присесть, милая, мой рассказ может занять много времени, – сказал я и мягко взял ее руки со своих плеч.

Она села на краешек постели, опершись локтями на колени и положив подбородок на ладони, и внимательно слушала, пока я рассказывал, что случилось с того момента, когда Марти Естель открыл дверь квартиры Вилли Байерса, до тех пор, когда я покинул несчастного лейтенанта Шелла и вернулся в гостиницу.

Глаза ее оставались расширенными от шока, когда я закончил свой рассказ.

– Я никак не могу этому поверить, – медленно произнесла она. – Байерс мертв, и вам пришлось убить этого ужасного гиганта. А Марти Естель ухитрился смыться?

– Я не так уж и расстроился, когда он это сделал, – признался я.

– Вы думаете, что это он убил Байерса? – задумчиво спросила она. – Может, когда он не нашел там диадему, он так разозлился, что уже действовал, не задумываясь?

– Очень может быть. Но я не могу себе представить Марти, фабрикующего потом самоубийство.

– Почему бы и нет? – задала Пэтти логичный вопрос.

– Хороший вопрос, – кисло признал я. – Я сейчас так запутался, что уже не знаю, что и думать, черт побери.

– Ты сказал Естелю правду у меня дома, Дэнни? Ну, эта теория о том, что Байерс и Луиза сговорились украсть диадему, а потом он убил ее, когда узнал о Марти Естеле?

– Конечно, – пробурчал я. – И она прекрасно сработала вплоть до того момента, когда я увидел мертвым маленького Вилли!

– Тогда кто еще, кроме Марти Естеля, мог убить его? – настаивала она со своей дьявольской логикой.

Я устало пожал плечами.

– Сдаюсь. Я думаю, что самое лучшее, что я могу сейчас сделать, это выспаться. Поскольку Марти Естель все еще на свободе, я думаю, что тебе лучше остаться на какое-то время в гостинице, милая.

– Ты же не думаешь, Дэнни, что он сможет найти меня здесь? – нервно спросила она.

– Нет, – сказал я слишком уверенно, но тут же сменил пластинку. – Я так не думаю, но это может случиться. Тебе следует держать дверь запертой, милая.

– Я не смогу заснуть всю ночь, – прошептала она. – И так-то мне было несладко в последние часы, пока я не знала, что с тобой приключилось. Сейчас же будет отнюдь не легче.

Она поднялась с постели и шла, пока не оказалась в моих объятиях, настолько близко ко мне, что я смог почувствовать сквозь тонкий нейлон тепло ее тела и упругость ее груди.

– Я так боюсь, Дэнни, – прошептала она. – Не оставляй меня одну. Останься здесь на ночь!

– Конечно, милая, – нежно ответил я. – Тебе и так пришлось бы позвать на помощь, чтобы выгнать меня.

Пэтти поцеловала меня с такой распутной страстью, которая всегда свидетельствует о безоговорочной капитуляции. Я оценил это очень высоко потому, что это не так часто случается в жизни любого мужчины. К тому же я получил дополнительное удовольствие от того, что Марти Естель оказал мне такую большую услугу.

* * *

На следующее утро мне позвонили оба моих клиента. Позвонили они слишком рано и потребовали встретиться с ними сейчас же, если не раньше. И поскольку они застали меня в расслабленном состоянии, я согласился на ранние свидания с ними обоими. Так что около десяти утра я уже сидел в кабинете мистера Ильмо, пытаясь не закрывать глаза и даже понять, что он говорит.

Ильмо совсем не изменился – не знаю, почему я думал, что он должен измениться за пару дней. Он был все тем же маленьким человечком в черном костюме, а его глаза сквозь очки в золотой оправе все так же свирепо сверкали при взгляде на меня.

– Я совершенно сбит с толку, мистер Бойд, – холодно сказал он. – Как я помню, я нанял вас, чтобы найти украденную диадему. То, что последовало в следующие два дня, – это ставящее в тупик и внушающее отвращение буйство убийств. Нельзя ли вас спросить: вы все еще чувствуете себя нанятым для того, чтобы найти похищенные драгоценности, или вы просто воспользовались этим для того, чтобы осуществить свою собственную вендетту?

– Я все же нашел диадему, – сказал я в свою защиту. – Откуда мне было знать, что в ходу были две подделки?

Он закрыл глаза, словно получил Ножевое ранение, и прошептал:

– Даже не упоминайте это. Когда я вспоминаю, как меня обрадовали ваш звонок и добрая весть и как потом расстроила меня мисс О'Киф своим страшным известием... – Он печально покачал головой. – По самым скромным подсчетам, мистер Бойд, я бы сказал, что в одну минуту вы отняли у меня десять лет жизни.

– Вам следовало бы считать виновным Вилли Байерса, а не меня, – устало проговорил я. – Именно он занялся подделкой диадемы. Я сам могу разволноваться от одной мысли о том, сколько еще фальшивых диадем может появиться.

Ильмо содрогнулся.

– Вы мне подали еще одну омерзительную мысль! Что я хотел бы знать, мистер Бойд, ясно, четко, на понятном английском языке, это какого прогресса вы добились в возвращении моей диадемы?

Я прикурил сигарету и начал устраиваться поудобнее на псевдоантичном стуле, чтобы выиграть время и попытаться придумать что-нибудь наподобие разумного ответа.

– Я жду, мистер Бойд, – едко сказал он.

– Я пытаюсь найти ответ, – пожал я плечами. – И я буду пытаться и дальше.

Очки в золотой оправе опять сверкнули.

– Это все, что вы можете сказать?

– Вы заплатили мне тысячу долларов и обещали еще пять в случае, если я добьюсь результата, – проскрипел я. – Пока что за эту тысячу меня били и в меня стреляли. Я нашел два трупа и произвел на свет третий. По мнению лейтенанта Шелла, мне повезет, если я когда-либо вообще выберусь из этого города. Если вы думаете, что вы получаете недостаточно за свои деньги, мистер Ильмо, я могу отказаться от этого дела прямо сейчас, конечно, после того, как подскажу вам, что вы можете сделать со своей диадемой, если ее когда-нибудь найдут.

Несколько секунд он холодно смотрел на меня, сохраняя вежливое выражение лица, затем поднял со стола пресс-папье из слоновой кости и поиграл им в течение нескольких секунд.

– Мистер Бойд, – сказал он наконец, – я сообщу вам одну тайну: мои адвокаты нашли зацепку в напечатанных мелким шрифтом условиях страховой компании. Теперь, кажется, они вынуждены будут заплатить. Вы, конечно, отдаете себе отчет в том, что это означает? Как только они согласятся на оплату нашего иска, возвращение диадемы станет их делом, а не моим. Они, несомненно, назначат своего следователя.

– У меня такое ощущение, что вы хотите мне что-то сказать, мистер Ильмо, – мягко проговорил я. – Сделайте одолжение и выразите свою мысль ясно и четко, на понятном английском.

– Разумеется, – улыбнулся он, – Несколько минут назад вы упомянули, что за мою тысячу долларов вы пережили несколько унижений и опасностей, разыскивая мою украденную драгоценность. Я готов признать это, хотя, как вы понимаете, с некоторыми оговорками, и даже готов согласиться с тем, что вы оказали мне стоящую услугу за соответствующую плату.

– И? – решил подогнать я его.

– В настоящий момент ваши услуги уже не требуются, – жестко сказал он. – Всего хорошего, мистер Бойд.

– Вы берете назад свое предложение пяти тысяч за обнаружение диадемы? – спросил я.

– Нет. – Очки в золотой оправе, казалось, смеялись надо мной. – Я уже взял его назад. Так что добрый день, мистер Бойд!

– Тогда с Новым годом вас, мистер Ильмо, – вежливо откликнулся я. – Пусть ваши изумруды вырастут в зеленую плесень, а ваши сапфиры расплавятся.

По дороге я остановился у стола Тамары О'Киф. Она выглядела столь же обольстительно – может быть, фантазия ее прически была несколько иной, но все остальное под черным тесным платьем выглядело так же привлекательно, как и раньше, насколько я мог судить.

– Минут пять назад звонил мистер Раттер, – сообщила она. – Я ему сказала, что вы беседуете с мистером Ильмо, и он попросил вас позвонить ему, прежде чем вы уйдете отсюда. Я вас соединю. – Она набрала номер, попросила мистера Раттера и протянула трубку.

– Бойд? – Голос Раттера был резким и вполне директорским. – Мне пришла в голову одна мысль. Я бы предпочел встретиться с вами не на заводе, здесь и так слишком много разговоров. Давайте увидимся у меня дома.

– Как скажете, – вежливо согласился я. Поскольку этим утром я уже потерял одного клиента, я не собирался тут же потерять другого.

– Тогда в двенадцать? – спросил он.

– Хорошо. Я буду у вас.

– Прекрасно. – Он повесил трубку. Тамара вопросительно посмотрела на меня.

– У меня есть смутное ощущение того, что меня ожидает свидание сегодня ночью, или вы уже взяли на себя обязательство подстрелить еще кого-нибудь?

– Я совершенно четко помню о свидании, – заверил я ее. – Даже если бы у меня было запланировано на эту ночь заранее оплаченное убийство, я бы его отложил. Я весь ожидание. Я жажду увидеть тебя в монашеском наряде с выражением абсолютного восторга на твоем лице в предвкушении моего неминуемого нападения.

– У меня целый день впереди, чтобы отработать мои защитные рефлексы, – спокойно произнесла она. – Сегодня ночью они будут неуязвимы.

– Где я вас встречу?

– Легче будет мне найти вас. Может быть, в "Луау баре"?

– Около восьми? Прекрасно. Я захвачу с собой мой энтузиазм миссионера. Быть может, после трех или четырех коктейлей с ромом твой монашеский наряд приоткроется хоть немного?

Она сладко улыбнулась:

– С монашеским нарядом это, возможно, произойдет, – она медленно и самоуверенно покачала головой, – но только не с маленькой старушкой Тамарой О'Киф!

Глава 8

День был таким же, все с тем же солнцем, сияющим в безоблачном голубом небе, и точно так же легкий бриз веял с океана. Дом Раттера ничуть не изменился, и я должен был взобраться по все тем же сорока ступенькам. Я уловил аромат цветов, когда дернул за веревку старинного бронзового колокола. Та же загорелая брюнетка приветствовала меня, только сегодня она была одета иначе. Зелено-голубой сатиновый купальник сменился пляжным платьем из белой акульей кожи, со скромным вырезом, с широким и высоким разрезом, обнажающим волнительную длину бронзового бедра.

Ее фиалковые глаза смотрели на меня, как и в прошлый раз с несомненным интересом, но на этот раз мой профиль не вызвал такого одобрения. У меня внезапно возникло ощущение, что для Майры Раттер Дэнни Бойд ушел в прошлое.

– Заходи, – наконец сказала она. – Джеймс позвонил и сказал, что ты придешь. Ты его опередил, но я думаю, он может появиться в любую минуту.

Я последовал за ней в дом. Она провела меня в огромную гостиную и предложила:

– Садись. На этот раз для разнообразия я приготовлю напитки. – На ее губах промелькнула легкая насмешливая улыбка, когда она профланировала к бару. – Я рада, что ты приехал вовремя, – сказала она, занявшись напитками. – Джеймс ненавидит тех, кто опаздывает на деловые свидания. Я думаю, что полезно знать странности человека, не так ли?

Она повернулась и направилась ко мне с двумя стаканами в руках. Улыбка разлилась по ее лицу.

– Особенно когда работаешь на него. Я имею в виду, что для служащего очень важно ублажать босса, разве нет?

Я взял стакан из ее протянутой руки, а она села на тот же диван, но поодаль от меня и положила ногу на ногу, не обращая внимания на то, насколько при этом открылось ее бедро.

– Трудно работать на Джеймса, Дэнни? – небрежно спросила она. – Должен ли ты называть его "сэр" или как?

Она налила мне "стингер", не спрашивая, чего я хочу. Вчера я был свободным человеком и мог наливать себе сам; сегодня я был наемником ее мужа и должен пить, черт возьми, что нальют. Теперь я понял, почему мой профиль потерял привлекательность.

– Чаще всего я называю его: "Мистер Раттер, сэр", – лениво проговорил я. – Ему это, похоже, нравится, а я не хотел бы потерять такую чудесную работу. Привлекают дополнительные преимущества: как только я подписал заявление о том, что я не буду пытаться соблазнить его жену, я получил счет на расходы, шесть кредитных карточек, кучу акций и четыре оплаченных недели с секретаршей в Лас-Вегасе каждый год.

Майра медленно потягивала свой коктейль, потом пожала плечами.

– Ты меня разочаровал, Дэнни. На меня произвело впечатление то, что ты проделал вчера у бассейна. В первый раз в жизни я подумала, что встретила мужика, не боящегося моего мужа. Затем я узнала, что он прибегнул к древнейшей технике: "Если не можешь побить их, купи их", и теперь ты всего лишь еще один из служащих.

Я услышал, как открылась и закрылась дверь и как стремительные и уверенные шаги пересекли холл. Через секунду в комнату вошел Раттер и тем спас меня от необходимости отвечать на толкование Майрой моей сделки с ним.

– Рад, что вы уже здесь, Бойд. – Его серые глаза смотрели на меня с их обычной арктической теплотой. – На чем я всегда настаиваю, так это на пунктуальности.

– Да, мистер Раттер, сэр, – вежливо сказал я, и Майра хихикнула.

Его глаза сузились, и через загар проступил легкий румянец.

– Вы что, потешаетесь надо мной? – хрипло спросил он.

– Только что перед вашим приходом ваша жена объяснила мне, что вы всегда требуете от служащего пунктуальности и вежливости, – не замедлил я с ответом. – Я уже пришел вовремя, так что сейчас я примериваю на себя вежливость, ибо я жажду повышения до директорского уровня, на котором я смогу иметь секретаршу в рабочее время.

– Что это за шутки? – проскрипел он. – Вы не работаете на меня и никогда не будете работать. Скорее мороз наступит в аду! Мы пришли к соглашению по одному вопросу, вот и все. Если оно выгорит, вы получите вознаграждение, если нет, вы можете отправиться в преисподнюю, Бойд! Понятно?

Я кивнул на полном серьезе и взглянул на Майру с тупым выражением лица.

– Понятно? – спросил я ее.

– Понятно! – Она также кивнула вполне серьезно, но в ее глазах неожиданно мелькнул интерес.

– Вы что, уже накушались оба? – спросил Раттер изумленным тоном. – О, Боже! В полдень! Как давно вы здесь появились, Бойд?

– Минут десять, но я пью быстро.

– Но не "стингеры", – добавила Майра, грациозно поднялась на ноги и взяла стакан из моей руки. – Что бы вы хотели выпить, Дэнни?

– Мартини на водке, но без фруктов и овощей.

– Мне можешь налить то же самое, – проворчал Раттер. Он проводил ее взглядом до бара, и уголки его рта опустились при виде нарочитой игры ее бедер.

– Почему ты не можешь хоть раз одеться прилично в дневное время? – раздраженно спросил он. – Что, черт возьми, ты на себя напялила на этот раз? Эта штука непристойна!

– Это пляжное платье, дорогой, – ответила она, стоя спиной к нему и приготавливая напитки. – Очень многие их носят, в большинстве своем женщины, конечно.

– Ты смеешься надо мной? – прорычал он.

– Просто придерживаюсь фактов, – беззаботно ответила она. – Что бы ты хотел, чтобы я надела – бальное платье?

– То, что носит большинство других женщин. Может быть, блузку и юбку. Мне все равно, черт возьми, лишь бы ты не выставлялась так.

– Ты хочешь, чтобы я изображала для тебя Луизу Ламонт, дорогой? – промурлыкала она шелковым голосом. – Я польщена. Я полагаю, что девушка должна вырядиться в блузку и юбку, чтобы выглядеть сексуально в твоих глазах. Если хочешь, я буду бегать по дому с блокнотом и карандашом, и мы могли бы заниматься любовью стенографически. Это ведь доставляет тебе особое удовольствие, не так ли?

– Ты грязная девка! – хрипло проговорил он. – Продолжай в том же духе, и ты знаешь, что из этого получится, не так ли?

Она повернулась со стаканом в каждой руке и улыбнулась ему с откровенной насмешкой.

– Ты снова хочешь изобразить из себя атлета, дорогой, и дать мне по зубам.

Это я уже видел вчера, и повторение виденного не предвещало никакого удовольствия.

– О чем вы хотели поговорить со мной? – быстро встрял я в разговор.

Раттер выхватил свой стакан из руки жены и пристально уставился на меня, пытаясь сдержать свой гнев.

– О том, что случилось прошлой ночью, – наконец выговорил он. – Я читал то, что напечатали газеты, но не много можно узнать из них. Вы ведь оказались в центре событий.

– Слишком в центре, чтобы это было приятно, – признал я.

– Поэтому я хотел бы узнать от вас детали.

Майра сунула мне в руку стакан, затем села совсем близко от меня, твердо прижав свое бедро к моему. Я беспокойно зашевелился, затем рассказал историю, которую сам уже устал выслушивать.

Когда я закончил свой подробный рассказ, Раттер некоторое время смотрел на меня с раскрытым ртом.

– О, Господи! Просто фантастика!

– Это вы мне говорите? – сочувственно спросил я.

– Итак, Луиза была связана все это время с этим Байерсом, – медленно проговорил он. – После того как они украли диадему, Байерс узнал, что сна наставляла ему рога с Естелем? Поэтому он убил ее. А прошлой ночью, когда Естель не смог найти диадему в квартире Байерса, он так разозлился, что убил. Вы так это понимаете, Бойд?

– Это вполне логично, но где подлинная драгоценность?

– Откуда, черт возьми, мне это знать? – огрызнулся он.

– Это был риторический вопрос, – устало проговорил я. – Так что не обращайте внимания. Я имел в виду, что по идее она должна быть у Байерса. Полиция разобрала его квартиру на маленькие кусочки, однако не нашла ее.

– Он мог спрятать ее где-нибудь, – неопределенно сказал Раттер. – Черт бы побрал эту проклятую штуку! Меня она не заботит. Мне хотелось бы знать, что обо всем этом думает полиция. Убийство Байерса снимает меня с крючка?

Поскольку я уже потерял одного клиента в это утро, который считал, что уже не нуждается в моих услугах, я не желал возникновения подобного ощущения в единственном клиенте, который у меня оставался.

– Нет, – неохотно покачал я головой. – По мнению Шелла, вы точно убили Луизу. Поскольку она уже слишком много рассказала Байерсу о вас, о том, как заставила вас шантажом пойти на этот конкурс красоты, он считает поэтому, что вы навсегда решили закрыть ему рот, прежде чем он расскажет все полиции.

– Он сошел с ума! – неуверенно проговорил Раттер, и внезапное подозрение появилось в его глазах. – Минутку! Если Шелл так уверен, что это сделал я, почему он меня не допросит? А я не видел его уже двадцать четыре часа, и он даже не спросил меня об алиби на то время, когда был убит Байерс.

Я с восхищением покачал головой.

– В этом весь Шелл! Хитрый легавый! Вы видите, как он все это разыгрывает? Ему вы нужны уверенным в себе, уверенным в том, что вам все сошло с рук. Тогда в подходящий психологический момент он прыгнет на вас обеими ногами!

Лицо Раттера несколько побледнело, и он прикончил свой мартини в пару глотков.

– Он маньяк! – хрипло проговорил он. – Вы, Бойд, должны действовать быстро! Или докажите, что Байерс убил Луизу, а Естель убил Байерса, или найдите того, кто убил их обоих. Как хотите – мне наплевать как, – но докажите мою невиновность, вот и все!

– Я пытаюсь сделать это, – сказал я с уверенностью, значительно большей, чем ощущал на самом деле. – Пока я здесь, я желал бы проверить пару фактов.

– Конечно, – охотно ответил он. – Все, что хотите.

– Вчера вы сказали, что идея о проведении конкурса красоты могла быть вашей или Луизы. Вы точно не помнили, сказали вы и говорили крайне неопределенно, словно были чем-то озабочены.

– Разве это важно, кто придумал его? – прорычал он.

– Думаю, что да, – огрызнулся я. – В конце концов, мы пытаемся спасти вашу шею, а не мою!

– Ладно, – неохотно согласился он. – Это был неприятный вопрос, и я полагаю, что должен сказать вам почему. Однажды утром я зашел в кабинет Машена, но его там не оказалось. Я разговорился с его секретаршей Пэтти Ламонт, сестрой Луизы. Внезапно она предложила конкурс красоты в качестве рекламы, и мне это понравилось. Я посоветовал ей предложить это Машену. Но, видимо, она была не в ладах тогда со своим шефом, поскольку она нервно хихикнула и предложила мне выдать это за свою собственную идею. Она, очевидно, имела в виду, что это заставит чертовски понервничать Машена, раз он сам до такого не додумался. Я так и поступил. Должен признать, что мне понравилась эта мысль подкузьмить Машена...

– Еще бы, – встряла Майра.

– А что вы можете сказать относительно рекламного трюка с магазином Ильмо? Это тоже была идея Пэтти? – спросил я.

– Никак нет, – отрицательно покачал он головой. – Как я и говорил вчера, это была идея Машена. – Его грудь распрямилась, когда он сделал глубокий вдох. – Неужели все это имеет какое-нибудь значение?

– Еще какое! – ответил я с таинственным видом. – У меня такой ощущение, что это жизненно важно.

Неожиданно Раттер протянул свой стакан Майре и коротко приказал:

– Налей еще. Мне это понадобится.

Она поднялась с дивана, взяла его стакан и с подчеркнуто медленным покачиванием бедер прошла к бару, но напрасно – Раттер даже не заметил этого.

– Вы когда-нибудь видели картины Луизы? – спросил я его.

Он покачал головой.

– У нее никогда не было ни одной – она настаивала на сохранении в чистоте своих стен.

– Я имел в виду картины, написанные ею самой во время посещения уроков рисования, – продолжал настаивать я.

Он несколько обалдел и коротко рассмеялся:

– Луиза посещала уроки рисования? Вы ошибаетесь, Бойд. Только не она! Даже телевидение было слишком умно для нее. Она никогда не была ни на одном уроке рисования!

– Она наверное посещала их, ибо именно там она встретила Байерса.

– Вы можете доказать это? – нетерпеливо спросил он.

– Конечно. Я справился вчера в академии. Ее имя записано у них в журнале.

– Это хорошо. – Он взял у Майры стакан, даже не заметив этого, и жадно выпил его. – Отличная работа, Бойд! Продолжайте в том же духе, мне нужны результаты прежде, чем этот тупица лейтенант сделает какую-нибудь глупость.

– Я постараюсь, – торжественно заверил я его.

Он допил стакан и вернул его Майре.

– Налить еще? – сардонически спросила она.

– Нет, – он взглянул на свои часы, – я должен вернуться на завод, есть еще вопросы, Бойд?

– Пока все, – ответил я.

– Ну что ж, – улыбнулся он, почти счастливый, – я вижу, что вы делаете определенные успехи, и они производят впечатление.

– Я даже приготовила тебе завтрак, – холодно сообщила Майра, – так что ты мог бы остаться поесть.

Он опять сверился с часами.

– Нет времени. У меня свидание в два, и я не могу опоздать – он мне очень нужен, этот человек. Я должен бежать.

– Прекрасно, – безропотно пожала она плечами. – Я-то пыталась быть хорошей женой.

– И чудесно сделала, – благодушно сказал он. – Я вернусь где-то в семь. – Он стремительно направился к двери.

– Минутку, – я поднялся на ноги, – я пойду с вами, Раттер.

Он заколебался на секунду, но даже не повернул головы, чтобы взглянуть на меня.

– Нет нужды, Бойд. – Его голос был слишком небрежным. – Я вынудил приехать вас так далеко, так что было бы некрасиво вытаскивать вас отсюда так рано. Почему бы вам не остаться и не отведать приготовленный Майрой завтрак? – Смех его был несколько невпопад, – Вы – моя частная армия, Бойд, а любая армия не обходится без питания, не так ли? – Он уже достиг двери и быстро продолжил свой путь. Через секунду я услышал, как захлопнулась входная дверь.

В комнате воцарилась внезапная тишина. Я снова сел на диван, прикурил сигарету и поднял мой наполовину опорожненный стакан. Наконец я взглянул в эти спокойные фиалковые глаза.

– Ну и что у нас на завтрак? – неуклюже спросил я.

Майра медленно улыбнулась, веселясь по поводу стесненной нервозности моего голоса.

– Поздравляю тебя, – сказала она. – Ты только что достиг уровня президента компании.

– Ты хочешь сказать, что в кухне меня ждет президентский завтрак?

– Ты, черт возьми, прекрасно знаешь, что я имею в виду, Дэнни Бойд, – спокойно проговорила она, – и что это совсем не связано с завтраком.

Ее глаза вновь начали приобретать ту прозрачность, которая обнаруживала никогда не утихающий жар на их дне. Она подошла к дивану и села рядом со мной с руками, сложенными на коленях.

– Я подожду, – сказала она притворно скромным голосом.

– Чего?

– Пока ты не докуришь свою сигарету и не допьешь свой стакан.

– И что тогда?

Она подумала над этим минутку и снова поднялась.

– Я устрою сейчас небольшую демонстрацию, и тогда, может быть, ты не очень задержишься со своим стаканом.

Она завела одну руку за спину и раскрыла молнию своего пляжного платья, движением плеч освободила руки и позволила платью соскользнуть на пол. Осталась она в белом лифчике и очень, ну совсем коротких нейлоновых трусиках.

– Ты уловил мысль? – сатанински улыбнулась она. – Даже не пытайся убедить меня, будто ты не знал с самого начала, о чем речь.

– Как я мог не догадаться? Это было предложено мне на тарелочке с голубой каемочкой.

– Джеймс не очень-то утонченный тип, не так ли? – Она развлекалась вовсю. – Неожиданно он почувствовал огромное доверие к тебе – одной мысли об этом большом и жестоком лейтенанте было достаточно, чтобы позеленеть. Сейчас ты его убедил в том, что ты единственный, кто может спасти его. Так что теперь все, что ты ни пожелаешь, лишь попроси. А сейчас тебе не надо даже просить!

Я допил стакан, затушил окурок и поднялся на ноги. Майра качнулась в мою сторону так, что потеряла равновесие, и ей пришлось опереться на меня всем телом.

– Почему бы нам не пройти в комнату для гостей? – мягко спросила она. – Сейчас-то я гарантирую, что никто не прервет!

– Прекрасная идея, милая, – искренне сказал я. – Могу только сожалеть, что нас прервали вчера.

На ее лице на минуту появилось удивление.

– О чем это ты говоришь, Дэнни?

Я положил руки на ее плечи и нежно поставил Майру вертикально.

– Я очень сожалею относительно завтрака, но мне нужно уходить.

Она все еще не могла ничего понять.

– В чем дело-то? – спросила она снисходительным голосом. – Разве тебе не все еще ясно? Джеймс дал тебе королевское добро. Так что теперь это официально, Дэнни! У тебя есть согласие хозяина!

– Я знаю, – с раскаянием сказал я. – В этом-то вся проблема!

– Проблема? – нахмурилась Майра.

– В своей жизни я встречал всяких сукиных сынов, – прохрипел я, – но будь я проклят, если я воспользуюсь какой-либо услугой самого сукиного из них, желающего подарить мне свою жену, даже не спросив у нее об этом.

Она рассмеялась со снисходительностью в голосе.

– Кому какое дело, Дэнни. Не бери в голову Джеймса. Ведь если бы я не согласилась на эту сделку, из этого ничего бы не вышло. Так что забудь его!

– Не так-то это легко. Мне очень жаль.

Улыбка медленно сползла с ее лица.

– Ты хочешь сказать, что ты не собираешься... что ты не станешь?

– Я очень сожалею, но я не стану.

– Я встречала странных людей, – медленно проговорила она, – но ты, братец, превосходишь их всех!

Я обошел ее вокруг и направился в холл. Когда я достиг входной двери, то услышал сзади мягкое шлепанье ее шагов. Я раскрыл уже дверь, когда она позвала: "Дэнни".

Я обернулся и взглянул на нее. Лицо ее сильно побледнело под загаром, и в глазах явственно проступила неуверенность.

– Дэнни! – напряженно выдавила она из себя. – Ты же знаешь, что это не составит никакой разницы – он все равно будет думать, что это случилось.

– Я знаю, – тупо проговорил я.

– Так что же тогда? – Она потеряла на миг способность говорить. – Почему ты избегаешь меня?

– Я не уверен, что смогу это объяснить, – осторожно промолвил я. – Я знаю, он будет считать, что это случилось, и мне хочется, чтобы он так считал.

– Я совсем не понимаю тебя, Дэнни Бойд, – еле слышно сказала она. – Неужели я уже не вызываю в тебе желания?

– Ты так же привлекательна для меня, как и вчера, – правдиво ответил я, – и мои чувства к тебе не имеют ничего общего с этим.

– Тогда почему?

– Неужели ты не можешь понять, – прорычал я. – Я не желаю никаких услуг от этого сукиного сына!

Глава 9

Наконец-то я позавтракал – в номере Пэтти Ламонт. На Пэтти было мягкое и действительно женское платье, сочетавшееся с ее мягким женственным видом. Задним умом я начинал понимать, что совершил ошибку прошлой ночью. Во мне росло тревожное ощущение. Она проявляла все безошибочные симптомы приверженности к той теории, по которой, раз отдавшись, она могла рассчитывать на постоянные близкие отношения. И проявлялось это прежде всего в мелких деталях. Когда мы поели и она, игнорируя мое желание выпить черного кофе, налила сливок в мою чашку, объясняя, что черный кофе плохо действует на нервы, тревога уже не покидала меня.

– Как ты провел утро, дорогой? – спросила она, глядя на меня широко раскрытыми глазами, когда я с содроганием сделал глоток кофе со сливками.

– Как всякое другое, – кисло ответил я. – Ильмо считает, что страховая компания должна теперь заплатить, поскольку его адвокаты нашли какую-то зацепку, и что теперь я ему не нужен.

– Но он не может так поступить! – возмутилась она. – Это нечестно после всего того, что ты испытал. – Она скромно моргнула. – Конечно, я знаю, что многое из того, что ты сделал вчера, ты сделал ради меня!

– Затем я посетил Раттера в его доме, – небрежно сообщил я. – Он мне сообщил нечто действительно интересное: что вовсе не он придумал организовать этот конкурс.

– Как я полагаю, он сказал, что это была моя идея?

– Вот именно, – кисло признал я. – Ты мне об этом не говорила, Пэтти.

Она прикусила нижнюю губу, глядя на свои руки и старательно избегая мой взгляд.

– Мне было стыдно, Дэнни, – сказала она тихим голосом. – Это была вовсе не моя идея.

– Только не это! – простонал я. – Сначала это была идея не Раттера, а твоя. Теперь это не твоя идея. Сколько же, черт возьми, людей повязаны этой идеей?

– Пожалуйста, Дэнни! – попросила она укоризненно. – Ты не должен говорить на этом ужасном языке, дорогой! Это была идея Луизы. Однажды она упомянула об этом, и я пришла в восторг, поскольку она показалась мне очень обещающей. Я сказала, что утром подкину ее Машену и посмотрю, как он на нее прореагирует. Луиза посоветовала не делать этого, а подсказать идею самому мистеру Раттеру, чтобы награда не досталась Машену.

Пэтти покраснела и просительно поглядела на меня.

– Я знаю, что была по отношению к бедному мистеру Машену не очень-то лояльной, – тихо проговорила она. – Но когда я высказала идею мистеру Раттеру и подсказала, чтобы он выдал ее за свою, он был мне благодарен. Все же он президент компании!

– Конечно, – заверил я ее. – Я не стал бы беспокоиться об этом.

Ее лицо посветлело, и она спросила:

– Дэнни, как долго мне придется отсиживаться здесь?

– Пока полиция не нападет на след Естеля, – не замедлил я с ответом. – Надеюсь, это не займет много времени. Не так уж много мест в городе, где он мог бы укрыться. Может быть, Шелл сообщит мне что-нибудь о нем уже сегодня вечером.

– Я надеюсь на это, – горячо сказала она. – У меня такое ощущение, что если я не выберусь из этой комнаты, то сойду с ума!

– Не так уж долго осталось ждать, милая. – Я потрепал ее руку. – Здесь все же гораздо лучше, чем с Марти Естелем.

Плечи ее вздрогнули.

– Всю оставшуюся жизнь мне будут сниться кошмары с этим человеком!

– Через пару недель ты забудешь его имя, – уверенно сказал я. – Мне лучше отправиться к Шеллу – я должен представить ему письменное заявление о том, что произошло прошлой ночью, и – если это возможно – я не хотел бы, чтобы он сердился на меня больше, чем сейчас.

– Когда ты вернешься? – как бы невзначай спросила она.

Я был уже на ногах.

– Трудно сказать, – остановился я в дверях. – Но не волнуйся, сиди здесь и никуда не высовывайся! – Я вышел в коридор и захлопнул дверь прежде, чем она могла меня задержать.

На моем лбу выступили капли пота, когда я наконец забрался в лифт. Я молился за то, чтобы Шелл уже напал на след Марти и я смог отправить Пэтти немедленно домой. Она вела себя так, словно мы были уже женаты или что-то в этом духе. Теперь-то я понял, что "нечто в этом духе" было моей большой ошибкой.

* * *

В полицейском участке пришлось потратить жутко много времени. Шелл на этот раз тянул время, потребовав от меня соблюдения всех формальностей. После того как я продиктовал заявление и оно было отпечатано и подписано мною, он трижды прошелся по нему слово за словом. К этому времени уже пробило пять часов, и мне очень захотелось выпить.

– Лейтенант, – проворчал я, – мне понятно, что ты меня ненавидишь. Но если мы еще раз пройдемся по заявлению, я затоплю истерикой всю твою конуру. Тебе же этого не нужно, не так ли? Я имею в виду: тут так все прибрано и чисто, что ты не захочешь беспорядка. К тому же это смутило бы нас обоих.

– Оправданное убийство недостаточно для человека с патентом частного сыщика, Бойд, – холодно ответил он. – Даже если бы были безупречные свидетели того, что у него просто не было выхода, как только убить в порядке самообороны. А уж без свидетелей! – Он многозначительно пожал плечами.

– Наступил мой день для загадок, – пробормотал я. – Лейтенант, вы хотите сказать мне что-нибудь или как?

– Я думаю, что ты в большой беде, – огрызнулся он. – Я также полагаю, что ты скрываешь кое-что от меня, Бойд. У тебя есть какая-то информация, которой нет у нас. Я предупреждаю тебя, если ты ею не поделишься, я пришью тебе дело об убийстве этого Унгара.

– Я всегда помогаю вам, лейтенант, и вы это прекрасно знаете, – упрекнул я его. – Я ничего не скрываю.

– О'кей, – проскрипел он. – Тогда мы тебя прижмем на всю катушку.

– Меня бы это немного обеспокоило, если бы не пара пунктов, – кротко сказал я.

– Какие пункты?

– Например, Пэтти Ламонт засвидетельствует то, что случилось в ее квартире с Унгаром и Естелем, – мягко напомнил я. – И как я дал им ложный адрес, но они сами разобрались с этим. И как я отправился на квартиру Байерса, чтобы защитить его в случае их появления.

Шелл многозначительно фыркнул, но я решил проигнорировать это.

– Затем, есть досье на Унгара, – радостно продолжил я. – Я помню, что вы говорили прошлой ночью, лейтенант: "У него длинный "послужной список": назови любое преступление, и он совершил его". Те две пули, что Естель выпустил в меня, должны быть найдены в стене, а ваши эксперты по баллистике засвидетельствуют, что они не подходят под пули из моего револьвера, не так ли?

Шелл пробурчал что-то про себя и свирепо уставился на меня.

– Ты сейчас перехитришь самого себя, Бойд!

– Вы напали на след Естеля? – с надеждой спросил я.

Он покачал головой.

– Или он улизнул из города прошлой ночью, когда сбежал из квартиры Байерса, или стал невидимым. Я знаю этот город и его людей. Могу поставить мой полицейский значок на то, что мы прочесали все возможные места, где он мог бы укрыться, по крайней мере дважды!

– Конечно! – сочувственно сказал я. – Как выглядит дело в целом, лейтенант? Раттер все еще фигурирует в качестве подозреваемого?

– А ты как думаешь? – спросил он отвратительным, полным подозрения голосом.

– Думаю, что да, – твердо сказал я. – Вы проверили его алиби на время убийства Байерса?

– А следовало бы? – безразлично бросил он, наблюдая за мной словно ястреб.

– Не знаю, – неуверенно сказал я. – Просто мне любопытно было бы это узнать. На всякий случай. Только представим себе, что он действительно убил Луизу Ламонт, не выдержав ее шантажа, из-за которого он мог оказаться замешанным в похищении диадемы. Может быть, он не знал об отношениях Байерса с Луизой, но она могла рассказать Байерсу о нем, так? После ее смерти Байерс мог осмелиться сам пойти на шантаж и угрожать Раттеру разоблачением в глазах легавых...

– Полиции! – проскрипел Шелл.

– ...полиции. Поэтому Раттер посчитал единственным выходом пришить и Байерса и попытаться представить его смерть самоубийством, с тем чтобы вы подумали, что маленький Вилли убил Луизу, а затем покончил с собой.

– Это смешно! – сказал Шелл, но не совсем уверенным голосом.

– Ты, может быть, прав, – подольстил я. – Но все равно не помешало бы вызвать Раттера и задать ему несколько вопросов. Это может по крайней мере вызвать у него уважение.

– Уважение к чему?

– Я слышал, что он всюду разглагольствует о неумелости и некомпетентности полиции в целом и одного лейтенанта в частности, – мягко подкинул я идею. – Но я полагаю, что вы выше этого, лейтенант, и что это вас вовсе не заботит.

– Вот как? – сердито проворчал Шелл. – Большой и толстый слюнтяй! Только потому, что он владеет пластмассовым заводом, он считает себя большой шишкой? Мы быстро поставим его на место!

– Конечно, – прошептал я, – мне нет до этого дела, но...

– Ты абсолютно прав – тебе нет до этого никакого дела!

Он скалился на меня секунд десять, потом пожал плечами в неутомимом гневе.

– Так что дальше?

– Я просто подумал, – сказал я, как бы экспериментируя. – Он такой мужик, который любит навязывать свою власть всем, кого он считает ниже себя, и только такое поведение ему понятно. Я хочу сказать, что если вы будете действовать действительно жестко, официально и т. д., это произведет на него большее впечатление.

– Ага, – медленно кивнул Шелл. – Хоть иногда в своей тупости ты оказываешься прав, Бойд. Я обойдусь с ним так жестко, что гестапо ему покажется группой бойскаутов!

– Ну что ж, – я нерешительно поднялся на ноги, – если я больше вам не нужен, лейтенант...

– Кому ты нужен? – спросил он с отвращением. – Ты думаешь, мне нечего делать, кроме как терять целый вечер на разговор с маниакальным убийцей? Убирайся!

* * *

Я вернулся в гостиницу как раз вовремя, чтобы принять душ и переодеться. Без пяти восемь я уже спустился в "Луау бар". Ровно в восемь Тамара О'Киф сняла свою норковую шубку и скользнула на диванчик рядом со мной. На ней было чудесное вельветовое платье розового цвета, без бретелек, с достаточно низким вырезом, чтобы обнажить начало очаровательного разделения ее полной груди.

Ее пухлые алые губы расплылись в невинной улыбке.

– Как я заметила, вам понравился мой монашеский наряд, – безмятежно сказала она. – Но я должна предупредить вас со всей ответственностью, что, если он соскользнет хоть на пару дюймов, я окажусь в большой беде.

– Это звучит как интригующий вызов, – тоскливо произнес я.

Официант поставил половину скорлупы кокоса перед ней и мартини передо мной.

– Это что такое? – спросила она полным подозрения голосом.

– О, это мое собственное изобретение, – гордо сказал я. – Берется одна часть "Падения девственницы" и одна часть "Восторга миссионера", хорошенько смешивается и в получившуюся смесь выжимается половинка плода страсти.

– У этого есть какое-нибудь название? – спросила Тамара недоверчивым голосом.

– Я рад, что вы спросили, – скромно ответил я. – Я это называю "Раем" и приготовил специально для вас.

– Я польщена, – выразительно сказала она. – Вы уверены, что это не называется "Афродизия" или что-то в этом роде?

– Как вы могли подумать такое о простом манхэттенском парне вроде меня? – грустно спросил я. – К тому же еще очень рано для чего-нибудь возбуждающего.

Она сделала осторожный пробный глоток, затем еще один. При этом с ее лица не сходило критическое выражение. Наконец она сделала большой глоток и откинулась на мягкую спинку со счастливой улыбкой на лице.

– Напиток очень хорош, – сказала она с роскошным вздохом. – Мне необходимо было выпить что-нибудь веселящее сегодня ночью.

– Плохой был день?

– Я начинаю опасаться, что скоро окажусь без работы – в ювелирном бизнесе дела идут плохо. – Она сделала гримасу. – И это началось не сегодня.

– Да, нехорошо, – согласился я. – Но Ильмо должен быть доволен сейчас, когда страховая компания вынуждена будет заплатить.

Тамара посмотрела на меня недоумевающим взглядом:

– Что вы имеете в виду, когда говорите, что сейчас страховая компания заплатит?

– Разве не было каких-то там неприятностей с условиями, записанными в договоре мелким шрифтом? – постарался я быть терпеливым. – Страховая компания отказала в иске, но сейчас адвокат Ильмо нашел способ заставить ее...

– Ах, это! – нетерпеливо прервала она меня. – Ну что за ерунда втемяшилась в голову мистера Ильмо без всякой на то причины. Действительно, страховая компания поставила его иск под вопрос, но она всегда так поступает – так, во всяком случае, утверждает адвокат. Он был уверен, что компания выложит денежки, но мистер Ильмо не хотел его слушать.

– Может быть, это поправит его дела?

Лицо Тамары выразило сомнение.

– Вряд ли, если судить по состоянию нашей бухгалтерии. Но Ильмо, похоже, это не волнует. В последнее время он кажется слишком уж веселым.

– Давайте не будем тратить вечер на обсуждение омерзительно веселого мистера Ильмо, – твердо предложил я. – Давайте поговорим о более волнующих вещах, например о вашем неминуемом падении.

– Чтобы это случилось, понадобится гораздо больше, чем этот фальшивый напиток, изобретенный вами, Дэнни Бойд, – ответила она с самодовольством и прикончила содержимое кокосового ореха, чтобы доказать свою правоту.

– Единственно, что плохо в этом укромном алькове, – сказал я через тридцать секунд, – это то, что он укромен настолько, что даже официанты его не замечают. Если меня не обслужат в ближайшие пять секунд, я встану на стол и...

– И что? – с любопытством спросила Тамара.

Меня приковало к месту, глаза мои расширились от ужаса, моя мысль и всякое движение были парализованы.

С сияющей улыбкой на нас надвигалась Пэтти Ламонт. Слишком поздно я подумал о том, что должен был позвонить ей. Слишком поздно я понял, что не следовало мне встречаться с Тамарой в баре той же гостиницы.

Я неуклюже поднялся на ноги, когда Пэтти подошла к столу, и пробормотал что-то нечленораздельное.

– У меня чудесная новость, Дэнни, дорогой, – сказала она радостным голосом. – Я позвонила лейтенанту Шеллу минут тридцать назад, и он мне сообщил, что полиция уверена в том, что Естель покинул город, и что я могу без опаски вернуться в свою квартиру. Поэтому я спустилась вниз на случай, если ты решил пропустить стаканчик перед обедом, и вот ты здесь! – победно воскликнула она.

– Да, – сипло согласился я. – Я здесь. Пэтти, это мисс О'Киф, Мисс О'Киф, это...

– Привет, Пэтти! – весело сказала Тамара.

– Как ты поживаешь, Тамара? – Пэтти ловко скользнула на свободное место с другой стороны стола.

– Так вы знакомы? – поперхнулся я.

– Вы шутите? – спокойно сказала Тамара. – Мы вместе учились в средней школе. – Ее лицо посерьезнело, и она дотронулась до руки Пэтти. – Я ужасно расстроилась по поводу Луизы.

– Спасибо, Тамара! – Пэтти моргнула пару раз. – Я стараюсь не думать об этом. Это так жутко!

– Конечно, дорогая, – тепло сказала Тамара.

Наконец появился официант. Я заказал те же напитки и вопросительно посмотрел на Пэтти.

– Дэнни! – нежно проговорила она. – Ты же не собираешься пить еще до обеда? Ты же знаешь, что нельзя злоупотреблять этим. – Она заметила мой пристальный взгляд и несколько побледнела. – Конечно же выпей, дорогой, если тебе так хочется. Я ничего не буду. Подожду, пока вы не выпьете.

Мне незачем было поворачиваться к Тамаре, чтобы прочитать в ее глазах вопрос. Официант принес наши напитки, и на какое-то время установилась свинцовая тишина.

– Забавно, что вы с Дэнни знакомы, а я ничего об этом не знаю, – весело проговорила Пэтти, и я понял, что свинцовая тишина была значительно лучше.

– Ничего особенного, – нейтрально сказала Тамара. – Санто-Байя не такой уж большой город.

Глаза Пэтти увлажнились, когда она взглянула на меня, но теперь они снова выглядели как две мокрые черные маслины.

– Я не думала, что у нас остались какие-либо секреты друг от друга, дорогой? – Легкий румянец покрыл ее щеки. – О, как нескромно с моей стороны говорить об этом. – Ее рука опустилась на мое предплечье и сильно сжала его. – Но на самом деле меня не волнует, если кто-то узнает о нас с тобой, Дэнни, а тебя?

– Все это звучит очень занимательно, – сказала Тамара голосом, внушающим опасение. – Скажи еще что-нибудь, золотце.

Или сейчас, или никогда, Бойд, сказал я себе. Еще пять секунд, и все пропало.

– Пэтти! – быстро проговорил я. – Почему ты не упакуешь свои вещи и не отправишься домой. Я еще должен кое-что сделать, но я позвоню тебе, когда освобожусь...

– Я думала, – с сомнением в голосе произнесла она, – что мы пообедаем вместе, и Тамара присоединится к нам, не так ли, дорогая? Это было бы замечательно...

– Все! – я чуть не задохнулся. – То, что я должен сделать, не ждет.

– Хорошо-хорошо, – она неохотно поднялась. – Я пошла. Приятно было вновь увидеть тебя, Тамара. Не отвлекай Дэнни надолго от его дела, пожалуйста!

– Можешь быть уверена в этом! – холодно ответила Тамара.

После ухода Пэтти опять наступила свинцовая тишина. Я прикончил свой мартини и подал сигнал официанту, потом заметил, что Тамара почти не притронулась к своему коктейлю.

– Я заинтригована, мистер Бойд, – сказала она отстраненным голосом. – К чему вы стремитесь? Заиметь свой гарем?

– Послушайте! – отчаялся я. – После того, что случилось прошлой ночью, я посчитал, что ей безопаснее будет перебраться в гостиницу. По какой-то странной прихоти она посчитала это своего рода приглашением к замужеству или еще чему-то в этом роде!

– Судя по тому, как она разговаривает, я почти уверена в том, что вы уже совершили это "что-то еще", – проворчала она.

– Вы учились вместе в средней школе? – спросил я, пытаясь переменить тему. – Как много лет прошло с тех пор, как вы виделись в последний раз?

– Мы виделись с Пэтти ровно три недели назад, – холодно ответила она. – Мы очень старые подруги, мистер Байд. Поэтому я могу судить о ее реакциях и о том, что за ними скрывается, с абсолютной точностью. Полагаю, мне следовало бы вас поздравить с тем, что вы уже добились одного падения?

– Старые подруги? – слепо пытался я ухватиться за соломинку. – И все как у старых подруг? Например, завтрак раз в неделю и кино в последнюю пятницу каждого месяца?

– Все именно так! – огрызнулась она. – Мы очень близки, мистер Бойд. И я знаю о внутренних делах "Пулсайд-Пластикс" не меньше, чем она знает о происходящим в ювелирном магазине Ильмо!

– Вот так так! – пробормотал я.

– Не так, а вставайте на свои раздвоенные копыта, чтобы я могла подняться с этого дивана и пойти домой! – свирепо потребовала она.

– Тамара, милая! – стал умолять я. – Вы все не так поняли, клянусь честью!

– Нет, – непреклонно ответила она. – Я поняла все это правильно, и на вашем месте я бы не называла это честным!

– Вы делаете слишком поспешные выводы, куколка, – отчаялся я, – Поверьте, я не питаю к Пэтти никаких чувств, кроме...

– Вы меня выпустите отсюда? – сказала она спокойным голосом, в котором явственно звучали нотки пугающей свирепости. – Или я должна позвать на помощь и оглушить вас своей сумкой?

– О'кей, – горько сказал я. – Если вы этого желаете. Но все же вы делаете большую ошибку! – Я устало поднялся на ноги.

– Я совершила ее, придя сюда! – огрызнулась она, прошмыгнула мимо меня и поспешила к выходу.

Когда паралич наконец прошел, она уже скрылась из виду. Я бросился бежать, как маньяк, и догнал ее на тротуаре, все еще спешащую уйти подальше от гостиницы.

– Тамара! – завопил я на последнем дыхании. – Подождите минутку!

– Убирайтесь или я позову полицейского! – резко бросила она.

– Пожалуйста, дорогая! – Я схватил ее за руку и остановил силой. – Ответьте мне только на один вопрос!

– Если он стоит того, – угрожающе притопнула она туфлей по асфальту.

– Если вы так много знаете о внутренних делах "Пулсайд", скажите, кто придумал этот конкурс красоты?

Она посмотрела на меня так, словно я окончательно спятил.

– Это была идея Пэтти, и она очень ею гордилась.

– А кто придумал комбинацию с ювелирным магазином Ильмо с использованием диадемы для рекламы конкурса?

Тамара улыбнулась:

– Это тоже была идея Пэтти. Но на этот раз она подсунула ее своему боссу Машену, чтобы тот ее выдал за свою. Я рассказала ей за два или три месяца до того, что мистер Байерс делал диадему. В тот день, когда я упомянула, что он ее закончил, ей неожиданно пришла в голову эта идея...

– Огромное спасибо! – поблагодарил я. – Вы здорово мне помогли, Тамара!

Она безучастно посмотрела на меня.

– Куда вы думаете идти?

– Не знаю, – честно сказал я. – Может быть, я просто сойду с ума.

Глава 10

– Дэнни! – Радостная улыбка осветила лицо Пэтти, когда она открыла дверь своей квартиры и увидела меня. – Так скоро? Я сама приехала сюда минут пятнадцать назад. Ты привез Тамару с собой? – Она посмотрела с надеждой на мое плечо.

– У нее оказались другие планы, – огрызнулся я.

– Ну что ж, – она почти ухмыльнулась, – не могу сказать, что я расстроилась, дорогой. Мы ведь сможем побыть одни!

Я прошмыгнул мимо нее в квартиру, и она закрыла дверь.

– Как ни глупо это звучит, – щебетала она, ведя меня в гостиную, – но я чувствую себя так, словно вернулась домой после длительного отпуска или что-то в этом роде, хотя отсутствовала всего одну ночь.

Я остановился посреди комнаты, зажег сигарету и тщательно исследовал стены. Пэтти села на диван, скромно натянув юбку на колени.

– Ты покончил со своими важными делами, дорогой?

– Думаю, что да. Ты знаешь, я даже не догадывался, какие вы близкие друзья с Тамарой, пока она не рассказала мне об этом после твоего ухода.

– С самой школы, Дэнни, – весело подтвердила она.

– Она считает, что знает о "Пулсайде" не меньше, чем ты о ювелирном магазине, – продолжил я. – Ради смеха я задал ей пару вопросов, и она подтвердила на все сто мои догадки.

– Это звучит забавно.

– Просто восторг. Кто придумал конкурс красоты, спросил я, и она ответила, что ты.

– Я не сказала ей, что на самом деле эта идея принадлежала Луизе, – тихо произнесла она. – Мне было так стыдно потом, когда Луиза с помощью шантажа вынудила мистера Раттера разрешить ей участвовать в нем.

– Затем я спросил Тамару, кто придумал использовать для рекламы диадему Ильмо, и она сообщила, что опять это была ты. Но на этот раз ты схитрила и подкинула идею своему боссу Машену.

Тишина несколько затянулась, пока она наконец не ответила деланно небрежным тоном.

– Тамара всегда сильно преувеличивает, дорогой. Просто она решила, что поступит как верная подруга, если припишет все мне.

– Я этого не почувствовал, скорее она просто говорила правду, – безразлично сказал я.

– О, Тамара отличалась этим еще в школе, дорогой. Я припоминаю, как однажды, когда старшеклассницы... Но что ты делаешь, Дэнни?

– Ищу уникальные произведения искусства, милая, – правдиво ответил я. – У тебя же, наверное, осталось хоть что-нибудь от тех двух месяцев, когда ты посещала уроки в академии?

– Ты сошел с ума? – беспокойно рассмеялась она. – Ни одного урока рисования я в жизни не брала. Луиза – да, ты сам это сказал прошлой ночью, когда здесь был Естель.

Я повернулся и взглянул на нее. Она сидела на диване, напряженно выпрямившись и сложив руки на коленях. Ее губы растянулись в улыбке, но глаза холодно наблюдали за мной.

– Пара вещей беспокоила меня в связи с прошлой ночью. Когда я добрался до квартиры Байерса, Марти Естель уже поджидал меня там с трупом на руках. Почему он был так уверен, что я там появлюсь? Откуда было ему знать, что я смогу освободиться от ремней или что я не вызову тут же полицию вместо того, чтобы поехать туда самому?

Она слегка покачала головой.

– Очень сожалею, дорогой, но я не понимаю, что ты пытаешься этим сказать.

– Попытаюсь выразиться попроще, – терпеливо сказал я. – Единственную большую опасность для тебя представлял Вилли Байерс, и тебе нужно было от него отделаться. Марти Естель жаждал отомстить за Луизу и получить диадему. Ты пыталась доказать, что ее убил Вилли, но не смогла убедить в этом Марти. Тогда тебе пришла в голову блестящая мысль получить подтверждение от меня, но как это сделать? В порыве вдохновения ты придумала вчерашнюю сцену. И я попался на удочку. Пит Унгар сыграл злодея, готового подвергнуть тебя невероятной пытке, и я выболтал, почему я считал Байерса убийцей. Но сцену в ванной комнате ты провела немного неудачно – ты слишком легко освободилась от связывавших тебя ремней. Затем ты уговорила меня оставить тебя здесь, сказала, что доберешься до гостиницы на такси. Когда я ушел, ты позвонила по телефону Байерса, считая, что Марти успел уже сделать свое дело, и сказала ему, что я направился туда один, ты предложила также, чтобы он попытался представить смерть Байерса как самоубийство.

– Дэнни! – Она в ужасе смотрела на меня. – Это же неправда!

– Ты, наверное, очень сильно ненавидела свою сестру, – мрачно продолжил я, – если решила уничтожить ее таким образом. Дело было не в диадеме и не в деньгах, которые ты могла бы за нее выручить, не так ли? Самое важное для тебя было уничтожить Луизу.

Она подняла руки перед лицом, словно желая избежать удара, и хрипло проговорила:

– Ты спятил!

– Не было никакого смысла в том, что Луиза пыталась шантажировать Майру Раттер, пока я не вспомнил, что кто-то по телефону назвался Луизой. Так легко была порвана связь Луизы с Раттером, который к тому же еще и уволил ее.

Она внезапно отвернулась от меня.

– Я не желаю больше слушать твои безумные выдумки!

– У тебя нет выбора. Тамара конечно же рассказывала тебе все о Вилли Байерсе, о том, что он был одинок, жаждал женщину, отчаянно нуждался в компании. Человек, который посещал уроки рисования раз в неделю и который изготавливал диадему стоимостью в целое состояние.

И ты придумала нечто замечательное. Луиза не смогла устоять перед идеей выиграть с помощью шантажа конкурс красоты, организованный к тому же компанией "Пулсайд". Затем ты проявила внезапный интерес к искусству и познакомилась в академии с Байерсом. Стать его любовницей было нетрудно. Труднее было заставить его изготовить поддельную диадему, но оказалось достаточным припугнуть его своим уходом. Ты даже позировала ему обнаженной для его картины, – я коротко усмехнулся. – Ты с гордостью говорила мне, что у вас с Луизой одинаковые размеры!

Ты подкинула рекламный трюк с диадемой Машену. От Тамары ты знала, что у Ильмо были финансовые затруднения и что поэтому Машену будет нетрудно уговорить его. Луиза с радостью согласилась заменить подлинную диадему на фальшивую во время рекламных съемок. Так что все было на мази.

Я сделал паузу, чтобы закурить. Пэтти все еще сидела, отвернувшись, но каждая линия ее тела свидетельствовала, что она слушала с напряженным вниманием.

– Но тут-то и начались неприятности, – продолжил я. – У Луизы появился новый дружок, Марти Естель, и она рассказала ему о вашем сговоре. О том, что она передаст после подмены подлинную диадему тебе, а ты отдашь ее Вилли, который сломает оправу, придаст новую форму камушкам и продаст их. Марти, наверное, чуть не умер от смеха: зачем было отдавать тебе диадему и делить добычу пополам? Марти сам мог сбыть ее, и они могли оставить себе все деньги. И к черту Пэтти и ее дружка! Когда Луиза сказала тебе об этом, золотце? Сразу после того, как ты передала ей поддельную диадему? Когда ты уже не могла донести в полицию, поскольку ты сама и Вилли тоже были замешаны в этом?

Она неожиданно повернула голову и уставилась на меня со злобным блеском в глазах.

– Ты забываешь один важный момент во всей этой безумной бессмыслице, Дэнни! – Голос ее был твердым как алмаз и монотонным. – Подругой Байерса была Луиза, а не я!

– Луиза даже не была знакома с Вилли, – проворчал я. – Ты записалась в академию под именем Луизы и все время оставалась Луизой для бедного, маленького Вилли. Даже когда он писал тебя обнаженную, ты была для него Луизой.

Легкая улыбка превосходства появилась на ее лице.

– Я не вижу никакого смысла во всем этом, Дэнни.

– Это было нетрудно – достаточно было маленького дешевого трюка, если подумать, – бесстрастно продолжил я. – Что-то вроде белокурого парика.

– Не будь смешным, Дэнни! – Она рассмеялась слишком громко, в то время как ее глаза изливали на меня ненависть, похожую, вероятно, на ту черную, безжалостную ненависть, которую она питала к своей сестре.

– Ты прекрасно все подготовила, золотце, – устало продолжил я. – Ты выстроила для Луизы целую новую жизнь, о которой она и не подозревала. Она считала Байерса твоим дружком, а он думал, что его подругой и соучастником преступления была Луиза Ламонт. Поэтому после похищения диадемы ты могла спокойно убить свою сестру и быть вполне уверенной в том, что Байерса отправят за это в газовую камеру. Когда ты высказала мне беспокойство по поводу своей сестры, ты указала на Байерса – по твоим словам, ты часто видела его дома у Луизы. Конечно, ты упомянула и Марти Естеля для равновесия. Но Вилли казался наиболее уязвимым, стоило только присмотреться к нему. Например, картина на его стене была очень похожа на Луизу. А в академии искусств нашли бы имя Луизы.

– Ты спятил, Дэнни! – прошипела она. – Ты болен! Почему ты так меня ненавидишь? Потому что я отдалась тебе прошлой ночью? Только потому, что ты обладал мною, ты хочешь меня уничтожить?

– По дороге сюда я думал о Марти Естеле, – слабо улыбнулся я. – Марти все еще не прибрал к рукам настоящую диадему и не отомстил за смерть Луизы. Я не думаю, чтобы парень вроде Марти сбежал из города и отказался так легко от своей затеи. Я уверен, что он спрятался где-то здесь, в городе. Я попытался вообразить себе самое безопасное место для такого, как он. Где никто никогда не стал бы искать его?

– Сейчас меня не интересует Марти Естель, – поспешно сказала она. – А вот вся эта ложь...

– Золотце, – мягко проговорил я, – на твоем месте я бы очень опасался, что Марти узнает о том, что ты не только убила Луизу, но и обманом заставила его убить Байерса и обманом же лишила его диадемы!

– Это не я! – От страха ее голос сорвался на визг. – Я ничего не сделала из того, что ты тут наговорил, и ты не...

Я не услышал другого звука, шороха или шепота, только голос, говоривший с очень близкого расстояния и почти мне в ухо.

– Ты же не сделаешь какой-нибудь глупости, приятель, например, не попытаешься достать свой револьвер? – сказал он спокойным тоном.

Я медленно поднял перед собой руки до уровня груди и ответил:

– Только не я, Марти, я не настолько глуп.

– Ага, – подтвердил он без всякого выражения.

Он медленно обошел меня и остановился на равном удалении от меня и от сидевшей на диване Пэтти. Его изможденное лицо, казалось, достигло за последние сутки невозможного, съежившись еще больше. Втянутые щеки были болезненно серого цвета, а огненная грива рыжих волос выглядела непристойно живой в сравнении с ними, как будто она питалась живительными соками организма и медленно, но верно вызывала его умирание.

– Марти! – Пэтти смотрела на него сверкающими глазами. – Я уже подумала, что ты никогда не выйдешь из спальни!

– Не было нужды! – Одна сторона его лица сильно дернулась. – Все это время Бойд говорил для меня, а я прекрасно его слышал и там.

– Он сумасшедший, – презрительно сказала она. – Только потому, что прошлой ночью я переспала с ним, он спятил!

– Ты живешь в мире грез, детка, – медленно проговорил он. – Неужели ты думаешь, что могла произвести впечатление на такого парня, как Бойд? Или как я? Иное дело женщина вроде Луизы – она действовала на чувства мужчины, она могла зажечь по-настоящему. Одного ее взгляда было достаточно для этого. А ты? – Он неспешно покачал головой. – У тебя просто нет этого и никогда не было. У тебя такое же тело, как и у Луизы, – он бесстрастно разглядывал ее некоторое время. – Действительно прекрасное тело, округлое и упругое в нужных местах. Но разница в том, что у тебя внутри. Ведь так, Бойд?

– Конечно, – согласился я с ним. – Прошлой ночью мне показалось, что она может включаться и выключаться как свет, но это оказалось не так.

Пэтти чуть не задохнулась от ярости.

– Как ты смеешь? – прошипела она. – Как ты смеешь так говорить обо мне? Словно о животном!

– Это очень существенно, детка, – сказал Марти все тем же ровным голосом. – Действительно существенно. В этом вся разница между тобой и Луизой. Она могла заполучить любого парня, достаточно было ее желания. Даже такую важную шишку, как Раттер. Даже меня – я по-своему очень разборчив. Ты же должна довольствоваться остатками, куколка. Старыми, усталыми, выжатыми, как лимон, мужиками типа Байерса, которые согласятся на что угодно и будут даже благодарны за это.

Она подняла руки и тесно прижала их к ушам.

– Я не желаю этого слушать! – сказала она прерывающимся голосом. – И я не слышу ни слова!

– Мне плевать, слышишь ты меня или нет, детка, – проскрипел Естель. – Я просто хотел понять, почему ты так ненавидела Луизу. Теперь мы это знаем. Так, Бойд?

– Так.

Снова дернулась одна сторона его лица.

– Я тебе кое-что должен, куколка. – Его голос опять приобрел монотонность панихиды. – Я тебе должен за Луизу, за диадему, которой я так и не увидел, и за то, что из-за тебя я пришил Байерса. Все именно так, как сказал Бойд.

Руки Пэтти упали на колени, когда она вдруг подняла голову и пристально посмотрела на его лицо.

– Марти? – Горло ее свело судорогой. – Ты же не...

– Шутишь, куколка? – Еще раз нервный тик исказил его лицо. – После всего того, что ты сделала, после Байерса мне нечего терять!

– Дэнни! – Объятые ужасом черные глаза обратились на мое лицо, но мелькнувшая в них на секунду надежда вновь сменилась отчаянием.

– Ты просишь его? – Естель коротко рассмеялся своим кудахтающим смехом. – Это он все подстроил, детка!

Она медленно поднялась на ноги и осторожными, семенящими шажками направилась к нему, словно балерина, выходящая на сцену.

– Марти, – уважительно прошептала она его имя, словно оно было вытравлено звездной пылью на ее сердце. – Ну не глупо ли нам ссориться? Я могу быть еще одной Луизой для тебя, даже больше...

– Передай мой привет Луизе! – спокойно сказал он.

Револьвер в его руке вдруг прыгнул, и комната наполнилась грохотом и пламенем. Он всадил в ее тело четыре пули, и они опрокинули ее на диван. Насилие и ярость утихли. Ее тело гротескно распласталось на диване, голова свесилась с подушки, рот широко раскрылся. Ее остекленевшие глаза отражали последнюю долю секунды ее недоверия.

– Знаешь что, приятель? – Марти Естель посмотрел на меня без всякого выражения на лице. – Ты меня беспокоишь.

– Как это?

– Как я сказал этой девке, ты все это подстроил. Ты понял, что я прячусь в спальне и что я услышу вас, что ты скажешь, ведь так?

– Верно, Марти, – признал я.

– Ты вычислил, что случится, не так ли?

– Может быть. Во всяком случае, это случилось.

– Поэтому ты позволил мне застать тебя врасплох, – непринужденно продолжил он. – Ты так здорово расписал все до сих пор, что я хотел бы выслушать все остальное. Что, ты полагаешь, произойдет дальше?

– Я думаю взять тебя, Марти, – уверенно сказал я.

Лицо его дернулось.

– Ты сбрендил? Я пристрелю тебя прежде, чем ты успеешь что-нибудь сделать!

– Я могу тебя взять в любой момент, Марти, – ответил я так же уверенно. – Знаешь почему?

– Почему?

– Ты помнишь, что случилось прошлой ночью в квартире Байерса, когда я выхватил револьвер?

– Я помню, – лаконично сказал он.

– Ты сдрейфил, Марти, – я оскалил зубы. – Когда ты увидел, что Пит получил свое или вот-вот должен был получить, ты бросился наутек. Ты испугался, что то же самое может случиться и с тобой.

– Я не хотел рисковать! – огрызнулся он. – Ты думаешь, я глуп или как?

– Не глупый, а трусливый, – я усмехнулся. – У меня все тот же револьвер в кобуре под мышкой, Марти. Ты, конечно, успеешь сделать первый выстрел, но потом мы будем на равных.

– Мне всего лишь нужно нажать на спусковой крючок, Бойд, – напряженно сказал он, – но я хочу тебя послушать.

– У меня появилась сумасшедшая идея относительно того, где сейчас находится диадема, но я не собираюсь рассказывать об этом тебе, Марти.

– Ты... – Челюсти его сильно сжались. – Тебе это вряд ли пригодится там, куда ты сейчас отправишься, Бойд!

– Она находится там, куда ты никогда не сможешь пробраться. Хочешь знать где? Ты помрешь со смеху, Марти. Она...

Тут я прыгнул – последнее время у меня здорово стало это получаться. Я сделал гигантский, судорожный прыжок вбок, в сторону дивана, и оказался почти в двух метрах от того места, где я стоял. Реакция Марти оказалась слишком замедленной, он опоздал, может быть, на какую-то пятую секунды. Слишком внимательно он слушал. Поэтому предназначавшаяся мне пуля попала в пространство, где я только что был, и впилась в дальнюю стену. К тому моменту, когда Марти приготовился ко второму выстрелу, я уже выхватил свой револьвер и успел нажать спусковой крючок раньше, чем он.

Моя пуля попала ему в грудь. Револьвер выпал из его руки, и его глаза обозревали уже вечность. Он не упал, а как бы растаял, словно айсберг, попавший в Гольфстрим.

Убедившись в том, что он действительно мертв, я позвонил в полицейское управление.

Лейтенант Шелл не проявил восторга, услышав мой голос.

– Пошел ты к черту, Бойд, – резко бросил он. – Я очень занят сейчас.

Меня осенила догадка:

– С Раттером?

– Да, – неохотно пробурчал он.

– Он сейчас с тобою?

– Да.

– Лейтенант, – поспешно проговорил я. – Дай мне поговорить с ним пару минут, и я преподнесу тебе все дело.

Несколько секунд я слышал его тяжелое дыхание.

– Хорошо! – наконец сказал он. – Но если ты шутишь на этот счет, Бойд, я сдеру с тебя кожу!

– Все так, как я сказал, – заверил я его.

Я подождал еще немного, пока в моих ушах не раздалось безумное лепетание.

– Бойд? Это вы, Бойд? Здесь Раттер. Вы были чертовски правы во всем, что сказали об этом лейтенанте. Они меня держат здесь уже больше часа и продолжают задавать мне одни и те же вопросы. И что бы я ни отвечал, они мне не верят! – Голос его повысился на пол-октавы. – Бойд! Вы должны что-нибудь предпринять, иначе они меня распнут!

– Я думаю, что смогу вам помочь, мистер Раттер, – сказал я вежливым и уважительным голосом, как и подобает служащему, обращающемуся к шефу.

– Сможете? – В его голосе прозвучала трогательная благодарность. – Это замечательно!

– Чековая книжка у вас с собой?

– Чековая книжка? – повторил он в замешательстве. – Ах да, конечно, но...

– Выпишите мне чек на пять тысяч долларов, мистер Раттер, – поспешно проговорил я. – Положите его в конверт и передайте лейтенанту. Попросите его передать конверт мне при первой встрече. Потом дайте ему трубку, и я вам гарантирую: вы будете свободны в течение пяти минут.

– Пять тысяч? – Его голос вздрогнул. – А за что?

– Это та сумма, о которой мы договорились, – напомнил я ему. – Как только я узнаю, что чек у лейтенанта, я сразу скажу ему, кто истинный убийца.

– Прекрасно! – он громко поперхнулся. – Вы в этом уверены, Бойд?

– Вы всегда сможете приостановить выплату по чеку, если я вам солгу, – напомнил я ему.

– Я его выпишу! – поспешно сказал он. – Сейчас же. Не вешайте трубку, никуда не уходите!

– Я никуда не уйду, мистер Раттер, – мягко сказал я, – как и вы никуда не уйдете, пока лейтенант не получит чек.

На этот раз мне пришлось ждать с полминуты, и на линии снова был Шелл.

– Мне кажется, этот Раттер спятил, – кисло проговорил он. – Он только что выписал чек, засунул его в конверт, заставил меня его взять для того, чтобы передать тебе при первой встрече. Если я этого не сделаю, лепечет он, ты не скажешь мне, кто истинный убийца.

– Он кое-что перепутал, лейтенант, – поспешно сказал я. – Но в основном все правильно. Пожалуйста, захвати с собой чек, когда поедешь сюда.

– Я никуда не собираюсь! – проревел он. – Какого черта ты думаешь, что я куда-то...

– Я звоню из квартиры Пэтти Ламонт. Ты можешь, конечно, поступать, как знаешь, лейтенант, но что мне делать с двумя трупами?

– Ты можешь... – Он сделал паузу, и, когда через пару секунд заговорил снова, голос его звучал как крик отчаяния. – Какие трупы?

– Ты хотел спросить, чьи трупы, лейтенант? – подсказал я очень вежливо.

– Кому принадлежат эти тела? – захныкал он.

– Один – Пэтти Ламонт. Она убила свою сестру и обманным путем заставила Марти Естеля убить Байерса, – объяснил я. – Он спрятался в ее квартире и убил ее из мести. У меня же не было иного выхода, как пристрелить его. Одним словом, все это очень сложно, лейтенант. Если ты приедешь сюда, я расскажу подробности.

– Если ты только пошевелишься, пока я не приеду, я прикажу тебя пристрелить? – Он задохнулся. – Может, я прикажу это в любом случае.

Глава 11

Я припарковал машину напротив входа в ювелирный магазин Ильмо, и мы с Шеллом вылезли из нее. Он все еще разговаривал со мной, но не больше. Когда он приехал домой к Пэтти Ламонт, я несколько изменил факты, даже не столько сами факты, сколько их последовательность. По моему рассказу, я даже подозревать не мог, что Марти Естель прятался в квартире и слышал все, что я говорил. Поэтому я был ошеломлен, когда он внезапно появился из ниоткуда и начал стрелять в Пэтти. И я не мог поступить иначе, как пристрелить его прежде, чем это сделал бы он. И мне повезло. Я почти не сомневался, что лейтенант просто из принципа не поверил ни одному моему слову, но он не мог меня опровергнуть.

Мы постояли с минуту на тротуаре, пока он хмуро оглядывал меня.

– Сейчас я вынужден поступать по твоему желанию. Но если ты не выполнишь свое обещание, я...

– Я выполню, – заверил я, скрестив пальцы за спиной.

– Я договорился о свидании с Ильмо, – проговорил он все еще неуверенно, словно не доверял мне. – Из-за тебя я выглядел полнейшим идиотом. Я...

– Я знаю. Можешь мне об этом не напоминать.

Мы вошли в магазин и были встречены ее рыжим величеством со сказочной прической. Вернее, приветствовали только лейтенанта, меня же игнорировали как несвежую замороженную устрицу.

– Мистер Ильмо ожидает вас, лейтенант. – Она тепло улыбнулась ему. – Пожалуйста, проходите. А кто это с вами? Уж не убийца ли?

– Нет. – Шелл хмуро посмотрел на меня. – Это мусор, который не приняла даже городская свалка.

Он торжественно прошествовал в кабинет Ильмо. Я последовал за ним настолько удрученный, что даже не обратил внимания на упругую выпуклость платья Тамары именно там, где у платья должна быть упругая выпуклость.

Ильмо встал, чтобы приветствовать лейтенанта. Он выглядел располневшей ласточкой, когда перегнулся через стол, чтобы пожать руку представителю закона.

– Всегда рад вас видеть, лейтенант! – Очки в золотой оправе тепло блеснули. – Насколько я понял, у вас была трудная ночь?

– Да уж! – проворчал Шелл. – Вы, конечно, знаете Бойда? Это несчастье разделяет слишком много людей в нашем городе!

– Я думал, что вчера я видел его в последний раз. – В голосе его прозвучала бесконечная печаль. – Но все же присаживайтесь. – Он опустился обратно в свое кресло, прежде чем я успел увидеть, сколько подушек он подкладывал, чтобы хоть немного возвышаться над письменным столом.

Лейтенант занял псевдоантичный стул, я же уселся на нечто, сконструированное средневековым палачом. В воцарившейся тишине Ильмо выжидательно воззрился на лейтенанта.

Шелл раздраженно прочистил горло и наконец произнес:

– Я ублажаю Бойда в последний раз, перед тем как посадить. Он полагает, что знает, где находится диадема. Но, поскольку он чувствует себя обязанным сказать об этом сначала вам, мы пришли к соглашению: он скажет нам обоим.

– Вот как? – Очки сверкнули в мою сторону. – Это выглядит очень занимательно, мистер Бойд.

– Надеюсь, что так, – вежливо сказал я. – Вы должны проявить терпение, мистер Ильмо, поскольку вы не усмотрите в этом никакого смысла, но лейтенант его увидит.

– Может быть! – мрачно пробормотал Шелл.

Я зажег сигарету, что было непросто со скрещенными-то пальцами.

– Пэтти в белом парике представилась Вилли Байерсу своей сестрой Луизой, вы согласны?

– Это я понял, – проворчал лейтенант.

– Все шло прекрасно. Вилли изготовил фальшивую диадему, а Пэтти передала ее своей сестре. Потом Луиза и Марти послали Пэтти к черту, сказав, что не возвратят ей подлинную диадему, а сбудут сами. Пэтти не могла ничего поделать. Не могла же она сказать Байерсу, что ее обманула Луиза, ведь для маленького Вилли она сама была Луизой. Так?

Лицо Шелла исказилось.

– Думаю, что так, – наконец сказал он.

– Поэтому она уговорила Вилли сделать вторую поддельную диадему. Видимо, она объяснила, что с первой случилось нечто непредвиденное. Скажем, она примеривала ее в ванной комнате, та упала и проскользнула в сток или что-то в этом роде.

– Ей, наверное, пришлось придумать что-нибудь поубедительней, – устало проговорил Шелл. – Хорошо, допустим, маленький Вилли проглотил крючок.

– Ей это не составило никакого труда – он ведь с ума сходил по ней.

– Вы все это говорите о нашем мистере Байерсе? – внезапно спросил Ильмо. – Это невероятно!

– Вилли был большим грешником, мистер Ильмо, – заверил я и повернулся опять к Шеллу. – Затем Пэтти поработала еще с ним. Будучи Луизой, она должна была совершить подмену. Она убедила его, что это было слишком опасно. Все могло пойти не так, как задумано. Она могла быть неловкой в критический момент, и кто-нибудь мог увидеть, что она делает. Подмена могла быть обнаружена до ее ухода из магазина, и всех могли обыскать. Ей в голову пришла новая идея, гораздо лучше и безопаснее.

– Нельзя ли покороче? – проревел Шелл. – У меня уже и так кружится голова!

– От своей верной подруги Тамары О'Киф Пэтти узнала, – весело продолжил я, – что ювелирный магазин Ильмо переживал большие финансовые затруднения и был на грани банкротства.

– Вы неправильно информированы, мистер Бойд, – ядовито сказал Ильмо. – Я сразу же займусь расследованием этих недостойных слухов!

– Вам придется проделать это очень быстро, мистер Ильмо, – вежливо подтвердил я. – У меня такое предчувствие, что вам недолго оставаться на свободе.

– Вернемся к делу! – прорычал лейтенант.

– Она сказала об этом Вилли и предложила ему уговорить Ильмо подменить настоящую диадему на фальшивую еще до приезда финалисток. Затем Байерс заметил бы подделку в витрине тем же утром, и это выглядело бы так, будто ее подменил кто-то из людей, связанных с конкурсом красоты. Страховая компания заплатила бы, они поделили бы поровну деньги. Диадема все еще оставалась бы в руках Ильмо, и позже Байерс вынул бы бриллианты из оправы и изготовил бы из них другие украшения.

– Лейтенант, – скорбно сказал Ильмо. – Боюсь, что этот человек нездоров.

– Я тоже так думаю, – безучастно ответил Шелл. – Что ты скажешь еще, Бойд?

– Это было довольно остроумно, – выразил я неподдельное восхищение. – Настоящая Луиза Ламонт пришла в магазин с первой фальшивой диадемой и ловко подменила ее на вторую подделку. Могу поспорить, что Пэтти смеялась до колик целый день. Но когда Луиза принесла ее Марти Естелю, тот сразу все понял. Сообразив, что их объегорили, он начал искать мошенника. Первой на подозрении была сама Луиза – на это-то и надеялась Пэтти. Но когда Марти не убил ее сестру, ей пришлось сделать это самой.

– И она оставила вторую поддельную диадему на голове Луизы, намекая тем самым на виновность Марти Естеля? – спросил лейтенант.

– Может быть, как запасной вариант. На самом деле вторая диадема указывала непосредственно на Байерса. Пэтти считала так: вы будете убеждены в том, что Луиза стащила диадему, обманула своего сообщника с помощью второй подделки, и поэтому он ее убил.

– Лейтенант, – холодно сказал Ильмо, – уж не думаете ли вы, что я буду спокойно выслушивать эти чудовищные и голословные утверждения по поводу моей честности?

– Вы будете слушать Бойда, пока он не закончит, – грубо бросил Шелл. – Что дальше, Бойд?

– Ильмо громко плакался в связи с тем, что страховая компания якобы откажется платить. Но с самого начала адвокат заверял его, что она заплатит. Речь шла лишь о дымовой завесе. Как только приличия позволили, он сообщил мне, что его адвокат нашел якобы какую-то зацепку и страховая компания все же оплатит ему пропажу. Поэтому он разрывает соглашение со мной. Он уже не собирался заплатить пять тысяч, если бы я нашел диадему, но оставил мне тысячу, полученную в виде задатка.

– Все это мы можем проверить позднее, – прервал меня Шелл. – Я хотел бы знать, где находится подлинная диадема.

– Я полагаю, что там же, где был Марти.

Шелл посмотрел на меня в изумлении.

– Марти в морге.

– Тут применима та же теория, – быстро добавил я. – Где укрылся Марти? В том месте, где никто не стал бы его искать – в квартире Пэтти Ламонт.

– Но ее там нет, – расстроенно проговорил Шелл. – Мы тщательно обыскали всю квартиру.

– Дело идет о принципе, лейтенант, – напомнил я ему. – На месте мистера Ильмо где бы вы спрятали разыскиваемую диадему так, что никто не подумал искать ее там?

Шелл смотрел на меня несколько секунд, затем кивнул и сказал официальным тоном:

– Мистер Ильмо, я хотел бы заглянуть в ваш сейф.

Ювелир вдруг съежился до еще меньших размеров. Он снял свои очки в золотой оправе, положил их на стол и потер глаза дрожащими пальцами.

– Да, – сказал он. – Она там. Бойд был прав относительно предложения Байерса. Я принял его потому, что был в полном отчаяний. Конечно, это меня не извиняет.

– Прошу предъявить нам ее, – твердо сказал Шелл.

– Обязательно, – кивнул он. – Я очень сожалею, что недооценил вас, мистер Бойд.

– Все дело в вашем намеке на то, что вы сомневались, отработал ли я тысячу долларов, – искренне объяснил я. – Это меня беспокоило: неудовлетворенный клиент мог плохо отразиться на моем бизнесе.

Ильмо уныло улыбнулся.

– Я понимаю, что мне следовало помалкивать в тряпочку, как выразились бы вы, мистер Бойд.

– Я рад, что вы этого не сделали. Иначе я, вероятно, не нашел бы вашу диадему.

Шелл поднялся на ноги, сделал жест Ильмо и жестко сказал:

– Пойдемте к сейфу.

Маленький человечек встал со своего кресла, обогнул письменный стол и вместе с лейтенантом подошел к сейфу. Ильмо, оказывается, носил туфли на высоких каблуках, которые увеличивали его рост почти до полутора метров. Шелл мог заняться формальностями, я же мог бы, если действовать достаточно быстро, смыться из города прежде, чем он это заметит.

Но мое бегство было сорвано прежде, чем началось. Я остановился у стола рыжеголовой, которая старательно меня игнорировала.

– Занятия окончены, детка, – известил я ее. – Все расходятся по домам.

– Это вы мне говорите? – спросила она ледяным тоном.

– Долго рассказывать, но это правда, – добродушно сказал я. – Ваш мистер Ильмо украл свою собственную диадему, и сейчас лейтенант достает ее из сейфа. Не думаю, чтобы мистер Ильмо скоро вернулся в свой магазин.

Она подняла голову и посмотрела на меня изумленными глазами.

– Это правда, Дэнни? Вы же не станете шутить такими вещами?

– Это правда. Вы слышали о Пэтти?

– Да. – Она печально кивнула. – Из-за этого-то и расстроилось наше вчерашнее свидание?

– Во мне шла длительная внутренняя борьба, – скромно подтвердил я, – но в конце концов я решил, что поймать убийц было неизмеримо важнее нашего свидания.

Она немного подумала и наконец сказала:

– Я была бы рада, если бы это было так.

Наступило великое потепление. Сосульки исчезли из ее голоса, и сейчас ее рыжевато-коричневые глаза излучали почти обжигающее тепло.

– Бедный Дэнни, – вдруг сказала она. – Надо же, такая неудача: обнаружить, что твой клиент вор!

– У меня был другой клиент, – не сдержал я самодовольства, – он щедро заплатил мне.

Я показал ей чек Раттера на пять тысяч, и ее глаза расширились еще больше.

– Дэнни! Это целая куча денег!

– Достаточно для небольшого отпуска, – небрежно проронил я. – Я подумываю об Акапулько или Багамских островах – вам решать.

– Было бы некрасиво, – печально ответила она, – если бы я выбирала, где вам проводить ваш отпуск.

– Кто говорит о моем отпуске? – возразил я. – Речь идет о нашем отпуске.

Блеск в ее глазах был приглушен внезапной тенью сомнения.

– Дэнни Бойд, – медленно произнесла она, – не означает ли это, что вы делаете мне определенное предложение?

– Именно, – вкрадчиво подтвердил я. – Вы говорите куда, и мы направляемся туда!

– Это подразумевает определенные расходы. – В голосе ее прозвучало, как мне показалось, сожаление.

– Я думал о таком месте, где коктейли с ромом были бы вкуснее, чем в "Луау баре".

В немом очаровании наблюдал я, как самые разноречивые чувства сменяли друг друга на ее лице. Наконец верх взяла твердая решимость, и она выпрямилась на стуле.

– Я решила, Дэнни, – строго сказала она.

– О'кей, детка, – откликнулся я с сожалением. – Это твоя жизнь, тебе и решать.

– Всю жизнь я гордилась своей предусмотрительностью, – она полностью оставила без внимания мои комментарии, – и давно уже знаю цену и прямым намекам, и замаскированным. И к чему все это привело! – спросила она риторически. – Да ни к чему! Дэнни Бойд, мы поедем на Багамы!

– Попытка не пытка, – отозвался я. – Очень жаль, что вы... Что?

Она победно улыбнулась мне.

– Мы едем на Багамы. За час я соберу чемодан! Всю жизнь я отбивалась от мужиков вроде вас, и куда меня это привело? На противную работу в мерзком ювелирном магазине, в котором хозяин оказался вором! Теперь я собираюсь узнать, что случается с девушкой, когда она не отказывает мужчине!

– Я мог бы сказать тебе это уже сейчас, моя милая, – заверил я ее, – но оставлю это до Багамских островов!


Купить книгу "Ледяная обнаженная" Браун Картер

home | my bookshelf | | Ледяная обнаженная |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения
Всего проголосовало: 5
Средний рейтинг 4.8 из 5



Оцените эту книгу