Book: Дар полночного святого



Бояджиева Мила

Дар полночного святого

МИЛА БОЯДЖИЕВА

ДАР ПОЛНОЧНОГО СВЯТОГО

Посвящается Антонине Константиновне Бояджиевой

ПРОЛОГ

Норковая шуба до пят не для московских сугробов - слякотно-серых, чавкающих в глубине вязкой, не стынущей грязью. Подобрав широкие полы, женщина с облегчением выбралась на протоптанную дорожку и перевела дух. Все правильно: за спиной светятся сквозь метель окна многоэтажного спального района, справа муравьиная тропа, ведущая к автобусной остановке, слева ядовито мерцает вывеска супермаркета, появившегося на месте пивной "стекляшки". Впереди - шоссе, стена темных, оснеженных елок, километражный указатель на обочине. Возле него - темная машина с погашенными огнями, - та самая! Сердце тревожно ухнуло и зачастило. Натянув на голову съехавший пушистый шарф, женщина торопливо отряхнулась. Крупные снежные хлопья, косо мелькающие в мертвенном свете фонарей, превратили её в снеговик - мех, длинные пряди разметанных по плечам волос и даже зажатая под мышкой сумочка пропитались влагой, словно побывали под душем.

Черт бы побрал этот сумасшедший март, эту не унимающуюся вторые сутки метель, широченную громоздкую шубу и совершенно феноменальную способность влипать в дурацкие ситуации! Ведь понятно было сразу - бредовая, рискованная затея! Но отступать поздно.

"Была не была!" - Женщина в палевой норковой шубе обмахнула мокрое лицо отяжелевшей от влаги варежкой и решительно рванулась к притаившемуся на противоположной стороне шоссе автомобилю. В ту же секунду вынырнувшая из-за поворота иномарка ослепила её, взвизгнула тормозами, сбила с ног и отбросила в придорожный сугроб. Все произошло очень быстро, как на рекламном ролике триллера.

И вновь замелькали в ночи белые хлопья.

Мерно сновали дворники, расчищая стекло остановившегося автомобиля. Сидящие в нем переглянулись - сбитая женщина не шевелилась, снег торопливо покрывал распростертое у обочины тело, отлетевшую к колесам сумочку. В ярком свете фар застыло спокойное, будто спящее лицо. Вьющиеся светлые пряди у виска пропитались чем-то блестящим и черным.

- Кровь... Гаси огни! - скомандовал сидевший рядом с водителем очкастый интеллигент и выскочил на дорогу.

Тот, что был за рулем, пребывал в столбняке. Ему хотелось изо всех сил отжать газ и мчаться дальше от проклятого места. Дальше, дальше, туда, где греет песок беззаботное солнце и шелестят над крышей бунгало лохматые пальмы. Он всегда знал, что ему надо, но совершенно не умел этого добиваться. Курносые толстяки, как правило, беспринципны и мягкосердечны. Тем более, с фамилией Плаксин. Может быть поэтому страстно желавший удрать человек спасовал перед обстоятельствами. Он помог втащить в машину находящуюся без сознания, а возможно, и мертвую женщину. Ее голова безжизненно упала на велюровую спинку кресла, по щеке протянулась уходящая за воротник черная дорожка. Выглядело все это, как в кошмарном сне. Плаксина прорвало: вытаращив глаза, брызжа слюной, он стал кричать что-то невнятное и, вцепившись в шубу, пытался выволочь жертву наезда из машины.

- Бросим её здесь! Не будь кретином, Гаррик! Сматываемся! Никого не видать, "жигуль" под указателем пустой... Свидетелей нет... Учти, я буду клясться, что за рулем сидел ты! Тачка твоя, твои проблемы.

- Заткнись, ублюдок! С мозгами у тебя большие проблемы, понял? Может, ты жаждешь встречи с ментами? - Сев за руль, Гаррик открыл сумочку пострадавшей. Изучил содержимое и в сердцах сплюнул сквозь зубы: Проклятье! Это она.

- Она?! - Плаксин с ужасом уставился в лицо женщины и чуть не упал на нее, - резко сорвав машину с места, Гаррик понесся по окружной.

- Девятнадцать сорок пять. Успеваем. Проверь у неё пульс и возьми в аптечке, что надо. Сейчас все зависит от тебя, урод. Или медицинский диплом тебе тоже подарили? - Гаррик глянул в лобовое зеркало на притихшего толстяка. - Слушай внимательно, варианта два: первый - тебе удается привести её в чувство и мы доводим дело до конца. Второй: дама не пригодна для дальнейшего использования. Мы бросаем труп в лесочке и... И тогда нам придется иметь дело не с ментами, нет... Менты нам покажутся райскими птичками. Закрой варюжку, действуй!

Плаксин с опаской прикоснулся к запястью раненной и вскоре обнаружил четко пульсирующую жилку.

- Летального исхода, кажется, не предвидится, - осмелел он. А когда губы женщины зашевелились, чуть слышно прошептав "Где я?", он победно захрюкал и поднес к бледному лицу смоченную нашатырем вату...

Через полчаса в секции аэропорта Шереметьево-2, где заканчивалась регистрация рейса Москва-Ламюр, появились два опоздавших пассажира высокий элегантный мужчина вел под руку прихрамывающую даму в распахнутой норковой шубе. Женщина имела при себе лишь кожаную сумочку с документами, мужчина - обычный кейс. Он чуть не плакал, поправляя очки с треснувшими стеклами, и заботливо поддерживал спутницу, левый глаз которой под наклейкой свежего пластыря, пересекавшей лоб, начал затекать синяком. Ситуация вызывала сочувствие: Игорь Малинников, следовавший с коллегой на международную конференцию, в связи с метелью попал в аварию по дороге в аэропорт. Сидевший за рулем приятель остался разбираться с гаишниками, вещи пришлось бросить в заклинившем багажнике и гнать к рейсу на попутной.

Спешно проверив изложенные обстоятельства, таможенники не обнаружили ничего подозрительного - ни фамилии, ни лица пострадавших в криминальных сводках не фигурировали. Досмотр более чем скромного багажа не занял много времени.

- Возможно, гражданке Фокиной лучше остаться и обратиться к врачу, присмотрелся к травмированной пассажирке чиновник.

- Да что вы! Как, остаться?! Валентина Алексеевна - главный эксперт по проблемам жидких кристаллов в вакууме. У неё центральный доклад российско-американская разработка... Завтра утром открытие конференции. Горячо запротестовал Малинников, размахивая буклетом какого-то научного общества с эмблемой в виде трехмерного октаэдра. Его близорукие глаза за треснувшими стеклами взволнованно блестели, редкие волосы над высоким лбом стояли дыбом.

- Я в порядке, - тихо заверила женщина, с трудом поднимая вздувшееся веко. - Меня ждут друзья. Мне необходимо в туалет. - Она покачнулась, как-то жалобно посмотрела на своего спутника. - Пожалуйцста!

- В самолете, в самолете, милая! Ушиб пустяковый. Нас встретит сам доктор Минтье. К утру ты будешь в форме.

Невезучие пассажиры в сопровождении служащей аэропорта поспешили на посадку.

... - У-фф! Вот это да... - Рухнув в кресло полупустого салона, Малинников ободряюще сжал плечи своей спутницы. - Ну, теперь все будет нормально, дорогая, - шепнул он ей на ухо, отстранив влажные, пахнущие талым снегом волосы, и позвал стюардессу.

- Будьте добры, принесите анальгин для дамы и что-нибудь покрепче для меня. После того, как взлетим, разумеется.

Он спрятал в карман разбитые очки и впервые внимательно посмотрел на свою спутницу. Красоток Игорь чувствовал за версту, как гончая дичь. Поэтому, наверно, рванулся к лежащей на дороге женщине, вместо того, чтобы смыться с места происшествия. Он узнал её, хотя видел до того всего лишь раз - амбициозную блондинку с обалденными ногами, прелестным носиком и пухлыми, капризно надутыми губами. Сейчас без помады они казались по-детски беспомощными. Но профиль с неповрежденной стороны остался премиленьким, а сквозь грязную прореху в шерстяных коричневых легинсах выглядывало поцарапанное округлое колено.

Слегка коснувшись его ладонью, Игорь мечтательно прикрыл глаза. Сейчас он получит коньяк и отправит пострадавшую в туалет привести себя в порядок, а шубу сдаст в гардероб сушиться. Затем пусть она подремлет - так быстрее пройдет шок. Хорошо, что Плаксин догадался сразу же дать ей две таблетки валиума. Хоть в чем-то дубина пригодился, вечно таскает с собой транквилизаторы. Сейчас уже, наверно, сообщил шефу, чтобы встречал "подарок". Только бы скорее сбыть с рук эту малость травмированную куколку и получить "отпускные" без вычета штрафных за непредвиденные осложнения. Объясни, попробуй, что она сама под колеса кинулась. Повезло ещё - скорость на повороте была небольшая, только крылом слегка по бедру саданули. Шуба и снег здорово выручили, а то имели бы вместо ссадины и ушиба переломы конечностей с черепно-мозговой травмой... Как близко они были от края пропасти. Брр! - Игорь вздрогнул, - стюардесса протягивала таблетку и стакан с минеральной водой.

- Выпей, дорогая, это обезболивающее. - Мужчина тронул соседку за руку. Та открыла глаза, проглотила аспирин и недоуменно огляделась.

- Поспи, детка. Скоро будем в Ламюре, - успокоил он.

- В Ламюре? - Голубые глаза с удивлением уставились на Игоря. - Но мне надо домой!

Бросив сочувствующий взгляд на оказавшегося в затруднительной ситуации пассажира, стюардесса удалилась.

- Успокойся, милая. - Масленников сжал холодные пальцы женщины. Она выдернула руку и в ужасе отшатнулась от него: - Кто вы такой? Я вижу вас впервые...

1

Все началось много лет назад. На новогоднем карнавале в московском театре оперы и балета встретились две Снегурочки - семилетняя Алина Лаури дочка прима-балерины труппы и её ровесница Аня - дочь театральной портнихи Верочки. Благополучная красавица Инга Лаури - супруга ответственного министерского чиновника решила стать для Верочки Венцовой доброй феей приблизила к себе едва сводящую концы с концами мать-одиночку, а славную Анюточку превратила в "сестричку" своей капризной и своенравной дочки. Девочки вместе посещали секцию фигурного катания, учились в престижной английской школе. Верочка взяла на себя заботы по хозяйству в семействе Лаури, Инга же получила возможность свободно предаваться бесконечным романам.

Появлявшиеся вдвоем девчушки умиляли своим сходством. Обе на редкость голубоглазые, ярко и празднично, как в мультяшке. У каждой вились до лопаток льняные легкие кудряшки и мило хмурились светлые бровки. Часто они одевались совершенно одинаково, и тогда каждый, повстречав в театральных коридорах две нарядные фигурки, разыгрывал сцену удивления, нарочно путая имена. Девочки смеялись, радуясь своему сходству.

Шли годы, и обе матери частенько сомневались, так ли уж хороша эта навязанная девочкам дружба, переходящая все чаще в соперничество. Даже родные сестры зачастую не способны поделить родительскую любовь, ревнуя друг к другу. А здесь изображают ровню принцесса и нищая. К тому же обе красотки, почти барышни, а значит, неизбежны сердечные травмы, ведь круг знакомств-то один.

"Алинин круг - и её право выбора", - так думали все, кроме Ани. В английскую школу она попала бы и без протекции Лаури, а в секции фигурного катания уже была опытной спортсменкой, когда заявилась Алина. И Антон Грюнвальд - самый симпатичный парень в их группе, за Аней сумку с коньками и костюмом носил. А вовсе не за министерской Алиночкой.

- Он тощий и рыжий, - морщилась Алина.

- Но катается лучше всех и подает надежды. Так тренер говорит. - Аня сама частенько называла Антона недотепой, но ей нравилось, что упорный паренек, пренебрегающий ссадинами, вывихами, ушибами, отрабатывающий до седьмого пота сложные элементы, по-девичьи краснел и начинал заикаться, стоило лишь Анюте обратить на него внимание. - Просто он очень деликатный и хорошо воспитан. А в спорте волевой и отчаянный.

- Малышня.

- Да ему уже четырнадцать!

- А тебе скоро тринадцать. Прямо Джульетта... - Алине не нравилось, что о чувствах Антона к Ане сплетничает вся группа. Она предпочитала сама быть героиней романтических событий.

Однажды произошел и вовсе возмутительный инцидент.

На тренировке Аня ушибла колено и, сильно прихрамывая, побрела к выходу. Сделав три круга со всеми необходимыми элементами, Алина решила посочувствовать "сестричке". И что же она увидела, распахнув дверь в раздевалку?

На лавке, закинув голову и сжав от боли побледневшие губы, сидела Анюта, вытянув ушибленную ногу. В дыре на тренировочных рейтузах виднелось кровоточащее колено, и к этому колену тянулся губами сидящий на корточках Антон.

- Ну вы даете! Настоящая порнография! Здорово я вас застукала. Подбоченилась Алина, пылая возмущением.

- Я помог Аньке ботинок снять. У неё сильный ушиб. Надо приложить холодное и забинтовать, - не поднимая глаз, оправдывался Антон. На его веснушчатом носу блестела испарина.

- Твои-то поцелуйчики холодные?! Сексуальный маньяк! - Хлопнув дверью, Алина выбежала в коридор.

С тех пор Антон стал избегать Аню, во всяком случае, в присутствии Алины. И "сестры" снова ездили домой вдвоем. Каждая из них смутно подозревала, что настоящее соперничество только начинается, и пристальней вглядывалась в зеркало, стараясь отыскать приметы собственного превосходства. Но с каждым годом сходство девочек становилось все более удивительным.

Настал день, когда самоуверенная Инга наконец прозрела. Ситуация оказалась ужасающе очевидной. "Как же это раньше мне в голову не пришло? Ай да Верочка, ай да тихоня! Так обдурить всех... - Ингу бросило в жар от внезапной догадки. - Надо же было свалять дурака! И откуда такая наивность в мои-то годы? Ах, бедняжка Верочка, ах, нагуляла провинциальная дурочка ребеночка от бесшабашного тульского ухажера... Ах, девочки так удивительно, ну, просто до смешного, похожи друг на друга! Идиотка, - поверила россказням... Чертов кобель, этот Валька Бузыко! Чуть ли не одновременно обрюхатил девятнадцатилетнюю швею костюмерного цеха и прима-балерину, которой клялся в неземной любви своим сладким, завораживающим тенором!"

И почему разгадка сходства "сестричек-Снегурочек" пришла к Инге так поздно? Оттого, что бывший кумир публики, звезда оперной труппы Валентин Бузыко растолстел как боров и давно утратил для неё мужскую привлекательность? Оттого, что не могла и вообразить соперничества с провинциальной простушкой? Вот только догадался ли сам Бузыко, что родила Инга не от законного супруга - ответственного министерского работника Кудякова, а от своего мимолетного дружка? А если догадался, то не способен ли шантажировать Ингу, грозя открыть тайну её мужу? Ведь уйдя со сцены, балерина занялась активной общественной деятельностью и добилась заметного влияния в театральных кругах. Опорочить имя Лури - бессменного секретаря парторганизации театра на протяжении многих лет, раздуть грязный скандал мечта всяческих диссидентов и завистников.

Дрожащая от гнева и страха, Инга решила действовать немедля. Запершись с Валентином в своем театральном кабинете, она щедро угостила его коньяком и устроила допрос по всем правилам, задавая наводящие вопросы. Валька растрепал, как смертельно влюбилась в него попавшая в театр из Тулы девчонка-швея, как он из чистого благородства "пару раз зажал ее", а потом отказался продолжить связь.

- Да куда мне - я ж певец, а не секс-пистолс. Сама знаешь, у меня этих курочек тогда было во! - Валя чиркнул ребром ладони по горлу. - До тошноты. А дома жена с двумя пацанами мал-мала на стреме сидела... Да к тому же, я тебя любил, - спохватился вовремя Валя.

- Но для меня-то это был лишь приятный эпизод. Ошибка молодости. Альберт Семенович, супруг ревнивый, поспешил мне ребеночка сделать и в декрет отправить. - Инга подозрительно проследила за щекастым лицом тенора, тянувшегося к бутылке. Ни один мускул не дрогнул, мутноватый взгляд не озарило прозрение - Валька Бузыко так и не сообразил, что Алина Лаури - его дочь. А уж о том, что родила от него робкая швея, похоже, никогда и не догадывался. Уж очень старательно заметала следы мать-одиночка.

Узнав об отцовстве Вальки, Инга почувствовала к Анне странную, бурно прогрессирующую неприязнь. Просто невозможно было думать о том, что дочь Верочки - родная сестра её, Инги Лаури, дочери!

Противно было сравнивать и подмечать, что Анюта мало в чем уступает Алине, а в чем-то и превосходит её.

Взять хотя бы случай, произошедший на новогоднем празднике 1987 года.

Во Дворце спорта готовилось представление. Ученики Павла Борелика принимали деятельное участие в танцах на льду. И Алина, и Нюта выступали в кордебалете, изображая то "разбойниц", то "снежинок", то даже "Чарли Чаплинов". Увы, солистками в ответственных номерах стали другие. Снегурочку - хозяйку бала, естественно, танцевала тринадцатилетняя звезда Зина Устюгина, подготовившая, среди прочих, очаровательный вальс с Антоном Грюнвальдом. Он сказочно преображался в Принца-Января, для чего надевал серебряный парик и забеливал гримом клоунские веснушки.

В день первого представления, как водится, случилось ЧП. Да не с кем-нибудь - с главной солисткой. У Зины Устюгиной - оторвы и нахалки самым банальным образом разболелся живот, как говорили, от съеденного в буфете беляша. Были приняты соответствующие меры, и девочка, отличавшаяся чрезвычайной боевитостью и выносливостью, поклялась, что выдержит представление. Но вот свое коронное появление на трапеции из зависшего под куполом аэроплана она осуществить никак не могла - тошнило от высоты и качки.



Павел Иванович, объяснив ситуацию, обвел взглядом своих ребят:

- Ну что, орлы, кто дерзнет отличиться перед дирекцией и отечеством? Джентльменов прошу не беспокоиться. Полет осуществляется дамой и, естественно, со страховкой.

- Можно я? - Аня сделала шаг вперед. - Я высоты совсем не боюсь.

- Так тут, детка, не высоты, тут позора бояться надо. Воображаешь - ты сидишь на трапеции - раскрасавица, принцесса, а внизу три тысячи ртов распахнуты и все в твою сторону. Дрогнула, заморгала, сдрейфила, сорвалась! И, задрав ноги, на лонжах чучелом болтаешься. Гоготать будут, топать, свистеть... А потом директор мне шею намылит за дискредитацию праздничного пафоса.

- Я удержусь. У меня руки сильные.

- Уговорила. - Тренер положил ладонь на Анино плечо. - Честно говоря, я именно на тебя рассчитывал. Приметил, как ты с электриками по аварийным лесенкам под крышей лазала. Хотел шугануть, а потом решил, - чего пугать? Может, ей в жизни эта уверенность в себе сгодится?

Выступление прошло великолепно и храбрость Ани получила неожиданное вознаграждение. За кулисами к ней подошел Антон.

- Жаль, что ты такая дылда вымахала. Я бы хотел с тобой этот вальс танцевать. Даже размечтался, пока ты над залом летала... Противно потом на Зинку смотреть было... - Как всегда глядя под ноги, признался он Ане. Они уже переоделись после представления, на лице Антона остались пятна белил и темные тени, подчеркивавшие глаза.

Анюта рассмеялась:

- Не я дылда, а ты - малыш. И похож на Пьеро. Будто плакать собрался.

Антон вдруг прямо посмотрел на нее:

- А знаешь кто я? Принц Январь - это для малышни. Я - Самый главный волшебник, тот Святой, которого все ждут. Он приходит только раз - в новогоднюю ночь, ровно в полночь. И приносит дары.

Аня рассмеялась, заталкивая в сумку толстый свитер - ей очень хотелось показаться в новой, сшитой матерью к празднику блузкой.

- Мандарины и конфеты?

- А ты закрой глаза. Нет, по-настоящему. И не подглядывай.

Аня замерла, вытянув шею и даже привстав на цыпочки: - Догадалась, догадалась - сейчас получу медаль Крокодила Гены, которую всем раздали. Смешно.

Антон не ответил, его сопение обдало теплом Анину щеку, а затем кожу коснулись робкие и быстрые губы.

- Ты что!? - Аня вспыхнула негодованием и даже притопнула ногой . Шуточки у тебя, Святой, и вправду, парнографические.

Принц удалился к дивану, заваленному костюмами, и оттуда проговорил небрежно, но с явным вызовом:

- Меня Алина в гости к вам звала. Так я не могу... - Он напрягся, придумывая предлог. - В общем, не могу и все!

- Ну и ладно! - С деланным равнодушием хмыкнула Аня и, едва не расплакавшись, хлопнула дверью.

Вышло так, что это оказалась их последняя встреча и последние выступления в секции...

После ужина, Инга позвала дочь в спальню. Она сидела на пуфе возле туалетного столика. Длинный халат из расшитого гладью изумрудного атласа, распахнулся, позволяя любоваться моложавым телом. Ее поза отличалась естественной грациозностью - выгнутая узкая спина, красиво перекрещенные ноги с привычно оттянутыми носками и вздувшимся колесом высоким подъемом. Инга гордилась своим сходством с Майей Плисецкой, вернее, с аристократкой Бетси Тверской, которую знаменитая балерина сыграла в фильме "Анна Каренина".

- Сядь, Лина. Я давно хочу поговорить с тобой. - Она сняла бриллиантовые серьги "малинка" и, вытащив шпильки, тряхнула волосами. Понимаешь, мне кажется не совсем удобным, что люди нашего круга привыкли воспринимать Аню как твою родственницу, чуть ли не сестру... Смешно, честное слово! Верочка, хоть и славный человек, но, по существу, прислуга. Анна - дочь женщины, не имеющей даже высшего образования, родившей вне брака, да ещё неизвестно, от какого подонка. Наследственность - это решающий фактор. Ты разве не заметила, у Анны появилась зависть и какая-то двуличность. Это естественно, - она не может стать ровней тебе, но имеет весьма серьезные амбиции.

- Мама! Я лучше всех знаю Аню... - Алина задумчиво покачала головой. Ведь это она сегодня заменила Зинку! Вместо неё слетела на трапеции с аэроплана. Прямо без репетиций! И ещё умоляла меня никому не говорить.

- Скрыла такой фурор?! - Тампон с косметическим молочком, которым Инга стирала грим, застыл под глазом. - И ты поверила, дурашка моя! Она хотела подать себя скромницей и привлечь внимание этого мальчишки-фигуриста, который сегодня пренебрег твоим приглашением. - Заметив, что Алина помрачнела, Инга привлекла её к себе и мягко обняла. - Пора взрослеть, хорошая моя. Пора кончать игру в "сестричек".

2

Летом Кудяковы-Лури в сопровождении домработницы Муси и Верочки с Анютой перебирались на дачу.

В старом подмосковном поселке, заселенном до войны представителями творческой и научной элиты, проживала теперь в основном партийная буржуазия, вышедшая отчасти из рядов советской интеллигенции и унаследовавшая дома, либо перекупившая дачи у бывших хозяев. Здесь образовался свой круг "золотой молодежи", устраивавшей в летний сезон крупномасштабные увеселительные мероприятия на природе.

Денис Южный - краса и гордость тусовки, жил в двухэтажном доме на одной улице с Лаури. Сын известного журналиста-политолога, отражающего в своих острых репортажах процесс загнивания Запада, Денис поступил в институт международных отношений и вскоре обзавелся представительными друзьями, подкатывавшими к воротам усадьбы на собственных "тачках".

Предки Дениса имели обыкновение отдыхать на курортах дружественных стран, оставив сына под надзором бабушки.

Вечеринки в доме Южного носили бурный характер - с выпивкой, громкой музыкой, лишавшей сна весь поселок, с игрой в карты, ночным купанием в реке и вольным, неразборчивым сексом.

Чинно распивая вечерний чай на веранде с Верочкой и Мусей, "сестры" замирали, прислушиваясь к доносившимся звукам чужого веселья, и чувствовали себя обойденными.

- Ну, он меня достал, этот красавчик, - объявила однажды утром бесившаяся от зависти Алина, и, прихватив теннисную ракетку, собралась на полянку в сосняке, где обосновался "спортивный клуб" местного молодежного бомонда.

- А я?.. - неуверенно напомнила Аня.

- Ты ж собиралась матери в огороде помочь. Благородное дело. Взмахнув русым "хвостом", Алина послала всем воздушный поцелуй.

Короткие белые шортики плотно обтягивали зад, под голубой футболкой свободно вырисовывалась не стесненная бюстгальтером грудь.

Недели через две упорных занятий в "клубе", Алина торжественно объявила:

- Сегодня вечером мы приглашены к Денису в гости. У него какой-то там юбилей, будет шикарная вечеринка.

- Я тоже приглашена? - Удивилась Аня.

- Ты со мной. Я надену красный трикотажный сарафан. Тебе лучше выбрать что-нибудь другого цвета.

- А что, может, джинсы с майкой?

- Без разницы. Тебя все равно никто в их компании не знает.

"Чтобы произвести впечатление, надо прийти последними", - утверждала Алина, и они старательно выжидали, пока, судя по всему, гости не расселись за столом. Все рамы большой застекленной веранды были распахнуты, оттуда доносился звон стекла, оживленные голоса, звяканье вилок.

- Смотри, не обалдей, - у Дениски сплошной бомонд - детки наших кинознаменитостей, дипработников, журналистов и всякая шушера - певцы, "деловые", ну, спекулянты, фарца, - это мне Денис сам сказал. - Победно взглянув на оробевшую Аню, Алина скомандовала "Пора! Заходим вместе".

Они появились на пороге веранды. Аня с трудом перевела дух - здесь и в самом деле собрался ярчайший цветник - парни казались изысканно-небрежными, а девушки шикарными - раскованными, нарядными, загоревшими, словно только что вернувшись с югославского курорта. И даже в личностях бородатых, патлатых, нарочито запущенных, в обвислой "марлевке" сарафанчиков и линялой вытертой джинсе было нечто недосягаемо-импортное. В моду едва вошли комбинезоны. Аня гордилась сшитым матерью из белого бельевого льна костюмом, с котором брюки и короткое болеро соединялись идущей крест-накрест шнуровкой, а спереди все это застегивалось на длинную молнию. Но гости Дениса выглядели шикарно! Как же забыть о том, что твой туалет сшит из простыни, если рядом сплошная "фирма"?

Ничуть не смутившись, Алина громко и в то же время небрежно произнесла общее "Привет!" Из-за стола тут же поднялся высокий, бронзовый, русый, с голубыми глазами и белозубой улыбкой хозяин вечеринки и радостно объявил:

- А вот и наши очаровашки сестренки Лаури. Алина и Энн. Соседствуем с пеленок, между прочим. - Он поклонился девушкам и тут же крикнул кому-то:

- Уступи место девочкам, Кузмич. Они как раз в одном кресле поместятся.

- Нет, нет, спасибо. Я предпочитаю комфорт, - остановила Алина поднявшегося с кресла бородача. - Анюта принесет кресла с моей дачи. Можешь и качалку прихватить, - шутливо обратилась она к подруге тоном, не вызывающем сомнения в истинной расстановке сил: одна хозяйка, другая всего лишь прислуга.

- Мне придется помочь даме. - Денис выскочил вслед за вспыхнувшей Аней. - Ты извини, у нас табуреток на кухне полно. Не знаю, зачем она тебя послала.

- А чтобы "приложить". - Решительно шагавшая по дачной улице Аня остановилась и сжала кулаки: - Послушай, никогда не называй нас сестрами! Моя мама - портниха Инги Фридриховны, прислуга в общем-то. А я приживалка.

- Фу! Не сатаней, - Денис примирительно сжал локоть девушки и притянул её к себе. - Ну что за чушь плетешь, достоевщина какая-то. Что за приживалка?! В стране развитого социализма торжествует демократия и всеобщее равенство. - Его глаза смеялись.

- Угу. "Кто был никем, тот станет всем!"... - Ане почему-то стало весело, все показалось мизерным и глупым в сравнении с прелестью этого летнего вечера.

Одуряюще пахли светящиеся в сумраке кусты жасмина, что-то стрекотало в темной росистой траве. В садах за старыми яблонями уютно светились окна дач, в которых, конечно же, переживают сейчас мгновения головокружительной близости романтические влюбленные. Аня заглянула в глаза Дениса, блестевшие отсветом прячущегося в ветвях фонаря, и почему-то не оттолкнула его. Руки Дениса, проникнув под шнуровку, обхватили её талию, словно в танцевальной поддержке, - надежно и горячо.

- Мне, если хочешь знать, не чужды пристрастия разночинной интеллигенции. Обожаю выходцев из простого народа, особенно таких вот нежненьких девочек. - Денис прижал Аню к себе, пробежал ладонями по теплой груди и поцеловал в губы долгим, влажным, взрослым поцелуем.

Аня ничего не чувствовала, но успела передумать многое: что это первый её настоящий поцелуй, который предстоит с волнением вспоминать всю жизнь. Но волнения почему-то не было, хотя очень хотелось бы именно так - в стрекочущей кузнечиками, пахнущей жасмином темноте обниматься именно с ним - с Денисом, - стройным самоуверенным, как говорила Инга, "американизированным плейбоем".

- Пусти, я хозяйке пожалуюсь, - шутливо отстранилась Аня. - Так вроде шептали бедные девушки соблазнителям?

- Шептали, шептали, а потом все равно сдавались. Невозможно противостоять сокрушительному мужскому обаянию интеллигенции. - Денис галантно распахнул калитку дачи Лаури. - Я ведь ещё стихи сочиняю и пою под гитару не хуже Высоцкого.

- Ты хвастун и приставала. Тащи плетеное кресло с веранды. Не бойся, Муся уже спит, Алининых родителей нет.

- Так в чем проблема? - Денис по-хозяйски расположился в кресле. - Иди сюда и я постараюсь убедить застенчивую барышню, что она проводит время с выдающимся интеллектуалом и пылким любовником: "Клянусь тебе священною луной, что серебрит цветущие деревья..." - выразительно продекламировал Денис по-английски.

Сердце Ани гулко ударило: именно этот отрывок из "Ромео и Джульетты" выучила она наизусть, когда готовила летнее задание по английской классике. Нет, это не простое совпадение в школьных программах. Это нечто большее знак судьбы.

- "О, не клянись луной непостоянной, Луной, свой вид меняющей так часто, Чтоб и твоя любовь не изменилась", - ответила из темноты Аня.

- У тебя классный английский, детка. Может покажешь свою келью, познакомишь с библиотекой?

- Размечтался! Вставай. Тебя уже заждались гости. - Аня тряхнула сидение.

Они со смехом притащили громоздкие плетеные кресла.

- Трон госпоже Лаури! - провозгласил Денис, предоставляя Алине качалку. А сам, усевшись рядом с Аней на диван, тесно-тесно, почти в обнимку, демонстративно оказывал ей знаки внимания. Даже помогал очищать креветки, собственноручно сваренные в красном вине с разнообразными специями. Его плечо все время касалось Анютиного, и даже сквозь плотную ткань брюк она ощущала жар его бедра, прижатого в темноте. Обмирая от сладкого головокружения, она не слышала и не замечала ничего, что творилось вокруг, словно заключенная вдвоем с Денисом в особое, от всех отгороженное пространство некой загадочной силой. Хотелось смеяться и плакать от радости. Никогда она ещё не пила столько вина и никогда предвосхищение счастья не было таким острым, опаляюще-близким.

В сигаретном дыму и полумраке трехглавого торшера все галдели, флиртовали, ели черешню, стреляя через стол косточками. Потом танцевали в саду и кто-то предложил ночное купанье нагишом. Кто-то поспорил на что-то, и все с гремящим хитами "Бони М" магнитофоном спустились по крутому берегу к реке. Девушки на бегу срывая с себя одежду, устремились к воде, визжали и брызгались, не подпуская рванувшихся к ним кавалеров. Аня осталась одна в темных кустах. Денис куда-то пропал - очевидно уже плескался в волнах или, возможно, искал Аню в доме. Он здорово выпил, и не удивительно, что упустил её из виду. Раздумывая, как ей быть, Аня уже хотела вернуться, но тут увидела освещенные неполной луной обнаженные силуэты - два мужских и один девичий. Парни, только что вышедшие из воды, рассыпая брызги, перебрасывали друг другу одежду девушки, не давая ей одеться. Та, притворно хныкая, тянулась за поднятым над головой платьем и, наконец, оказалась в крепких объятиях. Все трое, нетвердо ступая по сырому песку, в обнимку направились к кустам - прямо к затаившей дыхание Ане. Она прижалась к стволу дерева, троица прошла совсем рядом и остановилась, хрустя ветками.

- Ты что, ну что, киска? У нас языческий праздник - ночь на Ивана Купалу. "Андрея Рублева" видела? - прошептал мужской голос. - Совокупление благословляется самой природой, - это надо понять! Придержи её, Вадька, киска совсем расслабилась.

- Я вас совсем не знаю, - томно протянул девичий голосок, в котором Ане послышались знакомые нотки.

- Так это ж как раз к лучшему. Ритуал. Разве я плохо целуюсь? Или, может, ты ещё барышня?

Девушка пьяно расхохоталась:

- Еще чего... Спроси у Дениса, если боишься. Сам дрожишь, мальчик, уже смелее заявила она.

- Ну, тогда начну я. А малыш пусть посмотрит, - решительно заявил тот, которого звали Вадиком, и, видимо, тут же перешел к действиям. Стоны, возня, нервный смешок...

Не разбирая дороги, Аня бросилась прочь. Она почти не сомневалась, что участницей "ритуала" была Алина, но не могла поверить. И само это сомнение противной тошнотой отзывалось в животе.

- Линка, ты здесь?.. - Запыхавшись, Аня вбежала в спальню и зажгла свет. Комната была пуста. Алины не оказалось ни в ванной, ни в саду.

Не раздеваясь, Аня бросилась на кровать, и лежала так очень долго, рассматривая точки комаров на потолке. Нет, это невозможно, Алина не такая. Она не могла, ни за что не могла остаться там, на берегу. Не могла отдаться двоим малознакомым парням и ссылаться на близость с Денисом... "Нет... нет... бред какой-то..." - Аня погасила свет и с головой нырнула под одеяло - пусть звенят неотвязные комары, пусть растают во мраке мерзкие, злобные мысли.

... Алина явилась почти под утро и, едва стянув влажное платье, рухнула в кровать. Посапывание и крепкий запах алкоголя не оставлял сомнения в том, что задавать вопросы бессмысленно. Разговор состоялся лишь на следующий день. Измученная бессонной ночью, Аня едва уснула, и была разбужена капризным хныканьем:

- Принеси холодного кваса бедной девочке. Хотя, лучше бы пивка. Эй, Нюша, слышишь, сбегай на кухню, не хочу глаза нашим церберам мозолить.

Аня уставилась на Алину, отыскивая на её лице следы раскаяния или смущения. Но кроме синяка на губе и шее ничто не изменилось в облике русокудрой девчушки.

- Ну что разглядываешь? Тоже мне, святая невинность! - приподнявшись на локтях, Алина икнула.

- Ты... ты... - Слезы уже невозможно было удержать. Рыдая, Аня рассказала о том, что видела на берегу и все твердила, что завтра же с мамой уедет в Москву. Алина слушала гневный монолог с выражением смертельной скуки.

- Ладно, раз уж тебе так приспичило, давай расставим все по местам, словно страдая от зубной боли процедила она. - Мы, действительно, не родня. И не ровня. Пойми, как бы ни была хороша твоя мордашка, Денис или ему подобный папенькин сынок с бурной карьерой в недалекой перспективе, выберет меня! Ему нужна жена из его круга. И ничего тут не поделаешь. Так лучше уж не заблуждаться. А то принесешь дитя в подоле, как твоя мамаша...



- Я?! Д-да я вчера поцеловалась-то впервые... А ты...

- Прекрати истерику. Не хватает, чтобы нас кто-нибудь услышал. Тоже мне - паинька! Собственными глазами видела, как рыжий Антон твои коленки в раздевалке лобызал - за просто так, что ли? И вообще я не знаю, с кем ты сегодня провела ночь.

- Алина... как ты можешь?..

- Могу. И вот, что тебе надо твердо запомнить: ты моя подружка по школе. Инга Фридриховна, благодетельница, вас, Венцовых, поддерживает. А следовательно - мое поведение тебя не касается. И если кто-то из родителей что-то пронюхает, - тебе же хуже.

Аня убежала к реке и просидела там до обеда.

Чуть позже разоткровенничавшаяся Алина призналась, что уже десять дней "крутит страстный роман с Денисом".

- У нас жуткая любовь, и все по-настоящему - и страсть, и ревность. Ты же вчера специально, чтобы меня позлить, Дениса охмуряла. Тсс! Не оправдывайся - Линочка все понимает. Только ему на тебя плевать. - Алина томно потянулась. - Ох, Анька, ты не представляешь, какое нынче волшебное лето...

3

Черноволосого смугляка, гибкого и ловкого, как цирковой наездник звали Карлосом. Он был настоящим, но давно обрусевшим испанцем, и являлся при Денисе кем-то вроде Меркуцио при Ромео - наперсником и шутом. Карлос считался классным бас-гитаристом в популярной рок-группе и одним из первых в Москве стал связывать на затылке в "хвост" блестящие вьющиеся волосы. Как-то он окликнул Аню, собиравшую шишки в сосняке:

- Эй, Красная Шапочка, я тебя съем. - Карлос ощерился и щелкнул крупными ослепительно-белыми зубами.

Аня сдернула с волос оранжевую панаму с надписью "Coca-Cola" - подарок Инги Фридриховны из поездки в Калифорнию.

- Угости пирожком. Ого, полная корзинка!

- Это шишки. Для самовара. Пирожки будут вечером.

- Так я могу считать себя приглашенным? Нет, избави Бог! Я не навязчив. Если леди стеснена в домашних обстоятельствах, джентльмен ждет её у себя. Когда изволите оказать честь? - Он живописно встал на тропинке, весь в подвижных бликах от пробивающегося сквозь сосновые кроны солнце. Было в нем что-то нездешнее, огненное, испанское. Прищуренный взгляд лохматых от длинных ресниц глаз, насмешливо изогнутые губы, гибкие пальцы, необычно, с вывертом подносящие к губам сигарету.

- Послушай, я занята.

- И сегодня и завтра?

- И вчера, и сегодня, и завтра, и - всегда. - Аня обошла парня.

- Понял... - Карлос щелчком отбросил бычок. Аня заметила, что крупный рот парня изысканно и четко очерченный, призывно улыбается. У Карлоса Гарсиа Ромейры недостатка в поклонницах не было. И тем не менее, с того самого вечера у Дениса он не упускал случая заговорить с Аней. Получив отказ в свидании на долгую перспективу, он пригласил её на концерт в клуб фабрики "Дукат", где выступала его группа с "обвальной программой". Услышав, что там непременно будут Южный с Алиной, Аня решительно отказалась.

- Послушай, ты неправильно живешь. Вся в напряге. Надо расслабиться, покайфовать. Посмотри на меня. - Карлос отступил на пару шагов и распростер руки ладонями вверх. Его глаза в смоляных ресницах устремились к верхушке высоченной, роняющей иголки сосны. - С пяти утра сегодня общаюсь с природой и космосом. Обостряет чувство прекрасного. - Карлос шагнул к Ане, едва покачиваясь, как по канату. - Ты восхитительна, малышка...

- Знаю. - Аня увернулась за шершавый, золотистый ствол. - Знаю, с чем ты тут общаешься.

- Подумаешь, выкурил один косячок! Это ж не "колеса". Это всего лишь приправа к удовольствию жить. Ведь ты не станешь, к примеру, трескать мясо без соли или танцевать без музыки? Ну,.. или... - Он прищурился. Заниматься любовью без страсти?

Аня присела, подгребая к себе шишки:

- Я бы не стала употреблять наркотики. Это уж точно.

Присев рядом, Карлос поймал её руку:

- Только раз бывают в жизни встречи, детка. Только раз судьбою рвется нить. Когда-нибудь, в осенний хмурый вечер ты поймешь, что время ушло, что ты состарилась, упустив то, что жизнь преподносила тебе на блюдечке... Допустим, это лето...

Они поднялись, столкнулись, оказавшись чуть ли не в обнимку. Глаза встретились, и Аню качнуло от легкого головокружения.

- Мне надо идти. Спасибо за советы про нить. Я подумаю.

- Эй! - Окликнул Карлос удаляющуюся по тропинке девушку. - Концерт послезавтра. Заеду за тобой в шесть. На тот случай, если ты все же решишься пропустить в монастыре вечернюю мессу...

... - Завтра на концерт рок-группы в Москву еду. Там вся здешняя компания будет... И Алина тоже. - Объявила Аня матери.

- Ага... - Верочка задумалась, не решаясь задавать вопросы. Она уже поняла, что в отношениях "сестричек" что-то изменилось и, по всей вероятности, у Алины появился ухажер. Он теперь часто здесь показывается красивый парень, образованный, и родители какие-то шишки. Только вот Аньке, по всему видать, не очень весело.

- Вот и хорошо, что на концерт пойдешь. Говоришь, там все будут? Ну, тогда так... - Верочка исчезла и через минуту вернулась с журналом. Это был роскошный французский журнал с глянцевыми листами, обалденными фотографиями и рекламой такой красивой жизни, что закачаешься.

- Смотри. Как тебе картинка? - Полистав, Верочка развернула страницу и передала дочери.

Аня засмеялась:

- Я бы не отказалась. Это реклама "Кампари". Его пьют со льдом и апельсиновым соком.

- Да ты на девицу смотри. Я как увидела, сразу про тебя подумала. Волосы такие же и спинка. А парень на здешнего Карлоса похож. Только одет, как миллионер.

Большая фотография изображала пару, сидящую за белым столиком у края террасы. Внизу светился огнями ночной океан, над темным затылком мужчины трепетало крыло пальмы. Черная бабочка и мятый шелковый костюм цвета топленого молока подчеркивали смуглость гордого латиноамериканского лица и руки, протягивающей девушке запотевший бокал. Изящная блондинка с копной выгоревших кудрей, разметанных ветром, улыбалась счастливо и призывно. Но, главное, она была одета именно так, как должна была одеться Аня для вечера в клубе "Дукат". Белая короткая юбка в обтяжку и черный кружевной топ, сквозь который просвечивало загорелое тело.

- Одобряешь модель?

- Вообще-то... - Аня пожала плечами. - Конечно, здорово. Но ведь мне надо завтра, мамочка...

- А я сейчас и начну. У меня все равно бессонница.

Ане тоже не спалось и мысли все время крутились вокруг предстоящего вечера. Самым заманчивым казалось то, что Алина и не подозревала о планах Ани. Еще два дня назад она сообщила всем, что уезжает в Москву готовиться к встрече родителей, отдыхавших в Сочи. Аня поняла что к чему. Парочка уединилась в Москве, пользуясь свободной квартирой. Завтра они явятся в клуб и произойдет нечто невероятное.

Допустим, кончится выступление группы, зал застонет от восторга и герой вечера Карлос, - в светлом пиджаке, как миллионер с рекламы, ринется прямо к Ане в зал, неся перед собой охапку подаренных зрителями цветов. Она возьмет букет, покраснев от неожиданности, и услышит за спиной ядовитый шепот Алины, предназначенный Южному: "Мне никто таких цветов не дарит".

Но ещё интереснее будет, если прямо перед началом концерта Денис увидит входящую в нарядное фойе под руку с Карлосом Аню и откроет рот, а в голубых глазах застынут тоска и удивление. Пусть даже ничего не говорит, пусть не отталкивает повисшую на его локте Алину, - просто восхищенно разинет рот. Этого вполне достаточно. Хотя нет... лучше все же ему сказать что-то типа: "Я был дураком. Я навсегда потерял свое счастье..."

4

... У ворот дачи Лаури сигналил "Рафик". Выряженная точно по картинке Аня осторожно забралась в салон автомобиля. Там, тесно прижавшись и громко галдя, сидели патлатые и вроде давно не мытые молодые люди с трудно угадываемыми половыми признаками. По рядам гуляла бутылка вермута, в проходе громоздились ящики с аппаратурой и инструментами.

Карлос вырядился для выступления в черные кожаные брюки, потертые, усеянные самодельными металлическими деталями - цепочками, кнопками, молниями, и маечку с изображением символики, имеющейся на высоковольтных столбах и трансформаторных будках - перекрещенные кости под зубастым черепом. Остальные постарались не уступить лидеру по части прикида.

- Осторожно, шагай сюда. - Король "металлистов" протянул Ане руку и усадил её рядом с собой. - Это наша рок-банда с подружками. Мы должны явиться пораньше, подготовить все тип-топ. А это Блоха. - Представил он сидящую по другую сторону девушку, по причине стрижки "под тиф" принятую Аней за парня.

- Очень приятно, - растерянно пробормотала Аня, жалея, что не успела сразу же выскочить из машины. "Рафик" уже выехал на дорогу, ведущую на шоссе.

- А ты думала, я попсой болею? - понял по-своему Карлос растерянный взгляд Ани. - Увы. Гонимые, нищие, преследуемые властями, мы первопроходцы будущего. Бунт, взрыв, отпад! Увы, я не Лещенко или Кобзон, крошка. - Он вздохнул, осмотрев Анин туалет. - Клуб "Дукат" - не театр эстрады и даже не ресторан "Метрополь".

- А Южный и Алина от этого балдеют.

- У них нынче иные увлечения. Сказали, придти не смогут. А у нас и без них весело. После триумфа устроим могучую тусню. Не знаю еще, куда завалимся.

Аня вспыхнула, проклиная собственную наивность - надо же было так влипнуть! Вырядилась, как на бал, дура! Что бы жаться в дыму где-нибудь на кухне с пьяненькой кодлой и терпеть домогательства Карлоса!

Музыканты имели грандиозный успех. Зрители выли и пританцовывали, вокруг Дома культуры патрулировали усиленные наряды милиции. Сидящая в первом ряду Аня одурела от грохота усилителей. Она видела, как в свете прожекторов по смуглым вискам Карлоса скатывались блестящие капли. Его волосы, словно наэлектризованные, стояли дыбом, обтянутое черным тело слилось с бас-гитарой в остервенелой схватке. Еще немного - и все взорвется, лопнет, взлетит на воздух! Зал ревел от восторга.

Пригнувшись, Аня деликатно выскользнула из зала, в котором не оказалось ни Дениса, ни Алины. Давно ясно, - загаданное не случается. Потревоженное будущее избегает уже проторенные воображением удобные тропинки, и выбирает свой, обязательно трудный, мучительный для тебя.

На улице бушевал ливень. Аня понимала, что выглядит крайне нелепо без зонта в такую дождину, практически голая в своих сетчатых кружевах и облепившей бедра мокрой юбке. Она успела на девятичасовую электричку и поздравила себя с маленькой победой: сделала ошибку, но успела её исправить, не позволила обстоятельствам подчинить себя. Зря торжествовал Карлос. Ничего ему тут не обломится.

На платформе Ильинского блестели в свете фонаря лужи, с мокрых деревьев сыпались капли. После влажной духоты электрички здесь было свежо и зябко. Ждать автобуса - только злиться. Идти пешком - всего два километра, и то не по лесу, а по деревне. То есть, почти безопасно, да и в движении не замерзнешь. Сняв туфли, Аня решительно шагнула в лужу на пристанционной площади. Оказалось противно и глубоко. Мимо, с гоготом, обдав грязью и оглушительно тарахтя, промчались мальчишки на мопедах.

- "Только бы пьянь какая-нибудь не привязалась", - подумала Аня, выходя на улицу деревенского поселка, и тут же увидела тепленькую компанию, вывалившуюся из столовой в поисках приключений.

"На околице в пруду громко утки крякают, мою милую е...т - только серьги звякают", - с вызовом пропел приятный баритон.

- Уймись, холера. Профессоры из дач услышат. Давай по-хорошему, интеллигентно, как по радио: "Смотри, какое небо звездное...", - затянул другой, тоже громкий голос, подражая Магомаеву.

- Ни хера, никаких звезд нет. Брешет твой Муслим. - Возразил тот, что пел про уток. - Девка голая прямо по борту! На абордаж!

Аня не раздумывая, нырнула в кусты и выбежала на проселочную дорогу. Здесь с одной стороны спускались окраины деревенских огородов, а с другой чернел совершенно безобидный днем и такой страшный в дождливых потемках лесок. Фонарей не было, и от этого темнота казалась прозрачной, полной притаившихся опасностей. То хрустела в темноте ветка, то мерещился среди кустов огонек сигареты и чье-то дыхание раздавалось совсем рядом...

Аня застыла и крепко зажмурилась - откуда-то из-за поворота вынырнула машина, в лицо ударил яркий свет фар. Она отступила на обочину, машина подкатила вплотную, остановилась. Дверца распахнулась и знакомый голос крикнул:

- Ты чего здесь делаешь?! Ну, даешь...

- Денис?..

- Он самый. Садись живее! Да не стой ты! Засосет. Я ж из этой грязюки потом до утра не вылезу...

Аня села в автомобиль и осторожно подобрала ноги:

- Все тебе здесь испачкаю...

- М-м-да... - покосился Денис на босые ступни. Натужно ревя и буксуя, "Жигули", наконец, рванули с места.

- Странно... У тебя, вроде, ни в одном глазу, - принюхался Денис. Имею в виду, что в употреблении алкоголя ты не подозреваешься. Отчего же тогда подобные катаклизмы? Ночью, одна под дождем, в лесу, полуголая... Сбежала от разбойников?

- От твоего Карлоса. Оказывается, я не тащусь от "металла".

- Доверю страшный секрет, - я тоже... - шепнул Денис, быстро наклонившись к её щеке. - Не тащусь от "хеви металл" и тоже сбежал с "концерта".

Автомобиль, раскачиваясь, словно катер на штормовой волне, переваливался по ухабам.

- Извини. - Аню бросило на Дениса и она поторопилась отстраниться, пытаясь натянуть на колени мокрую узкую юбку.

- Да чего уж там, - на войне, как на войне...

- А что тебя занесло в этакую глушь? Есть же хороший въезд прямо на нашу улицу, - с нарочитым равнодушием спросила Анна. От близости этого парня у неё колотилось сердце и даже случайные прикосновения к его плечу и сжимающей руль руке вызывали головокружение. А запах одеколона и пота, его голос, злой блеск глаз, темных и загадочных во мраке, - все казалось необыкновенным, сводящим с ума, незабываемым.

- Б-р-р, шид! Приехали! - Машина остановилась, мотор заглох, Денис вылез на дорогу. Через пару минут вернулся, плюхнулся на сидение и доложил: - Мне придется ночевать здесь, а тебе, уж извини, чапать пехарем. Весь проезд перекрыла настоящая уездная лужа, вероятно, ещё с гоголевских времен. Объект исторического значения. Вероятно, охраняется государством. Тебе будет по колено. В сентябре напишешь сочинение: "...во время каникул я многое повидала...".

- Так мне выходить? - Аня взялась за ручку.

- Замри. Дай подумать... Э-эх! Я все же хоть и плохонький, но джентльмен. Рискну...

- Будешь переплывать?

- Ни в коем разе. Слева скошенный лужок. Всего метров двести - и мы на объездном пути. Заедем в Ильинское с другой стороны - километров пять по асфальту.

- Хорошая идея. Только... только мне холодно.

- Фу, кретин! Любуюсь твоей сексапильной блузочкой, можно сказать, балдею при виде такой роскоши, и даже, не скрою, смелости...

- От воды нитки растянулись. - Аня скрестила на груди руки, - в прорехах узора, действительно, проглядывало значительно больше, чем на "модели Кампари", очевидно, не рассчитанной на московский дождь.

- Набрось-ка вот это. - Денис набросил на плечи девушки джинсовую куртку. Его руки немного задержались, застегивая на её шее пуговку. Заметь, - героически лишаю себя радости лицезреть девичьи прелести. Ну, а теперь держись, - выруливаю на взлетную полосу.

"Жигуленок" ревел, пытаясь взобраться на обочину, скатывался назад и вновь рвался вперед. Наконец, взобрался на косогор и затих...

- Победа! Мы в чистом поле... "Смотри, какое небо звездное!" Откинулся на спинку кресла Денис, выключив мотор.

Они стояли, казалось, посреди поля, под огромным шатром посветлевшего неба, в котором среди темных пятен облаков и вправду заблестели яркие звезды.

- Вот это планетарий! И тишина... Волшебная тишина. Может, сегодня какой-то особый парад планет или "Праздник возвышенных душ"?

- Сегодня точно какой-то важный день. Только пока я не знаю, какой. Пойму, когда буду старухой.

- Тогда послушай, что я скажу. - Денис повернулся к ней, заглядывая в глаза. - Я везучий, благополучный, легкомысленный. Наверно, сноб, может быть, циник. И уж точно - эгоист.

Аня засмеялась:

- Теперь понятно. Сегодня 14 июля - День взятия Бастилии и покаянных признаний Южного. Так ты признаешь свои недостатки и хочешь исправиться?

- Ах, в том-то и дело, что не хочу! Послушай... - Горячая ладонь Дениса легла на Анино колено. Едва касаясь, он медленно провел рукой по её ногам. - Если бы ты знала, как это здорово... Как я балдею от тебя. Всегда балдел...

Аня отпрянула:

- Не надо. Я же все знаю... К несчастью.

- Про Алину? Нет, ты знаешь далеко не все... Что бы ни случилось потом, ты должна знать... И не спорь - я сейчас говорю правду. - Денис смотрел прямо перед собой и его профиль выглядел очень мужественно. Такое выражение бывает в кино у летчиков или танкистов перед тем, как они бросятся в атаку. Ане не хотелось прерывать признания.

- Вы очень похожи. Внешне. Но я сразу отметил и выбрал тебя. Наверно, чувствовал, что ты тоже учила те самые сцены Шекспира. Это примета. Не современности, романтичности что ли... То есть... Ну, как тебе объяснить знак способности человека к глубоким чувствам... Как всякий молодой пижон, я стремился к легким, необременительным интрижкам, но, видимо, остался какой-то атавизм, унаследованный от интеллигентных предков. Засели в печенке все эти Тургеневы, Тютчевы, Бунины... черт их дери... В общем, Ромео дремал во мне и готов был проснуться. Я трепался Карлосу и Алине, что мне нравится девчонка с глазами строгой монашки. Есть в ней что-то притягивающее воображение... Ну, на этом все и кончилось. Ты не приходила на корт, хотя Алина много раз обещала привести тебя. Потом ты разозлилась на меня за тот ночной разгул у реки. Алина рассказала, что ты стала свидетельницей какой-то вакханалии и заподозрила меня во всех грехах. Кроткая девочка, моя Романтическая Джульетта пропала... Алина же была рядом и она здорово похожа на тебя... Вот, собственно, и все... Комедия ошибок. Но - трагедия запоздалого раскаяния.

- Разве ты не влюблен в Алину? Разве у вас не было "сумасшедшего романа" ещё в начале июля?

- Все по существу началось неделю назад. А сегодня закончилось. Я оставил её в Москве и уехал навсегда. Так мне казалось. Я ужасно разозлился, когда узнал, что у Алины было с Карлосом и Павлом. Да ладно... Ревность - странная штука. Она бывает даже без любви. Но возбуждает любовь или что-то похожее... В общем, я гнал сюда, как сумасшедший, чтобы не развернуться и не поехать обратно. Так хотелось броситься к ней и сказать: "Прощаю, май лав. Мир". Когда я увидел тебя на дороге, то чуть не умер от радости...

- Ты принял меня за нее? Бедняжка...

- Я подумал, она вернулась ко мне, все поняла, стала другой. А сейчас... А сейчас, думаю: сегодня, действительно, праздник. Хитрющая судьба вернуло мне тебя. - Крепко взяв Алину за плечи, Денис посмотрел ей в глаза. - Вернула, правда?

Она не хотела задумываться над рассказом Дениса. Ясно одно - он здесь, с ней и всегда предпочитал её другой! Он выбрал Аню именно за то, чего не было у Алины за целомудрие и глубину чувств! И вовсе не считал её старомодной ханжой. Господи, ведь ещё сегодня утром она сомневалась, стать ли подружкой Карлоса, назло этому самодовольному ловеласу.

- Это правда, правда? Тебе нужна я? - Понимая, что лепечет глупости, спросила Аня. Она упиралась ладонями в грудь Дениса, удерживая дистанцию.

- Дурочка... Да я влюблен, как пылкий Монтекки! Иди ко мне, Нюта.

Они, как сумасшедшие, целовались в машине, потеряв голову, бормоча какие-то признания...

- Стоп. Брр! - Денис отпрянул. - Едем ко мне. В доме никого нет.

- Мама с ума сойдет. Это невозможно.

- Я сбегаю к вам и скажу, что видел тебя в клубе, концерт закончился поздно и ты решила переночевать в Москве. Логично?

- Да... - Аня смотрела перед собой, будто приговоренная к казни. И не соображала ничего. Никаких доводов здравого смысла, никаких сомнений, колебаний "за" и "против". Вперед - в самое пламя, на счастье, на смерть... Как рвутся к свету безумные бабочки.

... - Господи, как же мне было хорошо... - Поднявшись с постели, Денис закурил у раскрытого окна. В рассветном тумане, где-то далеко, кричали петухи. - Хочешь есть?

- Нет. - Сев среди раскиданных простыней, Аня пыталась осмыслить случившееся, но в голове и теле обосновалась глухая, ватная пустота.

- А я жутко проголодался... Да ты что, Энн? - Он присел рядом и обнял её. - Не бойся, я предохранялся... Если честно, не думал, что я у тебя первый.

Она подняла на него глаза и почувствовала, как они наполняются горячими слезами. Он не понял, что она принесла ему себя в дар - первому, единственному. Все хорошо, очень хорошо, но не так...

- Ну не плачь, девочка... - Губы Дениса быстро осушали катящиеся по щекам слезы, опускались все ниже и ниже...

- Погоди... не надо больше сегодня, ладно?

- Не бойся, все нормально. Завтра мы начнем основательно осваивать "науку страсти нежной".

- "Которую воспел Назон, за что скитальцем кончил он свой век блестящий, безмятежный..." - механически продолжила Аня строки из "Евгения Онегина", думая совсем о другом.

- ... "В Молдавии, в глуши степей, в дали Италии своей..." - завершил Денис, и с наслаждением потянулся. - В Италию хочется! Жить хочется, жрать хочется! Тебя любить хочется... Ух, - какой я жадный...

5

Весь день Аня светилась от своей тайны. Началась новая, загадочная, полная неизведанных блаженств жизнь. Денис был рядом - вон за теми соснами. Он думал о ней и ждал вечера. Скоро они останутся вдвоем в сумраке пустого дома. Все будет по-другому - свободней, раскованней, бесстрашней. Ведь теперь Аня знала - пришло её лето, свершилось предначертание судьбы...

Наступил вечер, сгустились сумерки, по телевизору кончилась программа "Время".

- Я пройдусь по улице, - не выдержала Аня, выскользнув за калитку. В окнах дома Южных было темно. Рамы закрыты и на гараже большой замок. Если он уехал, то почему не предупредил? Раз не предупредил, значит, скоро вернется.

Еще два дня прошли в полной неизвестности. Радужное настроение сменилось полной растерянностью. Ане хотелось то ли кричать, то ли плакать. Рассказать все матери, умчаться в Москву искать Дениса... Вероятно, случилось что-то страшное. Авария? Драка? А если... если все было лишь хитрой игрой опытного соблазнителя, ложью? За что...

Вечером во вторник прибыла Инга с дочерью - загорелая, похожая на икусительницу Кармен, с алым цветком-заколкой в скрученных на затылке волосах. Алина жалась к матери и выглядела совершенно невинно.

- Что тут новенького? Огурчики солите? - Она пристально взглянула на Аню.

- Какие огурчики? Цветут только. За три дня прямо сразу малосольные огурчики... - Возмутилась Муся. - Ничего у нас тут нового не случилось. Не в Америке. У них там негра какого-то важного застрелили...

- Верочка, - Инга ласково обняла Веру за плечи. - Крепись, мне надо сообщить тебе неприятную новость. Вчера твоя соседка звонила, там телеграмма из Тулы пришла...

- Тетя Фима?.. - Ахнула Вера, отправившая жившую с ними в Москве тетю на лето к сестре.

- Инсульт. Завтра вам с Анютой надо выезжать, - кивнула, глубоко вздохнув, Инга.

Аня зарыдала, дав волю накопившемуся отчаянию.

Вернулись они через неделю. Сестры пристально посмотрели друг на дружку, оценивая произошедшие изменения. В облике Ани, одетой в знак траура в школьное темно-синее шерстяное платье, появилось что-то вдовье: опущенные глаза, бледные потрескавшиеся губы, собранный на затылке "кукиш".

- Скучно было? - посочувствовала Лина.

- Тяжело... А здесь что? Какие новости?

- Да что... - пожала плечами Алина. - Ну, у Федосеевых сарай с каким-то ценным архивом спалили. Зинку Жулька укусила вот здесь, за пятку. Денис три сета подряд у Карлоса выиграл. Поздравляли, чествовали.

- Он здесь? - оторопела Аня. - То есть, - спохватилась она, - я хотела спросить, что это он вдруг выиграл?

- Прилив сил, душевный подъем. - Алина многозначительно улыбнулась. Купаться пойдем? Там сегодня с утра все жарятся. Я ждала, когда ты приедешь.

- Спасибо. Не жди. Мне вещи разобрать надо. И вообще, сегодня у меня некупальные дни.

Оставшись одна, Аня лихорадочно пыталась осмыслить случившееся. Так что же все-таки стряслось, что? Была ли вообще та ночь на даче Южного? - в отчаянии размышляла она, сидя в шезлонге на веранде. Солнце жгло нестерпимо. Это лишь усиливало переполнявшую её боль. Вот так бы и расплавиться здесь на месте, сгореть, кануть в небытие... Исчезнуть...

- Мать моя, неужто в платье теперь загорают? - удивилась Муся. Скидывай его и жарься.

- Муся, тебе Денис Южный нравится? От него здесь все без ума, растравляя рану, спросила Нюта.

- Тьфу... И говорить не хочется... Бабку свою - Веронику Карповну до инсульта довел - все пьянки, гулянки... С виду-то он представительный. Вон, все девки как очумели. Хорошо, ты у нас девушка серьезная, ничего такого не допустишь.

- А он мне вовсе не нравится. Вот ни капельки, - хихикнула Аня. Надменный, лживый гад... И противный, правда, Муся, противный... - Она истерически хохотала, роняя на синюю шерсть ливень горючих слез.

Весь следующий день, не снимая траурного платья, Аня провела дома. Она никуда не выходила и о запропастившейся Алине ничего не расспрашивала. "На пляже", "В поселок поехали", "У Нины собрались", - по собственной инициативе сообщала Верочка.

А потом произошло ужасающее событие.

Подслеповатая Муся забралась на чердак в поисках какой-то старинной мороженицы и стала свидетельницей жуткой сцены: на старом дерматиновом диване, списанном сюда ещё в хрущевские времена, лежали в обнимку двое соседский Денис прижал к себе совершенно обнаженную девицу. Длинные светлые волосы свешивались до полу с запрокинутой головы. Взвизгнув, Муся перекрестилась и опрометью бросилась вниз.

Прибывшая на следующий день Инга выслушала покаянный доклад дочери о происшествии. Алина умоляла мать не сердиться на Аню, которая давно влюблена в Дениса.

- Я не знала, мамочка, что у них так далеко зашло. Но ведь Ане скоро семнадцать. Сейчас все девушки уже...

- Что значит уже?! - Взвизгнула Инга, с отвращением отвернувшись от пунцовой, опустившей глаза Ани. - И какие это девушки "уже"? Из хороших семей? Что-то не слышала... Эх, Анна, ведь ты за сестру Линочке была... Что теперь-то про нас скажут... И Денис хорош - смазливый, развратный подонок...

Алине удалось замять скандал. Никто не проговорился Верочке о предосудительном поведении её дочери. Даже Муся молча вздыхала, лишенная возможности покритиковать нравы молодежи.

- Дрянь ты, Лина, - без злобы констатировала Аня. В тот день она сбежала на пляж, не желая попадать на глаза домашним.

- Тебе-то что: твоя маманя кроткая. А мне шею свернули бы. Муська все равно от страха ничего не разглядела - она нас с двух шагов путает. Уж я-то тебя при случае постараюсь выгородить, Анечка. На всю жизнь твоей должницей буду.

- Не надо мне ничего. У меня свое счастье будет, получше твоего, лживого, - заявила Аня, и вдруг с необычайной силой почувствовала, как хочет этого самого счастья - яркого, роскошного, шумного, от которого только одна у всех болезнь - зависть.

Пути "сестричек" окончательно разошлись. Инга демонстративно давала понять окружающим, что игры в близняшек окончены. Она стала покупать дочери фирменные вещи, решительно отказавшись от изделий Веры, и как-то мимоходом, но вполне определенно заметила, что времена "самострока" миновали и не стоит портнихе копировать для своей дочери туалеты Алины.

В августе Ане исполнилось семнадцать - она была на целых три месяца старше Алины. Но вместо заранее обещанного праздника с молодежной вечеринкой на даче дело ограничилось приглашением Верочки и Ани в московскую квартиру Лаури и торжество прошло более чем скромно. Аня получила в подарок коробку шоколадных конфет и английские колготки.

- Ну вот, ты теперь совсем взрослая девочка, с собственными планами на будущее, - сказала Инга, выразительно глядя на Аню. - У Алины впереди напряженный год - надо готовиться с преподавателями к поступлению в институт. Я уже договорилась с репетиторами по истории театра и русского языка... Ужасные расходы... Так что, дорогие мои, пора браться за голову... Каждый сам хозяин своей судьбы.

Верочке почудилась укоризна в задумчивом взгляде Инги. Вот, мол, не сумела тульская дурочка свою жизнь устроить, да и от дочки ничего путного ожидать не стоит.

Они сидели на кухне, обставленной вожделенной каждым москвичом финской мебелью. На резной деревянной полке, идущей вдоль мягкого углового дивана, поблескивали медью самовары, громоздились разнообразные гжельские безделушки, среди которых мрачно взирал с потемневшей иконы темный лик Николая-угодника.

- Анечка тоже в институт собирается. - Верочка аккуратно ковырнула ложкой киевский торт.

- Ой, не забивай девочке голову, Вера! - Взмахнув пушистыми от бархатной туши "Ланком" ресницами, Инга долила гостям чай. - Без "руки" туда не попасть. А я, к сожалению, помочь вам здесь не могу - Альберту Семеновичу, сами понимаете, неудобно сразу за двух ходатайствовать.

- Да она не в ГИТИС собирается, мам! В технический. - Успокоила мать Алина, переглянувшись с Аней.

- В технический, в технический, - согласно закивала Верочка, впервые услышав об этом.

Ей, как всегда, было неудобно ставить в неловкое положение кого-то другого, и сейчас она боялась за Ингу - как бы та не добавила ещё чего-то обидное в их адрес. Верочка была из тех, кто думает, что обида в первую очередь унижает самого обидчика, и обидчика этого жалела. Но Аня относилась к другой породе.

- Нам пора. - Она решительно поднялась из-за стола. - Уверена, - вашу дочку, Инга Фридриховна, ждет блестящее будущее.

- Разумеется, деточка, разумеется. Мы приложим все силы. - Инга сделала вид, что не заметила иронии. - Надеюсь, однако, что вам удастся пронести через всю жизнь светлые воспоминания о детской дружбе.

Она собственноручно закрыла за гостями массивную дверь в шикарной передней и с облегчением вздохнула: если уж не наивная Верочка, то Анна поняла все правильно - пора учиться жить самостоятельно. Пора, ох, пора!

Вскоре Верочке дали понять, что семейство Лаури в её услугах больше не нуждается, и жалованье ей ожидать не следует. Она все ещё надеялась, что недоразумение как-то разрешится, Инга позовет её, и они снова станут жить одной семьей. Ведь не могла же Инга, ну никак не могла, узнать про то, кто был отцом Ани.

6

Приехав из Тулы к одинокой тетке - филармонической певице, выступавшей в кинотеатрах перед началом сеанса, Верочка, по её протекции, устроилась работать помощницей портнихи в пошивочный цех театра оперы и балета. Здесь как раз блистал в ведущих партиях перспективный тенор Валентин Бузыко, лауреат множества вокальных конкурсов. По репродуктору, висевшему в мастерской, транслировали идущие на сцене спектакли, и Верочка. Не раздумывая, влюбилась в Ленского, Радомеса, в Водемона, в Германа, воплотившихся в улыбчивом тридцатидвухлетнем хохле Валентине Бузыко. Он был коренаст, плотен, прост и чрезвычайно обаятелен, пользуясь в театре славой завзятого ловеласа. Но Верочка не умела, да и не хотела разделять настоящего Валю от сыгранных им героев. Она покупала цветы - дорогие болгарские гвоздики, и тайком передавала их через кого-нибудь для Вали к финальному занавесу. Разумеется, вскоре все знали, что русокосая, застенчивая, немногословная швея сохнет по звездному тенору.

А потом и он обратил на неё внимание и пригласил в ресторан. Дело было перед Новым годом, в холле ВТО оказалось полно народу, и все кидались здороваться или лобызаться с Валей. Верочка смущалась до горячей испарины под кримпленовым платьем, стояла в стороне, делая вид, что не имеет к Бузыко никакого отношения.

- Слушай, здесь сегодня банкет, - зыркая по сторонам настороженными глазами, шепнул Валя. - Может, погуляем? Ты как, на кофе-то можешь коллегу пригласить?

- Могу! - обрадовалась Вера. - Только у нас коммуналка и тетка в отъезде.

- Это ничего. Мы не гордые. - Великодушно заверил лирическй герой.

В подъезде старого дома в Дмитровском переулке Валя обнял одеревеневшую от нежданного счастья Верочку. - Я от тебя балдею.

Всю неделю, пока Серафима Ивановна гостила в Туле, Валя навещал Верочку то с конфетами или сервелатом из театрального буфета, то с тортом из Елисеевского, но обязательно с вином. Верочка твердо верила, что выиграла самый большой приз и никогда уже ничего у судьбы не попросит. Она преданно смотрела в васильковые веселые глаза, торопясь наглядеться впрок, и совсем не обиделась, когда Валя сказал:

- Знаешь, моя благоверная что-то почуяла. Придется пока дома посидеть с пацанами. Они меня, кажется, узнавать стали плохо... - Он замялся. - Но ты того... не скучай. Если честно, твоя любовь - лучшее, что было в моей жизни.

Потом Верочке стало известно, что эту фразу он говорил на прощанье всем своим мимолетным подружкам. Но, опять-таки, не обиделась, потому что знала наверняка - уж если кому-то Валя и врал, то только не ей. Ведь никто не сможет любить его так преданно и верно - на всю жизнь...

Родив девочку, Верочка дала ей свое отчество, а в графе "отец" оставила прочерк. И поклялась, что никто никогда не узнает про Валю, у которого уже росли два сына. Он не слишком допекал её своим вниманием, даже не сообразив, что по его милости попала в роддом тульская простушка. Да и некогда было блистательному вокалисту. Выйдя после декрета на работу, Вера тут же узнала последнюю закулисную новость - Бузыко закрутил безумный роман с прима-балериной Лаури-Кудяковой. Ах, как горько, как больно ревновала она, как завидовала уверенной, богатой красавице, пожинающей плоды всеобщего поклонения и несказанного благополучия в браке с высокопоставленным сотрудником министерства.

До чего же иногда хотелось Верочке похвастаться хоть кому-нибудь, какой знаменитый и красивый отец у её крохи! Но никогда, ни единым словом не выдала она свою тайну. Неужели же теперь, прознав о давней измене любовника, разъярилась на Веру победоносная Инга?

Или боится, что девочки женихов не поделят? Ведь похожи стали, аж диву даешься - бывают же совпадения!

Что же касается характера, то уж на что терпеливой была Верочка к чужим недостаткам, но выходки Алины казались ей порой злыми и нетактичными. И вообще, девочка росла двуличной, умела бесцеремонно использовать людей и ловко подстраиваться к обстоятельствам. Ничего общего с Аней!

Десять лет, прожитые, по существу, в семье Лаури, не испортили девочку, не подавили в ней гордости и самостоятельности.

Ведь не захотела Аня сносить унижения - даже из престижной школы ушла, чтобы быть подальше от Алины. Сама без всякой помощи Кудяковых, устроилась в культпросветучилище на отделение хореографии и скромного достатка маленькой своей семьи не стеснялась.

Верочка с удвоенной энергией взялась обшивать театральных дам, ведь Аня стала барышней и ни в чем не должна была нуждаться. Но дочь за богатыми модницами не тянулась, о утерянном министерском благополучии никогда не вспоминала.

С тех пор, как они ели киевский торт на кухне Лаури и выслушивали нравоучения Инги, прошел целый год. Ни одна из сторон не пожелала возобновить дружбу. Связь порвалась, будто её никогда и не было. Но сквозь стрекот швейной машинки Верочка продолжала прислушиваться - не зазвучит ли в передней телефон и не воскликнет ли удивленно Аня: "Это ты, Линка?"

7

С тех пор, как умерла тетя Фима, Венцовы стали владельцами двухкомнатной квартиры в старом доме за Центральным рынком, и Аня перебралась в двенадцатиметровую угловую комнату. Оба окна были открыты настежь, но свежести не чувствовалось. В тесном дворике любила отдыхать заходящая с рынка торговая публика. И тополя - такие гордые, свежие весной, - уже скукожились, зачахли, словно от пожара. Шелестят на сухом ветерке ржавыми, искореженными листьями.

Облокотившись на подоконник возле колючего куста алоэ, Аня думала о том, что где-то загорают у морской волны разморенные отдыхом пляжники, танцуют на террасах под пальмами холеные, томные красотки. Она недавно вернулась из ставропольской деревни, где вместе со своими однокурсниками трудилась на уборке урожая. Вернулась загоревшая дочерна, повзрослевшая, с шершавыми, покрытыми цыпками руками. В прошлом осталась даче Лаури, цветы, гамаки, ароматная прохлада от политого огорода... И тайна. Тайна обиды, нанесенной Денисом. Аня не признавалась себе, что не обида это, а рана. С трудом затянувшаяся, до сих пор больная. А кроме того - постыдная, как дурная болезнь. Что и не рассказать никому, не пожаловаться, не попросить совета. И только оторопь и отвращение охватывает от каждого мужского взгляда, прикосновения, намека...

Настойчивый звонок в дверь не прекращался. На лестничной клетке стояла соседка, просительно глядя в дверь и держа перед собой конверт.

- Это вам. Номер квартиры перепутали. А уж письмо такое красивое, ну, думаю, важное.

Аня поблагодарила и взяла большой конверт с золоченой рамочкой и двумя переплетенными кольцами. Внутри оказалась атласная карточка с красиво выведенным обращением к "Уважаемой Анне Владимировне". А далее сообщалось, что в связи с бракосочетанием Алины Кудяковой-Лаури и Дениса Южного, её просят пожаловать в субботу в Зимний сад ресторана "Прага"". Виньетка из золотых лилий изящно вилась вокруг фантастического текста, который Аня пробежала глазами несколько раз.

Все ясней ясного. Чего же морочить себе голову "тайнами", пытаясь объяснить поступок Дениса какими-то зловредными кознями. Встретил её на дороге ночью, принял вначале за Алину, и уж не мог упустить, распаленный страстью. А что болтал - неважно. Это дело мужское - мозги девочкам пудрить. Они сами за себя в ответе. А уж Алина отвела душу - после всего, что было, приглашение на свадьбу прислала!

Усмехнувшись, Аня порвала открытку и швырнула обрывки в окно. У подъезда на лавке всегда собирались бабули - пусть погадают, кто из жильцов трехэтажного дома "хулиганничает". Аня вдруг поняла, что ненавидит этот пыльный дворик, жалкое строение с облупившейся штукатуркой, сбитой, едва держащейся лестницей, квартиру, доставшуюся Венцовым из десятых рук от целой вереницы предыдущих жильцов, обитавших здесь в такой же беспросветной нищете, наверно, с конца прошлого столетия. Она ненавидела себя за доверчивость, за мрачный, неуживчивый характер, обветренные руки. И тяжело, смутно, всей душой завидовала Алине, желая ей всяких напастей прямо на пороге блистательной свадьбы.

Раздумывая о том, как здорово было бы, если б накануне бракосочетания явился к невесте какой-нибудь Карлос с разоблачительными воспоминаниями о прошлом, Аня машинально сняла трубку звонившего телефона. Услышав веселый знакомый голос, она потеряла дар речи.

- Ты что молчишь, Нюта? Я все лето тебе названивала, даже мимо ходила, но кроме Веры Владимировны никого в ваших окошках не высмотрела. А напрашиваться в гости не хотелось, сама понимаешь... На югах, что ли, пропадала?

- Лина? - Аня едва справилась со своим голосом. - Я с неделю назад приехала. В Гаграх с друзьями загорала. А ты как?

- Получила мое приглашение? Как нет? Ой, я же тебе в первую очередь послала. Замуж выхожу... - Алина вдруг замолчала. - Слушай, Ань, мы же дурами были, девчонками... Так глупо расстались. Это неправильно - столько вместе пережито. Я скучаю. И поболтать охота!

- Я тоже вспоминала кое-что. А когда свадьба? Кто этот счастливец?

В трубке засопели, Лина усиленно соображала, стоит ли наносить удар так сразу.

- Сюрприз. - Ответила неопределенно.

- Уговорила, в семь буду с букетом возле "Праги". Одна... Я пока девушка свободная...

Повесив трубку, Аня пожалела о своем обещании. Но, заклиная себя не ходить на чужой праздник, подогревая былую злость противными воспоминаниями, она в глубине души знала, что все равно придет на эту свадьбу.

8

Она немного опаздывала. Ей хотелось пройти пешком по августовским вечерним бульварам. Скромное узенькое платье из старинного темно-синего бархата выглядело шикарно, даже с ниткой чешского жемчуга. Зато духи у Анюты были самые что ни на есть французские - пусть из крошечного пробного флакончика, подаренного клиенткой матери, но зато натуральные "Femm", опьяняющие своим гордым, изысканным ароматом.

Фигурное катание сослужило Ане отличную службу. Ничего, что из Венцовой не вышла чемпионка. Зато такой фигурке, такой легкости движений, такому умению держать себя непринужденно-грациозно, могли позавидовать многие. А уж походка! Летящая походка завораживала прохожих - мужчины спешили обогнать её, заглядывая в лицо, и довольно улыбались.

"А если бы вы, господа-товарищи, ещё видели, как я танцую!" - думала Аня, вспоминая группу солидных иностранцев, застывших с открытыми ртами при её появлении прямо на Красной площади.

У входа в ресторан толпились прибывшие гости. Один из них шагнул наперерез, распахнув руки.

- Аннэт? Вот это да! Я все глаза проглядел, тебя высматривая и чуть не пропустил. Будешь смеяться - не узнал! - Взгляд Карлоса горел неподдельным восхищением. В белом элегантном костюме, с падающими до плеч смоляными волосами, он выглядел как синьор, протягивающий запотевший бокал "кампари" своей даме на той самой рекламной картинке. И подбородок с ямочкой, и оскал крупных безукоризненных зубов, и тонкий нос с горбинкой - все у него было абсолютно импортным, буржуйским. Подобно фокуснику Карлос извлек двумя пальцами из верхнего кармана пригласительный билет и протянул Ане. - Ваш пропуск в рай, сногсшибательная синьорита!

Он изобразил страстное головокружение и подставил согнутую в локте руку. - Окажите мне честь, дорогая.

Синьорита легко оперлась на неё и они поднялись в "Зимний сад", где уже собрались расфуфыренные гости, ожидая прибытия новобрачных. Оглядевшись, Аня задохнулась от невиданной роскоши - бронза, хрусталь, зеркала, журчащие в зарослях экзотических растений фонтанчики, купол стеклянного потолка высоко над головой, а вокруг - столы с яркими фруктами, цветами, шеренгами бокалов, блюдами какой-то затейливо изукрашенной закуски. Аня улавливала в гуле голосов английскую речь, ощущала запахи букетов, заполнявших вазы, улавливала волны духов, смешивающихся с ароматами изысканных блюд, и в голове плыл сладкий туман от вожделенной благодати.

- Держись крепче, Энн, программа вечера напряженная. Сегодня, кажется, придется надраться. Моя маман, между прочим, весьма утонченная дама из старинного каталонского рода, все твердит с утра до вечера, что я "упустил Линочку". Ведь столько лет в Ильинском ошивался, и все без толку.

- Я-то думала, ты беспризорный хиппи... Хеви-металл, все эти тусовки подвальные...

- Куда там! Наследник фамилии, надежда рода... Э-э-эх... - Карлос сокрушенно поморщился. - Ансамбль бросил, восстановился в Университете. Я ж будущий юрист. Имей в виду, если затеешь имущественную тяжбу или скандальный бракоразводный процесс.

- Для этого надо вначале как-то эффектно выйти замуж. По стопам Алины.

- Уж это верно - Южный обречен на блестящую карьеру международника. Защитил диплом и получил фантастическое распределение, в связи с чем срочно женится.

- Ой, не надо... - Аня мотнула головой, словно отбрасывая неприятные мысли. - Сегодня полагается думать о страстной любви и рыцарском бескорыстии.

- Выпьем за это! - Взяв у официанта бокалы, Карлос протянул один Ане. - За страстную любовь. Кстати, не забудь мне потом объяснить, что за штука такая.

- Боюсь, ты обратился не по адресу. С этим делом у меня плоховато, Аня сделала глоток шампанского.

- Предпочитаешь спортивный секс? - Увидев выражение Аниного лица, Карлос быстро взял её руку и галантно поцеловал. - Извини, дурачусь. Я все про тебя ещё тогда понял. Ну, когда ты с концерта сбежала. Немного взбесился. Оказывается, я злопамятный. Решил непременно заморочить тебе голову и соблазнить. Трудные победы вдохновляют настоящих мужчин.

- Что же помешало?

- Да вся эта история с Южным... Потом ты куда-то пропала, потом... Потом, кажется, я загулял.

- Что за история? - насторожилась Аня. - С Денисом, я имею в виду?

- Ты что, не в курсе? Сестренка не рассказывала? - недоверчиво покосился Карлос. - Да я сам толком не знаю... Ну, в общем, кого-то из его компании замели на фарце и торговле за границу "досками". Ну, иконами старинными. Всех, кто был рядышком, повязали. Меня только на следующий день. Дело-то было сразу после того концерта. Мы надрались и уехали в Питер - в "Сайгон", догуливать... А здесь, оказывается, настоящая облава, с собаками, меня ищут.

- Господи... И что же?

- Да ничего. Кое-кого прижали, остальных, невинных то есть, - с извинениями отпустили. Южного, например, и меня. Его папаша, говорят, здорово с ментами важными поскандалил.

- Ну, это пустяки. - Аня с облегчением вздохнула. - Я думала, что-то более интересное. Фарца... Замели... - Она вдруг расхохоталась, и никак не могла успокоиться. - Ну и лексикон у аристократа!

- Слушай, ты уже тепленькая... Чему радуешься? - Обнял её за талию Карлос.

- Так. Смешинка в рот попала. - Аня ликовала: пусть Денис хоть трижды женится, - не в этом дело. Главное состоит в том, что не было предательства, не было коварно брошенной после первой ночи девочки, не было страшного, непереносимого оскорбления. Роковое совпадение - его арестовали, умерла тетя. Они разминулись... А потом?

- Я ж тогда тетю Фиму уехала хоронить. В Тулу. - Сказала она. - Тут-то все и случилось.

- Не понял. Впрочем, неважно. Пора выпить. Гарсон! - Карлос подозвал официанта и снова протянул Ане бокал.

- За благополучие новобрачных! - провозгласила тост Аня.

- В самую точку! - поддержал Карлос.

Они чокнулись, но не успели выпить - гости восторженно взревели, крича одновременно "ура", "поздравляем", "горько". Оркестр грянул марш Мендельсона и все ринулись к появившимся на широкой лестнице новобрачным.

- О-о-ох! - Выдохнула потрясенная Аня: Алина здорово преобразилась - с хитро уложенными короткими огненно-рыжими волосами, в ярком демоническом макияже и алом вечернем платье она выглядела сногсшибательно. Но вовсе не так, как ожидали гости.

- Почему в красном?! Я только что из Парижа, но не видела там ничего подобного! - То ли с восторгом, то ли с возмущением воскликнула дама рядом с Аней.

- Ах, дорогая, разве ты не знаешь Ингу? Она заказала у Зайцева сразу три свадебных туалета для Линочки - во Дворце невеста сияла белизной какого-то монашеского длинного балахона, теперь ослепляет чувственно-красным цветом, а на десерт, как мне известно, приготовлено нечто супер-короткое, в цветах, - ответила другая - пожилая, гладко зачесанная, с бриллиантами в крупных ушах, из породы бывших театральных примадонн. - Вероятно, эти перемены платьев символизируют разные этапы супружеской жизни...

- Или разных мужей, - многозначительно хмыкнула первая дама.

- А парень-то неплохой нашей Линочке достался, - шутливо вздохнул Карлос. - Пошли поздравлять, - смотри, они нам машут.

Новобрачный в традиционном черном костюме оттенял вызывающую яркость юной супруги. Очевидно, так было задумано. Он держался на полшага сзади, и был похож скорее на телохранителя при поп-звезде, чем на хозяина и завоевателя. Но от этого даже выигрывал: мужественная сдержанность лишь подчеркивала его достоинства и подразумевала недюжинное внутреннее содержание.

Пройдя церемонию общих поздравлений, новобрачные перешли к индивидуальным приветствиям, обходя самых почетных гостей. Заметив Аню, Алина радостно охнула и не раздумывая, бросилась ей на шею. Было совершенно очевидно, как в подведенных глазах блеснули слезы.

- Анечка... Нюта... вернулась! Спасибо...

- Перестань, Лин, тушь потечет! - предупредила растроганная Аня, чувствуя, что сама не прочь поплакать.

- Ерунда. Это французская, несмываемая. А это - мой муж! - Она подтолкнула вперед Дениса. - Спортсмен, красавец, карьерист.

- Кажется, мы где-то встречались, - мрачно пошутил новобрачный и поцеловал Ане руку. - Только это было давно и неправда.

- Мама, мама! Смотри, кто здесь! - подозвав Ингу, Алина представила ей Аню, и по выражению лица совершенно не изменившейся Бетси Тверской стало понятно, что появление младшей Венцовой для неё полнейшая неожиданность. Но удивление тут же сменила радушная улыбка:

- Анечка! Вот сюрприз! Сядешь рядом с Карлосом Гарсиа. Он тебе скучать не даст. Выглядишь на миллион долларов. - Инга потрепала Аню по щеке ароматной рукой.

Дальнейшее завертелось с сумасшедшей карнавальной быстротой. Аня ела, кричала "горько", кокетливо отвечала на комплименты и слегка вздрагивала, когда агатово-черные глаза сидящего рядом Карлоса пронизывали её горячим, волнующим взглядом.

После того, как новобрачные, вызвав общий восторг, исполнили традиционный вальс, начались танцы. Учитывая запросы гостей, оркестр чередовал шлягеры "ретро" с самыми новомодными хитами. Огненное платье Алины полыхало в толпе - она с профессиональной уверенностью исполнила румбу, фокстрот, джейв.

Карлос не отпускал Аню, приглашая её на все танцы. Вначале она старалась подстроиться под "среднеарифметический" стиль ресторанных плясок, но горящее в теле умение усмирить было трудно. Музыкальный ритм и выпитое вино действовали магически - забыв обо всем, она танцевала так, будто осталась совершенно одна в этом роскошном зале. И не было ни ставшего чужим мужем Дениса, ни крепких рук темпераментного Карлоса.

- Перестань руководить мной. Я тоже кое-что умею, - шепнул он, касаясь горячими губами её шеи. И тут же сделал сложное па с разворотом, перехватив за спиной Анину руку и заставив её закружиться волчком. От неожиданности она чуть не потеряла равновесие, но ловко вырулила и, упав на согнутый локоть партнера, послушно изогнулась, коснувшись затылком пола.

- Умница. Зря боялась. Ведь мне частенько приходится бывать на родине, а там, как известно эксплуататоры угнетают, а народ - танцует. Практически по любому поводу и без. Танго меня обучала настоящая аргентинка, бывшая солистка варьете... Это была восхитительная женщина.

Карлос, действительно, виртуозно проделал все "па" высшего пилотажа.

- Да из тебя получится отличный жиголо. Там, кажется, вовсю практикуются платные партнеры?

- Угадала. Эту профессию я держу про запас, не согласовывая с отцом. Он сейчас пыхтит в советском торгпредстве в Мадриде - кажется, продает белорусские трактора. Мечтает видеть меня преемником своего увлекательного дела.

- Боже! Мама тянет в адвокаты, отец - в бизнес. Мне жаль тебя, Карлито. На сцене с гитарой во всех этих железках ты здорово смотрелся. Настоящий крэйзи. А должен стать смиренным буржуа.

- Увы, мальчики становятся мужчинами. Вот уже и Южный взялся за голову. Выпускник МИМО с отличным распределением.

Вернувшись к столу, Карлос с галантным шиком пододвинул своей партнерше тяжелый стул. - А ты думала, наши отцы зря все свою жизнь ножками шаркали и спинку перед вышестоящими инстанциями гнули?

- У меня никто не шаркал. Некому, да и негде было.

- Тебе и не надо, детка. Ведь ты здесь самая красивая, Энн... Как там у жюри на соревнованиях - 9 и 9 десятых балла. Недаром наш великолепный новобрачный в твою сторону заглядывается.

- Неправда! - слишком горячо запротестовала Аня. Вспыхнула и ещё больше смутилась.

- Поверь пройдохе. - Карлос поднялся и, приложив руку к груди, поклонился. - Позвольте оставить вас ненадолго, синьорита.

В празднике как раз возник небольшой перерыв. Алина скрылась, чтобы переодеться в последнее ударное платье, мужчины гурьбой направились в курительную комнату, дамы - в туалет, припудрить носы.

Аня подошла к окну, завешенному пышной маркизой, и, юркнув за нее, прильнула к стеклу - внизу, далекий и какой-то непривычный, сиял огнями Арбат.

- От кого прячешься? - Придерживая штору, в её убежище заглянул Денис.

Аня рванулась обратно в зал, но преградив ей путь, Денис встал рядом. Маркиза опустилась. На противоположной стороне светились окна телеграфа, по проспекту проносились машины.

- Помнишь, в старом фильме про Золушку... На балу волшебник пошутил, и все оказались там, где хотели. Правда, на несколько минут.

- Я бы хотела оказаться дома.

- А я - на дождливой дороге в Ильинском. И все начать заново.

- Прекрати! Это противно... - Аня попыталась уйти, но Денис стиснул ей запястье. - Хорошо, я ничего не стану объяснять. Но очень прошу, - прости меня. Ну, хоть когда-нибудь! - Он с тоской заглянул ей в глаза, как тогда, в застрявшем среди мокрого поля автомобиле. Аня выдернула руку.

- Верно, я немного похожа на Золушку... Моя карета была из тыквы, кучер оказался крысой, а принц... Принц - обыкновенным лгуном!. - Оттолкнув Дениса, она шагнула в зал.

- Храбрый идальго уже хотел прийти тебе на помощь. И как мог, отвлекал новобрачную. - Карлос отвел Аню к фонтанчику. - Приставал к тебе Южный?

- Что? - Сорвав с куста хризантему, Аня нервно обрывала лепестки.

- Ладно, проехали. Надеюсь, ты оценила по достоинству мою дружескую поддержку? Вовремя исчезнуть и вовремя появиться - чутье аристократа.

- Извини. Мне пора уходить.

- Что, опять сбежишь? Ну, дудки! У меня, в конце концов, испанский темперамент. И собственная тачка у подъезда. Могу предложить увлекательную программу... Экскурсию по Москве, за город. Хочешь в Загорск? У меня там дружок в лавре. И в гостинице - администратор, - Карлос подмигнул. - Ну чем я не жених?

- Ты отличный парень. Только, извини, - я сегодня шуток не понимаю. Много выпила, наверно. - Аня неторопливо покинув зал в направлении дамских комнат и, выйдя из поля зрения, стремглав кинулась вниз по лестнице. Домой, скорее домой! Вдруг Карлос пустится в погоню, а потом начнет приставать в машине и ещё неизвестно, чем все это кончится. Впрочем, известно. Опыт есть. Довольно безрадостный.

... - Шикарная тусовка. На высшем уровне. - Сообщила она матери, сбрасывая туфли. - Они очень хорошая пара.

9

Начались занятия в училище, и дни наполнились событиями, далекими от ресторанных банкетов, загранкомандировок, соблазнительных испанцев с аристократическими кровями и легкомысленных номенклатурных плейбоев. Никто из "той" жизни не давал о себе знать - ни Алина, ни Карлос не звонили, и даже Верочка зря рассчитывала на какой-нибудь повод повидаться с Ингой. Кудяковы-Лаури и чета Южных словно исчезли в другом измерении.

На курсе Ани учились в основном девушки - такова уж специфика культпросвет образовательных учреждений. А те изящные, женственные юноши, что поступали сюда из кружков самодеятельности и бальных танцев, были не в счет - бесполые подружки, с толком обсуждавшие новый фасон бюстгальтера, кулинарные рецепты, и в присутствии которых вовсе не зазорно переодеться перед танц-классом.

Однажды солнечным сентябрьским вечером, когда бульвары Садового кольца полны разнеженных влюбленных и молодых мамаш, выгуливающих резвых младших школьников, Аня шла пешком от метро по Страстному бульвару. Она заглядывалась на радостно шныряющих вокруг своих хозяев собак, на идущие в обнимку пары и думала о том, как чудесно мог преобразиться этот, возможно, последний перед затяжной мрачной осенью теплый день, если существовать в нем не одной. Не одной подмечать летучие паутинки, легкомысленно трепетавших над отцветающими клумбами мотыльков, особую грусть, свойственную завершению праздников. Праздника цветения, тепла, надежд, отпусков, пикников, лесных прогулок, дачных шашлыков, шепота признаний и поцелуев в ночном сосновом лесу... В общем, всего того, что полагается испытать, судя по литературе, всякой молоденькой барышне, и чего у нее, Ани Венцовой, так и не было...

Она задумчиво переходила проезжую часть, направляясь к Трубной площади и чуть не вскрикнула: истошно сигналя, рядом затормозили "Жигули" цвета "коррида". За рулем, подмигивая Ане из-под темных очков, сидела нарядная молодая дама.

- Лина! Уфф... Испугала.

- Садись! - Алина распахнула дверцу. - Целый час тебя здесь караулю. Прямо частный детектив. - Она развернула машину и вырулила на Садовое кольцо. - Едем на Новый Арбат. Давно девочки мороженым не лакомились.

- Ты такая шикарная... Какая-то другая... - Аня с сомнением осмотрела подругу, ставшую вдруг неуловимо похожей на мать - изящный дорогой костюм из бежевой кожи, поблескивающие в ушах бриллианты, и барственная благожелательная самоуверенность.

- Хочешь сказать, повзрослела на десять лет? - Добродушно усмехнулась Алина. - Так задумано. Резко изменила образ жизни и стиль. Солидная дама, супруга ответственного дипработника... Ох, Ань, мы ведь скоро в Колумбию уезжаем. С первого октября супруг вступает в должность секретаря в тамошнем посольстве. Для дипкарьеры это фантастически быстро. Только благодаря Горбачеву произошли такие подвижки в руководящем аппарате... Представляешь, круглый год весна! Не больше +25 и не меньше +18! Наркомафия, естественно, и сплошной праздник! Столица называется Богота. По-моему, красиво.

- Да, повезло, - нейтрально прореагировала Аня, почувствовав острый укол противной зависти.

- Его папаша поднапрягся, мой нажал на все рычаги. Теперь я - супруга посла! Если честно, жутко отсюда свалить хочется. Ну посмотри на все это убожество? - Алина кивнула на ободранные фасады особняков. - Будто только что война пронеслась.

В кафе "Метелица" они заказали фирменное мороженое и шампанское. Алина брезгливо щелкнула наманикюренным ноготком по металлической вазочке:

- Совковая нищета! И ложка липкая, общепитовская. Хоть для шампанского не граненые стаканы принесли. Но и далеко не хрусталь... Ладно. За что выпьем?

- За Колумбию, наверно. Пусть там ничего не липнет, все сверкает, цветет и пахнет!

- Идет! - поддержала Алина. - Ну а ты-то что про себя молчишь? Выглядишь спортивно, - снисходительно оценила она джинсовый костюм и белые теннисные тапочки Ани.

- Я ж с занятий. Сегодня курсовую отрабатывала - не до нарядов.

- А-а... Слушай, ты в институт попала?

- Учусь на втором курсе училища. Хореографом буду.

- В рабочем клубе или дворце пионеров кружком руководить? Поздравляю, увлекательнейшее дело. Контингент-то хоть приличный?

- Нормальный. Как раз по мне.

Они сидели у окна, смотря на проходящую мимо толпу совсем по-разному. И вовсе не были похожи на "сестричек-Снегурочек", даже на близких подруг.

- Жуткий вид у нашей столицы. Все какое-то обшарпанное, и эти бесконечные приезжие с сумками и разинутыми ртами. В домашних тапочках бабехи, потные, отечные, злые...

- Да они ж по целому дню в очередях стоят, а потом на себе эти тюки домой прут в какую-то там Тулу. Далека ты от народа, госпожа дипломатка, вздохнула Аня. - Да и зачем тебе, собственно, в эти проблемы вникать...

Помолчали, поковыряли растаявшее мороженое.

- Слушай... Мы ведь не скоро увидимся... - Алина положила на стол пачку "Салем", щелкнула зажигалкой и затянулась. - У меня сложилось ощущение какого-то недоразумения...

- Ты про что? Все нормально. У каждого взрослого человека своя жизнь. Я на Ингу Фридриховну не в обиде. Она имела повод осуждать мое поведение... Ну, эта история на чердаке... - Аня смутилась.

- Вот-вот! Вроде у тебя, по моим словам, шашни с Денисом были, а потом он ко мне переметнулся. Но моя маман рассудила так: вовремя переориентировался разумный карьерист. Семейство Южных вообще не промах. И браку моему не препятствовала. Мало что парень по молодости творил, главное, вовремя спохватился...

- Значит, все утряслось.

- Но ведь он тебе, вроде, слегка нравился? - жестко посмотрела Алина в Анины избегающие столкновения глаза.

- Естественно. Как и всем девчонкам в Ильинском. Первый парень на деревне... - Аня лихорадочно соображала, рассказал ли Денис супруге о тогдашней победе над невинной дурочкой.

- Еще бы! Он в их дачной компании самый продвинутый в постельных делах был. Такой сервис! И стихи тебе читает, и "Кама сутру" всю на практике демонстрирует. - Алина с удовольствием прищурилась. - Я и не устояла... А ты молодец, что тогда его отшила.

- Я?!

- Он сам так сказал. "Анюта отвергла мои гнусные домогательства. А я и не настаиваю, когда речь идет о наивных дурочках..." Ну, в смысле, невинных девчонках.

- Наивная дурочка - это, точно, я... Пошли, Лина, я же мать не предупредил, что задержусь.

Алина серьезно посмотрела на Аню. - Я вот что тебе, собственно, сказать хотела... Я ж твоя должница... Ну... тогда... обещала при случае за тебя заступиться. Так я серьезно поговорила с мамой. Она обещала, что непременно поможет тебе, если возникнут какие-то затруднения.

- Какие ещё затруднения? У нас все в порядке.

- Да ты не отпирайся! Мало ли что может возникнуть. Ну, с деньгами, с работой...

- Брось ты, Алина... Поезжай спокойно в свою цветущую Боготу, а мы тут как-нибудь перебьемся. Демократию и плюрализм, как говорит Михаил Горбачев, строить будем.

- Плюрализм не строят. Его имеют. Ну, ты меня понимаешь? - Подмигнула Лина.

...Аня не поехала провожать Алину в аэропорт. У неё поднялась температура и болело горло. Лишь смогла прошептать в телефонную трубку пару прощальных слов, а потом улеглась, закутавшись до ушей одеялом, и стала смотреть в серый прямоугольник окна, окропленный дождем. Представила прибытие четы Южных в столицу Колумбии. Корректный господин из тамошнего департамента в посольском автомобиле отвезет их в шикарный особняк с ухоженным садом и голубым бассейном. На открытой террасе, завитой цветущими розами, белеет в благоуханной тени столик с плетеными креслами и колышется на ветру вишневая скатерть. Кругом бархатный лужок, вазоны с пестрыми цветами.

Вслед за темнокожей прислугой Алина обойдет дом, сжимая локоть Дениса. Они счастливо переглянутся в солидном кабинете и надолго задержатся в нарядной спальне с распахнутой прямо на цветущую лужайку стеклянной стеной. Приняв ванну с благоухающей пеной, Алина набросит кружевной пеньюар и томно возьмет у мужа приготовленный для неё бокал вина.

- Ты переутомилась, дорогая, - скажет заботливый Денис Сергеевич, - Я велю подать ужин на террасу. И постараюсь взбодрить тебя.

- Ах, оставь! Мне вовсе не до этого, - Алина увернется от жарких объятий. - Я думаю о тех, кто остался в Москве. - Она устремит затуманенный слезой взгляд в северное окно, словно пытаясь разглядеть за пронизанным солнцем кустом олеандра дождливую столицу Союза. - Ну скажи, милый, почему так несправедлива судьба? Ведь Аня лучше, намного лучше меня. А жизнь у неё не складывается. Бедная моя сестричка...

И она заплачет. Побегут ручейки по бледным щекам, розовому гипюру, по прозрачному хрусталю вздрагивающего в руке бокала, как бежит в Анином окне октябрьский дождь...

Пройдя на цыпочках в комнату дочери, Верочка встряхнула лежащий на тумбочке градусник, легкой ладонью коснулась Аниного лба и выключила счет.

10

Прошло два года. Аня тщетно ждала вестей от Алины. Стало ясно прочитанная книга заброшена на дальнюю полку, чтобы никогда уже не явиться под свет лампы, не зашелестеть страницами, влекущими к продолжению. Все реже представляла Аня, как стала бы рассказывать о своей жизни внезапно появившейся Алине. Рассказ получался блеклым, хвастаться особо было нечем, а выдумывать не хотелось.

В начале, вроде, все складывалось неплохо. Получив диплом, Аня осталась работать в клубе подольского завода швейных машин. Она сразу же набрала две группы - малышей и подростков, а потом к ним прибавились и взрослые. Все рвались танцевать ламбаду, латиноамериканскую румбу, и мечтали о выезде на союзный конкурс в Ленинград.

Ане исполнилось двадцать два и ей часто казалось, что самое лучшее уже позади - комната в заводском общежитии, маленький городок, клубные праздники - вот и все радости. Перемены посыпались снежной лавиной: вслед за распавшимся Союзом рухнули межреспубликанские экономические связи, и подольские швейные машинки оказались совершенно не нужными ни в России, ни, тем более, за рубежом. Инициатива в массах постепенно угасла, клуб опустел. По телевизору вахтерша и две уборщицы смотрели фильмы "про Веронику Кастро".

Аня и три её лучшие ученицы решили устроиться на работу в готовящийся к открытию загородный ресторан. Приодевшиеся девушки произвели приятное впечатление на директора Владимира Григорьевича Пушкарева, а видеозапись с танцевальными номерами, подготовленными некогда к конкурсу, удовлетворили его художественные требования.

- Ну что, Анюточка, может сработаемся? - предложил он, достав бутылку коньяка. - Давайте, девочки, слегка отметим наш творческий союз. Частный бизнес - основа демократического общества. Собственный ресторан - это ж с ума сойти! Открываемся, значит, с первого января. Вернее, с Нового года. Придется поднапрячься, попотеть. Зато перспективы - безграничные. Директор широко улыбнулся, показав золотой оскал. Несмотря на русское имя, он выглядел типичным кавказцем из породы состоятельных торгашей. Только говорил абсолютно без акцента.

- По рукам! - Разлив в рюмки коньяк, Владимир Григорьевич кивнул Ане. - Зарплата - пять минимальных, плюс процент от дохода. Руководитель ансамбля - Анна Венцова... Остальное обрисуется в процессе работы. Со всеми проблемами - прямо ко мне.

- А танцевать-то что будем? Какова художественная направленность? - Не к месту полюбопытствовала Аня. Пушкарев тяжко вздохнул:

- Ты американские фильмы по видаку смотришь? В курсе, значит, какие там в области ресторанных шоу имеются художественные искания. Вот в этом направлении и старайтесь двигаться. Фактура у девочек есть, костюмы мы закажем, все, что надо для работы, доставим. Вопросы есть? Никаких? Вот и хорошо. Взаимопонимание в таких делах - великая сила....

Ансамбль получил название "Техас" и вскоре пополнился тремя вполне кондиционными партнерами - бывшие знакомые Ани из секции фигурного катания. Репетиции пошли полным ходом, личной жизни у Венцовой не было - одни производственные проблемы. Но судьба готовила Золушке изящный сюрприз.

- Анна Владимировна! Оторву на минутку, - Заглянув в "репетиционный зал", Владимир Григорьевич с видимым кавказским удовольствием остановил взгляд на одетых в трико и маечки девушках. - Прошу в мои апартаменты на собеседование.

Аня замерла в дверях директорского кабинета, рассматривая сидящего в кресле мужчину. Он поднялся и, взяв протянутую Аней руку, галантно поцеловал.

- Ну, не ожидала... - Она опустилась в кресло. - Да и узнала едва.

- Ерунда. - Посетитель откинул назад длинную, до соломенной желтизны выгоревшую прядь. - Покрасился. Под шведа шарил... Мнэ есть корошо известно Энн Венцофф... Вери велл герл, меня сильно не уфажайт. Блин. А может и под финна работал, неважно. В эстонском варьете трудился. Добился успеха, известности, денег.

- Карлос... - Недоверчиво смотрела на гостя Аня. - Вот это театр!

- Для вашего "Техаса" прикинулся. Врожденное чувство стиля довел до совершенства. - Карлос надел черные очки.

- Впечатляет, - оценила достижения испанца Аня. Несмотря на кажущуюся небрежность, костюм парня был основательно продуман. Все в нем, от рыжих ковбойских сапог до распахнутого ворота фланелевой ковбойки, шло под символом "Вестерн". Вылинявшая джинса высшего класса, грубая кожа, даже цепочка с брелками на шее и массивные часы. - Ты вырос как-то и вроде глаза посветлели. Прибалт типичный! - Удивлялась Аня.

- Возмужал. Качал фигуру, растягивался, работал. Многое повидал, понял.

- Здорово... А поешь теперь тоже по-эстонски?

- Вообще не пою. Видите ли, милая моя, я - танцор. Солист, генератор творческих идей. Хочу предложить этой фирме свои услуги.

- Господи... А ты меня не разыгрываешь? - Подозрительно прищурилась Аня.

- Все сказанное от и до носит сугубо деловой характер. Я хочу с тобой работать, Венцова. Собственно, я ведь не "с улицы", а по протекции. Дело обстоит так: эту избу перестраивает один симпатичный мэн. Оплачивает все расходы, бабки вкладывает. Врубилась?

- Вроде. Некий человек спонсирует перерастание загнивающей государственной собственности в прибыльную частную.

- Верно. Здешний шеф - Пушкарев, в тесной компании попросту Пушкарь дружок спонсора. Я тоже.

- Понятно... То есть, ты хочешь стать руководителем этого ансамбля.

- Ни в коем разе! - Он сделал непроницаемое лицо. - Коза Ностра на такую мелочь не претендует... Ладно, давай серьезно. Меня интересуют творческие задачи. К деньгам я, на данный момент, отношусь философски-спокойно.. Но страшно тщеславен. Хочу видеть свое имя на афише вот такими буквами. - Он поднял глаза к потолку. - И на всех языках, особенно, на испанском. Может, это моя жизненная миссия. Может, вызов судьбе. Не исключен и вариант обострившегося идиотизма.

- Похоже. Ты уже не раз вступал с судьбой в решительную схватку и не раз путал следы, отступая: рок-группа, тусовки, игры с фарцой, юридическое образование...

- Был поиск, ошибки, потери. Теперь цель ясна. Мы с тобой грандиозную программу сбацаем! Я видел американское шоу - там такие спецэффекты с голографией и лазером - обалдеть! Представь - двое парят в воздухе в любовном экстазе. И никакой пошлятины - сплошной Роден... Да и вообще идей в этой башке полно. Ты увлечешься, я знаю.

Блестящие глаза окатили Аню ласковой волной. - Нам пора стать компаньонами. Но, заметь, лишних бабок я у тебя не прошу. Пока сама не предложишь...

Через месяц Аня предложила Пушкарю оформить своего партнера соруководителем шоу. И сделала это от всей души - парень превзошел все ожидания. В тренировочном трико самоуверенный супермен становился похожим на гибкого подростка. В нем сочетались свойственна породистая изящная тонкокостность и крестьянская выносливость. А работоспособность и неутомимое стремление к совершенству он, вероятно, унаследовал от своего дальнего предка, которым являлся никто иной, как Михаил Ломоносов.

В первый же день, завершая официальную беседу в директорском кабинете, Карлос вплотную приблизился к Ане и прошептал:

- Поговорили, вспомнили прошлое, а теперь все забудь. Это мое главное условие. Запомни следующее: мы знакомы не были, виделись мельком в какой-то компании. Зовут меня Ларсик, полное имя Матвей Ларсен. Пра-правнук прибывшего в начале века из Швеции кондитера. В Филипповской булочной продавались знаменитые тянучки "Ларси". Но семейный бизнес захирел после революции.

- Ну, даешь... - Опешила Аня.

- Не бойся, я не свихнулся и не подрабатываю в ЦРУ. Просто не могу подводить стариков. Наследник рода Гарсиа Ромейра не может танцевать в кабаке - позор на всю Испанию. Пришлось разработать "легенду", скрываться под псевдонимом. Вот когда прославлюсь - все и откроется. А Ларсик - это перевернутое Карлос.

- Почти... - согласилась Аня. - В общем, мне же лучше. Никто лишних вопросов задавать не станет. Да и что я о тебе знаю?

- Вот-вот! - Обрадовался Ларсик. - Начнем все заново. Дубль третий!...

11

Неутомимый "швед" умел увлекать своим трудовым энтузиазмом массы. Группа людей с несовпадающими представлениями об ответственности, собственном настоящем и будущем превратилась в коллектив единомышленников. Всем жутко захотелось подготовить к открытию "Вестерна" сногсшибательную программу, прогреметь на всю Москву, а может, даже и за её пределами. Почему-то стало казаться, что победа совсем близко, жар-птица распустила свой радужный хвост прямо под носом, и только ленивый не протянет к нему руку.

Репетировали чуть ли не круглосуточно. Солистки, перешедшие в ансамбль из клубной самодеятельности, горели неподдельным энтузиазмом. Выражение лица Гулии - бывшего инженера-проектировщика - стало похожим на памятник Зои Космодемьянской, Лида - передовица сборочного цеха, потеряла состоятельного поклонника Пашу, крошка-дюймовочка Надя окончательно перебросила рожденного в шестнадцать лет сынишку своей маме, а парни, ещё недавно мечтавшие о мелком бизнесе, увлеклись танцем.

- Нет, вы только представьте, леди и джентльмены... Монте-Карло... Начало мая. У нас подписан контракт на весь летний сезон с лучшим варьете. - Закинув ногу на ногу, Ларсик небрежно покачивался на стуле. Вконец измочаленные участники шоу без сил распластались на клеенчатых матах. Взмокшая футболка идейного лидера чернела на спине и на груди, перехваченные жгутом волосы прилипли к влажному лбу, припорошенные трехдневной синеватой щетиной щеки ввалились, на изящных длинных кистях вздулись синие вены. Но всем почему-то казалось, что Ларсик расслабленно блаженствует на средиземноморском ветерке, преуспевающий, холеный, праздный. То ли из-за мечтательного вида, то ли от торжества особой породы, преодолевающей своим глубинным аристократизмом тяжкий дух трудового пота.

Номеров в программе было не много, но в каждом имелась своя изюминка, нечто легкомысленное, забористое, отрицающее хореографическую рутину и кабацкую пошлость.

- Похоже на капустник в театре МГУ. Но на новом эротическом уровне, прокомментировал просмотр генеральной репетицыы Пушкарь. - Одобряю.

Аня благодарно кивнула Ларсику: он не переставал удивлять её. Свой номер с Ларсиком Аня репетировала либо рано утром, до того, как собирались остальные танцоры, либо уже совсем поздно, когда все разбредались по домам. И хотя она, как всякий человек, прошедший закалку комсомола, имела представление о героизме и трудовом подвиге по кинофильмам и литературным произведениям, в реальной жизни с такой осатанелостью ещё не сталкивалась. Ларсен ничего, кроме готовящейся программы, в упор не видел. Он оказался семижильным, зацикленным на поставленной задаче фанатом. Даже когда притаскивал Ане видеозапись интересных танцевальных номеров, то сидел молча, уставившись в экран и при этом весь напрягался внутри, мысленно следуя за изображением. На висках заметно бился пульс и ноздри крупного, с горбинкой, носа жадно трепетали. Не глядя на девушку, он поднимался, протягивая к ней руки, и они бросались в музыку, как водоворот, забывая обо всем на свете. Если говорили, то о технике поддержки, вывороте ноги, перебоях ритма.

- Как тебе этот фильмец? - поинтересовался он после просмотра "Грязных танцев".

- Где здесь грязь? сплошная романтика.

- Может, именно это мне и нравится? Такая лирика и такая горячая, сумасшедшая мамба.

Поставив диск с мамбой, Ларсик поднял Аню с дивана. - Попробуем?

У неё на языке крутился вопрос: чем кончится эта репетиция? Не разгорячатся ли, повторяя сюжет фильма страсти партнеров? Но она промолчала - ещё ни разу Ларсик не дал почувствовать Ане свою мужскую заинтересованность. Проработав с ним вместе три недели, она не могла понять, что представляет этот парень на самом деле.

А что могла бы сказать Аня о самой себе? Иногда ей думалось, что позади огромная, нелепая и вроде бы чужая жизнь, в чем-то её обманувшая и ничего больше не обещающая. А порой вдруг казалось, что прошлое - все лишь не очень удачная увертюра к ещё не прозвучавшей, феерически прекрасной симфонии. В последнее время безоглядная радость жизни и непонятный восторг предчувствий стали охватывать Аню в обществе Ларсика. Особенно, когда он закрывал глаза и, взметнув над головой руки, начинал притоптывать в такт все громче звучащего в его воображении фламенко.

- Швед оттягивается на испанщине, - усмехнулся он, заметив как-то, что за ним наблюдают. - Проявляется подсознательная тяга к иным национальным культурам.

Аня ничего не ответила, встала рядом, спиной к Ларсику, подхватив юбки и глядя на него из-за плеча. Они танцевали так, словно давно репетировали номер.

- Да у нас получится "Кармен"! Завтра принесу кассету с испанским фильмом.

Отшлифованный номер они показали шефу.

- Конечно, Венцова не Майя Плисецкая. И ты - не Барышников и не тот знаменитый испанец, ну этот, Геддес... - Пушкарь, окончивший, как оказалось, факультет журналистики, и даже побывавший в колонии, имел некоторое представления о процессах, идущих в мировой хореографии и шоу-бизнесе. - В общем, не знаю, что сказали бы в "Фоли Бержер" или в "Мулен Руж", но меня волнует! Работаете на уровне мировых стандартов. Спасибо, господа. Рассчитываю на успех...

12

За неделю до Нового года был объявлен полный аврал по всем фронтам. Завершилась отделка внутреннего интерьера главного зала "Вестерна" - все выглядело, как салун в голливудском фильме. Маленькая сцена имела невиданный набор приспособлений для световых и прочих трюков. А душевая комната и туалеты для персонала поразили воображение - такого роскошества подольские девчата ещё не видели. Три повара - один из которых натуральный американец, представили праздничное меню. Администратор составил список приглашенных, с выстроенными по ранжиру именами представителей столичного бомонда. Празднество затевалось с невиданной широтой и знанием дела, даже спецохрана для проверки прибывших и контроля автомобильной стоянки была подобрана с большой тщательностью.

- Бог мой, можно подумать, банк охраняют или военный объект, удивилась Аня расстановке патрулей в камуфляжной форме.

- Да здесь покруче сегодня будет, - Ларсик выразительно округлил глаза и подмигнул. - Не поняла?

- Куда мне... Мэр что ли прибудет?

- Круче. - Он приблизил губы к её уху. - Представители теневых структур. Истинные хозяева города. А Пушкарю совершенно не светит иметь приключения на жопу. Сама знаешь, какова криминальная ситуация в столице. Вот мы и принимаем меры предосторожности. Теперь везде так, где богатые клиенты скапливаются. Телевизор, что ли, не смотришь?

- Некогда. Мне бы отоспаться. - С мукой на лице Аня разминала мышцы, гудящие после последней, нервной и выматывающей репетиции.

- Топай к мамочке. Жду тебя не раньше восьми. Начало в девять. Я ребят сам проконтролирую... - Ларсик погладил Аню по голове. - Хорошая девочка, ответственная. Побледнела, похудела... Как я тебя замотал со своим фанатизмом! Иди домой, поспи пару часов. И никаких нервов - все будет отлично. О'кей?

- Постараюсь, - вздохнула Аня неуверенно. Ее трясло от страха уже два дня.

Она так и не уснула, торопливо переоделась и вернулась в ресторан пораньше. В ранних декабрьских сумерках издали была видна сияющая над бывшей "избушкой" надпись "Вестерн", то английская, то русская, с бегающими по размашистым буквам цветными огоньками.

Аня прошла по пустому коридору за кулисами. Дверь в костюмерную распахнута, за ней тишина. Не зная еще, что увидит там - опустевшие шкафы или грабителей, уносящих чемоданы с американскими костюмами, Аня на цыпочках подошла к двери и заглянула в комнату. В вертящемся кресле перед гримерным зеркалом, освещенным яркими лампами, сидел Ларсик, закинув ноги на стол. Обнаженный по пояс, он смотрел перед собой странными глазами и что-то шептал.

- ...Не знаю... Иногда я чувствую, что попал в западню... Исповедовался он коробочкам, флаконам и тюбикам, толпящимся на гримерном столе. - Сегодня мне хочется смеяться, хохотать, размахивать крыльями, как самодовольному петуху... Хочется сказать себе: все о'кей, Карлос...Ты все сделаешь правильно, несмотря ни на что... Смогу ли?..

- Ларсик? - тихо позвала Аня, почуяв неладное.

Он вздрогнул и резко повернулся к двери. Вздохнул, набросил на плечи пуловер и что-то быстро сунул в карман брюк.

- Ну и зачем ты явилась так рано? Даже Пушкаря ещё нет. Только повара на кухне шуруют.

- А ты? - Она подозрительно всматривалась в его лицо. - Что ты здесь делаешь?

- Люблю побыть один, сосредоточиться, помечтать. - Ларсик вдруг рассмеялся, вскочил, схватил Аню за плечи. - Ой, ну ты и наивняк! Непаханая целина. - Подтолкнув девушку в кресло, он присел на край стола. - Слышала, как я бормотал? Решила, что наркоман. Или шиза в состоянии обострения... Смотри сюда, старушка. - Ларсик заглянул Ане в глаза, оттянув нижние веки. Ты когда-нибудь видела у меня расширенные зрачки? А руки у меня дрожат? Или, может, замечены симптомы паранойи?

- Извини, я просто взвинчена. Не спалось. Зачем-то приехала сюда, волновалась о костюмах... Да и причесаться надо, подмазаться как следует. Давно я этим делом не занималась... - Аня без удовольствия посмотрела на себя в зеркало. - Я ведь не очень выносливая. Чуть что - вид как у чахоточной.

- Но упорная. Четко движешься к намеченной цели. А чего ты, собственно, хочешь, малышка? О чем мечтаешь? - Встав за спинкой кресла, Ларсик положил руки на Анины плечи. - Расслабься. Сделаю массаж. Да сними ты свитер. Здесь жара, как в Бомбее. - Ну что, так лучше? Закрой глаза, подумай о приятном... И расскажи мне, чего ты хочешь от жизни, Карменсита? - Осторожные, сильные руки поглаживали и разминали шею и плечи девушки.

- Жду, когда в этот ресторан явится арабский шейх, влюбится в меня, предложит руку и сердце ... Правда, он вряд ли сумеет сделать такой массаж... Видишь, мечта и действительность несовместимы. - Откинув голову, Аня закрыла глаза.

- И причесать он не сможет красавицу, уж поверь. - Ларсик вытащил шпильки - волосы Ани рассыпались по плечам. - У меня не слабое предложение, разреши мне сегодня поработать твоим визажистом? Совершенно бесплатно. Я сделаю из тебя настоящую Карменситу - соблазнительную, дерзкую, роковую...

Аня чуть кивнула, убаюканная массажем.

Ларсик трудился вдумчиво и вдохновенно. В его сумке оказался набор спецкосметики "Lancom", предназначенный для актеров. Создавалось впечатление, что он прошел хорошую школу гримера и парикмахера.

- Ты все умеешь... Только не говори, что работал визажистом в Голливуде или что твой прадед держал парикмахерскую на Тверской. - Сказала Аня, ничему уже не удивляясь. Ей нравилась эта странная близость - никто никогда не прикасался к её лицу, губам, волосам с таким удовольствием и умением извлекать красоту из живого материала. Ее волновал запах одеколона, исходящий от Карлоса и кружилась голова от легких прикосновений...

- Почему-то считают, что способность преображаться - привелегия женщин. А как известно из истории, именно мужчины лидируют там, где речь идет об удовольствиях. Они лучшие кулинары, парикмахеры, стилисты, портные. А знаешь, почему? Женщины по природе своей экономны. Мужчины же расточительны во всем, что касается наслаждения и, прежде всего, в любви.

Ларсик завершал прическу, изобразив из волос Ани нечто вроде гребня высоко на макушке. Отдельные длинные пряди живописно падали на плечи и спину. Он отстранился, любуясь своей работой.

- Ну как? Где наша алмазная корона?

- В коробке с перьями и перчатками.

- Вот, последняя точка. - Ларсик прикрепил к волосам диадему и оценивающе оглядел свое творение. - Больше ни штриха, ни заколки.

- Марш переодеваться, живо!

Он с силой крутанул кресло. Аня поспешила в костюмерную, и там несколько мгновений стояла, сильно зажмурив глаза и слушая стук своего сердца. Потом медленно разделась, каждую секунду ожидая, что дверь вот-вот откроется и на пороге появится Ларсен. Следя за собой в зеркале, натянула серебряное трико-комбинезон, усыпанное мириадами каких-то блестящих спиралей, перышек, бусин, словно изготовленными придворным ювелиром Снежной королевы. Надела белые перчатки, высокие ботинки на фигурных каблуках, застегнула множество алмазных застежек. Он не пришел. Выждав минуту, она распахнула дверь в гримерную. Ларсик стоял, прислонившись спиной к афише шоу "Техас" и сложив на груди руки. В глядящих исподлобья глазах улавливалось нечто угрюмое, злое.

- Так и знал! Я ведь все всегда знаю наперед... - Сжав виски, он рванулся к двери.

- В чем дело, Лар? - взмолилась Аня, потерявшая надежду предугадать поступки этого парня. Но он не ушел, метнулся к окну и там, стоя спиной к Ане, монотонным голосом, словно читая послание, произнес:

- Ты хороша, ты слишком хороша. Тебе здесь не место. Совсем скоро Пушкарь превратит всех вас в стриптизерш, а потом в шлюх... Никакого турне не будет. Не расклеят афиши с нашими именами на улицах Мадрида. Не появится арабский шейх. Пьяные извращенцы будут подсовывать измятые стольники под резинку трусов голеньким жадным девочкам... Разве ты об этом мечтала, Энн?

- Здесь репетируют кино? - В гримерную вошла Лида, повертелась, демонстрируя новый лисий жакет. - Как я вам нравлюсь? А что, я не вовремя появилась? Надо было дверь закрывать. - Она посмотрела на стоящих в разных концах комнаты Ларсика и Аню, оценила ситуацию и недоуменно пожала плечами: - Не поняла.

- К несчастью, я тоже. Но у меня разболелась голова. - Аня коснулась прически. - Наверно волосы туго стянуты.

- Не трогай! Испортишь. Я поправлю сам.

- Нет! Не надо. - Аня вытянула руку, не подпуская парня. - Иди. Тебе пора переодеваться.

Круто развернувшись, Ларсик вышел. Хлопнула дверь, зажужжал, включившись, вентилятор.

- Ого! События развиваются полным ходом. - Лида достала из шкафа свой костюм и критически осмотрела. - Молнию кое-как перешили. Так что предлагает наш плейбой? Койку или ЗАГС? Я бы приняла от него любые условия. Согласна даже на бескорыстную сексуальную помощь. А что?! Ты отказалась?

- Не знаю... Я ничего не поняла. - Аня застыла в растерянности.

- Наверно, это любовь. Собственно, если швед, то почему обязательно думать плохое? - успокаивала её Лида. - Да и швед он фигов. Как я Мадонна... Ну, Ань...ты не расстраивайся перед выступлением-то! Кто его знает, может, действительно, швед. - Обняв Аню за плечи, она из солидарности шмыгнула носом.

13

Сбрендить можно! Как во сне... Снова Новый год, снова чужой праздник. Опять Снегурочка. Опять какие-то дрожания в душе - предвкушение, предчувствие, вера в чудеса, черт бы её подрал! Аня подтянула длинные, выше локтя, перчатки, посмотрела на высокие шнурованные ботиночки, вроде как для коньков. Ярко вспомнила тот день, когда слетела на трапеции из-под купола Дворца спорта почти что в объятия Антона. Правда, её тут же подменила другая, но как смотрел на неё Принц - январь! Это не объяснишь, никому не расскажешь, но и забыть нельзя: ценнейший трофей на всю жизнь. А Ларсик? Ведь все, что произошло сегодня - его прикосновения, взгляды, слова прелюдия. Захватывающее и волнующее вступление к тому, что вот-вот должно произойти!

Что-то вскипело в груди Ани, поднялось горячей, пьянящей волной. Вытянувшись в струнку, она почувствовала себя всю - от увенчанной алмазами макушки до кончиков пальцев, сильной, роскошной и легонькой, как покачивающийся под потолком воздушный шар. "Молода, красива, желанна..." победно выстукивало сердце. А, значит, - все ещё впереди!

На этой волне эйфорической радости Аня пребывала все выступление. Сменялись номера, музыка, костюмы. Какие-то солидные господа произносили торжественные речи, известные юмористы блистали спичами. Гости из Америки под общий восторг смело выговаривали "поздравляйт" и обещали взаимовыгодный бизнес; популярнейший ансамбль в русских сарафанах приплясывал прямо среди столиков, втягивая в пьяный хоровод наиболее важных гостей.

Пушкарь в смокинге и бабочке, сильно смахивающий на итальянского мафиози из фильма "Спрут", принимал поздравления, венки, грамоты, адреса. Вместо золота в его оскале сияла белизна фарфоровых зубов, зализанные гелем волосы лоснились смоляным глянцем.

В общем, причин для веселья было немало. А цветы в гримерной для каждого из участников программы, а ждущие завершающего фуршета ананасы и шампанское! И в этой напряженной, насыщенной праздничным озоном атмосфере, словно электрические разряды сверкали взгляды Ларсика - сдержанные, украдкой брошенные, убийственные!

Они больше не сказали друг другу ни слова, но когда в сумраке и настороженной тишине вступления к номеру "Кармен" партнеры вышли навстречу друг другу и замерли, едва соприкасаясь грудью, Аня подняла глаза и поняла: "Пропала!"

Исчез темный зал, чужие лица, веселая сверкающая елка. Она не слышала музыки и не видела ничего, кроме его глаз, в которых были ревность, тоска, страсть и вызов. Наверно, если бы в финале их танца Ларсик и впрямь вонзил в её сердце нож, Аня умерла бы счастливой. Победно улыбаясь, как настоящая Кармен.

...Она не заметила, как завершился финальный номер, в котором были заняты девушки. Стягивая на ходу ковбойскую куртку, Аня влетела в гримерную. У окна, распахнув в ночь жалюзи, стоял Ларсик в черном пуловере и джинсах. В его руке искрился пузырьками бокал.

- Ты здесь? Там же все наши отмечают... - опешила Аня.

Подойдя к столу, он наполнил второй бокал и протянул ей:

- Давай, и мы отметим. Это минералка. Но все равно шипит.

- Но не пьянит. - Аня взяла бокал.

- Пьянит меня совсем другое. - Он так посмотрел в её глаза, что сердце остановилось и угасающий рассудок завопил: "Влюбилась!"

- Ты держалась молодцом, Энн. Настоящий боец. За тебя!

- А я - за тебя. Не знаю, что бы сегодня вышло, если бы загадочный мистер Карлос Гарсиа-Ларсен не забрел в эту глушь.

- Тогда за нас. - Ларсик отхлебнул воды и поставил бокал. Затем снял с вешалки и бросил Ане синий махровый халат, служивший ей спецодеждой в перерывах репетиций.

- Оденься. Ты вспотела, а здесь, между прочим, сквозит... Не простудись, малышка. - Он подхватил сумку и кожаную куртку на шоколадном меху. - До завтра. Иди к девочкам. Меня, к сожалению, ждут.

Послав воздушный поцелуй он ушел! Ушел... Аня очнулась от холода она все ещё сжимала в руке бокал, шелестели пластины жалюзи от врывающегося в приоткрытую фрамугу сквозняка. В комнату влетали блестящие снежинки и тут же, растаяв, гасли.

14

На следующий день Аня сидела за гримерным столиком, думая о том, что точно так ей придется сидеть здесь каждый вечер, потом одеваться и танцевать перед пьяными людьми. Ресторанная плясунья - вот ужас-то! Ясно представила лицо Инги с горькой укоризненной улыбкой. - "Я всегда говорила - у этой девочки незавидная перспектива. Дурная предрасположенность. Породы нет, да и характера", - сообщит она дочери. Хорошо еще, что четы Южных нет в Москве. Не хотелось бы увидеть их за столиком в тот момент, когда кто-нибудь из веселеньких посетителей будет соваться на сцену с долларами, заказывая "танец живота" или что-нибудь ещё более экзотическое.

Перед самым началом программы в женскую гримерную влетел директор:

- Извините, девочки, не стучусь. Знаю-знаю, все уже готовы... Никто не видел сегодня Матвея? Ну, господина Ларсена?

- Ларсика? - сообразила, наконец, Лида. - Не-а. Он и вчера раньше всех ушел. - Девушки переглянулись.

"Что-то произошло!" - похолодела Аня, и тут же вспомнила, как уже с того момента, когда застала его здесь, шепчущего перед зеркалом какие-то заклинания, почувствовала: дело неладно. У заигравшегося супермена какие-то проблемы!

Механически улыбаясь она появилась на сцене, на автопилоте отрабатывала номера, но думала лишь об одном: только бы все обошлось с Ларсиком, только бы увидеть его невредимым. Каким угодно, - злым, равнодушным, надменным, но живым.

Именно таким он предстал в коридоре, когда девушки побежали переодеваться.

- Явился! Тебя Пушкарь обыскался... - на ходу сообщила Оля, сделав удивленные глаза.

Аня остановилась, продолжая стаскивать перчатку и уставившись на Ларсика как на привидение. Он снова стал брюнетом - больше никаких признаков внешних увечий не обнаруживалось.

- Все беспокоились, - объяснила она.

- Не понимаю, что за паника? Мой выход через двенадцать минут. - Он выкинул в урну сигарету. - В салоне задержался. - Ларсик мотнул лохматой головой. - Ну ведь так лучше? Возврат к истокам - это сейчас модно.

- Н-не знаю... - оторопела Аня.

- Не может же любовник Карменситы быть шведом?! По-моему, он, знаешь, кто? - Вплотную приблизившись к девушке, он шепнул ей в щеку. - Он испанец!

Снова заклокотала энергия и радость - силы бурлили, словно кто-то встряхнул бутылку игристого вина. Выйдя на сцену, Аня почувствовала, что движется великолепно, источая притягательные импульсы. Ресторан казался ей чуть ли не залом Метрополитен опера, а лица мужчин, подбежавших к сцене специально для того, чтобы поаплодировать ей, - сплошь симпатичными.

"Влюблена! - ликовала Анна. - Теперь уж точно знаю - влюблена! Что-то случится, случится, я знаю... Сегодня тридцатое декабря... Заветная черта приближается, а за ней - ослепительное счастье..."

После выступлений Аня тщательно привела себя в порядок, радуясь, что надела новый, связанный матерью свитер - белый, с искусно вышитыми на груди букетиками незабудок. Голубые шарф, шапочка и варежки - пушистые, мохеровые. Жакет из светло-серого серебристого козлика, приобретенный с предпраздничного гонорара, а главное, - выражение лица - сюрпризное, светящееся ожиданием. Она себе понравилась, а значит, - понравится и Карлосу, наверняка поджидающему свою партнершу где-нибудь на выходе.

Выйдя из служебного подъезда, Аня остановилась, с удовольствием вдыхая морозный воздух и подставляя лицо мелким, ювелирной выделки снежинкам. Они искрились в свете фонаря и аккуратно ложились на варежку, позволяя рассмотреть свои алмазные кружева. Как хорошо стоять вот так, разглядывая крохотные звездочки и чувствовать: вот сейчас, сейчас раздастся его голос... Умелые руки обнимут плечи... Господи, как же прекрасна эта декабрьская ночь! Предвкушая мгновение встречи, она медленно, поддевая носками сапог снежную россыпь, двинулась к автобусной остановке.

- Анюта, привет! Чуть тебя не упустили! - Рядом с Аней неслышно остановился большой автомобиль, совершенно иностранный и новенький. Дверцу распахнул незнакомый мужчина. - Садись, лапуся, замерзнешь!

Она демонстративно ускорила шаг.

- Постой! Мы ж знакомы! - Из машины выбежали и преградили ей путь двое мужчин в распахнутых дубленках, под которыми угадывалась атлетическая фигура.

Аня оглянулась: ресторан с дежурившими охранниками остался позади. В верхушках сосен шумел ветер. Пожалуй, не докричишься: шоссе, елки, сосны, ночь. Яркий неон на крыше оставшегося позади "Вестерна", безнадежно пустая автобусная остановка за чередой белых елок. Стало неприятно и зябко.

- Я вас не знаю, извините, - попыталась обойти мужчин Аня.

- Погоди... - Один из них, распахнув руки, преградил девушке путь. Мы ж тебе сегодня хлопали! Хотели презент сделать. Пушкарь запретил. Сказал: личные контакты только за пределами кабака. Вот мы и за пределами. - Парень гоготнул. - Полсотни устроит? Нас двое, я и Гена.

- С ума сошли? - Попыталась увернуться вспыхнувшая Аня. - Я позову охрану.

- Не выламывайся, киска. Дело не в деньгах. Генка накинет ещё пол куска. Мы ж понимаем - искусство - святое дело. - Парень сгреб Аню в охапку, дохнув ей в лицо перегаром.

- Пусти! - Взвизгнула она изо всех сил, ударив кавалера кулаком в каменную грудь. Рука заныла - все равно, что колотить в кирпичную стену.

- Ген, помоги загрузить телочку, пока она мне фейс не попортила.

- Меня зовут Боб, - представился он Ане, скручивая ей за спиной руки. - Мы всякие приемчики знаем. Хочешь ласки - обеспечим. Любишь "садо" - и здесь не обидим.

- Отпустите! - Жалобно взмолилась Аня.

И в этот же момент подоспела помощь. Все, как полагается в популярном кино: спаситель с мужественным лицом вырос рядом. В черных волосах блестел снег, глаза насмешливо щурились.

- Убери клешни, парень. Это моя подружка, - сказал спаситель совсем спокойно, не вынимая рук из карманов куртки.

Боб послушался и промычал:

- А чего сразу не сказал? Ходит здесь козочка одинокая, кого-то поджидает. Можно понять - сама напрашивается. А потом такой кипеш устраиваете. Только голову людям морочите! - Хлопнув дверцами автомобиля, приставалы скрылись.

- Как в сказке. - Аня, не отрываясь, смотрела на своего спасителя, и не могла представить никого красивее, лучше, желанней. Так бы стоять и смотреть, ощущая себя самой счастливой женщиной на земле.

- Пошли скорей греться. У тебя нос как морковка. "Ко-зоч-ка"! нараспев повторил Ларсик. - Неплохо.

Аня пошла за ним, ничему уже не удивляясь. У обочины оказалась обалденная спортивная машина космических форм. Они плюхнулись на низкие сидения.

- Ножки протягивай, не бойся. Только пристегнись. Это "Порше". Идиотская тачка - может летать, но у нас нет таких дорог. А по здешним колдобинам ей трудно - не та порода.

- Все равно, что борзую в деревенской конуре привязать... Дорогая?

- Жуть. Сплошное пижонство... Но ведь красиво?

- Красиво, - согласилась Аня, полулежа в мягком кресле. Руки Ларсика на миниатюрном руле казались большими и очень сильными. И вообще, - мужчину украшает загадочность, спортивный автомобиль, элегантная разборка с двумя громилами. Даже если б он не умел танцевать мамбу. Но то и другое - убойная смесь!

- Я балдею, - сказала Аня. - К метро подкинешь? Кажется, ещё успеваю.

- Новости. Не знал, что московский метрополитен работает до двух.

- Ну, тогда на такси. Я у Центрального рынка живу.

- Знаю. Мы почти соседи. Суворовский бульвар заметила?

- Смеешься? Я ж - невылазная москвичка. Во всех песочницах на бульварном кольце копалась. Разок была в Питере, разок в Таллине. Еще на школьные каникулы.

- Давненько... Слушай, а ведь мы с тобой знакомы уже семь лет. Половину из них я тебя безнадежно кадрил...

- Ты все делаешь как-то понарошку. Уж если ты меня кадрил, то целенаправленно безнадежно. Понимаешь? Заведомо обреченно, - как строительство коммунизма.

- Не заметил. Я старался... Но, может, правда, метался в неразрешимых противоречиях. Грешно соблазнять девочку.

- И сейчас все те же проблемы? - Аня напряглась. - Ты играешь со мной, как мячиком. Раньше такие самоделки продавали на рынках инвалиды - тонкая резиночка и на ней блестящий шарик, - то притянется в ладонь, то отскочит... Бывает больно.

- Гад! - Ларсик сжал зубы. - Веду себя как настоящий подонок.

- А я уже не девочка... И давно не кукла...

- Если мы остановимся, ты меня поцелуешь?

- Возможно, буду сопротивляться и звать милицию. Рискни. - Аня изумленно покачала головой - уж никак не ожидала от этого женолюба и соблазнителя такой неуместной деликатности. - Может, все же попробуешь, Карлос?

Резко затормозив, "порше" врезался носом в сугроб. Преодолевая сопротивление ремней, они потянулись друг к другу.

- Поедем ко мне. - Переведя дух после затянувшегося поцелуя решил Карлос. Не предложил, а констатировал неизбежный факт.

15

Оставив машину во дворе восьмиэтажного старого дома, Карлос вернулся в арку и распахнул небольшую обшарпанную дверь. - Извольте, синьорита.

Войдя в пахнущую кошками и гнилью полутьму, Аня задрала голову высоко вверх уходила каменная винтовая лестница, образуя посередине колодец. Кое-где на площадках горели мутные лампочки, не давая сомкнуться наступавшему со всех сторон мраку.

- Это черный ход. Раньше прислуга выносила по этой лестнице помои. Иди вперед. - Карлос пропустил Аню.

- А дамы из общества выталкивали сюда застигнутых врасплох любовников. Вероятно, офицеров.

- И артистов. Светские красавицы обожали богему. Напрягись, козочка, наша остановка последняя - чердак.

За восьмым этажом каменная лестница кончалась - вверх к узенькой площадке вели металлические ступени. Карлос достал зажигалку и загремел ключами. В низкой, обитой драным дерматином двери оказалось множество запоров. Наконец, он махнул Ане: - Заходи! - И щелкнул выключателем.

Запах масляной краски, узкая, с лампочкой на голом шнуре, комната без окон. Немыслимо грязная газовая плита, какие-то полки с кастрюлями и посудой, штабеля пустых бутылок на полу.

- Не задерживайся на кухне. Для ужина слишком поздно. Прошу... Карлос распахнул дверь.

- Что это?! - Аня застыла на пороге.

- Никогда не была в мастерских? Ну, ты даешь! Весь столичный андерграунд прорастал в подвалах и на чердаках.

- Похоже на корабль!

- На королевскую яхту. Прежний владелец апартаментов - он давно уже в Америке - сделал все эти балки, перекрытия, деревянную обшивку и даже печку - притащил изразцы из старого дома, предназначенного на снос. В заброшенных домах подобрана так же меблировка, детали интерьера и вон тот витраж.

- От двери старой парикмахерской! Какие чудесные головки! Особенно привлекателен господин с бакенбардами.

- Здесь, конечно, здорово работать. Смотри - спящие дома внизу, эти дворы, крыши... Можно часами разглядывать. - Обняв Аню за плечи, Карлос подвел её к большому - от пола до потолка - окну.

- Хочется рисовать все это... Ага! Я права, - оглядевшись, Аня заметила среди стоящих вдоль стены картин на подрамниках синее полотно. Квадратный дворик, вымощенный булыжником, виден сверху, замкнутый в кольцо безглазых, темнооконных домов. Лишь в одном из них горит свет, притягивая взгляд. Но ничего, кроме света в окне нет - пустой желтый квадрат.

- Ерунда! - Карлос повернул раму к стене. - Я иногда балуюсь красками, но никогда не сделаю ничего стоящего. Как в музыке или танце. Человек с множеством мелкокалиберных дарований.

- Но ведь это просто здорово! - Обойдя мольберт, Аня остановилась перед большим, почти завершенным полотном.

- Похоже на портрет Иды Рубинштейн, сделанный Серовым.

- Просто потому что сидящий мужчина изображен с голой спиной и явно танцовщик. Хоть и без перстней на ногах. - Усмехнулся Карлос, легонько отталкивая Аню от картины.

- Автопортрет?

- Что? - Карлос засмеялся. - Вилли рисовал Нижинского в роли Фавна. Я только позировал. Вилли - хороший художник. У него много заказчиков, особенно в Европе. Этот Нижинский - для частной галереи в Париже. Вилли Гордон - не слышала?

- Англичанин?

- Российский еврей с прибалтийскими кровями.

- Мастерская его?

- Не совсем... Садись-ка вот сюда. Я сейчас вернусь...

Аня послушно опустилась в очень низкое, покрытое цветным полосатым ковриком кресло.

Чужая комната, высокий, скошенный потолок с темными деревянными балками, на балках - обломки скульптур, старая медная посуда, велосипедные колеса, обвешанные радужно переливающейся металлической стружкой, граммофон с раструбом, чудесная печка в потрескавшихся изразцах, изображавших наивно-лубочные пейзажи. Горка колотых чурок на жестяном фартуке перед распахнутой дверцей и огромный, толстый, когда-то очень шикарный, а ныне нещадно вытоптанный и вылинявший ковер. Зазвучала музыка - что-то электронно-космическое.

- Это "техно". Вил пишет под неё фантазии на темы Босха... Послышался голос Карлоса. - А нам, пожалуй, лучше послушать это, правда? Медленно зазвучал барабанчик равелевского "Болеро".

Он появился с подносом и поставил его на столик за спиной Ани.

- Погоди, не смотри, следи только за моими руками. Раз! - Чиркнула спичка, в печке вспыхнул огонь. - Не буду закрывать дверцу, люблю смотреть, как танцует пламя... Два! - погас ряд ярких лампочек, освещавших центр мастерской. - Три!

Карлос сдернул лиловую косынку - на чеканном круглом подносе оказалась бутылка вермута, два бокала и апельсин.

- Еще есть сыр и коробка шпрот. Но к лиловому они не идут. Скажешь, когда захочешь.

- А что я ещё должна сказать?

Он сел на ковер у её ног. Достав перочинный нож, вонзил его в апельсин.

- Скажи, что волновалась, пока я был в парикмахерской. А я скажу, что сделал это ради тебя. - Тогда ты скажешь, что догадалась, и поэтому назвала меня Карлосом... А я признаюсь, что... Тсс... Молчок. - Палец прижался к её губам. - Выпьем за диалог без слов.

Они чокнулись со звоном, не глядя друг на друга, выпили. Он чего-то боялся, этот Карлос. Аня чувствовала, как излишне бойко звучит его голос.

- Ты хочешь забыть Ларсена? - Догадалась она и положила ладонь на его жесткие, кудрявые волосы.

- Очень хочу. - Он прижался щекой к её коленям. - Помоги мне - ты мне так нужна...

И тут лавина сорвалась с места - торопливые руки, снимающие одежду, горькие от вермута губы, апельсиновый дух, жар из открытой печи - все вплелось в ускоряющийся ритм болеро. Дрожащий отсвет пламени ласкал два тела, слившиеся в любовном танце.

"Может, ради этого и в самом деле стоит жить?" - промелькнуло в сознании Ани, не испытывавшей до сих пор ничего подобного. - "Это и есть близость. Блаженство. Страсть... Это значит - быть женщиной..."

- Я люблю тебя, - прошептала она. - Я - твоя женщина.

Карлос замер, вздохнул, закинул словно в мольбе голову и вдруг разомкнул объятия. Он лежал рядом с ней на ковре, глядя в огонь широко раскрытыми, ничего не выражающими глазами.

- Что-то случилось? Что? - Она прижалась к его груди, накрыв плащом длинных волос, золотисто-медных в отсвете пламени.

- Полежи спокойно, детка... Давай, не будем торопиться. Я так долго ждал этого. Семь лет... Оказывается, это много.

- Хочешь сказать, слишком много? У тебя есть другая?

- Тсс! - Карлос закрыл нежным поцелуем её губы. - Помолчим... Только не плачь. Мы устали - скоро утро. Там, в маленькой комнате, есть чудесный скрипучий диван. Поспи... А мне... мне надо порисовать...

Аня не могла уснуть - в мастерской горел свет и приглушенно звучала музыка - тот самый "тяжелый рок", которым когда-то увлекался Карлос. В узкой комнате с полукруглым окном у самого потолка было тепло. Очевидно, где-то рядом проходили трубы отопления. Громко тикали невидимые часы.

"Сумасшедший, таинственный Карлос... Что с тобой, что? Наркотики, нервы, пресыщенность любовными играми?" - спрашивала себя Аня. - Дура, неопытная дура! Он в прекрасной физической форме, просто ему нужна не ты. Не ты! Какая-то роковая стерва заморочила ему голову и заставляет мучаться, ревновать. Он схватился за тебя, как за спасательный круг. Он так надеялся, что ты сумеешь заставить его забыть обо всем... Эх... Алина бы сумела", подумала почему-то Аня, жалея сейчас о том, что не получила достаточного сексуального опыта. - Начала бы обучение с пятнадцати лет, вместо того, чтобы читать до утра Тургенева и Ахматову. А теперь мужчина, которого ты любишь, рисует портрет своей возлюбленной, утоляя страсть... - Аня хотела встать и посмотреть, чье лицо появилось под рукой Карлоса. Но, наконец, уснула.

- Карменсита... Нежная моя... Не открывай глаз - нюхай... - Аня почувствовала запах скошенного газона, - ей снилось лето в Ильинском, с васильками и колокольчиками в пучках срезанной травы. Она нехотя открыла глаза. - Огурец! И ананас? Откуда? - У её подушки стояло блюдо с вкуснейшими вещами, а рядом сидел Карлос, проводя под носом ломтиком ананаса.

- Посмотрела? Ничего не получишь в постели. Здесь темно и душно. Завтрак накрыт в банкетном зале, синьора.

... Круглый стол, стоящий у стеклянной стены, покрывала клетчатая скатерть. На ней разместилась целая живописная композиция: кофейник и блюдо с бутербродами, наполненная фруктами мельхиоровая ваза, прозрачные золотистые чашки. От заснеженных крыш в комнате разливался яркий праздничный свет.

- Как здорово! Словно в каком-то альпийском домике посреди снеговых вершин. Реклама австрийского масла. Не хватает кучи детишек и большого лохматого пса. - Аня села к столу, Карлос занял место напротив.

- Да, большого и лохматого. С рыжей умной мордой. Детишки... А за окном пусть лучше разливают медовый аромат цветущие сады Андалузии... Как часто я видел это во сне.

- У тебя все будет. Все, что задумаешь. Ты настойчив, изобретателен и невероятно заботлив. - Аня взяла бутерброд. - Королевский завтрак.

- Пожалуй, это все же обед. Ты проснулась в полвторого. Но сегодня так положено. Какое нынче число, ну?

- Тридцать первое?! Господи... мама волнуется.

- Звони. Телефон на диване. Скажи, что все заметили, какой клевый у тебя свитер. И ещё попроси сделать борщ.

- Борщ? В Новый год... - удивилась Аня.

- Не поверишь, - давно мечтаю о горячем борще. А все остальное мы привезем с собой.

Покидая мастерскую, Аня ненароком взглянула на мольберт с рисунком Карлоса. Он трудился долго, ломая угольки и пастель. Но потом замазал все широкой кистью, обмокнутой в красную тушь, торопливо и нервно. Среди алых потеков осталось жить смуглое колено и часть бедра, переходящего в нагую ягодицу.

Верочка раскраснелась, стоя у плиты. Она, конечно, запаслась вкусненьким для праздничного стола, но и не воображала, что получится такой Новый год! Бог мой! Нютка с высоким парнем стояли на лестничной площадке, загруженные до ушей - пакеты, коробки, елка! Настоящая, вместо старой пластиковой, "выраставшей" последние годы на телевизоре. Аня - сияющая, румяная, словно Снегурочка. А её кавалер - настоящий красавец, как из мексиканского телесериала. Жаль, соседи не видели. И ещё красную приплюснутую машину, оставленную во дворе.

- Мам, ты что, Карлоса не узнала?

- Это из Ильинского, что ли?! Ой, а я думала, в кино его видела, в мексиканском. Помню, а как же! Он ещё на гитаре играл...

- Правильно. Но теперь - танцует. Вместе со мной. - Аня чмокнула мать. - Тебе он понравится.

Верочке, действительно, было приятно смотреть на молодых. Аня рассказывала своему парню о каждой елочной игрушке, которую помнила с детства. Он помогал резать и смешивать салаты, пока Аня переодевалась. А появилась она в том самом синем бархатном платье, что надевала единственный раз на свадьбу Алины, а потом почему-то забросила, считая невезучим. Карлос остолбенел и умолял надевать это платье каждый раз в канун Нового года, значит, предполагает долго не расставаться. А что, не так уж плохо. Верочка звонко чокалась шампанским, изо всех сил желала молодым счастья в новом году и молила в душе всех святых сохранить их любовь.. А когда закончился "Голубой огонек", деликатно удалилась в свою комнату, оставив на диване стопку нового красивого белья, сшитого собственноручно из штапельной шотландки.

16

И начался новый 1995 год. Самый лучший, необыкновенный, сказочный. Они танцевали на сцене, потом мчались в красном автомобиле в уже привычную Ане мастерскую, спешно бросались на ковер у печки... Просыпались, снова занимались любовью и снова танцевали. Второе, третье, четвертое января...

Четвертого Карлос пропал. До начала представления оставались считанные минуты. Аня ежеминутно поглядывала на часы, прислушивалась к шагам в коридоре.

- Чего трепещешь? Фил не хуже Ларсика станцует. Вы ж с ним репетировали, - заметила Лида её беспокойство.

- Фил? А разве... Разве Ларсена сегодня не будет?

- Ты что, не в курсе? Да он отгул взял. На три дня. Пушкарь сообщил нам, что господин Ларсен отбыл в творческую командировку за рубеж. В Таллинский мюзик-холл... А тебе что сказал? - Заинтересовалась Лида, удивленная растерянностью Ани.

- Мне?! - Аня приподнялась и снова опустилась в кресле. - Я неважно себя чувствую. Честно...

Программу она отработала кое-как. К ночи поднялась высокая температура. Аня металась в жару, впадая временами в тяжелый сон.

И снилось одно: она спит на своем диване, неслышно входит Карлос, берет стул, ставит его возле дивана и тихо сидит, глядя на спящую. Час, два, три - до утра. Открыв глаза, она увидела сидящего рядом Карлоса. В комнате синели густые сумерки. Аня протянула руку, коснулась его колена и, оторопев, села.

- Давно пришел?

- Нет. Не хотел будить. Вера Владимировна ушла в гости. Велела напоить тебя чаем. У меня уже все готово. Вносить?

- Постой... - Включив лампу на тумбочке, Аня сжала виски. - Не пойму, - ты настоящий? Мне здесь всякая бредятина мерещилась... Например, что ты уехал в Таллин... - Аня вопросительно посмотрела на Карлоса, он поймал и сжал её руки в своих ладонях.

- Я здесь. Это хорошо. А все остальное плохо. - Он достал из кармана джинсового пиджака плейер и протянул Ане. - Помнишь, ты застала меня в гримерке - я что-то бормотал и засуетился как воришка? Это моя исповедь - я не пишу дневник, а беседую с магнитофоном. Запись легко уничтожить. Три дня назад я разделался со всем своим архивом. Осталась вот эта кассета, она торчала в плейере. Здесь совсем немного. Послушай, - я принесу тебе ужин.

"... Если б знать, если б быть сильнее... - голос Карлоса на пленке казался чужим. - Я смотрел на неё и чувствовал всеми своими потрохами, как возвращаюсь к себе. Прощай, Ларсик, - Карлос плюет в твою мерзкую, свиную харю...

... Кто говорит сейчас? Кто? - Ты - недоумок, вконец раздрызганный, загнанный в тупик тип? Ты сладострастно засматриваешься на булыжник в дворовом колодце и думаешь - как просто все кончить... Она спит. В мастерской чахлый зимний рассвет. Год кончается. Кончается мой год... Я встал перед листом бумаги и мои руки сами взялись изображать ЕГО - дьявола, погибель. Черным углем, коряво, убийственно... А потом, появились цветные мелки, его наглая, манящая нагота начала оживать. Я не хотел этого... Но он оживал, он смотрел на меня, звал... Я уничтожил его. Кисть, пропитанная алой тушью. Я утопил его в крови... Кончено... Свободен... Свободен?

... Люблю её. Да, - люблю. Хочу. Хочу принадлежать ей. Хочу растворить её в себе. Присвоить. Хочу кормить, одевать, укутывать, видеть её радость, её жаждущее тело, слышать смех, крики. Хочу солнечный дом и лохматого пса. А она, - пусть ходит переваливаясь, поглаживая живот с нашим ребенком... Пусть, пусть, пусть... Кого молить помочь нам? Молю тебя - не оставляй меня, девочка...

... Кончено? Кончено. Пора ставить точку, пора утереть сопли. И признайся себе честно - ты дерьмо, Ларсик. Наслаждайся своей дерьмовой жизнью. И оставь её в покое... Гуд бай, Энн... Забудь, забудь, забудь все... Прости."

Аня выключила магнитофон. В дверях появился Карлос с чайником и подносом.

- Уйти сразу или будешь бить?

- Уходи. - Она бросила на тумбочку плейер. - Гуд бай, Ларсик.

- Ты поняла?..

- Гуд бай, в пределах моего знания английского. Я училась в спецшколе. Попрощался - уходи.

- И нет никаких вопросов?

- Мама говорит: понять, значит простить. Я поняла, что не нужна тебе. Это главное. А кто мой соперник - волнующая эстонка, ЦРУ или сам дьявол не имеет значения. Он победил. Не верю, что смогу когда-нибудь полюбить кого-то сильнее... Очевидно, этого мало. Ты не виноват.

Карлос закрыл глаза и стиснул зубы. На скулах выступили желваки.

- Я маленький и трусливый. Гнусный вампир. Я не должен был прикасаться к тебе... Но жутко хотелось спастись...

- Ты схватился за меня, надеялся - берег. Оказалось, соломинка. Мы оба слабаки, Карлито.

Он упал на колени возле дивана и спрятал лицо в её протянутых ладонях. Склонившись, Аня прижала лохматую голову к своей груди и поняла, что плачет - в черные волосы Карлоса падали частые-частые, крупные-крупные слезы.

- Выслушай меня. Тебе будет противно, гадко - не выгоняй. Мне необходимо объяснить.

Я был поздним вымоленным ребенком. Хилым, капризным, упрямым. Понимаешь, - я многого боялся, - темноты, насекомых, старших ребят и даже отца. Но при этом был странно, болезненно честолюбив. Везде и во всем я должен был стать лучшим, а свои страхи сумел возненавидеть. Даже отца. Всю свою жизнь я знал, что должен поступать наоборот: не зажигать свет в пустом доме, засовывать под рубашку мерзких пауков, стать музыкантом, развратником, бабником... Ведь я был нежен, ох, как отвратительно нежен я был! Мама любовалась моими локонами, а мои толстые детские губы так и лезли целоваться - с едва знакомыми улыбавшимися мне тетями, смазливыми детьми, собаками. Взрослея, я старался стать циничным и жестким... Хорошо, что тексты моих "баллад" были на английском, а голос слаб. Чего там только не было!.. Крутая блевотина вконец опустившегося типа - наркота, свальный секс, заигрывания с адом и смертью... Юношеские, в общем-то, шалости, желание быть дерьмее дерьма. Но именно тогда мне растолковали понятие "бисексуал". На практике. Практика меня увлекла меньше, но собственная смелость восхищала. Вокруг меня крутились очаровашки-девочки - с ними все было просто, тошнотворно просто. Я чувствовал: должно, ну, обязательно должно быть в этом мире что-то ещё - могучее, захватывающее, нежное... Очевидно, очень глубоко в моем угнетенном, трансформированном Я теплилась идея любви. Литературной, дантовой, пушкинской... "Любовь, что движет солнце и светила..." Но в реальности её не существовало. Фикция, иллюзия, миражи... Знаешь, что-то такое было в тебе - шестнадцатилетней невинной девчонке. Я не понял что именно привлекало меня, но потянулся... Эх... конечно, тогда я блуждал во мраке на ощупь. Я не был готов изменить себя.

- Да и я мечтала о другом... Мне нужен был Денис... Мы оба искали не там.

- Он нужен был тебе даже тогда, когда стал мужем Алины. Помнишь свадьбу? Что за чудесные дни пережили мои предки - блудный сын вернулся! Произошел разговор с отцом, трудный, долгий - до утра. Я пожалел его, мне захотелось стать другим. Это было похоже на новую роль - университет, солидные шмотки, "Жигули". Естественно, я стал звездой курса - отличник, спортсмен, шансонье... Карьера, перспектива, наследство, семья, дом... Все это уже мерещилось в розовом свете будущего...

Вилли делал портрет моей подружки, дочки голландского посла. В той самой мастерской... Там все и произошло. Но позже, много позже. Помнишь фильм "Кабаре" с Лайзой Минелли и Хельмутом Бергером?

- Любовь втроем?! - Аня распахнула глаза, сообразив наконец, кто такой Вилли. - Это ты его замазал красной тушью?

- Я все время хотел сбежать. С самого начала, даже не зная, почему. Ведь все было хорошо. Вилли стал моим демоном-искусителем... О, это незаурядный человек! Интеллект, воля, талант - и все брызжущее, недюженное, завораживающее... как он умел делать сюрпризы, каким непредсказуемым, широким, щедрым жестом!.. Однажды я понял, что такое настоящая любовь, ревность, тоска. Но я любил мужчину...

Вилли превратил меня в Ларсика. Он понимал - Карлос должен перевоплотиться, стать этаким сверхчеловеком - вне пола, вне морали, вне обыденных забот. Я стал брать уроки танца и пантомимы, стал дерзким, уверенным в себе... Знаешь, Энн, Вилли умеет вдохновлять, заражать своей мечтой... Он очень сильный, потому что всегда видит цель.

- Ты был счастлив... Помню, когда увидела тебя в "Вестерне" возмужавшего, полного сил, - Аня закусила губу и покачала головой, - это и в самом деле казалось чудесным преображением. А я ничего не поняла.

- Да и я тогда ещё плохо разбирался в своих ощущениях. Не думал, что женщина способна так увлечь меня. В мюзик-холле были, конечно, короткие интрижки, но это не мешало отношениям с Вилли. Мы смеялись, обнаружив сходство между нами и героями старого фильма Клода Лелюша. Он назывался "Мужчина и женщина"... Вилли так же мог нестись на своем "порше" день и ночь, чтобы встретиться со мной в маленькой эстонской гостинице. И мы не могли расстаться, будто и вправду жизнь друг без друга теряла смысл... "Мужчина и мужчина"...

Но вот появилась ты. Подружка, отличная партнерша. Женщина, которая не старалась завоевать меня. И я подумал, как могла бы сложиться жизнь, если бы я был свободен, если б я выбрал другой путь. Понимаешь? У меня появилось желание освободиться, и оно стало неотвязным, мучительным. Я позволил бы себе стать таким, каким был в детстве: ласковым, нежным и даже трусливым, прислушиваясь по ночам к каждому твоему вздоху... Я освободился!

Накануне нашей премьеры я рассказал о тебе Вилли. Он молча положил передо мной ключи от мастерской. Вил уехал в Таллин, где оформлял спектакль. Мы предполагали провести это время вместе... Я вернул волосам натуральный цвет и сжег в печи портрет Ларсика, который так любил Вилли. Я сделал выбор - мне нужна была ты!

- Ты привез меня в ваш опустевший дом... В дом Вилли. Печально... Если б я знала...

- Ну пойми же, мне хотелось спастись! Утром, открыв окно, я смотрел на камни внизу и думал, что разрешение всех проблем - там, - стоит лишь сделать шаг.

- В то время, как я ждала в чужой кровати... И ненавидела себя за то, что не сумела приворожить любимого. Я понимала - кто-то стоит между нами...

- Лежит... - криво усмехнулся Карлос. - Мне нельзя было привозить тебя в мастерскую, нельзя было предаваться любви у огня... Это был ритуал Вилли...

- Обнимая меня, ты думал о нем... Какая же я дура! - Аня истерически расхохоталась. - А собственно, чем Вилли хуже какой-нибудь шлюшки, к которой я ревновала?..

- Потом я все время хотел тебя, но боялся, что фиаско повторится - я вновь сорвусь. В твоем доме... на этом твоем скрипучем диване, я стал тем мужчиной, которого хотел вернуть.

- Да, Карлос. Ты подарил мне чудные дни нового года - первое, второе, третье... Три дня. Королевская щедрость. Не дом в Андалузии, но все же счастье... Я была счастлива, Карлито.

- Утром четвертого зазвонил телефон. Мне сразу стало ясно, кто это. Я не хотел брать трубку, стоял и смотрел на черный аппарат, слыша, как ухает в груди сердце.

- Послушай, Ларри, - сказал он. - Я в Таллинском аэропорту. Через тридцать минут вылетаю. Мне надо попасть в мастерскую. Положи ключи под коврик. Как всегда.

Больше он ничего не произнес, честное слово! Не смейся, пожалуйста, такие честные люди, как Вил, попадаются редко. Такие сдержанные и мужественные, как это ни смешно звучит. И еще, - жалостливые. Я помчался в аэропорт, чтобы вернуть ему машину. Нашел его на стоянке "такси" - с чемоданом и огромной дворнягой, заискивающе заглядывающей ему в глаза. Собака без поводка и намордника, таксисты не хотят сажать таких пассажиров. Оба худые, заброшенные... Ушастая, грязная псина жмется к Вилли и ни на шаг не отходит. "Знакомься, Лар, - сказал он дворняге, - это Карлос".

Я понял, что Ларсика больше не будет.

Вилли постарел за эти несколько дней. Стал черным и сухим, как индус. И даже не взглянул на краски.

"Что станешь делать?" - зачем-то спросил я, заслоняя спиной тот портрет Нижинского, для которого позировал.

"Попробую пить. Может выйдет работать. В общем - постараюсь выжить... И, наверно, все-таки, буду ждать. У меня теперь есть компания - Лара".

- Понимаю. Ты не смог уйти. Ты пожалел его. - Аня кивнула. - Я, действительно, понимаю.

- Не смог! И сбежал от тебя... Вот... - Карлос развел руками. - Такая вышла исповедь...

- Спасибо, что счел возможным рассказать мне... Даже не знаю, как поступить, не пойму, что чувствую. - Аня серьезно посмотрела в темные глаза. - Наверно, мне не удастся сразу разлюбить тебя. Но я буду стараться. И попытаюсь быть счастливой.

Карлос поднялся и отошел к окну.

- Самое смешное и, увы, абсолютно очевидное в этой ситуации, что я люблю тебя... И совершенно не представляю, куда девать эту идиотскую любовь!

- Все пройдет... Завтра я пойду к Пушкарю и подам заявление об уходе. Ресторан - не придел моей мечты, ты был прав... А Ларсик станет знаменитостью, как и хотел. Он добьется, он все сможет, - ведь его будет поддерживать и вдохновлять могущественный Вилли.

А я пока стану помогать маме - как никак шью и вяжу с пяти лет. Буду делать смешных кукол и продавать на Арбате... Там, видно, и познакомлюсь с арабским шейхом. - Аня расхохоталась, давясь слезами и закрыла лицо руками. - Уходи скорее. Уходи! Нельзя же так, - тянуть больной зуб за веревочку...

Карлос не мог сдвинуться с места, мучимый противоречивыми чувствами.

- Да уходи же ты! Умоляю...

Она убрала руки лишь услышав щелчок входной двери. В комнате стало тихо, на подносе давно остыл кофе. Аня бросилась на подушку и впервые за этот день по-настоящему разрыдалась: громко и безутешно.

... В понедельник она сидела в кабинете Пушкаря, объясняя, что должна срочно уехать с матерью в Тулу. Плела что-то про личные обстоятельства, осложнения после болезни. Он качал головой, набавлял ставку. А потом взмолился:

- Дай мне хотя бы неделю на поиски замены, передай заместительнице свой опыт и считай себя свободной.. Ох Венцова, Венцова! Что ж вы разбегаетесь - так хорошо начали, у меня грандиозные проекты... - Он скривился и прижал левую ладонь к сердцу. - Прединфарктное состояние... Будь другом, Анна, не подводи... Я уж молчу, что по условиям контракта могу взыскать с тебя приличную неустойку... Но по-человечески, по-братски прошу...

- Если по человечески, я постараюсь. - Пробормотала Аня, презирая себя за уступчивость

17

В конце апреля термометр в Москве показал максимальную за последние триста лет температуру. Зелень ещё не успела пробиться, но асфальт плавился на солнце, а все вокруг казалось тусклым и пыльным - прошлогодняя трава газонов, голые ветки деревьев, немытые окна домов, с годовыми следами экологического неблагополучия. На улицах люди в теплых пальто и куртках даже не оборачивались на тех, кто уже щеголял в босоножках, сарафанах или маечках.

И те и другие выглядели нелепо, как и Аня, одевшаяся с учетом безвременно жаркого солнца в светло-бежевый пиджак и длинную, мягкую, сплошь розами и маками усеянную юбку. На серых улицах и в автобусе она чувствовала себя неуместно-нарядной, сожалея о привычных джинсах и пуловере. Но в этот день Ольга отмечала день рождения и все были приглашены на закулисный фуршет после выступления.

В истинной причине хорошего настроение и желания поскорее начать весенний праздник Аня не хотела признаваться даже самой себе. Но это было так: надевая новую юбку, подбирая к ней украшения из розовых кораллов, она думала о том, какое впечатление произведет своей цветущей прелестью на Карлоса.

Карлос расстался с Вилли. Он жил в однокомнатной квартире, купленной на собственные деньги - отношения с отцом так и не наладились, блудный сын не собирался возвращаться в пятикомнатные родительские хоромы. Ане он сказал: "Буду ждать тебя, сколько потребуется. Но постарайся не мучить меня - жизнь проходит, я это кожей чувствую. Жутко обидно, что она проходит без тебя".

Они встречались на сцене каждый вечер и расходились порознь, едва кивнув друг другу. Мокрый мартовский снег, холодный дождь, поливающий из клочковатых, свирепо проносящихся над Москвой облаков, не способствовал расцвету оптимизма. Аня мучилась сомнениями, упрекала себя за то, что наделала кучу ошибок и ничему не научилась. Но стоило лишь появиться победно воссиявшему солнцу, - и все переменилось. Стало ясно: жизнь теперь только начинается, достижения неоспоримы, завоевания велики: деньги, профессия, уважение коллег, а главное - любовь. Пусть непростая, но сильная.

Вилли побежден, Карлос избавлен от мучительной зависимости, а это посложнее, чем кодироваться от алкоголизма или курения. В чем же дело? Надо поскорее выползать из своей норы, разрушить баррикады, которые сама же вокруг себя нагромоздила, и двинуться навстречу законно причитающемуся счастью.

В гримерной Аню ждал букет многозначительно алых роз, которые регулярно присылал ей некий поклонник. Достав один цветок, она воткнула его в прическу вместо шелкового. Крупные шипы хорошо держались в кудрявых волосах. В финале танца Карлос обхватил талию Кармен, та на миг бессильно откинуться в его согнутых руках. Он прижал её к себе и склонился, словно стремясь к поцелую. Но не поцеловал. Горячо дохнул в шею, скользнул губами по виску, волосам и вцепился в розу. Аня замерла, представив, как впиваются в кожу когтистые колючки. Карлос достал цветок, к подбородку побежала капелька крови... Но глаза улыбались, и Аня шепнула "Да"...

После завершения программы она не торопилась переодеваться - идти на вечеринку Оли совсем не хотелось. Дождаться Карлоса и - сбежать! Аня аккуратно стирала грим тампоном, прислушиваясь к шагам за дверью. По коридору зачастили каблучки, дверь распахнулась - на пороге появилась стройная, яркая женщина в серебряном, узком, сильно открытом платье. Красавица замерла, протягивая к Ане обнаженные, унизанные позвякивающими браслетами руки.

- Анюта!

- Линка!

Они с разбегу обнялись. В комнате поплыл запах "Опиума".

- Ты меня в зале не видела? Я же махала, махала, а Денис даже стоя хлопал. Мы за первым столиком слева... Вот так встреча! Да ты просто звезда... Покажись... - Алина развернула Аню. - Худющая, сексуальная... А я расплылась на тамошних харчах. - Она обхватила ладонями стиснутую широким поясом талию и крутанулась на каблучках.

- Ничуть не растолстела. Прямо фотомодель. - Аня села в свое кресло, во все глаза рассматривая Алину. Стрижка ей шла - рыжие "перышки" на лбу и на шее. Шея длиннющая, жемчужные гроздья в ушах касаются ключиц. Глаза синие, наивно распахнутые, детские и опытные одновременно.

- Живенько переодевайся! Тебя все ждут. Я обещала привести звезду свою школьную подружку.

- Спасибо, что предупредила. Боюсь, Денис проговорится насчет "сестричек".

- Да пусть! Там люди деловые. Им наши родственные отношения по фигу. Только... - Алина многозначительно окинула взглядом испанский костюм Ани.

- Разумеется. Танцовщица из ресторана, все равно что путана, и вдруг сестра Алины Южной!

- Анюта! - Алина обняла её за плечи. - Мы уже большие девочки, все прекрасно понимаем... Какое это, к чертям, имеет значение? Мы снова вместе и теперь не будем ссориться из-за пустяков.

- Понимаешь... У меня сегодня встреча с одним человеком. Важная.

- Заметила! Просто очумела: в кабаке на сцене в обнимку ты и Карлос Гарсиа! Денис ростбифом подавился и говорит: "В России, действительно, произошли большие подвижки". Голосом Горбачева. Он здорово всех копирует. Так он его уже пригласил. Ну, Денис - Карлоса.

- Согласился? - Удивилась Аня, переодеваясь за ширмой.

- Интересно! Друг юных дней, наперсник нежных игр!

- Я готова. - Появившись, Аня быстро собрала в узел и сколола на затылке волосы, вдела в уши коралловые сережки.

- Другое дело. Аспирантка МГУ из очень хорошей семьи, - одобрила Алина костюм. - Кораллы дешевенькие, но тебе идут.

- Демократический стиль. - Не обиделась Аня. - От бриллиантов я отказалась - слишком вульгарно.

Они под руку вошли в полутемный зал.

За большим столиком сидело человек шесть. Аня сразу заметила Дениса. Он был крупнее и ярче всех - загорелый блондин американского типа в мешковатом кремовом костюме. Увидев приближающихся дам, он кинулся навстречу и пренебрег протянутой Аней рукой.

- Обнимемся! Мы не на дипприеме.

Аня прильнула щекой к воротнику шелковой сорочки, уловив приятный горький запах одеколона и ещё более ощутимый водочный дух. Компания уже завершила, по видимому, обильный ужин и перешла к десерту. На столике стояла эффектная ваза с растаявшим мороженым.

- Садись, Анюта, возле Дениса Сергеевича, поболтайте, вспомните наши дачные шалости. - Устроив Аню, Алина объявила, - Мы с Анной росли вместе, учились, влюблялись... А, главное, нас сблизило фигурное катание. Отличная хореографическая школа.

- Заметили, заметили... - Поддержал кто-то из гостей. - Так Карлос тоже начинал на льду?

- Я начал с тяжелого рока и марихуаны, - мрачно пошутил Карлос, и только теперь Аня его заметила. Он как-то потемнел - синий пуловер, смуглое лицо опущено к чашечке кофе, в которой с чрезмерной энергией вращается ложка.

- Нам с Аней по фирменному мороженому с клубникой и взбитыми сливками. Это уже растаяло. Я не ошиблась, Энн, - тряхнем стариной? - Алина подтолкнула локтем соседку. - И ещё ликера. Я хочу, чтобы все выпили за нашу встречу. Денис, я, Анна и Карлос - считайте, играли в одной песочнице. Только в разное время.

- И с разных сторон, - тихо добавила Аня.

- Это как? За разные команды, что ли? - Снова поинтересовался любопытный гость, и Аня прямо посмотрела не него:

- Именно. Команда хозяев и команда приглашенных. Я имела честь отдыхать на даче Кудяковых-Лаури. Это был очень гостеприимный дом.

- А вам никто не говорил, что вы с Алиной похожи? Серьезно: глаза и что-то еще, неуловимое... Может, рост, фигура... В общем, я с удовольствием выпью за встречу друзей. Меня зовут Михаил. Отчество сложное, лучше без него. Несмотря на седину, я в душе комсомолец.

Аня прислушалась - у него был странный голос и какая-то особенность дикции, - хрипотца, как у Высоцкого, при этом неровный ритм речи, то нарочито замедленный, то преходящий в скороговорку. Специфический голос, такой перепутать трудно. И выглядел Михаил живописно: густая шапка жестких с сильной проседью волос, привлекающее мужественной грубостью черт лицо, короткая жесткая борода. Арктический летчик, геолог, укротитель, охотник. Русский Хемингуэй. Покоритель женских сердец, удачно сочетающий своеобразный романтизм и хорошую боевую хватку.

- Ты на Михаила, Анна, не заглядывайся. Он с женщинами крут. Роковой мужчина, цыган. При этом однолюб, игриво предупредила Алина.

- Мужчины - вообще однолюбы. Особенно ловеласы. Во всех женщинах они видят свой единственный идеал, - нарочито вздохнув, Денис повернулся к Ане. - Ты ни капельки не изменилась. Все такая же бука и, как всегда, влюблена. Это заметно.

- Но в отличие от вас, однолюбов, я меняю привязанности. - Она дерзко взглянула в пьяненькие светлые глаза, которые когда-то заставляли её столбенеть.

- Оставь приколы, Ден, мы здесь объедались, а девочка работала. Поваляем дурака в следующий раз. Ведь мы теперь будем жить в Москве. Объяснила Лина и взглянула на бородача. - Михаил Сигизмундович - коллега господина Южного по бизнесу. Сегодня отмечали начало крупного финансового проекта.

- Прошу прощения, рад был встретиться. - Карлос поднялся. - Надеюсь, мы ещё увидимся. У меня есть кое-какие дела. Тебя подвезти? - Он вопросительно посмотрел на Аню.

Алина удержала Аню за руку:

- Посиди еще, умоляю! Пять лет не виделись. Мы тебя прямо к дому подбросим - ведь почти соседи... - А когда Карлос ушел, доверительно шепнула ей. - На кой он тебе сдался? Только время теряешь. Такие возможности у парня были, а он ухитрился... Фу! Ну и занятие для мужика... Да они, балетные, все подонки...

Аню охватил гнев и непонятное волнение - Алина вновь перехватывала инициативу. Едва появившись, она уже манипулировала ею. И "оружие" все тоже - расчетливость, решительность, цинизм! Все, что так не хватало Ане, ненавидевшей в себе Верочкину мягкотелость, покладистость. Но у матери врожденное смирение, отсутствие личных амбиций, зависти, умение довольствоваться малым. У Ани же - клубок сплошных противоречий, смирение борется с тщеславием, а самолюбие - с гордыней.

...Дружба "сестричек" восстановилась на прежних основаниях: Алина лидер, Аня - послушный исполнитель. При этом Аня внушала себе, что она честнее, добрей, мягче, и уступает лишь из деликатности, пока дело не коснулось серьезных вопросов. Вот только как разобраться, где проявляешь великодушную терпимость, а где идешь на унизительные уступки? Вопрос не из легких и ответы на него получались все время разные.

18

В конце мая за городом воцарилось настоящее лето - все улыбалось, радовалось, расцветало. Трезвоня и галдя, носился на велосипедах по свежезасыпанным гравием дорожкам поселка Ильинское подрастающий молодняк. Среди яркой бархатистой зелени смородинных кустов и хвойной щетины темных елок трудились взрослые, спеша превратить огородно-клубничные угодья в сибаритские газоны.

На нижней застекленной веранде дома Лаури за большим, покрытым клетчатой клеенкой столом сидели Инга и Верочка, обе в фартуках, с засученными рукавами и ножами в руках. В распахнутых, только что вымытых окнах порхали красно-белые веселые шторки. На газовой плите что-то кипело и булькало, распространяя аромат баранины и восточных пряных приправ, в салатницах и кастрюльках пестрели овощи и зелень - отборные, разнообразные, - с рынка.

- Перец такой красавец, жалко резать. - Верочка выложила перед собой три сладких перца - желтый, зеленый и красный - крупные, глянцевые, без единой помарочки.

- Португальские. Помидоры голландские, баклажаны... А, черт знает, откуда. Главное, все доступно и без всяких проблем. Как ты думаешь, тесто не перестоит?

- Сейчас начну разделывать. - Подойдя к плите, Верочка попробовала соус. - Может, лимона добавить, как Алина просила по-колумбийски приготовить, чтоб на наш плов похоже не было?.. Не пойму, - засомневалась она после дегустации, - отнесу ей на пробу.

- Потом. Кажется, она задремала. Пусть отдохнет - воздух в Москве сплошной канцероген. После Женевы девочка захирела. Ведь жили же на самом берегу озера - там только миллионеры дома имеют, - вздохнула Инга, не одобрявшая возвращение дочери.

Прослужив в Богате почти год, Южный попал в жернова перестройки, но не растерялся - перешел в коммерческую структуру некой российско-швейцарской фирмы с центром в самой Женеве. И вот оттуда нагрянул в Москву - бизнес разворачивать.

- Ну что поделать-то? Денис на службе. Получил назначение, - выполняй. Слава Богу, не в Китай и не на Дальний Восток услали, - успокоила Ингу Верочка, посмотрев на лежащую в прозрачной тени Алину. Такие штучки только в иностранных фильмах, да в Ильинском имеются - под полосатым тентом с фестонами по краю целый диван наподобие качелей. Лежи, раскачивайся, словно в лодке. Красота!

- Был бы поактивней, мог и там остаться. Сейчас все как-то ухитряются. Контракты, договора, ну, я не знаю... Нужно же не только о себе думать. У Линочки будут дети. И мы с Альбертом, в конце концов, достойны лучшей участи. Кудяков сегодня - никому не нужный пенсионер. Да и я за бортом. Какая теперь общественная работа?

- Вот и отдохните. Квартира у вас огромная, если что, можно на две отдельные разменять. Этот дом - настоящий дворец. Здесь и зимой жить можно, вот только печки починить... А там у них хоть и на озере, а чужое, арендованное жилье.

- Что ещё за печки? - Донесся голос Алины. - Газовое отопление будем ставить. Сортир, ванную реконструировать. Тысяч двадцать баксов... Это жилье представляет лишь историческую ценность: памятник эпохи сталинизма... Одна морока.

Налив в тарелку соус, Инга вышла к дочери:

- Не думай ты об этом. Сегодня двадцать человек принять надо. И по высшему разряду. Попробуй. Кажется, мало помидор.

- Неплохо... Побольше киндзы и перца. Горького, конечно. - Алина потянулась. - Вроде, с головой полегче стало. Спазм сосудов.

- Очень уж активный темп взяли - каждый вечер в ресторанах. Смотри, Денис пить начнет.

- Ах, мама! Денис - пьяница. Я - алкоголичка! Что за бред. Сейчас время такое. Мы вернулись - надо о себе заявить, нужным людям представиться. Нас приглашают, хотят присмотреться в непринужденной обстановке. У Дениса серьезный бизнес - крупная строительная фирма совместно с европейцами. Кто ж будет денежки просто так вкладывать? Теперь все основывается на личных контактах. Я и так крутилась, сокращая списки приглашенных. - Встав, Алина качнула диванчик с осторожно присевшей на краешек матерью. - Выглядишь, как домработница. Хватит тебе на кухне возиться. Где Анька? Она же видит, в каком я состоянии.

- Они с Денисом на станцию поехали кое-что докупить: масло, яички для салата.

- Уже часа два катаются. - Накинув вязаный жакет, Алина ушла в дом.

Ее почему-то все сегодня раздражало. Голова тяжелая, на губе лихорадка, под глазами набухли какие-то мешки, волосы пора стричь. - Она отбросила щетку и бухнулась поперек кровати. Он, возможно, не придет. В сущности, и прием-то затеяла ради него, соскучилась, хотела блеснуть, пофлиртовать в ночном саду, услышать горячий шепот, просьбу о свидании... А он заявил: "К сожалению, не получится. Деловой визит". И, наконец, уступая просьбам Алины, пообещал: "Постараюсь не надолго вырваться".

Выбросив из шифоньера на кровать платья, Алина сосредоточилась: так или иначе, а блеснуть просто необходимо.

Она услышала, как подъехала машина Дениса и звонкий, чересчур бодрый голос Ани доложил: "Все купили, окромя ванили. Стихи".

- Анют, поднимись ко мне, нужна консультация, - высунулась из окна полуобнаженная Алина.

- А потом живо столы накрывать. У нас все готово, - только резать и ставить. - Верочка залюбовалась дочкой, - активная, покладистая, в хорошем настроении. Может, и вправду лучше, что Алина вернулась?

Инга вздохнула:

- Правильно твоя Анна делает, что с замужеством не торопится. Рановато на Алиночку все свалилось - жизнь за границей в роли жены ответственного работника. Все время на виду. Не оступись, не промахнись, слова лишнего не скажи. Завистников полно, и языки-то у всех длинные.

- Зато муж хороший, - как за каменной стеной, такого ещё поискать надо. - Верочка старательно перемешивала длинной деревянной ложкой салат в большой кастрюле. Среди майонезной белизны мелькали розовые креветки.

- Ну, у твоей тоже, вроде, неплохо складывается. Карлос этот, парень, конечно, со странностями, но из хорошей семьи. Придет время - образумится. Укатите вы все в Испанию - прямиком в фамильный трехэтажный особняк. Выложив торт на серебряное блюдо, устланное кружевной салфеткой, Инга облизала палец. - Крем настоящий, со взбитыми сливками. Научились печь, не то, что раньше - песок с цементом и джемом из гнилых фруктов - "Сказка"!

- До Испании далеко. Не клеится у них как-то. То один дуется, то другой. А парень мне нравится, хоть и артист.

- Тебе же, вроде, артисты по душе были? - мимоходом заметила Инга и подумала: "Неужели никто так и не узнает, что Лаури с Венцовой родня? А кому проговориться? Кроме самой Инги посвященных в тайну нет...

С возвращением дочери жизнь приунывшей пенсионерки забила ключом. Денис оказался не как-нибудь, а в самом передовом отряде "новых русских" с такими запросами и размахом, что аж голова кружится. Его новые друзья ездили на мерседесах, BMW, джипах, говорили о покупке земли, строительстве особняков, обсуждали за водкой конструкции домашних бассейнов, преимуществах французской Ривьеры, Гавайских островов, испанского побережья в приобретении недвижимости. Запросто мелькали имена тех, кого только по телевизору в "Новостях" и увидишь.

Инга вновь почувствовала себя на коне. В кругу дочери она представляла собой нечто вроде антиквариата - ценный предмет, свидетельствующий о настоящих аристократических корнях семейства Лаури. У заслуженной балерины целовали ручку, преподносили цветы, просили рассказывать о былых театральных достижениях и скандалах недалекого прошлого. В таком расположении духа Инга всем сердцем стремилась к благодеяниям и покровительству. Узнав от Алины о встрече с Аней, ставшей обычной кордебалетной девчонкой, сказала: "Ты бы её хоть как-то пристроила. Может, найдется приличный человек из вашего круга. Девочка хорошенькая, неглупая, и характер от благополучной жизни, глядишь, исправится".

Алина снисходительно хмыкнула: "Приличные люди", мамочка, - понятие загнившего прошлого. Если ты имеешь в виду делового мужика, то такие на дороге не валяются. На них охота идет, как на ценную пушнину. Но я Аньку и сама приблизить хочу, - вдруг что-то бедолаге обломится".

Инга позвонила Верочке первая и ловко, как она всегда умела, загладила все прошлые шероховатости, приласкалась, посмеялась, пообещала поддержку и дружбу, пригласила к себе. Потом само собой вышло, что Верочка стала немного помогать по хозяйству: то окна вымыть пришла, то безделушки перетереть. А в Ильинское в мае поехала с охотой - и дачу она любила, и для гостей стол готовила с удовольствием.

19

... - Ань, посмотри, не слишком нарядно, - все-таки прием в саду? Не пойму... - Алина с деланным отвращением осматривала себя, обтянутую длинным, усеянным блестками, черным платьем. Рукава узкие, до самых пальцев, а на спине разрез - чуть кружевные трусики мелькают.

- Здорово. Ну и что же, что в саду? Считай, в загородной резиденции. Тебе ж подавать и убирать не надо. Сиди - возглавляй стол, украшай собрание, - одобрила Аня.

- Значит, оставить так? А если прохладно будет, я шаль накину. Не кутаться же в меха... Да и перед кем выпендриваться... Устала я. - Она опустилась на пуфик перед трюмо и трагически нахмурила брови. - Бесконечная кутерьма. Целых пять лет, как заводная! А здесь опять!

- Лин, побойся Бога... Ты кому жалуешься? Это я недавно зарабатывать стала, а то и с едой кое-как перебивались. Платьишка мать из старья перешивала. Грязный двор, подольский клуб и швейная машинка. А ещё электрички заплеванные. И, ничего, - весело.

- Да у тебя хоть личная жизнь на высоте. Карлос, я сама видела, бесится. На меня зверем смотрит. Только не пойму, что его так заело. Алина сосредоточенно зачесывала волосы в разные стороны. - Или что я ему тогда, ну, ещё до отъезда, отставку дала. Или не может простить, что я тебя от него отвлекаю.

- Не в тебе дело. У нас отношения сложные. Неприкаянный он какой-то. Слишком много перепало от рождения, легко дается то, над чем другие годами надрываются. Отсюда - амбиции громадные, мыслит себя не иначе как звездой, героем, кумиром толпы. Хватается сразу за все. То поет, то рисует, то танцует. Сейчас, вроде, опять жалеет, что юристом не стал.

- Да? Значит, наконец, образумился? - Заинтересовалась Алина, смочив гелем короткие вихры. - А если я его у тебя отобью?

- Попытайся. Может, получится. - Шутка Ане не понравилась, - не из-за себя - из-за Дениса. - А мужа-то куда?

- О нем волноваться нечего. Сам позаботится. Такой кобелина прыткий только за хвост и держи.

- Не поняла... - Присев на кровать, Аня начала развешивать на плечики разбросанные платья. - Хочешь сказать, что он на кого-то заглядывается?

- Заглядывается?! - Алина расхохоталась. - С троими я его попросту на месте преступления застукала.

- С троими?

- Не одновременно, конечно. Сначала с секретаршей. Устроила разгон на полную катушку. Это ещё в Колумбии было. А потом в Женеве. Возвращаюсь однажды из поездки под теплый мужнин бочек, - а он не один! В супружеской спальне, на полу! Представляешь, из клуба мулаточку привел, лет пятнадцати... Козел!

- Не может быть! Он же по тебе сох. Все было так серьезно! - Аня сжалась от обиды. Если Денис отказался от неё ради Алины, то это могла быть только огромная, всепоглощающая страсть... А так, выходит, все равно одна, другая, третья... Все в одну цену - и дурочка Аня, и шлюха из шведского клуба. Только Алина Лаури оказалась более престижной невестой вот и аргументы, и факты... Но ведь было что-то в этом Денисе настоящее невозможно же так ошибаться... Тогда, на залитой дождем дороге, сегодня... Он не напоминал ей о прошлом. Только зло оглядел знакомый ландшафт с лужами и елками. Тоскливо так, протяжно вздохнул: "Молодость-то прошла!" Аня поняла - супермен Южный жалеет о каких-то упущенных возможностях, о том, что могло бы стать серьезным и важным.

... Рассказ Алины про измены мужа не понравился Ане просто потому, что ей никак не хотелось в это верить.

С того дня, как они встретились в ресторане "Вестерн", Аня думала о чете Южных с отстраненной симпатией. Центром её Вселенной был Карлос.

Всматриваясь в непроницаемый туман будущего, Аня видела цветущий абрикосовый сад, рыжего пса, безбрежную морскую синеву и себя - уверенную, радостную. Рядом Карлос - человек, умеющий рассказывать о любви танцем. Он стоит, вскинув над головой гибкие кисти с кастаньетами, его сапожки гулкими каблуками отбивают ритм, волосы взлохмачены теплым бризом, а глаза не отрываются от неё - призывая, приманивая... "Счастлива, счастлива!" твердит она себе. Тревожили лишь непонятные приступы тоски, обрушивающиеся на Карлоса ни с того ни с сего.

После встречи с Южными в "Вестерне" он исчез и три последующих дня держался с Аней так, будто не было страстных взглядов, вытащенной из её волос розы. А потом вдруг воспылал неутолимой страстью, усадил в старенькие "Жигули" и отвез к себе.

- Не принюхивайся, киска. Здесь кроме тебя никого не было, это наша берлога.

- Но.. - Аня с удивлением оглядела пустую комнату с белыми стенами и потолком. Лишь музыкальная установка на песочном ковролине и огромная зеленоватая бутыль с ветками цветущей черемухи украшали жилище танцора.

Карлос включил музыку. Двигаясь как факир, извлек из стенного шкафа пуховики и подушки, бросил все в кучу и повалил на неё Аню: - Я же предупреждал, что тебе здесь понравится.

Они провели вдвоем ночь и чудесный майский день - пасмурный, дождливый, когда не хочется высовываться из своего убежища, а тянет всеми порами впитывать весеннюю свежесть и плотское наслаждение, разлитое в воздухе. Лежали в обнимку, глядя, как торопливо, наискось пересекают небо флотилии всклокоченных туч. Отрадно было чувствовать себя крошечными частицами бытия под этим гигантским грозным небом, знать, что ощущения и мысли едины, не надо ни слов, ни признаний - лишь касания, взгляды, жесты...

Только напоследок, когда оба ещё лежали не размыкая объятий, Аня спросила:

- Почему ты не подходил ко мне эти дни? Ведь тогда, на сцене, я сказала тебе "да".

- Меня разозлила Алина. И вообще, эта компания. Я мечтал о встрече с тобой. Все было ужасно некстати. Ужасно...

- Ты не собираешься поддерживать отношения с Денисом?

- Энтузиазмом не горю. Но ссориться не намерен. Его приятели - из числа наших "спонсоров" - людей, по существу содержащих "Вестерн" и множество подобных ему заведений.

- Но ведь Денис занимается каким-то серьезным бизнесом?

- Строительство зданий, реконструкция и есть серьезный бизнес. А попечительство увеселительных заведений - его побочная ветвь, как и многие другие.

- Это законно?

- Не задавай наивных вопросов, Карменсита. - Карлос поцеловал её в нос. - Ни мне, ни, особенно, Алине.

20

Майский закат - томительно-долгий, яркий. Стало прохладно, и вначале дамы, а затем и разгоряченные вином и беседой мужчины перебрались пить чай на закрытую террасу. Здесь, как в сказке, уже стоял покрытый старинной, льняной, с прошвами скатертью стол. На нем ведерный самовар, праздничный чайный сервиз с золотыми внутри и ярко-васильковыми снаружи чашками, торты, пирожные, конфеты, печенье и вазы, полные привезенными гостями цветов. Зажгли большой абажур - все тот же, апельсинового цвета, восхитивший всех своей старомодной уютной основательностью. Лица женщин покрылись теплым отсветом и стало немного грустно, как бывает в финале. Финале дня, праздника, напрасных ожиданий.

До позднего вечера Аня ждала Карлоса с легким сердцем, радуясь, что суета и старания благонравной Золушки вознаградятся встречей: покрутившись в компании, влюбленные уедут вместе, наверстывать упущенное время.

Она специально не наряжалась к вечеру - свободная черно-белая полосатая блуза с черными легинсами, студенческий хвост и минимальный макияж. Когда исполняешь обязанности прислуги, выпендриваться не стоит. Хотя Алина, представляя своим друзьям Аню, сразу поставила всех в известность:

- Это моя ближайшая подруга, актриса, сегодня выступает в роли домоправительницы. Поняли? - оглядела она рассевшихся за столом гостей. Анна Владимировна нынче любезно взяла на себя роль администратора-распорядителя...

- Повара, официантки, справочного бюро. Могу также заговаривать зубную боль и гадать по руке, - добавила Аня, присев в конце стола. Ее не только не смущала эта ситуация, а даже радовала. Вероятно, время подростковых комплексов "приживалки" прошло. Она чувствовала себя уверенно в любой компании, а глядя на прибывших дам, не могла отделаться от ощущения собственного превосходства.

Только троих женщин, державшихся рядом со своими мужьями, можно было назвать "солидными" - возраст, манера держаться, интеллигентная речь. Остальные же девицы представляли категорию сомнительных "подруг", делающих потуги преодолеть расстояние от случайной и легкой добычи к статусу супруги или, хотя бы, постоянной содержанки. Они были дорого и ярко одеты, громко смеялись и не отличались особой утонченностью манер.

Аня заваривала на кухне вторую порцию чая, наблюдая сквозь застекленную стену, как кружок собравшихся за столом дам что-то горячо обсуждал, осматривая феерическое платье курносой девицы. Очевидно, эксперты решали, стоило ли отдавать за эксклюзивную модель Пако Раббана десять тысяч баксов.

- Можно получить из ваших рук нечто горяченькое и крепкое? Не любитель я чаевничать с самоварами и салонным фарфором. Вот это по мне. - Протягивая крупную керамическую кружку, к Ане подошел Михаил. Он приехал совсем недавно, от ужина отказался. - Жажда замучила, отведал рыбную кухню. Клянусь, не помню, что ел - уж очень интересный разговор с коллегой получился... Вообще, вечер в ресторане с деловым партнером - ситуация патологическая. Вы не находите, Анюта?

Аня наполнила протянутую кружку ароматным чаем.

- А я за девушками наблюдаю и никак не пойму, кто есть кто. Вроде, из одного кордебалета, а встретились здесь, кажется, впервые. Соответствуют стандартам модельных агентств, одеваются, вероятно, в одних салонах.

- Так все же предельно ясно: Дима - вон тот с интеллектуальной плешью, первый рискнул произвести замену устаревшей модели спутницы жизни на более современную. Привел в общество шестнадцатилетнюю Глашу и оповестил: невеста, фотомодель, "мисс" такая-то и т. д. и т. п. И пошло! Все как одурели, подобрали девчонок, обвешали цацками и выводят друг перед другом хвастаться. - Михаил с наслаждением отхлебнул чай. - Мастерски заварен, у вас хорошие руки.

Аня пропустила комплимент, расставляя на подносе заварные чайники.

Михаил ловко подхватил тяжелый поднос. - Позвольте.

- Спасибо. Тогда я прихвачу фрукты.

Появление на террасе Михаила с чайниками первой заметила Алина и захлопала в ладоши:

- Поздравляю! Вы ловко осваиваете новую специальность. У тебя отличный помощник, Нюта. Вы честно заслужили самую серединку вот этого суперторта, она поддела кусок лопаточкой. - Похоже, у Михаила Сигизмундовича и третья специальность за пазухой. Он вполне может подрабатывать в ресторанном шоу. Нюта, вам стриптизеры не нужны?

- Хотелось бы посмотреть на Михаила в танце, - небрежно, совершенно не обратив внимания на издевку, сказала Аня. И насмешливо взглянула на бородача, чувствуя, что почему-то раздражает этим Алину.

- Отлично! Начинаем бал! Леди, тащите-ка сюда джентльменов. Им волю дай - всю ночь будут курить и спорить о налоговой политике в цивилизованных странах. - Алина подошла к музыкальному центру и поставила диск. - Начнем со старика Престли. От него в Европе все ещё тащатся. Способствует перевариванию пищи и поддержанию формы.

- Ну какие здесь танцы? Тесно. - Инга недоуменно пожала плечами. Лужайка в саду - не хуже сцены Большого театра. И там луна, - так романтично!

- Маман права. - Алина прибавила звук. - Все в сад! Михаил, вас хотели проверить в танце. - Она грациозно взяла его под руку. - Не возражаете против такой партнерши?

- Линочка, детка! - запротестовал Михаил. - Я же старик, увалень. Ну, хорошо бы ещё вальс-бостон, фокстрот или там... Что-нибудь задумчивое, медленное. Ну, не обижайтесь, ненаглядная... Я для вас лучше спою. Честное слово, лично для вас.

- Петь вам все равно предстоит, - надула губы Алина. - Я гитару у соседа взяла. Но это не в счет... Сейчас включу какой-нибудь гавот или полонез.

Между тем на лужайке в свете падающего с террасы света уже тряслись и дергались молоденькие "подруги", пытаясь раззадорить разомлевших от еды и выпивки "папиков". Но рок-н-рол получался далеко не у всех. Обладатели менее спортивных фигур старались скрыться в ночном сумраке, где топтались чисто формально, на радость девочкам.

- Надо срочно установить освещение в саду... А так черт-те что пещерная цивилизация. - Неслышно подошел к Алине супруг. - Впрочем, вечер получился. Мне удалось все обговорить с ребятами. Эй, киска, почему в миноре? - Денис поцеловал Алину за ушком. - Все-таки в этой тьму-таракани есть нечто ностальгическое. Может, позвать всех на пляж, а? - Денис подмигнул.

- Холодно, - не поддержала игривый тон мужа Алина. - Принеси-ка мою шаль. На кровати в спальне - пушистая, с кистями. - Обняв руками плечи, она сдерживала озноб. Не сложился вечер. Суета и скука. Вот запел немеркнущий Хулио Иглезиас, и все стиснулись в обнимочку, на луну поглядывают. Девчушки совсем дурные, но свое дело знают - порастрясли "спонсоров". У кого квартирка появилась, а кому и обручальное колечко на пальчик удастся урвать. Пообвешались камушками, все воркуют - ах, Асти Лаудер, ах, Сен-Лоран... лимита подмосковная! Из пятиэтажки или деревянной хибары с сортиром во дворе - прямиком в джакузи. Отдых на Мальдивах, прическа от Зверева, радиотелефон под подушкой...

- Раньше все же такой "демократии" не было, - тихо сказала Инга, набросив на плечи дочери шаль. - Денис велел тебя закутать. Заботливый. А я про джентльменов этих, как там, "новых русских", - такими деньгами ворочают, прежде и министру не снилось, а жен с панели берут... Что ж теперь порядочным девушкам делать?

- Где ты "порядочных" в последний раз видела? На комсомольском собрании или в балете "Спящая красавица"? Смотри-ка, кто там в темноте с Михаилом обнимается!

- С седым? Представительный мужчина, простоват, но деликатен. Такими в русской литературе сибирских купцов изображали - широта, размах, примитивные потребности, глубокие страсти. - Инга вспомнила о своем давнем романе с актером, прославившемся исполнением роли горьковского Артамонова.

- Ах, это он из себя медведя изображает! Прекрасно образован и все светские тонкости в деталях освоил, - Алина кивнула на Михаила. - Фактура яркая: львиная грива, бородка, ранняя седина. Плотненький такой, увалень...

- Не пойму, Лина, ты восхищаешься или иронизируешь? Денис-то о нем хорошо отзывался.

- А я - очень хорошо! Какая-то ты негибкая, мамочка: "наши - не наши, друзья - враги, коммунисты - капиталисты"! Почему не может быть нужный, но очень противный человек? Или плотный красавец с коротковатыми ногами? Вот наша скромница Анюта, кажется, правильно сориентировалась. На полголовы выше его. Взирает сверху так, снисходительно. А он ей прямо в бюст дышит.

- Да нет, неплохая пара, - присмотрелась Инга. - А он женат?

- Свободен. Формально, конечно. Только на господина Лешковского спрос большой, Нюшке нашей конкуренции не выдержать. - Алина показательно зевнула. - Ну и тоска с этими делягами. Честное слово, колумбийские дикари куда веселее.

...Под ногами мягко пружинила трава, за плечи цеплялись темные, глянцево поблескивающие листвой ветки сирени. Они танцевали на самом краю лужайки, в синем полумраке, особенно густом от соседства с освещенными окнами.

- Вот видите, Анечка, я - натуральное бревно. Ни твисты, ни шейки, ни рок-н-роллы не поправили ситуацию. Топчусь кое-как.

- Главное, вы чувствуете ритм. И держите руки в специально отведенных для таких танцев местах.

- Не использую ситуации? Есть за мной такой грех. - Михаил добродушно улыбнулся. Он не попытался изменить дистанцию, ведя партнершу на старомодно-почтительном расстоянии.

- Действуете правильно - в стилистике песни, - одобрила Аня. Добрынин поет "Колдовское озеро у тебя в глазах..." Следовательно, надо соблюдать технику безопасности.

- Чтобы не утонуть... А вы сами любите рискованные игры. Ваш приятель так и не прибыл. Ведь вы ждали, - неожиданно серьезно заметил Михаил. Его странный голос окрасился интимной хрипотцой.

- Ждала. И, кажется, ещё долго буду ждать. Спасибо. Танец кончился. Аня изобразила реверанс. - Пойду помогу маме.

- Хорошая идея. - Из темноты вышла Алина, придерживая на груди кружевную шаль. - Вижу тебе, бедняжке, до чертиков надоели танцы... Мишель, дайте же девочке отдохнуть от работы! Это нам кайф, а для Нюты - профессия, каждодневный нелегкий труд.

- Да, мне пора расслабиться у раковины с посудой. - Резко отвернувшись, Аня рванулась к дому, но Михаил слегка придержал её за локоть:

- Один вопрос. Не пойму, - вы Золушка или Принцесса?

Она нахмурилась:

- Такой солидный человек, и ещё не знаете, что это одно и то же? Ведь только из Золушек получаются настоящие, полноценные Принцессы. В том-то и дело.

"...Не из всех Золушек, к сожалению... Увы, не все трудолюбивые, нежные, терпеливые вознаграждаются короной. Скорее - наоборот... - мысленно продолжила она разговор с Михаилом, собирая со стола грязную посуду. - Да и вообще, противно ждать милости - когда кто-то, когда-нибудь заметит твои редчайшие достоинства, с ночных небес спустится Волшебница, и отблагодарит... Самое трудное - ждать"" - Аня в сотый раз с тоской взглянула на забитый чужими машинами переулок. Фея не спустилась с осыпанного звездами небосклона. Карлос так и не приехал.

21

В августе Ане исполнилось двадцать четыре. Алина с матерью, отдыхавшие на Кипре, позвонили в шесть утра с теплыми поздравлениями. Даже после обильных пожеланий всяческих успехов юбилярше веселее не стало - она куксилась с утра, осознавая при этом, что теперь целый год, как утверждают люди суеверные, ей придется провести в таком же кислом настроении.

Отношения с Карлосом запутывались все круче и становилось ясно - из этого узла не вырваться. Уж очень он странно исчезал, заставляя Аню мучаться. А когда она почти смирялась с потерей, появлялся, и был так искренен, так нежен и так несчастен, что Аня обреченно шептала, глядя в тонкое, смуглое лицо: "Я люблю тебя. Люблю. И с этим ничего поделать нельзя".

Проходили месяцы, и странная любовь превратилась в мучительное испытание. Аня несколько раз порывалась уйти из ансамбля, но все как-то не получалось - она снова выходила на сцену, что бы слиться со своим партнером в огненной мамбе.

В день рождения, как всегда, как это было уже двадцать четыре раза, её ждало на вешалке новое платье, сделанное матерью без примерок, в качестве сюрприза. Как правило, Верочка старалась сшить нечто нарядное и практичное, с учетом наступающей осени. В этот же раз, открыв глаза, Аня сразу увидела голубое сияние, исходящее от длинного чешуйчато-перламутрового платья, висящего на дверце тройного шифоньера.

- Мам! - позвала она, - иди сюда, я уже все разглядела.

- С днем рождения, детка, - протиснулась в полуоткрытую дверь Верочка. - Чад на кухне, пирожки малость прижарились.

- Спасибо, такая роскошь... Но это туалет для мадам Южной, проводящей вечера в клубах и казино. А мне для поездок в пригородном автобусе чего бы попроще... - Аня виновато взглянула на мать.

- Причем здесь автобусы! У тебя начинается интересная жизнь, надо будет показаться в обществе, а надеть нечего.

- Когда это начнется?

- В этом году, прямо, может, с завтрашнего дня - Убежденно заявила Верочка.

- Мы с тобой, мама, как что-нибудь загадаем, так обязательно просчитаемся.

- Случалось. Только теперь по-другому будет. Ты одевайся, а я сейчас кое-что тебе покажу.

Аня встала перед зеркалом, потянулась. Сквозь шелковые шторы падал зеленоватый свет, и загорелое стройное тело с копной пушистых, взлохмаченных кудрей было похоже на экзотическую рыбку в аквариуме. Тяжелый шелковый трикотаж в перламутровой чешуе скользил по обнаженной коже сам, холодя и лаская. Аня посмотрела на себя и чуть не заплакала - так стало жаль красоту, пропадающую задаром в этой тесной, заваленной старым хламом квартирке. Вошла Верочка, всплеснула руками и тут же уронила слезу:

- Деточка ты моя! Вот уж счастье мне перепало, - не было дня, чтобы на тебя не любовалась. Куклу растила, растила...

- Кукла и выросла. Безвольная, безропотная, безынициативная. - Аня плюхнулась на диван и поджала ноги. - Теперь уж ясно - наследственность такая, никуда не деться.

- Все правильно говоришь. Вот, смотри, мне этот журнал Кондратьева принесла. "Космополитен" называется, издается совместно с иностранцами. Значит, можно верить. А про тех, кто в августе родился, сама Глоба пишет. Надев висевшие на цветном шнурке очки, Верочка развернула нужную страницу и стала читать, медленно и значительно.

- "Рожденные под знаком Льва всегда заметны и притягательны - им покровительствует само Солнце, олицетворяющее творческое начало, вершину личного успеха..."

- Что-то не заметно... Хотя солнце я люблю. Без него кисну. А оно меня, видно, - не очень.

- Погоди, дальше все точно про тебя: "Львица любит царствовать. быть лучшей на празднике жизни - её призвание. Она там, где необходима её яркая артистическая природа, Львицы блистают на сцене и на подиуме"...

- Особенно, в ресторане "Вестерн". Чудесное место для праздника жизни... А там про любовь что сказано? - Аня заплела косу и скрутила узел над ухом.

- Ты про свой характер послушай, может, себя лучше узнаешь. "Любовь играет в жизни Львицы огромную роль, но избранник должен быть достойным: Львицу привлекают лишь интересные, преуспевающие и богатые мужчины. И одевается она, как никто, элегантно и ярко. Чтобы умилостивить Львицу, лучше всего сделать подарок - чем дороже, тем лучше. И обязательно цветы иначе она не оценит щедрость".

- Вот это очень кстати! Сегодня проверим. Пожалуй, я окажу милость тому, кто подгонит к нашему подъезду "мерседес". Естественно, в элегантной подарочной упаковке и в цветах.

... Когда поздно вечером, а точнее - ближе к полуночи - Аня открыла дверь и увидела Дениса, протягивающего корзину с фруктами, то даже заглянула за его спину.

- Там никого нет. Негра я отпустил. Здесь живописнейший натюрморт с разных континентов - манго, персики, виноград. Взгляни, Анна, какие сливы, гранаты! "Дэвушка, этот кишмиш как твои губки, твои глаза, твои стройные.. гм.... Честное благородное слово," - изобразил он сладкоречивого кавказца.

- А где цветы?

- Извини, детка, но прежде чем появились эти плоды, деревья и кусты цвели сумасшедшим образом. Ты видела цветущий гранат? Уверяю, это потрясающе, но не съедобно. - Денис трижды чмокнул Аню в щеки. - За Ингу Фридриховну, за супругу и за меня лично. - Он было прицелился в губы, но Аня увернулась.

- Я на минутку, не думал застать тебя дома. Был уверен, что сегодня в "Вестерне" дым коромыслом.

- Немного отметили с ребятами после программы... ну и все. Может, чаю с "Наполеоном" выпьешь?

- В следующий раз. - Денис категорически замахал руками. - Вера Владимировна, наверное, спит. Да и ты устала. Мне просто хотелось...

- Поняла. Спасибо. Порадовал. - Аня старательно изобразила улыбку, выпроваживая Дениса. Потом вернулась в комнату и уставилась в телевизор, мелькающий с отключенным звуком. На ночном канале шел фильм ужасов - из могил, тряся обрывками истлевших саванов, поднимались мертвецы. Аня с отвращением нажала кнопку.

В этот день все было как-то не так. Началось с заведомо ненужного вечернего платья, продолжилось книгой и розами Карлоса, подаренными в гримерке при всем честном народе. Это означало, что интимное чествование юбилярши - ужин вдвоем, как предполагалось накануне, отменялось. И, как всегда, без всяких объяснений - опущенные глаза, виноватая улыбка... Фруктовый натюрморт от Южных - красиво, полезно, приятно пахнет... Но, кажется, правильно сказано в гороскопе, что самый дорогой подарок без цветов не может порадовать Львицу... Да и цветы без любви - настоящее издевательство. Аня демонстративно оставила букет Карлоса в гримерной, а чудесный альбом "История танца в изобразительном искусстве" засунула подальше на полку - с глаз долой. Вот и все радости, принесенные праздником, бывающим, к сожалению, только раз в году... Засыпая, Аня приготовилась мужественно начать новый, трудный год.

24

Проснулась чуть свет, увидела встревоженное лицо матери.

- Вставай скорее! Уж не знаю, кто, но очень настойчиво тебя к телефону требует. Мужчина. Может, ресторан обворовали? Похож по голосу на милиционера.

Взглянув на часы, Аня недовольно поплелась к телефону.

- Это Анна Владимировна Венцова? - раздался характерный голос с мужественной хрипотцой. - Может, помните Михаила?

- Я вас узнала, - без особого восторга отозвалась девушка.

- Хотел вас поздравить, извините, опоздал. Мне только сейчас Денис сказал про ваш день рождения. Он и телефон сообщил.

- Спасибо, очень тронута... - Аня недоумевала, с чего это вдруг понадобился её телефон этому едва знакомому человеку. А он как-то мялся, не торопясь объяснить цель своего звонка.

- Извините, Михаил, я не выспалась. Вчера работала, поздно легла.

- Понимаю, понимаю... Когда бы вы могли со мной встретиться? Лучше не затягивать.

- Не поняла...

- Ах, я же не сказал! Смутился, что у вас день рождения... Дело вот в чем, - надо срочно застолбить одну вакансию. Я решил, что это совершенно ваше дело. Речь идет о работе. Можно мне подняться к вам? Денис дал мне ваши координаты. Я стою прямо у дома.

- Ну... - заколебалась Аня, ещё не сообразив что к чему.

- Спасибо. Через пару минут буду.

Аня метнулась в ванную, включила холодный душ.

- Мам, он сейчас придет, пригласи в столовую, а мне кинь сарафан, тот, ситцевый с бабочками.

- Кто такой? - Верочка принесла пестренький сарафанчик.

- Увидишь. Это по делу. Зовут Михаил, отчества не помню. Да ты его у Лаури на даче видела.

Аня подставила лицо под прохладные струйки, отгоняя остатки сна. Наскоро вытираясь, она слышала звонок в прихожей, а когда вышла - мать уже беседовала с гостем. На столе лежал потрясающий воображение букет каких-то особо породистых, снежно белых гладиолусов. Михаил поцеловал Ане руку.

- Поздравляю. Не знал, какие цветы предпочитаете. Выбрал свои любимые.

"Наполеон" пришелся кстати. Они выпили чай, а через полчаса Аня с Михаилом сидели в кабинете директора весьма престижного лицея.

Директор лишился руководителя хореографической студии и срочно, к первому сентября, искал замену. Все вокруг выглядело солидно, строго и как-то одухотворенно. В комнате висели бархатные бежевые шторы, а за дверцами книжного шкафа виднелись корешки полного Брокгауза - Эфрона и Британской энциклопедии. Программа обучения в лицее стремилась к гармоничному развитию личности молодого человека, непременным условием которого являлось практическое знакомство с историей танца. На переносице директора блестели потрясающие очки, перед ним возвышался бронзово-малахитовый письменный прибор, аккуратно лежали записные книжки в кожаных переплетах.

Марк Анатольевич, оказавшийся другом Михаила Сигизмундовича, очень извинялся, что не может сразу же предложить молодому специалисту максимальную зарплату. Но и названная им сумма почти приблизилась к ресторанному заработку. Аня ошеломленно молчала, поглядывая на Михаила.

- Так мы договорились? - Догадался директор. - Тогда возьмите вот эти бумаги, заполните дома. В следующий вторник у нас собрание персонала. Приходите на полчаса пораньше прямо ко мне - обсудим учебный план.

... Все случилось как бы само собой. Уходя из "Вестерна", Аня твердо решила, что никогда не вернется в ресторанное шоу и постарается забыть о Карлосе.

- Кажется, это то, что мне надо! - Вернувшись после первого ознакомительного занятия с учениками, Аня радостно закружила по комнате мать. - Подростки, но уже такие серьезные, солидные. Прямо дворянское собрание. Горят желанием освоить полонез, краковяк, вальс... А ещё у нас будут дополнительные занятия и студия для младших школьников.

- Ну и слава Богу! Михаил мне сразу понравился. Человек солидный и очень представительный - на актера Хмельницкого похож, особенно прическа и борода.

- А у него борода?! - старалась припомнить Аня, - да, вроде...

"Ты, дорогая, на него не заглядывайся, - поспешила урезонить себя Аня. - Он помог по-дружески. И ещё хотел своему приятелю - директору лицея оказать любезность".

- Что ты вообразила, мам? Никакие это не ухаживания. Чистейшей воды альтруизм

- А-а-а... Мне-то показалось... - Лицо Верочки разочарованно погасло. - Вот, думаю, и цветы ко дню рождения, и дорогой подарок.

- Причем, абсолютно бескорыстно, - твердо добавила Аня.

Аня не лукавила - Михаил не просил о встрече и больше не появлялся. Лишь в начале месяца они столкнулись в холле лицея - оба в серых плащах - и рассмеялись.

- Похоже, мы из одной команды. Бойцы невидимого фронта, - Михаил "по-шпионски" поднял воротник.

- Меня-то с детства одевает мама, - почему-то смутилась Аня.

- А я, кажется, впервые заметил, во что одет, - Михаил распахнул дверь. - Кстати, Марк Анатольевич сегодня очень хвалил вас и теперь считает себя моим должником.

Начавшийся с утра дождь не собирался отступать - все мокрое, пропитанное водой, промозгло-осеннее: блестящий лужами асфальт, желтые ясени и малиновые клены за лицейской чугунной оградой, тоже усеянной тяжелыми, скатывающимися по новенькому глянцевому лаку каплями.

Аня открыла клетчатый серо-черный зонт.

- Только не говорите, что у вас точно такой же.

- У меня вообще нет зонта. Зато имеется "движущееся средство". Мне по пути, я с удовольствием вас подвезу. - Михаил открыл дверцу серебристо-серого "вольво", Аня села и усмехнулась.

- Что-то не так? - Он мельком взглянул на девушку в зеркальце, выводя машину на шоссе.

- Теперь я вам не верю. Вы вовсе не такой уж увалень-простак, каким хотите казаться. В прическе поэтический беспорядок, но при ближайшем рассмотрении заметна рука опытного мастера. А верхняя одежда продуманно сочетается с цветом автомобиля.

- К тому же, с сединой и с цветом глаз. - Михаил на секунду повернул лицо к Ане и она успела заглянуть в его глаза. Ощущение было странным, словно прикоснулась к чему-то опасному и загадочному.

- Могу отметить, взгляд у вас честный. - Она смутилась, не сказав, что впервые видит у мужчины такие необычные глаза с серебристой в черной окантовке радужкой.

- Аня, признайтесь честно... Было бы не слишком странно, если бы я пригласил вас прогуляться в парке? Мы уже подъезжаем к Сокольникам.

- Темно, мокро... Там сейчас как раз бандиты и насильники грабят доверчивых училок и удачливых бизнесменов. Бр-р!

- Вы правы. Простите... Я-то люблю бродить по аллеям один и думать. И представте, никого ещё на ограбление не спровацировал.

- Ладно. Давайте попробуем. Может, и я надумаю что-нибудь важное. Приму ответственное жизненное решение.

Когда они вошли в пустую, блекло-сиреневую от редких фонарей аллею, дождь все ещё накрапывал. Пахло осенью - мокрой палой листвой и грибами.

- Придется пустить вас под свою крышу. Держите, у меня рост 171. - Аня передала Михаилу зонт.

- Я совсем коротышка, ниже на целый сантиметр. Но вам все же лучше взять меня под руку и прижаться, иначе толку от зонта будет не много.

Аня почувствовала, прозвучали позывные к какому-то значительном разговору. Но разговор не случился.

- Помолчим, ладно? Дойдем вон до той клумбы и вернемся. Не стану вас мучить, - сказал Михаил.

Прильнув к плечу своего спутника, Аня шла по темной аллее, плохо соображая, что бы все это значило. Ну, прежде всего, - отчего этот вполне самостоятельный мужчина не пригласил её, как положено, в ресторан, а бродит под дождем, как застенчивый школьник? И отчего молчит? Его локоть казался надежным и прочным, от волос пахло горьковатым парфюмом - ей хотелось прижаться ещё теснее и, закрыв глаза, помечтать.

"А не так уж плохо в этом заброшенном мокром парке! - С удивлением призналась она себе. - Наверно, Глоба права: Львицу привлекают преуспевающие и богатые мужчины. А почему, собственно, нет? Почему я, как верная поборница коммунистической морали, должна думать, что богатство не сочетается с духовными ценностями и сколотивший состояние "новый русский" непременно должен быть хамом, циником и извращенцем?.. Дурное наследие "загнившего прошлого" и "Вестерна", эту совдеповскую теорию подтвердившего.

Ресторан - не лучшее место для изучения нравов. В любой среде имеются бандиты и аферисты, а есть и умненькие работяги, надрывающие пупок на любимом деле. Вот, как этот Михаил Сигизмундович. - Аня покосилась на сосредоточенный профиль своего спутника. - Ходит, думает! Под дождем, в темном парке, и даже не замечает, что стекают с зонта струйки прямо за шиворот его фирменного плаща".

- Спасибо, Анечка, что составили компанию и не мешали размышлять. Усадив девушку в машину, Михаил включил мотор. По запотевшим стеклам бежали блестящие капли.

- Приняли ответственное решение? - Осведомилась Аня.

- Как это ни смешно...

- Кажется, я тоже. Определила генеральную линию построения личной жизни.

- Странно, я трудился над тем же самым, активизировав все мыслительные резервы, - рассмеялся Михаил. - И знаете, что решил? - Он снова заглянул в Анины глаза. - Признаюсь: решил завтра подкараулить вас у лицея после работы. Вроде невзначай. Стыдно?

- Откровенно? Меня это не огорчит. Так как я решила, что гулять с вами под дождем мне даже приятно.

22

Каждый день серый "вольво" ждал Аню под канареечным ясенем. Они не договаривались о встрече накануне и поэтому сердце Ани всякий раз радостно ударяло, как от совершеннейшей неожиданности. Теперь они направлялись в центр старой Москвы, оставляли машину в каком-нибудь переулке и шли гулять, куда глаза глядят. Говорили мало, но все, что она узнавала о Михаиле, ей нравилось: парень из семьи технарей, учился в институте городского хозяйства, каждое лето проводил в стройотрядах - зарабатывал деньги то на гитару, то на строительство дома на садовом участке.

- Помешан я был на всяческих сооружениях. Едва ползать начал, уже из песка возводил "город будущего". А вот теперь, смотрите, Анечка, как вам этот шедевр? - Михаил указал на отреставрированный особняк за чугунной оградой в стиле модерн.

- Очень неплохо!

- Еще бы! Архитектор Щусев. Потом похозяйничали пролетарские буржуины, затем чиновничья номенклатура. Добро общественное - что можно, расхитим, остальное изгадим. А вот чинил все это я.

Потом ещё Михаил не раз показывал на разные дома - восстановленные и новые с гордым комментарием: "Тоже мой дом!".

Однажды Аня расхохоталась:

- Теперь мне понятно, почему вы предпочитаете бродить по улицам. Чужие строения раздражают. А в собственное пригласить неудобно.

- Это верно. На конкурентов либо злюсь за то, что хорошую возможность загубили, либо завидую, - ну, это если уж очень хорошо получилось. Поэтому все время рвусь к новым, как говорили, свершениям. Трудоголик. И вас за это люблю, Анечка. Заметил, как вы на своих занятиях выматываетесь, а без работы чахнете - даже лицо становится маленьким и тоскливым, как у брошенного щенка.

- Вот беда! А я-то думала, что выгляжу блестяще и радую притязательный мужской взгляд. Оказывается... Значит, как у брошенного щенка? - Достав пудреницу, Аня взглянула в зеркальце. - Правда, пора на Канарские острова. И аппетит страшный с вами нагуливаю - вчера полкастрюли борща в двенадцать ночи съела. Мать даже испугалась.

- Кретин, дубина! - Михаил закрыл лицо ладонями. - Таскаю голодную девочку по улицам и все хвастаюсь, хвастаюсь... Лучше бы повел в пиццерию.

- Неплохо придумано, оригинально. Но это в следующий раз. Вы уже должны мне два фанта - романс под гитару и тройную пиццу.

...Теперь она с волнением ждала вечера и того момента, когда впорхнет в распахнутую дверцу серого автомобиля. Однажды, быстро переодевшись в своем лицейском кабинете, Аня выглянула в окно - знакомого "вольво" на месте не было. А что если это не случайность и госпожа Венцова теперь трижды брошенка - Денисом, Карлосом, Михаилом?! О, Господи, она даже не знает его номер телефона! А если... Ведь с бизнесменами происходят такие страшные вещи. "Куда ж ты пропал, Миша? Ну, позвони хотя бы, позвони!" взмолилась Аня, впервые перейдя на "ты". И сразу стало ясно, как фальшиво и отстраненно звучало официальное "вы". Ведь Михаил знал о ней уже так много - даже о начале дружбы маленьких "сестричек", о влюбленности в Дениса, запутанных отношениях с Карлосом. За эти две недели молчаливый и не очень эмоциональный, он стал близок Ане. "Надо было потерять, чтобы оценить потерю", - зло сказала она себе, словно заслужила новое разочарование. В это же мгновение на столе зазвонил телефон. Поколебавшись, Аня подняла трубку.

- Ты ждешь меня? - вкрадчиво прозвучал особенный, глухой голос.

- Жду, - ответила Аня, счастливо закрывая глаза.

Наверно, в этом коротком диалоге было сказано больше, чем за все предшествующие дни. Или же он просто подвел черту: произошло то, что не могло не случиться.

Едва оказавшись вдвоем в машине, они бросились друг к другу в объятия, словно после долгой разлуки, и целовались до одурения, не замечая лицеистов, высыпавших во двор.

Потом куда-то ехали, молча, держась за руки. Даже когда Михаилу нужна была вторая рука, он хватался за руль, не отпуская Анину, прижимая её ладонь своею теплому ободу. Ехали долго, потом поднялись в лифте на последний этаж блочной башни в спальном районе, вошли в темную однокомнатную квартиру и долго стояли в крошечной прихожей, обнявшись, ощущая всем существом, что нет и не может быть на свете ничего лучше того, что случилось и должно произойти между ними.

Все было чудесно в ту ночь: ужинать на кухне, обернувшись в простыни, валяться на широкой тахте, видеть в темноте лишь огонек сигареты Михаила, лежащего рядом и держащего в охапке свою женщину.

В ту ночь было немало сюрпризов. Оказалось, что холодильник полон свежими деликатесами и, как нарочно, самыми любимыми. Аня грызла тонкие ломтики острой бастурмы и не могла оторваться от салата из крабов. Кроме того, горячим отбивным или антрекоту Михаил предпочел копченую курицу, приведшую Аню в кулинарный экстаз. А сладкое!.. Он старательно подготовился к встрече, и сделал это очень удачно. Итальянский торт со взбитыми сливками и ликером "Аморетто" можно было есть не останавливаясь.

Аня не просила его петь, - боялась разрушить очарование. Ей ещё не приходилось испытывать восторг от самодеятельных певцов и было страшновато за необходимость первой лжи - ведь хвалить она будет, каким бы ни оказалось его исполнительское мастерство. Михаил вспомнил про "должок" сам, снял со стены гитару, устроился в глубоком полуразвалившемся кресле и взял длинный, тающий в тишине аккорд. Аня закрыла глаза.

Михаил пел фантастически: проникновенно, естественно, виртуозно переходя от вокала к шепоту. Вот для чего судьба дала ему этот хриплый голос, немного тягучую напевную интонацию. Старые романсы следовали один за другим, слова любви звучали словно из самой глубины души, и все это могло выглядеть как признание, но смотрел Михаил не на Аню, а мимо - в темное окно с пятном отраженного в стекле зеленого абажура.

"Гори, гори, моя звезда", "Случайно и просто мы встретились с вами"... О ком же так тоскует его голос? Кого он любил и потерял? Аня узнала лишь по короткой реплике, что эту квартиру Михаил приобрел после развода, оставив жене все имущество. И перетащил вещи из своей старой комнаты. Действительно, обстановка крошечного жилища совершенно не соответствовала положению "нового русского". Но это Ане даже нравилось. "Значит, Глоба не совсем права - Львицы предпочитают преданных и великодушных мужчин. Черт с ним - с богатством!"

- Миш, иди сюда. Я одинокая и забытая. Ты поешь о другой, для другой...

- Ну что ты, девочка! - Сев возле Ани, он погладил её волосы и посмотрел в глаза как-то особенно ласково. У Ани перехватило дыхание - она поняла вдруг, что никогда не имела отца, а если бы он был, то жить было бы легче: он гладил бы её по головке точно так же - сильный, мудрый, заботливый.

- Я с тобой... Я очень давно с тобой... В тот вечер, когда впервые увидел тебя танцующей в ресторане, почувствовал, - хочу спать с этой девчонкой... Потом... Потом был прием на даче, - кажется, день рождения Алины. Я танцевал с не дождавшейся справедливой феи Золушкой и мне захотелось защищать тебя... А потом мы гуляли в Сокольниках и кто-то нашептал мне на ухо: "Эй, Михай, эта женщина тебе нужна. Ты хочешь любить её, оберегать её, восхищаться ею... Она станет твоей и тогда все обретет свой смысл. Настоящий смысл..."

... Никогда ещё московская осень не казалась Ане такой сказочной, созданной для горячих любовных свиданий. Главное - оказаться вдвоем в теплом пространстве, вознесенном на двенадцатый этаж, захлопнуть за собой дверь и обняться.

Ничего удивительного, что Верочка сразу обо всем догадалась и явно радовалась такому повороту событий. - "Мне он сразу понравился. Человек порядочный и солидный... И, согласись, Аня, приятно, когда рядом с тобой красивый мужчина".

- Тебе и Карлос нравился. - Аня вздохнула. - Странно, он куда-то пропал. Даже ни разу не позвонил. Может, чувствует, что я, наконец, от него освободилась?

- И правда, не скучаешь?

- Ни капельки, - соврала Аня. Воспоминания не оставляли её. Они подло подкрадывались в самый неподходящий момент, заставляя оценивать, сравнивать. Аня убрала подальше записи их музыки, боясь наткнуться на аргентинское танго, мамбу, "Карменситу"... Так уж, наверно, заведено на этом свете - либо ты категорическая однолюбка, вроде матери, не подпустившей к себе больше ни одного мужчины, либо однолюбка, но в процессе поиска, то есть, в принципе - "душечка".

Теперь Аня часто рассказывала Верочке про всяческие строительные проблемы. Та внимательно слушала, стараясь "перевести" новые понятия на привычные из области театральной жизни.

- Выходит, на премьере, ну, когда это новое здание откроют, - Михаила чествовать будут, ведь он главный режиссер.

- Главный архитектор, - поправила Аня. - Только театр не государственный, а как бы собственный - частная антреприза Лешковского.

- Это его фирма так называется?

- Да нет! Это я так объясняю. - Аня обняла мать. - Вообще-то я оказалась типичная "душечка". Помнишь, рассказ Чехова?

- А как же! Хороший был фильм с Касаткиной. Много страдала женщина и по-настоящему любить умела - всей душой, всеми своими помыслами.

- Вот и правильно. Быть душечкой - подвиг. Подвиг самоотвержения. Аня погрустнела. - Поэтому, наверно, счастливы только самолюбивые эгоистки.

23

... Приближался Новый год. Аней овладело суеверное беспокойство. Она ждала чего-то нехорошего и даже не удивилась, когда Михаил сказал по телефону:

- Мы не увидимся сегодня... Прости, дорогая... Возникли кое-какие сложности. Боюсь, чтобы уладить дела, мне понадобится неделя.

- Неделя?! - Ужаснулась Аня. Ведь было уже двадцать пятое. Значит, елка отменяется?

- Ты будешь меня ждать? Это очень важно...

- Буду, конечно, буду... - Аня горько усмехнулась. Она уже догадывалась, что Михаил готовит сюрприз к Новому году. Не зря возил её в шикарный ювелирный салон, якобы для выбора презента совладельцу компании, но выпытал у Ани мнение о дамских украшениях. Еще он, не любивший хвастаться, как-то проговорился, что подыскивает новое жилье, да такое, чтобы и принцессе понравилось. И вот... Неделя!

Аня вдруг поняла, как одиноко без Михаила. Связи с девочками из "Вестерна" потеряны, новые знакомства ограничились поверхностно-любезными отношениями в рабочей обстановке. Даже Алина исчезла за рамками жизни, сомкнувшимися вокруг Михаила. "На тебе сошелся клином белый свет..." поется в песне. Анин свет оказался пустым и ничтожным без НЕГО. Телефон молчал целых два дня, а когда зазвонил, она с трудом выдержала три гудка, чтобы сразу же не сорвать трубку.

- Ты наглухо ушла в подполье, красивая. - Алина явно на что-то намекала. Уж Аня знала каждую её интонацию. - Не хочешь мне что-нибудь рассказать? У меня сегодня выдрали зуб мудрости. С клещами и отвертками. Щеку разнесло. Сижу, измученная, слабенькая, никому не нужная. Заходи, захвати по дороге мороженого. Естественно, итальянское. Мне можно есть только холодное.

- Клубничное и шоколадное. Буду через полчаса. - Аня, к своему удивлению, обрадовалась. - Эй, а где все твои?

- Ден в Колумбии уже десять дней. Вернется к Новому году. Старики в Доме творчества. Отцу необходим свежий сосновый воздух. Так что - гуляй, не хочу. А я с зубом этим чертовым мучаюсь, - Алина неподдельно вздохнула. Жду.

Встретив Аню, Алина тут же взялась за пакет с мороженым.

- Представляешь, сколько во мне нереализованного детства? Обожаю подарки, сюрпризы и сладенькое.

- А я, оказывается, предпочитаю состоятельных, солидных мужчин. Звезды так сошлись.

- Тогда рассказывай все как на духу. - Достав вазочки, Алина разложила мороженое и уселась в угол кухонного дивана. С левой стороны она стала похожа на хомячка. Щека, действительно, распухла, словно во рту Алина держала сливу. Волосы завитками падали на лоб и щеки.

- Да не смотри так. Убогая, несчастная. Патлы отпускаю - короткая стрижка была ошибкой. - Она скользнула взглядом по косе Ани. - Скучновато, но и то лучше... Попробуй смешать клубничное с фисташковым - кайф!

- К итальяшкам за мороженым в очереди стояла. На морозе. Вина нет? спросила Аня, предчувствуя собственную исповедь.

- А! Замечание по делу. Глянь вон там, в шкафу. В баре Денисовы заначки, а здесь начатое. Выпивка располагает к откровенности... Так, за нас! - провозгласила Алина короткий тост, выпила, набрала полный рот мороженого и промурлыкала, - давай раскалывайся.

Аня не без удовольствия изложила свою романтическую историю. "И вот теперь он пропал", - печально завершила она.

- Что ж... Совсем неплохо, неплохо... - Задумалась Алина. - Я и сама его тебе думала сосватать, но он в этих делах не контактный. Старомодный какой-то. Хорошо, что без меня разобрались. Одобряю, - кадр ценный!

- Так ведь пропал! И какие-то трудности...

- А у них всегда, у этих деловых, - "после радости неприятности, по теории вероятности". Насколько я знаю, в фирме все нормально. То есть без особых эксцессов. Денис вчера из Боготы звонил, даже не заикался о неприятностях. Может, у Михаила нечто личное?

- Не думаю... Он жену бывшую без всякого удовольствия поминал.

- Не знаю точно, в чем у них причина конфликта, но перемирие невозможно. А вот мужик он верченый... Это правда. Не очень-то разберешь, что на уме... В бизнесе партнер надежный, влиятелен и богат черт знает как. Шарит под простачка...

- А у самого новенький "вольво"...

- "Вольво"? Ха! Это так, тачка на каждый день. Я его и в "мерсе" видела, и в "джипе".

- Может, не его? - Растерялась Аня. - Что ж он тогда от меня скрывает? Наверно, доходы нечистые...

- Разве там поймешь? Гадюшник. Что, у кого, откуда, почему - ни одна прокуратура не разберется... - Алина с удовольствием облизала ложечку. - А тебе-то какое дело? Принимай подарки, предложения, поезжай с ним в круиз... Жениться-то он вряд ли сейчас будет...

- Ты хочешь сказать, на мне вряд ли? Недостаточно эффектная персона для такого воротилы? Нужна эстрадная звезда, топ-модель, поэтесса...

- Да уж не дочка министерского чиновника. Нынче номенклатура не котируется. Вовремя я успела Южного ухватить.

- Лин, что ж теперь делать-то?

- Как это что? Ждать. Верно и терпеливо, как Пенелопа. И танцора своего на расстоянии держать.

- Опять ждать... Новый год на носу... У нас были фантастические планы...

- Послушай мудрый совет: вырядись принцессой и вдвоем с маманей за праздничный стол садись. Елка, пирожки самодельные, сладенькая наливка, дешевое шипучее, телевизор... И не хочешь, - заплачешь от умиления.

- Думаешь, он придет?

- Не уверена. Но предположить можно. Представляешь, - вы уже шампанское открыть пытаетесь, а здесь - звонок. В дверях - он! Смокинг, бабочка, белые розы... ну, все традиционно, хоть и банально.

- Мне нравится.

- Вот и жди. Женщина - существо слабое. Чтобы защитить себя, она обязана видеть вперед на два хода.

27

Аня воспользовалась полученной инструкцией. Наверно потому, что именно так она бы поступила и без всяких советов. Уходить из дома не хотелось, да и предложений интересных не было. Накануне позвонил Карлос, пожелал удачи в новом году и простился - вместе с танцевальной группой "Техас" он улетал на гастроли в Америку. Добились все же! Аня отметила, что все интересное происходит в этой жизни без нее: либо она появляется слишком рано на пустом перроне, либо опаздывает, не успев запрыгнуть в последний вагон.

В пуловере из белоснежной ангоры, в больших жемчужных клипсах и даже новеньких туфельках, совершенно не видных под столом, она сидела рядом с матерью напротив экрана. Телевизионное бурное веселье и чинно ожидавших полночного рубежа одиноких женщин разделял стол, накрытый с учетом рекомендаций астрологов зеленью, овощами и вопреки рекомендациям - мясными деликатесами.

- Ой, надо шампанское заранее раскрутить. Боюсь, мы быстро не откроем, - деликатно заметила Верочка.

- Ничего, милиционера позовем. Вон он у пункта обмена валюты круглые сутки топчется. - Аня выглянула в окно на совершенно пустой и белый двор. Пуст был и кусочек бульвара, видный из-за угла соседнего дома. Там, в розовом свете фонаря, стоял одинокий охранник. И вдруг прямо мимо него, сверкая темными боками, в проезд въехала большая машина, издали видать, иностранная, вроде, "мерседеса"!

- К кому-то гости на "мерсе" прикатили, - нарочито равнодушным голосом сообщила матери Аня, а сама обмерла, даже дух захватило. Но автомобиль повернул к другому дому. Сильно огорчиться Аня не успела, - в передней прогремел звонок. Так неожиданно, что обе женщины вздрогнули.

- Я открою. - Аня вылетела в коридор и распахнула дверь, все ещё ожидая чуда. И застыла.

- Не узнаешь? - Плотный мужчина в видавшем виды китайском пуховике сдернул вязаную, напяленную до глаз шапку.

- Миша?!

- Замерз. Выход метро перекрыли, какое-то ЧП. Черт-те что, полчаса пехарем топал. Пусто, красиво, снежок хрустит...

- Да что ж вы на лестнице стоите? Через пять минут Куранты! Ельцин выступает. Бутылку открыть некому, - выглянула из-за Аниной спины Верочка и вовсе не удивилась, а обрадовалась. - Дочка сказала, вас в командировку вызвали. Вот спасибо, что не забыли!

Под курткой бизнесмена оказался растянутый обвисший свитер, из-под ворота виднелась белая футболка, не слишком чистая.

- Можно, я руки помою? Быстро.

Аня и Верочка вернулись к столу - одна радостная, другая ошарашенная.

- Мам, это что, - карнавал?

- О чем ты, дочка? - Не поняла Верочка. - Да с работы человек, задержался. Сама же говорила, что он на строительстве работает.

- Простите великодушно - без подарков. Очень торопился. Все уже закрыто... - Михаил растерянно развел руками. - В общем, сюрприз за мной.

- Тоже мне, Дед Мороз! Открывай шампанское, счастье пропустим. - Аня засмеялась. Она чуть было не попалась на какую-то дурацкую шутку. Судьба запутала сюжет, немного изменила декорации, и девочка растерялась. А счастье, - вот оно - с серыми глазами и сильными крупными руками, уверенно ухватившими бутылку "Советского полусухого".

Вместе с курантами чокнулись. Аня, конечно, вспомнила, как точно так же стояла у елки с Карлосом. И тоже была ужасно счастлива. Разве так может быть? Разве бывают две единственные роковые любви? Не бывает. А значит, одна из них - не настоящая и не единственная. Прощай, Карлито! Сумасшедший, неистовый фантазер...

Вскоре они стояли друг против друга в Аниной комнате. Уютно светилась оранжевая лампа и тикали большие круглые часы. Аня положила руки на его плечи. Михаил снял их и отступил на шаг.

- Не с тем я собирался явиться к тебе в Новый год. Загадывал... Знал же, что судьба обманет... Послушай, Аня... У меня большие неприятности. Ты знаешь, - конкуренция, бизнес, мафия и прочее... В общем, меня здорово крутанули. Приятно, что остался жив. Но это все, что у меня теперь осталось. - Михаил поднял руки, то ли сдаваясь на милость победителя, то ли демонстрируя убожество своего костюма.

- Похож на бомжа. Но... кажется, таким ты нравишься мне ещё больше. Оставайся у нас! - Аня обняла его за шею и притянула к себе. - Пожалуйста, не сопротивляйся. Есть кресло-кровать, есть большой раскладной диван.

- Детка, ты не поняла. - Михаил снова оторвал от себя и сжал её руки. - Меня положили на обе лопатки. Я должен отыграться.

- Разве игроку помешает помощник? Я не мастер борьбы, но меня можно брать в разведку. И даже в денщики. - Высвободив руки, Аня вытянулась в струнку. - Пока ваше сиятельство будет брать ванну, я застелю постелю... Чай изволите в кроватке кушать?

- Анна! - Михаил обнял её. - Ты целуешь идиота. Он ноет здесь о своих несчастьях и даже не понимает, что богаче всех на свете... Анюшка, прости дурака! Я самый счастливый - у меня есть ты!

... Открыв утром глаза, Аня увидела внимательно следящие за ней глаза. За окном брезжил жиденький зимний свет, свет народившегося нового года. Глаза Михаила казались черными и он почему-то был похож на цыгана, - нечто отчаянное и лихое обозначилось в крупном, строгом лице.

- Что случилось, Миша? Я храпела, бредила, звала другого?

- Ты тихо спала. Ты не знала, что должна ответить на очень серьезный вопрос... - Он приблизил губы к её щеке и тихо, строго спросил. - Ты не оставишь меня?

Вместо ответа Аня прижалась к нему, счастливо сопя в крепкое плечо.

Верочка сварила кофе - это было понятно по запаху, и еще, кажется, разогрела вчерашние пирожки.

- Пошли. Мы можем объявить матери, что ты остаешься у нас?

- Должны... Но я - без цветов. Ведь это вроде помолвки...

- Без смокинга с бабочкой, без "мерседеса" и "вольво" и без определенного места жительства. Как раз то, о чем я мечтала.

- Абсолютно сказочное бескорыстие. - Михаил неожиданно легко поднял Аню на руки и внес, с трудом протискиваясь в двери, на кухню. - Спасибо вам, Вера Владимировна, за чудесную дочь. Торжественно обещаю не подкачать и оправдать оказанное доверие в качестве зятя.

Через час он ушел.

- Ну вот, мама, все решено, - сказала Аня.

- Слава Богу, детка. Когда распишитесь? Надо о свадьбе думать... Ой, гостей-то, гостей будет... - Верочка опустилась на табурет. - У него, небось, пол-Москвы знакомых. И все - богачи.

- Может, и так, - Аня не стала рассказывать матери, что Михаил стал нищим. - Ничего, если он пока у нас поживет?

24

Жениха ждали, срочно стирали и гладили парадное белье, но он не пришел ночевать. Не появился и на следующий день. Аню мутило от беспокойства, казалось, ещё немного - и она не выдержит, позвонит в милицию или просто сойдет с ума. Почти механически она набрала номер Алины. Подошел Денис.

- С приездом. С Новым годом. С удачным бизнесом... - Аня сделала паузу, ожидая каких-нибудь ужасных сообщений о событиях на фирме.

- Спасибо. Пока - в коня корм. Все пожелания исполняются. И мои, вроде, тоже? Мне супруга намекнула, что у тебя завязалась интересная дружба с хорошо известным мне господином Лешковским.

- А где она сама?

- Дружба? Супруга? Сейчас, сейчас... - Он крикнул в глубину квартиры. - Лина, возьми телефон. - И потом Ане, игриво, - целую.

В трубке зашуршало и раздался тяжелый вздох:

- Ань? Ой, не поверишь, лежу... Нет, не зуб. Голова. Три дня возвращение мужа отмечаем. Организм у меня слабенький... Ты-то как встретила? Дождалась?

- Да. Только...

- Знаю, знаю уже. - Она заговорила глухо, видимо, закрыв трубку ладонью. - Михаил в подполье ушел - случайно подслушала. На него наехали. Сплошной криминал.

- Так... - Аня обмерла. - Где же он? - В голове крутились варианты один другого страшнее - плен, тюрьма, бега.

- Прячется. Может, у бабы. В Москве полно нор для желающего отсидеться отшельника. А такого любая пустит. - Она хихикнула.

- Ты думаешь?...

- Да ничего я не думаю - нечем. В голове тухляк, злющая... Ладно, Энн, ты надежды не теряй. Мужики живучие.

После разговора с Алиной Ане стало совсем плохо. Оказывается, известие о том, что Михаил находится под арестом или в заложниках у мафиози огорчило бы её меньше, чем предположение Алины насчет приютившей его женщины.

- Мама, он не вернется. У него неприятности и другая баба, - крикнула Аня из коридора на кухню, где жарила котлеты Верочка.

- Что? Не слышу, у меня радио. - Вытирая руки о фартук, она растерянно смотрела на смеющуюся дочь. Аня не могла успокоиться и даже обхватила руками плечи, неприятно трясущиеся от хохота.

- Перестань, девочка... - Прижала её к себе Верочка. - Да что стряслось? Может, чаю с малиной?

... Через час, выпив валерианки и таблетку нозепама из Верочкиной аптечки, Аня дремала на своем диване. По телевизору показывали "Шерлока Холмса" с Ливановым и Соломиным. В доме на Бейкер-стрит было тепло, уютно и спокойно. На Аниных плечах лежал точно такой же клетчатый плед, как на коленях короля детективов. В ней пробудилась и постепенно заняла прочные позиции детская вера в неизбежное торжество справедливости. Шерлок Холмс всегда побеждает, ему доверяли свои тайны и горести сто лет назад, доверили бы и сейчас, а он разрешил бы сложнейшие головоломки, защитил, утешил...

Положив под щеку ладонь, Аня с наслаждением сильно уставшего человека витала в приятном полусне. Пусть работает телевизор, пусть звучит голос Ливанова, чем-то напоминающий тот, единственный...

... - Ну вот, нозепам помог, уснула. - Верочка тихонько впустила в комнату врача.

- Мам, я не сплю и все вижу, - сказала Аня, но её никто не услышал. Врач присел в ногах и нежно позвал: "Анечка!" хриплым, глухим голосом. Нежным и хриплым... Она счастливо улыбнулась и открыла глаза:

- Это, правда, ты?

- Ну что так пугаться? Не мог я позвонить, пойми. - Серые глаза просили прощения.

- В плену был?

- Ну, вроде... Теперь все в порядке. Сбежал и прямиком - к тебе.

- Миша, ты?! - Наконец поняла Аня. - Господи! - Она села.

- Зря я тебя в Новый год напугал... Не надо было ничего рассказывать.

- Мне было так страшно. - Прижавшись к широкой, прочной груди, Аня сладко заплакала.

- Ну перестань, перестань, детка... Я больше никуда не денусь. Никуда. А сейчас поедешь со мной. Я тебя похищаю. Веру Владимировну предупредил. Ну-ка, надень что-нибудь потеплее.

- Понимаю, мы едем гулять в парке. - Аня не глядя натянула шерстяные колготки и джинсы. - Нормально?

- И свитер. Тот, что был на Новый год - белый. Ты похожа в нем на Снегурочку.

Во дворе Михаил усадил Аню в высокую машину с маленькими прожекторами на крыше. Она счастливо засмеялась:

- Это ГАИ или скорая помощь?

- "Джип-Черроки", последняя модель.

- Значит, нас не поймают?

- Ни за что. Мы спрячемся в диком-предиком лесу.

Была глухая январская ночь с блестящей морозной пылью, черными елками под звездным небом. Были распахнувшиеся ворота, белоснежный овал двора и маленький дворец - с колоннами, островерхими башенками, высокими окнами, в которых сквозь занавеси мерцал уютный теплый свет. Аня даже не зацепилась за перила ногами - Михаил внес её на второй этаж по широкой лестнице мраморной, покрытой ковром. А потом положил на кровать - тоже очень широкую, зеленую, пахнущую елкой.

- Спи, дорогая. Постарайся запомнить - сегодня будут вещие сны.

Утром Аня осмотрела дом, в котором провела волшебную ночь. Бегала из комнаты в комнату, взбиралась по лестницам, распахивала двойные тяжелые двери, вертелась в центре круглой комнаты с вереницей узких арочных окон.

- Здорово! Ты не завидуешь и не кривишься от недовольства - значит, этот сказочный замок строил ты?!

- Угадала. Моя фирма возвела вокруг Москвы целые игрушечные городки. Не все удалось. Но ребята старались, особенно, когда строили для друзей.

- Понятно... - Аня прижала ладонь к губам Михаила, к жесткой поросли серебристых волос. - Молчи. Ничего не объясняй. Не порть этот день. Ведь я ждала. Ох, как же я ждала!

- Многое из того, что произошло, да и будет ещё происходить, не объяснить, не рассказать. Похоже, мне удалось выкрутиться. Похоже, есть приличный шанс победить. Ты со мной, детка, и этого вполне достаточно для сумасшедшего счастья.

- Мы так и будем стоять здесь в обнимку, посреди башенного зала и круглого ковра? Посреди глухого леса и короткого зимнего дня?

- Нет, дорогая, у нас много дел. Дай руку и ни о чем не спрашивай.

Аня шла за ним по коридорам, поднималась наверх по винтовой лестнице, думая, что так же послушно следовала бы на край света или на эшафот.

- А теперь закрой глаза. Крепче, крепче. И не подглядывай, договорились?

Скрипнули открывающиеся двери, Михаил легонько подтолкнул Аню в спину и скомандовал:

- Можешь смотреть!

Она осторожно оглядела небольшую, белым шелковым штофом обитую комнату, и уставилась прямо перед собой: на овальном столе лежала огромная коробка, тоже атласная, перехваченная гигантским бантом.

- Развязывай.

Аня повиновалась и сняла крышку.

- Что это?

- Платье. Всю жизнь тебя наряжала мама. Впервые девочку оденет мужчина. Потому что в этом платье ты станешь его женой.

Радуясь произведенному эффекту, Михаил объявил Ане день свадьбы, затем достал из сейфа сафьяновый футляр и надел на её шею бриллиантовое колье. Она ахнула, поскольку приблизительно представляла его цену. Подвенечное платье примерять не стала - плохая примета показываться жениху в свадебном туалете до свадьбы. И бриллиантовая россыпь сияла в вороте свитера. Уловив в глазах невесты вопрос, Михаил подвел её к зеркалу и спустил с плеч пушистую ангору.

- Это не свадебный подарок. Сувенир к прошедшему Новому году и помолвке. Ведь так у нас, вроде, и вышло?

- Ой... - Аня опустилась в кресло изящной версальско-дворцовой конфигурации. - Не понимаю... А как же, Миша... Как же твое банкротство? Чье все это? - Она топнула ногой по ковру.

- Я же обещал? Я сказал, что верну себе все и оставлю противников в луже. Этот дом я начал отделывать ещё в ноябре, хотел успеть к Новому году... Немного опоздал. Но, кажется, тебе понравилось? Ведь я успел разобраться в твоем вкусе. Все выпытывал, выпытывал во время прогулок.

- Значит, ты тогда уже решил?

- Решил ещё в Сокольниках, - вот, думаю, и хозяйка к воображаемой резиденции нашлась... Не пугайся, - здесь будет прислуга, если хочешь, повар.

- А мама?

- Мама выберет себе комнату с хорошеньким балконом и будет отдыхать. Она это заслужила.

- Миш, ущипни меня... Нет, не надо! Чудесное видение. Даже лучше чем то, что явилось ночью, ведь ты попросил меня запомнить сон? Я запомнила! Мне приснилось что-то похожее... прекрасный дом... да, да! Только разглядела его не так ясно и почему-то не радовалась... А теперь даже страшно: все настоящее, а вроде - понарошку.

- Похоже, я испугал тебя. Вставай, детка, ты ещё не видела, как в этом дворце готовится омлет. - Михаил осторожно снял бриллиантовое колье и спрятал в сейф. - Игрушка не для поварихи. Пока тебе придется кормить меня самой.

Привычные действия на огромной, итальянской мебелью обставленной кухне, привели Аню в чувство. Но плита, холодильник, посуда и сковороды были настолько великолепны, что она с облегчением вздохнула, найдя хлеб, яйца и масло - они выглядели вполне привычно... Это было первое утро настоящей семейной жизни. Сказочное утро.

25

Через две недели сыграли свадьбу. Банкет решили устроить в "Вестерне", поскольку ресторан принадлежал строительному концерну Михаила и там все ещё работали бывшие подружки Ани.

Ей, действительно, хотелось явиться сюда в качестве гостьи, мало того, - королевы бала.

Встречал молодоженов пышно, с оркестром, шеренгами расступившихся гостей, забрасывающих эффектную пару цветами.

- Прямо сдохну от зависти! Вот же классно пристроилась... Может, и нам подфартит? - чуть не плакала малышка Ольга, разглядывая невесту.

- Не фиг губы распускать. Такая пруха одной из миллиона выпадает. Аньке повезло - значит, мы выпадаем в осадок, - испортила её расчеты Лида.

- Ты бы хоть приличными манерами овладела, как госпожа Венцова, а потом уж и её счастью завидовала, - как обычно в своем жанре выступила Гулия.

Девушки в этот вечер были свободны и выглядели как с подиума парижского сезона высокой моды. Никто не пригласил своих кавалеров в расчете на гостей-бизнесменов.

- А Карлос где? - небрежно поинтересовалась Аня.

- Здесь крутился. - Лида дохнула вином в Анину щеку. - Сюрприз готовит. - Она посмотрела на часы. - Ой, мне ж поручено украсть невесту... Слушай, исчезнем минут на десять?

- Сейчас, предупрежу Мишу...

- Ни в коем случае! Ты что?! Идем втихаря, будто в туалет.

Девушки прокрались в гримерную.

- Переоденься по-быстрому!

- Ни к чему это, Лид. Мне и так неплохо.

- Ань, умоляю, - вот твое бывшее платье. В нем теперь Женька танцует, но я его в химчистку носила, честное слово! Натягивай живенько. Сергей сейчас свет врубит, и мы все предстанем на сцене с поздравлениями и подарками под предводительством Пушкаря. Мы - в вечерних туалетах, а ты - в балетном. А потом снова все это нацепишь. - Лида осторожно взяла облако фаты и подняла над своей головой. - Обалдеть можно!

- Лучший миланский салон свадебных туалетов. Известный модельер. Платье - в единичном экземпляре! - закружилась Аня. Пышные юбки взметнулись, заполнив всю комнату белым вихрем. - Господи, как же я счастлива! Как я люблю вас, девочки!

Аня привычно освободилась от пышных нарядов и облачилась в коротенькое розовое платье, сделанное к номеру "Мамба" - тому самому, что они с Карлосом готовили по видеокассете фильма "Грязные танцы".

- Вот здорово, пошли! - Одобрила Лида. - Это символ! Символ балета, варьете. Пушкарь специально заказал розы нежного кораллового цвета. Ровно сто штук - я видела, в его кабинете с утра стоят.

... В который раз Аня вышла в ослепительный свет прожекторов, но не для того, чтобы развлекать гостей. На сцене уже толпился персонал "Вестерна" с букетами дивных роз. Вовремя закружились световые зайчики, грянула запись из "Лав стори". Пушкарь протянул руку в темноту и на сцену вспрыгнул Михаил. Молодоженов завалили цветами и наградили Аню шуточным дипломом "Почетная прима-балерины "Вестерна". Вручал документ откуда-то появившийся Карлос. Он поцеловал Ане руку и чуть-чуть подмигнул ей - она поняла: все в порядке, дружба жива.

Потом Аня оказалась в зале, а на сцену выкатили презент от шеф-повара - трехэтажный торт, увенчанный, как и полагается, фигурками новобрачных. Затем торт переместился в зал и молодые разрезали его на куски. Засновали официанты, романтический блюз сменила ритмичная мамба и кое-кто из гостей потянулся, пританцовывая, на площадку среди столиков.

- Внимание, сюрприз! - Прожектора обратились на сцену, высветив одетого в смокинг Карлоса. Двигаясь четко и быстро, подобно тореро, он сбросил пиджак, одним движением высвободился от бабочки и рванул ворот белой сорочки. В темноту покатились крохотные пуговицы. Еще секунда, и он в зале! Подхватив Аню, послушно, как всегда, в танце с ним, протянувшую руку, Карлос поднял её в высокой поддержке и поставил на сцену.

Танец начался сам собой, но никогда, наверно, партнеры столь самозабвенно не отдавались музыке. Слитые танцем в единое целое, они стали символом вечного притяжения мужчины и женщины, торжества молодости, физического совершенства, любви. И, конечно, неувядающего праздника кабаре.

Аня танцевала свою радость. Впервые за все эти дни ей удалось рассказать о ней, выразить её в ликовании раскрепощенного, растворившегося в музыке тела. Ее партнер не был конкретным человеком, связанным некогда с ней узами мучительно-странной любви. Сейчас охваченную страстью юную женщину обнимал идеальный возлюбленный, единственный, которому она отдавала свою жизнь.

Пританцовывая, гости отбивали ладонями ритм и взвыли от восторга, когда в финальном порыве Карлос на руках вынес партнершу в зал и поставил её перед мужем - пылающую от радости и волнения.

- Ну ты даешь, новобрачная! Не рано ли хвостом крутить? - С широкой улыбкой приветствовала Алина вернувшуюся за столик Аню.

Щеки танцорши горели, она встревожено подняла глаза на Михаила и увидела радостное, любящее лицо.

- Ты сокровище, девочка. - Он взял руку Ани, на которой поблескивал свадебный подарок - сапфировый перстень с бриллиантами, - и поцеловал её. Если я разорюсь, жена всегда прокормит меня. Завтра же заключим контракт с "Фоли Бержер", - улыбался Михаил гостям. - Кстати, я не успел сказать, друзья, через час у нас самолет. Гавайи ждут влюбленных!

Прямо из ресторана, где ещё шел свадебный пир, молодожены умчались в Шереметьево и отбыли из зимней Москвы на вечно солнечные Гавайские острова. Здесь Аня поняла, что значит быть любимой женой очень состоятельного человека. Вообще - стало хоть как-то ясно, почему так нужны деньги. - Для полной свободы в осуществлении любых прихотей. От коллекционного вина фантастической стоимости, до персонального рейса в Рим или в Париж. Не говоря уже о неугасающей благосклонности всех, кто встречался на их пути метрдотелей, шоферов, агентов, летчиков, официантов, пляжного фокусника.

Две "медовые" недели Аня провела в узком кругу людей избранных, одаренных всеми привилегиями судьбы. К этому невозможно было привыкнуть и все время приходилось щипать себя за руку, подтверждая реальность происходящего. И ещё Аня поняла, что такое страх. Она стала просыпаться ночами, прислушиваясь к дыханию мужа, леденела на знойном причале, пока он испытывал на волне новые водные лыжи, обмирала от ужаса, если Михаил пропадал из поля её зрения где-нибудь в парижских переулках или в зарослях тропического парка. В Москве стало ещё хуже. Все время приходили сообщения о новых жертвах среди крупных предпринимателей. Боязнь за жизнь Михаила стала навязчивой идеей молодой жены.

30

Прошел ровно год с того дня, как Михаил назвал Аню невестой. А Так же быстро отгорел короткий январский день и на заснеженный лес опустились синие сумерки. Аня сидела в гостиной одна, нетерпеливо следя за стрелками огромных напольных часов. Она уже несколько раз заходила в столовую, где на пять персон был накрыт ярким бельем от Версаче массивный резной стол. В центре два канделябра с лимонными свечами в тон цветов, доставленных утром с посыльным. Цветы от Михаила, уехавшего чуть свет, а вот как они называются, никто не знал. Похожи на маленькие кувшинки, облепившие длинные змеистые глянцево-зеленые стебли. Но пахнут не болотом, а цитрусовой свежестью. Так приятно зимой окунуть лицо в золотистую южную благодать!

Аня огляделась, пытаясь увидеть окружающую её роскошь теми удивленными глазами, которыми смотрела на этот дом в первый раз. к благополучию привыкаешь легко, но даже теперь, через год, ощущение чуда не проходило. Возможно даже, она слегка свихнулась от счастья и стала постоянно улыбаться, часто брала в руки разные предметы в своем доме и подолгу ощупывала их, как дикарь, попавший в супермаркет.

Но что стоило бы все это без Михаила?

Молодожены предполагали отметить юбилей помолвки в семейном кругу, но Алине невозможно было отказать. А когда Аня заикнулась, что хотела бы видеть и Карлоса, Михаил посмотрел на неё тяжело и строго. Коротко отрезал: "Лишнее". Конечно, он имел основания быть резким. Аня давно рассказала, как была влюблена в Карлоса, как странно рассталась с ним. Причину сложностей взаимоотношений, конечно, не объяснила. Какая разница, кто разлучил их женщина, мужчина, рок, инопланетяне?

Михаил удивительно лояльно отнесся к этому эпизоду её жизни, да и вообще он совсем не старался превратить жену в собственность, ограждая её от друзей и общения. Аня не захотела бросить работу в лицее, Михаил не настаивал. Он сам частенько был занят чуть ли не сутками, но мобильный телефон связывал их. Аня знала, чем занят её муж, какие бумаги принесла ему на подпись секретарша и как прошел совет директоров. Михаил звонил всегда вовремя, не заставляя жену волноваться. Так что же произошло на этот раз?

Он задерживался на полчаса и даже не предупредил об этом. Аня решила: через пятнадцать минут она сама начнет розыск. Включила музыку и постаралась отвлечься, отгоняя преследовавшие её видения - автоматные очереди, взорванные машины, выстрелы в затылок...

В камине жарко горел огонь, но её знобило и наряд, надетый впервые, показался слишком легким. Это было то самое голубое, чешуйчато-перламутровое платье, которое преподнесла Ане мать ко дню рождения. Августовский праздник не получился, зато на следующий день явился Михаил - и началась сказка.

Сигнализация у входной двери замигала - во двор въехал кто-то, знавший код пропуска. Это могли быть только супруги Южные. Аня встряхнулась, уверенно выпрямила спину - совсем уж не следовало демонстрировать Алине патологическое беспокойство. Она не поймет. По убеждению мадам Южной, если мужчина задерживается, - значит, у бабы. Если слишком щедр или скуп - завел другую. Пунктуален и заботлив - старается замести следы.

- Да пойми ты, тюфтя, - внушала она Ане. - Будете друг на дружку дышать, когда стукнет по семьдесят-восемьдесят. Покой и болезни единственная забота. А пока внутри все трепещет - нет такой силы, чтобы мужика к бабе надолго привязать. И наоборот.

- Не правда. Мне другого не надо.

- Это как раз понятно. Ты, голубушка, в нем не мужика, а короля ценишь. Который тебя, замарашку, рядом с собой на престол посадил.

- Ну ясно, по формуле: из грязи в князи. Неравный брак.

- Почему это? Товар-деньги-товар. Ты молоденькая, привлекательная, эффектная. Михаил может купить себе любую игрушку или целый магазин для демонстрации своей удачливости... Согласись, любовь - это совсем другое. Алина сделала такое лицо, что сразу стало ясно - ей, только ей одной дано любить и быть любимой по-настоящему.

"Представляю, какое удовольствие получит сейчас Алина: я сижу с вымытой шеей, стол накрыт, а муж - потерялся", - подумала Аня, распахивая дверь. Старательно натянутая радушная улыбка сменилась удивлением. Денис протянул букет и большую коробку.

- Осторожно. Там какие-то невероятные бокалы. То ли Людовик XIV, то ли XVI. Линка просила предупредить - в горячей воде не мыть. Ты счастлива?

- Проходите... - Аня заглянула за широкие плечи Дениса. - А где супруга?

- Черт знает что!.. Не поверишь. - Денис распахнул зеркальный шкаф и повесил дубленку. - Сам похозяйничаю. Так вот, - выехали вместе. Только из двора, она за живот хватается. Съела, говорит, осетрину у "Максима". Они там с Динкой обедали. Ну, оставил свою стонущую "половину" дома. - Денис вошел и огляделся. - Свободен, красив, голоден... Н-да... обстановка интимная. Майкл прячется?

- Скоро будет. Тебе что налить?

- Я сам обслужусь, не суетись. - Денис принес бутылки из бара на маленький столик у камина, уютно уселся в глубокое кресло и предложил Ане. - Давай согреемся. - Он прислушался: - Звучит незабвенное "Естедей". Ценю. Классическая лирическая попса.

Откинув голову на высокую спинку, Денис смаковал вино и разглядывал Аню прищуренными дерзкими глазами. Звонок телефона показался оглушительным. Она сорвалась с кресла, но тут же овладела собой, подошла с неторопливостью первой леди, взяла трубку и повернулась к Денису спиной. Вырез на платье оказался шокирующим, притягивающим взгляд. Совершенно голая, красиво выгнутая спина с чуть выступающими бугорками позвонков и нежной выемкой в пояснице, переходящей... Вдруг что-то произошло - из гордой эта влекущая спина превратилась в обиженную. Женщина слушала и коротко произносила: "Да! Да. Да...". Положив трубку, она вновь выпрямилась, вскинула руки, поправила высоко на затылке сколотые гребнем волосы. Обернулась с улыбкой на устах. Странной улыбкой:

- На сегодня я тоже свободна. Во всяком случае, на ближайшие два-три часа.

Денис не понял, что за интонация прозвучала в её словах - обида, скрытое беспокойство, призыв?

- У Михаила Сигизмундовича заболел животик? - Трагически ахнул он. Какое несчастное совпадение.

- Очередной приступ деловой активности. Ты же понимаешь, любимая работа, бизнес. После того, как Миша пережил "наезд", он как одержимый борется за свои права. Мне это нравится, хотя я боюсь И не все понимаю.

- Что ж тут понимать? Мы - партнеры. Один - увлеченный и ответственный - сражается за процветание концерна. Другой - ленивый ловелас - сидит в это время у камина с его женой. А боятся не надо - Наш Мишутка зверь хищный, сам кого хочешь прижмет.

- Ты сегодня злющий. Я же знаю: шутом прикидываешься, что бы не кусаться. - Аня пристально посмотрела в красивое, некогда столь притягательное лицо. - С Михаилом не ладите?

- Холодно... не угадала. Хотя, верно - зол, раздрызган, завистлив синдром амбициозного неудачника. Но с господином Лешковским никаких потягушек нет... Майкл - крепкий мужик. Понимаешь? Опереться можно, но не дай Бог поперек дороги встать... Ты с ним лучше не спорь.

- Мы никогда не спорим. Муж только намекнул - и я Карлоса не пригласила.

- Не любит твой благоверный голубеньких. И красных, и коричневых...

В гостиную заглянула Верочка:

- Что ж за стол не садитесь? Есть примета - как сядешь, сразу опоздавшие явятся.

- Правда. - Аня поднялась. - Пора приступать. Садись, мам. Я сама разогрею рябчиков.

- Ни в коем случае! - Верочка отказалась от пододвинутого Денисом стула. - Есть не хочу. Пока готовила - напробовалась. Мешать не буду, лучше у себя телевизор посмотрю.

- Отдыхай пока Михаил не явится, а вы, господин Южный, открывайте шампанское, - невесело распорядилась Аня. - Может, действительно, кто-нибудь прибудет.

Денис наполнил бокалы и встал:

- Разрешите произнести?.. Ладно: может, я и полное фуфло, но дама, что сидит напротив меня - бриллиантик. Нет - бриллиантище! Ой, ослепну. Сверкай, малышка. Оправа не так уж и важна. По большому счету, за тебя! Позвольте? - Щелкнув зажигалкой, он зажег свечи. Потом быстро выключил большую люстру. - Предполагалась, насколько я понял, такая мизансцена, хозяюшка?

- Точно. Торжественный ужин для двух любящих пар.

- Сдается мне, что осталась одна и уж точно, любящая... ну, ты знаешь, как я к тебе всегда относился...

- Ешь. Не пойму, отчего ты пьян? Мелешь чушь.

- Пьян от волнения. Не поверишь, - давно ждал подходящего случая. И вот. - Денис развел руки, словно охватывая пространство с зыбкими тенями, искрящимся хрусталем, желтыми цветами в низких вазах и сидящей напротив молодой женщиной. - И вот - он настал - тот самый момент истины.

- Давай, лучше помолчим, пожуем. Карпы в сметане. - Аня не подняла глаз от тарелки. - Можно подавиться рыбной косточкой... А можно и по физиономии схлопотать. Ведь я тоже давно ждала случая... Ах, извини... кто старое помянет - тому глаз вон. Признаюсь только: наивная девочка была жутко влюблена в дачного соседа Дениса, который как-то дождливой ночью выловил в луже обомлевшую глупышку и привез к себе. Она была счастлива. Это было давно и не правда. Все.

- Нет, не все... Странное у тебя представление о любви, детка. Ты проводишь ночь со своим Ромео, первую девичью ночь. А на следующий день, узнав, что его прихватили менты, - исчезаешь.

- Что?! - Аня уронила нож.

- Еще сказала что-то про подонка, замешанного в грязных махинациях. "Подонка, от которого тебя тошнит". Я это хорошо запомнил, - скрипнул зубами Денис. - Алина мне все точно изобразила. Ей-то я наверняка нравился. Очень старалась девочка вытащить из беды бедолагу и успокоить. Ее отец все связи задействовал. Мой тоже. Но я и попался-то по-глупому. Разобрались, отпустили. Ты уехала, и Алина не дала мне умереть от отчаяния... я как-то сознательно путал вас, что бы усилить кайф или приглушить боль. Тогда, на чердаке, я воображал, что сжимаю в объятиях тебя. И потом, когда предложил руку и сердце Алиной. Как же вы фантастически были похожи...

- Перестань. Я не слушаю. - Аня зажала уши ладонями. - Ложь, клубок лжи. Не знаю и не хочу знать, кто запутал ниточки. Ясно одно - прошлое не вернешь, да и ни к чему. Я только теперь поняла, как счастлива. Счастлива, что все сложилось именно так, что рядом со мной Михаил. Ведь Алине с тобой не сладко, Ромео.

- Это удар ниже пояса... - Денис поднялся. - А, знаешь, ты права - не стоит ничего ворошить. Пусть будет лишь миг "между прошлым и будущим". Ослепительный миг! Снег вокруг и рядом фантастическая женщина, называющая меня, пусть лицемерно, другом... Могу я попросить тебя об одной услуге, нежная? Поставь тот танец, что был на свадьбе.

- Вальс? "Лав стори"?

- То, что ты танцевала на сцене в розовом платье.

- Не знаю, где эта запись. Давно забросила куда-то. У нас с лицеистами другая программа. - Подойдя к музыкальному центру, Аня перебирала диски. Оркестр Джеймса Ласта, Поля Мориа устроит? Михаил любит старые мелодии, то, что было модно в семидесятых.

- Помню, помню: "Мельницы моей мечты", - прислушался Денис. - Потанцуй со мной.

- Ты не умеешь.

- Тогда просто постой рядом. Положи руки на плечи и постой. Можешь закрыть глаза, если мой вид так невыносим. А я тихонько помечтаю.

- Во что ты играешь, не пойму. Увы, мне это совершенно не интересно. Аня подошла и положила руки на его плечи. - Не заблуждайся, чисто благотворительный жест.

- Пусть так... Пусть... Пусть милостыня, подачка.... - Запрокинув голову, Денис медленно покачивался. - Только не уходи... Когда вы танцевали мамбу с Карлосом... Ты - в розовой, взлетающей юбке... Черт!.. Мне стало плохо. Вернее, слишком хорошо. Извини за натурализм - я не мог встать из-за стола, уж слишком откровенно топорщились брюки.

Денис прижал к себе Аню. Она вырвалась, чувствуя, как её бросило в жар. В одном этот ловелас, действительно не солгал - он хотел её.

- Тебе не кажется, что ты сильно опоздал? - выключив музыку, Аня села на диван. - Я пригласила тебя в гости и не хочу наговорить гадостей. И вообще - наш ужин на двоих слишком затянулся. - В подтверждение её слов часы гулко пробили одиннадцать раз.

- Прости. - Денис сел у её ног. - Буду твоим псом. Послушным, ласковым... Хочешь, гавкну? - Он лизнул её ладонь.

- Когда-то я мечтала о большой рыжей собаке. - Аня удержалась, чтобы не погладить растрепанные русые волосы. Странно, но ни отвращения, ни злости этот изолгавшийся ловелас у неё не вызывал. А может, все, рассказанное Денисом, правда? Злодейка Алина тогда передернула карты и увела у наивной Нюшки легкомысленного возлюбленного. Замяла историю с милицией, да и Денису ничего не сказала про похороны тетки в Туле. Провела обоих. Пусть торжествует. Мудрая судьба вознаградила наивную Анюту за обиды и слезы.

- Ладно, принимаю твою версию насчет давних событий в Ильинском. У меня-то была совсем другая... Как я мучилась, считая себя брошенной... Нет, молчи... - Она зажала рот Дениса. - Ничего не надо больше объяснять. Потому что теперь ничего, ты понимаешь, - ничего не имеет никакого значения. Ни чердак, ни мамба, ни рыжая собака. Все было лишь прелюдией - сумбурной, запутанной. Вступлением к настоящей взрослой жизни... Важно только одно: сегодня я ждала Михаила, чтобы сделать ему подарок. Я скрывала свою тайну целую неделю - а это было так нелегко!

- Чем можно порадовать нашего туза? Перекупила швейцарский банк, начала строительство виллы на Лазурном берегу по его детским рисункам?

Аня улыбнулась с сияющей торжественностью: - Я беременна!

Денис посмотрел ей в лицо абсолютно трезвым, но совершенно странным взглядом. Ане показалось, что в карих глазах мелькнул ужас.

- Не-не может быть...

- Отчего? Мы ждали этого с первого дня.

- Аня! - Взяв её руки, Денис прижался к ним щекой. - Наверно, это все равно здорово...

- Глупый, ты мечтаешь, чтобы все женщины рожали только от тебя? Но Алина, кажется, не торопится.

- У неё был выкидыш в Швейцарии. Потом она сделала аборт - не от меня. Боюсь, с наследниками у меня возникнут проблемы.

- Ну-ну... медицина сейчас может все. Почти. Надо только захотеть и заплатить, - ласково успокоила Аня.

Денис поднял злое лицо:

- Я бы дорого дал, чтобы ты сейчас избавилась от этого ребенка. Скажи, кому и сколько я должен заплатить за это?

- Сумасшедший! Мерзкий, наглый подонок! - Оттолкнув Дениса, Аня поднялась. - Уходи немедленно! Я больше не могу тебя видеть!

- Уйду. Может, навсегда. Но сначала сделаю то, что должен был сделать раньше... - Он встал против нее, прочно расставив ноги, стиснув кулаки, будто собирался драться. - Ты должна знать правду о человеке, от которого мечтаешь иметь ребенка...

- Уходи! Сейчас же... - тихо проговорила Аня похолодевшими, жесткими губами. Сердце бешено колотилось - наружу рвалась ярость; на себя - за то, что позволила Денису ещё раз стать мерзавцем. На него, за то, что он этой ситуацией воспользовался, торопясь испоганить её счастье.

- Никогда, никогда больше не появляйся на моем пути.

Денис схватил из шкафа дубленку:

- Не появлюсь. Но умоляю: не будь идиоткой - сделай аборт.

Широко развернувшись, Аня отвесила первую в своей жизни пощечину звонкую и страшную, как выстрел.

31

Огонь в камине догорал, часы, устав трезвонить, отбивали короткие удары - давно перевалило за полночь. Свернувшись клубком на диване, Аня ждала. Она не хотела подниматься в спальню - огромная кровать под зеленым шелком не для одинокой женщины.

Смежив веки, она следила сквозь ресницы, как пробегают яркие искры по серому пеплу, вспыхивают и исчезают. Все реже и реже. Неужели Алина права так угасают страсти? Разве такая любовь может угаснуть? Она не лгала Денису - ничего теперь не имело никакого значения, кроме долгожданного шуршания шин во дворе, морозного воздуха и являющегося вместе с ним седовласого человека - единственно необходимого, самого дорогого...

Аня открыла глаза - Михаил стоял рядом - в распахнутой куртке с шарфом, выбранном Аней в парижском бутике Терри Мюглера.

- Мне очень грустно. Я заставил тебя волноваться. - Он протянул руки и обнял её. - Так получилось. Прости, девочка.

Стянув куртку, Михаил набросил её на плечи Ани.

- Выйдем на минутку. Там столько звезд.

- Пойдем гулять в лес? - обрадовалась Аня, решив, что Михаил намерен возродить былые традиции.

- Постоим на крыльце.

Они вышли. Белый двор с холмами скрытых под снегом клумб и кустарников полукругом распахивался от главного подъезда. В центре этой арены в лучах прожекторов стоял новенький автомобиль, изящный и сверкающий, как игрушка.

- Возьми. - Михаил протянул Ане ключи и права. - Все оформлено. Ты хозяйка. Инструктор по вождению явится завтра, в девять. Обещал справиться за две недели. Ведь ты же хотела?

- Милый... Ты поэтому задержался... - Аня едва не расплакалась, прижавшись к его надежной груди. - У меня тоже для тебя припасено кое-что... Я... Я хотела сказать именно сегодня. У нас будет ребенок.

Обнявшуюся на ступенях заснеженной лестницы пару благославляли яркие, мигающие в вышине звезды.

За завтраком Михаил объявил:

- Предстоит выезд. Недавно открылся новый супер-стильный клуб. Хочу тебе показать. Готовят классно.

- Это тоже - дитя твоего концерна?

- Слава Богу, нет. Надеюсь, мы сможем побыть вдвоем, отметить твой сюрприз, девочка. Но глазеть все равно будут. Сделай мне приятное - надень колье и голубого соболя.

- Меховой палантин? Там так роскошно?

- Навестим казино. За игрой красавицам просто необходимо кутать обнаженные плечи в меха. Это нейтрализует соперников и привлекает удачу.

- Удача, как уже совершенно ясно, слетается на седые бороды и широкие сократовские лбы. - Поцеловав мужа, Аня собрала тарелки. Она всегда старалась использовать самую красивую посуду и в максимальном количестве посудомоечная машина требовала загрузки, а в шкафах хранилось устрашающее количество очаровательных сервизов. Поэтому накрытый на двоих завтрак занимал весь стол - сегодня, в честь субботы, на нем переливался всеми оттенками оранжево-золотисто-алых тонов сервиз Версаче "Медуза". Это особенно приятно, когда за окном возвышаются заснеженные елки, а на твоих плечах утреннее неглиже цвета мака, с широким кружевом, полным сладострастных намеков и тайн.

32

В клубе, действительно, все было устроено по высшему разряду. Даже, вероятно, чересчур: с заявкой на элитарное превосходство в мировом масштабе. Бдительные манипуляции любезной охраны, встречающей каждого прибывшего сюда члена клуба, создавали ощущение причастности к избранному кругу рисковых сверх-человеков. Для них - защищенный кордоном секьюрити ресторан - нечто вроде окопа, в котором можно передохнуть, залечь под свистящими пулями; потратить тысячу долларов на вино и окрошку в январе, пренебречь фонтанчиком с шампанским, рискнуть по-крупному в казино, лениво повернуть голову к сцене, где одна за другой сменяются исполнительницы "эротических танцев".

Посетителей в ресторане оказалось немало. Ане даже показалось, что она заметила знакомые лица. Но никто не бросился к Михаилу с приветствиями, лишь сдержанный метрдотель проводил гостей к угловому столику.

- Похоже, здесь тебя не знают. Чудесное место! Можно не опасаться, что через полчаса интимный ужин превратится в дружескую пирушку. - Аня рассеяно пробежала глазами меню. Она и так знала, что будет есть - нечто легкое и кисленькое, вроде окрошки или фруктового салата, ведь её уже донимала подкатывавшая приступами тошнота.

- В том-то и смысл. - Михаил небрежно огляделся. - Здесь правило: даже если за соседним столиком окажется твоя собственная жена, ты сделаешь вид, что не знаком с ней, а предложить знакомство даме можешь только через метрдотеля.

- Мне это нравится. Но шоу, кажется, носит вполне определенный оттенок - самоутверждение секс-меньшинств.

- Ах, пустяки! - отмахнулся Михаил. - Сюда приглашен в качестве постановщика известный режиссер. Ты знаешь его пристрастия. Вот все и выглядит слегка сдвинутым, но в этом есть своеобразная пикантность. Тебе, наверно, не стоит пить?

- Совсем немного сухого шампанского не повредит. И... спроси, они не могли бы приготовить окрошку? - Аня виновато поморщила носик.

- Фантастическое сочетание. Вероятно, это нечто особенное чувствовать себя беременной.

- Да, масса капризов. Например, совершенно не смешно смотреть на переодетых в примадонн кабаре представителей сильного пола. Уж очень заезженный трюк. - Аня кивнула в сторону сцены, где обтянутый сетчатым трико юноша, в парике и гриме шансоньетки, ловко вытанцовывал на шпильках нечто эротическое. - Противный... Но Бориса Моисеева ему все равно не переплюнуть.

- Да черт с ним, не смотри! Я же не обсуждаю с тобой предыдущий дуэт лесбиянок. Мишура, претенциозная отделка, модное архитектурное излишество.

- Боже, а это что?! - Аня развернулась к сцене.

Там в ярком круге единственного прожектора-пистолета появилась знойная испанка. Шлягер из репертуара Хулио Иглезиаса она почти шептала пухлыми кроваво-алыми губами. Тонкая золотая ткань обтягивала узкие бедра и довольно внушительный бюст. В руке, украшенной крупными перстнями поверх тонкой черной перчатки, призывно трепетал веер. Среди взбитых смоляных кудрей колыхались перья и горели стразы.

- Не может быть! - Не поверила своим глазам Аня. Она приподнялась, мех соскользнул с её плеч. - Да это же Карлос!

- Сядь, дорогая! Тебе везде мерещится этот тип. Действительно, голос похож. Смотри - индивидуальный заказ выполнен с точностью до укропа - тебе принесли окрошку.

- Не мерещится, клянусь! Он посылает нам воздушный поцелуй... Он поет для нас!

- Не надо оглядываться! Ну что за неистребимая тяга к сомнительным шоу. Никого этот паяц не взволновал, как видишь. - Михаил демонстративно положил на свою тарелку кусок ростбифа и занялся закуской. - Я не понял, ты хочешь шампанское под окрошку? - Он взялся за бутылку.

- Конечно, - рассеяно проговорила Аня.

- Ну возьми хотя бы волован с икрой. Это полезно.

- Возьму. - Аня подняла бокал, глядя в светлые глаза мужа. - Прости, я не узнаю себя - нервы, воображение, мнительность - весь набор отрицательных симптомов. Говорят, через месяц это пройдет, и я снова стану абсолютно счастлива. Без примеси сомнительной тяги к кислятине и низкопробным шоу... Люблю тебя!

- Девочка моя! - Михаил склонился и поцеловал жену. - Ты сказочно хороша. Все джентльмены свернули шеи. С каким бы удовольствием я... Михаил запнулся, демонстративно зажав рот ладонью..

- Что? Свернул бы им шею собственными руками? Здесь есть твои противники? - Догадалась Аня, хохоча. - Противник - от слова "противный"!

- Противно, противно... - Пробормотал Михаил. - Зависть и вражда носятся в воздухе. Но я хотел сказать, что с восторгом принял твою новость. Безмерно счастлив! - Поднявшись с бокалом в руке, Михаил заключил её в объятия. Аня напряглась и отпрянула. Поющая "испанка" стояла рядом, посылая комически-огненные взгляды смутившейся паре. Луч прожектора выхватывал из полумрака комическую сценку.

Финал песни вызвал аплодисменты. "Испанка" раскланялась, прожектор вернулся на сцену, что бы ухватить в светящееся кольцо явившегося из кулис полуобнаженного факира.

- Приветствую вас, друзья. Песню под названием "Любовь для нас двоих" я спел в вашу честь. - Карлос улыбался алым ртом.

- Сколько это стоит? Стольника тебе хватит? - Михаил достал зелененькую купюру.

- Подарок! - торжественно объявила "певица". - Меня зовут Лара. Шоу практически держится на мне. Приходится танцевать и даже изображать стриптиз. Такой кайф!

- Поздравляю. Потрясающая творческая карьера. Прощай. - Михаил демонстративно вернулся к ужину, не обращая внимания на "испанку".

- Я бы присела на пару минут. Кажется, меня пригласили? - Пальцы с перстнями щелкнули - официант тут же принес стул.

- Что-нибудь выпьешь... - неуверенно предложила Аня. - Говорят, у вас экстравагантный постановщик. Все эти штучки... Мне они, честно говоря, не очень нравятся.

- Шоу-бизнес, милая. Все на продажу. Даже фальшивки. - Лара налила себе немного шампанского. - Я ведь не перешился. Не изменил ориентацию. Даже сохранил кое-какие представления о порядочности. Как ни странно это покажется такому ценителю внутренней и внешней гармонии, как господин Лешковский..

- Не комплексуй... Все давно уже привыкли к подобным штучкам. Просто так неожиданно было увидеть тебя... - Аня смутилась.

- Карлос, не действуй на нервы моей жене. Ей сейчас не стоит волноваться. - Впервые посмотрев на "испанку" с неприязнью и открытой брезгливостью, Михаил сообщил: - Анна ждет ребенка.

- Ах так?! Поздравляю! - Лара изящно чмокнула Аню в щеку. - Вытри помаду, детка. Обожаю малышей! - просюсюкала "она".

- У тебя здорово получается. Такая кокетливая, но гордая южанка. Карменсита в фарсовом варианте. - Попыталась разрядить обстановку Аня.

- Мне всегда нравились Кертис и Лемон, - ну, те парни, что играют с Мэрилин в комедии "В джазе только девушки". Эта неотвязная страсть к перевоплощениям, куда она только меня ни заводила! В какое дерьмо ни толкала... Пардон, тема не к столу. - Карлос значительно улыбнулся Михаилу. - Но ведь ты понимаешь меня, Майкл?

- Довольно паясничать. Шутка затянулась. Мы собирались провести вечер вдвоем. Убирайся. - Михаил взглядом подозвал метрдотеля.

- Увы, больше задержаться не могу - опаздываю к следующему выходу. Буэнос ночес! - Лара грациозно поднялась и виляя бедрами направилась к выходу. Михаил заказал горячее и поднял тяжелый взгляд на жену.

- У тебя странные друзья, детка.

- Карлос считался ближайшим приятелем Южного, ты же знаешь... Мы были партнеры... - Покраснев, она окончательно смешалась.

- Для Дениса идиотические закидоны юности остались в прошлом. Для тебя они, увы, часть настоящего.

- Миша! Умоляю... Мне самой было так жутко... Не стоило обижать его... Карлос очень порядочный и целеустремленный человек. Немного странный, ищущий...

- Доискался! Хм! Замечательная идея - превратить себя в бабу, в шлюху... - Михаил вспыхнул, но тут же спохватился. - Прости... Забудем. Не хочу, чтобы этот вечер был испорчен.

- К тому же у меня разгулялся аппетит. Захотелось чего-нибудь мясного, сочного. Но без премудростей. - Живо перевела разговор Аня, хотя еда не вызывала у неё ни капельки энтузиазма.

- Правильное решение, девочка. Утопим маленькие неприятности в больших кулинарных удовольствиях.

Ане пришлось наигрывать аппетит - она преувеличенно смаковала принесенные блюда, но смогла проглотить лишь совсем немного. Впервые ей пришлось лукавить с мужем. А что, в сущности, произошло? Отчего Михаил так реагирует на Карлоса? Ну, это понятно - бывший любовник жены, да не какой-нибудь уважаемый деятель, а ресторанный гей. Денис не зря обмолвился, что Майкл не любит голубых... Но что-то было еще... что-то ещё - неуловимо проскользнувшее между слов, - настораживающее, опасное...

- Ты задумалась, детка? Вид затравленный, кутаешься в меха, словно обнаженная рабыня на невольничьем рынке.

- Не знаю, чего-то боюсь. Все время боюсь за тебя. За нас. А теперь ещё - за нашего ребенка.

- Пора отвлечься в азартной схватке с рулеткой. И можешь не беспокоиться за мой кошелек.

- Уговорил. Пойду припудрю носик и буду как новенькая.

В зеркально-мраморной дамской комнате никого не было. Аня рванулась в кабинку, повесила меха на изящный крючок и скорчилась над унитазом. Мучительный спазм - и ресторанные изыски последовали в канализацию. Из глаз брызнули слезы. Рвота не украшает существование будущей матери. Но стало легче. Умывальные столы привлекали чистотой - склонясь, Аня ополоснула лицо холодной водой. Еще и ещё раз. Потом смочила бумажное полотенце и зажмурившись от наслаждения, обтерла шею и плечи. Тошнота отступила...

- Это ваш палантин, мадам? Скажите спасибо, что я случайно зашла в ту же кабинку. - Протягивая меха, Лара улыбалась. Но Карлос, прятавшийся под разукрашенной маской, смотрел тревожно и очень серьезно. В его руке мелькнуло что-то белое и легло на мраморную плиту рядом с бисерным кисетом Ани.

- Мой телефон, - сказал он одними губами. - Спрячь и ни слова мужу.

Она машинально спрятала кусок салфетки с цифрами. Зыркнув по сторонам, "испанка" на полную мощь открыла кран в соседней раковине и зашептала:

- Он заблокировал меня. Не могу тебе дозвониться. Карменсита, это очень серьезно. Я очень боюсь за тебя.

В комнату вошли две дамы и покосились на "испанку", которая со знанием дела поправляла перед зеркалом свой макияж. Накинув палантин, Аня вышла и тут же столкнулась с Михаилом.

- Боялся пропустить тебя.

- Поняла, - за бриллианты трясешься. - Натянуто пошутила Аня и с облегчением оперлась на его локоть.

- Ты - моя главная ценность. Теперь - вдвойне. - Серьезно заверил Михаил.

"Я в опасности! - Хотелось крикнуть Ане. - Меня предупредил друг, он не пьян и не станет так глупо шутить". Но она промолчала. В сумочке прятался телефон - завтра же она позвонит Карлосу и все выяснит. Не стоит по пустяку пугать Михаила.

- Давненько я не играла в рулетку, - сказала Аня, изобразив удовольствие.

- А не рано ли малыша втягивать в азартные игры? - Улыбнулся Михаил, но ей показалось: он тоже что-то скрывает, наигрывая спокойствие и добродушие.

33

В воскресное утро все страхи и подозрения показались бредом. Уставший, поглощенный своими мыслями Михаил в эту ночь расслабился - они любили друг друга пылко и безудержно, как в роскошной спальне отеля "Резиденция" или на песчаном берегу под смешными, лохматыми пальмами.

- У нас все хорошо, правда? - спросил муж открывшую глаза Аню.

- Оч-чень. Я люблю тебя. Люблю все, что связано с тобой, что ты подарил мне... Даже этот малахитовый бархат, зеркала, картины, духи на столике - все люблю. Это наш с тобой мир, в нем я по-настоящему счастлива. Я глупая?

- Ты замечательная... Если не возражаешь, мы отложим прогулку по лесу до вечера. После завтрака мне надо поработаю в своем кабинете.

- Опять сложности? - В голосе мужа Аня уловила тревогу.

- Пустяки... - Он поднялся, подавляя вздох. Сжал кулаки, изобразил боксерскую стойку и подмигнул ей: - И вечный бой, любимая. Покой нам только снится.

Оказавшись одна, Анна достала обрывок салфетки и набрала номер.

- Алло? - Отозвался мужской голос.

- Карлос? Это я.

- Кто говорит? Кто это? - Настаивал незнакомый мужчина.

Злясь на себя, она с раздражением бросила трубку.

Вечером, приняв ванну с хвойным экстрактом, Аня с маникюрным набором и стаканом молока устроилась перед телевизором. Сериал "Династия" она смотрела изредка вместе с матерью. Та старалась по ходу действия рассказать все, что было в предыдущих, пропущенных сериях. Звучало это странно:

- Автомобиль длинный, кадиллак, наверно. Дивный беж с никелем. На ней палантин из тончайшего драпа или фланели - тоже кофе с молоком и весь по краю обшит пушистым мехом в тон. Это они ламу или песца красят?

- Наверно, соболя. - Аня подтачивала ногти.

- Распахивает накидку - внизу платье-джерси в облипочку без всяких украшений - прелесть! Конечно, точно такого же цвета, что и автомобиль, а на шее и в ушах - серебро, как отделка машины - массивное, отполированное... Нет, куда там серебро! Белое золото. Или, ты думаешь, платина?

- Скорее - платина или бижутерия из уличного ларька. Кому как больше нравиться думать. Мне почему-то кажется, что Алексис Колби похожа на Ингу.

- Ну! - Отмахнулась Верочка. - Лицо совсем другое... Хотя в театре все считали её соблазнительницей. И интриганкой.

- Выходит, что-то все же совпадает. Алло! - Аня взяла засигналивший радиотелефон. - Легка на помине. Мы только что твою маман вспоминали в связи с "Династией"... Что?! Господи... Да... Да... Нет... Не могу поверить... Перезвоню...

Аня медленно положила трубку. Отпила пару глотков молока, рассеянно взглянула на экран: - Розовая шляпа с букетами - кошмар! А ей идет. Как чудно быть стервозной, манящей, властной... Из меня получилась бы интриганка?

- О чем ты? Очнись! - Верочка выключила телевизор. Аня продолжала смотреть на темный экран остановившимися глазами.

- Звонила Алина. Сегодня утром погиб Карлос. Выбросился из окна.

Ее побледневшие губы дрогнули. Перед глазами всплыл каменный колодец, окруженный старыми домами. Далекий квадратик двора под окнами мастерской. Мастерской Вилли.

- Он ушел, мама. Наверно, теперь ему хорошо... Только теперь, только теперь! - Аня разрыдалась, виня себя в том, что так и не смогла стать для Карлоса спасательным кругом.

У Ани расшатались нервы. Это совершенно недопустимо для будущей матери. - Так сказал явившийся по приглашению Михаила модный психотерапевт. Уговаривал супругов сменить на время обстановку, уехать из пасмурной, вьюжной Москвы поближе к солнышку. Задумчиво теребил рецептурные бланки, но ничего не выписал, - достал из кейса упаковку американского лекарства, абсолютно безвредного для беременных.

- Этот препарат приглушит негативные эмоции, снимает напряжение. Так называемая "косметическая фармакология". Наносит радостный макияж на хмурую физиономию действительности. - Он усмехнулся, окинув взглядом спальню. Хотя, тут у вас грустить вообще грешно.

- Мы уедем? - спросила Аня мужа, когда доктор ушел. И сжала его руки, с надеждой заглядывая в глаза. - Уедем, правда?

- Давай подумаем. - Нахмурил брови Михаил. - Смотрим на часы - ага, сегодня десятое января. Ты успела бы собрать чемоданы, допустим, к тринадцатому? С учетом морских путешествий и пляжных радостей.

- Спасибо! - Она повисла на крепкой, шее мужа, вдыхая запах его густых серебристых волос. - А как же лицей? Я же не могу бросить работу.

- Ерунда. Ты беременна и серьезно больна. Кто потерял сознание на панихиде? Кто жалуется на головокружение?

- Согласись, это было действительно ужасно. Несчастные родители единственный сын. - Аня погасла, вернувшись к реальности.

- Прекрати! Я тоже - единственный. И ты. И Верочка - мы все единственные экземпляры. И несем ответственность за себя и за своих близких. Самоубийство отвратительно. Довольно хандрить, Анюта. Подумай о нашем ребенке. Полагаю, его развлечет скромный шопинг. Одевайся, тебя прокатит по магазинам Геннадий. Не стоит сегодня самой садиться за руль. Тем более, эти таблетки... Отвлекись, закупи побольше всякой веселой ерунды. Прихвати мать. И передай что я лично очень её прошу приобрести самую дорогую ткань и сшить тебе нечто... Ну, нечто этакое, - в стиле Миланского собора - с большим объемом трудоемких отделочных работ.

- Ты же в последнее время не любишь её творения?

- Зато обожаю, когда она сидит за машинкой или рукоделием. В доме сплошная идиллия.

- А где должна находиться я в композиции идиллической картины?

- Должна, есть и всегда будешь - вот здесь! - Михаил прижал ладонь к груди, - слева, где сердце. В его лице появилось нечто очень значительное, рыцарское. Аня долго не опускала взгляд, увидев почему-то все издалека: бледная женщина в огромной постели среди раскиданных шелковисто-зеленых покрывал, мягкий свет хрустальной лампы на тумбочке живописно обрисовывает красивого человек в ореоле серебристых волос. Они смотрят друг на друга и думают, что никогда не забудут это мгновение.

35

Дамы объехали множество магазинов. Когда-то Верочка водила маленькую дочку в "Детский мир" выбрать игрушку, и с радостью покупала все, что позволяли специально сэкономленные, припасенные деньги. Теперь, глядя на мать, радовалась Аня. - У Верочки разбегались глаза от обилия тканей. Она растерянно опускала руки и смотрела сквозь слезы:

- Не знаю, что брать. Раньше схватишь марлевки по случаю, за дешевым ситцем отстоишь два часа - и счастлива. А теперь... Вот мука-то!

И все же покупки были сделаны, расторопный шофер Геннадий носил в машину объемные пакеты, заполнив ими багажник и часть салона. Оказалось, что срочно нужны новые шторы для подарка Инге - дачный английский ситчик. И бархат не плох, и костюмный габардин. А шерсть для ручной вязки!

- Ну все, дядь Гена, теперь домой! - Аня села рядом с молодым шофером. - От жадности сейчас треснем...

"Судзуки" не двигалась, хотя тихо и четко работал мотор. Геннадий смотрел сквозь стекло, как загипнотизированный.

- Что стряслось? Вот так хваленые япошки! - Аня тряхнула парня за плечо.

Мотор заглох. Тишина показалась долгой и громкой - за "бортом" автомобиля шла суетливая дневная жизнь: что-то грузили и разносили ребята в ближайшие лотки, гремя, волочили клетчатые тележки приезжие женщины в навороченных кожаных куртках, сзади сигналил, тесня "Судзуки", грузовик.

- Анна Владимировна... Вера Владимировна... - С лицом Геннадия происходило что-то неладное - на бледной коже выступила испарина, нижняя губа отвисла и дрожала.

- Задавил кого?! - Ахнула Верочка...

- Да нет... Дело в том... Ну, я не могу... Вот. - Он протянул Ане телефон. - Позвоните, пожалуйста, - полковник Решеткин. Номер я набрал.

Аня с недоумением взяла трубку:

- Вас беспокоит Анна Лешковская. Вы хотели со мной поговорить...

- Да. Очень хорошо, что звоните... Вам необходимо подъехать на Самотечную к зданию концерна "Инкомстрой".

- Что-то с Мишей?!

- Держите себя в руках. Сейчас вы должны прежде всего думать о будущем ребенке, - проявил пугающую осведомленность полковник.

- Сейчас будем... - растерянно сказала Аня.

... Дальнейшие события она восстанавливала по кусочкам, упорно глядя в больничный потолок. Но все время сбивалась - доходила до того момента, когда увидела пластиковый пакет на носилках, - и сбивалась. Она спросила кого-то из суетящихся людей:

- Надо опознать тело?

Ей ответили: это в данном случае это задача экспертов, поскольку останки сгорели почти полностью...

Нет, офицер сказал - "Мягкие ткани не сохранились". И так отстраненно посмотрел на Аню, будто она была не супругой погибшего, а тем самым судебным экспертом.

"Не сохранились...". Ничего не сохранилось... Ничего. - Аня положила руки на свой опустевший живот. Она никого не хотела видеть, категорически запретив пускать в палату сочувствующих посетителей. Лишь пару раз беседовала с Решеткиным о каких-то странных вещах.

Откуда и что она знала о делах Михаила? Друзья, враги... кто преследовал, кому был должен, куда переводил деньги... Господи, разве это теперь важно? Одно Аня знала твердо - версия о самоубийстве исключается. Михаила убили. Убили в тот момент, когда он считал себя любимцем судьбы, удачливым предпринимателем, счастливым мужем. Сбежал по ступенькам своего здания - величественно-строгого с горящими медным огнем стеклами, кивнул охраннику Сергею, распахнувшему дверцу "мерседеса". Сел, подождал, пока сзади устроился Сергей, и включил зажигание...

От взрыва вылетели стекла во всех близлежащих домах, пламя поднялось до третьего этажа.

Когда подоспели пожарные и милиция, все было кончено. Сергея тут же опознали по новому керамическому зубному протезу. Михаил же обходился пластиковыми пломбами... Они правильно сказали - "ничего не осталось".

"Зачем же теперь жить? И как?" - Вяло размышляла больная. Ей регулярно делали обезболивающие уколы, поддерживая в полудреме. Сквозь туман она видела темные глаза врачихи, мягко успокаивавшей: "Выкидыш был тяжелый. Такой опасный срок... Но мы сделали все возможное, - рожать вы сможете".

Аня захохотала, как сумасшедшая - от кого рожать? И может ли рожать мертвец?

- Я не живая, - сообщила она врачихе по секрету.

- Это пройдет. Все пройдет, дорогая. У нас здесь и похуже случаи были...

Аня отвернулась - её не интересовали чужие случаи. И разве может быть хуже? Когда пришла Верочка, Аня спросила:

- Ты хоть что-то поняла, мама? Зачем все это... Зачем я родилась?

- Пожалей меня, детка. Ты - единственное, что у меня осталось на этом свете... Держись. Так нельзя. Не надо доставлять удовольствия его врагам.

- Убийцу поймали?

- Куда там! Такое дело развернули... Меня уже три раза на допрос вызывали. Алину с Денисом замучили... Эх, разве теперь кого находят!..

- Скажи Алине, я хочу её видеть, пусть придет - теперь можно. - Аня больше не плакала и отказалась от успокоительных уколов. У не появилась цель, поглотившая боль, растерянность, страх. Вот, оказывается, что может заставить жить, что способно вдохнуть смысл в опостылевшее существование. Месть! Да, да! Она найдет того, кто растоптал их счастье.

36

Алина опасливо заглянула в дверь и просунула вперед букет.

- Смотри, парниковая сирень, я прямо с вазой принесла. Ведь сегодня... - Она запнулась, приглядываясь к больной.

- Знаю, знаю: юбилей моей свадьбы. Не волнуйся - я уже в порядке. Аня села, подтянув под спину подушку, и кивнула на стоящий рядом стул. Располагайся. Ты-то как?

- Хорошо... То есть... Ой, Анечка!.. - Уткнувшись лицом в больничный пододеяльник, Алина разрыдалась. Аня терпеливо ждала завершения всхлипов она чувствовала себя холодной и совершенно каменной. - Давно не виделись.

- Меня что-то прихватило, как раз в тот день, на юбилей помолвки... Алина осеклась, испуганно посмотрела на Аню. - Не могу поверить... Кажется, прошла вечность...

- Всего две недели... - Аня странно хмыкнула: - было все, а стало ничего. Пустота... Спасибо, что пришла. Нам надо поговорить.

- Давно надо. Но ведь многое я поняла лишь сейчас. Посмотри, - стала похожа на привидение. Уснуть не могу, кусок в горло не лезет, - Алина опустила голову. - Я - гадкая.

Только теперь Аня обратила внимание, что волосы Алины отросли до плеч и вернули прежний цвет. Нет, стали светлее - совсем как у самой Ани.

- Заметила? - Она тронула кудрявую прядь. - Решила стать похожей на тебя. А знаешь, почему? Я поняла, все поняла! Отлично помню тот праздник в театре, когда на пьедестал рядом со мной вскарабкалась Снегурочка в голубых мехах.

- Меня поставила туда Инга. А фотограф велел нам обняться, - мрачно продолжила Аня. - "сестрички - Снегурочки"! Так, наверно, распорядилась судьба.

- С того момента моя жизнь превратилась в азартную игру... Только, пожалуйста, не перебивай, мне необходимо выговориться. - Алина сжала кулачки. Так она стояла перед доской на экзаменах ещё в школьные времена. У меня появилась соперница и союзница в одном лице. Мне страшно хотелось победить тебя, унизить и при этом... При этом было просто необходимо, чтобы ты любила меня, завидовала, восхищалась.

- Не переживай, - я чувствовала примерно то же. Но еще, я всегда была "сестричкой" и, одновременно, - твоей игрушкой. Я так хотела верить тебе и часто сомневалась.

- Мы здорово помучили друг другу... Только ведь и хорошего было предостаточно.

- Я не мучила тебя и никогда не хотела сделать больно. - Аня удивилась, подумав о том, что, в сущности, любит эту лживую, растерянную, но чрезвычайно близкую ей женщину.

- Зачем теперь хитрить? - Вздохнула Алина. - Ты срочно отбила у меня Дениса, как только поняла, что он интересует меня... Да, мне пришлось стать подлой, чтобы вернуть его. Ты вынудила меня... Ах, как я торжествовала, ухитрившись выйти замуж за Южного! Стала роковой, огненно-рыжей - не похожей на тебя, чтобы доказать: именно меня, меня, а не "сестричку" выбрал Ден.

- Так оно и вышло.

- Я наказала сама себя. Наш брак - ошибка. Жизнь за границей была мучением... Аня! - Алина схватила и сжала её руки. - Ты знала про Михаила?

- Что?

Алина растерялась: - Ну... про его дела...

- Какое значением имел для меня его бизнес? Ведь я приняла его в Новый год нищим, оборванным... И не сомневаюсь, мы были бы счастливы даже в нашей норе на Цветном... Ах, Господи! Ну почему, почему он тогда вернул себе эти проклятые деньги... А я радовалась привалившему сказочному богатству. И заплатила за него... Нет, не бойся, Лина, я не буду рвать волосы и кидаться из окна. Мне делали какие-то уколы... Теперь я отказалась от них - знаю, что стала сильнее.

- Так ты прощаешь меня?

- Тебя? Какие же это прелестные, в сущности, пустяки - наши глупые распри, наши бабские амбиции, зависть... - Аня посмотрела в окно на точно такой же снежный день, как был совсем недавно в другой - фантастически радостной жизни. - У меня мог бы родиться ребенок.

- У меня тоже... - Алина нахмурилась. - О многом приходится жалеть. А ведь только двадцать шесть.

- Странно. Мне кажется, мы подводим итоги долгой жизни... Как быстро темнеет, - зажги свет.

- Послушай... - Алина приблизила свое лицо к Аниному.

- Не верь ничему, что будут говорить о Михаиле. Зажмурь глаза, заткни уши. Умоляю!

- Ты что-то знаешь?

- В деле копаются такие идиоты... Развезли жуткую грязь. Понятно же тот, кто совершил это преступление, позаботился о компромате. Им надо было не просто убрать конкурента, но и свалить на него свои грехи.

- Говори, пожалуйста, все до конца.

- Решеткин сказал - деньги со счетов твоего мужа исчезли. Очевидно, кто-то заранее перевел их в зарубежные банки. Кроме того, в делах концерна страшные провалы. Растраты, фальшивые счета на крупные суммы с подписью Лешковского. Его кто-то здорово подставил его...

- Это естественно... - Аню сообщение не удивило. - А Денис? Ведь они были ближайшими партнерами?

- Вокруг него сейчас роют землю. Пока ничего не нашли, но Южный в совершеннейшем трансе. Может произойти все, что угодно. В лучшем случае мы в полном дерьме.

- Вот как. Оказывается, жертв много.

- Еще бы! Десятки людей, сотрудников концерна, разорены. Кое-кто, связанный с покойным шефом, попадет под суд за соучастие. Кошмар... Денис дрожит от страха. И, знаешь, что он решил?

Покосившись на дверь, Алина прошептала: - Он начал собственное расследование.

- Ну, тогда нас двое. Я не успокоюсь, пока не найду этого гада. Теперь я буду жить ради того, что бы уничтожить убийцу Миши.

- Ань, я с тобой, можно? Давай заключим союз - нет больше соперниц. Есть друзья и союзники. - Алина сжала лежавшую на одеяле руку больной.

...Больничный ужин давно разнесли по палатам. Из холла доносились всхлипы - по телевизору показывали очередную серию слезного мексиканского сериала. "Сестрички", наконец, стали подругами.

37

Подмосковный особняк Лешковского опечатали на время ведения следствия. Никто не сомневался, что постановлением суда все имущество погибшего будет конфисковано. Свидетели и эксперты доказали - колоссальные растраты концерна на совести шефа. Вдове, в сопровождении инспектора, разрешили забрать из дома личные вещи.

Что она должна была взять? - Здесь все принадлежало ей, носило её имя. "Анечкина комната. Анечкин шкаф. Анечкин сервиз"... А подарки, а мелочи каждая мелочь. На каждой - отсвет воспоминаний, далеких, как эхо минувшего счастья. Оставаться в доме было невыносимо. Растерянно постояв в холле, Аня бросилась во двор к удивлению инспектора, бубнившего что-то об изъятых ювелирных изделиях. Ни платьев, ни шуб она не взяла.

- Где же мы будем жить? И что делать? - растеряно посмотрела на дочь Верочка. - Хоть бы швейную машинку забрала.

- Не могу. Потом заберешь сама. А жить будем в нашей квартире. Ведь там и "Северянка" твоя осталась.

- На Цветном все разгромлено. И ванна не работает, - пролепетала Верочка. - Даже чинить не на что...

Аня с горькой усмешкой посмотрела на мать - какое ей теперь было дело до комфорта и ванных комнат? В жизни осталась только одна цель и она заставляла дышать, думать, действовать.

Выйдя из больницы, она позвонила Денису и назначила ему свидание на нейтральной территории. Затеянное расследование требовало осторожности.

В маленьком кафе на окраине Москвы гремел музыкальный автомат и пахло горячей пиццей. Посетителей было немного - женщина с двумя детьми, пара влюбленных подростков подозрения не вызывали.

- Так что, объявлено временное перемирие? Привет. - Денис подсел за столик к Ане. Оба с плохо скрываемым сожалением посмотрели друг на друга. Денис вроде постарел, потерял лоск и даже стал как будто меньше ростом. Не пугайся. Я голову давно не мыл. Курточку нацепил конспиративную. Догадываюсь, зачем ты меня вызвала.

- Спасибо, что не выражаешь соболезнования. Не выношу... - Аня стиснула зубы.

Она знала, что не похожа сейчас на саму себя, Денис это сразу заметил, но промолчал. Серенькое узкое личико с ввалившимися злыми глазами и выступившими скулами. Старое пальто, обвисшее и длинное, словно с чужого плеча. Она намотала на шею связанный давным-давно матерью голубой пушистый шарф. А шапку нахлобучила до самых бровей, словно хотела спрятаться.

- Тебе взять пиццу? - Предлжил Денис, оценив бледность и худобу девушки.

- Горячий кофе. Побольше... Слушай... - Начала она напористо и торопливо, когда Денис вернулся с чашками. - Ты понимаешь, что так все оставить нельзя. Я не могу. Сейчас существуют всякие частные детективные конторы. Ты должен знать, к кому обратиться. Ведь тебя тоже хотят подставить.

- Не суетись, Анна. Оставь мужчине поле боя... Конечно, я заинтересован в торжестве справедливости. Конечно, у меня есть связи в определенных кругах. Естественно, я их задействовал.

- Ты думаешь, им удастся вычислить убийцу? - Аня печально покачала головой. - Иллюзий на этот счет не питаю.

Денис вздохнул. - Все действительно очень серьезно и намного сложнее, чем ты думаешь. Я постараюсь сделать все, что возможно. И обещаю сразу же сообщить результаты. Идет? - Он протянул через стол ладонь, но Аня спрятала руку.

- Я не могу отсиживаться в стороне! Сидеть и ждать! - Ее глаза полыхнули фанатичным огнем.

- Ладно, - легко согласился Денис, сообразивший, что спорить и тем более иронизировать в данном случае не стоит. - Ты будешь помогать.

- Как? Ведь я могу быть полезной!

- Пожалуй, да. Есть подозрение, что между самоубийством Карлоса и гибелью Михаила есть какая-то связь.

- Их разделяет всего три дня!

- Ты не замечала ничего странного?

- Да! Забыла, совсем из головы выпало. Мы были в клубе, Карлос изображал испанку... Он хотел что-то сообщить мне, говорил об опасности... В дамском туалете. Сунул обрывок салфетки с телефоном. Но я позвонить не успела! На следующий день он бросился из окна... Он боялся, он чего то очень боялся! Михаила - это точно.

- Детка, не стоит сразу громоздить версию. Надо хорошо подумать и разобраться, - снисходительно улыбнулся Ден.

- Хорошо. - Аня поднялась. - Постараюсь кое-что разузнать. Я тебе позвоню. Спасибо за кофе.

38

Аня замерзла. Вначале она сидела на скамейке, держа в поле зрения хорошо известную ей обшарпанную дверь в арке. Потом стала прохаживаться по Суворовскому бульвару, притопывая ногами, - да, для весенних сапог было ещё рановато...

Красный "порше" она заметила издали. Автомобиль въехал во двор, а вскоре появился интересовавший Аню человек. Она сразу его узнала, хотя ни разу не видела. Высокий, европейского типа брюнет с седыми висками в распахнутом пальто. На ветру трепетали концы белого шарфа. Вилли Гордон художник, хозяин мастерской, злой демон Карлоса.

Подождав минут десять, Аня поднялась по знакомой винтовой лестнице. Нащупала под ковриком ключи, открыла обшарпанную дверь и вошла. Знакомый запах красок и восточных благовоний вызвал дрожь в коленях.

Он стоял у окна, руки в карманах обвисших брюк. Черный пуловер с большим вырезом открывал длинную жилистую шею.

- Да заходите же. Я давно вас жду. Ключ специально под ковриком оставляю. Возьмите, - собрал для вас. - Вилли протянул ей папку с надписью "Бумага для черчения". В ней оказались наброски, рисунки - изогнутая спина, глаз, руки, сидящая за столом девушка.

- Вы - Карменсита. Ошибиться трудно, Карлос рисовал вас. Он был невероятно, непредсказуемо... Ах, нет. Вернее сказать, неисчерпаемо талантлив. Присядете?

Не раздеваясь, Аня опустилась на стул. Перед ней темнело огромное мансардное окно, за которым светились чужие окна, а внизу - страшным колодцем обрушивался вниз тот самый двор...

- Меня зовут Анна. Речь пойдет о Карлосе. Он не хотел быть Ларсеном. В этом вся суть.

- Я знаю... - Вилли сел напротив за большой, покрытый затертой клеенкой стол.

- Вы оказались сильнее меня. Вы убили его.

- Выпьете немного вина? Правда, у меня только водка.

Аня отрицательно мотнула головой.

- Тогда выпью один. Позор - опустошил все свои запасы. Оказывается, я слабак и размазня, Анна... Пока я не напился, примите к сведению весьма серьезное заявление: Карлос был очень дорог мне. Именно поэтому я отдал его вам.

Из спальни выбежала, растерянно повела носом и устроилась у ног хозяина лохматая, очевидно, очень старая собака рыжеватой масти.

- Лара я подобрал в аэропорте. Кто-то бросил его, почти слепого. Лежи, лежи, старичок. Все хорошо... - Он потрепал настороженно торчащее ухо.

- К чему теперь лгать? Я с наслаждением убила бы вас, но хочу выслушать правду.

Вилли налил полстакана и выпил, морщась, маленькими быстрыми глотками. На секунду задохнулся и перевел дух: - Омерзительно. Не успел приобрести закуски, торопился к вам... Вы не испугали бы меня пистолетом. А впрочем ничем другим вообще. Самая большая опасность для Вилли Гордона - он сам. Хозяин печально посмотрел на гостью... - У меня не надо вырывать правду с боем, детка. Я сам жажду подарить её вам.

Я отпустил Карлоса. Ох, как же я теперь жалею об этом!.. Не знаю, как складывались ваши отношения, милая барышня, но он любил вас. По-настоящему любил. Он был одним из немногих, кто знает, что это такое.

Аня смотрела в пьянеющее лицо своего собеседника. Вилли не был красив, нет. Широкий, приплюснутый нос, узкие ироничные губы. Но глаза...Глаза завораживающие для тех, кто знает толк в "богатстве внутреннего содержания".

- Я полагала, что он любил вас. Ни о ком Карлос не говорил с таким... уважением.

- Прекратите, девочка. Вы, действительно, могли бы вытащить его, увезти отсюда, нарожать детей. Но вы предпочли человека надежного и состоятельного. Все верно, - здесь у нас не место и не время для личного подвига... Странно, что вы все же пришли. Мне жаль вас: совесть - тяжкое бремя... Сейчас я понял, что некая элегантная дама, рухнувшая в обморок на панихиде, были вы. Уловил что-то в пластике, в повороте головы. Хотя видел её мельком, обратил внимание на черную вуалетку и какие-то очень легкие и скорбные руки... Ха-ха... Представляете - боль смертельная, а тайная часть моего подлого существа замечает краски, формы, движения...

- Это не так. Про расчетливость, про нечистую совесть... Я вышла замуж после того, как окончательно потеряла Карлоса. Он ушел, не объяснив мне причин. Было понятно - причина - вы. Он предпочел обойтись без объяснений, потому что не хотел, чтобы я возненавидела вас.

Вилли налил себе ещё водки: - Одинокая пьянка - мерзость... запомните: не я отнял его у вас. Карлос оставил меня. И больше не возвращался. - Он заметно опьянел, взгляд застилала злая муть.

- Почему же он покончил жизнь самоубийством здесь, в вашей мастерской?

- Самоубийство? Э-э, нет... - Вилли покачал длинным тонким пальцем. Нас не проведешь, леди. Накануне он звонил мне, просил о встрече и совете... Я размечтался... Накупил всего... Торопился сюда... Прихожу...

Аня напряглась, впившись пальцами в дерматиновый подлокотник.

- Думаю, вы особа не слабонервная. Окно распахнуто. На полу валяется пиджак с оторванным рукавом, разбросаны краски, бумаги. Высовываюсь - внизу крики, толпа.

- Нет! - Аня закрыла лицо руками.

- Раз так - не стану показывать вам свои живописные фантазии по этому случаю. Замечательный родился по печальному поводу холст - только белое, черное, красное: страсть, любовь, смерть.

- Вы говорите, - пиджак...

- Да, - он боролся! Отчаянно сопротивлялся... Его убили и сделали это почему-то именно в моей мастерской. Я вернулся слишком рано - только потом вспомнил, что меня чуть не сбили на лестнице два скользких и вонючих, мчащихся вниз.

- Но ведь было же следствие?! Разве никто не заметил следов борьбы? Почему вы не сообщили в милицию?

- Ах, Карменсита... Напрасно он любил нас. Мы не стоим того - слабые, дрожащие за свои нежные шкурки зверьки... Едва я сообразил, что произошло, зазвонил телефон. - "В вашей квартире, Вильям Ульрихович, только что произошло самоубийство. Выбросился из окна ваш пылкий друг. Если вам или кому-то другому покажется, что это не так - версия ещё более печальная: вас обвинят в убийстве любовника. Из ревности, конечно. Улики мы гарантируем".

- И что? - Торопилась Аня услышать все до конца, замечая, как все сильнее пьянеет её собеседник. Язык Вилли заплетался, на него наваливалась спасительная сонливость.

- Вам известно, в какое время мы живем, где и когда? Мне - да. Я испугался. Спрятал пиджак. Убрал с пола разбросанные краски. Я сказал: "Прости меня, Ларсен. Я найду их сам".

- Нашли?! - Подалась вперед Аня.

- Увы, детка, это успокоительные иллюзии. Жажда мести - наркотик смертельно раненного. Чтобы не сбрендить, можно понаслаждаться батальными сценами воображаемой расправы. Но не советую увлекаться ими. - Он сонно опустил веки.

- Ладно. - Аня поднялась. - Кажется, я действительно сильнее вас. Я не отступлю.

- Сильнее меня, но не их.

Аня не оборачиваясь вышла в прихожую.

- Эй, Карменсита... Не назовете ли вашу фамилию? Возможно, мелькнет на страничках прессы... - Вилли, покачиваясь, стоял в дверях комнаты. - Видите ли, в последнее время у меня появилась потребность изучать криминальные сводки. - И он захохотал. Хриплый, с захлебом рыданий хохот сопровождал Аню, раскатываясь в пролетах узкой лестницы. Она выскочила на улицу, прижалась спиной к стене арки, жадно вдыхая морозный воздух.

39

Конечно же, конечно, самодеятельная игра в детектива смешна, бессмысленна и, наверно, опасна. Надежда посмотреть в глаза главному злодею не больше, чем на загробную жизнь, в которой встречаются все близкие. Но сила надежды заключена в её гипнотической привязчивости.

После встречи с Вилли Аня два дня провалялась на своем диване, грызя соленые крекеры - больше ничего её организм не принимал. Она пыталась осмыслить услышанное и как-то связать его с "испанкой" Ларой. Что так упорно пытался сообщить ей Карлос в клубе? Неужели ему стало известно о готовящемся покушении на Михаила? Ведь он говорил о нависшей опасности... Да, похоже. Именно поэтому его и поспешили убрать. Выходит, у Карлоса и Михаила были одни враги. Это уже ниточка!

Аня схватилась за телефон и попросила Дениса о встрече.

- Я заеду к тебе сам, - неожиданно предложил Денис, забыв о конспирации. Через полчаса он стоял между шифоньером и окном в Аниной комнате, громоздкий, нелепый, мрачный.

- Не могу сидеть - нервы ни к черту. Мечусь, дергаюсь. - В подтверждение своих слов, он переместился в противоположный угол. - Приехал что бы поговорить о наших делах. Прятаться больше не имеет смысла. Мои планы раскрыты. Наши противники держат нас под колпаком. Возможно, придется вступить с ними в некий союз, - с обреченной откровенностью заявил Денис.

- Что бы докопаться до правды? - Аня с ногами сжалась в углу дивана.

- Что бы сохранить свою шкуру, дорогая... Боюсь, никто никогда не узнает, кто стоит за теми громкими убийствами, что происходят чуть ли не каждый день. И наш случай - не исключение.

- Но ведь что-то вырисовывается! Я встречалась с Вилли - тем человеком, с которым жил Карлос. - Аня вопросительно посмотрела на Дениса, но он не подал знак замолчать. Напротив, поддержал тему:

- Из его мастерской он и выбросился... Жуть - восьмой этаж.

- Карлоса вытолкнули. Он сопротивлялся. Вилли знает об этом, но его заставили молчать, пригрозив, что свалят убийство на него.

- Не удивляюсь. Я предполагал что-то подобное.

- Но ведь самое главное вот в чем: его убили накануне нашей встречи! Он хотел со мной увидеться, чтобы сообщить о какой-то опасности, грозящей мне. А может, Михаилу. Я не поняла. Именно здесь надо копать!

Денис сел рядом с Аней. Тяжело вздохнул, сжал ладонями виски и попросил: - Оставь это, Анна...

- Ладно, я поняла... Ты вышел из игры.

- Попробую объяснить. То, что случилось с Карлосом и Михаилом, может случиться со мной или с тобой. Ты менее опасна, а следовательно, у тебя больше шансов уцелеть. А мне отчетливо дали понять, чтобы в это дело не совался. Я послушался.

- Значит, тебе удалось что-то узнать?

- Поверь, все, что я раскопал, отвратительно. Бессмысленно лезть дальше. Глухая топь - чем больше дергаешься, тем сильнее затягивает и меньше надежды на спасение. А спастись все же хочется - инстинкт.

- Мне кажется, ты сейчас выступаешь, как по радио. Нас подслушивают?

Денис с усмешкой пожал плечами: - Не знаю. Какая разница - я говорю правду. И прошу меня выслушать до конца... - Он снова вскочил и начал мерить комнату крупными шагами.

- Вот что получается, Аня.. - Он внимательно изучал обшарпанную полировку шифоньера: - Я вынужден уехать. Пока не знаю, как, куда. Скорее всего, тайно, поскольку следствие не закончено, я дал подписку о невыезде и могу только сбежать... Шансов выйти сухим из воды у меня нет. Так было задумано изначально - козлом отпущения был выбран я.

- Ты в самом деле виноват?

- Господи, детка! Бизнес никогда не бывает чистым. Вопрос в пропорциях - ложка на бочку или ведро к ведру... Не об этом речь... Мне надо исчезнуть, и чем скорее, тем лучше.

- С Алиной?!

- В том-то и проблема... Мы с ней давно чужие, очень чужие. Я старался отвлечься, занять себя делом, мимолетными интрижками, но... - Денис снова обратился к шкафу. - ... Но я не могу заставить себя не думать о тебе...

Аня с тупым недоумением смотрела на человека, о котором так долго мечтала. Давно, в какой-то другой жизни. Ни любовные признания, ни безумные сообщения о побеге теперь не трогали её. Все это не относилось к тому единственно важному, что составляло сейчас смысл её жизни. Главное, - Денис оставил расследование. И, очевидно, в этом деле теперь ей не поможет никто.

- Я буду писать тебе шифровки. - Попыталась улыбнуться Аня. - Сообщать о своих следственных успехах.

- Нет. Мы уедем вместе! - строго глядя ей в глаза, сказал Денис.

- Ты бредишь. - Аня поднялась.

- Понимаю, тебе надо подумать. Не говори сейчас ничего, только имей ввиду, ты - женщина моей жизни.

Аня открыла рот, чтобы возразить, но Денис сделал жест, означающий молчание, и предложил:

- Стоит выпить кофейку по этому поводу... Не отвергай мое предложение с ходу, обдумай все хорошенько.

Он поманил Аню пальцем в коридор, но до кухни они не дошли - заперлись в ванной. Здесь так и не починили колонку, из крана постоянно текла холодная вода. Свет мутной лампочки не скрывал убожество и разорение. Места для водных процедур, а тем более, для беседы было совсем немного. Аня прижалась спиной к вешалке с полотенцами. Денис открыл душ и кран в раковине, а потов встал рядом, опираясь руками о стенку за Аниными плечами. Он говорил, выдыхая слова прямо ей в лицо.

- То, что я сказал, правда. Ты нужна мне. Я талдычу об этом сотый раз. А сейчас должен сообщить нечто, совершенно опровергающее искренность моих чувств. Но у меня нет иного выхода... Скажи, Михаил оставил тебе это?

- Что?

- Ну, не знаю, как он назвал - нечто ценное, что надо беречь в случае... в случае его гибели?

- Н-не знаю... - Глаза Ани удивленно распахнулись. - Колье и мои украшения опечатали, счета изъяты...

- Ах, речь идет о другом. Постарайся вникнуть: за границей в моих руках оказалась огромная денежная сумма. Михаил помог спрятать её, а также предоставил мне работу в Москве в своем концерне. Мы стали совладельцами счета - пятьдесят на пятьдесят. Но чтобы ни один из нас не сумел обмануть другого, мы сделали закодированную карту места нахождения тайника и разорвали её пополам, как в старых фильмах поступают шпионы с фотографией. Мы договорились: о хранении части карточки будет знать только жена. На случай катастрофы, естественно.

- Понимаю. Но... Михаил ничего не сказал мне. Честное слово. Наверно, не успел. Боже! Я же перенесла сильное нервное потрясение... - В Аниных глазах застыл ужас. - Может, что-то выпало из памяти?

- Не волнуйся, детка. Теперь ты знаешь, на чем сосредоточиться. Постарайся... От этого зависит наше благополучие за границей... Аня! Там хранится огромное состояние. - Денис стал быстро и жадно целовать её шею, поймал вырывающуюся голову и прильнул к губам...

Аня не смогла размахнуться и ударила кое-как, словно погладила.

- Уходи! Если я найду твои проклятые деньги - верну не медля. Мне не нужно чужого.

40

Ночью она не могла уснуть, перебирая мысленно эпизоды с подарками Михаила. Их было так много... Но разве он хоть как-то намекнул о спрятанном коде? Михаил знал, насколько опасно обладание тайной, и берег жену. Пряча код, он очевидно рассчитывал, что Денис предупредит Аню, и она, перебирая вещи, наткнется на тайник. Вещи... Да! Он рассчитывал на её сообразительность! Предусмотрел наверняка то, что дом будет опечатан до завершения процесса. А значит, это может быть спрятано лишь в личных вещах, которые позволят забрать родственницам. Швейная машина! Господи, ведь он не зря говорил, что спокоен, когда Верочка тарахтит на ней...

Через день Вера Владимировна получила разрешение на изъятие из опечатанного дома своей личной "Веритас". Ночью, закрывшись в комнате с молотком и отверткой, Аня приступила к поиску. Утром Верочка нашла спящую в одежде дочь, а на ковре - разобранную на детали машинку. Она присела рядом, с ужасом понимая, что слова доктора о возможных последствиях нервного срыва сбываются.

...Март едва перевалил за середину, но Аня избегала смотреть в зеркало - не сомневалась - оттуда посмотрит на неё изможденная, седая старуха. Прошла целая жизнь, нелепая жизнь! А Москву все ещё засыпал снег.

Она зря распотрошила машинку - ничего похожего в ней не оказалось. Только мать косилась с опаской и вопросительно заглядывала в глаза. И Алина давно не давала о себе знать. Может, надо рассказать ей о планах Дениса?

Ане не пришлось терзаться сонениями, Алина позвонила сама:

- Анюш, может, ударим по мороженому? Сходим в итальянскую кафешку, расслабимся.

- Не хочется сладкого.

- В ресторан?

- Избави Бог. Меня что-то к еде не тянет.

- Ладно. Я за тобой заеду, а там посмотрим. Может, после разговоров и аппетит разыграется.

Алина теперь ездила на миниатюрной цвета лиловой сливы "Хонде".

- Садись, пока тачку не конфисковали. Полюбуйся-ка на меня... - Алина тряхнула светлыми волосами.

- Выглядишь получше.

- Накрасилась - никогда столько макияжа на фейс не выкладывала. На две сотни баксов. Но ты внимательней смотри...

- Серьги?

- Да ерунда это, бижутерия! Губы, дубина! - Алина коснулась нижней губы кончиком мизинца. - Чуть припухшая, капризная линия. Как у тебя.

- У меня?! - Аня ладонью вытерла рот. - Что у меня?

- Ай! Говорила же - все время завидовала, что у тебя волосы светлее и губы более пухлые. Ну, с волосами проще, а губы - инъекции силикона. Десять минут - и мечта сбылась.

- Лин, ты что? Это я стеснялась, что слишком губастая и хотела, как у тебя - благородные, изящно изогнутые. А еще, лет в пятнадцать ты опередила меня в росте, - намного. Меня это тогда здорово огорчало.

- Ну, теперь мы почти одинаковые. Люди растут неравномерно. Вообще-то все мои трепыхания и возня с внешностью - на нервной почве. Пытаюсь выбраться из дерьма, в которое меня загнал супруг. Вот и придумываю волнующие эксперименты. Смотри, я вырулила к Арбату. Соображай быстрее, куда заскочим?

- Давай в маленькое тихое кафе. Полутемное и без музыки.

- Поищем. А знаешь, Нюта, я с самого начала не верила, что расследование Дена что-то даст. Поигрался и бросил. Он всегда так: горит-пылает и вдруг - переметнулся на другую цель, ту, что полегче достать. В этом, между прочим, залог жизненного успеха: руби сук по своему плечу... фу! ну, как там говорится?.. В общем, выбирай сложности по возможностям. И всегда будешь удовлетворен в потребностях... Ну, здесь паркуюсь. Мерзкая погода. Не знаешь, когда будет весна?

- Летом. Это уж точно.

- А в Италии уже загорают. - Алина распахнула дверь под вишневым козырьком. Уютно звякнул колокольчик. - Подходит? Дизайн европейский, пахнет Рождеством. И посетителей не видать.

Усевшись за угловой столик, Алина тут же заказала черничный пирог со взбитыми сливками, яблочный пай, пирожные-ассорти и, конечно, кофе.

- Вот что, предлагаю начать сладкую жизнь. Пока вы тут изображали в детективов, я тоже кое-что придумала. Мне просто необходимо, чтобы ты поняла.

- Попытаюсь. Последнее время мне постоянно приходиться иметь дело с головоломками. Выкладывай, что у тебя.

- Можно начать издали?

- Опять с той самой елки?

- Нет, с зарубежных гастролей супругов Южных.

- О-го-го! Тогда я, пожалуй, примусь за пирог.

- Доложу без эмоций. Пройдусь по фактам. Ну, то что Денис Южный, отправившийся на дипработу в Колумбию, носил гэбэшные погоны, тебе ясно? Это было обязательное условие для загранкарьеры. В подобные игры, как ты догадываешься, играли все. Ну - почти все.

- Не оправдывайся. Мне все равно, каковы идейные убеждения и нравственные принципы твоего мужа.

- Мне, если честно, на это тоже было плевать. Я вообще политические нюансы не секу - их много, а я одна. Уехали, значит, на другое полушарие, оба такие влюбленные - влюбленные... А через полгода наш брак, в сущности, рухнул - я рассказывала, как поймала его с любовницей. Вскоре что-то случилось и с мужниной карьерой. Там засекли наших гэбэшников, и всех в срочном порядке вымели домой. Но Дениску, как, видимо, ценного сотрудника, коллеги спасли - перевели не куда-нибудь, а в Швейцарию... К тому времени уже вовсю орудовал Горби, и комитетчики засуетились. Предчувствовали разгон. Короче, - денежки свои они переводили в фирму "Лорел", которую возглавил Южный и деятели из спецслужб со швейцарской стороны. В общем, своя компашка... Уж не знаю как, но кто-то там что-то не поделил, кого-то убрали, двоих стукнули. И чудом остался мой Дени с огромным капиталом. Сидит практически на золотых слитках и не знает, куда их деть. Московское начальство притихло, у них тоже полный бардак, в Женеве, кто остался затаился. И тут появляется симпатичный мужичок и предлагает Денису работу и "крышу", то есть мощную защиту, если тот поделит с ним ответственность за сохранность золотишка пополам, да так, чтобы ни один из партнеров на другого руку не поднял, да и другим подобраться было не просто. Не знаю, как они это провернули, но золотишко спрятали, а Южный благополучно вернулся на родину, получив высокую должность в концерне благодетеля.

- Слушай, а фамилию Денисова спасителя назвать можешь?

- Лешковский. И знаешь что... - Алина поколебалась, ковыряя, взбитые сливки и зашептала: - Думаю, вся эта жуть заварилась из-за тех сокровищ. Код хранилища они между собой разделили. Но кто-то об этом пронюхал. Мишу убрали, что бы завладеть кодом. Потом на Дениса наехали. Сама понимаешь, какой опасности я подвергаюсь. Если он смоется, начнут трясти меня.

- Господи... Я об этом ничего не знала. Миша не говорил - не хотел меня впутывать... Честное слово, Лин, если бы ты могла представить, как мало для меня значит теперь богатство... Ничего, вот ничегошеньки не хочется.

- Я тебя понимаю. Я бы тоже глазом не моргнув бандитам шифровку выдала! Но ведь совершенно не в курсе! Когда мне Денис все эти дела излагал, я внимания не обращала, очередной треп, думала. Может, и прятал он что-то при мне, но разве все упомнишь? Да и другие у меня были волнения.

- У тебя губы в самом деле изменились. Словно от слез припухли.

- От поцелуев! - Томно зажмурилась Алина. - У меня в Швейцарии дружок завелся... Ой, Анька, такая лавстори!... Человек солидный, жутко состоятельный, с возможностями колоссальными и, представь, жениться мечтал! Но Дени все это живо просек и меня на родину чуть не силком вывез. Вот я и захирела здесь - болею, пью, нервы барахлят - хоть стреляйся. А Южный все темнит. И сейчас - не знаю, что затевает.

- Тебе это важно? - в упор посмотрела Аня.

- Важно от него избавится. Чую, замешан он в какие-то махинации... Чашка Алины со звоном упала на блюдечко. - А я боюсь! Ой, как боюсь, Аня!.. - Быстрые слезы закапали на пушистую васильковую кофточку. - Они убьют меня - я слишком много знаю. Помоги мне!

- Да что ж я могу, Лин?

- Многое, Анечка, многое! Слушай. Жанни - мой швейцарский жених, вызывает меня к себе. Он знает отчасти о делах Дена, ну, что он был в ГБ и что сейчас тут заварилось, поэтому тщательно подготовил мой побег. - Алина понизила голос: - Он тоже в ихних органах работает. Меня детально проинструктировал. Я ж под колпаком Денисовских врагов. А может, он и сам меня сдать хочет. Покинуть страну придется под чужим именем и чтоб ни одна душа об этом не знала.

- Риск-то какой, Линка! А родители? Они ж с ума сойдут!

- Матери я в общих чертах ситуацию обрисовала. Она даже рада понимает, какой опасности я здесь подвергаюсь... Мне главное перебраться. А потом я тут же стариков заберу. Но это не все. - Алина сжала руку Ани. Вас с Верочкой обязательно вызову.

- Что мне надо делать? - Аня протянула "сестричке" носовой платок. Она не колебалась, согласившись помочь. Если Алина может выбраться из этой переделки, если сумела найти счастье... Ведь тут и правда - не знаешь, когда получишь пулю в затылок. Она сжалась и опасливо глянула в окно. За полосатыми шторами уютно шел снег.

- Ой... Камень с души упал. Ты такой друг, Анька... - Алина огляделась. - Все слежка мерещится. Подсядем к автомату и врубим музыку.

Подхватив чашки, они переместились под звуковую защиту Челинтано, поющего с такой уверенностью "Соло ю, соло ту". Склонившись к Ане, Лина зашептала:

- Самая большая сложность заключается вот в чем: Денис следит за мной. Он думает, что я запомнила все про этот чертов шифр, и что могу кому-то проболтаться, если, конечно, прижмут.

- Ну ты же свободно разъезжаешь, бываешь на даче...

- Свободно? А кто знает, может, его люди следят за мной? Нет, в таком деле надо все предусмотреть. Жанни инструктирует: главное - сесть в самолет их авиакомпании. Надо отделаться от слежки, появиться в аэропорту за несколько минут до отлета и успеть подняться в воздух. И я решила, мы сделаем вот как... - голубые глаза наполнились влагой горячей мольбы: - На пути в аэропорт ты подменишь меня!

- Да мы сейчас совсем не похожи!

- Те мужики, что должны доставить меня в Шереметьево и передать фальшивые документы, ни разу меня в глаза не видели. А фото у меня в паспорте уже с волосами и губками. Разве отличишь? Мы ведь теперь почти близняшки!

- Ах, вот в чем дело.. - Аня глубоко вздохнула, осмыслив, наконец метаморфозы внешности Алины и её осторожную "психическую подготовку". - Так мне выпала честь изображать тебя?

- Верно, отвлечь внимание Дениса, если он вдруг за мной следит или тех, кто следит за ним. Слушай, ты надеваешь мою шубу, вообще все мое, как привык меня видеть Денис. Выходишь в назначенное место, садишься в определенную машину и едешь в аэропорт. Там заходишь в туалет и видишь меня. За пару минут до старта передаешь мне сумочку, и я бегу на регистрацию. Один из мужиков меня подстрахует и будет сопровождать прямо до автомобиля Жанни. Я оденусь совсем по-другому - не узнать. А мою норковую шубу ты оставишь себе... Уфф! - Алина в волнении смотрела на Аню: Врубилась?

- Нет.... А если Денис меня в самом деле выследят и схватят - с чужим паспортом и этими мужиками?

- Очень мало вероятно. Жанни все устроит профессионально, его люди "хвоста" не приведут. Это я уже от страха тебя подставляю и для что бы до последней минуты при муже торчать - притуплять бдительность. Разыграю болезнь, любовь, беременность - не знаю, что. Сорвусь за полчаса до отлета. А ты тем временем все провернешь и явишься в Шереметьево.

Аня задумалась: - Прости, доходит медленно. Последнее время я стала туго соображать. Не всегда понимаю, что происходит наяву, а что я придумала. Воображение создает целые истории... В основном, счастливые... Странно, когда я была действительно счастлива, представляла всякие ужасы. А теперь... - Она рассеяно потерла лоб.

- Ну я-то реальная?! - Привстав, Алина чмокнула Аню в щеку. - И пирожные тоже. Доедай, тощая. И перестань напрягать извилины. В Четверг, ровно в 19.00 приходишь вот по этому адресу. - Алина вытащила из сумочки и пододвинула Ане бумажку и зажигалку. - Запомни и сожги. - Действия элементарные, никакого криминала. Пришла, переоделась, вышла на шоссе к километражному столбику с отметкой 20. Увидела стоящую под ним машину без огней. Села и поехала. Все. Рухнешь в мои благодарные объятия в туалете, а уж дальше я сама все устрою... Ты что, боишься? - Нахмурилась Алина.

- Я теперь вообще такая, погасшая. Страха нет. Ни страха, ни радости.

- Радость будет, будет! Когда приедете ко мне с Верочкой...

- Лин, я ведь отомстить хотела...

- Кому? Как? И на что тебе это? - Оторопела Лина. - Не по твоим зубам банда. - Алина сжала Анину руку и с мольбой заглянула в нахмуренное лицо. Забудь всю эту жуть! Думай о будущем. Ты же хотела сделать что-то доброе, справедливое? Так помоги мне спастись!

41

Каждый день приносил что-то новое - то Аню умолял бежать с ним за границу Денис, то втягивала в какую-то отчаянную авантюру Алина. Кто же сошел с ума?

Прояснились мотивы странной дружбы Лешковского и Южного, их "делового партнерства". Некое ворованное золото, которое эти соратники по бизнесу не смогли поделить. Да не просто золото - фантастический клад! Колоссальный и к тому же - грязный. Не даром за него борются матерые преступники самыми жестокими методами. Аня пыталась представит Михаила в роли хитроумного ворюги и с отвращением содрогалась. Сомнений нет - её покойного мужа не только подставили, но и стараются облить грязью.

Одно лишь ясно - задуманная месть никогда не осуществиться, не по зубам мафиозные игры одурманенной горем вдове. С этим надо смириться. Но как, как тогда жить?

У Ани раскалывалась голова. В довершении ко всему, её ждала повестка к полковнику Решеткину в понедельник, на десять часов. Можно ли быть с ним откровенной, рассказать про Карлоса, Вилли и про историю с золотом? Следственные органы должны помочь! Если бы не было сомнения в их причастности к мафиозным делам. Нет, уж лучше молчать. К тому же, в понедельник станет известно о побеге Алины и, чем черт не шутит - о причастности к нему Ани... Да, не простая закручивалась ситуация. И опасная.

Если бы Аня ещё умела бояться, она бы забилась в своей комнате, дрожа от страха и глотая успокоительные таблетки. Но страха не было, как не было ни боли, ни желания жить - тупое, ватное безразличие. В таком состоянии, похожем на бездумное послушание зомби, она взялась за выполнение Алининой просьбы.

В одном из "спальных" районов Москвы легко нашла квартиру, указанную Алиной. На пыльном коробе пожарного крана лежал ключ, наверно, как у половины легкомысленных москвичей, все ещё пользовавшихся ковриками и общедоступными тайничками. Квартира типовая, дано не ремонтированная, почти пустая. В центре комнаты раскладушка, на ней серый пластиковый пакет служащий в цивилизованных странах для сбора мусора. В нем находилась одежда Алины и отдельная коробочка с часами и медальоном - любимым талисманом Алины, доставшемся от бабушки.

"Кто его знает.. возможно вот такие фамильные вещицы и в самом деле приносят удачу. Алине лучше знать". Аня посмотрела на часы - ей удалось добраться сюда довольно быстро. А ведь рассчитывала на час пути - уж очень яростно крутила метель и казалось, что путешествие предстоит на край света. Она неторопливо переоделась в Алинины вещи, ощущая знакомый запах её духов, исходящий от мягкого терракотового свитера, ангорского шарфа и варежек. Пахла даже шуба. Потом собрала свои вещи в серый пакет. Достала из сумочки Алинину помаду, пудреницу и любимый ею "Опиум".

Поколебавшись, сочно накрасила губы и хорошенько надушилась. Вот мать удивится, когда Аня вернется домой - в норковой шубе вместо старой спортивной куртки, благоухая алиниными духами. Да, что тут хитрить, ей можно рассказать все.

Разумеется Верочка придет в ужас и будет твердить о суде, тюрьме... "Алина-то в Европе, а ты - в Бутырках..." И правда, - фантастическая наивность для взрослой женщины! Далеко не детская шалость - содействовать кому-то в побеге из страны под чужими документами. Но Алина - подруга, почти сестра. Она предупредила - о фиктивном паспорте Аня ничего не знает. В случае чего, если как-то застукает её, версия простая: переоделась, взяла сумочку, села в машину - помогла подруге сбежать от ревнивого мужа, человека нечистоплотного, находящегося под следствием... Но кто поверит госпоже Лешковской - вдове, как теперь считают в прокуратуре, - опасного мафиози?

"Плевать! Чего теперь бояться-то? А вдруг судьба дает мне возможность реванша - окольными, запутанными тропами выводит к цели? И выпадет мне день, когда я смогу за все поквитаться с ублюдком..." - Уговаривала себя Аня, петляя среди многоэтажек.

В домах уютно горели окна, и сразу было видно, где кухни. Там светились оранжевые и красные лампы, висели нарядные оборчатые шторы. За столом, конечно, ужинали нормальные семьи, со своими сказочно заурядными проблемами... Разве это не фантастическое счастье - сидеть с мужем вот под такой пластикой лампой в квартире улучшенной планировки общей площадью 54 квадратных метра и мечтать... О том, что надо сменить смеситель на кухне, купить торшер в гостиную и, вероятно, выкроить деньги на летнюю поездку в Турцию... А малыша - малыша оставить бабушке... Где он теперь, их не родившийся ребенок?

- Нет! - Аня остановилась и с силой тряхнула головой. - Не думать, не думать! Не позволять мыслям разбегаться, словно испуганным тараканам. Выполнять задание, смотреть на часы, ориентироваться на местности. Вот ряд мусорных бачков - в один из них полетел пакет с одеждой Ани. Вон там автобусная остановка, - от неё ползут по протоптанным в сугробах дорожкам люди. Прямо впереди - шоссе, за ним елки, мрачные, темные, опустившие лапы под снежным грузом...

Метель кружит, злючая, тяжелая. Кажется, мех пропитался влагой. И шарф, сползающий с головы, тяжелый и мокрый, словно банное полотенце. Топать через сугробы в такой шубе - не самое приятное занятие. А обходить некогда - до встречи с незнакомым автомобилем осталось две минуты.

Аня остановилась, отряхнула снег влажной варежкой, перевела дух, огляделась. Вот! На противоположной стороне шоссе километражный столбик, а под ним - машина с выключенными огнями. За спиной остались многоэтажки с уютными окнами. Пора! Сердце Ани ухнуло, зажмурившись, она ринулась к стоящему автомобилю...

Испугаться она не успела - выскочившая из-за поворота иномарка ослепила фарами, сбила с ног. В голове вспыхнул фейерверк и погас. Больно не было, только щеку холодил снег и стекало по щеке что-то противно-липкое...

... Она услышала голоса и с трудом открыла глаза - даже движение век вызывало головокружение и тошноту. Вокруг - мелькающий полумрак, рядом круглое, добродушное мужское лицо.

- Где я? - Аня попыталась сесть, понимая уже, что её куда-то везут. В салоне автомобиля пахло нашатырем.

- Все в порядке, Алина Альбертовна. Небольшая накладочка вышла... Но, извините, вы сами бросились прямо под колеса.

- Метель... - сказала она. - Голова болит, - что это?.. - Она прикоснулась к виску и посмотрела на испачканные кровью пальцы.

- Ничего страшного. Я врач. - Представился круглолицый. - А Игорь ваш сопровождающий. Господин Малинников - физик. Запомнили? - Промокнув ранку тампоном с перекисью водорода, врач заклеил её лейкопластырем. Стерильный, бактерицидный, - не беспокойтесь.

- Щиплет...

- Царапина. Фантастически повезло - два сантиметра ниже - и пришлось бы ехать в Склиф. Не пойму, во что это вас угораздило врезаться - кругом снежок, мягонько?

- Из сугроба торчали какие-то палки...

- Вы все помните?

- Не беспокойтесь. Виновата сама. И нога горит. - Аня с неприязнью посмотрела на кровоточащее колено.

- Ну, здесь детская травмочка. - Кожу маленько свезло об лед что-ли. Чулочки жалко. - Врач прижег колено йодом и подул. - Столбняка не будет.

- Уфф! Мне плохо... - Аня открыла глаза и попыталась улыбнуться. Ее удивило, что она ещё в состоянии испытывать боль и, оказывается, не разучилась бояться.

- Напугались, голубушка. Это нормально, - проглотите вот парочку пилюлек. Ерунда - мое личное успокаивающее. Валиум.

- Знаю, приходилось. - Аня проглотила таблетки. - Но я ведь могу уснуть?

- Сейчас вам это очень полезно. В аэропорте разбудим, не беспокойтесь.

- Поспите, Линочка, - полуобернулся к ней водитель. - Всю ответственность за общение с таможней я беру на себя. Запомнили? Молчите и все. При необходимости поддакивайте.

- Постараюсь. - Ане действительно захотелось спать.

Откинув затылок на мягкий подголовник она уснула, вероятно, довольно глубоко. Парадокс измотанной нервной системы - сон пришел в стрессовой ситуации. Сколько ночей дома на диване металась она, мечтая забыться хоть на часок. А тут - в чужой машине, с разбитой головой, в ответственной ситуации уснула, как утомившееся дитя - спокойно и глубоко.

- Давайте-ка, просыпайтесь, бодрее, дорогая моя! - Потряс её за подбородок тот, который назвал себя Игорем. - Как самочувствие? О'кей? Тогда выходите, обопритесь на мою ручку и не суетитесь. Слушайте, что я говорю и охайте.

Машина стояла у подъезда аэровокзала. Яркие огни ослепили Аню, толпа людей вызвала головокружение. Она коснулась ушиба - левый глаз затекал, ныло бедро. - "В туалет!" - вспомнила она инструкцию Алины и рванулась в сторону.

- Что? - насторожился Игорь.

- Мне надо в туалет.

- Ой, дорогая, потерпите теперь, мы же опаздываем! Столько времени из-за вас потеряли. Смотрите, регистрация давно окончилась! - Он торопливо подвел её к стойке, подал паспорта, билеты и что-то затараторил про конгресс. Его рука крепко вцепилась в Анин локоть.

Она почувствовала дурноту. Комок подступил к горлу - не хватало только вырвать прямо тут, у стойки таможни. Аня стиснула зубы и застонала.

- Потерпи, дорогая...

- Мне надо в туалетную комнату...

- Туалет будет в самолете. Спасибо, спасибо, товарищи. - Мужчина поблагодарил работников аэровокзала и крепко подхватил Аню под руку.

В сопровождении очень торопящейся девушки с флажком, они выбежали к посадочному терминалу. Девушка что-то сообщила по рации, в салоне запоздавших пассажиров встретила стюардесса и уставилась на Анино лицо. Изувеченная пассажирка в ужасе закрыла глаза...

В кресло самолета Аня рухнула не глядя, и отключилась, получая необыкновенное удовольствие от бархатной пустоты, принявшей её в свои объятия.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

1

Автомобиль въехал в ворота представительной виллы. В окнах горел свет, обнаруживая внутреннее убранство апартаментов: изящные занавеси, картины, что-то матово бронзовое, искристо - хрустальное, соответствующее понятию "роскошь".

Игорь помог Ане выйти, распахнул перед ней сплошь стеклянную двустворчатую дверь, на которой чудом держались выгнутые лебедиными шеями золотые ручки. Круглый холл обступили колонны светлого мрамора, зеркала отражали светящиеся гроздья ламп в канделябрах у подножия широкой лестницы.

Игорь, державший в руках собственное пальто и шубу Ани, вспотел здесь, в уютном уголке Западной Европы, было уже совсем тепло. Прохладную благоговейную тишину, чем-то напоминающая мавзолей, не нарушали звуки, присущие жилому помещению. Дом казался пустым. Аня застыла перед смотрящим на неё из зеркала отражением - левый глаз женщины почти скрыт набрякшим лиловым веком, в правом мечется паническая растерянность, не гнущееся колено обхватывает тугая повязка - несчастная беженка, чудом выбравшаяся из зоны военных действий.

- Это не я. И не Алина, - твердо сказала она, подводя итог самоанализу и трудному разговору в самолете, во время которого незнакомый господин пытался внушить своей спутнице мысль о помутнении рассудка.

- Ах, милая, ну что вы заладили? - Игорь повернул её к себе. - Такой пустяк - синячки, царапины. Через неделю все пройдет без всякого ущерба красоте. Отдохнете, придете в себя. Самое неприятное позади. К тому же, здесь хорошие врачи.

- Почему вы не слушаете меня?

- Потому что у вас стресс, переутомление. Потому что я отчасти виноват в этих ушибах... Потому что мне должны заплатить деньги за ваше сопровождение, черт возьми! Мне не поручали доставить в Ламюр сумасшедшую.

- В Ламюр?

- Вы не заметили, где мы приземлились и как проехали весь город? Игорь сокрушенно вздохнул. - Срочно в ванну и отдыхать!

- Я намерена поступить иначе. Где ваш шеф?

- Будет, будет. - Он посмотрел на наручные часы, и тут же издалека раздался мелодичный, раскатистый бой, словно ударили в литавры.

Из боковой арки появилась дама, похожая на депутата Госдумы - в строгом синем костюме и в очках. Она поздоровалась с прибывшими по-французски, взяла из рук гостя одежду, после чего с улыбкой подошла к Ане. Аня в недоумении посмотрела на Игоря, он кивнул и представил женщин друг другу. Причем Аню назвал просто "мадемуазель". А ей сказал:

- Это помощница шефа по хозяйственным вопросам мадам Берта Ферми. Английский знает совсем плохо, русский, вероятно, слышит впервые. Она будет заботиться о вас. Мне же пора откланяться. - Игорь забрал у мадам свое пальто и с явным облегчением кивнул Ане. - Всего хорошего, дорогая. Не раскисайте, возьмите себя в руки. Бывают переделки и покруче.

- Вы не вернетесь?

- Увы, другие планы.

- Как же я буду объясняться с ней? Мне надо срочно встретиться с шефом или кем-то из тех, кто ответственен за мой визит. Ведь некто хотел меня видеть?

- Для этого я и доставил вас сюда. Адью, уважаемая.

Откланявшись, Игорь поспешил скрыться. Женщина указала на широкую мраморную лестницу и поднялась на пару ступенек, жестом приглашая следовать за ней. Комната, в которую попала Аня, ждала гостью - здесь все располагало к удобному отдыху. Никто, однако, не стремился к встрече с прибывшей. Стало совершенно очевидно, что возлюбленного Алины пока здесь нет. Гостье предлагают отдохнуть, а утром, вероятно, состоится встреча. Алина, конечно же, уже сообщила своему Жанни о происшедшем недоразумении, и скоро все разрешится.

Сильная головная боль заставляла Аню часто прикасалась рукой ко лбу и пульсирующему ушибу. Сочувственно улыбаясь, женщина принесла ей болеутоляющее, а затем, используя жесты и английские существительные, объяснила: "Вначале ванна, потом ужин, потом сон". И показала на телефон, стоящий на тумбочке у кровати. Она предлагала позвонить. Но кому? Алине? Что происходит сейчас в Москве? Кто находится в квартире Лаури? Скорее всего - милиция.

Проглотив таблетку, Аня приняла ванну, и прилегла, закутавшись в велюровый халат, предусмотрительно оставленный на кровати. Она дремала, пока не появилась с подносом мадам Ферми. Плохо соображая что-либо, выпила теплое молоко с бисквитом. Женщина попыталась снять с кровати покрывало и протянула Ане кружевное ночное белье, но гостья не могла двинуться, снова проваливаясь в сон.

Утром, ещё не открывая глаз, она поняла, что в комнате солнечно матовый кремовый шелк задернутых штор весело светился. Так было дома - в её с Михаилом доме: мягкий зеленоватый полумрак от изумрудного бархата и пушистой лиственницы за окном. Здесь тоже воздух казался лесным - зеленый штоф мебельной обивки и верхних, изящно декорированных занавесей насыщал комнату летней свежестью. Аня вскочила и нетерпеливо отдернула шелк. Лиственницы не было. Внизу, на старательно ухоженных газонах цвели лиловые и желтые крокусы, а вместе с ними - более поздние маргаритки, веселенькие кустики розовых, малиновых, терракотовых бегоний. Тут же поднимались толстолистные кактусы и агавы, выстриженные, как цирковые пудели, кусты лавра и туи. Ах, Бог знает, что ещё цвело в этом незнакомом совсем весеннем саду, безлюдном и шикарном.

С необъяснимой легкостью на душе Аня огляделась. Заметила аккуратно разложенное на кресле белье - крошечную кружевную сорочку с длинным пеньюаром и не без удовольствия погрузилась в нежный, приятно пахнущий атлас - запах духов Алины все ещё преследовал её.

- Ах, так мы уже встаем! Поздравляю! - Осторожно приоткрыв дверь, показался солидный джентльмен в золотых очках, сером костюме, удачно и даже как-то элегантно облегавшем его массивную фигуру. - Я - доверенное лицо вашего друга и одновременно врач. У нас масса поводов для знакомства Этьен Джанкомо.

Господин говорил на английском. Аня протянула руку, смутившись от того, что принимает незнакомца в белье и не знает, каким образом представиться. Он и не ждал имени - коснулся губами протянутой кисти и обаятельно улыбнулся. - Очень приятно, мадемуазель.

Потом, как и полагается при визите врача, Аня сидела в кровати, а доктор сосредоточенно осматривал её ушибы, измерял давление, пульс, выслушал фонендоскопом и даже заглянул в горло. Все это - с внимательным выражением круглого румяного лица и нахмуренным лбом, на котором наискось аккуратно располагались редкие сивые пряди. Чем-то он напоминал того "доктора", который привел в чувство Аню по дороге в Шереметьево. Ей стало даже весело, словно начинался забавный спектакль. Во всяком случае, этот господин прекрасно говорил по-английски, Аня так же не утратила прежних навыков, и возможность объясниться наконец-то представилась. Но прерывать осмотр не стоило - она послушно следила глазами за блестящим шариком в руке доктора, касалась пальцами кончика носа, дрыгала ногой, когда молоточек стучал по коленке.

- Славная вещица: золото, рубин. Я не знаток, но этому брелку не меньше ста лет. - Заметил врач медальон.

- Верно - работа знаменитого Фаберже. Семейный талисман. - Аня потрогала висящее на шее украшение и подумала, что настала пора объясниться. Но доктор живо осведомился:

- Вы бывали уже в Ламюре? Ах, нет? Но ведь вы, вероятно, любите путешествовать?

- Разумеется. - Понимая, что доктор проверяет её память и речь, Аня подробно рассказала о зарубежных впечатлениях.

- У вас хороший английский. Школа, родители? - Осведомился Этьен Джанкомо.

- Нас хорошо учили. Я даже зубрила английских поэтов.

- И что же вы любите?

Аня на секунду задумалась и тут же механически продекламировала отрывок из "Ромео и Джульетты", тот самый, что давным-давно на даче читала Денису.

- Браво! - Порадовался доктор. - Проблем с памятью нет.

- Я чувствую себя неплохо, - согласилась Аня. - Только в моменты сильного волнения у меня бывает... бывает странное ощущение раздвоенности словно я вижу происходящее со стороны. Возможно, это последствия серьезного нервного потрясения, которое я недавно пережила.

- В данный момент я не обнаруживаю настораживающих симптомов. Не исключено легкое сотрясение мозга, невроз. Совет один - покой, слабенькие транквилизаторы, витамины. И, конечно, положительные эмоции.

- Спасибо. Значит, мне можно лететь?

- Лететь? О, только не сейчас. Вам необходимо прийти в себя, а потом уж заняться делами, ради которых вы прибыли сюда. Приятными делами! - Он с лукавой улыбкой похлопал её по руке. Аня выпрямилась.

- Господин Джанкомо, произошло недоразумение. Боюсь, вы заблуждаетесь относительно меня.

- Ну что вы, дорогая! У меня колоссальный опыт. Все будет нормально. Сопроводивший вас господин объяснил ситуацию предельно ясно. Досадная случайность. К счастью, обошлось без серьезных последствий. Ваш друг в курсе случившегося и принимает все необходимые меры, что бы поскорее разрешить ситуацию. Но у него небольшие проблемы. Ах, не смотрите так испуганно! Вы гостья, дама, и вас это совершенно не должно касаться. Гуляйте, читайте, наслаждайтесь французской кухней - в общем, отдыхайте. Синяки и ссадины пройдут через неделю. Вначале удовольствия - потом дела. Первая заповедь человека, находящегося на отдыхе. Тем более, для такой юной и прелестной особы. Хоть я и смахиваю на дядюшку Ноэля, но в душе - дамский угодник. - Доктор развел руками и сделал смешное лицо. - Буду навещать вас ежедневно.

- А моя мать в курсе? В курсе изменения моих планов?

- Естественно. Об этом совершенно не стоит волноваться. Ваши друзья уладят все вопросы.

- Мои друзья? - Аня ткнула себя пальцем в грудь. - О, нет! Вы ничего не поняли. У меня здесь нет друзей!

- Ну, значит, они появятся. Разумеется, дружеская преданность понятие относительное. Вернее делать ставку на любовь.

- У меня её уже нет.

- Милая, милая моя! Ну что за пессимистическое настроение? Небольшие трудности - и сразу слезы. - Доктор достал из кейса флакон. - Чудесные капли. Просто эликсир для восстановления сил. И физических повреждений. Он строго посмотрел на Аню. - Красоту необходимо оберегать. Это я уж как француз и отчасти итальянец вам советую.

Доктор ушел. Аня в отчаянии огляделась. То ли с английским у неё появились проблемы, то ли, действительно, с головой. Совершенно не понятно, что имел в виду этот человек, говоря о том, что им уже все известно. Кому и что? В конце концов, Алина наверняка приняла меры. Но что она сказала Верочке? Последнее время мать и так не сводила с дочери испуганных глаз, беспокоясь за каждый её шаг. Она будет в панике, пока не услышит голос Ани.

Код Москвы ещё с времен свадебного путешествия Аня помнила отлично. Вот и телефон пригодился. Мать оказалась дома.

- Господи, детка, ты где? Звонки были похожи на междугородку.

Аня лихорадочно соображала, что же известно матери, и что можно ей сообщить.

- А где Алина?

- Ох, и не спрашивай... Ее с мужем вчера арестовали. Ну, это пока для какого-то выяснения. Ты-то когда придешь?

- Мам, меня пригласили отдохнуть. Хочу недельку провести на юге. Извини, так получилось - не смогла предупредить... Завтра позвоню и все объясню подробней. Целую. - Услышав, как приоткрывается дверь, Аня положила трубку.

Это была мадам Берта с тележкой, загруженной "легким" завтраком. Прелестный сервиз, белый с золотом, славной округло-приплюснутой формы. Чайники, молочник, сахарница играли в солнечных лучах пузатыми боками. В корзинке красовались аппетитного вида булочки и круассаны с фруктовой начинкой. Тарелки с сырами и ветчиной. Салфетки, маргаритки в вазочке. Чудесный завтрак!

- Мерси. Тре бьен. - Аня с улыбкой кивнула и, когда женщина вышла, погрузилась в свои мысли.

... Алина и Денис в тюрьме. Да что же случилось?.. - Она не глядя откусила круассан - внутри краснели свежие вишни. И кофе оказался таким ароматным... "Значит, аппетит все же есть", - удивилась Аня, поймав себя на том, что впервые после больницы без всякого нажима и уговоров поглощала сыры и булочки. Вероятно, новый стресс подавил последствия прежнего. Клин клином вышибают. Теперь хоть не тошнит при виде кулинарных изысков и не тянет покончить счеты с жизнью. - Кому же звонить? - соображала она. Но ответа не было.

- Войдите! - Крикнула Аня на осторожный стук в дверь.

Вошла элегантная дама её возраста с пикантной стрижкой блестящих смоляных волос и ярко-зелеными глазами. Аня не видала ещё такого интенсивно-травяного цвета радужки.

- Добрый день, мадемуазель. Меня зовут Клер. Я агент дома моды Живанши. К нам поступил заказ на повседневный гардероб для молодой дамы. Мне пришлось подобрать несколько вещей из последней коллекции на свой вкус. Кажется, я не ошиблась, - ведь это для вас?

Аня кивнула, завороженно глядя в зеленые глаза.

- У меня цветные линзы, - объяснила Клер. - И парик. Таков обязательный имидж всех наших агентов.

- Очень стильно, - согласилась Аня. - Мне необходимы свитер и брюки. Немного белья... Туфли... В общем, на два-три дня.

- Великолепно! - Клер вкатила высокий кофр на колесиках с серебряными эмблемами фирмы по синей поверхности и распахнула дверцу. - Пожалуйста, примерьте.

- О, нет. Не сейчас. Это слишком много. Оставьте что-нибудь попроще. Только... у меня здесь нет денег.

- Заказ оплачен. - Девушка начала доставать элегантные вещи.

Аня выбрала брючный костюм из серой фланели в черно-лиловую клетку, черные брюки и такой же тонкий свитер с высоким воротником. Пришлось взять туфли на низкой подошве, плащ и какие-то парфюмерно-косметические мелочи. Ей не доставляло никакого удовольствия копаться в очаровательных безделушках, хотелось лишь поскорее отделаться от продавщицы и остаться одной. Что-то надо было обдумать, но что?

Аня категорически отказалась взять остальные вещи, озадачив девушку. Та пообещала явиться по первому приглашению, оставив каталог с телефонами.

Одевшись во все черное, Аня села у окна. Она - вдова, не отметившая ещё и сорока дней. Она нездорова и попала в затруднительное положение. А вокруг - пустота, чужой город, дом. Совершенно непонятные, ненадежные люди.

- Одинока! Совсем одинока, - поняла Аня, и сердце защемило. Как же хорошо было рядом с Михаилом, сильным, внимательным, нежным. Что за легкокрылое чудо - любовь. Как наивно рассчитывать на её постоянство... Как весеннее солнце - осчастливило и спряталось за тяжелые, хмурые облака. Потемнел газон, погрустнели могучие деревья, уже разнежившиеся в весенней благодати.

Аня открыла дверь и вышла в коридор - тишина, гулкий шаг по блестящему паркету, картины, закрытые двери. А вот гостиная - большой зал с полукруглым строем колонн и цельными, до полу, окнами эркера. Кремовые и золотые тона, мозаичный пол, небольшие ковры, изящная старинная мебель, множество ваз и цветов. Роскошная вилла. Неспроста Алина выбрала загадочного Жанни - этот джентльмен умеет жить со вкусом. Аня обошла зал, чуть прикасаясь кончиками пальцев к деревянной резьбе, часам, статуэткам. Она окунала лицо в желтые цветы, стоящие в широких, низких серебряных вазах и погружалась в воспоминания. Ее дом... Дом, построенный Михаилом для долгой и счастливой жизни. Кто теперь будет хозяйничать в нем? - Аня остановилась в посередине комнаты, подняв лицо к потолку - там, в центре лепного купола, искрилась хрустальная люстра. Что-то неуловимое обитает в этих роскошных домах, роднит их, словно членов аристократического клуба. Люстра, картины, полукруг высоких окон... Разве не таким был дом Ани? Разве не таких вещиц - дорогих, изящных, - касались её пальцы? Да точно таких! Таких! - Она рухнула в кресло, закрыв ладонями лицо. - Натуральное сумасшествие. Но приятное... Доктор Джанкомо дал хорошие капли - прошлое возвращается, но без зияющих ран, ужасов, крови. Глянцевая открытка знакомой рекламы - нечто твое и чужое, придуманное и реальное одновременно.

Аня вернулась в спальню и села возле телефона. Что же делать? Звонить в российское консульство не имело смысла. Как объяснить, что попала сюда по фальшивым бумагам в результате аферы, затеянной неким весьма влиятельным иностранным гражданином, чьей фамилии она даже не знала? Алину искать нельзя. Кто, кто поможет?

Раздался мелодичный звонок. Аня вздрогнула, отпрянув от телефона. Две, три, четыре призывные трели. Она медлила и, наконец, нерешительно подняла трубку, осторожно поднесла её к уху.

- Это ты? - прозвучало совсем близко.

- Я...

- Здравствуй, радость моя!

Аня захлебнулась воздухом, не в силах промолвить ни слова. Из прошлого, из её сказочного прошлого звучал чуть хриплый, бесконечно дорогой голос Михаила! Рука выронила трубку, поплыла вокруг зеленоватая карусель, Аня мягко упала на подушки, погружаясь в сладкое беспамятство.

2

Она проснулась бодрой и до вечера улыбалась. В просветленной задумчивости поглощала доставляемые Бертой блюда, послушно глотала капли доктора Этьена Джанкомо. Во сне видела сад и дом, рыжего пса и чьих-то галдящих детей. Но все это было томительно и приятно, как знакомая мелодия, звучащая в синих сумерках.

Утром у её постели вновь сидел доктор. На нем была нежно-голубая рубашка и цветной, изысканно-узорчатый галстук.

- Выглядите совсем неплохо, дорогая моя. Даже желтизна вокруг глаза вас не очень портит, - ласково присмотрелся он.

- Пустяки. Похоже на географическую карту южного острова.

- Или на мой галстук! - засмеялся доктор. - Голова болит?

- Нет... Но были галлюцинации...

- Кошмары?

- Скорее, наоборот. Я привыкну. Мне слышался голос дорогого, но умершего человека. Ведь это даже приятно? Правда, я, кажется, потеряла сознание. Или задремала.

- Этот голос звучал с небес? - Серьезно осведомился Джанкомо.

- По телефону! Без всякой мистики, уверяю вас... Я не испугалась. Скорее, была ошеломлена... Возможно, это был сон? Ах, сказочный сон...

- Нет, это не сон. Это галлюцинации. Современная медицина научилась дрессировать угрожающие фантомы сознания. Пейте капельки, и вам покажутся приятными даже видения из преисподней, - добродушно улыбнулся доктор и добавил, - шутка. Вообще-то я пришел вас порадовать... Обстоятельства вашего пребывания здесь, сами знаете, запутанные... Вашему другу приходится решать множество непростых задач. Но все постепенно утрясается... Бракосочетание состоится в субботу. Очень скромное, что вполне естественно при таких обстоятельствах.

- Через два дня!? Но ведь... Я же должна с ним увидеться до этого?

- С женихом? - Доктор пожал плечами. - Излишние хлопоты. Все будет оформлено, как следует.

- Послушайте, я прилетела из Москвы к своему другу три дня назад, и ещё ни разу с ним не встречалась. Это странно! - разгорячилась Аня, убедившись, что доктор все ещё принимает её за Алину. Но где же в конце концов этот чертов Жанни?

- Мой патрон прибыл в Ламюр лишь сегодня утром. И передал вам письмо. - Доктор положил на тумбочку запечатанный конверт. - Согласитесь, по телефону не выразишь всех теплых чувств... Мужчины, мадемуазель, чрезвычайно застенчивы и бывают неловки в изящных проявлениях...

Аня взяла конверт. Ни адреса, ни имени на нем не было.

- Позвольте откланяться. Не забывайте о лечении. До завтра. - Улыбка Джанкомо исчезла за дверью.

Аня достала листок. Вытянутые в линию строки с широкими, щедрыми интервалами между слов. Михаил любил масштабы, простор и не терпел никаких ограничительных рамок. Даже плотный лист благородно-серебристой бумаги торопился заполнить словами, как спешил застраивать заброшенные пустыри...

"... Дорогая, тебе понравился наш дом? Я очень старался угодить. надеюсь, мне всегда удавалось это. Вилла называется "Двойник". Я здорово придумал? Теперь тебе не больно? Теперь ты поняла, как я люблю тебя? Умоляю, не поддавайся отчаянию. Все уладится. Обстоятельства непростые, но я с ними справлюсь. Ради нас, ради того, о чем мы мечтали..."

Аня пробежала письмо до конца и принялась читать вновь, роняя на листок тяжелые слезы. Откуда явилось это послание? Из тайников больного воображения, с того света, в котором обретают покой души? Неважно, - она слышала его голос, звучащий за редкими, летящими строчками. И она вновь любила!

"... Милая, у нас все будет отлично. Ни в чем не сомневайся, ничего не бойся. Я все время рядом. Я не оставлю тебя. Теперь мы, наконец, неразлучны.

Твой М."

Губы Ани прильнули к письму.

- Не волнуйся, любимый... Твоя девочка не разрушит иллюзию, не порвет эту тоненькую связь. А если ты позволишь, она сделает шаг навстречу. Подскажи, как, - шептала она. - Где ты, Мишенька?

Она снова оглядела комнату и окончательно прозрела: письмо не лжет, это её дом! Картины, вазы, даже флаконы на туалетном столике - все так же, как было, как будет теперь всегда!

Пораженная неясной догадкой, Аня выбежала в коридор, поднялась по лестнице - да, так! Все именно так. Вот круглый кабинет с камином и вишневым ковром, вот зимний сад под стеклянным куполом, а вот, - она толкнула дверь, - Белая комната!

Снежный атлас с выпуклыми виньетками на стенах, версальская мебель, высокое окно. В центре - овальный стол и белая коробка с лентами... Конечно, конечно же, - флердоранж! Подвенечное платье! То самое... почти, почти. Даже ещё лучше - струящееся, прохладное, как альпийский родник... И цветы! В вазе - высокой и искристой, - белые гладиолусы, которые дарил невесте в Москве Михаил. В букете карточка: "До встречи, любимая. Второе апреля - наш праздник". Второе апреля? Да это же суббота - день свадьбы, о которой говорил доктор! - сообразила Аня и прижала ладонь к замершему сердцу.

Теперь она знала точно, что сошла с ума. Но ни на что на свете не променяла бы свое безумие. Она станет хитрой, она постарается скрывать от доктора галлюцинации, чтобы сохранить их себе. В субботу на том или на этом свете они встретятся с Михаилом, чтобы никогда уже не расставаться с ним. Если таков дар безумия - избавляться от него она не намерена. А если встреча с любимым означает смерть, - да здравствует смерть!

3

Дни пролетали незаметно - теперь с Аней были мечты. Надев светлый костюм, она гуляла по саду, улыбалась цветам, шепча: "Это наши цветы". Она с наслаждением исследовала дом, узнавая в нем каждую мелочь, сделанную или попавшую сюда ради нее... "Двойник" - отражение прошлого в таинственном зазеркалье.

- Рад видеть вас в полном здравии. - Доктор, явившийся в пятницу позже обычного, внимательно осмотрел пациентку. - Совсем другое лицо, - как у рафаэлевской мадонны - прямо светится тайной радостью. И весенний туалет чрезвычайно идет вам!

- Естественно, ведь я - невеста, и живу в доме друзей, - осторожно объяснила Аня.

Доктор рассмеялся:

- Излишняя скромность, дорогая моя. Вы - хозяйка. Фактически - все здесь принадлежит вам. Юридические формальности будут улажены очень скоро... А уж завтрашний день - забавная игра, и не больше. Ваш жених джентльмен. Ему можно доверять... Он - ирландский барон, имеет родовой герб и земли. Не пугайтесь журналистов, которые могут появиться на церемонии. Улыбайтесь и молчите - вы же не знаете французского. Кстати, ознакомьтесь вот с этим. - Доктор протянул сложенную вчетверо газету. На Аню смотрело фото смеющейся молодой женщины. Надпись гласила: "Барон Ноэль Эккерман Роузи нашел невесту в России". Снимок был достаточно четким, и Аня готова была поклясться, что уже видела это фото - Алина фотографировалась на террасе Ильинского.

- Где же портрет жениха? - Развернула газету Аня.

- Совершенно ни к чему! - Доктор смущенно фыркнул. - Ему совершенно противопоказана лишняя известность. Это понятно.

Аня кивнула. Пресса отражает лишь то, что угодно заказчику. Историю создают герои, а её версию для общественности - тот, кто сильнее, то есть тот, кто нанимает этих героев.

- Человек такого масштаба, как ваш покровитель, мадмуазель, сумеет "отредактировать" творческие изыски любого папарацци - на страницах светской хроники появится именно то, что ему будет необходимо.

- Выходит, своего жениха я увижу лишь завтра?

- Понимаю женское любопытство. Могу заверить - он вовсе недурен. На мой взгляд, правда, несколько молод.

Аня лишь шире распахивала глаза, но старалась молчать, не проявляя удивления. Безумие - странная вещь. Это как сон - в нем сплетаются самые неожиданные сюжеты. Стоит пренебречь бредом, чтобы выудить золотые слитки счастья.

- Понимаю, вы волнуетесь. В одиннадцать часов примите двойную дозу капель, вот эту капсулу, и к восьми утра будете выглядеть, как майская роза.

- В восемь?

- Да, в 8.30 явятся парикмахер и визажист. Туалет, насколько мне известно, одобрен вами.

- Платье выглядит чудесно. - Она сияющими глазами посмотрела на доктора, - конечно же симпатичный толстяк - добрый волшебник, руководящий всей чудесной игрой. - Я так благодарна вам, мсье Джанкомо.

- Этьен. - Дочь утверждает, что я далеко не старикашка.

- Вы очаровательны, Этьен.

- Вот и отлично. Думаю, когда-нибудь я буду врачевать ваших деток. Ведь вы доверите мне малыша?

- Только вам... Только вам, доктор, с мольбой посмотрела на него Аня. - Но вы не исчезните?

- Избави Бог. Имею прекрасный гороскоп и длинную линию жизни.

4

Аня поступила точно по инструкции Этьена: в одиннадцать, лежа в постели после ароматной ванны, проглотила необходимые лекарства и с удовольствием растянулась на широкой постели. - Завтра... Завтра случится нечто невероятно прекрасное, фантастическое... Она не волновалась, она предвкушала. Это немыслимо - все снова начнется со свадьбы! Впереди - целая жизнь... А если... - Аня села от страшной догадки. - Если таков неведомый смертным закон: все повторяется бесконечно, заново прокручивается один и тот же сюжет, завершаясь взрывом автомобиля... Очевидно, там, на московском заснеженном шоссе она умерла, а все последующее - жизнь после смерти. "И радость, и ужас будут повторяться до тех пор, пока ты не поймешь, где допустила ошибку и не сумеешь исправить ее", - шепнул зловещий собеседник, прячущийся в лабиринтах её воспаленного воображения.

"Совсем не страшно пережить беду, зная, что это лишь условие некой игры. Михаил гибнет, мы расстаемся, чтобы снова встретиться и пройти той же дорогой! - Спорил внутренний голос влюбленной женщины. - Я готова к испытаниям".

"Но каждый раз и боль, и ужас потери будут такими же. Ведь ты уже боишься потерять иллюзорного Михаила, а что будет потом? Каково ему - снова и снова пережить кошмар преждевременной смерти?" - пытал её вопросами неведомый злодей. - "Ты быстро поддалась чарам, дурману прекрасной лжи. Ты позволяешь фантомам заманить себя в ловушку и даже не пытаешься искать правильный выход. А ведь именно для этого даются человеку испытания".

Аня запуталась. Не было никого, кто мог бы помочь ей. Но ответ есть, он совсем близок, чувствовала она. Надо лишь сосредоточиться и ждать, прислушиваясь к себе.

Тикали часы, нанизывая на нить вечности бесконечную чреду минут, ровных, кругленьких, как жемчужины. Аня не спала - её сознание сконцентрировалось в крошечной ослепительной точке. Так фокусируется солнечный луч, пройдя через линзу: светящаяся искра блаженного ожидания.

Дверь тихо скрипнула, что-то прошуршало совсем рядом. Заслонив мягкий свет из окна, над Аней склонился темный силуэт. Она затаилась, слыша, как громко колотится сердце. Человек замер, прислушиваясь. Но, видимо, не услышал ничего, кроме ровного дыхания спящей. Щелкнула зажигалка, запахло воском, кожа ощущала язычок свечи, трепещущий у лица. И дыхание - такое знакомое, чуть присвистывающее дыхание...

Она подняла веки и оцепенела. Серые глаза Михаила смотрели на нее. В огромных черных зрачках плясало отражение пламени, и было в них нечто тревожное, опасное, пугающее... Не так-то легка встреча с потусторонним. Аня охнула и зажмурилась. Дуновение - свеча померкла. Скрипнул паркет, затем дверь - мягкие, едва слышные шаги затихли вдали.

- Постой! Я больше не боюсь. Не уходи! - Аня рванулась вдогонку. Перед ней во тьме коридора, слабо колебалось золотистое свечение, исчезающее за поворотом.

- Михаил! - Только тишина в ответ - мирный сон пустого дома.

"Я не остановила его! Ни о чем не спросила и ничего не сказала... Ведь он приходил неспроста. Он подал мне знак! Господи! - Сев на кровати, Аня сжала голову. - Что же я должна понять, как поступить, чтобы не допустить прежних ошибок? Ну подскажите мне, силы небесные!" - Она механически схватилась за медальон, висящий в вырезе ночной сорочки. На задней стенке овального золотого брелка, в хитросплетении гравировки были различимы крестик и мелкая вязь - "Спаси и сохрани". Может быть, все-таки нужна вера? Причастия, исповеди, венчание в церкви? - Если так, то теперь я верю! - Аня неумело перекрестилась.

Верочка в церковь не ходила, а молилась потихоньку на доставшуюся от тетки иконку Богоматери. Михаил с усмешкой называл себя атеистом. И как-то сказал: "Это не так уж страшно. Атеизм отрицает не только Бога, но и сатану. Ничего нет, кроме человека. Но человек может стать всем!".

"Господи! Михаил поймет, или понял уже, что ошибался! Он исправит ошибку, он щедрый и добрый. Не надо больше мучить нас..." - взмолилась она и прислушалась, ожидая ответа. Все так же с легкими ударами отскакивали жемчужины минут и где-то далеко в спящем городе, выли сирены торопящихся машин - пожарных или скорой помощи. Они то удалялись, то возникали вновь с другой стороны: кружили где-то рядом, и казалось, круги сужаются!

Может, это и есть ответ? В Москве, на месте происшествия, сколько стояло их - в копоти и в гари, - среди испуганно-любопытной толпы. Аня пробивалась сквозь оцепление, крича: "Я жена, жена!" И повисла на руках милиционеров, не подпускавших никого к удушливо дымящим останкам "мерседеса".

"Вдова, деточка ты моя...", - прижала её к себе подоспевшая мать, стараясь заслонить копающихся среди искореженного металла людей в одежде пожарных.. Острая боль пронзила живот, Аня скорчилась и погрузилась в темноту...

"А замужем тебе не бывать..." - вспомнила она, придя в себя на больничной койке, пророчество уличной нищей. Это случилось в разгар её романа с Михаилом, - выпрыгнув из автобуса, Аня нечаянно толкнула старуху, и пока собирала вывалившееся из её кошелки на мокрый асфальт тряпье, краем уха слышала злобное карканье: "Не жди счастья, бедовая. Не жди. Ни счастья, ни мужа тебе не видать"...

Может, это не досадная случайность, а самое что ни на есть пророчество? Она не послушалась, стала женой. А потом - вдовой.

"Выходит, ошибка в свадьбе? В самом начале рокового пути?! Так вот в чем все дело! - Вдруг осенило Аню. - Я должна уйти с его дороги. Принести жертву. И тогда - все будет по-другому! Я должна разорвать замкнутый круг. Михаил явился и ушел, подавая знак свечей. Он показывал, что должна уйти из этого дома и я! Он приходил тайно - значит, не хозяин тут. А хозяин, затеявший жуткую игру - сатана!""

Она схватилась за стакан - зубы лязгнули о стекло, тело сотрясала дрожь. Быстрее... Успокоительные капли, еще... Накинула плащ, выскользнула в коридор, сбежала по лестнице в холл - яркий и пустой. Берта не сможет удержать её - она всего лишь прислуга. Но пожилая дама не появилась, а в стеклянных дверях вообще не было замка. Однако, толстые дверцы не открывались, словно намертво вросли в золоченую раму. Тогда Аня свернула в арку, за которой начинался полумрак тихих комнат. Миновала коридоры, кухню, даже в свете фонарей, падающем из окон, показавшуюся знакомой. Прошла через сумрачное полуподвальное помещение с мигающими глазками отопительной установки, толкнула едва заметную дверь - и оказалась в свежести весенней ночи, омытой мелким, сетчатым дождиком.

Это было так неожиданно и приятно, словно кто-то одобрительно погладил беглянку по голове. Теперь она и вовсе не сомневалась - размашисто шагала по дорожке, ведущей в глубь едва одетого зеленого сада. Услышала стук каблучков - и только тут поняла, что выскочила в белых туфлях на тонких высоких шпильках, приготовленных к свадебному платью. Подсвеченный фонарями сад был похож на Парк культуры, приготовленный к массовому гулянью, - даже струи в искрящемся сквозь кусты фонтане наливались попеременно рубиновым, изумрудным и сапфировым сиянием. С веток капала и, кажется даже, приятно звенела вода.

Аня мысленно заготавливала английскую фразу, обращенную к сторожу или охране, но никто не преградил ей путь. В воротах, очевидно, предназначенных для хозяйственных нужд, оказалась калитка, замок которой имел удобнейший шпингалет. Открыв его, хозяйка виллы или пленница беспрепятственно оказалась на улице. Значит, она верно истолковала знаки, поданные Михаилом - его зовущую, удаляющуюся по коридору свечу.

Переулок, освещенный фонарями и окнами вилл, был безлюден и мокр. Проехал мимо и нырнул в ворота своего дома автомобиль, полный музыки и комфортабельного благополучия. Аня отступила в тень кирпичной ограды и поняла - её прогулка никого не беспокоит - ни редких автомобилистов, ни группу подростков, в обнимку, с улюлюканьем пронесшихся на роликах посередине улицы. Аня двигалась в сторону какой-то магистрали - оттуда доносился шум машин и в небо поднималось яркое свечение от вывесок и реклам.

Она увидела не слишком многолюдную улицу. По водостокам небольших трех-четырехэтажных, вплотную друг к другу прижатых домов, стекала вода. В блестящем тротуаре отражались пестрые огни витрин. Откуда-то пахло вареными креветками, где-то за окном ухали басы джаза, обнимающиеся пары прикрывались зонтиками. Аня попыталась прочесть названия улиц на белых табличках, но они ни о чем ей не говорили, ничего не подсказывали. Указатели над магистралью отсылали водителей стрелками в разные стороны. Она постояла на перекрестке, следя, как разбегаются в известном им направлении машины, словно в игре, правила которой ей никто не объяснил. Странный, чужой мир, не имеющий никаких ориентиров, ни одного указателя, ведущего к покою и пониманию.

Французские слова "Морской променад" вдруг привлекли Аню. Да ведь здесь и правда должны быть гавань, порт, набережная... Море... Всегда казалось, что оно дружелюбно, приветливо. Могучий, мудрый покровитель. Это, конечно, синие просторы Адриатики или Эгейского моря. А здесь? Аня напрягла память. Северное море, пролив? Какое это имеет значение - в лицо повеяло солоноватой свежестью - и она пошла прямо к ней, к неизвестному великану, ворчливо ворочающемуся в темноте.

Вот оно! - Смоляная, взъерошенная ветром равнина. Остро пронизывают ночной мрак прожектора, у причалов покачиваются на черных волнах яхты и катера в полной оснастке. По набережной под зонтами прогуливаются люди, проносятся на роликах все те же оголтелые от переизбытка сил подростки. Чья-то собака без любопытства обнюхала подол нового плаща одинокой девушки и, дернувшись на поводке, последовала за хозяевами.

Аня подставила под дождь лицо, чувствуя, как стекают по щекам за воротник прохладные струйки. Так бы стоять и стоять, принюхиваясь к запаху мазута и водорослей, позволяя мокрому ветру трепать волосы. А дальше что? Ждать, пока разверзнутся небеса и глас Всевышнего даст мудрые распоряжения? Да не сон ли это? Она ущипнула запястье - больно. Потрогала разбитое колено - корочки на ссадине ещё не отпали. Но почему же тогда не страшно? Почему не охватывает паника, не кидается беглянка, очертя голову, к первому же полицейскому, чтобы перебросить на других, более здравомыслящих, груз непосильной головоломки?

Аня поняла, что давно уже смотрит на неоновую рекламу - голубой пингвин держит рожок с трехцветными шариками. Да это же "Фарцетти" - столь любимое Алиной мороженое! Знакомый, милый пингвин!

5

Она распахнула стеклянную дверь - узкая лестница круто спускалась вниз. Там оказалась полная дыма, грохочущая рэпом комната со стенами из красного кирпича и огромными плакатами экологического содержания на них. Молодежь панкового вида толпилась у стойки, танцевала тесным стадом в центре зальчика, курила и распивала нечто за маленькими пластиковыми столиками. Странное место указал заблудшей душе перст судьбы. Пить! Конечно же, в горле давно пересохло от жажды. Как восхитительно пенится "Пепси" в высоких стаканах! Приблизившись к стойке, Аня механически обшарила карманы плаща и растеряно присела на табурет. Если это и сон, то противный. Новый плащ и ни единой монеты. Нет даже носового платка, чтобы промокнуть лицо и, естественно, никаких документов. Закрыв глаза, она тихо застонала.

- Мадемуазель плохо? - осведомился кто-то за спиной.

- Я не говорю по-французски, - чуть слышно отозвалась она.

- Английский?

- Да. - Аня страдальчески посмотрела на собеседника. Он был тоже мокр, с почерневшими от воды плечами куртки и падающими на лоб темными завитками. По мокрой пряди сползла капля, упала на крупный горбатый нос и повисла на кончике. Незнакомец смахнул её тыльной стороной ладони. Все это Аня видела подробно и обстоятельно, будто снятое рапидом.

- Вы потеряли кошелек? Позвольте заказать что-нибудь?

- Я случайно надела новый плащ... "Пепси", пожалуйста.

- Не советую. Вы сильно озябли. Простуда обеспечена. Не стоит так легко одеваться - вечера здесь ещё прохладные.

Аня проследила выразительный взгляд незнакомца и торопливо запахнула полы плаща. Только сейчас она заметила, что одета лишь в коротенькую ночную сорочку.

- Я вышла второпях.

- Бывает. Недавно я сел за руль, вы не поверите, в одном банном полотенце на бедрах. Здесь это, увы, не принято - ведь вы приезжая? Незнакомец что-то сказал бармену и перед ними появились два стакана с соломинкой.

- Угадали. - Аня потянула напиток. - Приятный.

- Главное, - безвредный и согревает. Здесь, в основном, собираются "зеленые". Все коктейли - экологически чистые и слабоалкогольные.

- Приятно слышать. Оказывается, ещё существует на этом свете что-то безопасное.

- Жить вообще вредно. Что бы мы не предпринимали, это будет лишь шажок к финалу. Фокус в том, что бы двигаться энергично, но не торопиться. Сядем за столик? Может, взять тебе что-нибудь еще, - бисквит, печенье? Предложил парень.

- Я не голодна. И уже согреваюсь, спасибо. Пришлось очень кстати.

Они сели за столик возле плаката, изображающего ядерный гриб в виде цветной капусты. Или наоборот.

- Ты - полька, я угадал? - мужчина откинул пятерней мокрые волосы. Ему было не больше тридцати - тридцати пяти.

- Русская. Ты местный?

- Хм... У меня здесь гастроли... Тони. Тони Фокс.

- Энн. Путешественница. - Аня засмеялась: все, оказывается потрясающе просто. Она - обыкновенная путешественница! Познакомилась в баре с молодым человеком, рассчитывающим на интимное продолжение вечера. А он совсем не противный, даже, можно сказать, милый. Не лезет с пошлостями, и этот интеллектуальный иудейский нос... Опустив веки, она совершила несколько круговых движений головой - популярное упражнение для разминки шейных позвонков. Как приятно поплыло в голове... И подвальная комната оказалась не такой уж убогой, а в сигаретном дыму появилось нечто загадочное. Вроде театрального тумана, окутывающего поэтические декорации. "Тает луч пурпурного заката, сединой окутаны кусты..." - нараспев продекламировала Аня и предложила:

- Может, потанцуем?

Тони с сомнением пожал плечами:

- У тебя чересчур экстравагантный прикид даже для такого заведения. Меня здесь многие знают, начнут приставать, задавать вопросы... Мы ведь не хотим отвечать, правда?

- Ну почему же? Уже несколько дней я только и мечтаю о том, чтобы излить душу кому-нибудь... Ты детектив, верно? Я сразу догадалась - синяя куртка и о-о-ч-чень внимательный взгляд. - Она подняла руки. - Можешь обыскать - документов при мне нет. Я - никто.

- Не прочь с тобой побеседовать, детка. Но, похоже, у тебя скоро возникнут проблемы. Ты что-то подмешала в коктейль? Я и не заметил, черт! Это была таблетка?

- Никогда! Я вообще практически трезвенница, а таблетки глотаю только от нервов. - Язык Ани здорово заплетался.

- Сегодня глотала?

- Много. Перед сном. Завтра у меня свадьба... Ох... - Она скривилась и жалобно взглянула на "детектива". Рот наполнился слюной, тошнота подступила к горлу. - Меня мутит. Прости.

- Пошли на воздух. Здесь настоящая душегубка.

Подхватив нетвердо ступающую девушку, Тони вытащил её на улицу. Дождь не прекращался, набережная опустела. Большие цветочные кашпо вдоль тротуара были похожи на урны.

- Отвернись! - Аня согнулась над кустиком какой-то зелени, сплевывая горечь. Рвотный спазм прошел. - Уже легче. Я беременна, - с радостью сообщила она, вдруг вспомнив, отчего так слаба. - Меня все время мутит и ужасно хочется спать.

Она покачнулась. Тони успел подхватить оседающую на асфальт девушку.

- Тебе пора домой. Эй! - Он встряхнул её. - Назови свой адрес, детка.

- Цветной бульвар... Второй этаж, вход со двора... - по-русски пробормотала Аня и мгновенно отключилась.

7

Она открыла глаза от луча яркого солнца, лежащего на подушке. Комната маленькая, обшитая красным деревом, на окне клетчатая сине-зеленая шторка, нанизанная на латунный прут. Покрытый синим ковролином пол выглядит неустойчиво, за стеклом качается полоска далекого берега. По свинцово-серой, тяжелой воде идут пологие, закипающие белыми бурунами волны. Она села, стараясь сосредоточиться. И вспомнила то, как шагнула во мрак за мерцающей свечой Михаила. Значит, он здесь! Неизвестное судно уносит их в просторы небытия... Глупости! Все реально - и фотография пожилого джентльмена в овальной рамке, и брошенный в кресле плащ из торгового дома Живанши. Персиковая кружевная рубашечка - её принесла мадам Берта вместе с пеньюаром... Свадебные туфли, ещё мокрые от дождя... Дождь... Точно, когда она сбежала из дома, шел дождь, а что потом?

Надев туфли и плащ, Аня поднялась по узкой металлической лестнице. Перед ней белела залитая солнцем палуба яхты. Ветер подхватил и растрепал волосы, захлопал полотняным тентом, натянутым над кормой. Аня двинулась вперед и недоуменно остановилась: за столиком, покрытым белой скатертью, в удобном плетеном кресле сидел человек. В одной руке - чашка кофе, в другой - шелестящая на ветру газета. Совершенно незнакомый мужчина.

- Эй, ну что ты там прячешься? - не оборачиваясь к Ане, крикнул он. Я вижу твое отражение в кофейнике.

Аня подошла, разглядывая незнакомца.

- Добрый день. Кто вы?

Он поднял желтые птичьи глаза. Они потому, наверно, казались птичьими, что были посажены глубоко и близко по сторонам тонкого крупного носа. И глядели настороженно.

- Да ты, Энн с Цветного бульвара, я вижу, совсем плоха. Садись, начни с кофе. Здесь, в корзинке, сендвичи. Извини, я приготовил завтрак небрежно. Сыр малость засох.

Аня присела, придерживая на груди крупные лацканы.

- Мы знакомы?

- Напоминаю: Тони Фокс. Но не полицейский, как тебе хотелось. Скорее, носильщик - волок тебя до яхты не меньше часа. Ты вовсе не пушинка, милая.

- У меня абсолютно стандартный вес. - Она жадно отхлебнула горячий кофе. - Зачем ты меня тащил?

- Должен был бросить? - Он прищурился. Ресницы у парня были совсем светлые и рыжие, а всклокоченные ветром кудряшки - темно-медного окраса. Ты даже не вспомнила свой адрес. А ещё говорила, что беременна и у тебя сегодня свадьба.

- Свадьба! Да. В восемь тридцать придет парикмахер и визажист.

- Опоздала, милая. До берега полчаса и до церкви не близко. Обидно. Какой-то малый сейчас рыдает в жилетку, а полиция сбилась с ног. Смотри, он положил перед Аней газету, ту самую, что показывал доктор. - Сообщение о бракосочетании. На фото ты выглядишь получше. Да, жаль мне господина барона. Полагаю, ему, как дворянину, следует застрелиться - такой конфуз!

- Ты прав. - Аня уронила чашку и с трудом поднялась. - Мне необходимо немедленно вернуться.

- Решила не огорчать жениха? Вы что, вчера поссорились?

- К черту свадьбу. Мне надо в полицию. Разворачивай корабль.

- Ха! Здорово командуешь. Сожалею - у меня другие планы. Не рвусь к блюстителям закона. Даже, можно сказать, избегаю встречи. Вот идиот! И зачем только приволок тебя... Надо было оставить в том вонючем подвальчике, где ты наклюкалась.

- За меня заплатят хороший выкуп. - Взмолилась Аня. - Прошу тебя, вернемся.

- Н-да... - Тони вновь развернул газету. - Этот барон Ноэль Эккерман Роузи, разумеется, аферист. Даже фото отсутствует. По-моему, мафиозные делишки. Ты уверена, что хочешь расколоться копам?

- Господи, я ничего не хочу... - Она качнулась и кавалер успел пододвинуть стул. - Но не могу же я умчаться с тобой на край света...

- А почему бы и нет? Выгрузимся в ближайшем порту, грабанем какую-нибудь кассу и покатим дальше. Новые Бонни и Клайд.

- Не понимаю: ты трезв и, вроде, не дебил, - разозлилась Аня. Выпусти меня! На берегу, конечно.

- Так. Похоже, ты хочешь, чтобы все было названо своими именами. О'кей! - Тони надел темные очки, закинул ногу на ногу и закурил. - Тебе сигарету не предлагаю, терпеть не могу, когда от дамы несет как из урны. Слушай, Энн. Мне скрывать нечего... Вчера тебе крупно повезло - ты попала в лапы к матерому аферисту. За мной числится немало дел, крошка. Но пока Тони Фокс - что значит Лиса, ещё не попался. Это суденышко под названием "Стрекоза" я, в общем-то, угнал. Оно принадлежит одному моему... ну, скажем, знакомому. Он позволил мне переночевать тут, но никак не ожидал, что я стану кататься с дамой.

- Тем более пора возвращаться.

- Так я не сказал самого главного: Тони Фокс передумал. - Приподняв очки, он заглянул в глаза Ане. - Непредсказуемость - мой главный козырь... Теперь на руках у меня джокер - мисс Энн с Цветного бульвара, беременная невеста барона. И уж я подожду, пока мистер Роузи не явится сюда с небольшим презентом. Наличными.

- Но как он узнает, что я здесь?

- Сейчас позвоним ему. Все гениальное просто. - Тони достал из внутреннего кармана штурманской куртки радиотелефон. - Диктуй номер...

- Н-не знаю...

- Вот это финт! Ты не хочешь вернуться к любимому? А как звучит адрес его дома?

- Я правда не знаю... Так получилось.

- Ну, тогда разыщем его через справочную. Вероятно, этот господин поселился в одном из лучших отелей. Он ведь шотландец или ирландец?

- Не знаю. Постой! - Аня остановила руку, нажимающую кнопки. - Мне надо кое-что рассказать тебе...

- Наконец-то. Давно жду. Согласись, мы теперь партнеры, союзники. У нас одно судно и одно дело. Между прочим, по морскому закону, территория судна считается территорией того государства, к порту которого оно приписано, а капитан полномочен совершать все гражданские акты вплоть до бракосочетания. Вот был бы здесь твой Роузи, и все могло бы ещё состояться.

- Не могло. - Аня подняла на него молящие глаза. - Понятия не имею, кто ты на самом деле, но не идиот и не насильник, - это точно.

- Благодарю, мэм. Ничего более приятного я в жизни не слышал.

- Кроме того, не чужд сострадания... Уложил меня спать...

- Ну, это, возможно, из корыстных побуждений. Хотя, красавицей тебя назвать трудно. В глаз тебя двинул какой-то подонок довольно точно... У барона хороший удар.

- Послушай, мне нужна помощь. И я замерзла.

- Естественно! Пошли в рубку, там, вроде, теплее. - Тони поднялся. Пожалуйста, мэм, вон в ту дверь, а я поищу что-нибудь из одежды. Предпочитаете соболя?

- Что? - не поняла Аня и, махнув рукой, скрылась от ветра в рубке. Здесь находился штурвал, множество приборов неизвестного назначения и откидывающееся, как в вагоне, сидение. А, главное, в пронизанном солнцем крошечном помещении было тепло.

- Кроме пробковых жилетов - ничего. Прихватил вот это. Позвольте укутать вас, мэм? - Тони накинул на Аню клетчатое шерстяное одеяло. - Как в лондонской полиции - для пострадавшего всегда найдется плед.

- Спасибо, как раз то, что надо.

- Не возражаешь, я порулю? Просто так, от нервов. Ведь ты наверняка хочешь поведать мне нечто ужасное? - Тони встал к штурвалу.

Аня помрачнела - прошлое и настоящее соприкоснулись. Но что было на самом деле - её воспоминания или странный человек за штурвалом угнанной яхты?

- Постараюсь изложить ситуацию коротко... У меня в Москве есть хорошенькая подружка, почти сестра. Мы очень похожи с детства. Но она более смелая, решительная... А я - невезучая.

- Известная история. Две сестрички - одна беленькая, другая черненькая. Одна добренькая, другая - злая.

- Алина была беленькая. И совсем не злая. Но отчаянная. Она влюбилась и её жених хотел тайно от мужа увезти её из Москвы... Я должна была помочь Алине, приехать вместо неё в Шереметьево, и там... В общем, нас перепутали и привезли сюда. Но до этого я попала под машину - получила вот этот синяк и сотрясение мозга... А до того... ох... в общем, у меня был нервный стресс.

- Невесело у вас там, в России...

- Здесь ещё хуже. Никто не хотел мне верить, все думают, что я сумасшедшая...

- Ну, это как раз понятно. Извини. Я к тебе спиной - не вижу честных глаз.

- Ты считаешь - я чокнутая?

- Похоже. Не зря же тебя кормили лекарствами.

- Не зря. Наверно, я сошла с ума... Не знаю, что происходит на самом деле, а что в моем воображении. Ты веришь в жизнь после смерти?

- Не пробовал, не знаю... А ты, выходит, побывала по ту сторону?

- Вроде... А может, я и сейчас там?

- Я похож на ангела? Догадался! Ты в меня втрескалась!

- Кажется, я тебя переоценила и зря все это рассказываю.

- Я тоже тебя переоценил. Тащил, надрывался, теперь слушаю сомнительные исповеди, похоже, из чистого альтруизма. Поскольку с корыстными намерениями прокол - никто не торопится внести за тебя выкуп и не спешит разыскивать пропавшую невесту. Ага, зашевелились! - Тони достал сигналивший телефон. Прислушался.

Аня видела, как помрачнело и стало взрослым его лицо. Тони говорил по-французски, но это были лишь краткие "уи" и "нон". Зато на том конце звучали пространные монологи. Когда он отключил телефон, то целую минуту в полной растерянности смотрел перед собой на потемневшее от налетавших туч море.

- Это полиция? - Прервала паузу Аня.

- Хозяин кораблика... Сволочь...

- Выходит, вы не друзья?

- Стал бы я угонять яхту у друга... - Прищурившись, Тони посмотрел на девушку. - Так что же теперь делать?

- Поступить, как подсказывает совесть. У тебя она есть.

- Не знаю... Не хотелось бы.

- Есть, есть. Это заметно. А если она есть - то это надолго.

Тони покачал головой:

- Странная ты... Вот навязалась...

- Я готова вернуться. Мне надо на берег.

- Не уверен - у меня другое предложение - гоним через пролив в английское королевство. Если не поймают - свобода! А в море хорошо - свежий воздух, приятный вид. Я обследовал холодильник - там жратвы на пятерых.

- Господи, что я буду делать в Англии?

- А что мне делать здесь? Сражаться с этим типом? У меня, знаешь, замахиваться на него руки коротки...

- Верни яхту и возвращайся к своим баранам.

- К кому?

- Это поговорка. Глупая. - Внезапное отвращение к себе, ко всему, что происходит с ней, охватило Аню. Бесконечная бредовая круговерть. Нелепости нанизываются друг на друга, и чем дальше, тем противней. Вспышка легкомысленной радости сменилась мрачной злобой. - Поступай, как знаешь. У меня в самом деле крыша поехала. А ты, наверно, отродясь такой.

- Не смешно. И про баранов, и про крышу. - Широко расставив ноги, Тони стоял за штурвалом. Руки он в раздумье засунул в карманы. - Не знаю, как там у русских, а у нас, местных ребят главная пословица: никогда не слушай бабу.

- Ты, оказывается, тот ещё тип! Наглец и бандюга.

- А ты - авантюристка и врунья. Плела здесь черт те что.

- Ах так! Мне терять нечего. И надоело все - жуть! - Аня выскочила на палубу под пронизывающий ветер. Внезапно охватившие её злость и отчаяние стали ещё страшнее, беспощадней - от них во что бы то ни стало надо было отделаться. От всего - сомнений, безумств, растерянности, ненужности. Ухватившись за металлические поручни, она вскарабкалась на парапет, с облегчением обретенной свободы отшвырнула вздувшийся парусом плащ, гордо выпрямилась и всей грудью вдохнула свежий соленый воздух.

- Разбирайся сам... - весело и с неким сожалением сказала тому, кто остается в этой сумятице и неразберихе. - Я ухожу. - Она шагнула в пустоту...

8

Хлопок, ещё хлопок... Бьющийся о металл затылок... Сердце колотится и вдруг замирает, проваливаясь в черноту...

- Да смотри ты сюда! Идиотка! - Стуча зубами, Тони отвесил ещё одну пощечину. - Не могу я тебя втащить на эти ступеньки. Если сейчас же не придешь в себя - выкину прямо в морскую пучину. А мама, твоя бедная русская мама, будет рыдать над пустой могилой...

- Господи! - Аня увидела своего спасителя в свитере и брюках, с которых текла вода, и себя - в коротенькой рубашке, на ступеньках узкой металлической лестницы, спускающейся в холодные волны. Он стоял на нижней, придерживая обессилевшую девушку. Холод обжигал, перехватывая дыхание.

- Мама! Мамочка... - Аня рывком подтянулась к поручням и попыталась встать. Колени не держали, мышцы сводила судорога. Преодолев несколько ступенек, она рухнула на деревянный пол палубы и подняла злые глаза к своему спасителю. - Гад... - А потом словно отключилась - не могла пошевелить и пальцем.

Тони перетащил её в комнатку, выплевывая поминутно свистящее "шид!" Наконец Аня увидела знакомую уже узкую кровать и забилась под одеяло. Ее трясло, как в лихорадке...

- Полная крэзи... Сдохнем здесь оба. - Вернулся Тони, завернутый в одеяло, сел на пол возле её изголовья и похлопал по щеке. - Пей! Это ром. Притянув голову девушки, он приложил к её губам горлышко бутылки. Обжигая горло напиток проследовал огненной лавой по пищеводу, запылал в животе. Тони отхлебнул следом.

- Полегче! Там, в камбузе, целый ящик... Ну ты, детка, ценное приобретение... - Он покосился на завернувшуюся с головой в одеяло Аню. - У меня вообще водобоязнь. Я не умею плавать и с детства страдаю от насморка! Все мои вещи вымокли. Я совершенно гол и нахожусь на грани... Эй, эй, не спи! Еще рано - надо хорошенько согреться... - Нахожусь на грани нервного срыва. Но предпочитаю смерть от алкогольного отравления, шид...

- У нас говорят - "блин", - заметила Аня.

- А у нас - "шид". Это значит, дерьмо. А блин - это пирог. Это совсем не смешно.

- Дело вкуса... - Аня подняла тяжелую голову и сделала ещё глоток из бутылки. - Но я тебе не врала!

- Молчи, шид, молчи... - Язык у Тони заплетался. Он был действительно похож на большую нахохлившуюся птицу. - Верю, шид, всему верю... Всем твоим тайнам. Ты - невеста. А я - шотландский барон Роузи - ж-жених. - Он икнул. - У нас, любимая, брачная ночь... Ночь любви... Прильни к моей груди, ненаглядная...

... И снова сумасшедшее пробуждение. В той же комнате, на полу. Под боком, тесно прижавшись, широкое, усыпанные рыжими веснушками плечо. Пить... - Аня с трудом дотянулась, взяла сифон, стакан.

- И мне... - Простонал Тони.

- На. Только не оборачивайся, я голая.

- После того, что было, это не имеет значения. Еще! - Он выпил почти два стакана пенящейся прохладной воды. - Немного лучше. - Парень отбросил одеяло. - Как видишь, я тоже несколько не одет.

- И мы проспали так всю ночь?

- Если бы... Мы не все время спали, детка. Извини - пора в туалет. Он поднялся. - Обрати внимание, если смотреть сзади, у меня потрясающая фигура.

Аня вспомнила свой прыжок за борт, его удары и потом - этот обжигающий напиток...

- Вот что я тебе скажу. - Заявил он вернувшись, - чудо, что мы остались живы после вчерашнего купания. Ром и секс - великие вещи. - Тони прыгнул в постель и стащил с лежавшей на полу девушки одно одеяло.

- По-моему, несовместимые... Ты принимаешь желаемое за действительное. В таком опьянении мужчина неспособен...

- Кто неспособен? - Вытаращил птичьи глаза Тони. - Обижаешь. Ты называла меня Майклом. Наверно, Джексоном или Дугласом. Чего пялишься, не веришь?! Хочешь расскажу, как ты занимаешься любовью? Между прочим, мне понравилось. Да и ты, кажется, не страдала.

- Ты напоил меня и воспользовался ситуацией, подонок... - Села Аня, кутаясь в плед.

- Что? Что я слышу? Человек, рискуя жизнью, вытаскивает полоумную стерву из ледяной воды... Ну, ты даешь, блин... - Он покачал головой. Думаешь, я без таких приключений не могу найти себе бабу?

- Ладно. Мне действительно следовало с тобой расплатиться. Мы в расчете. - Аня отвернулась от кровати. На полу было жестко и колко.

- Ты натуральная крези. - Он повертел пальцем у виска. - Причем, круто... Ни с того ни с сего прыгаешь за борт, а потом обзываешь подонком... У меня был героический порыв и романтическое настроение. Самое романтическое! Ты напомнила мне девчонку, в которую я был пылко влюблен...

- В школе? - Ехидно поинтересовалась Аня. - Спасибо. Во всяком случае, ты придумал неплохую историю. Давай, все забудем... - Аня задумалась. Действительно, вчера на меня что-то нашло, такая вспышка злости. Не знаю только на кого. На того, кто меня мучает.

- Понятно - таблеточки-то ты перестала глотать, вот и сдвинулась окончательно. Депрессия. Мания преследования, шизуха.

- Ты тоже доктор?

- Сын медработников. Кое-что секу. Чем тебя поил врач?

- Не интересовалась... Ой... - Аня ощупала шею. - Медальон потеряла... жалко.

- Ценная вещица?

- Работа Фаберже. Золото, маленький рубинчик... Но это не главное... Это старинный талисман той самой подруги, вместо которой я попала сюда... Там был выгравирован крестик.

- А внутри - портрет жениха?

- Наверно. Он с секретным замочком. Кажется, будто литой, а внутри есть дверца, Лина показывала.

- Аминь! Фамильный талисман нашел покой на дне холодного моря. Может, нам перекусить по этому поводу?

- А что мы вообще будем делать?

- Дождемся ночи и под покровом темноты вернемся в порт... У меня же есть совесть, черт бы её побрал.

- Ты вернешь владельцу яхту, а меня сдашь в полицию?

- Не совсем точно. Я, действительно, отдам должок и рассчитываю кое-что получить в награду. А насчет тебя мы ещё подумаем, о'кей? Разогреем банку бобов с говядиной и помозгуем. Неплохо думается под красное вино... Тони бросил ей свое одеяло и вскочил, подпрыгивая от холода. - Видишь ли, детка, хотя я и не полицейский, но секу: если дело так круто завернуто, враз его не распакуешь. Проблема номер один: во что мы сейчас оденемся? Ланч на яхте голыми употреблять не принято.

9

Героическими усилиями завернутого в простыню Фокса удалось обнаружить на судне объемный рундук с матросской экипировкой. Тельняшки и брезентовые синие брюки и резиновые ботинки пришлись очень кстати. Теперь команда "Стрекозы" выглядела как подобает.

- Вот тебе кастрюли-сковородки. - Сидя на корточках, Тони открывал подряд все дверцы шкафов в маленьком, сплошь красным пластиком отделанном камбузе. - Здесь что-то вкусное, а вот ложки-ножи. Держи. Получится классная шамовка. - Он протянул Ане банку мясных консервов. - Разогреваешь на оливковом масле, затем заливаешь вот этим, - он повертел перед ней банкой с томатами, - и хорошенько тушишь... Подавать с горячими спагетти.

- Да, в этой стране героизм неплохо оплачивается. Ты вытащил меня из воды. Заметь, я совсем не просила спасать меня. Ты малость освежился в волнах и теперь имеешь кухарку и наложницу.

- Прекрати занудничать насчет этого. Грех, совершаемый во сне, не является таковым. Ты чиста. А смелый, человеколюбивый парень получил физическое и моральное удовлетворение от проведенной совместной акции. Разве это не гуманная акция москвички? Если хочешь, можешь думать, что я все сочинил.

- Хочу. Ничего у нас с тобой не было. Понял, человеколюбивая Лиса? Она поставила на огонь сковородку и воткнула в банку консервный нож. - Как известно, человеколюбие - основное качество людоедов. - Винт ножа, легко вращаясь, срезал крышку. Аня вытряхнула бобы с говядиной в шипящее масло.

- Ты неплохо владеешь холодным оружием. - Тони отступил. - Не буду надоедать. Тебе надо отработать внятную, яркую речь. Во время трапезы я хотел бы услышать правду. Всю правду, поняла?

... - Так что ты хочешь ещё знать? - Аня разложила со сковороды приготовленное кушанье в красивые фарфоровые тарелки и села. В небольшой кают-компании царил уютный покой. На стеллажах темного дерева стояли книги, затейливые ракушки, какие-то навигационные штуковины дряхлого, сугубо антикварного вида. За окнами хмурился серенький облачный день.

Тони с удовлетворением обнюхал блюдо.

- С поварихой мне повезло. К сожалению, наш союз может оказаться совсем не продолжительным. - Он набил рот аппетитной едой и сосредоточенно продегустировал её. - Объясняю: выбор простой - удрать или вернуться. Лично для меня оба варианта имеют отдельные преимущества... Что касается вас, мэм... Похоже, вы все ещё рветесь сделать заявление в полицию. Так? Вот это в сочетании с услышанной от нервной москвички историей меня и настораживает... - Тони отпил красное вино. - Не уверен, что консервы из говядины надо употреблять с... - Он внимательно изучил этикетку вина ...Шато де Брийо 1857 года.

- Удивительно... - Аня проверила этикетку. - Это вино предпочитал мой муж... Когда мы путешествовали... Кажется, оно совсем не дешевое...

- Дешевое?! Мне за такую бутылочку надо месяц вкалывать. Н-да... А что ты там сочиняла насчет мужа? Насколько я понял, свадьба ещё не состоялась. Или у вас уже давно наметились отклонения? Расскажи, что он за парень... Извини, Энн, похоже, ты здорово влипла.

- Тогда начну все с начала. Я была замужем. Мой муж - крупный российский бизнесмен, возглавлял строительную компанию. В прошлом месяце его взорвали в собственном автомобиле... Теперь я вдова... А потом меня перепутали с Линой и привезли сюда. Ни её жениха, ни её друзей я совершенно не знаю. Все эти дни я жила одна в очень красивой вилле и общалась только с одним человеком, который лечил меня, по имени Этьен Джанфранко. Но ни его адреса, ни телефона я не знаю. - Коротко отчиталась Аня, не очень рассчитывая, что ей поверят.

- Так тебя держали в плену? - прищурил Фокс желтые птичьи глаза.

- Нет... Я сама не хотела оттуда уходить. Понимаешь... Не знаю, как объяснить, - с моей головой что-то случилось. Вначале мне показалось, что дом очень похож на наш подмосковный, тот, что строил Михаил... Потом я подняла телефонную трубку и услышала его голос... Он говорил по-русски. О своей любви, о нашем будущем счастье... Улыбаешься?

- Да не очень. Раздумываю, что к чему. У меня аналитический ум. Похоже, тебя решили втянуть в какую-то аферу. У тебя много денег?

- Ни копейки! Ни здесь, ни в Москве. Все счета моего мужа и даже наш дом опечатали. Ведется следствие и есть люди, которые обвиняют Михаила в огромных финансовых нарушениях.

- А его завещание составлено на твое имя?

- Не было никакого завещания... Мы предполагали жить долго и счастливо.

- Хорошо... Но ты же не могла спутать его голос?

- Ни за что! Совершенно особый тембр с хрипотцой... Нет, это невозможно... Кроме того, я получила письмо. Да-да, доктор принес мне письмо от Михаила, в котором он умолял меня потерпеть и подождать до свадьбы... Не веришь?

- Мистика... В телепатию и полтергейста, разумеется, не очень. В психические отклонения и аферистов - охотно. Где это письмо?

- Осталось там... Я похожа на авантюристку?

- Скорее... Хм... В любом случае, что-то тут не сходится. Он просил дождаться свадьбы, а ты ночью, в проливной дождь сбежала черт знает куда, в одном белье, без документов и без денег? В чем дело, крошка?

- Я его видела... Михаила. - Голос Ани дрогнул.

- Совсем интересно. Надеюсь, во сне?

- Нет, я проглотила таблетки и вроде задремала, но вскоре открыла глаза от света - Михаил держал надо мной свечу и вглядывался в мое лицо... - Аня даже теперь почувствовала, как по коже побежали мурашки.

- Это была твоя горничная! Или доктор. Готов поспорить, ведь ты находилась в полусне и думала об усопшем. К тому же, пилюли, наверно, способны вызывать галлюцинации.

- Возможно, мое воображение создало то, что я желала бы увидеть... Но ко мне являлся не доктор. - Аня грустно улыбнулась. - Доктор почти лыс, а над головой моего визитера, словно нимб светилась серебристая шевелюра. У Михаила были очень густые волосы с сильной ранней сединой... И бородка... Ты скажешь, доктор надел парик. Но глаза! Светлые, как серебряная фольга, пронзительные, - его глаза! А потом... потом в белой комнате я нашла подвенечное платье и букеты снежных гладиолусов. Все было точно так же накануне нашей свадьбы в Москве. Точно, точно! - Аня вскочила из-за стола и подошла к окну. Она больше не могла сдерживать слезы.

- Возьми. - Тони протянул ей вишневую салфетку. - Носового платка у меня нет... Да... Ситуация, действительно, закрученная... Мистика отпадает, ошибка, допустим, тоже... - Размышляя, он шагал по комнате. - Остается криминал. Ну и глюки, конечно, вызванные медикаментами, которыми тебя накачивали.

- Не накачивали... У меня было сотрясение... Ну какой криминал? Что они от меня хотели?

- Может, от Алины, твоей подружки?

- Но Михаил говорил со мной... Не понимаю! Честное слово - не понимаю...

- О'кей, детка... - Тони сел в кресло, принял солидную осанку, пробежал пятерней по жестким вьющимся волосам. - Оглашаю решение присяжных: в полицию с этими рассказами обращаться по меньшей мере смешно. Здесь что-то нечисто - я махинации за версту чую... Парень, который сюда твою сестренку вызвал, часом не мафиози?

- Нет! Он занимает какой-то крупный пост... Не знаю, в ФБР или в местной полиции...

- Это она сказала?

Аня кивнула: - Его зовут Жанни.

- Отлично! Жанни! Некий весьма высокопоставленный государственный служащий Ламюра, устроивший побег из Москвы любовницы по фальшивым документам... Исчерпывающая информация! - Тони поднялся. - Убирай со стола, детка. Руководство операцией беру на себя я.

- Что ты собираешься делать?

- Хочу остаться живым - раз. Лучше на свободе - два. Еще лучше получить кое с кого должок - три... Ну и... - Тони с сомнением посмотрел на Аню, словно прицениваясь. - В нашей семье джентльмены проявляли уважение к дамам. Это наследственное. Мне бы хотелось, чтобы когда-нибудь, вспоминая наши приключения, ты сказала кому-то: "А неплохой, в сущности, парень был этот Фокс... Напрасно я обзывала его дебилом и подонком".

- Идет! - Аня протянула руку и Тони звонко шлепнул по ней ладонью.

Позже Аня попыталась стать участницей в обсуждении планов, но Тони резко пресек инициативу:

- Когда надо будет, я попрошу совета. А пока требую безоговорочного послушания. И хочу, чтобы ты отдавала себе отчет - остаться живыми и свободными - это в нашем случае задача не простая. Кстати, - не думаю, чтобы кто-нибудь сумел слету разобраться в этой ситуации. Пока мне не слишком везет, а тебе - фантастически! Подумай об этом, не забывая подкармливать штурмана. Силы мне очень нужны.

- Что, "фантастически", - везет или нет? - Уточнила Аня.

- Я же прошу тебя подумать. Как решишь, так и будет. Человек сам хозяин и оценщик своей судьбы. Все зависит от точки отсчета.

- Где-то я уже это слышала... - наморщила нос Аня, вспомнив комсомольские собрания. Но что Тони Фокс может знать о героической советской молодежи?

Тони вел яхту вдоль берега и к вечеру они пришвартовались в маленькой гавани.

- Это курортное местечко. Самое большее, что я в состоянии сделать оплатить стоянку. Выгружайся. - Он помог ей спрыгнуть на мол. - Хорошо, что багажа немного.

- Разумнее было бы сообщить хозяину, чтобы он забрал свою "Стрекозу". - Аня с опаской осмотрела пустынный причал.

- Не возникай! Требую безоговорочного подчинения руководителю операции. - Взяв Аню за руку, он потянул её в сторону темнеющего сквера.

Резиновые ботинки соскакивали, брюки, подпоясанные веревкой, едва держались. Зато тельняшка под плащом и темно-синее полотенце вокруг шеи выглядели очень стильно. С моря дул пронизывающий ветер.

- Мы прячемся? - Аня вслед за Тони нырнула в кусты возле какого-то отеля.

- Не могу же я демонстрировать местным жителям столь экстравагантно одетую даму? Меня-то самого и в ресторан пустят. - Фокс принял позу витринного манекена. Синяя куртка и откуда-то взявшиеся взамен намокших шикарные черные брюки создавали вполне приличную картину. Однако Аня не выразила восторга.

- Не морочь мне голову. Здесь никому нет дела до шизанутых туристов. Щеголяй хоть в королевской мантии, хоть в набедренной повязке. Никто шею от любопытства сворачивать не станет.

- Хорошо, я пошутил. Ты на диво хороша в этом прикиде. Жан-Поль Готье прикусил бы язык от зависти. А чтобы этого не случилось - сиди здесь. Я за тобой вернусь.

Оглядевшись, Тони выбрался из подстриженных зарослей на ярко освещенную площадку перед отелем и, как ни в чем не бывало, вразвалочку двинулся к подъезду. Ане вдруг стало очень тоскливо - рыжий человек, с которым она, не помня того, провела ночь, скорее всего навсегда уходил из её жизни. Но даже и без этих лирических моментов ситуация была не из веселых - сидеть в кустах неизвестного городка в чужих вещах и полотенце с эмблемой угнанной яхты, не имея при себе даже косметички, не говоря уже о документах - развлечение для избранных.

Непонятно, но что-то в этом парне Аню смущало. Конечно, он здорово привирал, рассказывая о себе. Но факты свидетельствовали за него - Тони притащил сомнительную девицу на кораблик, достал из ледяной воды - в общем-то вел себя не совсем обычно. Может, друг Алины действительно замешан в криминальных разборках, а веселый парень Тони Фокс - детектив? Таких ловких типчиков, разыгрывающих простаков или аферистов, сколько угодно, стоит лишь посмотреть какой-нибудь полицейский сериал.

Рядом послышался тихий призывный посвист. За клумбой, махая рукой, появился Тони. Он "неузнаваемо" преобразился в темных очках, неудобно сидящих на кончике носа.

- Топай сюда, только не по бегониям. Штраф устрашающий. А теперь цепляйся за локоть, будто моя подвыпившая подружка, и ни слова не говори. Английский у тебя слишком отчетливый. А видок чересчур привлекательный.

Они быстро обошли отель с тыла, нырнули в какой-то переулок и Тони распахнул дверцу автомобиля.

- Прошу садиться, леди! Да шевелись ты! - Он завел мотор и машина рванулась с места, поспешно покидая пустынную улочку.

- У тебя здесь хранился автомобиль?

- У раззявы, который ленится запирать дверцу.

- А ключи?

- Мотор заводится и без ключей. Человек, проработавший год в автомастерской усвоил эту небольшую хитрость. Хочешь, научу?

- Я никогда не стану угонять автомобили. И тебе не верю. - Отвернулась Аня. Пусть привирает, только слушать она не намерена. Парень привез её якобы в какой-то незнакомый городок и тут же нашел незапертую тачку... Абсурд. - Ты ничего не должен мне объяснять. В конце концов, я гость, совершенно не знакома с местными нравами и законодательством. Наверно, здесь так принято - брать чужое. Высокая степень отчуждения собственности. Возможно, коммунизм.

- Ничего не понял, что ты сказала. Но я тоже не местный житель. Хотя кое-кого здесь знаю.

Фокс умолк и сосредоточенно уставился на дорогу. Прошло около часа с начала этой поездки. Машина кружила по серпантину приморского шоссе, проезжала поселки, яркие автозаправки и, наконец, въехала в пригород неизвестного населенного пункта. Похоже, не самый фешенебельный - каменные заборы и фабричные корпуса следовали с обеих сторон шоссе.

- Мы едем в бандитский притон? - без всяких эмоций поинтересовалась Аня.

- Это не по моей части. А во дворец нас не пригласили, уж извини. Придется перебиться в скромной квартирке вот в этом симпатичном городке. Въезжаем в старинный квартал. Гляди, какие милые музейчики! В них живет простой люд.

- Неплохо. Действительно, славно. - Аня рассматривала узкие улочки с невысокими, словно игрушечными домами, сменившими рабочие кварталы. - А что за местечко?

- Именно то, из которого вы сбежали вчера вечером, а я имел честь подобрать вас в баре, леди. - Ламюр. Зюйд-вест. Восьмой округ.

- Правда?! Мне казалось, мы плыли на другой континент и ещё отмахали двести километров по шоссе...

- Я запутывал следы. Отрывался от возможного преследования. Нравится это сооружение? Выходи. - Тони притормозил у подъезда.

- Твой дом?! - Закинув голову, Аня рассматривала пятиэтажное строение в стиле безудержной эклектики: лепнина, эркеры, колонны, кованые решетки и витражи украшали фасад.

- Не целиком. Вернее, у меня лучшие апартаменты. Заметь, парадная дверь открывается ключом и даже лифт вполне комфортабельный, не хуже гостиничного. За это отдельные деньги. - Достав из внутреннего кармана куртки ключи, Тони распахнул тяжелую дверь.

- На притон не похоже и на бордель тоже, - согласилась Аня, войдя в хорошо отделанный холл.

- Вы наблюдательны, мисс. Извольте, лифт ждет.

Миновав пять этажей кабинка остановилась, Тони распахнул дверцы: - Вас не затруднит, дорогая моя, подняться на один пролет?

С площадки вела узкая лестница вверх.

- Ты живешь на крыше?

- Я же сказал, что у меня лучшие апартаменты. - Тони отпер двойную дверь. - Прошу. Настоящая мансарда. Весьма романтическое гнездышко. Извини, я не оставлял ключи уборщице. Двое суток без пылесоса - ужасное свинство. А в холодильнике... - Он заглянул в светящееся нутро морозильного шкафа. Увы! Даров Армии спасения не видать. Одно яйцо и заледеневший гамбургер.

- Ты хочешь есть?

- Я всегда голоден, особенно, когда держусь на нервах. И бросаю курить. Давно усек - горькие пилюли лучше глотать все сразу. А неприятности принимать скопом. Дела не ладятся? - О'кей! Нервы шалят? - Прекрасно! А я ещё поддам жару - брошу треклятое курево. Зато потом буду трубить победу по всем фронтам. - Болтал Тони, внимательно обследуя свое жилище. - Проверено. Мин нет.

- У тебя, действительно, неприятности?

- Я психую из-за тебя. Все думаю, какой способ повеселить меня ты выберешь сегодня? Топиться в ванне не резон. Прыгать из окна - не смешно.

- Действительно, не смешно... - Аня все ещё стояла возле двери. - А я обязательно должна выкинуть нечто такое?

- А как же? Я же ещё сегодня не спасал тебя. - Тони подошел вплотную и посмотрел ей в глаза. - Кстати, у меня есть ром.

Аня увернулась от объятий:

- Ты за этим приволок меня сюда?

- О Боже! Теперь она ещё превращает меня в сексуального маньяка! Дебила тебе мало... Ну что, что здесь противоестественного, если вполне здоровый, между прочим, мужчина хочет обнять женщину, которая ему нравится?

- Надо учитывать и мои желания.

- Ах так! Ну, тогда бы ты уже кормила рыб или лежала на столе в полицейском морге.

- Хватит! Мне, действительно, не до любовных приключений.

- О'кей! Отдохни. Осмотрись, подумай. Вон там - душ. Мне надо прогуляться. Вернусь поздно... - Круто развернувшись, Фокс пошел к выходу.

- Тони...

- Постель и белье в тумбочке. Спокойной ночи, бэби. - Крикнул он из прихожей. Дверь хлопнула. Аня осталась одна посреди освещенной тремя светильниками большой комнаты, совмещавшей кухню, столовую и спальню. Все чистенько и очень прилично - кухонные шкафы, барная стойка, отделяющая хозяйственное пространство от жилого - низкий черный кожаный диван, стеллажи, столики из толстого стекла. На них - аккуратная стопка журналов, пустая пепельница, телефон. Вся передняя стена - огромное окно. Пестрые ситцевые занавески собраны по сторонам, образуя раму, а в ней - неведомый ночной город.

Погасив свет, Аня подошла к окну - так лучше были видны крыши домов, балкончики, садики с газонами за оградой. А в светящихся окнах никто не задергивал штор и можно было изучать интерьеры чужого жилища.

Аня вспомнила другую мансарду, совсем не похожую на эту. И ту страшную ночь любви с Карлосом, печь, портрет, залитый красной тушью... За стеклами были заснеженные московские дома и черный колодец двора... Что это? Случайность или снова о чем-то намекающее совпадение? Совпадение с загадочным смыслом, вроде виллы "Двойник"? Брр! - Аня тряхнула головой, отгоняя страх. - Но этот малый, похоже, увлекается женщинами и уж точно не рисует. Лисица. Тони-Лисица. Вернее - Лис.

Она присела у музыкального центра, изучая диски на стойке. Странные музыкальные вкусы - совершенно сумбурное собрание - от джаза, битлов, современной попсы до классики - самой "хитовой" - хрестоматийный набор композиторов - "серьезных" и "легких". Смешно - "Летучая мышь", "Вальсы Штрауса", "Травиата", Рахманинов, Бетховен, Шопен... - Аня пожала плечами. - Впрочем, возможно, и квартира, и все вещи принадлежат кому-то другому, как и "заимствованная" яхта...

Она поставила вальсы Штрауса - от них, по крайней мере, плакать не хочется. И никаких щемящих ассоциаций. Припоминается только разминка на льду во Дворце спорта... Гремящий из всех динамиков "Прекрасный голубой Дунай"...

Аня открыла ящик с бельем, достала одеяло, мужской тренировочный костюм и, сняв с себя матросские шаровары, направилась в душ. Здесь тоже все выглядело скромно и чисто. А главное - никаких признаков женского присутствия. На умывальнике стояли дезодорант, одеколон и бритвенный прибор, зубная щетка торчала из стакана в полном одиночестве. И вообще, ощущение складывалось такое, что в квартире никто не жил, хотя Тони сказал, что ушел отсюда два дня назад.

Аня с наслаждением встала под струи в кабинку из матового пластика. И по привычке попыталась подвести итоги прошедшего дня. Прежде, лежа в ванне своего лесного дворца, расслабленная и счастливая, Аня со смаком осмысливала случившееся. Случалось, как правило, только приятное. Ее ждала зеленая спальня и Михаил.

Теперь лучше было бы совсем не думать. Постараться отвлечься на мелочи и ждать, пока все решится само собой. Все равно как. Совершенно все равно... Ане показалось. что в комнате кто-то ходит. Шаги Михаила... Значит, все возвращается - галлюцинация или... - Обернувшись полотенцем, она осторожно выглянула в приоткрытую дверь...

10

За кухонной стойкой орудовал мужчина, доставая что-то из пластиковых пакетов. - "Тони!" - с непонятной радостью прошептала Аня. Затем влезла в тренировочный костюм расцветки фруктового салата, с трудом расчесала мокрые волосы и неслышно вышла из ванной. В комнате кружили "Сказки венского леса". У плиты стоял человек. Аня подкралась и замерла за его спиной, наблюдая за торопливыми движениями ловких рук.

- Фу, черт, напугала! Ну и манеры. - Тони чуть не уронил консервную банку. - Хотел приготовить ужин...

- Ты же собирался вернуться под утро?

- Болтнул глупость. Идиот! Хотел вернуть угнанную машину на место. А потом смекнул: полчаса туда, пол - обратно, не жравши... Дома заперта возможно сумасшедшая женщина... - Тони недовольно пожал плечами и вывалил на стол из принесенного пакета содержимое. - Печенье, джем, ветчина, кетчуп, ну и всякое такое... Заехал в ночной супермаркет, а по дороге сюда из автомата позвонил в полицейский участок, доложил, где найти угнанную машину. Так что все в порядке. Приплюсуй на мой счет ещё два сегодняшних благодеяния: сообщение в полицию о бесхозной машине и заботу о провианте.

- В качестве поощрения готова выполнить кулинарный заказ. Что-нибудь пожарить?

- Было бы очень любезно с вашей стороны, мэм. Яичницу с ветчиной. Мне из четырех.

- На ужин?

- Кто сказал, что мы доживем до завтрака? Может, это, вообще, последняя жратва. - Заметив ужас на лице Ани, он по-братски обнял её за плечи. - В колледже меня считали самым остроумным парнем. Даже приз давали. Но я не взял.

- Почему?

- Не хватило юмора. Это была живая индейка.

- Обхохочешься... Ты на кого учился?

- На фармацевта... Ну, на химика, в общих чертах.

- Жаль, что бросил.

- Кто сказал?

- Значит, ты ученый, а в авантюрной профессии новичок? - Аня разогрела сковороду и налила масло. "Который раз я жарю яичницу голодному мужчине, который мне нравится? - Подумала она и опешила. - Нравится?!" Посмотрела на достающего тарелки и чашки Тони. Ну, это странно... Худющий, носатый, шуточки далеко не на первый приз...

- Готово! - На сковороде зашипели яйца. - Мой руки. Смокинг не обязателен.

- Разбей желток, я не люблю глазунью.

- Сказал бы сразу, я бы сделала омлет...

- Ах, детка, живем вместе двое суток, а ты ещё не изучила моих вкусов. Кстати... - он достал из шкафа газету. - Хотел спрятать. Но ты все равно узнаешь.

- Что там? - Насторожилась Аня, роняя мимо тарелки жареную ветчину.

- Сообщается об исчезновении накануне бракосочетания невесты и жениха Роузи. Совершеннейший пустяк. - Он отправил в рот упавший кусочек.

- Как? Барон тоже исчез?

- Увы. Предполагают, что они оба уехали из страны... Ну, кое-какие журналисты прибыли к месту свадьбы, а там - полная неразбериха. Доктор Джанкомо, кажется, твой знакомый, не пожелал комментировать случившееся, высказал предположение, что жених, отличавшийся чувством своеобразного романтизма, возможно, увез невесту куда-нибудь в южные края для совершения экзотического обряда.

- Но ведь полиция может проверить авиарейсы...

- А дороги, морские пути, поезда? К тому же никакого расследования пока нет. Ведь родственники не заявили о пропаже близких. Обычный светский скандалец.

- Можно, я позвоню маме? - Подскочила Аня.

- Воздержись. Я не уверен, что нам надо засвечиваться. И не уверен в этом телефоне.

- Прямо шпиономания... Чушь. И в Москве все дрожали, и здесь... Может, этот психоз заразен?

- Жуй и помалкивай. Звучит приятная музыка, перед тобой интересный мужчина... Сделаем так... - Он нажал кнопку, отключая светильники. - Одна лампа под черным колпаком - очень интимно.

- Опять за свое... - разозлилась Аня.

- Ты, детка, настоящая эротоманка. Только об этом и думаешь. Я же наметил другую программу... После приятного ужина надо размяться. Бегать вокруг дома не могу - не хочется бросать тебя одну. Обычное гостеприимство западного человека. - Тони поднялся. - Разрешите пригласить?

- Это же вальс, танец не современный, - удивилась Аня.

- Осознаю. Но, пожалуй, рискну... Только не отдави мне ноги. И не прижимайся - я сторонник классического исполнения. - Тони изящно подхватил даму.

- Как на балу в благородном собрании. - Аня легко следовала летящим движениям партнера, мгновенно угадывая его намерения - вращалась, раскручивалась волчком, изгибалась, подхватив воображаемый подол.

- Извини, я не припас вечернего платья. Ты бы отлично смотрелась. Двигаешься здорово. В России к девочкам в хороших домах все ещё нанимают учителей танцев?

- Меня учили фигурному катанию в Клубе советской армии. Между прочим, вовсе не плохо. - Аня села на диван. - А ты посещал частную хореографическую школу?

Прихватив бокалы с вином, Тони подсел рядом.

- Мой учитель - жизнь. Жрать захочешь - всему научишься. Как нечего делать целый год проработал платным танцором на Ривьере.

- Во время учебы в колледже?

- На каникулах. Там я и начал втягиваться в преступную деятельность.

- Стоит за это выпить. - Вслед за своим кавалером Аня с удовольствием проглотила холодный напиток.

- Что это было?

- Цикута с цианистым калием. Интересоваться следовало в начале, детка. Фирменный коктейль "Лиса и виноград". Способствует здоровому сну. - Тони убрал бокалы. - Ну-ка, пересядь в кресло, я приготовлю ложе. - Он выволок из тумбочки постельное белье, подушку. - Вот так! - раздвинул диван, застелил его матрацем, потом простыней, бросил подушку.

- Чур, подушка сильнейшему. А тебе вот это. - Он сунул в наволочку пару свитеров.

- Ты предполагаешь спать вместе?

- А что такого?.. Можешь не беспокоиться - денег у тебя нет и ты мне нравишься.

- Не поняла.

- Ну, это ж просто... Я работал танцором в ресторане. Дамы заводили со мной лирические отношения. Если они были богаты и недостаточно привлекательны, я проводил с ними ночь, а потом грабил. Тебе это не грозит.

- Спокойной ночи. - Аня заняла место у спинки и отвернулась. - Люблю сказки, но не такие грустные. Бедные старые дамы.

- Так хеппи-энд неизбежен, детка! Меня в конце концов арестуют. - Он погасил лампы и улегся рядом.

- Приятно слышать. Я постараюсь увидеть это во сне.

- И то лучше, чем наблюдать духов... Ой, я забыл. - Тони зажег свет, поднялся, пошарил в карманах сложенных на спинке кресла брюк. - Смотри, что у меня есть!

Аня приподнялась: - Не вижу.

В ярком свете блеснула маленькая вещица на золотой цепочке.

- Мой медальон? - Обрадовалась Аня.

- Увы. Его дешевенький дублер.

- А-а-а... - разочарованно протянула Аня, но тут же спохватилась. Спасибо. Он очень похож. Ты так внимателен...

- Глупости. Просто люблю совпадения - в них угадывается какой-то замысел, который тебе не по уму, но, вероятно, очень красив с точки зрения Всевышнего сочинителя наших судеб.

- Набокова читал? - Удивилась Аня и, заметив непонимание парня, пояснила: - Ну, это для интеллектуалов, - потрясающий русский писатель. Эмигрант. Он сказал - совпадения - это логика Фортуны.

- Вот! Умный мужик. Я решил точно так же - случайно глянул на прилавок с побрякушками, и сразу за него глазом зацепился - где, думаю, такой видел? Вспомнил и обрадовался. Вещица-то копеечная.

- Зато поступок тянет на миллион. - Аня рассмотрела медальон - тоже овальный и толстенький, с рубиновым глазком, как у Лины, но только сделан из какого-то легкого металла и вместо крестика на задней стенке выгравировано сердечко. - Весьма романтично.

- Дался тебе этот романтизм! Шид! Ей, видите ли, всю комнату гладиолусами заваливают, свадебное платье в коробках выкладывают, а потом со свечками с того света являются... И - баста! Вечная любовь!

- Это грубо и жестоко! - Губы Ани дрогнули. Ее, на время забывшую о прошлом, вернули к жестокой реальности, да так больно, словно нарочно ткнули пальцем в незажившую рану. И жалко стало себя до спазмов в груди. Слезы хлынули ручьями.

- Извини... - тронул её за плечо Тони. - Прости, я не знаю, как вытащить тебя из печальных воспоминаний, как отвлечь... Веду себя будто слон в посудной лавке. - Он взял наволочку со свитерами. - Перебираюсь на пол. Подушку и одеяло оставь себе. У меня есть куртка...

Аня плакала, чувствуя себя маленькой, несчастной, всеми брошенной и обиженной. Парень кутал её одеялом, приговаривая:

- Перестань... Ты славная девочка... У тебя все ещё будет хорошо. Клянусь... Медальон я купил не просто так... К твоему сведению, это второй подарок даме в моей жизни. Не считая маман, естественно. Хотелось сделать тебе приятное. - Мрачно признался Тони. - Вот, думаю, застегну у неё на шее, поцелую... Корыстный, гад... ты даже не представляешь, какой я корыстный... - Растянувшись на полу, он говорил в темный потолок. - Все потому, что рос маменькиным сынком, тихоней. А мечтал стать бандитом чтобы море по колено... У меня минус четыре. Я сейчас достал линзы и ни хрена не вижу... Когда вчера за тобой нырнул, естественно, потерял линзы в воде и рулил наугад. Как только о причал не грохнулся! А потом, пока ты сидела в кустах, забежал в аптеку и купил очки с диоптриями, черные. Хорошо, что здесь были запасные линзы. Я их быстренько в тайне от тебя в туалете нацепил. Кретин... Не знаю, почему, носить очки стесняюсь. С детства. Наверно, потому, что нос большой. Или хочу выглядеть более крутым.

- Нормальный нос... Очень часто даже самые матерые мафиози ходят в очках. А фигура у тебя тренированная, спортивная. И вообще - ты наглый и отчаянный. - Аня сбросила свою подушку на пол, легла рядом, перетащила одеяло. - А еще, ты врун и сексуальный маньяк. Держу пари, что сейчас ты начнешь ко мне приставать.

- Нет. Осушу твои слезы поцелуями... Детка, да здесь просто потоп, все мокрое - и шея, и грудь... - Толстые губы осторожно касались Аниной кожи. Ну, разве это похоже на приставания...

11

- Ты куда, ещё так рано. - Аня посмотрела на стоящего возле дивана Тони. Он был полностью одет, даже тяжелые черные ботинки на шнуровке и приобретенные вчера темные очки.

- Не хотел тебя будить. Решил оставить записку - Он присел рядом и, сняв очки, заглянул Ане в глаза своими желтыми, близорукими, птичьими. - Ты должна знать... Нет! Заткнись, Тони, заткнись!... В общем, там на окне я оставил блюдце с молоком и маслину. Придет рыжий кот в красном ошейнике. Его зовут Кензо.

- Твой кот?

- Старика с нижнего балкона. Мы дружим с котом. Старик противный. Поняла?

- Вроде... Про кота. А ты? Кто ты, куда?

- Срочные, неотложные, увлекательные дела. Масса вопросов - и ни одного вразумительного ответа. Мне необходимо откопать хоть один ключик.

- Это опасно?

Тони рассмеялся:

- Ты и вправду поверила, что я бандит? Куда там... - Он вздохнул. Опаздываю на дискуссию о синтезе белков. В местной высшей школе... - Он прижался к Ане щекой. - Пока... Анна. Это ведь по-русски так?

- Правильно...

- Ну, всем известно - Анна Каренина. Лев Толстой... Кинулась под паровоз от любви... Я смешно шучу?

- До слез. Буду ждать. Не могу долго без смеха. - Аня печально погладила рыжие кудряшки, поцеловала длинный нос и надвинула на него очки. - Пока, Лис.

Он быстро поднялся.

- До встречи... Дай честное слово, что никуда не пропадешь.

- Даю.

- И что никуда не будешь звонить.

- Честное слово.

- Если я не вернусь к завтрашнему утру, сообщишь в полицию. Вот на бумажке номер. Скажешь этот адрес, сообщишь, что на тебя напали и надо срочно прислать наряд... Нет, ты поняла? Не сама идешь к ним, а звонишь... Никуда ни шагу, умоляю, Анна, это очень опасно... Изложишь в полиции правду. Все так, как было. И про себя и про меня. Подробно. Обещаешь?

- Обещаю ждать и думать только о хорошем, - заверила Аня, ощущая как от тревоги замирает сердце.

Выполнить обещание, однако, оказалось не просто. Она выпила кофе и обосновалась у окна, рассматривая балкончики и террасы, на которых располагались кадки с фигурно остриженными кустами, декоративными деревцами, пальмами и уже густо цветущими в горшках геранями. Почти везде стояла пластиковая мебель и большие зонты, закрытые по случаю отсутствия солнца. Прямо под окнами мансарды, чуть правее, находился полукруглый большой балкон, устроенный на крыше эркера, украшавшего дом. Его пол, застеленный зеленым ворсистым пластиком, напоминал травяной газон. Два белых кресла аккуратно опрокинуты спинками на маленький круглый столик с цветочным горшком в центре. Балюстраду балкона венчали три гипсовые вазы, увитые плющом. Возле одной из них сидел, не шелохнувшись, крупный рыжий в тигровую полосу кот. На шее светился люминесцентно-красный ошейник.

- Кензо! - Позвала Аня. - Кот поднял к ней узкоглазую мордочку и откликнулся "Бурр..." Потом потянулся, вытягивая то задние, то передние лапы и нахоженной тропой по архитектурным излишествам в виде лепнины ловко взобрался на подоконник. Аня открыла раму и выставила блюдце с молоком. Но кот заинтересовался сразу замеченной маслиной. Юркнул под Анин локоть, взял добычу зубами и был таков. Ни ласки, ни благодарности. Аня улыбнулась, представляя, как сообщит Тони свое открытие: котище, наверняка, его родственник - рыжий, длинноносый, не приручаемый.

Аня долго ходила по комнате в поисках фотографий, книг, каких-то мелочей, выдававших пристрастия хозяина. Все было убрано и пусто, как в номере гостиницы. Удивительно, но даже в ящике бюро не обнаружились какие-либо бумажки с записями. В собственных мыслях и ощущениях она решила не разбираться. Как, например, объяснить что убитая горем вдова оказывается в постели с человеком, которого совершенно не знает? И что самое невероятное, - по своей воле...

"Я знаю о нем достаточно, - опровергла себя Аня. - Он дважды спас незнакомую сумасбродную девицу, и теперь заботится с ней..." - Она коснулась рукой дешевого медальона который грел её куда больше, чем фамильная реликвия Лаури. - "Кроме того, я так несчастна и одинока, так нуждаюсь в тепле и заботе... Ложь! Сегодня ты совсем не так уж несчастна. Ты думаешь о нем. Словно... словно в холодном море утонула одна женщина, а вернулась к жизни - совсем другая."

"Нет, не вернулась к жизни, а заблудилась в ней. Заблудилась в своих болезненных фантазиях. Тони Лиса никогда больше не станет одной из них." Строго сказала Аня своему отражению в мельхиоровом блюде, которое вымыла, наводя порядок на кухне. Дорожки Энн и Фокса пересеклись, чтобы разбежаться в разные стороны. Парень слишком нагнетает страхи - ему нравится казаться крутым, воображая себя в тылу врага. Это совсем не значит, что его гостья не может позвонить маме - только маме. Причем, конечно же, без всяких подробностей. Она набрала московский номер.

- Детка! Ой, я специально дома сижу у телефона, как чувствовала. Верочка, конечно, зашмыгала носом.

- У меня все нормально, - бодро отозвалась Аня. - Отдыхаю, компания хорошая. Подробности после. Скоро вернусь. Что у Южных?

- Утряслось, сидят в Москве, беспокоятся, куда ты пропала.

- Буду дома, все объясню - не волнуйся, мамочка, и не говори никому, что я звонила.

- Понимаю, понимаю... Следствие откопало какие-то новые факты - такое дело раздули, детектив!

- Нам с тобой бояться нечего. Все, целую. До встречи. - Прервала разговор Аня.

Потом ещё раз обошла комнату, ободренная, почти веселая. Там, в Москве, теперь спокойно застрекочет "Веритас", Верочка дождалась вестей от дочери. А Лина пусть сама разбирается в заваренной каше. Здесь тоже скоро все утрясется. Галлюцинации, конечно же, были от сотрясения и таблеток. Неведомый Жанни наверняка уже понял что к чему. Сам виноват - не нашел времени встретиться с прибывшей из России возлюбленной. Давно бы уже исправил произошедшую ошибку. А если уж он такой крутой господин, пусть сам ищет пропавшую москвичку и расхлебывает кашу.

Проведя ревизию в холодильнике, Аня составила меню к ужину. Тони вернется голодный и получит полную тарелку горячих спагетти с умопомрачительным соусом, где будет и ветчина, и помидоры, и отмороженный гамбургер, - в общем - блюдо поистине интернационального значения... Да кто же эта рыжая Лисица? Ирландский еврей? Венгр, бельгиец? Авантюрист, полицейский, неудачливый ученый? - Какая разница! Сейчас, здесь - он единственный близкий человек. Для него шкворчит на сковороде ужин, о нем думает потерянная в чужой стране женщина.

Когда стемнело, Аня зажгла лампы и устроилась с журналами на диване против двери. Скоро она научилась распознавать звуки лифта и хлопанье дверей на нижней лестничной площадке. Но никто не поднимался в мансарду. Чем сильнее темнело за окном, тем больше росла тревога.

Вот едва слышно сомкнулись дверцы лифта. Кто-то зашаркал тяжелыми ботинками и раздалось мощное гавканье. Скрипучий мужской голос с менторскими нотками пытался урезонить пса. Все утихло в квартире на нижнем этаже. Где-то за стеной неловкие руки разучивали этюд Шопена. Совсем, как дома. Ане стало очень тоскливо. Она прилегла и, вероятно, задремала. Проснулась мгновенно и резко вскочила от странного звука - в замке осторожно поворачивался ключ.

Аня стояла, как на пионерской линейке, вытянутая по стойке "смирно" и напряженно сосредоточенная. Она не шелохнулась, когда дверь тихо открылась и в комнате появились двое мужчин - мулат и белый. Оба в черных джинсах и куртках, типичные бандиты, только без трикотажных масок.

- Привет, - сказал мулат по-русски.

- Кто вам нужен?

- Ты, птичка. - Он подошел к ней и окинул взглядом с головы до ног. Скидывай тряпье.

- Что? Вы ищите Тони?

- С ним - другой разговор. Раздевайся и ни звука. - Он достал пистолет и не очень любезно ткнул им Ане в ребро. - Выслушивать проповеди и шутить здесь никто не намерен. - Он страшно выпучил белки и рявкнул: "Выполняй команду, сука!"

Стянув спортивный костюм, Аня осталась в той самой кружевной рубашечке, в которой бежала из особняка. Смуглая рука сорвала с шеи медальон.

- Теперь садись, пиши.

- У меня ничего нет...

- Неважно, - мулат рванул лист из журнала с рекламой мужских галстуков и протянул карандаш. - Пиши на полях: "Я запуталась. Больше так жить не могу."

- Не стану. - Аня стиснула зубы. Мулат дал знак своему партнеру и тот, приблизившись к девушке, двумя пальцами сжал её локоть. Она вскрикнула от внезапной пронзительной боли.

- Если не будешь слушаться, мы разыграем другой сценарий "Истерзанная жертва неизвестных садистов найдена на чердаке..." - сообщат в утренних газетах. Ты ведь знаешь, как извращенцы мучают нежных крошек? мулат провел острым, как лезвие бритвы, ногтем мизинца по коже Ани от подбородка до центра груди. На тонкой надрезе выступили бисеринки крови. Приятно?

- Не увлекайся, Пеле, - предупредил второй, тоже на чисто русском. - Я и сам не прочь трахнуть малышку. Но, вероятно, она предпочтет оказать нам маленькую любезность, черкнув эти теплые слова прощания?

- Вы убьете меня? - Она затравлено попятилась.

- Откуда такие мысли, мадемуазель? - Пеле пожал плечами. - Немного поиграем. Жизнь - это игра. Произведения Толкиена читала? Ничего, разберешься по ходу... Пиши, если предпочитаешь комедию кровавой драме.

- Я могу закричать.

- А я - выстрелить. - Пистолет уперся ей в ребро.

Аня написала то, что ей продиктовали.

- Теперь слушай: подходишь к окну и орешь, - там работает мусорщик и гуляют старухи с собаками. В это время мы смываемся... И ни звука больше, поняла? Все делаешь по моей команде. - Мулат выключил свет.

- Но зачем это?

- Завтра поймешь. Читай газеты, смотри телек. Очень рад, мисс, что вы оказались столь покладистой. - Белый парень подтолкнул её к окну. Мулат прижал к спине дуло пистолета.

Аня распахнула окно, на пол упало блюдце, молнией метнулся вниз подбиравшийся к молоку кот.

- Подоконник низкий, в переулке граждане, готовые помочь иностранке. Кричи по-русски: Господи помилуй!

Аня ухватилась руками за раму, и все сообразила в одно мгновение бандиты без масок, значит, они не оставляют свидетелей. - Она прижалась спиной к стеклу.

- Это вы убили Карлоса? Там, в Москве, на Суворовском бульваре? И Михаил - ваших рук дело?

Переглянувшись, парни усмехнулись.

- Приятно узнавать о своей популярности. Да, мы работаем чисто, исключительно гуманно. Согласись, это не самый худший способ покинуть мир. Тебя не насиловали, не жгли утюгом. Даже разрешили помолиться. Сервис. К своему делу мы относимся творчески, ищем новые подходы, интересные формы обслуживания.

Аня улыбнулась, благодаря судьбу за проявленную милость. В последнюю минуту она все же позволила ей узнать правду и посмотреть в лицо убийц. Пусть эти монстры - всего лишь марионетки, - на их руках кровь.

- Рада была встретиться с вами и сообщить: вы обречены. Ваши мучения будут ужасны. А это - моя печать. - Она плюнула в ухмыляющееся лицо и вспрыгнула на подоконник. - Прочь руки, ублюдки!

В ночной прохладе чувствовалась весна - и запахи, и звуки предвещали летнее пиршество - цветение, птичий гомон. Среди ветвей старого платана суетились воробьи, политый садовником газон пах землей, молодой травой... Столько было в этом мире всего, что ещё хотелось потрогать, погладить, полюбить...

Чувствуя за спиной нетерпеливое сопение, Аня распахнула руки, словно обнимая чужой город.

- Господи помилуй... - перекрестилась она, и что есть силы прыгнула вниз. Чуть правее, где на зеленый ковролин балкона падал квадрат света из комнаты. Она ударилась о парапет и растянулась на полу, закрывая голову руками - огромный черный терьер вырвался на балкон и залился оглушительным лаем. Тут же пса осадил по-французски сиплый мужской голос, на ошейнике лязгнул замок. Мужчина два раза что-то громко повторил, обращаясь, очевидно, уже к гостье.

- Не говорю по-французски... - пролепетала она, боясь поднять голову. Сейчас грянет выстрел и пуля вопьется прямо в затылок.

- Вставайте, я увел Вилли. Поднимайтесь же, мисс! - строго прокаркал старческий голос. - Что предпочитаете - английский, немецкий, латынь?

- Английский.

Аня попыталась встать, и тут же застонала от боли - на левую ногу наступить было просто невозможно.

- Нога... Я подвернула ногу... - Она оперлась на каменную балюстраду.

- Да зайдете вы, наконец, в комнату? - Маленький сухощавый старик в домашнем велюровом, изрядно потертом костюме тревожно озираясь, затолкал девушку в комнату, закрыл балконные двери и плотно задернул шторы. Она села в кресло, кривясь от боли.

- В таком виде появляться на моем балконе! Ужасающая наглость... Святая Мария, что скажут соседи?.. Боже, Боже мой... Я вызову полисмена. Он подбежал к письменному столу, схватился за телефонную трубку, но в раздумье опустил её. - Сидел спокойно, читал Геродота... Боже мой... Клара должна прийти утром... Вы пьяны? Или наркотики? - С опаской приблизившись, старик заглянул в лицо гостье. Он зачесывал на косой пробор крашеные редкие волосы и носил пенсне! Такое лицо можно увидеть лишь на фотографиях столетней давности. Старик назидательно произнес: - Самоубийство преступно! Римляне называли это Taedium vitae - отвращение к жизни. Но вы губите не только себя, мисс, вы губите порядочных людей! Вот в чем весь ужас безнравственности.

- Я не пила, не употребляла наркотики... Меня хотели убить... Надо срочно вызвать полицию.

- Ни в коем случае... Моя репутация... Вы хотя бы понимаете, что это значит? - он погрозил у лица Ани скрюченным падагрическим пальцем. Репутация - больше, чем воинская присяга, важнее чем призвание. "Vox populi - vox Dei" - глас народа есть глас Божий, - утверждал римский философ Сенека. А что же будут после всего этого говорить обо мне люди? Писаки раздуют скандал, меня с обнаженной девицей покажут по телевизору... Вопиющее непотребство. Ну зачем я выскочил на балкон... Ушел бы на улицу гулять с Вилли... Разбирались бы с вашим любовником сами... - Он скрылся и вернулся с плащом. - Наденьте, мисс, на вас противно смотреть. И немедленно уходите. Это мое старое пальто. Проверьте, ничего нет в карманах? - Он бросил ей на колени нечто бурое, брезгливо держась на расстоянии.

- Я не могу уйти - у меня вывихнута щиколотка. Пожалуйста, позовите полицейских. - Аня закуталась в короткий, пропахший крепкими сигаретами плащ.

- Не морочьте мне голову! Профессор Ганкинс не идиот... Вы поставили меня в ужасающее положение. Я буду вынужден отдать это кресло в дезинфекцию, менять покрытие на балконе... Скорее всего, у вас ВИЧ или что-то ещё в этом роде.

- Я не сойду с этого места! - воскликнула, потеряв терпение, Аня. Прошу вас, господин профессор, мне грозит смертельная опасность. Сжальтесь, вызовите полицию.

- Извольте. Ступайте к автомату и вызывайте сами, кого хотите. Но не из моей квартиры. - Старик с опаской покосился на девушку, потирающую ушибленную ногу. - Покажите... Я проходил курс первой медицинской помощи.

Он опустился в кресло рядом, Аня протянула вперед ногу. По всей видимости, сумрачная комната с горящим камином и стеллажами книг была кабинетом. На массивном письменном столе поблескивал бронзовый бюст с римским профилем. Где-то в соседней комнате подвывала и скреблась собака. Поправив пенсне, крашеный профессор осмотрел её ушиб. Затем, осторожно протянув сухую руку, ощупал щиколотку.

... "Собаку зовут Вилли, меня хотели убить те, кто убил Карлоса... Поистине, совпадения - логика Фортуны. Но о чем она хочет сообщить мне этими знаками?" - С закрытыми глазами и стиснутыми зубами Аня перетерпела манипуляции, проделанные стариком.

- Вывиха и перелома нет. Небольшое растяжение сухожилий. Это пройдет. Надо наложить тугую повязку.

- Знаю... Я занималась спортом.

- Это не спорт - это разнузданная, безнравственная похоть...

Аня не стала спорить. Со всей очевидностью старик боролся с соблазном погладить её ногу.

- Не двигайтесь, ничего здесь не трогайте. Я через минуту вернусь, пригрозил, удаляясь, профессор. Вскоре он вернулся - от него сильно пахло одеколоном - очевидно, он старательно продезинфицировал руки после контакта к гостьей.

- Возьмите, что надо. - Профессор протянул коробку с хорошо укомплектованной аптечкой.

- Спасибо. - Аня нашла эластичный бинт и туго обмотала больное место. Попробовала наступить - вполне переносимо. Идти можно. Но куда? Очевидно, бандиты ждут её у подъезда или где-то поблизости. Ее и Тони. А может, их как раз и прислал Тони? - Она застонала.

- Теперь, надеюсь, вы покинете мой дом. Могу предложить таблетку обезболивающего, - у меня часто ноет поясница. - Я занимаюсь историей и мой долг - проявлять сострадание. - Несчастная полунагая жертва любовной интриги очевидно все же вызывала сочувствие ученого. Старик, не отрываясь, смотрел на её босые ступни.

- Спасибо, вы очень любезны, но мне необходима какая-нибудь обувь.

- Для того, чтобы подняться в мансарду? Может, ещё попросите денег на такси? Шагайте-ка домой, дорогая.

- Я пойду в полицию.

- Послушайте, мисс, только не впутывайте меня, если решили попасть на страницы газет. У меня кристальная репутация в этом городе. Я ни разу не был женат.

- А Клара? - Аня хотела спросить и про крашеные волосы.

- Клара - моя экономка. - Старик почему-то отвел глаза и вышел. Он вернулся с парой ботинок и толстых носок.

- Кажется, они не так уж велики. Вы ведь не собираетесь на танцы, мисс?

- Спасибо, профессор. Я постараюсь не причинять вам хлопот... Ваш кот чрезвычайно симпатичный... И пес не злой. Значит, и вы совсем не такой уж сухарь... Просто испугались меня.

- Отвага - привилегия воина. Ученому надлежит проявлять аккуратность и усердие. Но не безрассудство. Я никогда не изображал из себя супермена. И не качал бицепсы. Молодость и сила - в ясности ума. - Он почему-то провел рукой по распластанным на плеши волосам. - Ваш визит не доставил мне удовольствия. Но смею надеяться, мы расстаемся по-дружески.

- Вашего пса зовут Вилли?

- Билли. В честь американского президента. Рад с вами проститься, дорогая. - За спиной Ани захлопнулась дверь, лязгнули замки и щеколды.

"Сейчас он пойдет пить сердечные капли, а я буду сидеть на лестнице и ждать, когда меня пристрелят", - подумала Аня. - Что делать? Постучать в другую квартиру и попросить о помощи? Люди не откажутся вызвать полицию...Убийцы, скорее всего, засели в мансарде и поджидают возвращения Тони или его русской гостьи. Но почему здесь русские и как все происходящее связано в московскими трагедиями? - Аня усмехнулась, - жаль, что ответы на эти вопросы получить, по-видимому, не придется. Но ведь все складывается слишком затейливо, чтобы оборваться на полуслове. Нет, не зря привела её сюда Фортуна и подает настойчивые знаки: "тепло, теплее... горячо!". Еще пару шагов, и кусочки мозаики сложатся в цельную картину. Ради этого стоит бороться за жизнь, внушала себе Аня, сидя на широкой каменной ступеньке.

В холле хлопнула дверь и пополз вверх лифт. Она поднялась и решительно двинулась вниз. В подъезде, чистом и пустом, было темно - здесь свет загорался автоматически, когда кто-то входил, и через пару минут гас. Сквозь витраж на входных дверях ярко светил уличный фонарь.

Стараясь двигаться как можно тише, Аня обнаружила выход, ведущий на задний двор, где стояли мусорные контейнеры. Вопреки её ожиданиям, от которых выпрыгивало сердце, руки убийцы не сомкнулись на её горле. Ночь была тихая, свежая, пахнущая весенней листвой. Неподалеку темнел большой сквер с монументальным изваянием в центре - дама ренессансных форм отбивалась от толстого, причудливо извивающегося змея. - "Наверно, она все же победила, раз её образ увековечили в мраморе... А шансов было не много", - на ходу краем сознания оценила величину и свирепость скульптурного змея Аня. Подчиняясь инстинкту, она направилась к освещенной к магистрали, по которой двигались автомобили. Уж там-то должен оказаться хоть один полицейский.

Попав на светящуюся витринами улицу, Анна легко прочла название на табличке. Два дня назад оно казалось совершенно невразумительным, а теперь - обнадеживающе знакомым: Аvenue Victor Hugo. Улица Виктора Гюго! Где-то здесь переулок, ведущий к набережной и тому кафе, где голубой пингвин держит трехцветное мороженое. Бармен "Фарцетти" явно знает Тони - они перебросились несколькими фразами, как неоднократно встречавшиеся люди. Значит, цель прогулки теперь ясна...

Аня уверенно шла мимо домов, узнавая окна, подъезды, рекламные щиты, зафиксировавшиеся в памяти во время недавнего побега из "Двойника". Вот в уютной комнате первого этажа в мягком свете настольной лампы сидит за швейной машинкой женщина. "Господи, кому же здесь вздумалось портняжничать?! - Мимоходом подумала она и тут же вспомнила, что именно об этом думала тогда, бредя здесь, словно сомнамбула. Шьющая женщина в окне дома благополучного европейского города - нечастое явление. Выходит - это путеводный знак!"

Узкий переулок, ведущий к набережной, был пуст, гулко раздавалось тяжелое шарканье мужских ботинок по брусчатке - обувь ворчливого профессора едва не сваливалась с ног. От шороха за спиной Аня шарахнулась в арку закрытого гаража и прижалась спиной к холодному камню - следом за ней действительно кто-то шел, вырисовываясь на фоне дальнего фонаря темным силуэтом. Она затаилась, остановив дыхание. Шаги замерли совсем рядом... Через секунду преследователь оказался рядом, заметил спрятавшуюся девушку, крепко схватил и зажал ей рот ладонью.

- Тсс! Я тебя здесь давно караулю... - Он закрыл поцелуем Анины губы.

- Тони?! - вырвалась она.

- Тише... У меня в мансарде побывали плохие мальчики. Умница, что ухитрилась смыться.

- Они хотели убить меня! Хозяин кота и собаки дал мне одежду. Но не позволил позвонить в участок.

- Старик боится женщин и полисменов. Зато приодел тебя классно. Ого! Просунув руки под плащ, Тони обнял её. - Ты опять в том же сногсшибательном туалете... Но в бар мы не пойдем. И домой возвращаться, вроде, не имеет смысла. - Тони печально присвистнул.

- Остается нанести визит в полицию?

- Без этого не обойтись. Но мне надо кое-что выяснить до конца. Нельзя же во всем полагаться на следователя. И любопытство замучило. Тони Фокс хитрая и любопытная лисица... Поцелуй меня.

- Ты предлагаешь остаться здесь?

- Не надолго. Притаись и жди. Я подгоню машину. А потом... - Тони блаженно зажмурился. - Нас ждет ночь в дешевом мотельчике. Ну, таком легкомысленном, куда водят заблудших девочек. Догадываешься, что это значит?

- Тони... Я должна тебе сказать, что между нами никогда больше ничего.. - Аня прислушалась. - Похоже, приехал владелец гаража. Машина остановилась прямо у дома.

- Эх, опоздали в мотель! Бери меня под руку и бежим.

В ту же секунду, когда они рванулись вниз по узкому переулку, из автомобиля выскочили двое. Сбили Тони с ног, отбросили к стене девушку.

- Осторожно! - Вскрикнула Аня, увидев, что в руке подступающего к Тони человека зажат нож. - Осторожно, это они!

Но было поздно - мулат сделал выпад - согнувшись, Тони упал на колени. Она закричала, но звук застрял в горле - зажав девушке рот, её поволок к машине второй громила. Распахнул дверцу и одним ударом свалил на заднее сидение.

- Труп закинем в багажник. Помоги, Пеле... - Подхватив Тони, они живо справились с работой. Белый парень сел рядом с Аней, мулат за руль. Машина сорвалась с места.

- Скоро будем дома, - мечтательно сказал Пеле. - Вот там и позабавимся.

В доме за углом, в комнате пенсионерки, вышивавшей столовые салфетки для приюта, по-прежнему стрекотала машинка и на экране телевизора стрелял в Фантомаса из деревянного протеза Луи де Фюнес.

12

Мулат поговорил с кем-то по мобильному телефону и молча выслушал указания.

- Тебе повезло, детка. Через десять минут будешь принимать горячую ванну. А затем - баиньки.

- С кем?

- Можешь выбрать нас. Но, боюсь, найдутся другие претенденты. Извини, если были не очень деликатны.

- Ненавижу! Вы мертвецы, вас мало просто расстрелять! - Аня рванулась, пытаясь впиться зубами в шею сидящего рядом здоровяка.

- Не трепыхайся. - Он больно крутанул её скованные за спиной руки.

- Что вы сделаете с Фоксом? Учтите, я свидетель.

- Закопаем. Втихаря, - весело пообещал мулат. - Если ты, конечно, не переубедишь шефа. Кажется, он к тебе очень неравнодушен.

- Где этот негодяй, ублюдки?

- Скоро встретитесь. А пока - заткнись, если не хочешь остаться без зубов перед интимным свиданием. - Парень с ухмылкой показал Ане пудовый кулак.

... Беглянка была возвращена в зеленую комнату виллы "Двойник". Мадам Берта унесла сброшенные ею на пол ванной вещи и невозмутимо удалилась, словно ничего не произошло. В форсунках овальной джакузи бурлил воздух, взбивая пену. Аня шагнула в воду и села, скорчившись, обняв колени руками. Ее продолжало знобить, по коже бегали зябкие мурашки. Что с Тони? Господи, что вообще происходит? Если это сон, то почему так больно? Саднит царапина на груди, ноет лодыжка, а внутри... Внутри все замирает от ужаса и боли.

А ещё злость - мучительная, бессильная ярость. Взять бы массивный синий флакон с туалетной водой и запустить в запотевшую зеркальную стену! Разгромить полки, вазы, продуманно размещенные изобретательным дизайнером, расколоть прозрачный борт ванны - пусть хлынет на ковры пенящаяся, подсвеченная изнутри вода...

"Господи, неужели смирение должно быть безграничным? Неужели хоть однажды я не могу превратиться в ведьму?" - Немой вопрос остался без ответа. Аня больно прикусила губу, как делала в детстве, чтобы унять ярость.

В дверь ванной поскреблись.

- К вам можно, мадемуазель? Не стесняйтесь, я хотел бы пощупать пульс. - На пуф возле ванны присел доктор и осторожно, чтобы не замочить манжеты, взял Анино запястье. - Тахикардия...

На круглом лице отчетливо читалась озабоченность.

- Вы чем-то обеспокоены, господин Джанкомо?! Вы, разумеется, в первый раз слышите о том, что меня едва не убили, а моего друга, раненого или мертвого, засунули в багажник... Ах, конечно, я опять брежу! - Аня приподнялась, но руки доктора мягко погрузили её плечи в воду.

- Эх, дорогая моя... Дела действительно идут не лучшим образом. А я рассчитывал на ваше самообладание. Расслабьтесь. Вот так. Кладите затылок на резиновую подушку, пусть тело массируют горячие струи. Не думайте ни о чем. Дремлите. Здесь очень спокойно, тепло. Вы под защитой друзей... В конце концов, вы дома, а это главное. Неприятный инцидент исчерпан. Приступ прошел. Вам следует продолжить прием лекарств и сразу же станет легче. Будьте умницей, пососите вот это! Ментол. Приятно, правда? А я люблю леденцы с лимонным ароматом. Хотите, я завтра принесу другие? - Он говорил спокойно, как с ребенком, и Аня, действительно, расслабилась, сунув за щеку таблетку. Тревожные мысли разбежались, ни одну из них не удавалось схватить за хвостик. Горячие водяные струи ласкали кожу, а ментол холодил дыхание.

- Вы будете слушаться, детка?

- Да...

- Вы уже не хотите выпрыгнуть из окна?

- Нет... Совсем не хочу.

- Вам кое-что становится ясно... Мысли почти прозрачны, но мешают смутные тени... Не мучайтесь, я попытаюсь объяснить, что произошло... Джанкомо поудобней расположил массивное тело на низеньком пуфе.

- Вы красивая женщина. Привязанность моего друга понятна. Понятно и то, что в его положении он не мог сразу же, обычным путем, легализовать ваши отношения... Ради вас, детка, ему не единожды пришлось преступить закон... - Доктор тяжко вздохнул. - Но кто может судить любовь? а ваш супруг любит вас.

- Любит... - Послушно согласилась Аня, впадая в приятную полудрему.

- Барон Роузи, с которым вы должны были зарегистрировать брак, подставное лицо. Сразу же после церемонии его услуги были бы щедро оплачены, а вы с вашим настоящим мужем, по документам четы баронов Роузи, отбыли бы на другой континент. Там на берегу океана уже ждала вас прелестная вилла. Вы меня слышите? Вы все понимаете?

- Да. Мы должны были бежать в другую страну.

- Конечно, действия подобного рода можно назвать незаконными. Но когда речь идет о таком романтическом чувстве, голос разума умолкает... Когда я взялся помочь моему другу, я не предполагал, какие осложнения могут возникнуть. Причина всех недоразумений - вы. Да, да... Надо здраво отдавать себе отчет в этом, мадемуазель.

- Я... я... поступила неправильно... Он приходил ко мне и звал. Я решила уйти, чтобы сделать его свободным.

- Бедняжка! Ваше сотрясение и психические осложнения оказались сильнее, чем я предполагал. Галлюцинации, навязчивый бред... Увы, мы не могли положить вас на обследование в клинику. Понадеялись на везение, действовали деликатно - готовили вас к мысли о бракосочетании... Платье, цветы... я настаивал на постепенном воздействии... И все уже было почти улажено! - Доктор всплеснул пухлыми руками. - Да, теперь я понимаю, почему вы ушли... Но дальше! Разве вы ещё не поняли, что случилось потом? Вас выследил и похитил человек, назвавший себя Фоксом. Лестное прозвище. Но он не лисица - шакал!

- Шакал? Он спас меня...

- Еще бы! Шакал спас золотого тельца в надежде получить за это приличный куш.

- Тони уверял, что мне грозит опасность. И это правда! Мне угрожали пистолетом, били, царапали...

- Где же побои, девочка? - Доктор заботливо оглядел лежащее в ванне тело. - Вы придумали несуществующие истязания. Этот негодяй поил вас наркотиками! Вы находились в патологическом опьянении, сопровождающемся эйфорией и сексуальным возбуждением.

- Фокс - не враг. - Аня села. - Он защищал меня... А сегодня меня хотели убить те самые люди, что привезли сюда! Разве вы с ними не знакомы? Они, во всяком случае, действовали по распоряжению шефа. И вели себя вовсе не как друзья.

Доктор сокрушенно покачал головой и взял её руку:

- Расслабьтесь, подумайте. Наши люди хотели вырвать вас из рук опасного человека. Так называемый Фокс - опытный мафиози. Это опаснейший враг вашего друга. Спрятав вас в мансарде, он отправился к нему с требованием выкупа и... ещё кое-каких деловых уступок... Естественно, он действовал не в одиночку. Ваш побег и путешествие на яхте были организованы целой преступной группой. Наши ребята хотели вызволить вас, инсценировав попытку самоубийства. Но вы - прыгнули из окна вниз! Детка... это ужасный поступок. Наверно, вы когда-то пережили нечто подобное, или услышали о похожем случае. Травма глубоко зафиксировалось в больной психике.

- Да... То есть, нет. Они заставили меня написать признание в самоубийстве.

- Что бы сбить со следа Фокса! Инсценировка... Вас должны были увидеть раздетую, невменяемую гуляющие внизу люди. После этого ребята доставили бы вас сюда. А Фоксу пришлось бы долго выкручиваться из затянувшейся на его шее петли. Все выглядело бы так: он довел девушку до самоубийства, а потом увез её в неизвестном направлении. Это помогло бы вам исчезнуть с горизонта... Но тут... Ах... вы убежали, впутали в эту историю безумного старика, шли по улицам, обращая на себя внимание прохожих. Понимаете? Если начнется расследование, найдется множество свидетелей...

- Все это... - Аня сжала виски, стараясь сосредоточиться. - Все это как-то не так. Вы сказали - расследование. Какое расследование?

- Связанное с преступлениями Фокса... Эх, дорогая... Могли бы уже загорать на пляже собственной виллы... Послушайте мой совет...

- Я хочу спать... Завтра, если не возражаете, я выслушаю все ваши пожелания...

- Нет, милая. Вставайте, накиньте халат. Мы продолжим разговор в спальне. Похоже, нервное напряжение уже прошло... Теперь надо собраться с силами.

Аня послушно завернулась в халат. У кровати её ждал столик с ужином.

- Садитесь, выпейте кофе. Необходимо взбодриться.

Аня сделала пару глотков из протянутой доктором чашки.

- Уже поздно. - Она сладко зевнула. - Что случилось?

- Пока, к счастью, ничего непоправимого. Но терять время больше нельзя. С того момента, как в дело вмешался Фокс, вы в большой опасности. Вы и ваш благородный покровитель.

- Так где же он, в конце концов?! Кто он? - Аня сама удивилась вскипевшей в ней энергии. Она вскочила, словно бросая вызов доктору. Тот поднялся.

- Об этом и идет речь. Через двадцать минут, ровно в полночь, шеф ждет вас. В парадной столовой. Мадам Берта принесет костюм, в котором надлежит появиться за столом. - Голос доктора стал официальным. - Я не сомневаюсь, на этот раз вы не станете бегать от своего счастья.

Очевидно, Берта ждала за дверью. Она вошла в комнату сразу же, как удалился доктор. На вытянутых руках дама несла длинное подвенечное платье. Разложив его в кресле, она открыла перед Аней большую коробку с аксессуарами, и поставила у кровати туфли - точь-в-точь такие, в каких танцевала на своей московской свадьбе Аня Венцова. Ободряюще улыбнувшись, дама покинула комнату.

Люстра и бра сияли в полную мощь, заливая все вокруг праздничным светом. Аня стояла посреди комнаты, так похожей на свою бывшую спальню, и ничего не понимала. Совершенно ничего, словно смотрела часть сериала, начало которого пропустила. Раздражение и некая легкомысленная игривость боролись в ней, а ощущения реальности и сна перемешались. Можно было бы, наверно, звать кого-то на помощь, биться головой о стену или швырять в зеркало парфюмерные коробочки. Но она спокойно и обстоятельно начала одеваться. Ежевечерняя практика "Техаса" научила её мгновенным преображениям. Через пятнадцать минут, без помощи парикмахера и визажиста, растерянная, перепуганная женщина превратилась в самоуверенную холеную красавицу. Платье из атласного крепа цвета слоновой кости облегало фигуру мягко и нежно. В длинном остром вырезе на груди отчетливо виднелась полоска, оставленная ногтем мулата.

- Откуда же взялось это? - Задумчиво коснувшись царапины, Аня порылась в коробке в поисках подходящего ожерелья, но ничего не нашла. Волосы она зачесала на одну сторону и в заколку закрепила веточку шелкового флердоранжа. Грим нанесла щедрый и яркий, как для сцены. Вот только опухшая щиколотка ныла под тонкими колготками и приходилось немного хромать, наступая на высокий каблук.

В общем-то невеста осталась довольна собой. Ей велели принять соответствующий вид к строго обозначенному времени, и она с этим справилась. Загадочный шеф, так старательно готовившийся к встрече, продумавший даже костюм и украшение дамы, будет сильно удивлен, - вместо Алины на романтический ужин явится совсем другая женщина. Что ж, не хотели слушать, сочли сумасшедшей, теперь пусть разбираются сами... Враги, друзья, "Двойники", "Лисы"... - хватит! Трагифарс близится к завершению. На сцену, Венцова, твой выход!

13

До полуночи осталась одна минута. Аня вышла в коридор. Издали стал виден мерцающий полумрак гостиной. Медленно, с глухо стучащим сердцем она вошла в комнату. По стенам тускло мерцала позолота массивных багетов, на овальном столе, накрытом к ужину, стоял букет гладиолусов и канделябр с семью свечами. Два стула с высокими спинками ждали гостей. Поколебавшись, Аня села, хотя никто не предложил ей пожаловать к столу. И тут же каминные часы начали отбивать полночь.

Она увидела его в дверях - одетого с театральной элегантностью черные брюки, белая шелковая, очень свободная рубашка, распахнутая на груди. В таком костюме в балете обычно выходит Ромео. Не хватало серебрящегося эфеса шпаги. В руках Михаил держал сафьяновый футляр. Он открыл его - лавиной искр сверкнуло бриллиантовое колье.

- Ты узнаешь это, дорогая? - Он улыбался, он излучал любовь и нежность.

Во рту пересохло, губы одеревенели, Аня протянула руку к бокалу. Михаил тотчас налил в него немного вина и, подойдя, тихонько обнял обнаженные плечи. - Успокойся, девочка. Я с тобой. - Он защелкнул на её шее колье.

Все как тогда. Никаких сомнений не осталось - Аню обнимал погибший муж.

- Прости меня. Главное - прости. Я знал, ты поймешь, ты сумеешь понять... Мне было тяжело, неизмеримо тяжело... Но я же - супермен! Михаил занял кресло напротив.

- Я очень больна, - сказала Аня. - После того, как ты погиб, мне никак не удается разобраться в том, что происходит... Мой рассудок живет по своим законам... Как океан Солярис. Он создает фантом... дорогой мне фантом... В глазах, глядящих на Михаила, блестели слезы. - Дьяволу или Ангелу спасибо за эту ночь. - Аня подняла пустой бокал. - Не вижу шампанского.

- Доктор сказал, что тебе сегодня не стоит много пить. Это розовое вино - совсем легкое, оно бодрит и проясняет мысли. Так гласят рецептурные комментарии трехсотлетней давности... - Михаил наполнил бокал Ани светлым вином. - А я не могу отказаться от коньяка. Нервничаю. Выпьем за встречу... Я же обещал, что наша жизнь станет прекрасной сказкой.

- Спасибо. - Аня отпила вино. - Наверно, в таких сказках не обходится без страшных приключений.

- И злых колдунов... Мне надо многое тебе рассказать, детка... Потом, когда мы будем лежать под ласковым солнцем, я стану раз за разом возвращаться к прошлому и сообщать тебе новые подробности. Мы вместе вспомним наши страхи и навсегда простимся с ними. Ведь столько всего произошло! Смотри - я совсем седой. - Михаил тряхнул головой.

- Мне так хочется обнять тебя. Но... но я боюсь. Боюсь, что призрак исчезнет. - Взмолилась Анна.

- Не волнуйся, попробуй проглотить что-нибудь - это успокаивает. Здесь твои любимые лакомства. Представь: мы сидим у себя дома в покое, тепле и любви. Мы беседуем. И я рассказываю тебе сказку... - Михаил осушил свою рюмку. - Слушай...

Моя жизнь в Москве была слишком рискованной. Я любил свое дело и часто нарушал законы реальности. Конечно, без врагов и завистников не обошлось. Ты помнишь, - они не смогли убить меня, но сделали нищим. Мне удалось вернуть свое положение довольно быстро. Не спрашивай, как, - это была настоящая война. Я победил, но враги жаждали реванша. Им надо было не только уничтожить меня, завладеть моим капиталом, но и опорочить - свалить все свои грехи на сгоревшего в машине Лешковского.

Я устроил так, что вместо меня сгорел другой. А сам - скрылся. Поверь, я не мог ничего сообщить тебе - тем самым я подверг бы тебя смертельной опасности. Кроме того, на несколько дней мне пришлось уйти в глубокое подполье...

- Но ведь я чуть не умерла от горя, погиб наш ребенок... - Вытянувшись в струнку, Аня впилась в собеседника полными ужаса глазами. Из руки выпал и со звоном разбился на паркете бокал.

- Милая, его убил не я. Тот, кто взорвал мою машину, обрек нас всех на страдания. Я тоже сходил с ума, мучился! - Лицо Михаила исказила гримаса боли. Тяжелый кулак обрушился на стол. Звякнуло серебро.

- Врач сказал: у меня ещё будут дети... - пролепетала она, ещё ничего не понимая.

Михаил сделал движение, чтобы рвануться к жене и обнять её, но выставил вперед руки: - Нет! Погоди. Ты должна узнать все. Не перебивай. Он вернулся на место и сжал голову руками. - Я стал думать, как вернуть тебя. Но так, чтобы ни одна живая душа не узнала об этом. Ты не представляешь, как могущественны те, кого называют мафией. У меня оставался лишь один выход - появиться на другом конце континента под другим именем и вытащить тебя. Но как? Мне следовало торопиться, а я вовсе не был уверен, что по моим следам не идет киллер. Как же обезопасить тебя, не связывая хотя бы на время с существующим под новым именем, но таким узнаваемым господином Лешковским? Моя проклятая внешность! Пришлось заключил сделку с неким обедневшим ирландским бароном, опустившимся подонком. Он должен был жениться на российской гражданке и увезти её в свадебное путешествие в экзотические края. Вот там мы с тобой встретились бы в нашем домик у океана. Пьяница-барон благополучно бы покинул этот мир, а я - женился на его вдове. И никто никогда не отыскал бы нас на самом краю света.

- Зачем барон? Почему я не могла сразу улететь на край света?

- Милая, кто же мог поручиться, что за вдовой Лешковского не следят? Нам пришлось долго заметать следы, что бы переправить через границу ничего не подозревающую и такую не опытную девочку. А главное... Любимая, разве ты поверила бы всему этому, изложенному в шифровке или в торопливом звонке от оплаканного мужа?

Аня медленно покачала головой, не отрывая глаз от сидящего напротив человека. - Нет... Двойник... Я и сейчас не верю. Вернее, не пойму! Голова идет кругом.

- Я знал, знал, что ты серьезно больна. Перестань мучить себя вопросами. Не напрягаться, детка.

- Миша... - Аня огляделась. - Этот дом? Когда ты успел построить его для нас? И зачем?

- Я должен признаться в маленькой лжи. Этот дом был построен и отделан по моим проектам якобы для местного банкира. Мы тогда ещё не были знакомы с тобой, детка, но я тайно решил - моя семья будет жить ничуть не хуже. И ведь все получилось, верно?

- Почти... Наш дом под Москвой опечатали... Ведь это его ты построил по образцу этого. Он - "Двойник".

- Не важно. Твой муж - строитель. Это значит, почти волшебник... Дом в теплой стране у океана совсем другой. Но ты полюбишь его. А если захочешь, я выстрою там точно такой же. Или в Ирландии - ведь к титулу и гербу прилагается несколько сот акров земли.

- Так много лжи, все слишком запутано... Ты скрывался, меня кто-то похищал. Мы сидим и ужинаем... Мы в опасности!?

- Я принял меры. Не имею права рассказывать тебе какие. Все постепенно проясниться. Не сразу, прошу тебя!

- Но ведь нас могут выследить даже на острове!

- Мы изменим внешность у хороших специалистов. Я превращусь в черноволосого или, допустим, русого, темноглазого худышку. Ты - в жгучую брюнетку... Ну и прочее, прочее. Существует масса хитростей, множество людей исчезали таким образом из-под самого бдительного надзора. Нужны только деньги.

- Боже... Но где их взять? Все твои счета законсервированы. Вряд ли кто-то вернет тебе состояние.

- Главное - всегда при мне. - Михаил значительно посмотрел на жену. Тебе идет это колье, дорогая. Бриллианты символизируют наше супружеское единство... Как шутили в старину - муж и жена - одна сатана. А ещё увещевали: "Да убоится жена мужа своего..."

Аня странно посмотрела на Михаила. Язычки пламени свечей трепетали, отражаясь в его расширенных зрачках.

- Я боюсь тебя... Почему? Почему?

- Это совсем неплохо, девочка. Подчинение приносит наслаждение слабому... Ведь ты сделаешь все, что я скажу? Ты никогда не отказывала мне.

- Я принадлежала тебе целиком - это было моим счастьем. Я без колебания отдала бы за тебя жизнь, все, что было у меня дорогого... Теперь в моем распоряжении только это тело. - Аня зябко повела плечом. Приказывай!

- Сделай мне подарок, любимая. Огромный подарок. Мне нужен медальон с рубином.

- Медальон Алины? - Аня механически притронулась к своей шее.

- Я знаю, он у тебя. В нем половина того ключика, который открывает заветную дверцу. За ней миллионы, умопомрачительное будущее, свобода, власть, роскошь... Неуловимый и загадочный, как Фантомас, я буду появляться в разных концах планеты в разных обличьях... Чтобы создавать облик будущего, - Михаил поднялся, воздев руки, словно проповедник. - Мир принадлежит сильнейшим. Но власть дают деньги. Ты подаришь их мне.

- Все, что есть у меня - твое... - В недоумении промолвила Аня.

- Две части кода сделают меня могущественным. Ты хочешь этого? После всего, что узнала обо мне, после всего, что выстрадала из-за своей любви? Ты хочешь этого... Скажи "да". Мне важно принять власть из твоих рук. Половина уже есть. Теперь твой ход, Анна.

- Значит, это правда? Половина секретного кода хранилась у Дениса?

- Да. Но этот идиот доверил его жене.

Аня схватилась за голову:

- Я что-то начинаю понимать... Сейчас, сейчас...

- Ты хочешь спросить, почему сюда должна была прилететь Алина? Перебил её Михаил.

- Вот именно! Ведь к жениху собиралась она...

- Пришлось заморочить бедняжке голову. А все остальное подстроили мои люди - и вашу подмену, и твою доставку сюда с медальоном. Вот только травма запланирована не была. Она и спутала все карты.

- Не понимаю... Ничего не понимаю...

- Еще в Москве тот, что называл себя Игорем, должен был объяснить тебе ситуацию в общих чертах. Но он так испугался за твой рассудок... за твое состояние. Согласись, сообщить тогда, сбитой автомобилем, израненной женщине, что её погибший муж жив, было равносильно убийству... На тебя могли напасть, ты могла в состоянии шока сказать лишнее. И вообще, милая, поверь, в таких случаях самое важное - чистая игра. Никаких свидетелей.

- Их что, убили?

- Добрая моя! - Снисходительно улыбнулся Михаил. - Им помогли исчезнуть в других странах и здорово за это заплатили. Такой вариант подходит? - Он открыто ухмылялся. Смутная догадка мелькнула в голове Ани.

- А почему убили Карлоса?

- О чем ты? Я слышал, что у парня давно с головой были проблемы. Паранойя, сдвиги на почве сексуальных извращений...

- Но его убили. И это сделали твои люди! Они признались.

Михаил огорченно покачал головой: - Не думал, что твое положение столь серьезно. Доктор Джанкомо предупреждал меня... Навязчивые идеи... галлюцинации, невроз... Ничего, милая, я найду лучших специалистов... Скажи только, где медальон Фаберже? Почему у тебя на шее оказалась подделка? Пеле принес мне какую-то грошовую побрякушку.

- Украшение подарил мне Тони.

- Вот это? - Михаил достал из кармана и бросил на стол дешевый медальон. - Не сомневался. Тебе нравилось носить его портрет?

- Портрет?

- Не притворяйся. - Михаил открыл медальон. - Моментальное фото из автомата... Он не похож на киногероя.

Аня взяла раскрытый медальон. На крошечном снимке дурашливо улыбался Тони.

- Я даже не знала, что брелок открывается... Где он?

- Тайник Алины? Это как раз я и хотел бы знать.

- Где Тони?

- При нем золотого медальона не было... - Михаил пронзил Аню острым, ненавидящим взглядом. - Ты спала с Фоксом?

- Да... Не понимаю, почему так вышло...

- А я - понимаю! Вы сговорились уже давно. Ты прикидываешься сумасшедшей, а Фокс - близоруким придурком. Ловко вы провернули свой план. - Михаил встал. - Где медальон Лаури?

- Не знаю. Честное слово, не знаю...

- Но ведь Южный рассказал тебе о нашем условии. Я знал, что у вас с ним шашни... Всегда знал... Я никогда не упускаю из поля зрения то, что происходит у меня за спиной... Береги спину, супермен - второе правило.

- А первое - убирай свидетелей? - Аня поднялась. Ее глаза сверкали гневом. Человек, стоящий против нее, только внешне повторял Михаила. По сути он был настоящим монстром, изображающим супергероя. Но роль не удавалась - сквозь фальшивую мягкость и благородство проглядывала омерзительная сущность.

"Двойник"! - Сообразила Аня. Здесь секрет ужасных преображений. Дом мираж, человек - оборотень"...

- Не смей оскорблять меня, кто бы ты ни был...

- Я - Михаил Лешковский, во плоти и крови, человек, которому доступно все. А ты - маленькая, хитрая шлюха. Мне противно, что я втянул такую дешевку в свою игру.

Сжав кулаки, Анна стояла перед ним.

- Ты плохо изображала жену, подстилка развратного танцоришки. Плохо разыгрывала сумасшедшую. Ведь Фокс все тебе рассказал, все? Он трахал тебя в обмен на медальон или вы вместе припрятали вещицу? Не помнишь куда, нежная моя? - Он захохотал, брызжа слюной. Язык заплетался, выкрики становились все мене членораздельными.

Анна размахнулась, но Михаил перехватил руку и сильно сжал запястье, испепеляя потемневшим от ярости взглядом. Смерть, хищная смерть, торжествуя смотрела на Анну. Она зажмурилась. пальцы Михаила разжались.

- Тебе придется разоткровенничаться, крошка. Мне не нужны лирические подробности. Я требую от несколько слов: где спрятан медальон. Не тяни. Рано или поздно ты сделаешь все, что я пожелаю!

Михаил отвернулся: - Устал. - Наполнив бокал коньяком, распорядился: Проводите даму.

Из темноты выступила уже знакомая Ане пара и выкрутила ей за спиной руки.

Низкий голос Лешковского прохрипел с леденящей угрозой вслед: - Умоляю тебя, любимая, не тяни с ответом. Ребята совершенно не умеют обращаться с дамами. Мне будет очень грустно, если они дадут волю чувствам.

14

... Крепенький лобастый мальчик обращал на себя внимание окружающих с тех пор, как начал высовываться из коляски. Кудрявый и глазастый очаровашка, совсем как на картинке детского питания, кидал в прохожих погремушки и плюшевых медвежат. Он ещё не умел говорить и не мог по-другому выразить переполнявшее его чувство. Оно было сформулировано несколько позже.

У четы Лешковских собрались гости. Отужинали, исполнили романсы, перешли к советским композиторам. Подруга матери Михаила с красивым именем Зарема, по-цыгански подвывая, затянула: "Но не любил он нет, не любил он..." - "Нет, не любил он меня...", - подхватил хор и замолк. Лица с умиленными улыбками обратились в сторону четырехлетнего малыша, появившегося в дверях.

- Все вы - говны! - объявил ангелочек отчетливо и веско.

Взрослые засмеялись, хотя это было не смешно и совсем не справедливо. Мама Миши пела в драматическом театре за сценой и довольно часто, как, например, в спектакле "Живой труп" - непосредственно на сцене в цыганском хоре. Изображать ей тут ничего не надо было - такой жгучей цыганки, как Надя, и в театре "Ромэн" не найдешь. Глаза, волосы, темперамент, стать все это и соблазнило инженера-конструктора волгоградского химического комбината Сигизмунда Лешковского - по фамилии поляка, отчетливого иудея по происхождению и внешности. Семья получилась беспокойная, но единственного сына растили с еврейской заботливостью. Деньги постоянно для Мишеньки копили - то на магнитофон, то на ботинки импортные, то на велосипед с мотором. Чтобы не хуже других был. Но ведь он-то хотел стать лучшим! И как же опротивели Михаилу эти жалкие усилия героически экономивших на своих скудных запросах стариков!

Никто не назвал бы его лоботрясом. Миша обладал врожденной целеустремленностью и ярко выраженным даром. На этот свет он появился для того, чтобы строить. Подобно некоторым, особо продвинутым женщинам, умеющим с одного взгляда оценить фасон, стоимость ткани, производство фурнитуры и даже степень заделки внутренних швов "самострока" на костюме соперницы, Михаил видел насквозь архитектурные сооружения. Мало того, он знал, где, что и как именно надо строить - дорогое, дешевое, броское, строгое, авангардное, традиционное, для индивидуального или массового потребления всякое. Но обязательно - по-своему.

Оказалось, что понимают это далеко не многие, овладевшие профессией строителя, а те, кто понимает, и есть самые несчастные люди. К тому времени, как Лешковский окончил институт городского хозяйства по специальности проектирование санузлов коммунального строительства, страна с энтузиазмом запойного алкаша создавала "спальные районы" по типовым проектам. Чтобы действовать в соответствии с разработанными нормативами и гостами, лучше было бы родиться тихим дебилом. А цыгано-еврей Лешковский оказался, наоборот, - бурным и очень способным.

Уже с детсадовских игр стало ясно - кудрявый черноволосый цыганенок волнует сердца слабого пола. Его любили и писавшие в штанишки питомицы младшей группы, и зрелые нянечки. В школе он, ко всему прочему, начал петь, аккомпанируя себе на гитаре, а в студенчестве постоянно уезжал на все каникулы в стройотряд, где был бригадиром и первым красавцем. Заработанные деньги Михаил частично отдавал родителям, частично откладывал - он рано понял, что без капиталовложений не выгорит ни одно дело. А ему требовалось многое.

Если жители несоциалистического лагеря, задумавшие покорить мир, непременно начинали с завоевания Нью-Йорка, то молодому, способному, бурлящему энергией члену КПСС стоило устремиться в Москву и вписаться, для начала, в аппарат какого-нибудь строительного ведомства.

Михаила никто не назвал бы наивным утопистом. Он не заблуждался ни на счет московской прописки, ни по поводу министерских должностей. Лозунги типа "Молодым везде у нас дорога" или "Подлинный талант всегда пробьется" он не считал идеологическим пустозвонством, но при этом отдавал себе отчет в том, что для осуществления заповедей социалистической "надстройки" требовался собственный экономический базис. А чем надежней фундамент, тем выше и прочнее само сооружение. Кому, как не строителю, знать это.

Прибыл Михаил в Москву после защиты диплома со всеми необходимыми для дальнейшего роста приложениями в виде "корочек" лауреата областного смотра студенческой песни и победителя конкурса на лучший проект Дворца молодежи. Отложенных денег ему хватило на то, чтобы оплатить комнату за три месяца в черемушкинской пятиэтажке под бдительным крылом сердобольной пенсионерки.

- У меня интенсивный храп, это наследственное. - С достоинством сообщила хозяйка. - И, кроме того, недостаток слуха в связи с производственной травмой. Телевизор я включаю на полную мощь. Надеюсь, вам это не помешает в занятиях?

- Предпочитаю работать в Ленинской библиотеке. Я ведь за этим и прибыл в столицу. Необходимо срочно завершить диссертацию, - не моргнув глазом, доверительно сообщил Михаил.

До этого он поклялся партбилетом, который вытащил из внутреннего кармана простенькой, но чистой джинсовой куртки, что водить девушек в свою комнату не будет.

- У меня невеста будущий стоматолог. В сентябре поженимся. - На ходу сымпровизировал "аспирант" и моментально сообразил - храп и орущий телевизор - весьма благоприятные условия для конспиративных встреч.

Михаил не слишком перенапрягался во вранье, но его никогда не уличали. Такова магия внешности. Все-таки не пропали даром материнские гены - ясный взгляд серых глаз казался абсолютно чистым в контрасте с дегтярной шевелюрой. Детские кудельки распрямились, но жесткие волосы отличались необычайной густотой и послушностью. Тому, кто пристально приглядывался к внешности Михаила, не сразу бросалась в глаза одна особенность - у него была, как говорят в Великобритании, "неподвижная верхняя губа". Этот признак сдержанности и аристократического спокойствия считается национальным отличием чопорного англичанина, во всех ситуациях сохраняющего чувство собственного превосходства. Не ведая о премудростях аристократов туманного Альбиона, Михаил добивался особой артикуляции осознанно и целеустремленно - неуловимый штрих придавал его облику нечто значительное. В голосе появились угрожающе-холодные интонации, дикция казалась странно-своеобразной. Лешковский, знавший толк в эффекте внешней отделки, не жалел усилий на совершенствование собственного образа.

Как индивидуум эстетически развитый, он не сомневался - в объекте все должно быть прекрасно - от фасада до канализационной системы. Эту идею Михаил и собирался развить на практике, заняв руководящий пост. В ту пору он был почти бескорыстен - ему требовались только слава и власть. А для чего? Для того, чтобы строить и строить. Красиво, широко, независимо.

Приятели нашлись сразу - в той же Ленинке, где Михаил просматривал зарубежную архитектурно-строительную периодику, а в основном - пропадал в курилке. Саша - аспирант Бауманского, одолжил Мише пропуск в Салон для новобрачных, где тот приобрел солидный импортный костюм и туфли. А Досик после двух бесед по душам в пивной стекляшке раскололся, что является сотрудником конструкторского бюро одного из очень закрытых учреждений и не прочь протянуть руку помощи толковому провинциалу, активисту, трудяге, отличнику. Скоро в отделе кадров этого учреждения сидел волгоградец, коммунист Лешковский, причем в новом финском костюме. Оказалось, что объект настолько серьезный, что даже для временной работы требуется специальная проверка в КГБ. На что Михаил покорно развел руками - он был чист, как стеклышко.

В середине августа Лешковский работал на строительстве строго засекреченного объекта под Москвой - персонального дома генерала того самого комитета. За неделю ему удалось, доказав свой профессионализм и коммунистическую добросовестность, стать помощником прораба. А в конце августа, теплым золотистым вечером состоялось знакомство с самим хозяином растущего под соснами не по дням, а по часам особняка.

Самсон Иванович Айдаков в синем тренировочном костюме - поджарый и высокий, похожий на космонавта, находящегося на реабилитации после героического полета, вышел из персональной "Волги". За ним выпорхнула плотненькая и очень живая девица с копной взбитых волос модели "Мэрилин Монро". Лимонного цвета узенькие брючки старательно обтягивали круглый зад и модно клешили от колен, бирюзовое болеро оставляло открытым живот и часть спины. Прикрыв глаза козырьком ладони от лучей заходящего солнца, девушка подняла взгляд на выросший дом и прямо на террасе второго этажа увидела его. Загорелого дочерна, обнаженного по пояс, стройного и черноволосого, как певец Рафаэль.

Через секунду, натягивая на ходу клетчатую ковбойку, помощник прораба вместе с ответственными за строительство лицами встречал хозяев. В процессе осмотра дома Михаилу удалось несколько раз мимоходом высказать свое мнение по поводу наиболее практичного и актуального решения в организации пространства, внутренней отделки и сантехнического оборудования.

- Вы так горячо утверждаете, что стиль "открытого жилья" популярен в Америке. - Девушка ехидно прищурилась. - Давно оттуда? - У неё оказалось курносое, круглое личико с виртуозно подведенными черными глазами: от внешних уголков век "срелки" устремлялись прямо к вискам.

- По вечерам работаю в библиотеке, изучаю мировой опыт. Не стоит плестись в хвосте, когда строишь объект особой государственной важности, серьезно объяснил строитель, спокойно и твердо глядя в эти призывные глаза.

Генерал захохотал: - Ишь как Галку отбрил! Тебе сколько лет, пацан?

- Двадцать пять.

- Правильно мыслишь. - Он обратился к прорабу: - Насчет труб и стен планировки первого этажа, будь добр, Кузьмич, принять к сведению соображения... хм...

- Лешковского, - подсказал Михаил.

Скоро его фамилия была у всех на устах. В ресторане "Седьмое небо" праздновали свадьбу Галины. Несмотря на короткий срок знакомства с женихом, выбор генеральской дочери нельзя было назвать скоропалительным - все вечера будущий зять проводил в доме Айдаковых. Паренек со стройки был приглашен на предмет консультации по капремонту московской квартиры, выпил чайку с теткой Гали, заменившей ей рано умершую мать, порассуждал о перспективах экономических реформ в СССР с генералом и даже успел спеть, кое-как подыгрывая на фортепиано, любимую песню Айдакова "Что так сердце, что так сердце растревожено..." А затем стал бывать в доме генерала несколько реже. Под боком храпящей пенсионерки, за тонкой стеной "хрущобы" происходили бурные сцены: "аспирант" практически демонстрировал генеральской дочери расхожий тезис о цыганском темпераменте.

Вскоре Галина вывела провинциала в круг своих друзей и была приятно поражена - подружки ей явно завидовали, а столичные плейбои поблекли на фоне монументальной фигуры Михаила. Он держался скромно, но с достоинством. За его крепкими плечами угадывалась некая значительность. Это были уверенность и сила его таланта. Но Галина таких вещей не понимала. "Лешковский - из "бывших". Польский шляхтич." - По секрету сообщила она подругам. - "Породу сразу видно", - вздыхали они.

И вышло так, что молодожены поселились на втором этаже подмосковного дома, к строительству которого приложил руку сам Михаил. Он и не переставал строить - выписал по каталогу финскую сауну, для контраста оборудовал в саду русскую баню, превратил часть крыши, парящую прямо под верхушками сосен, в солярий - Галка обожала загорать.

Еще она любила пикники, вечеринки, отдых на Золотых песках и туристические поездки в капстраны. Поэтому её супруг - молодой специалист по вопросам сохранения и реконструкции памятников старины при Моссовете, получил длительную командировку в европейскую страну, где под эгидой ЮНЕСКО участвовал в разработке проекта "Традиция и современность в архитектуре конца ХХ века".

Если бы Михаил хотел просто делать карьеру, обрастая номенклатурными привилегиями, то он мог бы вполне гордиться собой. Но он рвался строить, лично, - "от и до", контролируя процесс воплощения проекта. Поэтому стал главой одного из первых строительных СП, занимавшейся застройкой санаторно-курортной зоны, затем - реализацией проекта подмосковных коттеджных городков элитного типа.

В процессе творческой деятельности Михаила выяснилось: он не способен останавливаться на достигнутом и не брезгует формулой "цель оправдывает средства". Для того, чтобы строить, что хочешь, где и как хочешь, требовались средства. Совершенно не важно, каким образом они поступали в фирму Михаила. Всякие идеологические, нравственные и прочие не технические принципы, Михаил считал "отвлеченной материей", "дымовой завесой", наносящей требуемый обществом глянец пристойности на борьбу капиталов, амбиций, личностей.

Людей он не любил и не жалел - как произведения природы они не выдерживали никакого сравнения с маломальским стоящим архитектурным объектом. Даже элементарные каменные гробницы переживали тысячелетия, отличаясь безукоризненным совершенством, а уж дворцы, соборы, мосты!.. Поэтому Лешковский позволял себе участвовать в любых играх, называемых коррупцией, взяточничеством, протекционизмом. Цель оправдывала средства, а для её достижения ему надо было победить - взобраться на самый верх.

Жену он тоже не любил. Галина это чувствовала, напропалую флиртовала в богемном кружке друзей и всерьез увлекалась выпивкой. В обстановке сугубой секретности прошла курс лечения от алкоголизма и от бесплодия. Но к спиртному вернулась, а родить так и не смогла. Жаловалась ближайшей подруге, что Михаил - садист и абсолютно не сексуален.

Он, действительно, больше года не посещал спальню жены, ссылаясь на усталость и стресс: в автомобильной аварии трагически погибли родители Михаила. Названными причинами, однако, охлаждение Михаила к супруге не объяснялось. Он отнюдь не утратил плотский жар, проявлявшийся всегда спонтанно и безудержно, но так же быстро охладевавший. Однако, сексуальные ориентации Михаила получили некую специфику. В компании Галины блистал юный певец - тоненький, гибкий, узкоплечий. Но, главное, он был экстравагантен, изыскан и порочен, как причудливое строение в стиле арт-деко. Впервые сексуальное влечение Михаила выросло из эстетического вдохновения, физиологический акт превратился в акт творческий. Не традиционность своих пристрастий Лешковский скрывал, заводя для прикрытия одноразовые флирты с самыми болтливыми дамами и получив репутацию бабника.

Галине и генералу такое поведение Михаила не понравилось. С ним попробовали поговорить по-хорошему, пригрозили испортить карьеру. "Вылетишь ты у меня, голуба, как пить дать, в свой сраный Царицын нужники проектировать. А то и подальше на север. У меня на тебя досье крепкое", объяснил генерал зятю.

Михаил не испугался - он тоже поднакопил впечатляющий компромат на Айдакова. Времена уже стали не те, чтобы грозить, - в стране кипела перестройка, в Комитете начались чистки.

Айдаков вылетел из рядов чекистов, чудом избежав шумного процесса и трибунала. Ушел на пенсию. Но, как поговаривали недруги - не покинул руководящие посты в крепнущей день ото дня мафиозной структуре. Михаил развелся, предъявив суду документы о бесплодии и алкоголизме несчастной супруги. Его экс-тесть поклялся рыдающей Галине: "Этот говнюк у моих ног на животе будет ползать".

Айдаков не напрасно подозревал, что в крахе его карьеры немалую роль сыграл слишком осведомленный в его делах Михаил. Но достать бывшего провинциала теперь было трудно - уж очень высоко он взлетел: возглавил строительный концерн, работавший с ведущими мировыми фирмами, добивался подрядов на застройку самых дорогостоящих объектов на родине и за рубежом. О размере состояния Лешковского и широте его деятельности ходили фантастические слухи.

Генеральный директор фирмы "Инкомстрой" находился в Швейцарии, совмещая отдых с руководством строительства супер-комфортабельного отеля на Женевском озере. Однажды на ужине в ресторане "Мерис" для узкого круга строительных магнатов русский миллионер познакомился с соотечественницей Алиной Южной. Она прибыла на прием в сопровождении бой-френда, швейцарского партнера своего прихворнувшего мужа, и очень обрадовалась встрече с импозантным москвичом.

Коктейль, выпитый вдвоем на темной террасе среди цветущих лимонных деревьев и саксофонных всхлипов знаменитого джаза Криллера произвел на обоих сильное впечатление. Юной красотке, имевшей, как оказалось при первом же откровенном разговоре, состоятельного, но очень ветреного мужа, до спазмов в животе понравился светлоглазый цыган с графской серебряной сединой на висках и короткой сексуальной бородкой. Его же привлекла фамилия дамы - Южная. Имя Южного упоминалось в списке людей, причастных к наиболее крупным и до сих пор нераскрытым хищениям. Изучив досье москвича, Михаил возблагодарил судьбу за нежданный подарок.

Гэбэшник Южный попал в Швейцарию в качестве руководителя полу-фиктивной фирмы, "отмывающей" партийное золото. Дальнейшие события складывались так, что напрашивались весьма интересные выводы: в результате межведомственной борьбы в руках Южного и его швейцарских помощников оказалась колоссальная добыча. В Москве царила паника, помощников успели ликвидировать, а господин Южный остался сидеть, образно говоря, на золотой бочке и ждал, пока к ней дотянутся руки из Москвы и помогут поделить награбленное.

Михаил не любил делиться, тем более, с дураками. Южный с супругой получил приглашение на ужин с господином Лешковским. В зависимости от ситуации, Михаил был евреем, цыганом, циником-бизнесменом или художником-фанатиком. Он умел казаться немногословным, почти косноязычным "сибиряком" и болтливым южанином.

В тот вечер, не тратя много слов, Михаил заключил сразу две сделки: договорился с Алиной об интимной встрече, а с её супругом - о сугубо деловом свидании.

Начал он со второго. В обстановке, исключающей прослушивание, обрисовал Южному ситуацию и гарантировал следующее: ручонки из Москвы, пытающиеся перехватить куш, будут обрублены Лешковским; деньги, оберегаемые Южным, исчезнут, виновника вычислят и сразу начнут искать. След некоего Панкратова - единственного, посвященного в тайну, компаньона Южного, мелькнет в Южной Америке, в Аргентине. Самого Дениса, несомненно, отзовут в Москву, объявят взыскание, отправят, вероятно, на отдых. То есть вычеркнут из рядов верных чекистов. Кроме того, за ним закрепится слава честного, но до глупости наивного, а потому, малоинтересного в крупных делах человека.

Разыскиваемого Панкратова обнаружить не удастся - его труп будет спрятан со всеми предосторожностями, а газетные утки из Латинской Америки и Аргентины - хорошо оплачены. Никакой дополнительной информации о пропавших миллионах найти не удастся.

- Меня убьют, - сказал Денис, выслушав Лешковского.

- Нас, - поправил Михаил. - Отныне владеть капиталом мы будем совместно, на джентльменских началах - фифти-фифти. Но убивать нас никто не станет, если, конечно, мы сами не напросимся. То есть, если у тебя или меня не появится искушение избавиться от совладельца. А для этого мы примем определенные меры. Существует разработанная много веков назад система партнерства: меч с начертанной клятвой разламывается надвое. Только сложенное воедино магическое заклинание имеет силу. Мы обеспечим систему тройной страховки. Только нам двоим будет известно место захоронения "отходов" - назовем наш капитал так. В конце концов, деньги - отходы цивилизации. Затем мы наносим закодированную систему координат и ключевой код проникновения в "саркофаг" на специальную голографическую карту, существующую лишь в единственном экземпляре, и делим её пополам... - Михаил подобно фокуснику развел руками. - Все! Постараюсь, чтобы сувенир был не слишком большим, не горел и не плавился. Но, друг мой, вы отдаете себе отчет в серьезности заключенного контракта - он сугубо конфиденциален. Михаил прижал палец к губам и подмигнул, словно речь шла о безобидной авантюре.

Денис кивнул. Он знал за собой одну принеприятнейшую слабость некоторые люди имели на него гипнотическое воздействие. Случалось, силач и смельчак Южный пасовал в драке, был случай, когда под давлением совершил подлянку, и вот теперь его втягивал в гибельную махинацию светлоглазый цыган. Спорить с Михаилом он не мог.

- А когда мы планируем вступить во владение ценностями? - Вместо того, чтобы торговаться, осведомился Денис.

- Такие вещи должны быть хорошо продуманы, позиции подготовлены с безукоризненной тщательностью. Нам придется бесследно исчезнуть. Трупам это сделать куда легче, чем живому человеку. - Михаил довольно засмеялся. Ему удалось ловко обработать парня.

15

Свидание с Алиной прошло менее удачно. Хотя, смотря на чей вкус. Как мужчине, Михаилу не удалось оказаться на высоте. Но не в этом состояла его основная задача. Отельчик у лесного озера располагал к любовным утехам. Здесь только этим и занимались - кто целый уик-энд, кто полчаса. Михаил продержался минут пять и сник.

Хорошенькая, избалованная женщина, самоуверенная, раскованная, без всяких предрассудков относительно "морали" и "высоких чувств", могла бы стать отличной любовницей, если бы пылкий цыган нуждался в сексуальном удовлетворении. Увы, его сжигали сейчас другие страсти. Михаил должен был заполучить в лице супруги Южного секретного агента, не ведающего о своей миссии. "Вербовка" прошла удачно.

- Ты сводишь меня с ума, малышка... Но, черт побери, я все ещё не отошел от стресса. Бывшая супруга, боюсь, ещё долго будет отравлять мне кровь. Я заставлял себя заниматься любовью сутками напролет с алкоголичкой, нимфоманкой, развратницей... Мне казалось, я убиваю ее... Но она выкачивала мою энергию... Ты не оставишь меня, Лина? - Он поцеловал её пальцы и надел на безымянный очаровательное изумрудное кольцо. - Не показывай его мужу. И сохрани меня в своем сердце.

... Вскоре Михаил вернулся в Москву. А ещё через несколько месяцев, после бурного, но глухого скандала, был возвращен на родину, как и предсказывал Лешковский, Южный. В специальной несгораемой капсуле, спрятанной в брелок, хранился кусочек металла - на вид обломок стальной зубной коронки. Только при помощи специальной технологии можно было "прочитать" обрывки нанесенного на пластинку кода. Точно такая же капсула имелась и у господина Лешковского. Составленные вместе части шифровки являлись ключом тайника.

Южный получил хороший пост в фирме Лешковского с учетом дальнейшей перспективы. Его финансовое положение наладилось - столичная жизнь раскрыла свои приятные стороны.

Михаил же попал в костер новой страсти. После узкоглазого певца, уехавшего в Нью-Йорк, Лешковский не имел сильных привязанностей. Его благосклонности добивались многие женщины. Он казался загадочным, щедрым, страстным, как Дэвид Копперфилд. А приписываемое этому красавцу богатство заставляло кружиться не одну прекрасную голову.

Колоратурное сопрано Кара Якобсон блистала в Америке и в Европе. Они познакомились на французской Ривьере. В Москве Михаил устроил приятельнице царский прием: любое желание мощной, как валькирии, блондинки тут же исполнялось. После того, как она получила все удовольствия от ночной жизни российской столицы и от своего щедрого на подарки поклонника, Кара сформулировала новое пожелание:

- Я хочу иметь огромный портрет от Вилли Гордона. Ты знаешь, он страшно популярен в Америке. У Николь Шарнель уже есть целых два. С болонкой и нагишом.

- Вилли? Мелкая сошка. Может, лучше заказать Глазунову?

- Это банально. Впрочем, в следующий раз. И ещё - у Шилова. К старости я открою картинную галерею - меня уже рисовал и Галлерсен, и Милотти. Да, в общем, многие. - Она капризно надула губки - удивительно маленькие и тонкие для того мощного звука, который вырывался из её горла. - Разве угадаешь, кто потом окажется Пикассо или Модильяни.

- Если это твой каприз - я готов. Но в смысле грядущей славы - Гордон - проигрышная карта.

В мастерской художника, куда он явился вместе с певицей, Михаил молча осмотрел стоящие на полу холсты. Кара тараторила, смешивая французский с нижегородским и вовсю кокетничала с представительным художником.

- Это итальянец? - Указал Михаил на небольшое полотно, изображавшее смуглого танцовщика.

- Обрусевший испанец. - Вилли повернул портрет лицом к стене и вернулся к разговору с певицей, демонстративно пресекая дальнейшие расспросы.

... - А ты сделала неплохой выбор, пташка, - сказал Каре в машине Михаил. - Кое-какие вещи Вилли Гордону удаются. Постарайся его влюбить в себя. Хотя... хотя... - Он многозначительно улыбнулся. - Уверен - это не просто.

Изображенный на холсте юноша не выходил из головы Михаила - либо Вилли великий художник, либо парень - архитектурный шедевр. Гордая, устремленная в небеса, и такая греховная готика... Он навел справки - обрусевший испанец Карлос Гарсиа под псевдонимом Мартин Ларсен танцевал в эстонском мюзик-холле. Его патрон и наставник по художественным вопросам Вилли Гордон состоял с танцором в любовной связи. Действовать следовало решительно, но осторожно.

Директор отреставрированного фирмой Лешковского ресторана "Вестерн" Пушкарев не мог отказать главному спонсору предприятия в маленькой просьбе - он пригласил к себе в ансамбль гастролирующего в странах Балтии танцора. Льстил, сулил золотые горы, контракты с американцами, выход на мировую арену!.. И парень почему-то остался, приняв деятельное участие в подготовке шоу. Вот тут на его пути появился Михаил - обольстительный совратитель, мудрый, состоятельный друг. Встреча была устроена по высшей категории, якобы для определения перспектив ансамбля. Номер-люкс в отеле, состоящем под эгидой концерна "Инкомстрой" Михаил выбрал неспроста. Во-первых, играть всегда лучше на своей территории; во-вторых, интерьеры этого небольшого уютного дома были выдержаны в мавританском стиле. Знойный воздух Испании, её аскетизм и страстность, нега и энергия... То есть, сам Карлос черноглазый юноша, тонкий и гибкий, словно клинок из дамасской стали.

Когда Карлос понял, о чем на самом деле идет речь, он добродушно рассмеялся:

- Ты что-то спутал, Майкл. Я кручу бедрами на сцене и даже подкрашиваю губы. Но трахаюсь я с дамами.

Тут расхохотался Михаил: - Тогда пригласим девочек.

Они чудесно провели время вчетвером, заполучив лучших красоток из "конюшни" Лешковского. Михаил не сомневался, что после сближающего увеселения легко добьется интимной встречи с Карлосом, но получил категорический отказ...

Вскоре Лешковский уехал в Ламюр, где под видом полученного заказа на строительство виллы выстроил дом своей мечты. Вернее, одну из вариаций. Это старомодное, пронизанное духом уютного бюргерства жилище предназначалось для семьи, о которой, как о варианте своего будущего, подумывал Михаил. Он дал спрятанному в тенистом парке особняку странное название - "Двойник". Оно касалось не только принципов архитектуры - нарочито эклектичной, даже чуть пародийной. Речь шла о внутреннем состоянии автора проекта.

С тех пор, как "аспирант" Лешковский стал зятем генерала и руководителем крупной строительной фирмы, он начал замечать в себе некую раздвоенность. Конечно, она давала о себе знать и раньше, но теперь приобрела иные масштабы. Одно дело копить втайне от родителей деньги, морочить головы сразу трем влюбленным в него девицам, а другое проворачивать крупные финансовые операции криминального характера и завязать гомосексуальную связь, оставаясь добропорядочным семьянином и честным творцом. Но не в этих, скорее количественных, чем качественных изменениях состояла суть внутренних метаморфоз Михаила.

Две половины его личности - творца и разрушителя - постепенно все более обосабливались. Созидательная энергия все чаще требовала подзарядки свежей кровью. Собственное величие Лешковский острее ощущал, попирая "трупы" низверженных конкурентов, а эмоциональный подъем испытывал особенно ярко на фоне страданий ближнего. Чтобы быть щедрым, увлеченным, любящим, ему требовалось мучить, истязать, упиваться чужой болью. "Да я же махровый садист!" - догадался он однажды, изводя несчастную Аллу изменами, оскорблениями, упреками. Но потом понял: мощное проявление энергетики во всех сферах - "высоких" и "низменных", "светлых", "темных" - признак сверхчеловека, универсального индивидуума, которому подвластно все.

"Гармония света и тени" - творческое кредо Лешковского. "Двойственность" - принцип его существования в лицемерном обществе недочеловеков. "Космические" строения XXI века и уютный семейный домик в Ламюре, благотворительность и кровавые мафиозные войны - вот полюса деятельности супермена.

Достроив "Двойника", Михаил с наслаждением вернулся к серьезным делам.

16

В Москве его ждали интереснейшие проекты и захватывающие сражения. Бывший тесть, используя старую военную стратегию, надеялся загнать Лешковского в плотное кольцо окружения. Теперь он имел в распоряжении разнообразные силы - от рычагов в "органах" и Прокуратуре до солидных бандитских группировок. Михаил увлекся игрой, забыв на время о плотских страстях и любовных увлечениях.

Он пришел в себя лишь увидев своего избранника на сцене "Вестерна". И снова загорелся идеей завоевать его. Навел справки. Оказалось что Ларсена и некую Анну Венцову связывают, как предполагал Пушкарь, нежные чувства. "Неплохо бы увести эту крошку, - подумал Михаил. - И одновременно устроить так, чтобы брошенный Вилли узнал об измене танцовщика. - Пусть помучаются все. Страдания украсят их жалкое существование".

Следить за перипетиями этой истории к тому же было любопытно - ведь привлекают кого-то триллеры или ужастики, причем, суррогатные, придуманные кем-то и про кого-то. А здесь ты можешь стать и автором и актером одновременно. Театр жизни - забавная игра. Отдыхать тоже надо изобретательно. Но не устанавливать же во всех местах свиданий любовного треугольника телекамеры?! Куда интереснее свести вместе всех "актеров труппы" и сделать их "сорежиссерами".

Оказалось, что супруга Южного была ближайшей подружкой Анны. Мало того, - девицы росли вместе и отличались редким внешним сходством. Эти обстоятельства таили весьма волнующие возможности.

Вскоре Денис Южный получил пост заместителя Лешковского в "Инкомстрое". Банкет устроили в "Вестерне". Михаилу, знавшему о том, что "сестрички" не виделись несколько лет, пребывая в затяжной ссоре, хотелось взглянуть на "неожиданную" встречу и, заодно, повидаться с Карлосом.

- Господи, да это же Анька! Ден, смотри, на сцене Анька Венцова! вскочила из-за столика Алина. - Вот так случай!

Когда по настоянию всей компании за столиком оказались Карлос и Аня, Михаил почувствовал прилив сил - закрутить интригу с такими участниками одно удовольствие. Парень явно недоволен встречей с бывшими друзьями: молчит, не поднимает глаз, вызывающе недружелюбен и норовит поскорее сбежать. Девица не понимает, в чем дело, тревожно поглядывает то в его сторону, то на Дениса. Встрече с Алиной она явно рада и не стремится продолжать вражду. Танцовщица хорошая, прекрасно движется, но не так уж и похожа на "сестричку" при ближайшем рассмотрении. Пышноволосая блондинка с глазами встревоженного олененка. Михаил сразу почувствовал её незащищенность, ранимость, трогательную доверчивость. "Сокровище, - решил он. - В роли жертвы незаменима". И тут же выработал стратегию дальнейшей интриги, главными действующими лицами которой станут "сестрички" и строптивый испанец.

Несколько знаков внимания - цветы, безделушки, нежные слова, - и Алина решила, что Михаил полностью в её власти. Избегая частых свиданий, Михаил встречался с ней в роскошных декорациях, кормил изысканными блюдами и выпытывал сведения о "сестренке". У той развивался трудный роман с Карлосом, метавшимся между очаровательной девушкой и всерьез привязанным к нему Вилли. Однако, испанец, кажется, решил изменить свою жизнь, покинуть Россию, обзавестись семьей, сделав Анну своей супругой. Это никак не входило в планы Михаила.

- Она знает, что жених - гей? - Нахмурился Михаил, услыхав от Алины о брачных мечтах Ани и Карлоса с домом в Испании, цветущим садом и рыжим псом.

- Наверняка. Но от меня скрывает, не хочет порочить суженого в моих глазах. - Алина прижалась к мужественной, серебристой шерстью поросшей груди Михаила. - Но ведь это, действительно, так противно... Брр... Меня бы просто стошнило... Сбрендить можно - заниматься любовью с гомиком!

- Увы, мы так плохо знаем своих ближних... - Философски заметил Михаил. - Терпимость, детка, великое достоинство женщины.

17

... Август в Москве утомителен. Какая-то усталость, хандра, несмотря на курс массажа, иглотерапии. Жарко, скучно, истомившуюся в обыденной суете душу влекут путешествия, любовные приключения, но только не здесь, лучше, в окрестностях Женевского озера....

Денис отказался составить Лешковскому компанию в карточной игре - ему было поручено находящейся на отдыхе супругой поздравить с днем рождения Анну Венцову.

- Извини, распишите пульку без меня, - сказал Денис Михаилу, которому пару раз в месяц составлял компанию в преферансе.

- Супруга отдыхает за границей, делегировала меня поздравить с днем рождения "сестренку". Я не большой любитель мелодрам и мокрых жилеток. Думаю, придется утешать именинницу на своей груди: девочка в полном обломе из-за своего бойфренда, а Карлос, подлец, явно морочит ей голову.

- Сукин сын. Крошка достойна лучшей участи, - сокрушенно откликнулся Михаил. Простившись с Денисом, он минуту поразмыслил и набрал номер телефона многим ему обязанного человека. Человек возглавил лицей и собирался сеять разумное, доброе, вечное.

- Марк, у тебя хореография на уровне?

- Не жалуюсь. А что?

- Завтра я привезу к тебе специалиста. Возьмешь с окладом пятьсот баксов. Столько же будешь получать от меня.

- Но... у нас уже есть...

- Это не разговор, Марк, - укоризненно сказал Михаил и отключил связь.

Девчушка при личном общении оказалась славненькой, совсем не глупой и далеко не такой наглой, как Алина. Она страшно обрадовалась новым возможностям, говорила что-то романтическое о работе хореографа с подростками и выступала с критикой в адрес ресторанных шоу. При этом вся лучилась наивной свежестью, как полевой цветок. У Михаила прошла головная боль, словно он прогулялся в швейцарских Альпах.

Через несколько дней Аня ушла из "Техаса". Теперь можно было не сомневаться в том, что хотя бы на сцене Карлос не обнимет свою невесту. Разлучив возлюбленных, Михаил без прежнего энтузиазма принялся за Карлоса. Тот снова резко пресек всякие намеки на близость. Слегка поколебавшись в выборе методов наказания строптивца, Михаил выбрал наихудший - нет, парня не кастрировали неизвестные садисты и не раздавил в переулке автомобиль. Лешковский устроил гастроли шоу в Соединенных Штатах Америки, где появился сам, заманил Карлоса в загородную резиденцию и устроил настоящие египетские ночи - с неграми, китайцами и филиппинцами обоего пола, с фонтанами вина и с самыми отборными психотропными средствами, обостряющими кайф. Отдельные сцены с участием пылкого испанца были засняты скрытой видеокамерой.

Вернувшись в Москву, он мысленно поставил в досье Карлоса крестик и забыл о нем - завоеванных врагов он брал в рабство лишь в случае необходимости. Об Ане вспомнил только осенью, гуляя в одиночестве (под приглядом бдительных секьюрити) в мокром парке. Веяло высокой лирикой: тютчевско-фетовские настроения витали в свежем прохладном воздухе, побуждая к действиям лучшего из двойников. - "Почему бы не жениться?", - подумал Михаил. - "Естественно, совершенно бескорыстно, на нежной Золушке и при этом лягнуть ниже пояса болванов - Алину и Карлоса. Они этого заслуживают. Анна - тоже".

Аня - девушка непродажная. Она благодарила Михаила за протекцию в лицее, но в глазах мелькнул страх - а не потребует ли вальяжный дядюшка законной оплаты своей услуги? Но ведь если нельзя купить, то можно завоевать. Душевным величием и благородством. А разве выбор предмета для мужского внимания уже не говорит сам за себя?

Венцова не певица, не фотомодель, не одиозная шлюха - интеллигентная девочка из бывших совдеповских трущоб. С английской школой, хореографическим образованием и высокими нравственными идеалами. Что еще? Он пригласил её прогуляться. Потом снова и снова. И понял: да, это именно то самое, что иные невезучие романтики ищут всю жизнь, а слабонервные гомики вроде Карлоса так глупо выпускают из рук.

Анна не догадывалась о масштабах фигуры Лешковского в деловых кругах. И не удивилась, оказавшись в жалкой однокомнатной квартире. Для неё она стала царскими хоромами, ведь Михаил говорил о высокой любви. Вернее, пел... Он умел выглядеть лирическим, одухотворенным. А что он чувствовал? Не понять. Специально приехал сюда, в сохранившуюся от прежних загулов берлогу. Хотел вспомнить времена с невинными, но волнующими изменами супруге. Михаил попытался возродить в себе прежний не пресыщенный, не извращенный ещё пыл женолюба. Аня помогла - он почти влюбился в нее.

И тут разразилась гроза. Влюбленный теряет бдительность. А враг не дремлет. Михаила не убили - лишь здорово припугнули и отобрали все. Создали ситуацию, в которой он мог лишь уйти в подполье, превратившись в бомжа, скрываться от закона, находясь в розыске. Бывший генерал Айдаков хорошо подготовил операцию: на Лешковского, уличенного в крупных противозаконных махинациях, можно было вешать всех собак, в том числе своих собственных. Айдаков допустил лишь одну ошибку - пожадничал. Дал бывшему зятю "по-родственному" сутки на размышление - то есть на легализацию и перевод на Айдакова засекреченных заграничных счетов.

Михаил предвидел ситуацию и давно подготовил оборону. Но ему очень хотелось изобразить пострадавшего и проверить на крепость Анютины чувства. Явиться в Новый год в квартиру Венцовых, - измученным, обтрепанным, разыграть сцену шекспировского масштаба, способную стать настоящим испытанием чувств.

- Вот и хорошо! - возликовала Аня. - Станешь жить здесь. И работу найдем нормальную. Так я буду меньше бояться за тебя.

Светлый двойник одержал победу - его любили совершенно бескорыстно.

С этого дня Михаил стал готовить девушке сюрприз - спешно завершал отделку дома под Москвой и изобретательно громил противника. Загнанный в угол Айдаков притих, Лешковский держал руку "на пульсе", грозя в любую минуту пальнуть из тяжелых орудий: компромат на бывшего генерала он собрал тщательно.

18

И вот - Аня в новом доме! Как чудесно выглядит она в холодном пространстве снежно-белой комнаты - с бриллиантовым колье на гордой, как у Майи Плисецкой, шее! О, да она едва не помешалась от радости и любви... Маленькая птаха взлетела на опасную, головокружительную высоту... Как же больно ей будет падать оттуда!

Светлый двойник победил наивную девочку, но не черного совладельца Михаилова тела. Тот только и ждал момента, чтобы воспользоваться завоеванным в своих гнусных целях.

Какое наслаждение ощущать эту полноту возможностей, когда тебе подвластно все - доставлять радость, чреватую мучениями, нежить, усыплять бдительность - и тайно - колоть ядовитым жалом...

Алина простила Михаилу женитьбу на Анне - ведь он уверял, что сделал это лишь потому, чтобы быть ближе к ней и мучить глупую "сестричку" совместными усилиями - изобретательно, нежно.

На свадьбе невеста танцевала с Карлосом. Это был не танец совокупление... Конечно же, она давно забыла бывшего дружка и мечтала лишь о муже... Но придумать такой ход мог только изощренный садист или - сам Михаил. Карлос знал, что делал, пригласив Аню на танец. Михаил радушно улыбался, говоря комплименты запыхавшейся, льнувшей к нему жене раскрасневшейся, возбужденной, в нагло соблазнительном прозрачном платьице. Он уже изобретал для неё наказание.

Михаил увез Анну путешествовать. Шептал о страсти и пропадал на целую ночь, небрежно отговариваясь делами. - Она даже не насторожилась. Молодожен подстроил встречу с культуристом-мулатом прямо в супружеской постели. Она вернулась с пляжа, распахнула незабудковые глаза, увидела полускрытого простыней незнакомца, мужа, ускользнувшего в ванну, и ничего не заподозрила!

- Парень подчинивает нашу кроватку. Мы раскачали болты, детка, объяснил жене Михаил. Она поверила.

В Москве Михаил последовательно разжигал страхи жены, рассказывая о покушениях на бизнесменов, о каких-то суровых дележах, слежке, якобы ведущейся за ним. Пропадал, не подавая вестей, появлялся, делая таинственное лицо: "Дела. Я так устал, детка". Она жалела его и трепетала от счастья.

Это была всего лишь маленькая семейная игра. Он не мог бы терпеть рядом с собой эту женщину, не смог бы любить, не подвергая мучениям. Но из всех страхов по-настоящему над ней был властен лишь один - страх за его жизнь.

О своих проделках Михаил рассказывал Алине и они смеялись. А потом занимались любовью. Именно так они провели время в тот вечер, когда за накрытым столом Анна ждала Южных, чтобы отметить годовщину помолвки. Михаил предусмотрительно оставил в доме "жучки", чтобы насладиться "трансляцией" спектакля.

Денис приехал один - у жены разболелся живот. Михаил задержался, а потом сообщил, что не сможет прийти домой, по видимому, до утра. И поспешил к Алине.

Но Анна не злилась, не мучилась ревностью. Она ждала! Любовники слышали все, что происходило в гостиной подмосковного дома. И признания Дениса в нежных чувствах и его угрозу рассказать нечто ужасное о Майкле. Хитрожопый гебешник думал вызвать отвращение у Анны, поведав о финансовых махинациях Лешковского, открыть ей глаза на причастность директора строительного к концерна к мафиозным манипуляциям! А вместо этого узнал от желанной женщины, что она ждет ребенка этого самого негодяя! Разве не смешно?

- Поздравляю... - позеленела Алина, услышав что Михаил станет отцом.

- Пожалуй, это меняет дело. - Он быстро оделся, куда-то позвонил и уехал. Скоро у подъезда загородного дома стоял подарок жене - сверкающий автомобиль. Как она радовалась, как безумно любила его! Если скажут "умри!" - умрет. Если начнут пытать - она попросит: "Лучше меня..."

Откуда ей было знать, как отвратительна такая жертвенность для человека, не умеющего жалеть, не испытывавшего радость милосердия и сострадания. Она демонстрировала свое великодушие духовному импотенту! О, как же она унижала его...

Михаил повел жену в новый клуб, зная, что там выступает Карлос - в кружевных подвязках, сетчатых чулках и гриме трансвестита. Он хотел получить двойное удовольствие, продемонстрировав бывшим любовникам их потерянное счастье. Испанский жених, мечтавший о ребятишках - всего лишь низкопробный гей. А человек, которого он обзывал "пидером", - ждет ребенка от его бывшей невесты. Вот такой расклад вышел, людишки!

Да, они здорово затрепыхались! Анну затошнило, а Карлос чуть не лопнул от злости. Потом он поджидал её в дамском туалете, подсунул свой телефон... Чудак, хотел рассказать о похождениях любимого мужа беспредельно преданной женщине! Интересно, кому бы поверила она, гею или воплощению мужественности - Михаилу? Проверять Лешковский не стал. Бунтовщик должен быть наказан и он получил свое, услышав перед смертью от отвергнутого любовника свой приговор. Тогда он понял, кем пренебрег и против кого восстал, жалкий, запутавшийся танцоришка!

Он выпал из окна - великолепная смерть! Ведь намекал же проклятый гей, что предпочтет такой финал близости с Михаилом!

Все было бы совсем неплохо, если бы не затаившиеся враги. Убийц Карлоса выследили. Не менты, не спецслужбы ФСБ. Все тот же бывший тесть Айдаков... И снова стянул окружение. На этот раз положение оказалось серьезным. Очевидно, бывшему тестю стало кое что известно о причастности Лешковского к исчезновению "партийного золота". Это уже опасность не шуточная. Надо было вводить в действие план под названием "Finita la commedia". Увы, отсутствовала одна важная деталь - Михаил не успел заполучить вторую половину кода. Уже давно, действуя по инструкции Михаила, Алина выкрала хранящийся у мужа "амулет". Но передать его любовнику не захотела. Она любила поиграть в продувную бестию.

- Думаешь, мне приятно будет читать в газетах о некоем загадочном миллиардере, обосновавшемся со своей русской голубоглазой женой где-нибудь в Аргентине? Я не настолько люблю "сестренку" и не слишком верю цыганам.

- А ты не отказалась бы сбежать с этим цыганом куда-нибудь в солнечные края? Мне надоел московский климат и здешняя возня. Я становлюсь главой Коза Ностры, а не строителем. Изменим жизнь к лучшему, драгоценная!

- За чем же дело стало?

- Нужна последняя капля. Цыган украдет коня для любимой и умчится в даль, когда его предаст табор.

"Табор" во главе с Айдаковым жаждал расквитаться с Лешковским. Михаил ошибался, рассчитывая успеть провернуть московские дела до мая. Но Айдаков дышал в затылок, Михаил понял, что должен срочно исчезнуть.

Тогда и был разработан план побега Алины. В тот момент, когда взорванного в "мерседесе" Лешковского будет оплакивать жена, Алина получит сообщение, а потом - детальное описание всей операции, продуманной со всеми предосторожностями. Она покинет Россию и станет богатейшей дамой. Одно условие - медальон с шифром не должен покидать её шею.

Инсценировку гибели Лешковского многие из деловых восприняли всерьез. И, прежде всего, разумеется, Айдаков. Другие же лили слезы по поводу горькой участи талантливого российского предпринимателя. С материалами следствия и дискуссиями в прессе Михаил знакомился уже в обстановке далекой жаркой страны. Он вел сугубо конспиративный образ жизни, ожидая того момента, когда к нему присоединится Алина - баронесса Роузи. Михаилу удалось подогреть чувства любовницы. Его люди, следившие за Денисом, записали разговор с Анной и сумели передать пленку Алине. Теперь она прекрасно осведомлена о подлых планах мужа и попытке сманить в бега вдову бывшего компаньона. О коде Денис молчал - значит, так и не обнаружил пропажу!

Доставленная в Ламюр с медальоном на шейке Алина, станет баронессой. Фиктивная свадьба - вынужденное звено исчезновения лешковского из поля зрения ищеек Айдакова. Именно он менее всего поверил в истинность гибели бизнесмена и наверняка не упускали из виду его вдову и любовницу. Сбить со следа гончих псов - задача увлекательная. Тем более, если эта операция позволяет легализоваться в обществе под другим именем и увеличить состояние. На роль подсадного жениха был найден русский эмигрант, легкомысленный шалопай, корчивший из себя крутого дельца. Тони Грюнвальд находился не в ладах с законом, влипая в самые дурацкие истории подходящая кандидатура для жертвенного барашка. Шалопаю купили титул с землей и недвижимостью в Шотландии, стоившую около миллиона долларов. Ему предстояло жениться, сделав супругу баронессой в соответствии с брачным договором, скоропалительно развестись, а затем - исчезнуть. По договору с шефом - в свое шотландское поместье.

Естественно, благородный, седовласый шеф не сообщил, что в результате операции желает получить не бывшую мисс Роузи, а вдову барона Эккермана Роузи - наследницу всего состояния - для последующего заключения законного брака с ней. Ну уж если парень сам не соображает, что к чему, то и другим волноваться не стоит, изобретая удобоваримые версии и гарантии.

Дом в Ламюре блистал полной готовностью, детали свадебной церемонии отличались продуманность. Жених ожидал условленного дня: из Москвы должна была прибыть невеста. Получая удовольствие от двойного предательства, Михаил в деталях повторил маневр со свадебным платьем: Алина, знавшая от "сестрички" об этом романтическом эпизоде, взорвется от злости, сыграв как бы роль дублерши Анны. Да и память незабвенной вдовы будет опоганена - он изменит ей в самых возвышенных формах - не только телом, но и душой.

План Лешковского осуществлялся с математической точностью. И вот случилась первая накладка. Московские дебилы умудрились изувечить Алину. У неё травма и оригинальное помешательство - она считает себя Анной. Медальон на месте. Доктор Джанкомо, давний сообщник Михаила, держит ситуацию под контролем. Вроде бы травма совсем не серьезна. Но настораживает поведение услышав голос Михаила по телефону, гостья едва не потеряла сознание и не смогла вымолвить ни слова. Письмо и свадебные подарки, оставленные в белой комнате, кажется, подействовали благотворно, но вызвали замешательство. Михаил из далекой страны скрупулезно руководил операцией - его инструкции выполнялись точно.

Белая комната с приготовленным подвенечным нарядом, распахнутая перед Анной, осталась незабываемым по своей эстетической ценности моментом. В ту ночь девушка была в белом свитере, и стоило лишь немного прикрыть глаза, чтобы появилось захватывающее дух видение - ручьи алой крови, обагряющие непорочную белизну... Какой дьявольской издевкой выглядело теперь все это, повторенное в ситуации с любовницей! Они обе перегрызли бы друг другу горло, ели бы узнали, как точно "дублировали" возвышенные сцены! Вот они "любовь", "поэзия", "высокие материи" - тлен, издевка, балаган.

Преподнося Алине эти дары, Михаил как бы проигрывал увертюру к предстоящему представлению, - конечно, он успеет насладиться Алиной, прежде чем избавится от нее. Она испытает муки сомнений, разочарования, она будет раз за разом умирать от леденящего ужаса - переживет все то, что суждено человеку переносить в одиночестве. Проповедники лгут - человек не может взяв на себя чужую боль. Проливая слезы над несчастьем ближнего, он лишь оттачивает свое лицемерие. Пример подал сам Христос - мастер мистификаций номер один. Сын Бога, обладающий сверхчеловеческой властью, не постарался избежать мучений. Он истекал на кресте кровью, демонстрируя толпе страдания, но сам ликовал: физическая боль не властна над Богом, над тем, кто наделен бессмертием. Пусть скрипят зубами и задыхаются от жажды Варрава и Геспис - они стоят того. И тем эффектней проявленное к ним сострадание лже-мученика.

Нет, Михаил не собирался делать Алину равной себе - неуязвимой для бед, богоподобной. Она сполна получит все, что причитается на это свете заурядному человечишке.

Он ждал баронессу Роузи в доме на острове в Карибском море, но тут поступили странные известия из Москвы - Алина Южная вместе со своим супругом попали в следственный изолятор! Но ведь она находилась в Ламюре! В то же время пациентка Джанкомо на вилле "Двойник" продолжала вести себя странно: задавала доктору туманные вопросы, интересовалась каким-то Жанни.

Заподозрив неладное, Михаил прибыл в Ламюр сам. Ночью он пришел в спальню, чтобы взглянуть на спящую. Увы, сомнений не осталось изувеченная, увядшая, в кровати лежала Анна! Она открыла глаза - в них зажегся мистический восторг, смешанный с парализующим ужасом. Михаил любил смотреть в такие глаза... Да, он любил её. Особенно с медальоном на тонкой шейке. Так просто - протянуть руку и сорвать, изранив кожу цепью. Но что за удовольствие в убогом, как хрущевская пятиэтажка, грабеже? Анна в его власти - она сама отдаст в руки сверхчеловека эту вещь, осознавая её фантастическую ценность и прощая нанесенную ей Михаилом боль. Потеря ребенка, любимого мужа, роскоши, к которой привыкла, страдание и болезни все простит Анна. Ну, а что касается Алины - пусть удавится от бешенства, проиграв самую крупную ставку в своей жизни... Невезение - признак ущербности, низшей расы статистов в спектакле мирового театра. Пусть получает свое. Не так уж, в сущности, плохо ложатся карты, когда победителю подыгрывает судьба!

И тут произошел второй сбой в отлаженной игре. Неожиданное недоразумение обескуражило Михаила - поистине, привидение вызывало его на поединок: покорная Анна скрылась накануне свадьбы! Пропал и жених-барон. Анну плохо стерегли, зная что больная не станет бежать от привалившего счастья. А Роузи, - тому и не снилось вступать в схватку с шефом. Он не посмел бы нарушить договоренность. Так что же произошло?

Через два часа после сорвавшегося бракосочетания, телефон Лешковского соединился с яхтой "Стрекоза", на которой временно скрывался жених. И, о чудо! - Анна была вместе с ним. Похоже, она совершенно обезумела и может выкинуть любой фокус, допустим, утопиться. Или вступить в сговор с "бароном". Но медальон!

- Приятель, это даже хорошо, что ты приволок даму на яхту. Но в такой ситуации планы меняются. Ты сообразительный парень, Фокс! - рассмеялся Михаил в трубку. - Я удваиваю гонорар. Мне нужна побрякушка с шейки твоей гостьи. Да, и ещё один пустячок - девочка должна исчезнуть. Навсегда. Если ты не сделаешь этого сам немедля, мои люди без всяких проблем справятся с заданием - но убийство повесят на тебя. Сам понимаешь, жених покойнице не к чему, а у меня не благотворительная организация по финансированию недоумков.

Обескураженный барон пролепетал: "Да".

Михаил тихо выругался и опустил трубку. Игра не складывалась. Неудачи последних дней стали опасным симптомом: Лешковский попал в немилость к Фортуне. Он слишком расслабился, слишком искушал судьбу, позволяя светлому двойнику перехватывать инициативу. Михаил затеял сложную интригу с Алиной, вместо того, чтобы попросту отобрать код у Дениса. Потом, узнав о появлении жены, обрадовался, режиссируя новое представление. Смотрел ей в глаза, воображая романтические эффекты - она сама отдаст ценность своему мучителю!.. "Ты заигрался, Строитель, ты должен был протянуть руку и убить её, забрав необходимую тебе вещь - символ власти и преуспевания. - Сказал Михаил своему чересчур увлекшемуся двойнику. - Пшел вон, слабак! Анна покинет этот мир. А следом отправится "жених". Пора переходить к следующему действию драмы под названием "Остров сокровищ".

На следующий день Михаил ждал визитера. Он явился вовремя - нелепый, в темных очках провинциального детектива.

- Медальон надежно спрятан. - Фокс поднял руки. - Обыскивать бесполезно. Я ж не идиот, чтобы таскать такую хрупкую вещицу с собой. К тому же, дамскую.

- Девка ликвидирована?

- У меня есть возражения, босс. Ваше последнее распоряжение насчет моей невесты несколько не деликатно. Мне-то пришить цыпочку - тьфу! А вот барон Роузи, этакий дубина, смущен.

- Что ты хочешь?

- Побрякушку в обмен на девушку. Ты не станешь преследовать Анну и баронские привилегии оставишь мне. Никаких судебных тяжб и попыток отобрать подарок. Уж очень приспичило жениться! Поместье, детишки, то да се...

- Идет. - Михаил положил тяжелые руки на стол. - Через час медальон должен лежать вот здесь. - Он обозначил взглядом пространство между ладонями.

- Торопишься, господин хороший. Это не так близко.

- Ты оставил его на яхте, сынок?! Возможно, эту лодочку уже обыскивает полиция.

- Все продумано. Вечером, ровно в 22.00, ты получишь свою игрушку. Подготовь необходимые бумаги. Я консультировался с адвокатом, мне нужны гарантии, что твои люди не станут опротестовывать мои баронские права. - Он продиктовал список документов.

- Хорошо. Но помни, - ты играешь с огнем, ты и твоя подзащитная. Бумаги могут сохранить титул, но вот жизнь... Боюсь, в случае неудачи я не сумею оградить тебя от ярости моих партнеров. Не советую шутить. - Михаил посмотрел на часы. - Гуляй, лисенок! Но только не делай резких движений мои парни будут дышать тебе в затылок. Пулю они пускают, не задумываясь.

- Само собой. Но ведь это ощущение так бодрит, шеф. - Нагло ухмыльнувшись, рыжий парень исчез за дверью.

Михаил больше не обронил ни слова. И так разговорился не в меру. Обычно он не тратил красноречие на особей такого масштаба. Фокс ничтожество, мелкое безмозглое насекомое. Тонкая нить его существования может прерваться в любую минуту, по мановению мизинца шефа, которому эта тварь посмела говорить "ты".

"Ничего, народ всегда общался на "ты" с богами", - утешил себя Михаил и с наслаждением обдумал следующий ход.

Ему было известно, что Фокс привез Анну в свое чердачное жилье. Именно в этой норе и откопали агенты мелкого мошенника для эффектной, но короткой роли барона Роузи. В сущности, ему сильно фартило: сколько блеска в маленьком эпизоде! Свадьба с красавицей-незнакомкой, преждевременная трагическая смерть молодожена... Все отлично складывалось, но недочеловек Тони Фокс выбрал другой сценарий. Что ж, дело Михаила позаботиться о том, чтобы он оказался не менее впечатляющим.

Анна звонила домой матери - об этом сразу же доложила служба прослушивания. Сучка говорила веселым голосом - сомнений нет, безутешная вдова серьезно увлеклась! - Михаил сжал кулаки, так что ногти впились в ладони. - Следует наказать обоих.

Фокса, отправившегося за медальоном после разговора с Михаилом, сопровождал "хвост". Парень выбрал странный маршрут: объехал прибрежные городки, выходя лишь у аптеки и продовольственного магазина. Из аптеки он вышел в новых очках, из магазина вынес пакеты и вновь погнал автомобиль вдоль моря. Очевидно рассчитывал, что таким образом запутывает следы преследователей и создает иллюзию поисков спрятанной вещи. Ведь медальон все ещё поблескивал на шее ждущей его в мансарде Анны - это хорошо просматривалось с пункта наблюдения на соседней крыше. Тогда в гости к даме отправилась "сладкая парочка" с определенным заданием - помочь девочке покончить счеты с жизнью и привезти шефу медальон. Естественно, Михаил мог бы уничтожить её любым иным, менее эффектным способом, допустим, просто пристрелить. Но "перечитывать" потом эту главу будет вовсе не интересно. Убожество. Полное отсутствие воображения и художественного чутья. Жизнь сама подсказывает чудесные построения: мансарда, окно, Карлос. Ассоциации, поступь рока, усмешка судьбы. Что почувствует она за пару минут до того, как рассечет телом весенний воздух и распластается на булыжнике мостовой? Когда поймет - смерть Карлоса и её - звенья одной цепи? Пронзит ли её мозг догадка? Михаил получит кассету с видеозаписью этого полета, просмотрит в замедленном ритме и сумеет оценить красоту трюка. Столь маленькую уступку поэтически настроенному двойнику он мог позволить - пусть упивается своими эстетскими играми.

Михаил ждал сообщений, следя за зелеными цифрами на электронном циферблате настольных часов. Чужая квартира, в которой он скрывался, безвкусная, убогая лишь обостряла предощущение перемен. Добро и зло, красота и безобразие - неразлучные спутники. Им не жить друг без друга. Сейчас Михаил восхищался убожеством окружающего. Его ждет вилла на Карибах, у него есть "Двойник" - он и только он знает, как творятся шедевры...

19

Новый удар застал Михаила врасплох. Друг за другом последовали сообщения - Фокс улизнул от слежки, как сквозь землю провалился. Русская в одной рубашонке чудом перелетела на нижний балкон - прямо в пасть к черному терьеру. За мгновением растерянности Михаил почувствовал эйфорическое головокружение - капитанское место занял "светлый" Лешковский - гений интриг, мистификаций. Теперь-то он не позволит превратить шекспировскую трагедию в бандитский триллер. Прежде, чем сожрать мышку, кот хорошенько поиграет с ней.

Самое забавное заключалось в том, что медальон, сорванный киллером с шеи Анны, оказался фальшивым - значит, Фокс успел подменить его. Догадывается ли Анна о тайнике в безделушке? Вряд ли. Скорее всего, она, как всегда, мечется в лабиринте загадочных событий с завязанными глазами и отдает себя сильнейшему. Еще не оправившаяся от горя вдова провела ночь с первым попавшимся ублюдком только потому, что он, якобы, от чего-то спас её. А как же святая любовь? Куда подевалась её рабская покорность, безоговорочная преданность, так высоко ценимые мучителем? Или несчастная птичка действительно потеряла память? В таком случае, ей следует напомнить о том, кто был смыслом её существования.

Михаил мгновенно представил ужин при свечах в соответствующих декорациях, Анну в свадебном туалете и свою исповедь, исповедь любящего, загнанного в западню мужа. Шепнут ли её губы, как прежде, "люблю"? Сделает ли она ради Михаила то, что он сам не совершил бы ни для одного человека на свете? Он расхохотался: если есть сомнение, значит, есть и интерес. Сыграем, Анюта?

Прислуга на вилле "Двойник" получила распоряжение относительно ужина. Туда отправился Джанкомо, чтобы взбодрить жертву необходимыми снадобьями. Что за удовольствие охотиться на полумертвую от усталости, затравленную мышку?

- Поаккуратней с леди, господа. Планы изменились. Теперь она нужна мне целехонькой. - Предупредил шеф своих парней, приказав доставить к нему беглецов. - Джентльмена можете хорошенько припугнуть, только постарайтесь не повредить голову. Мне бы не хотелось, чтобы он лишился памяти. - Михаил не сомневался в том, что Фокс прячет медальон, и добавил. - Если к полуночи дама не будет за праздничным столом, вы все - безработные или погибшие при исполнении обязанностей герои.

Уверенный в успехе операции, он прибыл в "Двойник", насладился горячей ванной, затем освежил себя ледяным душем и тщательно оделся. Как много на этом свете зависит от формы. В материальном мире облик вещей первичен. Не стоит и говорить, что сознание горбуна и атлета различно, как и "внутренний мир" обитателя коммуналки или стильного особняка. В драгоценный сосуд никто не нальет уксус или керосин. И лишь безумец станет пить хорошее вино из алюминиевой кружки.

Михаил выбрал почти театральный костюм - белую шелковую рубашку с широкими рукавами и небрежно распахнутым воротником. Так, по традиции, на сцене выглядит цыганский барон или принц в изгнании. Женское сердце столь чувствительно к красоте. Бедная сбрендившая Анна, кого надеется она увидеть сейчас в дверях до галлюцинаций знакомого особняка? Скорее выходца с того света, чем изощренного мошеннка.

Из-за портьеры в гостиной Михаил любовался зрелищем: Анна пошатнулась и села за стол. Ее грудь в глубоком узком декольте взволнованно вздымалась. Голубые, совершенно круглые от страха, светящиеся отблеском пламени глаза прикованы к темному дверному проему. Вытянувшаяся в струнку, готовая потерять сознание от счастья крошка!

Ну, что ж, последний раунд. Исход сражения не предрешен лишь для Михаила-светлого, не теряющего веры в победу слепой любви. А Михаил-темный будет стоять на страже - если любовь жива, он растопчет её. В любом случае Анна-святая или Анна-распутница узнает все. Всю правду, от начала до конца. И сама примет убийственное для неё решение.

Он достал из кармана футляр с бриллиантовым колье. То, что осталось в Москве, было лишь отличной копией. Камни сверкнули россыпью искр. Если Анна сейчас умрет, то от радости. Это никак не входило в планы Михаила. Он с трудом сдержал горячие клятвы и слова любви, не обжег её поцелуем - лишь слегка приобнял за обнаженные плечи, дав возможность ощутить живое тепло его рук. Она трепетала. Она едва держалась на грани безумия. Но как она слушала! Леденящее душу повествование о неудачах отчаянного, талантливого человека, пытавшегося выжить в российских джунглях. Он признавался в ужасных, омерзительных вещах - она понимала и прощала! Она, едва восстановившая силы после потери ребенка, терявшая рассудок от горя прощала!

Анна поверила, что афера с побегом Алины - лишь маскировочный блеф, должный отвлечь внимание от её исчезновения. И героиня - она - истинная возлюбленная этого гения интриги, бросающегося ради неё в фантастические передряги. Не моргнув глазом, Анна согласилась выйти замуж за неведомого Роузи, чтобы встретится на краю света со своим любимым и коротать жизнь под чужим именем, с другой внешностью. Влюбленная женщина забыла о том, что считала нравственностью. Михаил-светлый выиграл без малейших усилий. И было очевидно, что последнюю жертву Анна принесет безропотно, стоит лишь заикнуться. Мышка не сопротивлялась - это уже становилось скучным.

Тогда начал игру темный демон. Чуть-чуть намекнул, что убийство обычный прием в его боевой тактике. И подсказал путь к оправданию - она ринулась по нему, готовая скорее поверить в собственное безумие, чем в грехи любимого.

Любимого? А как же ночь с Тони? Он задал прямой вопрос - она не отпиралась. Ох, как удобно считаться юродивой! Михаил с наслаждением прыгнул в котел ревности - он вспомнил о Карлосе, которого она так и не смогла забыть. Вспомнил Дениса, совратившего невинную шестнадцатилетнюю малышку и не терявшего надежду возобновить отношения - чего стоили записи их разговоров у камина и квартире Венцовых!.. А если Анюта не так уж проста? Если давно сговорилась с Южным и все знает про сокровище в медальоне? Если она, а не супермен Лешковский ловко использовала придурка Фокса?

Михаил допустил мысль о том, что его провели, лишь на секунду. Но за это мгновение она успела больно ужалить его - и супермен сорвался, раскрыв свои карты. Любимая женщина изменила ему самым пошлым и подлым образом. Ревность и ненависть к разрушившей хитроумные планы лгунье захлестнули его. Светлый двойник, признав свое поражение, жалобно поскуливал. Темный мечтал о жестокой расправе. Он справедливо называл её шлюхой, а она... она подняла на него руку! Анна замахнулась... О Боже, ещё никогда такая пронзительная боль не раскалывала голову, не застилала глаза кровавой пеленой вырвавшаяся из-под контроля ненависть... Он с трудом вернулся к реальности, сдержав порыв тут же задушить её.

Что ж, приговор подписан. Ребята любят покуражиться, особенно с дамами. Еще не было ни кого, кто бы сумел пройти через их обработку, не сломавшись. Нежную девочку ждет изобретательный инквизитор. Михаил даже не обернулся на уводимую со скрученными руками Анну.

20

Март приближался к концу, гидрометслужба столицы все ещё объявляла о снежных заносах. В доме Кудяковых-Лаури царила траурная тишина. Аресты, следствие... - кто мог такое предвидеть? Когда ж подступила беда? - сотый раз задавала себе вопрос Инга Фридриховна, перебирая в памяти события прошедшего года.

Вначале все шло на редкость удачно: у Дениса появилась отличная работа, молодые закружились в хороводе светской жизни, расцветшей пышным, не советским цветом. Но что-то не клеилось у Южных. Создавалось впечатление, что совместные выходы в рестораны, казино, клубы, посещение дружеских вечеринок - единственное, что их объединяет. Зять, чрезвычайно увлеченный накоплением капитала, не часто засиживался дома. Алина то впадала в черную меланхолию - часами курила, глядя в потолок, то внезапно вскакивала, с энтузиазмом прихорашивалась и куда-то убегала.

Альберт нашел прекрасный предлог, чтобы отстраниться от происходящего в доме - он увлеченно работал над бесконечными мемуарами, закрываясь у себя в кабинете.

Инга и не привыкла делиться с мужем своими проблемами, а подружкам плакаться не любила. Вот похвастаться, пощеголять, поделиться сногсшибательными впечатлениями - это другое дело. А какие теперь впечатления? Алина да Денис все больше молчат и сидят дома. Появляться на людях не хочется, в волосах седина на палец пробилась, руки запущенны, который день без маникюра.

"Так жить нельзя", - строго сказала себе однажды Инга и вытащила из шкафа любимые тряпочки. Серый английский костюм с серебряными ювелирными пуговицами ни разу не выгулян. А ведь хорош - хоть на прием к английской королеве одевай. Да и повод, в общем-то, не хуже, чем у тухлых аристократов: тридцатилетний юбилей со дня первой постановки "Жизели". Танцевала на премьере главную партию, между прочим, юная звезда - Инга Кудякова-Лаури. И теперь о ней дружно вспомнили, завалив приглашениями на банкет.

Приободрившись, Инга привела в порядок лицо, волосы и поехала в театр, предвосхищая, как внимательно и безжалостно станут рассматривать её бывшие коллеги - уж очень многих она тогда заставляла завидовать, ревновать.

Да и сейчас все у неё складывается совсем не плохо. Не плохо - хоть пытай! Зять преуспевает в сфере предпринимательства, а там, всем известно, криминал в порядке вещей. А что с перспективами материнства не все у Алиночки ладится, так это никому знать не следует. Инга Лаури - как всегда, на коне! С гордо поднятой головой, в разлетающейся на ходу норковой шубе, она выпорхнула из автомобиля у подъезда театра. И тут же попала в объятия.

- Душа моя, Инга! - Бросилась к ней Таня Апраксина, превратившаяся из пылкой комсомольской заводилы в дебелую купчиху.

- Расцвела! - Оглядела её Инга. - Прямо Кустодиев.

- Так ведь муж бизнесменом стал! - Апраксина под прикрытием благожелательного любопытства провела мгновенную ревизию Ингиных увядающих прелестей. Та неспешно поправила прическу перед большим зеркалом, блеснув бриллиантами в свете хрустальных бра.

- Дети поглощены работой и развлечениями. Большие деньги - большие удовольствия. Но и масса проблем - Они вошли в фойе, кивая знакомым. - А в нашем театре-то что новенького? - Огляделась Инга.

- Ой, и не говори! Чуть ли не Хосе Карерроса по контракту хотят приглашать. А свои все разбежались... Да. кстати, Вальку Бузыко помнишь?

- Ну? - Подняла брови Инга.

- Допился. Скоротечный рак. Лежит в Боткинской. Жена говорит, безнадежен. А ведь не старый мужик.

- Жаль... - безразлично обронила Инга. - Хороший был голос.

Но с этой минуты она уже ничего не слышала и не замечала, словно ударил гонг, призывающий её к ответу. Нет, - так пронзительно раздавался звонок в актерской уборной, зовущий на сцену. Мигала надпись "Выход!" И все обмирало внутри, подкашивались колени, а спина не гнулась, как у древнего паралитика... Попав в свет рампы, беззащитная перед настороженной темнотой зала, Инга на секунду замирала, - возможно, это была короткая смерть. Но тут же с новой силой ударяло сердце, одеревеневшая от страха женщина куда-то пропадала. Рождалась другая - легкая, великолепная, словно весенняя бабочка. - Балерина!

...На следующий день Инга сидела у постели Вальки в двухместной палате нового корпуса. На соседней кровати богатырски храпел краснощекий амбал.

Глаза Вальки запали, выгорели, словно отцветшие васильки, обрюзгшее лицо приобрело землистый оттенок. Сквозь редкие волосы просвечивало темя.

- Кого я вижу! - Он попытался привстать, но с кашлем упал на высоко поднятые подушки.

- Не суетись. Я соку принесла, сливки, какие-то витамины заграничные. Свободные радикалы из организма выводят, то есть шлаки. - Инга села на обитый дерматином стул, изящно забросила ногу на ногу, привычно оттягивая носок.

- Из меня все радикалы и так вышли. Тридцать кэгэ сбросил - это с нового года! Ни фига себе, бронхит... Вон, Колька храпит - 95 кг. А говорят, рак. - Опасливо покосившись на соседа, прошептал Валентин. - У меня худоба нервная. От тоски сохну. Знаешь, почему? - Он подмигнул. Радости лишили, совсем. Ни капли во рту с праздников не было... У тебя с собой, случаем, нет?

- Только духи, - кивнула Инга на маленькую кожаную сумочку. - В следующий раз непременно прихвачу коньячок, - вреда от него не будет.

- Умная ты баба, Ингушка! И красивая - словно не прошли годы... - Он сосредоточился. - Сколько мы с тобой отмахали, а?

- Четверть века.

- Ты что! - Валентин погрустнел. - Неужели все и вправду минуло? Вдруг отсюда не выйду? Говорят, тлеющее воспаление легких, обострился бронхит. А я не верю! Боли в спине жуткие... И все колют что-то, колют, а я сплю, сплю... - Промелькнувший в глазах Валентина страх сменился надеждой. - Как поправлюсь, в Гнесинку на преподавание пойду.

- Хорошая идея. Ты классный вокалист, Валь. Такого тембра, диапазона и в Италии поискать...

- Ну ты чувствуешь хватку развитого капитализма!? - Оживился Бузыко. Все уши прожужжали - Доминго, Каррерос, Паваротти... И там они и здесь! Уж и не знают, куда сунуть! Умеют они звезд лепить... Да с такими бабками можно и две октавы взять... Но ведь я не хуже пел, Ин? - Подавляя кашель, больной прикрыл лицо платком.

- Лучше, Валь. Это все знают. - Инга нарочито бодро принялась наводить порядок на тумбочке, где стояли пузырьки, чашки, блюдечко с обкусанным печеньем, пакеты йогурта и сока. Она не хотела видеть, как Бузыко плачет. Не его это, бабника и жизнелюба, дело. Не умел Валька Бузыко нюни распускать.

- Аппетита нет, представляешь? - Бодро высморкался Валентин. - Раньше от кормушки за уши не оттащишь, а теперь и холодильник забит, и тумбочка... Понимаешь, думал, - осточертело петь. Ну, что угодно, хоть сортиры привокзальные чистить, только на сцене в хоре не толкаться. Меня ж из второго состава давно выперли. На подпевках держали. А я не мог! Не мог смотреть, как Лешка мою партию поганит! Вижу, напрягся он весь и вот-вот от натуги на си-бемоль лопнет. А меня тянет, ну прямо как толкает кто: выйди, Валька, покажи класс... Вышел однажды... И выпивши был не особо!

- Скандал?

- Куда там, - хуже. На генеральной дело было. Я такого петуха пустил до сих пор в жар бросает.

- Ерунда! Бывают конфузы и похуже. У меня в "Спящей красавице" трико сзади поехало. Я не заметила знаков Петьки, моего партнера, так и дотанцевала. Страшно вспомнить. Думала, больше никогда на сцену не выйду...

- Инга... - Влажные пальцы Валентина сжали её руку. - Я жить хочу. Так много ещё не спел... Оказывается, я петь любил, а думал... зарплату отрабатываю, тарификацию... Как же теперь, а?

- Я тоже забыла, как пуанты завязываются. А ничего - существую.

- Внуков не ждешь? У меня - двое. Вчера старшего приводили, семи лет. Кем, говорю, будешь? Он отвечает: "как папа, мафиозом"... Отличные пацаны... У меня все мальчишки, а я девочку хотел.

- Тебе ж, Валя, детишки всегда обузой были.

- Так ведь, человек меняется, жизнь свою переоценивает. На иные... Он снова закашлялся, - на иные места ценности расставляет... Мои мушкетеры, когда я от жены ушел, вначале меня презирали - большие уже были. А теперь вот - фрукты носят, ананасы, киви. Если, говорят, надо, мы тебя в Америку лечиться отправим... - У Вали опять задрожали губы и глаза стали растерянные. - Может, Инга, такое оно и есть, счастье?

21

"А счастье-то ушло. Ушло незамеченным. Оно было совсем недавно, ещё вчера, когда ты ныла над своими грошовыми бабскими проблемами. Идиотка!" Сказала себе Инга, всерьез задумавшись о случившемся.

Все началось с гибели Лешковского. Так на пленке рушится здание, в фундамент которого заложили динамит: что-то слегка дрогнуло, брызнули из окон стекла, треснули и осели могучие стены. Мгновение, - и среди клубов пыли покоится серая груда развалин.

В лавине обрушившихся на семейство бед было трудно разобраться. Имя Южного - заместителя сгоревшего Михаила, возглавило список лиц, находящихся в круге внимания следственных органов. Наверняка, ему было чего бояться, зять изменился на глазах, утратил самоуверенность, барственный лоск.

Алина играла в молчанку, но выражение лица сохраняла загадочное. Давала показания следователю, корректно относилась к мужу, пытаясь поддержать его в трудную минуту. А может и вправду, испытания укрепят отношения в молодой семье?

Однажды, когда Инга с дочерью остались дома одни, Алина поставила в магнитофон кассету. Инга сразу узнала голоса - Денис говорил с Анной. Но Бог мой, что же он плел! Разговор, по-видимому, происходил в доме Венцовых. Зять уговаривал несчастную вдову шефа бежать с ним!

- Слышала? - Прокрутив запись, Алина выключила магнитофон. - Подонок хочет бросить меня в этом дерьме! Он, видите ли, никогда не был счастлив в браке! И предлагает шлюшке Анечке составить компанию! Как тебе это нравится?!

- Ужасно!.. - Инга сжала виски руками. - Ужасно... Анну ещё хоть как-то можно понять: она одинока, Денис был её первым мужчиной. Помнишь, случай на чердаке? Кто ж знает... Возможно, у них с Анной тогда назревало большое чувство.

- Что? Ну и наивная ты, мамочка! - Лина демонстративно расхохоталась. - Подслеповатую Мусю ещё можно было водить за нос, но тебя... Конечно, Инга Лаури всегда думала только о собственных приключениях...

- Неправда... Я делала для тебя все, что было в моих силах. И проявляла постоянное внимание...

- Значит, ты деликатно замяла инцидент, сделав вид, что поверила мне, но постаралась поскорее выдать меня замуж за соблазнителя? - Ехидно уточнила Алина.

- Нет... Мне и в голову не пришло, что с Денисом на чердаке была ты... Ведь... о Господи! Именно поэтому я постаралась отстранить Венцовых. Думала, Анна дурно влияет на тебя. Вы ж были совсем дети...

И снова Лина расхохоталась:

- Ты знала меня хуже, чем я тебя. Пора разобраться и стать союзницами, ситуация серьезная, мамочка. - Алина села на диван рядом с Ингой и обняла её хрупкие плечи.

Таинственным шепотом коротко изложила ситуацию: иностранный друг хочет жениться и вызывает к себе Алину. Она дала прокурору подписку о невыезде, к тому же Денис бдительно следит за женой. Поэтому предстоит бежать из Москвы под другой фамилией.

- Не волнуйся, мама. Он очень влиятельный человек, мы сумеем спрятаться и жить на широкую ногу. Ты ведь в курсе - так поступаю не я первая - масса "новых", заимевших крупные счета за границей, предпочли исчезнуть...

- Ой... А мы? Что будет со мной? С отцом...

- Разумеется, я заберу вас. Это первое условие, которое я предъявила будущему мужу. Не волнуйся, возьми себя в руки. Послезавтра с утра я уеду в Ильинское и не вернусь ночевать - успокой Дениса, скажи, что я собиралась к кому-то в гости. Ты должна удержать его от поисков. Он ни в коем случае, запомни, ни в коем случае не должен догадаться о моих планах! Утром я буду уже там, по ту сторону границы, и постараюсь дать о себе весть.

- Господи... У меня, кажется, поднялось давление. Принеси адельфан... Ничего не понимаю. - Побелела и вмиг состарилась Инга.

Лина принесла таблетку и воду.

- Ты была более решительна, когда речь шла о собственных приключениях. И с композитором, и с тем актером...

- Ты... ты - знаешь?

- Всегда догадывалась, вернее, - знала... Но мудро молчала. У папочки были свои дела... По-моему, он смотрел на все это сквозь пальцы.

- Дочка... - Инга едва не рассказала правду о Вале Бузыко, но вовремя сдержалась. Еще неизвестно, как обернется дело с этим страшным побегом... Инга усиленно массировала затылок кончиками пальцев, но боль не проходила, мысли не прояснялись.

- Решай сама, ты уже взрослая, Лина, - еле выговорила Инга казенным голосом, потому что не чувствовала ничего, кроме полнейшей растерянности. Я постараюсь тебе помочь, как могу.

... В день предполагаемого исчезновения Алины мела метель, а на сердце Инги лежала пудовая тяжесть. Сомнения раздирали душу - верно ли она поступает, не отговорив дочь? Чужие документ! Непонятный иностранец, заманивающий её, возможно, в грязную историю. Да все это тюрьмой пахнет! Но что делать Алине здесь, в Москве, с мужем, который либо вскоре окажется за решеткой, либо скроется с другой бабой?! Нет, пусть уж девочка попробует вырваться.

Мобилизовав всю силу воли, Инга старалась не выдать свое волнение и усыпить бдительность зятя. Денис, к счастью, не рвался к жене на дачу. Жаловался на головную боль, все время с кем-то шушукался по телефону, и только поздно вечером поинтересовался:

- Когда Алина собиралась прибыть?

- Не думаю, что в такую погоду она надумает вернуться в Москву, спокойным голосом произнесла Инга. - Кажется, говорила, что хочет навестить кого-то из дачных подружек и. возможно, заночует в Ильинском...

- Понятно... - Ухмыльнулся Денис, давая понять, что прекрасно осведомлен о любовных похождениях жены. - Придется ложиться спать одному, "муж-одиночка".

"Идиотская шутка!" - подумала Инга, сдерживаясь, чтобы не намекнуть об известной ей беседе с Анной. И стала молиться о благополучии Линочки, уже летящей в неведомое будущее. - "Помоги нам, Господи! Мы всегда помогали людям, зла не делали, а если грешили, то по вынужденным обстоятельствам. Не скупись на добро, как не скупились мы...", - шептала Инга одна в своей спальне, вспоминая об отце-гомеопате, врачевавшем пол-Москвы, о сердобольном, вечно кого-то проталкивающем Альберте, о себе - озарявшей серую жизнь соотечественников радостью и красотой... А уж благодеяний - не счесть. И местком, и партком, и дом престарелых, и фонд для молодых талантов... Да в одних Венцовых вложено столько души, нервов, средств...

В холле хлопнула дверь. Появилась Алина - зеленая, растерянная - в лыжной куртке и старых сапогах.

- Господи... - всплеснула руками Инга, увидев дочь. - ты откуда? Ах... да... В Ильинском все в порядке?

- Денис дома? - Уловив кивок матери, Алина зло прищурилась. - Вот и отлично. Не терпится обнять любимого.

Побросав вещи, она ринулась в спальню. Оттуда долго доносились приглушенные голоса. - "Ну, хоть жива, - и то спасибо," - твердила себе ворочавшаяся в постели Инга. Она никак не могла представить, что же помешало планам дочери.

22

"... Лучше бы мне умереть. Лучше бы не рождаться..." - думала Алина, сбитая с ног случившимся. Она напрасно прождала Анну в туалете Шереметьево. Когда наконец рванулась к стойке, оказалось, самолет уже в воздухе. А гражданка в норковой шубе с коллегой-физиком в числе его пассажиров.

- "Идиотка! Ничтожество..." - Ругала себя Алина, возвращаясь домой в такси. Разговорчивый водитель безнадежно попытался скрасить время беседой. Мрачная пассажирка упорно молчала, глядя прямо перед собой на ночное шоссе, где в ярком свете фар кружила метель.

"- Угораздило же попасть в собственную ловушку! Вот облапошили, так облапошили! Ловко кинули! Михаил ведь позаботился прислать кассету, разоблачавшую намерения Южного! Могла бы понять - разговор Дениса и Аньки так просто не кончился. Южный конечно же, рассказал любовнице о спрятанных сокровищах и поручил ей выкрасть у Алины медальон. Она же, заполучив ценность, не будь дурой, воспользовалась ситуацией и смылась за границу. В норковой шубе и с украшением, стоящим миллионы! Причем все это наивная "сестричка" сама отдала ей в руки! Но как Денис узнал. что шифр перекочевал в бабушкин медальон?

Сколько усилий приложила Алина, чтобы незаметно похитить у мужа его сокровище! Михаил подробно описал, что именно она должна искать. Догадаться было не сложно - с некоторых пор муж стал постоянно носить на шее дурацкий брелок. Алине удалось завладеть вещицей и выкрасть оттуда металлическую пластинку так ловко, что Денис даже не заметил пропажи. Теперь, с половинкой кода колоссального состояния она сама приобретала статус сокровищ. Бабушкин медальон со старинной гравировкой на крышке и потайным гнездом, куда Алина спрятала добычу, должен был стать опознавательным знаком - визитной карточкой женщины, которую помощники Михаила взялись переправить в Ламюр.

Вот только как Денис догадался, что код выкрала Алина и спрятала в своем медальоне? Ведь кроме Михаила об этом не знал никто... - Алина тщательно проанализоровала свое поведение - нет, ошибки допущено не было. Но... за Михаилом следили, каждый его шаг держали под контролем, разговоры прослушивали. Не исключено, что возглавлял слежку вместе с бывшим тестем Айдаковым и господин Южный... Вот ситуация и проясняется!

Рассеяно сунув деньги таксисту, Алина не дожидаясь лифта, вбежала на четвертый этаж и тут же ворвалась в спальню.

- Не спишь, милый? Ну-ка выкладывай все начистоту! Я знаю все. - Она зажгла свет и сдернула с мужа одеяло. С некоторых пор предпочитавший спать голым, Денис стал пользоваться пижамой.

- О чем ты? - Денис отложил газету и сел. - Только без сцен. У меня разламывается голова - проблем и так достаточно.

- Естественно! Не просто организовать побег любовницы под бдительным оком детективов и дружков-мафиози.

- Объясни толком, кто и куда бежал?

- Твою беседу с Анной в квартире Венцовых записали и кассету прислали мне.

Денис присвистнул, - важно было понять, сумели "доброжелатели" записать и часть разговора, происшедшего в ванной, под шум неисправного душа. - Что тебя удивляет? Я, действительно, должен скрыться. Или разумнее повторить судьбу Майкла?

- Кишка тонка. Ты всегда был мелковат.

- Без эмоций, пожалуйста. Лирические отношения мы давно выяснили. Да, я хочу взять с собой Анну. Ты же знаешь, мне давно небезынтересна эта женщина.

- Не развози сопли. В хрустальные чувства Южного мне поверить не удастся, даже если ты зальешься слезами и попытаешься сформулировать в сонете, почему доверил посторонней девке то, что скрывал от жены. Доверил, об этом не трудно догадаться.Что с твоим любимым брелком, хитрец?

- Каким брелком?!

- Той железякой с ловко спрятанным контейнером, что ты приобрел в антикварной лавке в Женеве и всегда таскаешь на шее, якобы, от сглаза. Кто-то очистил твой "сейф", Южный - удача покинула тебя.

- Да что случилось, Лина? - Ладонь тороплива нащупала на груди металлический цилиндрик. - О Господи! Кто открывал брелок? - Денис побелел, обнаружив пропажу: контейнер опустел.

- Спроси у Анны. Ты спал в её объятиях? А ведь вдова, скорее всего, сумела заполучить вторую часть.

- Не может быть... - Челюсть Дениса отвисла. Неужели безутешная Анна, клявшаяся в полном неведении секретов погибшего мужа, обманула? - Но кто опустошил тайник?

- Очевидно, у тебя солидные враги. Вместе с кассетой мне доставили письменное приложение - там объяснялось, что мой супруг владеет ключом к некому богатству, которым и намерен воспользоваться за границей. И, что самое интересное, в тайне от жены. Так что, ваша заветная тайна известна не мне одной.

- Ты что-то знаешь! Давай подумаем вместе - ведь у нас семья! Мы найдем похитителя. Мы...

- Пресмыкайся, пресмыкайся, мне нравится. - Алина расхохоталась.

- И радуйся за Анюту, Ромео. Девочка уже за границей и, полагаю, с двойным кодом. Ты по уши в дерьме, плейбой! Сомневаюсь, что она ждет тебя там с пустой побрякушкой. Выезд отменяется?

- Врешь, все врешь! - Денис замахнулся. Алина ловко увернулась, вскочила из комнаты и победно захлопнула за собой дверь.

23

Утром она сидела в кабинете Решеткина, слушая вместе с ним принесенную кассету с беседой Анны и Южного - той части, что происходила в комнате и ничего о припрятанном золоте не сообщала.

- Такого рода записи уликой не являются. Их легко фальсифицировать. Но подумать есть о чем. И, прежде всего, побеседовать с вдовой.

- Моя подруга пропала. Я безуспешно пытаюсь разыскать её вторые сутки. Мать-портниха заливается слезами и собирается подавать в розыск. - Горестно призналась "сестричка". Ей было необходимо отправить на поиски воровки профессионалов, но о тайнике приходилось молчать.

- Вероятно, ваш супруг сумеет прояснить ситуацию? - Решеткин без промедления отдал соответствующие распоряжения. - Скоро, надеюсь, он будет здесь, если не успеет скрыться. А вам придется подождать.

Денис не скрылся - он пытался обнаружить следы похищения и, наверно, искал Анну, не поверив в её побег. Доставленный на допрос, он ничего вразумительного объяснить не смог:

- Да, хотел бежать из страны. Анонимные угрозы, нажим со стороны следственных органов загнали меня в тупик. Вам не хуже меня известно, Павел Иванович, что происходит с людьми, попавшими между двумя жерновами. А я хочу жить.

- В таком случае, самое разумное - отсидеться в наших стенах. Пока мы проверим кой-какие обстоятельства. Ордер на арест будет предъявлен через пять минут.

Денис не отказал себе в удовольствии очернить супругу, заявив, что именно она свела его с Лешковским и была пособницей во всех инкриминируемых ему незаконных махинациях. - "Красивая и легкодоступная женщина способна на все, - сказал он на очной ставке. - Я не намерен скрывать вину моей жены. Достаточно выявить её связи с иностранными лицами, носившие весьма небезобидный характер. К сожалению, я понял это лишь теперь".

Алина прикусила язык, лихорадочно соображая, что удалось узнать следствию про Михаила. Если его обнаружат, откроется подоплека инсценировки взрыва, финансовая основа их сговор, последствия могут быть самые безрадостные. Хорошо еще, она сообразила не звонить в Ламюр, не разыскивать Лешковского. Ведь только Михаил мог предупредить Анну о спрятанном в медальоне Фаберже тайник. А значит, они давно состояли в сговоре... Дьявольски хитрый Лешковский, делал вид, что заключил союз с Алиной, мучая дурочку-жену. На самом же деле супруги ловко воспользовались мадам Южиной, что бы выудить у Дениса его часть шифровки! Как тут не взвыть от обиды! И не отплатить сторицей. Алина поклялась разоблачить коварного любовника махрового, зарвавшегося мафиози!

... Инга пребывала в растерянности. Побег Алины по какой-то причине сорвался, она ничего не объяснила матери, лишь злобно ощерила мелкие жемчужные зубки, - "Я этого им не прощу!".

Конечно, она имела в виду Дениса - его арестовали после визита Алины к Решеткину. Вскоре в тюрьму попала и дочь!

Верочка Венцова заливалась слезами - её вызывали следователи и заставили рассказала правду: дочь исчезла бесследно, не предупредив, не сказав ни слова.

- А мою девочку арестовали. Они оба с Денисом в тюрьме, - глухо поддакнула Инга. - Обе мы с тобой, Верка, страдалицы... - Ох, как хотелось ей сейчас обнять эту женщину и рассказать о Вальке Бузыко, о том что растили они родных сестер.

Супругов Южных вскоре отпустили, предупредив о всей серьезности последствий в случае нарушения подписки о невыезде.

Сходив на Центральный рынок, Инга собственноручно приготовила свои коронные блюда - солянку и отбивные на косточках. Свежая зелень и яркие овощи придавали столу веселую праздничность.

- Чему вы радуетесь, Инга Фридриховна? - Возмутился торжественным приемом Денис. - За нами теперь будет ходить удвоенный коллектив топтунов.

- Но ведь солянка у меня лучше, чем в тюрьме?!

- Мам, никто не был в тюрьме. Нас продержали сутки в следственном изоляторе, только потому, чтобы охранить от возможного нападения. В деле замешаны опасные люди.

- А самая вредная из них, оказывается, ваша дочь. Поспешила доставить следователю компромат на собственного мужа - мечтала увидеть меня за решеткой, - "пошутил" Денис.

- Уж тебе-то лучше помолчать. Согласись, было бы логичней господину Южному ночевать на нарах, чем в этом доме. - Устало огрызнулась Алина.

- Главное, вас выпустили. Бояться теперь нечего, - прервала спор Инга, разливая из супницы остро и пряно пахнущую солянку. - А вот Аня пропала. Как в субботу из дому ушла, до сих пор ни слуху, ни духу. Вера с ума сходит.

Алина и Денис переглянулись, но комментировать известие не стали. Каждый остался при своем мнении, задумчиво поглощая обед. Как ни крути, версия исчезновения вдовы Лешковского не складывалась. Хорошенько поразмыслив, Денис пришел к выводу, что Анна никак не могла похитить код, поскольку после их встречи в квартире на Цветном, просто-напросто больше с Денисом не виделась. Достать крошечную вещицу из шейного брелка мог только очень близкий человек, усыпив или напоив владельца. Но Денис, припомнив свои любовные встречи, убедился, что после гибели Лешковского ни с кем из бывших подружек не встречался - не то настроение. А содержимое брелка проверил как раз в тот день, когда взорвался автомобиль Михаила. Все было в порядке. Анна уверяла, что ничего не слыхала о тайнике. Нет, она не врала измученная, потерянная женщина. Если Денис и не был докой в подковерных играх, то в отношениях с дамским полом считал себя знатоком. Поверить в хитроумную игру Ани могла только ослепленная злобой Алина. Сомнений нет жена Лешковского не была посвящена в интриги мужа.

Выходит, Михаил успел кому-то передать свой шифр перед тем, как погибнуть. Либо он вовсе и не собирался умирать... В таком случае, именно он, а никто другой, проявил интерес к брелку Дениса и выкрал содержимое каким-то сверхъестественным путем. Возможно, кто-то на мгновение усыпил Дениса в Сандуновской бане и подменил брелок. Так или иначе, искать следовало самого Михаила.

Проанализировав ситуацию, Алина тоже не сомневалась - всю кашу с Денисом заварил Михаил. Он подставил его, а с помощью Алины хотел завладеть медальоном. Теперь же имеет при себе жену и клад - неплохо разыграл мерзавец свою карту!

24

В том, что господин Лешковский - мерзавец, Алина не сомневалась с первой встречи. Ошибаются те, кто делят людей на хороших и плохих. Человек по природе своей - индивидуалист. Хотя бы потому, что родился в собственной, одному ему принадлежащей шкуре. И пусть тысячу раз талдычат о самопожертвовании, любви к ближнему или родине - это сплошное лицемерие или паранойя фанатиков. Расстреливай хоть 26, хоть 1026 самых дорогих сердцу комиссаров - больно тебе не будет. А вот если иголка, да под ногтем собственного пальчика - дело совсем другое... - Алина вздрогнула, она никогда не верила, что человек способен перенести пытки ради кого-то другого. Самосохранение - врожденный инстинкт всякого живого существа. Что бы не дать себя в обиду, человек наделен разумом. Отсюда гамма качеств - от безвредного эгоизма до подлости, от мелкого жульничества, до хищения "в особо крупных масштабах". Никто не сравнивает уличного карманника с министром, извлекающим из своей деятельности миллионы, а суть одна. Разница в масштабе.

Алина предпочитала крупных мерзавцев. Именно таким и оказался Лешковский. Вероятно, он угадал в Алине ценителя своих талантов, потому что и не пытался изображать влюбленного романтика. Речь сразу шла о сделке: они будут любовниками и деловыми партнерами, потому что принадлежат к породе избранных, рожденных для власти над быдлом.

С того момента, как Алина попала в постель к Михаилу, она стала его шпионкой. Теперь он знал все о делах Дениса Южного. Мужественный цыган оказался не блестящим любовников - его обуревали иные страсти. Но разве не доставляют женщине радость изысканные подарки, трапезы гурманов, шикарная обстановка, сопровождавшие их свидания?

Самым приятным в этой ситуации было чувство превосходства над Южным что бы он теперь ни сделал, Алину не ранила обида и ревность. Она была уверена: придет час расплаты. Лешковский подарил перстень с изумрудом и намекнул о том, что видит в перспективе себя с Алиной в качестве супружеской пары в дальней, богатой стране. Вот это - настоящий разговор! Алина ликовала, страдая лишь от малого - не с кем было поделиться своей радостью.

И вдруг Михаил женился... Конечно, не вдруг - он подробно рассказывал о процессе завоевания бедняжки Энн, доставляя тем самым удовольствие Алине. Ведь Денис крутил с этой танцовщицей шашни, и было чрезвычайно приятно утереть ему нос. Алина с наслаждением выслушивала исповеди Ани о развивающихся отношениях с Михаилом и не упускала возможности вонзить в любящее сердце острые шипы, намекая на легкомыслие и любвеобилие Лешковского. Михаил вил веревки из бедной крошки. Он умел мучить женщин... Но свадьба!..

- Милая, мы будем теперь держать под прицелом их обоих. И уж не сомневайся, супружество не станет для твоей "сестрички" раем. - Пообещал дьявольски изобретательный цыган.

Однако, новобрачная со слезами счастья рассказывала Алине о своем невероятном муже. Теперь она владела потрясающим домом, вращалась в самом шикарном обществе и могла получить все, что пожелает.

- Ты влюбился в нее... - Поняла Алина, подозрительно приглядываясь к своему любовнику.

- Неудивительно, вы так похожи... Но только внешне... Тебя бы я сумел довести до умопомешательства через неделю. Она - переносит все. И вместо того, чтобы возненавидеть - разделяет со мной вымышленные невзгоды.

- Бедолага дрожит за тебя! Господи, Анна совсем сбрендила - ей мерещатся киллеры, слежки, засады. Если с тобой что-то произойдет, она скончается на месте... Бедная курочка.

- Уж тебя в этом не обвинишь.. А что случилось бы с тобой, крошка, при известии о моей гибели?

- О, я бы не сошла с ума. Я бы стала мстить! И, конечно, осталась бы безутешной. - Алина обняла Михаила. - Ну где, скажи, где я найду такого супер-мерзавца?!

... Алина получила немалое удовольствие, устроив встречу с Михаилом в тот самый вечер, когда нарядная жена ждала его за праздничным столом. Но она ждала не зря. Михаил узнал о том, что станет отцом. Правда, узнал не от неё самой, а из подслушанного разговора жены с Денисом.

"Я беременна", - сказала Аня Денису. Отключив прослушивающее устройство, Михаил быстро оделся.

- Это меняет дело, - сказал он Алине. И подарил жене автомобиль.

- Ты, оказывается, нежный отец?

- Не более нежный, чем любовник. Тот же букет сложных чувств. - Он усмехнулся. - Возможно, младенец сможет доставить мне особую радость... Михаил задумчиво улыбался, воображая, какие перспективы в садистских играх представляет собой будущий ребенок.

Но мечтам не суждено было сбыться. Лешковского загнали в угол значительно раньше, чем он рассчитывал. Пришлось разыграть кровавый фарс с взрывом. Вдова попала в больницу, лишилась ребенка и состояния. Алина пережила ни с чем не сравнимые минуты - её посетила жалость, сочувствие и раскаяние. У постели больной Ани, Алина поклялась себе, что никогда не станет добивать эту женщину правдой. Аня не узнает о её связи с Михаилом и будет в слезах посещать могилу верного мужа...

И вот расплата! Лешковские обвели её вокруг пальца! Ограбили, бросили в смертельной опасности. Алина дрожит от страха в кишащей бандитами Москве, Нюшка же - гнусная врунья и интриганка, загорает в шезлонге у собственного бассейна и посмеивается на дурой, своими руками одевшей на её шею цепочку с брелком! Но ведь не могла Алина носить цацку на своем теле до той минуты, пока не окажется у трапа самолета! Ведь стоило Денису обнаружить, что его тайничок опустел, он кинулся бы потрошить вещи Алины и заинтересовался бы медальоном. Но условием опознания Алины сообщниками Михаила, взявшимися доставить её в Ламюр, был известный Лешковскому кулон Фаберже - пропуск Алины в иноземный рай и статус миллионерши.

Вот и получилось, что Алину буквально вынудили расстаться с вещью, которая служила гарантией её безбедного будущего! И при этом дурища сама устроила все так, что бы поудобнее переправить Анюту к Михаилу! Вот уж сейчас они наверно смеются... Анна всегда смеялась над "сестричкой". Стоит приглядеться к прошлому повнимательней и становится очевидно, какую змею пригрела на гуди Лина.

Портнихина дочка должна была стать куклой Алины Лаури, но зачастую получалось наоборот - наивная Линочка сама превращалась в игрушку. Как умела лгать эта ясноглазая, добренькая крошка! Как ловко демонстрировала свое превосходство. Пыхтела, напрягалась, чтобы завлечь Антона - лучшего фигуриста, паиньку, отличника. Даже не побоялась залезть в "ракету" под куполом, когда на празднике надо было солистку дублировать. Спустилась на трапеции - ножки в сапожках скрещены, рука воздушные поцелуи посылает.

та же история с Денисом. Лишь только Анна заметила, что "сестренке" нравится сосед - приложила все усилия, чтобы отбить его. С большим трудом Алине удалось перехватить инициативу и не выпускать её до самой свадьбы.

Молчунья, скромница? Нет! - Хитрюга, изнывающая от зависти к Алине и "золотой молодежи", - вот кто такая Анюта Венцова.

Разве она хоть раз обмолвилась о развивавшемся ещё в Ильинском романе с музыкантом Карлосом? Втихаря действовала во всех направлениях, стараясь вырваться в высший круг. Еще бы! - Карлос Гарсиа Ромейра - сын испанских аристократов. Только вот не все получилось у девочки гладко. Говорят, Бог шельму метит.

Алина сама познакомила Анюту с Михаилом и дала понять, что заинтересована в этом мужчине. Тогда, на банкете в Ильинском, она прождала его весь вечер, но появилась Анна в фартуке, с кухонным полотенцем и прямо в объятия прибывшего Лешковского. Они танцевали весь вечер! Потом Нюта стала его женой. Как? Какое волшебное слово знала эта ведьма? Она лицемерно рыдала, жалуясь на страх за мужа, она рассказывала Алине о своей любви к нему. И не скупилась на подробности в описаниях подарков, сюрпризов, удовольствий... Вдобавок - ухитрилась забеременеть...

Иногда Алине казалось, что Аня действительно такая, какой хочет казаться - искренняя, преданная, жертвенная. Но в минуты просветления она понимала - здесь игру ведет циничная интриганка. Отчего она бросила Карлоса и переключилась на Михаила? Не только из-за богатства и красоты. Мало ли их сейчас - денежных и вальяжных вокруг длинноногих красоток увивается? Но ей надо было взять реванш - переманить поклонника у Алины и полностью завладеть им. Затащила мужика под венец и переплюнула "сестричку" - дом, бриллианты, путешествия. А параллельно не упускала из виду Дениса, испытывая на нем свои чары. Доказательно тому - кассета.

... В больнице, сжав худенькую руку Ани, Алина поклялась себе проявить милосердие. Победитель имеет право миловать. Теперь они станут союзниками ослабевшая от горя Аня и победившая Алина, ждущая часа переменить свою судьбу

И что же? Что? - Несчастная, слабенькая Анюта обошла её в самом ответственном раунде - без сожаления, без всяких угрызений совести... Не оставив ни тени сомнений, ни малейшей возможности отомстить...

Голова Алины раскалывалась от бесплодных усилий найти выход. Единственное, что она могла сделать - отыскать врагов Михаила, а это был в первую очередь его бывший тесть, и рассказать ему все, что знала. Навести на след исчезнувшего Лешковского. Гиены разберутся сами... Жаль, что узнать о завершении приключений Ани, возможно, не придется. А хотелось бы, хоть одним глазком взглянуть на финал мафиозных разборок. Нет... Пожалуй, крови не надо. Пусть лучше супруги Лешковские окажутся в тюрьме, и не в какой-нибудь швейцарской, а в отечественной колонии усиленного режима. Алина аккуратно будет посылать передачи. Очень аккуратно и щедро!

25

Инга Фридриховна сильно сдала - впервые за свою жизнь она утеряла ориентиры, запуталась, позволила сделать из себя старую ворчливую пенсионерку, считающую гроши. А личные траты мизерные - на подаяние нищенкам в церкви, хороший шампунь, да на гостинец Вальке. Правда, ему ничем уже не помочь... Последний визит в Боткинскую оставил тягостный след.

- Я все знаю... Да, если честно, с самого начала знал. Но не хотел верить - за что мне такая холера... - он говорил очень тихо сухими бескровными губами.

- Эх, Валя, да что мы про себя знаем? - Философски вздохнула Инга, думая о безвестных ему дочерях. - Тебе жаловаться грех. И слава была, и увлечения, и наследники остались... Тебя многие, ох, многие любили. Да и теперь все любят.

- Знаешь, кто ко мне приходил? Верочка Венцова... Что время с людьми делает! Была такая лапушка. Клубника со сливками.

- А ведь так без мужика и осталась. Сама дочь вырастила. Красивую. Инга умолкла. Что могла, что должна была она сказать этому умирающему человеку? Да надо ли? - Держись, Валечка. Я ещё забегу к тебе. - Пообещала она, поторопившись уйти. - Пока!

Инга послала воздушный поцелуй, зная наверняка - виделись они в последний раз.

Дома все пряталась по своим комнатам: Альберт, как всегда, в кабинете, очевидно, разоблачал в очередной главе деятельность министерства культуры в эпоху застоя. Денис - у телевизора в столовой караулил "Новости", Алина пребывала в спальне.

Инга тихо вошла.

- Привет. - Алина не повернулась к ней. Она теперь часто валялась в кровати, не зажигая света. Не читала и не спала. - Что случилось?

- Ничего. Просто так заглянула. Может, чаю хочешь? Совсем прозрачная стала.

- И хорошо. Худеть всегда приятно.

- Не всегда. Я сегодня одного человека видела. Он тридцать с лишним килограмм сбросил.

- Ни фига себе! По какой системе? Не говори, что гербалайф.

- Рак. Скоротечная форма. Избави, Бог!

- Да уж. - Алина села и зажгла лампу на тумбочке. - У нас в роду такой наследственности нет.

- Это не наследственное заболевание. - Инга присела на край кровати.

- Неизвестно. Американцы утверждают, что наследственное и заразное. На определенных стадиях. Ты руки мыла?

- Может, надо одеколоном протереть? - Инга с испугом посмотрела на свои длинные пальцы, поблескивающие кольцами.

- Ладно, бывают вещи и похуже. Вот книжку выпустили - "Жизнь после смерти", а у меня получается - смерть при жизни.

- Все устроится, девочка. У тебя ещё все впереди. И у Анны тоже... Ты думаешь, она жива? - Неожиданно высказала Инга мучившую её мысль.

- Не сомневаюсь. Имею доказательства.

- Доказательства?

- Жива она, жива! Очень даже не плохо устроилась. Вот это меня больше всего и огорчает.

- Что ты говоришь, Лина? Ты с ума сошла!

- Нисколько. Клянусь, не задумываясь, вот этими руками придушила бы её. - Алина бросилась лицом в подушки.

- Успокойся, детка. - Инга погладила её спину. - Послушай меня внимательно. Я давно хотела сказать... Нет, не хотела, - должна была... Инга набрала полную грудь воздуха. - Это все ерунда, что вы там с Анной не поделили... В Боткинской, умирает твой отец. Настоящий отец.

Поднявшись, Алина недоверчиво заглянула матери в лицо.

- Не слабые у тебя шуточки. Ты что, так меня развеселить хочешь?

- Чему уж тут радоваться? - Инга отвела глаза. - Факт остается фактом. Прости, прости меня, детка...

- Ах, что за проблемы через четверть века! - Алина снова легла. - Если честно, я всегда подозревала что-нибудь подобное. Но меня эта физиологическая подробность не очень волнует. Какая разница, кто зачал? Если этот тип даже не знал о моем существовании.

- Он и теперь не подозревает. А я вот сомневаюсь, может, должен знать? - Напряглась Инга. - Как это с точки зрения высшей справедливости?

- Сходи в церковь, с батюшкой посоветуйся, - усмехнулась Алина. - А с точки зрения моей справедливости, надо у Альбертика нашего в ногах валяться и прощения просить, что вкладывал в чужого ребенка и деньги, и нервы!

- Да он был счастлив! Получить такую очаровательную девочку... А то росла бы какая-нибудь кувалда с отвислыми щеками. И вдобавок - зануда.

- Тот-то хоть красив?

- Был - само обаяние. Глаза как васильки, волосы русые, чуть волнистые есенинским чубом на лоб падали... А голос... Ну, тут пол-Москвы обмирало. Никто устоять не мог. Никто...

- Значит, у меня где-то братишки бегают?

- Двое взрослых. И уже дети есть, Валькины внуки. Живут хорошо - один в киоске торгует, другой по компьютерам. Инженер, наверно.

- Мои племяннички... Вот жизнь была бы интересная! Братик в киоске! Мог бы китайскую косметику за полцены сестре загонять...

- Прекрати! Человек умирает... Я понимаю - никаких чувств быть не может, но ведь жалко...

- Меня жальче, - сжала губы Алина.

- Может, сходишь к нему? Просто так... ну, скажешь, дочка Инги Лаури. Хоть взглянешь. Слово доброе молвишь. Чтоб потом обидно не было...

- Не будет... Да ему и не надо ничего знать, мам. Если загробная жизнь есть - все там встретимся. Если нет - зачем ему перед смертью такое потрясение - мол, росла где-то, никогда отца не видя, дочка-красавица, умница...

- Да, он о девочке мечтал... И не узнает, что имел двоих.

- Двоих!? У меня, выходит, ещё сестра есть? Ну и тенор твой - прямо племенной производитель. Она-то кто? Может, в Ла Скала солирует?

Инга отрицательно покачала опущенной головой, крутя в руках ароматный платочек с собственной монограммой и все ещё не решаясь на признание.

- Видишь ли... двадцать пять лет назад, когда Вера Венцова пришла в театральную мастерскую, она была очень хорошенькая. Простушка, конечно. Ни блеска, ни образования, но... Знаешь, такая свеженькая провинциальная невинность с толщенной косой... Она слету в солиста влюбилась, да так, что весь театр смеялся. На последние гроши покупала цветочки в магазине ВТО и с билетершей на сцену посылала к финальному занавесу. А если Валентина за кулисами встретит - пряталась. Ей всего-то восемнадцать было...

- Ну? - Перебила Алина. - Ты на мой вопрос ответь, а потом о Вере рассказывай.

- Я постепенно продвигаюсь, издали.

- Чтобы не пугать?.. - Алина подалась вперед и уставилась на мать круглыми от изумления глазами. - Анна?..

Инга кивнула:

- Я об этом поздно догадалась. Когда вы уже подростками были и такое сходство проявилось.... Осторожно порасспрашивала Валю... вышло, что все совпадает. Не зря вас судьба свела.

- Мама, да ты понимаешь, что произошло?! - Алина вскочила. - Вы с Верой - преступницы!

- Вера не догадалась.

- И Анна тоже?

- Естественно. Никто, кроме нас с тобой не знает.

- Кошмар какой-то! - Алина зажала уши. - Звон стоит, как в соборе... Нет, я все-таки не понимаю... А как же голос крови? Почему она меня все время изводила? Почему теперь предала? Так даже со случайными приятельницами не поступают...Так вообще нельзя людей мучить! - Алина разрыдалась, и вдруг начала хохотать. - Вот... вот будет смешно, когда... когда Денис узнает... А Михаил! - Смех сотрясал её тело. Инга изо всех сил прижала к себе дочь.

- Перестань! У тебя истерика.

- Нет... Нет... смешно, жутко смешно... - Алина вдруг успокоилась и уставилась в одну точку. Оттолкнув мать, села на пуф у зеркала и обратилась к своему отражению:. - Значит, месть теперь отменяется? - Уголки губ искривились, казалось, она сейчас закричит.

- Успокойся, деточка! Я вызову врача, я... я сама сейчас умру!.. Какая месть, какой Михаил?

- Это у тебя истерика, мама... А ты ещё не знаешь самого интересного Анна увела моего жениха! - Она громко всхлипнула и бурно, по-детски, заплакала...

Когда дочь наконец затихла в постели, выпив успокоительное, Инга, взяв её руки, заглянула в глаза, чуть пьяные, засыпающие.

- Какого жениха, детка, того самого, иностранного?

- Угу. Моего самого главного жениха. Переманила хитро и подло... Я должна была отомстить. Я все придумала... Это совсем просто - натравить на них злющих врагов... Я даже мечтала увидеть их на скамье подсудимых, а потом посылать передачи в Магадан... - Алина приподнялась и твердо посмотрела на мать. - Твоя непутевая дочь не сволочь. Что угодно, но не убийца сестры... Только как бы мне хотелось, чтобы когда-нибудь сестричка узнала об этом. И поняла, почему Алина помиловала её.

26

Верочка позвонила Инге и вместо слов тихо плакала. За последнее время это происходило с ней часто - говорит что-нибудь, а слезы текут. Совсем молодая женщина, а нервы никуда.

- Ну скажи ты, Вера, что-то вразумительное... Думаешь, у меня нет оснований для слез? Перестань душу рвать и так тяжко. - Не выдержала Инга.

В трубке раздавались всхлипы и тихое:

- Погоди, погоди... уже успокоилась... Это ты, Инга, такая сильная, как королева... А я... я... не могу...

- Анна?! - Внутренне содрогнулась Инга, предположив самое страшное.

- ... Валентин Бузыко умер. Упокой Господь его душу...

... Они встретились на кладбище. Элегантная Инга, действительно смахивающая на Алексис Колби из "Династии", в черном костюме и шляпке с вуалеткой, и Верочка, похожая на деревенскую вдову - раздобревшая, с круглым, мягким, заплаканным лицом. Панихида состоялась в крематории. Верочка прилепилась к Инге и не отходила. А когда увидала портрет Вальки подретушированную старую фотографию времен "Евгения Онегина", из тех, что продавали в киосках, повисла у неё на локте:

- Ноги не держат... - И сунула под язык нитроглицерин.

На поминки в дом к старшему сыну они не поехали.

- Может, ко мне зайдем? Ты ведь у меня лет двадцать не была... - Робко предложила Верочка. - Не могу сегодня одна сидеть. Да и помянуть все же надо. А у тебя дома народу полно.

Оказались они в комнате Верочки, служившей то швейной мастерской, то столовой - смотря по обстоятельствам. В тот день "Веритас" был спрятан в тумбочку, лоскуты нигде не валялись, а круглый стол накрыт старой, от теткиных ещё времен, вишневой плюшевой скатертью. Появился на скатерти графинчик с самодельной черносмородиновой наливкой и вазочка с импортным печеньем. Выпили молча по одной и налили еще.

- Ты помнишь, Инга, "Травиату", как он пел вот это... - Верочка тоненько вывела фразу из арии Альберта.

- Мне кажется, в "Аиде" Валька был лучше. Ну, это несколько позже. Инга замялась, - успех Бузыко в "Аиде" приходился на расцвет их романа. А "Травиата" - на любовь Верочки.

- У меня пластинки есть! Я ведь покупала, - похвасталась В