Book: Отпущен до особого распоряжения



Александр Шалимов

ОТПУЩЕН ДО ОСОБОГО РАСПОРЯЖЕНИЯ

В том, что нахожусь там, где нахожусь сейчас, виноват мой покойный приятель Фред Вильерс…

О его трагическом конце я узнал в редакции «Вечерних новостей».

«Не повезло, — сказал редактор, дописывая некролог. — Летел в Австралию, вылез зачем-то в Карачи. Вчера отправился дальше. Его «Боинг» вылетел в полночь, а в три тридцать утра диспетчерский пункт международного аэропорта в Джакарте принял обрывок радиограммы: «Самолете взрыв, пассажирский салон разгерметизирован… падаем…» Вот так… Еще сто пять мучеников прогресса». — «Может, кто-нибудь спасся?» — неуверенно предположил я. Редактор пожал плечами: «Катастрофа над океаном. Островов близко нет. В океане акулы…»

Через несколько дней «Вечерние новости» опубликовали последний очерк Фреда о производстве пробки в Ливане. Фамилия автора была заключена в траурную рамку.

Прошло около года. И вдруг этот рассказ… Почему он привлек мое внимание?

Журнальчик был так себе. Из тех, где печатают комиксы и научную фантастику. Чтиво на случай бессонницы. Я листал его, сидя в приемной зубного врача. Рассказ назывался «Отпущен до особого распоряжения». Я начал читать и… забыл о неприятностях, которые меня ожидали. Дочитывая уже в стоматологическом кресле, когда врач, покачивая головой, готовил шприц и щипцы…

Позднее я снова разыскал этот журнал и поинтересовался, кто автор рассказа. На титульном листе фамилии не оказалось, рассказ был подписан инициалами — В. Ф.

В последующих номерах журнала — новые рассказы под теми же инициалами. И тематика, и авторская манера необычны: этакий ультрасовременный вариант «Божественной комедии». Далекие миры, межзвездные полеты, библейские рай и ад, ангелы, люди и черти — все перемешано, но… производит впечатление репортажа с места событий.

Действующие лица не только рядовые земляне, рядовая потусторонняя нечисть и обитатели иных планет, но и высокопоставленные земные бюрократы, и даже, смешно сказать, разные чины райской администрации. Словом, чушь собачья, а написано здорово. Читаешь — невозможно оторваться.

О рассказах заговорили; о них стали упоминать даже профессиональные критики.

Как-то в Ночном клубе меня познакомили с редактором этого журнала. Мы разговорились. После третьей рюмки бренди я прямо спросил его о В. Ф. Он начал было бубнить о конкуренции, редакционной тайне, но, опрокинув еще рюмку, дохнул мне в ухо:

— Вильерс… Фред…

Я, конечно, не поверил. Я-то хорошо знал, что Фред не писал ничего, кроме посредственных репортажей о пробке, джуте и кокосах.

— Фред, — повторил редактор. — Он, и никто другой…

— Журналист?

— Кажется, раньше занимался журналистикой…

— Когда же он успел написать? И как вы все это раздобыли?

— Когда успел — не знаю, а раздобыли — обыкновенно… Он прислал, просил подписывать инициалами.

— Так это старая история, — сказал я. — Значит, вы это заполучили еще до его гибели.

— А разве он погиб? — вытаращил глаза редактор. — Когда?

— Года три назад…

Несколько мгновений редактор с любопытством разглядывал меня. Потом приподнялся, похлопал по плечу и посоветовал ехать спать. Затем он, пошатываясь, удалился.

На следующее утро я на всякий случай позвонил в редакцию «Вечерних новостей» и поинтересовался, не поступало ли каких-либо новых сведений о Фреде Вильерсе.

«Вы имеете в виду — с того света? — помолчав, любезно спросили в трубке. — Нет, пока не поступало… Будьте здоровы».

Между тем новые рассказы В. Ф. выходили один за другим. Вскоре их стали печатать многие журналы. Потом появилась книга, за ней — другая, третья… У моего покойного приятеля объявился не только талантливый, но и весьма трудолюбивый тезка. Во всем, кроме имени, он был полной противоположностью моего Фреда: тот в свое время не отличался ни талантом, ни трудолюбием, ни иными добродетелями. Однако сомнения точили меня. А что, если?.. В конце концов удалось узнать адрес автора рассказов.

Жил он в городе Кумбакале на Соломоновых островах. Немалого труда стоило связаться с Кумбакале по телефону. Когда я наконец дозвонился туда, приятный женский голос сообщил, что мистер Вильерс два дня назад отправился в кругосветное путешествие. Ближайший пункт, где он задержится некоторое время, — Мерида в Мексике. Пришлось послать письмо в Мериду. Потом я писал в Асунсьон, Сан-Паулу, на остров Святой Елены, в Дакар, Касабланку, Таормину на Сицилии, в Каир, Дамаск, Стамбул, Ялту, снова в Каир и так далее без конца.

Некоторые мои письма возвратились с пометкой «Адресат выбыл», однако другие не вернулись, следовательно, кое-что он мог получить. Тем не менее он не отвечал. Я перешел на телеграммы и отправил их в разные города и страны на весьма приличную сумму… Только врожденное упрямство (моя прабабка родилась в Ирландии) заставляло меня продолжать этот странный поиск…

И вот, когда все возможности, казалось, были исчерпаны и оставалось либо самому отправиться в погоню за неуловимым Вильерсом, либо признать себя побежденным, я получил телеграмму. Она была из Кайруана в Тунисе, всего четыре слова: «Отвяжись тчк приеду зпт все объясню тчк». И подпись: «Фред».

Итак, смутное предчувствие меня не обманывало. Это был он. Я вооружился терпением и стал ждать…

Фред позвонил месяца через полтора. Он уже находился в нашем городе и назначил мне встречу в ночном клубе.

Мы встретились в полночь. Фред выглядел великолепно. За минувшие семь лет он нисколько не постарел, наоборот, помолодел и посвежел. Он дружески обнял меня, я же от волнения не мог вымолвить и слова. Даже заикаться начал.

— Ну т-так как же, Ф-фред? — было первым моим вопросом. Он развел руками:

— Вот пишу… Как будто получается. Приобрел некоторую известность…

— «Некоторую» — слишком скромно, дружище! Но я не об этом… Как тебе удалось тогда?..

— Труден первый шаг. А потом пошло… Он явно не хотел понимать.

— Я не о фантастике, дорогой. Как ты выкарабкался из этой истории с самолетом… Ну, семь лет назад… Он отвел глаза:

— Ах, это… Забавная вышла история… Довольно редкая. В общем, так получилось… Пошли в бар.

Я начал догадываться… Мы выпили виски с содовой, и я, наклонившись к самому его лицу, тихо спросил:

— Значит, катастрофа, некролог тоже фантастика? Так сказать, сенсация ради рекламы? Он покачал головой:

— Не совсем. Понимаешь, одно с другим связано…

— Не понимаю. Что с чем?

— Катастрофа с фантастикой.

— Значит, катастрофа все-таки была?

— Конечно.

— И кто-нибудь еще спасся, кроме тебя?

— Никто…

— А как же ты?

— Что я?

— Как тебе удалось тогда выкарабкаться?

— Кто сказал, что мне удалось?

Я почувствовал легкое головокружение и попросил налить себе чистого виски. Фред, насмешливо поглядывая на меня, стал насвистывать арию Маркиза из «Корневильских колоколов».

— Давай поговорим серьезно, — предложил я, отодвигая пустую рюмку.

— А я вовсе не шучу, — пожал плечами Фред.

— Уж не хочешь ли ты сказать, что побывал там, — я указал пальцем себе под ноги, — и возвратился…

— Не хочу, — возразил Фред. — Потому что я побывал там. — Он указал пальцем на потолок.

— Где это? — не понял я. — В космосе?

— Можешь называть так, хотя это особый «космос». Я снова почувствовал головокружение и поспешил снять его новой порцией виски. На этот раз Фред последовал моему примеру. Некоторое время мы пили молча.

Наконец я не выдержал:

— Ты мог бы быть со мной пооткровеннее, Фред. Когда-то мы были друзьями… Ведь я считал тебя погибшим…

— Все правильно, — вставил Фред.

— Объясни же, в конце концов, что произошло, — продолжал я, не обращая внимания на его дурацкую реплику. — Даю слово сохранить все в тайне, добавил я на всякий случай.

— А я не делаю из этого особой тайны, — возразил Фред. — Тем более что пока мне не верят… Я побывал на том свете…

— Фред, я, конечно, чуть-чуть пьян, но не настолько… Он резко перебил меня:

— Этот разговор начал ты. Поверь, мне ничего не стоило отделаться какой-нибудь небылицей. Но ты мой старый друг… Кроме того, настойчивость, с которой ты слал письма и телеграммы, заставила меня предположить, что ты догадался кое о чем… Давай оставим эту тему…

— Не обижайся, Фред! Пойми, то, что ты говоришь… несколько странно и… не вполне умещается в голове. В моей, во всяком случае… В век ядерных реакторов и космических перелетов…

— В век ядерных реакторов и космических перелетов, — подхватил Фред, ничто не может и не должно казаться странным… Впрочем, я тоже понял это не сразу… На первых порах многое меня удивляло.

— На первых порах?

— Да… В начале пребывания там. — Он снова указал пальцем на потолок.

— Гм, интересно, и сколько же времени тебя там продержали? — Я решил включиться в игру, которую он предлагал. Фред сделал вид, что не заметил иронии.

— Сколько?.. В переводе на земное время — около восьми месяцев. Точнее, двести сорок шесть дней.

— Это норма? Или некоторых держат дольше? Он прищурился, что-то вспоминая, потом сказал:

— Понимаешь, мне трудно ответить на твой вопрос. Там такой балаган! Некоторых они вообще отказываются принимать. Ты не представляешь, какое там столпотворение. Нас с Земли там сейчас столько болтается неприкаянных…

— Но тебя все-таки приняли?

Он вздохнул.

— Видишь ли, получилось недоразумение. Какой-то тип в небесном управлении кадров — есть там такое, — Фред снова указал пальцем вверх, — все перепутал… Было забронировано персональное место для одного индийского праведника из йогов. В свое время этот праведник дал себя замуровать и просидел в темноте в подземелье десять лет, постигая искусство самосовершенствования. Потом он вылез и стал учить самосовершенствованию других… Началось перепроизводство праведников. Это, в общем-то, скандал. Любое перепроизводство — явление кризисное, а уж праведников… — Фред развел руками. — Ну, так вот, чтобы прекратить это дело, решили взять йога туда. — Фред указал глазами на потолок. — Место ему забронировали по третьей категории. Учти, это очень высокая категория. Раньше ее давали только дипломированным пророкам. Правда, с категориями последнее время и там изрядная каша, но, в общем, третья пока одна из самых престижных. Йог должен был лететь персональным самолетом на Филиппины. А самолет не выпустили из аэропорта Карачи по техническим причинам… Йог давай скандалить. Его посадили к нам. Ну, а там, — Фред снова кивнул на потолок, — не разобрались и хрястнули наш «Боинг»… Представляешь, сюрприз! Ждали одного йога с пилотом, а нас явилось сто пять душ. Регистратор в бюро приема чуть с ума не сошел. «Вы, — говорит, — не запланированы. Куда вас девать?» Йог на свою персональную бронь прихватил одну пассажирку — американочку из балета на льду. А нас — остальных сто три — до выяснения направили в общебытие…

— А это что такое?

— Общебытие?.. Место, прямо скажу, малоприятное. Туда посылают тех, с которыми не все ясно… Вроде карантинных бараков. Выйти нельзя, удобств никаких. Мы там просидели необмундированные довольно долго. Скучища — жуть…

— А йог?

— Я его больше не видел. Его вместе с балеринкой направили по месту постоянной прописки… Рай третьей категории — где-то в окрестностях Водолея…

— А ты не путаешь, Фред? Йога — в рай?.. Разве он принял христианство?

Фред взглянул на меня с изумлением:

— Так ты что, ничего не слышал?..

— О чем?

— О реформах… На этот счет и папа римский уже что-то объявлял… Они там кооперировались… Рай теперь объединенный. Его убрали подальше от Земли. Расширили. Включили в райскую зону еще несколько галактик. Из тех, что поновее… Говорят, там неплохо устраиваются… Но попасть без протекции сейчас практически невозможно…

Фред вздохнул и налил себе виски.

— Ад, вероятно, тоже объединили? — спросил я не без ехидства. Фред покачал головой:

— Ну, ты, оказывается, совсем ничего не знаешь… Ад ликвидирован уже несколько десятилетий назад… Несовременно, и, кроме того, эта фирма давно изжила себя. Те, кто там торчал давно, ко всему привыкли, а те, которые попадали сравнительно недавно, буквально лопались со смеху… Наивно, пошло, примитивно… После наших земных лагерей выглядело, как цирк. В конце концов организовали объединенную конференцию на высшем уровне и постановили: ад упразднить, а чистилище перенести на Землю… Место для этого вполне подходящее, особенно в связи с загрязнением среды обитания.

— Куда же девали грешников? — не выдержал я.

— Вообще-то, с меня взяли подписку… — Фред многозначительно потер подбородок, — не разглашать и прочее… Но тебе по секрету могу сказать… Большинство реабилитировали, даже административные должностишки дали в райских кругах невысоких категорий. Иуде, например, разрешили бар безалкогольных напитков открыть где-то на периферии. Нерона — в показательную пожарную команду. Александра Македонского, Вильгельма Завоевателя, Наполеона и еще там кое-кого — в НАИ — небесную автоинспекцию; ее в связи с ростом скоростей расширяют… Ну, а если обратиться к нашим общим знакомым… — Фред вдруг замялся. — Нет, впрочем, не буду, извини… Все-таки обещал. Дело не в подписи. И не подумай, что боюсь…

— Однако в своих фантастических рассказах ты…

— Совсем иное дело, — быстро перебил Фред. — Там я выступаю как автор… Читатель вправе верить или не верить. Поскольку фантастика, конечно, никто не верит. А кроме того, — он многозначительно поднял палец, — учти, цензура.

— Каким образом?

— Через редакторов.

— Есть какие-то связи? — По примеру Фреда я указал пальцем на потолок.

— У редакторов есть все необходимые связи, дорогой. — Фред потрепал меня по колену и налил виски. — Ты просто не представляешь, как у них все организовано… Иначе ни один не удержался бы больше месяца. И учти, многие ведь оттуда… В курсе всех инструкций — и райских и бывших адских…

— Оставим в покое редакторов, предложил я. — В их потусторонние связи еще можно поверить… Но как все это получилось у тебя? Если мне не изменяет память, раньше оттуда никто не возвращался.

— Ну, я не стал бы утверждать с такой категоричностью, — задумчиво произнес Фред. — Бывало и раньше… А сейчас это явление довольно распространено… Так что я отнюдь не исключение… Понимаешь, мы тут на Земле перепутали им все планы: непредусмотренный рост поголовья, непрерывные войны, бесконечные катастрофы на дорогах, на морях, в воздухе; терроризм, убийства в больших городах, наркомания, СПИД… Народ к ним валом валит. А у них даже паршивых нимбов не хватает, не говоря уже обо всем остальном. К этому добавь территориальные трудности. Раньше они были практически недосягаемы. Кое-кто из небесной администрации нет-нет да и заглядывал в окрестности Земли, иногда даже на Землю спускался. А после пятьдесят седьмого года никто и близко подходить не хочет; и понять их нетрудно… Кому приятно угодить под секретный спутник или получить по нимбу обломком ракеты-носителя. Уверяю тебя, этого космического барахла там сейчас столько, — Фред воздел к потолку обе руки, — не протолкнуться.

— Тебя послушать, так получается, что они оказались в ситуации непредвиденной и никем не предусмотренной.

— Абсолютно, — подтвердил Фред, отхлебывая виски.

— Но ведь там, наверно, полным-полно всяких специалистов по предсказаниям, прогнозам, предвидениям. Одних пророков сколько!

— Кто из классических пророков возьмет на себя смелость что-нибудь предсказывать в эпоху научно-технической революции? — прищурился Фред. — Ты что, совсем их за дураков считаешь? Мне рассказывали — там у них один специалист прогорел на прогнозах в начале этого века, так теперь все, кто поумнее, молчат, словно святой воды в рот набрали.

— Неужто совсем отказались от предсказаний, от прогнозирования?

— Не совсем… Используют некоторые земные прогнозы: принимают по радио через спутники связи. Кое-что подвергают дополнительной обработке на электронно-вычислительных машинах. У них сейчас тоже неплохая техника. В общем, стараются не отставать. Кстати, имей в виду, специалистов по электронике, по радиации они принимают вне очереди. У них пока этой братии недостаточно, а старшие поколения в технике ни бельмеса не смыслят. Между прочим, в связи с техническим перевооружением у них возникли свои трудности… Там ведь старики тоже за места держатся. А приходят новые кадры со своими методами. Кое-кто из новых рвется к руководству. В некоторых сферах такая перестройка началась…

— Что же думает начальство? Фред усмехнулся:

— Начальство, прежде всего, о себе думает. Чтобы самому не вылететь.

— Разве там высшие должности не постоянные?

— Постоянного, дружище, в мире ничего не было. Все течет, все изменяется. О переводе на пенсию и там поговаривают…



— Ты, я вижу, в курсе всех тамошних дел.

— Еще бы. Понаслышался, пока гоняли по инстанциям.

— Подожди, подожди… Ты же говорил что-то об общебытии.

— Это только первое время… Потом нас попытались пристроить. Меня, как журналиста, направили в региональные заоблачные «Новости».

— А это что за штука?

— Есть там такие… Пережиток, конечно… Понимаешь, сферы разбиты на регионы, и над каждым своя куча облаков, чтобы не очень жарко было. Ну, а в облаках скрыты разные приспособления. В том числе и это: сидят несколько типов и поют последние известия. Менее важное — на один голос, что поважнее — хором. Снизу ничего не видно, только слышны голоса. Похоже на наши радиопередачи.

— А что поют?

— Разное… Больше славословят. Но бывают и критические псалмы. Я, между прочим, на этом и погорел. Мне на третий день главный — а там тоже был свой главный — подсунул один материальчик. «Ты, — говорит, — это в самом конце отбарабанишь». Дошла до меня очередь, я сижу, заливаюсь; только что-то, чувствую, очень уж тихо внизу стало. Но ничего, допел до конца и вниз в дырку в облаке глянул. Оказывается, внизу подо мной целая толпа собралась и все вверх на мое облако глядят. Мне как-то не по себе стало… А тут вдруг один из толпы выходит — нимб у него вроде пошире и вся фигура как-то посолиднее, чем у других. Вышел он, руки на груди сложил и говорит: «Братья, не верьте. Чист как слеза. А это все брехня… Наглейшая! Вот я сейчас полечу и выясню, что за сукин сын там райским голосом разливался…»

И выяснил… Меня на другой же день с облаков поперли. Прихожу опять в управление кадров. Попадаю к какому-то херувимчику женского пола. Сидит и лакированными ноготками по клавишам электронно-вычислительной машинки постукивает. Увидела меня и загрустила… Чувствую, пришел не в добрый час, но что делать?.. «За новым направлением», — говорю. Она, не глядя, по клавишам своей райской машинки постучала, вынимает карточку и протягивает. «Что это?» — спрашиваю. «Новое направление». — «А куда?» — «Разве это так важно?» — «Конечно, — говорю, — для меня важно, я знаете кем там был специальным корреспондентом…» — «Э, — прерывает херувимчик, — здесь это не имеет никакого значения. У вас какая категория?» — «Категория? — повторяю растерянно. — Пока никакой». — «Так вас еще не приобщили?» — «Нет, — говорю. — Тянут…» Херувимчик даже побледнела: «Что же вы мне душу морочите и работать мешаете? Я шефу пожалуюсь». — «Я полагал, вы сами поняли. Ведь нимба-то у меня нет». Херувимчик как затараторит: «Меня не интересует, что вы полагаете. Откуда я знаю, почему вы без нимба? Может, вы его в химическую чистку отдали». И пошла, и пошла… «Извините, — говорю, — право, не хотел…» Она только крылышками трепещет. «Идите, — говорит, — и пока не приобщат, не приходите сюда…»

— Слушай, Фред, а что такое приобщение?

— Как тебе объяснить… Ну, это официальное признание прав гражданства, что ли?.. Нечто вроде прописки по месту постоянного жительства… Собирают толпу новичков — по заранее утвержденному списку, конечно. Какой-нибудь архангел читает речь, потом всех разом поздравляет и каждому в отдельности жмет руку и вручает нимб. Нимбы разные, в зависимости от категории, которую тебе там присвоили… Категорий множество. В общем, система хитрая. Бюрократия — не дай боже!

— Земные образцы используют? — не удержался я.

— Обмен опытом, конечно, осуществляется. — Фред говорил очень серьезно. Чины земной администрации в конце концов все туда попадают. Там даже нового святого высокой категории недавно утвердили. Назвали святым Бюрократием. А вот кем он на Земле был — узнать не успел… Не исключено даже, что из мелких бюрократов… А там они это для рекламы могли устроить.

— Значит, реклама и там процветает?

— Еще какая! — Фред даже зажмурился. — Там все, дорогой, зависит от рекламы, ну и от саморекламы, конечно. Без нее ни шагу. Если ты человек от природы скромный, шума вокруг своей души поднимать не любишь, там лучше не появляйся. Ничего не добьешься. Самого паршивого нимба не дадут. Я уже не говорю о должностях. А без должности и там не сладко. На одном нимбе тоже далеко не уедешь. Кстати, ты это имей в виду в будущем…

У меня вдруг как-то не по-хорошему засосало под ложечкой, и я снова потянулся за виски. Но бутылка уже опустела.

Фред перехватил мой взгляд и понимающе кивнул:

— С этим надо смириться, дружище… Рано или поздно все подходит к концу.

— Слушай, Фред, а тебя они надолго… отпустили?

— До особого распоряжения.

— И ты не знаешь на сколько?

— Нет. Как любой из вас. Как ты сам, например.

— При чем тут я?

Фред усмехнулся:

— Разве забыл: «Не ведаете дня и часа…» Так, кажется?

— Хоть ты и оттуда, — сказал я очень серьезно, — тебе не подходит роль проповедника. Расскажи лучше, как ты оттуда выбрался…

— Нет, не могу… Я уже и так сказал слишком много… Мы ведь не знаем, кто тут вокруг околачивается.

— Пойми, Фред, — я наклонился к самому его уху, — это так важно для меня… Твой опыт мог бы оказать мне неоценимую услугу. Я имею в виду там… — Я указал глазами на потолок.

— «Опыт», «опыт», — раздраженно повторил Фред, — если узнают, что я тут болтал, черта с два мне еще раз выездную визу оттуда дадут…

— Значит, это бывает не один раз! — воскликнул я с восхищением.

— Тс, тише ты, кретин… — Ладонь Фреда появилась возле моих губ. Молчи, прошу тебя…

Но мне терять было нечего.

— Если ты, райский выкидыш, не объяснишь ясно, как все это получилось, заорал я, — завтра же я…

Я не успел докричать, что сделаю завтра, потому что Фред зажал мне рот.

На какое-то мгновение мне удалось избавиться от его ладони.

— Завтра же я…

Фред легонько ткнул меня в солнечное сплетение. Пока я пытался перевести дыхание, Фред что-то объяснял любопытным, которые окружили нас. Я разобрал лишь последние слова:

— Недавно выписали из нервной клиники… Нет-нет, он не опасен… Сейчас уведу…

— Не давайте ему больше пить, — посоветовала какая-то седая дама в оранжевых «бананах».

— Ни в коем случае, мадам.

Фред подхватил меня под руку и увлек в дальний угол бара. Здесь он довольно небрежно швырнул меня на свободный столик. Сам сел напротив и принялся раскуривать сигару.

— Завтра же… — начал я, переводя дыхание.

— Завтра ты сможешь сделать все, что захочешь, — спокойно сказал Фред, а сейчас посиди несколько минут тихо и постарайся не привлекать ничьего внимания. Иначе пожалеешь…

Кажется, я всхлипнул.

— Я расскажу тебе еще кое-что, — продолжал Фред, — но после этого ты оставишь меня в покое и дашь возможность уйти без скандала. Терпеть не могу скандалов. Они осточертели мне еще там… — Он указал глазами на потолок.

— Хорошо, — пробормотал я и опять всхлипнул, а может быть, просто икнул. По-видимому, я постепенно терял способность самоконтроля.

— Так вот, — начал Фред, глубоко затянувшись и пуская кольца голубого сигарного дыма, — на чем же мы остановились?

— Ты говорил о важности рекламы, — пробормотал я, ощупывая то место, куда он ударил меня.

— Но это следует делать умно, — подхватил он, продолжая пускать дым. Рекламу надо базировать на знании реальной обстановки. Нельзя, например, добившись приема у какого-нибудь архангела, прийти и объявлять о своей гениальности. Во-первых, тебе, конечно, никто не поверит. А во-вторых, с гениальностью вообще надо поосторожнее… Там не любят гениев, как и тут. Хлопот с ними много, с этими гениями… О способностях и талантах, если они у тебя были, тоже лучше помалкивать. Архангелы в подавляющем большинстве дубы. К способностям и талантам у других относятся подозрительно… Рекламировать надо типичность, усредненность, даже второсортность, если угодно… Я, к сожалению, раскусил это слишком поздно… Понимаешь, при неудержимом росте поголовья праведников тамошнее начальство просто вынуждено ориентироваться на середнячка. Сейчас идеалом является так называемый усредненный праведник, который мог бы рассматриваться в качестве наиболее типичного представителя эпохи. А попробуй-ка усредни современного самого среднего американца со средним африканцем или средним обитателем джунглей Амазонии. Да и само понятие «средний африканец» тоже крайне абстрактно… Вот чиновники-ангелы там и маются… Ведь теоретически права и желания у всех праведников должны быть одинаковы. А на деле выходит, что одному подавай коктейли и стриптиз — он без них не мыслит райского блаженства, — а другому это ни к чему, он и так всю жизнь ходил голым и пил в основном воду… А вот когда ты появишься и станет ясно, что ты и есть один из самых средних представителей своей эпохи, тут все будет к твоим услугам. Именно на таких небесная машина и настроена. И приобщат вне очереди, и должностишку подкинут, и вообще на виду будешь у начальства…

— Значит, лучше сразу брать крен на второсортность?

— Постепенно, без торопливости и нажима… Реклама и там требует некоторого времени, чтобы дошла… В анкетах полезно подчеркивать свою типичность, ограниченность… В разговорах лучше поддакивай. И не вздумай показывать эрудицию, если она, конечно, у тебя есть. В небесных канцеляриях старайся не спорить, ни в коем случае не вступай в пререкания. Особенно на первых порах… В общем, это правила элементарные… Они всюду сохраняют силу… И никогда не забывай, что рядом с тобой самый паршивый ангел последней категории все-таки ангел… Вот так, дружище!

— И после того как ты разобрался во всем, они тебя отпустили? Фред усмехнулся:

— Не совсем… В конце концов меня приобщили. После приобщения дали кандидатскую категорию, но, учитывая земную специальность и то, что на первых порах я всюду твердил о своих способностях, послали на краткосрочные курсы.

— Для переподготовки?

— Для усреднения.

— Ну и что?

— Ничего особенного. Это были краткосрочные курсы. Низшая ступень. Там есть еще курсы нормальные, высшие, академические… Но туда особый отбор. Я не подошел бы по анкетным данным.

— И самореклама не помогла?

— Видишь ли, она годится только до определенной границы. Дальше все происходит автоматически, но для этого нужны некоторые особые обстоятельства, а главное — рука… Впрочем, это уже те райские сферы, где мне не удалось побывать.

Фред вздохнул и замолчал.

Я чувствовал, что должен узнать что-то еще крайне важное, но никак не мог собраться с мыслями…

На всякий случай я попросил:

— Рассказывай дальше, Фред.

— Пожалуй, все… Если ты творчески воспользуешься моим опытом и учтешь советы, тебе будет легче приспособиться к райской действительности, чем это получилось у меня. Главное, будь скромен, тих, настойчив, но не зевай и, когда можно, веди себя понахальнее… Постарайся обзавестись поддержкой какого-нибудь архангела, лучше из молодых, и, уверяю, ты устроишься там совсем неплохо и сможешь подняться до вполне приличных райских сфер.

— Подожди-ка, Фред… Я хотел еще кое о чем спросить… Кстати, ты упомянул о кандидатской категории после приобщения. Что это за категория?

Он пренебрежительно махнул рукой:

— Самая низшая. Кандидат в праведники. А можно было сразу отхватить категорию праведника или даже низшую ангельскую, но я слишком поздно сообразил, как это делается. Ты с самого начала капай им на души своей типичностью и приобщишься что надо… Ну, кажется, все… И мне уже давно пора.

Он хотел встать, но я схватил его за руку.

— Подожди, вспомнил. Последний вопрос — самый важный… А как с возвращением? Как это делается? Он развел руками:

— Не могу же я раскрывать всего. Ну, делается… Я тому наглядный пример. А как? Попадешь — узнаешь…

— Пойми, Фред. Ведь это же главное… Все остальное ты мог и не рассказывать. Ничего принципиально нового… Самый минимальный жизненный опыт…

— Вам телеграмма, сударь, — сказал официант, подходя и протягивая Фреду серебряный поднос.

Фред взял телеграмму, прочитал ее, скомкал и сунул в карман. Потом молча принялся раскуривать сигару. Руки у него заметно дрожали, и он никак не мог справиться со спичками. Официант поднес ему зажигалку.

— А где машина? — спросил Фред, жадно затягиваясь.

— Ждет у подъезда.

— К сожалению, мне действительно пора, — сказал Фред, вставая. — Мы, пожалуй, продолжим разговор… при следующей встрече…

— Где и когда?

— Не знаю. Но где-нибудь мы встретимся обязательно.

— Нет! — решительно крикнул я. — На мой последний вопрос ответь сейчас! Это, конечно, трюк — с телеграммой и срочным отъездом… Может, придумаешь еще что-нибудь?

Фред внимательно взглянул на меня, потом повернулся к официанту:

— Идите и скажите шоферу, что я немного задержусь… Официант удалился. Где-то вдали пропел петух.

— Слышишь, еще сигнал, — серьезно заметил Фред, гася сигару в пепельнице, — мое время кончилось. Отзывают обратно…

— Придумал-таки! — Я едва сдерживал закипающее бешенство. — Ты, действительно, наспециализировался в фантастических трюках. Так как же все-таки с возвращением оттуда?

— Есть три возможности, — бледно улыбнулся Фред. — Поехать в командировку, достать туристскую путевку или… воспользоваться протекцией какого-нибудь архангела… Как видишь, тоже ничего принципиально нового…

— Издеваешься?

— Нисколько…

Я до сих пор не понимаю, откуда у меня в руках очутилась пустая бутылка из-под шампанского. Я ударил его… По голове… Всего один раз… Он даже не пытался увернуться и сразу упал.

Сообразив, что случилось, я склонился над ним, хотел помочь, но было уже поздно. Я едва уловил его последние слова:

— Скотина же ты… Теперь придется… топать черт знает куда пешком. А мог доехать… на машине…

Впрочем, может, это мне почудилось…

Меня судили за непреднамеренное убийство в состоянии алкогольного опьянения. Единственным смягчающим обстоятельством, по словам прокурора, являлось то, что убитый — писатель-фантаст… Однако когда я объяснил суду, кем был в действительности Фред Вильерс, рассказал его историю и содержание нашей последней ночной беседы, дело прекратили, а меня поместили сюда…

Правда, тут тоже решетки на окнах и сад огорожен высокой стеной, но зато здесь тихо, много зелени и меня окружают милые, приветливые люди. Иногда я рассказываю им удивительную историю Фреда, и они мне верят… У меня множество свободного времени; я живу не торопясь и спокойно жду новой встречи с Фредом. Она обязательно состоится. Жду без тревоги, потому что, надеюсь, у Фреда нет серьезных оснований сердиться на меня…




home | my bookshelf | | Отпущен до особого распоряжения |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения
Всего проголосовало: 3
Средний рейтинг 1.3 из 5



Оцените эту книгу