Book: Коварная Саломея



Картер Браун

Коварная Саломея

Купить книгу "Коварная Саломея" Браун Картер

Глава 1

Она ничуть не была похожа на знаменитое сопрано. Возможно, ее нескладный костюм из твида производил обманчивое впечатление, под ним скрывалось великолепное тело примадонны.

— Да? — спросила она еле слышно.

В ее голосе и в глазах чувствовалось напряжение. Она крепко держала дверь, готовая захлопнуть ее, поведи я хоть бровью.

— Я Дэнни Бойд, — сказал я и слегка повернул голову, чтобы она по достоинству оценила мой неотразимый профиль.

— Кто?

Судя по очкам в голубой оправе, она была настолько близорука, что даже вблизи не разглядела бы толком мое лицо. Толстые линзы увеличивали ее глаза, но я не сказал бы, что от этого они казались красивее. Сейчас они были похожи на две мутные лужи, в глубине которых могло скрываться все, что угодно.

— Я не перепутал номер? — спросил я, начиная сомневаться. — Мне нужна Донна Альберта.

— О да! — энергично кивнула она. — Я Хелен Милз, ее секретарь.

— Она позвонила мне час назад, — терпеливо объяснил я. — Просила прийти как можно скорее.

У Хелен Милз был по-прежнему нерешительный вид, словно она никак не могла сообразить, говорю ли я правду или, может, я насильник, который вышел на свою утреннюю охоту.

— Я спрошу, — наконец прозвучало в ответ. — Подождите здесь.

Дверь захлопнулась перед самым моим носом, и не отшатнись я, дело могло закончиться травмой. Их у меня уже было достаточно, и получить еще одну от Хелен Милз мне совсем не улыбалось. Неожиданно дверь снова распахнулась, и по тому, как изменилось выражение лица у секретарши, стало понятно, что мои рекомендации в порядке, хоть я и не член ее клуба.

— Мисс Альберта ждет вас, мистер Бойд, — произнесла она снова почти беззвучно. — Входите.

Войдя, я огляделся по сторонам с видом американца, имеющего возможность снять точно такой же номер в “Уолдорф Тауэрз”. Номер был именно таким, каким я его и представлял, и только двое в гостиной вносили явно диссонирующую ноту в его роскошную обстановку. Дама громко и картинно рыдала. Поглядев же на выражение лица мужчины, легко было уяснить, что сострадание вовсе не входит в его планы.

Я сразу понял, что рыдающая дама с густыми серебристо-светлыми волосами и есть Донна Альберта. На ней была блузка из тонкого шелка цвета металла, из которого делают оружие. Блузка плотно облегала прямо-таки олимпийские вершины ее великолепно развитых грудей. У меня мелькнула неплохая мысль: если такая грудь — результат пения в опере, то всех девочек нужно заставлять петь часа по два в день с самого раннего возраста.

Туго затянутый красный пояс выгодно подчеркивал тонкую талию, а брюки цвета розового леденца еще более плотно облегали ее пышные бедра и длинные ноги. Даже в изысканной обстановке “Тауэрз” она выглядела достаточно уместной.

— Мистер Бойд, — всхлипнула она, — это мистер Касплин, мой менеджер.

Мистер Касплин ростом был чуть повыше лилипута. Он сидел в кресле, и ноги его не доставали до ковра. Пожалуй, только женщина с извращенным материнским инстинктом могла бы назвать его привлекательным. Его голова совершенно не гармонировала с остальными частями тела. Она была ошеломляюще красива. Совершенная симметрия черт была увенчана блестящими черными волосами, тщательно уложенными назад с широкого лба таким образом, чтобы в наиболее выгодном свете представить каждый естественный завиток. Рот его был сжат, а в глазах читалось явное неодобрение лилипута по отношению к миру слабоумных великанов, в котором он вынужден жить.

— Присаживайтесь, мистер Бойд, — пригласил он птичьим голоском. — Вам, наверное, не терпится узнать, зачем вы понадобились мисс Альберте?

Я присел на тахту напротив. Хелен Милз истуканом застыла за креслом Донны Альберты.

— “Сыскное бюро Бойда” берется за любые дела, — ответил я. — Если гонорар подходящий, справимся с чем угодно.

Касплин достал из кармана серебряный футляр, открыл крышку — внутри был серый порошок. Большим и указательным пальцами он прихватил щепотку порошка и поочередно поднес к каждой ноздре, изысканно вдыхая его. Голова у него была повернута набок, и сейчас он был похож на птицу, удивленную тем, что в нее вот-вот выстрелят.

— Понюхайте, мистер Бойд, — мягко произнес он как бы в ответ на мой невысказанный вопрос. — Это успокаивает нервы.

— Касплин! — Дивное сопрано Донны Альберты полилось мощным потоком. — Не теряйте времени, расскажите о Ники.

— Да, конечно, — резко ответил он. — Но сначала, мистер Бойд, вы должны твердо уяснить, что все это в высшей степени конфиденциально.

— Разумеется, — кивнул я.

— Ники, — всхлипнула Донна Альберта. — Мой бедняжка Ники!

— Его похитили два дня назад, — пояснил Касплин.

— Вы связались с ФБР? — спросил я.

— Нет, — покачал он головой. — Мисс Альберта не хотела беспокоить их при данных обстоятельствах.

— Не хотела беспокоить? — повторил я с удивлением. В его глазах появилось и тут же исчезло злобное выражение.

— Полагаю, нужно объяснить вам, — мягко сказал он. — Ники — пекинес.

— Собака? — Я даже задохнулся.

— Собака, — подтвердил он.

— Очень смешно, — выдавил я из себя, вставая. — Я пришлю вам счет за потраченное время.

— Сядьте! — повелительно произнес Касплин. — Это совсем не смешно, мистер Бойд. Ники вернули сегодня утром в подарочной упаковке. Мертвым. Кто-то выпотрошил его не хуже хирурга.

Несколько секунд я сидел молча, слушая музыкальное рыдание Донны Альберты, заполняющее гостиную.

— Шутка для крепких желудков, мистер Бойд, — закончил Касплин. — К несчастью, мисс Альберта, как вы видите, не в силах ее принять. Мы бы хотели, чтобы вы провели расследование и нашли убийцу.

— Расследовать убийство собаки? — уставился я на Касплина. — Вы хоть представляете, сколько это будет стоить?

— Донна Альберта все оплатит, — ответил он. — В данном случае деньги не имеют значения.

Я расслабился. С этого момента они стали моими клиентами. Я даже зажег сигарету, на которую Касплин уставился так, словно ему нанесли личное оскорбление.

— Ненавидели собаку или Донну Альберту? — спросил я.

— Поэтому мисс Альберта и пригласила вас, Бойд, — едко заметил он. — Выясняйте. У нее и так хватает проблем — осталось всего четыре дня до премьеры. А тут еще этот Эрл Харви...

— Эрл Харви? — стараясь казаться безучастным, переспросил я.

В глазах у Касплина промелькнуло явное недоверие.

— Да, импресарио. Вы хотите сказать, что ничего не слышали о нем?

— Подстрекатель, а не импресарио! — темпераментно вмешалась Донна Альберта.

— О Харви я действительно слышал, — осторожно ответил я. — Только никогда не слышал, что он участвует в культурных забегах.

— Ха! — Донна Альберта вскочила. Маска скорби сменилась на ее лице трагедийной маской. — Что, Касплин? Даже частный детектив ужаснулся при упоминании его имени! И в руки этого человека ты отдал бессмертное лирическое сопрано Донны Альберты!

— Послушай... — начал Касплин.

— Кто я? Заклинательница змей? — в отчаянии вопрошала она. — Рок-певичка?! — Она неожиданно завиляла бедрами, подражая кумиру подростков.

— Донна, пожалуйста! — Касплин сделал слабый протестующий жест рукой, затем устало закрыл глаза. — Мы уже тысячу раз говорили об этом... Эрл Харви платит жалованье за ваш великий голос плюс пятнадцать процентов с прибыли. Разве театр “Метрополитен” когда-нибудь выплачивал примадонне проценты?

Но было ясно, что примадонне наплевать на логику. Она со знанием дела доводила себя до дикарского неистовства.

— Как ты смеешь сравнивать этого вонючего борова со Второй авеню с Метр...?! — вопила она над склоненной головой своего управляющего. — Ты спятил, Касплин! Ты оскорбил не только меня! Ты оскорбил великий дом, место рождения, купель оперы!

Касплин приоткрыл маленький блестящий глаз и уныло уставился на меня.

— Это надолго, — сказал он, явно имея в виду горластую фурию, которая своим голосом, похоже, хотела сдвинуть “Тауэрз” на несколько дюймов с фундамента.

— Подожду, — громко, в расчете, что меня услышат, сказал я. — Вы платите за мое время.

— Это один из ее плохих дней, — сказал он, посмотрев на часы. — Может, нам лучше встретиться у меня в конторе? Скажем, часа через два.

— Идет! — кивнул я и встал.

Касплин протянул мне визитную карточку, затем снова откинулся в кресле и закрыл глаза. Голос Донны Альберты — взволнованный и очень громкий — звучал все выше и мощнее. Я вышел из номера за несколько секунд до того, как со стен, наверное, посыпались картины.

На пути к лифту меня остановило нервное прикосновение к локтю. Я оглянулся — Хелен Милз смотрела на меня из-за своих мощнейших линз.

— Не обращайте внимания на Донну Альберту, мистер Бойд, — сказала она с придыханием. — Не надо забывать, что она великая артистка, и это Касплин — чудовище! — настоял, чтобы она участвовала во всем этом ужасе!

— Что касается меня, то я нахожу театр на Второй авеню чудесным, — заверил я ее. — Я также не имею ничего против постановок за пределами Бродвея. И вообще я демократ. Живу на Сентрал-парк-Вест.

— Она сейчас не в себе, — настойчиво продолжала Хелен Милз. — Вы не должны винить бедняжку. Я имею в виду, что Ники вернули в... пакете! Потом эта премьера так скоро... Да еще этот немыслимый танец...

— Танец?

— Конечно. Ей придется исполнять танец Семи покрывал. Знаете? Сбрасывать с себя одежды. Этот Эрл Харви — маньяк, помешанный на эротических сценах. Он настаивает на том, чтобы она сбросила все семь.

Глаза мои плотно закрылись, и я вдруг почувствовал симпатию к Касплину.

— Что-нибудь случилось, мистер Бойд? — обеспокоенно спросила она.

— Все семь? — тихо переспросил я.

— О! — В ее голосе послышалось презрение. — Разве вы не знаете, что это “Саломея”?

— Оскара Уайльда?

— Рихарда Штрауса. — С каждым словом ее голос становился холоднее. — Он написал оперу по пьесе Оскара Уайльда.

— И Донна Альберта будет петь Саломею? И к тому же танцевать, сбрасывая с себя одежды? — Мои глаза широко раскрылись и, должно быть, так вспыхнули, что Хелен Милз отпрянула назад. — Где можно достать билеты? — возбужденно спросил я.

— Мистер Бойд! — Ее ноздри раздувались от возмущения. — Вы отвратительны!

Она устремилась по коридору к номеру, и даже в этом ее ужасном костюме ей удалось всем своим видом выразить вопиющее презрение.

* * *

Уединившись в баре на Мэдисон-авеню, я выпил пару бокалов мартини и задумался. Стоило мне закрыть глаза, как я отчетливо видел самого себя, расследующего смерть пекинеса. Я стоял на четвереньках где-то на Второй авеню и гавкал вопросы датскому догу-суке:

— Когда в последний раз вы видели Ника Пеки? И всякий раз, когда я уже готов был кинуться к ближайшему телефону и сказать Донне Альберте, что черта с два, пусть она найдет кого-нибудь другого, в голове у меня возникала картина: последнее покрывало медленно падает с великолепного тела... Я понял, что попался на крючок.

Я пришел в контору к Касплину ровно через два часа после того, как покинул номер в гостинице. У него там сидела регистраторша или секретарша, а может, то и другое вместе — она была достаточно велика, чтобы справляться с двумя обязанностями. Похожая на изваяние, рыжеволосая, почти шести футов ростом. Если моя теория была правильной, то, судя по тому, какую грудь облегал ее пуловер, — эта особа обладала неплохим певческим голосом.

— Мистер Касплин назначил мне встречу, — сказал я. — Мое имя Бойд.

Она взглянула в блокнот и покачала головой.

— Извините, — произнесла она отчетливым контральто. — У меня не записано.

— Извините и вы меня, — искренне огорчился я. — Получается как с кораблями в ночи или что-то вроде этого. Если бы мое имя — меня зовут Дэнни Бойд — было у вас записано, из этого могло бы многое получиться. — Я покосился на ее грудь. — Кто-нибудь говорил вам, что вы могли бы петь в опере?

— По-моему, мне знаком ваш профиль, — сказала она, внимательно рассматривая меня. — Это не вы носили копье на сцене в “Метрополитен” в прошлом сезоне?

— Только на премьере, — признался я. — Упал занавес, я поклонился одновременно с примадонной. Она стояла передо мной. Копье ушло вперед, а она стала пятиться задом... — Я пожал плечами. — Знаете, как сложены примадонны?

— Проваливайте, — предложила она. — Может, вам где-нибудь в психушке наклеили обратный адрес?

— Могу я все-таки видеть Касплина? — Внезапно меня осенило. — Или вы предпочитаете, чтобы я прорвался силой?

Она, в свою очередь, пожала плечами. Это было похоже на первые толчки землетрясения, когда на ваших глазах появляются новые, бог знает где таившиеся до того возвышенности. Она подняла телефонную трубку и несколько секунд говорила с Касплином. Потом еще раз пожала плечами, и я едва удержался от аплодисментов.

— Это, наверное, из-за погоды, — сказала она. — Все буквально помешались. Он просит вас войти к нему.

Касплин сидел за огромным пустым столом из черного дерева. Выглядел он как генерал, подготовивший поле боя и внезапно узнавший, что какой-то растяпа в Пентагоне отправил войска на другой континент.

— Присаживайтесь, Бойд, — чирикнул он. — Рад, что вы пунктуальны.

— Рад, что вы рады, — весело ответил я. — Такие мелочи ну просто очень важны в жизни частного сыщика, ведущего следствие по делу об убийстве собаки!

— Вы находите забавным, что собаку убили и выпотрошили? — мрачно спросил он.

— Я еще не совсем в этом уверен. Расскажите поподробнее об этом захватывающем деле.

— Рассказывать, собственно, почти нечего. — Его голос звучал устало. — Это случилось днем. Когда позвонили, Милз была в номере. Ей подумалось, что звонят от швейцара из театра, где в это время репетировала мисс Альберта. Сказали, что та хочет, чтобы Ники был рядом с ней, в театре, и направляет посыльного, чтобы забрать его. Примерно через полчаса появился человек и забрал собаку. На нем была униформа посыльного, и Хелен отдала ему собаку. Она даже не запомнила, как он выглядел.

— Хорошая помощь, — мрачно заметил я. — Что еще?

— Я, конечно, связался со всеми посыльными службами. Нигде не было записи о подобного рода услуге. Полагаю, униформа была обманом.

В его руках появилась серебряная коробочка. Пришлось подождать, пока закончится нюхательная процедура.

— Вот что меня беспокоит, Бойд, — наконец продолжил он. — Не является ли вся эта история с собакой прелюдией к чему-то более скверному?

— То есть вы предполагаете, что тот, кто убил собаку, попытается в следующий раз сделать то же самое с человеком?

— Совершенно верно, — кивнул он. Его слишком большая голова дернулась, как у марионетки. — В оперной труппе, Бойд, порой разгораются очень сильные, а иногда и чудовищные страсти!

— Бывает, — согласился я.

— Мне бы хотелось, чтобы вы познакомились с основными действующими лицами, имеющими непосредственное отношение к постановке. Пол Кендалл, продюсер, сегодня устраивает вечер. Все они будут там, и вы приглашены.

— Благодарю, — сказал я. — Кендалл об этом знает?

— Он не будет против, — уверенно сказал Касплин. — Вечер должен начаться в одиннадцать. Пол просил не опаздывать. Адрес я вам дам.

Позолоченным карандашиком он записал адрес в блокноте, оторвал листок и бросил его через огромный стол ко мне.

— Не думаю, что сейчас мы могли бы обсудить что-нибудь еще. Предпочел бы встретиться с вами утром, после того как вы познакомитесь с остальными. Надеюсь, вы поделитесь своими впечатлениями?

— Договорились, — сказал я, поднимаясь. — Я позвоню вам.

— Приходите в одиннадцать, — отрывисто произнес он. В приемной я ненадолго задержался у стола рыжеволосого изваяния. Она посмотрела на меня без особого интереса, как на предмет, забытый нерадивым водопроводчиком, который приходил ремонтировать трубы.

— Вы что-то хотели? — спросила она своим гортанным контральто.

— Судя по всему, я пою не в той тональности, — весело сказал я, поворачивая к ней свой роскошный профиль. — Но это совсем не значит, что мы не можем вместе наслаждаться прекрасной музыкой, не так ли?

— Нужна мне твоя музыка! — огрызнулась она. — Топай отсюда, воображала!

Я вышел из офиса на чудесный свежий осенний воздух Нью-Йорка. Он настолько взбодрил меня, что мне показалось, будто я снова стал маленьким провинциальным мальчишкой, который бежит через полыхающий осенними красками лес, видит мягко падающие на землю яркие листья и задыхается от терпкого запаха ранней солнечной осени. Мне даже захотелось съесть какую-нибудь простую домашнюю еду, что-нибудь вроде жаркого в “Монсеньере”, чтобы утолить неожиданно навалившуюся ностальгию.



Глава 2

Пол Кендалл был владельцем пентхауса на Саттон-Плейс и нанимателем весьма оригинального дворецкого — роскошной брюнетки, которая открыла мне дверь. Я только успел подумать, что сны, оказывается, могут стать явью, если вы достаточно сильно сконцентрируетесь.

Ее волосы ниспадали пушистыми шелковыми прядями, подчеркивая слегка запавшие, почти юношеские щеки и приподнятый нос. На ней был креповый черный топ, плотно облегавший небольшую упругую грудь, и белая юбка из органди, с рисунком в виде больших черных пятен. В ушах — большие грозди жемчуга, вокруг шеи — жемчужное ожерелье в три ряда. Ее большие темные глаза по-озорному блеснули, когда она улыбнулась мне.

— Продаете что-нибудь? — спросила она вибрирующим голосом.

— Задавать вопросы не входит в обязанности дворецких, — ответил я. — Они лишь объявляют гостей.

— А вы гость? — Ее явно не волновало, что вопрос мог меня обидеть.

— Я гость гостя, — осторожно ответил я. — Касплин сказал, что Пол Кендалл будет рад видеть меня на своей вечеринке.

— Тогда все в порядке, — сказала она с облегчением. — Проходите.

Она закрыла дверь, потом обернулась и снова посмотрела на меня.

— Дэнни Бойд, — представился я. — Если хотите, можете спросить мой номер телефона.

— Не знала, что у Касплина есть друг.

— Будем считать, что из восьми миллионов живущих в Нью-Йорке именно со мной ему повезло. Она улыбнулась:

— Меня зовут Марго Линн.

— Вы певица? Улыбка сразу исчезла.

— Меццо-сопрано, — холодно сказала она. — Я вижу, что вы нечасто ходите в “Метрополитен”, мистер Бойд?

— Извините, но что касается оперы, я профан.

— Не скромничайте, мистер Бойд! — Ее зубы на секунду ослепительно блеснули. — Уверена, что вы профан еще очень во многом, кроме оперы. Или у вас такое же чувство юмора, как и у Пола Кендалла?

— К сожалению, я еще незнаком с Кендаллом. Она повела плечом, и черный креп мягко зашуршал.

— Не могу гарантировать, что вы познакомитесь с ним сегодня вечером. Этот вечер совсем не означает, что он будет здесь. Пол любит пошутить. А если он все же придет, то обязательно опоздает. И это, как всегда, будет грандиозно. Скорее всего, он явится в сопровождении пожарных, которые зальют квартиру и всех гостей из шланга. Такой уж у него юмор. Если вы захотите довести его до истерики, сломайте себе руку в нескольких местах. Он будет умирать со смеху. Но все его почему-то любят — это как зараза!

— Кажется, он отличный малый, — согласился я. — Надеюсь, мне не посчастливится познакомиться с ним.

— Сейчас, кажется, около одиннадцати, — озабоченно сказала она. — Он настаивал, чтобы все собрались именно к этому времени. Так что, думаю, он скоро явится во всем великолепии, если явится вообще. Вам лучше пройти к остальным гостям, мистер Бойд, и немного выпить. Лучше, чтобы ваши нервы были в порядке к приходу Пола.

Марго Линн направилась в гостиную, я последовал за ней.

Одна из стен в комнате была стеклянной, через нее открывался вид на реку. Остальные стены были сплошь увешаны программами разнообразных шоу. Все они, от опер до музыкальных комедий и простых пьес, были аккуратно вставлены в рамки. Продюсером этих оставшихся в прошлом зрелищ был Кендалл.

Мы остановились у бара, и меццо-сопрано терпеливо подождала, пока я сделаю себе “Дайкири”. Затем она подвела меня к ближайшей паре и представила.

— Это мистер Бойд, — сказала она со скукой в голосе. — Уникальный тип — утверждает, что он друг Касплина.

— Знаю, — сказала Хелен Милз тихим голосом. — Мы уже встречались.

Она уставилась на меня сквозь свои мощные линзы, словно я был червяком в ее яблоке.

— Дорогая, судя по тому, как ты это говоришь, он, похоже, пытался тебя соблазнить. — В голосе Марго Линн появился интерес. — Может, это первый мужчина, сломавший твои оборонительные сооружения, Хелен? Если это так, он заслуживает медаль или что-нибудь в этом роде. Знаешь, как первый человек на Луне?

— Не будь такой противной, Марго, пожалуйста, — сказала Хелен Милз дрожащим голосом. — Хоть раз в жизни можно не говорить о сексе?

— Извини, дорогая, — непринужденно ответила Марго. — Я все забываю, что ты у нас девушка, девушка и еще раз девушка. Вы знакомы с Рексом Тайболтом, мистер Бойд? — Она не дала мне ответить. — Хотя откуда — вы же не ходите в “Метрополитен”, не так ли? Рекс — беритон, а эти его великолепные мускулы настоящие. Так, по крайней мере, говорит он сам.

Тайболт был крупным малым, с грудью, похожей на бочонок, и лицом, какие часто встречаются в журнальных рекламах, расхваливающих принадлежности для занятий культуризмом. Только приглядевшись повнимательнее, можно было заметить небольшую припухлость под глазами и уже слегка отвисший подбородок.

— Рад познакомиться, Бойд, — сказал он гулким голосом. — Не обращайте внимания на Марго — она всегда злится, когда ее любовник не приходит вовремя.

— Слышал, что Пол Кендалл большой шутник, — поддержал я разговор.

— Ладно, — уныло сказала Марго. — Похоже, вы достойны друг друга.

Она ушла в другой конец комнаты, где Донна Альберта, в великолепном платье из серебристого ламе, оживленно беседовала с высоким типом явно романского происхождения. На вид он вполне мог помериться силами с Рексом Тайболтом.

— Марго — отличная девчонка, — добродушно сказал Рекс. — Резковата, но постель с Кендаллом, судя по всему, пошла ей на пользу. А?

— Рекс, прошу... — Хелен Милз сказала это почти не дыша. — Ты как Марго! Разве нельзя говорить о чем-нибудь другом?

— Вы поете с Донной Альбертой в “Саломее”? — спросил я Тайболта.

— Да, — кивнул он. — Партию Иоканаана[1] — и теряю голову!

Он со смехом наклонился.

— Помню, — сказал я. — Саломея не станцует до тех пор, пока Ирод не предложит ей что-нибудь в качестве награды. А поскольку ей позарез надо избавиться от вас, она просит поднести ей вашу голову на большом плоском блюде.

— Кендаллу сделали точную копию моей головы из глины, — сказал Тайболт. — Получилась как настоящая. Парень, который ее делал, умолял вернуть ее после закрытия сезона для какой-то там выставки. — Видимо, из скромности он опустил голову, разглядывая собственные ногти. — Говорит, еще никогда ему не приходилось работать с таким классическим профилем, как у меня.

— Удивительное сходство, — поддержала Хелен Милз с невинным видом. — Даже загар получился. Но ведь глина — что-то вроде обожженной грязи, да?

Тайболт постарался изобразить улыбку, хотя в глазах у него промелькнуло что-то весьма похожее на ненависть.

— Не хотелось бы расставаться с вами, Хелен, — проникновенно сказал он, — но Донна Альберта, по-моему, слишком увлеклась беседой с этим мексиканцем. Не пора ли вам вмешаться?

Хелен Милз обернулась и, увидев, что собеседник Донны Альберты чересчур близко наклонился к ней, без промедления направилась в их сторону. Тайболт наблюдал за ней с довольной ухмылкой.

— Нереализованная любовь, — сказал он. — Вообще-то это трагично, но что касается Хелен, всего лишь забавно. Эти ужасные очки... — Он пожал плечами.

Я смотрел на уютно устроившуюся парочку, которую вот-вот должна была разбить Хелен Милз.

— А что это за тип с Донной Альбертой? — спросил я.

— Ирод. — Тайболт состроил гримасу. — По его приказу ей преподносят мою голову на блюде.

— Как его зовут вне сцены? — терпеливо продолжал я расспросы.

— Луис Наварре — мексиканский тенор. Эрл Харви лез из кожи вон, стараясь заполучить более известного тенора, но пришлось довольствоваться Луисом.

— Плохонький певец?

— У него красивый голос, — неопределенно сказал Тайболт. — Если он найдет опытного преподавателя, то, возможно, лет через десять будет в состоянии исполнить партию в “Саломее”.

Он пристально посмотрел поверх моего плеча, и лицо его стало напряженным и жестким. Я повернул голову и увидел входящего в гостиную Касплина. За ним плелся еще какой-то тип.

— Импресарио и менеджер нашей знаменитой примадонны, — неприязненно пробормотал он. — Кто сказал, что лев не может лечь в одну постель с вошью? Не стану их дожидаться. Думаю, вы извините меня, Бойд. Лучше уж беседовать с Хелен Милз! — Он поспешно направился к группе в дальнем углу, где, похоже, были огорчены появлением Хелен.

Касплин маленькими изящными шажками направился ко мне. В правой руке у него была трость из черного дерева с серебряным набалдашником. На нем был великолепный темно-синий костюм и отличная рубашка с отделанной кружевом манишкой. Следом за ним, отстав шага на два, тащился тип, похожий на телохранителя.

— Вижу, вы пришли вовремя, Бойд. Познакомьтесь — Эрл Харви, наш импресарио.

Только рядом с Касплином Харви выглядел большим. На самом деле он был среднего роста. Его длинные и гладкие волосы мышиного цвета падали на лоб, что, по мнению их хозяина, должно было производить впечатление молодости и невинности. Как бы не так! У него был большой нос и широкий рот с тонкими губами. Цвет глаз очень напоминал цвет воды в Гудзоне в дождливое утро. Одежда была небрежной, но дорогой. Все вместе это производило впечатление сводника, очень довольного тем, что он заставлял девчонок терпеть всяческие измывательства просто ради собственной забавы.

— Касплин рассказывал мне о вас, — сказал он неприятным скрипучим голосом. — Вы, кажется, ведете следствие по делу об убитой собаке?

— Не придирайтесь, — вежливо ответил я. — Вы ведь тоже заработали свой первый гонорар, выступая с труппой дрессированных блох, верно?

— Сейчас все, кого ни найми, ведут себя совершенно по-хамски, — проскрипел Харви, покосившись на Касплина.

— У Бойда репутация детектива, распутывающего самые сложные дела. К сожалению, никто не назвал его тактичным человеком, — решительно вмешался Касплин. — Почему бы тебе не выпить, Эрл?

— Ничего другого не остается, — проворчал Харви. — Вы сказали им, что я не против, чтобы они немного кутнули, но только без пения? Я заплатил им кучу бабок, чтобы они драли глотку на Второй авеню, и не хочу, чтобы они даром разбрасывались своими голосами направо и налево!

Касплин поморщился.

— Я сказал им, — провещал он в тональности флейты, — что они могут пить, драться, блудить, но только не петь.

— Да? — Харви недоверчиво посмотрел на него, но учтиво-бесстрастное лицо Касплина не выражало ничего, кроме любезности. — Ладно, тогда пойду выпью. — Он решительно направился к бару.

— И этот тип — импресарио? — с возмущенным придыханием спросил я. — Одаривает людей оперным искусством?

— Кошмар, правда? — живо подхватил карлик-щеголь. — Впрочем, контракты подписаны, премьера через три дня, — приходится делать все, что от нас зависит.

— Когда-то я слышал, что он собирался арендовать “Гарден” для проведения международного матча по реслингу. Команда русских с командой американцев.

— Слава Богу, что ему это не удалось, — прочирикал Касплин. — Схватка была бы мошеннической!

Его руки беспрерывно вертели трость из черного дерева, и только когда он достал свой серебряный нюхательный футляр, трость обрела относительную неподвижность. Касплин совершал привычный ритуал, а я тем временем закурил.

— Пол Кендалл еще не появлялся? — неожиданно спросил он.

— Кажется, еще нет, — ответил я. — Может, решил не появляться, когда узнал, что явился Харви? Большая голова Касплина слегка качнулась.

— Это для него недостаточно веская причина. Держу пари, что отсутствие Пола означает какую-нибудь его глупую шуточку. Поэтому не удивляйтесь, если всех нас сегодня арестуют за посещение публичного дома или еще за что-нибудь такое же несмешное. В душе Пол так и остался школьником-переростком с грязными мыслишками.

— Что вы имеете в виду? — поинтересовался я.

— Все, что вы видели сегодня вечером, — медленно произнес он. — Ведь именно это я и хотел вам в первую очередь показать. Человеческие отношения. Марго Линн стала его любовницей с самого начала, еще когда только набирали труппу. Очень типично для Пола — до начала постановки ему необходимо переспать с одной из ведущих певиц труппы.

— Думаю, этого захотел бы каждый, кто собирается выступить в качестве продюсера, — весело заметил я. Касплин испепелил меня взглядом.

— Две недели назад он вдруг потерял всякий интерес к Марго. Она до сих пор переживает.

— Устал? — спросил я. — Или нашел другую партнершу для постели?

— Заинтересовался Донной Альбертой. — Касплин выговорил это без какой-либо особой интонации. — Последнее время он просто преследует ее.

— Успешно? — спросил я небрежно.

— Нет, — процедил он. — Я совершенно точно знаю, что она отвергла все его попытки.

— Думаете, что за это Кендалл мог убить собаку?

— Не думаю. Скорее всего, это Марго Линн, — спокойно ответил он. — Могут быть и другие варианты. С тем же упорством и таким же результатом с Донной Альбертой пытался переспать Рекс. Не забывайте и о маленькой мышке с большими глазами.

— Хелен Милз?

— Хелен до смешного предана Донне Альберте, — сказал он, тонко улыбаясь. — Ведь еще не родился мужчина, который завоевал бы ее расположение. Понимаете, о чем я?

Неожиданно около нас появилась Марго Линн, прервав нашу интересную беседу.

— Привет, Касплин, — сказала она без особого энтузиазма. — Ты видел где-нибудь Пола?

— Нигде.

— Я бы с радостью перерезала ему глотку! — устало проговорила она. — Устроил этот вечер, я торчу здесь... — Она уставилась на меня, будто вспомнив о своих обязанностях хозяйки. — Вы со всеми познакомились, мистер Бойд?

— Кроме Луиса Наварре, — сказал я. — Можно отложить это удовольствие, если вы не настаиваете.

Касплин снова принялся нетерпеливо вертеть свою трость.

— Это уж слишком! Пол хочет, чтобы мы проторчали здесь всю ночь. Очередная его пакость.

— Не говори так, — вздрогнула Марго. — Который час?

Я посмотрел на часы:

— Без десяти двенадцать.

— Колдовской час близится; — как-то вяло произнесла она. — У меня есть инструкция собрать всех в столовой к полуночи.

— Зачем? — подозрительно спросил Касплин.

— Таково указание Пола. Как только пробьет двенадцать, я должна открыть какую-то коробку, в которой находится то, что принесет нам удачу в премьере. — Она пожала плечами, и черный креп издал шелестящий звук. — Может, вы оба пройдете туда, пока я соберу остальных гостей?

— Очередной абсурд. — На сей раз голос Касплина отдаленно напоминал рычание.

— Думаю, лучше оставить входную дверь открытой, — сказала Марго. — На случай, если он войдет.

— Разве он не в состоянии, как все, воспользоваться звонком?

— Боюсь, не услышу его в столовой из-за общей болтовни, — ответила она. — Будьте так добры, Касплин, проводите мистера Бойда, а я тем временем позову остальных.

В столовой было полутемно. На полу лежал мягкий ворсистый ковер. Обеденный стол находился в нише. Вместо привычных стульев его с трех сторон окружал роскошно обитый диван. Посредине стояла большая черная коробка высотой примерно в четыре фута. Она больше походила на упаковочный ящик, чем на коробку с сюрпризом.

— Что это такое, черт побери? — начиная почему-то нервничать, спросил я.

— У меня нет ни малейшего желания задумываться об этом, — проворчал Касплин. — Там может быть все, что угодно, — от диких обезьян до спрессованной кучи заплесневелого мусора. Скорее всего, так оно и есть.

В столовую вошли Донна Альберта с мексиканским тенором. На шаг позади шла Хелен Милз, следом за ней Марго, затем Рекс Тайболт с затравленным выражением глаз. Эрл Харви что-то бубнил ему в самое ухо, словно это была последняя минута перед международной конференцией и Харви в качестве референта придумал для босса парочку выражений покрепче в адрес русских.

— Добрый вечер, мистер Бойд, — любезно прозвучал красивый голос Донны Альберты. — Очень рада видеть вас.

Платье из серебристого ламе имело глубокий вырез, открывающий начало ложбинки между ослепительно белыми округлостями. Как говорят кинооператоры, мне пришлось быстро перевести фокус своих объективов — вспомнить, что надо говорить, а не хватать.

— Весьма признателен, — охрипшим голосом поблагодарил я.

— Вы знакомы с Луисом Наварре? — Не дожидаясь ответа, она повернулась к красивому испанцу:

— Это мистер Бойд, Луис. Он помогает мне с Ники. — Ее глаза на секунду затуманились. — Мистер Бойд намерен найти того, кто убил моего бедняжку!

Наварре кивнул мне и улыбнулся:

— Сеньор...

— Завидую вам, дружище, — сказал я. — Для вас Донна Альберта шесть вечеров в неделю будет исполнять танец, сбрасывая с себя семь покрывал.

— Мне очень повезло, сеньор Бойд. — Его улыбка стала шире.

Марго Линн несколько раз хлопнула в ладоши, требуя нашего внимания.

— Друзья и соседи! — Она слабо улыбнулась. — Уже полночь, и, по-моему, самое лучшее покончить со всем этим!

— С чем покончить? — подозрительно спросил Харви.

— С подробными указаниями Пола, — сказала она. — В полночь, когда все соберутся, я должна нажать вот это... — Она показала на блестящую кнопку, выступающую сбоку на коробке под самой крышкой.



— И что тогда? — проворчал Харви.

— Мистер Харви, — холодно произнесла она, — если бы я знала ответ, то меня, возможно, не было бы здесь!

Она поднесла палец к кнопке и зажмурила глаза. В следующую секунду раздался топот, напоминающий приближение стада слонов.

— Наверное, это Пол. — В голосе Марго зазвучала надежда. — Пусть он сам нажимает эту чертову кнопку!

Дверь распахнулась, и в столовую ворвался какой-то огромный тип. За ним следовали двое полицейских в форме.

— Лейтенант Чейз, — проревел тип. — Отдел расследования убийств.

Какое-то время все в растерянности смотрели на него, пока до них не дошло, что это одна из обычных шуточек Кендалла.

— Вы хотите сказать, что не вызывали меня? Интересно! — рыкнул Чейз. — Где тело?

— Тело? — дрожащим голосом спросила Марго.

— Нам позвонили и сообщили об убийстве, — медленно, словно подбирая слова, сказал Чейз. — Итак, где труп?

— Труп? — почти неслышно пискнула Хелен Милз. Очевидно, в подсознании Марго сработал условный рефлекс — она нажала кнопку. Крышка огромной коробки с жужжанием раскрылась — словно сработала тяжелая пружина. Из коробки появилась верхняя часть тела клоуна с широко ухмыляющимся лицом.

Стихли испуганные крики, а клоун так и остался наполовину высунувшимся из коробки. Туловище его слегка покачивалось вперед-назад. Если это была идея Кендалла — поместить в коробку попрыгунчика огромных размеров, — то Касплин был, черт возьми, прав, когда говорил, что знаменитый продюсер обладал разумом школьника. Но что-то было не то с лицом клоуна. Даже под толстым слоем" грима была заметна его меловая бледность. В тот момент, когда клоун качнулся ко мне, я подошел поближе. Его глаза неподвижно смотрели на меня...

— Боже мой, — прошептала рядом Марго. — Это Пол!

Только теперь до меня дошло, что толстая красная черта поперек его шеи вовсе не была нарисована. Кто-то перерезал ему горло от уха до уха.

Глава 3

Порядком измотанный, я попал в свою контору только около десяти часов на следующее утро. После того как обнаружили тело Кендалла, лейтенант Чейз сделался, так сказать, жизнью и душой вечера. Он задавал вопросы до тех пор, пока лицо у него не посинело. Это произошло только к четырем утра. Насколько я понял, ответы на вопросы ничего для него не прояснили.

Фрэн Джордан, моя рыжеволосая секретарша с серо-зелеными глазами, успела побывать в модном магазине. На ней был элегантный и дорогой кашемировый пуловер, который подчеркивал совершенную форму ее груди.

— Вижу, вам понравился мой новый пуловер, — сказала она. — Моя врожденная стыдливость не позволяет мне предположить, что вас заинтересовало что-то другое.

— Я подумал, что плачу тебе слишком большое жалованье, — задумчиво произнес я. — Кашемир для офиса — однако!

— Это новая модель, Дэнни Бойд. В целях экономии они ее несколько обузили. Я вижу, вы не в духе. Что-нибудь случилось? Провалили дело Донны Альберты?

— С чего ты взяла? — хмуро спросил я.

— Из утренних газет. Они полны материалов об убийстве Пола Кендалла. Как мне помнится, вчера вы были приглашены к нему на вечер.

— Был я там, — согласился я. — Между прочим, меня нанимали не для того, чтобы я нашел убийцу Кендалла.

— Вы совершенно правы, Дэнни! — Она обворожительно улыбнулась. — Просто я вспомнила то, о чем вы очень часто твердите: “Частный детектив намного проворнее полицейского-профессионала”. Теперь все расставлено по местам: полиция пытается найти убийцу Кендалла, вы — убийцу собаки Донны Альберты!

Я попытался проигнорировать это саркастическое замечание и снова уставился на пуловер. Скоро прирожденный исследователь, каким я всегда считал себя, взял верх над моими оскорбленными чувствами.

— Ты занималась пением, когда была ребенком, Фрэн? — лениво спросил я.

— Хотите знать, была ли я наушницей?[2] — Фрэн подумала. — Иногда ябедничала на свою старшую сестру, но на мальчишек никогда не жаловалась.

— Ладно, это все пустяки, — устало сказал я и поплелся к себе в кабинет.

— Эй, Дэнни! — окликнула она меня. — Чуть не забыла — начиная с половины десятого несколько раз звонил какой-то Касплин. Просил позвонить ему прямо сейчас.

— Отлично, — повеселев, сказал я. — Кстати, у него тоже рыжая секретарша. Только у нее побольше, чем у тебя.

— Вы имеете в виду, что она выше ростом? — ледяным тоном спросила Фрэн.

— Частично, — согласился я. — Когда у меня будет много свободного времени, я напишу статью о том, почему матери должны давать своим дочерям уроки пения.

— Так вы о пении! — Ее лицо посветлело. — Я действительно пела в хоре, пока училась в средней школе. А что?

— Сразу видно. — Я был очень доволен. — Размер тридцать восьмой, верно?

Я быстро захлопнул за собой дверь, чтобы Фрэн не успела ничего ответить. Сев за большой стол, я придвинул к себе телефон.

Ответило слегка сиплое контральто, принадлежавшее рыжеволосому изваянию.

— Это Дэнни Бойд, — бодро сказал я. — Слышите скрипки?

— Только аденоиды, — сухо ответила она. — Мистера Касплина нет!

— Вы уверены? — спросил я укоризненно. — Под стол не заглядывали?

— Повторяю второй и последний раз, — сказала она раздраженно. — Мистера Касплина нет!

— Возможно, он передумал, — как ни в чем не бывало продолжал я. — Он звонит мне — меня нет, он просит позвонить ему — теперь нет его. Можно провести остаток жизни, отсутствуя одновременно. Знаете, я готов иногда поотсутствовать вместе с вами.

— Ладно, — с неожиданной дружелюбностью сказала она. — У него действительно были причины поговорить с вами. Не кладите трубку.

Несколько щелчков, и птичий голос Касплина защебетал мне в ухо.

— Рад, что вы позвонили, Бойд, — оживленно начал он. — Вы, наверное, догадываетесь, что эта ужасная смерть вызвала хаос в постановке?

— Могу себе представить, — осторожно ответил я.

— Но, как ни странно, во всем этом есть кое-что положительное. — Голос у него стал вкрадчивым. — Мисс Альберта совсем забыла о своем горе. Я имею в виду пекинеса. Честно говоря, я очень рад. Все, чего мне сейчас хочется, — это прийти в себя. Надеюсь, вы согласитесь со мной, Бойд, что при данных обстоятельствах расследование лучше всего прекратить.

— Меня нанимала Донна Альберта, — вежливо ответил я. — Она и должна сообщить мне о своем решении прекратить расследование.

— Я ее менеджер, — холодно напомнил он. — Нанимал вас я, Бойд, и если вы настаиваете, я отказываю вам.

— Отлично, — ответил я. — Я пришлю вам счет за потраченное время.

— В этом нет необходимости, — чирикнул он. — Назовите сумму, и я выпишу вам чек — можете забрать его у Максин в любое время.

— Максин? — переспросил я.

— Это моя секретарша, — с нетерпением ответил он. — Сколько я вам должен?

— Пятьсот долларов. Последовала оглушающая пауза.

— Пятьсот... — Его голос прервался. — За двенадцать часов работы?

— Малыш, — холодно произнес я, — у меня был очень перегруженный день!

Я опустил трубку, не дав ему возможности ответить. Закурив, посмотрел на часы и решил, что пора выпить кофе. Но поскольку я остался без работы, следовало подумать об экономии. Если пригласить с собой Фрэн, она могла бы оплатить счет, а я бы выпил кофе и заодно расспросил бы ее, чем она еще занималась в детстве. В конце концов это могло бы привести меня к желанному результату. Нацепив на лицо довольную ухмылку, я вышел в приемную. Но Фрэн опередила меня.

— Требую повышения жалованья! — выпалила она. — За такую почасовую плату вы можете позволить себе утроить мне жалованье!

— Подслушивала? — обвиняюще спросил я.

— А что еще остается делать? — Она заметила нехороший блеск в моих глазах и быстро отреагировала:

— Не то чтобы... Случайно.

Я вернул улыбку на место:

— По-моему, нам стоит пойти выпить кофе.

— И что потом?

— Возвращаюсь к своей подушке и сплю весь день — я вернулся в пять утра. Поехали со мной!

— Мой опыт говорит, что ни одна девушка не осмелилась бы закрыть глаза на вашей подушке, — сказала она уверенно. — Поэтому вы идете домой и варите себе кофе. А я пока пробегусь по магазинам. Позвонить вам, если будет что-нибудь интересненькое?

— Ну, если...

— Если это женщина, блондинка и сложена должным образом в определенных местах, — закончила она за меня.

* * *

Меня разбудил телефон. Добравшись до него, я выглянул в окно. Сентрал-парк превратился в неразборчивое темное пятно, значит, я проспал до вечера.

— Бойд, — зевнул я в трубку.

— Мистер Бойд, — завибрировал женский голос. — Это Марго Линн.

— Да? — рассеянно спросил я.

— Могу ли я повидать вас? — спросила она. — Если можно, то сегодня.

— Что вы там еще придумали? — проворчал я. — Очередной бесподобный вечер с трупом в холодильнике?

— Это очень серьезно. Не могли бы вы сейчас приехать ко мне? Прошу вас!

— Ладно, — буркнул я. — Через час.

— Спасибо, — сказала она и продиктовала адрес в районе восточных пятидесятых улиц, недалеко от Третьей авеню.

Я принял душ, побрился и надел почти новый костюм, сшитый таким чертовски первоклассным портным, что мне потребовалось рекомендательное письмо, чтобы попасть к нему. Когда я уже повязывал галстук привилегированного клуба, из которого меня давно уже исключили, послышался звонок в дверь. Открыв, я во второй раз за вечер удивился. Это была Хелен Милз. Она нервно улыбалась.

— Извините за неожиданный визит, мистер Бойд, — прошелестела она. — Я звонила вам днем на работу, секретарь сказала, что вы больше не вернетесь, и дала ваш адрес. Предупредила, что застать вас можно после семи...

— Конечно, — поспешил я ответить, чтобы она не задохнулась от волнения. — Заходите.

Она вошла в гостиную и настороженно осмотрелась по сторонам. Иногда она вздрагивала и вообще держалась так напряженно, будто была совершенно уверена, что квартиры холостяков полны всяческих ловушек для неосторожных девственниц. Наконец она рискнула присесть на самый краешек кресла, осмотрительно натянув юбку на колени, и украдкой посмотрела на меня.

— Хотите выпить? — спросил я.

— Я не пью, мистер Бойд.

— Сигарету?

— Не курю.

Ответ на следующий вопрос я уже знал, поэтому сел напротив и стал ждать. Она нервно провела языком по бледным губам, глубоко вздохнула:

— Разве это не было ужасно, мистер Бойд?

— Что именно? — отрешенно спросил я.

— Убийство мистера Кендалла! — Мощные линзы укоризненно сверкнули в мою сторону.

— Конечно, — сказал я. — Но может, самому Кендаллу понравилась эта шутка с попрыгунчиком?

— Вы не думаете, что его и пекинеса Донны Альберты убил один и тот же человек?

— Возможно, — не стал возражать я. — А вы думаете именно так?

— Не знаю. — Она прикусила нижнюю губу. — Мне нужно с кем-нибудь посоветоваться обо всем этом, мистер Бойд, а так как Донна Альберта наняла вас, чтобы вы нашли убийцу Ники, я уверена, что знаю, кто это!

— Кто?

— Разумеется, женщина! — воскликнула она с горечью. — Марго Линн — больше некому!

— Почему Марго Линн?

— Она безумно ревнивая, — твердо сказала Хелен Милз. — Она всегда очень ревниво относилась к успеху Донны Альберты, а в труппе все знали, что она и Кендалл были... ну... вы понимаете...

— Спали?

Она мучительно покраснела:

— Да! Потом Кендалл потерял к ней всякий интерес и переключился на Донну Альберту. Она, естественно, не поощряла его, но Марго, конечно, автоматически пришла к выводу, что произошло самое худшее.

— А у нее не было для этого совершенно никаких оснований? — осторожно спросил я. Ее глаза испепелили меня.

— Конечно же нет! А Марго решила, что они были, ну... любовниками! — Она снова покраснела.

— И вы думаете, что она из мести убила собаку?

— И в качестве предупреждения вернула выпотрошенный труп Донне, — резко закончила она.

— У вас есть какие-нибудь доказательства?

— Это ваше дело — найти доказательства, мистер Бойд! — колко бросила она. — Именно для этого вас и наняли, не так ли?

— Это было вчера, — сказал я. — Сегодня утром меня уволили.

— Что? — Она недоверчиво уставилась на меня.

— Касплин сказал, что убийство Кендалла отвлекло Донну Альберту от мыслей о собаке. Поэтому во мне нет необходимости.

— Почему вы не сказали мне об этом сразу?

— Вы просто не дали мне такой возможности, дорогая, — кротко заметил я. — К тому же я был так занят, восхищаясь вашими великолепными ногами!

Она вскочила, дрожа от ярости.

— Вы воображаете, что это забавно, мистер Бойд! — Она почти задыхалась. — Вы сделали из меня посмешище!

— Я же не знал, что вы пришли ко мне, чтобы рассказать о собаке и Марго Линн. Я решил, что вы поддались моему роковому обаянию.

С минуту она с ненавистью смотрела на меня, потом прошипела нечто невразумительное, я не разобрал, что именно, может, и к лучшему для себя. Я сделал то, чего делать не следовало, — встал и подошел к ней. Неожиданно она подняла правую руку и врезала мне по лицу. Судя по звуку и ощущениям, моя голова раскололась надвое. Пока я приходил в себя, Хелен Милз выбежала из комнаты. К тому времени, как опомнился, она была уже далеко.

Марго Линн открыла дверь своей квартиры и пригласила меня войти. На ней была короткая туника черного шелка и узкие брюки. Эффект оказался просто потрясающим. В углу гостиной около сверкающего бара стояла дорогая аппаратура. Звучала проникновенная музыка, ее можно было бы назвать мелодией для неторопливых любовников.

— Выпьете что-нибудь? — спросила она своим вибрирующим голосом, который сам по себе возбуждал мои нервы.

— Бурбон со льдом.

— Устраивайтесь поудобнее, мистер Бойд. — Она показала на большую софу.

— Лучше — Дэнни, — поправил я. Она приготовила напитки, принесла их к софе и села рядом со мной. Впрочем, не очень близко.

— Значит, вы частный детектив, Дэнни, — непринужденно сказала она. — Я слышала, как о вас говорил сегодня днем Касплин. В основном он употреблял короткие слова.

— Он и сам коротышка, — пробурчал я. Марго улыбнулась и отхлебнула виски.

— Вам приходилось расследовать дело об убийстве собак?

— Никогда. Вы могли бы выяснить это по телефону. Заодно бы сэкономили бурбон.

— Судя по словам Касплина, вы слишком высоко себя цените, — медленно проговорила она.

— Об этом следует судить по дополнительным льготам, — сказал я.

— Этот лейтенант Чейз... — Она немного помолчала. — Его трудно в чем-то убедить... Он считает, что я убила Пола Кендалла.

— А разве не вы?

Ее большие темные глаза несколько секунд изучали меня, затем она покачала головой:

— Нет. Но не в этом дело. Он сделал этот вывод, захлебнувшись в той грязи, которую вылили на меня такие, как Хелен Милз и наша великая примадонна.

— Этого маловато для обвинения.

— У меня нет алиби — я думаю, это не поможет мне? — Ее пальцы нежно коснулись моей руки. — Я расспросила о вас, Дэнни. У вас неплохая репутация. Именно вы нужны мне сейчас.

— Чтобы вас не подозревал Чейз?

— Единственное, что вы можете сделать, — это найти настоящего убийцу, — произнесла она почти беззаботно. — Как вам кажется?

— Существует такая небольшая деталь, — сказал я. — Деньги.

— Сколько?

— А сколько стоит избавиться от крючка лейтенанта Чейза?

Она невесело улыбнулась:

— Вы крепкий орешек, когда доходит до дела, Дэнни Бойд. Скажем, тысяча сейчас и еще тысяча после завершения работы.

— Исходя из суммы, которую заплатил мне Касплин, это обеспечит вам четыре дня моего времени, — сказал я и хмыкнул. — Но, как я уже намекал, вы можете рассчитывать на определенные льготы.

— Возможно, вы тоже, — мягко сказала она.

— Здесь уютно, — сказал я и отпил немного бурбона. — Значит, если вы не убивали Кендалла, это сделал кто-то другой. Мне подсказывает это интуиция частного детектива.

— Пол попросил меня прийти к нему пораньше, чтобы помочь устроить вечер, — начала она рассказывать. — Я приехала около семи. Он был весел, много шутил — как всегда, когда он задумывал какую-нибудь из своих сумасшедших шуточек. После того как я закончила с напитками, фужерами и прочей ерундой, он показал мне коробку и объяснил, что надо сделать. Надо было в полночь собрать всех в гостиной, затем нажать кнопку. В восемь тридцать я ушла переодеваться.

— Когда вы вернулись туда?

— Чуть позже десяти. Мне нужно было явиться пораньше, чтобы встретить гостей. Пол сказал, что куда-то уйдет и до определенного времени его не будет. Поэтому я не удивилась, что его там не было. Остальное вы знаете.

— Нетрудно понять, почему лейтенант подозревает именно вас. Кендалл не мог сам закрыть крышку, нужно было, чтобы кто-нибудь помог ему. Он должен был согнуться, чтобы уместиться в коробке сидя, только голова и плечи высовывались. Помощнику легко было перерезать ему горло.

Марго вздрогнула:

— Ужас!

— Да, некто обладал мрачным чувством юмора, — согласился я. — Сначала выпотрошенная собака, потом Кендалл. Знаете кого-нибудь, кто мог бы так пошутить?

Она с сомнением покачала головой, потом спросила:

— Вам не кажется, что убийца не чужд театральных эффектов?

— Возможно, — согласился я.

— Тогда у нас куча подозреваемых, — вздохнула она. — Если у тебя нет артистического темперамента, тебе нечего делать в оперной труппе!

— Кто мог желать Кендаллу смерти?

— Хотела бы знать, — с горечью произнесла она, — но не имею ни малейшего понятия. И вообще, это не пригодится. По-моему, причина совсем не в ревности или эмоциях. Скорее всего, убийца имел очень практический мотив.

— Вам ничего не приходит в голову? Она улыбнулась:

— Нет. Иначе бы я рассказала об этом Чейзу и обезопасила бы себя и свои денежки, которые придется заплатить вам.

Я опустошил бокал и поставил его перед собой на пол.

— Донна Альберта, — медленно начал перечислять я, — Марго Линн, Рекс Тайболт... Все это большие имена в мире оперы, верно?

— Очень большие, — согласилась Марго. — И что?

— Почему вы все связались с таким дельцом, как Эрл Харви, и работаете в театре на Второй авеню? Она вздрогнула и ответила далеко не сразу.

— Думаю, из-за такой мелочи, как деньги. Теперь уже вздрогнул я. Клиент, нуждающийся в деньгах, всегда вызывает во мне понятное беспокойство.

— Разве вам нужны деньги?

— А кому они не нужны? — спросила она. — Это еще ничего не значит.

— Вы сказали, что убийца имел практический мотив. Эрл Харви очень практичен. Марго неуверенно засмеялась:

— Это его шоу, он вложил в “Саломею” большие деньги. Подумайте сами, зачем ему убивать своего собственного продюсера и рисковать своим шоу?

— Звучит убедительно, — согласился я. — А может, спросить его самого?

В ее глазах мелькнуло что-то похожее на страх, пальцы сжали мою руку.

— Не делайте этого, вы погубите меня!

— Почему?

— Вы что, забыли, что я работаю на него?

Она встала и увидела мой пустой фужер на полу.

— Как насчет того, чтобы еще выпить?

— Успеется, — ответил я. — Давайте еще поговорим об Эрле Харви.

— Не хочу о нем говорить! — воскликнула она. — До смерти устала говорить об убийствах и о мотивах! Хочу хоть ненадолго расслабиться!

— Согласен. — Я решил не противоречить. — Как насчет того, чтобы я приготовил что-нибудь выпить нам обоим?

— Это уже лучше. — Она снова улыбнулась, и озорное выражение вернулось на ее лицо. — А еще лучше будет, если мы расслабимся вместе.

Я взял фужеры и направился к бару, а когда я приготовил напитки. Марго исчезла. Причин этому могло быть несколько, поэтому я не беспокоился.

Вернувшись на софу, я поставил фужеры на маленький столик, расслабился и закрыл глаза. Звучала все та же музыка — это была какая-то бесконечная запись. Впрочем, темп немного ускорился, — вероятно, любовники перешли от неторопливых ласк к пылкой страсти.

Немного погодя я услышал легкий шуршащий звук и открыл глаза. Марго стояла передо мной в короткой пижаме из голубого шелка. Нижняя часть пижамы плотно облегала тело и заканчивалась манжетами примерно на середине бедер; жакет был туго затянут на талии широким поясом.

— Маленькие домашние заботы, — улыбаясь, объяснила она. — Иногда они так много значат в жизни. Выбрать, что надеть для особого гостя, закрыть входную дверь, снять телефонную трубку... — Она опустилась на софу рядом со мной — на этот раз по-настоящему близко. — Рада, что вы приготовили напитки, — шепнула она. — Сейчас лучше всего думать о чем-нибудь таком, чем можно заняться. Ты согласен? — Она перешла на “ты”.

Указательным пальцем я провел по изгибу ее бедра под шелковыми манжетами.

— Я боялся, что твоя печаль не позволит нам думать об этом.

Она засмеялась:

— Ты о Поле? Если это тебя действительно волнует, могу объяснить. Все очень просто.

— Обожаю простые объяснения, — честно признался я. — Валяй!

Софа казалась уединенным островом посреди полутемной комнаты. И поскольку мы оказались на острове вдвоем, уютной близости было не избежать. Мой палец по-прежнему скользил по теплому изгибу ее бедра, исследуя мягкость и гладкость кожи. Ее пальцы расстегнули мою рубашку и проникли внутрь, ладонь легла на мою грудь.

— Такие, как я, дорогой, — сказала она низким голосом, — всегда стоят перед выбором — быть меццо-сопрано или женой. Когда пытаешься совместить и то и другое одновременно, как правило, ничего не получается.

— Да? — спросил я таким тоном, будто меня это очень удивило. — Трагическая дилемма в жизни известной певицы? — Оказывается, большие глянцевые журналы иногда пишут правду.

— Представь себе, — холодно сказала она и выдернула волосок у меня на груди, очевидно, в наказание за мою бестактность.

Поскольку волос у меня на груди было не так уж много, я постарался говорить как можно вежливее.

— Значит, ты не могла выйти замуж за Пола Кендалла, поэтому пришлось выбрать второе и получать букеты роз от восторженных поклонников.

— Если тебе так хочется об этом поговорить, я заткнусь и буду слушать тебя, — бросила Марго.

— Извини, — сказал я. — Давай дальше!

— Секс в моей жизни так же важен, как и в жизни других людей, — продолжила она. — С пением мне тоже не хотелось бы расставаться. Вот почему я обычно сплю с продюсером, если, конечно, он не слишком неприятен физически.

— Черт побери! — восхищенно воскликнул я. — Оказывается, можно заполучить сразу два удовольствия., к тому же одни из лучших в этом мире.

— Конечно, я была немного расстроена, когда Пол 1,1 к быстро потерял ко мне интерес и стал волочиться за Донной Альбертой, — непринужденно продолжала она. — Может быть, у него был пунктик насчет перезрелых примадонн? Не потому ли от него кто-то избавился? Жалко, что он мертв, но, дорогой, печаль лучше поберечь для чего-то более важного. Скажем, ларингит во время премьеры! Вот это действительно ужасно!

— Все зависит от того, что для тебя важнее, — сказал я, слегка потрясенный. — Я бы не назвал твое объяснение простым, но это тем не менее объяснение.

Она распахнула на мне рубашку и развязала свой широкий пояс. Жакет соскользнул вниз, и ее упругие высокие груди уперлись в мою грудь. Ее лицо было так близко, что все, что я мог сейчас видеть, были ее волосы, похожие на темное облако, и глаза, полные желания. Ее ногти впились мне в поясницу, и это было так неожиданно, что я вскрикнул. Ногти продолжали блуждать по моей пояснице, сцарапывая кое-где по пути куски кожи. В целях самообороны мои пальцы нырнули глубоко под ее атласное белье и я вонзил ногти в ее упругую гладкую кожу. Она проворковала что-то, как во сне. Затем ее губы впились в мои, а ногти продолжали все быстрее и больнее перемещаться по моей разодранной коже. Я подумал, что если это были те дополнительные льготы, которые обещала Марго, то мне не мешало бы подумать о страховке от несчастного случая.

Глава 4

На следующее утро, ровно в пол-одиннадцатого, я пришел в контору Касплина. Его рыжая секретарша встретила меня весьма недоброжелательным взглядом.

— Мистера Касплина нет, — пробурчала она.

— Вышел, — согласился я. — Испарился! Она мрачно уставилась на меня. Под ее глазами можно было разглядеть темные круги, и даже толстый слой губной помады не мог скрыть скорбное выражение ее рта.

— Очевидно, он ушел поздно ночью, Максин? — спросил я сочувственно.

— Убирайтесь! — рявкнула она.

— Максин, дорогая! — укоризненно сказал я. — Так-то вы заботитесь о престиже своей корпорации?

— Его не будет весь день, — злобно ответила она. — Хотите ждать — пожалуйста. Только не здесь. Идите к нему в кабинет, рано или поздно вы его увидите. Лично я видеть вас около себя больше не желаю.

— По-моему, я в здравом уме, — не согласился я с ее предложением. — Разве человек в здравом уме захочет видеть Касплина?

Ее тон стал почти умоляющим:

— Что вам от меня надо?

— Касплин должен был кое-что мне оставить — всего-навсего чек.

— Ах вот оно что! — Ее глаза повеселели. — Я совершенно забыла. Он где-то здесь, в конверте.

Она порылась среди бумаг на столе, нашла конверт и вручила его мне. Я сунул его в карман и в благодарность предоставил ей возможность насладиться вблизи профилем Бойда. Никакой реакции! Видимо, у нее действительно были какие-то неприятности. Она машинально рисовала в блокноте какое-то сюрреалистическое животное — наполовину копытное, наполовину пушное. Старик Фрейд по этому рисунку, возможно, и смог бы разобраться, что творилось внутри этого непреклонного рыжеволосого идола, — мне это было явно не под силу.

Она посмотрела на меня снизу вверх:

— Вы все еще здесь?

— Иду, — сказал я с сожалением. — Обидно, черт побери! Вместе мы могли бы сотворить великолепное музыкальное произведение, Максин! Вы бы увидели меня с дирижерской палочкой в руке! Когда вы еще увидите такого блистательного дирижера?

— Ради Бога! — презрительно воскликнула она. — Для дуэта со мной у вас не хватит выносливости.

Пришлось уйти. По дороге я решил, что она права, но мне все-таки хотелось убедиться в этом на практике.

Я вернулся к себе в контору и в приемной наткнулся на официальный взгляд Фрэн Джордан.

— Если вам довелось убить кого-то прошлой ночью, — не дожидаясь вопроса, выпалила она, — могу вас обрадовать — плата не замедлила себя ждать.

Я широко раскрыл рот и глаза.

— Чек на тысячу долларов. Подписан Марго Линн. Посыльный принес его рано утром. — Она наконец улыбнулась. — Если вы никого не убивали, то за что же вы получили такую кучу денег?

— Мне не позволяет сознаться в этом природная скромность, — чопорно ответил я.

— Я думаю, это все-таки убийство. — Фрэн снова стала серьезной. — Иначе бы в кабинете вас не ждал лейтенант.

— Лейтенант? Какой лейтенант? — прямо-таки взвыл я.

Она пожала плечами:

— Кажется, Чейз. По-моему, он очень суровый человек.

— Как давно он там торчит?

— Минут пятнадцать. Я сказала ему, что понятия не имею, когда вы явитесь, но он даже не стал слушать. Сказал, что в любом случае дождется вас.

Пришлось поторопиться. Полицейские не любят ждать. Мне, в свою очередь, тоже не очень понравилось, что у меня в кабинете торчит полицейский.

— Доброе утро, лейтенант! — весело и громко заговорил я, еще не открыв дверь и наполовину. — Извините, что заставил вас ждать.

Чейз повернул голову и так посмотрел на меня, что мое наигранное веселье как ветром сдуло.

— Где вас носит, черт побери?! — рявкнул он. — Я теряю время, я здесь уже двадцать минут. Вы что, всегда приходите в контору в это время?

— Вы говорите со мной, как акционер с нерадивым управляющим, — сказал я, обходя свой огромный стол и осторожно усаживаясь.

— Я могу сделать вам одолжение и поговорить с вами здесь, — проворчал он. — Или поехали ко мне.

— Все в порядке, лейтенант, — поспешил я исправиться. — В чем дело?

— В ту ночь, когда убили Кендалла, вы говорили, что Касплин нанял вас, чтобы найти убийцу собаки мисс Альберты. Так?

— Так.

— Есть какие-нибудь результаты?

Я покачал головой:

— Касплин позвонил мне вчера утром и сказал, что во мне нет больше необходимости. Убийство Кендалла полностью вытеснило прежнее горе из сердца Донны Альберты.

— Досадно! — Чейз с подчеркнутым вниманием оглядел дорогую обстановку моего кабинета, затем посмотрел в мою сторону. — Значит, теперь вы без работы, мистер Бойд?

— Не совсем так. — Я слегка откашлялся. — Прошлым вечером меня наняла Марго Линн. Она хочет выяснить, кто убил Кендалла.

Чейз оскалил зубы:

— Прекрасно! Она что, не доверяет полиции?

— Она считает, что вы необъективны по отношению к ней, — сказал я. — Вы ведь с ходу зачислили ее в главные подозреваемые, не так ли?

— Кендалла убили где-то между половиной десятого и десятью, — продолжил Чейз. — Самое интересное, что ни у кого нет алиби. Они либо одевались к вечеру, либо были в дороге. И все — поодиночке.

— Почему тогда подозревается Марго? У нее что, какое-то особое отсутствие алиби?

— Все дело в мотиве, — буркнул Чейз. — Она спала с Кендаллом, затем он устал от нее и стал волочиться за Донной Альбертой.

— За это она засунула его в коробку и перерезала ему горло?

Лейтенант медленно покачал головой:

— В коробку он засунул себя сам — никаких сомнений. Я думаю, они крепко поцапались, когда он забирался в коробку. А когда он накрепко втиснулся в нее, она сообразила, какая ей подвернулась возможность.

— Есть доказательства? — спросил я.

— Отпечатки пальцев. На коробке они только ее и Кендалла.

— Она могла оставить их, когда нажимала кнопку у всех на глазах, — не согласился я. — Включая и вас. Чейза это не смутило.

— Может быть, может быть... Ну а собака? Вам не кажется, что это предупреждение Донне Альберте? Оставь, мол, в покое Кендалла!

— А как вы узнали об убийстве еще до того, как было обнаружено тело? — поинтересовался я.

— Анонимный звонок. Мужской голос. Во всяком случае, малый, который взял трубку, считает, что это был мужской голос, но не вполне уверен.

— И это все? — поднял я брови.

— В данный момент — все, — кивнул Чейз. — Может быть, Бойд, вы хотите что-нибудь добавить?

— Ничего, — коротко ответил я.

— Лучше сказать сразу, если хотите отработать те деньги, которые заплатила вам госпожа Линн, — сказал он, нехорошо ухмыльнувшись, и встал. — Частный сыщик, несогласный с полицией... мне это нравится! — Он дошел до двери, но тут резко, обернулся и поднял указательный палец. — Обнаружите что-нибудь — я должен знать об этом первым, Бойд! Ясно?

— Конечно, — вежливо кивнул я.

Он снова окинул взглядом меня и всю обстановку.

— Кресла обиты белой кожей, костюм за две сотни долларов! — Что-то похожее на зависть проскользнуло в его презрительной интонации. — Меня уже тошнит от всего этого!

— Только не здесь, лейтенант, — взмолился я. — На этот ковер ушел мой гонорар за три месяца работы.

Минут через пять после ухода Чейза я подошел к столу Фрэн и протянул ей конверт, который вручила мне Максин.

— Можете добавить это к той тысяче, которую пожертвовала Марго Лини, — сказал я. — Усиленно боремся с нищетой, а?

Она вскрыла конверт, посмотрела на чек и хихикнула.

— С каких это пор пятьсот долларов выглядят смешно? — спросил я подозрительно.

Вместо ответа, Фрэн подала мне чек. На нем было тщательно выписано: “Д. Бойду, ловцу собак”.

Офис Эрла Харви, в отличие от него самого, производил впечатление. Там было все, чего не хватало самому Харви, — класс, хороший вкус и все такое прочее. Этого, конечно, следовало ожидать в эпоху, когда имидж значит куда больше самого человека. Машина, которую он водит, костюм, который он носит, офис, который он арендует, — если все это будет достаточно высокого качества, то даже самая что ни на есть посредственность на этом фоне сможет внушить определенное доверие и даже уважение. Правда, секретарше в приемной было лет под сорок, но фигура ее наводила на мысль, что она бывшая модель или бывшая девушка по вызову, а может, и вовсе не бывшая.

— Чем могу помочь? — спросила она голосом, который мог навести на любые мысли, кроме мысли о помощи.

Институт таких вот особ в приемных явно сходит на нет в нашем городе. Эта, во всяком случае, относилась ко второму сорту и смотрелась раз в пять хуже Максин.

— Хотел бы видеть Эрла Харви, — сказал я, совершенно позабыв дать ей возможность полюбоваться моим профилем.

— Мистер Харви не принимает без записи, — довольно резко ответила она.

— Ей-богу, понятия не имел, что он такой туз! — разыграл я несколько преувеличенное удивление. — Почему он не может тогда позволить себе шикарную малышку в приемной?

— Выход к лифтам направо, — отрезала она. Я закурил сигарету и сделал еще один заход:

— Передайте ему, что его хочет видеть Дэнни Бойд. Внезапно ее лицо озарилось почти приветливой улыбкой. Я решил, что, должно быть, случайно повернулся к ней в профиль.

— О, мистер Харви! — проворковала она, и лишь тогда я понял, что она смотрит поверх моего плеча. — Не думала, что вы вернетесь так рано.

— Чертовски устал от чертова театра и всего их визга! — прорычал он за моей спиной.

Я обернулся. Он нисколько не изменился с тех пор, как я его видел в последний раз. Прямые волосы так же падали на лоб, а большой нос подозрительно принюхивался ко всему в радиусе десяти футов. Он узнал меня, и в его мутно-серых глазах не мелькнуло ни малейшей радости.

— Рыщете по собачьим конурам, Бойд? — спросил он.

— Нет, мне дали отставку. Пришлось заняться людьми, но вы сами прекрасно знаете, что разница иногда не так уж велика.

— Что вы здесь делаете?

— Жду вас.

— Как-нибудь в другой раз, — нахмурился он. — Завтра у меня премьера.

— Как раз об этом я и хотел поговорить, — сказал я. — Вы можете потерять меццо-сопрано.

— Марго Линн? — рявкнул он. — О чем это вы, черт побери?

— Почему бы нам не пройти в ваш кабинет? — вежливо спросил я и кивнул на секретаршу. — Думаю, вы сами не захотите, чтобы то, что я вам расскажу, услышала ваша мама.

— Ладно, — нехотя буркнул он. — Только не стоит оскорблять моих людей, Бойд! Мардж очень чувствительная натура — все женщины таковы после сорока. Вам следовало бы это знать.

Мы прошли мимо побелевшей от злости секретарши через большой офис, где сидело за работой человек пять, и попали в кабинет, великоватый даже для показного имиджа. Харви бухнулся в огромное кресло и закурил сигарету с таким видом, словно она была его личным врагом.

— Ваша подача — начинайте! — прохрипел он. Я вкратце рассказал ему о том, что Марго наняла меня, потому что Чейз подозревает ее в убийстве Кендалла, объяснил, почему Чейз так решил.

— Стоило тащиться ко мне с такой ерундой? — усмехнулся он, когда я закончил. — Думали, я разрыдаюсь или что-нибудь в этом роде? Госпожа Линн раздула свои мехи, когда Кендалл переключился с нее на примадонну. Что из этого? Всего лишь слухи! Должны быть конкретные улики, факты, чтобы пришить ей убийство! Можно подумать, что вы этого не знаете, Бойд! Ни один полицейский в здравом уме не арестует ее, если у него будет только то, что вы мне тут нарассказали!

— Не возражаю, — дружелюбно согласился я. — Вообще-то проблемы Чейза меня совершенно не беспокоят. Меня беспокоите вы.

Он подозрительно покосился на меня сквозь сигаретный дым.

— Я? — выдохнул он наконец. — Почему я?

— Марго Линн — дама действительно несколько нервная, — объяснил я. — Если Чейз начнет давить на нее, боюсь, она расскажет ему все, что знает, начиная со дня своего рождения.

— Ну и что?

— Мне почему-то кажется, что вам это не очень понравится, Эрл, — сказал я сочувственно. — И так уже многие удивляются, как это парень с вашей репутацией сумел уговорить трех самых лучших оперных звезд петь в какой-то ночлежке, а не в театре на Бродвее.

— Очень просто, — спокойно ответил он. — Просто даже для такого дурака, как вы, Бойд. Деньги!

— Да? — спросил я без малейшего удивления.

— Можете посмотреть контракты, — неожиданно мягким голосом произнес Харви. — Все они получают огромные деньги. А Донна Альберта получает даже пятнадцать процентов с прибыли! Я ответил на ваш вопрос?

— Не валяйте дурака, Эрл! — взмолился я. — Лично для меня это не объяснение. Просто я говорил о том, что многих этот вопрос уже заинтересовал. Вполне возможно, что он заинтересует и полицию. А вдруг Марго Линн даст другой ответ? Не возникнут ли тогда для вас кое-какие проблемы?

— Какой это другой ответ? — натянуто спросил он.

— Ну, мало ли, — пожал я плечами. — Лейтенант человек грубый — у нее могут не выдержать нервы.

Харви перебрался из кресла на вращающийся стул за столом. Его палец отыскал нужную кнопку селекторной связи — ответил голос секретарши.

— Мардж! — рявкнул он. — Найди Бенни, пусть он немедленно зайдет ко мне!

Пока мы ждали, я закурил. Харви внимательно наблюдал за мной, словно боялся, не исчезну ли я.

В дверь вежливо постучали, вошел высокий прилизанный парень.

— Это частный детектив Бойд, — дал пояснение Харви в ответ на его вопросительный взгляд. — У него проблемы, которые он почему-то считает моими. Расскажите все Бенни, Бойд!

Бенни было примерно двадцать пять. Дорогой костюм итальянского покроя почти не скрывал здоровенные мускулы. Светлые кудрявые волосы были тщательно причесаны. Загар не очень темный — в самый раз. Глаза его были какого-то размыто-голубого цвета, что придавало им безжизненное выражение.

— Рассказывайте сами, Эрл, — предложил я. — Это ваш парень.

Бенни облизнул свои пухлые губы и сделал быстрый шаг по направлению ко мне.

— Ладно, — неожиданно сказал Харви. — Расскажу, если хотите.

Он вкратце пересказал все, что я сообщил ему. Бенни выслушал его очень внимательно, словно то был голос лидера из Космоса.

— Такие вот дела, — закончил Харви и слегка постучал костяшками пальцев по столу. — Тебе не кажется, что он на меня наезжает, Бенни?

Пухлые губы растянулись в улыбке, прорекламировав заодно первоклассную работу дантиста, — зубы у Бенни так и сверкали.

— Не думаю, мистер Харви, — вкрадчиво сказал он. — Даже такой придурок, как этот Бойд, не может быть тупым до такой степени.

— Возможно, ты прав, — прохрюкал Харви. — Но в наши дни буквально никому нельзя доверять. Ты согласен?

С той же застывшей на лице улыбкой, Бенни приблизился ко мне еще на один шаг.

— Мир такой большой, мистер Харви, — сказал он, не сводя с меня глаз. — В нем достаточно места для каждого, чтобы жить счастливо, никого не трогая. Не правда ли, Бойд?

Найти ответ я уже не пытался. Его правая рука стремительно метнулась ко мне, и я получил мощный удар в солнечное сплетение. Боль буквально парализовала меня.

— Не правда ли, Бойд? — добивался ответа Бенни. Я согнулся, схватившись обеими руками за живот.

— Он не отвечает, мистер Харви. — Голос Бенни зазвучал расстроенно. — Ненавижу грубиянов!

Ладонью он наотмашь врезал мне по шее — я упал лицом на ковер.

— Может быть, он нервный? — предположил Бенни. — Думаю, он больше не будет беспокоить вас своими проблемами, мистер Харви. — Блестящий носок его правого ботинка вонзился в мои ребра. — Не правда ли, Бойд?

— Правда, — пробормотал я в ковер.

С минуту я выжидал, пока боль хоть немного утихнет. Кроме того, я хотел убедиться, что Бенни покончил со своим уроком. Затем, очень медленно, я встал на четвереньки, еще медленнее поднялся на ноги и ухватился за ближайший стул. Бенни привел в порядок свой дорогой платок в кармане и подбадривающе кивнул.

— Уяснил? — спросил он. — Мистер Харви не хочет, чтобы ты беспокоил его твоими проблемами, у него своих хватает. Ты больше никогда его не будешь беспокоить, не правда ли, Бойд?

— Согласен, — с трудом выдавил я из себя и начал медленно продвигаться к двери.

— Можете сообщить госпоже Линн, как я отношусь к людям с проблемами, Бойд, — пробурчал в нос Эрл Харви. — Расскажите ей, как Бенни заботится о них ради меня. Если она считает Чейза грубым, то что она скажет о Бенни?

— Расскажу, — выдавил я сквозь стиснутые зубы.

— Отлично, — одобрил он. — Ты неплохой парень, Бойд!

— Вы не совсем правы, мистер Харви, — мягко поправил его Бенни. — Мистер Бойд пока еще не заслужил вашу похвалу. Я не буду возражать, если неплохим парнем вы назовете меня. Будь здоров, Бойд!

Закрывая за собой дверь, я слышал скрежещущий звук, как будто кто-то начал скрести металлической щеткой по металлу. До меня не сразу дошло, что это смеялся Харви. В офисе, через который я с трудом проковылял на подгибающихся ногах, казалось, никого не удивило, что за последние несколько минут я состарился лет на десять. Возможно, они решили, что я телекомик, приходивший устраиваться на работу. Но секретарша в приемной вполне оценила эти перемены. Она с любопытством уставилась на меня, и ее тонкие губы расплылись в злорадной улыбке.

— Даю голову на отсечение, что вы выглядели гораздо моложе, когда входили, мистер Бойд, — проскрежетала она. — На вас буквально лица нет. Не болит ли у вас живот?

— Скажите, Мардж, — поинтересовался я, не меняя своего полусогнутого положения, — кто такой этот Бенни? Я имею в виду, чем он здесь занимается?

Мне казалось, что стоит мне выпрямиться, как все мои внутренности вывалятся на пол.

— Он консультант, — с пафосом ответила она. Ее глаза продолжали пожирать меня с явно садистским наслаждением. — У него очень интересная работа.

— Сразу видно, — почти простонал я. — Сразу видно, что он просто помешан на ней.

Минут через пять я дополз до ближайшего бара и свалился на ближайший стул. Официант принес мне двойной коньяк. Через двадцать минут и еще два коньяка я понял, что жив. Может, покалечен, но жив.

Официант был просто счастлив, когда я сообщил ему о своем решении повторить заказ. Только после этого мне удалось встать на ноги и добраться до телефона.

Как всегда, Фрэн напомнила мне, что во время ленча она не работает. Напоминание о еде вызвало резкий спазм боли в животе.

— Я болен, — прохрипел я. — При смерти. А ты качаешь права.

— Пришлю цветы, — пообещала Фрэн, но трубку не положила.

— Есть такой баритон — Рекс Тайболт, — сказал я. — Найдите его адрес и позвоните ему. Передайте, что я хочу с ним встретиться один на один и что это очень срочно. Постарайтесь сделать это сегодня днем, Фрэн. Если его нет дома, попробуйте найти его в театре.

— Лучше назначайте встречу на вечер, герой-любовник. Днем вы заняты.

— Что вы имеете в виду?

— По королевскому приказу, — хихикнула Фрэн, — ровно в три часа мистер Бойд должен явиться в “Тауэрз”.

— Донна Альберта?

— Срочно выздоравливайте, Дэнни. Она позвонила лично.

— Вы думаете, она хочет прослушать меня? — мечтательно спросил я. — Я всегда знал, что мое увлечение театром когда-нибудь окупится.

— Наверное, это будет неплохой дневной спектакль, — холодно сказала Фрэн. — Или ночное представление.

Глава 5

Я вошел со стороны Пятидесятой улицы и поднялся на лифте, думая о том, как приятно посетить северную башню “Уолдорф Астории”.

Реальная действительность опустила меня с небес на землю: дверь номера открылась, и передо мной предстала Хелен Милз. Ее поджатые губы выражали явное неодобрение моему появлению, очки в голубой оправе сердито поблескивали. Весь ее вид говорил о том, что день сегодня выдался ужасный и с этим уже ничего не поделаешь. У меня денек тоже был не из лучших — все мои внутренности до сих пор судорожно подергивались. Вампир в лице Хелен Милз вовсе не улучшил моего настроения.

— Как насчет того, чтобы я вышел, а потом появился еще раз? — сердито проворчал я.

— Входите, мистер Бойд, — сказала она бесцветным голосом. Уголки ее рта резко опустились. — Вас ждут!

Я прошел за ней в гостиную, где она жестом предложила мне сесть.

— Мисс Альберта скоро будет, — сказала она тем же скучным голосом.

— Отлично, — ответил я. — Можно заполнить паузу милой светской болтовней. И, пожалуйста, не кисните — у меня и без того сегодня был паршивый день.

— Нам не о чем разговаривать, мистер Бойд!

— Почему вы так переменились ко мне, Хелен? — спросил я. — Я еще не забыл, как вы ворвались ко мне домой, хоть у вас и было не больше пятнадцати минут времени.

— Прекратите! — потребовала она.

— О! — ностальгически вздохнул я. — Как мы провели время, Хелен! Я до сих пор живу воспоминаниями. Это было прекрасно! Ты отпрянула и ударила меня, а я...

— Заткнись! — яростно зашипела она. — Она услышит!

Именно в это время, как по ремарке, Донна Альберта медленно вошла в комнату. Я поднялся, всем своим видом выражая восхищение. Ее густые серебристо-светлые волосы были распущены, делая ее похожей на вагнеровскую валькирию.

На ней был халат из плотного шелка, который со свистом шелестел при движении и соблазнительно подчеркивал изгиб ее пышных бедер. Шелк цвета яркого аметиста плотно облегал ее потрясающую грудь.

Я чувствовал, как внутри у Хелен Милз, стоявшей рядом со мной, тихо нарастала бессильная ярость, но отвести глаз от Донны Альберты я не мог. Пока она подходила, ее халат пылко выбалтывал интимные секреты. Особенно про этот триумфальный изгиб! Я всегда считал, что именно в нем таится основная сила и основная слабость всех женщин. Она напоминала богиню, которая должна была отобрать себе в жертву храбрейших из воинов. Я готов был стать добровольцем.

Она остановилась в двух шагах от меня и лучезарно улыбнулась.

— Мистер Бойд. — Ее немного хрипловатый сильный голос заставил меня забыть обо всех моих неприятностях. — Как хорошо, что вы пришли.

— Я... Спасибо на добром слове, мисс Альберта, — с запинкой произнес я.

— Садитесь, пожалуйста. — Она показала на софу, хотя прямо за мной стоял стул.

Раздалось едва слышное шипение — нервы Хелен Милз явно не выдерживали нарастающей нагрузки. Бросив на нее взгляд, я увидел, что лицо ее побелело, как мел, в каждой черточке чувствовалась обнаженная боль. Видно было, что она вот-вот разразится слезами.

Донна Альберта с величавой медлительностью повернула голову и будто только сейчас поняла, что в комнате, кроме нас, находится ее секретарша.

— Не думаю, что вы нам понадобитесь, Хелен, — сказала она. — Мистер Бойд и я должны побеседовать, а я хорошо знаю, как вам надоедают мои деловые разговоры.

— Я... я не уйду! — заикаясь, сказала Хелен. — Вы не должны заставлять меня... Я не оставлю вас наедине...

— Хелен! — Голос примадонны, словно кнут, хлестнул по лицу Хелен. — Оставьте нас!

Лицо Хелен Милз внезапно сморщилось, по щекам потекли слезы. Она повернулась и побрела из комнаты. В дверях она обернулась на Донну Альберту и зарыдала. Потом дверь захлопнулась, оставив тишину, все еще сотрясаемую отчаянной беспомощностью этого плача.

— Бедняжка Хелен! — пытаясь скрыть злорадство, воскликнула Донна Альберта. Я успел разглядеть в ее глазах быстро промелькнувшее хитрое торжество. — Иногда я удивляюсь ей. — Ее голос зазвучал почти нежно. — Может быть, я не права, что сделала ее своим секретарем, как вы считаете, мистер Бойд? Наверное, она была бы более счастлива, занимаясь какой-нибудь другой работой. Преподавала бы в исправительной школе для девочек или что-нибудь в этом роде.

Она села на софу и вновь показала мне жестом, чтобы я присел рядом. Когда я сел, ее рука легла на мое колено, и кольца на пальцах ярко сверкнули.

— Почему мы говорим о Хелен? — промурлыкала она. — Нам надо обсудить так много важных вещей. Мистер Бойд, можно я буду называть вас просто по имени? Мне кажется, что мы с вами так давно знакомы.

— Можете называть меня Дэнни, — разрешил я.

— Дэнни... — Ее пальцы нежно выразили одобрение. — Неплохо. А вы зовите меня Донной.

— Договорились, — сказал я.

— Прежде всего должна извиниться за недопустимое поведение Касплина, Дэнни. — Это прозвучало достаточно искренне. — Он сказал мне, что решил рассчитать вас, даже не посоветовавшись со мной!

Я наблюдал за глубоким возмущенным дыханием и надеялся, что шелк не выдержит. Но этого не произошло.

— Все менеджеры похожи, — сердито продолжала она. — Считают, что певец весь в их распоряжении, что они владеют его телом и душой и могут делать с ним все, что им вздумается. Сегодня утром я исправила ошибку Касплина, вряд ли он совершит ее еще раз.

— Что вы предприняли? — заинтересованно спросил я. — Выкрали у него нюхательный порошок? Она засмеялась:

— Еще лучше. Я ясно дала ему понять, что без меня он никто, а потом предъявила ультиматум: либо он извиняется перед вами, либо я отказываюсь петь в “Саломее”.

— Не была ли эта угроза слишком опрометчивой? — спросил я. — Подписаны контракты и все такое... Она пренебрежительно щелкнула пальцами:

— А! Контракты! Не беспокойтесь, Дэнни. От одной только мысли об этом Касплин позеленел. Он скоро придет сюда и извинится.

— Очень мило с вашей стороны, — нервно заметил я. — Не стоило так беспокоиться.

Она ослепительно улыбнулась, показав свои великолепные зубы, и еще крепче сжала мое колено.

— Пустяки, — промурлыкала она. — Ради вас, Дэнни, я готова на большее. Я все так же хочу, чтобы вы нашли убийцу моего бедного Ники! — Она утерла глаза тонким носовым платком, словно сама мысль об умершем пекинесе была невыносимой. Однако я заметил, что платок так и остался сухим.

Сделав вид, что она с великим усилием пытается улыбнуться, Донна Альберта проворковала:

— Итак, все как прежде, Дэнни. Вы работаете на меня, и только на меня. Касплин ничего не значит. Вы рады?

— Большое спасибо, — провякал я наконец. — Столько беспокойства из-за меня... Если бы вы только знали, как это меня трогает. К сожалению, существует одна проблема. Вчера утром мне позвонил Касплин, а вскоре после этого некто нанял меня, чтобы найти убийцу Кендалла. Так что... — Я беспомощно пожал плечами. — Я уверен, что вашу собаку и Кендалла убило одно и то же лицо, но я не могу работать на двух клиентов одновременно.

В ее глазах застыл полярный холод, когда она долго и пристально смотрела на меня. Затем лед медленно растаял и блистательная улыбка вновь расцвела на ее губах.

— Я все поняла, Дэнни, — нежно сказала она. — Почему бы и нет? Вы же не знали, что Касплин действовал без моего ведома?

— Вы очень милы, — осторожно заметил я.

— Конечно. — Она весело засмеялась. — Мне бы следовало расстроиться, что есть другой клиент, но я и не подумаю.

— Не понял.

— Скажите, кто это, и начинайте работать на меня, — объяснила она.

— Извините, но это невозможно.

Ее лицо выразило явное недоверие к моим словам. Она снова пристально посмотрела на меня. Было почти видно, как внутри ее головы все пришло в движение от нелегкого умственного усилия. Но результат был поистине блестящим — она решилась на беспроигрышный ход.

— Дэнни... — При этом она так повела плечами, что верх ее халата пополз вниз. Она придвинулась ко мне. — Я видела, как ты смотрел на меня, когда я вошла, — прошептала она. — Хватило искры, чтобы ты вспыхнул. Я почувствовала то же самое.

Я не мог не смотреть на ее грудь, выставленную из-под ниспадающего халата. Меня уже и без того достаточно сегодня помяли, и хотя я терпеть не мог мазохизм, мне почему-то вдруг стало понятным исступление альпинистов перед непокоренными вершинами.

— Я знаю, как это заводит таких настоящих мужчин, как ты. — Ее мягкий смех звучал почти по-матерински.

— Послушай... — из последних сил сопротивлялся я. — Мне действительно жаль...

Ее ладони так сжали мое лицо, что дальнейшая беседа стала совершенно невозможной.

— Дэнни!

Она нагибала мою голову до тех пор, пока у меня не перехватило дыхание от более чем убедительной близости ее белоснежных выпуклостей. Тонкий запах духов был как бомба с часовым механизмом.

Мои руки обхватили ее талию, затем заскользили по мощному изгибу бедер. Шепот плотного шелка отвечал моим прикосновениям. А руки торопились все ниже, подробно изучая ее великолепные бедра, пока не остановились, обнаружив обнаженную кожу там, где должен был быть плотный шелк, много шелка.

Руки Донны еще крепче прижали мою голову к груди — теперь я мог во всей полноте ощутить нарастающее желание ее тела. Потом мою голову сильно потянули вверх, я увидел расплавленный взгляд ее глаз, и ее влажные губы впились в мои.

Если, по ее словам, все между нами началось с искры, то закончиться должно было извержением вулкана. Ко мне прижималось тело, в котором сейчас шла отчаянная борьба между духом и плотью, борьба, в которой дух был заранее обречен на поражение от этой безупречной и прекрасной плоти.

Внезапно она обмякла, ее руки с силой оттолкнули меня.

— Извини, Дэнни. — Она задыхалась. — Дверь!

— Дверь? — тупо переспросил я.

— Не уверена, что она заперта.

Я с трудом заставил себя подняться с дивана и пройти четыре или пять шагов по направлению к двери. Потом я остановился и оглянулся. Донна лежала на диване, лицо ее пылало. Халат тяжелыми складками сбился вокруг бедер, и верхняя обнаженная часть ее тела казалась изваянной из белого мрамора гениальным скульптором. Ее ноги выглядели не менее величественно, и только небрежная складка шелка скрывала маленький и беспомощный изгиб с внутренней стороны ее бедер.

Я даже закрыл глаза от нахлынувшего желания, которое стремительно подавляло последние нервные очаги моего сопротивления. Еще немного — и победа Донны была бы полной и окончательной.

— Дэнни? — Голос Донны звучал с ленивой нежностью. — Дверь — не забыл?

Я открыл глаза и снова посмотрел на нее, пытаясь сосредоточиться.

— Донна... — с трудом начал я. — Ты должна знать две вещи. Я остаюсь с другой моей клиенткой, а ее имя Марго Линн.

Она не сразу поверила, и я не винил ее в этом. Я сам не поверил, что все-таки решился. Секунд тридцать она безучастно смотрела на меня, потом до нее дошло. Ее лицо превратилось из нежно-розового в алое, руки и ноги напряглись. Она издала стон. Сначала негромкий. Потом она повысила голос, пока он не перешел в оглушительное крещендо, которого может достичь только примадонна.

Все тело ее содрогалось в конвульсиях. Она металась по дивану до тех пор, пока не скатилась на пол. Сначала она лежала на спине, дико барабаня пятками, затем перевернулась и, уткнувшись лицом в толстый ковер, стала скрести его скрюченными пальцами.

Я нашел кухню и наполнил холодной водой подвернувшуюся под руку вазу. Затем вернулся в гостиную и вылил содержимое примадонне на голову. Это мгновенно прекратило истерику. В последующие несколько секунд я думал, не убил ли я ее. Мне следовало бы знать, что она нерушима. Наступила тяжелая тишина. Донна медленно поднялась на руках, привстала на колени, отдохнула немного, затем тяжело поднялась на ноги. Халат с шуршащим вздохом упал с ее бедер. Донна повернула голову и посмотрела на меня. Серебристо-светлые волосы спутались и прилипли к осунувшемуся лицу. Голубые глаза сверкали непримиримой ненавистью, которую я ощущал почти физически.

— Надеюсь, вы изобличите убийцу, Дэнни, — сказала она дрожащим голосом. — Только не забудьте про ее сообщника. Ей ведь нужен был кто-то, чтобы позвонить Хелен по поводу собаки. Кроме того, позвонить в полицию и сообщить об убийстве Кендалла. Сама она не могла этого сделать.

— Почему вы уверены, что это Марго? — спросил я.

— Вы плохо знаете женщин, — насмешливо ответила она. — И еще хуже оперу. В опере примадонна — королева труппы. Все подчиняются ее желаниям и капризам, и все ее ненавидят. Но больше всех ненавидят основные голоса — контральто, меццо-сопрано.

— Впечатляет, — сказал я, — Но ничего не доказывает.

— Марго — единственный основной женский голос в труппе, не считая меня, — холодно продолжала Донна. — Поэтому она решила справиться с примадонной, заполучив Кендалла. Она думала, что после этого Пол будет прислушиваться к ней больше, чем ко мне. — Она хрипло рассмеялась. — Ее следовало поставить на место, и я сделала это. Я вытащила Кендалла из ее постели. Я всего разок дала ему почувствовать экстаз. После этого он начисто забыл о существовании Марго. Это сводило ее с ума. Надо было видеть, как с каждым днем ей становилось все хуже, — ревность выворачивала ее наизнанку! Ну а Тайлбот — толстый помпезный идиот с похотливыми, маленькими, свинячьими, налитыми кровью глазками! Он истекает из-за меня слюной. Его потные руки лапают меня всякий раз, когда он оказывается рядом. Чем не кандидатура в сообщники? Была такая сцена, когда мы первый раз репетировали танец. Я все ему тогда высказала: назвала отродьем незаконнорожденного пастуха и неаполитанской шлюхи и послала в соответствующее место! Вряд ли он это мне когда-нибудь простит.

— Думаю, что это будет очень интересно читать в ваших мемуарах, Донна, но это ровно ничего не доказывает, — сказал я.

— Я найду доказательства, — спокойно произнесла она. — Я предоставлю лейтенанту все доказательства. Они будут очень вескими! Вы единственный мужчина, Дэнни, который предпочел другую женщину Донне Альберте. — Ее голос перешел в зловещий шепот. — Вы и эта женщина теперь стали чем-то особым в моей жизни. До того, как я покончу с вами обоими, вы захотите...

Хлопнула дверь. Донна замолчала и прислушалась к приближающимся быстрым шагам. Затем она бросилась на софу и громко зарыдала, обхватив голову руками, как раз за секунду до того, как вошла Хелен Милз.

Войдя, Хелен остановилась как вкопанная, увидев распростертую на софе обнаженную примадонну. Завывающий голос становился все громче. Лицо Хелен посерело, а пальцы стали нервно теребить юбку. Затем она высоко подняла голову и уставилась на меня.

— Что вы с ней сделали, ничтожество? — спросила она высоким дрожащим голосом.

— Великолепно! — воскликнул я. — Не хуже, чем на сцене! Все, что ей нужно, — это глоток бренди.

Донна подняла покрытое пятнами, заплаканное лицо и трагически посмотрела на своего секретаря.

— Он... он был словно сумасшедший! — прошептала она. — Он... Нет, я не могу рассказать про это... — Она взвыла еще громче и снова зарылась лицом в свои руки.

Как возвращающийся домой голубь, Хелен Милз кинулась к софе и рухнула на нее. Правой рукой она принялась баюкать голову Донны, а левой поглаживала ее дрожащее тело.

— Успокойтесь, успокойтесь, — нежно ворковала Хелен. — Теперь все в порядке. Теперь я здесь и сумею защитить вас от этого распутного человека. Теперь, моя дорогая, вы в безопасности. Никто не тронет вас, пока я здесь!

Воющий звук постепенно перешел в шмыганье носом. Я закурил и подумал, что мне не помешает хорошая выпивка. Но только не здесь. Единственное, что меня пока здесь удерживало, было сомнение по поводу некоторых лексических тонкостей. Я выбирал между “Спасибо за близость” и “Я наслаждался каждой минутой”. Слабый сопящий звук дал мне понять, что Донна Альберта мирно заснула в объятиях Хелен. Я решил, что теперь лучше всего поскорее убраться отсюда. Но прежде, чем я сделал это, Хелен Милз подняла голову и торжествующе посмотрела на меня.

— Думаю, вам лучше уйти, мистер Бойд, — тихо сказала она. Свободной рукой она все еще оглаживала спящую примадонну. Потом рот ее растянулся в злой улыбке. — Не думаю, что вы теперь когда-нибудь нам понадобитесь, мистер Бойд!

Глава 6

Снова пришлось спасаться в ближайшем баре с коньяком и телефоном. Пошел уже шестой час, когда я позвонил Фрэн. Она в очередной раз ознакомила меня с тем фактом, что в пять у нее заканчивается работа, и в очередной раз высказала обо мне мнение как о начальнике.

— Спокойнее, дорогая, — взмолился я. — Я и так весь вымотан.

— Конечно, два часа с примадонной — нелегкое дело! — холодно заявила она. — Надеюсь, она причинила некоторый ущерб вашему профилю.

— Тебе удалось поговорить с Рексом Тайболтом? — зарычал я.

— Вам назначено на шесть тридцать, — сообщила она. — Прихватите с собой полотенце.

— Не понял?

— Сегодня у вас будет банный вечер, милый Дэнни. — Фрэн просто была счастлива, издеваясь надо мной. — Единственная для вас возможность поговорить с ним сегодня — в парной его клуба. Он оставит записку, и все, что вам придется сделать, — это назвать свое имя. Клуб “Олбани”, знаете?

— Да, — ответил я чуть ли не со скрежетом зубовным. — Мне только парной и не хватало!

— Сделайте одолжение, Дэнни, — мягко попросила Фрэн. — Когда будете париться, заставьте хорошенько пропотеть свои мозги. Возможно, это поможет вам наконец избавиться от ваших многочисленных первобытных побуждений. И тогда мне не придется нервничать на работе все время.

— И это вы мне говорите о первобытных побуждениях! — Я постарался, чтобы мой голос прозвучал достаточно обиженно. — Да, кстати, я еще не рассказал о Донне Альберте...

В трубке прозвучал обидный для моего самолюбия щелчок — Фрэн не захотела продолжать разговор.

Я пробыл в баре до шести. Чтобы окончательно успокоиться, я принял две порции виски, а потом еще одну — для бани.

Около половины седьмого я был в клубе и назвал свое имя парню за стойкой. Он проводил меня вниз, в раздевалку. Другой служащий снабдил меня парой огромных полотенец и показал кабинку для одежды. Он терпеливо подождал, пока я разденусь и завернусь в полотенце, затем проводил меня в первую парную.

Парная напоминала летний день в Англии.

В непроглядном тумане я едва различал собственную руку перед лицом. Это было чертовски подходящее местечко для того, чтобы воткнуть нож кому-нибудь в спину — если сможете отыскать свою жертву, что было очень нелегкой задачей — в этом тумане, да еще с этими турецкими обертываниями в полотенца. Я глотнул солидную порцию пара и ступил на мокрый пол.

— Это вы, Бойд? — спросил бесплотный голос.

— Конечно, — ответил я. — А где вы, черт возьми?

— Здесь.

Я пробирался сквозь туман, держа направление на голос, пока не обнаружил искомое в одном из углов.

— Извините, что не смог встретиться с вами в другое время, — сказал Рекс Тайболт громыхающим баритоном. — Зато это доставит вам массу удовольствия — ничто так не повышает тонус, как парная!

Он был обнажен — лишь полотенце вокруг бедер. Я посмотрел на темные мешки под глазами, на отвисшую кожу на подбородке, на грудь-бочонок и заплывшую талию, где мышцы живота давно уже перестали сопротивляться жиру, и решил, что парная тут уже не поможет.

— Садитесь, Бойд, — вежливо предложил Тайболт. — Итак, чего вы от меня хотите?

Я сел на каменную лавку рядом с ним и почувствовал, как пот струится по телу.

— Вы знали, что я частный детектив?

— Все в театре узнали это после того, что Касплин орал о вас вчера, — хохотнул он. — Насколько я понял, он считает, что вы намного переоценили стоимость своих услуг.

— Поскольку он человек маленький, можно простить ему столь узкий взгляд на вещи и людей, — как можно непринужденнее сказал я. — Марго Линн догадалась, что полиция считает ее первым кандидатом в убийцы, и наняла меня.

— Можно понять, почему полиция так считает, — заметил Тайболт. — Я-то тут при чем?

— Сегодня утром я видел Донну Альберту, — сказал я. — У нее вполне определенные идеи по поводу того, в чем вы замешаны в качестве сообщника Марго. Она считает, что именно вы тот человек, который звонил насчет собаки. И тот, кто звонил в полицию. Именно поэтому полиция приехала как раз тогда, когда Марго должна была открыть коробку и обнаружить тело Кендалла.

— Но это просто смешно! — Тайболт попытался засмеяться. — Какие у меня могли быть мотивы?

— Вы взбесились оттого, что она исключила вас из кандидатов на постельные скачки, — объяснил я. — Вы решили выровнять счет. Точно так же, как и Марго, которая хотела отомстить ей за то, что она перетащила Кендалла из ее постели в свою собственную.

— Абсурд! — Он вытер пот с лица уголком полотенца. — Надеюсь, вы не принимаете всерьез этот бред?

— Может быть, и нет, — согласился я. — Сегодня утром я видел Эрла Харви. Его я воспринимаю вполне серьезно.

— Харви? — На какое-то мгновение лицо Тайболта окаменело. — Не говорите мне о нем! Импресарио из комикса!

— Вы так о нем отзываетесь и все-таки работаете на него. Интересно, почему?

— Даже баритону приходится считаться с деньгами, — ответил он, почти не задумываясь. — Жалованье, знаете ли, очень хорошее.

— Знаю, — согласился я. — Харви пришлось потрудиться, чтобы убедить меня в этом. Он даже прибег к крутым мерам, чтобы я окончательно этому поверил.

— Да? — без всякого интереса произнес Тайболт.

— Может, хватит ходить вокруг да около? — предложил я, сцепив пальцы. — Марго пока ничего не рассказывает о Харви. Но если лейтенант Чейз надавит на нее, она заговорит!

— Я действительно не понимаю, о чем вы, старина, — рассеянно произнес Тайболт.

— Разъясню, если хотите, — устало сказал я. — Я думаю, что парень с такой репутацией, как у Эрла Харви, не имел бы никаких шансов уговорить таких звезд, как вы, Марго и Донна Альберта, работать на него, если бы у него не было более веских доводов, чем деньги.

— Начинаю понимать, почему Касплин думает, что вы переоцениваете себя, Бойд, — огрызнулся он. — Все, что вы говорите, просто смешно!

— Если Марго все расскажет полицейским, они раскрутят это дело, — спокойно продолжал я. — Ваше имя будет красоваться на первых страницах газет рядом с именами Марго и Донны Альберты. У вас есть выбор, Тайболт, но уже почти нет времени. Если вы мне все расскажете, мне, возможно, удастся уладить это дело.

Он снова стал утираться полотенцем.

— Что вы хотите знать, Бойд? — наконец спросил он нервно.

— Что имеет на вас Харви, чтобы заставить петь в его опере?

Он огляделся по сторонам:

— Если я вам расскажу, могу ли я быть уверен, что вы сохраните это в секрете?

— Вы с Марго Линн в одной лодке. А она мой клиент. Если я расскажу о вас, я выдам и ее. Тайболт немного подумал, потом кивнул:

— Убедительно. Ладно... Я встретил Харви год назад на какой-то вечеринке, забыл у кого. Потом, через полгода, я отдыхал в Акапулько. Дня через два туда прискакал Харви и остановился в том же отеле.

— Забавное совпадение, — заметил я. "

— Я тоже так думал. — Тайболт глубоко вздохнул. — Он был дружески настроен — очень дружески. Через три дня он пригласил меня на вечеринку, которую устраивал его друг в своем доме. Я ничего такого не предполагал, Бойд!

— Вот теперь вы меня заинтриговали, — сказал я. — Даже при такой температуре.

— Марихуана, много девочек, местные таланты... — Каждое из этих слов Тайболт сопровождал соответствующей гримасой. — Настоящий бал... Потом, когда все закончилось, я сказал Харви, что никогда еще так отлично не проводил время, и пригласил его заглядывать ко мне, когда он будет в Нью-Йорке.

— Он заглянул и показал вам фотографии? — устало спросил я. Баритон кивнул:

— Потом он заговорил о постановке не на Бродвее. Он хотел, чтобы это была “Саломея”, и спросил, почему бы мне не исполнить там партию ради него. Я еще не успел просмеяться, когда он достал из кармана фотографии и разложил их на столе, как в покере. “Представьте себя в роли редактора скандального журнальчика, у которого могут оказаться эти фотографии, — сказал он мне. — Он может запросто удвоить свой тираж”. Затем у меня в руке появилась ручка, чтобы подписать готовый контракт.

— Он надул вас с жалованьем?

— Нет, он не так глуп, — сказал Тайболт печально. — Он сумел заполучить самые лучшие имена. К тому же опера, которая всегда производила фурор. Он получит свою прибыль вполне законным путем!

— Поверю вам на слово, — ухмыльнулся я. — Это все или еще что-нибудь?

— Для меня и этого слишком много, — сказал он, усердно вытирая грудь полотенцем.

— Ну что ж... — Я встал и безнадежно посмотрел на плотный туман перед собой. — Не хотите показать мне, где выход?

— Я иду в горячую парную. — В его голосе все еще звучали остатки прежнего самодовольства.

— Боже! — восхищенно глядя на него, воскликнул я. — А это какая, по-вашему?

— Дело привычки, — сказал он. — Когда вы вернетесь оттуда сюда, вам покажется, что здесь холодно.

— Только не мне, — ответил я. — Мне уже кажется, что я сварился. Не очень уверен, но думаю, что сам смогу найти выход.

— Так вы собираетесь что-нибудь предпринять по поводу Эрла Харви? — спросил он с притворным безразличием.

— Чтобы снять вас с крючка? — Я пожал плечами и чуть не потерял чертово полотенце. — Не знаю — вы не мой клиент.

— За эти фотографии и, разумеется, негативы я бы мог... — начал он.

— Если появится что-нибудь новенькое, я должен быть в курсе, — сказал я. Он неопределенно кивнул:

— Ладно...

Когда через несколько секунд я нырнул в туман, неожиданно снова раздался его оглушительный голос:

— Бойд!

— Да? — Я повернулся, но уже не мог его разглядеть.

— Вы, кажется, сказали, что Донна Альберта подозревает меня в этом дурацком похищении собаки?

— Говорил, — согласился я.

— Что это ей взбрело в голову? Я имею в виду, почему она вдруг решила, что именно я замешан в этом? — раздраженно спросил он.

— Я уже объяснял вам, — сказал я. — Она отшила вас, и вы решили сравнять счет.

— Она, должно быть, свихнулась, если решила, что я способен на такое!

— Я не был бы этому удивлен, — согласился я. — Так что будьте поосторожнее.

— Я о том, что обвинения просто дикие, — продолжал он взволнованно. — Да еще без каких-либо доказательств.

— Я не говорил, что у нее нет доказательств, — осторожно поправил его я.

— Какие еще доказательства? Я хочу знать, Бойд, я имею право!

— Ну, какие у нее могут быть доказательства, если вы не замешаны в похищении собаки? — слегка уколол его я.

— Она может выдумать все, что угодно! — От волнения его голос сильно изменился. — Эта паршивая ведьма и не на такое способна.

— Если у нее и есть доказательства, то она прячет их за своим необъятным бюстом, — сказал я. — К сожалению, она так и не позволила мне заглянуть туда.

Он немного помолчал.

— Извините, Бойд, — сказал он наконец. Его голос постепенно приобретал прежнее величие. — Я слегка погорячился. Очевидно, от волнения. Меня задело это глупое обвинение. С чего это ей пришло в голову? Просто любопытно. Человек, знаете ли, любопытен.

— И это приносит ему неприятности, — резюмировал я. — Вспомните Акапулько.

Через несколько секунд я снова двинулся сквозь пар. Наконец мне повезло — я отыскал дверь. Холодный душ спас меня. Мои мышцы быстро пришли в норму, а растирание жестким полотенцем восстановило кровообращение. Я оделся и с внезапным чувством острого голода вышел на улицу.

* * *

Было уже полдевятого, когда я поужинал и вернулся домой. В телефонной книге я нашел номер конторы Харви. Я набрал номер — в течение нескольких минут никто не отвечал. В моем бюро была связка ключей. По опыту я знал, что это поистине универсальная связка, поэтому я положил ее в карман брюк и вышел из дому.

Место для парковки я нашел неподалеку от здания офиса. Медленно шагая по направлению к входу, я увидел, как из двери вышли двое, я ускорил движение и, почти добежав до крыльца, нажал ночной звонок. Когда сторож открыл дверь, я пробормотал слова благодарности и проскочил мимо него к стойке в приемной, где, как я полагал, должна была находиться книга ночных дежурств. Там она и оказалась. Пока охранник закрывал дверь, я быстро чирканул имя и номер в книге и поспешил к открытому лифту. Нажав кнопку четвертого этажа, я обернулся и успел увидеть, как сторож склонился над книгой, пытаясь разобрать, в какой офис так стремился попасть припозднившийся работяга. Но тут раздался звонок, и он пошел открывать дверь очередному ночному труженику. Я вздохнул свободнее.

В коридоре четвертого этажа никого не было. Третий ключ из связки подошел к замку в двери офиса Харви. Оказавшись внутри, я закрыл дверь и тихо прошел через приемную и большую комнату. Если Харви хранил где-то материалы для шантажа, то единственным таким местом, как решил я, был его кабинет. Поэтому я пошел к кабинету.

Включая свет, я ничем не рисковал — его не было видно при закрытой двери. Я сел за стол Харви и открыл первый ящик.

Через десять минут я с горечью осознал, что зря теряю время. Я проверил все ящики и не обнаружил никаких досье, а шкафов с папками в кабинете вообще не было. Может, у него есть потайной сейф в стене, а может, он хранит свои материалы дома или в банке. Итак, я сделал попытку и оказался в дураках. Теперь я мог спокойно идти домой и завалиться спать. Эта проклятая парная уничтожила все остатки моей энергии. Я подошел к двери, но открывать ее уже не имело смысла — кто-то открыл ее для меня с другой стороны.

Я отступил назад. Будь у меня хоть щетка, я прикинулся бы уборщиком или кем-нибудь в этом роде... Дверь открылась. В течение примерно пяти секунд мы просто смотрели друг на друга, затем секретарша Харви, с фигурой манекенщицы и чувствительностью сорокалетней женщины, медленно улыбнулась.

— Эй, Бенни! — позвала она гортанным голосом. — Этому простофиле, должно быть, понравилось — он пришел получить еще.

Бенни, этот франт, настаивающий на том, чтобы все были вежливы друг с другом, появился рядом с ней с приветливой улыбкой на лице. Его рука пригладила светлые волосы.

— Значит, ты ничего не понял, Бойд?

— Похоже на это, — признался я глухим голосом.

— Ладно, поворачивайся! — Его голос вдруг стал резким. — К стене! Руки в стороны — и пригнись!

Я выполнил все, что он попросил, потому что не хотел кончать жизнь самоубийством. Хотя, может быть, это уже произошло. Бенни основательно меня обыскал и вытащил ключи из кармана брюк.

— Можешь повернуться, — сказал он. — Он даже не вооружен, Мардж!

— Он сразу показался мне чудаком, — хрипло проговорила секретарша. — Думаю, нужно позвонить Эрлу, а?

— Конечно, позвони, — согласился Бенни. — Выясни, что он захочет с ним сделать. И в деталях, Мардж, — ты ведь знаешь, как я люблю свою работу.

Пока я размышлял над тем, какого черта я утром вообще вылез из постели, Мардж подошла к телефону и набрала номер. Потом в течение нескольких секунд она что-то быстро говорила тихим голосом. Выслушав ответ, положила трубку.

— Эрл велел ничего не делать, — объяснила она Бенни. — Просто ждать — он сейчас приедет. Лицо Бенни выразило разочарование.

— Что это с ним? — недовольно спросил он. — Хочет, чтобы все удовольствие досталось ему?

— На твоем месте я бы не волновалась, малыш, — едко сказала Мардж. — Я обещаю, ты получишь все удовольствия, какие хочешь. Надо только немножко подождать, вот и все.

— Думаю, ты права. — Бенни немного повеселел. — Садись, Бойд. Я хочу, чтобы тебе было удобно. Мистер Харви всегда заботится о своих гостях, не так ли, Мардж?

— Конечно, — сказала она. Резкие черты лица словно бы заострились, когда она посмотрела на меня. — Особенно о таких красивых. Тебе не кажется, что он настоящий красавчик, Бенни, с таким профилем и всем прочим?

Я свалился в кресло и медленно дотянулся до пачки сигарет.

— Не возражаете, если я закурю? — спросил я.

— Валяй, — одобрительно кивнул Бенни. — Ты быстро учишься, Бойд. Будь вежливым всегда — так оно будет лучше.

— Настоящий красавчик! — нежно пробормотала самой себе Мардж.

Она уставилась на меня, и ее глаза заблестели, а на впалых щеках образовались морщины — в качестве ямочек.

— Знаешь, Бенни, — проговорила она, — он почти милее всех, кого я видела.

— Прекрати, Мардж! — резко оборвал он ее. — Он мой! Хотя придется подождать, пока не появится Эрл.

— Эрл мой брат, не забывай, — тоненько засмеялась она. — А у меня чутье, которое меня никогда не обманывает. Я всегда знаю, когда мне обломится.

— Подождем и посмотрим, что он скажет, — проскрежетал Бенни с суровым выражением лица. — А пока заткнись, Мардж!

У него явно испортилось настроение.

Мардж пожала плечами и состроила в ответ гримасу. Она то и дело посматривала на меня, как будто я был редкой картиной, которой ей не хватало для ее коллекции.

Я докурил сигарету и уже готов был закурить вторую, когда в кабинет вошел Эрл Харви. Волосы мышиного цвета все так же падали на лоб, тонкие губы были сжаты, в холодных серых глазах, когда он посмотрел на меня, застыл гнев.

— У него были свои ключи, мистер Харви, — вежливо сказал Бенни, поигрывая моей связкой. — Думаю, он настоящий проныра, который так ничему и не научился.

— Ты прав, он ничему не научился, — сказал Харви в нос. — Наверное, ты плохо объяснил ему?

— Он настоящий простофиля, — прошипел Бенни. — У него с собой даже нет оружия. А утром он и не пытался сопротивляться мне.

Харви подошел к столу, плюхнулся на вертящийся стул и с сожалением посмотрел на меня.

— Зачем ты забрался в мой офис? — спросил он.

— Проверял ваши досье, Эрл, — как можно непринужденнее ответил я. — Посмотрел на “Ш” — “Шантаж”. К сожалению, я ошибся. Вы, наверное, храните эти досье в банке?

— По-моему, ты сумасшедший, — спокойно произнес он.

— Могу подробнее, — сказал я. — Или мне подождать, пока вы поговорите с Бенни?

— Продолжай! — бросил он.

— Я считаю, что те шалости в Акапулько, в которые вы втянули Тайболта, безусловно, были оригинальны, — начал я. — Это заставило меня постараться отыскать сведения о тех шалостях, в которые вы втянули Марго Линн и Донну Альберту.

— Не понимаю, о чем речь! — рявкнул он.

— По-моему, все очень просто, — сказал я. — Вы шантажировали их, чтобы заставить петь в своей постановке, и добились своего. Но Донна Альберта начала выходить из повиновения — как-никак она примадонна. Это могло создать определенные проблемы, Эрл, могу вам только посочувствовать. Вы не могли попросить Бенни, чтобы он поработал с ней, — это было бы очень уж заметно. А поскольку нельзя было трогать Донну Альберту, то в качестве предупреждения можно было покалечить кого-нибудь другого, кто был ей дорог. Например, ее собаку.

— Что он себе позволяет, мистер Харви! — вмешался разъяренный Бенни. — Можно подумать, что он говорит правду или что он тут самый главный!

— Заткнись, Бенни! — заорал Харви. — Я хочу дослушать остальное.

— Примадонна вышла из себя, — спокойно продолжал я. — Она заставила своего менеджера нанять частного детектива, то бишь меня, для того, чтобы выяснить, кто убил собаку. Об этом она сообщила по секрету своему новому любовнику Полу Кендаллу. Тот, очевидно, обо всем догадался и стал угрожать вам, требуя, чтобы вы оставили примадонну в покое.

— Вы всерьез полагаете, что я убил Кендалла? — спросил Эрл.

— Ну, может быть, не вы лично, — великодушно предположил я. — Возможно, позволили заняться этим Бенни, в качестве награды за убийство бедного песика. Но это вы приказали убить его, Эрл! Тут не может быть никаких сомнений!

— Я, кажется, уже говорил, что ты идиот! — сказал он. — Нормальному человеку такое не пришло бы в голову.

— Возможно, — согласился я. — Тайболт, наверное, тоже ненормальный. Как только он расскажет лейтенанту Чейзу о вашем шантаже, сколько, по-вашему, потребуется времени Марго Линн и Донне Альберте, чтобы последовать его примеру?

— Навязчивая идея, красавчик? — заинтересованно спросила Мардж. — Ты что, собираешься рассказать все это полицейскому? И считаешь, что Рекс Тайболт все подтвердит?

— Почему бы и нет? — уверенно спросил я. Эрл Харви долго изучал свои короткие подпиленные ногти, потом глубоко вздохнул и спросил:

— Мардж, кто сегодня работает в Фаунтейн-парке?

— Гарри Кино, как обычно, — ответила она.

— Думаю, это самое лучшее место, — кивнул он. Глаза у Мардж загорелись.

— Большое, Эрл? — спросила она.

— Да, — вяло ответил он. — Большое.

— Мистер Харви, — настойчиво вмешался Бенни, — я был бы счастлив, если бы вы позволили мне...

— Поостынь, мальчик! — оборвала его Мардж. — Красавчик мой, а ты поедешь с нами в качестве шофера.

— Мистер Харви! — Бенни надул свои пухлые губы и стал похож на обиженного мальчишку. — Это несправедливо. Она всегда... , — Заткнись, Бенни, — с отсутствующим видом произнес Эрл. — Мардж — моя сестра, если ты не забыл. Пусть получает, если хочет.

— Спасибо, Эрл. — Впалые щеки Мардж порозовели. — Я все сделаю самым лучшим образом. Я встал и ухмыльнулся:

— Зря теряете время. Вас не испугался бы даже ребенок, у которого вы захотите отнять конфетку.

Мардж почти дружелюбно улыбнулась мне и задрала до бедер свою узкую юбку. Пока я раздумывал, не упасть ли мне замертво в экстазе, показался нож, подвешенный на внутренней стороне ее правого бедра. После этого мне расхотелось открывать рот.

Это был отличный нож, с тонкой рукояткой из слоновой кости и тонким, примерно восьми-девяти дюймов, лезвием. Мардж непринужденно взяла его в правую руку и подошла ко мне вплотную с все той же застывшей улыбкой. В следующий момент острие ножа оказалось у моего горла.

— Если у тебя есть конфетка, красавчик, — хихикнула она, — самое время отдать ее.

Глава 7

Наша поездка через Куинс-Мидтаун была сродни ночному кошмару. Бенни вел машину, а я сидел на заднем сиденье в тесном соседстве с Мардж и острием прелестного маленького ножа, соприкасавшегося с моим горлом. Всю дорогу Мардж не переставая хихикала и что-то нашептывала мне в самое ухо.

Фаунтейн-парк, наверное, был увеселительным садом. Правда, я никогда не слышал о нем и, честно говоря, не хотел бы слышать. У меня к этим паркам, и особенно к их непременному атрибуту — чертовому колесу, старая неприязнь. Она началась с тех пор, как однажды вечером у этого проклятого колеса сломался механизм и я полтора часа просидел на высоте пятидесяти футов, пока его не починили. Все было бы еще ничего, если бы у меня была подходящая компания, но со мной висел в воздухе только левый защитник нашей школьной футбольной команды.

Мы долго колесили по Куинс-Мидтауну, пока наконец Бенни не остановился перед неоновой вывеской “Фаунтейн-парк”. Наслаждающихся каруселью, чертовым колесом и американскими горками уже почти не осталось, но механическая музыка все еще ревела так, что машину подбрасывало.

— Пойду найду Гарри Кино, — пробурчал Бенни и вышел из машины, хлопнув дверью.

Острая сталь еще плотнее прижалась к моей яремной вене.

— Не вздумай что-нибудь выкинуть, красавчик, — предупредила меня Мардж. — Ты ведь не хочешь истечь кровью в новой машине Бенни, не так ли?

— Я не хотел бы истечь кровью ни в каком месте, — признался я.

— Тогда просто сиди вот так, красивый и расслабленный, — хихикнула она. — Ты очень привлекательный, знаешь об этом? Мы могли бы хорошо провести время!

— Конечно, — осторожно заметил я. — Но этот твой нож все время охлаждает меня.

— Именно это и делает все волнующим, — сказала она. — Поверни голову ко мне, красавчик! Медленно... медленно...

Выбора у меня не было, пришлось сделать то, что она просила. Я посмотрел ей прямо в глаза. Они были широко раскрыты — взгляд остекленелый и застывший, как у лунатика. Она медленно наклонила голову, и ее горячие сухие губы жестко прижались к моим. Свободной рукой она прикоснулась к моему лицу, ее ногти медленно впились мне в щеку. У меня был выбор — я мог двинуть головой и проткнуть себе горло или сидеть неподвижно, пока она будет целовать меня и с наслаждением сдирать лоскутки кожи с моего лица. В течение нескольких минут я сидел как истукан, стараясь не испытывать судьбу, которая сегодня была ко мне не очень благосклонна. Мардж тем временем демонстрировала свое нарастающее возбуждение. Внезапно дверь с моей стороны распахнулась, и Бенни прошипел:

— Выходи!

Рядом с ним стоял лысый парень в футболке и бесформенных хлопчатобумажных брюках. Его живот свисал поверх ремня, маленькие глазки беспокойно перебегали с одного на другого, а челюсть, когда он увидел в руке у Мардж нож, нервно задергалась.

— Помнишь Гарри Кино, Мардж? — вежливо спросил Бенни.

— Конечно, — ответила она. — Один из любимчиков Эрла. Если бы не Эрл, ты бы сейчас отбывал срок, так, Гарри?

— Не стоит говорить об этом, мисс Харви, — промычал Кино. — Эрл знает — если ему что-то нужно, пусть только скажет.

— Я уже сказал, — вкрадчиво произнес Бенни. — Гарри согласен. Ты будешь в восторге, Мардж.

— Посмотрим, — недоверчиво сказала она.

— Увидишь, когда придем туда, — сказал Бенни. — Тебе лучше убрать свой ножичек, Мардж. Возьми Бойда под руку. Это будет выглядеть, как будто вы вышли погулять. Гарри станет показывать дорогу, а я пойду за вами. — Он посмотрел на меня:

— При любой попытке что-нибудь предпринять, придурок, получишь нож в спину. Усек?

— Все понял, дружище, — уныло ответил я. Юбка Мардж взлетела вверх, пока она прятала нож. Затем она ухватилась за мою руку и притянула к себе. Со стороны это, наверное, выглядело так, словно я был единственным парнем в ее жизни. Мы пошли следом за толстым Гарри по парку. Бенни буквально наступал нам на пятки.

Парк был большой, и мы шли долго. Пара подростков, поглощенных друг другом, пробрели мимо — окружающий мир их не интересовал. Медленно вращалось чертово колесо — большинство сидений были пустые. На карусели выстроились в застывшей процессии лошадки, примерно пятеро ребятишек обхватывали их шеи. Гарри Кино повернул голову и виновато посмотрел на нас.

— Плохой вечер, — сказал он. — Холодно. Вам бы посмотреть в субботу вечером — неплохой бизнес, даже в конце сезона.

Мардж улыбнулась ему:

— Не беспокойся, Гарри, нам и так нравится! Мы миновали большой пруд с бумажными лепестками по краям и фонтаном посредине. Фонтан был с подсветкой. Сначала мы все стали розовыми, потом голубыми, потом зелеными. Затем миновали какое-то пустынное сонное место без подсветки. Чем дальше мы шли, тем делалось темнее. Наконец Кино остановился перед неосвещенным входом и прислонился к пустой билетной кассе.

— Здесь, — сказал он.

Мы остановились. Мардж все еще крепко держала мою руку, Бенни подошел к Кино.

— Я говорил, что здесь никого не будет. — Счастливая улыбка расплылась по его детскому лицу. — Сегодня утром павильон закрыли на ремонт, и дня два здесь будет тихо. Так, Гарри?

Челюсть у Гарри противно дрожала.

— Так.

— Отличное место, чтобы прикончить этого придурка. — Бенни был просто счастлив. — Когда покончишь с ним, можешь просто сбросить его в воду.

— Не поняла. — Мардж начинала злиться. — Что это за место?

Бенни несколько секунд трясся в беззвучном смехе и только потом смог ответить:

— Как раз то, что тебе надо. Тоннель любви!

— Пройдем внутрь, — пригласил Кино с гордостью в голосе. — Я все отлично здесь устроил — гроты, фонтан посредине озера и все такое.

Он открыл дверь, и мы прошли за ним. Подпираемый в спину пистолетом Бенни, я ждал, пока Кино нащупает в темноте выключатель. Голубой свет мягко осветил пристань, внизу послышался шум заводящегося мотора, раздались лязгающие звуки, пустая лодка медленно выплыла из темноты и остановилась перед нами. Через какое-то время опять послышалось лязганье, лодка стронулась с места, поплыла по длинному узкому каналу и исчезла в темноте.

— Автоматика, — объяснил Кино. — Каждая лодка останавливается у пристани на пятнадцать секунд — достаточно, чтобы сесть в нее. Все лодки движутся по кругу, поэтому на пути много остановок. — Он ухмыльнулся, показав желтые зубы. — Еще никто не жаловался!

— Требуется десять минут, чтобы сделать полный круг, — сказал Бенни. — Так, Кино?

— Так, — кивнул Кино.

— Канал примерно четыре фута глубиной, — продолжал Бенни. — А у озера в центре семь или даже восемь футов. Так, Гарри?

— Так, — согласился Кино. — Там очень красиво — посредине бьет фонтан с разноцветной подсветкой и все прочее.

— Четыре минуты до озера, — добавил Бенни. — Тебе хватит, Мардж?

Мардж нервно облизнула губы.

— Может получиться забавно, — прошептала она. — Толкайте его в лодку.

Пистолет Бенни упирался мне в затылок — у меня снова не было никакого выбора. Как только лодка подошла к пристани, я шагнул в нее и сел на жесткое сиденье. Рядом села Мардж, держа нож у моего горла. Снова раздался лязгающий звук, и лодка медленно двинулась вперед.

— Прощай, придурок! — ухмыльнулся Бенни. Канал был фута четыре в ширину, с пластиковыми стенами с обеих сторон. Мы скользнули в кромешную тьму, и лодка остановилась.

— Обними меня, любимый, — требовательно прошептала Мардж.

Я сделал то, что она сказала, — острое лезвие у моей вены вдохновляло меня на полную покорность. Опять послышалось лязганье, и лодка заскользила вперед. Мы миновали первый грот, сделанный из пластика. В нем были искусственные водоросли и водопад с зеленой подсветкой.

— У тебя мало времени, любимый, — прохрипела Мардж. — Почему ты теряешь время, а?

Ее горячие сухие губы впились в мои, она издавала какие-то гортанные звуки. Поездка на машине была только репетицией ночных кошмаров, сейчас они начинались в полную силу. Когда мы достигли середины озера, она с помощью ножа заставила меня наклониться. Наверное, решила, что от этого я получу огромное удовольствие. В течение следующих двух или трех минут все поглотила фантазия тела Мардж, извивающегося рядом со мной. Среди кошмара ее страстного шепота, ритмичной последовательности остановок и рывков кружившейся по озеру лодки, была только одна реальная вещь — холодная сталь у моей шеи. Как ей удавалось держать нож неподвижно, в то время как вся она была поглощена своим экстазом, оставалось загадкой.

Мы все еще скользили по озеру. Краем глаза я видел похожий на радугу фонтан, извергающий посредине озера каскад брызг. Судя по всему, у меня в запасе оставалось не больше минуты. Разыгрывая страсть, я как можно крепче сжал Мардж, притягивая ее к себе. Она задыхалась от наслаждения. Мои руки со страстью стискивали ее, и когда лодка сделала очередную остановку, я скользнул правой рукой по ее бедру вниз, к коленям. Пот струился по моей груди, пока я ждал, когда лодка снова двинется с места. И когда она двинулась, я резко откинул свою голову назад, крепко обхватил колени Мардж и резким рывком перевернул ее. Мардж взвизгнула и кувырнулась из лодки прямо в озеро. Нож выпал из ее руки и звякнул о дно лодки. На секунду над водой появилась ее голова и снова исчезла. Лодка остановилась у фонтана с подсветкой. Голова Мардж снова появилась на поверхности.

— Я не умею плавать! — отплевываясь, закричала она, беспомощно колотя по воде руками. — Я не умею... — И она исчезла под водой.

Я подобрал нож со дна лодки, засунул его за ремень и нырнул в воду, когда лодка двинулась дальше. Несколько взмахов — и я оказался на том месте, где видел ее в последний раз. Найти ее оказалось несложно — тут была глубина чуть больше семи футов. Я крепко ухватил ее за шею и вытащил на поверхность. Она уставилась на меня испуганно-сумасшедшими глазами.

— Извини, — сказал я вежливо. — Сейчас будет следующая лодка.

Лодка появилась через несколько секунд, и когда она остановилась, я подсадил Мардж и забрался в нее сам. Когда мы проскользили мимо фонтана, я сел и рывком придвинул ее к себе. Правой рукой я обхватил ее шею, прижимая к горлу все тот же нож.

— Давай соображай, — зашептал я ей в самое ухо. — Я только потому вытащил тебя из озера, чтобы ты помогла мне выбраться отсюда. Если бы не это, я бы с удовольствием перерезал тебе глотку. Делай все, что я скажу, Мардж, иначе ты мертва! Тебе все ясно?

Она сильно тряслась. Ее зубы стучали, будто она хотела что-то сказать, но забыла что. Пришлось посильнее прижать лезвие к ее горлу, и к ней тут же вернулся голос.

— Хорошо! — Она задыхалась. — Все, что скажешь... все!

— Отлично, — сказал я. — Со своими сорока ты уже рассталась, но если будешь вести себя правильно, то пятьдесят у тебя есть шанс отпраздновать.

Озеро сузилось у канала, опять потянулись гроты, остановки, и наконец прямо перед нами появилась пристань. Бенни и Кино с волнением следили, как к ним приближается наша лодка. Когда Бенни наконец разглядел нас, глаза его от удивления раскрылись, а рука юркнула в карман пальто.

— Медленно вытащи, — приказал я ему. — Иначе тебе придется объяснить Харви, как это получилось, что его сестре перерезали горло!

Лодка остановилась, я вытащил Мардж и стал позади нее, по-прежнему держа нож у ее шеи. Бенни медленно вытащил свой пистолет и бросил его на деревянный настил.

— Ты делаешь успехи, — похвалил я его. — Чего не могу сказать о твоем шефе. Подумать только — выставить такого ребенка против Бойда! Это была его роковая ошибка. Теперь брось ключи от машины!

Через секунду ключи лежали рядом с пистолетом. Я убрал нож от шеи Мардж и сильно толкнул ее на Бенни. Это дало мне вполне достаточно времени, чтобы подобрать пистолет и ключи. Гарри Кино следил за мной глазами, полными ужаса. Я направил на него пистолет — и его индюшачья челюсть заходила ходуном.

— Забирайся в следующую лодку, дружище, — сказал я ему. — Как ты и обещал, это была действительно прелестная прогулка. Мне бы хотелось, чтобы ты тоже насладился ею в полной мере. Ну!

Он забрался в следующую лодку и исчез в темноте. Я приказал Бенни снять одежду. У него был такой вид, словно он хотел возразить. Пришлось приставить дуло к его переносице. Он сразу стал смирнее ягненка. Когда он разделся до плавок, я велел ему забраться в следующую лодку. Настала очередь Мардж. Ее мокрые волосы прилипли к голове, узкое платье облепило тело. Она сильно дрожала, а нос у нее был не правдоподобно синего цвета.

— Я бы не хотел, любимая, чтобы ты простудилась, — дружелюбно сказал я.

Пришлось слегка подтолкнуть ее, и, потеряв равновесие, она упала на колени Бенни, как раз когда лодка двинулась дальше. Они исчезли в темноте, и еще секунд тридцать я слышал страшные монотонные ругательства Бенни.

Мои часы все еще шли, подтверждая, что они действительно водонепроницаемы. Я снял мокрую одежду и вытерся носовым платком Бенни. Затем надел его одежду и снова посмотрел на часы. Прошло четыре минуты с тех пор, как лодка отчалила. Значит, они были где-то посредине озера, решил я. На панели выключателей я нашел главный рубильник и потянул за рукоятку. Автоматика — прекрасная штука! Голубые огни потухли, и больше не было слышно лязгающих звуков. Я вышел из Тоннеля любви и, плотно прикрыв дверь, направился к выходу.

Минут через пять я забрался в машину Бенни и завел ее. Я не считаю себя мечтателем, но в тот момент прекрасное видение вызвало блаженную улыбку на моем лице. Стоило мне закрыть глаза, как я видел их посредине озера, окруженных темнотой и совершенно беспомощных. Мардж должна уже быть полумертвой от холода. И если Бенни хочет спасти ее от холодной смерти, ему придется хорошенько поработать.

Глава 8

Была уже полночь, когда я позвонил в дверь Марго Линн. Она открыла только на четвертый звонок. Глаза у нее были совершенно заспанные. На ней была пижама из шелка цвета шампанского, с дорогими кружевами на груди.

— А... — недовольно проворчала она. — Это ты. Я ожидал приветливой улыбки, полагая, что зрелище моего совершенного мужественного профиля заставит ее раскрыть глаза пошире. Но она только громко зевнула, и ее впалые щеки совсем провалились. Я уж было подумал, что она больна.

— До утра не мог подождать? — спросила она бесцветным голосом.

— Не мог, — проворчал я и прошел мимо нее. Марго захлопнула дверь и потащилась за мной в гостиную с унылым выражением на лице.

— Разве тебе не понятно, Дэнни? — холодно сказала она. — Я совершенно измотана, а ты разбудил меня. Немедленно иди домой и дай мне поспать. Сегодня был тот еще денек. А завтра премьера! Неужели ты не понимаешь, что мне нужно хорошенько отдохнуть? — Она глубоко вздохнула. — Удовольствие удовольствием, но не сегодня — ты понял меня?

— Это не займет много времени, — успокоил я ее. — Все, чего я хочу, — это небольшой разговор и выпить.

Она устало плюхнулась на диван.

— Господи! Ты толстокожий, как слон! Ладно, но давай побыстрее, хорошо?

Я подошел к бару, налил себе отличного виски со льдом, вернулся к дивану и сел рядом с ней. Марго смотрела на меня, сложив руки под грудью. Шелк цвета шампанского туго натянулся.

— В твоем распоряжении пять минут, — сказала она с каменным выражением лица.

Я довольно подробно восстановил прошедший день из жизни Дэнни Бойда — начиная с Донны Альберты в “Тауэрз” и Рекса Тайболта в парной до Эрла Харви в его конторе. В завершение описал прогулку по Тоннелю любви с Мардж в качестве спутницы.

Когда я закончил, ее глаза были широко раскрыты.

— Дэнни! — Она порывисто и крепко стиснула мою руку. — Это ужасно! Почему ты не обратился в полицию?

— Мне нужны доказательства, чтобы покончить с этой историей, — сказал я. — Я думаю, что Харви шантажировал Донну Альберту, Тайболта и тебя, чтобы заставить вас петь у него. Донна не успокоилась, поэтому он убил ее собаку в качестве предупреждения. Но она рассказала обо всем Полу Кендаллу, и тот стал угрожать Харви. Единственным способом остановить его было убийство.

— Как ты собираешься добыть доказательства? — спросила она.

— Тайболт рассказал мне о своих шалостях в Акапулько, так как надеется, что я помогу ему избавиться от фотографий, — мрачно сказал я. — У меня их нет, поэтому он ничего не расскажет полиции. Будет все отрицать. Единственное, что мне нужно, — заверенное подтверждение одного из тех, кого шантажировал Харви. Выбор падает на тебя, Марго.

Ее глаза снова стали сонными, она отодвинулась от меня и облокотилась на валик дивана.

— Извини, Дэнни, — сказала она тихо. — Это невозможно.

— Ты в своем уме? — заорал я. — Ты наняла меня, чтобы найти настоящего убийцу, — так напугал тебя лейтенант Чейз. Я нашел убийцу. Мне нужно твое подтверждение в письменной форме, и мы покончим со всем этим.

Она решительно тряхнула головой:

— Нет! Тебе придется сделать это как-нибудь по-другому.

— Черт побери! — с горечью воскликнул я. — Другого способа нет, разве ты не понимаешь?

— Тогда сделай так, чтобы он был! — огрызнулась она. — Если ты хочешь получить вторую тысячу долларов.

Я допил виски и встал.

— Ладно. Если так, то думаю, что ничего не могу сделать. Последний мой шанс — Донна Альберта. — Мой смех показался деланным даже мне самому. — Выходит, у меня нет возможности пройти мимо ее двери!

Марго была несгибаема.

— Это твои проблемы, Дэнни. Решай сам!

— Эй! — Я вдруг повеселел. Ее менеджер Касплин... Он должен все знать. Может, он поможет мне?

— Почему бы не попробовать? — согласилась она.

— Я даже не знаю, где его искать в нерабочее время, — ухмыльнулся я. — Может, он свернулся калачиком у себя под столом?

— С удовольствием помогу тебе, Дэнни, — сказала она с кислой улыбкой. — Касплин живет в вессайдском отеле “Сан-Мигель”.

— Спасибо, — сказал я. — Может, мне повезет, и он даст мне шанс.

Марго встала с дивана, подошла к бюро, достала конверт из верхнего ящичка, вернулась и протянула его мне.

Я подозрительно посмотрел на конверт:

— Что это? Прощальные слова меццо-сопрано в письменном виде?

Она сонно улыбнулась:

— Твой билет на премьеру. Не хотела бы, чтобы ты пропустил ее.

Когда она подошла к входной двери, я остановился и предпринял еще одну попытку.

— Черт побери, было бы намного проще, если бы ты подписала подтверждение, которое можно было бы отдать полицейским, — умоляюще сказал я. — Что тебе мешает?

Марго вздохнула:

— Думаю, ты никогда не поймешь! Моя карьера значит для меня гораздо больше, чем все остальное. Это вся моя жизнь, Дэнни! Я не собираюсь рисковать ни из-за тебя, ни из-за полиции, ни из-за кого бы то ни было. Ты прав — Харви шантажом заставил меня петь у него. Но если это попадет когда-нибудь в печать, моя карьера кончена. Я не могу рисковать!

— Хорошо, — сказал я. — Ты не права, но я не виню тебя.

— Я рада, — с явным облегчением произнесла она. — Пока! А то я никогда не доберусь до постели. — Она закрыла дверь у меня перед носом.

Я проехал через город на машине Бенни и поставил ее рядом со своей собственной машиной. Подумав, что если справедливость существует, то угонщик обязательно обратит внимание на машину Бенни с оставленными в ней ключами, я перебрался в свою машину и направился в “Сан-Мигель”.

У гостиницы был настолько потертый фасад, что она напоминала старую даму, подзадержавшуюся на этом свете. Я подошел к стойке и, облокотившись на нее, продемонстрировал окружающим потрясающий костюм итальянского покроя.

У парня за стойкой были густые черные волосы и такие же усы. На его вытянутом лице затерялись глубоко посаженные глаза. И вообще, он мне как-то не понравился. Он был занят тем, что ковырял в зубах разогнутой скрепкой для бумаг.

— Шесть баксов за комнату, — безразлично сказал он. — Берем вперед.

— Никаких баксов, — заверил я его. — Здесь живет парень по имени Касплин?

— Вы знаете его лично?

— Я его лучший друг. Вас это беспокоит? Он пожал худыми плечами:

— Он действительно как-то говорил, что у него есть друзья, но я почему-то этому не поверил.

— В твоем возрасте еще иногда стоит доверять людям, — укоризненно сказал я. И уже совсем другим тоном спросил:

— Номер?

— Три-два-шесть, — неохотно сообщил он. — Довольно поздно. Хотите, чтобы я позвонил ему?

Нож Мардж все еще был у меня за поясом. Я достал его и подбросил в воздух. Хорошо сбалансированный нож вонзился в стойку перед испуганными глазами клерка.

— Не стоит забывать свое место в этом мире, малыш, — назидательно сказал я, вытащил нож из стойки и засунул его за пояс. — Или, может быть, мне пересчитать тебе зубы?

Он жадно глотнул воздуха.

— Я только предложил. Если вы хотите, чтобы это было приятной неожиданностью, ради Бога.

Я поднялся на скрипучем лифте на третий этаж и нашел за поворотом в коридоре номер 326. Через три минуты, когда костяшки моих пальцев уже онемели и я был готов выломать дверь, она медленно открылась. В дверях стоял Касплин. Он уставился на меня с холодным раздражением на лице.

— Следовало догадаться, — сказал он своим серебристым птичьим голосом. — Кто еще будет долбить в мою дверь среди ночи!

Даже в шелковом халате он выглядел безупречно. Каждый волосок был аккуратно уложен на его блестящей голове, которая по-прежнему выглядела слишком большой для его маленького тела.

— Извините, — произнес я свои извинения. — Но это очень срочно.

— Ничего не может быть срочного сейчас, мистер Бойд, — уверенно сказал он. — Пожалуйста, уходите. Или вас выставят отсюда силой.

— Не думаете ли вы, что я притащился к вам среди ночи для того, чтобы меня выставили? — Мне пришлось повысить голос. — Я знаю, кто убил Кендалла, и вы должны мне помочь покончить со всем этим.

— На самом деле? — Его голос сделался более вежливым. — Во сколько же это мне обойдется на этот раз, мистер Бойд? Пятьсот долларов за то, что вы не нашли убийцу собаки Донны Альберты, — сомневаюсь, что могу позволить себе узнать результат ваших новых расследований.

— Вы чересчур упрямы, — стараясь тоже держаться в рамках вежливости, сказал я. — Кендалла и собаку убил Эрл Харви!

Он положил свою изящную белую руку мне на грудь и мягко оттолкнул от двери.

— Вы пьяны, Бойд! Убирайтесь!

— Он при помощи шантажа втянул певцов в свою постановку, — настойчиво продолжал я. — Рекс и Марго Линн подтвердили это. Но они слишком напуганы, чтобы заявить в полицию. Если бы вы убедили Донну Альберту сделать заявление... — Безразличное выражение его лица остановило меня.

— Донна Альберта? — тихо переспросил он. — Сделала заявление? О чем, мистер Бойд?

— Кончайте! — сорвался я. — Уж вы-то должны знать, что ее тоже шантажировали.

— Ничего я не знаю! — отрезал Касплин. — Это либо плод вашего воображения, Бойд, или, скорее всего, вы пьяны, о чем я уже говорил.

— Вы что, не можете...

Дикий крик нарушил воцарившуюся тишину. На лице у Касплина я увидел такое же удивление, какое, очевидно, появилось и на моем. Неожиданно за его спиной материализовался плод моего подстегнутого криком воображения.

— Там мышь! — сказал плод воображения дрожащим голосом.

Внезапно я понял, что мое воображение тут ни при чем. Она была настоящей — рыжее изваяние. Даже босиком в ней было не меньше шести футов. В последний раз я видел ее в конторе Касплина. Она была абсолютно голой. Все изгибы ее тела подтверждали те обещания, на которые они намекали, будучи скрытыми одеждой. Когда до нее наконец-то "дошло, что я стою в дверях и наблюдаю за ней, цвет ее лица сравнялся интенсивностью с цветом ее волос.

— Привет, Максин! — радостно произнес я. — Работаешь над дуэтом?

Она метнулась и скрылась в комнате, где водились мыши, из-за которых и произошли все неприятности. Наблюдая за потрясающим движением ее округлых ягодиц, я неожиданно понял, что совсем не чувствую себя усталым. Эта встреча, которая помогла мне так хорошо разглядеть Максин, не только встряхнула обмен веществ в нужном месте, но наконец прояснила кое-что, беспокоившее меня несколько дней. Каждый раз, когда я видел Максин, она называла меня большим мужчиной. В ее устах это звучало как оскорбление. Только теперь до меня дошло!

— Какая большая девочка! — удивленно сказал я Касплину. — А вы даже не выглядите усталым!

Его глаза с ненавистью смотрели на меня, лицо стало мертвенно-бледным, а голова непроизвольно затряслась.

— Убирайтесь! — заорал он. — Убирайтесь, пока я не убил вас, Бойд!

Дверь захлопнулась в дюйме от моего лица, и я тупо уставился на деревянную панель. Если бы я не отшатнулся, мой профиль был бы навсегда испорчен. А я всегда считал, что мой профиль — это мой имидж.

* * *

На следующее утро я встал около одиннадцати и проделал всю обычную процедуру: побриться — душ — одеться. Затем немного витаминизированного апельсинового сока с медом и небольшим количеством джина. В заключение — черный кофе. Со второй чашкой я подошел к окну гостиной и посмотрел на парк.

Трава стала бурой, сильный ветер трепал падающие листья, и их мотало в воздухе, как неумелых парашютистов. Листопад — грустное время, пора, — когда люди умирают либо надевают теплое нижнее белье. Я был настроен на самый что ни на есть философский лад, когда негодующий звонок в дверь вернул меня к неуютной действительности.

Я открыл дверь — они ввалились в квартиру, буквально втолкнув меня в гостиную, прежде чем понял, что к чему. Эрл Харви со своими прямыми волосами, падающими на лоб, и с холодной злобой в глазах, Бенни с фиолетовым кровоподтеком под носом, который портил его сияющую красоту. Его тускло-голубые глаза горели в предвкушении мести.

— Рад, что вы пришли, — весело сказал я Харви, затем посмотрел на Бенни:

— Выходит, у тебя два костюма? Я просто потрясен!

Он сделал решительный шаг ко мне, но Харви остановил его.

— Как Мардж? — Я все еще притворялся, что очень рад их приходу. — Вернулась в загородную клинику для наркоманов?

— Она в больнице, — сказал Эрл. — Вероятно, у нее пневмония, хотя врач не вполне уверен.

— Плохо, — посочувствовал я. — Я думал, Бенни поделится с ней своим теплом. Ножа у нее больше не было, Бенни, что ж ты испугался?

Он сделал еще один шаг, но Эрл так, дернул его назад, что тот едва не свалился с ног.

— Они проторчали в тоннеле три часа, — хрипло проговорил Эрл. — Потом Кино поплыл и освободил их. Хорошенькую забаву ты придумал, Бойд. Не хочешь ли умереть от смеха?

— Не шути так, Эрл, — предостерег его я.

— А ты не зли меня! — рявкнул он. — Меня легко вывести из себя. Прошлой ночью я допустил ошибку, Бойд. К сожалению, до меня поздно дошло, что этого не следовало делать.

— Вы разобьете мне сердце, если будете продолжать в том же духе, — сказал я. — И если дело только в этом, то совершенно не было необходимости наносить личный визит, можно было просто позвонить.

— Я здесь по двум причинам, — сурово произнес он. — Первая — с данного момента ты от меня отвяжешься, Бойд. Ты отвяжешься от театра и певцов. Как будто ты никогда не слышал ни о них, ни обо мне. Только так — тогда останешься в живых!

— Вы еще не все сказали, мистер Харви, — вежливо вмешался Бенни. — Как насчет остального?

Внезапно Харви отступил и сунул руку в карман брюк. Она появилась оттуда уже с револьвером, нацеленным на меня.

— Не уверен, что ты хорошо слушал, Бойд, — сказал он. — Пожалуй, стоит, чтобы Бенни встряхнул твою память. В больнице, где лежит Мардж, по-моему, есть пустые койки.

Бенни, балансируя, покачался на пятках. Его пухлые губы расплылись в улыбке.

— Как в прошлый раз, — пообещал он. — Но только медленнее и больше. Намного больше! Так, Бойд?

— У тебя много времени, детка, — согласился я. — Можно и не торопиться.

— Что случилось? Нервничаем? — злорадно спросил Эрл.

— Хотел кое-что уточнить, Эрл, вот и все, — вежливо ответил я. — Вчера вечером, вернувшись с прогулки, я поговорил кое с кем. Касплин, Марго Линн, лейтенант Чейз. Они, правда, не очень-то внимательно слушали, когда я упоминал твое имя. Разве только Чейз слегка заинтересовался. Сказал, что ему первым долгом нужны доказательства.

— Ну и что? — насторожился Эрл.

— А то, что, если они найдут мой труп сегодня, первым, кого они захотят увидеть, будешь ты. Так что...

— Он врет, мистер Харви, — заторопился Бенни. — Не ходил он ни к какому полицейскому!

— Может, ты и прав, малыш, — сказал я, улыбаясь. — Но Эрл не захочет рисковать. Понял, что это значит, малыш Бенни?

— Это значит, что я разрежу тебя на куски, — злобно прошипел он.

— Это значит, что револьвер, который он держит, блеф, малыш, — поправил я его. — Он не воспользуется им.

— А ему и не придется, — сказал Бенни, и его правая рука взлетела в воздух.

Он снова метил мне в солнечное сплетение. Очевидно, у него было одностороннее мышление, исключающее оригинальность. Я позволил ему измочалить меня в конторе Харви в прошлый раз, поэтому он думал, что и на этот раз этот номер пройдет. Руками я ударил его по запястью и рванул на себя. Он потерял равновесие. Затем я ударил его в пах, и он приземлился на диван.

У Харви был явно обеспокоенный вид, когда он наблюдал за нами. Револьвер из рук он пока не выпускал. Я неожиданно ударил его по переносице — раздался хруст ломающихся костей. Эрл отступил назад, схватившись обеими руками за лицо. Стонущий крик вырвался откуда-то из самой глубины его глотки. Револьвер упал к моим ногам — я подобрал его и наконец-то почувствовал себя счастливым. Бенни сполз на пол и полежал немного. Приложив огромные усилия, поднялся на руки и колени. Только после этого он поднял голову и уставился на дуло револьвера в шести дюймах от своего лица.

— Вы ворвались ко мне домой, — дружелюбно стал объяснять я. — Эрл наставил на меня револьвер, в то время как ты собирался избить меня. Чейз скажет, что это самозащита, еще до того, как я кончу излагать всю эту историю. Так, Бенни?

Я довольно крепко ударил его по носу дулом, и он взвыл от боли.

— Ты не отвечаешь, — разочарованно произнес я. — Ненавижу грубиянов. А ты, Бенни?

Я так врезал ему по шее, что он свалился лицом на ковер.

— Может, ты немного нервничаешь? — предположил я, пиная его по ребрам. — Правда, Бенни?

— Правда! — простонал он в ковер, корчась от боли.

— Была бы здесь Мардж, — мечтательно произнес я. — Я бы выбросил ее из окна. Славный получился бы денек!

Глава 9

После того как я избавился от Эрла и Бенни, день пошел на спад. Единственной возможностью доказать, что Эрл Харви убийца, было заставить кого-нибудь из трех певцов подписать заявление о шантаже. Но встречаться с ними сегодня по этому поводу было уже бесполезно — через несколько часов состоится премьера.

Я позвонил Фрэн, чтобы выяснить, что новенького в конторе. Оказалось, ничего, кроме десятка счетов в утренней почте. Я послал все к чертям и пошел прогуляться в Сентрал-парк.

Около шести я уже был готов к вечеру пыток. Меня утешало лишь одно — я вспомнил, что Донна Альберта будет Саломеей, а у меня место в первом ряду. Так что я смогу разглядеть танец Семи покрывал во всех подробностях.

Настойчивый телефонный звонок прервал мои мечты о карьере частного музыкального детектива.

— Дэнни? — взволнованно спросил голос меццо-сопрано.

— Слушаю, Марго, — ответил я своим меццо-баритоном. — Что случилось?

— Ты не мог бы появиться в театре пораньше, около половины восьмого?

— Имеешь в виду прогон? — обрадовался я. — Специально для малыша Дэнни Бойда?

— Не паясничай, — отрезала она. — Я не в том настроении. Приходи в мою гардеробную. Я оставлю записку при входе, так что проблем у тебя не будет.

— Договорились, — согласился я. — Что за дело?

— Не скажу, пока не увижу тебя. — Она повесила трубку.

Я решил, что Вторая авеню не “Метрополитен”, поэтому вечерний костюм можно не надевать. Тем более, что у меня его не было.

Швейцар у служебного входа окинул меня взглядом, специально припасенным для бородатых парней с бомбами в “дипломатах”.

— У меня строгое указание мистера Харви, — проворчал он, — никого не пускать, кроме состава.

Пришлось объяснить, что я исключение, что мое имя Бойд и что меня ждет Марго Линн.

— Так вы Бойд, — сказал он с раздражением в голосе. — Да, она сказала, чтобы я пропустил вас. Ее гардеробная вторая направо.

Я прошествовал мимо него в этот сумасшедший дом, полный голосов и людей. Протиснувшись через толпу, я наконец добрался до коридора, ведущего к гардеробным. Высокий симпатичный персонаж с великолепной волнистой бородой, одетый в пышную мантию, улыбнулся и кивнул мне, когда я проходил мимо.

— Сеньор, — вежливо обратился он ко мне, и лишь тогда я понял, что это Луис Наварре, мексиканский тенор.

Чуть дальше по коридору мне встретился прилизанный молодой парень в отлично сшитом вечернем костюме. Когда он увидел меня, кровоподтек у него под носом стал намного темнее. Я продолжал идти ему навстречу, и он торопливо отступил в сторону.

— Как дела, Бенни? — по-приятельски спросил я.

— Что, черт побери, вы тут делаете, Бойд? — спросил он.

— Меня пригласили, детка, — сказал я. — Тебе что-нибудь от меня надо?

На секунду в его мутных голубых глазах мелькнула лютая злоба, но тут же угасла. Он посмотрел куда-то повыше моей головы и пожал плечами с прилежным бесстрастием.

— Если пригласили, значит, все в порядке, — сказал он скучным голосом.

— Спасибо, малыш, — удовлетворенно ответил я. — Как поживает дружище Эрл?

Бенни судорожно вздохнул, словно у него перехватило дыхание.

— Отлично, — каким-то деревянным голосом ответил он. — Он где-то здесь.

— Ему не трудно дышать все время ртом? — поинтересовался я.

Губы Бенни сжались, он огромным усилием воли сохранял спокойствие.

— Нет. Когда у него будет время, он собирается обратиться к хирургу.

— По-моему, ему надо было заняться своим носом еще до нашей встречи, — сказал я. — Сейчас очень хорошо делают пластические операции. Может, они ему наконец помогут выглядеть более похожим на человеческое существо. Передай ему привет, Бенни, ладно?

— Обязательно. — Его голос надломился. — Он все время думает о вас, Бойд. Он считает, что вы заслуживаете самого серьезного к себе отношения. Его не волнуют затраты — он купит самое лучшее оружие в городе, чтобы позаботиться о вас!

— Не смеши меня, Бенни, — ухмыльнулся я. — Я уже говорил вам сегодня утром, что нужен Эрлу живым, а не мертвым. Но если ты хочешь помечтать, я не против.

Я двинулся по коридору дальше. Неожиданно рядом со мной распахнулась дверь, и я увидел примадонну, окруженную костюмерами и гримерами. Мелькнуло бледное лицо Хелен Милз и ее очки в голубой оправе. Затем высокий голос сухо прочирикал:

— Добрый вечер, мистер Бойд!

Я посмотрел вниз на маленького человечка, только что вышедшего из гардеробной Донны Альберты. Касплин был в своем вечернем костюме и кружевной рубашке. В руках у него была трость из черного дерева с серебряным набалдашником. Он небрежно крутил ее двумя пальцами.

— Удивлен, что вижу вас одного, — сказал я ему. — Неужели Максин так устала вчера ночью, что осталась дома?

Он слегка улыбнулся:

— Удивительно тонкие у вас шутки, Бойд. Иногда вы напоминаете мне борова, пытающегося танцевать в балете.

— Я все еще хочу поговорить с вами, и это все еще важно и срочно.

— Боюсь, придется подождать, — сказал он спокойно. — До начала осталось меньше часа, а еще так много не сделано. Эти люди никогда не имели дела с оперой, к тому же примадонна на редкость капризна.

— Может быть, вы сами назначите время, — устало попросил я. — Только скажите, когда и где, и я буду там.

Он кивнул:

— Хорошо. Завтра утром я позвоню.

Наконец я добрался до второй двери справа и постучался. Марго крикнула, чтобы я вошел. Она сидела перед зеркалом, нанося последние штрихи грима. Я не сразу узнал ее. На ней было тяжелое платье из красно-коричневого бархата, с плотно облегающим тело лифом и длинным шлейфом. Темные волосы были покрыты голубоватой пудрой, отливающей металлическим блеском при свете, а грим старил лицо лет на двадцать. Она повернула голову и улыбнулась мне:

— Закрывай дверь, Дэнни, и не удивляйся! Не забывай, в опере я мать Саломеи.

— Не забуду, — пообещал я и послушно закрыл дверь.

— Присаживайся. — Она кивнула на стул с жесткой спинкой, стоявший посредине комнаты. Я сел и закурил.

— Выспалась?

— Прекрасно выспалась, — сказала она, — улыбаясь собственному отражению в зеркале. — Дэнни, я думала о том, что ты мне вчера сказал.

— И что? — спросил я осторожно.

— Меня мучает совесть, — грустно произнесла она. — Если Харви убил Пола Кендалла, я не имею права ставить свою карьеру превыше правды и правосудия. Если нужно письменно подтвердить шантаж, Дэнни, я сделаю это.

— Отлично и благородно, дорогая, — обрадовался я. — Ты уверена, что не передумаешь?

— Сегодня я уже беседовала с самим великим импресарио. — Она с трудом изобразила улыбку. — И еще раз убедилась, что права, принимая это решение. Не передумаю.

— Что он тебе сказал?

— Рассказал в подробностях о том, как закончится моя карьера, если материал, который запрятан у него, увидит свет. Потом он пригрозил, что если я хочу остаться не покалеченной, то лучше мне не встречаться с тобой и даже не разговаривать. Он орал на меня, Дэнни. — Она вздрогнула. — Бормотал о своей сестре и о том, что она может сделать своим ножом!

— И все-таки ты готова подписать заявление?

— При одном условии. — Она пристально посмотрела на меня. — Мне нужна защита, Дэнни. Из меня не получится героини — он запугал меня. И думаю, он выполнит, что сказал. Я хочу, чтобы ты был рядом со мной с этой минуты.

— С удовольствием, — заверил я ее. — Как только он подойдет к тебе, я разобью ему нос еще раз. Глаза у нее стали круглыми.

— Так это ты? А я гадала, чего ради он налепил себе пластырь на переносицу.

— Есть только одно затруднение, — сказал я. — Не могу же я выходить за тобой на сцену.

— Ты можешь наблюдать из будки помощника режиссера, — с облегчением сказала она. — Я с ним договорилась. Он хороший парень и хорошо ко мне относится. — Она прочла вопрос у меня в глазах и сделала вид, что рассердилась. — Я защищала его во всех стычках с Донной Альбертой во время репетиций, вот и все!

— Прекрасно, — сказал я. — Если ты собираешься сделать заявление, значит, ты не рассердишься, если я задам тебе один вопрос? Иначе любопытство меня доконает.

— Чем меня шантажировал Харви?

— Да.

Марго посмотрела в зеркало и начала машинально подводить брови.

— Ладно, Дэнни, — сказала она наконец. — Правонарушение несовершеннолетних. Я отбывала срок, когда мне было семнадцать. Пятнадцать месяцев. Под своим настоящим именем, разумеется. Джани Риговски — звучит, правда? — Она невольно улыбнулась.

— И это все? — спросил я.

— Вполне достаточно, — огрызнулась Марго. — Наверное, это ерунда для заурядной певички в какой-нибудь мыльной опере, но для меццо-сопрано!..

— А как Харви узнал об этом? Она пожала плечами:

— Не знаю. Думаю, он сделал это своим бизнесом — рыться в прошлом других людей. Иначе как бы он заполучил столько крупных имен и вынудил их работать на себя?

— Пожалуй, — согласился я, вспомнив, как Мардж назвала Бенни консультантом, когда я в первый раз появился в конторе Харви.

— Я подумала, что, если после спектакля ты бы взял меня к себе, я бы там и написала это заявление.

— Отлично, — радостно произнес я. — А я покажу тебе, насколько могу быть близок со своим клиентом. Ее глаза хитро блеснули.

— Ради Бога, мистер Бойд, — с притворной застенчивостью сказала она, — не забывайте, что я сейчас так стара — вполне гожусь вам в матери!

* * *

Помощником режиссера был парень по имени Алекс. Он уделил мне целых двадцать секунд своего времени — вполне достаточно, чтобы сказать “Привет!” и засунуть меня в один из углов своих владений, предупредив, чтобы я как можно дальше держался от него самого. Панель управления сценой перед ним выглядела не менее сложной, чем панель реактивного лайнера, так что я мог ему только посочувствовать. Передо мной был отличный вид на сцену через стеклянное окно.

Когда-то очень давно я прочитал “Саломею” Оскара Уайльда, потому что один придурок сказал мне, что это история жизни первой стриптизерки. Так что я мог следить за оперой без проблем. Она довольно точно повторяла пьесу, поэтому мне не нужно было гадать, о чем поют певцы, которые исполняли свои арии на немецком. В этом отношении мне повезло, тем более что я никогда не учил немецкого.

Певцы были хороши, просто великолепны! Чувственная музыка создавала атмосферу нарастающего напряжения.

Донна Альберта была потрясающей Саломеей. Каждое ее движение излучало огонь и секс, подчеркивая ее отношения любви-ненависти с Иоканааном. Рекса Тайболта с трудом можно было узнать в пророке с бородой и вдохновенным взглядом. Луис Наварре, загримированный, как и Марго, чтобы выглядеть на двадцать лет старше, был достойным и трагичным Иродом.

Хотя опера была одноактной, сделали антракт. Может, из-за денег клиентов, чтобы те почувствовали, что не зря их заплатили, может, для разнообразия. Во всяком случае, когда зажгли свет, Алекс вздохнул с облегчением.

— Худшее позади, — сказал он, улыбаясь. — Что вы думаете обо всем этом?

— Великолепно! — искренне сказал я.

— Первый раз ее ставили в “Метрополитен-опера” году в 1907-м, по-моему. Она продержалась всего пару вечеров — стали кричать о морали и всем таком прочем. “Надушенный декаданс” — так отозвался о ней один критик. Неплохо, а?

— Отвечу после танца, — пообещал я ему. Я вернулся в гардеробную к Марго и встретил по дороге Рекса Тайболта. Судя по всему, он не особенно обрадовался нашей встрече.

— Как дела, Рекс? — вежливо спросил я.

— Отлично, — буркнул он. — Послушайте, Бойд... По поводу прошлого вечера. Я... — Он внезапно замолчал, уставившись на что-то позади меня, затем быстро ушел.

Я повернулся и увидел Эрла Харви. Поперек переносицы у него красовался белый пластырь, подчеркивающий мутный цвет его глаз.

— Какого черта ты делаешь за сценой? — заорал он.

— Защищаю интересы своего клиента, Эрл, — спокойно сказал я. — Вдруг ты захочешь близко подойти к ней, тогда я сделаю тебе горб на спине, чтобы твоему носу не было скучно!

Его лицо потемнело, он уже открыл было рот, чтобы сказать что-то, но вдруг передумал и быстро удалился. К тому времени, когда я добрался до гардеробной Марго, ей пора уже было возвращаться на сцену, так что мне осталось только проводить ее и снова забраться в будку Алекса.

Вторая часть оперы была даже лучше, чем, первая. Танец Донны Альберты был таким вдохновенным, что публика затаила дыхание. Во всем театре воцарилась полная тишина. Напряжение нарастало с каждым сбрасываемым покрывалом. Наконец последнее из них мягко упало на пол, оставив ее в крошечном телесного цвета бюстгальтере и трусиках, которые были почти не видны публике. Ее голова медленно наклонилась к Ироду, и ее бесподобно изогнутое тело застыло в позе покорной просьбы. Под ярким белым светом ее тело превратилось в мраморную статую, в которую вдохнул жизнь какой-то языческий бог.

— Боже! — хрипло воскликнул Алекс, нажимая сразу пять кнопок на своей клавиатуре. — Она могла бы заработать миллион в эстрадном шоу!

Чувствовалось, что аудитории после всего этого потребовалось минуть пять, чтобы снова осознать происходящее. Мне тоже. Саломея потребовала голову Иоканаана, Ирод почувствовал первые угрызения совести. Лампы постепенно погасли, и палач исчез в темном провале посредине сцены, который должен был обозначать дверь в темницу, где был заключен Иоканаан. А когда Саломея потребовала принести ей голову Иоканаана, свет на сцене полностью погас. Через пять секунд луч голубого света озарил напряженную, опустившуюся на колени Саломею перед темным провалом. Дрожь пробежала по залу, когда рука палача медленно появилась из темноты, неся серебряный плоский поднос, на котором покоилась голова казненного. Я вспомнил, как Рекс Тайболт говорил мне, что гипсовая голова была чертовски точной копией, — так оно и было. Саломея схватила ее и тут же уронила.

— Черт! — в отчаянии пробормотал Алекс. — Знал, что кто-нибудь обязательно разобьет ее в день премьеры, но почему именно сейчас?

Донна Альберта стояла на месте не двигаясь, словно парализованная, и вдруг рухнула на пол.

— Господи! — Алекс начал остервенело нажимать кнопки. — Чем я провинился, за что такое несчастье случилось со мной?

В течение последующих десяти секунд на сцене ничего не происходило. Наконец Луис Наварре разгадал неистовую подсказку Алекса, и действие дотащилось до развязки, когда солдаты ринулись на сцену, накрыв Саломею щитами.

Занавес упал под оглушительные аплодисменты публики, но его больше не поднимали. Я последовал за Алексом, который бросился к тесной кучке людей на сцене, столпившихся вокруг неподвижного тела Донны. Когда я протолкался туда, Марго стояла около нее на коленях. Она посмотрела на меня с надеждой:

— С ней все в порядке. Просто обморок — и все.

— Вы так думаете? Может, она заболела? — с волнением спросил Наварре.

— Нервы, — ответила Марго. — Когда она уронила голову... — Ее голос оборвался, она взглянула на голову, лежавшую на полу рядом с Донной Альбертой. Даже под гримом было видно, как побледнело лицо Марго, в глазах застыл ужас.

— Что такое? — настойчиво спрашивал Алекс. — Что случилось?

Марго подняла трясущуюся руку и показала — голова Иоканаана лежала в темной блестящей луже.

— Кровь? — недоверчиво и с ужасом в голосе произнес Алекс.

Глава 10

Лейтенант Чейз посмотрел на часы, тяжело вздохнул и с явным отвращением уставился на меня.

— Час ночи, — недовольно сказал он. — Мы проторчим здесь до утра. Рассказывайте еще раз, Бойд.

— Я пришел сюда по приглашению, — терпеливо повторял я. — Меня пригласила Марго Линн. Помощник режиссера может подтвердить, что мы все время находились с ним в его будке, за исключением антракта.

— Госпожа Линн — ваш клиент, не так ли?

— Совершенно верно, — согласился я. — Она нервничала и поэтому захотела, чтобы я находился рядом с ней.

— Почему нервничала? — рявкнул Чейз. Я пожал плечами:

— Просто нервничала. С артистами это часто случается.

— У меня такое чувство, что вы не доверяете мне, Бойд, — холодно сказал он. — Если вы знаете что-нибудь из того, чего не знаю я, то лучше вам сейчас рассказать об этом.

— Если я найду хоть какое-нибудь определенное доказательство, сразу же сообщу вам, лейтенант, — пообещал я.

Кажется, он не очень мне поверил.

— Да? Меня уже тошнит от всего этого! Сначала труп в коробке, который выскакивает, чтобы поприветствовать меня. Теперь отрубленная голова, которую выносят на подносе на сцену во время представления оперы. — Он медленно покачал головой. — Это просто какой-то маньяк!

— Не могу представить, как это ему удалось, — сказал я. — За сценой все время были люди.

— Под сценой есть проход к двери люка, — сказал Чейз. — Во время действия все смотрели только на сцену, так что проникнуть туда не составляло труда. Бутафор положил макет головы и поднос у ступенек, ведущих к двери, — продолжал Чейз. — Это было еще до начала спектакля. Потом, сразу же после антракта, Тайболт зашел в этот проход. Во втором действии Саломея беседовала с ним, когда он находился в темнице. Так?

— Так, — согласился я.

— Еще там некоторое время находился парень, который исполнял роль палача. Он говорит, там было довольно темно. Поднос с головой находился там, где ему и следовало находиться, так что он взял его и принес Донне Альберте на сцену, ни разу не глянув на голову.

— А где было тело? — спросил я.

— Посредине прохода. И никаких признаков оружия. — Чейз снова покачал головой. — Кто бы это ни был, ему надо было воспользоваться топором. Судя по всему, Тайболта обезглавили одним сильным ударом.

— Убийца, наверное, поджидал Тайболта в проходе? — предположил я.

— Похоже, что так, — согласился Чейз. — Дождался, пока Тайболт исполнит последнюю партию, затем вошел в тоннель и убил его.

— Отрубить голову, затем подменить макет на подносе... — Я нервно поежился. — Представишь это — начнешь бояться темноты!

— Тело оставили возле входа со стороны крыла, — проворчал лейтенант. — Достаточно далеко от двери на сцену, чтобы тот, кто играет палача, ничего не заметил.

Я закурил и попытался представить ситуацию в выгодном для себя свете:

— Надеюсь, это снимает с моей клиентки всякие подозрения? Она находилась на сцене с самого антракта, поэтому никак не смогла бы это сделать.

— Знаю. — Мрачное выражение вернулось на лицо Чейза. — Точно так же, как Наварре и Донна Альберта. Я думаю, Кендалла и Тайболта убил один и тот же человек. Второе убийство сужает число подозреваемых до трех: Харви, Касплина и Милз.

— Ни один из них не имеет алиби? — спросил я.

Чейз недовольно фыркнул:

— Харви заявляет, что все время был в кабинете менеджера со своим служащим Бенни Картером. Только кто поверит этому Бенни? Отвратительный тип! Касплин уверяет, что Тайболт разговаривал с ним во время антракта, сказал, что у него какое-то срочное конфиденциальное дело. Поэтому Касплин ждал его в гардеробной, пока тот не исполнит свою партию. Он действительно там сидел, когда кто-то вошел и сообщил ему об убийстве.

— Вы верите этому? — спросил я. Чейз пожал плечами:

— Правда это или ложь — нужно доказать. А это будет нелегко.

— Как насчет Хелен Милз?

Его нос неприязненно сморщился.

— Ничего не могу с собой поделать — что-то в этой даме мне положительно не нравится. За этими ее огромными очками ничего невозможно разглядеть. Она утверждает, что премьеры всегда заставляют ее волноваться, поэтому она в одиночестве просидела в гардеробной Донны Альберты, пока все не закончилось.

— Всего трое подозреваемых — не так уж плохо, лейтенант, — глупо сказал я.

— Может, вы уже все разгадали, умник? — рявкнул он. — Мотивы там и все остальное, а? Я смешался:

— Извините. Хотел вас немного подбодрить.

— Не надо! — прорычал он. — Я тоже думал, что трое подозреваемых — это просто. Как бы не так! Мы прибыли через пятнадцать минут после вашего звонка. Швейцар клянется, что никто не выходил из театра за это время. Десяток моих людей прочесали за сценой каждый дюйм, но так и не нашли орудие убийства. Подумайте, Бойд, куда можно спрятать такой большой предмет, которым можно отрубить голову одним ударом?

— Сочувствую, лейтенант, — сказал я. Чейз подозрительно посмотрел на меня:

— Вы даже не представляете, как вам повезло, Бойд, что у вас такое железное алиби!

— Может, поискать связующий мотив между двумя убийствами? — предложил я.

— Убирайтесь отсюда ко всем чертям и не отнимайте у меня время! — взревел он.

Я был уже на полпути к двери, когда он заорал снова:

— Вы последний в списке. Думаю, остальным теперь не имеет смысла торчать здесь. Передайте, что они могут идти домой.

— Хорошо, лейтенант, — вежливо ответил я. Я взялся за ручку двери, когда он заговорил снова. Голос его смягчился:

— Бойд?

— Лейтенант? — Я устало повернул голову и посмотрел на него.

— Кто-то сломал Харви нос, но он не говорит кто, — вкрадчиво продолжал Чейз. — У Бенни Картера ужасный кровоподтек на носу, и он тоже не говорит, кто это сделал. Забавное совпадение, а1 — Мне смеяться?

— Не знаете, кто это сделал?

— Нет, — невинно ответил я. — Почему вы думаете, что я знаю?

— Только такой дешевый частный детектив, как вы, будет применять силовые приемы, вот почему!

— Может, они подрались между собой, лейтенант? — предположил я.

Он задумался. В его глазах появилось мечтательное выражение.

— После того как я закончу с этим делом, я и вами займусь, Бойд. И тогда я так вмажу вам по голове, что вы позавидуете Тайболту.

— А я-то думал, что я вам нравлюсь, лейтенант, — саркастически сказал я и поторопился выйти из кабинета, прежде чем Чейз смог мне ответить.

Я вернулся в гардеробную к несчастным актерам, которые ждали доброго слова от Чейза, и сказал, что они могут расходиться по домам.

Было без четверти два, когда мы добрались до моей квартиры. Я стал смешивать виски со льдом, а Марго благодарно опустилась в ближайшее кресло. Я подал ей виски, сел на диван напротив нее и поднял бокал:

— Предлагаю выпить до дна.

— Аминь! — поддержала она, поднося бокал к губам. — Наконец-то мне полегчало, — сказала она через пять секунд. — Это была ужасная ночь!

— Пожалуй, — согласился я. — Зато теперь ты можешь быть спокойна — у тебя железное алиби. Ты все время была на сцене, так что Чейз тебя больше не подозревает.

— Отлично, — сказала она без особого энтузиазма. Потом пристально посмотрела на меня. — Дэнни, ты говорил ему о Харви и шантаже?

— Нет еще, — сказал я. — Сначала мне нужно твое заявление.

Марго допила виски, вытянулась в кресле и закрыла глаза.

— Дэнни, ты догадываешься, почему убили Рекса, да?

— Нет, — честно сознался я. — А ты?

— По-моему, это так просто, — сказал она, понизив голос. — Потому что он рассказал тебе.

— Что?

— Рассказал тебе о шантаже, — медленно продолжала она. — Ты сказал об этом Харви, и он убил Рекса, чтобы быть уверенным, что он больше не будет болтать!

— И поэтому?..

— Поэтому я передумала, — прошептала она. — Я не буду подписывать заявление, Дэнни, извини.

— Ты шутишь? — взревел я.

Она открыла глаза и решительно посмотрела на меня.

— Я никогда не была так серьезна, как сейчас!

— А что случилось с твоей совестью? — прорычал я. — “Сначала справедливость, потом карьера”. В своей гардеробной ты именно так говорила?

— Моя совесть умерла от испуга, когда я увидела голову Рекса Тайболта на полу около Донны. — Она вздрогнула. — Этот страх будет преследовать меня всю жизнь.

— Если ты подпишешь заявление, тебе больше не нужно будет бояться Харви — он сядет в тюрьму, — попытался я объяснить ей.

Марго упрямо покачала головой:

— Слишком большая вероятность риска, Дэнни. Полу Кендаллу перерезали горло, Рекс Тайболт потерял голову! — Она снова вздрогнула. — Я не хочу быть следующей!

— Это окончательно?

— Извини, Дэнни, — да.

Я встал, подошел к столу и налил себе еще виски со льдом.

— Дэнни? — В ее голосе был вопрос.

— Я вызову тебе такси, — ответил я.

— Ты сердишься на меня?

— Почему я должен сердиться на тебя, дорогая? — В моем голосе зазвучала убийственная ирония. — Ты наняла меня, чтобы найти убийцу. Меня самого чуть не убили. А сейчас, когда все, что требуется, — это твои показания, ты испугалась. — Я оскалил зубы. — Я не сержусь на тебя, дорогая, я готов разорвать тебя. Ты этого заслуживаешь. Так что лучше тебе уйти, пока ты цела!

Ее глаза широко раскрылись от испуга.

— Я никуда не пойду, — заволновавшись, сказала она. — Ты должен быть рядом со мной все время — не забыл?

— Я передумал, — холодно ответил я. — Вот так!

Так же, как и ты!

— Ты не можешь так поступить! — испугалась она. — Ты не посмеешь!

— Послушай, дурочка! — Я был вне себя. — Я нашел убийцу, как ты и хотела. Ты должна мне еще одну тысячу долларов. И покончим с этим! Все! Ясно?

— Я никуда не пойду! — тихо и непреклонно сказала она.

— Либо ты пойдешь сама, либо я тебя вышвырну, — сказал я. — Выбирай, мне все равно.

Марго посмотрела на меня, ее нижняя губа предательски задергалась. Затем она встала.

— Хорошо, — прошептала она. — Ты не против, если сначала я приму душ?

— Пожалуйста, — не стал возражать я. Она исчезла в ванной, высоко, с достоинством отчаяния, подняв голову. После того как она ушла, мне почему-то пришло в голову, что заложенный одним из моих предков мне в гены мерзавец нет-нет да и проявит себя. Полный раскаяния, я одним глотком допил свое виски, после чего решил, что ничего страшного, не произошло, — я всего лишь играл по правилам Марго. Я снова налил себе виски, чтобы выпить за своего безнравственного предка, когда дверь ванной отворилась и Марго вернулась в гостиную. Бокал выскользнул из моих пальцев и упал на ковер. Марго мельком посмотрела на меня, но не остановилась.

— Эй! — Я даже задохнулся. — Что ты сделала со своей одеждой?

Она повернулась ко мне спиной и направилась прямиком в спальню, предложив мне на обозрение свой округлый зад, совершенно свободный от всяких покровов. Перед тем как закрыть дверь, она высунула голову и мило мне улыбнулась.

— Спокойной ночи, Дэнни. — Дверь плотно закрылась.

По инерции я секунд пять сидел неподвижно, потом понесся в спальню, распахнул дверь — она чуть не слетела с петель — и затормозил у самой кровати.

Марго улыбалась.

— Забыл что-нибудь, Дэнни?

— Ты что это вытворяешь? — свирепо прорычал я. — Я велел тебе убираться отсюда, а ты!..

Она села и, сбросив бюстгальтер, оголила маленькие упругие груди.

— Убираться в таком виде? — нежно спросила она.

— Если хочешь, можешь в таком!

— Хорошо.

Медленно и чувственно она повела бархатистыми плечами. У меня пересохло в горле, я чувствовал, что моя решимость улетучивается с каждой секундой.

— Я пойду. — Голос Марго изменился. На этот раз в нем звучала угроза. — Я пойду прямо до следующей квартиры. Буду стучать в дверь до тех пор, пока кто-нибудь не ответит. Я расскажу им правдоподобную историю о том, как ты завлек меня к себе — свою маленькую кузину из Вичита-Фоллз, — порвал на мне всю одежду, а потом выставил меня, потому что я не поддалась твоим скотским желаниям!

Я вспомнил, что соседнюю квартиру занимал военный в отставке. Его жена была чопорной дамой с суровым взглядом, которая почти все время проводила на Бродвее, раздавая религиозные издания.

— Ладно, — безнадежно пробормотал я. — Ты победила!

— Я знала, что ты просто шутишь, Дэнни, — самодовольно заявила она. — На самом деле ты просто большой добрый ребенок!

— Из Вичита-Фоллз, — добавил я. Я повернулся, медленно пошел к двери и был уже почти у цели, когда Марго хрипло спросила:

— И куда же ты идешь?

— Немного выпить и лечь спать на диване.

— Ну нет! — В ее голосе было столько повелительной силы, что старый вояка в соседней квартире позеленел бы от зависти, — Иди сюда! — приказала она.

В оцепенении я поплелся назад.

— Не забывай, мне нужна защита! — напомнила она. — А это значит, что ты должен быть рядом со мной, Дэнни Бойд. Причем очень близко.

— Да? — на всякий случай переспросил я. Она отбросила покрывало и похлопала по пустому пространству рядом с собой.

— Очень близко, — повторила она. В ее голосе снова зазвучала нежность.

Эта нотка нежности была как крик дикого гуся в моем подсознании, как могучий зов природы, которому настоящий охотник не может противиться. Я уже совсем был готов последовать политике несопротивления, как вдруг другая часть моего подсознания подбросила меня, словно кто-то сунул мне за шиворот мокрую рыбу.

— За что, по-твоему, убили Тайболта? — медленно спросил я.

Марго уставилась на меня, открыв от удивления рот.

— Такой момент, а ты ведешь расследование? Отказываюсь что-либо понимать. — Она обеспокоенно оглядела себя с плеч до лодыжек.

— Ты сказала, что его убили потому, что он рассказал мне о шантаже Харви. Так? Она недоуменно заморгала:

— Конечно. Мы оба знаем это.

— Но это же бессмысленно, — сказал я. — Я встретил его по дороге в твою гардеробную во время антракта. Он собирался мне что-то сказать, но у него не получилось. Он увидел Харви и удрал. Харви видел это. Он прекрасно знал, что Тайболт боялся его до смерти.

— Тем не менее это не остановило его, — надув губы, сказала Марго.

— Если ему и надо было убить кого-то, так это тебя, — взволнованно продолжал я. — Он знал, что ты наняла меня для расследования убийства. Он мог догадаться, что я захочу получить от тебя подтверждение о шантаже и ты можешь подписать заявление.

Марго вздрогнула и натянула на себя покрывало.

— Но у него не было возможности, — прошептала она:

— Ты все время был рядом со мной.

— У него было много возможностей, — не согласился я. — Прошлой ночью ты была одна в своей квартире.

— Ты что, собираешься запугать меня до смерти? — возмутилась она.

— Харви шантажом заставил вас петь у него, — продолжал я. — Ваши имена, талант — он знал, что будет огромный успех. Он не убивал Кендалла! Он боялся одного — что кто-нибудь узнает о шантаже. И когда проныра частный детектив начинает на это намекать, Харви в панике пытается избавиться от него. Это вовсе не доказывает, что Харви убил Кендалла, а доказывает лишь то, что он очень боялся разоблачения.

— Я не понимаю... — пробормотала Марго.

— Я был так уверен, что это Харви, — вяло продолжал я. — На меня нашло какое-то затмение. Харви совсем не нужен был мертвый Рекс Тайболт. Ему нужен был живой испуганный Тайболт, который будет петь в “Саломее”. Зачем ему самому гробить свой бизнес?

Марго зевнула:

— Если это не Эрл Харви, тогда кто? Или ты думаешь, что ничего не произошло? Пол просто всех разыграл, а Тайболт не терял своей головы?

Я ходил взад и вперед вдоль кровати. В голове у меня была настоящая каша.

— Чейз сказал, что только трое не имеют алиби. Если исключить Харви, надо выбирать между Касплином и Хелен Милз. Оба весьма странные личности. У каждого из них вполне наберется комплексов на то, чтобы отправить их в частную клинику лет на двадцать. И тот и другая обойдутся без всяких разумных доводов, если захотят совершить убийство. Вот и попробуй выбрать! Так, давай теперь вернемся к самому началу. Давай посмотрим на происходящее с их точки зрения. Все началось с пекинеса Ники, которого выкрали, убили и вернули Донне Альберте в подарочной упаковке. Потом...

И вдруг ужас понимания того, что происходит, потряс меня: Дэнни Бойд, красавец, перед которым не может устоять ни одна женщина, бродит туда-сюда, бормоча себе что-то под нос, в то время как рядом с ним терпеливо ждет прекрасная женщина, которая сама пришла к нему. Я повернулся к кровати и улыбнулся, стараясь, чтобы моя улыбка выглядела как можно более теплой и очаровательной.

— Дорогая, — нежно произнес я. — Я совсем потерял голову. Ты меня извинишь, ладно?

Марго лежала, отвернувшись, и не отвечала. Я сел рядом с ней и сказал:

— Марго, дорогая? — Ответа не последовало. Я нагнулся — мои губы коснулись ее маленького ушка, похожего на розовую раковину. — Марго, дорогая, я был не в себе. Может быть, ты дашь мне возможность оправдаться?

Если она хотела поиграть — я не возражал. Я взял ее за подбородок и нежно повернул ее голову к себе. Глаза ее были закрыты, на губах застыла улыбка.

Через пару секунд я выключил свет и побрел к одинокому дивану в гостиную. Можно согласиться с любым доводом, который может привести женщина, кроме одного — храпа.

Глава 11

Я был на кухне и уже приготовил укрепляющую витаминную смесь. Кофе был тоже готов, когда в дверях появилась Марго. На ней был мой шелковый халат — как и на всех женщинах, на ней он смотрелся лучше, чем на мне.

— Доброе утро. — Она сонно улыбнулась. — Великий детектив разрешил загадку сегодня ночью?

— Ты храпишь, — холодно констатировал я.

— Извини. — Она хихикнула. — Зато это помогло тебе в расследовании!

Она увидела витаминизированный напиток и с голодным блеском в глазах налила себе бокал.

— Умираю без апельсинового сока по утрам, — сообщила она и одним духом выпила его.

Я наблюдал за сменой выражений ее лица, начиная с сомнения и кончая ужасом.

— Что ты тут намешал? — спросила она изменившимся голосом.

— Это не апельсиновый сок, — сказал я укоризнен-, но. — Это жидкость, которую я использую для чистки серебра.

На секунду она побледнела, но потом в ее глазах появилось благодарное выражение.

— Может, выпить еще? — развязно спросила она. Ее рука схватила кувшин за секунду до моей. Мне оставалось довольствоваться чашкой кофе, которую я опустошил к тому времени, когда она опустошила кувшин.

— Дэнни, мальчик, — оживленно сказала она. — Тебе придется поделиться со мной рецептом! — Она вытянула руки над головой и потянулась. — Чувствую себя великолепно!

— Тебе не помешает закусить, — коротко сказал я. — По-моему, кое-что есть в холодильнике.

— Кофе тоже неплохо, — сказала она. Моя вторая чашка показалась мне еще вкуснее, и я решил, что, в конце концов, можно прожить и без витаминов. Пришлось, правда, закурить, чтобы кофе было не так одиноко. Затем я почувствовал, что за мной наблюдают. Я поднял голову и увидел, что Марго с нарастающим интересом уставилась на меня.

— Дэнни, — глубоким гортанным голосом произнесла она. — Я приняла так много витаминов, они пропадут! — Ее улыбка была слишком сексуальной для половины десятого утра. — Ну, не трусь, Дэнни-малыш, Дэнни-умница, копуша-любовничек! Пусть витаминчики поработают, а, Дэнни?

— Не дури, — сказал я. — Ты перепутала с витаминами большую дозу джина. Ты просто запаслась калориями, то есть большим количеством энергии, не слишком стойкой. Выпей кофе!

— Ты такой романтик по утрам! — кисло заметила она.

— По утрам я обычно занимаюсь работой. Поразмышляв сегодня ночью, я понял, что мне придется вернуть твою тысячу долларов.

— Вот почему ты такой деловой? — сообразила она.

— Точно. Поэтому сиди и пей кофе.

Я вышел из гостиной и позвонил в контору. Фрэн ответила мне своим прохладным медлительным голосом. Такой голос действует на меня лучше всякого душа.

— Где-то в этом огромном городе, — начал я торжественно, — на больничной койке в одиночестве лежит женщина...

— Извините, мистер Бойд, — прервала меня Фрэн, — вам не кажется, что “лежит” — самый подходящий термин для обычного состояния большинства ваших подруг?

— На этот раз вы ошиблись, — честно сознался я. — Ее имя Мардж Харви, и, я думаю, она старшая сестра Джека Потрошителя. Ее госпитализировали часов тридцать назад с подозрением на пневмонию.

— Вы позволили ей замерзнуть? — грустно спросила Фрэн. — Мистер Бойд, я удивлена!

— Я оставил ее в Тоннеле любви, — признался я. — Но вы этому не поверите.

— Если я могу поверить тому, что случилось в опере прошлой ночью, думаю, что пойму и это, — сказала Фрэн. — Должно быть, дело было тоже ночью.

— Я все расскажу тебе, дорогая, но не сейчас, — нетерпеливо произнес я. — Сейчас важно найти эту Мардж. Сделайте это, Фрэн. Затем узнайте в больнице, не смогу ли я увидеть ее примерно в полдень. Если они заупрямятся, скажите, что я ее адвокат, что это жизненно необходимо, что она должна подписать очень важные документы, — в общем, сделайте так, чтобы все это прозвучало убедительно.

— Ладно, — согласилась Фрэн. — Где вас найти?

— Я буду в конторе примерно в одиннадцать тридцать.

Я достал из бюро свой тридцать восьмой и сунул под пальто — на случай, если Эрл Харви окончательно одурел. Выходя из квартиры, я снова заглянул на кухню. Марго с угрюмым выражением на лице пила кофе.

— Как насчет моей защиты? — кисло спросила она.

— Закройся на замок, когда я уйду. Не открывай никому — у меня есть ключ.

— Ты совершенно бездушный тип, — грустно сказала она. — Что теперь будет с моими калориями?

Дверь номера открыла Хелен Милз. Когда она увидела меня, ее глаза превратились в ледышки.

— Мисс Альберта сегодня никого не принимает, — сказала она своим учительским голосом. — Она все еще в нервном шоке. Думаю, что даже вы, мистер Бойд, можете понять ее состояние после вчерашней кошмарной ночи!

— Шок случился, когда она вернулась сюда? — с обостренным интересом спросил я. — Или в такси?

Рот ее внезапно скривился, она попыталась захлопнуть дверь, но я открыл ее, нажав плечом.

— Я хочу видеть вас, Хелен. Пора нам поболтать наедине.

— Мне нечего вам сказать! — разъяренно зашипела она. — Если вы не уйдете...

Я прошел мимо нее в гостиную и сел на диван. Какое-то время она беспомощно держалась за дверную ручку, затем закрыла дверь и подошла ко мне с неуверенным выражением в своих потрясающих глазах.

— Если это попытка увидеть Донну Альберту после вашего скотского поведения в прошлый раз, я...

— Садитесь и расслабьтесь, — перебил я ее. — Еще раз повторяю, я пришел к вам, Хелен!

— Тс-с-с! — Она поднесла палец к губам. — Не так громко. Донна сейчас отдыхает, не надо ее беспокоить.

— Договорились, — тихо сказал я. — Возможно, лейтенант Чейз не сообщил вам сегодня ночью, что под подозрением остались только трое. У всех остальных имеется алиби на то время, когда был убит Рекс Тайболт.

— Нет, — прошептала она. — Не сообщил.

— Это Эрл Харви, Касплин и вы.

— Я? — Ее щеки вспыхнули. — Но это просто смешно! Я находилась в гардеробной Донны все время, я говорила ему об этом.

— Находилась одна, — подчеркнул я. — Подтверждением служат только ваши собственные слова.

Она пожала плечами так, что даже приподнялся большой воротник скромного жакета из твида.

1. — Два убийства, — продолжал я. — Так много произошло за такой короткий срок, что я чуть было не забыл о собаке.

— Бедный Ники, — вздохнула она.

— Вы поставили меня в глупое положение, — сказал я с сожалением. — Я даже предположить не мог, что вы могли причинить зло Донне Альберте. Поэтому я не спрашивал вас о том, как была похищена собака.

Она медленно опустилась на краешек ближайшего кресла и наклонилась ко мне. Ее руки легли на колени, пальцы судорожно сцепились.

— Я не понимаю вас, мистер Бойд, — прошептала она. — Что вы имеете в виду?

— Вы должны хорошо помнить это, — усмехнулся я. — Вся эта история с парнем, который вам позвонил по поручению Донны Альберты из театра. Она якобы хотела, чтобы к ней привезли Ники, и они прислали посыльного забрать его. С посыльным еще интереснее — какой-то человек в униформе. Вы не помните ни фирмы, ни того, какая была униформа. Вы даже не помните, как он выглядел, — высокий, маленький, худой, толстый, старый, молодой? И это понятно — он существовал лишь в вашем воображении!

— Тем не менее это правда, — отрывисто сказала она. — Чего вы хотите от меня, мистер Бойд?

— Тогда я еще не знал, что представляет собой Донна Альберта на самом деле. Она темпераментная садистка, жестокая Саломея, которая требует голову каждого на серебряном подносе! Она прекрасно знала, как вы относитесь к ней, и ей доставляло удовольствие видеть вас рядом — очень близко, но при этом на расстоянии в миллион световых лет от тех отношений, о которых вы мечтали. Она мучила вас бесконечными историями о своих любовных похождениях, она сводила вас с ума. И когда вы узнали, что Пол Кендалл бросил Марго Линн ради Донны Альберты, это стало последней каплей. Вы не вытерпели. Вас выставляли из номера, когда заявлялся Кендалл, а потом вам приходилось выслушивать ее рассказы об их любовных отношениях во всех подробностях и красках.

— Прекратите, — с истерическими нотками в голосе сказала она. — Я не хочу слушать! Не хочу вас больше слушать — всю эту дрянь, грязь... — Она прижала ладони к пылающим щекам и затрясла головой.

— Вам придется слушать, Хелен, — не отступал я, — потому что это правда. Она всхлипнула:

— Ложь. Грязная ложь. Я не хочу слушать. Вы не можете заставить меня! Не хочу, не хочу, не хочу!

— Хорошо, — согласился я. — Если вы не хотите слушать, может. Донна Альберта захочет.

Она подняла голову и уставилась на меня. В ее глазах появился ужас.

— Вы расскажете Донне, что я... Вы не посмеете, мистер Бойд. Вы не сделаете этого...

Она медленно опустилась передо мной на колени. Я увидел выражение ее глаз, услышал ужас в глубине ее умоляющего голоса и почувствовал себя монстром, детоубийцей, вампиром. Ее руки умоляли меня еще красноречивее, чем голос.

— Мне ничего не придется говорить Донне Альберте, если вы расскажете мне правду.

Ее руки медленно опустились, она заставила себя подняться и снова сесть на краешек кресла.

— Ладно, — уныло сказала она. — Я придумала все это. Не было никакого телефонного звонка, никакого посыльного. Но я не знала, что он причинит какой-нибудь вред Ники, поверьте мне! Клянусь, это правда! Он сказал, что просто подержит его несколько дней, пока Донна Альберта не потеряет интерес к Полу Кендаллу, а потом вернет собаку.

— Кто — он? — спросил я. Ее лицо исказила гримаса.

— Рекс Тайболт. Смешно, но у нас у обоих были одинаковые проблемы — мы оба любили Донну Альберту, и она знала об этом. Ей доставляло удовольствие мучить его так же, как и меня!

— Что случилось после того, как вернули мертвого пса?

Она устало покачала головой:

— Я думала, что сойду с ума. Сначала Рекс избегал меня, удирал, когда видел, что я приближаюсь. Потом наконец я подкараулила его на репетиции, и он поклялся, что не убивал Ники, это сделал кто-то другой. Я не поверила ему, закатила истерику. Тогда он велел мне держать язык за зубами, так как я тоже замешана во всем этом. Он был прав, я ничего не могла больше сделать.

За моей спиной раздался хриплый рокочущий звук. Лицо Хелен превратилось в сплошную маску страха. Как заклинание, она почти беззвучно шептала одно и то же слово: “Нет, нет, нет..."

Я быстро встал и повернулся, пытаясь сообразить, что издает такой рокочущий звук. Посредине комнаты стояла Донна Альберта. Она медленно приближалась к нам. Серебристо-светлые волосы были распущены. На ней был белый атласный бюстгальтер, который выглядел смешным в попытке заключить в себя пышную массу бюста. Так же смешно выглядели и ее трусики, робко прикрывающие ее необъятные чресла. Глаза ее были широко раскрыты — она не сводила с нас застывшего взгляда. Казалось, она не замечала, что издает эти рокочущие звуки. В ее руке был зажат собачий поводок из натуральной кожи, с металлической пряжкой на конце. Не нужно было быть медиумом, чтобы понять, что когда-то он принадлежал Ники.

— Она знает! — жалким дрожащим голосом воскликнула Хелен Милз. — Она все время подслушивала — она убьет меня!

— Донна! — Я шагнул к ней навстречу. — Донна, послушай!..

Даже не взглянув на меня, будто меня здесь и не было, она кинулась к Хелен Милз. Та только беспомощно съежилась на своем стуле.

— Дрянь! — смачно выругалась Донна Альберта. Ее правая рука взлетела вверх, и в воздухе свистнул поводок.

Я решил, что ситуация не требует долгих раздумий, — требовалось немедленное действие. Мой старик часто говорил мне: не бей женщину, если она смотрит на тебя. Я ударил Донну кулаком по шее, но она, кажется, даже не заметила этого. Правой рукой она продолжала хлестать Хелен по плечам — звук ударов был отвратителен. Лицо Хелен исказилось от боли, а на губах замер немой крик. Я снова замахнулся кулаком и... задержал его в воздухе. Поводок выпал из рук Донны, она покачнулась, а потом медленно повалилась на ковер. Ее необъятные прелести все были на виду. Хелен долго не могла оторвать от нее взгляда, потом вопросительно посмотрела на меня.

— С ней все в порядке, — коротко объяснил я. — Вам лучше уйти до того, как она придет в себя.

— Соберу свои вещи, — прошептала она. — Поеду в другую гостиницу.

— Правильно, — согласился я. — С деньгами в порядке?

— О да, — кивнула она. — Много.

— Тогда советую поторопиться.

Через пару минут она вышла с сумкой.

— За остальными вещами я пришлю, — сказала она мертвым голосом. — На два дня мне хватит того, что я взяла.

Я пропустил ее вперед и, прежде чем закрыть дверь, взглянул в последний раз на Донну Альберту.

Мы подошли к лифту. Милз укоризненно посмотрела на меня, когда поняла, что я ухожу вместе с ней.

— Не думала, что вы уйдете, мистер Бойд. Вы уверены, что с Донной все будет в порядке?

— Уверен, — отрезал я. — У нее выносливость буйвола. Даже целого стада буйволов!

— Я думала, вам лучше подождать, пока она очнется. Чтобы быть уверенным...

— Шутите, — сказал я. — Она разорвет меня на мелкие кусочки!

Дверь лифта бесшумно отворилась, и я последовал за Хелен в кабину. Она любезно улыбнулась лифтеру, когда мы спустились на первый этаж, потом машинально поправила воротник твидового жакета. Из кабины вышла на два шага впереди меня и сохраняла эту дистанцию до самых дверей на Пятидесятую улицу. Здесь она остановилась и вежливо протянула мне руку.

— До свидания, мистер Бойд, — сказала она официальным голосом. — Не думаю, что мы когда-нибудь еще увидимся.

— Вы уверены, что с вами все в порядке? — спросил я.

— О! Все отлично! — Она рассеянно улыбнулась. — Уверяю вас, мистер Бойд, я смогу постоять за себя. — Ее улыбка погасла, и она тихо, словно про себя, сказала:

— Так и должно было все кончиться. Но жалко, очень жалко!

— Разумеется, — пробормотал я.

— Донне будет не хватать меня. — Она снова улыбнулась. — Она такой ребенок во многих вещах. Но я всегда ей говорила — нет ничего хорошего, когда в квартире держат животное. — Неожиданно она наклонилась вперед, и ее губы почти коснулись моего уха. — Это негигиенично! — прошептала она.

Глава 12

— В вашем распоряжении пять минут, мистер Бойд, — сказала медсестра с профессиональной лаконичностью. — Мисс Харви не настолько окрепла, чтобы принимать посетителей, но мы сделали исключение для вас, так как это очень важно. Ваш секретарь объяснила нам, что дело в юридических затруднениях.

— Она очень умная девушка, — не погрешив против правды, сказал я.

— Я в этом уверена, — вежливо улыбнулась сестра. — Можете пройти, но не забудьте — пять минут, только пять минут!

— Не забуду, — пообещал я.

Открыв дверь, я вошел в палату и сразу ощутил тот особый стерильный запах, который присущ всем больницам и западает в память навсегда.

Мардж почти потерялась на высокой белоснежной постели. Ее голова едва приминала огромную подушку. Грустные глаза напряженно следили за мной, пока я приближался к кровати.

— Смотрите, кто пришел! — тихо сказала она, и ее губы искривила слабая улыбка. — Почему без цветов?

— Я должен спешить, Мардж, — сказал я. — У меня всего пять минут, поэтому слушайте внимательно.

— С какой стати? — высокомерно спросила она.

— Возможно, вам удастся оградить Эрла от обвинения в двух убийствах.

Ее глаза подозрительно изучали меня.

— С каких это пор вы стали беспокоиться об Эрле? Я рассказал ей о сомнениях Чейза, который считал Эрла одним из главных подозреваемых. Затем сообщил, почему я стал думать обо всем иначе после убийства Тайболта.

— Ну и дела! — подивилась она, когда я закончил. — Чего же вы хотите от меня?

— Марго Линн отдала мне подписанное заявление, в котором говорится, что Эрл при помощи шантажа вынудил ее работать у него. Если я отдам его полиции, Эрлу крышка. Зная, что он не повинен в убийствах, я спать не буду по ночам!

— Вы стали просто ангелом. — Мардж снова попыталась улыбнуться. — Но вас бы здесь не было, если бы вы не хотели поторговаться. В чем дело?

— Думаю, в досье Эрла содержится разгадка, кто убийца, — объяснил я. — Вам это не понравится, но я скажу, что Эрл чертовски глуп, когда дело касается его лично. Сам он никогда не докопается до истины!

— А вы, значит, намерены докопаться? — Она отвернулась. — Почему бы вам не убраться отсюда, Бойд?

— Тогда я направлюсь прямиком в полицию, к лейтенанту Чейзу, — хмуро сказал я. — В любом случае полицейские найдут досье, однако уже после ареста Эрла. Но тогда они уже не будут искать убийцу. Досье станет только лишним доказательством виновности вашего братца. Она медленно повернула голову и долго смотрела на меня.

— Как я узнаю, что вы не обманываете меня, Бойд? — вдруг спросила она.

— Никак, Мардж. Но зачем бы я тратил тут свое время?

Последовало долгое неуютное молчание.

— Хорошо, — наконец сказала она. — Согласна. Но если это ваши уловки, Бойд, я воткну вам нож в сердце, как только выберусь отсюда!

— Где? — поторопил я ее.

— В ячейке камеры хранения на Гранд-Сентрал, — сказала она. — Ключ у Эрла.

— Боюсь, мне не удастся убедить его, — печально сказал я.

— Скажите, что Мардж дала добро, — прошептала она.

— И он поверит мне на слово?

— Ячейка номер 625, — сказала она. — Вы могли узнать это только от меня. Он поймет.

— Надеюсь, что так и будет, Мардж, — сказал я как можно искреннее.

За моей спиной прошуршала униформа медсестры.

— Пора, мистер Бойд! Мисс Харви подписала необходимые документы?

— Да, конечно! — воскликнул я.

— Документы? — прошептала Мардж. — Какие документы?

Ее глаза буквально испепеляли мое лицо. Я отвернулся и подмигнул медсестре.

— Вы правы, мисс Харви, — успокоил ее я. — В подобных делах нужна особая осторожность. — Я подмигнул сестре еще раз. — Но я убежден, что вы вполне можете доверять сестре.

— Какие документы?! — отчаянно крикнула Мардж.

— Совершенно верно, — забубнил я. — Э-э, вы абсолютно правы, мисс Харви. Какие документы?

Бросив последний взгляд на ее вдруг ожившее лицо, с трудом отрывающееся от подушки, я поспешно ретировался.

Медсестра закрыла за мной дверь и виновато улыбнулась:

— Мне очень жаль, мистер Бойд, это была моя вина. Мне следовало помнить, как болезненно относятся люди в ее положении к своим частным делам.

— Не беспокойтесь. — Я был преисполнен великодушия. — Я очень ценю вашу помощь.

— Вы встречались сегодня с доктором Вайнером? — внезапно спросила она, когда мы подошли к лифту.

— Нет, у меня не было времени. А что?

— Думаю, вам надо встретиться с ним, хотя сейчас его уже нет на работе. — Она явно хотела мне что-то сообщить и в то же время не знала, стоит ли это делать. Потом все-таки решилась. — Мне не следовало делать этого... Но в конце концов, вы ее адвокат... Боюсь, она долго не протянет, мистер Бойд.

Я тупо уставился на нее:

— Вы хотите сказать — она умирает? Она сочувственно тронула мою руку:

— Извините.

— Она ведь только промокла, — пробормотал я. — Простыла, подозревали пневмонию, и вдруг — умирает?

— Возьмите себя в руки, мистер Бойд! — Холодный профессионализм вернулся в ее голос. — Дело не в простуде. Это сердце. Она уже пять лет живет на грани смерти. Доктор Вайнер говорит, это чудо, что она так долго живет.

— И ничего нельзя сделать? — хрипло спросил я. Она с сожалением покачала головой:

— Мне не следовало вам говорить. Я не врач, мистер Бойд.

— Но вы слышали, что он сказал?

— Да, — кивнула она. — Митральный стеноз — ее сердце давно разрушено.

— Сколько она проживет?

— Ни один врач не ответил бы вам уверенно, мистер Бойд. Но доктор Вайнер сказал, что самое большее две недели.

— Спасибо, сестра, вы были очень добры. Она слегка покраснела:

— Мой отец был адвокатом, мистер Бойд, и вы чем-то напомнили мне его. Я... я всегда доверяю пожилым людям!

Она повернулась и быстро ушла. Только это спасло ее от взбучки. Пожилой человек? Да на моем лице нет ни одной морщинки! Подумав, я успокоился. Я решил, что ее отец, должно быть, умер молодым. Совсем молодым — ну, скажем, лет в двадцать пять.

* * *

Я сидел в кабинете у Харви, и мы с ним неотрывно смотрели друг на друга. Я находился здесь уже пятнадцать минут — терпение мое иссякало. Было четыре часа, а я еще не ел. Большие черные тучи скрыли Манхэттен. Лил дождь, предвещая приближение зимы. Было самое время ехать во Флориду.

Эрл посмотрел на Бенни, прислонившегося к стене, и громко кашлянул.

— Ну как тебе? — спросил он.

— Я просто удивляюсь тому, что Бойд принимает вас за какого-то сосунка, мистер Харви, — ухмыльнулся Бенни. — Он приходит сюда, говорит, что передумал, что вы не убивали этих двоих, он сильно ошибся! Теперь мы все большие друзья, и вы должны отдать ему ваши досье, потому что он так мило их попросил!

— Он был у Мардж, и она дала добро, — сказал Харви.

— Он видел Мардж? Она дала добро? Да никогда в жизни я этому не поверю!

— Если кому-то злиться на Бойда, так это мне! — пробурчал Эрл. — Твой синяк на носу из области профессионального риска. Я тебе за это плачу. А кто заплатит за мой сломанный нос? — Он с презрением посмотрел на Бенни. — Он видел Мардж, и она дала добро. Иначе он никогда бы не узнал о ячейке в камере хранения Гранд-Сентрал. Он знает даже номер!

— Эрл, — вмешался я. — Без твоих досье убийцей будут считать тебя. Я могу умыть руки.

— Не дави, — сказал он, откидывая волосы со лба. — Мне нужно время, чтобы во всем разобраться.

— В чем дело, мистер Харви? — Бенни наконец оторвался от стены и медленно пошел к столу. — Почему вас так беспокоит этот придурок? Я всегда думал, что вы достаточно большой человек, чтобы позволять какому-то дешевому частному сыщику действовать вам на нервы!

— Заткнись! — автоматически огрызнулся Харви. Бенни обогнул стол, и я увидел крупные капли пота на его лице. Он явно был готов к тому, чтобы реабилитироваться перед самим собой и тем более перед боссом. Когда он решил, что подошел достаточно близко, он остановился и ухмыльнулся.

— Ты ударил меня сегодня утром, когда я не смотрел на тебя, придурок! — тихо сказал он. — Больше эта ошибка не повторится. Больше у тебя не будет возможности обвести вокруг пальца меня и мистера Харви. Мистер Харви большой человек в этом городе. Думаю, он разрешит мне прирезать тебя! И все его беспокойства на этом закончатся.

Я устало вздохнул и посмотрел на Харви:

— Почему бы не установить в офисе проигрыватель, Эрл? Можно было бы иногда послушать музыку вместо этого кудахтанья.

— Ах так! — прошипел Бенни.

Нож буквально сам прыгнул в его руку — должно быть, Мардж кое-чему научила его в Тоннеле любви. Заметив внезапный блеск острия, я отшатнулся, а секундой позже нож вонзился в обшивку кожаного кресла — туда, где только что были мои почки.

Пока Бенни вытаскивал нож из толстой обивки, я успел вытащить свой тридцать восьмой. Я врезал ему по запястью — нож упал на пол. На этот раз все было по-честному. Бенни держался за руку, а я приставил дуло ему прямо к носу. Он обхватил лицо руками и заплакал. Чтобы он больше не вмешивался в разговор, я врезал ему по голове рукояткой револьвера — и он очутился на полу у ног Харви. В кабинете воцарилась тишина. Я посмотрел на Харви. Увидев, что револьвер в моей руке поворачивается в его сторону, он попятился.

— Мне нужен ключ, Эрл, сейчас, — тихо сказал я.

— Конечно, — быстро согласился он.

Он засунул руку в карман брюк, достал ключ и кинул его на стол. Я забрал ключ и спрятал тридцать восьмой в кобуру. Эрл глянул на Бенни, распластавшегося на полу, потом на меня.

— Я даже рад, что вы поработали над его носом. — Он тронул пальцем белый пластырь у себя на переносице. — Теперь я чувствую себя немного лучше.

— Его расслабила жизнь в Манхэттене, Эрл, — сказал я. — Ему нужна работа, где шевелят руками. Потная и продолжительная.

— Я знаю, что ему нужно, — зло сказал Харви. — Он получит именно это!

— Придумал, — сказал я. — Почему бы его не направить ненадолго в Фаунтейн-парк? Кино нашел бы ему подходящую работу, к примеру, собирать пустые сигаретные пачки и бутылки в Тоннеле любви.

Он кивнул:

— Неплохая идея.

Когда я вышел из его офиса, произошло чудо — в такой дождь я нашел свободное такси. В ячейке на вокзале находился атташе-кейс. Я заглянул в него и увидел папку с аккуратной наклейкой, на которой было напечатано слово “Саломея”. У кого-то из команды Харви мозги были не совсем набекрень. Судя по всему — у Мардж.

* * *

Было пятнадцать минут шестого, когда я добрался до своей конторы. Фрэн Джордан уже собиралась уходить, она наносила последний мазок помады на свою пухлую нижнюю губку.

— Добро пожаловать домой, — улыбнулась она. — Как все прошло в больнице?

— Ты все сделала великолепно, Фрэн. Медсестра стала совсем ручной после того, как ты объяснила ей суть дела. Я встретился с Мардж и добился от нее, чего хотел. — Я вдруг вспомнил слова сестры о пожилых людях и нахмурился. — Фрэн... — Я повернулся к ней профилем и по-мальчишески ухмыльнулся. — Я, кажется, напоминаю тебе кого-то из твоей семьи? Может быть, отца? Посмотри повнимательнее — прохожу я под рубрикой “пожилой человек” в твоем словаре?

— А... это... — небрежно бросила Фрэн. — Я так старалась, пытаясь забить ей голову всякой юридической мумбой-юмбой. А я и сама-то не очень в этом разбираюсь. Я решила, раз вы сказали, что это очень важно и вам нужно обязательно проникнуть туда, то можно немного и соврать. Рассказала ей, что работаю в конторе своего отца всего шесть месяцев и это моя вина с документами, ну, что они не были подписаны еще неделю назад.

Я почувствовал себя значительно лучше.

— Судя по всему, ты велела ей остерегаться самого молодо выглядящего отца, которого она когда-либо видела? — самодовольно спросил я.

— Я велела ей остерегаться мужчину с коротко стриженными крашеными волосами, с маленькими белыми шрамами по линии волос, оставшимися после нескольких пластических операций, — весело выдала она. — Может, оставим эту тему?

— Согласен. Ничего интересного не произошло? Может, кто-нибудь прислал деньги?

— Четыре раза звонила мисс Линн. Она очень расстроилась из-за того, что вас все время не было на месте. Она, бедняжка, устала бродить по вашей квартире в полном одиночестве!

— Да? Еще что?

— Звонила маленькая птичка по имени Касплин.

— Что он хотел?

— Сказал, что обещал позвонить сегодня утром и назначить вам встречу. Я ответила, что вас нет, пусть звонит после пяти — тогда наверняка застанет вас.

— Отлично! Все?

— Больше ничего. Я могу идти?

— Я бы хотел, чтобы ты осталась, но не думаю, что ты согласишься, — честно признался я. — Может, скажешь, чем ты занималась весь день, пока меня не было?

— Играла сама с собой в “морской бой”, — с улыбкой ответила она. — Потом поболтала немного. До свидания, Дэнни.

— До свидания.

После того как она ушла, я прошел к себе в кабинет, открыл атташе-кейс и достал папку. В ней было еще три папки поменьше. На первой из них было напечатано “Рекс Тайболт”. Я открыл ее — там были снимки из Акапулько. Теперь они не пригодились бы даже для эпитафии, и я закрыл эту папку.

Вторая папка проходила под грифом “Марго Линн”. Она содержала газетные вырезки, в которых шла речь о несовершеннолетней преступнице Джани Риговски. Я с интересом прочитал их: Марго была очень испорченной и очень деятельной девчонкой.

В первых двух папках не было ничего, что могло бы навести на след настоящего убийцы. Оставалась надежда на последнюю папку. Наверняка Харви собрал в ней что-то из прошлой жизни примадонны. Я глянул на заголовок, и меня как обожгло — имени Донны Альберты в заголовке не было. Там было напечатано “Касплин”. Из папки выпали на стол вырезки из газет. Все они были датированы осенью пятидесятого года. У Касплина было тогда другое имя: “Малыш Джой — карманная энциклопедия музыки”.

Среди вырезок было несколько рекламных листков о гастролях странствующего цирка. Малыша Джоя рекомендовали как настоящее чудо: “Он может ответить на любой вопрос публики по музыке, может назвать любую песню или мелодию, если кто-нибудь просвистит первые три такта”.

Вырезки были из разных газет на Среднем Западе. Один из участников гастрольного турне был обвинен в том, что зарабатывал деньги на одной из девушек, участвовавшей в поездке. Обыкновенное сводничество. Но вся соль скандала, весьма смахивающего на гротескную и не совсем приличную шутку, была представлена на больших фотографиях, которые все газеты поместили на первой странице. Двое стояли бок о бок: Джой, ростом четыре фута и четыре дюйма, а девушка — перезрелая неопрятная блондинка — ровно шести футов. Касплин получил условный приговор, так как был судим впервые. Думаю, что судья пожалел его, родившегося с умом и поведением обычного человека, но с телом карлика. Даже сейчас, разглядывая вырезки из газет десятилетней давности, я чувствовал нечто вроде шока: отлично развитая голова, приятное лицо, тонкие черты — и тело карлика.

Да, раскопки Харви сделали свое дело и принесли ему успех. Единственное, чего я хотел теперь, — так это чтобы Донна Альберта посмотрела на вырезки. После этого Касплину наверняка пришлось бы расстаться с должностью ее менеджера. Конец карьере!

Я закурил и прочитал еще несколько вырезок. Слабый звук заставил меня оглянуться — я увидел Касплина. Он стоял в дверях и вежливо улыбался. Мне оставалось только гадать, как долго он там стоит. На нем был легкий желтовато-коричневый костюм, соломенная шляпа набекрень, в руках трость из черного дерева с серебряным набалдашником. Выглядел он довольно смешно — как одна из частей не очень талантливого действия с пением и танцами, которое появилось на сцене только потому, что людям всегда нравится нечто выходящее за рамки обычного и слегка попахивающее скандалом.

— Хотел позвонить вам еще раз, — сказал Касплин своим птичьим голосом. — Потом подумал, что могу и заскочить. Вы не возражаете?

— Не возражаю.

— Вот и хорошо! — Он почти впрыгнул в комнату, к самому столу, так что уже поздно было прятать папку, даже если бы я очень этого захотел. Он поднял одну из газетных вырезок и внимательно изучал ее в течение нескольких секунд. — Представьте себе, все абсолютная правда, — сказал он как ни в чем не бывало. — Просвистите первые три такта любой мелодии, и я назову ее!

— Да, это дар! — согласился я. Все еще вежливо улыбаясь, он отошел и сел на ближайший стул.

— Вы оказались более ловким детективом, чем я предполагал, — сказал он. — Получить эти досье от Эрла Харви было нелегко.

— Мне повезло, — осторожно заметил я. — Я не знал, что третья папка принадлежит вам. Считал, что там должно стоять имя Донны Альберты.

— Все люди ошибаются, — философски заметил он. — Что вы собираетесь делать с этим материалом, Бойд?

— Еще не думал, — честно сознался я. — Я только что начал складывать в целое осколки портрета.

— Портрета? — Он по-птичьи склонил голову набок и почти игриво посмотрел на меня. — Могу спросить, чей это портрет? Или это секрет?

— Это групповой портрет, — сказал я. — С центральной фигурой — примадонной.

— Звучит интригующе. Продолжайте!

— Люди, сходящие от нее с ума, собраны вокруг. В последние два дня я пристально наблюдал за ними и понял, что ее садизм сломал жизнь каждому из них. Как и все остальное в ней, ее жестокость тоже больших размеров. Согласны?

Улыбка медленно сползала с его лица.

— Продолжайте, — тихо сказал он.

— Чего я не понимал до сих пор — это что ее менеджер был тоже без ума от нее, как и все остальные. Он, правда, дает иногда волю своим вкусам к большим женщинам, например к своей секретарше, но это совсем не то, что ему нужно. По-настоящему он всегда желал только Донну Альберту.

— Ну, это обычное явление — желать такую большую женщину, как Донна Альберта, такому, как я, — тихо сказал он. — Я думаю, меня можно понять. Донна Альберта — это нечто особенное. С таким голосом и таким телом! В тот вечер, когда я впервые услышал ее в “Метрополитен”, для меня началась новая жизнь. Я поставил себе целью сблизиться с ней, стать частью ее мира — и я добился этого.

— Вы стали ее менеджером, — согласился я. — Но затем настал день, когда Эрл Харви пожелал, чтобы она пела в “Саломее” на Второй авеню. Вы, вероятно, решили, что он шутит, пока он не вытащил эту папочку. Донна Альберта уважала ваши административные способности. Наверное, вы были вынуждены сказать ей, что для ее карьеры будет лучше, если она согласится?

Он кивнул:

— Вы правы.

— Это привело к другим неприятностям — появился Пол Кендалл. Донна Альберта просто не могла устоять, потому что Марго Линн первая завладела им. Кроме того, Рекс Тайболт, который был без ума от нее, и Хелен Милз. Но главным камнем преткновения стал Кендалл. Вы не могли вынести, что он и Донна занимаются любовью. Вы решили поссорить их.

— Выходит, вы знаете о том, как это произошло с Ники? — засмеялся Касплин. — А я-то решил, что заплатил вам пятьсот долларов ни за что!

— Вы убедили Тайболта, что, если он поможет с собакой, вы используете это против Кендалла — в краже легче всего было обвинить именно его. Потом вы попросили его уговорить Хелен Милз, используя те же аргументы. И это тоже сработало.

— Все-то вы знаете, Бойд, — медленно проговорил Касплин. — Не стоит пересказывать все шаг за шагом — мы с вами не какие-нибудь тугодумы. Я с самого начала намеревался убить Кендалла — он был грубым варваром, который делал из меня посмешище почти во всех своих глупых шуточках. Когда он решил втянуть меня в последнюю из них, я был просто счастлив угодить ему. Одна мысль о том, что он приходит в номер к Донне, даже ненадолго, была невыносимой!

— Поэтому вы пришли к нему домой до того, как вернулась Марго. А потом вызвали полицию, и она прибыла как раз тогда, когда Марго должна была открыть крышку?

— Повезло, — согласился он. — Вообще-то я не был уверен, сколько им потребуется времени. Но позвонить было несложно. — Он взволнованно засмеялся. — Никогда не забуду выражения его лица, когда он уже сидел в коробке и я сказал ему, как я собираюсь его убить. В этой коробке, руки по швам, он был такой беспомощный... После того как все было кончено, я перенес телефон из гостиной на кухню — у него в каждой комнате была розетка. Потом, когда я появился на вечеринке, я пошел в ванную рядом с кухней, оттуда проник на кухню и позвонил.

— А почему Тайболт? — спросил я.

— Он был дурак! Сначала надоедал с собакой — что я с ней сделал? Затем, когда понял, что исчезновение Ники ему не помогло, стал совершенно невыносим. Требовал от меня объяснений по поводу смерти собаки и убийства Кендалла. Потом стал угрожать — если я не помогу ему сблизиться с Донной, он расскажет ей о том, кто убил собаку.

— Пришлось избавиться и от него, — резюмировал я. — Меня интересует еще парочка деталей. Главным вашим врагом был все-таки Эрл Харви — он заставил вас плясать под свою дудку. Поэтому, убивая продюсера, потом баритона, вы прежде всего убивали оперу. Это был удар по Харви, а он даже не догадывался, что это вы!

— Наверное, вы правы, — согласился он. — Но здесь основной причиной была Донна.

— Объясните, — попросил я.

— Великая примадонна поет в третьесортной постановке, в десятиразрядном театре на Второй авеню! — Его даже передернуло. — Я не мог допустить этого, Бойд! Понимаете? Это надо было прекратить любой ценой!

Я закурил и посмотрел на Касплина, размышляя, реален он или составляет часть моих грез наяву.

— Теперь, когда вы знаете все, что вы собираетесь предпринять? — после затянувшегося молчания спросил он.

— Единственное, что я могу сделать, Касплин, — сказал я, — это позвонить лейтенанту Чейзу.

— Я бы не делал этого.

— У меня нет выбора, — не согласился я и потянулся к телефону.

Касплин неожиданно встал, правой рукой сорвал серебряный набалдашник со своей трости — из полого отверстия выскочило тонкое, как рапира, лезвие. Через секунду лезвие оказалось у моего горла.

— Положи трубку, Бойд, — приказал он. — Не вынуждай убивать тебя!

Я оказался в явно невыгодной позиции, пришлось сделать то, что он приказал. Хватило бы легкого движения его руки, чтобы воткнуть рапиру мне в шею.

— Ты сделал одну ошибку, Бойд, — спокойно сказал он. — Ты забыл задать мне еще один вопрос. Не спросил о загадочном орудии убийства, которое так и не нашла полиция.

— Серьезная ошибка, — согласился я. Внезапно хлопнула входная дверь, раздались быстрые шаги. В кабинет вошла Фрэн Джордан с виноватой улыбкой на лице.

— Дэнни... — Увидев нас, она замерла. — Извините, я совсем забыла...

Веки у Касплина дрогнули, голова начала поворачиваться в сторону Фрэн. Я стремительно отдернул свою голову в сторону — тонкое лезвие просвистело в дюйме от моего лица. Времени на раздумья не было, и когда Касплин ринулся ко мне, я схватил его обеими руками за пиджак и швырнул через свое плечо. Он вскрикнул, зазвенело разбитое стекло — и наступила тишина. Я почувствовал холод за спиной и медленно повернулся. Там, где за моим столом должно было быть окно, теперь зияла дыра, окруженная осколками. Я подошел и посмотрел вниз. Шестью этажами ниже вокруг маленькой темной кляксы на тротуаре быстро собирались люди. Я почувствовал нежное прикосновение к руке — Фрэн стояла рядом со мной.

— Все в порядке, Дэнни? — спросила она дрожащим голосом.

— Нормально, дорогая, — сказал я. — Ты пришла вовремя. Что ты забыла, кстати?

— Забыла передать последние слова Марго Линн. Она сказала, что возвращается к себе домой, и если никогда вас не увидит, то будет очень рада.

— Она должна нам тысячу долларов, — сказал я. — Может и нагрубить за такие деньги.

— Наверное, надо позвонить в полицию? — задумчиво произнесла Фрэн.

— Надо, — мрачно согласился я. — Рад, что ты мой свидетель, — лейтенант Чейз будет просто счастлив!

— У вас был трудный день, Дэнни, — нежно сказала Фрэн, и я вдруг почувствовал, как она прижалась ко мне всем своим прекрасным телом. — После того как закончим с полицией, почему бы не пойти ко мне? Обещаю домашний ужин!

— Звучит заманчиво, — сознался я.

— Звонить в полицию сейчас? — спросила она.

— Постарайся, чтобы тебя соединили с Чейзом. Она подошла к телефону. Я вытащил несколько осколков стекла из разбитого окна и осторожно выглянул на улицу. Из-за дождя огни в городе казались нечеткими. Башни-близнецы “Уолдорф Астории” находились к юго-востоку от меня, и жестокая Саломея где-то там, в своем номере. Кажется, мое первое впечатление о ней как о вестнице смерти — валькирии было верным. Кендалл, которого она увела у Марго, мертв. Тайболт, мучить которого доставляло ей удовольствие, мертв. Хелен Милз, измываться над которой ей было так приятно, ушла от нее. Карлик Касплин, мучить которого было, наверное, забавнее всего, тоже мертв. Любопытно, одиноко ли ей сейчас?

Примечания

1

Иоканаан — под этим именем выведен в пьесе О. Уайльда и опере Р. Штрауса Иоанн Креститель (Предтеча).

2

Игра слов: англ. sing — “петь” имеет жаргонное значение — ябедничать, выдавать кого-то.


Купить книгу "Коварная Саломея" Браун Картер

home | my bookshelf | | Коварная Саломея |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения
Всего проголосовало: 3
Средний рейтинг 4.3 из 5



Оцените эту книгу