Book: Зельда



Картер Браун

Зельда

Глава 1

Слуга провел меня в библиотеку, похожую на фамильный склеп давно вымершего рода, в котором вместо гробов ярусами были уложены книги. Высокая темноволосая девушка с лицом феи, встретившая меня, казалась удивительно бодрой.

— Вы, должно быть, мистер Холман, — сказала она энергично. — А я — Джен Келли, секретарь мисс Роксан.

Она была одета в потрясающую бирюзовую шелковую кофточку и свежие белые льняные шорты, открывающие очаровательные загорелые ноги. Я удивился: зачем Зельда держит такую соперницу в своем доме? Но тут же вспомнил очевидную истину: Зельда Роксан есть Зельда Роксан, и с ней забываешь все, что было вам известно о женщинах.

— Она скоро придет, — сообщила Джен Келли. — Рада с вами познакомиться, мистер Холман. Слышала о вас как о главном и лучшем миротворце Голливуда. Это так неожиданно и интригующе, что вы пришли к нам! Видимо, для этого есть какие-то причины?

Начало было недостаточно искусным, и я закурил сигарету вместо того, чтобы побеспокоиться об уклончивом ответе.

— Здесь у вас совсем недурно, — заметил я. Она отрывисто рассмеялась:

— Полагаю, здесь настоящие дебри. Говорила Зельде, что нужно позаботиться о безопасности наших гостей.

— Не знал, что она вкладывает деньги в недвижимость, — поддержал я разговор, — тем более в такой большой кусок, как этот.

— Нет, она вовсе не купила его, — произнесла секретарша успокаивающе, — только что взяла в аренду на пару недель. Однако не спрашивайте меня, зачем Зельда это сделала, ведь она так скрытна относительно этой сделки.

— На мой взгляд, дом немного великоват для вас двоих, или, может быть, она планирует какой-нибудь банкет на уик-энд?

— Мне об этом неизвестно, — ответила Джен Келли. — Но здесь Ли Броган, агент мисс Роксан. Надеюсь, вы уже знакомы с ним?

— Мы встречались, — согласился я, — но это было очень давно.

Сделав над собой усилие, она улыбнулась и окончательно потеряла тот задумчивый и отрешенный вид, который напускала на себя.

— Увидите, что пьет он, как обычно. У него нечто значительное по отношению к Зельде. Безответная любовь, наверное, — вы не знаете?

— Вы сообщаете мистеру Холману о всех семейных тайнах, дорогая? — раздался холодный голос где-то позади нас. — Это не совсем красиво, такие подробности я не ожидала от своего доверенного секретаря.

— Мисс Роксан! — Секретарша побледнела и на какое-то мгновение стала похожа на застигнутую врасплох сплетницу. — Извиняюсь, я не хотела...

— Конечно нет, дорогая, — заявила Зельда снисходительно. — Я уверена, ты не хотела этого. Помни, что я плачу тебе не за это.

Когда я повернулся к ней, она уже скользила ко мне через зал, протягивая обе руки для приветствия.

— Рик, дорогой, — мелодично пропела Зельда, — как мило, что ты приехал.

Она мало изменилась за два года, что я не видел ее. Единственное заметное отличие: раньше она была пепельной блондинкой, а сейчас ее волосы были слабого розового оттенка. Ее кожа по-прежнему оставалась безупречной и полупрозрачной там, где изящно обтягивала выступающие скулы, а глаза были все такими же по-детски невинно-голубыми. На ней был шелковый пеньюар, который подчеркивал ее прелестные округлости, дабы одурманить вас ложными надеждами, одновременно демонстрируя нескромные откровения.

— Зельда! — Я покорно заключил ее в объятия. — Ты прекрасно выглядишь, милая, прекраснее, чем когда-либо.

Она выскользнула из моих рук, оставив после себя нежный и стойкий аромат духов. Глубокий вздох на мгновение разгладил пеньюар вокруг ее тугих грудей.

— Сколько времени прошло, Рик, — произнесла она укоризненно, словно в этом была моя вина. — Я боялась, когда звонила тебе, что ты не вспомнишь меня.

— Милая, я уже работал над заданием кинокомпании “Стеллар Продакшн”, — честно признался я. — И все еще работаю над этим. Крупненькая сделка, одна из самых крупных... Но я бросил все в тот же миг, как ты позвонила.

— Это так мило с твоей стороны, дорогой, — прошептала Зельда, едва дыша. — Я безумно люблю тебя, даже если ты самый большой лжец.

— Не уверена, что самый большой, — тепло улыбнулась Джен Келли, — о, насколько могу судить, самый милый!

Ледяным холодом повеяло от Зельды, когда она повернулась к своей секретарше, но Джен Келли поняла свою ошибку слишком поздно.

— Совсем забыла, что мисс Ретивая Работница все еще находится здесь и развесила свои уши, — тихо сказала Зельда. — Можешь идти. Я хочу посекретничать с мистером Холманом.

— Конечно, — пробормотала озлобленно Келли, и это была ее вторая ошибка. Она уже почти дошла до двери, когда Зельда властно окликнула ее.

Джен покорно остановилась, ожидая, пока хозяйка подойдет к ней.

— Дорогая, — Зельда окинула ее суровым взглядом и укоризненно покачала головой, — сколько раз я должна тебе повторять — не надевай мои вещи, не получив вначале разрешения!

— Но вы сами дали...

Прежде чем она успела закончить фразу, Зельда вцепилась пальцами в ворот ее бирюзовой кофточки и свирепо рванула ее вниз, обнажив странное сочетание белого тела, упрятанного в черный кружевной лифчик. Джен Келли дико уставилась на нее и, расплакавшись, выбежала из комнаты. Зельда бесшумно прикрыла за ней дверь и не спеша заскользила ко мне. Ее очаровательная улыбка и мягкие движения свидетельствовали о том, что ничего особенного не произошло сейчас.

— По-моему, это немного грубовато, — с укором заметил я.

— Джен очень умная девушка, дорогой, — объяснила Зельда небрежно, — но в душе она все еще остается крестьянкой, которая понимает только такое обращение. — Красивым жестом она выдвинула из-под стола, стоящего посреди комнаты, стул, обтянутый темной кожей, и села. — Пожалуйста, Рик, садись, — пригласила Зельда. — Нам нужно обсудить более важные вопросы, чем эта перезревшая старая дева.

Я выдвинул стул с противоположной стороны стола и сел к ней лицом.

— Если память не изменяет мне, в последний раз я был аварийным слесарем в Южной Америке, — мрачно усмехнулся я. — А Хосе Перес, а твоя секс-пауза во Дворце Солнца... Какое изумительное воспоминание! — Водопровод был никудышный! — изящно повела плечами Зельда. — Однако не было повода для настоящего беспокойства. Директор киностудии оказался глупым и упрямым, вот почему он запаниковал. Я ведь могла и сама выпутаться из всего этого, и совсем не обязательно было посылать за тобой. Ты действительно считаешь, что я не смогла бы справиться с маленьким Хосе, дорогой?

— Конечно, с ним ты смогла бы, — согласился я. — Ну а как насчет его большого брата Рамона?

— Этот боров! — Она обиженно надулась. — Мужлан, у которого нет ни манер, ни культуры.

— Но он ведь мозг революции Хосе, милая, — напомнил ей я. — Бьюсь об заклад, он также и мозг диктатуры Хосе.

— Это все в прошлом, дорогой, — заявила она, оживившись. — Давай поговорим о настоящем, об этом уикэнде.

— О'кей, — неохотно согласился я. — Но я все еще должен кое-что Рамону Пересу за три дня, проведенные по его милости за решеткой, и за побои от его горилл. И я никогда ему этого не прощу!

— Бедный Рик, — воскликнула она хриплым контральто. — Ты столько перестрадал, спасая свою старушку.

— И чек, который твоя студия мне выписала, — оскалился я снова. — Так что ближе к делу, как ты говоришь, милая. Что же такое важное произошло, что заставило тащить меня за сотню миль от Лос-Анджелеса?

Она хлопнула в ладоши, и вспышка большого бриллианта, отразившего солнечный луч, обожгла мои глаза.

— Слушай меня внимательно, дорогой, — произнесла она страстно. — Как-то на досуге я задумалась о себе. У меня была очень интересная жизнь. Не так ли?

— Это самое сдержанное высказывание года, милая, — восхищенно воскликнул я, — для женщины, которую назвали величайшей любовницей века!

— Поэтому у меня появилась чудесная идея. Почему бы не снять фильм о моей жизни сейчас, пока это может интересовать зрителей и пока другие люди, имеющие к этому отношение, еще живы? Две недели я обдумывала сценарий этого фильма, а затем разослала всем, кто, на мой взгляд, смог бы его финансировать, краткое содержание будущей картины.

— Звучит оригинально, — признался я. — Ну и как они отнеслись к твоему предложению?

— Нормально, дорогой, — холодно заявила она. — Да и почему бы не принять его. Весь мир интересуется Зельдой Роксан.

— Отлично, — кивнул я. — Но мне до сих пор непонятно, для чего понадобился я, в чем дело, милая?

— Хорошо, я все тебе объясню. — Она ободряюще улыбнулась. — Мне очень хочется, чтобы ты был рядом в этот уик-энд, Рик, и следил за порядком.

— Пожалуйста, милая, — взмолился я, — постарайся как следует разъяснить суть дела, чтобы я смог хоть что-нибудь понять.

— Все, кому я написала, восторженно встретили эту идею, — быстро заговорила она. — Почему бы и нет? Фильм побьет все кассовые рекорды и каждому принесет миллионы и миллионы миленьких долларов. Я пригласила их сюда на уик-энд обсудить условия, проценты отчислений и некоторые другие детали, прежде чем смогу получить кругленькую сумму.

— И ты хочешь, чтобы я был здесь и поддерживал спокойствие? — Я изумленно взглянул на нее. — Сколько человек приедет на твой уик-энд — сто, двести или, может, больше?

— Только пять, дорогой, — ответила она безмятежно. — Думаю, пятерых спонсоров будет достаточно. Они смогут легко найти деньги, необходимые для съемок фильма.

— Сожалею, если покажусь занудой, — с трудом произнес я, — но если ожидается только пять человек, чтобы обговорить все детали, и они заранее купились на твое предложение, — почему порядок может быть нарушен? Вернее, кто должен это сделать?

Зельда беспомощно повела своими прелестными плечами:

— Ты ведь знаешь, дорогой, как трудно все предвидеть, если под одной крышей соберутся три экс-супруга!

— Три экс... — Я глубокомысленно закурил очередную сигарету. — Значит, Гарри Тайг приедет сюда тоже?

— Правильно, дорогой.

— Слышал, что он был на Западном побережье или направлялся туда, — сказал я, — но иногда его бывает трудно разыскать. Впрочем, если он здесь, то должен увидеться с тобой.

— Вот именно, дорогой, — торжествующе воскликнула она. — Ты хорошо знаешь, каков Гарри вначале — пьяная задница.

— Гарри Тайг готов вложить деньги в это дело, — повторил я, поперхнувшись, — в фильм, который основан на твоей биографии и повествует о всех твоих замужествах, правильно?

— Ну конечно. Что же это за рассказ о моей жизни без мужчин, дорогой?

— Почему Тайг пошел на это и даже вкладывает деньги в будущую картину? Почему все трое идут на это?

— Потому, что они видят верный способ сделать деньги. Разве ты не понимаешь этого, Рик? — терпеливо проговорила Зельда. — Что может быть важнее денег для таких людей, как они?

— Конечно, ты права, — сдался я. — А кто же остальные двое?

— Нина Фарсон, — ответила она с улыбкой, но в глазах ее застыл леденящий холод. — Разве ты не знаешь, что Нина моя самая лучшая подруга?

— Нет, но, по крайней мере, это имеет какой-то смысл, — произнес я. — Ведь Нина — звезда первой величины.

— Я так не считаю, дорогой, — нежно поправила меня Зельда. — Нина немного — ну, ты знаешь — вымоталась. Она будет занята в роли матери в новом телевизионном сериале. Но Нина была моей первой подругой, когда я появилась в Голливуде. А я никогда не забываю старых друзей.

— Еще один, и будет пять.

— Небольшой сюрприз для тебя, дорогой. Это Хосе Перес.

— Перес! — Я чуть не свалился со стула. — Он сам приедет сюда?

— Не совсем так, дорогой. Вместо себя он отправляет своего брата.

— Так, значит, это — Рамон Перес, — прорычал я. — Если этот садист...

— Рик, пожалуйста... — Она положила свою руку на мою и слегка пожала ее. — Ты должен забыть о том, что произошло в Южной Америке. Это было давно, и не стоит вспоминать о том случае. Знай, ты нужен мне здесь, и, пожалуйста, помни также, дорогой: если переговоры окажутся успешными, ты сможешь сам назвать сумму.

— О'кей, — пробормотал я наконец. — Готов пойти на это, Зельда. Но это вовсе не значит, что мне нравится все, включая и Рамона Переса.

— Вот и чудесно, дорогой. — Она снова сжала мою руку, скрепляя нашу сделку. — Теперь мне не о чем беспокоиться. — Она удобно устроилась на стуле и закинула руки за голову.

— Как тебе нравится этот дом? Полный абсурд, не так ли? Я только арендовала его на пару недель, — объяснила она. — Мне предоставили его полностью, включая слуг. — На мгновение она задумалась. — Хочется поговорить обо всем в каком-нибудь приятном, уединенном местечке. Никакой рекламы, пока все не будет подписано и скреплено печатью. Ты понимаешь, Рик?

— Конечно, — ответил я. — Когда прибудут гости? Она взглянула на усыпанные бриллиантами часики с тонким платиновым браслетом.

— Час тридцать. Они могут появиться здесь в любое время. Ты обедал, дорогой?

— Я поздно позавтракал перед тем, как отправиться сюда. Поэтому не голоден, благодарю, — заверил ее я. — Но с удовольствием что-нибудь выпью.

Послышался вежливый стук в дверь, и мгновение спустя в комнату вошел Ли Броган.

— Ты как будто произнес заклинание, Рик, — воскликнула Зельда. — Не удивлюсь, если Ли уже держит в каждой руке по бокалу мартини.

Первый раз я увидел Ли Брогана в то время, когда привез Зельду из Южной Америки. За прошедшие два года он не стал лучше. Его песочного цвета волосы заметно поредели, тело пополнело, а щеки сильно обвисли. Под глазами появились красные одутловатые мешки, а губы слегка увяли.

— Привет, Холман, — выпалил он. — Что делает великий мистер Примирение в этих дебрях? Зельда не сообщила, что нуждается в сыщиках.

— Производственный консультант, к вашему сведению, — холодно ответил я. — Если Зельда не предупредила вас, что я ей нужен, — это уже добрый знак.

— Расслабьтесь, дорогие, — промурлыкала Зельда и сладко зевнула. — Учитывая, что спонсоры прибудут в любую минуту, мы должны встретить их объединенным фронтом. Я попросила Рика быть здесь на случай какой-либо неприятности. Ли, вот и все. Это просто разумная предосторожность.

— Неприятностей будет с излишком, — заметил Броган и мрачно рассмеялся. — Парень! Ручаюсь, что через пару часов после того, как соберется это стадо, все разлетится к дьяволу.

— Ты пришел сюда, чтобы посмешить нас? — строго спросила Зельда. — Или, может, в баре кончилась водка?

— Еще нет, — буркнул Броган. — Двое твоих гостей только что прибыли. Я решил, что тебе захочется поприветствовать их. Но, пожалуйста, сделай это сама, у тебя всегда получается лучше.

— Уже приехали? — Ее глаза заблестели, когда она поднялась со стула. — Как интересно! И кто же?

— Рекс Куртни и фон Альсбург, — ответил Броган. — Я и не представлял, что такое возможно. Говорю вам, братья, что не все потеряно, если подобные чудеса еще случаются.

Я беспомощно посмотрел на Зельду:

— Ты можешь перевести это на нормальный язык, милая?

— Конечно, дорогой, — Ли находит странным, что двое моих бывших супругов приезжают вместе. Почему бы тебе не попросить Ли подать что-нибудь выпить, пока я пойду и встречу их. А потом, немного погодя, присоединяйтесь к нам на террасе.

— Отлично, — сказал я.

Дверь тихо закрылась за Зельдой. Мы остались одни, и благоухание ее духов неожиданно подчеркнуло пустоту огромной комнаты. Броган открыл шкафчик с водкой и занялся стаканами и кубиками льда.

— Тебе какого яду? — вздохнул он.

— Бурбон со льдом было бы отлично, — воскликнул я. — Идея Зельды о съемках фильма кажется мне безумной. А что думаешь ты?

Он наполнил стаканы и отнес их к столу. Затем уселся на стул, где только что сидела Зельда.

— Возможно, она кажется безумной, — ответил он, поежившись. — Но я считаю, что Зельда знает этих людей немного лучше, чем я. Да и кто я такой, чтобы спорить?

— Ты — ее доверенное лицо, — неуместно вставил я. — Ведь это ты устроил ее карьеру, не так ли?

— На десять процентов. В основном я следовал ее собственным причудам, — угрюмо произнес он, поднимая свой бокал. — Вечные муки тебе, Холман!

— То же самое тебе, Броган.

Я попробовал бурбон, который оказался очень хорошим, а он сразу осушил свой бокал.

— Ты что-то знаешь? — Он облокотился о стол, подперев ладонями подбородок, и пристально посмотрел на меня. — Она нуждается в тебе не больше, чем во мне сейчас, вундеркинд! Так что не обманывай сам себя и не надейся, что обманываешь кого-то, ха!

— Если бы я знал, о чем ты говоришь, — терпеливо проговорил я, — возможно, и смог бы тебе ответить.

— Не пытайся хитрить, — с отвращением произнес он. — Ты возомнил себя большим героем, когда вытащил ее из этой грязной заварушки в Южной Америке. Все, что она задумала, было предлогом, чтобы затащить тебя сюда на пару дней и ночей!

— О, прекрасная мысль, дружище, — выпалил я. — Мне хотелось бы, чтобы это было правдой.

— Я уже сказал тебе, — разозлился он, — ты напрасно теряешь время, стараясь надуть меня, приятель. Я чертовски хорошо изучил Зельду. Стоит ей чего-то только задумать, как я уже знаю об этом.



— Ну что ж, для меня это большой сюрприз, — весело признался я, — надеюсь, ты прав. А если так, то благодарю за то, что открыл мне глаза, приятель.

С огромным усилием Ли приподнялся со стула. Однако оказался слишком пьяным, чтобы удержаться на ногах. В растерянности он огляделся вокруг, а затем бешено замахнулся на меня через стол. Все это происходило как в замедленном кино, и у меня оказалось достаточно времени, чтобы отодвинуть стул назад и понаблюдать, как его кулак прорезал пустое пространство. Сила инерции лишила его равновесия, и он упал лицом на стол.

— Ты сукин сын, — зарыдал он, — ты спал с ней, когда вы вдвоем были там, в Южной Америке. Так ведь?

— Это сугубо личное дело, Броган, — возразил я. — Вижу, оно очень волнует тебя. Но от меня ты ничего не узнаешь. Тогда у тебя будет больше оснований для беспокойства. Верно?

Глава 2

После мрака, царящего в библиотеке, солнечный свет на террасе из каменных плит казался ослепительным, а зеленовато-голубая поверхность выложенного кафелем бассейна, находящегося за террасой, была такой манящей, что я немного расслабился. Но дело всегда остается для меня делом, и уже через минуту я внимательно осмотрелся. Под большим полосатым зонтом на другой стороне террасы я увидел небольшую группу людей и направился к ним. Зельда, окруженная с обеих сторон экс-супругами, весело улыбнулась мне.

— Рик, дорогой, — громко сказала она, — присоединяйся к нам. Это — Рекс Куртни. — Она грациозно указала в сторону мужчины слева. — Рекс, это мой очень дорогой друг — Рик Холман.

Куртни встал и протянул руку. Он был среднего роста, худой и жилистый. Его рукопожатие было крепким, но не сильным. Длинные соломенные волосы уже начали понемногу редеть. Вместе с ними пропадал и его мальчишеский вид. Какое-то воспоминание промелькнуло у него перед глазами, и нервный тик спазматически дернулся под скулой.

— Некоторым образом я сам большой любитель автогонок, мистер Куртни, — заметил я, — поэтому мне особенно приятно встретить одного из лучших гонщиков мира.

— Благодарю вас, — проговорил он с тем отрывистым лондонским произношением, которое свидетельствует либо об окончании лучшего учебного заведения, либо о древнем аристократическом происхождении. — Но это всего лишь работа, понимаете?

— Мне казалось, что вы были последним из великих спортсменов-любителей?

— Теперь уже нет, старина, — произнес он утомленно. — В наше время нужно быть миллионером, чтобы позволить себе такое.

— Рик, — властно вмешалась Зельда, — прежде чем вы вдвоем начнете рассуждать об автогонках, я хочу, чтобы ты познакомился с Хьюго. С графом Хьюго фон Альсбургом, — быстро поправилась она.

Прежде чем фон Альсбург поднялся, я успел налюбоваться его сияющей куполообразной лысиной. Когда же он наконец выпрямился, его лицо оказалось ее продолжением. Оно было до неприличия безволосым, с толстым мясистым носом и гладковыбритыми скулами, брови были такими светлыми, что казалось, их совсем не существовало. Бесцветные глаза с тяжелыми веками скорее принадлежали игуане[1], чем представителю человеческого рода.

— Дорогой, — горестно вздохнула Зельда, — ты так ужасно растолстел!

— Прошло уже двенадцать лет, и многое могло случиться за это время, — отозвался он грубым голосом с едва заметным акцентом. — На Рейне есть пословица, что глупости юности возвращаются муками старости. Утешаю себя тем, что мои глупости были такими же прекрасными, как ты, дорогая. — Он высокомерно кивнул Зельде, затем взглянул на меня. — Меня положено было представить первым, раньше Куртни, — добродушно проговорил он. — Ведь я — первый муж Зельды, а он только второй. — Его рука сдавила мою с сокрушительной силой. — Рад встрече с вами, мистер Холман. Знаю, что вы не из бывших, но, может быть, вы — будущий экс-супруг?

— Не говори глупостей, Хьюго, — рассердилась Зельда, — Рик всего лишь мой старый и очень дорогой друг, вот и все.

— Когда ты произносишь эту фразу, моя дорогая, — лениво заметил он, — всегда возникает множество разнообразных догадок. Вы не могли бы подробнее остановиться на этом определении, мистер Холман?

— Наши отношения строго деловые, — ответил я, — и в этом виновата только Зельда. Подозреваю также, что этот пеньюар надет исключительно ради экс-супругов, но только не ради меня.

— Дорогие! — Зельда закрыла лицо руками. — Я должна пойти и немедленно переодеться. Не хочу, чтобы Нина Фарсон видела меня сегодня в таком наряде. Если захотите выпить или еще что-нибудь, нажмите эту кнопку на стене, появится слуга, который вас обслужит.

Она поспешно прошла по террасе и скрылась в доме. Я сел на стул рядом с Куртни и закурил.

— Вы находитесь в наших краях, чтобы участвовать в гонках “Гран-при” в Риверсайде, не так ли?

— Верно. — Он еле сдержал зевоту и о чем-то задумался.

Фон Альсбург отодвинул свой стул подальше в тень зонта и медленным, неторопливым движением вытер лицо носовым платком.

— Столько солнца — это, конечно, чудесно, — проворчал он, — но должен признаться, что калифорнийский климат слишком уж жаркий.

— Вы привыкнете к нему, — заверил я. — Это ваш первый приезд сюда?

— На Западное побережье да, — согласно кивнул он. — Много раз был в Нью-Йорке. Вот это город так город.

— Конечно, это так, — согласился я. — Мы считаем его вторым после Сан-Франциско!

— Я там никогда не был, — произнес он недовольным голосом. — Если вы, джентльмены, позволите мне, я переберусь куда-нибудь в более прохладное место, возможно, даже в дом.

Он спустился по террасе медленным, неторопливым шагом, словно бульдозер на самой низкой передаче. Куртни зажег сигарету от тонкой позолоченной зажигалки и взглянул на меня.

— Он напоминает мне австралийского утконоса, — проворчал он и вновь посмотрел на меня, приглашая к беседе, — один из выживших экземпляров вымершего рода. Истинный тевтон[2], понимаете?

— Старая гвардия или что-то в этом роде? — отозвался я.

— Один из тех аристократов, которые надеялись, что Гитлер станет их помощником в борьбе с профсоюзами, — задумчиво пояснил он. — Провел всю войну в танковой дивизии на Восточном фронте и был взят в плен русскими в начале сорок пятого, как раз в то время, когда все уже начало рушиться. Спустя шесть месяцев ему удалось попасть в число репатриированных и вернуться в Берлин. Активно сотрудничал с союзниками. И даже, кажется, передал нашим ребятам из Интеллидженс сервис много полезной информации о красных, за что они были ему чрезвычайно благодарны. Прошел также слушок, — неторопливо рассказывал он, — что граф был активным нацистом до войны, но это так никогда и не подтвердилось. Как видите, фон Альсбург обладает всеми инстинктами к выживанию. Единственная ошибка, которую он совершил, была женитьба на Зельде, но и ее он быстро исправил, женившись во второй раз на Марте Брюль.

— Здесь какая-нибудь связь с Фрицем Брюлем, этим удачливым промышленником? — перебил я его.

— Она — его единственная дочь, — тихо вздохнул Куртни. — Когда Хьюго женился на ней, он женился на промышленной империи старика. Прекрасно сработано, если вы способны понять это, Холман. А она сама вовсе не дурна собой.

— Почему он оказался в Штатах?

— Какие-то дела Брюля, связанные с подшипниками, вынудили его приехать сюда. И все эти дни Хьюго ведет переговоры только в прекрасных круглых цифрах, близких к миллиону. Я нахожу все это впечатляющим и нудным. А чем вы занимаетесь, старина?

— Улаживанием неучтивости других людей, — спокойно ответил я.

Он вытянулся на своем стуле и в упор посмотрел на меня:

— Так вот откуда дует ветер. Я знал, что Зельде одной будет не под силу справиться со своим кровавым замыслом.

— Не понимаю, о чем вы говорите, — честно признался я.

— Пожалуйста! — Он поднялся со стула и с холодным презрением взглянул на меня сверху вниз. — Этот невинный вид не подходит вам, Холман. Он совсем не в характере человека с вашими очевидными талантами. — Широким уверенным шагом он спустился с террасы, оставив меня одного.

Расслабившись в удобном кресле, я вдруг почувствовал себя неудачником с телевидения, который все эти годы пользовался не тем дезодорантом. Это заставило меня собраться и обдумать ситуацию. Я выкурил пару сигарет, а минут двадцать спустя снова появился Ли Броган. Его походка стала намного увереннее той, что была в библиотеке, а на лице появилось виноватое выражение. Достигнув убежища под зонтом, он рухнул в кресло и посмотрел на меня жалким взглядом.

— Зельда развлекает своих первых двух экс-супругов там, — промямлил он. — Надеюсь, свежий воздух пойдет мне на пользу.

— Будьте моим гостем, — радушно отозвался я.

— Видите ли, я сожалею о том, что произошло. Сделайте милость, простите меня, и забудем об этом.

— Хорошо, — успокоил я его.

— Я нагрузился намного больше, чем рассчитывал, — с болью в голосе произнес он. — Из-за этого я так и поступил.

— Никто не пострадал, — миролюбиво сказал я, — так что забудьте об этом.

— Если бы я мог. — В его голосе появились горечь и жалость к себе. — Вы никогда не поймете, что означает быть рядом с такой женщиной, как Зельда Роксан, три долгих года. Вы не представляете, какой ад она создает для мужчины.

— Пожалуй, для десятка миллионов парней, по скромным подсчетам, такая жизнь казалась бы раем, — улыбнулся я.

— На меня это действует как раз наоборот, — вздохнул он. — Может быть, потому, что я схожу по ней с ума.

— Вот этого я как раз и не понимаю, — уныло произнес я в ответ. — У меня совсем не симпатичное лицо. При виде меня все шарахаются от меня, даже собаки. Пожилые дамы выхватывают свои зонтики и угрожают расправиться со мной, если я предлагаю помочь им перейти улицу. Никто еще не сказал мне, что я вызываю у него доверие. Почему же вы стали исключением, Броган?

Он зажег сигарету, потом медленно потер тыльной стороной ладони у рта.

— Я решил, что должен вам объяснить, почему замахнулся на вас там, — он махнул рукой в неопределенном направлении, — но если вас это не интересует, то я не буду об этом.

Ли Броган был доверенным лицом Зельды долгих три года, о которых он столько кричал, припомнил я, возможно, он знает Гарри Тайга. Неожиданно я заинтересовался им.

— Зельда, должно быть, любит вас, — вскользь заметил я. — Иначе она не стала бы держать вас своим доверенным лицом так долго. — Я на секунду задумался, а потом продолжил:

— У нее была возможность пригласить кого-нибудь другого на это место.

— Она меня любит? — Он свирепо рассмеялся. — О, конечно, она уже любит меня как брата. Впрочем, пару раз я по-настоящему возбудился и обнял ее за талию. Даже пытался поцеловать ее однажды, и знаете, что она сказала на это? “Пожалуйста, дорогой, не порти наши прекрасные отношения”. Это — султан, но только наоборот. Зельда содержит нечто вроде постоянного мужского гарема, а я просто Броган — семейный слуга, вроде евнуха, верный и бесполый, старый, добрый Броган.

— Не принимайте все так близко к сердцу, — возразил я мягко, — совсем ни к чему обижаться на нее за это. Кроме Зельды, в мире есть миллион других женщин — прекрасных и желанных.

— В этом, черт возьми, и заключается моя трагедия, — пробормотал он. — Нет, нет. Для меня они не существуют. И если вы на мгновение откажетесь от своего самоуверенного превосходства и задумаетесь над этим, Холман, вы поймете почему. Кто в этой стране теперь самый великий символ изощренного секса? Конечно Зельда. Не так ли?

— Вы правы, — неохотно признался я. — Но вы не можете потребовать, чтобы она спала с десятью миллионами парней, которые сделали ее этим символом, верно, дружище?

— Это ни о чем не говорит, — прорычал он, — и вы знаете это. Уже три года я близок к Зельде — более тысячи дней я был ближе к ней, чем кто-либо другой.

Сколько продолжалось ее первое замужество с фон Альсбургом?

— Я не стал бы...

— Я скажу вам. — Голос Брогана звучал убежденно. — Ровно двадцать месяцев. Сколько оно длилось с Рексом Куртни, прежде чем она разрубила брачные узы? Почти год. А с Гарри Тайгом? Меньше шести месяцев! А остальные, включая Хосе Переса и, возможно, вас, — все, с кем она провела хоть немного времени от уикэнда, ну, скажем, самое большее, до трех недель, — они просто не в счет. Так что только я, Ли Броган, знаю ее дольше, чем все вы, паршивые сукины дети, вместе взятые! А она обращается со мной как с братом!

— Может быть, поэтому вы продержались так долго, Броган, — тихо заметил я. — Для Зельды секс — это то, что не может стоять на одном месте, — он перемещается от одного к другому. И то, что вы...

— Нет! — Он неистово замотал головой. — Это совсем не то. Иногда мне кажется, что у меня просто нет того, в чем нуждается такая женщина, как Зельда Роксан. Но потом я прихожу к мысли, что она точно знает о моих чувствах, вот почему ее отказ становится преднамеренным и расчетливым. Вероятно, она получает большой заряд, держа меня все время на конце веревки.

— Вы имеете в виду, что она просто садистка и таким образом получает удовольствие? Он опять замотал головой:

— Это трудно объяснить. Словно во мне заключена ее самоуверенность в некоем сумасбродном варианте. Пока я нахожусь рядом с вывалившимся языком, она знает, что не потеряла ни одной черты своего губительного очарования, и это придает ей уверенности в себе. Стоит мне уйти, она вся изведется, но, увы, не из-за меня, вы понимаете, о чем я говорю, но из-за того, что вместе со мной она потеряет чертовски много своей самоуверенности.

— Боже! — произнес я голосом, внушающим страх. — Ваши дела действительно плохи, хуже, чем у любого из тех, кого я знаю. Почему бы вам время от времени не устраивать себе уик-энд, и подлиннее. Совсем не сложно найти энергичного компаньона в таком бизнесе, и это может изменить всю вашу дальнейшую перспективу.

— Я знал, что вы не поймете меня, — вяло проговорил он. — Нет других женщин во всем этом проклятом мире, насколько я знаю, Холман. Они просто не интересуют меня больше. Я хочу Зельду, и только ее, и ею я должен обладать, а если нет...

— А если нет? — подтолкнул я.

— Я сойду с ума или сделаю что-нибудь безумное, — прошептал он. — Это разъедает мои внутренности, словно кислота, только еще хуже. Когда я увидел недавно эту слойку с кремом Куртни и этого жирного фон Альсбурга, сидящих здесь вместе, меня подбросило. Подумать только, они оба обладали Зельдой!

— Не хватает еще одного, — весело напомнил я ему. — Третий экс-супруг может появиться с минуты на минуту.

— Этот зануда! — прорычал он — В некотором роде Гарри Тайг наихудший в этой связке — и ваша заслуга, что вы смогли это вычислить. Я не против того, чтобы выпить, совсем недавно я сам был таким. Но этот заносчивый пьяница, который использует чувства других людей как некондиционный товар, покупаемый по сниженным ценам... — Он внезапно замолчал и снова помотал головой. — Я говорю чертовски много. Простите, Холман.

— Вы становитесь интересным, — заметил я. — Никогда сам не встречал Тайга, но, конечно, много слышал о нем.

— Вы знаете, как говорят на Бродвее, единственным, кто сказал доброе слово о Гарри, была его мать, и это случилось в тот день, когда он покинул дом. — Броган вымученно ухмыльнулся. — Возьмите любого в Голливуде, и он окажется более чистым, чем Гарри с его репутацией.

— Это действительно так? — выпалил я.

— Он не только лжец и мошенник — этим он не отличается от других продюсеров, — заявил Броган хладнокровно. — Эта его врожденная низость по-настоящему досаждает. Ему хотелось не только овладеть каждой, кого он встречал на своем пути, но и похвастаться этим перед всеми, демонстрируя своих любовниц и подробно рассказывая о своих приключениях. Но позднее это обернулось против него самого — вот почему он стал пьяницей. Трезвый, даже сам Гарри Тайг не может выносить своего собственного лица.

— Как долго Зельда была замужем за ним?

— Неполных шесть месяцев, вернее, восемнадцать недель, чтобы быть точным. Он ужасно обходился с ней в это время, был ей неверен. Она многое переняла от него, разбив дюжину браков. И наконец Тайг не смог допускать подобное дальше.

— Вы снова запутали меня своими словами, — заметил я кратко. — Вы все время много говорите, но при этом так ничего и не рассказываете. Что конкретно сделал Зельде Тайг, что было такого ужасного в этом браке?

— О'кей, — проскрежетал Броган. — Если вы хотите короче и благозвучнее, тогда Гарри Тайг был...

Его голос затих, когда он услышал быстро приближающиеся легкие шаги позади нас. Он обернулся через плечо и, спотыкаясь, поднялся. Его губы раскрылись в подобии улыбки.

— О! Нина! — пробормотал он, заикаясь. — Как чудесно видеть тебя снова.

— Привет, Ли, — легко отозвался женский голос. — Судя по твоему виду, ты пропил десять процентов этой сделки?

Я последовал примеру Брогана и поднялся, чтобы поприветствовать новую гостью. Прошло уже изрядно времени с тех пор, как я видел ее в последний раз, но она совсем не изменилась, впрочем, как и Зельда. В шоу-бизнесе, вспомнил я, все женщины остаются в одном возрасте лет двадцать, а потом, в отличие от старых солдат, быстро увядают. Нина Фарсон, должно быть, была так близка к сорокалетнему рубежу, что для этого ей достаточно лишь протянуть руку, но выглядела она лет на десять моложе. Это была высокая брюнетка с худым, почти истощенным телом, какие были нынче в моде. Худое, заостренное лицо подчеркивало выразительность ее огромных карих с зелеными крапинками глаз, с их особой способностью искусственно выжимать слезы, что вводило в заблуждение с миллиона телеэкранов треть мужской части планеты.



— Не может быть, — воскликнула она превосходно поставленным голосом, — это же Рик Холман! Какой приятный сюрприз видеть вас здесь, Рик! Ведь это всегда означает, что самые большие неприятности будут устранены с величайшими предосторожностями и ни одно проклятие не коснется того, кто в этом участвует. Я уже не чувствую себя угнетенной.

— Вы все еще злитесь на меня за то время в Акапулько, Нина, — сочувственно произнес я. — Но, милая, тот руководитель оркестра был трижды разведен, и его долги по алиментам приближались к шестизначной цифре. Киностудия только сберегала свои капитальные вложения.

— Я не имела в виду киностудию, — ехидно заметила она. — А лишь тот паршивый способ, каким вы воспользовались, назвав себя представителем его третьей жены и ворвавшись в нашу комнату в середине... — Она замолчала, и сладкая милостивая улыбка преобразила ее лицо. — О, крошка! — тихо замурлыкала она.

На мгновение мне показалось, что она тронулась умом, но потом я понял, что она смотрит не на меня, а через мое плечо. Я повернулся и увидел Зельду, скользящую по террасе с распростертыми руками и сияющей улыбкой на лице.

— Нина, дорогая!

Они нежно обнялись, так что ни их косметика, ни их кружева не пострадали.

— Ты чудесно выглядишь, дорогая, — с небывалым энтузиазмом воскликнула Нина, — просто чудо!

— И ты тоже, дорогая, — отвечала Зельда с таким же вдохновением. — Если я смогу хотя бы наполовину выглядеть так же молодо в твоем возрасте, я буду безумно счастлива.

Улыбка Нины не дрогнула.

— Не беспокойся, дорогая, — прошептала она взволнованным голосом, — твоя тайна в абсолютной безопасности со мной. Я приехала последней?

— Должны приехать еще двое, — заверила ее Зельда. — Так что у тебя много времени, дорогая. Ты ничего не пропустишь. Почему бы нам всем не пройти внутрь и немного не выпить, ожидая, пока подъедут остальные?

Она взяла Нину под руку, и они удалились вдоль террасы, оживленно разговаривая, как парочка школьных подружек после долгих каникул. Ли Броган наблюдал за ними с любопытствующим сосредоточенным выражением лица, пока они не скрылись внутри дома.

— Это то, что мне нравится в красивых женщинах, — развязно выпалил я, — уходят или приходят они, за ними всегда интересно наблюдать. Зад Фарсон, пожалуй, единственное место, где она сохранила еще какие-то изгибы.

— Я помню, когда-то давно, — произнес Броган ровным голосом, — во время боевой подготовки нас обучали обращаться с гранатой, и какой-то шутник из Айовы, только что прибывший с фермы, каким-то образом раздобыл одну. Он дурачился с ней в казарме в тот вечер и случайно сорвал чеку. Думаю, по меньшей мере двадцать парней стояло рядом, и все они знали, что в запасе у них не более пяти секунд, чтобы предпринять что-то. Я не имею в виду, что они хотели поступить как герои или что-то в этом духе — нет, просто они мечтали остаться живыми, выпрыгнув в окно или еще как-то. И знаете, что произошло? Ничего, вот что! Они все стояли вокруг, словно загипнотизированные, и похолодели от ужаса, в том числе и я, конечно.

— Ну и что?

— У меня внезапно возникло то же ощущение, что и тогда, — проговорил он мрачно. — В любое время Зельда готова сорвать чеку, а мы все стоим вокруг и наблюдаем до тех пор, пока не будет слишком поздно пытаться что-либо сделать.

— Вы знаете что-то такое, о чем не знаю я, приятель? — задумчиво спросил я.

— Возможно, я не уверен. — Он пожал плечами. — Почему бы вам не спросить у Зельды? Вы ее старинный приятель, не так ли, Холман?

Неожиданно Броган развернулся и зашагал по террасе. Я бросился его догонять.

— Постойте, — крикнул я раздраженно. — Какого черта вы темните, Броган?

— Я уже сказал вам, — буркнул он, — если вы ничего не знаете, лучше спросите у Зельды.

— О'кей, — прорычал я ему вслед. — Так и сделаю. Но все-таки — что же, черт возьми, случилось?

— Когда? — Он посмотрел на меня отсутствующе.

— Да тогда, глупец вы этакий, когда тот крестьянский парень сорвал чеку!

— А, это, — он слегка поежился, — абсолютно ничего, граната была учебной.

Глава 3

Примерно часом позже мы сидели, развалясь, в мавзолее, заменяющем гостиную, и пытались поддержать угасавшую беседу, когда слуга объявил о прибытии очередных гостей. При их появлении в комнате я почувствовал, как в глубине души у меня нарастает ярость, и очень удивился, что два долгих года не смогли заглушить мою ненависть.

Темно-серый костюм, старомодная рубашка и галстук не смягчали внутреннюю жестокость Рамона Переса. На его загорелом лице была все та же резко очерченная маска расчетливой враждебности, его блестящие глаза отражали марксистскую концепцию восприятия мира, к которому принадлежал я и которому он не верил.

Зельда сразу же направилась к нему. Вежливая улыбка неподвижно застыла на ее лице, словно она была там закреплена в ожидании его приезда.

— Рамон, — любезно приветствовала она, — добро пожаловать в мой дом.

Он осмотрел комнату и присутствующих медленным высокомерным взглядом, затем его нижняя губа презрительно искривилась.

— Изнеженный и избалованный — разлагающийся и коварный, — усмехнулся он. — Подходящий дворец для куртизанки!

Нина громко хихикнула в дальнем углу комнаты, заставив Зельду на секунду крепко прикусить нижнюю губу.

— Это Presidente настоял на том, чтобы я приехал, — холодно отчеканил Перес. — Хочу представить моего помощника — полковник Валеро.

Тот щелкнул каблуками и церемонно поклонился. Костюм Валеро спокойного серого цвета и простая белая рубашка никого не обманули — он чувствовал бы себя намного свободнее, размахивая мачете где-нибудь в тесных шеренгах. Это был высокий парень с бычьей шеей, блестящими черными волосами и тоненькой полоской усов над верхней губой. Холодная проницательность сквозила в напряженных линиях, разбегающихся от уголков его синевато-серых глаз. Неровный белый шрам на его бронзовой шее был немым свидетельством, возможно, единственной маленькой ошибки в жизни. Полковник Валеро был профессиональным убийцей, и, быть может, подумал я, очень изощренным убийцей.

— Вы знакомы с остальными? — спросила Зельда, а затем представила нас всех. При этом каждый раз Перес коротко кивал в знак приветствия, сделав исключение только для меня.

— Холман? — Его черные брови выгнулись от удивления. — Итак, мы встретились снова. — Эти банальные слова прозвучали отрывисто, как возобновленное соприкосновение с болезнью, о которой нельзя упоминать.

— Привет, Рамон! — улыбаясь, ответил я. — Сколько еще патриотов казнены за последнее время?

Его тонкие губы сжались и практически исчезли с лица.

— У вас извращенное чувство юмора, Холман, — объявил он тихо. — Помню тот случай, когда был вынужден преподать вам жестокий урок, но вы, кажется, уже забыли его.

— Нет, вы не правы, — заверил его я, до боли растянув губы в улыбке. — Я не забыл ни одной секунды того печального опыта, Рамон. С тех пор всегда надеялся, что встречусь с вами снова в таком месте, где ваше положение главного палача ничего не будет значить. Например, в таком месте, как здесь.

Валеро сделал быстрый шаг по направлению ко мне, но затем остановился, почувствовав, как Перес сдавил его руку.

— Это не нужно, Хуан, — спокойно проговорил Перес. — Он все еще просто напуган и неумело маскирует свой страх.

— Вы знаете, кто я такой, Рамон, — ровным голосом проговорил я, — типичный продукт отжившего капиталистического общества, стремящийся реагировать на любую возможность личного продвижения, которая может мне представиться, и я всегда стараюсь не упускать эту возможность. Вот почему, надеюсь, у вас будет по-настоящему интересный уик-энд.

— Рамон, — порывисто вмешалась в наш разговор Зельда, — вы должны пройти и поговорить с другими гостями. Граф фон Альсбург просто изнемогает от желания познакомиться с вами.

Она настойчиво тянула его за руку, пока он наконец не позволил отвести себя к креслу, где сидел фон Альсбург, мрачно созерцавший кружку пива. Все это время Валеро улыбался мне, показывая не правдоподобно белые зубы.

— Это забавно, сеньор, — сказал он глубоким басом. — Словно наблюдаешь за маленькой блохой, пытающейся напугать волка и угрожающей ему своими укусами.

— Приятель, — заметил я серьезно, — не стоит торчать здесь, теряя время на пустые разговоры. Ваш шеф служит удобной мишенью для любого, кто окажется на этой террасе с автоматом.

Он напрягся и быстро повернулся к стеклянной стене, отделяющей гостиную от наружной террасы, затем неожиданно расслабился и ухмыльнулся.

— Шутка, — воскликнул он. — Очень забавно, сеньор. Возможно, представится случай, когда мы окажемся один на один. Тогда, по-видимому, я смогу удовлетворить ваши надежды на интересный уик-энд.

Внезапный грохот разбитого стекла заставил Валеро быстро повернуться к террасе, его правая рука, нырнув под пиджак, застыла там, прежде чем он увидел вошедшего. Вновь прибывший гость медленно пошатывался на ногах и, ко всеобщему удивлению, был без единого заметного пореза на лице. Гарри Тайг, а это, несомненно, был он, тревожно покачался еще несколько секунд, затем неуверенно взглянул в сторону Зельды.

— Какого черта? — грубым голосом произнес он. — Почему вы не сделаете себе двери, как у нормальных людей?

Рекс Куртни, который был ближе всех к нему, схватил его за руку и подтолкнул к ближайшему креслу. Тайг развалился в нем свободно на несколько минут, а затем воинственно взглянул на Куртни.

— Не стойте там, — раздраженно пробормотал он, — дайте мне выпить.

Куртни беспомощно пожал плечами и взглянул на Зельду, спрашивая, как быть, а та в свою очередь посмотрела на Ли Брогана.

— Сейчас я попрошу слугу принести ему выпить и убрать осколки стекла, — отозвался Броган, счастливо ухмыляясь. -" — Старина Гарри всегда верен себе. Если бы он появился трезвым, то загнал бы всех нас в петлю.

Судя по нынешнему виду, Тайгу требовался катафалк, а не выпивка. Сквозь его жесткие черные волосы проглядывала седина, а короткое коренастое тело стало еще более тучным. Коричневые глаза смотрели туманно и не очень отчетливо и удачно гармонировали с недоразвитой неопределенностью его толстого лица. Он грубо повертел в руках острый осколок стекла, который зацепился за его пиджак, затем бросил его через плечо, с безразличием глядя на собравшихся, пристально наблюдавших за ним.

— Привет, Зельда. — Он широко ухмыльнулся. — Знаешь, ты много раз снилась мне. Знаешь что? Ты все такая же и в жизни.

— Он очень пьян, — резко произнес фон Альсбург. — Кто-нибудь отвел бы его спать, чтобы он немного протрезвел.

Тайг неуклюже вытянул шею, пока не нашел обладателя голоса.

— Эй, лысый! Тебя кто просил раскрывать свою пасть, а? Может, у тебя особая концессия на дорогостоящее тело Зельды? С какой помойки ты приполз сюда?

— Гарри, прошу, пожалуйста, — строго проговорила Зельда, — веди себя как цивилизованный человек, хоть раз в жизни.

— А что, ты знаешь, как ведет себя цивилизованный человек? — Он закатился сдавленным смехом. — Ты, должно быть, брала уроки, да? — Он обвел взглядом присутствующих и решительно замотал головой. — Но не у этих насекомых, это уж точно!

Зельда сделала незаметный профессиональный жест отчаяния, означавший, что ситуация вышла из-под ее контроля. В конце концов, она была всего лишь слабой женщиной и очень нуждалась в помощи. Неожиданно вспомнив о своем задании, я шагнул вперед. Не было ничего особенного в том, что мне удалось выдернуть Тайга из кресла и одновременно увернуться от удара его кулака, который он пытался мне нанести. Похоже, это был великий день усмирения пьяниц, и я смог увидеть, как слабо поморщился Броган, у которого возникла такая же мысль.

— Убери свои лапы, подлец, — дико заорал Тайг, — или я убью тебя.

Я грубо схватил его за воротник пиджака и тряхнул так, что он потерял равновесие. Другой рукой я схватил его за штаны в том месте, на котором сидят.

— Куда его деть? — спросил я хозяйку.

— Поверни направо, когда поднимешься по лестнице, вторая дверь слева будет в его комнату, — ответила она. — Благодарю тебя, Рик.

Я вытолкнул Тайга из комнаты в широкий вестибюль и затем начал долгое, с утомительной борьбой, восхождение по лестнице. Когда мы достигли наконец его комнаты, руки мои болели и я тяжело дышал. Открыв дверь, я протащил его через всю комнату к краю кровати, затем неожиданно отпустил, так что сила инерции сбила его с ног прямо на кровать лицом вниз. Пока я закуривал сигарету, Тайг перевернулся на спину и злобно уставился на меня.

— А ты кто такой, черт возьми? — удивился он. Его язык все еще заплетался, но борьба, видимо, здорово его отрезвила.

— Меня зовут Рик Холман, — ответил я. "

— С Пляжа культуристов, наверное, — насмешливо произнес он. — А, понял, у Зельды новое удовольствие.

— Она просила меня приехать на уик-энд, чтобы поддержать порядок, — спокойно объяснил я. — Похоже, вы пытались его нарушить.

— Так вы сделали себя дешевым героем — большое дело! — Он приподнялся на локте, его лицо снова покраснело. — Ты знаешь, кто я, дешевка? Я — Гарри Тайг, самый знаменитый продюсер на Бродвее, я кое-что значу, и ты чертовски пожалеешь о том, что когда-то пытался тронуть меня.

— Если хочешь, могу дать тебе в нос за так, — предложил я ему любезно.

Его голова резко упала на кровать, и его мутные глаза внимательно следили за мной, пока он не удостоверился, что я лишь пошутил. Затем он немного расслабился.

— Наверное, профессиональный вышибала, да? — Эта мысль как-то успокоила его. — Ладно, у тебя нет шансов удержать меня, сопляк, раз уж Зельда все это устроила. Никто еще не обращался непочтительно с Гарри Тайгом.

— Судя по всему, вы просто ничтожество, которое когда-то было кем-то, — ответил я несколько высокомерно. — Вы пьянствовали так долго, что сегодня вряд ли кто занял бы вам десять центов, даже если бы у вас появились права на новую постановку “Моей прекрасной леди”. Вы кончены, мой маленький друг, как и память о вас.

— Ты так думаешь? — Он с трудом приподнялся и сел, злобно взглянув на меня. — Позволь сказать тебе кое-что, чего ты не знаешь, осел. — Он задыхался от ярости. — Я скоро заключу самую большую сделку в своей жизни.

— Пошлешь за новой бутылкой? — невинно спросил я.

— Ты помнишь вещь “Гарриет и охотник за головами”? Впрочем, возможно, ты жил на Луне последние три года?

— Конечно помню, — правдиво ответил я. — Лучшая постановка Бродвея, она шла почти два года, не так ли?

— Тысяча девятнадцать представлений! А ведь это я поставил его, — самодовольно произнес он. — Права на экранизацию проданы за четыреста пятьдесят тысяч долларов, и мне, как постановщику, отвалили сорок пять процентов.

— Но это все в прошлом, мой миленький, — прервал я его, — остались только воспоминания.

— Продуй свои уши и слушай, — прорычал он. — Компания, которая предлагала наивысшую цену за права на экранизацию, находится на грани банкротства. Поэтому им нужна собственность, например хит с Бродвея, пока банк еще поддерживает их. Так что они заключили со мной хорошую сделку: двадцать процентов наличными, оплата сальдо в течение года после отказа от права на картину и двадцать процентов прибыли.

— Это чертовски рискованно, не так ли? — подколол я.

Тайг медленно покачал головой:

— Ты думаешь, Гарри вчера родился? Я подписал сделку после того, как они согласились обеспечить мне безопасность, что-то вроде биржевой премии, которую можно будет взять в случае, если наступит время и денег не окажется в наличии. Пока их средства не достигли значительной стоимости, я и автор целиком положились на наше право выбора, которое даст пятьдесят два процента фонда нам двоим — контрольный пакет.

— Мне все еще не понятен смысл всего этого, — нахмурился я озадаченно.

— Конечно нет, — выкрикнул он, — ты ведь чертовски глуп! Но я попытаюсь так объяснить, что даже ты сумеешь понять. Я нашел самого хитроумного юриста на десять кварталов Сорок седьмой улицы, и он напичкал контракт двойственным толкованием — прекрасная законная дымовая завеса, которая позволит мне действовать в зависимости от ситуации: я могу либо брать деньги, либо получать дивиденды, как захочу.

— А автор?

— Я выкупил его долю еще год назад, — ответил Тайг и счастливо хихикнул. — Он только ждал момента, чтобы заграбастать денежки. Вот я и предложил ему пятнадцать процентов сверх того, что ему причитается, и он чуть не расцеловал меня.

— Так, теперь вы обладатель средств, которые гарантируют вам контрольный пакет в этой компании? — вежливо спросил я. — Так это и есть ваша большая сделка? — повторил я вопрос.

— Конечно да, — ответил он довольно. — Фильм стал самым кассовым, мальчик. Сегодня компания имеет десять миллионов, с какого бока ни подойти, и в понедельник мне надо окончательно сделать выбор — деньги или акции. Хочешь угадать, что я выберу?

— Мне все ясно, — признался я. — Каким образом эта компания позволила так себя надуть? Что, у них не нашлось юриста, который смог бы прочитать контракт вашего юриста?

— Мне кажется, они просто струхнули, — самодовольно ответил он, — и увидели выход в одном: или они получат право на фильм, или пойдут на дно. Я и мой юрист — мы лишь немного нажали на них. — Он прищелкнул пальцами. — И в этот понедельник, малыш, Гарри Тайг получает прекрасную маленькую кинокомпанию стоимостью в десять миллионов долларов, которые упадут прямо мне в руки, как спелые сливы! У меня куча планов в отношении этой компании. Возможно, я даже возьму немного денег и выделю часть своего времени, чтобы убедиться, что краткосрочный сильный кулак по имени Холман будет раздавлен, как жук. Подумай об этом!

— А компания представляет себе, чем вы собираетесь заняться?

— Конечно, — ответил он, кивнув. — Они осаждают меня со всех сторон уже шесть месяцев, чтобы я передумал. Последнее их предложение — миллион наличными и двадцать процентов акций. Я спросил их: не считают ли они меня идиотом?

Послышался вежливый стук в дверь. Когда я открыл ее, то увидел слугу с недовольным лицом, держащего в руке поднос.

— Мистер Броган предложил мне принести это для мистера Тайга, сэр, — произнес он голосом, предполагавшим, что все это не соответствует его джентльменскому воспитанию.

— Отлично, — сказал я и взял поднос из его рук. — Теперь я побеспокоюсь об этом сам.

— Что-нибудь еще прикажете, сэр?

Я задумался на несколько секунд, потом сдержанно кивнул ему: “Мистеру Тайгу хотелось бы чуть позже увидеть горничных — он сам скажет вам, когда прислать их”. Затем осторожно прикрыл дверь перед его вытянувшимся лицом. Искра оживления промелькнула в глазах Гарри, когда он опустил ноги с кровати и сел.

— Скотч, да? — Он бросил жадный взгляд. — Это то, что нужно.

Я поставил поднос на кровать рядом с ним и наблюдал, как он наливает себе гигантскую порцию.

— Вы собираетесь потратить часть ваших вновь приобретенных миллионов, чтобы финансировать фильм Зельды? — воскликнул я.

Он сделал большой глоток скотча и на мгновение зажмурился:

— Вы пытаетесь разыграть меня, юноша?

— Нет, пытаюсь удержаться от желания испортить полный комплект ваших ребер, приятель. — Это был прямой ответ, так как больше всего в жизни в этот момент он нуждался в прямом ответе.

— Если Зельда рассчитывает вытянуть из меня хоть одну монету на это безумное предприятие, то она, наверное, лишилась своего обожаемого рассудка, — самодовольно ухмыльнулся он. — Единственная причина, по которой я приехал сюда, — это чтобы посмеяться. Тут ведь произойдет нечто вроде истерики, прежде чем ты станешь стариком, юноша, — поверь мне.

— Зельда будет разочарована в вас, Гарри, — ответил я.

— Я пишу сценарий об этом, юноша. — Он выпил стакан до дна и тут же наполнил его снова. — Я рассчитываю стать хозяином положения. Прежде чем я покончу со всей этой бандой, они будут тараторить как обезьяны.

— Ладно, я вижу, вы все еще в своей роли, — согласился я с ним. — Никогда не слышал, чтобы вас обвинили в том, что вы прекрасный парень, и вы, очевидно, не собираетесь кого-либо удивлять.

— Ну и пусть, черт возьми. — Он шумно сглотнул. — А теперь проваливай отсюда, юноша. Оставь меня одного, чтобы я мог сосредоточиться и хорошенько выпить.

Новая цистерна встала под загрузку, хотя я не дошел еще до двери, — и снова послышался осторожный стук в дверь. Затем она открылась, обнаружив встревоженное лицо Зельды.

— Рик, дорогой, — она сделала паузу, украдкой взглянув на Гарри Тайга, — все в порядке?

— Просто отлично, — заверил ее я, — собирался уходить, когда вы постучали.

Она, нахмурившись, взглянула в сторону кровати:

— Не пей так много, слышишь, Гарри? Ужин в восемь, и сразу после него у нас совещание в библиотеке.

Не правда ли, как чудесно? Мы ведь будем на пути к миллионам наших миленьких долларов за мою новую картину.

— Да.

Тайг снова воспроизвел это бульканье, и отвратительный звук ударил меня по нервам. Я понял, как нечто подобное может свести с ума, если продлится еще какое-то время.

— Хорошо, все чудесно тогда. — Голос Зельды прозвучал не так уверенно. — Не забудь: ужин в восемь, Гарри.

Я поспешил выйти из комнаты следом за ней и закрыл дверь. Мы дошли до лестничной площадки, когда она остановилась и осторожно прикоснулась к моей руке.

— Дорогой, я так благодарна тебе за заботу. Гарри стал бы просто невыносим, если бы еще задержался в гостиной. Знаешь, Хьюго просто не выносит его.

— Да, я чувствую, что атмосфера накаляется, — признался я серьезно.

— Рик, дорогой, — она смотрела на меня невинным взором, — ты смеешься надо мной?

— Боже упаси, милая, — удивился я. — Кто может смеяться над настоящим секс-символом? Ее плечи раздраженно дернулись.

— Иногда я просто не понимаю тебя, дорогой. Тем не менее я хотела бы поговорить с тобой о совещании, которое мы проводим.

— В библиотеке после ужина?

— Ну конечно, где же еще? Я думаю, что все будет в порядке, но все же, знаешь, будь где-нибудь поблизости.

— Ты хочешь, чтобы я присутствовал на совещании?

— Не совсем, дорогой. — Ее тело слегка коснулось меня с ясным намеком на наше полное взаимопонимание. Его, конечно, не существовало, но в этот момент кто бы не поверил в это?

— Может быть, я спрячусь в туалете?

— Не говори глупостей, дорогой. Я имею в виду, если ты посидишь в гостиной, мне будет спокойнее. Да, и если произойдет какое-то недоразумение, я буду знать, что ты находишься близко.

— Зельда, — я положил руки ей на плечи и заглянул в глубину ее глаз, — у меня такое чувство, что ты наивная девчонка, которая скрывает от папы Рика всю правду об этой сделке.

— Не мели вздор, дорогой, — она мелодично засмеялась, — это только чисто деловые отношения, так что каждый сможет сделать на этом...

— Миллионы и миллионы миленьких долларов, — закончил я за нее. — Ты уже говорила об этом.

— Ты догадливый, Рик. — Она подалась вперед и нежно поцеловала меня в губы. — Такая прекрасная перемена после Ли Брогана. Каждый раз, когда я разговариваю с ним, его глаза так заняты раздеванием меня, что он даже не слышит, о чем я говорю. Не люблю, когда меня вынуждают повторять несколько раз.

— Особенно мужья?

На мгновение ее глаза стали задумчивыми.

— Мама всегда говорила, что девушка выходит замуж по расчету, и она была права, дорогой. Посмотри, что случилось со мной, когда я вышла замуж по любви.

Глава 4

Я стоял на краю террасы, всматриваясь в глубину залитой лунным светом темной массы Тихого океана, в волны, разбивающиеся о берег. Ночной ветерок с океана освежал меня прохладой, и луна плавно скользила в безоблачном калифорнийском небе. Это была прекрасная ночь, как будто созданная для соседства зажженной свечи и бокала хорошего вина, нежных звуков полузабытой мелодии и шуршания дорогого шелкового платья, для таинственного шепота и исступленного вскрика девушки, не чувствующей раскаяния.

— Пять минут двенадцатого, — неожиданно произнесла Джен Келли. — Они сидят в библиотеке уже три часа. Вот это да. У них и правда совещание.

— Поскольку еще никому не перерезали горло, нам не о чем беспокоиться, — ответил я с раздражением. — Почему бы вам не расслабиться и просто насладиться этой ночью?

Она взволнованно хихикнула:

— Вы говорите так, будто собираетесь подобрать ко мне ключики, мистер Холман.

Я повернул голову и оценивающе взглянул на Джен Келли. На ней было длинное черное платье без рукавов, но его элегантность разбивалась о безвкусный звенящий браслет на руке и три длинные нитки жемчуга, обмотанные вокруг шеи.

Мисс Ретивая Работница — так назвала ее Зельда утром, и это прозвище как нельзя лучше подходило ей. Ее очень полная и высокая грудь страстно упиралась в тонкую ткань платья, и вся она выглядела как воплощенная целеустремленность. Она была ретивой, это уж точно, и, возможно, однажды, когда я почувствую себя не слишком старым, менее мудрым и не очень занятым...

— Вам сколько лет, мисс Келли? — спросил я. Она заморгала глазами:

— Что это за вопрос? Мне уже достаточно много лет, если вы хотите знать.

— О чем?

— Не представляйтесь таким наивным, мистер Холман! — Она снова хихикнула, но на этот раз в голосе почувствовалась смесь волнения и смущения. — Вы хотите, чтобы я произнесла по буквам для вас, Рик?

— Если разговоры о сексе заставляют ваши щечки так по-девичьи краснеть, милая, — спокойно заметил я, — подумать только, как бы вы прореагировали на практический эксперимент.

Ее губы дрогнули.

— Теперь вы смеетесь надо мной! — Она быстро повернулась и уставилась в панораму ночи. — Вы такой же, как все, — ничем не отличаетесь даже от Ли Брогана. Когда Зельда Роксан рядом, вы не замечаете ни одной женщины вокруг. — Ее плечи изогнулись в неловкую кривую линию и вдруг начали потихоньку вздрагивать. — Ненавижу вас, — выпалила она со слезами, — Боже, как я ненавижу всех мужчин.

— Мне кажется, что надо немного выпить. Почему бы нам не вернуться в комнату, и я приготовлю что-нибудь.

— Оставьте меня, — ответила Джен Келли приглушенным голосом, — вместе со своими шуточками про краснеющую девицу.

Я спустился по террасе и прошел мимо разбитого окна, где Гарри Тайг исполнил свой драматический выход. Моя голова была занята мыслями о том, что наступает время, когда девушке надо либо льстить, говоря о ее сексуальности, либо не упоминать об этом совсем, но только не надо укорять ее за девственность. Быть может, я уже становлюсь старым?

Слуга предусмотрительно пополнил запасы бара. Так что я выбрал любимую марку бурбона и налил себе. Примерно через десять минут я услышал звуки голосов в коридоре, которые становились все отчетливее. Первым вошел Гарри Тайг с самодовольной ухмылкой на лице. Он сразу же направился к бару, оживленно потирая руки.

— Вот что мне нужно — так это выпить после всех этих чертовых разговоров, — радостно воскликнул он. — Никогда еще не слышал столько чепухи за всю жизнь, включая восемь лет работы на Бродвее, юноша!

Рекс Куртни и Хьюго фон Альсбург подошли следом, оба молчаливые, с застывшими лицами. Затем пришла Нина Фарсон, ее огромные глаза были пустыми и безжизненными. Она осторожно погрузилась в кресло.

— Позвольте налить вам, мисс Фарсон? — вежливо спросил Куртни.

— И сделайте двойную, — произнесла она словно из другого мира.

Зельда совершила свой обычный безупречный выход, неосознанно затмив всех, кто находился в комнате. Ее длинное черное платье вызывающе блестело лакированной кожей. Колье из ярких сапфиров в форме звезд, окаймленных бриллиантами, и такие же серьги были надеты несколько небрежно, что, однако, не портило ее, а лишь придавало ей очарование.

— Рик, дорогой, пожалуйста, налей мне. Все эти разговоры о деньгах довели меня до изнеможения. — Она изящно опустилась в кресло, и улыбка, застывшая на лице, постепенно приобрела лакированное качество ее платья.

Когда я встал, чтобы выполнить просьбу Зельды, в комнату вошел Рамон Перес, сопровождаемый своей тенью по имени Валеро. Оба посмотрели на меня так, словно я был контрреволюционным лозунгом, написанным на стене казармы, и торопливо прошли мимо меня. Сказать, что атмосфера была натянутой, означает — ничего не сказать. Я наполнил бокал и отнес Зельде. Она быстро выпила половину, затем немного расслабилась.

— Ли все еще в библиотеке, дорогой, — нежно прошептала она. — Будь добр, отнеси ему выпить — все равно чего.

Ее глаза сигнализировали о безотлагательности алкогольных потребностей Брогана, потому я, не раздумывая, отправился выполнять это задание. Когда я вошел в библиотеку, он сидел во главе стола, весь окутанный табачным дымом, словно председатель правления, которого только что искусно отправили в отставку, а он все еще пытался сообразить, как им это удалось. Я сел в пустое кресло справа от Брогана и поставил перед ним наполненную до краев рюмку. Он жадно выпил и благодарно закивал.

— Мне это было очень нужно, Холман, — медленно выговорил он.

— В этом вы не одиноки, приятель, — ответил я. — Остальные чувствуют себя так же. Что-нибудь не получилось?

— Конечно, — сказал он. — Вас прислала сюда Зельда? Думаю, что вам самому не пришло бы в голову принести мне выпить.

— Правильно, — проговорил я. — Так что же случилось?

— Сначала все шло хорошо, — сказал он грустным голосом, — но потом какая-то крыса все испортила. Угадайте кто. Даю вам три попытки.

— Гарри Тайг.

— Кто же еще? — Он отпил из рюмки. — Вы должны что-нибудь предпринять, Холман.

— Но что?

— Откуда, черт возьми, я знаю. — Он беспомощно пожал плечами. — Нанять вас — это идея Зельды, а не моя. Вам лучше знать, мистер Примирение, ведь это вы суете свой любопытный нос во все дела. Вот и займитесь этим делом.

— Что вы предлагаете, Броган? — Я старался говорить как можно вежливее.

— Скрутить руки Гарри, пока он не закричит “Дяденька, отпустите!” и не отдаст мне пачку измятых банкнот. Я сказал вам — это ваша проблема, а не моя. — Броган неистово замахал руками. — Спросите Зельду. Она считает вас гением, который может уладить все.

— Почему так важно получить деньги с Гарри? — вновь задал я вопрос. — У остальных, наверное, их достаточно, чтобы внести его долю. А если они не идут на это — можно найти другого спонсора, чтобы покрыть недостающую сумму.

— Я сказал вам — это не моя проблема, — устало произнес он. — Идите и спросите у Зельды, она вам все скажет.

— Я скорее поговорил бы с вами, Броган, — холодно заметил я. — Вы посвящены в это. Почему бы вам не сказать правду? Что кроется за всеми этими недомолвками?

— В последний раз говорю: идите и спросите Зельду, — упрямо повторил он. — У нее все ответы.

— О'кей, — воскликнул я. — Подожду здесь, а вы приведите ее.

— Не понимаю почему, черт возьми! — Он увидел мой взгляд и выбрался из кресла. — Ладно, но ей это явно не понравится.

— Мое сердце истекает кровью, — оборвал я его. Он вышел из библиотеки, и несколько томительных минут я рассеянно разглядывал унылые жесткие корешки непрочитанных книг, которые бесконечными рядами тянулись вдоль стен.

Дверь открылась, и внезапно вся атмосфера комнаты преобразилась, когда в нее вошла Зельда. Ряды книг отодвинулись вглубь и превратились в размытый фон, который я больше не замечал.

— Ли сказал, что ты хочешь поговорить со мной, дорогой. — Она досадливо нахмурилась. — Я надеялась, что он объяснит тебе все о нашей маленькой загвоздке.

— Давай будем говорить начистоту, милая, — произнес я твердо. — Броган не в состоянии оправдать Гитлера перед комиссией Джона Берга[3].

— Очень хорошо, Рик, — покорно ответила она. — Что конкретно ты хочешь знать?

— Твои трудности, милая, — воскликнул я оживленно, — от “а” до “я”. Мне нужно, чтобы ты была откровенна со мной, открой тайные планы своего маленького сердца папе Рику, детка.

— Дорогой, о чем ты говоришь?

— Ты собралась устроить здесь небольшой рэкет, милая, — произнес я беспристрастно, — а Гарри Тайг взял и все сорвал? Так что, если ты хочешь поправить дело, мне нужно знать, что за кашу попыталась ты заварить с помощью своего прелестного шантажа.

— Шантаж? — Ее голубые глаза сияли оскорбленной невинностью. — Не понимаю, о чем ты говоришь, дорогой, решительно не понимаю.

— О'кей, — я расслабился в кресле, v— тогда я возвращаюсь в Лос-Анджелес завтра утром, сказав тебе спасибо за то, что вспомнила обо мне, а также за этот чудесный уик-энд и всю эту компанию.

— Рик, подожди. — Она ненадолго задумалась. — Мы не можем разговаривать здесь. Сюда может войти кто-нибудь. Почему бы не подняться в мою комнату, где нас никто не побеспокоит и где мы можем спокойно обо всем поговорить.

— Отлично, — уступил я, — что мне терять?

— Не скромничай, дорогой, — пробормотала она, — ты становишься похожим на мисс Келли.

— А как же твои остальные гости? — добавил я, неожиданно вспомнив сборище счастливых лиц в гостиной. — Они не заметят отсутствия своей очаровательной хозяйки и не заскучают?

— Они никогда не будут скучать по мне, — запротестовала Зельда. — Они слишком заняты собственными проблемами, чтобы желать развлечений.

Я последовал за ней из библиотеки в просторный зал. Мы поднялись по громадной лестнице, которая выглядела так, словно первоначально была построена для Дугласа Фербэнкса, а затем переделана для Флинна. Наконец мы добрались до роскошных апартаментов Зельды в северном крыле дома, выходящем к океану. Она осторожно прикрыла за нами дверь и повернулась ко мне спиной.

— Расстегни, пожалуйста, молнию, дорогой, — воскликнула она беспечно.

Я послушно расстегнул до пояса молнию на ее платье. Она слегка повела плечами, и облегающее платье упало к ее ногам, а она осторожно переступила через него, оставшись в черном шелковом бюстгальтере со шнуровкой и шелковой нижней юбочке. Черное белье возбуждающе контрастировало с нежно-розовой кожей, и даже ее колье сверкало еще ярче.

— Теперь мы можем поговорить, дорогой, — сказала она со слабым вздохом облегчения. — Это платье такое тесное, словно корсет, никогда в жизни я не надену эти ужасные вещи! — Ее руки пригладили черный шелк на ее округлых бедрах в самодовольном жесте удовлетворения. — И к тому же, дорогой, зачем прятать то, что делает тебя женщиной? Ты согласен?

Зельда, волнообразно покачивая восхитительными бедрами, прошла к нарядному туалетному столику, села напротив зеркала и стала неторопливо причесывать волосы.

— Это все не совсем разумно, милая, — холодно произнес я. — У тебя неожиданно возникла блестящая идея создать фильм о своей личной жизни, и ты пригласила пять человек, которые были бы заинтересованы вложить в него деньги. Среди них — три экс-супруга, южноамериканский диктатор и твоя личная подруга. Это означает наверняка, что никто не вложит ни цента в то, чтобы фильм вышел на экраны.

— Но почему, дорогой? — удивилась она. Щетка по-прежнему совершала ритмичные движения.

— Потому что до боли очевидно, что у каждого из них есть какие-то тайны, которые они не хотели бы выставлять напоказ перед публикой. Они должны сойти с ума, чтобы оказывать тебе свою финансовую поддержку. — Ее отражение наблюдало за мной внимательным немигающим взглядом, и я продолжал:

— У тебя была очень хорошая идея, Зельда, но не было ни одного шанса из миллиона, чтобы они вложили деньги в создание такого фильма. Напротив, они попытаются заплатить значительно больше, чтобы фильм никогда не появился на свет.

Зельда тихо вздохнула:

— Ты помнишь, Рик, дорогой, как мы ждали самолет на взлетной полосе в джунглях, когда ты увозил меня из дворца. Хосе? — Ее длинные ресницы опустились не спеша вниз, словно падающий занавес, прикрывающий приятные воспоминания. — Ты был тогда как пожарный, вынесший меня из пламени.

— Конечно, — заверил я сухо, — но мне не хотелось бы менять тему. Как я уже сказал внизу в библиотеке, твою блестящую идею можно назвать одним неприятным словом — шантаж.

— Ты не понимаешь, дорогой. — Ее глаза снова широко распахнулись. — Все, о чем я попросила их, — это поддержать картину. И если они настаивают на том, чтобы дать мне деньги, лишь бы картину не создавать, в этом не моя вина!

Я присел на край кровати, смяв нежно-голубой атлас, и зажег сигарету.

— Возможно, это глупый вопрос, милая, — признался я, — но почему? Неужели ты нуждаешься в деньгах?

— Любому нужны деньги, дорогой, — отчетливо произнесла она. — Знаешь ли, бриллианты так дороги, особенно когда покупаешь их сама.

— Выходит, что мир действительно приближается к концу света, раз Зельда Роксан, — я покачал головой, — уже сама покупает себе бриллианты.

— Ладно, дорогой, — она повернулась ко мне в резком неожиданном порыве, — если ты хочешь знать, я ненавижу их. Ненавижу за то, что они сделали со мной, за всю боль и унижения, которые испытывала многие годы. Они просто использовали меня. Ни один из них никогда не любил меня. Сомневаюсь даже в том, нравилась ли я им вообще когда-нибудь.

— Это звучит как прекрасная роль, — запротестовал я, холодно ухмыляясь ей. — Что это будет? Телевизионная мелодрама или что-нибудь значительное и солидное, не для широкой публики?

— Это жизнь, Рик, — медленно заверила она. — Мне кажется, что я снова ошиблась, дорогой. Ведь я надеялась, что ты единственный мужчина, который сможет понять, единственный известный мне человек, который сумеет разглядеть настоящую, живую Зельду Роксан под всей этой показной шелухой. Но ты не можешь этого, дорогой, не так ли? Бриллианты и я полураздетая — это слишком ослепительно. Тебе хотелось бы, чтобы я сняла то, что осталось на мне сейчас? Цитирую: “Сегодня в Голливуде, обедая с легендарной Зельдой Роксан, я спросил ее, в чем она спит, и она ответила с ослепительной улыбкой: “В бриллиантах, в чем же еще?” Конец цитаты! — Она скрестила ноги и откинулась в своем кресле. — Я была совсем юной, когда вышла замуж за Хьюго в Берлине сразу после войны, дорогой. Он двигал мной, как пешкой в своей шахматной партии, постоянно изменяя мне. Если же что-то казалось ему не так, он избивал меня — может, пригодилась его гестаповская подготовка? Сапоги и плетка — это звучит так нереально теперь, не так ли, словно из какого-то детектива?

— А ты уверена, что это не из сценария? — подозрительно спросил я.

— Мне всегда хотелось попробовать написать что-нибудь, дорогой. — Ее оголенные плечи слегка поежились. — Уверена, что смогла бы таким способом заработать кучу долларов. Я рассказывала тебе когда-нибудь о моей лучшей подруге, Нине Фарсон? Когда я впервые попала в эту страну, я ничем не отличалась тогда от других, отчаянно надеявшихся на удачу и не имевших денег. Но дорогая Нина подружилась со мной и позволила мне оставаться в своем прекрасном доме. Не мило ли это?

— Не могу ничего с уверенностью сказать, пока не дослушаю до конца, — холодно ответил я.

— Нина была тогда большой звездой, — продолжала Зельда своим немного хрипловатым, но все еще мелодичным голосом, — или, может быть, до этого. Но уже прошел слушок, что она катится под уклон. Ничего конкретного, ты понимаешь, дорогой. Просто необоснованный разговор, но это может оказаться смертельным в нашем доме. И дорогая Нина почувствовала, что ей нужен новый подход, чтобы как-то преобразить свой образ перед парой директоров и постановщиков. Она сделала ставку на меня и предоставила мне возможность как-то отплатить за ее доброту и гостеприимство.

— Каким же образом?

— Сдавая меня мужчинам, от которых что-то зависело, — воскликнула Зельда, мягко улыбаясь, — все эти лысоголовые “дарлингз” со своими липкими лапами и стеклянными глазами — это определенно было хорошей стажировкой, Рик, возможно, почти уникальной. Такой была я — неизвестная, участвовавшая в постановке двух ночей в неделю для лучших людей в кинобизнесе. — Ее тонкие пальцы потрогали колье с мягкой неясностью. — Ты хотел бы послушать о Рексе Куртни, дорогой?

— У меня такое чувство, что иного выбора нет, — отозвался я. — Так что же он?

— Мы можем даже сыграть с тобой. Ты рассказываешь все, что знаешь о нем, а я добавлю то, что ты пропустишь, — предложила Зельда.

— Один из четырех лучших гонщиков мира, — медленно начал я, — английский тип безответственного человека. Своего рода символ собственной страны, мне кажется, лихой, играющий со смертью, романтическая натура с обычным даром сдержанных высказываний. Вот, пожалуй, и все, что я знаю о нем.

— Ты упустил только одно, дорогой, — Зельда изящно зевнула, — он еще и голубой. Вот зачем он женился на мне, — потому что я уже становилась чем-то вроде символа. Он использовал меня как прикрытие. Кто бы поверил, что мужчина, женатый на Зельде Роксан, в действительности предпочитает сильных молодых людей? Их было так много, дорогой. Я помню одного возвышенного юношу в Испании, который так мечтал стать матадором, а когда Рекс устал от него, парень убил себя. Ты, наверное, не поверишь, но за все время, пока мы были женаты, мы никогда не спали в одной постели.

— А что ты скажешь о Гарри Тайге?

— Гарри обвел меня вокруг пальца своим особым способом. Мне тогда так хотелось добиться успеха на Бродвее, как ничего другого за всю свою жизнь. У Гарри была роль, словно специально созданная для меня, как говорив он. Это, а также то, что продюсером был он сам, могло обеспечить мне успех. Он убедил меня выйти за него замуж и отдать ему пятьдесят тысяч долларов, которые он никак не мог собрать. Спонсоры, по его словам, еще не верили в меня так, как верил он. Думаю, ты уже знаешь, чем закончилась эта история. Постановка бесславно умерла после пяти представлений, и сохранились только огромные счета на общую сумму около десяти тысяч. Я должна была заплатить, потому что Гарри снова был в запойном марафоне, который длился целый месяц. Вскоре после этого мы развелись, он получил права на “Гарриет и охотник за головами”, она стала лучшей пьесой. Главная роль в ней предназначалась мне, но милый Гарри отдал ее этой отвратительной суке, Фрэн Лурдон.

— Ты получила назад свои деньги?

— Ты шутник, дорогой? Но я храню запись его счетов, и их чтение доставляет мне удовольствие до сих пор.

— Остался только Хосе Перес, — я шутливо отсалютовал, — сам Presidente!

— Он был таким романтичным, дорогой, — Зельда тихо вздрогнула, — такой стройный, сильный, с чудесной бородой. Каждый раз, когда я проводила по ней пальцами, я чувствовала, что глажу морского котика. Но его брат Рамон был чрезвычайно неприятен, он вообще не замечал меня. — Она обиженно надула губы при мысли, что существует мужчина, на которого не действуют ее чары.

— Мне кажется, ты не должна винить его за это слишком, — объявил я. — В то время, когда вы с Хосе мирно жили в собственном дворце, происходило самое большое сражение революции. Рамон пустил слух, что Хосе был ранен на передовой, смело ведя в бой свою бригаду, и он не хотел, чтобы кто-то рассказал правду.

— Я помню это очень хорошо, дорогой, — нежно проговорила она, — ты был таким храбрым.

— Броган занервничал, когда ты не появлялась целую неделю, и позвонил на студию, — вспомнил я. — Меня послали за тобой. Это не совсем совпадало с планами Рамона. Он уже прикинул, что безопаснее сделать так, будто тебя убили в перестрелке с контрреволюцией где-то на границе. Но когда я сообщил, что слишком много людей точно знают о твоем местонахождении, в том числе и на твоей киностудии, и они никогда не поверят в историю с засадой, он страшно разозлился, так как понял, что я прав. Именно тогда он засадил меня в ту камеру на три дня, а его охранники утром и вечером имели хорошую разминку.

— Знаешь, что самое ужасное во всем этом, дорогой, — с напряжением произнесла она, — это то, что Хосе знал, что собирался сделать со мной Рамон, но не предпринял никакой попытки остановить его.

— Теперь ты расскажешь всему миру, где и как Presidente получил свою медаль “Пурпурное сердце”[4], если только он не заплатит? — выпалил я мрачно. — Да, за свой компромат ты действительно заслужила высшую оценку, милая, даже с учетом того, что ты не так хорошо котируешься в самом этом деле.

— Дорогой, — воскликнула она, часто моргая, — не понимаю, о чем это ты!

— Ты написала им всем, что собираешься снять фильм о своей жизни и их тайны будут отчетливо фигурировать в нем. Затем, возможно, предложила вложить им какую-то сумму денег в его производство, правильно?

— Точно, дорогой.

— Затем ты пригласила всех их обсудить это? — Я с удивлением покачал головой. — Неужели ты не понимаешь, что сама пригласила их на убийство — сама!

— Ах это. — Ее лицо прояснилось. — Конечно, я думала об этом, дорогой. Я не так глупа, ты знаешь? Поэтому я была очень осторожна, когда писала каждому из них, и включила в письма полное описание всех эпизодов, где участвуют все пятеро. В этом случае никому нет пользы в моем убийстве, ты понимаешь, дорогой? Ведь другие четверо знали бы его грязную тайну!

Я уставился на нее в невольном восхищении.

— Это было весьма проницательно, — произнес я наконец приглушенным голосом. — Ты рассчитывала, что они не станут откровенничать друг с другом, так как надеются, что их секреты будут сохраняться в тайне, пока они не выплатят сполна. Исходя из твоего плана, они все должны были согласиться на выплату определенных сумм. Но ведь могло случиться так, что кто-то из них откажется, и тогда эта затея станет пустой тратой времени и денег.

— Я так рада, что ты понимаешь мою проблему, Рик, дорогой. — Она кивнула мне почти радостно. — Милый Гарри был очень утомительным на совещании, которое мы провели после ужина, и сказал, что не заплатит ни цента. И конечно, он был отвратительнее, чем когда-либо.

— А если Гарри не заплатит, то и никто другой не будет платить, — проворчал я.

— Ты прав! — объявила Зельда с энтузиазмом ведущей популярной телевикторины. — Все остальные хотят заплатить, дорогой, и у меня разрывалось сердце, когда я наблюдала, как они спорили и уговаривали его, — но упрямый Гарри не сдался ни на дюйм. Он повторял нам свою сумасбродную историю, как в один прекрасный понедельник станет миллионером и ни черта не даст за то, что я смогу повредить его репутации. Он теперь полностью разрывает с Бродвеем, и ему наплевать, что люди узнают о миллионере, это ему не повредит.

— Милая, — тихо произнес я, — у тебя действительно большая проблема. И все же это — превосходная идея.

— Да, это так, дорогой! — Зельда встала со стула, прошла к кровати, где сидел я, и мягко скользнула на мое колено. — Ты такой умный, дорогой, — нежно промурлыкала она, — и такой опытный в разрешении всяких неприятных ситуаций вроде этой. Знаю, ты первый, к кому обращаются все студии, когда у них возникают проблемы, требующие твердого, но деликатного решения. Вспомни, каким ты был умным и храбрым, вызволив меня тогда из страны Хосе! — Она положила обе руки мне на плечи и подвинула свое тело ближе, так что я мог чувствовать тяжесть ее круглых грудей на своей груди. — Прошу тебя, дорогой, — прошептала она, — помоги мне в моей новой беде.

— Гарри действительно не обманывал насчет своей сделки. Она сделает его миллионером в ближайший понедельник, — ответил я. — Ничто не заставит его изменить свое решение.

— У меня было неприятное чувство, что он убежден в каждом слове, которое произносит, — согласилась она. — Это ужасная проблема, не так ли, дорогой? — Ее губы внезапно прижались к моим в неистовом порыве страсти, который встретил немедленный ответ. Мы сидели крепко обнявшись, как мне показалось, очень долго, затем Зельда немного ослабила наши объятия, отодвинув свое лицо на несколько дюймов от моего.

— Здесь может быть только одно решение, Рик, дорогой, — хрипло прошептала она, — но ты намного хитрее такой разини, как я, ведь верно?

— Единственно возможным решением данной проблемы была бы внезапная смерть Гарри Тайга в этот уикэнд, — заявил я. — Ты так считаешь?

— Я так рада, что мы сошлись во мнениях, дорогой, — тепло ответила она и высвободилась из моих объятий.

Шелк и тесьма быстро прошуршали скрипящим звуком, и вот уже знаменитое тело Зельды Роксан оказалось обнаженным передо мной во всем своем немыслимом совершенстве. Она глубоко вздохнула, и ее затвердевшие как кораллы соски приглашающе поднялись.

— Дорогой, — вздохнула она, — я так люблю мужчин действия!

Глава 5

В гостиной никого не было, за исключением Ли Брогана, который развалился в кресле с рюмкой в руке. Я прошел к бару и устало налил себе в бокал. Наручные часы показывали половину первого ночи — прошел всего лишь час, как я покинул библиотеку вместе с Зельдой. Целая вечность безумия и ликования, спрессованная в эти шестьдесят минут, все еще казались мне невозможной.

— Вижу по твоим глазам, что ты немного переутомился, героическая вошь, — заплетающимся языком пробормотал Броган. — Ты и Зельда разрешили проблему Тайга? Это наверняка отняло у вас чертовски много времени!

— Знаю, что твое сердце просто переполнено невостребованной любовью, приятель, — спокойно ответил я. — Но не думаю, что смогу сдержаться, если ты снова начнешь расплескивать ее по ковру.

— Очень смешно, прохиндей, — возразил он сдавленным голосом. Его лицо исказилось от едва сдерживаемой ярости. — Ты, должно быть, представился большим обольстителем там, в Южной Америке, Холман.

— Зельде нравятся мужчины действия, вот и все. — Я улыбнулся ему с видом снисходительного превосходства. Беда заключалась в том, что Броган был таким человеком, которого невозможно заставить сдаться, когда он уже внизу. С усилием я попробовал переменить тему:

— Где все? Ночь еще такая юная, как говорят на Беверли-Хиллз.

— На мой взгляд, никто не был настроен на вечеринку, — перебил он. — Так что все ушли спать.

— Кроме тебя? — Я облокотился на стойку бара и отпил глоток бурбона. — Весь этот маленький шантаж был твоей идеей, приятель, или Зельды?

— Конечно ее. — Он безучастно взглянул на меня. — Разве мог я, черт возьми, даже представить что-либо подобное.

— Она, возможно, доверяла тебе чертовски много, раскрыв все их грязные тайны.

— О! Конечно! — Броган горько рассмеялся. — Она доверяет мне как брату, все правильно, в этом, черт возьми, кроются все ошибки.

— О'кей, — воскликнул я поспешно. — Это мы уже проходили. Мне было просто любопытно, вот и все.

— Как ты собираешься уговорить Гарри Тайга, гений? — спросил он злорадно. — Хотелось бы мне знать.

— Существует только один способ справиться с Гарри, и тогда шантаж Зельды, возможно, сработает, — заявил я.

— Отлично, гений, — усмехнулся он. — Ну-ка продиктуй его мне.

— Ты не настолько глуп, старик, как кажешься, — возразил я. — Ты можешь и сам догадаться. — Я допил свой бокал и медленно направился к двери, ведущей в зал.

— Эй, подожди минутку, — окликнул меня Броган изумленным голосом, — ты имеешь в виду, что намерен...

— Я не сказал тебе, что намерен что-то делать, — резко оборвал я его, — а только предположил, что существует только один способ укротить Тайга.

— Но ты не станешь...

— А кто станет?

Я подошел к выходу и, шагнув в коридор, продолжил путь в свою комнату. Оказавшись там, я подошел к дверям, ведущим на маленький балкон, открыл их и вышел подышать свежим воздухом залитой лунным светом прекрасной ночи. Наверное, минут через десять я услышал осторожный стук в дверь и уже через несколько мгновений испытал счастливое ожидание, вообразив, что это должна быть Зельда. Открыв дверь, я обнаружил за ней Нину Фарсон с беспокойной улыбкой на лице.

— Рик, — произнесла она своим прекрасно поставленным голосом. — Мне нужно поговорить с вами. Позвольте мне войти.

— Будьте моей гостьей, — искренне удивился я. Она быстро прошла мимо меня на середину комнаты и повернулась ко мне лицом. Длинная, до колен нейлоновая ночная рубашка и такой же пеньюар были достаточно прозрачными, чтобы можно было разглядеть ее маленькие острые груди, длинные стройные ноги и нежный незащищенный изгиб живота. Ее огромные глаза были скорее зелеными, чем карими, и смотрели — на меня неуверенно, славно искали моего одобрения.

— Я была не совсем приветливой, когда мы встретились на террасе сегодня днем, не так ли?

— У вас были на то причины, Нина, — правдиво успокоил я ее. — Тот случай в Мексике не был рассчитан на то, что у вас останутся приятные воспоминания обо мне.

— И это ставит меня теперь в затруднительное положение. — Она нервно засмеялась. — Видите ли, Рик, я пришла просить вас о помощи.

— А, — воскликнул я, поскольку не знал, что еще сказать.

— Ладно, я... — Она оглядела комнату. — Может быть, выйдем на балкон, такая чудесная ночь!

— Конечно. — Я последовал за ней на лунный свет, который своим ласкающим отблеском смягчил выступающие кости ее лица.

— Зачем вы здесь, только откровенно? — резко спросила она.

— Зельда попросила меня приехать, чтобы подстраховать ее, если кто-нибудь из гостей забуянит.

— Вас не было на этом совещании в библиотеке, — добавила она скорее для себя, чем для меня. — Вы знаете, что действительно происходит в этом доме, Рик?

— Узнал всю историю приблизительно час назад, — откровенно признался я.

— Вы услышали всю грязную ложь, которую Зельда рассказала обо мне. — В ее голосе отчетливо прозвучали хриплые нотки.

— Нет, только то, что вы сдавали ее нескольким своим друзьям, с которыми вам хотелось работать и дальше, — успокоил я ее. — Да, я услышал об этом.

— В этом нет ни слова правды, Рик. Вы должны поверить мне, — произнесла она трагически, — только такая, как Зельда, могла выдумать эту грязную и жуткую историю.

— Почему же тогда это вас беспокоит?

— Я не могу допустить такой огласки, и Зельда знает об этом. — Она беспомощно покачала головой. — Если пресса разнюхает об этой истории, я буду раздав лена. Ни киностудия, ни зрители не простят этого. Разве вы не знаете, что для них все равно — правдива эта история или нет. Пока газетчики и журналисты разберутся в этом, они убедят всех, что это — чистейшая правда.

— Понимаю, куда вы клоните, — проворчал я, — но не вижу, что конкретно нужно предпринять.

— Зельда говорит, что вела дневник все время, пока жила у меня, — быстро пояснила Нина. — Вы знали об этом?

— Нет, — покачал я головой.

— Зельда никому никогда по-настоящему не доверяет, — грустно проговорила она. — Но этот дневник — ее главный козырь, возможно, Зельда переняла методы фон Альсбурга? Этот фальшивый дневник заставит людей поверить, что она рассказала правду.

— Но если он фальшивый и она выдумала все имена, время и место действия, — возразил я, — вам не составит труда разнести ее выдумки в клочья. А что, мужчины причастны к этому? Они ведь могут предъявить иск за клевету и все остальное?

— Имена, время и место действия — это все верно, в этом Зельда оказалась умнее. — Она покачала головой. — Зельда впервые появилась в Голливуде после развода с фон Альсбургом. Ей не повезло с квартирой. Я пожалела ее и позволила пожить у меня, пока она не встанет на ноги. И даже отдала ей кое-что из своей одежды. Но этого было недостаточно Зельде Роксан. Ей нужны был деньги — очень нужны! А как еще она могла добыть их, Рик?

— Вы пытаетесь доказать мне, что она сама выбрала профессию девушки по вызову? — спросил я удивленным голосом. — Все те фамилии, даты и место действия, о которых вы говорите, в действительности были любовными свиданиями и она их сама устраивала?

— А что же еще? — утомленно воскликнула Нина. — Я долгое время не догадывалась об этом, считая, что она пропадает на вечеринках и свиданиях почти все вечера. Совершенно случайно узнала правду, когда какой-то мужчина позвонил и, не удосужившись убедиться, что на другом конце провода Зельда, назначил время, место, цену и повесил трубку, прежде чем я смогла возразить ему. Я выбросила Зельду из своего дома на следующее утро, и это была сцена, которую не осмелились бы показать даже во французском кино.

— Давайте вернемся к нашей первоначальной проблеме, — предложил я. — Даже если это правда и Зельда действовала как девушка по вызову, вам это все равно нужно доказать.

— Конечно, вы правы, Рик, — перебила она меня нетерпеливо. — Но если я смогу завладеть этим дневником, она не сможет больше шантажировать меня, не так ли?

— Возможно, — усомнился я.

— Вот для чего мне нужна ваша помощь, Рик. — Она подвинулась ко мне поближе, и ее огромные глаза засветились надеждой. — Если бы вы достали этот дневник для меня, я заплатила бы, скажем, десять тысяч наличными.

— Сожалею, Нина, — взорвался я, — но я вам не слуга.

— Ладно. — Она посмотрела на меня недоверчиво. — Я дам вам пятнадцать тысяч, но это мой абсолютный предел, Рик.

— Бесполезно, — повторил я, — все равно вам не нужно так беспокоиться. Как я понял, Гарри Тайг не согласился с остальными и платить не будет. А если так, то нет нужды платить и остальным, поскольку вместо Зельды потенциальной угрозой станет Гарри.

— Не будьте так чертовски самодовольны, — холодно перебила она. — Меня не беспокоит Гарри — кто-нибудь заставит его передумать, если в доме находятся такие мужчины, как Рамон Перес и фон Альсбург. Мне нужен дневник, и я не хочу доставлять удовольствие Зельде выгрести мои денежки за него.

— Так почему вы сами не поищете его? — раздраженно заявил я. — Нина, мне трудно найти другие способы сказать вам “нет”.

— Ладно. — Она сердито отвернулась от меня и направилась в глубь комнаты решительной походкой, которая сразу же потеряла все свои соблазнительные намеки. Внезапно она остановилась посреди комнаты и взглянула на меня презрительно, тело ее стало негнущимся. Нейлоновые платье и ночная рубашка выглядели так, словно были шестой и седьмой вуалью, не сброшенной по выразительному приказу султана, которому хотелось видеть своих обнаженных жен в небольшой дымке.

— Вы дурак, Холман, — свирепо крикнула она. — Бьюсь об заклад, вы собираетесь отхватить жирный кусок у Зельды за ее дешевый шантаж, но я скажу вам прямо сейчас, что вы не получите ни пенни, вы слышите меня?

— Слышу, слышу вас, Нина, — вежливо признался я, — но это ничего не значит. — Я нарочно уставился на ее острые груди, упершиеся в прозрачный нейлон. — Также и вижу вас, Нина, но это значит еще меньше.

Алая краска залила ее щеки, и в глазах у нее заблестели злобные зеленоватые искорки. Все тело Нины внезапно затрепетало, словно ее ударили.

— Вы — сукин сын, — медленно проговорила она с великой страстью. — Вы — грязный сукин сын. — Затем она выскочила из комнаты с высоко поднятой головой, хлопнув за собой дверью.

Я решил, что она, возможно, изменила строчки сценария, сделав их пригодными для своей цели. Но такой уход безусловно был в одном из ее фильмов. Изящество всегда было слабым местом Нины — я вспомнил, как она вела себя там, в Акапулько. Она всегда была необузданной.

В ее гриме было много безвкусицы, и под ним скрывался опасный налет злобы. И это никто не мог недооценивать, включая Зельду. Стало заманчиво выяснить, кто из них рассказывает правду о “замечательных” делах Зельды, когда она жила в доме Нины. Я вытащил кресло, стоявшее возле комода, на балкон и сел в него. Ветер немного усилился, повеяло свежестью и прохладой. Уже позднее, намного позднее, я услышал шум внутри дома, но он длился совсем недолго, так что я не был уверен, почудился он мне или нет. Затем тишину потряс пронзительный крик, включенный на полную громкость, вернее, беспрерывный вопль, в котором звучал дикий ужас и который испугал меня.

Ноги среагировали быстрее головы и вынесли меня из комнаты вниз по коридору к источнику этого непрекращающегося нервирующего звука, который уже давил на мою психику. Дверь была широко распахнута, и я ворвался в комнату, ожидая обнаружить там Бог знает какое варварство — все, что угодно, но только не то, что открылось передо мной. Зельда стояла в центре толстого ковра, обе ноги глубоко утопали в роскошном ворсе, голова была закинута назад, и жилы под кожей шеи натянуты как струны.

— Зельда! — грубо заорал я. — В чем дело? Она не подала никаких знаков, что услышала меня, и ее крик все еще разрывал мои барабанные перепонки своей пронзительной силой. Это было похоже на настоящий тяжелый приступ истерики, против которого было только одно быстрое и простое средство: я закрыл ей рот рукой, несильно ударив ее. Шум резко оборвался, как будто кто-то перекрыл вентиль одним ловким поворотом руки.

— Зельда, — вновь закричал я, — что, черт возьми, здесь происходит? — Ее голова медленно качнулась вперед, затем глаза открылись и уставились на меня с туманной отрешенностью. Она раскрыла и закрыла рот, но не произнесла ни единого слова. — Успокойся, милая, — стал утешать я ее. — С тобой все в порядке, попробуй немного расслабиться, никто не обидит тебя.

— Рик? — Ее губы скорее обозначили это слово, чем произнесли его.

— Конечно, это Рик, милая, — как можно мягче произнес я. — Тебе приснился кошмар, да?

Она неистово замотала головой, затем подняла руку и указала куда-то вдаль. Снова раскрыла рот, и на этот раз слова прозвучали с шипящим свистом:

— Там, на кровати!

Я медленно повернул голову, внезапно сообразив, что это была не ее комната. Мой взгляд медленно обвел комод, столик с зеркалом, богатые шторы, задернутые на окне, затем задержался на бутылке, валяющейся на полу.

Каждая подробность отпечатывалась с кристальной ясностью в голове, словно в замедленном кино. Да, это была бутылочка скотча, хорошей марки и нераспечатанная, — казалось, что ее вытащили из сырой грязной травы. Затем с особым чувством внутреннего сопротивления я поднял глаза и посмотрел на саму кровать. Гарри Тайг раскинулся на кровати лицом вниз, и снежная белизна подушки была пропитана блестящей розовой сыростью. Меня передернуло от приступа тошноты, когда я постепенно осознал эту деталь.

Я ошибся в одной важнейшей подробности: бутылка эта не была в мокрой траве. То, что пристало к ней, — это была смесь крови, мозгов и волос. Кто-то превратил затылок Тайга в кровавое месиво.

Мои руки потянулись за сигаретой, каким-то образом вытащили одну спичку и зажгли ее. Затем я снова обернулся к Зельде, поскольку в коридоре послышались чьи-то, тяжелые шаги.

Секунду спустя Нина Фарсон ворвалась в комнату, за ней фон Альсбург и полковник Валеро, позднее пришли Рамон Перес, Рекс Куртни и Ли Броган — комната неожиданно заполнилась людьми. Все стояли в оцепенении, уставившись на труп.

— О Боже! — наконец произнесла Нина тонким голосом. — Она убила его.

Постояв немного, мы перешли в гостиную...

Глава 6

— Возьми выпей это. — Я сунул стакан в руку Зельды, и она поблагодарила меня робкой улыбкой.

— Не забуду этого никогда в жизни, никогда, — воскликнула Нина дрожащим голосом. — Как он лежал поперек кровати в крови и...

— Пожалуйста, — вскричал Куртни жестким голосом, — заткнитесь вы наконец!

Зельда села в кресло рядом с баром, и мы столпились вокруг нее тесным полукругом. Я посмотрел на каждого поочередно. Нина все еще была прозрачной в своих нейлоновых ночной рубашке и пеньюаре, в которых она приходила ко мне. Ли Броган — в традиционной легкой пижаме, Рекс Куртни — в черной шелковой пижаме со своими инициалами, вышитыми белыми нитками на кармане. Это были двое мужчин, которые, очевидно, спали. Перес, Валеро и фон Альсберг были полностью одеты. Когда Зельда выпила, я взял у нее пустой стакан, и она плотнее натянула свой шелковый халат вокруг тела, тщетно стараясь прикрыть наготу.

— Расскажи нам, что произошло, милая, — тихо заговорил я.

— Вам не кажется, и так чертовски ясно, что произошло, старина, — оборвал меня Куртни грубым нервным голосом. — Она накрыла беднягу Тайга этой бутылкой скотча. Вы заметили, что она не распечатана? Думаю, в том, что такой человек, как Тайг, был убит бутылкой прежде, чем он успел выпить из нее, есть какая-то ирония судьбы, не так ли?

Броган уставился на него покрасневшими глазами.

— Почему бы вам не прикусить свой дурацкий язык, — прорычал он воинственно.

Куртни взглянул на него с ледяной отчужденностью, затем расслабился и легко пожал плечами, его голос прозвучал твердо и убежденно:

— Надеюсь, я сказал то, что для всех нас является фактом.

Зельда взглянула на полукруг лиц, напряженно следивших за ней, и глаза ее немного расширились.

— Вы все считаете, что это я убила Гарри? — обратилась она ко всем одновременно.

— Пожалуйста, не делай этих больших глаз, — ехидно проговорила Нина. — Это у тебя не очень получается после стольких лет, дорогая. Боюсь, что уголки немного узковаты.

— Но он был уже мертв, — когда я вошла туда, — пробормотала Зельда едва слышно, — я решила, что, возможно, смогу уговорить его изменить свою точку зрения и присоединиться к...

— А нам не нужно объяснять, как ты спланировала это, — презрительно оборвала ее Нина, глядя вниз на обнаженные стройные ноги Роксан.

— Он не ответил, когда я постучал в дверь. — Зельда отчаянно потянула халат, пытаясь прикрыть бедра. — Я подумала, что, возможно, он спит или пьян. Дверь была не заперта, я вошла и увидела... — Она конвульсивно передернулась от слишком свежих воспоминаний того, что обнаружила.

— Это не лишено смысла, — поддержал я ее. — Стала бы Зельда надрываться и кричать сразу после того, как убила его?

— Возможно, вы правы, Холман, — вставил фон Альсбург. Он стоял прямо под люстрой, и его лысина сияла, как путеводная звезда. — Не вижу логики, чтобы убийца объявил о своем присутствии на месте преступления сразу после того, как совершил его.

— Мы не можем позволить себе тратить время на вашу буржуазную логику, — грубо набросился на него Рамон Перес. — Предстоит сделать еще слишком много.

— Я не закончил, — резко возразил фон Альсбург. — Если мы согласимся, что имеются достаточные основания не считать Зельду убийцей, то возникает другой вопрос — кто это сделал?

— Думаю, что полиция разберется, — ответил я. — Мы должны позвонить туда прежде всего. Сейчас я это сделаю.

— Нет, — решительно возразил Рамон, — не надо полиции.

— Вы сошли с ума! — раздраженно воскликнул я. — Произошло убийство, Перес.

— Вполне отдаю себе в этом отчет, — ответил он твердо, — но не надо полиции.

— Вы сошли с ума, это точно, — безнадежно добавил я и повернулся к двери. Сделав ровно четыре шага, я услышал вежливый голос Валеро, заставивший меня остановиться:

— Сеньор!

Я оглянулся и уперся взглядом в дуло короткого крупнокалиберного автоматического пистолета.

— Генерал сказал — полиции не нужно, сеньор. — Валеро улыбнулся, словно он беспокоился о том, смогу ли я войти в его положение, так как сам за себя он не смог бы поручиться.

— Если мы не вызовем полицию теперь, это сделает нас соучастниками потом, — объяснил я как можно спокойнее. — Они могут бросить всех нас в тюрьму, и, по всей видимости, так и будет.

— В данный момент это не самое главное, — холодно рассудил Перес.

— Если бы я мог приписать вам чувство юмора, Рамон, — заметил я, — то нашел бы, что это очень забавная шутка.

— Если я замешан в убийстве, — резко оборвал он, — тогда и моя страна, и сам Presidente замешаны в нем. Не могу допустить, чтобы это случилось. — На миг он задумался. — Полковник Валеро в данный момент держит мощный аргумент в своей правой руке, Холман, — мрачно улыбнулся Рамон. — Но если вы хотите проверить силу нашего аргумента, уверен, полковник с удовольствием сделает вам одолжение.

— Я снова взглянул на пистолет, направленный прямо на меня, и его дуло показалось мне еще шире в эту секунду.

— Но, генерал! — Нина от удивления раскрыла рот. — Что же мы можем сделать? Гарри убит, его тело все еще в этой ужасной комнате, значит, мы должны вызвать полицию.

— Вызов полиции означает для всех нас в какой-то степени гибель, — проскрежетал зубами Рамон. — У меня нет иллюзий о ваших умственных способностях женщина, но я думаю, что любая, даже такая же глупая, как вы, осознала бы этот факт.

Красное, разгоряченное лицо Нины стало медленно покрываться белыми пятнами, пока она доводила ярость до такой точки, когда можно дать волю стремительному потоку неистовой брани.

— Вы знаете, у меня появилось тревожное чувство, что генерал прав, — неожиданно заявил Рекс Куртни. — Действительно, что конкретно мы собираемся рассказать местным полицейским, когда они прибудут, а? Все подробности очаровательного, маленького шантажа Зельды и как мы все, кроме Гарри Тайга, согласились заплатить ей, а? — Уголки его рта опустились в непроницаемой ухмылке. — Вы можете представить себе их удивление, когда они услышат все интимные факты, которые мы так усердно пытались сберечь от огласки. Как только мы сообщим об убийстве, Нина, мы получим все это!

Ярость постепенно исчезла из глаз Нины и сменилась осторожным расчетливым взглядом. Она задумчиво кусала нижнюю губу. Я решил, что, хотя слова Куртни были серьезными и проникновенными, Нине было недостаточно просто обдумать их смысл, ей нужно было еще попробовать их на вкус, чтобы убедиться, что аромат ее не обманул.

— Итак? — Фон Альсбург улыбнулся, и показалось, что вся кожа вместе с плотью слезла с его лица, обнажив под собой ухмыляющийся череп. — Восхищен вашей монашеской приверженностью марксистским принципам, Перес, — вставил он, глупо хихикнув. — Все находится в состоянии непрерывного движения, изменения. Действительно! И эта ситуация уникальна, так что каждый должен взвесить все факты, прежде чем, принять решение. Я нахожу это очаровательным.

— Где вы выучили это все? — Рамон подозрительно посмотрел на него.

— В лучшей из школ, — мягко ответил фон Альсбург. — Русский плен и лагерь, где наказанием за плохую учебу был расстрел. Теперь вы изучили ситуацию и все факты, которые делают ее уникальной, генерал. Мне интересно, вы уже выработали план своих действий или только план бездействия, как, например, отказ от вызова полиции?

Неровный шрам на шее Валеро набух, словно надутая вена, когда он холодно взглянул на фон Альсбурга.

— Генерал не нуждается в советах таких фашистских реакционеров, как вы, — насмешливо произнес он тихим голосом. — Генерал сам принимает решения.

— Вы забываете, полковник, — сказал Хьюго презрительно, — это не идеологический спор между фашистским реакционером и партизаном банановой республики. У нас уже тайный сговор, и ваш генерал настаивает на том, чтобы сомкнуться вместе в еще более тесном сговоре и не сообщать об убийстве.

— Так, по-вашему, Рамон, — подколол я, — мы собираемся остаться здесь навсегда? Или пока ваш прирученный громила уйдет спать? А возможно, у вас возникла другая блестящая революционная идея, так что вообще не возникает необходимости в полицейских?

Валеро приблизился ко мне бесшумно и уверенно, как кот, его лицо перекосилось.

— Не нужно, амиго, — улыбнулся я ему. — Вы не станете стрелять в меня хладнокровно в присутствии шести свидетелей, а если вы ударите меня, я могу не сдержаться и разбить вам нос рукояткой вашего же пистолета.

— Какие слова напуганного человека! — презрительно фыркнул он, но больше не приближался.

Не то чтобы я убедил его, просто от природы он был очень осторожным и прикидывал шансы, прежде чем напасть на кого-то, что делало его еще более опасным. Позади меня раздался слабый, но отчетливый звук, затем заспанный голос произнес:

— Мне послышались голоса здесь, внизу. Что тут происходит? Вечеринка?

Я круто повернулся и увидел Джен Келли, все еще протирающую глаза. На ней была темно-синяя толстая пижама, которая подчеркивала огромные пропорции ее немного переспевшей груди. Когда она вздыхала, все вокруг легонько вздрагивало. Мы тупо уставились на нее, словно она материализовалась из норы в земле. Валеро поспешно затолкал пистолет назад в кобуру под пиджаком и встал так, словно он ожидал гида, чтобы занять свое место в туристском автобусе. Джен перестала тереть глаза, и ее капризное лицо преобразило внезапное подозрительное любопытство, когда она разглядела наши лица.

— Это похоже на пижамный прием, который никак не начнется, — проговорила она заинтересованно, — или на оргию, которая только что завершилась.

Последовала неловкая пауза, во время которой никто не знал, что ответить, она тянулась секунд пять, пока на выручку не пришла Зельда.

— Как ты смеешь так бесцеремонно вторгаться на закрытое совещание, — холодно произнесла она, поднимаясь с кресла и закутываясь в свой шелковый халат с величайшим достоинством. — Сейчас же возвращайся в свою комнату.

Слабая краска на мгновение появилась на щеках Джен Келли.

— Мне кажется, я ваша личная секретарша, — отозвалась она вызывающе. — Почему вы всегда стараетесь обращаться со мной как с ребенком?

— Потому что ты ребенок, дорогая, — проскрипела Зельда. — Переросший, конечно, но все равно ребенок. А теперь возвращайся в свою комнату.

— Я не пойду, пока точно не узнаю, что я пропустила здесь внизу. — Подбородок секретарши опасно задрался вверх. Ее темные глаза заискрились от возбуждения, когда она получше разглядела так очевидно не соответствующий ситуации халат Зельды, а затем увидела Нинин нейлон “смотри насквозь”. — Вы и мисс Фарсон собираетесь устроить стриптиз? — воскликнула она голосом, полным желания проникнуть во все подробности сложной жизни кинозвезд.

Длинные ресницы Зельды опустились, мгновенно спрятав ее убийственный взгляд. Когда окаймленный бахромой занавес поднялся вновь, в ее взгляде можно было заметить лишь слабый проблеск ожидания.

— Ты права, дорогая, — произнесла она мягким успокаивающим голосом. — Ты уже достаточно взрослая, чтобы присутствовать на нашем маленьком вечере. Глупо с моей стороны пытаться скрыть все от тебя. Почему бы и не развлечься.

— Здорово! — Джен взволнованно сглотнула. — Спасибо, мисс Роксан, миллион раз спасибо!

— Ты такая наблюдательная, дорогая, — продолжала Зельда все тем же гортанным мурлыкающим тоном. — Знаешь, ты была почти права.

— Правда? — Джен быстро заморгала.

— Стриптиз, дорогая, — беспечно сообщила Зельда. — Мисс Фарсон и я уже развлекли джентльменов, как бы это сказать, интимным шоу-раздеванием, которого они никогда не видели ни в одном ночном клубе.

Джен Келли судорожно сглотнула, она была слишком поражена, чтобы произнести хоть слово. Все эти сплетни и закулисные пересуды, которым она не хотела верить, оказались правдой. Внезапно ее голос прорезался.

— Я уверена, джентльмены были в восторге от этого, — вставила она.

— Полагаю, им понравилось, дорогая. — Зельда приблизилась к ней с вкрадчивой улыбкой на губах. — Теперь твоя очередь.

— Моя очередь? — в ужасе пропищала Джен.

— Конечно, ты немного смущаешься, дорогая. — Зельда захватила руками ее пижаму. — Я не прочь помочь тебе.

— Нет! — неистово завопила Джен. — Не хочу! — Она сделала безумный прыжок назад, который составил бы честь и газели, но позабыла о том, что Зельда крепко вцепилась в ее пижаму. Послышался зловещий треск, и когда она приземлилась в четырех футах от Зельды, та держала остатки ее пижамы в руках, а Джен осталась обнаженной до пояса.

Нет слов описать захватывающее зрелище, которое открылось в этот миг. Олимпийские вершины, величие двух полушарий — это все бледно и недостаточно. Никто не смог бы выразить их великолепие — выступающие, надутые, величественные, возвышенные холмы, — они не поддавались описанию. Валеро неожиданно выдохнул долго сдерживаемое дыхание.

— Magnifico! — пробормотал он сипло.

Джен взглянула на себя, затем издала пронзительный ужасный вопль отчаяния, прежде чем повернулась и, ничего не видя, рванула из комнаты. Звуки ее громких причитаний быстро утихали, пока она мчалась вверх по лестнице в убежище своей комнаты.

— Теперь мы все увидели, что один раз в жизни, Зельда, тебе удалось не потерять самообладания. — Нина тонко рассмеялась. — Поздравляю тебя, милая, это, должно быть, был уникальный случай для тебя.

— Спасибо, дорогая, ты так добра, — ответила Зельда, благодарно улыбнувшись. — Она наивна, она верит всему, и это, конечно, помогает. — Ее улыбка стала еще шире, превратившись в ухмылку. — Вообрази, что кто-нибудь поверит, что ты действительно раздевалась, дорогая, с твоей-то фигурой. Не слишком ли это забавно?!

Лицо Нины болезненно напряглось.

— Ладно, — сказала она убийственно, — если уж на то пошло, милая, я не подумала бы...

— О, ради Бога, успокойтесь! — резко оборвал их Куртни. — Веселье и игры закончились. У Зельды хватило ума избавиться от этой крольчихи, но это совсем не изменило ситуацию.

— Вы правы, Куртни. — Суровость фон Альсбурга вернула всех в реальность с внезапностью холодного душа. — У нас остается наша главная проблема, и мы еще не услышали от генерала, каким образом его диалектический материализм поможет разрешить ее.

Рамон взглянул на Альсбурга, и его ненависть к нему быстро достигла точки, откуда уже не было возврата. Валеро понял его взгляд по-своему и потянулся под пиджак, ожидая команды.

— Ты говоришь слишком много, глупая свинья! — Перес словно вырывал из себя каждое слово. — Держи свой грязный рот на замке, или Валеро зашьет его.

— Не хочу показаться занудой, — с кислой миной изрек Куртни, — но обмен оскорблениями никуда нас не приведет.

— Я все жду, что кто-то все же найдет выход, — неожиданно вмешался Броган. — У меня есть однозначный ответ, но никто не пожелал спросить меня.

Все головы одновременно повернулись к бару, где, удобно прислонившись, стоял Броган со стаканом в руке.

— У вас есть ответ? — Перес ухмыльнулся с открытой издевкой. — Что вы предлагаете, мой друг? Открыть еще одну бутылку и всем напиться?

— Ли, дорогой, — проговорила Зельда успокаивающим голосом, — положение действительно ужасное, и нас не спасет, если ты...

— Я сказал, что у меня уже есть готовый ответ, — отрывисто прервал ее Броган и продолжал говорить, не обращая внимания на ее озадаченный вид:

— Вы знаете, сколько сейчас времени?

Куртни автоматически взглянул на свои часы:

— Пять минут четвертого, но что из этого?

— Пять минут четвертого, — повторил Броган. — Думаю, это значит, что Зельда обнаружила тело где-то в половине третьего, может быть, на несколько минут позже?

— Абсолютная логика, — заметил Хьюго с открытой иронией. — Усовершенствование генеральской, полагаю. У вас еще есть какие-то блестящие упражнения, мистер Броган?

— Да. — Броган оттолкнулся от бара и встал, слабо покачиваясь на ногах. С видом бравады или действительного мужества на лице, что нельзя было с уверенностью определить. — Вы все были так чертовски заняты, что не дали себе времени подумать, — спокойно произнес он. — Что, если бы Зельда не зашла в комнату Гарри в два тридцать ночи? Как вам это, мои говорливые, но недомыслящие друзья? Тело было бы найдено только спустя некоторое время, утром, чертовски позднее, — правильно?

Перес и фон Альсбург уставились друг на друга с взаимным раздражением, в то время как Куртни затрясся в искреннем смехе.

— Разумеется, — заявила Нина таким тоном, словно она играла в сцене смертной казни и ей только что передали решение губернатора.

— Вы гений, Ли! Все, что нам нужно, это притвориться, что тело было найдено по меньшей мере только после завтрака, — а это означает, что у нас есть еще несколько часов, прежде чем кто-то вызовет полицию.

— Но кто-то все равно должен вызвать полицейских, сейчас или после завтрака, — холодно возразил я. — Броган не решил вашей проблемы, только отсрочил ее на несколько часов.

— Он прав, — резко сказал Перес. — Как вам это, Броган?

— У меня и на это есть ответ. — В его глазах появился злобный блеск, пока он несколько секунд смотрел на меня. — У меня на все есть ответ, — сообщил он и напряженно оскалился.

На этот раз он без труда приковал к себе всеобщее внимание. Все смотрели на него с надеждой, даже с уважением, молясь, чтобы ему удалось вытащить еще одного кролика из шляпы и решить все их проблемы одним коротким заклинанием. Броган, казалось, не слишком отдавал себе отчет в их выжидательной сосредоточенности. Его глаза по-прежнему смотрели на меня, и я был уверен, что для него в этот миг в комнате существовали только мы вдвоем.

— Я все рассчитал, — убежденно заговорил он. — Возникла ситуация, когда требуется пронырливый герой, и, к счастью, леди и джентльмены, в нашей компании есть один такой.

— Что, черт возьми, вы там бормочете? — перебил его Рекс озадаченным голосом.

— Да он пьян! — твердо произнес Хьюго.

— Заткнись и слушай, — грубо оборвал его Броган. — Никто не должен обнаружить тело наверху до одиннадцати или двенадцати часов. Значит, у нас в запасе восемь или девять часов, правильно?

— Вы уже говорили это, — раздраженно ответил Рамон. — Но это дополнительное время ничего не дает...

— Если только мы не используем его, чтобы найти убийцу, — прервал его Броган с жестокостью, какой я в нем не ожидал.

Даже Перес на мгновение заколебался.

— Да, — пробормотал он неуверенно, — да, конечно, но как?

— Я уже сказал вам, — скрипучим голосом заговорил Броган. — Нужен героический прохиндей — мы не можем поручить это дело полицейским, поэтому нам остается положиться на то, что мы имеем.

— На кого же это? — прорычал Хьюго.

— На него! — Броган поднял руку в театральном жесте и указал прямо на меня.

— Вы снова нагрузились, дружище, — осторожно заметил я. — Всех замучили разговорами.

— Героический прохиндей, — с вожделением посмотрел на меня Броган, — опытный специалист, профессионал, любимый частный сыщик Голливуда.

— Я говорил вам уже, что я — производственный консультант, — рассердился я. — Что, черт возьми, за расследование вы собираетесь здесь провести?

— У вас подходящее имя для этого, приятель, — улыбнулся он. — Я остановился на вас в тот раз, когда студия собиралась отправить кого-нибудь в страну Переса, чтобы спасти Зельду. Вы прекрасно зарекомендовали себя, Холман. Вы начинали в Лос-Анджелесе десять лет назад, в частном сыскном бюро. Скажите мне, у вас есть сейчас лицензия частного детектива?

— Конечно, имеется, но... — Я замолчал, внезапно увидев, как его лицо растянулось в торжествующей улыбке.

— Я потерял вас где-то на полпути, старина, — произнес Куртни озадаченным голосом. — Позволь мне попытаться все уяснить. Холман — детектив с хорошей репутацией, и вы полагаете, он должен попытаться найти убийцу Тайга, прежде чем истечет наше время?

— Вы меня правильно поняли, — заверил его Ли. — Давайте посмотрим фактам в глаза. Кто-то ударил Гарри по затылку бутылкой, и это должен быть один из нас, стоящих сейчас в этой комнате.

Нина театрально вздрогнула:

— Мне кажется, я теряю сознание...

— Освободите ей место, дорогие, чтобы она могла упасть, — предложила Зельда с неожиданным энтузиазмом, — и, пожалуйста, джентльмены, отвернитесь, когда она упадет. Вид может быть не совсем деликатный.

— Ваша идея — это безумие, — сказал Рамон, — она сделает Холмана палачом. Он может наугад выбрать любого из нас и объявить убийцей.

— Считаю, кого бы он ни выбрал, он должен убедить нас, что он прав, прежде чем что-то случится, — легко возразил Броган, — мы не собираемся верить ему на слово.

— Да, даже так, — ничего не выражающим голосом поддержал его Хьюго. — Представьте, что Холман найдет убийцу и докажет вам, что он сделал правильный выбор, что тогда?

— Мы передадим его полиции, — ответил Ли скучным голосом. — Они будут очень довольны нами, ведь мы доложим об убийстве и одновременно назовем им убийцу.

— А потом он расскажет им все, что мы хотели сохранить в тайне, старина, — мрачно добавил Куртни. — Вы подумали об этом?

— Конечно подумал, — улыбнулся Броган. — Конечно, я не могу ничего обещать, но я уже представил себе такую ситуацию. — Его руки энергично задвигались, быстрые жесты подчеркивали его слова. — Допустим, тот парень, который вырубил Гарри, это я, — так? Тогда Холман, гениальный детектив, раскрывает меня как убийцу и доказывает, что это я, без тени сомнения. Как бы я себя чувствовал? — Он сделал паузу, потом опустил руки в безвольном отчаянии. — Я кончен, сижу здесь, а напротив внимательно наблюдающий за мной полковник с пистолетом в руке. Что меня ожидает впереди? Огласка, дурная слава, напряженное ожидание позади барьера, когда начнется слушание дела. Затем тяжелое испытание самого суда, когда знаешь наверняка, что тебя ждет только один возможный приговор. — Его голос понизился до низкого зловещего шепота. — После приговора наступит самое страшное — долгое ожидание в камере смертников, которое все же закончится слишком скоро, и я начну считать часы и минуты, оставшиеся мне, прежде чем пойду в свой последний путь к газовой камере.

Броган словно закрутил всех на карусели. Прошло некоторое время, прежде чем всем удалось прийти в себя.

— Итак? — подтолкнул наконец Куртни приглушенным голосом.

— Итак, я не думаю, что остался бы поблизости и ждал, пока цепь событий развернется таким образом. — Ли говорил почти весело. — Считаю, что выбрал бы более простой выход: быстрый, ясный и окончательный — без сожаления.

— Вы подразумеваете самоубийство, — выпалила Нина, при этом ее голос обмяк.

— Конечно, он подразумевает самоубийство, — раздраженно произнес Хьюго. — Ну а если убийца не думает так же, как вы, Броган?

Внезапная догадка заставила заблистать внутренним светом глаза Рамона Переса.

— У меня есть на это ответ, — страстно проговорил он. — Если убийца не почувствует, что самоубийство — лучший выход для него, мы должны будем помочь ему изменить свое мнение.

— Считал, что вы, возможно, сами сможете решить это, — сухо объявил Ли.

Тогда, словно кто-то подал условный сигнал, все повернули головы и уставились на меня.

— Похоже, что вы избраны, старина, — тихо сказал Куртни.

— Еще одно маленькое “но”, дорогие, — произнесла Зельда небрежным голосом. — Понимаю, что идея кажется нелепой, но если так случится, что убийцей окажется сам Рик?

— Это было хорошее “но”, Зельда, — с вожделением сказал Броган, — и я подумал об этом. Вовсе не считаю это нелепой идеей. Действительно, думаю, это вполне возможно. — Он раздражающе медленно подошел к бару и стал наливать себе в бокал, зная, что держит всех в кулаке и я не являюсь исключением. Когда он закончил, то повернулся спиной к стойке бара и уперся в нее локтями. — Как я себе это представляю, — пояснил он ровно, — мы все по сути своей законопослушные граждане, и нам хочется, чтобы правосудие свершилось и в этой трудной ситуации, правильно? Мы должны сообщить в полицию об убийстве, самое позднее, в полдень, так что это последний срок для Холмана найти убийцу, а также достаточно доказательств, чтобы убедить нас в его или ее вине.

— А если ему не удастся? — быстро спросил Хьюго.

— Тогда, думаю, будет выбран он, — сказал Броган без всякого выражения.

— В этом случае, — Рамон ухмыльнулся в предвкушении удовольствия, — сочту за честь лично уговорить Холмана избавить себя от страданий, ожидания суда и неизбежной казни. Вы так хорошо рассказали об этом, мистер Броган. Да, помню: быстро, ясно и окончательно — без сожалений.

Ли Броган взглянул на часы, а потом уставился на меня. На его лице, во всей своей полноте и откровенности, отразилось злорадное торжество.

— Четверть четвертого, — объявил он строго. — Вам нужно до полудня, приятель, показать Зельде себя в действии.

Глава 7

Я чувствовал себя побежденным, и от этого мне было не легче. Если бы у меня вообще были какие-то сомнения на этот счет, одного взгляда на их лица было достаточно, чтобы их развеять. Броган дал им козла отпущения, и они были чертовски благодарны, что им оказался я, а не кто-то из них, и теперь они ни за что не отпустили бы меня с крючка.

— Одно маленькое предложение, — ровным голосом произнес Рамон. — Возможно, что Холман попытается избавиться от своих обязанностей: либо с помощью преждевременного звонка в полицию, либо попытавшись убежать из самого дома. Считаю, будет надежнее, если полковник Валеро согласится находиться рядом с ним в течение всего расследования.

— Si, General! — Валеро вежливо принял приказ. Но руки плавно высунулись из-под пиджака, держа пистолет. — Мне будет приятно видеть, что вашим приказам подчиняются.

Зельда снова села в то же кресло и заметно расслабилась, небрежно скрестив ноги так, что полы халата разошлись. Но сейчас, чтобы отвлечься, мне было необходимо чертовски больше, чем просто вид бедер Роксан.

— Что мы должны делать, Рик, дорогой? — Она одарила меня милой улыбкой, полностью лишенной злобы. — Теперь, когда решено, что ты будешь искать убийцу бедного Гарри, думаю, мы должны делать то, что ты скажешь. Я права, Ли?

Броган опустил на секунду свой бокал и ухмыльнулся.

— Конечно, я согласен, милая, — воскликнул он насмешливым тоном, рассчитанным на то, чтобы вызвать взрыв моего гнева. — Он — гениальный сыщик в подобного рода делах! Что вы прикажете нам делать сначала, Рик, дорогой? Только, пожалуйста, без вульгарных предложений!

— Знаете, я начинаю находить это очень захватывающим, — перебил его Рекс Куртни. Намек на энтузиазм впервые вкрался в его голос. — Когда задумываешься над этим, понимаешь, что такое предложение — выходная охота для Холмана, не так ли?

— Вы охотились на лис в Англии, Куртни? — спросил я грубо.

— Кровожадный спорт! — Крайнее отвращение появилось на его лице, когда он неистово замотал головой. — Упаси бог, нет! Я ненавижу это.

— Иностранцы не знают, что англичане — самые большие лицемеры из всех. — Голос фон Альсбурга наполнился презрением. — Это одна из причин, почему Гитлер проиграл войну.

— Не зависит ли это от того, что вы понимаете под словом “лицемер”, Хьюго, славный мальчик? — воскликнул Рекс. — Как вы назовете человека, который сначала был нацистом, затем коммунистом и наконец, женившись, — капиталистом? Полагаю, что вы назвали бы его приспособленцем? Вот основная причина, почему ваш бандит проиграл войну!

— Хьюго, Рекс, дорогие! — Зельда укоризненно взглянула на них. — Это нечестно — отвлекать Рика от работы, затевая глупый спор между собой. — Она еще раз тепло и ободряюще улыбнулась мне. — Давай начинай расследование, дорогой, а мы все будем наблюдать и обещаем, что не произнесем ни слова.

Глядя на ее шутливое, бесхитростное лицо, мне показалось, что все они были совершенно нормальные, здравомыслящие люди, а я был опасным параноиком, который только что сбежал из лечебницы и случайно попал в эту комнату. Я выдержал паузу, чтобы зажечь сигарету, чувствуя насмешливый взгляд Брогана, который верно угадал мое состояние.

— Все в порядке, — хрипло произнес я, — хочу, чтобы все оставались здесь, в этой комнате, пока я еще раз поднимусь наверх.

— Я лично гарантирую, что никто не выйдет из комнаты, пока вы не вернетесь, Холман, — сказал Рамон поспешно. Металлический блеск в его глазах выдал, какое удовольствие он получает от этой игры. — А полковник Валеро проводит вас наверх, ибо это гарантирует нам, что вы не покинете дом. — Он оглянулся вокруг в поисках одобрения. — Вы понимаете правила игры в таких вещах, Куртни, — воскликнул он почти весело, — я абсолютно справедлив?

— Абсолютно справедливы, генерал. — Куртни провел по своими седеющими волосам бессознательным женским движением. — Равные возможности для обеих сторон, что может быть справедливее?

— Надо осмотреть и другие комнаты наверху, — ответил я на вопросительный взгляд Зельды, — но мне не хочется по ошибке попасть в комнату Джен Келли.

— Конечно, дорогой. — Ее голос опустился на одну октаву, так что мне почудился в нем пульсирующий ритм барабанного боя в джунглях. — Ты помнишь, конечно, где моя комната, Рик. Комната Джен — вторая справа от моей. Это самое простое объяснение, дорогой, потому что ты знаешь, моя комната находится прямо в конце северного крыла, поэтому тебе нужно начинать оттуда, если ты понимаешь, что я имею в виду?

— Да, попытаюсь выяснить это, — пробормотал я. — Если возможно рассчитать орбиту ракеты вокруг Земли с помощью математических формул, думаю, что это тоже возможно.

— Приготовить вам выпить, пока вы ходите, Холман? — вежливо спросил Ли Броган. — Они все выстроятся в ожидании вашего возвращения.

— Конечно, — ответил я, — бурбон со льдом — и с каплей геройства.

— А как же прохиндейство?

— Это вы его выдумали, не так ли?

— Ха, это точно! — Он широко ухмыльнулся. — Я отправлю его в один из журнальчиков, который печатает анекдоты, может быть, это принесет доход и оправдает затраты на похороны.

Я вышел из комнаты, Валеро последовал за мной на расстоянии ровно в два шага. На середине лестницы он осторожно прочистил горло:

— Сеньор?

— Да? — пробормотал я, оглядываясь.

— Приказы генерала были ясными, — тихо проговорил он, — но меня лично это не касается никоим образом, вы понимаете?

— Вам не нужно беспокоиться, друг, — мрачно ответил я, — имея такую пушку в руке.

— Решил, что нам нужно взаимопонимание, — вежливо проворчал он.

Когда мы вошли в комнату Гарри Тайга, у меня появилось ощущение, что я второй раз смотрю один и тот же фильм. Ничего не изменилось: труп лежал лицом вниз, развалившись поперек кровати в том же самом положении, и только запах крови казался теперь намного сильнее.

Валеро осторожно прикрыл дверь и прислонился к ней, молчаливо наблюдая за мной. Я прошел к кровати, заставил себя бросить быстрый и пристальный взгляд на затылок Тайга и тут же отвернулся. Полковник улыбнулся почти сочувственно, увидев цвет моего лица.

— Это никогда не бывает легко, сеньор, — сказал он низким голосом. — Но этот случай очень тяжелый. Наверное, считаете, что только сумасшедший мог сделать такое.

— Думаю, хватило бы сил и у сумасшедшей, — честно возразил я.

Руки Тайга по локти свешивались с другого края кровати. Я обошел кругом, чтобы посмотреть на его наручные часы, и обнаружил, что они еще идут и показывают точное, до минуты, время. Долгий, внимательный взгляд не открыл ничего нового. Было все так же до боли очевидно, что нераспечатанная бутылка скотча стала орудием убийства. И если на ее горлышке имеются отпечатки пальцев, то шансы были такими, каких я не знал.

Дорогой чемодан стоял в туалете. Он не был закрыт, и я внимательно осмотрел содержимое. Единственное, что вызывало интерес, кроме ярлыков на его одежде, которые читались как рекламный каталог из журнала для мужчин, был чудесный переносной бар: две прекрасно сделанные посеребренные фляжки, каждая в состоянии вместить около литра жидкости. Я открутил пробку на одной и увидел, что она наполовину пуста. Тонкий запах убедил меня, что ее содержимым был очень хороший скотч. Вторая фляжка была наполнена тем же, а это лишний раз доказывало, что Гарри Тайг любил постоянство.

Валеро шагнул в сторону, когда я направился к двери, пистолет свободно висел в руке, в глазах проглядывала настороженность.

— Давайте пойдем осмотрим вашу комнату, — предложил я.

На мгновение он растерялся, затем быстро улыбнулся и пожал своими мощными плечами:

— Как пожелаете, сеньор.

— Вы можете идти впереди, показывая дорогу, — сказал я со слабой надеждой.

— Буду направлять вас сзади, — произнес он с укоризненной улыбкой. — Пожалуйста, не унижайте моего достоинства.

Его комната была на три двери дальше по другой стороне коридора. Постель все еще была застлана, очевидно, что на нее никто не ложился.

— Вы не спите по ночам, полковник? — спросил я его.

— Только когда удается, — ответил он ровно, — моя обязанность охранять генерала, как вы понимаете. Пока я здесь, генерал настаивает на уединении, так что я не могу спать в его комнате, следовательно, мне остается только второй, не самый лучший вариант, то есть бодрствовать в соседней комнате.

— Моя комната дальше по коридору, — медленно оборвал я его. — Вы не спали, когда закричала Зельда, — как же вышло, что вы не оказались в комнате Тайга раньше меня?

— Моя первая обязанность — это генерал, — заявил он. — Я прошел прямо в его комнату. Он также слышал крик, но подумал, что это, возможно, какая-то провокация и мы должны быть осторожны.

— Генерал тоже не спал, так? Он поколебался какую-то долю секунды, затем кивнул:

— Это верно. Полагаю, у него — как это сказать? — было над чем подумать.

— Могу представить, — прорычал я. — А его комната рядом — следующая дверь, еще ближе к комнате Тайга, чем ваша?

— Si, — сказал он твердо.

— Давайте пойдем и осмотрим ее — и остальные тоже, — предложил я, — надеюсь, это будет нечто большее, чем пустая трата времени.

Мы по очереди проверили все другие комнаты. Единственным очевидным исключением была та, которую занимала Джен Келли. Только постели Нины Фарсон, Брогана и Куртни были смяты, демонстрируя, что на них спали. Однако это ни черта не значило, и убийца вполне мог быть в пижаме, когда он или она направился к жертве. Он также, скорее всего, тщательно смял бы свою постель, чтобы создать впечатление, что крепко спал, когда совершилось убийство. Это была пустая трата времени — драгоценного времени. Мои часы показывали одну минуту пятого, когда я спускался по лестнице.

— Нашли какие-нибудь ключи, сеньор? — спросил Валеро у меня за спиной, и я не мог с уверенностью определить по его тону, подсмеивается он надо мной или нет.

— Вся картина мне очевидна, — прорычал я.

— Pardone, сеньор?

— Надеюсь, ваш английский почти совершенен, — предположил я.

— Да, хорош, — ответил он, — но коллоквиллизмы очень трудны в любом языке.

— Я сказал, что знаю точно, кто убил его.

— Что? — Его голос напрягся от интереса. — Могу узнать, кто же это, сеньор?

— Конечно, — проворчал я. — Русские оказали Presidente большую благосклонность и запустили его на орбиту. На своем четвертом витке над калифорнийским побережьем он нажал маленькую кнопку сбоку на своей голове и резко набрал высоту через форточку...

Дуло его пистолета уткнулось мне в спину, так что я скатился по последним трем ступенькам.

— Мы не шутим о Presidente, сеньор, — мрачно проговорил полковник. — Вы хорошо бы сделали, если бы запомнили это!

— Если не я, то моя спина точно запомнит, — заверил я его. — Почему вас не убили в революцию, тогда вы бы не надоедали мне все время?

Броган все еще стоял прислонившись к бару, когда мы вошли в гостиную, а Зельда все так же сидела в кресле, выставив напоказ ту же длину бедер. Нина и Рамон Перес сидели рядом на кушетке напротив стеклянной стены, в то время как Куртни и фон Альсбург развалились в креслах, которые, очевидно, были специально установлены так, чтобы они могли видеть друг друга.

— О! — просиял Броган. — Сюда снова идет завоевывающий геройское звание. Садись в кресло, герой, и поведай о своих подвигах и достойных делах. У меня здесь приготовлена пенящаяся кружка, чтобы утолить твою жажду.

Я прошел к бару и взял у него из рук огромную дозу бурбона со льдом.

— Это очаровательная мысль, друг! — воскликнул я. — Вы — при дворе короля Артура. Клянусь, вы не пробудете там и двух дней, как завладеете десятью процентами его выброшенных доспехов.

— Я по-настоящему рад, что ты можешь в такое время еще глупо шутить, приятель, — ответил он строго. — Это выдает твой настоящий героический дух.

Я отпил немного бурбона, осознавая, что все остальные внимательно наблюдают за мной.

— Так, Рик, дорогой, — с нетерпением спросила Зельда, — ты нашел что-нибудь наверху?

— Пару предметов, — произнес я неуверенно, — мы вернемся к ним немного позже. А теперь я хочу услышать ответы на некоторые вопросы.

— Ату! — Куртни подскочил на своем стуле. — Ищейка идет по следу, могу заверить. Давайте начинайте, Холмай!

Я посмотрел на него с неприязнью:

— Моя мама рассказывала мне не раз, что в нашем саду живут голубые гномы, но я никогда не думал, что встречу одного из них, который смог выиграть “Гран-при” в Монако!

Его лицо заметно ожесточилось, и что-то отвратительное и угрожающее промелькнуло в его глазах, когда он взглянул на меня.

— Не переусердствуйте, Холман, — проговорил он удивительно спокойным голосом, — или вы пожалеете об этом.

— Дорогой Куртни, — фон Альсбург добродушно рассмеялся, — разве вы не видите, что Холман только подшучивает над вами? Просто хорошая чистая шутка! Где же то чувство юмора, которым вы, англичане, всегда так гордитесь?

Нервный тик на щеке Куртни задергался быстрее, когда он неторопливо поднялся с кресла.

— Сядьте, — резко воскликнул Рамон Перес. — Оставьте свою ненужную буржуазную вражду на время после двенадцати. Пусть Холман задает свои вопросы!

— Правильно, — сказала Нина раздраженно. — Если он нашел что-нибудь интересное, мы хотим услышать об этом.

Куртни неохотно опустился назад в свое кресло.

— Я только хотел спросить фон Альсбурга: а та история с абажурами из человеческой кожи в концентрационном лагере, где он был начальником, произошла в действительности? — произнес он мягким голосом.

Густая розовая краска медленно залила белое лицо Хьюго, начиная с шеи, и постепенно продвинулась вверх, пока не окрасила весь огромный купол его головы. Солнечный восход в Сорренто был, наверное, второклассной штукой в сравнении с этим чудом. Наблюдая за ним, я был так очарован, что почти забыл свои вопросы.

— Давай, Рик, — поторопила Нина. — Мы все ждем.

— О, конечно. — Я вернулся в реальность. — Когда совещание закончилось и вы вернулись в гостиную, я был здесь. После этого я был у Зельды час, может, больше, и когда вернулся, внизу был только Броган — все остальные разошлись по своим комнатам.

— Это что, все та же рутина: “Где вы были в ночь на третье июня?” — заинтересовался Броган. — Разочарован в тебе, приятель. А я-то считал, что у вас, у героических типов, существует лишь один способ, как допрашивать всех подозреваемых по очереди, пока один из них не сознается.

— Продолжай, приятель, — предложил я утомленным тоном, — и ты заработаешь себе пулю, обещаю. Не думаю, что это хоть немного побеспокоит полковника.

— Если это не побеспокоит генерала, — ответил Валеро, при этом его белые зубы неожиданно вспыхнули, — это не побеспокоит и меня, сеньор.

— Если вы не будете молчать, пока к вам не обратятся, — выпалил Рамон, — я прикажу полковнику Валеро обеспечить ваше молчание, Броган. Выбирайте!

Ли отрешенно дернул плечами и занялся приготовлением свежего напитка.

— Было немногим больше одиннадцати, когда совещание прервалось, — продолжал я, — и вы все пришли сюда, кроме Брогана. Затем Зельда ушла и пришел Броган, правильно?

— Верно! — кивнула Нина. — Я помню это очень хорошо. Трудно сказать, кто был более пьян: он или Гарри!

— Что случилось потом?

Она задумалась на мгновение, затем нерешительно покачала головой:

— Мы сидели вместе некоторое время. Я разговаривала с генералом Пересом и полковником Валеро. Рекс подал мне выпить, если я не ошибаюсь. Затем я поднялся в свою комнату.

— Вы ушли первой?

— Нет, генерал и полковник ушли минут на пять раньше меня.

— Они взяли что-нибудь с собой?

— О чем вы?

— Несли они что-нибудь? Кто-либо из них? Вообще что-нибудь?

— Нет, уверена, никто из них ничего не нес.

— Это звучит фантастически загадочно, дорогой, — оживленно воскликнула Зельда.

— Конечно, — прорычал я, затем сосредоточился на фон Альсбурге. — Вы помните, как Нина вышла из комнаты, граф?

— Сожалею, — сказал он, качая головой. — Не очень интересовался.

— Я помню, — встрял Куртни, — и она тоже ничего не несла. Броган и Тайг оба были в баре, неистово накачиваясь, и мисс Фарсон сделала им очень острое замечание по этому поводу, прежде чем вышла из комнаты.

— Кто был следующий?

— Фон Альсбург, он все отпускал свои сальные остроты о том, какого рода права на внебрачные связи имеют экс-супруги. Знаете, он, как обычно, был шумный зануда, и, боюсь, уже придется дать ему знать, как я себя чувствовал. О да, — уверен, он тоже ничего не нес. Я могу лишь сказать, что он унес с собой столько жира, сколько было на нем. — Рекс облокотился на спинку стула с довольной улыбкой на лице, которая неожиданно пропала. — Подождите минуту! — Он снова выпрямился. — Это не так, я видел, как фон Альсбург встал, но потом я отвлекся и не видел, как он ушел.

— Что отвлекло вас? — терпеливо спросил я.

— Эта девица, вы знаете, та самая, что в пижаме, и которая во всем ищет оргию или что-нибудь такое отталкивающее. Она вошла с террасы и выглядела так, будто плакала, поэтому я предложил ей выпить.

— Забыл о Джен Келли, которая находилась на террасе, — проговорил я с надеждой. — Она выпила?

— О, ну конечно. — Он осторожно провел рукой по своим соломенным волосам, словно это была котиковая шкурка, как для Зельды борода Хосе Переса. — Без всякого повода она решила, что это указывает на мое огромное желание выслушать историю ее банальной, однообразной и серой жизни во всех подробностях. Я сбежал, пожаловавшись на головную боль, как только смог вставить слово в образовавшуюся паузу. Это произошло спустя только пять минут. У нее такая потрясающая мощность легких, к несчастью, но вы уже, конечно, видели это, Холман?

— Итак, девица, Гарри Тайг и Броган остались здесь, — задумался я на мгновение. — Вы помните, как ушел Куртни, Броган?

Он медленно покачал головой:

— Я был занят рюмкой, приятель.

— Вы помните, кто вышел первый: Келли или Тайг?

— Даже не помню, чтобы Джен вообще была поблизости, — просто объяснил он. — Помню Гарри, пробирающегося к двери. Он двигался действительно быстро, потому что боялся умереть от жажды, прежде чем дойдет до своей комнаты.

— Он взял что-нибудь с собой?

— Гарри мчался вперед сломя голову, — отрывисто рассмеялся Броган. — Полагаю, он приложился к рюмке еще пару раз после этого, но этот Гарри, он просто выставил меня осторожным игроком.

— К чему все это, Холман? — резко перебил его фон Альсбург. — Не могу больше выносить эту бесполезную болтовню. Я предупреждаю вас.

— Одна вещь, о которой Гарри Тайг постоянно беспокоился заранее, — это то, чтобы всегда иметь в наличии спиртное, — сказал я. — Сейчас в его туалете наверху находится переносной бар, и в нем еще имеется почти литр и, возможно, еще пол-литра отличного скотча. Так что ему не нужно было брать водку с собой, когда он пошел в свою комнату, да и Броган говорит, что он не взял ничего с собой.

— Какой же блестящий вывод вы делаете из всего этого? — спросил Хьюго со своим обычным тяжеловесным сарказмом.

— Тайгу не нужно было брать в свою комнату спиртное, потому что там его дожидались собственные запасы, — вновь заговорил я. — Но он был убит нераспечатанной бутылкой скотча, которая, должно быть, появилась из этого бара. Так что, если он не брал ее в свою комнату, следовательно, убийца принес ее с собой. Теперь вам понятно, почему я расспрашиваю вас так подробно?

— Почему она должна быть именно из этого бара? — возразил Куртни. — Возможно, кто-то другой, не Тайг, привез ее в своем багаже?

— Только не как орудие убийства, — убежденно произнес я. — Было бы слишком рискованно, если бы вдруг этикетка не соответствовала тем маркам, которые имеются здесь. Тогда это стало бы веской уликой при обнаружении владельца. Кто пошел бы на дополнительный риск без особой необходимости? Намного надежнее стянуть бутылку из этого бара, к которому всякий имеет свободный доступ.

— Извиняюсь, Холман, — проговорил Хьюго важно. — Теперь я вижу обоснованность вашего опроса. По меньшей мере, вы стараетесь.

— Нина очистила от подозрений Рамона и полковника, — продолжал рассуждать я вслух, отмечая их на своих пальцах. — Куртни снимает подозрения с Нины. Остаются Куртни, вы и Броган.

— Что вы подразумеваете под этим? — Хьюго зафыркал, защищаясь. — Что помешало бы любому из нас прокрасться вниз позже, перед самым убийством, и взять бутылку. Или тем более, откуда вы знаете, что другие говорят правду?

— Пока я должен верить, что все сказанное — правда. Что же касается вашего предположения, то об этом поговорим позже. Как вы думаете, что более вероятно для убийцы: дождаться подходящего момента и, когда все рядом, взять бутылку или, рискуя привлечь особое внимание к своей ,особе, тайно проникнуть в гостиную с той же целью? — Я дал им время проглотить это и продолжал:

— Как я уже говорил, я пришел позже, и только Броган был здесь, я снова ушел раньше его, так что никто не может подтвердить его невиновность. Но Келли могла видеть, как уходил Куртни, и если она была здесь, когда Тайг ушел, возможно, она сможет подтвердить рассказ Брогана, что он ушел с пустыми руками. Пойду сейчас и поговорю с ней.

— Рик, дорогой, — нежно проворковала Зельда, — думаешь, это разумно?

— У меня нет выбора, — твердо произнес я.

— Хочу сказать, дорогой, она не замешана во всем этом. Но если ты начнешь задавать ей вопросы среди ночи, вероятно, она окажется втянутой в это, что было бы очень опасно для нее. Ты понимаешь это, Рик, дорогой, не так ли?

— Сделаю все так, что она не будет замешана, — проговорил я слегка театрально. — Ну, например, скажу, что мы играем в новую игру или что-то вроде этого. После трюка со стриптизом, который ты показала ей в прошлый раз, она поверит всему о людях в этой комнате!

Куртни неожиданно засмеялся:

— А вы знаете, он прав! Я за всю жизнь не видел никого, кто был бы так напуган, как эта дурочка, когда она увидела, что осталась без пижамы!

— Полковник Валеро пойдет с вами, конечно! — быстро сказал Рамон, при этом его темные глаза заискрились подозрением.

— Конечно, — кивнул я, — я чувствовал бы себя одиноким теперь без полковника и его пистолета в трех шагах за моей спиной.

— Благодарю вас, senor, — Валеро учтиво наклонил голову и вдруг неожиданно ухмыльнулся, — как это у вас говорят, — прекрасно чувствовать свою необходимость?

Глава 8

После непрерывного стука в дверь в течение пяти минут тонкая рамка света наконец очертила дверной проем, и несколько секунд спустя взволнованный голос спросил: “Кто это?"

— Рик Холман, Джен, — ответил я, усердно пытаясь придать своему голосу успокаивающую интонацию. — Откройте, пожалуйста, мне нужно поговорить с вами.

— Что вы хотите? — По ее интонации можно было понять, что мой ответ прозвучал как угодно, только не успокаивающе.

— Пожалуйста, это важно, — не отступал я.

— Но сейчас середина ночи, — пожаловалась она.

— Знаю точно, сколько сейчас времени, — только откройте, милая, это не займет и пяти минут.

Я услышал, как поворачивается ключ в замке, затем дверь распахнулась, и мы с Валеро вошли внутрь.

Джен Келли села на край кровати и устало потерла глаза. Она по-прежнему была в шелковой пижаме, только на этот раз ярко-розового цвета вместо темно-синего.

— Что такое, мистер Холман? — спросила она заспанным голосом. — Чувствую себя... Чувствую себя как-то очень неловко, и подозреваю, что я выгляжу просто ужасно!

— Слушайте очень внимательно, милая, — умоляюще произнес я. — Помните тот момент, когда вы еще оставались на террасе, а я вошел в дом, чтобы выпить?

Ее голова неожиданно поднялась, и темные глаза злобно сверкнули.

— Помню это очень хорошо, — взорвалась она неожиданно. — Через некоторое время вы вошли внутрь, и Рекс Куртни предложил вам выпить, — методично продолжил я, — вы поговорили несколько минут, а затем он ушел.

— Что это? — спросила она озадаченным тоном. — Это так напоминает мне “страницы одной жизни”, или вы пытаетесь полностью восстановить память за три урока?

— Это важно! — с болью заорал я. — Нет, извиняюсь, я не хотел кричать, но это в самом деле очень важно. Вы помните все это?

— Конечно помню, ведь это было несколько часов назад, — выговорила она, искоса взглянув на меня. — Вы больны, быть может, мистер Холман?

— Когда Куртни вышел из комнаты, он взял что-нибудь с собой?

— Ничего такого, что бы я запомнила, — отрезала Джен.

— Вы ушли до или после Гарри Тайга?

— После. Он так нагрузился, что я до сих пор не могу понять, как он поднялся по лестнице, — быстро пояснила она.

— А Тайг нес что-нибудь?

— Только обычный груз скотча, — ответила она, хихикнув.

Я услышал слабое движение за спиной и повернул голову. Полковник придвинулся ближе ко мне на один шаг, рука держала пистолет, укрытый в кармане пиджака, но в его глазах угадывался отсутствующий блеск, подтверждавший, что его мысли были заняты совсем другим. Я проследил за направлением его взгляда и мгновенно все понял. Единственное отличие между двумя пижамами Джен Келли, той, что была на ней раньше, и той, что была на ней сейчас, заключалось в их цвете. Каждый вздох Джен, казалось, сотрясал землю, и, судя по тусклой пелене, покрывавшей глаза Валеро, то же самое происходило с ним. Я почувствовал внезапное вдохновение.

— Джен, — начал я беззаботно. — Мумбо-юмбо, то есть дикари, не молотят чепухи!

— Что это? — Она вздрогнула, как от удара по голове. Испуганная улыбка искривила ее губы. — Загадка?

— Это коллоквиллизм, — гордо произнес Валеро, — мой английский хорош, но этот коллоквиллизм я не понял.

— О да, — легко кивнула Джен, и ее глаза расширились. — Считаю, ваш английский просто великолепен, полковник.

— Спасибо, — поблагодарил ее Валеро, сверкнув не менее великолепными зубами. — От такой прекрасной девушки, как вы, сеньорита, я принимаю это как высший комплимент!

— Действуйте быстро, цыпленок, а не то я сыграю в ящик, — воскликнул я безрассудно, потом ободряюще ухмыльнулся в ответ на озадаченный вид Валеро.

— Не спеши, ты еще не доварил меня, папочка, — быстро пробормотала Джен.

— Большой дядя со своей игрушкой все время таскается за мной и, глядишь, скоро поджарит меня, — решительно продолжил я. — Нужно срочно сбагрить его на седьмое небо, провернув тот стриптиз, что пришелся ему по вкусу.

— Это еще одна остроумная шутка, как в прошлый раз, надеюсь? — Ее глаза уничтожающе сверкнули.

— Мне некогда хохмить, — возразил я почти шепотом. — Если ты быстренько не скинешь все, меня ожидают свинцовая примочка и бесплатный билет в страну ангелов. Выбор один — или он наденет белые тапочки, или я буду в деревянном костюме за свою любовь к истине.

— Мне кажется, я разобрал несколько слов, как вы говорите — тут и там? — Улыбка постепенно исчезла с лица Валеро, пока он внимательно слушал. — Но смысл ускользнул от меня. Я что-то не понял про тапочки и костюм, сеньор?

— Знаю только один способ, как окончательно проснуться и ответить на все вопросы, — это принять душ, — воскликнула Джен Келли таким сочным и мелодичным голосом, что я побоялся взглянуть на нее, опасаясь увидеть, как притворство просачивается из ее рта.

— Ничто так не освежает, как душ, — это моя излюбленная поговорка, — прокаркал я обнадеживающе. — Не правда ли, полковник?

— Si, — пробурчал он вежливо., — , Но нужно ди продолжать беспокоить сеньориту, сеньор?

— Еще пара вопросов, полковник, — взглянул я на него остекленевшими глазами, — Сразу после того, как Джен примет душ и действительно проснется, мы все сядем или встанем вместе, быть может, это не столь важно, хорошо, мы могли бы всегда...

— У вас изо рта бежит слюна, как у слабоумного. — Джен приятно улыбнулась мне. Затем она поднялась с кровати и подошла к Валеро с сияющей улыбкой на лице. Ее каблучки стучали немного тяжелее, чем было нужно, а может быть, это стучали ее колени, но результат был равносилен ядерной цепной реакции, и — мир закачался.

— Сделайте милость, полковник! — прошептала она томно, когда большая ее часть остановилась перед ним. — У меня всегда трудности с этой пижамой, не могли бы вы помочь снять ее? — Она повернулась к нему спиной и застыла в ожидании.

— Paraiso! — прохрипел в волнении Валеро. Он обхватил обеими руками ее талию, затем медленно потянул пижаму вверх через плечи. Джен услужливо изогнулась, пока сначала вынырнула ее голова, а затем и руки.

— Спасибо, полковник, — нежно проворковала она. — Ценю вашу помощь. — Затем она повернулась к нему лицом с видом бесхитростной невинности, и его глаза едва не выпали от второго, намного более доступного, проблеска рая за одну ночь.

— Magnifico! — сипло воскликнул он, и если бы сейчас обрушились небеса, он даже не заметил бы этого.

Я попятился назад на пару шагов, размахнулся правой рукой, повернулся на одной ноге и с силой нанес ему удар в затылок поперек шеи. На одно ужасное мгновение он только закачался, у меня возникло тошнотворное чувство, что я разбил свою руку напрасно, — но это мгновение позволило Джен сделать шаг в сторону; и в следующий миг он, потеряв равновесие, свалился на пол лицом вниз.

— Вы убили, его! — выпалила Джен взволнованно.

— Ну и черт с ним, — прорычал я, неистово тряся рукой. — Я сломал себе руку, вот что меня беспокоит. Более того, надеюсь, вы действительно начали развлекаться.

— Не говорите глупостей, — резко оборвала она. — Чувствую себя ужасно, соблазнив беднягу таким образом, а он был такой красивый и очаровательный с этим изумительным шрамом и вообще...

Я сделал быстрый шаг в сторону Валеро, но каким-то образом она очутилась на пути, так что мы слегка стукнулись. Когда-то, будучи еще ребенком, я разбежался и ударился в кирпичную стену, но я знал точно, что тогда я ничего подобного не почувствовал. Стоило мне вспомнить об этом, как я понял, что ничего подобного не испытывал за всю жизнь. Один быстрый взгляд вниз заставил меня крепко зажмуриться. Мужчине не дано так близко сталкиваться с раем при его земной жизни. Стоило лишь взглянуть, что случилось с Валеро на вдвое большем расстоянии.

— Если вы не возражаете, то можете уже надеть пижаму, милая, — пробормотал я изменившимся голосом. — Тогда, возможно, я смогу сосредоточиться и вынуть пистолет из кармана полковника, прежде чем он очнется и отправит нас обоих к чертям!

— Извиняюсь. — Она безудержно рассмеялась, и я почувствовал сотрясение в своей груди. — Совсем забыла со всем этим волнением. — Ее голос на несколько секунд затих, а затем внезапно зазвучал снова:

— Ну, вот и о'кей. Можете открыть глаза, малодушный трус!

Теперь, когда пижама вернулась на свое место, ничто не отвлекало меня больше. Я опустился на колени рядом с Валеро и, вынув пистолет из кармана пиджака, перевернул его тело на спину. Он дышал ровно, и улыбка идиотского блаженства все еще крепко держалась на его лице. Я почувствовал себя немного лучше. Во мне таилось чувство уважения к Валеро, если бы только не его босс, я был рад, что не нанес удар ниже, по шраму на шее, как вначале рассчитывал.

Джен нашла прекрасные крепкие багажные ремни в туалете. Я связал руки Валеро за его спиной, затем сложил ему колени вместе и привязал лодыжки к рукам. Джен задумчиво подложила ему под голову подушку, выпрямилась и посмотрела на меня с удивлением.

— Это самая сумасшедшая ночь, какую я когда-либо имела, — вздохнула она печально. — Не могли бы вы рассказать мне, что все это значит?

— Милая, — с сожалением произнес я. — Это было единственное развлечение во всей этой канители. Все остальное — отвратительно!

— Кто-нибудь кричал? Или мне приснилось это? — спросила она спокойно. — Когда я окончательно проснулась, я ничего не слышала.

— Это был не сон, так как действительно кричала Зельда. Кто-то убил Гарри Тайга пару часов назад, — заметил я мимоходом.

Ее лицо внезапно стало серьезным.

— И поэтому мисс Роксан так отчаянно выталкивала меня из гостиной?

— И поэтому все так отчаянно выталкивали вас из гостиной, — объяснил я. — У нас нет времени для подробностей, Джен. Вам лучше одеться и быть рядом со мной. Не доверяйте никому из них там, внизу.

— Не знаю, почему я должна доверять вам, Рик Холман, — задумчиво прошептала она. — Когда я нахожусь наедине с вами, вы просто набрасываетесь на меня, а когда кто-нибудь рядом еще, с меня постоянно срывают одежду. Как вы объясните это?

— Возможно, они думают, что под одеждой вы носите спрятанное оружие, — пояснил я, — и они абсолютно правы, конечно. Ради Бога, наденьте что-нибудь, — я уже и так надолго отлучился из гостиной!

— Если вы отвернетесь, — произнесла она слабым голосом. — Не возражаю, когда все строго в рамках необходимости, но теперь это было бы жестоко, вам не кажется?

Я послушно повернулся к двери:

— Что произошло после того, как Тайг ушел из гостиной?

— Тайг ушел — о! Вижу, мы вернулись к вопросам. За моей спиной послышался очаровательный шуршащий звук, сопровождаемый тяжелыми вздохами, и потребовалась вся моя воля, чтобы не бросить украдкой быстрый взгляд через плечо.

— Я никогда не могу изящно влезть во все эти вещи, — оправдывалась Джен, тяжело дыша, — всегда ношусь по комнате, как кенгуру!

— После того, как Тайг ушел из комнаты, — повторил я бесцветным голосом.

— О да — о! Это лучше. Ну так вот, я не выпила свою рюмку залпом, поэтому решила посидеть и насладиться ею немного. Но потом передумала, так как Ли Броган начал грубо со мной разговаривать.

— О чем?

— О вас и мисс Роксан. О вас обоих, находящихся в ее комнате в тот момент. Секс — это чудесно, и я не прочь пошутить об этом в беседе, но то, что говорил он, это было ужасно, Рик! Броган — больной человек, и это еще очень мягко сказано про него.

— Тогда вы ушли из гостиной и поднялись сюда? — подтолкнул я.

— Нет, сэр. Я почувствовала, что мне нужен свежий воздух, поэтому пошла прогуляться. Была такая прекрасная ночь, что мне хотелось гулять и гулять. Вернувшись в дом, я увидела пустую гостиную, поэтому прошла прямо сюда. Но я кое-что заметила!

— Что же?

— Теперь вы можете повернуться. — Она была занята разглядыванием кашемирового свитера на своей талии. Он был бледно-желтым и удачно контрастировал с темно-синими облегающими ковбойскими брюками. — Как раз когда я проходила по коридору, я увидела мисс Фарсон впереди себя — и в том самом скромном пеньюаре, в котором она была внизу, — она словно подкрадывалась на цыпочках. Затем она постучала в чью-то дверь и вошла в комнату. Это что-нибудь значит, Рик?

— На лестничной площадке вы повернули направо и Нина была впереди вас? — уточнил я.

— Правильно, — согласилась она.

— И она постучала во вторую дверь — дверь моей комнаты, — заметил я мрачно.

— Правильно, вашей комнаты. — Ее голос был бесстрастным. — У вас была очень бурная ночь, не так ли, мистер Холман?

— Нине была нужна помощь, но я не мог ей помочь, — попытался объяснить я. — Тогда она...

— Подождите минутку! — взволнованно воскликнула Джен. — Возможно, это у мисс Фарсон была бурная ночь. Это была не вторая дверь, она прошла намного дальше. — Она закрыла глаза и начала громко считать:

— Три, четыре, пять, да, так, пять!

— Пятая дверь по коридору — вы уверены в этом? — спросил я с нетерпением.

— Вот вам крест и...

— Надо идти. — Я схватил ее за руку и потянул к двери. — Я уже давно должен быть в гостиной. Никто из них там внизу по какой-то особой причине не верит мне, вы можете это представить?

— Вполне, — проворчала она.

Валеро простонал пару раз, а затем издал неистовый звук, демонстрируя мощь своей глотки. Я подошел, чтобы он смог увидеть меня, и почти физически ощутил взгляд его злобно горящих глаз.

— Ничего лично к вам, вы понимаете, полковник, — ровно произнес я.

— Это все коллоквиллизмы между вами и девушкой? — поинтересовался он твердым голосом.

— Вероятно, Куртни сказал бы, что это было не по правилам, полковник, — признался я. — Но кровавые упражнения — большое дело в вашей стране, не так ли? Что насчет ваших революций и всего?

Он посвятил следующую минуту точному, взвешенному анализу того, что он сделает со мной, когда руки его будут свободными. Это было и полезно и приятно, как пишут на рекламных страницах “товары почтой”, и я хотел бы дослушать до конца, но у меня не было времени.

— Должен идти, полковник, — вежливо прервал его я. — И если у вас есть желание надорваться от крика, когда я выйду за дверь, все равно не советую это делать. — Я осторожно двинул ногой, так что она больно задела его по носу. — Один писк — и я вернусь и затолкаю вашу голову внутрь, — изящно закончил я. И в качестве последнего убедительного аргумента добавил:

— Зачем рисковать? В этой громаде здания вас все равно никто не услышит.

— Не слишком жестоко? — вопросительно произнесла Джен, когда дверь закрылась за нами.

— Полковник практичный человек, который понимает практичные вещи, — объяснил я. — Он превосходный образец практичного человека негеройского типа, который не видит пользы в том, чтобы ему разбили физиономию взамен сомнительного преимущества просить о помощи, которая, возможно, и не придет.

— Вы заговорите меня до смерти за минуту! — Она покосилась на меня с подозрением. — Вы всегда такой?

— Только тогда, когда действительно возбужден, — признался я. — Я также, вопреки тому, что думает обо мне Броган, практичный, совершенно негероический тип.

— Это значит, вы не ударили бы его по лицу, даже если бы он позвал на помощь?

— Оставил бы его с таким лицом, как выскобленная кастрюля с картофельным пюре, — сознался я. — Это одно из преимуществ — не быть героическим типом. Это никогда не позволит вам ударить лежащего человека, особенно если он не только лежит, но также и связан по рукам и ногам. Практичность — это для нас.

Мы спустились по лестнице, и я крепко сжал руку Джен, прежде чем позволил ей войти.

— Что бы вы ни делали, — прошептал я, — стойте прямо позади меня. Не доверяйте никому в этой комнате, не разговаривайте с ними, даже если они попытаются обойтись без меня. О кей?

— О'кей, — ответила Джен нервно. — У вас определенно дар располагать к себе девушек!

Глава 9

Они все были на тех же местах, где я их оставил, и это уже что-то значило. За стеклянной стеной первые рассветные лучи осветили небо, напоминая, что время, а особенно время Холмана, двигалось неумолимо к полудню.

— Вы, конечно, занимались все это время тем, что задавали несколько вопросов там, наверху, — произнес Броган сердитым голосом. — Что вы делали с крошкой — прыгнули к ней в постельку и... — Он внезапно замолчал, когда я прошел в гостиную и он смог разглядеть Джен Келли, стоявшую позади меня. — Что, черт возьми, здесь происходит? — спросил он. — Зачем вам понадобилось приводить ее сюда? Вы сходите с ума или что другое, Холман?

— Дорогой Рик, — воскликнула Зельда, покачивая головой с горьким упреком. — Я просила вас не делать этого. Джен совсем ни при чем здесь, дорогой, а теперь посмотрите, что вы наделали.

Рамон Перес вскочил со свирепостью голодной гиены, его глаза бешено обшаривали пустое пространство между Джен и дверью.

— Где полковник Валеро? — проскрежетал он. — Что случилось там, наверху, Холман? Предупреждаю: я убью вас сам, если что-нибудь...

— Рамон, — раздраженно проговорил я, — сядьте и заткнитесь, если вы не хотите стать первой жертвой контрреволюции Холмана!

Он двинулся ко мне с горящими от гнева глазами, но вдруг резко остановился, когда я достал пистолет Валеро из кармана своего пиджака и наставил его нужным концом ему в живот.

— Если вы хотите стать одним из героических прохиндеев, о которых говорил Броган, то можете подойти, Рамон, — предупредил я тихо. — Вы не представляете, с каким удовольствием я спущу курок. — На долю секунды я увидел, как в его блестящих глазах промелькнул страх, и почувствовал удовлетворение.

Медленно он опустился на кушетку рядом с Ниной, плотно сжав губы.

— У полковника внезапно заболела голова. Я могу совершенно откровенно это сообщить, если вы хотите знать правду, — так как теперь он связан и все такое.

— Полагаю, вы уже вызвали полицию и она скоро прибудет, — деревянным голосом произнес фон Альсбург.

— Вы не за того меня принимаете, приятель, — ответил я, наблюдая, как озадаченное выражение появилось на его лице.

— Разве я не говорил, что у него отличная репутация сыщика, — объявил Броган почти с гордостью. — Видите, как он хладнокровен все время. Что стоит теперь ваш полковник, когда пистолет у Холмана, а, генерал?

Рамон открыл рот, чтобы ответить, но, поразмыслив немного, снова сжал челюсти с почерневшим от злости лицом.

— Да, — продолжал Броган с заметной интонацией удовольствия в голосе. — Мы оставили его перед смертельной опасностью, сделали его козлом отпущения, а он был таков. Посмотрите теперь на него! Он избавился от полковника, стоит перед нами с его пистолетом, словно тот всегда принадлежал ему, и любой, в кого он прицелится, тотчас подпрыгнет вверх на шесть футов.

— Говорите за себя, Броган, — запротестовал Куртни. Рот Ли искривился в злобной ухмылке, когда он посмотрел на англичанина.

— Я говорю за всех нас, дружище, — ухмыльнулся он, — и вы чертовски хорошо это знаете!

— Как насчет ваших хваленых напитков, Броган? — обратился я к нему.

— Слушаюсь, сэр! — Он повернулся к бару, хихикнув про себя:

— Все, что прикажете, мистер Холман, сэр, будет тотчас исполнено!

— О, перестаньте паясничать, Ли! — раздраженно оборвала Нина. — Будто и без вашего глупого шутовства наши дела недостаточно плохи.

— Тебе нужно постараться чего-нибудь поесть, крошка Нина, — отозвался он весело. — Нарастить немного мяса на твои тощие кости, и тогда твой характер станет совсем другим. Если ты будешь хорошо питаться, то сможешь перерабатывать кислоту в ароматные сладости.

— Дорогой, — проворковала Зельда, — Нина всегда, насколько я помню, была ароматной сладостью.

— Не будет ли слишком много, Холман, — воскликнул Куртни натянутым голосом, — узнать о ваших намерениях теперь, когда ситуация так резко изменилась?

— Вовсе нет, — ответил я великодушно. — Сейчас сяду и расскажу вам все об этом, приятель.

Броган наполнил рюмку и двинулся ко мне, держа ее в одной руке.

— Оставьте ее на стойке, — проворчал я, — и сядьте на кушетку к Нине и Рамону.

— В чем дело, мальчик Рик? Вы не доверяете мне? — Он покорно пожал плечами и, поставив рюмку на бар, прошел к кушетке.

— Джен, — продолжал я, не поворачивая головы, — пройди за стойку, а?

— Конечно, Рик, — нежно промурлыкала она. — Ты хочешь, чтобы я принесла тебе эту рюмку?

— Спасибо, возьму ее сам. — Я перешел к бару и поднял рюмку. Это была самая выгодная позиция во всей комнате. Я получил возможность видеть всех, не напрягая зрения, и это имело дополнительное преимущество: я мог свободной рукой дотянуться до своей рюмки. — Джен, — тихо произнес я, — хочу, чтобы ты внимательно выслушала меня, хорошо?

— Конечно. — Ее голос прозвучал сравнительно близко от меня, и я сообразил, что нас разделяет только бар.

— Хочу, чтобы и все остальные услышали то, что ты рассказала мне наверху, в своей комнате, — объяснил я. — Но хочу пересказать это по-своему, о'кей?

— Разумеется.

— Но прежде чем я начну, не могла бы ты сообщить им-, для сведения, что готова быть свидетелем на суде и подтвердить достоверность того, что ты мне рассказала?

— Определенно, я смогу подтвердить это. — Ее голос зазвучал громче, так что он легко доносился до каждого в комнате. — Я сообщила вам одну только правду, Рик, и буду счастлива поклясться в этом на суде или в любом другом месте.

— Отлично, — воскликнул я.

Куртни заерзал в своем кресле, пока я сделал паузу, чтобы отпить бурбон со льдом, который оставил для меня Броган.

— Готов был уже поверить, Холман, что во всем этом что-то есть, — выпалил он язвительно, — но теперь начинаю в этом сомневаться. Вы сказали — очень давно, как мне кажется, — что поделитесь с нами своими наблюдениями, пока же мы ни слова не услышали о них.

Я взглянул на свои часы.

— У меня еще масса времени до двенадцати дня, — невозмутимо произнес я. — Но, конечно, о'кей, думаю, у вас есть право знать все. Оставляю условия первоначального договора в силе, приятель.

— Первоначального? — Брови Куртни почти слились с его редеющими волосами. — Вы имеете в виду условия, которые провозгласил Броган?

— Конечно, — отозвался я, — они меня просто очаровали. Помните, вы назвали это волнующими условиями? Начинаю думать об этом точно так же.

Броган загромыхал от смеха, медленно качая головой из стороны в сторону:

— О хитрый братишка Холман! О мальчик Рик, ты отпрыск дьявола, без сомнения!

— Заткнись! — горячо воскликнула Нина. — С нас достаточно мужественного поступка Холмана и того, что с ним случилось, без твоего пресмыкания перед его тщеславием.

Веселье мигом слетело с лица Брогана. Он медленно повернул голову и уставился на Нину, пока она не прильнула в Рамону, крепко сжав его руку для защиты.

— Ты не поймешь, подлая, костлявая палка! — Ли резал слова с взрывной силой. — Мне не нужно пресмыкаться перед Холманом. Какого черта? Недавно я рассчитал, что у меня хватит хитрости похоронить его в глубокой дыре, однако он не только выполз из нее, но сделался главным человеком у тотемного столба. Восхищаюсь этим парнем даже в тех случаях, когда смертельно ненавижу его. Но ты не поймешь этого, не так ли?

— Меня очень заинтересовало заявление Холмана, что он намерен остаться в рамках первоначальной договоренности. — Фон Альсбург посмотрел на меня отсутствующе. — Означает ли это, что вы передадите пистолет полковника Пересу?

— Это маленькое исключение, которое я сделал. Поэтому пистолет останется у меня, — заявил я. — Однако надеюсь сохранить во всем остальном наш договор: найти убийцу Гарри Тайга, как вы решили, убедить вас в его вине и позаботиться обо всем остальном. Тогда это не будет проблемой, потому что он или она обязан немедленно совершить самоубийство тем или иным способом.

— И вы намерены пройти через это? — перебил меня Хьюго с расстановкой. — Вы знаете, кто убийца, и можете доказать это?

— Зачем же еще я тратил бы свое время, подпирая этот бар, когда по одному телефонному звонку полицейские прибыли бы сюда через несколько минут?

— Рик, дорогой, — воскликнула Зельда, ослепительно улыбаясь мне. — Я ни на минуту не сомневалась, что ты не стал бы устраивать все для собственной выгоды.

— Почему, черт возьми, ты в этом так уверена? — оборвал ее Броган.

— Я видела его в действии раньше, дорогой, — ответила она, — в Южной Америке, помнишь?

— Ты не позволяешь мне забыть об этом, — проворчал он свирепо. — Все, что я слышу от тебя в последнее время, — это Холман! Холман! Холман! Дошло до того, что это имя звенит у меня в ушах! Нина звонко рассмеялась:

— Не говори мне, что ты готов встать на мою сторону, Ли!

Я допил рюмку и зажег сигарету, подражая технике тех парней, которые проводили пытки в древние века. Это было так просто: зажать большой палец в специальные тиски и больше ни о чем не беспокоиться, потому что было известно наверняка, что его воображение завернет эти тиски намного туже, чем это сможете сделать вы сами.

— Прекратите любоваться собой, Рик Холман, — гневно произнесла Нина. — Пора кончать с этим. Назовите нам имя убийцы.

— Давайте не будем спешить, милая, — возразил я. — Помните, что в договоре сказано, что я должен доказать это и удовлетворить всех вас. Это означает, что мне нужно подготовить дело, как говорят судейские. Так почему бы не начать с мотивов?

— Мне кажется, мы сошлись на том, что у нас у всех есть достаточные и очевидные мотивы, — поспешно вступил в разговор Куртни, нетерпеливо заглядывая через мое плечо на Джен Келли, которая молча стояла за баром.

— Конечно, — кивнул я. — Но, как мне кажется, есть некоторая разница в их степени. У вас у всех достаточные мотивы, но у некоторых их больше, чем у других.

— Я начинаю подозревать, что предпочел бы таким туманным намекам неотесанную диалектику Переса, — заикаясь, проговорил фон Альсбург, — могу я перефразировать, Холман?

— Как хотите, — вставил я.

— Все люди рождены разными, но некоторые должны терпеть Холмана.

— Это бунт! Я никогда еще не встречал строчки абсурднее этой, — воскликнул Броган, выбрасывая слова с фантастической скоростью. — Умираю от смеха. Вы — сенсация, Хьюго, мальчик, разгром! Настоящий фигляр, да, настоящий фигляр.

— Не был ли я слишком снисходительным, предположив, что он потерял рассудок? — спросил Хьюго сдавленным голосом. — Возможно, дальше он начнет вырезать бумажные фигурки, а?

— Да помолчите вы, черт возьми, хоть пять минут? — Куртни внезапно закричал во всю мощь своих легких. — Давайте выслушаем Холмана.

Внезапная тишина опустилась в комнату с легкостью неслышно падающих снежинок.

— Мотивы, — повторил я спокойно. — Давайте рассмотрим их немного ближе.

— Это абсолютно необходимо? — Куртни почти взмолился. — Не хочу выглядеть невоспитанным, Холман, но мисс Келли слушает, хотя она не замешана в этом.

— Теперь уже да, старина, — весело заверил его я. — Почему бы вам не принять это как одно из неизбежных последствий хорошего здорового соревнования? Невинный свидетель всегда может пострадать. И потом, почему вы сами не последуете своему совету и не закроете свой большой рот?

Так получилось, что его рот остался широко раскрытым, но ни одно слово не прозвучало больше, что было, пожалуй, важнее.

— Мотивы? — выпалила Джен за моей спиной с прорывающейся истеричной ноткой в голосе.

Я произносил это вовсе не ради насмешек, но не было возможности сказать ей об этом, чтобы не услышали другие.

— Мотивы! — отчаянно воскликнул я. — Давайте начнем с Зельды, потому что затея придумана ею. Если бы Гарри Тайг не принял игры, весь этот хитроумный план шантажа не стоил бы и ломаного гроша. А сколько бы ты потеряла чистой прибыли, милая?

— Почти двести тысяч, дорогой, — выпалила она беспечно. — Мне казалось, что взять по сорок тысяч с каждого из них было бы и разумно и резонно. Я не хотела, чтобы они истекали кровью, понимаешь, Рик, дорогой?

— Двести тысяч долларов и сладкий привкус долгожданного реванша, — с пафосом воскликнул я, — достаточно сильные мотивы для убийства, на мой взгляд.

— Вы упустили свое призвание, Рик, — резким голосом произнесла Нина. — Вы могли бы сделать головокружительную карьеру, продавая горячие пирожки на улице.

— Это совет от специалиста по ночной торговле на улице, дорогой, — промурлыкала Зельда. — Ты должен быть польщен.

— Я понял, что арендная плата — специальность Нины, — мрачно заметил я. — Что она теряла? Репутацию, карьеру, доходы, а дурная слава еще многие годы висела бы над ней после публикации дневника и явилась бы самым тяжелым ударом.

Лицо Нины сморщилось и стало похоже на неубранную постель, когда она уныло уставилась прямо перед собой, никого не видя.

— Фот; Альсбург, — быстро продолжил я. — Кроме официальной реакции на его двуличность в послевоенном шпионаже, еще худшая реакция в его стране была бы на его фашистскую деятельность перед войной и в войсках СС. Даже такой магнат, как Фриц Брюль, контролирующий промышленную империю, не стал бы терпеть долго подобного зятя.

— Ладно, черт возьми! — Куртни яростно взорвался. — Позор, крах, финансовая катастрофа. Это одно и то же для всех нас, включая меня, но какую степень различия вы можете обнаружить между ними, Холман!

— Подожди, малыш, — свирепо произнес Броган. — Он еще не дошел до тебя.

— Прошлой ночью Зельда предложила мне жирный кусок от своего шантажа, если я помогу ей решить проблему с Гарри Тайгом, — ответил я. — Может быть, она предложила всем ту же сделку. Ли? Даже кусок в двадцать пять процентов принес бы вам сто тысяч, а возможно, она пообещала вам нечто такое, что вы оценили бы гораздо дороже, чем просто деньги, — себя?

— Вы сошли с ума, Рик, мальчик, — взорвался он. — Ваш успех вскружил вам голову, малыш!

— Есть другая степень различия, — продолжал рассуждать я. — Мой старый друг, Рамон Перес, представляющий здесь своего брата Хосе, или Presidente, если хотите.

Все еще сидя на кушетке, Рамон напрягся, представляя непроизвольную имитацию человека, замершего в ожидании.

— Самое большое и удачное, а следовательно, последнее сражение революции привело их к власти, — холодно произнес я. — А где был Presidente, когда войска бились и умирали на баррикадах?

— В своем старом уездном дворце, дорогой, — самодовольно воскликнула Зельда, — большую часть времени в постели со мной.

Я не обращал внимания на горестно исказившееся лицо и продолжал размышлять вслух.

— Это настоящая разница в степени, — медленно проговорил я. — Весь успех революции зависел от двух человек — братьев Перес. Хосе с бородой крестьянина и глазами святого, его мистическое качество личного гипноза — вот что позволяет вам движением мизинца управлять толпой. Идеализированный вождь неимущих! Затем его брат Рамон — холодный, расчетливый ум за ширмой революции. Безжалостный узурпатор власти, готовый управлять посредством дара Хосе и поворачивать толпу туда, куда он сам захочет. — На мгновение я расшевелил их, как несколькими часами раньше это сделал Броган, и это было волнующее, но непростое чувство. — Есть ли иной способ разрушить диктатуру быстрее, чем что-либо, включая даже пушки? — риторически спросил я. — Смех! Если выползет наружу правда о том, где и как проводил Хосе время, когда происходили бессмертные сражения и люди умирали с его именем на устах, — толпа бы позабавилась. Затем очень скоро смех перерос бы в презрение, презрение — в ненависть, ненависть, — в гнев, и это стало бы концом братьев Перес.

— Очень впечатляет, — поспешно оборвал фон Альсбург, — где же разница в степени?

— Вы, должно быть, слепой, если не видите ее, — произнес я с пафосом. — Всем вам этот шантаж грозил потерей репутации, доходов, безопасности, положения, но это все — личное. Рамону же он грозил потерей всей его проклятой страны!

Рамон внезапно резко вскочил, будто кто-то держал его за веревку. Худой серый волк, который жаждал охоты на весь мир, ясно проявился на его лице, покинув убежище его души. Он оскалился, оголив зубы с беззвучном вое.

— Вы смеете обвинять меня — генерала Рамона Игнасио Переса — в убийстве этого marrano[5] Тайга. — Тонкая струйка слюны стекла по подбородку. — Я не стал бы марать свои руки о такого...

— Почему вы встали, Рамон? — зарычал я на него. — Вы еще ничего не слышали.

— Пожалуйста, Рамон! — Она нетерпеливо дернула его за рукав. — Разве ты не видишь, что они пытаются сделать? Это...

— Замолчи ты, позолоченная шлюха. — Он внезапно повернулся к ней — и раздался звук щелкнувшего кнута, когда он ударил ее по щеке.

Нина неистово завизжала и разразилась истеричными рыданиями. Броган ринулся к Рамону, затем уголком глаза уловил движение пистолета в моей руке и тяжело отступил назад.

— Орудие убийства. — Я снова обратился к остальным, умышленно игнорируя Рамона. — Неоткрытая бутылка скотча, помните?

— Вы никогда не позволите нам забыть это, — быстро ответил фон Альсбург многострадальным голосом.

— Рамон и Валеро оставили эту комнату вместе, и ни у кого из них не было в руках бутылки, как нам сказала Нина Фарсон.

Истерика Нины неожиданно прекратилась, она оторвала руки от лица и стала слушать меня.

— Прошлой ночью Нина пришла ко мне в комнату с предложением, — продолжал я, — каким-либо способом забрать у Зельды этот дневник. Она готова была заплатить за него пятнадцать тысяч, так как боялась, что Зельда одержит победу, и деньги ничего не значили для нее. Я отклонил ее предложение, и она покинула мою комнату в сильнейшем раздражении. Это — первое. Второе. Из комнат для гостей комната Рамона была ближайшей к той, которую занимал Гарри Тайг. Валеро находился рядом со своим генералом, и когда мы были наверху, я спросил, как же так получилось, что он не оказался около Зельды раньше, чем я, когда она закричала. Ведь расстояние было в три раза короче того, что пришлось преодолеть мне. Его первой обязанностью был его генерал, ответил он, так что полковник направился сразу же к нему. Тогда я спросил, как вышло, что им двоим понадобилось так много времени пройти эти двадцать шагов, которые отделяли комнату Рамона от места убийства. Он поколебался мгновение, затем поведал мне безыскусную историю, по которой они приняли шум за подстроенную провокацию и решили быть очень осторожными.

— Это имеет какое-то значение, Холман? — вежливо спросил фон Альсбург. — Должен ли я продолжать слушать весь этот бред в надежде, что он неизбежно приобретет какой-то смысл?

— О, забавно, очень забавно! — убийственно воскликнул я. — Это ваша самая смешная шутка, Хьюго. Третье. Мисс Келли вышла прогуляться после того, как покинула гостиную, и вернулась в дом намного позже, примерно в час тридцать. Опиши им, что ты увидела, Джен.

— Гостиная была пуста, — начала свой рассказ Джен ясным голосом. — Когда я поднялась по лестнице, то увидела мисс Фарсон, идущую по коридору впереди меня в этом же пеньюаре, который на ней сейчас. Она словно кралась на цыпочках, чтобы ее никто не увидел и не услышал. Наконец она постучала в пятую дверь и вошла в комнату.

— Кажется, нет необходимости объяснять всем вам, что эту комнату занимает Рамон, — вступил я. — Это уже начинает приобретать какой-то смысл для вас, Хьюго?

— Ты — мерзкая маленькая лгунья! — закричала Нина на Джен. — Я проучу тебя, ты узнаешь, как наговаривать на меня! Я вырву твои волосы! Я...

— Заткнетесь вы наконец? — предложил я и внушительно покачал пистолетом в своей руке.

Нина снова впала в угрюмое молчание, но глаза ее расширились еще больше и засверкали ненавистью.

— Я начинаю видеть свет, — воскликнул Куртни с неожиданной живостью в голосе. — Вы подразумеваете, что эти двое составили заговор, чтобы убить Тайга?

— Вы усердно стараетесь, старина, я вижу это, — поддержал я его сдержанно. — Но у вас тот же врожденный недостаток, что и у Хьюго, и вы оба — паршивые слушатели. Помните пункт первый? Нина пришла ко мне в комнату и пыталась уговорить меня украсть для нее дневник Зельды, но я отказался. Она выбежала в гневном раздражении и решила попросить о помощи кого-нибудь другого.

— Она обратилась к генералу? — живо спросил Куртни.

Я посмотрел на него и тихо вздохнул.

— Я видел, как вы неслись на своем “купер-клаймаксе” во время гонки в Монако, один Бог знает, как быстро вы мчались, и вы побили тогда рекорд заезда. Вы держались одной рукой за руль, а другой помахивали своим друзьям в толпе, — пробормотал я. — Вне своей родной стихии вы для меня большое разочарование, Куртни.

— Не думайте больше об этой чепухе, Холман, — произнес Хьюго, — давайте вернемся к Нине Фарсон. Она ходила к Тайгу, это очевидно. Кто еще?

— Правильно, — благодарно воскликнул я. — Кто еще? Гарри был тем человеком, который пошел бы на все. Именно он сказал Зельде, что она может шантажировать его сколько хочет, но он и не подумает заплатить ей ни цента. Поэтому Нина решила, что он — тот парень, который достанет дневник для нее. И сделает это просто назло, а если он вдруг заупрямится, она была готова подарить ему свое милостивое обаяние. — Я ухмыльнулся. — Вы не были далеки от истины со своим набором рыцарей на боевых конях. Это с каждой минутой напоминает времена короля Артура.

Не думаю, что он слышал меня. Он сидел на кушетке, подперев ладонями подбородок, с совершенно отсутствующим видом.

— Итак, Нина входит прямо в комнату Тайга через несколько минут после того, как он был убит. — Я беспомощно пожал плечами. — Возможно, у нее нервы намного крепче, чем у Зельды, или, может быть, она менее восприимчива. В любом случае Нина не ударилась в панику, она пробыла там достаточно долго, чтобы разглядеть орудие убийства на полу и узнать его.

— Вы ненормальный! — набросилась на меня Нина. — Я не желаю больше слушать эту мерзость.

— Милая, пока я держу пистолет, вы будете слушать меня, — твердо сказал я.

— Давайте дослушаем до конца! Рик, мальчик, — поторопился Броган, — вы прямо спустили меня с горки на санках!

— Нина вернулась в свою комнату и все обдумала, затем обратилась к Рамону и предложила ему сделку. Именно тогда Джен и увидела ее. Ну а Нина пообещала Пересу забыть, что видела, как он взял эту бутылку из бара, и поклялась сказать, что он ушел с пустыми руками. Однако за молчание она потребовала плату: или выкрасть дневник у Зельды, или заплатить ее долю в шантаже сверх его собственной. С точки зрения Рамона, это была выгодная сделка — дешево по двойной цене.

— Вот почему им понадобилось так много времени, чтобы пройти из комнаты Переса к Тайгу?! — произнес Куртни удивленным голосом. — Им не было причин спешить, они уже знали, что случилось.

— Теперь вы становитесь сообразительным, Рекс, старина! — проворчал я. — Когда Валеро вошел в комнату генерала, он обнаружил там Нину, и думаю, что генерал приказал ему заняться своим делом, но полковник вмиг сообразил, что произошло.

— И теперь вы собираетесь вызвать полицию? — небрежно осведомился фон Альсбург.

— Конечно, — ответил я. — Несколько забавно, если вдуматься в это, — генерал Рамон Игнасио Перес казнен в газовой камере в калифорнийской тюрьме?

Внезапно я ощутил, что уже наступило утро. Я слегка расслабился.

— Рамон! — пронзительно завопила Нина. — Вы что, так и будете стоять и ждать, пока они казнят вас?

Все его тело болезненно затряслось от едва сдерживаемой ярости, затем он медленно потер лоб тыльной стороной ладони. На его лице отразилось явное потрясение, и ужас сверкал в его глазах, стирая все следы былого высокомерия и презрения. Я зажег сигарету, наблюдая за ним. Я наслаждался сладким вкусом табака и выплатой долга двухлетней давности, который висел на мне со времени пребывания в его стране. Его лицо быстро исчезло в дымке воспоминаний — снова возникли унижения, испытанные в тюремной камере, которую он лично выбрал для меня и в которой клопы были самые большие; припомнились регулярные побои каждое утро и вечер, которыми он лично руководил, подбадривая тюремщиков, если чей-то кулак или локоть расслаблялся на мгновение. Все это быстро возникло в моей памяти, когда я увидел, как его охватил панический страх, низводя его до примитивного животного, каким он в сущности и был.

— Воспользуюсь телефоном в библиотеке, — легко произнес я, — может быть, сначала позвонить в газеты?

— Нет! — Вены напряглись и выступили на висках в пульсирующем бешенстве. — Нет! Вы не сделаете этого. — Затем он рванулся с такой быстротой, что застал всех, включая меня, врасплох. Он схватил руку Нины своей левой рукой, неистово закрутил ее за спину так, что она вскрикнула от боли, затем прижал ее к себе, пока его правая рука исчезла на мгновение в кармане пиджака и появилась вновь с пистолетом.

На уговоры не было времени. Я не мог выстрелить из боязни попасть в Нину и не собирался оставаться поблизости и смотреть, если он рассчитывал разнести мне голову. Я отскочил назад за прилавок огромными взмахами рук и ног, затем упал на пол позади бара, прихватив Джен Келли с собой. Мгновение спустя пистолет Рамона выстрелил, и бутылка на полке разлетелась вдребезги, промочив нас насквозь отличным французским коньяком. Мне нравятся девушки с естественными атрибутами, но Джен, казалось, была одарена ими сверх меры, и я отчаянно соображал, как выбраться из-под них. Затем я прокрался к дальнему краю бара, пробормотал наспех молитву и поднял голову над стойкой бара.

Рамон тащил Нину вслед за собой до раскрытых дверей на террасу. Расширенные зрачки его безрассудных глаз внезапно остановились на моем лице, и я нырнул вниз, когда его пистолет повернулся в мою сторону. Еще одна бутылка на полке разлетелась на осколки, но в этот раз ликер не попал на меня, и я принял на свою спину душ из маленьких осколков стекла. Я досчитал до пяти и снова поднял голову. Рамон замялся на мгновение в раскрытом дверном проеме, затем оттолкнул от себя Нину с неожиданной злобой, она упала, ударившись головой об пол. Он сделал еще один шаг назад, который почти вывел его на террасу, затем остановился как завороженный.

— Зельда Роксан. — Он произнес ее имя, словно это было ругательство, и шумно сплюнул, будто прочищая горло.

Зельда сидела не шевелясь в своем кресле, наблюдая за ним с напряженно-внимательным выражением на лице. Логика подсказывала мне, что она ничего не сможет больше сделать, не было никакой возможности убежать от него, — но в ее непоколебимом взгляде был вызов судьбе, и она как бы подталкивала его убить себя. Возможно, Рамон почувствовал этот вызов. Его рот беззвучно двигался несколько секунд, затем он медленно поднял пистолет, направляя его на нее.

— Брось его, Рамон, — закричал я.

Точно с таким же успехом я мог бы кричать луне. Его рука двигалась твердо, пока пистолет не уперся прямо в Зельду, и у меня не было выбора. Я направил пистолет Валеро ему в грудь и трижды нажал на спусковой крючок. Сила удара трех крупнокалиберных пуль отбросила его на террасу, где он свалился беспомощной грудой и лежал там, не похожий ни на что из виденного мной раньше. Грязь к грязи, говорят, но за короткую единицу времени Рамон Перес превратился из человека в груду вчерашнего мусора.

Глава 10

Они выглянули на террасу, потом снова быстро отвернулись, словно кто-то уличил их в недостаточной воспитанности. Затем все внимательно посмотрели друг друга и убедились, что на их здоровых упругих телах нет кровавых пятен и ужасных черных пулевых отверстий.

Зельда заговорила первой.

— Спасибо, Рик, дорогой, — нежно проворковала она. — Я всегда помнила, что нахожусь в безопасности, пока ты здесь.

— Думаю, он просто истинный геройский прохиндей, — произнес Броган агрессивно-веселым тоном.

— Это не его вина — все произошло так быстро. — Куртни выглядел ошеломленным. — Черт возьми, я всегда гордился своей мгновенной реакцией, но, когда Перес схватил мисс Фарсон, я просто растерялся.

— Холман — суперубийца, — любезно поддержал его фон Альсбург. — Вы будете знаменитым.

— Предпочел бы выпить, — честно признался я и уловил насмешливый блеск в глазах Брогана, по ошибке принявшего чистую правду за браваду показной скромности.

— Кто-то просит выпить? — Задыхающийся голос прозвучал ниоткуда.

Мгновение спустя взъерошенная голова Джен Келли появилась из-за стойки.

— Я еще ничего не успела сообразить, как начался этот ураган, — заявила она, осматривая себя, — я насквозь мокрая и к тому же пропахла коньяком. — Она медленно поднялась и, бросив взгляд на террасу, застыла. — Бедный Рик. — На ее лице появилось неземное сострадание, когда она быстро взглянула на меня. — У вас не было выбора, не так ли?

— Я умею ненавидеть, и в этом моя беда, — честно признался я. — Чертовски хорошо умею, даже сам не знаю всей силы своей ненависти.

Я перехватил быстрый взгляд, которым обменялись фон Альсбург и Куртни, и вспомнил, как Рамон смачно сплюнул, когда упомянул имя Зельды. Как раз тогда у меня возникло внезапное желание подойти и плюнуть в обе эти продажные глупые физиономии лишь для того, чтобы увидеть, как они отреагируют. Осторожное подергивание за руку привлекло мое внимание к бокалу на стойке бара.

— Вы это хотели, так? — Джен дернула плечами, и земля снова качнулась, но теперь это уже не казалось смешным.

— Благодарю, — воскликнул я, — займусь этим позже. Прежде мне нужно сделать еще кое-что.

— Вызвать полицию? — спросил Куртни.

— Черт с ней, нет, — прорычал я, — пока нет. Есть вещи, которые следует сделать раньше.

— О! — На его лице появилось вежливое удивление, свойственное лицам английских мальчишек, когда они сталкиваются с особенно тошнотворным напором цивилизованных манер. — Простите! — Его голос стал холодным и отрешенным.

Я поднялся по лестнице и прошел в комнату Джен Келли. Валеро не произнес ни слова, пока я развязывал ему руки и ноги, но я чувствовал, что глаза, следящие за мной, полны незаданных вопросов. Получив свободу, он встал на ноги и осторожно потер запястья рук.

— Где генерал? — спросил он спокойно.

— Он мертв.., я убил его.

Шрам на его шее медленно запульсировал, как нечто живое. Его плечи обвисли, он устало шагнул к кровати и тяжело сел:

— Была причина?

— Уже в конце, — ответил я. — Он собирался убить Зельду Роксан. Я предупреждал его, что буду стрелять, если он не бросит пистолет, но это не подействовало.

— Тогда у вас была причина на это, — воскликнул он категорично.

— Вы умеете ненавидеть, Валеро? — Я озадачил его своим вопросом.

На мгновение он показался удивленным, затем задумался.

— Думаю, да, — произнес он наконец.

— Я — король ненавистников. Его синевато-серые глаза изучали меня с невозмутимым любопытством.

— Ваши руки замазаны чужой кровью, — резко проговорил он. — Вы не смеете рассчитывать, что я смогу отмыть их.

— Совсем не хочу этого, — честно признался я. — Просто рассчитывал, по какой-то причине, в которой не совсем уверен, что вы поймете то, что я сказал насчет ненависти.

Он тонко улыбнулся:

— Когда мне было восемь лет", военные пришли в нашу деревню, разыскивая революционеров. Был очень жаркий день, поэтому они не стали искать слишком далеко. Они взяли первых шесть человек, которые работали в поле, и повесили всех на перечном дереве. Мой отец, который не понял бы, что такое революционер, даже если бы сам Хосе Перес объяснил ему, был четвертым, кого они нашли в то утро. Я очень хорошо понимаю ненависть, senor, и еще одно, что идет с ней рука об руку, — чувство вины.

Я протянул ему сигарету и зажег ее, он коротко кивнул.

— Вы чувствуете вину, senor? — спросил он лениво, выпустив тонкую струю голубого дыма.

— Наверное, да.

— Как бы вы ни старались, вы не сможете, как это у вас говорят, отбросить это?

— Перенести, — пояснил я, — и вы правы. Я ненавидел Рамона Переса за то, что он сделал мне два года назад. В эту ночь у меня появилась возможность взять реванш. Ничего грубого, вы понимаете, полковник. Для такого человека, как генерал, это было бы коварно. Рафинированная жестокость, чтобы соответствовать особому положению его личности.

— Значение слов мне не понятно, но общий смысл... — Он красноречиво пожал плечами.

— У меня были намерения раздавить его, разорвать на кусочки, — быстро продолжил я, боясь остановиться, если окажется, что он не понимает того, что мне было ужасно важно втолковать ему. — Презрение должно было смениться сомнением, высокомерие — страхом. И когда он созрел бы для этого, я ввел бы ему в вену ужас, в постоянно увеличивающейся дозе, пока ничего не осталось бы от человека, который когда-то имел такой важный вид! В шести футах от земли! Затем наступил бы мой окончательный миг триумфа, когда я показал бы ему, что сделал и как это было достигнуто умелым использованием его собственного оружия — лжи и надувательства. Но когда этот миг наступил, это было только несчастье. Вы понимаете меня, Валеро? — взволнованно спросил я, схватив его за отвороты пиджака и неистово тряся. — Вы не можете объяснить тому, кто был когда-то человеком, что происходит с человеком! Это моя вина — мой реванш был совершенно полным. Вы можете это понять?

Он стряхнул мои руки со своего пиджака с небрежным безразличием, затем слабо улыбнулся мне прямо в лицо:

— Скажите мне, senor, как вы расправились с генералом?

В какой-то миг мне захотелось ударить его, затем гнев прошел и осталась только опустошенность.

— Вы очень практичный человек, полковник Валеро, — слабо ухмыльнулся я в ответ. — Я обвинил его в убийстве, которое он не совершал, и убедил целую группу людей в его несомненной виновности, хотя сам был уверен в обратном. Я рассказал ему о неизбежности суда над ним и о том, что его признают виновным и казнят в газовой камере, и превратил все в нечто такое явное и определенное, что он согласился с этим полностью и целиком и... — Я увидел насмешливый блеск в холодных серых глазах Валеро, когда он рассматривал меня с вежливым терпением. — Ну и черт с этим!

— Сколько человек вы убили за свою жизнь, senor? — просто спросил Валеро.

— Рамон Перес был вторым.

— В этом вся беда, senor. Для вас это все еще очень свежее испытание.

— А сколько человек убили вы, полковник? — зарычал я на него.

Его лицо потемнело, когда он резким движением поднялся с кровати.

— Не беспокойтесь о мужчинах, senor, — мягко произнес он, — спросите меня о женщинах, но не теперь.

Мы молча вышли из комнаты и пошли по коридору. Когда мы достигли последней ступеньки, я спросил:

— Что вы будете делать теперь?

— Это хороший вопрос, senor. — Он слабо улыбнулся. — Одно уж совершенно точно — я не вернусь в свою страну. Моя обязанность была охранять генерала, вы понимаете.

— Понимаю, — ответил я. — Почему бы вам не остаться в нашей стране? Почти уверен, что это можно устроить.

— Это было бы прекрасно, — сказал он решительно. — Но что я должен делать?

— Работать со мной, может быть! — автоматически воскликнул я, а затем подумал и решил, что это хорошая мысль.

— Что я должен буду делать, senor? — Насмешливый блеск снова появился в холодной серости его глаз. — Ненавидеть людей?

— И это тоже, — ответил я, — только немного. Валеро закинул назад голову и разразился смехом, пока я стоял и смотрел на него, разинув рот. Затем его рука больно сжала мое плечо.

— Вы очень практичный человек, senor. Иногда необходимо немного ненавидеть. Считаю, мне будет приятно работать с вами.

— Мы подумаем, как это осуществить, полковник, — добавил я, чувствуя чертовскую уверенность, что это можно устроить. На минуту я представил сумасшедшую сцену, как Валеро врывается в комнату Нины Фарсон в Акапулько в ту ночь, а затем увидел, что из этого могло выйти, будь они еще там — в Акапулько.

— Тело генерала на террасе, — резко проговорил я.

— Вы хотите, чтобы его убрали, senor? — поинтересовался он безразлично.

— Да, конечно, я считаю, что вы, возможно, захотите...

— Человек мертв, senor, а то, что осталось, это только мусор.

Он вошел в гостиную мягкой походкой, пока я стоял еще несколько секунд в раздумье, почесывая голову. Основное различие между мной и Валеро, подумал я, заключалось в том, что у него не было сантиментов, а у меня были, и если бы я не понимал этого, я превратился бы в неотесанное бревно, прежде чем сам узнал бы об этом.

Я прошел в библиотеку и нашел там Зельду, сидящую во главе стола с ручкой и какими-то бумагами.

— Могу я позвонить?

— Конечно, Рик, дорогой, — проворковала она с сияющей улыбкой. — Я занимаюсь делом, которое очень люблю, — подписываю замечательно крупненькие чеки. Видишь? — Она счастливо помахала одним в воздухе. — Этот — от милого Хьюго, этот — от доктора Рекса, этот — от лучшей подруги Нины...

— Они заплатили? — удивился я.

— Безропотно, как овечки, дорогой, — весело промурлыкала она. — Как милые кудрявые овечки. Так что уик-энд не стал полным провалом, правда?

— Думаю, ты можешь так сказать, — признался я. — Теперь я позвоню в полицию.

— Я так рада, что только снимала этот дом, дорогой. — Она поежилась и плотнее запахнула свой тонкий шелковый халат. — Меня бросило бы в дрожь, если бы я осталась здесь жить, с трупами практически в каждой комнате. Бедный Гарри....

— Гарри! — Я стукнул себя кулаком по лбу. Совсем забыл бедного старого Гарри.

Я схватил телефон и сказал телефонистке, что хотел бы лично поговорить с мистером Аджино — Питером Аджино — в Лос-Анджелесе. На моих часах было почти 8.15.

— Возможно, он дома на Беверли-Хиллз, — сообщил я телефонистке, — а если его там нет, попробуйте найти его на работе в “Стеллар Продакшн”. Там знают, где он может быть, так как он президент компании.

Должно быть, я произвел впечатление, поскольку она нашла его дома с первой попытки.

— Пит, — проговорил я быстро. — Это Рик Холман.., да.., да.., конечно, — если я смогу ввернуть словечко. У тебя больше нет проблемы... Что? Я трезв, как.., ну да черт с ним. Он никогда не придет в твой офис, Пит, тебе не нужно ни о чем беспокоиться. Гарри Тайг убит прошлой ночью... Прямо здесь, но никому не говори пока, потому это неофициально... О, конечно, я гарантирую, что он мертв! О'кей. Я выпишу счет на твой офис, конечно, да, отлично. До свидания, Пит. — Я повесил трубку.

Слабая улыбка разлилась по лицу Зельды, когда она взглянула на меня.

— Так вот оно что? — пробурчала она. — В понедельник миллионное дело Гарри упадет в его карман. Что-нибудь насчет преимущественного права на фильм, дорогой?

— Да, преимущественное право... — кивнул я.

— “Стеллар Продакшн”... Теперь я вспомнила. Ты уже упоминал об этой компании, когда приехал. Выходит, дорогой, что ты преодолел весь этот путь вовсе не потому, что я тебя пригласила. Ты приехал сюда, чтобы найти Гарри Тайга и убедить его отказаться от прав на фильм?

— Пусть так. — Я неопределенно взмахнул рукой. — Ты знаешь, дорогая, как это бывает. Но получилось, что сработало все действительно отлично. В любом случае ты должна с этим согласиться.

— Действительно отлично. — Ее живые синие глаза по-прежнему пристально вглядывались в меня. — Рик, дорогой, могу я задать тебе один глупый вопрос?

— Почему нет?

— Действительно ли Рамон Перес убил Гарри?

— Нет, прошептал я, он не убивал.

— А может, это ты убил Гарри?

— Чуть было не поддался соблазну пару раз, — слабо ухмыльнулся я, — но устоял.

— Рада этому, дорогой, — промурлыкала она, — потому что ты — один из моих любимых людей.. — Теплая улыбка медленно сменилась задумчивым хмурым выражением лица.

— Ладно, — сказал я, — спрашивай. Хмурое выражение исчезло.

— Я так рада, что ты предложил это, дорогой. Кто же убил Гарри Тайга?

— Ты хочешь попробовать определить сама?

— Это будет неприятно, дорогой.

— Не думаю, — честно возразил я. — Но ты, пожалуйста, попытайся сделать это сама, милая.

— Возможно, мое мнение не совпадает с твоим. — Она счастливо улыбнулась чекам, разложенным перед ней на столе. — Такое прекрасное утро! Дорогой, — она приняла обеспокоенный вид, — ты вроде собирался звонить в полицию?

— Окажи услугу, пусть Джен сделает это за меня! — воскликнул я. — Через десять минут.

— Как скажешь, Рик, дорогой!

Прежде чем я достиг двери, ее голова снова склонилась над столом, и она вновь окунулась в мир, наполненный прекрасными нулями.

"Легендарная Зельда Роксан”. Неоновая реклама возникла в моем воображении, вызвав у меня светлое теплое чувство, что таких, как она, людей, распространяющих радость и счастье среди торговцев бриллиантами, в мире осталось сравнительно мало.

В гостиной никого не было, за исключением Джен Келли, стоявшей возле бара.

— Я охраняла ваш бокал, — обвиняющим тоном сообщила она, — клянусь, я только на секунду отвернулась, но лед растаял.

— Зельда будет ждать вас в библиотеке через девять с половиной минут, — ответил я ей.

— Вы шутите?

Я покачал головой и продолжил:

— Когда мы все пройдем через это, на что потребуется несколько часов, дом будет кишеть репортерами, полицейскими, ушлыми зеваками и еще бог знает кем. И вам, моя радость, не стоит находиться здесь.

— О мистер Холман! — закричала она, задыхаясь в экстазе. — Вы соблазняете меня?

— А что же еще? — холодно произнес я. — И в нашу вторую ночь вместе вы можете называть меня просто Рик.

— Кажется, у меня лопнула застежка... — воскликнула она, блаженно улыбаясь.

— Должно быть, у вас проблема со стандартными размерами бюстгальтера? — Я критически окинул ее взглядом.

— Не буду думать об этом, — вызывающе проговорила она. — И где вы предлагаете соблазнить меня?

— Мы придумаем что-нибудь, — пообещал я. — Только будьте готовы идти, когда я подам сигнал.

— Вы клянетесь! — воскликнула она страстно. — Какой сигнал? В присутствии всех этих людей? Я осуждающе покачал головой:

— Вы бы покраснели.

* * *

Я нашел его возле бассейна, залитого палящим солнечным зноем. Яркий свет не способствовал Ли Брогану. Он так жестоко и беспристрастно подчеркивал набухщие веки, свисающие мешки под глазами и все остальное. Он поднял голову, когда я подошел ближе, и слабо ухмыльнулся:

— О, привет, Рик, мальчик! Полицейские еще не приехали?

— Еще нет, — ответил я.

— Итак, благодаря стараниям героического прохиндея, не будем называть имен, преступление раскрыто. Все, что осталось на долю полицейских, — это подмести осколки, да? Одно тело убитого и одно — убийцы. Вот это я бы назвал чистой работой.

Я зажег сигарету и посмотрел вниз на безукоризненно прозрачную чистую воду.

— Единственное, что беспокоит меня в Калифорнии, — все имеет первостепенное значение, только не люди. Вы должны были сделать это год назад. Ли, — не спеша проговорил я, — или хотя бы полгода.

— Что?

— Убрать его с дороги.

— Вы сошли с ума. — Он отрывисто рассмеялся. — Скажите лучше, как вы подействовали на полковника? Черная магия или что-то другое?

— Он хороший парень, — произнес я, — и, скорее всего, будет работать на меня.

— И уже занят этим, — ухмыльнувшись, сообщил Броган. — Пару минут назад он убрал тело генерала с террасы вместе с остальным мусором.

— Так что остались только кровавые пятна, — заметил я. — Может, оставим шутки, Ли?

Он непонимающе посмотрел на меня, затем снова отвернулся:

— Не знаю, о чем, черт возьми, вы говорите.

— Ну что ж, давайте объясню, — терпеливо проговорил я. — Уверен, Рамон Перес никогда не убивал Гарри, и вы хорошо это знаете.

— Вы что, с ума сошли? — зло отозвался он. — Если вы знали, что это не Перес, какого черта вы так усердно доказывали это?

— Это очень личное, я смертельно ненавидел его, — холодно произнес я. — Хотел только немного припугнуть его, но не рассчитал и испугал его до смерти.

Он беспомощно пожал плечами:

— Думаю, у меня нет выбора, и я вынужден принять это как есть. Может, мы теперь перейдем к самому важному? Кто убил Гарри Тайга?

— Будьте чем угодно, но только не наивным идиотом, приятель, — отрывисто воскликнул я. — Вы знаете, что это вы убили его. Можете ударить меня, если хотите, можете позвать адвокатов — все, что хотите, я стерплю это. Но не изображайте наивного идиота, ладно?

— Теперь я уверен, что вы сошли с ума, — прохрипел он. — Почему вы выбрали именно меня?

Я удержался от соблазна засорить безупречно чистый бассейн окурком своей сигареты и бросил его в кусты.

— Вы все еще испытываете нечто особенное к Зельде? Сколько бутылок за день вы выпиваете из-за этого, Ли? Не успел я появиться в доме, а вы уже замахнулись на меня, так как решили, что я сделал с Зельдой то, чего вы так и не добились за все три года, которые провели с ней. От этого чувства вы не могли избавиться ни на минуту. Поэтому, когда Гарри Тайг вытер о ее тщательно продуманный шантаж ноги и Зельда бросилась ко мне за помощью, предлагая практическую поддержку в уединении своей комнаты, полагаю, именно в тот момент, дружище, ваши мозги закипели.

Мертвенная бледность постепенно покрыла лицо Брогана, и голос его слегка задрожал, когда он вновь заговорил.

— Рик Холман, — язык у него заплетался, — ты геройский прохиндей, который ни черта не понимает в Зельде Роксан — в настоящей Зельде? Для таких парней, как ты, Холман, она просто очередная девка.

— Возможно, даже супердевка, — согласился я. — Пока я был у Зельды, сразу после совещания в библиотеке, вы в баре рассчитали все, правильно?

— Это ваше предположение, — произнес он изменившимся голосом.

— Какое самое естественное оружие для пьяного, как не бутылка скотча, — с жестокой прямотой возразил я ему. — Он был настолько пьян, что лежал без сознания, когда вы вошли в комнату? Просто спал, может быть? Как долго вы продолжали бить уже мертвого Тайга, дружище?

Лицо Брогана сморщилось, отразив все муки его души.

— Да, да, да! Это я убил его! Вы это хотите знать, не так ли? Перестаньте говорить об этом, слышите?

— Слышу, Ли, мальчик, — хмуро выкрикнул я. Его руки медленно опустились.

— Вы так это рассчитали? Просто ассоциация пьяного и бутылки?

— Было еще одно, — утомленно прошептал я. — Вам нужно было доказать Зельде, что вы тоже можете быть героическим прохиндеем. Поэтому вы и решили оказать ей большую услугу, убрав Гарри. Затем вы собирались показать ей, какой вы хитрый на самом деле, наградив меня этим цветистым прозвищем.

— Но вы поняли это недавно, — запротестовал он. — Что-то заставило вас обдумать эту версию?

— Вы были чертовски хитры, мальчик Ли, — искренне признался я. — Вы рассчитали все до последней мелочи. Никто не смог бы сделать это, понимая, что может навлечь на себя подозрение... А навлечь подозрение, дружище, означало, что он должен быть заинтересован в убийстве Тайга как участник шантажа.

— Это действительно превосходная версия, — угрюмо пробормотал он, — но это не доказательство, правильно?

— Нет, до тех пор, пока вы можете прятать это где-нибудь вместе с вашими драгоценностями.

— Так что у меня есть шансы остаться в стороне от этого, да?

— Ли, мальчик, — проворчал я тихо, — очень скоро грубоватые парни в синих униформах придут и заберут вас в совершенно иной мир, лишенный баров. Они будут задавать вопросы — миллион вопросов, и запомнят каждый из ваших ответов. Они не будут принуждать вас, скорее всего, они будут даже вежливыми, но хватка у них крепкая, и именно это делает их такими беспомощными. У вас просто не хватит сил выдержать это, дружище, если вы хотите знать всю правду.

— Я почувствовал это, — мрачно заметил он. — Если я признаю вину, как вы думаете, у меня будет шанс получить тюремное заключение?

— Если вы рассчитывали на это, дружище, — ответил я, глядя в сторону на появившуюся на террасе неуклюжую фигуру, — не думаю, что вам нужно было продолжать бить его после того, как он был уже мертв.

— Как скоро сюда прибудет полиция?

— Джен Келли, должно быть, звонит им прямо сейчас, у вас тем не менее есть пятнадцать минут.

— Да. — Он посмотрел на меня без всякой надежды, и я заметил, каким бессмысленным стал его взгляд. — Вы могли бы сделать мне одно маленькое одолжение, Рик, мальчик?

— Не знаю, почему я должен делать что-то для вас, — ровно произнес я, — вы сделали из меня козла отпущения, а сами чуть было не улизнули от всего.

— Вы по-прежнему великий, вернее, героический прохиндей, — прорычал он. — А кто я? Вы можете позволить себе быть великодушным?

— О каком одолжении идет речь?

— Оставьте меня одного, пока не пришли полицейские. Позже у меня не будет времени, правильно?

— Хорошо, это ничего не стоит, — согласился я. — Надеюсь, вы не сделаете какой-нибудь глупости, вроде попытки сбежать?

— Как вы сказали, — его губы изогнулись в болезненной улыбке, — у меня для этого уже нет сил.

Я оставил его возле бассейна, и когда вернулся на террасу, его уже не было там. Валеро подошел ко мне с другого конца террасы.

— Я вычистил все, что мог, senor. Думаю, что пятна останутся, они так быстро просочились в песок.

— Вы все сделали отлично, — похвалил я. — Кто заметит несколько пятнышек?

— Есть еще кое-что, — волнуясь, произнес он.

— Ваш пистолет? Он у меня. — Я вынул его из кармана. — Лучше оставлю его. Полицейские начнут искать его, как только приедут сюда.

— Понимаю, — сказал Валеро, кивнув. — Но у вас мой пистолет. А пистолет генерала? Я нигде не могу его найти.

— Тогда, думаю, кто-то взял его, — пожал я плечами. — Вы знаете, как говорят: как пришло, так и ушло. Он посмотрел на меня, затем кивнул:

— Понимаю.

Я вернулся в дом и встретил Джен, выходящую из библиотеки.

— Только что позвонила в полицию, — сообщила она взволнованно. — Они будут здесь через двадцать минут.

— Отлично, — воскликнул я совсем без энтузиазма и попытался прошмыгнуть мимо нее в библиотеку.

— Почему вы вдруг начали избегать меня? — подозрительно спросила она.

— Это очаровательная форма самоистязания, называемая “оставь сладости на уик-энд”, — объяснил я.

— Но сейчас как раз уик-энд!

— Уик-энд — это место, куда вы и я поедем в следующий раз, как только покончим со всем этим, — терпеливо объяснил я. — Если вы хотите устроить все, как Зельда Роксан, милая, то вы должны быть сговорчивей.

Она глубоко вздохнула и гордо улыбнулась:

— Я сговорчивая!

Я постучал по голове указательным пальцем:

— А здесь надо покрыть лаком.

— Запомню, — пообещала она.

Зельда все еще сидела во главе стола, раскладывая из своих чеков некое подобие пасьянса, а может быть, совершая таинственный ритуал, изобретенный ею, чтобы с помощью колдовства обеспечить их платежеспособность.

— Привет, Рик, дорогой. Уже вернулся?

— Ты наблюдательна!

— Ты довел до конца свое дело?

— Осталось немного.

— Рада, — рассеянно произнесла она и снова перемешала чеки.

Я зажег сигарету и осмотрелся вокруг, оглядывая никем не читанные книги на полках. Минут десять спустя Зельда резко вскинула голову:

— Что это было?

— Что-то похожее на выстрел, — ответил я.

— О, я тоже так подумала. — Она бесцельно перекладывала чеки еще несколько секунд.

— Мне любопытно знать еще кое-что, — сообщил я ей.

— Дорогой! Ты знаешь очень хорошо, что у меня нет от тебя секретов.

— Ты ведь знала, что даже знаменитые прелести Роксан не заставят Гарри изменить свое мнение о сделке?

— Конечно нет! Я была замужем за этой вошью, разве ты забыл?

— Я так и рассчитывал. Мне интересно знать, зачем ты заходила в его комнату прошлой ночью?

— Хорошо, дорогой, — она снова смешала чеки, — кое-кто предположил, что это будет мне на пользу, поэтому я и пошла.

— Это был Ли Броган?

— Этот выстрел — это был Ли Броган?

— Верно, — ответил я.

— Верно, — сказала она. — Интересно, где он достал пистолет?

— Это пистолет Рамона. Я специально оставил его на террасе.

Она тихо вздохнула:

— Какая досада, дорогой. Теперь, я думаю, мне нужно искать нового агента?

— Полагаю, да, — ответил я.

Примечания

1

Игуана — род ящериц, преимущественно в тропической зоне Америки.

2

Тевтон — член германской общины, впервые упомянутой в IV в, до н.э.

3

Комиссия Джона Берга — ультраконсервативная организация, основанная в 1958 г. Робертом Уелшем для борьбы с коммунистической деятельностью на территории США. Названа в честь Джона Берга — капитана ВВС, погибшего в 1945 г.

4

Медаль за ранение в ходе боевых действий.

5

Боров (исп.).


home | my bookshelf | | Зельда |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения



Оцените эту книгу