Book: Счастливая встреча



Счастливая встреча

Барбара БЕНЕДИКТ

СЧАСТЛИВАЯ ВСТРЕЧА

Моим любимым мужчинам, Скотту и Джону, которые в трудную минуту всегда оказываются рядом

Глава 1

Это он?

Джуди ошарашенно смотрела, как длинный, поджарый Такер Бун теснил к дальней стене Аилу Мэтлок, известную своим распутством хозяйку этого заведения. Неужели… неужели этот плотоядно оскалившийся кобель и есть тот самый человек, к которому их послал дядя Хэм?

Ее брат Кристофер, вжавшийся рядом с ней в темную нишу под лестницей, тоже недоуменно хмурился. Ни Джуди, ни Кристофер не судили людей слишком строго, но они хорошо знали, как пьянство и разврат ослабляют волю, и были в растерянности. Им нужен был человек с ясной головой и молниеносной реакцией, а не какой-то расхлябанный похотливый выпивоха.

Впрочем, Буна никак нельзя назвать расхлябанным, отметила про себя Джуди, ни по внешности, ни по замашкам. Конечно, он был пьян — они своими глазами видели, сколько он влил в себя виски, — однако к Лиле он подкрадывался, как тигр к добыче, весь сжавшись для решающего прыжка. Хотя Джуди наблюдала за ним уже битый час, все это время он сидел к ней спиной, и она так и не увидела его лица. Но можно было представить себе напрягшиеся желваки на скулах и хищный взгляд: его вожделение зеркально отражалось на скучающе-пресыщенном лице Лилы.

В тот момент, когда Бун наконец прижал Лилу к стене, Джуди тихо ахнула.

Бренчало расстроенное пианино, неблагозвучно подвывала певица, звенели монеты, которые бросали на стойку, стоял невообразимый гвалт, но Джуди слышала только гулкие удары собственного сердца и видела только Буна, который держал в ладонях лицо Лилы, телом прижимая ее к стене. Они пожирали друг друга глазами, словно и кабак, и все вокруг перестало существовать.

Вот ладони Буна соскользнули на вызывающе алый атлас платья Лилы, на ее тонкую талию, а затем обхватили ее ягодицы. Прижимаясь к Лиле животом, он медленно наклонился к ее губам и приник к ним в чувственном поцелуе. Лила запустила пальцы в его густую русую шевелюру.

Джуди тысячу раз видела, как Раф целует Гинни, однако животное вожделение этой парочки было отвратительной пародией на любовь ее приемных родителей. Она приказывала себе отвести взгляд, но, видя, как Лила трется о Буна пышными бедрами, как она бесстыдно берет его руку и прижимает к своей роскошной полуоткрытой груди, Джуди ощущала какое-то странное томление.

Срам, распутство, разврат, крутилось в голове Джуди, но она сознавала, что всего лишь повторяет слова преподобного Байерса. Ее словно околдовал могучий плотский порыв этих людей, порыв, которого ей в двадцать один год еще не довелось познать.

Нет, конечно, за ней ухаживали, ее домогались, и тем не менее Джуди пока не встретился человек, который бы разбудил ее чувство. У нее еще никогда не подкашивались ноги, как у Лилы, она еще никогда не разрешала дерзким рукам мять свое тело.

Детство научило ее опасаться мужчин, но, казалось бы, любовь и забота Рафа и Гинни должны были бы сгладить тяжелые воспоминания. Однажды она спросила старшего брата Патрика, все ли с ней в порядке. Патрик ответил, как всегда, спокойно и рассудительно, что было бы удивительно, если бы она не бежала от мужчин после того, как с ней обошелся их родной отец Жак Морто.

Кроме того, добавил Патрик, она так долго изображала из себя мальчишку, что, пожалуй, знает о мужчинах больше, чем они сами, и на нее может произвести впечатление только действительно выдающийся представитель мужского племени. «Перестань тревожиться, — посоветовал ей Патрик, — и наберись терпения — он придет, тот, кто предназначен тебе судьбой».

Но Джуди всегда недоставало терпения. Иначе она не пряталась бы в этом темном углу, опять переодевшись мужчиной, и не поджидала бы минуты, когда этот подгулявший Ромео окажется один и можно будет попытаться договориться с ним о деле.

Тем временем Бун, тоже, видимо, не отличавшийся терпением, подхватил Лилу на руки и решительными шагами направился к лестнице. Алый атлас ее платья каскадом спадал на пол. Джуди застыла в ужасе: ей показалось, что он увидел ее и Кристофера и собирается вытащить их из укрытия. Но Бун прошел мимо них и стал подниматься по лестнице. Его взгляд был прикован к женщине, которую он держал на руках.

— Он моложе, чем я думал, — прошептал ей на ухо Кристофер. Это так, молча признала Джуди. Хуже того, он чертовски красив, как сказала бы их пожилая соседка и добрый ангел миссис Тиббс. Когда Джуди увидела точеные черты его загорелого лица, у нее засосало под ложечкой, и вовсе не от страха, что он их обнаружит прежде времени. Нет, просто, глядя на его красивое лицо, она еще более живо представила, куда он направляется и чем собирается заняться.

— Ну и что теперь? — прошептал Кристофер, возвращая Джуди к действительности.

Она пригладила коротко остриженные волосы и оторопело подумала: «Батюшки! Я чуть не забыла, зачем мы здесь». А дело у них чрезвычайно важное! Для этого недостаточно туго перетянуть грудь и остричь черные кудри — надо каждую минуту быть во всеоружии. Заглядываться на такого человека, как Бун, — это значит навлечь на себя неприятности. А неприятностей у них в семье и без того хватает.

Честно говоря, самое разумное было бы бежать отсюда без оглядки и вернуться в Луизиану, где дядя Хэм найдет им помощника постарше и не такого красавчика.

При мысли о доме у Джуди защемило сердце. Кажется, отдала бы все, чтобы снова увидеть Рафа, Гинни и всех семерых своих братьев и сестер. Но свидеться им удастся только после того, как они с Кристофером осуществят задуманное.

— Ну так что будем делать? — повторил Кристофер. Джуди поежилась. У них так мало времени! Ничего, твердо сказала она себе, все получится. Не может не получиться!

— Пойдем за ним, — проговорила она, боком выбираясь из ниши и стараясь держаться в тени. — И подождем, пока он останется один.

Такера Буна разбудил отдаленный крик петуха. И он замер, увидев перед собой дуло двуствольного ружья. Что может сделать это оружие, он знал очень хорошо и вовсе не хотел, чтобы его внутренности раскидало по полосатым обоям комнаты Лилы.

— Ты Такер Бун?

Тихий, спокойный и явно молодой голос заставил его оторвать взгляд от ружья и поднять его выше. Он увидел темно-карие глаза, от пристального взгляда которых ему стало не по себе.

«Вляпался», — подумал он.

Он попытался стряхнуть дурман похмелья и внимательно вгляделся в юношу. Поношенные штаны и рубашка покрыты дорожной пылью. И не очень ладно сидят на парне. Одежда с чужого плеча, решил он. Конечно, хотя война и закончилась, хлопок сейчас дорог, но только совсем уж нищий станет надевать в июле шерстяную форму армии южан. Да и кормили бедолагу, видно, неважно: и ростом не вышел, и мяса на костях не нарастил.

Казалось бы, такого вояку нечего опасаться, но Такер потому и был все еще жив, что привык доверять своей интуиции. А она сразу подсказала ему, что положение серьезно. Тут он услышал, как кто-то кашлянул, и перевел взгляд вправо. Один тощий юнец, может, и не представлял бы большой угрозы, но два — это совсем другое дело.

Такер окинул своих противников быстрым оценивающим взглядом. Оба темноволосы и очень молоды, но второй на голову выше, и его подбородок покрыт рыжеватым пушком. У того же, что держит ружье, щеки гладкие, как у младенца. Видно, он моложе, но, судя по ружью, верховенство принадлежит ему. Наверное, у него больше если не силы, то мозгов. Отнять у него ружье, повалить на пол — и вся недолга.

Такер глянул в угол, где на полу лежала сброшенная им одежда и его «кольт». Потом осторожно потрогал место на постели рядом с собой. Все ясно: получив свое, Лила давно ушла. Он наедине с этими двумя молодчиками.

Но ему ли привыкать! Сколько раз он выкарабкивался из различных переделок — и без всякой посторонней помощи.

— Кристофер, возьми его револьвер, — скомандовал парень с ружьем, кивая в угол. — А одежду отбрось ногой подальше. Вряд ли он посмеет в воскресенье выбежать на улицу в чем мать родила.

Парнишка как в воду глядел. Почтенные дамы города Салвейшен скорее согласятся с тем, чтобы ты ограбил банк, чем появился нагишом на улице в день, который Господь Бог отвел для отдыха, молитвы и размышлений о возвышенном. Если он выскочит из заведения Лилы голышом, его посадят за решетку раньше, чем добропорядочные граждане приступят к воскресному обеду.

Котелок у него варит, с невольным уважением отметил Такер. А ведь они родом не отсюда. Из Луизианы, сообразил он, узнав характерный новоорлеанский выговор. И что они делают здесь, вдали от родных болот?

— Так ты Такер Бун или нет? — повторил первый парень, ткнув его дулом ружья.

— Ну, Бун, — неохотно ответил Такер осипшим с перепоя голосом. И сел в постели.

— Ни с места! — прорычал второй парень. — И прикройся простыней.

Смотри какие стыдливые, с удивлением подумал Такер. Сам он давно уже перестал стесняться наготы. Но в этих ребятах чувствовалась какая-то невинность, которая побудила его завернуться в простыню до пояса. Судя по тому, как они отводили глаза и как дрожало ружье в руках младшего, им еще не приходилось выступать в роли налетчиков.

— Нам с братом нужна твоя помощь. Мы разыскиваем одного человека.

Голос младшего зазвучал тверже, и в карих глазах мелькнула решимость.

— Лучше постучитесь в третью дверь от моей, — устало произнес Такер. От выпитого накануне виски у него раскалывалась голова. — Бак Ллуэллин якшается со всеми подряд. А я стараюсь не связываться с детьми.

Парни обменялись вопросительными взглядами.

— Наверное, он прав, Джуд, — неуверенно произнес тот, которого звали Кристофер. — Посмотри на него хорошенько. Он совсем нам не подходит.

Это тоже не понравилось Такеру. Одно дело, когда он сам отказывается, а другое — когда о нем отзываются с таким пренебрежением.

— Помолчи, Кристофер, — сердито сказал Джуд и вновь обратил на Такера свой непроницаемый взгляд. — Нам сказали, что ты берешься за любую работу, лишь бы хорошо платили.

Такер не слишком гордился своим занятием — делать за других их грязную работу, — но человеку с пустым желудком негоже быть привередливым. Надо как-то зарабатывать на жизнь. А у него еще и на душе пусто.

— И сколько вы можете заплатить? — спросил он.

— Мы слышали, что на войне ты был разведчиком, — продолжал Джуд, не ответив на его вопрос. — Если ты и впрямь способен выследить кого угодно, мы хорошо заплатим. Скажем, вдвое больше обычной ставки.

Это звучало соблазнительно. Такер очень нуждался в деньгах.

— Что-то не верится, чтобы у вас были такие деньги, — усомнился он, глядя на их поношенную одежду и стоптанные башмаки.

— Не волнуйся, деньги у нас есть. — Сверкнув глазами, Кристофер полез в карман и показал Такеру несколько банкнот. — И еще найдется.

— Кристофер! — негодующе воскликнул Джуд.

— На твоем месте, парень, я не стал бы похваляться деньгами перед Баком Ллуэллином или кем-нибудь еще. Глазом не успеешь моргнуть, как лишишься всех своих денежек, а то и заработаешь дырку в голове.

— Мы не дураки, чтобы носить все деньги с собой, — возразил Джуд, вперив многозначительный взгляд в Кристофера: дескать, помалкивай! — Это — аванс. А остальное получишь, когда выполнишь задание.

Аванс? Не иначе как этому мальчишке приходилось сталкиваться с адвокатами. Значит, деньжата у них и впрямь водятся. Вглядевшись в Джуда, Такер заметил, что у мальчишки гладкими были не только щеки, но и руки. И очень чистые ногти.

Похоже, парни не блефуют.

Такер задумался, отчего голова у него разболелась еще сильнее. Опохмелиться бы! А то мозги совсем не работают. Какой-то тут подвох. Инстинкт подсказывал ему, что он что-то упустил, и это «что-то» может его подвести.

Внутренний голос кричал: беги от этих парней со всех ног! Такер посмотрел на Джуда, который по-прежнему целился ему в грудь. Попробовать или не стоит? Наверняка ему удастся отнять у мальчишки ружье. Куда тому тягаться с более сильным и опытным бойцом. А Кристофер держит его «кольт» вялой хваткой: видно, что не привык иметь дело с оружием. Главное — чтобы Джуд оказался между ними. Хорошо стреляет Кристофер или плохо — не имеет значения. Он побоится попасть в брата.

— А кого мне надо найти? — спросил Такер, осторожно отодвигаясь к другому краю постели. — Чем он вам насолил, что вы готовы истратить столько денег?

— Мы тебе платим не за то, чтобы ты задавал вопросы! — рявкнул Кристофер.

Джуд крепче сжал ружье, опасливо глядя на Такера, но позволил ему встать на ноги. Должно быть, от него не укрылось, что тому это совсем не просто сделать.

— Ну и гнусное же пойло продает Лила, — пробормотал Такер и, пошатнувшись, выпрямился. Замотав у пояса простыню из малинового атласа, он шагнул к Джуду, отгородившись им от Кристофера — на случай, если тот вздумает палить из «кольта». Глаза обоих юношей были прикованы к простыне. Кристофер презрительно скривился, а Джуд отчего-то покраснел.

Любопытно. А нельзя ли извлечь пользу из их стыдливости?

— Вы мне пока не заплатили, так что я не обязан подчиняться вашим правилам, — лениво проговорил он. — И работать на вас я соглашусь, только получив ответ на кое-какие вопросы. Что ты на это скажешь, Джуд?

— Не подходи, — прорычал Кристофер. — И одевайся поживее.

— Как я оденусь, когда вы забросили мои штаны в другой конец комнаты? — Такер поглядел на Кристофера и заметил, что тот уже крепко сжимает «кольт». Затем перевел взгляд на Джуда и, завязав простыню узлом, поднял руки: сдаюсь, мол. — Да что я вам могу сделать? Вы оба вооружены.

Палец, который Джуд держал на курке, побелел от напряжения.

— Ладно, Кристофер, не мешай. Пусть задает свои вопросы.

Такер широко ухмыльнулся и сделал шаг вперед. Он чувствовал себя идиотом в этой простыне, и в голове, казалось, неслось стадо бизонов. Но как-то надо отнять у мальчишки ружье.

Оказавшись рядом с Джудом, Такер заметил, что он на голову выше юноши, который по сравнению с рослым Такером был маленьким и хрупким. Подняв подбородок и сжав челюсти, парень старался сохранять самообладание, но сама близость Такера лишала его присутствия духа.

Глядя на молодое выразительное лицо, Такер на секунду даже исполнился сочувствия к Джуду. Когда-то и он был таким же юнцом и тоже верил, что, если взять себя в руки, можно добавить себе мужественности. Жаль, что эта вера в себя будет сейчас разрушена и что разрушит ее сам Такер. Этим ребятам нужен защитник, а не уставший от драк циник, который вот-вот отнимет у них оружие и вместе с ним — надежду.

Раздраженный собственной слабостью, Такер сказал себе, что чем скорее он разоружит своих незваных гостей и вышвырнет их из комнаты, тем лучше будет для всех троих.

Самое главное — сохранить свою жизнь. Он шагнул вперед. Джуд попятился, и у него в глазах зажегся какой-то странный огонек. Такер пытался сосредоточиться, но голова была словно набита ватой. Проклиная вчерашнюю попойку, он мучительно соображал, как добиться своего, не дав ребятам возможности пустить в ход оружие, а то и его застрелят, и друг друга, глядишь, перестреляют.

Джуд отпрянул назад и уперся спиной в стену. Услышав, как его брат шумно выдохнул, Кристофер крикнул: — Отойди, Бун, а то стрелять буду!

Такер снова поднял руки и попытался сдвинуться влево, чтобы Джуд опять оказался между ним и Кристофером. Но тут узел на проклятой простыне развязался, простыня упала к его ногам, и Такер, споткнувшись об нее, рухнул боком на ружье Джуда.

Он почувствовал кожей холодок металла, и тут ружье выстрелило, и ствол сразу раскалился. Дробь попала в стену напротив. Услышав, как на пол сыплются обломки гипса, Такер оглянулся и увидел, что от статуэтки Венеры осталось лишь основание. Лила будет вне себя от ярости.

У него не было времени выяснять, какие еще разрушения произвел выстрел из ружья. Позади грохнул «кольт», и пуля задела ему плечо. Рефлекторно шарахнувшись, Такер ничком свалился на отчаянно сопротивлявшегося Джуда.

Плечо горело огнем, но Такеру было не до него — он никак не мог справиться с дравшимся, как разъяренная кошка, Джудом. Ему удалось вырвать у парня ружье и отбросить его в сторону, но тот принялся отчаянно царапаться и кусаться. На груди Такера появились глубокие кровавые борозды, и только моментальная реакция спасла его неповрежденную руку от острых зубов этого маленького чудовища. Почувствовав, что мальчишка намеревается двинуть его коленом в пах, Такер было отшатнулся, но по выражению лица Джуда догадался, что сзади подкрадывается Кристофер. В «кольте» больше не было пуль, но Такер не жаждал получить удар тяжелым револьвером по и без того одурманенной голове.

Он оглянулся на Кристофера. Джуд тут же потянулся за лежавшим на полу ружьем. Такер хотел схватить его за руку, но поймал только рукав. Серая ткань с треском разорвалась, а Джуд с воплями стал молотить его кулаками по груди. Такер уселся верхом на мальчишку, поймал его руки и прижал их к полу. И тут в висок ему уперлось дуло «кольта».



Но угрожающие слова Кристофера заглушил крик ворвавшейся в комнату Лилы:

— Что тут творится?

Тяжело дыша, Такер смотрел на своего пленника, вернее, на его грудь. Прореха в рубашке обнажила бинты, которые скрывали тайну Джуда.

Теперь до Такера наконец-то дошло, в чем дело! Яростно извивавшийся под ним мальчишка был женщиной. Недаром Такера смутил ее взгляд.

Он таки действительно вляпался.

Глава 2

Джуди безошибочно уловила то мгновение, когда отношение Такера к ней переменилось. Секунду назад он обращался с ней так же бесцеремонно, как с любым противником в кабацкой драке. И вдруг его хватка ослабела, и он воззрился на нее в немом изумлении.

Проследив за его взглядом, она увидела дыру на рубахе, под которой виднелась сползшая в пылу драки повязка. Ее грудь обнажилась не больше чем в бальном платье, но, глядя на нее, никто не усомнился бы, что она не мальчик. По недовольной гримасе Такера Джуди поняла, что это открытие не слишком его обрадовало.

Он словно раздевал ее взглядом. Такер сидел на ней верхом и крепко держал ее руки. Джуди стало страшно. Она была полностью в его власти. Такер Бун был воплощением мужской силы и красоты и напомнил ей греческие мраморные статуи, которые она видела в Новом Орлеане. Он был похож на сошедшего на землю эллинского бога: такой же могучий — и такой же обнаженный. Даже через грубую одежду она чувствовала обжигающее прикосновение его бронзовой кожи. Весь он, казалось, состоял из тугих рельефных мышц. Она видела щетину на его щеках, густую поросль волос на груди…

Джуди запаниковала. Надо как-то высвободиться. Глянув в сторону Кристофера, она поняла, что от него помощи не дождешься. При появлении Лилы он повернулся к двери и так и стоял, вытаращив глаза от изумления и опустив револьвер.

Заметив, что и Такер Бун перевел взгляд на Лилу, которая ворвалась в комнату как богиня возмездия, Джуди попыталась освободиться, но он безо всякого усилия удерживал ее на месте.

Едва прикрытая отороченным перьями халатиком, побагровев от возмущения, Лила глядела на результаты перестрелки.

— Обои! — возопила она. — Ковер!.. Моя прелестная Венера!

Такер напрягся всем телом. Джуди надеялась, что он сейчас вскочит с пола и начнет униженно извиняться, однако он еще крепче сжал ее руки.

— Рана пустяковая, Лила, и все же спасибо за заботу, — сказал он и слегка подвинулся, чтобы Лила не увидела грудь Джуди. — Вышла небольшая потасовка с этими… мальчишками. Но мы, кажется, договорились, так, Джуд?

Его проницательный взгляд смущал ее. И он об этом знал!

— Может, и так, — сердито проговорила она. — Только хватит на мне сидеть!

Он многозначительно посмотрел на ее грудь — дескать, прикройся, — потом встал на ноги, пошел к своей одежде и принялся натягивать брюки.

Лила подошла к нему, улыбаясь накрашенным ртом. — Замечательно, — подытожила она, хозяйским жестом беря его за руку. — Так о чем же вы поспорили?

Джуди стянула разорванную на груди рубаху и вскочила на ноги. Кристофер крепче сжал «кольт», словно только сейчас вспомнив, что держит его в руках, и шагнул вперед, чтобы заслонить Джуди от Такера Буна.

Ему всего шестнадцать лет, подумала Джуди о Кристофере. Парню бы дома сидеть с младшими братьями и сестрами, а он затесался в какой-то грязный бордель и вынужден охранять сестру, которая и сама может за себя постоять. Хотя сегодня это у нее не очень хорошо получалось.

— Этих ребят, видно, не предупреждали, что нельзя будить человека, наставив на него ружье, — с усмешкой сказал Такер Лиле. — Разве что они готовы пустить оружие в ход.

Прекрасно сознавая, что этот намек в ее огород, Джуди нахмурилась.

— А мы и пустили! Неужели никто, кроме меня, не видит эту дырку у вас на плече?

Такер удивленно посмотрел на нее, и Джуди прикусила язык. Еще вообразит, что ей его жалко.

— А зачем было громить комнату? — воскликнула Лила, чтобы привлечь к себе внимание Такера. — Что это за оборванцы, дорогой? И что они имеют против тебя?

— Оборванцы!..

Такер взглядом заставил Джуди замолчать.

— Это долгая история. Я тебе потом расскажу, — пообещал он, не спуская с Джуди предостерегающего взгляда. — А сейчас им пора идти.

Джуди не понравилось, что он так спешит от них избавиться, и ее раздражал вид белой руки, лежавшей на загорелой кисти. И все это роскошное тело ее раздражало — ишь прилипла!

— Если вы хотите остаться наедине с вашей… вашей приятельницей, мы можем подождать.

Такер повернулся к Лиле и пожал плечами, словно говоря: «Ну что с ними поделаешь?»

Лила принужденно улыбнулась.

— Вы, наверное, голодны, мальчики? Идите вниз, на кухню, и Берта даст вам чего-нибудь поесть. А мне надо поговорить с Такером.

Поглядите, мурлычет как жирная кошка, вонзившая когти в свою добычу.

— Очень любезно с вашей стороны, мэм, — насмешливо ответила Джуди. — Но мы останемся здесь, пока Бун нас не выслушает.

Пропустив ее слова мимо ушей, Бун сурово посмотрел на Лилу.

— Не дело, чтобы мальчики завтракали в салуне. Пусть идут в кафе Мирны.

— Мы никуда не пойдем, — стиснув зубы, проговорила Джуди.

Кристофер сказал примирительным тоном:

— Вообще-то есть хочется, Джуд. Давай подождем его в кафе.

Тут Бун повернулся к Джуди и взял ее за руку. И взгляд его небесно-голубых глаз был не менее властным, чем железная хватка.

— Я приду туда, — пообещал он. — Честное слово.

— Так я и поверил вам, — пробурчала Джуди, отведя глаза. Ее беспокоила собственная реакция на едва знакомого человека.

— Раз сказал, что приду — значит, приду, — недовольно произнес Такер. — Я хозяин своему слову.

Джуди вспомнила, что то же самое говорил дядя Раф. Раф Латур обещал позаботиться о ней и братьях, обещал, что они будут жить одной семьей, и сдержал слово, несмотря на все трудности.

Но кто поручится, что этот незнакомец из того же теста? По опыту Джуди знала, что люди больше говорят о чести и благородстве, чем следуют этим идеалам. Пока что поведение Буна не давало оснований ему доверять.

Впрочем, что ей оставалось делать? Бун не станет обсуждать их предложение в присутствии Лилы, а он нужен Джуди для того, чтобы выполнить собственное обещание. Уезжая из дома, она пообещала Гинни и Патрику, что не бросится очертя голову сама разыскивать Рафа, а наймет профессионала.

— Хорошо, я вам поверю, — сухо сказала она Буну. — Только предупреждаю: обмана я не терплю.

Бун спокойно смотрел ей в глаза.

— Пошли! — Кристофер потянул ее за руку. — Подождем его в кафе.

Джуди все еще не сводила глаз с Буна.

— На вашем месте я бы не стал терять время, а пошел к врачу, чтобы он перевязал рану.

Бун приподнял бровь.

— Спасибо за заботу, но кровь из меня рекой вроде не хлещет, так что я лучше займусь делом.

И он кивнул Лиле.

С грудным смешком та ухватила его за руку — видимо, для того чтобы он не стал удерживать Джуди.

— А дело это, — сказала она, бросая кокетливый взгляд на Буна, — малолеток не касается.

Даже не посмотрев на нее, Джуди приказала Кристоферу отдать Буну «кольт» и пошла к двери. «Забирай его себе, — мысленно ответила она Лиле. — Мне он нужен исключительно в проводники, чтобы дома были спокойны». Искать другого уже не оставалось времени.

«И попробуй только не прийти в кафе, — сердито думала Джуди, сбегая по лестнице. — Не посмотрю на твою Лилу — вернусь и уведу под дулом ружья».

Такер глядел вслед Джуди с каким-то странным чувством: он был удивлен, если не сказать большего. Ну и девчонка! Похоже, она ему даст жару. И чего это его дернуло пообещать встретиться с ними в кафе?

— Ну так как, дорогуша? — спросила Лила, глядя на него с притворной нежностью. — Может, все-таки скажешь, что им на самом деле от тебя нужно?

Что им нужно? Откуда ему знать?

— Они хотят нанять меня, — пожав плечами, ответил он.

— Нанять? Извини, дорогой, но в няньки ты, по-моему, не годишься.

— Они хотят, чтобы я кого-то нашел, — добавил Такер, зная, что Лила не успокоится, пока не докопается до сути. — Подробности мы не успели обсудить.

— А ружье они зачем прихватили? Чтобы убедить тебя взяться за эту работу бесплатно?

Такеру начал надоедать ее иронический тон.

— Видимо, поначалу они просто хотели заставить меня их выслушать, но потом нас мало-помалу занесло. Я решил показать Джуду, что плевать хотел на угрозы, а Кристофер пальнул в меня из револьвера.

— Из твоего собственного револьвера? — Лила вопросительно подняла бровь. Ее пухлые губы изогнулись в усмешке. — Чудно!

— Обхохочешься! — Такер завел здоровую руку через плечо и ощупал рану. Было больно, но кровь уже перестала идти. — Жаль, не каждое утро выдается такое развлечение.

Лила погладила его по руке.

— Бедняжка. Держись от них подальше. Зачем тебе встречаться с ними в кафе?

Умом Лилу Бог не обидел — не зря же она владела половиной питейных заведений в городе, — и Такеру стало не по себе от ее испытующего взгляда.

— Мне просто любопытно, — небрежно сказал он и, сняв ее руку, начал собирать свои пожитки. — И они обещали заплатить двойную цену.

В глазах у Лилы зажегся хищный огонек.

— Двойную цену? Тогда ты сможешь вернуть мне долг. Наклонившись, чтобы поднять с пола рубашку, Такер при этих словах резко выпрямился.

— Ты о чем? Когда это я тебе задолжал?

Лила с улыбкой кивнула в сторону изрешеченных обоев.

— Погляди, во что превратилась комната! Мне придется нанять рабочих, чтобы заново обклеили стены. А это кровяное пятно на ковре? Кто-то должен же за все это заплатить. — Ее взгляд остановился на осколках статуэтки. — Извини уж, дорогуша, но Венера тоже стоила немалых денег.

Лила покупала Венеру в присутствии Такера, и он отлично знал, что гипсовая статуэтка стоила гроши, однако предпочел не спорить с Лилой. Когда речь шла о деньгах, еще никому не удавалось ее переговорить.

— Так, — сухо проговорил он. — Значит, уже подсчитала убытки и приготовила мне счет?

Лила с преувеличенным вниманием осмотрела комнату.

— Как хочешь, но набирается не меньше чем на сто пятьдесят долларов.

— Сто пятьдесят? — Такер задохнулся от негодования. Но что толку спорить, она тогда еще накинет. — А почему это я должен платить? — спросил он. — Стреляли-то ребята.

—Лучше синица в руках, мой милый. — Лила подошла к нему и погладила его по голой груди. Должно быть, она отлично разглядела, во что были одеты ребята, и решила, что Такер куда более платежеспособен.

Он с раздражением оттолкнул ее руку.

— Ну что ж, желаю удачи. Из меня ты не вытянешь ни цента.

Лила усмехнулась:

— Такер, дорогуша, ты, видно, забыл, в чьем банке лежит кругленькая сумма, которую ты скопил на черный день.

Такер не нуждался в этом напоминании. Он после долгих раздумий поместил деньги в принадлежавший ей банк, так как ему хотелось, чтобы деньги находились на нейтральной территории. Салвейшен для этого очень подходил, но единственный местный банк принадлежал Лиле. Разумеется, не все об этом знали. Святоши горожане считали, что владелец банка — управляющий Лилы Том Райли. Она же скрывалась за его спиной. Зачем дразнить гусей? Дела банка шли отлично.


— Я не собираюсь трогать эти деньги, — буркнул Такер, просовывая руки в рукава рубашки. — Ты отлично знаешь, что я для того и положил их в твой чертов банк, чтобы их нельзя было в любую минуту забрать и истратить.

— Может, и так, — промурлыкала Лила и склонила голову набок. — Это-то я знаю, а вот зачем, мне до сих пор неизвестно. Я сама люблю секреты, солнышко, но это становится уж чересчур. Сказал бы, для чего предназначены эти деньги? Разве мы не друзья?

Нет. Лила действительно ему ближе всех, но что их, собственно говоря, сближает? Выпивки и знойные ночи. Это не причина, чтобы с ней откровенничать.

Какой-то суеверный страх не позволял Такеру поделиться с кем-нибудь своими планами. Он уже так близок к цели — вдруг все сорвется?

Он чувствовал на себе взгляд Лилы. Чем дольше он молчал, тем больше она хмурилась.

— Значит, не скажешь? — наконец осведомилась она, надув губы.

— Нет, сударыня, не скажу. — Стоя к ней лицом, Та-кер заправил рубаху в брюки и надел ремень с кобурой. — Сама же говорила: «Забава забавой, а дело делом».

— Вот тут ты прав. — Голос Лилы посуровел. Ее взгляд и даже поза дышали угрозой. — А посему вернемся к делу: когда ты оплатишь мне ремонт комнаты?

Такеру очень хотелось послать ее куда-нибудь подальше, но Лила в Салвейшене владела не только недвижимостью, у нее были куплены и шериф с окружным судьей.

— Успокойся, — сказал он. — Рано или поздно получишь свои деньги.

Лила покачала головой:

— Если я тебе это спущу, пойдут разговоры, что Лилу можно обвести вокруг пальца. Мне придется нанимать новых вышибал, чтобы заставлять клиентов платить по счету.

Как же она любит брать людей за горло! Такеру много раз приходилось наблюдать, как она сдавливает своими финансовыми щупальцами других, но сам он в этом положении оказался впервые.

— Заруби себе на носу, Лила, к этим деньгам я не притронусь.

—Я сама к ним притронусь. Стоит мне сказать слово, и мой добрый приятель судья Рэнкин арестует твой счет. Так что месяца не пройдет, солнышко, как твои денежки станут моими.

Пальцы Такера инстинктивно сжались на рукоятке револьвера. Выпустить бы кишки проклятой бабе!

— Лила, не советую загонять меня в угол.

— Ты сам себя загоняешь в угол, дорогуша. Можно договориться миром. Почему бы тебе не пойти ко мне на службу?

Она делала ему такое предложение не в первый раз и всякий раз получала отказ. Она и любовницей-то была весьма требовательной, а уж в качестве работодателя он ее просто не вынесет.

— Спасибо, но я пас.

— Какие у нас прочные моральные устои! Обчищать игроков за карточным столом — это порядочно, а работать в борделе ему не позволяют принципы!

— Лила, хватит на меня давить!

— Вот только ты не всегда помнишь о своих моральных устоях. — Лила подошла к Такеру и принялась старательно поправлять на нем рубаху. — Не далее как вчера ты прижал меня к стенке в баре уже после полуночи, когда наступило Божье воскресенье. Выходит, ты волен требовать от меня своего в любое время и в любом месте, а жалованье из моих рук брать отказываешься: грязные, вишь ты, деньги. И только потому, что я не из тех дамочек, которых ты так обожаешь.

— Лила, к чему этот театр? Я тебя не принуждал. Лила тряхнула головой и издала грудной смешок.

— Само собой, мне страх как нравится тискать твои твердые ягодицы — больше я люблю только подсчитывать денежки. Но в том-то и разница между мной и твоими самками, вокруг которых ты увиваешься, что я не меняю дело на безделье.

— И преуспеваешь и в том и в другом. Лила удовлетворенно улыбнулась:

— Во всяком случае, я не лицемерю. Так вот, скажу тебе без обиняков, — она собрала в горсть рубашку у него на груди, — я желаю получить с тебя свои денежки, и я их получу.

— И где же, по-твоему, я их возьму? Ты же знаешь, что я бы не ошивался в Салвейшене, если бы мог найти работу где-нибудь еще.

— Бери работу, которую предлагают мальчишки. Возьми с них побольше, потому что ты попал в этот переплет по их вине. Честно говоря, дорогуша, мне плевать, где ты раздобудешь деньги. Лишь бы к концу месяца ты вручил мне двести долларов. А не то я с помощью судьи Рэнкина вычту эти деньги с твоего счета.

До конца месяца оставалось всего три недели.

— Какая же ты стерва!

— Верно, — промурлыкала Лила, глядя на него в упор. — Потому я тебе и нравлюсь.

Черта с два!

— Получишь свои деньги, — пробурчал он, высвобождаясь у нее из рук. Надо будет ей заплатить, даже если для этого придется чистить конюшни или мыть посуду. Но уж когда он отдаст ей долг, больше она его у себя в салуне не увидит.

Лила дернула его за рукав.

— Только возвращайся поскорее, солнышко, — сказала она, кивнув на постель. — У нас с тобой еще есть дело.

— Нет, крошка, никакого дела у нас нет, — возразил он, вырывая руку и направляясь к двери. — Поздно смешивать дело и забаву.

Такер не стал ждать ее ответа. Он сжег за собой мосты и знал, что ему надо как можно скорее уносить ноги из Сал-вейшена.

Ломая голову, куда направить стопы и как побыстрее заработать побольше денег, он решительно вышел из салуна и двинулся по улице, совсем забыв про свидание, которое назначил в кафе.

Глава 3

— Ну и что теперь будем делать? — пробормотала Джуди себе под нос. — Разве можно положиться на человека, который думает не головой, а…

— Его можно понять, — с ухмылкой произнес Кристофер. — Лила — красотка хоть куда.

— Красотка? — Джуди резко остановилась и изумленно воззрилась на брата. — Эта жирная корова? Вот уж кого я сроду не назвала бы красоткой!

Но Кристофер не унимался.

— Помнится, ты и Гинни как-то назвала коровой, — опять ухмыльнувшись, сказал Кристофер, — а потом очень жалела, что поторопилась с выводами.

Брат был прав. Когда Раф привез на остров свою будущую жену, Джуди увидела в ней только избалованную девицу из богатой плантаторской семьи, которая всем им испортит жизнь. Однако Гиневра Макклауд сумела, наоборот, сплотить их семью. И теперь Джуди считала ее матерью — и это было данью уважения к женщине, которая так терпеливо учила Джуди ценить доверие и настоящую любовь.



Собственно говоря, Джуди и к Такеру Буну обратилась затем, чтобы помочь Гинни.

Она догнала брата и оглянулась на салун. Может быть, Кристофер прав и она невольно оговорила Лилу? Но во взгляде Гинни никогда не мелькал тот стальной отблеск, который Джуди углядела в зеленых глазах Лилы Мэтлок. Хозяйка салуна смотрела на Буна так, словно он был лакомым кусочком, посланным Богом на землю исключительно для ее, Лилы, удовольствия.

Джуди хотела было объяснить это Кристоферу, но тут увидела, как он весело скалит зубы.

— Ах ты, негодник! — воскликнула она. — Удавить тебя мало! И вовсе ты не считаешь Лилу красоткой, просто решил меня подразнить!

В этом не было ничего нового, потому что братья обожали подтрунивать над Джуди. В последнее время они даже привлекли к этому малышей, троих детей Гинни и Рафа, которые с удовольствием принимали участие в розыгрышах. Кристофер был не лучше других, правда, как и Патрик, оставлял Джуди в покое, если видел, что она начинает сердиться.

— Я хотел тебя повеселить, — серьезно сказал он. — Сейчас не время лезть в бутылку.

— Это верно, но признай, что Лила — жуткая баба. Статуэтку, видишь ли, разбили — вот горе-то! А что ты прострелил Буну плечо, до этого ей и дела нет.

— По-моему, он и сам не очень беспокоится по поводу раны. Тебя одну это почему-то тревожит. Скажи, что тебе этот Бун?

Действительно, что?

—Я просто не привыкла стрелять в людей!

Кристофер нахмурился. Джуди знала, что он вспоминает тот случай, когда она с ружьем в руках защищала его от отца.

— Кроме того, — добавила Джуди, — какой нам будет прок от Буна, если он расхворается?

— Да, я тоже об этом думал. — Кристофер помолчал, потом сказал: — Не знаю, стоит ли нам с ним связываться. Не лучше ли просто уехать и притвориться, что мы его не нашли? По-моему, от него будет больше вреда, чем пользы.

Джуди остановилась: с чего это Кристофер так разгорячился?

— А кто теперь торопится с выводами?

— Это совсем другое дело.

— Вот как? Я тебе объяснила, почему не доверяю Лиле. Теперь ты мне объясни, почему тебе не внушает доверия Бун.

Кристофер пожал плечами.

— Я не могу это сформулировать — просто я нутром чувствую, что такие люди, как Бун, живут по другим законам, чем мы с тобой. Жизнь выбила из них добрые чувства. Чего они хотят, нам даже трудно представить. Но куда ни кинь, получается, что с ними иметь дело опасно.

У Джуди пробежал по спине холодок, но она тут же превозмогла страх.

— Нет, он нам подходит, да и выбирать не из кого. — Ей хотелось поскорее отправиться на розыски Рафа, а не тратить время на поиски другого проводника. Какая разница, кто им будет помогать? — Нравится он тебе или нет, это не имеет значения.

— А тебе?

— Что ты хочешь сказать?

Кристофер отвернулся.

— Ты уверена, что не обольщаешься на его счет? Помнишь, как Гинни доверилась Лансу Бафорду?

Еще бы не помнить! Этот негодяй Бафорд вместе с отцом сжег их дом, в котором по счастливой случайности не оказалось детей.

— Бафорд считал, что ему все что-то должны. Он был готов и врать, и обманывать, и красть — лишь бы заполучить свое.

— А ты можешь поручиться, что Бун не такой же? Поручиться? Ланс Бафорд доказал им, что под обаятельной внешностью может скрываться чудовище.

— Смотри на вещи трезво, — продолжал Кристофер. — Этот человек явно выводит тебя из равновесия.

— Как-нибудь уж с Буном я справлюсь, — упорствовала Джуди.

Но Кристофер видел, что это всего лишь бравада.

— Патрик согласился на эту твою затею только на условии, что ты притворишься мужчиной, — напомнил он Джуди. — Он не хотел, чтобы я отгонял от тебя кобелей, которые станут к тебе приставать. А Бун, увидев, что ты ведешь себя так же свободно, как мужчина, обязательно сочтет тебя девицей легкого поведения.

Джуди постоянно ссорилась с братьями, не желая признавать, что им, как мужчинам, дозволено больше, чем ей.

— Это несправедливо…

— Может быть, но такова жизнь, и изменить мир за один день тебе не удастся. — Кристофер раздраженно тряхнул головой. — Ты упряма и своевольна, а Бун… Ты видела, как он вел себя с Лилой. Так что лучше нам держаться от него подальше.

Джуди в глубине души признавала его правоту. Вряд ли Бун будет преследовать ее с той же откровенной похотью, как Лилу, но ей не хотелось, чтобы он вообразил, что она будет поощрять его вольности.

— Не беспокойся, — заверила она Кристофера. — Я не дам ему повода вспоминать, что я тебе не брат, а сестра. В конце концов, я все детство думала и вела себя как мальчишка.

— Он никогда не забудет то, что случилось у него в комнате. Ему будет об этом напоминать хотя бы дырка в плече.

— Ну ладно, допустим, он знает, что я девушка, — беспечно сказала Джуди. — Буну на это наплевать. Ты же видел Лилу. Ему нравятся пышные и искушенные женщины. А я для него всего лишь наглая девчонка.

— Ты так считаешь?

— Вот увидишь, Кристофер, все будет по-моему. А потом, что еще нам остается? Поехать домой к дяде Хэму? Время не ждет. Бун — наша единственная надежда, так что придется рискнуть. Доверься мне, братик. Я буду держать его в узде.

— Мне это не нравится, — упрямо сказал Кристофер.

— Мне тоже не нравится, но ты же сам говорил, что в жизни не все получается так, как хочется. Да и вообще чего мы спорим, когда он еще не согласился работать на нас? Иди-ка в кафе, займи нам столик. Да подумай, как уговорить Буна. А я забегу к доктору. — И она кивнула на покрашенный в белый цвет дощатый дом, возле которого они оказались.

Кристофер нахмурился.

— Бун еще не пришел. Ты же знаешь, что он остался с Лилой.

— Я его и не ищу, — сердито отозвалась Джуди и добавила, показывая свою порванную рубаху. — Если я хочу выдавать себя за мальчишку, мне надо зашить рубаху. Магазины еще закрыты, так что я попрошу иголку с ниткой у доктора. Ступай в кафе, я скоро.

Кристофер явно не одобрял ее план, но его неудержимо манил запах свежеиспеченных булочек с черничным вареньем. Он поколебался, но немного погодя пошел в сторону кафе.

Джуди смотрела ему вслед с тяжелым чувством. Вся семья считает, что у нее сильный характер, и ей очень не хочется обмануть их ожидания. Может, она и вправду ошибается, возлагая надежды на Буна?

Джуди толкнула калитку. И вдруг как бы заново пережила ту минуту, когда Бун пообещал прийти в кафе. Глядя в его синие глаза, она почувствовала, как между ними словно проскочила искра. Такого с ней еще не бывало. Она неожиданно уверилась, что на этого человека можно положиться. Конечно, не во всем — Джуди не была так уж наивна, — но раз он сказал, что придет в кафе, он обязательно выполнит свое обещание.

Всю дорогу к конюшне Бун чертыхался про себя. Не повезло ему на этот раз в Салвейшене! Надо побыстрее сматываться. Ужасно болело плечо, в висках стучало, но больше всего у него пострадало самолюбие. От нападок Лилы оставался отвратительный осадок.

Да и воспоминание о его вчерашнем поведении не доставляло удовольствия. Надо же было так распалиться! Правда, Лила сама его подзуживала призывными взглядами, поглаживаниями и прочими женскими штучками, но Такер еще никогда не вел себя на людях так безобразно. Что случилось, куда девался джентльмен, каким воспитала его мать?

Случилась война, с горечью подумал он.

Жить стало трудно, пришлось браться за работу, от которой он раньше брезгливо отвернулся бы, пришлось общаться с людьми, которых было бы разумнее избегать. И постепенно обстоятельства содрали с него благоприобретенный лоск, и он теперь мог гордиться лишь одним — что он хозяин своему слову.

В эту минуту Такер остановился, вспомнив свое обещание Джуди и ее брату.

Он выругался вслух. Может, девчонка забыла, с надеждой подумал он. Или, потерпев фиаско в спальне Лилы, решила, что с ним лучше не связываться? Должно быть, они с братом уже уехали из города.

Но в глубине души Такер знал, что ничего подобного не произошло. И тут, обернувшись, он увидел, как в дверь кафе вошла Джуди.

Конечно, можно притвориться, что он ее не видел, и уехать, как и собирался. Внутренний голос кричал ему, чтобы он побыстрее садился на лошадь и драпал из Салвейшена. Но для этого ему надо было задушить в своей очерствевшей, пораженной цинизмом душе остаток порядочности.

«Не тяни, давай деру», — уговаривал его поселившийся в нем демон. Когда судьба сдает тебе проигрышные карты, умный человек бросает их на стол. А связавшись с Джуди, он может только проиграть. Нет ничего бесчестного в том, что они с братом будут ждать его понапрасну, — своя рубашка ближе к телу. А тот, кто с ним не согласится, пусть катится ко всем чертям. Чего они от него хотят? Такер Бун таков, каким его сделала жизнь.

Такер долго стоял на месте, мучаясь угрызениями совести. Он не мог забыть карие глаза Джуди, которые умоляли его поступить так, как диктуют неписаные законы. И, сам того не заметив, оказался перед дверью кафе.

Он постоял там немного, решая, что он мягко, но непреклонно откажет брату с сестрой. Задержится на пять, самое большее на десять минут и отправится, как намеревался, в Техас. Джиму Хакетту в Амарилло всегда нужны люди. Этот скряга платит гроши, но все равно работать на него менее глупо, чем связаться с Джуди и ее братом.

Чтобы не привлекать к себе внимания, Такер зашел в кафе через заднюю дверь и сразу увидел Джуди. Она сидела за столиком почти у самой стойки. Кристофер сидел напротив. Наклонившись через столик, она что-то говорила брату Такера вновь обдало жаром, словно под ним все еще извивалось ее упругое, как пружина, тело.

Зря он сюда пришел. Ему нужен душевный покой, а от этой девчонки так и веет беспокойством. Лучше держаться от нее подальше.

Тем не менее он прошел к их столику, не спуская глаз с увлеченной разговором Джуди. Сначала ему не было слышно ее слов. Привлеченные ароматом свежих булочек, в кафе набились последние клиенты Лилы, еще не пришедшие в себя от ночных возлияний и громогласно делившиеся впечатления ми. Только подойдя совсем близко к столику, Такер расслышал слова Кристофера:

— Поехали, говорю. Ясно, что он не придет.

— Он обещал, — упрямо сказала Джуди.

Такер был удивлен верой, которая звучала в ее словах, и неожиданно для себя растроган.

— С чего ты ему вдруг доверяешь — этому пропойце и бабнику, этому наемному бандиту?

Парень, что называется, расставил все по своим местам!

Джуди покачала головой, но отозвалась о Такере столь дее нелестно:

— Все это правда, но дядя Хэм говорит, что он лучший следопыт в округе. Так что я готова его ждать хоть целый день. Не беспокойся, если Бун нас обманет, я сама его выслежу. Это не так уж трудно. Вечером он обязательно окажется в каком-нибудь салуне в поисках дешевого виски и доступной юбки.

Такер и сам не знал, что его задело больше: искушенность девчонки или ее плохое мнение. Мать была права: подслушивающий не услышит о себе ничего хорошего.

— Привет, Мирна, — крикнул он дородной хозяйке кафе, которая как раз вышла из кухни. — Ну и толпа к тебе набилась! Старому клиенту места не найти.

Мирна широко заулыбалась и подбежала к Такеру, уверяя его, что для него место всегда найдется. Они вступили в привычный шутливый спор. Мирна говорила, что у нее оттого так тесно, что он привел за собой всех клиентов Аилы, а Такер заявлял — и с полным основанием, — что их заманил запах ее несравненных булочек.

— Молодец, что зашел, — сказала под конец Мирна. — Что-то ты больно отощал, надо тебя подкормить. Сейчас принесу тарелку свежих сосисок, яичницу и жареную картошку.

Такер подошел к столику Джуди.

— Хоть одну юбку пропустили бы, — прошипела та, сверкнув на него глазами.

Такер отодвинул стул и сел. Нет, напрасно он пришел.

— Послушайте, мисс…

— Джуд, просто Джуд, — прошептала она, торопливо оглядываясь. — Не забывайте, что я парень.

Взгляд Такера невольно устремился на ее грудь.

— Рубашку я зашила, — оправдывающимся тоном произнесла Джуди. — Уж как получилось — времени у меня было в обрез. Если хотите, могу заштопать и дыру на вашем плече.

Такер едва не воскликнул: «Боже упаси!» — но, увидев, что Джуди предлагает это совершенно серьезно, не стал ее раздражать.

— Спасибо, я как-нибудь сам справлюсь. Джуди нахмурилась.

— Ну что вы упрямитесь? Я же вижу, что к доктору Ричардсу вы так и не зашли. И что-то не верится, чтобы Лила стала перевязывать ваши раны. У меня есть мазь и бинты, — сказала она, кивнув в сторону сумки, лежавшей у ее ног, — только лучше заняться перевязкой на улице. Незачем этой публике знать о наших делах.

— У меня только одно дело — съесть завтрак, который сейчас принесет Мирна.

Джуди не унималась:

— Вот перевяжу вас, и вернетесь есть завтрак.

— Она всегда всеми так командует? — спросил Такер Кристофера.

— Сказали же вам: говорите о ней «он»! Да, всегда, — с едва заметной улыбкой добавил Кристофер. — Наш Джуд — страшный тиран. Если ему что вздумалось — вынь да положь.

Джуди резко встала на ноги и подняла с пола сумку.

— Мы зря тратим время. Идете, Бун? — И она направилась к двери. Кристофер последовал за ней. Ни брат, ни сестра даже не оглянулись, чтобы посмотреть, идет ли за ними Такер.

«Вот еще, — раздраженно подумал тот. — Обещал прийти и пришел. А больше я ничего делать не обязан».

Однако,когда Мирна принесла поднос с едой, он встал, казав ей, что сейчас вернется и займется завтраком, и быстро прошел к двери. Сильно ее толкнув, он оказался на ярком утреннем солнце.

Джуди и Кристофер ждали его на каретном дворе. Много лет назад ехавшие на Запад пионеры останавливались здесь, чтобы закупить припасы в окрестных магазинах. С тех пор город стал центром сельскохозяйственного района, а пионеры с наступлением войны исчезли. И хотя крупные магазины, которые их обслуживали, давно позакрывались, каретный двор с коновязями остался каким был.

Кристофер примостился на одной жерди коновязи, а Джуди сидела на другой и рылась в своей сумке. Глядя на девушку, прелести которой полностью скрадывала мешковатая одежда, Такер перестал удивляться, что сразу не распознал в ней женщину. Коротко остриженные волосы, немытое лицо, воинственная повадка — да ее кто угодно принял бы за мальчишку. В ее облике не было ничего, что могло бы взбудоражить мужчину.

Кроме разве что глаз.

Такер вспомнил, как его взволновал ее взор. Хорошо хоть, что сейчас она смотрит на свои бинты и марлю.

— Садитесь, — приказала она, не удостоив его даже взглядом.

Неужели она ждет, что он будет ее слушаться, как покорный ягненок? Ей не приходит в голову, что у него есть своя голова на плечах? Такер вразвалку подошел к Джуди и остановился перед ней, широко расставив ноги и скрестив руки на груди: он ей покажет, кто тут отдает распоряжения.

Все еще роясь в сумке, Джуди дала ему очередной приказ:

— Снимайте рубашку.

— По-моему, мы еще недостаточно знакомы, чтобы начать раздеваться, — насмешливо проговорил Такер, — тем более на людях.

Джуди зарделась от смущения.

— Впрочем, — продолжал Такер, — без одежды вы меня уже видели. Только в прошлый раз вы целились в меня из ружья.

— Заткнись, — прорычал Кристофер.

Такер полностью его игнорировал, не сводя глаз с пылающего лица Джуди.

— Скажите на милость, зачем вы меня разбудили таким бесцеремонным образом? Чего вы хотели этим добиться? Неужели нельзя было просто обратиться ко мне с просьбой?

— Это я решил захватить ружье, — сказал Кристофер. — Джуди надоело ждать, пока вы закончите свои дела с этой… Лилой, а я боялся, как бы она от нетерпения не выкинула какую-нибудь глупость. Не обижайтесь, Бун, но мы ведь вас совсем не знали. Я не хотел рисковать: вдруг, когда вы проснетесь, вам придет в голову…

— Ладно, Кристофер, замолчи. — Джуди держала в руке бинты и баночку с какой-то отвратительно пахнувшей мазью. Сумку она поставила обратно на землю. — Я чувствую себя обязанной перевязать рану, которую мы вам нечаянно нанесли, Бун, но это не значит, что у нас есть время точить лясы. Так вы хотите, чтобы я остановила кровотечение или нет?

— Кровотечение уже давно остановилось, — возразил Такер.

Джуди никак на это не отозвалась и показала жестом, чтобы он снял рубаху.

— Да дайте вы ей перевязать рану, — сухо сказал Кристофер. — Все равно вы ее не переупрямите.

До Такера дошло, что он действительно ведет себя как следний глупец. Он стянул рубаху и сел на жердь рядом с Джуди.

Она ощупала рану у него на плече неожиданно нежными пальцами.

— Царапина, — заявила она. Протянув брату чашку, она велела ему зачерпнуть воды из бочки. — Ничего зашивать не надо. Просто промыть, смазать и забинтовать. А пока я этим занимаюсь, мы можем обсудить наше дело.

— Неужели мне позволят вымолвить хоть слово? Ой, больно!

Джуди отняла от раны тампон и заговорила мягче:

— У нас с самого начала как-то не задалось, но вы в этом виноваты не меньше меня. Вы же не скажете, что вели себя как джентльмен?

— А как должен вести себя джентльмен, у которого голова раскалывается с похмелья и которому в лицо тычут дулом ружья?

— Нам было необходимо, чтобы вы нас выслушали. Он уловил в ее голосе извиняющуюся нотку. Похоже, что ей и в самом деле это было необходимо.

— Я не люблю впутываться в аферы.

Джуди посмотрела на Кристофера, который как раз принес воду.

— Это не афера, а дело, требующее осмотрительности. И мы не хотим, чтобы о нем знал любой и каждый.

— Как я могу браться за дело, о котором я ничего не знаю? Расскажите лучше, что от меня требуется.

Кристофер попытался что-то сказать, но Джуди остановила его жестом:

— Нам надо найти военнопленного.

Она произнесла эти слова не глядя на Такера и как-то уклончиво.

— Война уже много месяцев как закончилась, — сказал он. — Большинство военнопленных выпущены, а тех, кого не освободили, можно найти через официальные каналы.

— На всю эту бюрократическую волокиту понадобится уйма времени. А наше дело не ждет. Кроме того, мы о нем уже осведомлялись, и, к сожалению, безрезультатно.

Такеру в ее словах почудилась опасность, вернее, в том, о чем она умолчала.

— А откуда он исчез — из тюрьмы южан или северян? Джуди и Кристофер переглянулись. Кристофер покачал головой: он явно считал, что больше Такеру ничего сообщать не надо.

— Он служил в армии Конфедерации, — наперекор ему сказала Джуди. — И исчез из поезда, на котором северяне везли его из Сент-Луиса в Чикаго. Поезд сошел с рельсов. Ходят слухи, что крушение было специально организовано, чтобы освободить этого военнопленного. Говорят, что это сделали «серые призраки».

У Такера захолонуло сердце. Он знал многих членов этого отряда, даже сам одно время в нем состоял. Это были самые упорные и ожесточенные конфедераты. Они впервые показали себя в пограничных стычках с Канзасом, а когда федеральные войска вытеснили из этого штата армию мятежного Юга, эти партизаны из Миссури заняли освободившееся место, занимаясь саботажем, нападая на отряды северян и их сторонников и поджидая возвращения южан. Партизанам грозило суровое возмездие от рук победоносного Севера, в лучшем случае долгое тюремное заключение. Поэтому большинство «серых призраков» объединились и продолжали заниматься набегами и грабежом. Из партизан они превратились в бандитов.

Такер подумал, что, может быть, и знает человека, которого разыскивает Джуди.

— Рассказали бы вы мне всю правду, — сказал он, взяв ее за руку. — Кто этот человек, его имя?

Она молча устремила на него взгляд своих больших карих глаз. Он чувствовал хрупкие косточки ее кисти, участившееся биение пульса. Его обуревали противоречивые желания — остаться и защитить ее… или бежать от нее без оглядки.

— Его зовут Раф Латур, — тихо произнесла Джуди, не сводя с него глаз.

Такер уронил ее руку. Если бы на него вылили ушат холодной воды, он не был бы так поражен, как услышав имя Латура. На секунду он даже подумал, что это плоская шутка, что Джуди хочет вывести его из равновесия. Но прямой взгляд Джуди не позволял усомниться в ее искренности. Ей нужно найти человека, которого Такер ненавидит всеми фибрами души.

— Что вам сделал Латур? — с трудом выговорил он.

— Не говори ему ничего! — Кристофер пододвинулся к сестре. — Его это не касается.

Но она, видно, не больно-то прислушивалась к советам брата.

— Для нас это важно — остальное не вашего ума дело. Как бы не так! Переводя взгляд с нее на Кристофера, увидев тревогу на их лицах, Такер решил, что ему много чего еще надо узнать.

«Раф Латур!» — с горечью подумал он. Это имя просто преследовало его.

Такер теперь смотрел на Джуди и Кристофера совсем Другими глазами. Не иначе как по воле провидения они именно сейчас возникли на его пути и предложили ему деньги за то, чтобы найти человека, с которым он и сам не прочь свести счеты. Похоже, судьба наконец-то решила сделать ему подарок. Только неблагодарный дурак может от него отказаться. А он не дурак, и мать приучила его благодарить за добро.

— Хорошо, я согласен, — медленно проговорил он. — Но мне нужен задаток — пятьдесят долларов. И еще двести заплатите, когда я предъявлю вам Латура.

— Двести пятьдесят? — ахнул Кристофер. — Бог с ним, Джуди. У нас нет таких…

Джуди бросила на него грозный взгляд, заставивший его замолчать на полуслове. Затем, закончив перевязку Такера, стала собирать свои вещи, беспорядочно швыряя в сумку бинты и баночку с мазью. Видимо, она была сильно взволнована.

— Мистер Бун, мы не ожидали, что вы запросите так много.

— Вы же сами предложили заплатить мне двойную цену.

— Да, но…

Он увидел у нее на лице отчаяние, однако твердо решил не поддаваться женским уловкам.

— Я назвал цену, — упрямо сказал он. — А вы можете соглашаться или отказываться, мисс…

— Макклауд, — выпалила Джуди.

От внимания Такера не укрылось удивление Кристофера. Все ясно — это не настоящее ее имя.

— И не мисс, а мастер Макклауд, — непреклонно добавила она. — Неужели вы не понимаете, что меня все должны принимать за мальчика, особенно в дороге?

— Это еще что за новость? В какой такой дороге? Она смотрела на него как на дурачка.

— В тех краях, куда мы направляемся, довольно дикие нравы. У вас и так будет хлопот полон рот. Еще не хватает отвлекаться на защиту моей чести.

— Я не намерен ни на что отвлекаться. — Такер поднялся на ноги и устремил на Джуди суровый взгляд. — И вы, мастер Макклауд, никуда не отправляетесь. Извольте ждать меня здесь.

Джуди выпрямилась во весь свой небольшой рост.

— Мы платим вам хорошие деньги за то, чтобы вы отвезли нас… к Латуру, и вовсе не собираемся бить тут баклуши, пока вы будете разъезжать по прериям. Вы, видно, меня не поняли, Бун. Я желаю быть с вами, когда вы его отыщете.

Такер шагнул вперед и прямо-таки навис над ней.


— Значит, так. За двести пятьдесят долларов я согласен найти Латура, но я не позволю вам указывать, как и где его искать. Мне ни к чему, чтобы девица-командирша и ее недоросль-братец путались у меня под ногами.

— Девица-командирша? — задохнулась от возмущения Джуди.

— Недоросль? — обиженно воскликнул Кристофер.

— Такер Бун работает в одиночку. Это мое правило, и я не собираюсь его менять.

— Но…

— Таковы мои условия, — отрезал Такер. — Хотите принимайте, хотите нет.

Джуди поняла, что спорить с Буном бесполезно. Глядя в сторону, крепко сжимая сумку, она отрывисто проговорила:

— Если вы не оставляете нам выбора…

— Да, сударыня, не оставляю.

Джуди перевела дыхание, повернулась к Такеру и протянула ему руку:

— Тогда нам, видимо, придется принять ваши условия.

— Джуди! — возмущенно воскликнул Кристофер, но вновь осекся под гневным взглядом сестры.

Наклонившись за рубахой, Такер подумал, что тут есть высшая справедливость: эта парочка, сама того не зная, заплатит за погром, который они учинили в доме Лилы. Но он уже достаточно хорошо знал Джуди, чтобы не говорить ей, куда пойдут ее деньги: А то, глядишь, возьмет и наймет кого-нибудь другого.

— Говорят, у вас есть знакомые среди «серых призраков», — негромко сказала Джуди. — Наверное, вы сначала поедете в их лагерь?

Как она пронюхала, что у него в банде есть знакомые? И лейтенанта Билли Кокрана он знает с детства. Они даже вместе служили во время войны, но Такер выбросил из памяти этот эпизод своего прошлого. И считал, что о нем никто не знает.

— А далеко отсюда их лагерь? — как бы между прочим спросила Джуди.

— Дня три езды. А почему вас это интересует? Джуди отвела взгляд.

— Нам надо хотя бы приблизительно знать, куда вы поедете и когда вернетесь. Не можем же мы торчать здесь до скончания века.

— А зачем вам здесь торчать? Поезжайте домой.

— Нет, мы будем поблизости, чтобы вы могли за нами послать. Я же вам сказала, Бун, что должна быть с вами, когда вы найдете Латура.

Странная просьба, но в этом деле все было странным. Может быть, Джуди хочет за что-то отомстить Латуру? Вот это Бун мог понять.

—Дальше по улице найдете почтовое отделение, — зал он, решив немного уступить. — Как только я что-нибудь узнаю, я дам туда телеграмму. А пока снимите комнату у Мирны. Она сдает их недорого, а кормежка у нее— первый сорт.

Он ожидал, что Джуди опять что-нибудь возразит, но она длшь кивнула. Кристофер же, заметил Такер, смотрел на сестру с таким изумлением, точно у нее выросла вторая голова. Наверное, не привык, чтобы она с кем-нибудь соглашалась.

Такер осторожно продел раненую руку в рукав рубашки.

— Если я не вернусь к концу следующей недели, отправляйтесь домой, — произнес он, застегивая пуговицы. — Скажите Мирне, где вас можно будет найти, и я вас потом разыщу. Так как насчет задатка?

Глядя, как Джуди медленно отсчитывает банкноты, Такер понял, что она ему не верит. Девчонка говорила, что не терпит лжи. Но ведь он ей не солгал, уверял Такер сам себя. А просто умолчал, почему взялся за это дело.

— Только не тяните время, Бун, — сказала она, передавая ему одну смятую ассигнацию за другой. — Мы будем ждать известий.

Такер сунул деньги в карман, кивнул и пошел прочь. Если бы он отказался, ее деньги достались бы какому-нибудь проходимцу. По крайней мере Такер Бун постарается честно их отработать.

И никого не касается, что у него есть еще и свой интерес. Вряд ли ему придется еще раз встретиться с Джуди Макклауд. Так что ему все равно, что она о нем подумает.

Неужто и впрямь все равно?

Джуди сердито смотрела, как Бун зашел в кафе. Собирается сожрать заказанный им огромный завтрак, вместо того чтобы сразу пуститься в путь.

— Ох уж эти мужчины! — пробормотала она. — Им только доверься.

— Что это с тобой случилось? — ошеломленно проговорил Кристофер. — Согласиться на такие условия!

Джуди презрительно фыркнула:

— А ты, дурачок, и поверил? Надо же мне было от него отвязаться.

— Как же я не догадался! — У Кристофера словно гора с плеч свалилась. — Но зачем ты дала ему пятьдесят долларов? Придется же нанимать кого-то другого.

— Домой мы не поедем, — с загадочной улыбкой сказала Джуди. — Мы еще не закончили дела с мистером Буном.

— Ты надеешься получить пятьдесят долларов обратно?

— Не совсем так.

Улыбка потухла на лице Кристофера, а в глазах появилась усталость.

— Ну какие еще хитрости ты задумала, лиса?

— Пока он завтракает, мы заберем наших лошадей. — Джуди опять улыбнулась, и на этот раз в ее улыбке была решимость. — Он этого не знает, братишка, но мы будем следовать за ним по пятам.

Глава 4

Проклятые болота, с отвращением думал Такер Бун, забираясь все глубже в пойму Миссисипи. Ему ничего не стоило выследить человека в чистых хвойных лесах или на безоглядных просторах прерий. Но в тростниковых болотах штата Миссури он всегда чувствовал себя в чужой стихии.

То же самое было во время войны, когда его отряд поспешно отступал под напором превосходящих сил армии Севера. Старый жук Джем Бейли, который провел на реке чуть ли не всю свою жизнь, привел их на остров, где, по его словам, их никто не найдет. Их никто и не нашел, хотя порой Такеру казалось, что он предпочел бы этому гиблому месту давку и сумятицу лагеря для военнопленных. А вот Билли Кокран чувствовал себя там прекрасно и, по слухам, продолжал совершать набеги из этого самого лагеря уже и после того, как Такер вышел из основной игры. Зная своего старинного приятеля, он не сомневался, что «серые призраки» и сейчас обитают там же.

К сожалению, за три года местность неузнаваемо изменилась. Такер направил лошадь по узенькой тропинке налево. Уж не заблудился ли он? В болоте все звуки искажены и приглушены — то ударом волн о бревно, то свистом ветра в камышах. Он терял ориентацию в топкой местности, где даже на сухих прогалинах земля уходила из-под ног. Как разобраться в этом хитросплетении тропинок и проток, которые все похожи одна на другую?

Такер высматривал свой ориентир — группу дубов, что росли у тропинки, ведущей в лагерь. Полянка, на которую их привел Джем, была с трех сторон окружена водой — двумя довольно широкими протоками и заливчиком, ведущим к самой реке. Вокруг росли высокие камыши. Три года назад часовые забирались на дубы и при появлении чужих издавали птичий крик. Чужакам приходилось плохо, потому что люди Кокрана сначала стреляли, а уж потом задавали вопросы.

Правда, война закончилась, за партизанами уже не гонялись жаждавшие мести отряды федералов, но за головы большинства «серых призраков» было назначено вознаграждение, а Билли, хоть и любил прихвастнуть, что ему море по колено, не пренебрегал мерами предосторожности.

Лучше, пожалуй, подождать, пока опустится темнота и банда, как всегда, соберется у костра и станет передавать из рук в руки бутылку виски. Под покровом ночи Такеру будет легче подкрасться к захмелевшим бандитам, связать Латура, взвалить его на лошадь и дать деру. Надо сделать так, чтобы «серые призраки» не хватились Латура по крайней мере два часа: иначе Такеру не уйти по этому лабиринту топких тропинок.

А самое главное — чтобы Латур был в лагере.

Такер пытался сообразить, какую роль Латур играл в крушении поезда. Спасли его «серые призраки» или, наоборот, похитили? Кто знает, может, Латур отправился с ними в набег, а может, уехал домой повидать родных. А может быть, он уже принял смерть от рук «серых призраков», и поездка Такера в болота окажется совершенно бесполезной.

Такер прихлопнул комара и представил себе, какая его ждет ночь: непрерывное кваканье лягушек, шуршание проползающих мимо его ложа змей, укусы насекомых, роящихся над головой. Он пожалел, что так небрежно отнесся к ране на плече. Пройдя войну, он знал, что чаще всего убивает не сама рана, а попавшая в нее инфекция.

Он вспомнил Джуди с ее мазями, мягкую решительность, с которой она перевязала ему плечо. Странно, что ей пришло это в голову. Наверное, полагала, что если она будет с ним по-хорошему, то и он пойдет ей навстречу?

Что за черт, сколько можно думать об этой женщине! Такер выпрямился в седле. Ему нужно сосредоточиться на предстоящем деле, а он тут вспоминает, какие у нее нежные руки.

Но Джуди всецело овладела его мыслями. Что ею движет, из какой она семьи? Она сказала, что во время войны ухаживала за ранеными. А этим занимались благородные дамы, которым и не снилось тайком забраться в бордель и разбудить голого мужчину, наставив на него ружье. Если только эта женщина не жаждет мести с такой же страстью, как и он сам.

Но какую же ненависть надо испытывать к человеку, чтобы во имя ее обкромсать волосы, переодеться в мальчишку и пуститься в бурное плавание? Разве у нее в семье нет мужчин? А если есть, как они ей это позволили?

Такер твердил себе, что это не его ума дело. Джуди дала ему задание и заплатила деньги, а остальное — трын-трава. Однако каждый раз, когда ему уже казалось, что он выкинул ее из головы, он вновь ощущал всем своим существом ее горячее гибкое тело.

Такер потряс головой. Что за наваждение! Ему нравятся пышные зрелые женщины — вроде Лилы, — здравомыслящие, покладистые, которые не задают лишних вопросов и с которыми не возникает осложнений. Джуди же только и делает, что пристает с вопросами и создает осложнения. Не девчонка, а клубок противоречий: вызывающая речь и нежные руки, гордая, почти военная выправка и пристальный, проникновенный взгляд.

«Нет, Такер, — сказал он себе, — поостерегись, если ты не хочешь, чтобы она втянула тебя в свои загадочные делишки. Погляди, что она уже заставила тебя сделать! Ты забрался в это гиблое болото, куда поклялся никогда не возвращаться, вскрыл старые раны, которые решил не трогать — пусть себе гноятся потихоньку». Неудивительно, что, открыв глаза там, в постели Лилы, и увидев Джуди с ружьем в руках, он сразу понял, что надо ждать беды.

И тут Такер услышал позади себя какой-то странный звук.

Выругавшись, он натянул поводья. Хорош профессионал — так размечтался, что совсем забыл об осторожности. Он прислушался. Жужжание насекомых, тихий шорох в тростниках. Да нет, это был просто порыв ветра. Ничего страшного.

Однако не мешало подумать о собственной безопасности. Он пустил лошадь шагом, постоянно прислушиваясь и сосредоточившись на предстоящей ему задаче. Нечего забивать себе голову чужими делами или девчонкой, от которой надо держаться подальше.

Его собственные дела не больно-то хороши, не хватает ему еще чужих забот. А Джуди Макклауд — или как там ее на самом деле зовут — пусть заботится о себе сама.

* * *

Джуди считала, что это у нее не так уж плохо получается. Она пригнулась к земле в своем укрытии среди камышей и дала знак Кристоферу не шевелиться и не издавать ни звука. Стоило столько времени красться за Буном, чтобы он их поймал на этом в последнюю минуту.

Кристофер скорчил презрительную гримасу. Джуди и сама знала, что он не очень высокого мнения о способностях Буна. Если бы Бун чего-нибудь стоил, он давно бы уже обнаружил их присутствие. И Кристофер вновь стал твердить, что для розысков Рафа им надо найти другого человека.

Но Кристофер не понимает, что им выгодна некоторая растерянность Буна. Они сами провели детство, прячась в болотах Луизианы, и чувствовали себя здесь как дома. Поэтому она и решила следовать за Буном пешком. Верхом им было бы труднее пробираться в тростниковых зарослях и переплывать через протоки. И, как и Буну, им было бы нелегко ориентироваться.

От внимания Джуди не укрылось, что Бун с трудом находит дорогу в болоте и что он не любит эти места. Она заметила на его лице то же выражение недоверия и настороженности, которое в первые недели было на лице Гинни, когда она с братьями неохотно показывала своей новой матери потайные красоты поймы.

Вспомнив те дни, Джуди потрогала медальон, висевший у нее на шее. Это была семейная реликвия Макклаудов, которая передавалась из поколения в поколение. Гинни называет ее символом, залогом любви между мужчиной и женщиной, над которой не властна разлука.

Джуди не всегда разделяла взгляды Гинни. Она с содроганием вспоминала своего родного отца и годы, проведенные с ним под одной крышей. Жак Морто был страшным человеком и бессердечным отцом. Он оставил по себе недобрую память. Джуди до могилы будет помнить роль, которую ей пришлось сыграть в этой драме, но, поверни время вспять, она, не задумываясь, поступила бы точно так же.

Собственно, она потому и оказалась в тростниковых зарослях, что хочет защитить свою семью. Стиснув в кулаке медальон, Джуди думала, что Гинни ее поняла. Что с того, что она девушка? Джуди все равно лучший следопыт в их семье, лучший стрелок и прекрасно разбирается в людях.

И она лучше всех понимала, почему им необходимо найти дядю Рафа. Не только для того, чтобы выручить его — хотя все они изнывали от страха за Рафа, — но и для того, чтобы сберечь его мечту. Если к концу лета они не уплатят налоги за плантацию, весь труд и все жертвы Рафа окажутся напрасными.

От разорения их могло спасти лишь солидное наследство, которое им оставила добрейшая Элеонора Тиббс. Но беда была в том, что наследство может получить только Раф: миссис Тиббс не думала не гадала, что он может оказаться неведомо где. Грустно покачивая седыми головами, адвокаты объясняли, что до тех пор, пока пропавший Раф не найдется или не будет официально объявлен мертвым, никто не получит из наследства ни цента.

Джуди решила найти Рафа. Если выяснится, что она обманулась в Буне, тогда ее семья окажется в очень трудном положении.

Услышав, что Бун тронулся дальше, Джуди отпустила медальон и огляделась с недоумением только что проснувшегося человека. Пока она сидела задумавшись, в окрестностях произошла какая-то неуловимая перемена. У Джуди возникло предчувствие опасности.

Джуди махнула брату, чтобы он следовал за ней, и осторожно двинулась вперед. То, что Кристофер повиновался без малейшего протеста, еще усилило ее беспокойство.

И тут она услышала заунывное уханье совы и застыла на месте. Как известно, ни одна уважающая себя сова не вылетит на охоту среди бела дня. Так что ухал, по-видимому, человек, и это не предвещало ничего хорошего.

Джуди дала Кристоферу знак ждать ее на месте и поползла к дубу, что одиноко возвышался неподалеку. Сначала она взобралась на низко нависшую над землей ветвь, потом перелезла повыше, откуда ей было видно тропу, по которой ехал Бун.

Она чуть не вскрикнула, когда на пути Буна возник долговязый человек с волосами цвета прелой соломы и с винтовкой в руках, направленной в грудь Буна.

— Смотрите-ка, кто к нам пожаловал! — сказал он людям, выступившим вслед за ним из зарослей. Их было человек шесть, у них были новенькие винтовки и злые, изможденные лица. Все говорило, что Буна не ожидает теплый прием.

Джуди оглянулась, взвешивая, успеет ли она сбегать за ружьем и будет ли в этом прок. Но Кристофер, по своему обыкновению, пренебрег ее приказом оставаться на месте. Он уже лез по дереву вслед за ней, и через плечо у него висело ружье.

Джуди взяла у Кристофера ружье, устроилась на ветке поудобнее — чтобы можно было его вскинуть и прицелиться — и стала ждать дальнейшего развития событий. Ей было слышно, как вожак банды тихонько хохотнул и сказал:

— Ребята, да никак это наш старый приятель Джесс Холланд.

Джуди встревоженно посмотрела на брата и без труда догадалась, о чем он думает: «Что я тебе говорил! Они назвали его Джесс Холланд, а вовсе не Такер Бун. Так-то ты разбираешься в людях! Даже имя у него вымышленное!»

Возможно, Кристофер прав. Этот человек с первой минуты внес путаницу в ее мысли. Даже сейчас ей хотелось броситься ему на помощь и потребовать, чтобы эти головорезы опустили винтовки и уползли назад в свою нору.

— Привет, Билли, — спокойно ответил Бун. — Как видно, годы тебя не смягчили.

Человек, которого он назвал Билли, опять хохотнул, глядя на Буна прямо-таки с лаской в глазах.

— Давно мы с тобой не препирались, я аж соскучился. И как это мы оказались врагами?

Бун покачал головой:

— Я тебе не враг, Билли. Мне просто надо тебя кое о чем спросить. Выслушай меня, и я уеду.

Билли долго смотрел на Буна, потом широко ухмыльнулся.

— Свяжи его, — приказал он человеку, стоявшему рядом с ним. — Извини, Джесс, но мы не можем рисковать. Не те времена. Ты уж не обижайся.

— Я и не обижаюсь.

Джуди удивилась, что Бун позволил связать себе руки за спиной. Этот Билли вроде как его приятель. Такие люди обычно кончают жизнь на виселице.

Вся группа двинулась вперед, и, хотя Билли продолжал что-то говорить Буну, Джуди уже не могла разобрать слов. Когда они скрылись из виду, она дала Кристоферу знак спускаться. На его лице отражалось душевное смятение.

— Что будем делать? — прошептал он. — Пойдем следом за ним?

Нет, это равносильно самоубийству. Джуди останавливало не огромное количество винтовок. Ее пугали злые лица — они напоминали ей дружков Жака Морто. А родной отец показал ей, на какое зло способны люди. Если они с Кристофером хотят выжить и найти Рафа, эти бандиты ни в коем случае не должны даже заподозрить, что они подходили так близко к их лагерю.

— Забудь про Буна, — буркнула она. — Нам надо искать Рафа.

Кристофер кивнул, но по-прежнему смотрел на тропу с каким-то растерянным выражением.

— Само собой. А ты заметила, как эти люди одеты, Джуди?

— Как?

Он удивленно посмотрел на нее: сестра словно вмиг поглупела.

— На них форма конфедератов, Джуди. Серая.

Джуди круто обернулась вслед ушедшим. Но на тропе уже никого не было видно. Если бы она не впала в такую панику из-за Буна, она бы поняла, что он — сознательно или неосознанно — привел их в лагерь «серых призраков».

* * *

Гинни Макклауд Латур бродила взад и вперед по пустым темным комнатам своего дома. Сон бежал ее, и она вспоминала прежние, радостные дни в Камелоте и тосковала По смеху, который звенел в этих комнатах. Гостиная напомнила ей многочисленные семейные праздники, когда все они собирались здесь, обменивались подарками и желали друг другу счастья. В кабинете они всей семьей обсуждали финансовые дела. Но сильнее всего ее сердце щемило, когда она заходила в столовую. Война закончилась, думала она. Почему же к ней до сих пор не вернулись муж и дети? Она не сможет спать спокойно, пока они опять не соберутся под этой крышей.

Гинни подошла к обеденному столу и прикоснулась к каждому стулу, вспоминая шумную ораву, которая, бывало, собиралась за этим столом. Каждый из детей старался перекричать других, чтобы поведать о событиях своего дня. Немногословный, сдержанный Патрик, бывший ей надежной опорой все четыре года войны, уехал в Новый Орлеан, чтобы разобраться с семейными делами и привезти домой своих братьев-близнецов Питера и Пола, недавно выпущенных северянами из лагеря для военнопленных. Трое младших детей, Джон, Аманда и Джинни, уехали на лето в Роузленд в гости к Эдите Энн, двоюродной сестре Гинни. Ну а Кристофер отправился с Джуди на розыски Рафа…

Гинни остановилась у следующего стула, и на глаза ее навернулись слезы. Из всех детей ей больше всего не хватало Джуди. В тот далекий день, когда они стояли с ней плечом к плечу, сражаясь с Лансом Бафордом и Жаком Морто, их объединили узы нерушимой дружбы. Гинни вспомнила медальон, который когда-то подарила Джуди. Может быть, он и в самом деле защитит Джуди от беды?

Какая ирония судьбы, всего месяц назад Гинни в этой самой комнате говорила Джуди, что она слишком поглощена управлением Камелотом и не заботится о собственном будущем. Гинни уговаривала ее съездить в гости в Новый Орлеан, повидать мир за пределами родительской плантации. Но кто бы мог подумать, что вместо поездки в Новый Орлеан Джуди устремится в Миссури, да еще переодевшись юношей.

Поглаживая рукой спинку стула из кипарисового дерева, Гинни вспоминала, как Джуди упрямо твердила, что на поиски Рафа нужно ехать не Патрику, а ей. Под конец она скрепя сердце согласилась взять с собой Кристофера. Еще с большей неохотой Джуди обещала нанять опытного следопыта и искать Рафа вместе с ним. И не потому, что признала это разумным: просто иначе Гинни и Патрик ее ни за что не отпустили бы.

Гинни про себя вознесла молитву: хоть бы эта упрямица не попала в беду! Многие считали Джуди резкой, но Гинни знала, что девушку сделали такой жизненные обстоятельства, что в глубине души она мягка и ранима. Гинни хотелось надеяться, что следопыт, которого Джуди наняла, оценит ее по достоинству и не воспользуется ее добросердечием ей во вред.

Такая упрямая девчонка, такое преданное сердечко! Уезжая, она повторила слова, которые когда-то ей сказала Гинни: «Верь в меня!» Можно подумать, что теперь Гинни стала ребенком, нуждающимся в ободрении. И Гинни действительно бесконечно верила в Джуди. Если уж она не найдет Рафа…

Гинни прикусила губу, отгоняя от себя мрачные мысли. Джуди найдет Рафа, и скоро они опять будут вместе. Жизнь войдет в свое обычное русло. А Раф будет улыбаться Гинни, понимая, как она гордится всеми детьми, не выделяя своих собственных. И как сильно, даже по прошествии стольких лет, она любит мужа.

Гинни подошла к стулу Рафа и погладила твердое дерево, воскрешая в памяти облик любимого человека, разлука с которым ее так мучила. Раф пошел служить в армию Конфедерации, потому что был человеком чести. Но Гинни всеми фибрами души ненавидела войну, которая отняла у нее мужа. Она черпала в Рафе силы, он был смыслом ее жизни, и без него она чувствовала себя потерянной и одинокой. Она не покладая рук трудилась, чтобы сохранить его плантацию, его мечту, но с каждым днем его отсутствия это становилось все тяжелее.

Гинни понимала, почему Джуди отправилась на поиски Рафа. Сидеть сложа руки было невыносимо. С каждым днем душевная пустота становилась все страшнее.

«Верь в меня!» — сказала Джуди при расставании. И Гинни жила надеждой.

Глава 5

Такер отлично знал, кто эти люди. Еще до войны он и Билли болтались без присмотра на улицах города Индепенденс в штате Миссури: их матери работали в салуне «Пара-дайз» на окраине города. Все «приличные» люди их чурались, ровесники над ними насмехались, и поэтому Такер и Билли крепко подружились в основном благодаря тому, что оба были изгоями. Мать Билли выросла на улице и не могла привить сыну правила хорошего тона, которые Сара Холланд передала своему отпрыску. Но Такер и Билли превесело проводили время в окрестных рощах и отлично ладили, несмотря на разницу в воспитании. Эта разница заявила о себе только, когда оба вступили в партизанский отряд под предводительством Кровожадного Билла Андерсона. Если Билли Кокран с удовольствием участвовал в набегах и упивался ощущением власти над их жертвами, то Такер изнывал от отвращения и жалости.

Последней каплей, переполнившей чашу его терпения, была резня, которую они учинили в канзасском городе Лоренсе. Такер перешел в регулярную армию Конфедерации, но жалел, что Билли остался в отряде. За прошедшие годы у него возникло чувство ответственности за Билли, словно тот был его младшим братом, которого надо удерживать от опасных выходок. Он предлагал Билли покинуть отряд, но приятель отказался. «Я всегда знал, — сказал он с ухмылкой, — что рано или поздно наши пути разойдутся».

«Сейчас наши пути снова сошлись», — с иронией подумал Такер. Они уже приближались к трем большим дубам, которые росли у въезда в лагерь. Собственно говоря, с чего это он вообразил, что во имя былой дружбы Билли хорошо к нему отнесется? Связанные руки и нацеленная в спину винтовка — вот тебе и хорошее отношение.

Ступив в лагерь, Билли издал тот леденящий душу вопль, с которым бандиты шли в наступление. Среди выскочивших на крик людей Такер увидел несколько своих бывших товарищей. На их лицах тоже не было йидно дружеского расположения. Хотя он однажды спас жизнь Ренни Клейборну, тот смотрел на него с откровенной враждой в глазах. Ту же вражду он видел на лице Бреди Уоткинса и прочих старых приятелей.

Билли остановился посреди лагеря, ухмыльнулся и кивнул на револьвер в кобуре Такера. Когда Бреди его забрал, он сказал, крутя вокруг указательного пальца свой собственный револьвер:

— Надо полагать, что ты не потому приехал, что соскучился?

Такер улыбнулся, но ничего не ответил.

Ухмылка Билли стала шире.

— Старина Джесс всегда был себе на уме. Давай-ка сядем с тобой вон там в тенечке, выпьем за старую дружбу и ты задашь мне свои вопросы.

Такер помалкивал вовсе не потому, что был себе на уме. Не мог же он сказать Билли, что приехал, чтобы поймать Латура. Другого объяснения ему в голову не приходило, и он решил промолчать. Они ни за что не поверят, что он решил вернуться в отряд. У них еще свежо в памяти, как он, переругавшись со всеми, уехал из отряда во время войны.

Билли пошел к стоявшему под навесом столу и сказал тощему пожилому человеку с седыми волосами:

— Принеси-ка своей отравы, Доходяга. Нам с Джессом надо поговорить по душам.

Такер пошел вслед за Билли к столу. Собравшиеся провожали его хмурыми взглядами. Все они были одеты в поношенную серую форму армии Конфедерации. Дела их, видимо, шли плохо. Этих забытых солдат, очерствевших от страданий, несчастья других совершенно не трогали.

Такер узнал многих из старого отряда Андерсона, но Латура среди них не было. Где он? Отправился в набег или, как и он сам, оказался в плену? Может быть, его держат в одной из этих лачуг?

Билли жестом пригласил его сесть за стол, затем взял глиняный кувшин, который принес старик. Бреди и Ренни стояли в отдалении, а винтовки держали наготове.

— Доходяга — прекрасный пример того, что могут сделать с человеком федералы. У бедняги было прекрасное будущее, ферма, жена и дети, но проклятые янки сожгли его дом вместе с женой и детьми… По какому праву? Согласно приказу номер одиннадцать, который разрешает им грабить и убивать мятежников южан и даже сочувствующих.

Хотя Такер и сам не одобрял этот приказ, он решил, что сейчас не время это обсуждать.

— Ему всего сорок лет, — тихо добавил Билли, когда старик отошел, — а поглядеть — дашь все семьдесят.

— Наверное, у всех твоих солдат за плечами имеется что-нибудь в этом роде.

— Это так, дружище Джесс, — грустно кивнул Билли и поднял глаза на Такера. — И у тебя тоже.

Не желая ворошить свое прошлое, Такер перевел разговор:

— Меня теперь зовут не Джесс, а Такер Бун.

— Что делать, привычка. Кстати, о привычках. Ты не забыл вкус этого зелья?

Билли протянул ему кувшин.

Такер с трудом сдержал гримасу отвращения. Ему было ни к чему затуманивать мозг виски, но выпить с Билли следовало: во-первых, это ритуал, во-вторых, алкоголь может развязать ему язык.

— Извини, — сказал Такер. — Руки связаны. Билли расхохотался:

— Ренни, иди сюда и развяжи старину Джесса… то есть Такера. Надо же ему утолить жажду.

Ренни поспешно бросился развязывать руки Такера и так же поспешно вернулся на свой пост. Он явно воспринял слова Билли как приказ. Такер решил, что Билли хотел продемонстрировать ему свою власть над людьми.

Такер ничего против этого не имел: лишь бы у него были развязаны руки. Он потер кисти, радуясь, что кровь опять побежала по жилам. Ренни Клейборн был знаменит своими узлами. Уж если он свяжет пленного, тому вовек не сбежать.

Билли широко улыбнулся и поднес кувшин ко рту.

— Ух, — проговорил он, опуская кувшин. — Доходяга свое дело туго знает. Хороша самогонка — так и буравит потроха.

Такер неохотно взял кувшин и отпил совсем немного. Он хотел сохранить ясность мысли. Хотя Билли как будто вел себя по-дружески, в воздухе ощущалось напряжение. Такер слишком давно знал Билли, чтобы не почувствовать, что тот что-то замышляет. Такер отпивал самогон маленькими глотками и слушал ностальгические воспоминания Билли об их детстве и салуне «Парадайз».

По мнению Такера, ни время, ни виски не могли скрасить тяжелые воспоминания тех дней, но Билли всегда умел забывать плохое. Скоро даже Такер стал посмеиваться, вспоминая, как они потихоньку пробирались на второй этаж, где были комнаты проституток, и подглядывали за «отцами семейств» в минуты, когда те оказывались без штанов.

Потом разговор перешел на войну, на их совместную службу в отряде Кровожадного Андерсона.

— Неплохие были денечки, правда, Джесс? — сказал Билли, покачиваясь на задних ножках стула.

— Я бы не сказал, что они были так уж хороши.

— Но власть была в наших руках. Мы гордо проезжали через освобожденные города. Нас все уважали, нас восхваляли. Да на нас только что не молились.

— А сколько умерло безвинных людей? Билли прищурился.

— Ты заговорил, как эти слюнтяи-политики. Они решили, что война обходится им чересчур дорого, и поэтому, видите ли, мы должны были поступиться всеми своими идеалами и просить прощения, которое нам никто не собирался даровать. Черт бы побрал этих федералов и их присягу на верность, — добавил Билли и сплюнул. — Можно подумать, эта присяга и мешок бобов дадут тебе, видишь ли, спасение. Как же!

Он был прав. Штат Миссури слишком долго был полем боя, и слишком много людей пошли на виселицу, чтобы партизаны могли надеяться, что им окажут снисхождение.

— Ты вовремя смылся, Джесс, — задумчиво продолжал Билли. — А за все наши головы назначено вознаграждение. Так что выбора у нас, похоже, нет. Все равно когда-нибудь повесят, так почему, пока живы, не повеселиться?

Такер соглашался с ним в душе. Партизаны Канзаса совершили не меньше злодеяний, но историю пишут победители. Канзасцев история прославит как героев, а Билли и ему подобные будут заклеймены как грабители и убийцы.

— А почему бы вам не отправиться на Запад или не скрыться на индейской территории? — спросил Такер.

Билли покачал головой:

— И что мы там будем делать? Черт побери, я ничего не умею, кроме как воевать. Это вошло в мою плоть и кровь. Другого ремесла у меня нет.

«Да, — подумал Такер, — он прав». Но все же в память о прежней дружбе он попытался разубедить Билли:

— Америка — страна большая. В горах или прериях легко потерять свое прошлое. Надо только изменить имя.

— Как ты? — Билли с размаху опустил стул на все четыре ножки и впился в Такера взглядом. В карих глазах засверкали опасные желтые искры. — Нет, Джесс, дезертировать я не собираюсь. И от тебя такого не ожидал.

Такер едва сдержался.

— Ты этого не ожидал от Джесса Холланда, — бесстрастным тоном сказал он. — Но Джесса больше нет. А меня зовут Такер Бун.


— Позволь спросить, почему?

Такеру вовсе не хотелось это объяснять, но, хотя они и выпили вместе, он все еще оставался пленником Билли, и тот не успокоится, пока не получит ответ. Схватив кувшин, Такер сделал глоток, и его чуть не вырвало.

— Мне нужно было забыть старое и начать жизнь сначала. Мне осточертели наши командиры, которые заботились больше о том, чтобы угодить политикам, чем о том, чтобы выиграть войну.

Он поставил кувшин на стол, надеясь, что Билли не заметил горечи в его голосе.

— Если ты имеешь в виду капитана Латура, могу тебе сказать, что у него здесь нет друзей, — пробурчал Билли.

Такер с трудом скрыл удивление. Он считал, что такому человеку, как Латур, тут самое место.

— Странно, — проговорил он, тщательно выбирая слова. — А я слышал, что Латур теперь у вас.

Опустив кувшин, Билли бросил на него острый взгляд:

— Откуда ты это взял? «Осторожнее!» — сказал себе Такер.

— Да ходят такие слухи. Говорят, что «серые призраки» захватили поезд, чтобы освободить Латура из тюремного вагона федералов.

— Враки. — Билли вдруг вскочил на ноги и заходил взад и вперед. — Если бы мы и захватили Латура, то уж никак не для того, чтобы его освободить. Этот дьявол Латур всегда был везунчиком.

Вот уж не думал Такер, что Латура можно назвать везунчиком.

— На том поезде его не было, — пояснил Билли, плюхаясь на стул. — Так что я оказался в дураках. Я задумал эту операцию, хотел отличиться, да видно, какой-то чертов янки пронюхал о моих планах. Иначе с чего бы им оставить Латура в Сент-Луисе?

— Сент-Луисе?

Такер понимал, что проявляет слишком живой интерес к судьбе Латура, но, если Латур сидит в федеральной тюрьме в Сент-Луисе, он попусту тратит время, выпивая с Билли.

— Они собирались его освободить, — с горечью продолжал Билли, — но в последнюю минуту отправили назад в Джефферсон-Сити. И трофеев мы захватили не густо: три старые винтовки и тупой нож. Представляешь, каково мне было это объяснять командиру, который жаждет мести?

Такер знал его командира, бесшабашного Бэда Джексона, и никогда бы не подумал, что тот так уж мстителен.

— Джексон в конце войны совсем зарвался, и его повесили федералы. У нас теперь новый командир, и он мечтает растерзать Латура в клочья. И он своего добьется. Капитан умеет подчинить людей своей воле.

— А чего он хочет? Билли невесело хохотнул:

— Отомстить всем, кто против восстановления независимости Юга. Он считает, что Латур помог федералам захватить Миссури: слишком он с ними миндальничал.

Это Латур-то миндальничал? Такер считал его самым жестоким из всех командиров южан.

— А что это ты им интересуешься? — внезапно спросил Билли и вперил в Такера подозрительный взгляд. — Ты за этим и приехал? Найти этого предателя?

Врать смысла нет. Когда у Билли в глазах загорается этот огонек, он все равно не отстанет.

— Меня наняли, чтобы я его нашел, — сказал Такер, пожав плечами. — Ребята, которым тоже не терпится ему отомстить.

—Что за ребята? Имена у них есть?

— Макклауд, — произнес Такер, рассудив, что если это не настоящее имя, то тем лучше.

Билли недоверчиво нахмурился.

— А какое тебе дело до этих Макклаудов?

— Никакого. Они мне никто. Это просто работа, Билли: я доставляю им Латура — они платят мне деньги.

— Что-то не похоже на тебя — брать деньги у детей.

Черт! Билли его слишком хорошо знает.

— Времена меняются, и человеку, если у него есть мозги, тоже приходится меняться, — небрежным тоном обронил Такep. — Уж тебе-то это следовало бы знать.

Билли перегнулся через стол и сказал, ткнув пальцем чуть ли не в лицо Такеру:

— Тогда скажи своим ребятам, что «серые призраки» сами отомстят Латуру. И пусть твои Макклауды не вмешиваются — мы этого не любим.

— Что ж, ладно, — согласился Такер. Он знал, что, когда Билли начинает разглагольствовать с этим многозначительным видом, значит, кувшин скоро будет осушен до дна. — В таком случае я поеду и передам им твои слова.

Билли стукнул кулаком по столу.

— Сиди, Джесс! Так я тебе и позволил отправиться к Латуру и рассказать ему, что «серые призраки» вот-вот до него доберутся!

— Черт побери, Билли, ты же знаешь, что я терпеть не могу Латура!

— Было время, когда я считал, что знаю тебя, — грустно сказал Билли, вставая на ноги. — А ты теперь живешь другой жизнью и даже имя поменял. Если я тебе поверю и погорю на этом, меня по головке не погладят.

— Я тебе никогда не врал.

Билли внимательно посмотрел на него.

— Сначала ты ушел из нашей бригады и стал служить под началом Шелби, потом вообще перестал сражаться за наше дело. Извини, Джесс, но мои люди знают о тебе одно — что ты предатель, а предательства они не прощают. Если я тебя отпущу, они сочтут предателем и меня.

Билли схватил кувшин, выпил еще глоток самодельного виски и круто повернулся к Бреди и Ренни.

— Свяжите ему руки, — приказал он, не глядя на Такера. — И привяжите вон к тому дереву. Если будет сопротивляться — пристрелите.

— Как же так, Билли…

Билли свирепо посмотрел на Такера:

— Ну да, мы выросли вместе, и мне вовсе не улыбается тебя хоронить, но я солдат и привык выполнять приказы. Эй вы, Доходяга, Проповедник, подавайте обед! От этих разговоров у меня разыгрался зверский аппетит.

— Ты так и оставишь меня привязанным к дереву? — крикнул Такер, когда два головореза принялись связывать ему руки за спиной. Вопрос был чисто риторическим — Билли явно собирался поступить именно так.

Билли посмотрел на него с нескрываемой грустью.

— Слишком долго ты, дружище, просидел между двух стульев. А теперь у тебя будет возможность решить, на чьей ты стороне. Подпишешь присягу на верность федералам или будешь вместе с нами воевать за дело конфедератов.

— Но война кончилась, Билли!

— Только не для нас. — Голос Билли стал чужим и резким. — Мы все дали клятву до конца сражаться за Конфедерацию. Или ты с нами, Джесс, или против нас. Выбирай.

Веревки все туже затягивались у него на кистях и лодыжках. У Такера застучало в висках.

— А время у меня есть, чтобы принять решение? Или меня завтра на рассвете расстреляют?

Такер хотел, чтобы это прозвучало язвительно, но взгляд Билли был серьезен.

—К утру вернется капитан, — холодно сказал он и отвернулся, — так что решай быстрее, приятель. Или ты будешь с нами, или тебе крышка.

Глава 6

Проклиная в душе Ренни Клейборна и его мастерски затянутые узлы, Такер оглядывал окрестности. Солнце давно село, но больше ничего не изменилось за те долгие часы, что он просидел, привязанный к дереву. Билли все еще царствовал за столом, раздавая карты, — шла игра в покер, сопровождаемая обильными возлияниями. Судя по всему, думал Такер, Билли крупно везет.

В этом не было ничего удивительного: они освоили игру в покер еще мальчишками в салуне «Парадайз». Если приятели не подглядывали в специальные дырочки за «отцами семейств», они крутились возле игорных столов, оттачивая мастерство и учась ловить шулеров. Билли, разумеется, пошел дальше. Он часто хвастался, что может обыграть любого, за исключением своего друга Джесса, не упоминая при этом, что Джесс неотрывно за ним следит и не дает прятать тузы в рукаве.

Когда за столом появились карты, Такер попробовал уговорить компанию допустить его к игре: если выиграю, дескать, отпустите на свободу, если проиграю — расстреливайте.

Раньше Билли с восторгом принял бы вызов, но сегодня он им пренебрег. Как и все остальные, он подчинялся приказам неизвестного Такеру капитана и до приезда последнего оставил Такера на произвол судьбы.

Глядя на спины играющих, которые не обращали на него ни малейшего внимания, Такер ломал голову, кто этот капитан и как ему удалось достичь столь беспрекословного повиновения. Надо иметь огромный авторитет, чтобы заставить этих прожженных бандитов служить делу, от которого все на Юге давно отказались. И зачем? Война закончена, и это к лучшему для обеих сторон. Так стоит ли продолжать бессмысленное противостояние?

Правда, Такер предпочел бы обдумывать этот вопрос в более безопасной обстановке. У него не было ни малейшего желания встречаться с этим капитаном, и он изо всех сил дергал и тянул веревки, пытаясь придумать план действий в случае, если ему удастся освободиться. Первым делом, конечно, бежать. Затем в первом же городе сесть на пароход и отправиться в Сент-Луис.

Он остановился передохнуть и задумался, как эта перемена планов будет воспринята его работодательницей. Он отчетливо представлял себе, как Джуди нервно мечется по комнате, дожидаясь от него известий, пока он плывет в Сент-Луис. Трудно сказать, что ей придет в голову, если этих известий долго не будет. Лучше, наверное, ознакомить ее со своими планами, но ему нельзя появляться в Салвейшене. Если ему удастся бежать, «серые призраки» в первую очередь будут искать его там.

Зря он рассказал Билли, что работает на Джуди. И черт же его дернул назвать ее фамилию!

Вымышленную фамилию, поправил он себя. И все же у него по спине пробежал холодок. И он опять стал дергать веревки, стараясь освободиться. Надо добраться до ближайшей почты и послать Джуди и Кристоферу телеграмму. Поезжайте, мол, домой, я найду вас там через несколько дней.

Хороший план… если бы только знать, где их дом. «Надеюсь, у них хватило ума про это не болтать, — подумал Такер. — Если их смогу найти я, то смогут и Билли со своим капитаном».

Ладно, оборвал он себя, хватит нагонять страху. В данный момент для «серых призраков» он всего лишь непрошеный гость. Зачем им его разыскивать? Кроме того, Билли не знает, что Джуди — женщина. Пока она будет изображать мальчишку, ей ничто не грозит.

Билли с маниакальным смехом бросил карты на стол. У Такера опять пробежал по спине холодок.

— Сидите смирно, Бун, — вдруг раздался у него над ухом шепот. — Как мне разрезать веревки, если вы все время вертитесь?

Такер замер. Он знал этот голос, и это прикосновение, и этот запах. Джуди Макклауд!

На него нахлынула волна самых разнообразных чувств. Облегчение от сознания, что она жива и здорова, изумление — как она сюда попала? И наконец, ярость, когда он сообразил, что она, видимо, следовала за ним по пятам.

— Какого черта вы здесь делаете? — прошипел он.

— Вызволяю вас. — Она бесцеремонно дернула его за связанные руки. — Или вы хотите, чтобы я ушла?..

Она не договорила: оба знали, что он вовсе этого не хочет.

— Разрежьте эту проклятую веревку!

«Как только уберемся отсюда, — решил Такер, — я ей растолкую, что не терплю самодеятельности».

Словно прочитав его мысли, Джуди резко полоснула ножом по веревке, слегка порезав ему левую руку.

— Осторожнее!

— Тише! — предостерегающе прошептала она. — Ваши приятели так нализались, что того и гляди начнут стрелять по собственным теням. Вам надо быстрее хромать отсюда, а не дожидаться, пока они станут палить.

— Я вовсе не хромаю, — пробурчал Такер, но тут же понял, что Джуди права. У него так долго были связаны ноги, что он их совсем не чувствовал. — Дайте нож, — сквозь зубы проговорил он, тряся руками, чтобы восстановить в них кровообращение. — Я сам разрежу веревку на ногах.

В ответ она только пробормотала: «А, черт!» — и отползла в темноту.

— Что ты там вытворяешь, Джесс? — внезапно крикнул Билли и схватился рукой за револьвер.

Такер замер, держа руки за спиной, словно они все еще были привязаны к дереву. Слава Богу, хоть Джуди успела вовремя скрыться.

— С кем ты разговариваешь? — спросил Билли, вглядываясь в темноту. — Призраков, что ли, увидел?

За столом раздался хохот.

— Лучше бы уж это были призраки! — крикнул Такер в ответ. — Они по крайней мере не кусаются, как эти проклятые комары.

Усмехнувшись, Билли хлопнул себя по шее.

— Ничего, привыкнешь. К утру покроешься волдырями и уже не будешь чувствовать укусов.

За столом опять рассмеялись и пустили кувшин по кругу. Игра возобновилась. Такер глубоко вздохнул, мысленно убеждая Джуди не двигаться с места. Он знал Билли — тот даже сам себе не верит.

Билли действительно время от времени смотрел в его сторону, но Такер принял расслабленную позу, держа руки за деревом и притворяясь спящим.

Время шло, и Джуди не появлялась. Такер решил, что она правильно оценила обстановку и сбежала. Теперь у него свободны руки, и он сам может развязать путы на ногах. Так что особой нужды оставаться рядом у нее нет. «Вот и отлично, — подумал Такер. — И так дело дрянь, не хватает только беспокоиться о какой-то девчонке».

Он глянул в сторону стола. Билли был снова поглощен игрой. Сейчас или никогда, сказал себе Такер и хотел было наклониться и попробовать развязать узлы на ногах, как вдруг почувствовал в руке холодок и тяжесть ножа.

Нет уж, от Джуди не дождешься, чтобы она дала ему свободу действий.

Такер принялся перепиливать веревки, одновременно прикидывая, сможет ли он забрать свою лошадь. Вряд ли. Они заперли ее в загон вместе с остальными лошадьми. Револьвер тоже не вернешь — он лежит на столе под рукой у Билли.

Джуди схватила его за больное плечо. Он невольно дернулся.

— Извините, я забыла про вашу рану, — прошептала она. — Я потом ее перевяжу, а сейчас надо смываться.

Этого напоминания было достаточно. Такер поднялся на ноги. Джуди исчезла в кустах, видимо, предполагая, что он последует за ней. Но ноги у Такера так затекли, что он едва не упал. Бормоча под нос проклятия, он поплелся вслед за ней, давая себе — уже в который раз! — клятву, что при первой же возможности он устроит ей хороший разнос. Надо же довести до ее сознания, что, шатаясь ночью одна, она искушает судьбу.

«Были бы у меня мозги, — говорил он себе, — я бы двинулся в противоположном от нее направлении, а эта отчаянная девчонка пусть выпутывается как хочет». Но у Такера не было ни лошади, ни револьвера и никакого плана действий, так что ему пришлось положиться на Джуди и уповать, что вся эта затея благополучно завершится.

Он молча продирался вслед за ней сквозь заросли до тех пор, пока она внезапно не остановилась на берегу реки. Оглянувшись по сторонам и стараясь говорить тихо, он спросил:

— Где же ваша лошадь?

Его вовсе не соблазняла перспектива ехать с ней до ближайшего города в одном седле, но ему еще меньше понравилось, как она отвела глаза и прошептала:

— У меня нет лошади. Нам придется плыть.

Ее профиль смутно белел в лунном свете, и ему показалось, что она испугана.

Такер скептически посмотрел на темный бурлящий поток.

— Тут непросто будет править лодкой. И вообще, где она?

— Лодки нет. — Джуди повернулась к нему с напряженной улыбкой на лице. — Двинемся вплавь.

— Что за чушь!.. Плыть в тяжелых башмаках? Сколько, по вашему, «призракам» понадобится времени, чтобы найти наш след и сообразить, куда мы делись? Они будут нас ждать у первой же мели.

На лице Джуди мелькнула улыбка.

— Надеюсь, что так. А мы поплывем на север.

— Против течения?! Ее улыбка исчезла.

— Выбора у нас все равно нет. Препираясь, мы только зря тратим драгоценное время. Нравится вам это или нет, Бун, а плыть надо.

Услышав вдали взрыв хохота, Такер понял, что она права. Билли того и гляди обнаружит его исчезновение. Да Джуди и не давала ему возможности возражать.

— Положите башмаки в мешок, — сказала она, снимая собственные ботинки и засовывая их в мешок. — Я поплыву с мешком на плече.

Башмаки Такер снял, но черта с два он позволит ей плыть с мешком. Он вырвал его из рук Джуди и решительно произнес:

— С мешком поплыву я.

Джуди с сомнением посмотрела на его раненое плечо. Ему и налегке-то плыть было бы непросто, но он согласится переложить тяжесть на плечи женщины, только если его парализует от пяток до шеи.

— Пошли, — коротко сказал он и направился к воде. Джуди прикусила губу. Она как будто колебалась. Ожидая новых возражений, Такер сурово скрестил руки на груди.

— Отвернитесь, пожалуйста, — тихо попросила она, снова его удивив. — Мне надо размотать… э… грудь. Я не смогу плыть, если мне будет трудно дышать.

У нее был такой сердитый голос, словно он пытался с ней спорить.

«Вот колючка!» — подумал Такер, пряча улыбку. И пошел к реке, оставив ее разматывать бинты. Попробовал воду ногой: брр, какая холодная! Ему не очень-то улыбалось погружаться в нее всем телом, и он хотел было предложить идти по мелководью вдоль берега, когда со стороны лагеря раздался условленный вопль мятежников. Тревога!

— Поплыли быстрее! — прошипела позади него Джуди. Она разбежалась и бросилась в воду.

Вот уж не ожидал он такой решительности от женщины! Уверенным брассом Джуди поплыла вверх против течения. Как и раньше, она даже не оглянулась, чтобы убедиться, следует ли за ней Такер.

Из лагеря слышались крики — казалось, что все до единого «призраки» бросились на поиски беглеца. Делать было нечего. Такер вошел в воду, забросил мешок на здоровое плечо и поплыл. Холодная вода обожгла его, раненое плечо сразу заныло. Но он молча плыл вслед за Джуди. Признаться, ему не нравилось быть, так сказать, ведомым, но сейчас главное — двигаться бесшумно, а про мужскую гордость на время надо забыть. Вот отплывут подальше, тогда он ее перегонит.

Однако вскоре Такер понял, что это будет нелегко: Джуди отлично плавала. Через пятнадцать минут она перешла на ровные сильные саженки. Нет, он никогда ее не перегонит. Куда уж ему с больным плечом и тяжелым мешком на спине.

Хотя они отплыли уже достаточно далеко и «серые призраки» не могли бы их услышать, оба молчали, понимая, что надо беречь силы для борьбы с капризным течением. Джуди по возможности избегала стремнины, но и вблизи от берега они постоянно попадали в водовороты. Боль в плече Такера усиливалась. А мешок тяжелел с каждым взмахом.

Он уже подумывал избавиться от башмаков — не так уж они ему нужны, все равно он не чувствует ступней, но тут Джуди, к его удивлению, повернула к берегу.

— По-моему мы ушли от погони, — бросила она через плечо. — Теперь уже можно двигаться по суше.

Если бы мешок весил хоть на сто граммов меньше и если бы у него так не болело плечо, Такер проплыл бы мимо нее, но даже в состоянии безмерного раздражения он понимал, что это было бы верхом глупости. А посему он выбрался на берег, бормоча себе под нос проклятия и стараясь не показать, как он устал. Ну уж теперь принимать решения будет он. Вот только дух переведет.

Джуди рухнула на лежавшее на земле бревно и вытянула перед собой ноги. Такер был рад видеть, что она устала ничуть не меньше. Он бросил на землю мешок. С мокрыми волосами и в одежде, с которой струями стекала вода, Джуди выглядела не менее измученной, чем он.

Решив, что пора ему проявить свою мужскую власть, Такер остался стоять и глядел на девушку с выражением разгневанного родителя.

— А теперь скажите, какого черта вас понесло в лагерь, — свирепо хмурясь, спросил он.

Джуди захлопала глазами.

— Что-что?

— Мне казалось, что вы наняли меня, чтобы найти Ла-тура. Я уехал из Салвейшена в полной уверенности, что вы будете ждать там от меня известий.

В неверном свете луны Такеру почудилось, что Джуди покраснела. Это укрепило его решимость и немало потешило самолюбие.

— Это верно, — покаянно сказала Джуди, — но я подумала…

— Нет, мисс Макклауд, именно думать-то вы и не стали. Ее лицо вспыхнуло, но отнюдь не от смущения. Темные глаза негодующе засверкали. Она вскочила с бревна и выпрямилась перед ним во весь свой пятифутовый росточек.

— Минуточку, Бун…

— Нет уж, дайте мне договорить, — прорычал тот. — Какая женщина, будучи в здравом уме, потащится вслед за мужчиной через прерии и болота, а потом еще ворвется в бандитский притон?

— Никуда я не врывалась. Бандиты и понятия не имеют, что я была у них в лагере.

Джуди высоко подняла голову и скрестила на груди руки.

Интересно, сознает ли она, как хорошо вырисовываются ее формы под облепившей тело одеждой?

В бледном лунном сиянии девушка представилась ему каким-то призрачным видением. Мокрые черные волосы обрамляли тонкие черты лица, которое казалось высеченным из мрамора. Огромные глаза, высокие скулы, пухлые губы — красавица да и только! А вовсе не та оборванка, которую он привык видеть.

— Дело не в этом, — сказал он, нисколько не обрадованный своим открытием, — а в том, что вы поступили по-идиотски.

— Ваша благодарность не имеет границ.

Ее саркастический тон окончательно вывел его из себя.

— Черт побери, Джуди, я знал, что говорю, когда велел вам сидеть на месте. Женщине небезопасно показываться в этих краях.

— Не забывайте, что я переодета мужчиной.

Он невольно посмотрел на ее грудь. Неудивительно, что ей понадобилось ее размотать, подумал он. Она, видно, так туго перетянула эти белоснежные полушария, что с трудом могла дышать.

— Мужчины меня и не замечают, — с вызовом бросила Джуди.

— Разве что увидят вас, как сейчас, в первозданном виде, — резко сказал Такер, сердясь не только на нее, но и на самого себя. — Билли и его головорезы — лишь небольшая шайка. По дорогам бродят орды грабителей и убийц. Да они собственную бабушку пристрелят, если она попадется им на пути.

— Хорошенькие же у вас приятели!

Такер тоже скрестил руки на груди и зло сверкнул глазами:

— Они мне не приятели — я сам по себе. Не забывайте, что я работаю один.

— Возможно, вам стоит пересмотреть свои принципы? На мой взгляд, в одиночку вы не многого добились.

Вот злюка, так и норовит поддеть.

— Может, я и не узнал, где находится Латур, но по крайней мере теперь я знаю, где его нет. Я напал на новый след. Отправлюсь по нему, как только мы доберемся до ближайшего города. И отправлюсь один!

— Хватит петушиться, Бун! Вы без меня не обойдетесь.

— Нет уж, сударыня, обойдусь.

Произнося эти слова, Бун вдруг понял, что они ведут себя глупо, подзадоривая друг друга как дети.

Ну пожалуй, не совсем дети, подумал он, опять взглянув на ее груди. Такие высокие и тугие, с отвердевшими сосками, которые хорошо просматриваются через мокрую ткань. Ну и пусть Джуди говорит и одевается как юноша — под невзрачной мужской одеждой, несомненно, скрывается женщина.

Эта мысль заставила его нахмуриться и опустить скрещенные на груди руки.

— Поезжайте домой, Джуди, — произнес он примирительным тоном. — Вместе с братом… — И только тут он осознал, что с ними нет Кристофера. — Кстати, где Кристофер?

— Он остался в городе. — У Джуди появилось на лице виноватое выражение. — Кое-какие меры предосторожности я все же предприняла. Я велела ему ждать до завтрашнего полудня и, если я не вернусь, привести в болото отряд полиции.

Для женщины, молча признал Такер, она проявила удивительную предусмотрительность. «Кажется, я ее недооценил», — с неудовольствием подумал он.

— Кроме того, — с вызовом продолжала Джуди, — нам потребуется сухая одежда, не говоря уж о башмаках. Не знаю, как вы, а мне так ужасно хочется побыстрее забраться в теплую постель.

Перед мысленным взором Такера возник образ Джуди, с которой сняли ее поношенную рубашку и чьи пышные груди освободились от оков. Как ему хотелось потрогать их, погладить, поцеловать!

— Это приглашение, мисс Макклауд? — осипшим голосом спросил он.

— Что? — воскликнула она, инстинктивно отшатываясь. Такер шагнул вперед, решив, что пора ей преподать урок.

— Вы так выпячиваете свою грудь, что я, грешным делом, думаю, а не хотите ли вы разделить со мной эту сухую теплую постель?

Округлившимися глазами она посмотрела на свою грудь. Потом торопливо опустила руки и сжала кулаки.

— У меня и в мыслях не было… то есть я не думала… — Она замолчала и, прищурившись, вгляделась ему в лицо. — Так вы издеваетесь надо мной? Какой же вы…

— Негодяй, — подсказал он.

— Мерзавец! — крикнула она.

— Ваше счастье, что я не мерзавец. Извините, если я вас ввел в заблуждение, но я всего лишь хотел донести до вашего сознания, как просто в этих краях женщине попасть в беду. Благодарите Бога, что мать воспитала меня джентльменом, а то бы вы давно уже лежали в кустах на спине.

У Джуди негодующе раздулись ноздри; он увидел, что она собирается дать ему пощечину и успел схватить ее за руки. Такер сделал это, желая защититься и, может быть, укротить ее, но, заглянув в ее карие глаз, он почувствовал прилив первобытного плотского желания. Он не хотел выпускать из рук эту тоненькую, тяжело дышащую женщину. Он жаждал прижать ее к себе.

Видимо, та же первобытная сила захватила и ее. Она не пыталась вырваться, даже не отводила глаз. Как загипнотизированный кролик, она словно признала себя добычей, а его охотником и ждала, чтобы природа взяла свое.

Такер наклонился к ее мягким пухлым губам, стараясь заглушить в себе голос совести… но тут ночную тишину нарушили громкая музыка и смех.

Это привело его в чувство. Он отпустил руки Джуди и отступил назад. Надо же такое придумать — целовать работодательницу, да еще такую, как Джуди Макклауд! Сколько можно совершать роковых ошибок?

— Это, видимо, пароход, идущий в Сент-Луис, — сказал он и потянулся за мешком. — Если мы поспешим, то, может быть, доберемся до города до того, как он отчалит.

— Сент-Луис? — спросила она. — Вы туда собрались? Такер мысленно чертыхнулся. Опять забыл, что с этой девицей надо быть начеку. Вот и еще причина, чтобы держаться от нее подальше.

Он вытащил из мешка башмаки, бросил Джуди ее и стал надевать свои.

— Вас не касается, куда я собрался. Наши пути расходятся.

— Но…

— Вы едете домой, Джуди, как только я достану билет на дилижанс, — жестко произнес он, натягивая размокшую кожу на распухшие ноги. — Так что помолчите и идите за мной. Больше я ваших возражений слушать не намерен.

Он схватил пустой мешок и пошел по берегу.

— Послушайте, Бун…

— Помолчите, — пробурчал он, с неудовольствием обнаружив, что берег завален мусором и изрыт обрывами. — У меня иссякло терпение.

— Беснуйтесь сколько душе угодно, но я собираюсь идти по дороге! — И, круто развернувшись, Джуди исчезла в темноте.

И вновь Такер смотрел ей вслед и вновь чувствовал, что она взяла над ним верх. В нем заговорила гордость, а гордостью иногда приходится поступаться. В мокрой одежде и жестких башмаках он не протянет и десяти минут, не говоря уж о том, чтобы идти по берегу всю ночь. Если Джуди знает краткий путь к дороге, ему же будет хуже, если он не пойдет за ней.

Сердито ворча, он побрел следом за девушкой. Нет уж, больше он не станет плясать под ее дудку. Не выйдет!

— Поедете домой, мисс Джуди Макклауд, и это мое последнее слово!

Глава 7

Вечером следующего дня Джуди стояла на пристани, глядя на пароход, который скоро должен был отправиться в Сент-Луис, и размышляла, как ей поступить. Разумеется, в ее планы никак не входило возвращение домой, на родную плантацию. Бун слишком много о себе мнит и слишком мало понимает ее, если воображает, что она покорно поедет в Новый Орлеан, повинуясь его приказу. Ее не трогало, что он собирался купить ей билет на собственные деньги. Она поплывет на этом пароходе в Сент-Луис, и точка.

Джуди знала, что Бун уже на борту — она видела, как полчаса назад он прошел по сходням, но в толпе людей на палубе его не было. Зная Буна, она могла предположить, что он флиртует с какой-нибудь красоткой или сел играть в карты. Хорошо бы. Если он так и не появится на палубе, все будет проще.

Джуди смотрела, как грузчики складывают и закрепляют дрова на верхней палубе. Судя по их действиям, до отплытия оставалось не больше получаса. Главное — точно выбрать время. Нужно ждать до последней минуты.

— А вот и я пришел и до сих пор не верю, что ты сделаешь, как задумала, — услышала она за спиной голос Кристофера.

Стремительно повернувшись, она осведомилась:

— Ты принес то, о чем я просила? Нахмурившись, Кристофер протянул ей саквояж.


— Все тут. Но я все равно считаю, что ты поступаешь безрассудно. Патрик мне голову оторвет за то, что я тебя отпустил.

— Он мне говорил, что я должна оставаться со следопытом, и я именно это и собираюсь делать. — Джуди схватила саквояж и принялась рыться в нем. — Ты ничего не забыл?

Кристофер пожал плечами.

— Я дал твой список хозяйке лавки, и она сказала, что положила туда все, что ты заказала. Вот только насчет платья не знаю. Дело в том, что оно… ну ты сама увидишь, когда наденешь.

Джуди уже некогда было прислушиваться к его предупреждению, и она поспешила к заброшенному сарайчику, который приметила заранее.

— Неси караул, — сказала она брату и зашла в сарай. Она закрыла за собой дверь, не обращая внимания на протесты Кристофера. Да что нового он может ей сказать? С той минуты, как они с Буном дотащились ночью до номера в гостинице, он все время твердит одно и то же: ей надо перестать следовать чувствам и начать думать головой; она должна держаться подальше от ненадежного Такера Буна и немедленно уехать вместе с ним, Кристофером, домой, в Луизиану.

Что ж, наполовину его желание в скором времени осуществится, думала Джуди, надевая женское белье. Завтра Кристофер отправится домой. Но она с ним ни за что не поедет.

Достав из саквояжа платье, Джуди ахнула. Она просила Кристофера купить ей скромное платье, вроде тех, что носят вдовы, но хозяйка магазина дала себе волю. Джуди сразу поняла, что это элегантное платье вишневого цвета и строгого покроя, стянутое в талии и колоколом расходящееся книзу, будет облегать ее фигуру, как вторая кожа. А отделанное кружевами глубокое декольте, соблазнительно приоткрывающее грудь, не оставит равнодушным ни одного мужчину.

Джуди усмехнулась. До чего интересно будет поглядеть на лицо Буна, когда она подойдет к нему на пароходе!

Так ему и надо, пусть разинет рот, думала она, надевая платье. Ей уже порядком надоело смотреть, как он обхаживает каждую встречную и поперечную. Стоит ему взглянуть на продавщицу в магазине или официантку в кафе, и те готовы упасть ему в объятия. Он словно не замечает, как действуют его чары. Похоже, флирт для него — единственный способ общения с прекрасным полом. Но не с Джуди.

— Хоть убей, не понимаю, почему мне нельзя поехать с тобой, — настаивал с той стороны двери Кристофер.

Поспешно надевая мягкие туфли из лайки, Джуди устало повторила:

— Я тебе уже сто раз говорила, что вдвоем нам не удастся пройти на борт незамеченными. В этой одежде Бун меня, может быть, не узнает, а уж тебя с твоим высоким ростом и темной шевелюрой он заметит сразу.

— Я тоже мог бы переодеться.

Надо же, чтобы не быть узнанной, пришлось надеть женское платье, с грустью подумала Джуди. А она-то надеялась, что будет скрываться под мужской одеждой.

— Некогда уже, — сказала она, роясь в саквояже. Она увидела там несколько пар белья, ночную сорочку, но самого необходимого — шляпки — там не было.

— Где шляпка? — спросила она, выходя за дверь. — Кристофер, у меня ничего не получится, если мне будет нечем прикрыть эту остриженную голову.

Брат держал за ленты соломенную шляпку.

— Получишь только в обмен на разрешение ехать с тобой. Пароход дал первый предупредительный гудок.

— Кристофер Аллен Латур, нам некогда играть в игрушки. Я никогда тебе не прощу, если опоздаю на этот пароход.

Видя, что Джуди сердится, Кристофер мгновенно посерьезнел.

— Черт побери, Джуди, неужели ты думаешь, что я отпущу тебя одну в таком наряде! Да ни за что на свете!

Джуди пожалела, что у нее нет косынки, которой можно было бы прикрыть грудь.

— Я буду не одна, а с Буном.

Кристофер пренебрежительно фыркнул: нетрудно было догадаться, что он думал о Буне как о защитнике чести Джуди.

— И как, по-твоему, ему понравится, что ты его опять надула? Да он тебя высадит на берег на первой же остановке. Что ты тогда будешь делать?

Такая мысль приходила и Джуди, но она решительно выкинула ее из головы.

— Вернусь домой в Камелот, — весело ответила она и посмотрела на пароход, где матросы уже готовились отдавать швартовы. — Но ехать я должна. Неужели ты этого не понимаешь?

Он упрямо гнул свое:

— Бун — опасный человек, Джуди. Ему нельзя доверять.

Джуди невольно вспомнила предыдущую ночь, когда она стояла против возбужденного Такера Буна и думала, что он ее сейчас поцелует. Опасный человек? Ее брат и не подозревает, насколько он для нее опасен. И она не собирается ему об этом говорить.

— Бун здесь ни при чем. Дело касается Рафа. Надо его найти, пока не поздно. Я поеду на этом пароходе, потому что другого пути нет. Я это чувствую.

Джуди приложила руку к сердцу и ощутила под ней холодок серебряного медальона.

— Все будет в порядке, — с улыбкой добавила она и достала из выреза платья медальон. — Мой талисман со мной.

Кристофер попытался улыбнуться. Он лучше всех ее братьев знал, как часто Джуди полагалась на этот талисман и черпала в нем силу и смелость.

— Тебе хорошо, — с напускной горечью произнес он. — А что меня защитит, когда я вернусь домой? Что я скажу Патрику? И Гинни? Они поставят меня в угол и не выпустят до конца моих дней.

Джуди ухмыльнулась.

— Почему бы тебе не сказать им правду? Ты пытался меня отговорить, а я, как всегда, поступила по-своему. Они поймут. Они знают, как трудно меня урезонить.

Джуди сказала это, чтобы приободрить Кристофера, но в глубине души была уверена, что Гинни одобрит ее решение. С самого начала ее приемная мать неколебимо верила в нее.

Джуди улыбнулась брату:

— В конце концов, надо же сообщить Гинни, что Раф жив.

— Вернее, что мы на это надеемся. Не забывай, что мы знаем об этом только со слов Буна. Может быть, он морочит нам голову, чтобы вытянуть побольше денег.

Джуди нахмурилась. Она и сама относилась с недоверием к людям, а тут еще брат усугубляет ее сомнения.

— Все же скажи ей, что он жив. Пора уж Гинни получить хоть какое-нибудь доброе известие. А Буну я решила верить — пока у меня не появятся веские основания в нем усомниться. Все равно у нас больше никого нет.

— Может быть, и так, но безоглядно не доверяйся. — Кристофер взял ее за руку, и на лице у него появилось почти отеческое выражение. — Не рассказывай ему лишнего про нас, Джуди. Буну необязательно знать, где мы живем и кем нам доводится Раф. Я не утверждаю, что он дурной человек, но с него станется использовать свою осведомленность в корыстных целях.

Пароход дал второй предупредительный гудок.

— Мне надо бежать, — сказала Джуди, которая разрывалась между необходимостью успеть на пароход и страхом расстаться с братом — ее последним связующим звеном с домом.

— Пообещай, что ничего ему не станешь рассказывать, — упрямо повторил Кристофер, крепко держа ее за руки, — а то я тебя не отпущу.

— Хорошо, я ему ничего не скажу, — торопливо сказала Джуди и в ту же минуту пожалела о своем обещании. Одно дело — умалчивать о чем-либо, а другое — лгать. Она давно уже открыла, что когда начинаешь врать, то все больше запутываешься во лжи.

Кристофер отпустил ее руки. Выражение его лица смягчилось. Он знал, что требует от сестры очень многого. Она не любит лгать, но скорее выстрелит себе в ногу, чем нарушит данное слово.

— Передай всем, что я их люблю и страшно по ним соскучилась, — сказала она, надевая шляпку. — При первой возможности я дам вам телеграмму и сообщу, как идут дела.

— Да уж пожалуйста.

Джуди улыбнулась и обняла брата.

— Мне тебя будет не хватать. — Борясь с подступающими к глазам слезами, она отошла от Кристофера и схватила саквояж. — Надо бежать, а то пароход уйдет без меня.

— Подумай еще раз, может, позволишь мне поехать с тобой?

— Нет, оставайся здесь, но только чтобы тебя не было видно с парохода. Вполне возможно, что Бун стоит на палубе и выглядывает нас.

Кристофер нежно погладил ее по руке.

— Будь осторожна, ладно?

Она кивнула и потрогала медальон.

— Не волнуйся. Все получится. У меня всегда все получается!

Оставив Кристофера возле сарайчика, она взбежала на пароход за минуту до того, как убрали сходни. Понимая, что привлекла к себе внимание окружающих, она отдала стюарду билет и, опустив голову, проследовала за ним. Он привел ее в тесную каюту без иллюминатора, расположенную рядом с машинным отделением. Она купила самый дешевый билет, считая, что как-нибудь обойдется без удобств. Ей просто нужно место, где можно спрятаться от Буна.

Но когда за стюардом закрылась дверь, Джуди захотелось на воздух. Она сняла шляпку, расстегнула верхнюю пуговицу платья и села на койку — единственный предмет мебели в каюте. Как здесь шумно и как жарко! Машины громыхали, нагнетая пар, и Джуди подумала, что не выдержит здесь и часа.

Она с тоской посмотрела на дверь. «Не будь дурой, — сурово сказала она себе, — на палубу нельзя. Надо ждать, пока мы пришвартуемся в Сент-Луисе. Тогда уж Бун ничего не сможет поделать».

Через час, лежа на жесткой койке и обмахиваясь туфлями, она едва расслышала стук в дверь. Рядом грохотали машины, голова у нее раскалывалась, и этот стук вполне мог быть лязгом машины. Джуди медленно села, стараясь не удариться коленями о противоположную стену, и мысленно произнесла гневную речь, которую сейчас обратит к стюарду. Она потребует каюту побольше — черт с ними, с деньгами! Джуди так радовала перспектива немедленно покинуть эту тюремную камеру, что, распахнув дверь, она не сразу осознала, кто стоит на пороге. Это был совсем не стюард, а Бун. У нее язык присох к гортани.

Судя по выражению его лица, он тоже был не слишком рад этой встрече.

А точнее говоря, он был в ярости, он был на грани взрыва с той самой минуты, как увидел нагло проходившую мимо него по палубе Джуди. Ему понадобился весь его дар красноречия, немалая сумма денег и битый час на то, чтобы убедить стюарда, что какая-то шваль из третьего класса может иметь дело к пассажирке, едущей в каюте первого класса.

Ничего себе первый класс, подумал Такер, презрительно окидывая взглядом крошечное помещение. Разве что койка есть, а так на палубе у них в третьем классе ничуть не хуже. По крайней мере там достаточно свежего воздуха.

Но Джуди, наверное, меньше всего думала о воздухе. Она была готова провалиться сквозь землю под его гневным взглядом.

Как ему хотелось втолкнуть ее в каюту и последовать за ней… Но его остановила хорошо осознаваемая им опасность: кто знает, что случится, если он дотронется до нее, особенно в этом декольтированном платье?

Да, он хорошо представлял себе ее формы — ведь он видел ее в мокрой рубахе и тесных штанах. И все равно не был готов к собственной реакции на этот вызывающий женский наряд. Он уже начал осознавать, что Джуди необыкновенно хороша собой, но чего он до сих пор не понимал — не позволял себе понять — это то, что она к тому же невероятно притягательна.

Однако сейчас он уже не мог этого отрицать, глядя на ее молочно-белые груди, соблазнительно проглядывающие сквозь нежное кружево. Даже ее прическа, над которой он так издевался, больше уже не казалась мальчишеской. Вьющиеся волосы обрамляли ее лицо, смягчая черты и притягивая его взгляд к полным ярким губам. Ему стоило огромного труда удержаться от того, чтобы не повалить ее на койку.

Нет, от нее надо немедленно избавиться, надо отослать ее домой, но он не мог предъявить ей ультиматум в таком тесном помещении. Приближаться к этой женщине опасно, и он не собирался повторять прежнюю ошибку.

— Нам необходимо поговорить! — рявкнул он.

При этих словах она закрыла открывшийся от изумления рот и, придя в чувство, попыталась затворить у него перед носом дверь. Однако он это предвидел и сунул в дверь ногу.

— Уберите ногу! — сердито прорычала Джуди, изо всех сил давя на дверь. — Если вы сейчас же не уйдете, я подниму крик, вызову стюарда и вас выбросят за борт.

— Поднимайте, — невозмутимо сказал он. — Но я достаточно заплатил стюарду, чтобы он не обращал внимания на крики, доносящиеся из каюты, где я выясняю отношения со своей беглой женой. Чем кричать, приберегите силы для объяснения своих поступков. Помнится, я оставил вас на пристани, куда должен был прибыть пароход, следующий в Луизиану.

Его спокойный тон не обманул Джуди. Она видела, что он крайне разозлен.

Но Джуди и не думала оправдываться. Она опять навалилась на дверь и велела ему убираться.

Тут у Такера лопнуло терпение, он толкнул плечом дверь, и Джуди отлетела вглубь каюты. Дверь стукнулась о край койки, а Джуди упала на койку спиной.

Такер вошел в крошечную каюту. Тут негде было повернуться, даже нечем было дышать. Вид распростертой на постели Джуди, груди которой едва не вываливались из глубокого декольте, опять разбудил в нем демона желания.

Надо побыстрее высказать ей все, что он по этому поводу думает, и бежать. Вот только Джуди шипела от негодования, а проклятые машины оглушительно гремели и лязгали.

— Скоро мы причалим в Кейро, — сказал он, стараясь перекричать шум машин и не понимая, как она может это терпеть. — Если у вас осталось хоть немного здравого смысла, вы там сойдете на берег.

Она села на койке — рассерженная женщина со вздымающейся грудью, — очень напоминая в эту минуту своенравную девочку-подростка.

— Я лучше знаю, где и когда мне надо сойти на берег.

— Джуди, сойдите с этого парохода. Или горько пожалеете.

Такер развернулся — что было непросто в тесной каюте — и поспешно вышел. Он не ручался за себя.

Дьявол, одна лишь мысль о том, чтобы лечь рядом с ней на эту койку, вызвала у него боль в паху.

Такер шел по коридору, стараясь овладеть собой. Что за мысли лезут ему в голову. Как бы она его ни злила, он не способен совершить насилие над женщиной.

Но в том-то и беда, что никакого насилия, возможно, не понадобится. Об этом говорили вчера на берегу реки призывный огонь у нее в глазах, ее обмякшее тело. Он понимал, как просто ему будет воспользоваться ее неопытностью, но так же твердо знал, что после она его возненавидит, а он возненавидит сам себя.

Спустившись на нижнюю палубу, он подошел к поручням, глубоко вдохнул свежий воздух, и ему стало легче. Ну чего он так разозлился? Это совсем на него не похоже. Даже Лила, как бы она его ни бесила, вызывала в нем лишь презрение.

Это все проклятое платье, решил он. Конечно, оно! Одно дело Джуди, переодетая юношей, и другое дело, когда тебе в глаза бросаются все эти женские прелести. Ничего удивительного в том, что ему захотелось погладить ее, поцеловать, прижать к себе ее теплое тело.

— А как вы догадались? — раздался у него за спиной голос Джуди.

На секунду Такеру показалось, что он сам задал этот вопрос.

— Что? — растерянно спросил он, поворачиваясь к ней лицом. Слава Богу, застегнула платье и надела шляпку.

Она старательно избегала его взгляда.

— Я просто не могу понять, как вы меня узнали. Я переоделась, надела шляпку и отвернулась. Так как же вы догадались?

Хороший вопрос. Он узнал ее не глазами — он ее узнал нутром. Стоя в тени и глядя на «молодую вдову», которая поспешно пробежала по сходням, он почувствовал непреодолимое желание подойти поближе. А узнал он ее, только когда уловил ее особенный запах. Тут его как громом поразило.

Дальше все было просто. Он узнал ее походку, ее манеру держать голову, разговаривая со стюардом. Он все понял, но не успел помешать ей скрыться.

— Мне за то и платят, чтобы я держал ухо востро, — проворчал Такер, не желая говорить полную правду. — Не так уж вы ловки, как воображаете.

На это она не нашла что ответить, за что он был и признателен судьбе, и огорчен. Чтобы вернуть себе душевное спокойствие, Такеру надо было одержать над ней верх, но ему вовсе не нравилось, что у маленькой злючки сделался такой несчастный вид.

Но она быстро оправилась.

— Ну а вы на удивление ловки: если бы не я, все еще сидели бы у того дерева.

Вот тебе и несчастный вид! Она просто набиралась сил для нового нападения.

— И сейчас вас не было бы на этом пароходе и никто не приказывал бы мне сойти на следующей остановке. Кстати, за вами, может быть, идет погоня. Поразмыслив, я решила, что «серые призраки» не захотят, чтобы вы кому-нибудь рассказали, где они прячутся. Или они заставят вас вступить в банду… или убьют.

Для женщины она неплохо соображает, но она не знает всего, и Такер не считал нужным ее просвещать. Легко вообразить ее реакцию, если он признается, что когда-то действительно был членом этой банды.

— Скорее всего они будут искать вас в Салвейшене, — продолжала Джуди, — однако рано или поздно вспомнят, что вы спрашивали про Ра… Латура, и отправятся в Сент-Луис. В одиночку вы будете всем бросаться в глаза, но они не станут искать человека, который путешествует с женой.

— Нет уж! — рявкнул Такер. — Ни за что! Никогда!

— Но почему бы нам не ехать вместе? Я все равно собираюсь в Сент-Луис. — Джуди кокетливо улыбнулась. — Во всяком случае, вы меня защитите от посягательств. Как джентльмен.

— Вы неправильно это делаете, — с циничной усмешкой сказал Такер. — Чтобы меня обольстить и заставить делать по-вашему, вам надо обмахиваться веером и строить мне глазки.

— Не много ли вы о себе понимаете?

— Должен вам сообщить, что до вас со мной флиртовали большие мастерицы этого дела, и меня теперь уже не проймешь.

Джуди сделала глубокий вдох.

— Я не собираюсь отвечать грубостью на грубость. Видимо, и в будущем мне придется вам многое спускать.

— Вы что, не слышали меня? Или притворяетесь дурочкой?

Теперь уже Джуди бросила всякое кокетство и опять зашипела как разъяренная кошка:

— Я все отлично слышала! — Ее грудь бурно вздымалась. — Это вы не поняли, о чем я говорю. Если бы не ваше ослиное упрямство, вы признали бы, что я вовсе не была жерновом у вас на шее. Я доказала, что многое умею.

— Дело не в этом.

— Тогда послушайте, в чем дело. — Она подошла к нему и ткнула пальцем ему в грудь. — Я ставлю вас в известность, что поеду вслед за вами независимо от того, разрешите вы это или нет. Или мы будем сотрудничать и помогать друг другу, или можете меня избегать. Но если вы ничего мне не расскажете о своих планах, то я могу нечаянно вам помешать. И тогда пеняйте на себя.

Он схватил ее за протянутый палец и, грозно хмурясь, спросил:

— Вы мне угрожаете?

— Я могла бы оставить вас в лагере, — тихо сказала она, выдергивая палец и как-то неловко опуская руку. — Наверное, это было бы самое умное. Но, наняв вас, Бун, я сделала вас товарищем, и я не могла оставить товарища в беде. А следовало — и деньги бы сэкономила. Узнав, что Латур в Сент-Луисе, мы с Кристофером могли бы отправиться туда без вашей помощи.

— Ну и почему вы этого не сделали?

— Потому что у нас с вами уговор, и я тоже привыкла держать слово. — Она вызывающе посмотрела ему в глаза. — Доверьтесь мне, Бун. Клянусь, что я не наделаю глупостей. Я всего-то и прошу: быть с вами в ту минуту, когда вы найдете Латура.

— А зачем вам это? — не удержался и полюбопытствовал Такер. — Зачем вы выслеживаете этого человека?

— Он… — Она мигнула, отвела глаза и отвернулась к поручням. — Скажем так. У вас когда-нибудь была мечта?

Такер решил, что она пытается перевести разговор на другую тему, и насторожился.

— Мечта?

Джуди смотрела на реку, и ее мысли были далеко.

— Великая мечта, к которой вы стремились бы всей душой? Мечта, которую вы пытались бы осуществить, несмотря на все преграды, — и не только для себя, но и во имя дорогих вам людей?

— Мечтать — это занятие для детей, — сказал Такер, отказываясь даже вспоминать свое прошлое. — Или для дураков.

— Ну тогда вы ничего не поймете в Латуре, — со вздохом сказала Джуди. Ее лицо было печально. — Если мы решим объединить усилия, может быть, нам лучше не копаться в душах друг друга. Держите свои секреты при себе. Я обещаю ни о чем не допытываться.

Глядя на ее упрямо вскинутую голову, Такер понял, что, пожалуй, правильнее позволить ей ехать вместе с ним. Все равно она будет цепляться за него как репейник, пока не добьется своего. Лучше уж знать, где она, тогда он сможет за ней приглядывать.

А вообще-то она молодец. Выследила его до лагеря и сумела его вызволить. И как обмануть бандитов придумала. На нее и впрямь можно положиться.

Беда была в том, что Такер не привык ни на кого полагаться. Терпеть рядом с собой такую своевольную женщину, как Джуди, он был согласен лишь в том случае, если сумеет держать ее в ежовых рукавицах.

— Я соглашусь только на условии, что решающее слово будет за мной.

Джуди задумалась, глядя на Такера.

— Конечно, вы во всем разбираетесь лучше, но может статься, что и мне придут в голову стоящие идеи. Обещайте, что не будете отметать мои предложения, хорошенько их не обдумав.

— Постараюсь. — Такер оперся спиной о поручни, пряча улыбку. — Значит, так, мисс Макклауд: я согласен попробовать работать в… э-э… союзе с вами, но как только вы начнете со мной препираться, мы расстаемся и вы отправляетесь домой в Луизиану.

— Не слишком ли жесткое условие?

— Жизнь — жесткая штука, не забывайте. Ну так договорились или нет?

Прикусив губу, Джуди вглядывалась ему в лицо, взвешивая «за» и «против». Решив, что плюсы перевешивают минусы, она одарила его ослепительной улыбкой.

— Ум хорошо, а два лучше, — сказала она, протягивая Такеру руку. — В общем-то я надеюсь, что мы с вами поладим, мистер Бун.

Ему вдруг почему-то не захотелось пожимать ей руку, словно, скрепив рукопожатием их соглашение, он решит собственную судьбу.

Но Джуди не дала ему возможности избежать рукопожатия: она схватила его за руку, и он был поражен, ощутив прикосновение ее маленькой, теплой и неожиданно сильной ладошки. Рукопожатие Джуди было таким же крепким, как у мужчины.

Но в ее взгляде, в исходившем от нее нежном цветочном аромате не было ничего мужского. На секунду Такер позволил себе помечтать о том, что будет, если он перестанет ее остерегаться и узнает ее как можно ближе.

Потрясенный могучей силой соблазна, он торопливо выпустил ее руку и шагнул назад. Теперь настал его черед глядеть на реку.

— А форма у вас при себе? — спросил он ее более резким тоном, чем собирался.

— Да, а что? — с удивлением осведомилась Джуди.

— Переоденьтесь. Вам будет безопаснее путешествовать под видом юноши. А я могу с тем же успехом выдавать вас за младшего брата, как и за жену.

— Да, но…

«Начинается, — раздраженно подумал Такер. — Пяти минут не прошло, а она уже со мной спорит».

— По-моему, мы договорились: решающее слово принадлежит мне.

— Разве вы не обещали не принимать решения единовластно?

Услышав в ее голосе какую-то странную нотку, Такер рискнул посмотреть ей в лицо. Он был готов увидеть на нем гнев, но не ироничную усмешку.

— Не надо мной помыкать, Бун, — сказала она, глядя ему в глаза. — Мои братья вечно пытались меня притеснять, так что мне это не в новинку.

Такер, не привыкший, чтобы женщины ловили его на слове, на минуту потерял дар речи.

Ну а Джуди никогда не лезла за словом в карман.

— Не волнуйтесь, я не подкапываюсь под ваше главенство. Вам виднее. Значит, надеть серую форму?

— Спасибо.

В его голосе невольно прозвучал сарказм. А у нее на лице промелькнула тень раздражения.

— Мне важнее всего найти Латура, — проговорила Джуди. — Если вы все испортите…

— Идите и переоденьтесь, мисс Макклауд.

— Если я буду изображать вашего младшего брата, не лучше ли вам звать меня Джуд?

— Иди переоденься, Джуд, — с трудом держа себя в руках, вымолвил Такер.

— Есть, капитан!

Джуди насмешливо отдала честь и ушла, шурша юбкой.

Такер хмуро смотрел, как она поднимается по трапу. На душе у него было неспокойно. Ему не нравилось, что каждое слово этой женщины пробирает его до печенок.

«Если вы все испортите», — сказала она. Вот уж умеет задеть за живое!

Она-таки ухитрилась поставить его в невыносимое положение. Все в нем кричало: «Беги!» Но ему нужны деньги, чтобы выплатить долг Лиле. С этой шутки плохи. Да и Джуди хороша. Он нисколько не сомневался, что она действительно будет следовать за ним по пятам. Упрямства Джуди было не занимать.

Но и Такер Бун был упрям. Может, он и согласился терпеть ее присутствие, однако он вовсе не обещал ей легкой жизни. Между ними больше не будет никаких задушевных бесед. Он не будет подлаживаться к ее походке. И пусть сама носит свои вещи.

Дело в том, что ему легче выносить ее враждебность, чем эту ослепительную улыбку.

Если она еще раз так ему улыбнется, один Господь Бог знает, к чему это приведет.

Глава 8

Джуди устало вошла вслед за Буном в вестибюль больницы Сент-Луиса. Она тащила тяжелый саквояж и изнывала от обиды и негодования. Неужели он не понимает, что доктора просто так ничего им не скажут, так же как им ничего не сказал этот надутый полковник в тюрьме. Надо проявить изобретательность или пойти на хитрость.

Именно хитрость и привела их в больницу. Когда они были в тюрьме, она, устав слушать вопросы Буна и уклончивые ответы полковника, вышла из кабинета и проскользнула в темную контору, где вдоль стен стояли полки с делами. Ей было очень страшно: в любую минуту кто-нибудь мог войти и увидеть, как она роется в документах, — но все же это было лучше, чем сидеть и слушать разглагольствования полковника о том, что каждый южанин должен искупить свою вину, прежде чем получит гражданство Соединенных Штатов Америки.

Как же Бун вытерпел поучения полковника? Этот жирный боров вряд ли принимал участие в боях. Так кто дал ему право вести себя словно апостол Петр, охраняющий двери рая? Если Соединенные Штаты — такой уж рай, почему столько народу захотело от них отделиться?

Но она нашла на полках требуемое — название больницы. Вернувшись в кабинет полковника, она притворилась, что ей стало дурно, и через пять минут их отвели к выходу.

Да разве Бун поблагодарил ее за спасение от этого зануды или за то, что она узнала название больницы? Ничего подобного! Проворчав что-то себе под нос и даже не взглянув на нее, он устремился вперед, ожидая, что она будет семенить сзади, как послушная собачонка, и даже не подумав сообщить ей, куда это они направляются.

— Знаешь, мне надо переодеться, — сказала Джуди как можно более вежливым и спокойным голосом. — Безутешная вдова скорее вызовет сочувствие и получит информацию у военных врачей.

Он повернулся и раздраженно спросил:

— Да какой полоумный поверит, что ты — вдова Латура?

Она поставила на землю саквояж, который к тому времени весил добрую тонну, и вызывающе посмотрела на Буна.

— Я, между прочим, неплохая актриса.

— Ты слишком молода. Не мог же он жениться на тебе, когда тебе было два года!

— Ну хорошо, пусть я буду его дочерью. Бун окинул ее ледяным взглядом.

— Латур был плантатором. Его дочь должна быть утонченной дамой. А как ты объяснишь свои обкромсанные волосы?

Джуди отвела взгляд и невольно потрогала то, что осталось от ее некогда роскошной гривы волос. Видел бы Бун ее перед войной, когда самые завидные женихи объявили ее первой красавицей прихода!

— На голове будет шляпка.

— Нет! — хмуро отрезал Бун. — Я запрещаю тебе надевать это платье. День клонится к вечеру, и нечего тебе бродить по городу в женском наряде.

Какой же упрямый осел! Джуди хотелось заорать на него, но, зная, что это ни к чему не приведет, она призвала на помощь все свое терпение.

— Но я же буду не одна, а с тобой, — невозмутимо сказала она.

Единственной наградой за ее потрясающую выдержку была оскорбительная гримаса.

— Если я увижу тебя в этом платье, я больше не буду иметь с тобой никаких дел.

Он двинулся дальше, словно предвосхитив ее желание отвесить ему пощечину. А она осталась стоять на месте, уперев руки в бока. Ну и черт с ним! Посмотрим, что он запоет, когда увидит, как прекрасно она изображает из себя милую несчастную даму. Да если она постарается, ни один врач, будь он хоть тридцать раз федералом, не устоит перед ее полными слез глазами. За десять минут она вытянет из него все, что ей нужно знать.

Но Бун желает делать все по-своему, по-мужски — и никаких дам. Он так странно себя ведет, что можно подумать, будто он боится ее как женщины.

Джуди задумалась: неужто это и в самом деле так? Стоя рядом с ней на палубе, он явно был не в своей тарелке. Он знает, как обращаться с мальчишкой, но теряет всю свою самоуверенность, когда она надевает платье. Если она и впрямь начнет обмахиваться веером и строить ему глазки, может быть, ей удастся захватить над ним власть и заставить плясать под свою дудку? Он ведь мужчина.

Джуди вспомнила ночь у реки, когда она дрожала всем телом, и не только от холода, когда оба они отчетливо сознавали, что он — мужчина, а она — женщина. Ей стало страшно. Надев платье, она, возможно, обнаружит, что играет с огнем.

Джуди прикусила губу, взвешивая опасность и уже оглядываясь вокруг — где бы переодеться? Ведь главное — это найти Рафа. Важно добиться результата, а если при этом на нее обрушится взрыв ярости Буна — ну что ж, ей не привыкать.

Увидев пустую кладовку, Джуди зашла в нее и открыла саквояж. Времени у нее в обрез. В лучшем случае несколько минут — пока Бун ее не хватится.

Такер был слишком поглощен мыслями, чтобы оглядываться: идет там Джуди или нет? Сестра милосердия завела его в крошечную контору и отправилась за доктором Бриг-гсом. Такер сморщил нос. Запах и звуки больницы, стены, которые словно сомкнулись вокруг него, — все это оживило воспоминания, которые он предпочел бы забыть. Сколько он видел солдат, которые попадали в подобные мышеловки и никогда уже из них не выходили!

Неудивительно, что у него такое отвратительное настроение. Выжить — это не всегда хорошо. От этого остается оскомина — чувство потери, сожаления, вины.

Он потер плечо — слава Богу, оно благополучно заживает. Это ведь Джуди о нем позаботилась. Может, он чересчур с ней суров? Он оглянулся, чтобы посмотреть, злится ли она, и впервые обнаружил, что он в комнате один.

Но один он оставался недолго. Не успел он подумать, как ему хочется свернуть Джуди ее милейшую шейку, как в комнату вошел высокий худой человек в белом халате.

— Сэмюэл Бриггс, дежурный врач, — сказал он, проходя к письменному столу. — В вашем распоряжении пять минут. Постарайтесь в них уложиться.

— Такер Бун.

Бросив осторожный взгляд через плечо, Такер подумал, что отсутствие Джуди как нельзя более кстати. Никогда не знаешь, чего от нее ожидать.

Такер сел на стул, предложенный Бриггсом, и внимательно поглядел на врача, который присел на край стола. Аккуратно причесанные седые волосы, начищенные до блеска ботинки. Выглядит очень самоуверенно, если не сказать высокомерно. Кажется, будто он готов немедленно куда-то отправиться и явно привык, чтобы его приказания беспрекословно выполнялись. Ценит свое время и не станет растрачивать его попусту.

Врач, в свою очередь, оценивающе смотрел на Буна и, видимо, уже принял решение. Бун прямо-таки увидел, как между ними пролегла полоса отчуждения.

— Я только что был в тюрьме, — торопливо проговорил Такер. — Несколько месяцев назад к вам в больницу положили на излечение некоего мятежника. У него загноилась рана на ноге. Вы не можете сказать, находится ли он сейчас у вас в больнице?

Бриггс резко встал и сказал с принужденной улыбкой:

— Простите, но я не уполномочен обсуждать дела наших пациентов. — Он указал рукой на окно, за которым быстро темнело. — Уже поздно, мистер Бун, и мне надо начинать вечерний обход.

Когда врач попытался пройти мимо, Такер схватил его за руку.

— Но вы можете хотя бы сказать, жив он или умер? Бриггс хмуро поглядел на руку Такера, и тому пришлось отпустить врача.

— Это тоже секретная информация, — сказал Бриггс. — Ее выдают только членам семьи.

— Но он и есть член семьи, — проговорила за спиной Такера Джуди. — Практически.

Оба мужчины оглянулись на нее. Такер побагровел от возмущения. Бриггс же стал улыбаться. На глазах у Такера настроение врача изменилось. Враждебности как не бывало, он с восхищением глядел на Джуди, такую прелестную, такую застенчивую. Разве что чересчур запыхавшуюся. Такер увидел, что она переоделась в платье. И смотрелась в нем как куколка.

— Милый, отчего ты не сказал доктору Бриггсу, что ты мой жених? — нежно спросила она, взяв Такера под руку. — Простите его, доктор. Он просто старается защитить меня от страшного известия, которого мы все опасаемся… — Она прикусила губу, сглотнула и мужественно продолжала: — Неужели случилось непоправимое?

Хотя у Такера так и чесались руки задушить Джуди за неповиновение, он видел, что этот спектакль начинает действовать на Бриггса. Только дурак отказался бы ей подыграть. Такер обнял Джуди за плечи и почувствовал, что ее спина вдруг напряглась. Оказывается, можно убить двух зайцев разом. Изображая встревоженного жениха, он может убедить Бриггса сообщить нужную им информацию и к тому же насладиться зрелищем мисс Макклауд, которая ежится от его непрошеных нежностей.

— Дорогая, я же велел тебе подождать меня внизу, — сказал он тем же сладким тоном, успокаивающе поглаживая ее руку. — Тебе не по силам зрелище всех этих страданий.

И он крепко обнял ее за талию — с видом человека, имеющего на это полное право. Однако прием оказался обоюдоострым. Может быть, он что-то и доказал Джуди, но и сам утратил спокойствие, почувствовав, какая у нее тонкая талия и как приятно прижать ее к себе.

— Я вовсе не такой уж хрупкий цветок, — отрезала Джуди, на минуту выйдя из роли. — Неужто ты забыл, — более мягким тоном продолжала она, — что мы с тобой по-настоящему познакомились, когда я выхаживала тебя после ранения. — Одарив Такера медовой улыбкой, она отодвинулась.

— Да разве я когда-нибудь забуду! — Такер хотел изобразить пылкого влюбленного, но Джуди поняла смысл его фразы: если бы ее брат не выстрелил в него, то не было бы необходимости лечить его рану, да и знакомиться тоже.

— Я хочу сама услышать, что скажет доктор. Пожалуйста, доктор Бриггс, вы можете хоть что-нибудь сообщить нам о папе? — Джуди прикусила нижнюю губу, словно для того, чтобы сдержать ее дрожь. Зрелище было потрясающе убедительное. Такер с трудом оторвал от нее взгляд.

— Я бы вам с удовольствием помог, — сказал доктор Бриггс, — если бы знал имя вашего отца.

— Да, верно. — Джуди нервно хихикнула. — Его зовут Раф Латур. Он служил в кавалерии под началом генерала Джо Шелби.

Бриггс растерянно улыбнулся, переводя взгляд с Джуди на Такера.

— Боюсь, что не смогу вам помочь. Дело в том, что его… Бриггс умолк, подыскивая слова. Джуди окаменела. Не раздумывая, Такер опять обнял ее, чтобы подбодрить.

— Я вынесу любое известие, — храбро сказала она. — Я специально приехала из Луизианы, чтобы узнать правду, и без ответа я не уеду. Скажите хотя бы, жив он или мертв!

Увидев, как ее огромные карие глаза наполнились слезами, Бун был вынужден напомнить себе, что все это игра. И все равно ему хотелось утешить это нежное создание, поцеловать мокрые от слез щеки.

Бриггс окончательно растаял.

— Мне очень жаль, мисс Латур, — произнес он, избегая ее взгляда. — Если бы я мог, я сейчас же вызвал бы его сюда в кабинет. Но вашего отца больше нет…

Такер инстинктивно обнял Джуди за плечи.

— Бедная мамочка, — с едва сдерживаемым рыданием проговорила она. — Она жила только для него. Даже в самые горькие минуты я не верила, что он умер.

— Да нет, он не умер! — воскликнул Бриггс. — Вы меня не так поняли. Его просто нет у нас в больнице. Мы получили приказ перевести его в тюрьму на Западе.

— Значит, он жив!

Наблюдая за ней, Такер почувствовал невольное уважение к ее актерским способностям. Это прерывистое дыхание, этот блеск в глазах — даже он сам поверил бы, что перед ним безутешная дочь Латура, не будь он знаком с этой девицей уже несколько дней.

Он опустил руку, осознав, что Джуди не нуждается в его утешениях. Та немедленно шагнула в сторону и, подойдя к окну, задумалась, как вести себя дальше. Такер зачем-то пошел вслед за ней. Чтобы не упускать ее из поля зрения и не дать совершить какую-нибудь опасную глупость, внушал он сам себе. Но почему ему так хочется снова обнять ее за талию?

— Вы меня очень обрадовали. — Джуди вытерла глаза платочком и улыбнулась доктору. Такеру показалось, что ее улыбка осветила всю темную и душную комнатку. — Вы, наверное, не знаете, куда именно послали моего папу?

— Обычно я этого не знаю. У нас столько пациентов, что запомнить, куда кого отправили, просто невозможно. Но с вашим отцом мы немного подружились. У нас совпадали взгляды на ужасы войны. Хочу вам сказать, мисс Латур, что я всеми силами противился его переводу. Лагерь для военнопленных в Джефферсон-Сити — не самое лучшее место. К тому же его рана не совсем зажила и ему не помешало бы остаться в больнице еще на неделю-другую. К сожалению, как мне указал мой начальник, у войны свои законы.

Джуди вздохнула вместе с ним.

— Да, но ведь война кончилась. Не пора ли нам всем залечивать раны?

— Аминь, — пробормотал Такер, подходя к Джуди. Он попытался, воспользовавшись благоприятной ситуацией, опять обнять ее, но она ловко вывернулась и шагнула к доктору Бриггсу.

Раздосадованный Такер чуть не пошел следом за ней — хватит, дескать, играть со мной в игрушки, — но тут случайно выглянул в окно.

Там он увидел шестерых вооруженных людей, которые внимательно разглядывали парадную дверь больницы. У него упало сердце: среди шестерых он узнал светлую шевелюру и жилистую фигуру Билли Кокрана. Как это «серые призраки» так быстро его нашли?

Билли махнул своим людям рукой. Один направился к крыльцу, четверо других пошли в обход дома — несомненно, для того, чтобы караулить около задних выходов.

«Надо бежать, — подумал Такер, — а то мы с Джуди окажемся в западне».

Джуди же обошла стол и взяла доктора за руку.

— Огромное вам спасибо, — благодарила она его. — Теперь я надеюсь, что мне удастся найти папу и привезти его домой.

«А ты, лекарь, похоже, совсем забыл про вечерний обход», — с раздражением подумал Такер, глядя на расплывшееся в улыбке лицо доктора Бриггса. Он, казалось, готов был так простоять весь вечер — лишь бы Джуди держала его за руку. Выругавшись про себя, Такер решительно пересек комнату — надо хватать Джуди и бежать.

— Пожалуйста, напишите, когда вернетесь домой и все образуется, — отеческим тоном говорил доктор Бриггс. — Я буду рад, если ваш поиск увенчается успехом.

Такер потянул Джуди за руку.

— Надо идти, — твердо сказал он ей.

— Одну минуту, милый, — напряженным тоном ответила она и вырвала руку. — Я хочу поблагодарить доктора за помощь.

— Ты уже поблагодарила. Идем!

— Сейчас. — Удивительно, как угрожающе могут сверкать эти карие глаза. — А то доктор Бриггс, не дай Бог, подумает, что мы неблагодарные люди.

Такер же думал о бандитах, все ближе подбиравшихся к двери.

— Он нас, несомненно, извинит. Уже темнеет, а нам далеко ехать.

Но Джуди упорно держала доктора за руку и ослепительно ему улыбалась.

— Обещаю написать вам при первой же возможности. Я уверена, что отец тоже захочет с вами связаться. Вот только…

— Надо идти, — рявкнул Такер, окончательно выйдя из себя.

— Я не уйду, не поблагодарив доктора Бриггса как следует, дорогой!

У Джуди был мятежный вид, и она, казалось, была готова устроить сцену. Мысленно чертыхаясь, Такер понял, что надежда скрыться через заднюю дверь испарилась. Прошло уже слишком много времени, да тут еще Джуди уперлась. Надо придумать другой план. Но для этого ему нужно спокойно все обмозговать. Вряд ли им удастся ускользнуть от «серых призраков», но, может быть, есть способ встретиться с ними и все же остаться невредимыми.

— Мы вам очень признательны, — сказал он доктору Бриггсу, хватая Джуди за руку. — Но мы и так помешали вам с вечерним обходом.

И, не давая Джуди возможности возразить, поволок ее к двери.

— Я буду ждать от вас весточки, — крикнул им вслед доктор Бриггс, явно имея в виду только Джуди.

— Пойдешь со мной, и немедленно, — прошептал Такер ей на ухо, — а не то я сейчас уйду и поминай как звали.

— Ну и катись, — прошипела Джуди и вырвала руку, как только они оказались в тихом освещенном газовыми светильниками коридоре. Теперь ей уже не нужно было говорить нежным голосом — доктор Бриггс их больше не слышит. — Какой от тебя прок?

Такер остановился:

— То есть как?

— Мало того, что ты отвергаешь все мои предложения, не давая себе труда задуматься, есть ли в них толк, так еще изображаешь из себя пещерного человека. Утащить меня в ту самую минуту, когда доктор уже собирался сказать, куда именно увезли Латура. Это просто идиотизм. Я вижу, ты намерен все время ставить мне палки в колеса!

На Такера, может быть, и подействовал бы воинственный тон Джуди, но его самого трясло от ярости.

— Он нам уже сказал все, что мог, — отрезал он. — И ты только зря тратила драгоценное время. Надо было быстрее уходить, а не флиртовать с человеком, который годится тебе в отцы.

— Я не флиртовала. Я пыталась выведать у него чье-нибудь имя. Нам будет легче в Джефферсон-Сити, если мы будем знать, к кому обратиться. А ты грубо вмешался в разговор. Неудивительно, что доктор Бриггс не собирался тебе ничего говорить. Я даже начинаю понимать полковника из тюрьмы.

Джуди опять задела Такера за живое, но он никогда бы вслух не признал ее правоту. Надо быть слепым, чтобы не увидеть, с какой легкостью она добыла от доктора нужные сведения, хотя его собственная попытка бесславно провалилась. Но как она смеет тыкать это ему в нос!

— Ну хорошо, красуйся, воображай, что все можешь! Но ты понятия не имеешь, в какой мы оказались опасности из-за того, что ты вырядилась женщиной!

— Опасности? — Джуди бросила на него пренебрежительный взгляд. — С чьей стороны? Доктора Бриггса? Пациентов? Боишься, что кто-нибудь стукнет меня костылем?

Такер так разозлился, что чуть не выболтал, что снаружи их подстерегают «серые призраки», но его огорошило сознание, что он боится не столько за себя, сколько за Джуди. И ничего не сказал.

Он смотрел на нее и чувствовал, как уходит злость. Со своими понятиями о товариществе и глупой бравадой Джуди, конечно, захочет быть рядом с ним, когда на него нападут «призраки». Эта женщина злила его до корчей, но он отдавал себе отчет, что будет защищать ее до последнего дыхания.

— Нам надо спешить, — сказал Такер, ломая голову над тем, как бы спасти ее от «призраков». — Что, если Аатур вовсе не в Джефферсон-Сити и нам еще долго придется его искать? Разве не лучше тотчас же двинуться дальше?

— Возможно, но…

— Я теперь понимаю, что зря помешал тебе благодарить Бриггса. Может быть, пойдешь назад и извинишься? Узнаешь имя, которое тебе нужно, а я пойду собираться в путь?

Джуди удивленно воззрилась на него: откуда эта сговорчивость?

— Мистер Бун, почему бы не сказать прямо, что вы были не правы?

— Не надо на меня давить. — Такер не обратил внимания на ее усмешку. — И тратить время попусту, Джуди. Иди поговори с доктором, а потом переоденься в свою форму. Я буду ждать тебя у входа. — Он отводил от нее глаза, поскольку вовсе не собирался околачиваться около больницы, когда оттуда выйдет Джуди. Если ему повезет, он к тому времени уведет Билли и его друзей подальше отсюда.

Он нахмурился, представив себе, как она озирается, стоя на крыльце больницы. Наверняка подумает, что он ее бросил одну в чужом городе, где у нее нет друзей. И денег тоже очень мало. Но другого выхода у него не было. Одна и в мужской одежде, она будет в большей безопасности, чем если попадет в лапы Билли и его «серых призраков».

— Как ты думаешь, на этот раз мы его найдем? — спросила Джуди, вопросительно глядя на него.

Такер не сразу понял, что она имеет в виду Латура. Сам он в это время думал, что, возможно, никогда больше не увидит Джуди. А оттого, что свет газовых светильников позолотил ее волосы и что ее черты и даже поза внезапно смягчились, ему стало еще тяжелее. Ему будет не хватать этой женщины. И вдруг ему безумно захотелось обнять ее, прижать к себе и не отпускать.

— Если буду жив, я его найду, — сказал он. Джуди улыбнулась, не сознавая, что его слова могут оказаться пророческими.

— Ты мне нравишься куда больше, когда не злишься на меня.

Она ему тоже, неожиданно осознал Такер. Только поздно он это сообразил.

— Иди переоденься, — проговорил он, потрепав ее по щеке. — А то опять выведешь меня из себя.

Он повернулся и заставил себя пойти по коридору. Ему хотелось бы увидеть, как пойдет к кабинету Джуди — в этом платье у нее были такие грациозные и женственные движения, — но он знал, что Билли не станет зря терять время, и не хотел, чтобы тот ворвался в больницу. Не дай Бог, чтобы Билли увидел Джуди в этом соблазнительном наряде!

Подавив внутреннюю дрожь, Такер пошел к парадной двери. Если вспомнить детство Билли, можно понять, почему он не очень-то церемонится с прекрасным полом, но на эту тему у него с Такером уже были серьезные ссоры. Когда Такер представлял себе Джуди в лапах Билли…

Он выкинул эту мысль из головы. Если он хочет предотвратить встречу Билли с Джуди, надо немедленно действовать. Тем более что из вестибюля уже доносятся крики. Такер поспешил туда и увидел, что Билли орет на сжавшуюся от страха сестру милосердия.

— Кажется, он ищет меня, — сказал Такер сестре, схватил Билли за руку и повел его к двери. — Не обращайте на него внимания, мэм. Когда он голоден, он забывает про все на свете. Вот пойдем сейчас и поужинаем, — прорычал он, выволакивая Билли на улицу.

Там Билли вырвался и улыбнулся Такеру обезоруживающей улыбкой.

— Ну, Джесс, опять ты меня выручил, как в старые добрые времена. — Все еще улыбаясь, он почесал в затылке. — Хотя, по-моему, за плохие манеры в тюрьму не сажают. Разве что эти северные святоши такой закон ввели.

Времени вступать с ним в политические дискуссии у Та-кера не было, во всяком случае, не у крыльца больницы.

— Как ты меня нашел? — спросил он. Билли откинул голову и расхохотался.

— У нас свои методы, Джесс. Тебя это не касается.

— Ну хорошо. Тогда зачем ты сюда явился? Не тащился же ты в Сент-Луис просто потому, что тебе взбрела такая фантазия?

— Нет, не поэтому. Мне надо обсудить с тобой серьезное дело.

Звучало это довольно зловеще. Такер взглянул на входную дверь и прямо кожей ощутил, как уходят драгоценные минуты.

— Пошли поговорим за кружкой пива. Я знаю отличный кабачок на берегу реки.

— Зачем нам тащиться к реке? — Билли мотнул головой направо. — Вон салун Миллигана, совсем рядом.

Такер опять посмотрел на дверь больницы. Ему вовсе не улыбалось идти с Билли в кабачок, который был совсем рядом. Но если он примется спорить с Билли, из двери может в любую минуту выскочить Джуди.

— Ну хорошо, пошли к Миллигану.

Билли с улыбкой направился по улице, даже не упомянув про своих пятерых приспешников.

— А где остальные? — осведомился Такер. — Не один же ты сюда приехал.

Билли ухмыльнулся.

— Я послал их искать себе кабак по вкусу. Тебе ли не знать, что бывает, когда мы попадаем в город. Все разбредаются, пока не приходит пора собраться вместе для дела.

«Интересно, какое у них дело?» — подумал Такер. Поначалу он решил, что они пришли за ним, но в таком случае Билли приставил бы к его виску револьвер, а не шел бы как ни в чем не бывало рядом, чтобы поговорить за кружкой пива. Может, Такер неправильно понял сцену, которую наблюдал возле двери больницы? Может, Билли вовсе не посылал людей сторожить выходы, а просто распустил их?

Впрочем, это не имело значения. Так или иначе, Такеру надо было увести Билли от больницы, пока оттуда не вышла Джуди. Эти двое не должны встретиться.

Бросив последний взгляд на больницу и мысленно понадеявшись, что Джуди поймет его правильно, Такер пошел подле Билли.

Глава 9

Джуди крепко зажмурилась, надеясь, что когда она откроет глаза, то обнаружит, что ей померещилось, и саквояж окажется на том же месте, где она его оставила. В нем лежало все ее имущество. Она осторожно открыла глаза. Саквояжа на полу не было.

Ее охватила паника. Что она будет делать без мужской одежды, без бандажей, чтобы перетягивать грудь, без денег, спрятанных в мотке бандажей? Она с отчаянием оглядела маленькую комнату — да та ли это, может, она нечаянно зашла в другую? Но чуда не произошло. Комната была, без сомнения, та самая, и, без сомнения, кто-то украл ее саквояж.

Джуди сглотнула и приказала себе не делать скоропалительных выводов. Его могли унести по ошибке или отдать сестрам милосердия, чтобы он не пропал. Цепляясь за эту надежду, Джуди опросила всех врачей и сестер, которые ей попались в коридорах, однако те были слишком загружены работой, чтобы заметить какой-то саквояж.

Стоя в коридоре и стараясь сдержать слезы досады и страха, Джуди смотрела, как мимо торопливо проходят люди в белых халатах. Все ее пожитки пропали, и с ними пропала надежда найти Рафа. Как они доберутся до Джефферсон-Сити без денег? У Буна, возможно, и есть какие-то деньги, но только наивный дурак возомнит, что он останется с ней, узнав, что она не сможет ему заплатить.

Бун! Она с тоской представила себе его реакцию. Самое ласковое слово, которое он бросит ей в лицо, будет «набитая дура». Если он и раньше на нее злился, как же взбесится, услышав, что она оставила свое имущество без присмотра в кладовке! Это будет подтверждением его правоты: она слишком молода и глупа — да к тому же женщина — и от нее не может быть никакого проку.

Как это несправедливо! Он сам виноват! Если бы этот упрямый осел не был в таком гнусном настроении и не запретил ей надеть платье, ей не пришлось бы так спешить. Теперь-то задним умом она понимала, что сделала ошибку, оставив саквояж в кладовке. А в ту минуту она думала об одном — поскорее одеться, пока Буна не охватил новый пароксизм ярости.

Эти мысли немного ее подбодрили, хотя она и понимала, что на Буна ее объяснения не подействуют. Грозно сверкая глазами, он напомнит ей, что запретил надевать платье. И чего доброго, заподозрит, что она нарочно потеряла саквояж. И теперь из-за своей неосмотрительности и своеволия не может переодеться юношей. Безусловно, Бун ее бросит на произвол судьбы. Он и так уже ей объяснил, что не нанимался защищать ее честь.

Да, разговор с Буном обещал быть неприятным.

Джуди посмотрела в другой конец коридора: нельзя ли удрать через черный ход? Конечно, можно пойти к доктору Бриггсу и попросить помощи у него. Если она объяснит ему, в какое попала положение, добрый доктор наверняка одолжит ей денег, чтобы добраться до Джефферсон-Сити. А когда она найдет Рафа, ей уже не нужен будет этот деспот Бун.

Однако совесть тут же напомнила Джуди, что она обещала Гинни и Патрику держаться вместе с человеком, которого наймет, и ничего не предпринимать в одиночку. Да и не может она уйти от Такера, ничего не объяснив и не извинившись. Она словно наяву услышала мягкий, но решительный голос Гинни, напоминавшей ей, как должна вести себя молодая леди.

Джуди представила себе, как Такер ее ждет на крыльце, постепенно осознавая, что она не придет, что она убежала от него. Ей было бы легче, если бы они расстались в пылу ссоры, но он нежно потрепал ее по щеке и ласково сказал, чтобы она шла переодеваться. На минуту она увидела, что за его грубыми манерами скрывается очень ранимый человек. Только он никому этого не показывает. Ну как можно его бросить без объяснений?

Джуди пошла вниз по лестнице. Она поступит по велению долга, и пусть он беснуется сколько хочет. Взявшись за ручку входной двери, она собрала в кулак все свое мужество, чувствуя себя так, словно ее ведут на гильотину.

Но снаружи было тихо и безлюдно. Джуди с изумлением посмотрела по сторонам. Она знала, что Бун должен быть здесь, но, сколько ни озиралась, нигде его не видела. Теперь страх его гнева сменился беспокойством. Где он? Что случилось?

Затем в ней зародились сомнения и подозрения. Она-то, дура, боялась подвести его, а он тем временем сам от нее сбежал. То-то он был напоследок так удивительно ласков. Ему было незачем скрывать глубоко запрятанную нежность, поскольку он собирался с ней расстаться.

Но при всей готовности приписывать ему самые низменные побуждения она не видела в его исчезновении никакой логики. Зачем ему ее бросать? Его работа не завершена, и Джуди с ним еще не расплатилась. Она должна ему порядочную сумму, которая, видимо, ему очень нужна. Зачем же сбегать, не получив вознаграждения? Разве что…

Нет, с холодком в груди подумала Джуди, Бун не мог украсть ее саквояж. В это она никогда не поверит!

Обхватив себя руками, чтобы немного согреться, она попыталась рассмотреть такую возможность. Он, конечно, догадался, что она спрятала саквояж где-то поблизости, и отправил ее назад к Бриггсу, чтобы успеть его найти. А когда она наконец выйдет на крыльцо больницы, со страхом ожидая взрыва гнева с его стороны, его там не будет. Ищи-свищи.

«Бун на это не способен!» — кричал ей слабый внутренний голос, а практичная Джуди тем временем стала оглядывать площадь — не валяется ли где-нибудь ее саквояж. В конце концов, Буну нужны только деньги, а саквояж он бросит в придорожную канаву. Ему все равно, найдет она его или нет.

Повернув голову направо, Джуди действительно увидела свой саквояж, хотя он и не валялся у дороги. Из боковой двери больницы, воровато озираясь, вышел замурзанный подросток, обеими руками прижимая к себе ее саквояж.

— Эй ты! — закричала Джуди, бросаясь к нему. — Ну-ка, отдай мой саквояж!

Мальчишка поступил так, как и следовало ожидать, — пустился наутек. Джуди бросилась вдогонку, но ей мешала юбка. Однако она надеялась, что он скоро устанет бежать с тяжелым саквояжем.

Наверное, так оно и было бы, если бы ей дали возможность его догнать. Но на улице темнело, и случилось неизбежное — ее перехватили уличные хулиганы.

— Смотрите-ка, что я поймал! — крикнул один из них своим дружкам, хватая ее сзади. — Билли такая краля наверняка понравится.

Сидя за запятнанным и исцарапанным деревянным столиком, Такер вглядывался в своего на удивление притихшего приятеля, пытаясь сообразить, что Билли от него нужно. Это было так на него не похоже — выбрать почти пустой салун и столик в темном углу. Он любил громкую музыку и разнузданных женщин. А этот погруженный в задумчивость человек, неторопливо потягивающий пиво, был Такеру совершенно незнаком.

— Давай выкладывай! — нетерпеливо сказал он. Если это — капкан, то пусть Билли побыстрее нажмет пружину. Такер устал играть в кошки-мышки. — Что мы здесь делаем?

— Нас сюда привела судьба, Джесс. С судьбой бороться бесполезно.

— Что это ты несешь?

— Ты никогда не задумывался, почему в жизни все получается так, а не иначе? Живешь себе и горя не знаешь, и вдруг что-то случается, какой-то пустячок — и смотришь, все полетело вверх тормашками…

Такер молчал. Во-первых, Билли, видимо, задал риторический вопрос и не ждал на него ответа. Кроме того, он был сражен, обнаружив в Билли Кокране философа. Неудивительно, что он знал, где находится этот салун. Судя по всему, он пил в нем с обеда.

— Сдается мне, — со вздохом произнес Билли, — что жизнь — это могучий поток, который влечет нас за собой. И никакой свободной воли у человека нет. Что мы собой представляем, чем мы станем, предопределено еще до нашего рождения.

«Определенно, пьян», — решил Такер.

— Брось, Билли, не можешь ты в это верить! Билли поднял глаза на Такера.

— Взять хоть нас с тобой, Джесс. Помнишь, какие мы строили планы? Ты собирался купить плантацию, о которой так мечтала твоя мать, а я… я собирался посмотреть мир.

— Мы еще молоды. У нас все впереди.

Билли пренебрежительно фыркнул.

— Я всегда говорил, что мать зря вбила тебе в голову все эти глупости. Приучила тебя мечтать, убедила, что можно перехитрить судьбу.

С этой жесткой логикой Такер давно согласился. И спорил лишь по привычке, а не из убеждения.

— А если мне не нравится моя судьба? — спросил он. — Что ж, смириться и терпеть?

— Твоей матери легче жилось бы, если бы она смирилась и терпела. Но она сопротивлялась. И что хорошего из этого вышло? И что выйдет из того, что ты будешь сопротивляться? Все равно окажешься там, где тебе предопределено.

— К чему ты клонишь? — раздраженно поинтересовался Такер, с болью вспомнив, как умерла его мать. — Что ты хочешь сказать?

Билли со вздохом выпрямился.

— Я должен помочь тебе найти свой путь, выполнить свое предназначение.

— А я-то, дурак, вообразил, что ты собираешься тащить меня к своему капитану на расправу!

Это предположение даже как будто удивило Билли.

— Ну что ты, Джесс, мы же друзья. Если бы я приехал за этим, я бы сразу так и сказал.

— А зачем же ты приехал? Только перестань болтать о судьбе.

Билли усмехнулся и отхлебнул из кружки пива.

— Мы тебя судили заочно. Должен признаться, что некоторые ребята хотели тебя зажарить на вертеле, но я уговорил их дать тебе возможность искупить свою вину.

— Очень великодушно с твоей стороны. Как именно? Билли нахмурился, словно не ожидал от Такера таких слов.

— Как еще? Само собой, послужить Конфедерации.

Ну вот, опять за свое. Что может быть хуже перевоспитавшегося шалопая, который придумал себе миссию в жизни!

— По-моему, мы это давно уже обсудили. Лицо Билли стало суровым.

— Это — твое предназначение, Джесс. Это — предназначение всех нас. И смотри не подведи нас еще раз, — угрожающе добавил он.

«А то что?» — мысленно осведомился Такер, но вслух этого говорить не стал.

— Ты, видимо, имеешь в виду какое-то конкретное дело, — предположил он. — Согласно приказу твоего капитана.

Билли кивнул.

— Может, капитана, а может, того человека, который стоит над ним. Во всяком случае, когда я сообщил капитану, кого ты выслеживаешь, у него сразу изменилось отношение к тебе. Пусть найдет предателя, заявил он, и мы заплатим ему жалованье за год.

Такер сжал кружку, стараясь не показать, как это предложение удивило и соблазнило его.

— Я же сказал тебе, Билли, что уже подрядился это выполнить для другого заказчика.

— Пошли этого мальчишку ко всем чертям. Или вообще ему ничего не говори. Пусть ты получишь двойное вознаграждение, нам все равно, Джесс, лишь бы ты помнил, кому должен быть верен. Важно одно — чтобы ты доставил в наш лагерь Латура, а мы уж устроим ему справедливый суд.

У Билли все получалось очень просто. Такеру надо только сделать то, что он и без того собирался сделать. И при этом он заработает кучу денег. Но только в жизни так легко не бывает. Обязательно обнаружится подвох.

— Странно все-таки, — сказал он. — Латур ведь довольно приятный малый, откуда у него столько врагов? Может, скажешь, чем он так насолил «серым призракам», что вы готовы отвалить за его поимку такие деньги?

— Мы? Мне он ничего плохого не сделал, — промолвил Билли, который, видно, и сам задавался этим вопросом. — Я просто выполняю приказ. А ищет его капитан, или этот Морто, на которого он работает. Вот я и убедил его, что ты — тот человек, который ему нужен.

— Спасибо за доверие, вот только… — Такер решил посмотреть, что случится, если он откажется. — Я его пока не нашел. Может, вам лучше нанять Джимбо Хакетта или Бака Алуэллина. У них и дел поменьше.

Билли полез в карман и вытащил пачку двадцати долларовых банкнот.

— Надеюсь, это поможет тебе забыть о посторонних делах. Все низменное в натуре Такера побуждало его схватить деньги. У него даже голова закружилась при виде этой толстой пачки.

— Джуда будет нелегко провести, — обронил он, словно размышляя.

— Найди способ. Он же еще мальчишка. А ты кому угодно можешь заговорить зубы. — Опять нахмурившись, Билли перегнулся через стол. — Соглашайся, Джесс. Наш капитан не любит, чтобы ему отказывали.

— А кто любит? И как он может отреагировать на отказ? Билли глядел в глаза Такеру. Усмешка окончательно исчезла с его лица.

— Я могу сказать одно: с ним лучше не шутить. Он тебя из-под земли достанет.

Такер принял угрозу всерьез. Он слишком хорошо помнил, как безжалостны отчаявшиеся люди. И он решил согласиться на их предложение: ему были нужны деньги, а лучшей мести Латуру, чем передать его в руки «серых призраков», и придумать было невозможно. Но тут он вспомнил вдумчивый взгляд карих глаз. Джуди не захочет, чтобы он работал на других. Она скажет, что у них возникнет «конфликт интересов».

Однако хмурое лицо Билли говорило Такеру, что сейчас его главная забота — выжить. Улыбнувшись, он протянул руку за деньгами.

— Ну раз так, то придется взяться за эту работу.

«А откуда Джуди про это узнает?» — подумал он, засовывая деньги в нагрудный карман. Сам он ей не скажет, с Билли она никогда не встретится, и Такер спокойно получит два гонорара. И тогда разрешатся все его финансовые проблемы.

— Верни мне мой «кольт», — попросил он Билли, поднимаясь из-за стола. — Ты помнишь, что отобрал его у меня?

Со смущенной ухмылкой Билли вытащил «кольт» из седельной сумки и протянул Такеру.

— Мы будем ждать от тебя регулярных сообщений, — произнес он, откинувшись на спинку стула. — Капитан захочет знать, как идут дела.

— Само собой. — С удовольствием ощущая тяжесть «кольта», вернувшегося в свою кобуру, Такер сказал, что будет посылать телеграммы в Салвейшен. — Тамошний телеграфист сочувствует конфедератам, так что тебе — или кого там вы будете посылать за телеграммами — ничто не угрожает. Город тебе понравится. А салун Лилы — один из лучших в Миссури.

— А девочки у нее есть? — осклабившись, спросил Билли.

— Длинноногие красотки — как раз в твоем вкусе. Глядя на волчий оскал Билли, Такер подумал о Джуди и о том, как Билли воспринял бы ее платье. Нет, их встречи допустить нельзя. Джуди — горда и упряма, а Билли знает только один способ укротить своевольную женщину.

«Беги отсюда! — взывал внутренний голос Такера. — Забирай эти проклятые деньги и беги!»

Пачка денег давила на грудь. Джуди одна на улицах города, где шныряют «серые призраки», и ее некому защитить. Он заставил себя беззаботно улыбнуться.

— Ну я пошел брать след, — сказал он Билли. — Чем скорее найду Латура, тем скорее получу свое вознаграждение.

— Да уж, лежачим камнем тебя не назовешь. — Билли поднес ко рту кружку с пивом. Он даже не протянул Такеру на прощание руку. — Но, видать, таким тебя задумали.

— Кто задумал?

— Судьба, Джесс. — У Билли опять сделался отрешенный вид. — Жизнь превратила нас с тобой в волков-одиночек. И мы такими останемся.

Волк-одиночка. До сих пор Такер тоже считал, что навсегда останется одиноким волком. Ему это даже нравилось. Но из уст Билли эти слова прозвучали как пожизненный приговор.

— Ладно, волку-одиночке пора в путь, — проговорил Такер и, стараясь заглушить неприятное чувство, пошел к двери.

— Удачи тебе! — крикнул вслед ему Билли.

Такер услышал в его словах какую-то странную нотку, но не стал об этом задумываться. Ему хотелось поскорее уйти от сомнений, которые породил в его душе приятель. Выйдя на улицу, он сказал себе, что, отправляясь на помощь Джуди, он ведет себя совсем не как волк-одиночка. Им руководит совесть, тихий голос матери, внушавший ему, что джентльмен должен быть порядочным человеком. Джуди наняла его, чтобы он благополучно привел ее к Латуру, и, если он бросит ее одну в незнакомом городе, он нарушит это обязательство.

Он направился к больнице, внушая себе, что это ему повелевает долг. Но почему его охватило такое щемящее чувство разочарования, когда он не нашел ее у входа?

Собственно говоря, было глупо и предполагать, что она станет его там дожидаться. С какой стати? Он ей больше не нужен — она узнала у доктора все, что надо. Небось уже едет в Джефферсон-Сити. И ее нельзя за это винить — он ведь и сам собирался сделать то же самое.

Такер пожал плечами и засунул руки в карманы. Сбежала и ладно. Он ей очень признателен. Теперь его совесть чиста, можно заняться делом, и никто не будет путаться под ногами, никто не будет оспаривать каждое его слово. А в ее помощи он не нуждается. Он и сам найдет Латура. Как сказал Билли, Такер Бун — волк-одиночка.

Без Джуди жизнь будет куда проще, твердил он себе, повернув в сторону доков. Можно прямо сейчас отослать Лиле долг. А потом он сосредоточится на поисках Латура. Найдет его, отвезет к «серым призракам» и получит годовое жалованье, которое ему обещал Билли. И Латуру отомстит, и деньги заработает.

Так что все к лучшему. Все очень хорошо. Тогда почему же у него такая пустота на душе?

И тут он услышал крики. Он не сразу понял, что происходит. Женщина — очень рассерженная женщина, судя по ее проклятиям, — ругалась с группой мужчин. Какая здесь может оказаться женщина? Только проститутка, которой отказались заплатить. Она изрыгала такую брань, что было видно: ей палец в рот не клади.

И вдруг он понял: это не проститутка. Эта разгневанная женщина — Джуди!

Такер ринулся вперед и завернул за угол, нимало не заботясь о собственной безопасности. И только тогда рассмотрел, что Джуди стоит в окружении пятерых пьяных хулиганов.

Да, не всегда выгодно быть одиноким волком.

Но он все равно бросился на помощь Джуди. У него в глазах потемнело от ярости, когда он увидел, как эти подонки тянут к ней свои грязные лапищи. Хотя она и храбро оборонялась, отчаянно при этом ругаясь, он слышал в ее голосе страх.

Такер схватил за шиворот того парня, что держал Джуди, и дернул его так, что тот выпустил Джуди и она упала на землю посреди улицы. Не дожидаясь, пока ее обидчик опомнится, Такер изо всех сил ударил его в челюсть. Парень закачался.

Но его дружки были в прекрасной форме и накинулись на Такера, рыча, как обозленные псы. Такер отступил назад и хотел выхватить «кольт». Однако того не оказалось в кобуре.

— Не спеши, — проговорил у него за спиной Билли. — Это становится интересным.

Глава 10

Рустер О'Лири остановился в переулке перевести дух. Обычно ему удавалось стащить чужое имущество незаметно от хозяина. Когда он увидел эту женщину, переодетую мужчиной, ему следовало догадаться, что с ней будет непросто.

Он с самого начала чувствовал, что не стоит красть ее саквояж, но он был голоден и плохо соображал: иначе он схватил бы что-нибудь сверху, а сам саквояж оставил бы на месте. Пожадничал, и наказание не замедлило себя ждать.

И вот за ним понеслась эта горлодерка.

Она так его напугала, что ему захотелось швырнуть ей саквояж и побыстрее смыться. Но тут ее перехватили эти громилы. Первой мыслью Рустера было пуститься наутек: в конце концов, главное — спасти собственную шкуру. Однако, хотя жизненные обстоятельства сделали его вором и лгунишкой, у него был свой кодекс чести, который не позволял ему оставить женщину в беде.

На его счастье, как раз в ту минуту, когда он хотел уже броситься к ней на выручку, появился этот парень, который коршуном налетел на хулиганов и повалил одного из них на землю. Вот это боец, восхищенно подумал Рустер. Повезло этой даме.

Благодаря судьбу за то, что его вмешательства не потребовалось, Рустер решил отправиться в заброшенный склад, который называл домом. «Кажется, сегодня я пообедаю на славу», — с ухмылкой думал он, направляясь с саквояжем к докам.

* * *

Такер проклинал судьбу, которую вдруг так возлюбил Билли и которая вечно наставляла на него револьвер. Черт, как неслышно подобрался к нему Билли! С другой стороны, в пылу схватки Такер, естественно, не мог услышать его приближения.

Но дела были из рук вон плохи.

Вглядевшись в хулиганов, напавших на Джуди, Такер с некоторым опозданием узнал в них «серых призраков». Он бы и сразу это понял, если бы его не охватила слепая ярость.

Один из них, тот, что сплевывает кровь, — Клем Фарли, второй — Проповедник Мортон, остальные трое, ожидающие распоряжений Билли и с вожделением поглядывающие на Джуди, из той же компании.

А все это дурацкое платье, выругался про себя Такер.

— Нет, вы поглядите на старину Джесса! Рыцарь, защитник прекрасных дам!

— Джесс, — с ударением сказала Джуди, поднимаясь на ноги, — не так уж спешил на выручку прекрасной дамы.

Такер чуть не застонал. Мало того, что она будет допытываться, почему Билли называет его Джессом, теперь она еще привлекла к себе внимание Билли. «Молчи! — мысленно убеждал ее Такер. — Не дай ему догадаться, кто ты».

— Ничего не скажешь, язык как бритва, — заметил Билли и гортанно рассмеялся. — Совсем на тебя не похоже, Джесс, — ввязываться в драку из-за бабы. Да еще сломать челюсть бедняге Клему. Какое тебе дело до этой женщины?

— Меня зовут Джуди Макклауд, — сказала Джуди, протягивая Билли руку. — Я…

— Это моя женщина, — перебил ее Такер, крепко прижимая к себе.

Пусть к его виску приставлен револьвер, но он не даст ей произнести больше ни слова.

Билли опустил револьвер, разглядывая Джуди.

— Рад встрече, мэм. Вы красивая дама, хотя, надо признаться, такой прически мне еще не доводилось видеть.

Джуди потянулась за шляпкой, которая сползла ей на спину. Такер воспользовался случаем и ответил за нее:

— У нее недавно был тиф. Вот и пришлось остричь волосы. Джуди озадаченно нахмурилась. Билли ограничился кивком.

— Ничего, эти кудряшки ей к лицу. Я одобряю твой вкус, Джесс, — сказал он Такеру и поклонился Джуди. — На твоем месте я тоже бросился бы на ее защиту, даже с риском для жизни.

Такер похолодел, глядя, как Билли раздевает Джуди глазами. Еще крепче сжав ее талию, Такер посмотрел ей в лицо: как она реагирует на взгляд Билли? Однако Джуди, кажется, не замечала Билли и вопросительно смотрела на Такера. В ее взгляде было сомнение, страх, но главным образом замешательство.

— Подыграй мне, — прошептал он ей, слегка коснувшись губами ее щеки. — Положись на меня.

Он услышал, как она набрала в легкие воздуха, и уже приготовился услышать протестующий возглас, но она еще раз его удивила. Джуди подняла руку и погладила его по щеке привычным жестом женщины, гладящей любовника. Эта ласка потрясла его до глубины души.

— Она — очень даже ничего, — сказал он Билли, — а делиться женщиной, как ты знаешь, я не привык. Если кто-нибудь еще раз до нее дотронется, то разбитым носом не отделается. — Такер вел себя нарочито спокойно. Ему надо было заявить права на Джуди в выражениях, понятных этим людям, иначе ему не удастся ее защитить. — И я хотел бы получить назад свой револьвер.

Билли широко улыбнулся, без сомнения вспомнив, что тот же ритуал они проделали всего полчаса назад. Церемонным жестом он преподнес Такеру его «кольт».

— Вы не находите, что он грубоват? — обратился он к Джуди. — Если он вам надоест, вспомните о Билли Кокра-не. В постели я дам Джессу сто очков вперед…

— Брось, Билли, — оборвал его Такер, опасаясь, что Джуди сейчас выпалит опровержение. — Разве так разговаривают с дамами?

Билли долго смотрел на Такера, словно пытаясь прочитать его мысли, потом опять снял шляпу и поклонился Джуди.

— Прошу прощения, мэм. Я слишком много времени провел в седле. Может быть, Джесс, то есть Такер… как-нибудь приведет вас к нам и вы поучите меня хорошим манерам.

— Нам пора, — произнес Такер, который хотел только одного: поскорее увести Джуди, пока Билли не придумал еще какую-нибудь уловку или не ляпнул что-нибудь об их сделке.

— Я серьезно, — настаивал Билли. — Я люблю его как брата, но на Джесса не всегда можно положиться. С него станется бросить вас на произвол судьбы. Если случится такое дело, пошлите телеграмму на почту города Салвейшен, и я докажу вам, что не один он способен броситься к вам на выручку.

Такер хотел что-то возразить, но Джуди крепко сжала его руку.

— Спасибо, — нежным голосом сказала она Билли. Она уже вновь превратилась в светскую красавицу. — Но это не понадобится. Джесс, которого знали вы, и Такер Бун, которого знаю я, — два разных человека. —Она взглянула на Такера. — Такер Бун — хозяин своего слова.

От этих слов он почувствовал боль в солнечном сплетении. Несомненно, Джуди — великолепная актриса. Но, глядя на эту женщину, он вдруг захотел, чтобы она повторила эти слова и, более того, чтобы он смог доказать их справедливость.

— Извините, — продолжала Джуди, — но мы спешим на поезд. Ты купил билеты, дорогой?

Вот и попробуй выглядеть человеком, достойным доверия! Как он объяснит получасовое отсутствие? Почему бы прямо ей не сказать: «Я сидел в пивнушке с Билли, сговариваясь работать на него у тебя за спиной»?

— Купил, — сказал он — врать так врать. — Пошли. Он подал ей руку, кивнул Билли и повел Джуди в направлении железнодорожной станции, хотя не имел ни малейшего намерения садиться на поезд. Пусть Билли — и Джуди — думают, что они поедут на поезде. Как только они отойдут подальше от «серых призраков», он повернет к пристани.

— Поезд нам ни к чему, — прошептала Джуди, когда они завернули за угол. — По-моему, нам лучше сесть на пароход.

Она когда-нибудь перестанет его удивлять?

— Как скажешь, — обронил он, схватил ее за руку и припустился к пристани. — Командуешь у нас ты.

— То-то и видно, — сухо отозвалась Джуди. Искоса взглянув на ее профиль, Такер понял, что ему предстоит неприятное объяснение. Ну и пусть, думал он, волоча ее за собой. У него тоже к ней есть претензии. А пока им надо подальше убраться от «серых призраков». Как только они окажутся на борту парохода, он ей даст хорошую взбучку за то, что она ослушалась его приказаний. Она любит говорить, что он должен держать слово, но это относится и к ней. Почему она не ждала его там, где он сказал?

И вообще, с ума она, что ли, сошла, разгуливая по улицам в этом наряде? Разве можно винить тех мужланов за то, что они набросились на такую соблазнительную женщину?

Это все из-за платья, говорил себе Такер, ускоряя шаг. В одежде мальчика Джуди не привлекла бы внимания головорезов Билли, и для него самого она тоже не представляла бы такой опасности. И для его душевного спокойствия.

Когда они добрались до пристани, Такер окинул взглядом причаленные суда и принял решение: в этом платье Джуди не поедет с ним ни в Джефферсон-Сити, и никуда вообще.

* * *

Билли смотрел вслед Такеру и его спутнице и изнемогал от зависти. Ну и кобылка! От одного ее взгляда переворачивается все внутри. Если в столь закоренелом развратнике, как он, Билли, она вызывает такие непривычные чувства, можно себе представить, какую власть она забрала над беднягой Джессом. Она заставит его сделать выбор, и Билли боялся, что этот выбор будет не в его пользу.

— Иди за ними! — рявкнул он Проповеднику. — И не выпускай из виду.

* * *

Джуди, спотыкаясь, поспешала за Такером, горько оплакивая потерю формы. Насколько легче ходить в брюках, чем в пышной юбке, особенно когда человека, который тянет тебя за руку, совершенно не волнует, что ты то и дело наступаешь на подол. Его словно что-то грызло изнутри, и это нельзя было объяснить только встречей с Билли. За прошедший час-полтора его настроение несколько раз круто менялось. Расставаясь с ней в больнице, он был ласков и спокоен; в ту минуту, когда он ударил хулигана в челюсть, он походил на разъяренного быка; а представляя ее Билли, он держался весьма развязно. Честное слово, этот человек так же непредсказуем, как погода!

Внезапно он резко остановился. Они были уже возле самой пристани, но Джуди смотрела не столько на многочисленные причаленные суда, сколько на лицо Такера. И почему ей всегда хочется на него смотреть? Ну конечно, он красивый мужчина, но ее всю жизнь окружали красивые мужчины. И однако ни одному она не уделяла больше мимолетного взгляда. Отчего же у нее так замерло сердце, когда он заявил: «Это — моя женщина!» Он ведь сказал это только затем, чтобы защитить ее от притязаний бандитов.

Вспомнив ощущение его губ, она подняла руку и тихонько потрогала щеку. Ведь она полностью ему поддалась, без колебаний решила ему подыгрывать, положиться на него, поверить, что Такер Бун действительно хозяин своего слова. А потом он потащил ее за собой в темноту, как будто за ними гнался по пятам сам дьявол, и при этом не произнес ни единого слова.

И вот теперь ей не дают покоя многочисленные вопросы. Кто этот Билли? Почему он зовет Буна Джессом и вообще зачем он заявился в Сент-Луис? Если вспомнить, как они с Буном бежали из лагеря «серых призраков», Билли должен был бы связать Буна по рукам и ногам, перебросить его через седло и увезти в лагерь, а не вести с ним дружескую беседу на темной городской улочке. Билли назвал себя другом Буна, но какой же он друг, если способен унижать Буна перед «его женщиной»?

И почему она вдруг решила поддержать Буна? У нее к нему куча претензий.

Чего стоит хотя бы его бесцеремонная манера тащить ее за руку. Он обязан ответить на ее вопросы, и Джуди решила, что не сделает больше ни шагу, пока не получит на них ответа. Она выдернула руку и так ему и сказала.

Бун глядел на нее с нескрываемым раздражением.

— У тебя вопросы ко мне? А может, объяснишь, почему ты шлялась по улицам Сент-Луиса, вместо того чтобы ждать меня, как я тебе велел, около больницы? И какого черта на тебе все еще этот… непристойный наряд?

Он с таким отвращением поглядел на ее платье, словно на нем извивались змеи. Джуди хотела оправдаться — у нее ведь украли саквояж, — но, узнав об этом, Бун еще больше разозлится.

Она решила перейти в наступление:

— Я тебя ждала. Но тебя там не было.

Такер отвернулся. Джуди поняла, что нащупала слабое место, что, по сути дела, он не имеет права злиться, однако никакого удовлетворения ей это не доставило.

— Признайся, ты ведь не ходил на станцию, — допытывалась она, понимая, что Буна следует вывести на чистую воду, но почему-то совсем не желая этого. — Ты и не собирался ехать со мной в Джефферсон-Сити. Ты хотел сбежать от меня.

— Для твоего же блага, черт побери!

Глупо было и надеяться, что он станет это отрицать.

— Моего блага! Скажи, пожалуйста, какое для меня было бы благо, если бы ты уехал в Джефферсон-Сити один?

У Буна на лице появилось виноватое выражение.

— Я считал, что с тобой ничего не случится до моего возвращения. Так бы и было, если бы ты надела мужскую одежду, как я тебе велел.

Видимо, он тоже знал правило: лучшая защита — это нападение.

— Я вовсе не ослушалась тебя, — сказала она, вызывающе вздернув подбородок. — Не такая я дура, чтобы не понимать, что в мужской одежде я буду в большей безопасности в доках. Я бы давно переоделась, Бун, если бы мне было во что.

Он скептически поднял бровь.

— Какого черта! — вспыхнула Джуди. — Уж не думаешь ли ты, что я сделала это нарочно, чтобы позлить тебя? Вовсе нет! Если хочешь знать, ты вообще тут ни при чем. Я потому не надела мужскую одежду, что у меня ее больше нет.

— Как так?

Джуди подумала, что ее все время подводит вспыльчивый характер. Она не умеет с честью выходить из щекотливых ситуаций. Ну что ж, была не была!

— У меня украли саквояж, — пояснила она. — Какой-то мальчишка стащил его из кладовки, пока мы были у Бриг-гса. Поэтому я и оказалась в том переулке. Я гналась за воришкой.

Джуди приготовилась к новому выговору: какая дура оставляет саквояж без присмотра? Но Бун только внимательно вгляделся в нее.

— А я подумал, что ты сбежала, — словно сам себе сказал он. — Когда я тебя там не нашел, я решил, что это ты сбежала от меня.

— Подожди-ка! Ты хочешь сказать, что вернулся к больнице? — Как радостно подпрыгнуло ее глупое сердце! — Ты вернулся за мной?

Он скривился и потер костяшки пальцев.

— И попал в хороший переплет.

Джуди вспомнила, какое испытала облегчение, когда он со свирепым видом напал на бандитов и принялся методично их расшвыривать. Она тогда подумала: «Я спасена».

Джуди, которая не имела привычки рассчитывать на помощь мужчины, вдруг подошла к Такеру. Ей больше всего хотелось положить голову на его широкую грудь.

— Надо тебе перевязать плечо, — тихо сказала она. — А, черт! Все мои медикаменты в саквояже.

Такер пожал плечами.

— Не важно. Со мной все в порядке. Но пропажа саквояжа все меняет. — Он вздохнул и взглянул на реку. — Теперь уж мне точно ничего не остается, как отослать тебя домой.

— Домой? — Джуди показалось, что он дал ей пощечину. — Сколько можно препираться, Бун? Надоело. Я еду с тобой в Джефферсон-Сити.

Лицо Буна посуровело. Минута нежности растаяла как дым.

— Послушай, женщина, похоже, Господь забыл наделить тебя мозгами. Нельзя тебе путешествовать в этом наряде! Неужели то, что произошло на той улочке, ничему тебя не научило?

— Вот что, Такер Бун, или Джесс Холланд, или как там тебя зовут, — Джуди с удовлетворением увидела, как он дернулся при этих словах, — мне необходимо найти Рафа Аатура, и я все равно поеду в Джефферсон-Сити — с тобой или без тебя.

— А на какие деньги? У тебя же все украли!

Джуди захотелось наброситься на него с кулаками. Но она подавила это желание — не потому, что вспомнила про больное плечо, а зная, что это будет бесполезно. Она еще раз пожалела, что пообещала Гинни и Патрику не искать Рафа в одиночку. Надо как-то уговорить Буна взять ее с собой — другого выхода нет.

— Не вмешивайся в мои дела, — заявила она, стараясь придать своим словам угрожающую интонацию. — А не то пожалеешь.

Эта угроза привела его в еще большее раздражение.

— Черт побери, Джуди, тебя могли изнасиловать! Или еще хуже.

Джуди вздрогнула: действительно, если бы не Бун…

— А откуда ты знаешь, что я избегну той же опасности по дороге домой?

Попала в точку, с торжеством подумала она, увидев, как у него на скулах заходили желваки. Жаль, что этот довод не пришел ей в голову раньше.

Но если она считала, что Бун вот-вот сдастся, то она его плохо знала.

— Я найму тебе сопровождающего, — холодно сказал он.

— На какие деньги? Служанки дорого стоят. Или ты рассчитываешь отделаться обаятельной улыбкой?

— У меня есть деньги, — ухмыльнувшись, промолвил он и похлопал по нагрудному карману. — Но в целях экономии и обаятельную улыбку пущу в ход.

— Чтоб ты провалился, Бун!

— Ну и выраженьица у вас, мисс Макклауд!

— Бун, я прошу тебя — умоляю! — сделай мне одолжение. Возьми меня с собой. Я верну тебе каждый потраченный на меня цент. Если тебе так не нравится платье, давай купим мужскую одежду. Ну пожалуйста!

— Джуди…

— Ты же не можешь отрицать, что я ловко вытянула из доктора все нужные нам сведения. — И тут Джуди вспомнила, что у нее есть еще один козырь. — И я знаю, к кому обратиться в Джефферсон-Сити. Когда мы прощались, доктор Бриггс назвал мне имя.

— А мне ты его, конечно, не скажешь.

— А ты бы сказал на моем месте? Ну пожалуйста, Бун, ты же обещал, что отвезешь меня к Латуру. Ты дал слово!

Такер долго молчал. На его лице отражалась внутренняя борьба.

— Ну ладно, — наконец сдался он. — Твоя взяла. Джуди не сумела спрятать торжествующей улыбки. Но Такер не улыбнулся в ответ.

— У тебя скверная привычка — загонять человека в угол, — заметил он, и на сей раз его тон был угрожающим. — Дождешься, что очередная жертва отплатит той же монетой.

— Только не ты. — У Джуди отлегло от сердца. — Что бы ты ни говорил, Бун, это не мешает тебе оставаться порядочным человеком.

Он саркастически хохотнул.

— Не очень-то полагайся на обаятельную улыбку.

— Да? — Джуди смотрела на него, ни на минуту не усомнившись в этом человеке. — Может, я тебя плохо знаю, но глубоко внутри, под всем этим ожесточением, скрывается хороший человек. Мне не пристало копаться в твоем прошлом, но я убеждена в том, что ты хозяин своего слова.

Глядя на нее в упор, он поднял руку и ласково погладил ее по щеке.

— Ты слишком доверчива, Джуди. Не забывай, что я бросил тебя одну на крыльце больницы.

— Помню, — едва слышно отозвалась она. — Но ты же вернулся.

Его глаза потемнели, и на секунду ей показалось, что он ее сейчас поцелует. У нее даже закружилась голова.

Однако Бун пробормотал проклятие и отступил назад.

— Да, вернулся. И это было ошибкой.

Он повернулся, чтобы идти к пристани. Джуди ухватила его за рукав и недоверчиво воскликнула:

— Ты не можешь так думать!

— Не могу? Ты до того привыкла притворяться, дорогая, что сама себе поверила. Мы оба знаем, что ломаем комедию: и ты, щеголяя в своем платье, и я, бросаясь тебе на выручку.

— Комедию?

Джуди была сама себе противна за эту дрожь в голосе. Такер отвел взгляд.

— Где бы мы ни побывали, куда бы мы ни направлялись, между нами пропасть, Джуди. Я — волк-одиночка и всегда им останусь, а ты… тебе есть о ком беспокоиться. Мы словно во власти долгого сна, и рано или поздно нам придется проснуться. По мне, так лучше бы проснуться сейчас.

— И кто тебе мешает? — с трудом выговорила она. Он кивнул с таким видом, будто она сказала что-то чрезвычайно умное.

— Я тебя предупредил. Не будем обманываться. Как только мы сойдем на берег в Джефферсон-Сити, мы купим тебе штаны и рубашку, и ты будешь носить мужскую одежду, пока благополучно не доберешься до дома.

Он опять повернулся и пошел вперед, и на этот раз Джуди не стала его удерживать. Как он может так жестко с ней разговаривать, когда она исполнена такой нежности? Разве он не знает, что ранит ее в самое сердце?

Джуди удивилась самой себе: почему она не злится? Казалось, у нее были для этого все основания, но она только чувствовала себя последней дурой. Минуту назад все представлялось ей совсем в другом свете. Она ждала, что он вот-вот ее поцелует, что она прикоснется к нему и заглянет ему в душу. Не просто ждала — она была в этом уверена.

Ну что ж, пусть будет так, подумала Джуди и пошла следом за Такером. Ей уже приходилось испытывать сердечную боль, и она знала, как с ней бороться. Родной отец научил ее распознавать тех, от которых можно ждать лишь обиды, и не тратить на них понапрасну душевные силы.

Вообще-то так даже проще. Бун — ее партнер и ничего больше. И если она вдруг почувствует укол раскаяния или — того хуже — если ее потянет к нему, она с этим справится. Пока что ни один мужчина не одолел ее. И Такер Бун, невзирая на его ослепительную улыбку, не станет исключением.

Для нее важнее всего — найти Рафа. Она не имеет права никому открыться. Лучше носить мужскую одежду и скрывать свое имя и чувства за стеной безразличия. Так будет безопаснее.

Вот только почему у нее ужасно щемит сердце?

* * *

Ланс Бафорд смотрел на пристань и боролся с желанием схватить Джуди Латур железной хваткой. Как она похожа на дядю: те же темные волосы, та же гордая осанка. Ему хотелось броситься на нее, испугать ее, но нет, надо оставаться в тени до тех пор, пока не будет готова западня. Скоро, обещал он себе, очень скоро Латур со всем своим семейством будет умолять его, Ланса, о пощаде. А в ожидании этой минуты оставалось лишь следить за Джуди с безопасного расстояния.

Десять лет назад Ланс был обручен с Гинни Макклауд, но Латур украл ее сердце и лишил Ланса надежды когда-нибудь стать хозяином огромной плантации ее отца. В отчаянной попытке вернуть ее любовь Ланс связался с подлым Жаком Морто, родным отцом Джуди.

Ланс потрогал шрам на своей руке — символ предательства. Гинни показала на суде, что пропорола ему руку ножницами, чтобы спасти свою новую семью, но Ланс по-прежнему считал, что Латур околдовал ее. Та Гинни, которую знал он, никогда не отвернулась бы от своих. Разве они оба не аристократы — землевладельцы?

Может быть, они с Морто и преступили закон, но как может суд южных штатов приговорить джентльмена к тюремному заключению и позволить ничтожеству вроде Рафа Латура жить той жизнью, которой собирался наслаждаться Ланс? Если бы не Гражданская война, Ланс все еще гнил бы заживо в луизианской тюрьме. Обескровленная южная армия нуждалась в солдатах, а Анри Морто, брат Жака, занимал пост, который позволял ему переводить заключенных из камер в действующую армию.

Умница этот Анри! В отличие от пьяницы брата, который умер в нищете, Анри сумел нажить приличное состояние, которое использовал для воздействия на местный политический аппарат. Хамелеон, да и только! Ему удалось избежать возмездия северян по окончании войны, поскольку открыто не способствовал мятежникам. В противоположность многим своим бывшим конкурентам с успехом вел дела с федералами, которые теперь распоряжались в штате Миссури.

«Может, стоит попытаться связаться с Анри?» — подумал Ланс. Это был бы прекрасный союзник: у него и деньги, и власть. Всего-то и потребуется, что упомянуть имя Латура, которого Анри все еще винит в смерти Жака. Анри Морто не пожалеет денег и пойдет на любой риск, чтобы отомстить за брата.

Да, думал Ланс, глядя, как Бун и Джуди поднимаются на борт. Морто со своими связями скорее добьется успеха, чем Бун. А уж когда он отыщет Латура…

— Капитан, ребята хотят выпить. Можно их отпустить? Ланс круто повернулся к своему лейтенанту Билли Кокрану. Славный парень, этот Билли! Предан, хитер и надежен — до тех пор, пока дело обещает выгоду и ему самому.

— Да, отпусти, — разрешил Ланс. — Пусть идут. Они нам больше не нужны: Бун с девчонкой уже садятся на пароход.

Распустив подчиненных, Билли посмотрел в направлении, куда указывал Ланс.

— Кажется, пароход идет вверх по реке, — сказал он. — Хотите, чтобы я узнал точно?

Ланс кивнул.


— Ты высокого мнения об этом Буне, но у меня нет оснований ему доверять. Очень не хотелось бы оказаться в дураках. Это не сулит ни тебе, ни мне ничего хорошего.

— Не окажемся, — убежденно произнес Билли. — Ему нужны деньги, которые мы обещали.

— Как бы там ни было, нам надо знать, куда он едет. Я на тебя полагаюсь, лейтенант. Надеюсь, мне не придется пожалеть о том, что я оставил тебя командиром отряда.

— Меня командиром? А вы сами где будете, сэр?

Лансу не хотелось говорить ему правду: человек, за голову которого назначено вознаграждение, никому не должен доверяться. Но ему самому невыгодно, чтобы Билли оставался в неведении. До тех пор пока Ланс не выйдет на Морто, Билли нужен ему как глаза и уши в охоте на Латура. Так что надо с ним поддерживать связь.

— В Сент-Луисе меня слишком хорошо знают, — сказал он лейтенанту. — Наверное, поеду в Салвейшен, чтобы перехватывать его донесения. Там меня и найдешь, если понадобится.

Билли нахмурился.

— Девчонка может нам помешать… Что с ней тогда делать?

Ланс вспомнил, как сильно Джуди навредила ему десять лет назад.

— Ты же умный парень, лейтенант, — с недоброй улыбкой промолвил он. — Придумай что-нибудь.

Глава 11

Такер стоял, облокотившись о поручень, и смотрел на реку Миссури, но ничего не видел, кроме отблесков ярких огней, сверкающих на пароходе. На верхних палубах гремела музыка, из игорных комнат доносились голоса и смех, но, погруженный в свои мысли, Такер их даже не замечал.

Он старательно игнорировал Джуди, которая сидела на палубе позади него, прислонившись к мешку с зерном, и глядела перед собой невидящим взором, вся во власти мрачных дум. После того неловкого объяснения в доке она почти не разговаривала с Такером.

Может, он был с ней чересчур резок? Разве справедливо ее обвинять, когда он и сам предавался мечтам? Когда он чуть было ее не поцеловал…

Ладно, забудь про это, сказал себе Такер, отталкиваясь от поручня. Это было и прошло, и никогда не повторится. Джуди его не замечает, даже смотреть не хочет — и вряд ли когда-нибудь захочет.

Вот и отлично. Хватит с него этой обезоруживающей честности, этих томных взглядов, этого ходячего искушения в темно-вишневом платье. Как только они сойдут с парохода, он купит ей брюки и рубашку. Поскорее бы снять с нее это платье…

И тут он вдруг представил, как спускает платье с ее белоснежных плеч вниз, к тонкой талии, на округлые бедра.

Не в силах прогнать это соблазнительное видение, Такер подумал: хоть бы найти наконец Латура в Джефферсон-Сити!

И невольно оглянулся на Джуди, опасаясь, что она смотрит ему в спину ненавидящим взглядом. Но нет, она смотрела куда-то влево, ее брови изумленно поднялись. Казалось, она забыла о его, Такера, существовании. Наклонив голову, она словно прислушивалась.

Потом встала. На ее лице было написано беспокойство. Она осторожно шагнула в сторону, напомнив ему кошку, только что поймавшую свою первую мышь.

«Не обращай на нее внимания!» — кричал ему здравый смысл. Однако он шагнул вслед за Джуди. Она же ничего не понимает, оправдывался он перед собой. Ее надо защищать от нее самой.

Джуди протиснулась между ящиками и мешками и внезапно опустилась на колени. Такер испуганно рванулся вперед. Нет, никто в нее не выстрелил, не причинил ей вреда. Но она со своей безошибочной интуицией нашла раненого и собиралась заняться врачеванием.

Такер смотрел на неподвижное тело, которое осторожно ощупывала Джуди. Мальчик лет двенадцати, весь в синяках и ссадинах, которых хватило бы и на человека втрое его старше. Грязь и дырки на одежде могли быть следствием драки, но полуоторванные подметки на башмаках говорили о крайней бедности.

Такер покачал головой. Этот мальчик не привык получать от жизни ничего, кроме пинков, и вряд ли оценит доброту. Когда он придет в себя, он скорее перережет Джуди горло, чем скажет «Спасибо!».

— Оставь его. Возьмешься ему помогать — попадешь в беду, — предостерег Джуди Такер.

— Но он страшно избит. — Джуди легонько прощупывала синяки, проверяя, нет ли переломов. — Те, кто его избил, не предполагали, что он сможет подняться и уйти.

— Ты хочешь сказать, уползти. И пусть себе ползет дальше. Если капитан узнает, что ты прятала безбилетника, он высадит тебя на ближайшей остановке.

— Кто сказал, что он безбилетник?

— Пассажир с билетом не стал бы скрываться среди мешков и ящиков. И откуда у этой портовой крысы деньги на билет?

— От меня.

Она сказала это так тихо, что Такер с трудом ее расслышал.

— Что-что?

— Это тот самый мальчишка, который украл мой саквояж. Она произнесла эти слова, не глядя на Такера, словно боясь увидеть на его лице презрение.

Однако у Такера в душе не было презрения. Удивление — да, а также смятение: кажется, она собирается отплатить добром за зло.

— Я тебя не понимаю. Мальчишка украл твой саквояж, а ты намереваешься ему помогать, рискуя, что тебя высадят на берег?

Джуди заглянула в глаза Такера:

— А как поступить? Оставить его здесь, чтобы кто-нибудь докончил то, что начали те бандиты?

— Оттого, что ты ему поможешь, твои деньги к тебе не вернутся.

— Разумеется, нет. — Джуди опять принялась осматривать ушибы на теле мальчика. — Но и ему они не достанутся. Те, что на него напали, остались в Сент-Луисе. Если вдуматься, бедный парень попал даже в худшую передрягу, чем я.

— Как посмотреть. Джуди вздохнула.

— Понятно. Ты предпочитаешь относиться к жизни цинично, и я не могу тебе в этом помешать. Но передо мной сильно избитый мальчик, которому нужна моя помощь. Отвернись, — скомандовала она, поднимаясь с колен.

— Нет уж, мэм. Всякий раз, когда я выпускаю вас из виду, вы совершаете какое-нибудь безумство.

— Не говори ерунды, Бун, — нетерпеливо сказала она. — Я хочу оторвать полосы от нижней юбки на бинты. Судя по речи, которую ты произнес в доке, у тебя нет ни малейшего желания видеть мои ноги, но если не желаешь отворачиваться — пожалуйста, любуйся. — Она подняла юбку.

«И надо было бы полюбоваться, — подумал Такер. — Как она умеет выводить меня из себя! Голова идет кругом от этого сочетания наивности и практичности. Как можно относиться к женщине, которая одну минуту — прожженная стерва, а другую — потерявшаяся девочка? И как сохранить ясность мыслей, когда так отчетливо представляешь себе стройную ногу повыше щиколотки?»

— Тебе понадобится вода, — сказал он, испуганный оборотом, который приняли его мысли. — Рви свои бинты, а я пойду принесу воды. Но только осторожнее поднимай юбку. Наши соседи по палубе — это совсем не те благовоспитанные джентльмены, к которым ты привыкла. Вот вывалятся из бара, и увидишь, что у них совести гораздо меньше, чем у меня.

Джуди наградила его испепеляющим взглядом.

Весь кипя от возмущения, Такер отправился к бочке с водой, которая стояла на корме. У него стучало в висках в такт колесам парохода. С тех пор как он встретил эту женщину, он постоянно попадает из огня да в полымя, и все потому, что она каждый раз настаивает, чтобы он поступал вопреки здравому смыслу. И вот пожалуйста: мало ему этой мисс Я-Лучше-Знаю, она еще собирается взвалить на него ответственность за юного воришку. Ну что Такеру делать с этим мальчишкой? Повесить себе на шею?

«Я привык работать в одиночку», — твердил он как заклинание.

Он взял кружку, стоявшую возле бочки, и зачерпнул воды. Она охладила не только его пальцы. Немного успокоившись, он признался сам себе, что взбешен не единственно историей с мальчишкой, хотя она тоже немалого стоит. Нет, просто он представил себе, как нежно она будет ухаживать за парнем, вся доброта и сострадание, и как холодно будет обращаться с ним. Они так отдалились друг от друга, что могли бы с тем же успехом жить на разных планетах.

Но так и должно быть, напомнил он себе. Если уж пришлось посадить себе на шею Джуди, им лучше держаться на расстоянии. Вот только… неужели обязательно вести себя так, словно он не заслуживает никакого внимания?

Глупый вопрос. Она ведет себя так, как испокон веков вели себя женщины, желая заставить мужчину сделать по-своему. Сколько раз куда более умудренные жизнью женщины применяли к нему тот же прием — только на него это не действовало. Но не надо забывать, что Джуди отлично умеет притворяться, что она привыкла все делать по-своему. И как же это, по-своему?..

Она рисковала головой, чтобы выручить его, она лечила его рану, а теперь собирается выхаживать этого незнакомого мальчишку.

Такер почувствовал, что гнев бесследно улетучивается, и вдумался в поступки Джуди. Эгоистичная хитрая женщина никогда не станет платить добром за зло. А Джуди не похожа на других женщин, по крайней мере на тех, которые встречались на его пути.

Ее единственное преступление состоит в том, что она лишила его покоя. Он боится ее, боится мыслей и чувств, которые она вызывает. Вот и вся проблема.

Но этому необходимо положить конец.

И он знает лишь один способ — отослать ее домой.

Однако надо нести ей воду. Такер сделал глубокий вдох, призывая на помощь все свое мужество, и пошел назад. Найдут они Латура в Джефферсон-Сити или нет, Джуди он отошлет домой. Если ей нужен спутник, пусть берет этого мальчишку. Но с завтрашнего вечера Такер снимет с себя всякую ответственность за нее и этим восстановит свое душевное равновесие.

Вот только бы как-то продержаться одну ночь.

Джуди смотрела на избитого мальчика. Какой негодяй так расправился с ребенком? У нее не было иллюзий относительно своего пациента: в конце концов, он же украл ее саквояж, но он все-таки всего лишь мальчик. Тощий подросток, которому, судя по всему, в жизни пришлось несладко.

Скорее бы уж Бун принес воду. Ножевая рана на руке мальчика уже не кровоточит, но ее надо срочно промыть. В этой обстановке, да еще учитывая, что она потеряла все свои лекарства, опасность заражения увеличивается с каждой минутой. Может быть, просто забинтовать ее, а почистить позднее? Как бы там ни было, ей нужны ее лекарства. И еще яркий свет.

И тут мальчик открыл глаза. Заскулив как собачонка, он попытался отползти от нее. Но позади был мешок с зерном.

— Тише, тише, не бойся, — успокаивающе сказала Джуди. — Я хочу тебе помочь.

— Я не боюсь, — огрызнулся мальчишка. — Ни вас, ни вообще никого.

— Вот и прекрасно, — деловито произнесла Джуди. — Тогда мне будет легче работать.

— Работать?

Она улыбнулась, увидев скептическое выражение его лица.

— У тебя глубокая ножевая рана на плече. Ее надо промыть и перевязать, а не то она загноится. Будет больно, но ты ведь не боишься боли?

— Не смейте до меня дотрагиваться!

Мальчик попытался сесть, однако тут же со стоном упал на спину.

— Доверься мне, пожалуйста, — уговаривала его Джуди. — Я хочу тебе помочь.

— Как бы не так! Думаете, я дурак и не понимаю, что вы та самая ведьма, что гналась за мной и вопила что есть мочи?

— У меня были для этого основания. — Джуди не понравилось, что мальчик назвал ее ведьмой, но, видимо, он сильно испугался, когда она с воплями бежала за ним. — Ты украл мой саквояж.

— Ну допустим, хотя я в этом никогда не признаюсь. Тогда с чего это вы вздумали мне помогать?

Джуди попятилась от него и села на корточки — ее близость явно его пугала. Мальчишка, видно, никогда не знал доброго обращения. С какой же стати он поверит незнакомой женщине?

— Скажем так: если бы я хотела тебе навредить, я бы это сделала, пока ты был без сознания. А теперь уже поздно — ты способен защищаться.

Он нахмурился, обдумывая ее слова.

— А потом, какой мне смысл делать тебе больно? У тебя ведь уже нет моих денег, так?

Она сказала это, надеясь в глубине души, что деньги все-таки есть, но надежда погасла, когда мальчик пренебрежительно бросил:

— Конечно, нет, а то бы я с вами здесь не разговаривал.

— Он забрал деньги, да? Тот, кто тебя избил?

— Он был не один. — Мальчишка выпятил тощую грудь. — Один человек с Рустером О'Лири [1] не справился бы. Поганые трусы, — добавил он. — Напали на меня сзади.

— Тебя зовут Петух?

— Отец с матерью нарекли меня Майклом Томасом, но в доках человеку нужна кличка. Вот меня и прозвали Петухом. Первым просыпаюсь утром и последним засыпаю ночью.

В этих словах звучала гордость, однако Джуди расслышала, что за ней скрывалась тоска. Когда ей было двенадцать лет, она была очень похожа на Майкла Томаса О'Лири. Она сторожила дом, когда братья давно спали. Наученная горьким опытом, она знала, что стоит только заснуть, как какие-нибудь беды застанут тебя врасплох.

— Ладно, Рустер. Меня зовут Джуди, — коротко сказала она, прекрасно зная, что он не ищет сочувствия и не поверит в него. Его надо будет приручать, как дикого зверька. Постепенно она завоюет его дружбу, как завоевала ее дружбу Гинни. — Во время войны я много ухаживала за ранеными и знаю, что раны надо промывать и забинтовывать, а не то они загноятся. Можно это сделать прямо сейчас, а можно подождать, пока мой спутник принесет воду. Только предупреждаю: у него терпения гораздо меньше, чем у меня.

Она увидела, что глаза Рустера расширились в каком-то благоговейном страхе, и поняла, что у нее за спиной возник Бун.

— Я уже пришел, — пробурчал он. — Советую ее слушаться, сынок, а не то пожалеешь.

— Знаю.

— Его зовут Рустер О'Лири, — сердитым голосом проговорила Джуди. Она выросла с четырьмя братьями, и ей была знакома мужская привычка говорить о женщине в ее присутствии так, как будто ее нет. И ей это очень не нравилось. — Рустер, этого грозного мужчину зовут Такер Бун.

— Вот вода, — сказал Такер, протягивая ей кружку. — А теперь, когда нас представили по всем правилам, поговорим о деле. Откуда ты взял, что мы простим тебе кражу саквояжа?

— Ничего я не крал. — Рустер умудрился изобразить обиженный вид. Потом с вызовом бросил: — И я не обязан отвечать на ваши вопросы.

— Не обязан, — спокойно подтвердил Бун. — Да и мы не обязаны тебе помогать. Джуди считает, что тебя надо спасать, а я так не считаю. Мне гораздо больше хочется швырнуть тебя за борт на прокорм рыбам.

— Бун! — возмущенно одернула его Джуди.

Такер бросил на нее суровый взгляд и сел на корточки перед Рустером.

— Давай условимся, Рустер. Я буду говорить тебе правду, но и ты тоже говори правду. Эта дама чересчур добросердечна, так что ей можно и соврать, однако меня ты не проведешь. Еще раз соврешь, и я на первой же остановке сдам тебя шерифу. Ему тогда будешь объяснять, что ничего не крал.

Рустер весь сжался. Он видел, что попался и выхода у него нет.

— Послушай, Бун, — сказала Джуди, макая тряпочку в воду. — Может, подождешь с допросом, пока я его не перевяжу?

Бун сверкнул глазами, и этот взгляд испепелил бы любого, кто не знал, что в глубине души он добрый человек. Но Джуди заметила, как он взглянул на рану мальчика, а потом на мокрую тряпочку у нее в руках. Все понятно. Зная, что промывание раны — процедура болезненная, он хотел своими вопросами отвлечь внимание мальчика. Но конечно, он в этом никогда не признается.

— Я не собирался брать себе этот дурацкий саквояж, — сказал Рустер, которого, видимо, нервировала наступившая тишина. — Хотел вернуть одежду и прочее. — Он дернулся, когда Джуди приложила тряпочку к ране. — Мне были нужны только деньги.

— А почему ты надеялся найти деньги в больнице?

— Я туда хожу каждый день. Сестры дают мне объедки. Джуди заметила, как охотно Рустер отвечал на вопросы: наверное, он тоже хотел отвлечься от болевых ощущений. Она старалась касаться раны как можно осторожнее, но удар ножом, видимо, был нанесен с большой силой. Слыша слова мальчика об объедках, которые он выпрашивал, видя это доказательство опасности, которой он ежедневно подвергался, она решила, что не отпустит его в доки Сент-Луиса.

— А иногда, — продолжал Рустер, морщась от боли, — если повезет, мне попадался какой-нибудь простак. Хотя надо сказать, что с тех пор как кончилась война, мне везет все меньше.

— Судя по всему, наш Рустер — профессиональный карманник, — объяснил Бун, не глядя на Джуди.

— Самый ловкий в Сент-Луисе! — Господи, он этим гордится. — А уж она, — сказал Рустер, кивая на Джуди, — совсем лопух лопухом. То есть сначала, когда я увидел ее в штанах и рубашке, я этого не понял. И тут она выходит из кладовки без саквояжа, одетая как дама, и бегом по лестнице. Вот повезло, думаю. Вскочил в кладовку схватил саквояж и побежал к выходу. И представьте — в дверях вижу Джеда Перкинса. Он как раз заступал на дежурство.

Мальчик опять скривился от боли.

— Кто это — Джед Перкинс? — мягко спросил Бун.

— Джед — ночной сторож. — Рустер судорожно вздохнул, потом продолжал: — Мы с ним иногда разговариваем, и он знает, что у меня нет никакого саквояжа. Так что до двери я не дошел. А он хлопнулся на стул рядом с сестрой — он за ней вроде как ухлестывает, — и пошли тары-бары. А я все торчу за углом. Когда же он наконец ушел и я уже хотел выскочить за дверь, тут заявился этот ваш дружок и давай орать. Джед развернулся и схватился за револьвер. Вашему дружку повезло, что вы его быстренько выпроводили на улицу. Помнится, он вас звал не Бун, а Джесс.

Джуди озадаченно поглядела на Буна, но он, как обычно, на нее даже не взглянул. Но она знала, что так Буна звал лишь один человек. Что Билли делал в больнице? И почему Бун с ним ушел?

— Продолжай, — сказал Бун, которому явно не хотелось, чтобы Рустер задерживался на этой теме.

— Только я немного опомнился и собрался смыться, как появляется она. И вид такой испуганный. — Рустер кивнул в сторону Джуди. — Джед к тому времени ушел, а она все ходит взад и вперед по крыльцу, и опять мне никак мимо нее не проскочить — у меня же в руках ее саквояж. Наконец она спустилась на улицу, и я решил: сейчас или никогда! И представьте, она бросилась за мной с такими воплями, что у меня уши позакладывало. Хорошо еще, что на крик явились не полицейские, а эти хулиганы. Ой, больно!

— Я тебя предупреждала, что будет больно, — рыкнула на него Джуди и тут же раскаялась. Рассказ Рустера выставлял ее перед Буном в не очень-то выгодном свете, но милосердная сестра не имеет права срывать зло на пациенте. — Все, я промыла рану, — сказала она, положив мокрую тряпочку. — Говори, а я пока забинтую тебе руку.

У Рустера тоже был слегка покаянный вид.

— Да я вовсе не удивляюсь, что вы кричали. Зря я забрал саквояж. Теперь-то я понимаю, что для вас это была большая потеря. Просто тогда я очень хотел есть. Но знаете, я бы вас не бросил одну отбиваться от хулиганов, если бы не появился он. — Рустер показал на Буна. — Когда я увидел, как он их расшвыривает, я решил, что вы и без меня обойдетесь.

Джуди посмотрела на Буна. Ну что за человек! То рискует за нее жизнью, то полностью ее игнорирует. Как его понять?

— Я отбежал подальше, — продолжал Рустер, — и стал разглядывать свою добычу. И когда увидел, сколько там денег, мне аж в голову шибануло.

— Надо полагать, что этих денег у тебя больше нет? — сухо спросил Бун.

Рустер покачал головой.

— Я как раз рассовывал их по карманам, когда на меня набросились эти бандиты. И не думайте, что я не отбивался! Но я видел, что мне против стольких не устоять, да они еще повытаскивали ножи. Так что пришлось улепетывать. Деваться мне было некуда, вот я и заполз на этот пароход. И, наверное, заснул.

Скорее, потерял сознание, подумала Джуди, но промолчала, не желая ранить самолюбие мальчика.

— А куда же делся мой саквояж? — спросила она. Как ей нужна мужская одежда!

— Должно быть, так и остался на улице. Извините, — добавил Рустер, видя огорчение у нее на лице. — Я не хотел вам так навредить.

«Какой смысл валить все на Рустера?» — подумала Джуди, поднимаясь на ноги. С того самого дня, как она уехала из дома, все у нее шло наперекосяк. Ничего не получалось так, как она задумала.

— Ты сможешь искупить свою вину, если действительно раскаиваешься, когда мы приедем в Джефферсон-Сити, — сурово сказала она Рустеру. — У меня для тебя будет несколько поручений.

— Постой-постой! — Бун тоже поднялся на ноги. — Одно дело — перевязать его раны, а другое — таскать этого юного головореза за собой. Будто у нас и без него мало забот!

— Я еще никому голову не отрезал, — возразил Рустер. Джуди потянула Буна в сторону, где Рустер не смог бы их слышать.

— Неужели у тебя нет никакой жалости? Бедный мальчик и так настрадался. Не можем же мы бросить его на произвол судьбы!

— Этот бедный мальчик — вор, не говоря уж о том, что он на ногах стоять не может. — Бун схватил Джуди за плечи. — Послушай, Джуди, хоть раз подумай головой, а не сердцем.

Странно, но почти то же самое ей говорил Кристофер, только он убеждал ее не доверяться Буну.

— Я и думаю головой! — воскликнула Джуди, вырываясь из хватки Буна. — Его сильно избили, и тем не менее все кости целы. Утром у него будет болеть голова, но ходить он сможет.

— Ну тогда пусть и идет в ту нору, из которой выполз. Мне не надо лишних нахлебников. Хватит мне возни с тобой.

Эти слова задели Джуди, однако она стояла на своем:

— Какой еще возни? Я сама могу о себе позаботиться.

— Да? А вот скоты, которые напали на тебя в Сент-Луисе, так не думали!

Джуди захотелось дать ему пощечину. Но Гинни внушила ей, что для цивилизованного человека главное —владеть собой.

— Вот из-за этих-то скотов я и не могу оставить Рустера на улице. Ну посмотри на него: притворяется, что бог знает какой отчаянный, а сам просто мальчик.

— Думаешь? Этот мальчик такого хлебнул, что тебе и не снилось.

Джуди вспомнила припадки пьяной ярости своего отца, крики матери о помощи.

— Ты заблуждаешься, — с напускным спокойствием сказала она Буну. — Я тоже была в ситуациях, какие тебе и не снились.

Такер долго смотрел на нее, и в ней проснулось то томление, которое он вызывал в ней всего несколько дней назад. На сей раз она сама отвела глаза.

— Не беспокойся, мы недолго будем висеть у тебя на шее. Как только мы найдем Рафа Латура, ты от нас избавишься.

— Что тебе сделал Латур? — спросил Такер. — С чего это тебе так приспичило его найти?

— Не обо мне идет речь, — уклончиво проговорила Джуди. — Мы обязаны позаботиться о Рустере.

— Обязаны? Джуди, не забывай: этот парень тебя ограбил. Это он тебе обязан, а не ты ему.

Потрогав медальон на шее, Джуди припомнила, как сама его украла. Тогда Гинни поняла, что дело не в проступке, а в его первопричине: Джуди взяла медальон не со зла, а потому что он напоминал ей покойную мать. И Джуди тоже понимала Рустера.

— Рустер не хотел причинить мне зла, — сказала она. — Он просто пытался выжить, а другого способа он не знает.

— Может быть, но он и впредь будет стараться выжить. А что будет с теми, которые встретятся на его пути?

— Послушай, Бун, неужели за всю твою бурную жизнь тебе ни разу не хотелось, чтобы кто-то тебе помог?

На лице Такера появилось странное выражение, но он тут же замаскировал его грубостью тона:

— Я не подряжался нянчиться с воришками.

— Тебе и не придется с ним нянчиться. Я сама буду заботиться о Рустере и даже куплю ему билет. — Тут она вспомнила пропавший саквояж. — То есть я верну тебе деньги, как только получу перевод из дома.

А это случится только тогда, когда они найдут Рафа. Но Джуди решила про это умолчать. Как ей советовал Кристофер, она будет сообщать Буну лишь то, что, по ее мнению, ему необходимо знать.

— Значит, опять стоишь на своем? — Лицо Буна было суровым, но Джуди поняла, что он готов с ней согласиться. Однако, будучи Буном, он сделал это с чрезвычайно недовольным видом. — Ну ладно, но предупреждаю тебя, Джуди, что ответственность за мальчишку несешь ты. Я точно подсчитаю, во что обойдется его пропитание и прочее.

— Хорошо.

Бун покачал головой: нет, этого ему не понять.

— Что ты за человек? — задумчиво спросил он, вглядываясь в Джуди. — У тебя и так достаточно трудностей, зачем ты взваливаешь на себя лишние?

Джуди положила руку ему на рукав и сказала как могла убежденно:

— Иногда немного доброты помогает даже самому последнему негодяю обрести спасение.

Такер смотрел на свой рукав, точно пальцы Джуди прожгли в нем дыру. Потом взглянул ей в глаза.

— Джуди, некоторые люди не стоят того, чтобы их спасать, — сказал он таким глухим, бесстрастным голосом, что она поняла: он говорит не о Рустере. — Черт побери, неужели ты не видишь, что нарываешься на неприятности?

Она хотела возразить, хотела погладить его по щеке с нежностью, которой жизнь явно его обделила. Но тут пароход вдруг заскрежетал днищем и резко остановился, словно налетев на невидимую преграду. Толчок швырнул Такера и Джуди на палубу.

Глава 12

«Вот тебе еще один урок», — подумал Такер, ощущая на себе теплое соблазнительное тело Джуди. Каждый раз, когда он начинал воображать, что впредь все будет иначе, судьба точно окатывала его отрезвляющим ушатом холодной воды. Но это последнее напоминание было, пожалуй, посильнее остальных.

— Что произошло? — ошарашенно спросила Джуди. Ее лицо было совсем рядом.

Другой человек, может быть, воспринял бы ситуацию иначе, счел бы, что ему представился прекрасный случай урвать поцелуй, но Такер расценил это как еще одну пощечину судьбы. Он неохотно отодвинул от себя Джуди, стараясь не глядеть на ее дрожащие губы.

— По-моему, мы напоролись на топляк, — сказал он, вставая и протягивая ей руку.

Джуди крепко взялась за нее, поднялась на ноги и посмотрела ему в лицо, опять вызвав у него все то же тревожное чувство. Внезапно ее глаза округлились, и она повернулась туда, где только что был мальчик.

— Рустер! — позвала она прерывающимся голосом.

— Я здесь, — отозвался он, выглядывая из мешков. — Что такое топляк?

Хоть парень и живет в доке, о реке он знает не так уж много, отметил для себя Такер.

— Погруженное в воду бревно, — объяснил он. — Суда часто на них натыкаются, особенно если команда весь вечер бражничала с пассажирами.

Но сейчас-то команда отрезвела, подумал он, прислушиваясь к крикам и беготне на верхней палубе. Ночное веселье давно закончилось.

— Это опасно? — осведомилась Джуди, глядя на Такера с беспокойством в глазах.

— Мы не утонем? — одновременно спросил Рустер.

— Ничего с нами не будет, — ответил Такер мальчику. — Приляг отдохни. Все равно до утра не сдвинемся с места. — Он повернулся к Джуди: — Главное — отцепиться от бревна, правда, в темноте и на таком течении быстро это не получится.

Он понял, что команде понадобится помощь. Обычно Такер, не раздумывая, вызывался помочь, но сегодня ему надо было думать не только о себе. В Сент-Луисе, стремясь лишь к одному — побыстрее уехать, — он купил дешевые билеты третьего класса, забыв, что к утру на нижнюю палубу заявятся спать весьма подозрительные типы. И как он забыл? Он же много лет плавал по рекам, зарабатывая на жизнь игрой в карты, и вскоре понял, что к игре по крупной допускают только тех, кто может себе позволить дорогую каюту. Они же имеют возможность сорвать большой куш. А на нижней палубе плывут те, кто уже утратил надежду, заядлые шулера и пропойцы, давно отвергнутые обществом. Осознав, что скоро тут раздастся брань и начнутся драки, он пожалел о своей скупости — надо было брать каюту. Не может же он оставить тут Джуди и мальчика без всякой защиты.

— Завтра будет еще один трудный день, — сказал он Джуди, кивая на затихшего Рустера. — По-моему, надо взять с него пример и немного поспать.

— Здесь? Под открытым небом?

Кажется, Джуди была поражена не меньше, чем если бы он предложил прыгнуть в воду и плыть к берегу.

— Ляжем поближе к Рустеру — за мешками нас не будет видно.

Он взял ее за руку, собираясь повести к мешкам, но она ловко вывернулась.

— Я… я не хочу спать.

— А я так после вчерашнего денечка устал. — И у него вот-вот иссякнет терпение. — В чем загвоздка, Джуди? Боишься, что мы услышим твой храп?

— Я никогда не храплю! — негодующе выкрикнула Джуди, однако ее негодование быстро прошло. — Просто я… у меня иногда… бывают кошмары. — Джуди отвернулась и, сделав над собой усилие, добавила: — Я кричу во сне.

Это неохотное признание вызвало у Такера укол жалости. Видно, ей в жизни досталось не слаще, чем Рустеру, только гордость не позволяет в этом признаться.

— Ну и кричи себе, — сказал он и опять взял ее за руку. Они переступили через спящего мальчика. — Откинься на мешки и закрой глаза. А я покараулю, чтобы к тебе не пристали хулиганы. Мне надо в этом попрактиковаться. В Джефферсон-Сити из-за тебя опять небось случится драка.

Он ждал возмущенных возражений, но Джуди только смущенно улыбнулась, устраиваясь среди мешков.

— Бедняга Бун. Я вовсе не нарочно отравляю тебе жизнь. Правда, в последнее время я действительно без конца попадаю в переделки.

—Да, я это заметил. — Очарованный этим смущенным признанием, Такер сел напротив Джуди. — Того и гляди в могилу меня загонишь. Кстати, ты знаешь, сколько такому мальчишке надо еды?

— Уповай на Бога, Бун, — сказала Джуди, закрывая глаза. — Не забывай, что он радеет о детях.

— И о глупцах, — пробормотал себе под нос Такер. С трудом сдерживая желание заключить Джуди в объятия, он понял, что может причислить к глупцам и самого себя.

Но Джуди отнюдь не считала его глупцом. Глядя на красивое лицо спящего Буна, она вспоминала его фразу: «Некоторые люди не стоят того, чтобы их спасать».

Она знала, что он имел в виду себя, однако невольно вернулась мыслями к собственному прошлому. Все как-то забыли о том, что случилось с ее отцом, но она до сих пор не могла простить себя.

Поэтому ей все еще снились кошмары.

Джуди хотела рассказать про них Буну. Но, видя, как он устал, решила не обременять его излишними признаниями. На самом же деле она просто струсила. Ей было невыносимо видеть этот отчужденный взгляд, выражавший желание отдалиться от нее. Высказать все, что скопилось на душе, можно лишь человеку, который тебе верит и тебя поймет. Однако пока она такого человека еще не встречала.

Сейчас, одна, в черноте ночи, посреди реки, она мечтала о том, чтобы этот совсем неподходящий человек, этот бродяга, каким-то образом помог ей обрести спасение.

«Бун?» — тут же с издевкой спрашивала она себя. Неужто она запамятовала предостережение брата? Она ведь решила выкинуть Буна из головы. С ним приятно разговаривать и на него приятно смотреть, но он же сам все время твердит, что он одинокий волк. В трудную минуту такие, как он, всегда сбегают, даже не оглянувшись назад.

Только последняя дура может влюбиться в такого. Если она отдаст сердце Буну, он разобьет его вдребезги.

Все эти трезвые мысли были совершенно справедливы, но Джуди не могла забыть, как он бросился ей на помощь. Кроме того, ей просто хотелось ощутить тепло его тела.

Кому будет хуже, если она пододвинется к нему, так чтобы слышать его ровное дыхание? И она стала тихонько придвигаться к Такеру. Может быть, под мерный звук его дыхания она тоже сможет уснуть?

Джуди откинулась на мешок, почти касаясь боком Таке-ра, и закрыла глаза. Ну вот, с улыбкой подумала она, теперь можно поспать.

Совершенно иные чувства испытал следующим утром Та-кер, когда открыл глаза и увидел восходящее солнце. Он не сразу понял, где находится, и он помнил только одно: ему не следовало засыпать.

Затем он ощутил какое-то приятное тепло и увидел примостившуюся к нему Джуди. Ее голова лежала у него на плече. Все еще не совсем проснувшись, он наслаждался ее близостью. Все казалось таким естественным, точно ему на роду было написано просыпаться рядом с этой женщиной.

Какое-то время он лежал не шевелясь, с удовольствием вдыхая ее запах и ощущая тепло ее тела — демоны на время оставили его в покое. Ранним утром жизнь всегда кажется прекрасной, подумал Такер. А потом вторгается проклятая действительность со всеми своими осложнениями.

На этот раз действительность предстала перед ним в образе Рустера О'Лири. Мальчишка стоял возле них и криво ухмылялся. Он казался покрепче, чем вчера, хотя и был одет в те же лохмотья. «Недоволен, что я не сплю, — цинично решил Такер. — Небось надеялся обчистить наши карманы и незаметно улизнуть, но ничего не вышло. Ох, за этим мальчишкой нужен глаз да глаз!»

— Куда это ты собрался, Рустер? — лениво проговорил Такер, вытаскивая руку из-под головы Джуди.

Она пошевелилась, открыла глаза, испуганно вскочила на ноги и поспешно отошла от него. Это отнюдь не польстило его самолюбию.

— Я, кажется… — и Джуди умолкла на полуслове, густо покраснев. — Я никак не могла заснуть… Извини, видимо, я…

— Не важно, — рыкнул Такер, поднимаясь на ноги. Неужели она так сильно сожалеет о том, что прилегла рядом с ним? — Это совершенно не важно.

Джуди смотрела в сторону. Лицо ее покраснело еще больше, словно он ударил ее по щеке.

— Надо пойти добыть чего-нибудь поесть, — проговорил Такер, чтобы сменить тему. — И узнать, долго ли мы еще будем тут торчать.

— Хотите, я пойду с вами, — предложил Рустер. — Есть ужасно хочется.

Такер покачал головой.

— Останься лучше с Джуди. — Он кивнул на распростертые на палубе тела пропойц. — Как бы ей не понадобилась защита.

Рустер выпятил грудь, видимо, всерьез вознамерившись оберегать Джуди. Не такой уж скверный мальчишка, неохотно признал в глубине души Такер.

— Может быть, и билет ему купишь? — тихо спросила Джуди.

Такер и сам намеревался это сделать, но напоминание вывело его из себя.

— Господь наградил меня совестью, — сказал он, — так что не бери на себя его роль.

— Извини, я не хотела…

— Женщина, ты того и гляди начнешь извиняться за то, что дышишь!

Увидев изумление на лице Джуди, Такер осознал, что сам себе противоречит, однако остановиться не мог. Ему все не нравилось. Он хотел бы по-прежнему лежать среди мешков рядом с Джуди.

Но вряд ли это повторится, говорили ее напряженная поза и застывшее лицо.

— Попробуй также достать чистых бинтов, — холодно сказала она. — Мне нужно перевязать руку Рустера. Так я скоро останусь вообще без нижних юбок. — Она улыбнулась печальной улыбкой. — Вчера в этой драке я порвала юбку и боюсь, что с часу на час мои щиколотки будут открыты всем взорам.

Такер посмотрел на юбку. Подол был разорван чуть ли не до колена.

— В Джефферсон-Сити мы купим тебе новую одежду. Мужскую.

— Слушаюсь! А цвет мне хотя бы позволят выбрать? Такер хотел огрызнуться, но тут до него дошло, что, препираясь с Джуди, он только пуще распаляется. А виднеющаяся в прорехе белая кожа и без того достаточно его распалила. Он круто повернулся и ушел.

—Чего это он бесится? — спросил Рустер часом позже, когда Такер принес им еду и бинты и тут же снова ушел, пробормотав, что надо помочь команде. Правда, Джуди считала, что он просто сбежал подальше от нее.

Она снимала повязку с раны Рустера и не сочла нужным ответить на его вопрос. Не могла же она признаться мальчику, что причина дурного настроения Буна — она сама. Ну зачем она прижалась к нему ночью? Такой человек, естественно, оттолкнет ее и бросится наутек. Вот, верно, струсил, когда проснулся, а она — рядом.

Себе в оправдание она могла сказать одно: она пододвинулась к нему во сне. Бодрствуя, она никогда не стала бы этого делать. Но попробуй объяснить это Рустеру — и тем более самому Буну. Нет, уж лучше помалкивать.

— Он жутко злится, — упорствовал Рустер. — Неужели это из-за меня?

Одно дело — щадить собственное самолюбие, а другое — позволить Рустеру думать, что он является причиной плохого настроения Буна. Если Джуди не ошибается, мальчишка чуть не боготворит Буна, и Джуди не хотелось, чтобы он зря расстраивался.

— Да нет, ты здесь ни при чем, — промолвила она, разматывая последний бинт. — Он злится на меня.

Рустер посмотрел на нее с любопытством:

— А вы что ему сделали?

— Я переступила границы дозволенного. — Из пореза сочилась сукровица, но в общем рана была чистой и не воспалилась. — Сейчас промою рану и наложу мазь, — сказала она Рустеру. — Заживет, не успеешь оглянуться.

— Какие границы вы переступили?

Джуди поджала губы. Не надо было этого говорить, но она забыла, что подросток способен вцепиться в тебя мертвой хваткой, как бульдог. Тем более что Рустер казался гораздо старше своих лет.

— Люди возводят вокруг себя как бы невидимую ограду, — объяснила она, — а Бун не любит подпускать к себе слишком близко.

— Точно, — согласился Рустер. — Он сам по себе.

— Это верно, — со вздохом подтвердила Джуди, накладывая мазь на рану. — Ему нужен простор, к нему не надо приставать. Запомни это на будущее.

— Как вы думаете, он позволит мне остаться с вами? Хотя Рустер спросил это небрежным тоном, Джуди услышала у него в голосе беспокойство.

— Это будет решать не он, — твердо сказала она, забинтовывая руку Рустера. — Он работает на меня. Если я скажу, что беру тебя в команду, ему придется с этим смириться.

— Что-то не похоже, чтобы он смирился.

— Смирится. — Она кончила бинтовать рану и решила, что надо предупредить мальчика, чтобы он не рассчитывал на прочную дружбу с Буном. — Но только до той минуты, пока мы не найдем того человека, которого я ищу. Когда работа будет закончена, Бун сбежит, и больше мы его вряд ли когда-нибудь увидим.

— Мы? — недоумевающе осведомился Рустер. Джуди собрала свои медикаменты и бинты и положила их в коробку.

— Я не хочу, чтобы ты возвращался в доки. Я даже надеюсь, что ты поедешь ко мне домой.

Рустер челюсть отвесил от удивления.

—У меня есть дом, — задиристо сказал он. — Мне не надо милостыни.

— Это вовсе не милостыня. У нас плантация в Луизиане, и нам нужны рабочие руки. Я просто предлагаю тебе тяжелую работу за небольшую плату, по крайней мере до тех пор, пока мы опять не встанем на ноги. И конечно, чистую постель и хорошее питание.

— Вы про меня ничего не знаете.

— А ты про меня знаешь еще меньше. Слушай, Рустер, надо же когда-нибудь убрать эти заборы, которыми люди отгораживаются друг от друга. В мире и так слишком много одиночества.

На секунду лицо Рустера стало обиженным и несчастным, словно она его ударила, потом он вновь натянул свою маску отчаянного парня.

— Спасибо за предложение, мэм, но у меня другие планы. Само собой.

— Ну как хочешь. Мое дело тебе предложить, а ответ ты мне можешь дать, когда мы найдем того человека.

— Ладно, — сказал Рустер и сел в стороне от нее. Видно, она опять переступила границы. Если так будет продолжаться, скоро с ней перестанут разговаривать.

Джуди подошла к поручням. Если бы можно было изменить то, что произошло за последние сутки! Она хотела как лучше, а получилось хуже некуда. Если бы она не потеряла свой саквояж, они уже, наверное, были бы в Джефферсон-Сити, а не торчали посреди реки.

Она посмотрела за борт — вот уж не зря Миссури прозвали Большой мутной рекой. И в середине стремнины она увидела голые руки Такера Буна. Он был обвязан за пояс веревкой, чтобы его не унесло течением, но Джуди видела его напрягшиеся мышцы и с беспокойством подумала про больное плечо. Надо было взглянуть на него вчера вечером, когда она перевязывала Рустера.

Однако Бун так успешно боролся с течением, словно никогда не получал пулю в плечо. С ним вместе в воде барахтались еще шесть человек, стараясь закрепить канаты, за которые их вытянет подошедший на помощь пароход.

Джуди долго завороженно наблюдала за Буном, восхищаясь его ловкостью и сноровкой. Игра мышц на его широкой спине невольно напомнила ей тот первый вечер, когда Бун унес Лилу по лестнице в ее безвкусно разукрашенную спальню. А потом вспомнила, как он придавил ее, Джуди, своим голым телом, вызвав в ней ощущения, которых она не испытывала ни разу в жизни. У нее все заныло внутри, когда она представила себе, как ласково гладит его, как легонько массирует усталые мышцы.

Только когда Бун оглянулся и увидел, что она за ним наблюдает, Джуди решила вернуться к Рустеру, надеясь, что Бун не заметил у нее в глазах томления. А то, глядишь, убежит сломя голову.

От внимания Буна не укрылось, как Джуди за ним наблюдала, однако утром следующего дня он думал вовсе не о том, чтобы спасаться бегством. Стоя на палубе и глядя на проплывающие мимо берега, он воображал, что случится, если он даст волю чувствам, которые в нем вызвал ее взгляд.

Но это же глупо! Он отлично знает, что случится. Он возьмет то, что она бездумно предлагает, и будет сожалеть об этом всю оставшуюся жизнь. Джуди не способна на случайные связи. Если она подарит ему свое тело, вместе с ним она подарит ему свое сердце, а что он ей может обещать взамен? Что это сердце будет разбито.

— Можно задать тебе вопрос, Бун?

Такер посмотрел вниз и увидел рядом с собой Рустера, который выглядел гораздо здоровее, чем когда они его нашли. Синяк под глазом еще не прошел, но его щеки порозовели, и ссадина на подбородке быстро заживала.

— О чем? — спросил Бун.

—О ней, — ответил Рустер и кивнул в сторону Джуди.

Она и его беспокоит? Такая уж Джуди женщина — всем приносит беспокойство.

— Что с ней? — продолжал Рустер. — Ждет, когда ее сотрут в порошок?

— Как это?

— Так бывает с хорошими людьми. Теми, которые всем помогают и никому не причиняют зла. Они не замечают, как это на них надвигается. Такие, как мы с тобой, — те замечают. И вдруг на них словно стена обрушивается.

Такер подивился, что двенадцатилетний мальчик способен на такие обобщения.

— Не беспокойся за Джуди, — сказал он. — Она замечает гораздо больше, чем тебе кажется.

Рустер, склонив голову, поглядел на Джуди, словно пытаясь ее понять.

— Тогда я не знаю, зачем ей нужно заботиться обо мне и придумывать всякие поручения.

Такер пожал плечами. Не ему же объяснять, чем руководствуется в своих поступках Джуди. Он сам этого не мог уразуметь. Но, пожалуй, стоит поговорить с Рустером.

— Почему она заботится о тебе — это касается только вас двоих. Я же хочу тебя предупредить: не вздумай ее обидеть. Джуди уверена, что в тебе есть много хорошего, и смотри не разочаруй ее.

Рустер так вытаращил глаза, словно у Такера выросла вторая голова.

— Вы что, секта какая-то? Хотите спасти мир?

— Я не хочу. По сути дела, я просто наемник. Джуди меня наняла.

— Наемный следопыт? — Рустер уставился на «кольт», висевший на поясе Такера. — Ты действительно умеешь стрелять из этой штуки? Вынь его, пожалуйста, из кобуры.

Такер достал револьвер.

— Я попадаю в подброшенную тарелочку с пятидесяти шагов. Ты доволен?

Рустер серьезно кивнул, с завистью глядя на револьвер.

— Джуди говорит, что вы ищете какого-то человека. И просила меня помочь.

Значит, она твердо решила принять в компанию Рустера!

— Приказы отдает она, и мне остается только подчиняться. Но я вот что тебе скажу: она слишком склонна доверять людям. — С суровой улыбкой он погладил «кольт». — Можешь обжуливать кого хочешь, но к Джуди относись с таким же уважением, как к своей матери.

— Моя мама умерла.

Хотя Такер об этом догадывался, меланхоличный тон мальчика отозвался в нем неожиданным уколом боли. Такер очень хорошо знал, что такое потерять мать.

— Тогда у тебя еще больше оснований ценить Джуди. И запомни, я не потерплю твоих штучек. Останешься один, делай что хочешь, а с Джуди изволь вести себя так, будто ты и в самом деле невинный ангел.

— А ты? Что-то я не заметил, чтобы ты себя с ней так уж хорошо вел. Вчера окрысился на нее неизвестно за что.

Не в бровь, а в глаз!

— Я просто наемник. Никто не держит меня под дулом пистолета. А я тебя держу.

—Слабо тебе меня застрелить! — Мальчишка говорил с вызовом, но Такер видел в его глазах сомнение.

— Можешь меня испытать. Тогда и увидим.

—Что увидим? — спросила подошедшая к ним Джуди.

Оба круто повернулись к ней. У обоих были виноватые лица.

— Мы тут поговорили как мужчина с мужчиной, — первым нашелся Такер. — Тебя это не касается.

— Как я ненавижу вас, мужиков, когда вы так себя ведете, — тихо сказала Джуди. — «Как мужчина с мужчиной»! Ну до того умный разговор, что глупой женщине его сроду не понять!

Она, конечно, отлично поняла бы их разговор и принялась бы орать на Такера за то, что он вмешивается в ее дела.

— Мы с Рустером размышляли, с чего начать, когда мы высадимся в Джефферсон-Сити. Сначала, конечно, надо будет поесть, потом поискать магазин одежды, чтобы вас обоих экипировать. В таком виде нас и близко не подпустят к тюрьме.

— И это ты называешь «говорить как мужчина с мужчиной»? — прищурившись, уточнила Джуди.

— Я ознакомил Рустера со своими требованиями. — Избегая испытующего взгляда Джуди, Такер повернулся к Рустеру. — Я ему сказал, чтобы впредь не было вранья, обмана и воровства. Если он будет выполнять эти правила, ему обеспечена постель и трехразовое питание.

— А чтобы он лучше это понял, ты махал перед ним револьвером?

Тон у Джуди был подозрительный, и Такер подумал, что она, должно быть, подслушала конец их разговора с Рустером.

— Рустер меня понял.

Мальчик кивнул и заговорщицки ухмыльнулся.

— А вот тебя он не понимает, — сказал Такер, обращаясь к Джуди. — Ему непонятно, какие у тебя будут для него поручения.

По досаде, мелькнувшей на лице Джуди, Такер понял, что никаких поручений для Рустера она еще не придумала, а просто сказала это, чтобы мальчик не чувствовал себя нахлебником.

Но она оказалась на высоте и с ходу выдумала несколько поручений для Рустера: обежать город, найти подходящую гостиницу и харчевню. Так за разговором они незаметно причалили к пристани Джефферсон-Сити.

Такер не принимал участия в их разговоре, а просто смотрел на Джуди, заново удивляясь ее находчивости, ее умению внушить человеку, что он нужен, что его ценят. Была бы она мужчиной, из нее получился бы прекрасный боевой офицер. Но она не мужчина — и в этом вся проблема. Все трое сошли по сходням на берег. Такер был полон решимости как можно быстрее найти Латура. С него хватило фиаско в Сент-Луисе. Чем скорее все станет на свое место, тем лучше.

На пристани было полно народу. Во всей этой толкотне как будто не было ничего угрожающего, погода стояла отличная, и все же Такер настороженно оглядывался. Его не покидало ощущение, что над ними нависли тучи.

Джуди тоже это почувствовала и посмотрела на него встревоженным взглядом.

— Рустер сильно проголодался, но, может, все-таки сначала сходим в тюрьму? Мне почему-то кажется, что нам надо спешить.

Такер кивнул: на этот раз он был полностью с ней согласен.

— Я спрошу, как туда добраться. — Он пошел к трем мужчинам, стоявшим около билетной кассы.

—Простите, — спросил он еще издалека, — вы не скажете, как пройти к лагерю для военнопленных?

И тут же почувствовал что-то знакомое в человеке, который стоял к нему спиной.

—Какое совпадение — мы тоже как раз об этом спрашивали, — отозвался тот и повернулся к Такеру. — Может, все вместе туда махнем?

У Такера сжалось сердце: Билли!

Глава 13

Сидя в тряском дилижансе, направлявшемся в город Индепенденс, Джуди с грустью перебирала в уме события прошедших суток, удивляясь, как быстро жизни удается сбить тебя с кратчайшего пути и отправить в неожиданный и совершенно нежелательный обход. Взять хотя бы ее: вместо того чтобы возвращаться домой вместе с Рафом, она едет в незнакомый район штата Миссури в престранной компании — с Буном, Рустером и тремя незнакомыми людьми.

Правда, Билли она узнала, но двух мужчин, сидевших напротив нее по сторонам от него, она никогда в жизни не видела. И это ей совсем не нравилось. Их не было среди тех пятерых, что пристали к ней на улочке Сент-Луиса. Сколько же «серых призраков» привел Билли, и главное — зачем им понадобилось ехать в Индепенденс вместе с Буном?

Бун этого тоже как будто не знал или, во всяком случае, не говорил. На пристани Билли сразу отозвал Буна в сторону и, хотя оба часто бросали на нее взгляды, посвящать ее в свои планы явно не собирались.

Бун просто объявил ей, что Билли поедет с ними, и не стал слушать ее возражений. Джуди не хотелось ехать в обществе этого человека, и, судя по всему, Буну тоже. Однако вот она сидит в карете, а напротив сидит Билли с двумя дружками. И едут они в новое место, которое им назвали, когда они справились о Рафе в лагере для военнопленных в Джефферсон-Сити. Доколе?

В тюрьме его не было. Им сказали, что через пять дней после прибытия Рафа перевели в Индепенденс, где с его делом должны разобраться, снять с него обвинения и отправить домой.

К сожалению, домой Раф не явился. В этом Джуди удостоверилась, послав телеграмму в Луизиану, на которую быстро получила ответ от Патрика: нет, Раф не появлялся. Значит, он все еще в Индепенденсе, решила Джуди. Им ничего не оставалось, как отправиться на Запад.

Джуди и в голову не приходило, что Билли захочет ехать с ними, и еще меньше она ожидала, что Бун позволит своему приятелю решать, на чем они поедут в Индепенденс. Узнав, что они сядут в дилижанс, она стала энергично возражать, но Бун молча отвернулся, а Билли с ухмылкой сказал ей, что в карете у них будет возможность поближе познакомиться друг с другом.

Как же, познакомились, с раздражением думала Джуди. Даже если бы ей захотелось с ними разговаривать, Билли сидел о чем-то глубоко задумавшись, а его приятели дремали. Бун сидел слева от нее и смотрел в окно, а Рустер наблюдал за той тройкой, что сидела напротив. Его явно гипнотизировали револьверы, которые были у них прицеплены к поясу с обеих сторон. И зачем столько оружия в тесной карете, удивлялась Джуди.

Более противного способа путешествовать просто не существует, подумала она, когда дилижанс опять резко тряхнуло на выбоине. Она едва удержалась, чтобы не упасть на Рустера, у которого и так живого места на теле не было, но еще меньше ей хотелось свалиться на Буна. По правде говоря, она предпочла бы сидеть от него подальше. Тепло его твердого бедра — на скамейке было очень тесно — напоминало ей, как легко она может поддаться слабости, чего ей меньше всего хотелось в присутствии Билли. Он и так постоянно переводил свои желтоватые глаза с нее на Буна, отчего ей делалось не по себе.

Джуди подняла глаза и увидела, что Билли опять на нее смотрит. Заметив, как она покраснела, он широко улыбнулся. Ему явно доставляло удовольствие смущать ее, вгонять в краску.

Он оценивающим взглядом окинул ее простенькое платье в розовый цветочек, которое Бун заставил ее купить в Джефферсон-Сити вместо порванного темно-вишневого. Самое удивительное, что Бун, который до этого требовал, чтобы она переоделась в мужскую одежду, ни разу об этом не заговорил в присутствии своего приятеля.

— Эй, Джесс! — вдруг сказал Билли, толкнув Буна ногой, но не сводя глаз с Джуди. — Когда ты здесь был в прошлый раз — год назад? Небось не хочется возвращаться в Индепенденс? Слишком много тяжелых воспоминаний.

— Заткнись, Билли, — резко отозвался Бун. — Это никому не интересно.

Вот уж неправда! Джуди это было очень интересно, да и Рустер, кажется, тоже был не прочь узнать кое-что о прошлом Буна.

— Тот Джесс, которого я знал, — упорствовал Билли, — не стал бы бояться воспоминаний. Он бы рвался домой.

— Домой? — удивленно спросила Джуди. — Вы оба выросли в Индепенденсе?

— Да, поблизости. — Билли вроде бы дружелюбно улыбался, но в глазах у него таилась какая-то зловредная искорка. — Мы здесь прожили почти всю жизнь, пока не вступили в армию Конфедерации. Я бы вам много мог порассказать о проделках Джесса, когда он был мальчишкой.

— Мы все устали, — проворчал Бун, кивая на дремлющих спутников Билли. — Дай нам тоже вздремнуть.

— А я бы послушал про Буна, — живо сказал Рустер, забыв про свою маску утомленного жизнью взрослого человека. — Он был такой же тощий, как я?

Билли неохотно перевел взгляд с Джуди на Рустера.

— Джесс? Нет. Тощим был я. Джесс всегда был самым рослым, сильным и дошлым парнем в городе. Отлично стрелял и ловко орудовал кулаками. В драках никто к нему подступиться не смел. Да и ко мне тоже. Если рядом был Джесс.

— А драки были вашим любимым развлечением? Джуди легко могла себе представить, как юные Такер и Билли терроризировали местных мальчишек.

— Я дрался, только когда этого нельзя было избежать, — сухо произнес Бун. — И мне часто казалось, что Билли нарочно затевает драки, чтобы посмотреть, смогу ли я их всех одолеть.

— Обижаешь, Джесс. Мы с тобой были как братья. Я расхваливал тебя направо и налево.

Билли сделал обиженное лицо, но Джуди поняла, что Бун говорит правду. Может, они и были как братья, однако в словах Билли она уловила зависть.

В карете наступила тишина. Лишь изредка слышался всхрап дружков Билли. Однако эта тишина не успокаивала Джуди: Билли по-прежнему не спускал с них глаз и улыбался.

У нее было чувство, что он обдумывает очередную каверзу против Буна.

Все это ускользало от внимания Рустера, и он продолжал расспрашивать Билли, желая как можно больше узнать о своем герое.

—Почему вы зовете его Джесс? Джуди зовет его Бун.

И опять Билли ответил, глядя не на Рустера, а на Такера: — Когда я его знал, его звали Джесс. Джесс Холланд.

Он изменил имя во время войны.

— Зачем?

Билли ухмыльнулся, глядя на Буна.

— Хороший вопрос. Только спроси об этом Джесса.

Мне это и самому непонятно. — Билли повернулся к Рустеру. — Но я могу тебе сказать, почему он выбрал имя Такер Бун. Тебе это и впрямь интересно?

Бун бросил на Билли ненавидящий взгляд, но Рустер утвердительно закивал.

— Я не сразу об этом догадался, — продолжал Билли как ни в чем не бывало. — Ну, с фамилией все понятно. Мальчишками мы любили воображать себя первопроходцами. Я был индейским разведчиком, а он — Дэниелом Буном [2]. Спорить с ним не стоило — слишком он хорошо владел ножом. Ну так вот, почему Бун, догадаться было нетрудно, но мне пришлось порыться в памяти, чтобы вспомнить, откуда он взял имя Такер. Он когда-нибудь вам рассказывал о нашей собаке?

— Да замолчишь ты наконец! — взорвался Бун. — Сколько можно болтать! Всем уже надоел.

Билли хмыкнул.

— А мне кажется, что даме и мальчишке будет очень интересно про это послушать. Вы ведь не прочь узнать, какой он, наш старина Джесс, правда, мэм?

Бун явно кипел от ярости, но Билли был прав: Джуди умирала от любопытства. Но она этого, конечно, не показала.

— По-моему, мистер Кокран, вам не так уж важно, интересно мне или нет. Вы все равно собираетесь рассказать эту историю.

Билли усмехнулся.

— Нет, вы послушайте, как изящно она выражается! До чего же тонкая дама! И как только такая женщина связалась с тобой, Джесс?

Перехватив взгляд, которым Бун обменялся с Билли, Джуди поняла, что Билли докапывается, в каких они с Буном на самом деле состоят отношениях.

— Хватит его дразнить, — произнесла она тоном классной дамы. — Взялись рассказывать, так рассказывайте.

Билли посмотрел на нее с понимающей улыбкой.

— Как вам угодно. О чем это я бишь? А, про собаку. Это был наш с Буном единственный пес.

Плотно сжав губы, Бун отвернулся к окну.

— Сами понимаете, мы росли не как нормальные дети. У нас не было ни плантации, ни фермы. Не было даже и отцов. Мы крутились в салуне «Парадайз», а наши матери были работящие женщины, хотя и работать им приходилось больше по ночам, лежа на спине.

Такер бросил на Билли взгляд, который, казалось, мог испепелить его заживо.

— Поскольку мы жили в местном борделе, приличные горожане и их дети нас, естественно, чурались. Такая уж мы были парочка — детки сильно занятых матерей, которые не могли уделять нам много внимания…

— Моя мать занималась с нами три часа каждый день, — не стерпел Бун. — Она не виновата, что ты без конца сбегал с уроков.

Джуди была удивлена и тем, как Бун встал на защиту матери, и тем, как смущенно улыбнулся Билли.

— Чего там, ты знаешь, что я обожал твою мать, — с кажущейся искренностью сказал он Буну. — Я просто хотел сказать, что мы с Джессом в основном были предоставлены сами себе. У нас не было других приятелей, и мы развлекались, придумывая себе разные приключения.

— Приключения? — воскликнул Рустер, наклоняясь вперед. У него восторженно горели глаза.

— Мы любили играть в лесу. Каждый день мы прокладывали через него новую тропинку. Джесс прорубал ножом дорогу в подлеске, а я слушал, нет ли за нами погони. Впрочем, никакая опасность нам особенно не грозила. Кроме той, которую рождало наше воображение. Но однажды мы набрели на этого пса.

Билли замолчал и уставился на Буна.

— Поглядели бы вы на Джесса, когда он увидел эту шелудивую дворнягу. Он вдруг так и застыл, держа в руке нож. Такого злого лица я у него никогда не видел. Пес не мог ходить, да и вообще едва дышал — его кто-то сильно избил. И вот Джесс взял этого кровоточащего вонючего пса на руки и понес в город. И он был к тому же довольно большой и тяжелый. Всю дорогу Джесс молчал, но от меня не укрылось, что он кипит от бешенства. Если бы нам попались эти люди, что избили пса, Джесс, наверное, бросился бы на них с ножом.

— А пес выжил? — невольно спросила Джуди. Билли ухмыльнулся:

— Да. И все благодаря Джессу. Он ухаживал за ним, как за ребенком. И это, я вам скажу, было не просто — в салун категорически запрещали приводить животных. Ему пришлось расчистить от навоза угол конюшни, чтобы там устроить пса.

— Только про свои заслуги не забывай, — перебил его Бун. — Кто выпрашивал объедки на кухне?

— Да разве с тобой поспоришь! — Билли нахмурился: ему явно не нравилось, когда разговор переходил на его собственную персону. — Но вернемся к псу. Он стал ходить, однако полностью так и не оправился. Да к тому же он был старый — где ему было угнаться за двумя мальчишками. Он старался изо всех сил, и Джесс стал даже ходить помедленнее, но к концу дня пес вконец выматывался. Вот мы и прозвали его Такер-аут [3], или попросту Такер.

Джуди посмотрела на Буна. Уставившись в окно, он, казалось, пытался отрешиться от происходящего. Но это у него плохо получалось, так же как ему не удавалось отрешиться от своего прошлого. Хотелось бы знать, что же его вымотало?

— А потом собаку застрелили, — продолжал Билли таким равнодушным тоном, как будто речь шла о погоде. — Однажды глупая псина разлеглась на крыльце салуна, дожидаясь, когда мы с Джессом выйдем с ним поиграть. А вместо нас из салуна вышел пьяный. Он споткнулся о собаку и до того разозлился, что тут же ее и пристрелил. Мы услышали визг, потом звук выстрела, потом жуткий вой, но когда мы прибежали, Такер уже мог только скулить. Никогда не слышал такого жалкого скулежа. Какая же это была душераздирающая картина: Джесс обнимает собаку, а та преданно глядит ему в глаза. А я стоял рядом и ничем не мог помочь. И тут Джесс вырвал пистолет из рук пьяного и пальнул прямо в голову умирающего пса. И наступила какая-то жуткая тишина.

Джуди вздрогнула, словно сама услышала этот выстрел, и представила себе, как трудно было Буну пристрелить несчастное животное. Вот почему он любит называть себя одиноким волком. Он рано узнал, какую боль может причинить привязанность к человеку или животному.

— Видели бы вы Джесса, когда мы хоронили этого шелудивого пса! — с ухмылкой проговорил Билли. — Здоровенный парень лил слезы, как девчонка.

Джуди захотелось взять Буна за руку. Но этот гордец наверняка оттолкнет ее, особенно на глазах у Билли. Пусть лучше Билли останется в заблуждении. Он, несомненно, рассказал эту историю, чтобы открыть Джуди глаза на «слабость» Буна. На самом же деле он только укрепил ее в уверенности, что Бун по натуре добрый человек.

Вот и попробуй ожесточить против него свое сердце!

Джуди заметила, что и на Рустера эта история произвела совсем не то впечатление, на которое рассчитывал Билли. Мальчик смотрел на Буна с немым обожанием — наверное, так же, как на него смотрел тот старый пес.

— Расскажите еще что-нибудь, — попросил он Билли. — Как вы сражались на войне.

— Об этом много не расскажешь, — с суровым видом сказал Билли. — Джесс был отличным разведчиком: пригодились навыки, которые мы приобрели, когда изображали первопроходцев. Прямо-таки прославился как герой. А потом дезертировал.

— Дезертировал?

У Рустера был растерянный вид, а Джуди показалось, что в карете не осталось воздуха. Хотя это было похоже направду. Зачем бы еще Бун стал менять имя и почему не хотел возвращаться домой?

— Джесс говорит, что у него были для этого веские основания, — добавил Билли с хитрой усмешкой, — и я не стану с ним спорить. Но мне трудно объяснить моим людям, которых он бросил в беде, почему я так мягко обошелся с ним, когда он попал мне в руки. Кто знает, сколько бы наших остались живы, если бы Джесс сходил в разведку перед боем в Уэстпорте, где нас разбили в пух и прах. Боюсь, что поэтому он и имя поменял, сынок. Разве не так, Джесс?

Джуди поглядела на Буна, ожидая, что он опровергнет инсинуации Билли. Но он только посмотрел на Билли и сказал:

— Ну ладно, Билли, развлекся и хватит. Билли кивнул и воззрился на Джуди.

— Будь по-твоему, Джесс.

Глядя в желтые глаза Билли, Джуди поняла, что тот все это время пытался ей доказать, что Бун — никчемный человек.

И хотя ей очень хотелось верить в Буна, в ней зашевелился червь сомнения. Дезертир? Человек, бросивший товарищей погибать на поле боя? Эта мысль оставляла горький привкус во рту.

Если бы он хоть что-нибудь сказал, привел бы хоть одно основание… Но Бун молча смотрел в окно, а тепло его бедра пробуждало в ней волнующие воспоминания.

Джуди старалась отвлечь мысли от Буна. Но тут колесо кареты опять попало в рытвину, и ее швырнуло на колени к человеку, которого она пыталась игнорировать.

Она поглядела ему в лицо и поняла, что он тоже этому не рад. Однако он продолжал держать ее в объятиях и после того, как в этом отпала нужда. В его глазах она увидела страдание, и еи вновь захотелось его утешить. Бун ничуть не гордился своим прошлым, а издевки Билли всколыхнули в нем тяжелые воспоминания.

Но как только ее взгляд потеплел, глаза Буна прищурились и из ярко-голубых стали тускло-стальными. Он выпустил Джуди из рук, надвинул шляпу на глаза и отвернулся. Яснее нельзя было сказать: занимайся своими делами, а своими я займусь сам.

У Джуди дрожали руки, и она крепко стиснула их на коленях. А сидевший напротив Билли глядел на нее со своей хитрой кривой усмешкой.

На самом-то деле Такер был рад, когда они наконец въехали в Индепенденс. Еще пять минут — и он убил бы Билли. Какого черта этот подлец разболтался про его прошлое?

Если Билли поставил себе задачей выставить Такера в неприглядном свете, этой цели он достиг. Особенно ловко он представил дело с дезертирством. Такер сморщился, вспомнив смятение, которое он увидел в глазах Джуди. И пожалел, что ничего ей не объяснил, что не подержал ее подольше в объятиях, не помешал ей поверить инсинуациям Билли. Но в ту минуту казалось проще — и безопаснее — уйти в себя. Но делать это становилось тем труднее, чем более беспардонно Билли флиртовал с Джуди.

Глядя, как Билли из кожи вон лезет, чтобы очаровать Джуди, как она точно слабеет под его напором, Такер все больше тревожился. Несколько дней назад она сказала, что про свою личную жизнь они будут молчать, и ему было вдвойне неприятно слышать, как она постепенно поддается Билли. К тому времени, когда они достигли Индепенденса, она уже не ограничивалась короткими ответами на его навязчивые вопросы, а с удовольствием повествовала о своем детстве в Луизиане.

Слушая ее — хотя он притворялся, что внимательно смотрит в окно, — Такер понял, как мало он знает о Джуди. И вряд ли когда-нибудь узнает. Ему стало горько, и он вспомнил еще одно из любимых изречений матери: что имеем, не храним, потерявши, плачем.

Но он, собственно, никогда не имел Джуди. Об этом он и думать не смел. Если завтра они найдут Латура, она навсегда уйдет из его жизни.

Это и неудивительно, сказал он себе, когда дилижанс наконец остановился. Он с самого начала знал, что между ними ничего не может быть. Ведь он давно решил трезво смотреть на жизнь, а мечты оставить тем, кто может их себе позволить.

Поэтому, выйдя из кареты, он первым делом окинул темные улицы настороженным взглядом: хватит того, что его застали врасплох в Джефферсон-Сити. Хотя Билли так толком и не объяснил ему, откуда он знал, где их искать, Такер отлично понимал, зачем он объявился в Джефферсон-Сити. Его капитан не доверяет Такеру и приставил к нему Билли и этих двух громил в качестве нянек — а также охранников, — чтобы гарантировать передачу Латура «серым призракам».

Ну и в переплет попал Такер, оказавшись в обществе обоих своих работодателей. Когда он принимал предложение Билли в Сент-Луисе, он считал, что никому не делает вреда. А теперь он признавал, что Джуди вправе расценить это как сделку за ее спиной. Он просил Билли не заговаривать о сделке в присутствии Джуди, но, после того как тот рассказал про собаку, Такер не сомневался, что Билли только выжидает удобную минуту. Он расскажет Джуди все, что сочтет ным, не заботясь о том, какие это будет иметь последствия для Такера.

Такер оглянулся и увидел, как Билли вышел из кареты и подал руку Джуди. Такер пожалел, что сам не сделал этот джентльменский жест. И не потому, сказал он сам себе, что Джуди благодарно улыбнулась Билли. Просто ему было стыдно, что он забывает хорошие манеры, которые привила ему мать.

Выходя из кареты, Джуди выглядела настоящей светской дамой. Ситцевое платье не имело такого вопиющего декольте как темно-вишневое, но оно очень выгодно облегало ее фигуру, и Билли таращился на нее жадным взглядом. Эх, жаль, что не успели купить ей мужскую одежду. А теперь беде уже не поможешь. Если она наденет мужские брюки, это только распалит Билли.

Надо как-то увести ее от Билли, думал Такер, глядя, как его приятель взял Джуди под руку и повел ее по улице. Это будет непросто, учитывая, что Билли под предлогом, что ему нужны деньги на билеты, потребовал назад значительную долю аванса, который он выдал Такеру в Сент-Луисе.

— Получишь все сполна, когда сделаешь дело, — сказал он, небрежно махнув пистолетом.

Так что Такеру было просто необходимо срочно найти Латура.

Ему не нравилось, что они бесконечно переезжают из одного города в другой. Он не мог понять, почему федералы все время перевозят Латура на Запад, тогда как большинство военнопленных попадали в Рокпорт, Кэмп-Чейз или еще какой-нибудь лагерь к востоку от Миссисипи. Если Латура не окажется в Индепенденсе, получится, что Такера направили по ложному следу, что кто-то очень не хочет, чтобы он нашел Латура.

Хотя Такеру не терпелось это выяснить, он понимал, что поздно вечером никто из тюремной охраны не станет с ним разговаривать. «Вот уж утром заявлюсь чуть свет», — решил он.

Утром вообще будет уйма дел, с опаской подумал он, и все они не касаются его спутников.

— Ты что зеваешь? — шепнул ему Рустер, глядя, как Билли уводит Джуди. — Этот тип хочет отбить у тебя твою женщину.

— Она вовсе не моя женщина, — с раздражением бросил Такер. — Я сказал это, только чтобы ее обезопасить.

Рустер покачал головой.

— Можешь врать ей или даже самому себе, а меня ты не проведешь. Для чего, по-твоему, у меня глаза? Я все вижу.

— Ну и что же ты видишь, О'Лири?

— Что ты по ней сохнешь. И Билли это знает. Он хочет вас поссорить, и ему плевать, кому от этого будет плохо.

Такер смотрел на веснушчатое лицо Рустера, сознавая в глубине души, что тот только выразил его собственные мысли.

— Ловко ты рассудил.

— Одно дело рассказать про собаку, но назвать тебя дезертиром — это уж чересчур. Я, может, и не очень законопослушный гражданин, однако я верен друзьям. А он нет. Я не знаю, что там на самом деле случилось, и допытываться не собираюсь, но я знаю, какой ты человек, Бун. Ты никогда не бросишь людей в беде.

— Думаешь? — спросил Такер без тени улыбки, стараясь не показать, как слова Рустера согрели ему сердце.

Рустер кивнул.

— И Джуди такая же — ты сам мне об этом говорил. В общем, я знаю, что она для тебя много значит, и можешь на меня рассчитывать — я помогу тебе ее защитить. Жаль, она не понимает, что за фрукт этот Билли.

Глядя вслед удаляющейся паре, Такер подумал, что парнишка совершенно прав.

—Тогда пошли за ними, — сказал он, — пока они не потерялись.

Рустер широко улыбался, едва поспевая за размашистым шагом Такера.

— Слушай, раз уж я буду твоим помощником, может, ты позволишь мне заиметь пистолет?

— А ты умеешь стрелять?

— Нет, но я научусь.

Ох уж эти перевоспитавшиеся малолетние преступники!

— Пока что займемся первоочередными делами. Мне надо, чтобы кто-то следил за Билли. Нужно выяснить, что он задумал. Согласен быть моей дополнительной парой глаз и ушей?

— Что ж, согласен, — ответил Рустер, не скрывая разочарования. — А ты научишь меня стрелять?

— Посмотрим. — Такер подумал, что до этого дело не дойдет: завтра он вернется к той жизни, которой жил до знакомства с Джуди. —А пока я прошу тебя позаботиться о Джуди.

Билли, увидев, что улица увешана предвыборными плакатами, оглянулся и крикнул Такеру:

— Эй, Джесс, тут скоро будут выборы. Может, нам повезет и мы увидим твоего отца? Говорят, он в этом году опять баллотируется в конгресс.

— Его отец? — удивленно спросила Джуди.

Раздраженный этим новым фортелем Билли, Такер ускорил шаг, оставив Рустера позади. Догнав их, он услышал слова Билли:

— Он что, совсем ничего вам про себя не рассказывал? Его отец — член конгресса Кэртис Холланд. Боюсь только, что он и прочие члены семьи не хотят его знать.

— Это не имеет отношения к тому, что я оставил армию, — сказал Такер, увидев в глазах Джуди вопрос. — Холланды отказались от меня еще до моего рождения.

Билли хмыкнул.

— Когда Кэртис встретил маму Джесса, он еще не был крупным политиком, — объяснил он Джуди. — Сара была прелестная отлично воспитанная женщина. И нет ничего удивительного, что он в нее влюбился и женился на ней. Жаль только, что у Сары не было того положения в обществе, которого Холланды желали для своей невестки. Старший брат Кэртиса заявился к ним за несколько недель до рождения Джесса и буквально силой увез брата. А Сара осталась одна с ребенком, и ей пришлось зарабатывать на жизнь как получится. В общем-то понятно, почему Джесс не захотел носить фамилию Холланд.

В эту минуту Такер прямо-таки ненавидел Билли, но решил, что позволить ему рассказать эту неприглядную историю будет меньшим из двух зол. А вдруг Билли вдобавок расскажет Джуди, как Кэртис Холланд позднее вернулся к Саре и как девять месяцев спустя она родила мальчиков —близнецов. А он опять ее бросил. Сара была невероятно доверчивой женщиной, которую ничего не стоило обмануть.

И Джуди такая же.

К облегчению Такера, Билли внезапно замолчал. Подняв глаза, Такер увидел, что они стоят перед гостиницей, гораздо более дорогой, чем выбрал бы он сам. Тут подтянулся и запыхавшийся Рустер.

— Мы здесь остановимся? — спросил он. Глаза его заблестели, видимо, он прикидывал открывающиеся ему возможности.

Билли пошел в гостиницу заказывать номера. Такер же решил глаз не спускать с Рустера — как бы он не залез в карман какого-нибудь богатого постояльца или, что еще хуже, политического приятеля его отца.

Но следить за ним будет не так-то просто, понял он, когда Билли вышел из гостиницы с двумя ключами в руках. Такер сразу же догадался, что его ждет.

— Гостиница переполнена, — с торжествующей ухмылкой объявил Билли. — Остались только две комнаты. Пусть мальчишка спит с нами, а Джесс — вот счастливчик! — он передал Такеру ключ, — устроится с дамой.

Глава 14

— Рустеру лучше заночевать в нашем номере, — сказала за ужином Джуди, стараясь говорить потише, чтобы не привлекать раздраженных взглядов с соседних столиков. Хотя все они приняли ванну, причесались и почистили платье, было видно, что они затесались в чересчур роскошный ресторан. Даже официанты относились к ним с презрением, точно подозревая, что подобная шантрапа вполне может смыться, не заплатив по счету.

Билли, однако, не замечал недовольных взглядов и, не заботясь о приличных манерах, ел за обе щеки.

— Не беспокойтесь о мальчике, — сказал он Джуди, прожевав и проглотив очередной кусок мяса. — Пора ему быть с мужчинами и принимать мужские повадки. Правда, сынок?

— Ага.

— Видите, мэм. Мальчик сам хочет ночевать с нами.

Джуди пришла в панику. Почему Бун молчит? После того как он всячески избегал ее на пароходе, вряд ли его прельщает перспектива провести ночь наедине с ней в номере. Но он не говорит ни слова. Поначалу, правда, он выказал недовольство тем, что Билли снял только две комнаты, а когда тот заявил, что, если Джесс возражает, он с удовольствием поменяется с ним местами, Бун стих и вел себя так, словно провести с Джуди ночь в одном номере было вполне естественно.

Видимо, он хочет по-прежнему изображать ее своей любовницей, но при мысли о предстоящей ночи Джуди охватывал ужас. Она по опыту знала, что мужчины сильнее женщин и склонны поддаваться своим страстям. Если Бун начнет к ней приставать, сопротивление будет бесполезным.

«Чего ты больше боишься, — тихо спросил внутренний голос, — его или самой себя?»

Джуди отринула эту мысль, напомнив себе, что Бун вовсе не приставал к ней с любезностями, особенно после той ночи на палубе, когда она в полусне заползла к нему в объятия. Он даже не зашел в их номер, чтобы переодеться, и нашел какое-то другое место, чтобы помыться с дороги. Джуди увидела его только за столом. На нем была белая рубашка, черный жилет и чистые брюки. Его волосы еще не высохли после ванны. Он был безукоризненно вежлив, но старался на нее не смотреть. Какие еще нужны доказательства того, что он не хочет оставаться с ней наедине?

Поэтому Джуди опять начала оспаривать решение Билли:

— Тебе вовсе не обязательно ночевать с незнакомыми людьми, Рустер. Мы можем отлично…

— Хватит, Джуди, — твердо сказал Бун. — Пусть все остается, как договорились.

V него в голосе была какая-то странная нотка, которая ла Джуди в замешательство. Но он не дал ей больше ичего сказать, накрыв ее руку своей и крепко ее сжав.

—Нам надо обсудить планы на завтра, — объявил он. — По-моему, не стоит заявляться в тюрьму целой толпой. Лучше мне пойти туда одному.

Джуди нахмурилась. Билли, сидевший напротив, тоже.

— С твоей стороны очень любезно предложить свои услуги — сухо произнес он, — но мне почему-то ужасно хочется посмотреть, что это за тюрьма. И по-моему, того же хочется и нашей даме.

Бун бросил на Джуди суровый взгляд, приказывавший ей молчать.

— О даме я уж сам позабочусь, — сказал он Билли. — А ты лучше позаботься о собственной шкуре. Или ты забыл, что тебе грозит познакомиться с этой тюрьмой ближе, чем хотелось бы?

Билли презрительно фыркнул:

— Я не в одном таком городишке побывал, и никто меня не задержал.

— Это было во время войны. А сейчас, когда власть принадлежит федералам, тебе лучше не лезть на рожон.

— На рожон? — не удержалась Джуди.

— Здесь пограничный район, — отрезал Бун.

— Да она же не понимает, о чем ты говоришь, Джесс, — произнес Билли, отпив из кружки пива. — У них в Луизиане была совсем другая война.

— Боюсь, что он прав, — с извиняющейся улыбкой сказала Джуди. — Я даже не понимаю, что значит «пограничный район».

Бун снял свою ладонь с ее руки и заглянул ей в лицо: неужели она и вправду не знает, о чем идет речь?

— Мы очень близко к Канзасу, — пояснил он, пожимая плечами. — Еще до войны местные рабовладельцы переходили границу, чтобы принять участие в выборах в Канзасе: они хотели, чтобы он тоже стал рабовладельческим штатом. Между особенно ярыми противниками разгорались перебранки, а потом и драки. К тому времени, когда началась война, стало ясно, кто на чьей стороне, и от драк они перешли к военным действиям.

Билли заулыбался:

— Ну и заварушка же была! Канзасцы против партизан из Миссури. Порой сосед стрелял в соседа.

— А порой и брат в брата, — мрачно добавил Бун. — Дело зашло далеко — то одни устроят резню, то другие. Так продолжалось, пока в Канзас не вступили войска северян и не выгнали из Канзаса сторонников Конфедерации. В результате западная часть штата Миссури была практически опустошена. Ее прозвали «мертвой землей». Вражда и до сих пор сохранилась с обеих сторон, но федералы поддерживают порядок. Южане, а тем более партизаны вроде Билли, здесь не в чести.

— Ты только не забывай, что сам с нами партизанил, Джесс! Бун покачал головой:

— Джесс Холланд был разведчиком. Он никого не убивал и мало кто видел его в лицо. К тому же он числится в пропавших без вести. А у человека по имени Такер Бун больше всего шансов что-нибудь узнать про Латура.

— И ты хочешь пойти туда один? — подозрительно спросил Билли. — Мне это не нравится.

Джуди это тоже не нравилось. Скорее всего Бун воспользуется этим предлогом для того, чтобы от нее избавиться. Но как бы там ни было, он, видно, забыл, что оставляет ее в лапах своего дружка Билли.

Если положение действительно такое напряженное, —сказала она Билли, — мне непонятно, с какой стати федеральный офицер станет сообщать сведения о заключенном какому-то неизвестному человеку. А вот если к нему придет несчастная девочка которая ищет своего папу, — она помолчала и усиленно замигала, словно с трудом сдерживая слезы, — то ей он охотнее пойдет навстречу.

Билли широко улыбнулся:

— По-моему, она права, Джесс.

— А по-моему, она несет… — Бун стиснул зубы, не договорив. Потом попробовал зайти по-другому: — Женщине нечего делать в тюрьме. Мало что придет в голову грубой солдатне.

— На этот случай мы с ребятами будем неподалеку.

А она-то надеялась сбежать от них с Рафом, если удастся его освободить!

Нет, так не пойдет, думала Джуди. Она была уверена, что завтра они найдут Рафа. Надо поговорить с Такером наедине и убедить его, что от Билли необходимо отделаться.

Такер, похоже, думал о том же. Он бросил салфетку на стол и встал.

— Хорошо, встречаемся завтра в вестибюле в одиннадцать. А теперь пора спать. Надеюсь, ты заплатишь по счету, Билли?

Билли самодовольно кивнул. Такер протянул руку девушке:

— Пошли, Джуди.

Она с трудом подавила детское желание отбросить его руку и отказаться идти куда бы то ни было с человеком, который способен смотреть на нее таким злым взглядом. Но она видела, что Билли внимательно за ними наблюдает. Она же считает себя хорошей актрисой. Вот и надо сыграть роль.

Джуди улыбнулась Буну, изображая живейшую готовность следовать за ним хоть на край света.

На его лице отразились самые разнообразные чувства. Разумеется, раздражение, досада, но на секунду ей показалось, что у него в глазах промелькнуло сожаление. О чем? О том, что она встретилась на его пути, или о том же, о чем сожалела и она: что они не встретились в других обстоятельствах, что их прошлое — а возможно, и будущее — ставит между ними непреодолимую преграду?

Шагая вслед за ним по коридору и глядя на его напряженную спину, Джуди думала, что предстоящая ночь будет тяжелым испытанием. Она еще больше уверилась в этом, когда они вошли в номер и Такер захлопнул дверь.

Она остановилась в нерешительности и глядела, как Такер в полном молчании прошел через темную комнату и зажег на тумбочке керосиновую лампу. При свете лампы она вдруг остро почувствовала, как мала эта комната. Она была словно заполнена этим человеком, и для Джуди просто не оставалось места. И ей назойливо приходила на память мускулистая спина, которую она видела в воде, когда он помогал освободить пароход, и его сильные руки.

«Буду его игнорировать, — решила она и подошла к буфету, над которым висело зеркало в золоченой раме. — Боже, — ахнула она в душе, увидев свое отражение, — какая я бледная! Какой у меня испуганный вид!»

Она увидела в зеркале, как Бун снял жилетку и бросил ее на стул. Потом стал отстегивать кобуру. Неужели он собирается раздеться у нее на глазах?

Она перевела взгляд на широкую кровать под атласным покрывалом, и ее лицо запылало. Она ни за что не ляжет в эту постель рядом с Буном! Вспомнив, как она прижалась к нему на жесткой холодной палубе, она представила, что произойдет под этим роскошным одеялом. Нет, лучше взять подушку и одеяло и устроиться на полу.

И почему у нее внутри все так странно трепещет?

— Какая тебя муха укусила? — грозно спросил Бун, швыряя ключи от комнаты на стол. — Мы же договорились, что ты будешь мне подыгрывать!

— Кто это договорился? — резко сказала Джуди отражению Буна в зеркале. — Неужели ты воображал, будто я соглашусь, чтобы ты пошел в тюрьму без меня?

Отражение Буна вперило долгий негодующий взгляд в отражение Джуди. Потом Бун отвернулся и положил кобуру с револьвером рядом с ключами.

— Уже поздно. Нам надо выспаться.

То, что он не стал с ней спорить, почему-то еще больше разозлило Джуди.

— Понятно, — сказала она, повернулась, решительно подошла к кровати и сняла с нее подушку и одеяло. — Все должно быть по-твоему. Даже когда нам ссориться, решаешь ты.

Бун хмуро глядел, как она бросила на пол одеяло и подушку.

— А теперь ты что вытворяешь?

— Злюсь! Разве не понятно?

— Я имел в виду вот это. — И он показал на одеяло.

— Устраиваю себе постель! — Джуди вздернула подбородок, глядя на него ледяным взглядом, достойным самой неприступной светской красавицы. — Уж не думал ли ты, что я лягу, — она, покраснев, кивнула на кровать, — сюда?

Бун посмотрел на кровать с таким видом, словно впервые ее заметил.

— Джуди, неужели ты так плохо обо мне думаешь? Нет, она о нем не так уж плохо думала — до появления Билли.

— Для меня это просто работа, — сказал он. — Ты платишь мне за то, чтобы я нашел нужного тебе человека — вот и все.

Джуди разозлилась еще больше.

— Зачем ты тогда разрешил Билли поместить нас в одну комнату?

— А что мне оставалось? Или ты предпочла бы быть в одной комнате с Билли?

Он как будто обвинял ее в чем-то, и Джуди, к своему удивлению, стала оправдываться:

— Наверняка Рустер предпочел бы ночевать с нами. Что-то я не слышала, чтобы ты его уговаривал.

— Рустер хотел ночевать с ними. Успокойся, он сумеет за себя постоять.

— А я не сумею? Когда ты наконец перестанешь считать меня изнеженной дурочкой, Бун?

— Давно перестал. — Издав такой тяжелый вздох, словно на его плечах покоилась вся тяжесть мира, он сел на кровать и стал снимать башмаки. — У меня связаны руки, Джуди. Ты была бы беспомощна перед этими похотливыми скотами. Они, не задумываясь, изнасиловали бы тебя и через минуту забыли бы об этом. Я мог тебя защитить, только сказав, что ты моя женщина. Это единственное, что они способны понять, что их способно остановить.

Словно для подкрепления своих слов, он рывком сдернул с ноги башмак и бросил его на пол. Стук был приглушен мягким зеленым ковром.

Что ж, не такое уж плохое объяснение. Но Джуди не нравилось, что оно не оставляет ей поводов злиться. А чтобы пережить эту ночь, ей надо сильно разозлиться на Буна.

— Хорошенькие же у тебя друзья, — ядовито сказала она.

— Я не отвечаю за их поступки. Этих двух горилл я вообще сроду не видел, а Билли… скажем так, война меняет человека.

— Очень удобная отговорка. — Джуди сама понимала, что несправедлива к Буну, но не могла остановиться. — Ты и свое дезертирство этим объясняешь?

Бун минуту помолчал, потом сбросил на пол второй башмак.

— Я поступил так, как считал нужным, — устало произнес он.

У него утомленно поникли плечи, и Джуди вдруг расхотелось с ним браниться. Она с трудом сдерживала желание протянуть руку через кровать и дотронуться до его спины, разгладить морщины тревоги в углах его глаз. А еще больше ей хотелось, чтобы он на нее посмотрел, чтобы она увидела в его взгляде понимание, чтобы у нее прошло чувство неловкости и раздражения, чтобы она не воспринимала его как совершенно чужого человека.

— Расскажи, как это произошло, Бун, — попросила она. — Я хочу понять.

— Лучше бы тебе никогда такого не понимать, — с горечью проговорил он. — Пока шла война, мы забыли, за что мы сражаемся. Мир превратился в сумасшедший дом, где все ненавидели всех и убивали друг друга без причины. — Он поднял на Джуди пустой взгляд. — Некоторым нравилось это бесконечное кровопролитие, а мне было тошно. Когда я увидел свое имя в списке убитых, я решил, что это знак свыше. Можешь назвать меня трусом, но у меня возникло чувство, что я больше не обязан участвовать в этой бессмысленной бойне.

Его глаза сузились, и Джуди поняла, что не только эти воспоминания причиняли ему боль. Она вспомнила, как Билли дразнил его призраками прошлого. Ей хотелось узнать больше, но она лучше других понимала, какой прочной стеной Бун отгородил свою душу. Ему несвойственно рассказывать о себе.

Как будто в подтверждение ее слов он встал — они оказались по разные стороны кровати.

— Слушай, мы две ночи почти не спали и оба устали. Я потушу лампу и буду глядеть в окно, а ты раздевайся и забирайся под одеяло. В постель, — поправился он, протягивая руку к лампе. — На полу лягу я.

Джуди досадливо сморщилась: опять он решает за нее, но тут же призналась себе, что ей хочется хоть раз проспать ночь, сняв платье и обувь.

Она быстро сняла платье и нижние юбки и осталась в одной рубашке. Так же торопливо она уложила свои вещи на комод, зная, что они понадобятся ей утром. Завтра она найдет Рафа, радостно подумала она, юркнув под одеяло. Скоро они с Рафом вернутся в Камелот.

И тут же ее кольнула мысль: но Буна с ними не будет. Очень вероятно, что завтра они расстанутся навсегда.

— Я легла, — сказала она. Тоска сжала ей горло. — Можешь поворачиваться.

Бун, стоявший у окна, раздвинул шторы. Светила полная луна, и его силуэт четко вырисовывался в ее сиянии. Одинокий, молчаливый, он глядел в небо, словно ища там ответа. Глядя на его точеные черты, Джуди ощущала твердость его духа, одиночество, которое он нес как знак отличия. В горле у нее встал ком.

Ну почему он хочет все делать один? Неужели он не видит, что вдвоем у них все получается гораздо лучше?

Когда Бун заговорил, ей показалось, что он так же далек от нее, как звезды.

— Если хочешь знать, я пытался избавиться от Билли с приятелями, но у них шесть револьверов, а у меня один, и Билли никогда не отступается от своего. Будь с ним осторожнее, Джуди. Он не привык, чтобы женщина ему отказывала.

Джуди растерялась. Зная Буна, она и не предполагала, что он выразит сожаление о скором расставании, но все-таки надеялась, что он заговорит о чем-нибудь более близком им обоим, чем его несносный приятель.

— Ты хочешь сказать, что он увязался с нами из-за меня? Бун пожал плечами.

— Такой это человек, никогда не знаешь, что он замышляет. Я просто предупреждаю тебя: не обманывайся насчет его, не поддавайся его преступному обаянию. И никогда не оставайся с ним наедине.

Бун подошел к кровати. На секунду у Джуди перехватило дыхание. Вот оно! Он идет к ней. Он тоже понял, что до расставания осталось всего несколько часов. Конечно, воспитанной девице следует оттолкнуть его: все, что он говорил о гнусных намерениях Билли, без сомнения, относится и к нему самому. Но Джуди отчетливо понимала, что это ее последняя возможность ощутить его прикосновение, то, к чему ее естество стремилось с той минуты, как она его впервые увидела.

Она представила себя в положении Лилы и почувствовала, как кружится голова, но Бун только взял со столика револьвер и пошел к постеленному на полу одеялу.

Джуди сделала выдох, желая избавиться от боли, сжавшей ей сердце. Но та по-прежнему держала его ледяными пальцами. Ей больше не было видно Буна: свет луны не проникал в ту часть комнаты, где он собирался спать, но она слышала, как он лег и устроился поудобнее. И вместо благодарности ощущала только грусть и чувство потери.

Он действительно джентльмен, сказала она себе, и ей повезло, что дверь их комнаты охраняет такой сильный и надежный мужчина. Хоть он и упрям как мул, хоть он часто действует ей на нервы, Такер Бун тем не менее порядочный человек.

И все же Джуди пожалела, что он сегодня, на одну ночь, не оказался чуть-чуть негодяем.

Однако Такер в эту минуту отнюдь не ощущал себя порядочным человеком. Он слышал тихое дыхание Джуди. Она заснула, но ему от этого нисколько не стало легче. Зная, что ее почти обнаженное тело так близко и одновременно так далеко, он пожалел о воспитании, которое дала ему мать. Какой же он лицемер! Предостерегает ее от ухаживаний Билли, а сам… если бы она сказала хоть слово, хотя бы взглянула…

«Дьявол!» — выругался Такер про себя. Лучше бы она оставалась мальчишкой.

Он понимал, что его желания глупы, что любое прикосновение к ней может привести лишь к катастрофе, но у него все равно ныло в паху, он все равно вожделел ее телом и душой. За прошедшие с момента встречи дни в нем возникло такое тяготение к ней, которое он не мог ни понять, ни обуздать.

Он снова и снова бросал взгляд на освещенную луной постель: спит, как невинный ангел. Он отчетливо помнил, как обнимал ее спящую на палубе, чувствуя ее доверие, согреваясь ее теплом. Узнав Джуди, он неожиданно захотел тех простых вещей, которые она считала само собой разумеющимися: уютный дом, счастливую семью, ту жизнь, от которой он давным-давно отказался. Эта женщина порождала в нем надежду, что, прикоснувшись к ней, овладев ею, он сможет все это получить. Почему? Что в ней такого?

Такер перевернулся на другой бок, злясь на самого себя. Все это слабость и дурость. Он слишком хорошо усвоил жизненные уроки, чтобы теперь вдруг ими пренебречь. Некоторым на роду написано бродить по свету в одиночку; если они опытаются это изменить, им станет только хуже. Так было с его мамой, и так будет с ним. Горький опыт говорил ему, что Билли прав: от судьбы не уйдешь.

Бессмысленно об этом даже мечтать. Но как случилось, что за такое короткое время эта женщина сумела так прочно завладеть его помыслами? Он весь горел желанием, его тело изнывало. А она лежит там, такая милая, такая светлая, и верит, что он не причинит ей зла.

Как будто в опровержение этих мыслей Джуди стала всхлипывать во сне. Такер прислушался: померещилось, что ли? Может, этот звук раздался за окном? Но вот он повторился, громче, отчаяннее. «Папа, не надо!» — внезапно крикнула она.

Не раздумывая, Такер вскочил и бросился к Джуди.

Глава 15

Сначала Джуди показалось, что сон продолжается. После кошмара, где она опять оказалась во власти отца, это было похоже на чудо — почувствовать себя в безопасности в объятиях Буна.

— Все в порядке, — шептал он ей на ухо. — Тебя больше никто не обидит.

Да, он защитит ее от обид.

— Мне приснился папа, — сказала она. — Он гнался за мной и тут увидел, как мне на помощь спешит, размахивая ручонками, Кристофер. И сладострастно улыбнулся, словно предвкушая, как он изобьет мальчика до полусмерти. А когда я увидела винтовку, я уже могла думать только об одном — я не дам ему издеваться над Кристофером, ни за что!

— И ты убила собственного отца?

Джуди почувствовала, как Бун точно окаменел. Сейчас он отодвинется от нее и скажет, что она такая же полоумная, как ее отец и дядя Анри. Ее охватила дрожь, которую она не могла побороть, — так всегда случалось после этих кошмаров.

— Нет, я всего лишь ранила его в ногу, — проговорила она. — Но это было ошибкой. Рана его не остановила, только еще больше озлобила.

К ее облегчению, Бун не выпустил ее из объятий, а вместо этого успокаивающе погладил по спине.

Дядя Анри сказал бы, что такую, как она, не стоит успокаивать. Пусть снова и снова переживает свою вину.

— Умом я знаю, что все это осталось в прошлом, — сказала она Такеру. — Но боюсь, что из моего сердца никогда не уйдет ненависть к отцу, который так грубо над нами надругался.

Бун обхватил ладонями ее лицо и повернул к себе.

— Зная тебя, я уверен, что твой отец заслужил ненависть. Но подумай, кому ты причиняешь больше всего страданий, — самой себе. У тебя впереди еще целая жизнь — нельзя, чтобы ее погубила ненависть. Если ты не освободишься от нее, получится, что победил он, что твои лучшие молодые годы пропали зря.

— Как твои? Он хмуро кивнул.

— Ненависть — страшная вещь. Если ей позволить, она тебя поработит. И тогда тебе не будет спасения.

Глядя ему в глаза, Джуди физически ощутила его одиночество и жгучее желание помочь ему. Она больше не могла и не хотела бороться с притягательной силой этого человека.

— Тогда давай спасем друг друга, — сказала она и, обняв его за шею, притянула к себе.

Он застонал, как утопающий, который знает, что ему пришел конец. И прильнул к ее губам.

Джуди захлестнула волна ледяного жара. Бун прижал ее к груди, и она потеряла ощущение действительности. Едва слышный внутренний голос говорил ей, что она совершает опасную глупость, что благовоспитанная и здравомыслящая девица на ее месте пустилась бы наутек. Но ее тело требовало ласки, ее сердце напоминало ей, что другого случая у нее не будет, а посему она решила, что за близость с этим человеком не раздумывая заплатит самую дорогую цену.

Бун больше не сопротивлялся своим порывам. Он раздвинул языком ее губы и проник в рот. Джуди тонула в сладостных ощущениях и совсем забыла, что делает что-то запретное. Природа взяла свое. Джуди теперь подчинялась только инстинктам. Она жила лишь этим мгновением и ощущала лишь руки Буна, умело ласкающие ее тело.

Ей вдруг стала мешать ее тонкая рубашка. Она почему-то начала давить на ее отвердевшие груди. Скользнув руками по груди Буна, она почувствовала тугие мышцы и жесткие волосы. Новая волна желания, темная и неотвратимая сила, накатила на нее от сознания, что она лежит в постели с этим человеком, позволяя ему такое, что еще вчера вызывало у нее ужас. И оказывается, она хочет близости с ним больше всего на свете.

Джуди выгнула спину, молча предлагая ему себя. Его теплая рука накрыла ее грудь, заставив ее трепетать от наслаждения. Он оторвал свои губы от ее, нагнулся и поцеловал ее грудь через тонкий батист рубашки. Какое блаженство! Выполняя ее невысказанную просьбу, он принялся играть языком с соском, пока рубашка не промокла в этом месте, потом занялся другой грудью.

У Джуди кружилась голова от упоения. Бун приподнялся, с улыбкой посмотрел на нее и опять припал к ее губам. Скинув так мешавшее им одеяло, он вытянулся рядом с ней, прижался к ней своей горячей обнаженной грудью и вновь завладел ее губами. Жаркая волна страсти прокатилась по Джуди. Еще! Еще! — безмолвно кричала она.

Она жалась к нему со сладостными стонами, гладила его, исследуя это большое мускулистое тело, на которое ей так долго приходилось смотреть издалека. Каждое прикосновение — к густым русым волосам, к могучей груди, сильным рукам, жесткой ткани брюк — доставляло ей острое наслаждение.

В ответ Бун просунул руку под ее рубашку, погладил ее по животу и ниже, потом стянул с нее рубашку через голову и бросил ее на пол. Привстав, он смотрел на ее обнаженное тело. Странно, это нисколько ее не смущало. И откуда взялась эта смелость, это бесстыдство! Но он глядел на нее горящим взглядом, нежно улыбался, с благоговением касался ее тела, и Джуди чувствовала, что желаннее ее для него нет ничего на свете. Он не произнес слов: «Как ты красива!», но его взгляд горел восхищением.

Продолжая улыбаться, он наклонился к ее груди. Если даже его поцелуи через рубашку привели ее в возбуждение, то ощущение его горячего языка на обнаженных сосках чуть не свело ее с ума.

Руки Буна скользили по всему ее телу, пропускали через пальцы ее волосы, забирались между ног, трогая самое сокровенное местечко, лишая ее всякой воли. С каждым его прикосновением в ней все жарче разгоралось внутреннее пламя, все сильнее нарастало желание. Ей и в голову больше не иходило, что она может ему отказать. Издавая сладострастные стоны, целуя его солоноватую от пота кожу — как сладка она на вкус! — она вся напряглась, устремляясь к какой-то цели, хотя ее затуманенный страстью мозг и не осознавал, что это за цель.

И вот уже, успев каким-то образом скинуть брюки, он стоит перед ней на коленях во всей своей великолепной наготе. Раздвинув ей ноги, он опять посмотрел ей в лицо.

— Ты уверена? — спросил он осипшим от напряжения голосом. — Милая, мне так не хочется, чтобы мы об этом пожалели!

Ну к чему эти вопросы? Она хотела только одного — ощутить его в себе.

— Не надо разговаривать, — сказала Джуди, притягивая к себе его голову. — Лучше поцелуй меня еще раз.

И он стал целовать ее, и все сомнения отступили перед приливом страсти. Ненасытно целуя ее, он обхватил ее ягодицы и медленно вошел в нее, глядя ей в глаза. А она улыбалась ему, упиваясь каждым толчком, поражаясь тому, как это прекрасно, как естественно: слиться с ним воедино.

Она двигалась в такт его движениям. Темп все нарастал, ее пальцы судорожно вцепились ему в плечи, каждый толчок словно пробуждал в ней какие-то новые ощущения, которым она не знала названия. Она могла лишь чувствовать, и эти чувства были необыкновенно прекрасны.

Он заставлял ее взмыть все выше и выше, изгоняя из ее тела всех демонов, которыми она еще так недавно была одержима, и каждая новая волна страсти очищала и возвышала ее, пока в самых ее недрах не произошел колоссальной силы взрыв, после чего Джуди впервые в жизни ощутила себя цельным, здоровым человеком.

Она крепко держалась за Буна, тело которого тоже содрогалось в сладостных конвульсиях, радуясь, что смогла подарить ему это, и мечтая подарить много больше. После стольких лет страданий и сомнений этот человек доказал ей, что она — полноценная женщина, что она способна ощущать это огромное наслаждение. Его прикосновения, его взгляды убеждали ее, что пришла пора очиститься от ненависти и простить самой себе свое прошлое. Сам не зная о том, Такер Бун даровал ей спасение.

И потому что он не мог этого знать, она не прошептала ему слов, которые переполняли ей сердце, вообще не сказала ни слова, опасаясь обрушить на Буна неудержимый поток благодарности. И даже когда он сказал: «Это было потрясающе» — и вытянулся рядом с ней, она только улыбнулась и тихо ответила: «Да, потрясающе».

Молча лежа около него, Джуди подавляла в себе желание вновь прильнуть к нему, потребовать, чтобы он любил ее еще и еще, до тех пор пока утро не заставит их оторваться друг от друга. Но она знала, что Бун не терпит назойливых женщин, и не питала иллюзий, будто то, что между ними произошло, изменило его характер. Если она хочет вознаградить этого человека за те чувства, которые он ей подарил, она должна сделать так, как он просил, — отпустить его завтра на свободу. Не жалуясь и ни за что его не упрекая.

Вдруг он вздохнул, и Джуди вся напряглась, ожидая, что сейчас он сам об этом заговорит. Но вместо этого он спросил:

— Отец тебя изнасиловал?

Джуди была потрясена его проницательностью. Никто ни разу не догадался ее об этом спросить, даже братья.

Нет, не он, а человек, которому он проиграл меня в карты — объяснила она, сама удивляясь своему спокойствию.

Бун был первым, кому она об этом рассказала, но она хотела быть с ним откровенной, чтобы исцелиться окончательно.

Бун повернулся на бок и вперился в нее ошеломленным взглядом:

— Он заплатил карточный долг родным ребенком?

Джуди кивнула.

— Помнишь тот кошмар, про который я тебе говорила: мне снилось, как он избивает меня за то, что я убежала из дома после… после того, что сделал со мной тот жуткий человек… — Джуди умолкла: оставались вещи, о которых она все еще не могла говорить спокойно. — А потом выяснилось, что ему и не надо было платить долг. Этого садиста, которому он меня отдал, уличили в шулерстве, и какой-то другой прощелыга пустил пулю в его черное сердце.

— А где же был твой отец? Твои братья? За то, что он с тобой сделал, я избил бы его до полусмерти.

Его негодование согрело Джуди душу. Но пришлось продолжить объяснения:

— Никто об этом не узнал. Этот человек умер тем же вечером, никому ничего не сказав. А мне было стыдно в этом признаваться. Кроме того, папа не знал, что я девочка, он считал меня, как и другие, мальчиком.

Красивое лицо Буна озадаченно нахмурилось.

— Твой родной отец не знал, что ты девочка?

— Мне было только одиннадцать лет, и ему не приходило в голову как следует ко мне присмотреться.

Как страшно звучали эти слова, но такова была их жизнь с Жаком Морто.

— Сначала мама побоялась открыться, что родила девочку, — он бы ее за это избил. А потом она продолжала поддерживать эту ложь, чтобы защитить меня. Папа презирал женщин. Считал, что они слабые, бесполезные создания. Если бы я призналась ему, что сделал со мной тот человек, он только сказал бы, что я сама в этом виновата — не надо обманывать отца. Нет, я затолкала этот позорный эпизод на задворки своей памяти, иначе отец поносил бы меня до конца моих дней.

Бун взял в ладони ее лицо.

— И ты никогда никому об этом не говорила?

— Тебе первому сказала. — Улыбаясь, Джуди потрогала пальцем его губы. — Как странно: мне больше не стыдно. Ты… ты вылечил меня, Бун. Мне было так хорошо.

Бун нежно обнял ее.

— Мир бывает страшен, Джуди, — тихо сказал он, целуя ее волосы. — Как же ты сумела вырасти такой красавицей?

У нее на глазах выступили слезы. Но может быть, она его неправильно поняла? Он не захочет от нее никаких излияний.

— Устраивайся поудобнее, — сказал Бун, поворачивая ее к себе спиной и обнимая за талию. — Если тебе опять приснится кошмар — не пугайся: я рядом.

И действительно, в, коконе его объятия она чувствовала себя в полной безопасности. Они тесно прижались друг к другу. Джуди слушала его тихое дыхание и была благодарна судьбе за то, что ей выпало счастье провести с ним ночь. Почему не притвориться перед самой собой, что они настоящие любовники, что он навсегда останется с ней? Скоро наступит утро, и придется спуститься с небес на землю. Бун должен будет уехать, а она должна будет его отпустить. Так что надо радоваться настоящему.

Джуди схватила обнимающую ее руку и почувствовала, как в горле опять поднимается горький ком.

* * *

— Идиоты!

Ланс Бафорд скомкал телеграмму и швырнул ее в угол почтового отделения. Ну почему ни на кого нельзя положиться?

Когда он велел своему лейтенанту следить за новым следопытом и девушкой, он вовсе не хотел, чтобы его слова восприняли буквально. Какого черта Кокран увязался за ними? Ланс пока ничего не знает об этом таинственном Буне, которого он нанял через Билли. Но он вовсе не был склонен недооценивать Джуди Латур. Его партнер Жак Морто недооценил хитрость своей дочери и поплатился за это жизнью.

Наверное, пора отозвать Кокрана, думал Ланс, выходя с почты, и пустить по следу этой парочки кого-нибудь другого. Хорнера, например, или Ла Салля — эти парни по крайней мере осмотрительны.

Но, к сожалению, они редко достигают таких поразительных результатов, как Билли, который иногда идет на сумасшедший риск.

«А может быть, не стоит особенно волноваться?» — сказал себе Ланс, шагая по пыльной улице Салвейшена. В конце концов, у него задействован не один Билли Кокран: со дня на день он ждал сообщения от Анри Морто.

Почему тот, кстати, молчит? Ланс думал, что старый хитрец с восторгом ухватится за возможность отомстить за брата. Однако с тех пор, как он дал им деньги на захват поезда, Анри словно в воду канул.

Ланс пожал плечами: ерунда, рано или поздно Морто даст о себе знать, а если нет, у Ланса наготове и другие варианты. Так или иначе — все равно как, — он найдет Рафа Латура и сделает его красотку женушку вдовой.

Жаль только, что поиски отняли много времени и стоили таких денег.

Ланс не терпел, чтобы его планы срывались. Господь Бог предопределил ему быть богатым плантатором. Те, кто этому мешал, вызывали у него злобное раздражение, которое ему надо было на ком-то выместить.

Завидев деревянное здание в конце улицы и вспомнив вчерашнюю ночь, Ланс улыбнулся. Пожалуй, салун Лилы — это то самое, что ему нужно, чтобы остыть. Виски, карты, женщины — все это ему полагается по праву, и все это есть в салуне Лилы.

Решив искать утешения в вине и прочих предлагаемых Лилой развлечениях, он толкнул дверь бара с таким видом, точно был здесь хозяином. Навстречу ему пошла сама хозяйка, прелести которой едва умещались в вишневом атласном платье. Ланс питал слабость к пышногрудым женщинам.

— Чего это ты такой скучный, дружочек? — замурлыкала Лила, взяла его за руку и посадила на самое лучшее место. — Немного посиди, и Лила быстро разгонит твою хандру.

Проведя всю предыдущую ночь в ее постели, Ланс не сомневался в ее талантах. Чувственная, раскованная, она даже любила грубый секс. Некоторые женщины притворялись, что получают наслаждение, ему в угоду, но Лила была ненасытна: что бы он ни вытворял в постели, ей все было мало. Так что Ланс не без удовольствия предвкушал еще одну ночь с этой тигрицей.

Он обнял ее за талию и посадил к себе на колени.

— Разгони-разгони, милашка, — сказал он, куснул ее за ухо и, сунув руку в вырез платья, ущипнул ее за сосок. — Приголубь старого солдата.

Лила ерзала у него на коленях, разжигая в нем вожделение. Но хоть Лила и была опытной соблазнительницей, Ланс, спавший с множеством женщин, безошибочно видел, что он для Лилы — не один из многих, что она жаждет того, что только он может ей дать, и эта мысль дарила ему чувство власти. Если он поведет себя с ней правильно, если он не допустит, чтобы у нее наступило пресыщение, Лила будет на все, что он от нее потребует.

Не забывал он и о том, что Лила может быть ему очень полезна в случае, если придется искать замену Анри. У Лилы большая власть в городе, и она очень богата. И ее деньги сделают его непобедимым.

Однако благодарности она от него не дождется. Пусть думает, что они партнеры, но Ланс никогда ничем не делился с женщиной. Что бы он там ни говорил Кокрану и его приспешникам, Ланса меньше всего интересовало дело южан. Идеалы Конфедерации и преданные ей люди были нужны ему лишь для осуществления его собственных планов. Он всегда мечтал о богатстве, о привольной жизни, считая, что имеет на них полное право. Он хотел войти в тот мир, где жили Гинни Макклауд и ее муж. А этот долг жизнь ему еще не выплатила.

И он не успокоится, пока не добьется своего.

Глава 16

Такер просыпался медленно, смутно сознавая, что что-то изменилось, но спросонья не в силах понять что. И тут он почувствовал рядом теплое тело, и на его лице появилась улыбка. Повернув голову, он увидел прильнувшую к нему Джуди, доверчивую и голенькую, как новорожденный младенец.

Но его улыбка погасла, когда он вспомнил ее вчерашнее признание. Бедная Джуди: жить столько лет с подобным секретом. Изнасилование! Что же за человек был ее отец, если он не обратил внимания на ее страдания, не понял, что является их причиной!

Дурацкий вопрос. Он знает ответ. Этот же подлец наплевал на его собственную мольбу. Этот тупой, бессердечный отец — Раф Латур.

Теперь все встало на место. Неудивительно, что Джуди жаждет мести за все эти годы страданий и ненависти. Неудивительно, что она так упорно следовала за ним в поисках Латура, что она хочет быть рядом, когда Такер его найдет. Чтобы вернуть себе свою юность, чтобы обрести веру в будущее, Джуди было необходимо рассчитаться с чудовищем, которое ее породило.

Глядя на ее нежное, такое уязвимое лицо, Такер заново пересмотрел свое отношение к Латуру. Нет уж, больше он не поверит ни одному слову о добром нраве и справедливости этого человека. Все чудовища умеют надевать личину, и спящая сейчас подле него Джуди — живой свидетель скрытой гнусности этого человека. Если бы в эту минуту Латур вошел в комнату, Такер с наслаждением прикончил бы его своими руками.

Он вдруг заметил, что у него крепко сжаты кулаки.

Испуганный силой своих чувств, Такер мысленно одернул себя. Чего это он так взбесился? У него достаточно своих забот, не хватает еще взвалить на себя заботы Джуди.

Досадуя на самого себя, он тихонько отодвинулся от Джуди и встал с кровати. Ведь знал, что ему нельзя спать с этой Женщиной. Вчера вечером ее жаркое тело, так страстно льнувшее к нему, заставило его потерять голову. Он вообразил, Что один раз это можно себе позволить. А сейчас, в беспощадном свете дня, он понял: то, что между ними случилось, — было больше чем простое совокупление. Поделившись с ним своей тайной, Джуди связала его по рукам и ногам. Ему будет чертовски трудно от нее уйти.

Но уйти надо, твердил он себе. Он не имеет права забывать о своих задачах. От этой женщины ему нужны только заработанные деньги. Ему ни к чему чувство вины, ни к чему упреки, ни к чему осложнения. Его ждет тернистый путь, по которому лучше идти одному.

Так отчего же он не может оторвать глаз от этой постели?

Против своей воли он с умилением смотрел на прелестную миниатюрную Джуди, которая спала, свернувшись клубочком и подложив руки под щеку. Она казалась такой юной, такой беззащитной, что Такеру стоило огромных усилий не подойти к ней. «Нет, — строго сказал он себе, — вчера я совершил ошибку. Повторить ее может только дурак».

Такер с трудом оторвал взгляд от Джуди и стал торопливо одеваться. Он не станет ее будить и отправится в тюрьму один. Лучше побыстрее с этим покончить, до того как Билли или, не дай Бог, Джуди начнут допытываться о его собственных побуждениях.

Протянув руку за револьвером, он увидел в зеркале свое отражение и сам себе не понравился. Взять то, что женщина так щедро ему предложила, а потом украдкой сбежать — видно, она была права, назвав его мерзавцем.

Такер представил себе, как, проснувшись, Джуди обнаружит, что осталась одна, как она будет удивлена и, конечно, обижена. Если бы он был благородный человек, он дождался бы ее пробуждения и объяснил, почему работает на Билли.

Но эта откровенность сделает связь между ними еще прочнее — и куда это в конце концов их заведет? Все равно рано или поздно ему придется с ней расстаться.

Так что проще — и даже более порядочно по отношению к ней — уйти сию же секунду.

Но Такер не мог заставить себя это сделать. Глядя на Джуди, вспоминая, какое это было наслаждение — гладить ее, держать в объятиях, слышать ее смех, — он не мог шагнуть к двери. Ноги не слушались.

Видимо, его жаркий взгляд разбудил ее. Джуди пошевелилась, лениво потянулась, и это томное движение ее голого тела напомнило Такеру, что он потеряет, если сейчас уйдет. Она поглядела на него, моргнула, и при виде этой столь желанной ему женщины у него опять, как это часто бывало раньше, ухнуло сердце.

А Джуди уже вскочила на ноги, обернувшись в простыню, и оказалась на противоположной от него стороне кровати.

— Я и забыла. Мы же сегодня утром собирались в тюрьму. Смотри, ты уже одет, а я… — Она посмотрела на простыню и залилась краской с макушки до пяток. — Дай мне пять минут, — торопливо добавила она. — Пяти минут мне хватит, клянусь.

С веселой улыбкой на лице она забегала по комнате, собирая одежду и непрерывно щебеча:

— Я не думала, что просплю. Но я уже много лет не спала так крепко. Никаких кошмаров, даже никаких снов. Кроме одного, — тихо добавила она.

— Джуди… — начал Такер. Он был в растерянности. По ее виду никак нельзя было догадаться, как беззаветно она отдалась ему несколько часов назад. Ему хотелось, чтобы она как-то показала — словом или жестом, — что то, что случилось вчера значило для нее больше, чем удовлетворение плотского желания.

— Нe беспокойся, — сказала Джуди, упорно избегая взгляда. — И не надо ничего объяснять. Вчера нам было замечательно, у меня возродилась вера в мужчин. Но я не жду продолжения. Я знаю, что наши пути разойдутся. И, повезет, мы оба отправимся в свой путь сегодня. Мне хотелось бы попрощаться с тобой с улыбкой. Давай не будем ни о чем сожалеть.

Такер подумал, что эти слова следовало бы произнести ему. По крайней мере он должен был бы радоваться ее словам и легкости, с которой он теперь сможет от нее уйти. Но у него было такое чувство, будто его ударили обухом по голове. Он вдруг понял, что сам-то ждал продолжения. А тут: «Ну вот, я прекрасно провела с тобой время, а теперь поищу кого-нибудь новенького».

Однако Джуди по-прежнему отводила от него глаза. Судорожно держась за простыню, как за щит, с застывшей улыбкой на лице она произнесла, глядя в зеркало:

— Я всегда буду ценить твою дружбу, Бун. Давай на этом и порешим.

Дружбу?

— Как скажет дама, — с напускным спокойствием выговорил он, зажав в кулак все свои чувства. — Командуешь ты.

— Мне недолго осталось командовать — еще несколько часов.

Ему показалось, что в ее голосе звучит нотка сожаления, но не стал допытываться. Что толку разговаривать с ее спиной? Спиной, которая выражает непреклонную решимость?

— Я подожду тебя в вестибюле, — проговорил он тем спокойным тоном. — Можешь особенно не спешить.

И, не оглядываясь, вышел. Собственно говоря, разве не так следовало с этим покончить? Разве не так он делал всю свою жизнь? Джентльмен. Друг.

Теперь можно опять работать в одиночку.

— Вашего отца у нас нет, мисс Латур, — с сожалением ответил Джуди дежурный офицер. — За две недели до капитуляции мы получили приказ о его переводе.

С трудом сдерживая слезы, которые все утро грозили хлынуть у нее из глаз, Джуди подумала: «Сколько можно?» Еще в гостинице они с Буном узнали, что лагерь для военнопленных расформирован, но что они могут навести справки в штабе федеральных сил. В штабе их провели к этому усталому капитану, и по его натянутой улыбке Джуди почувствовала, что он не скажет им ничего хорошего.

— Извините, капитан Мур, но нам сказали, что здесь будут проделаны все формальности и его отпустят домой.

Молодой красивый капитан, который явно тяготился доставшейся ему ролью, откашлялся.

— Так и предполагалось. Но вашего отца включили в группу военнопленных, которых за две недели до капитуляции отослали на Юг для обмена на наших.

— Тогда почему его там не отпустили?

Этот вопрос задал Бун. Джуди даже удивилась: все утро он держался замкнуто, почти ничего не говорил и, казалось, думал лишь об одном: закончить дело, получить деньги и сесть на первый же дилижанс, отправляющийся из Индепенденса.

— Это был не простой перевод, — пояснил капитан Мур смущенно. — Я потому и помню Латура, что Конфедерация потребовала его выдачи. Ему собирались предъявить обвинение в дезертирстве и даже, если не ошибаюсь, в измене.

Не может быть! — вскричала Джуди не своим голосом. Это было уже слишком — после столь долгих поисков и таний услышать такое несправедливое обвинение в адрес Рафа Латура!

Кажется, измена карается повешением? — спокойно спросил Бун.

Капитан Мур больше не улыбался.

— Я не знаю законов конфедерального правительства.

Вам лучше это выяснить там, куда его отправили.

— Тут какая-то ошибка! — воскликнула Джуди, зная, что Раф не способен предать товарищей. Более честного и надежного человека и представить себе нельзя.

— А куда его направили? — поспешно спросил Бун, опасаясь, что Джуди вот-вот потеряет самообладание. — Вы не можете сказать, куда его направили?

Мур подумал минуту, потом покачал головой.

— Я не помню, но у нас должны быть документы. Скоро придет мой помощник. Надеюсь, он их найдет. Приходите во второй половине дня. Мы очень хотим помочь вам найти отца, мисс Латур. Нам ни к чему вам мешать.

Бун нахмурился, а вконец расстроенная Джуди не обратила на это никакого внимания. Она так надеялась увидеть Рафа! А вместо этого узнала, что здесь его нет, что его, быть может, уже повесили как изменника. У нее разрывалось сердце. Ей хотелось немедленно броситься на поиски, но было ясно, что занятый офицер больше не может уделять им внимания. Придется подождать еще несколько часов, чтобы узнать еще один адрес, где их ждет неизвестно что.

Выйдя вместе с ней из помещения штаба, Бун раздраженно бросил:

— Что-то тут нечисто!

Джуди удивленно подняла глаза на его злое лицо.

— Что ты хочешь сказать?

— Наверное, у меня мания преследования, но с какой стати станут пленного непрерывно переводить из одного лагеря в другой? Я начинаю себя чувствовать марионеткой, которую кто-то дергает за ниточки.

— Ты считаешь, что его нарочно без конца переводят? — спросила Джуди. Ведь и правда, подумала она, до Рафа все время остается как будто один шаг. В этом есть какая-то сумасшедшая логика. — А в чьей власти отдавать такие приказания? И зачем?

Бун пожал плечами.

— Если бы я знал это, я, может, что-нибудь и придумал. А не ждал бы, пока этот лодырь помощник явится на службу.

— И теперь нам уже никак не избавиться от Билли. Утром они сумели уйти из гостиницы до того, как Билли проснулся, но нельзя же надеяться, что он проспит до второй половины дня.

— Да уж, не соскучишься, — пробурчал Бун. Джуди же обдумывала его слова о неизвестном кукловоде. Кто бы это мог быть?

— И почему Билли со своими дружками так упорно следует за нами? — осведомилась она. — Ими тоже кто-то манипулирует или это они манипулируют нами?

Бун вдруг смутился:

— Почему Билли поступает так, а не иначе, не всегда можно догадаться, но я убежден, что манипулирует нами не он. Он таскается за нами, потому что считает, что я ему должен, и ждет, когда я с ним рассчитаюсь.

— А нельзя с ним как-нибудь договориться? Рассчитаешься с ним потом, когда мы закончим дело и я с тобой расплачусь?

Это не так-то просто, — коротко ответил Бун. — Придется нам его потерпеть.

Больше он ничего не сказал, и Джуди не стала настаивать. Она не собиралась рассказывать Билли про Рафа. Она не доверяла этому человеку. А раз Бун позволяет Билли таскаться за ними, может быть, и Буну не следует доверять? От этой мысли у нее защемило сердце. Почему он не очет рассеять ее сомнения? Однако они вошли в гостиницу и однялись к себе в номер в неловком молчании. А она-то надеялась, что, отказавшись от притязаний на него, она раз-оядит обстановку. Бун же вел себя так, словно не чаял поскорее избавиться от нее.

Как только они ступили в номер, он подтвердил это впечатление, заявив, что ему надо уйти, что у него дела, и приказав ей не трогаться с места.

—Дела? — вспыхнула Джуди. Она не ожидала, что он по-прежнему будет командовать ею, что он сумеет так отдалиться от нее после проведенной вместе ночи.

— Мои личные дела, — добавил он, остановившись в дверях. — К трем часам я вернусь, и мы пойдем к капитану Муру.

И захлопнул перед ее носом дверь.

— Нет уж, — сказала Джуди вслух, — в три часа он меня здесь не найдет. Возьму с собой Рустера и пойду к капитану Муру в двенадцать часов.

А мистер Хочу-Люблю-Хочу-Бросаю пожалеет, что не осведомился об ее планах.

Кипя от злости, Джуди пошла к окну поглядеть, куда направится Бун. Но он не пошел ни в магазин, ни на почту, ни даже в банк. Он решительным шагом прошел на конюшню и через десять минут выехал оттуда верхом на большом гнедом мерине и поскакал по дороге, ведущей на Запад.

Черт бы его побрал, сердито подумала Джуди, сознавая при этом, что во всем виновата сама. Видимо, разыгранный ею утром спектакль его не убедил. Такой человек, как Бун, наверное, чует сдерживаемые слезы за тысячу миль.

И сейчас эти слезы жгли ей глаза, но она крепилась изо всех сил. Нет, она не позволит себе горестно рыдать. Она сделала благородный жест, и ей не за что упрекнуть Буна: он просто поймал ее на слове. Она же этого и ожидала, разве не так?

Нет, не ожидала. Поэтому ей и казалось, что мир рушится вокруг нее.

Вдруг раздался стук в дверь. Ни минуты не раздумывая, она кинулась ее открывать. Она прекрасно знала, что Бун давно уехал, но все равно при виде Рустера у нее заныло сердце от разочарования.

— Нате, я вам раздобыл одежду, — сказал он, сунув ей в руки сверток. — Быстрее переодевайтесь, а я побегу закажу лошадей. Спускайтесь по черной лестнице, чтобы вас не увидел Билли. Бун нас опережает примерно на полчаса, но это не важно. Я слышал, как он сказал администратору, куда отправляется.

Джуди смотрела на него, широко раскрыв глаза, пытаясь осознать значение его слов, но Рустер уже повернулся и побежал.

— Подожди! — крикнула она ему вслед. — Что происходит? Где ты взял эту одежду? И чем ты заплатишь за лошадей?

Он остановился на секунду, широко ухмыльнулся и похлопал по карману.

— Поторапливайтесь! — крикнул он и помчался по коридору. — Похоже, будет интересно.

Джуди крикнула ему вслед что-то еще, но он не отозвался и бегом пустился вниз по лестнице. Что же делать, гадала Джуди: остаться и узнать раньше адрес Буна или наплевать на все и броситься за ним вдогонку?

Бормоча про себя проклятия, Джуди метнулась в комнату и стала торопливо натягивать штаны, которые ей принес Рустер, и рвать на полосы юбку, чтобы перетянуть грудь. Надев рубашку, она по черной лестнице выбралась из гостиницы. У нее дрожали руки: она отчетливо понимала, как рискует и как важно не потерять ни минуты. Однако к тому времени, когда она встретилась с Рустером в конюшне, ее сердце колотилось не только от страха, но и от неописуемого восторга.

Если она надеялась, что Рустер скажет ей, куда они направляются, ее ждало разочарование. Он вскочил в седло и пустил лошадь галопом по улице, даже не оглянувшись посмотреть, следует ли Джуди за ним.

Она догнала его у городской окраины.

— Ну, Рустер О'Лири, ты не перестаешь меня удивлять. Раз ты не хочешь мне ничего говорить, то, наверное, не скажешь, где ты научился так ездить на лошади?

— Я какое-то время жил на ферме, — пожав плечами, ответил он, и что-то в его тоне подсказало Джуди, что к нему лучше не лезть с расспросами. Видимо, на этой ферме ему пришлось несладко. Уж не с тех ли пор он боится заснуть?

Что ж, коли она с ним поехала, имеет смысл довериться мальчику. Она молча ехала бок о бок с Рустером, разглядывая окрестности. Чем дальше они отъезжали от города, тем больше следов войны встречали. Джуди вспомнила слова Билли, что здесь шла другая война, и при виде каждого спаленного поля, каждого обгорелого остова фермы ей делалось понятнее, почему этот район прозвали «мертвая земля».

Кое-где были заметны попытки возродить жизнь. Тут стоял новый сарай, там фермер пахал поле. Но таких попыток было немного. Видимо, люди опасались возвращаться в места, где видели столько страданий и смертей. Пройдет немало времени, прежде чем этот район оживет.

Когда они проезжали мимо очередной сожженной фермы, Джуди услышала, как Рустер вздохнул.

— У нас был такой же дом, — тихо сказал он. Удивившись, что он сам ей о себе что-то рассказывает,

Джуди не удержалась от вопроса:

— И что случилось?

Он пожал плечами с таким безразличным видом, точно это произошло с кем-то другим.

— Партизаны явились ночью с ружьями и факелами. Через час у меня ничего не осталось — ни дома, ни сада… ни родителей.

Джуди был невыносим его хладнокровный тон. Он слишком юн, чтобы философски принимать такую бессмысленную жестокость. Ей хотелось прижать его к себе, показать, как она ему сочувствует, но Рустер может ее оттолкнуть.

— Отец был очень похож на Буна, — добавил он тем же небрежным тоном.

Так вот откуда это восхищение Буном.

В Джуди опять вспыхнул гнев на Буна. Одно дело — бросить ее: конечно, ему хотелось избежать сцены, которую она рано или поздно устроит. Но как он мог покинуть этого бедного, влюбленного в него мальчика, даже не попрощавшись с ним? Разве он не понимает, что это новое предательство окончательно убьет в Рустере веру в людей?

«Посмотрим, как он будет изворачиваться, когда мы его догоним, — думала Джуди. — Уж я ему объясню, как подло он поступил!»

Такая возможность ей представилась меньше чем через час.

Они остановили лошадей, не доезжая до большого дома, торый остался нетронутым и даже был огорожен новень-белым штакетником. Рядом с домом стоял огромный сарай покрашенный в красный цвет. В загоне слышалось блеяние овец, во дворе копошились куры. Эту ферму почему-то обошла война. На двери дома висела вывеска, сообщавшая что здесь помещается фостервилльский приют для детей.

Детей? Что-то трудно поверить, подумала Джуди. Этим детям небось не меньше тридцати. Где игрушки, где следы грязных ладошек, крики и смех, которые всегда выдавали присутствие ее собственных братьев и сестер? Гробовая тишина, царившая кругом, больше подходила церкви. Вот уж не хотелось бы ей жить в таком мавзолее, если бы она была ребенком!

Бросив взгляд на мрачное лицо Рустера, который явно не хотел приближаться к этому дому, она вдруг поняла, что означает эта вывеска. Может быть, это и не та самая ферма, где он жил «одно время», но наверняка она на нее похожа. Здесь, видимо, живут сироты.

Только зачем они-то сюда приехали? И что здесь делает Бун?

Гнедой мерин щипал траву на лужайке, которую детям, наверное, придется пересеивать, но самого Буна нигде не было видно. Должно быть, он в доме, подумала Джуди. Но как это понимать? В голове Джуди роились предположения, и она уже не была так уверена, что хочет объясняться с Буном.

— Давай подождем вон в той рощице, — предложила она Рустеру. — Нам оттуда все будет видно, а Буну все же лучше не знать, что мы его выследили.

Рустер, возможно, и не был склонен рассказывать про себя, но зато он и не тратил времени на ненужные вопросы. Он кивнул и поехал вслед за ней к роще, где оба слезли с лошадей и спрятали их среди деревьев. Не успели они покончить с этим делом, как Бун вышел из дома. Увидев его лицо, Джуди поняла, что они поступили разумно, спрятавшись. Судя по всему, Бун не был расположен к объяснениям.

Гнев Джуди улетучился. По страдальческому выражению лица Буна она поняла, что у него и в мыслях не было бежать от ответственности. Более того, именно чувство ответственности привело его в этот дом, где он узнал что-то очень нелицеприятное.

Бун вскочил на коня и поскакал дальше по дороге.

— А мы что будем делать? — озадаченно спросил Рустер. — Поедем за ним?

— Нет, подожди, — проговорила Джуди, привязывая лошадь к дереву. — Я хочу узнать, что там произошло.

Рустер что-то возразил, но Джуди решительно направилась к воротам фермы. Как раз в эту минуту на крыльце показалась растерянная пожилая женщина.

— Мистер Бун! — позвала она дрожащим голосом. — Где вы, мистер Бун? Вот он, тот документ, что вы от меня требовали.

Джуди посмотрела на Рустера, который, казалось, думал об одном — как бы улизнуть.

— Я… мы приехали… вместе с мистером Буном, — сказала она женщине. — Он велел нам подождать, пока вы найдете документ. Давайте его сюда.

Женщина глядела на ее протянутую руку поверх очков, видимо, чувствуя какой-то подвох.

— Откуда вы знаете мистера Буна, мальчики?

— Он наш дядя, — с ходу сочинила Джуди, не подумав, что она почти ничего не знает о своем «дяде».

—Вот как? — Женщина напоминала Джуди курицу: она так же дергала головой, переводя взгляд с нее на Рустера.

— Значит, вы двоюродные братья близнецов?

Близнецов? Надо бы узнать об этом побольше. Джуди шагнула к женщине.

— Мы с Майком помогаем дяде Такеру собрать деньги на ферму.

Она сказала это наобум, но попала в точку. Женщина облегченно вздохнула и протянула ей бумагу.

— Тогда вам, конечно, нужно это уведомление. Но напомните дяде, что счет должен быть оплачен до конца следующего месяца. До конца года, как он надеялся, срок продлен не будет: земля перейдет к государству.

Джуди взяла бумагу и увидела, что это — уведомление о том, что в скором времени произойдет отторжение государством пятидесятиакрового участка земли к северо-западу от Фостервилля, принадлежащего Саре Элизабет Холланд. Должно быть, матери Буна, догадалась она.

— Раз уж вы здесь, — любезно сказала женщина, — вы, наверное, захотите повидаться с вашими кузенами?

Джуди не могла противиться соблазну побольше узнать о Буне от его братьев. Какой может быть вред от того, что она их повидает?

— Правда, в рабочее время мы не допускаем посетителей, — озабоченно продолжала женщина. — Наша начальница мисс Хэтти опять упрекнет меня в излишнем добросердечии. Но что я могу с собой поделать? Бедняжки не видели родственников уже бог знает сколько времени. Джереми это очень нужно. Джекоб еще как-то приспособился, но Джереми ужасно тоскует по матери. Он плачет по ночам и зовет маму. Как это ужасно для ребенка — своими глазами увидеть, как убивают мать!

Бедные малыши, сочувственно подумала Джуди и упрочилась в своей решимости увидеть братьев Буна.

Рустеру эта идея как будто совсем не нравилась, но он все же потащился за оживленно щебетавшей миссис Кларк.

— Вам придется подождать в задней комнате, — предупредила она. — Я их приведу потихоньку от мисс Хэтти. Она настаивает на строгом соблюдении трудового распорядка.

«Трудового распорядка?» — недоуменно подумала Джуди, но не посмела ничего сказать. Тишина в доме показалась ей еще более давящей.

Миссис Кларк завела их в похожую на монашескую келью комнатку, в которой стояли письменный стол и три стула и которую освещало единственное узкое окошко.

— Сидите тихо, — попросила она, уходя. — А то попадем в беду.

— Именно что вляпаемся! — сказал Рустер, как только женщина ушла. — Вам не пришло в голову, что эти ребята отлично знают, что у них нет никаких двоюродных братьев? Что будет, когда они так ей и скажут?

— А мы скажем, что ошиблись. Рустер закатил глаза.

— Вы не представляете, что это за место, Джуди. И что за крокодил эта начальница. Небось ходит с палкой или ремнем в руке.

Джуди опасливо засмеялась.

— Скажешь тоже. Послушать тебя, так эта женщина — тот самый изверг рабовладелец, которого изображают на карикатурах янки.

— А вы откуда знаете, что это не так? Эти ребята все равно что рабы. Видите, как здесь все благоустроено? На деньги, отпускаемые государством, такого не сделаешь. На этих ребятах воду возят.

— Воду возят? — с ужасом спросила Джуди. — Да много ли могут заработать дети?

— Их заставляют обрабатывать землю, шить, их отдают внаем другим фермерам. Кормят отвратительно, одевают кое-как —вот вам и деньги. И за это никому ничего не бывает.

Кому дело до бедных сирот? О них никто не думает.

— Но это ужасно! Невероятно! Чтобы Бун потерпел такое обращение с собственными братьями!

—А Бун про это ничего не знает. Когда он приезжает, к нему выводят приодетых мальчиков, а начальница сидит в углу и следит за каждым их словом.

Рустер нарисовал такую яркую картину, что Джуди сказала:

— Кажется, ты испытал это на себе?

Рустер только пожал плечами и подошел к окну.

— Вон, глядите!

Джуди подошла к нему и увидела детей, работающих в поле под палящим солнцем. Спины у них были согнуты, позы выражали усталость — картина была гнетущая.

— Скажем так, я бы не хотел оказаться здесь, — с горечью промолвил Рустер. — Лучше уж нищенствовать в порту.

Джуди повернулась к нему. У нее сердце переворачивалось от жалости, когда она представляла, что ему довелось испытать.

— Тебе незачем нищенствовать в порту, — сказала она — Я возьму тебя к себе домой в Луизиану.

Это предложение не очень обрадовало Рустера.

— А родных вы спросить не собираетесь? Может, им это ни к чему?

Джуди улыбнулась, представив себе реакцию Гинни.

— В Камелоте всегда найдется место за столом и работа. Поверь, мама будет рада. Ей всегда хотелось еще одного сына.

— Да я ведь не ее родной сын.

— Я тоже ей не родная дочь. Но она стала мне и моим братьям настоящей матерью. У нас замечательный дом, Рустер. Тебе там понравится. Полно еды, все очень добрые, и ты сможешь засыпать без страха.

Он цинично фыркнул. Таких мест не бывает, говорил его опыт. Джуди это не удивило — ему пришлось жить в страшном мире.

— Ну попробовать-то ты можешь? Надо же тебе подрасти и окрепнуть.

— Мне чужой дом не нужен, — резко бросил он. — А вот его братьям действительно нужен. — Он огляделся с отвращением и страхом. — Здесь они не выживут.

— Рустер, да как же я могу их отсюда забрать? — беспомощно воскликнула Джуди.

— Одна, наверное, не сможете, но я помогу.

— Ты сам не понимаешь, чего от меня требуешь! Мальчик пожал плечами — этим жестом он всегда маскировал сильные чувства.

— Вы же хотите спасти мир. Оказывается, не весь мир, а только некоторых.

— Ты несправедлив. У меня и так уйма обязательств. И сложностей.

Джуди хотела подробно объяснить ему, почему им нецелесообразно забирать с собой мальчиков, но тут они услышали звук открываемой двери и замерли. Голосов не было слышно, даже шепота — только шарканье приближающихся шагов.

Эта неестественная тишина не нарушилась и когда в комнату вошли два одетых в темное мальчика. Им было лет восемь-девять.

Они стояли, тесно прижавшись друг к другу. У них были зеленовато-бледные лица, под черными робами угадывались тощенькие тельца.

— Джекоб, Джереми, — сказала Джуди, подходя к ним.

Меня зовут Джуди, а это Рустер. Мы приехали издалека, чтобы вам помочь.

Рустер презрительно фыркнул, а мальчики недоверчиво глядели на Джуди и по-прежнему молчали.

—Мы — друзья вашего брата.

—Джесса? — в унисон выговорили мальчики. В их осах звучало то же благоговение, с каким обычно говорил о Буне Рустер.

— То есть Такера, — поправился один из них. — Он хочет, чтобы мы теперь звали его Такером.

— Знаю. Он работает на меня, помогает мне найти одного человека. Но скажите, мальчики, вам нравится в этом приюте?

Они оглянулись на дверь, потом осторожно покачали головами. Мальчик повыше ростом обнял за плечи брата, который начал шмыгать носом. Судя по тому, что сказала миссис Кларк, это, видимо, Джекоб, решила Джуди.

— Мы согласились здесь пожить, потому что нас просил Джесс, — с достоинством сказал он. — Он скоро нас заберет.

— Не скоро, а сию минуту. Мы вас забираем прямо сейчас.

Ошеломленное выражение на лице Рустера сменилось широкой улыбкой, которая почти вознаградила Джуди за ожидаемую ею от Буна выволочку.

Однако мальчики не выразили особого восторга. Они со страхом посмотрели на дверь.

— Начальница Хэтти нас не отпустит, — сказал Джекоб. — Ей нужно выполнить заказ на форму для солдат.

Гнусная баба! Нет уж, надо вырвать мальчиков из ее лап. Джуди опустилась перед ними на корточки.

— Не отпустит, если прознает, что мы хотим вас забрать. А если мы сбежим сию секунду, она ничего не узнает. Вы должны мне поверить и не задавать вопросов. Клянусь, что я хочу вызволить вас из этого жуткого места и отвезти к вашему брату Джессу.

Упоминание имени брата решило дело. Видимо, для того чтобы быть с братом, они были готовы на все. Джекоб спросил, что надо делать.

Джуди взяла обоих мальчиков за руки.

— Бежать отсюда что есть сил.

Но тут они услышали, как где-то стукнула дверь, потом в коридоре раздались приближающиеся шаги.

— Что посоветуешь? — спросила она Рустера. Он кивнул в сторону открытого окна.

—Помоги им вылезти, — прошептала она, подтолкнув мальчиков к окну. — А я попробую запереть дверь стулом. Едва она воткнула в дверную ручку ножку стула, как кто-то снаружи стал трясти дверь.

— Джекоб Холланд, сейчас же открой! — раздался суровый голос, совсем непохожий на тихий и робкий голос миссис Кларк. — Откройте дверь, дети, а не то получите порцию розог.

Джуди бросилась к окну, по дороге натужно кашлянув, чтобы начальница думала, что мальчики еще в комнате, по крайней мере Джереми. Чем дольше она будет трясти дверь, тем больше у них будет времени, чтобы убежать подальше.

Джуди уже перекинула ногу через подоконник, когда начальнице удалось сбросить стул. Девушка поспешно выпрыгнула в окно и бросилась бежать через двор, распугивая кур и призывая на помощь небесные силы. Она увидела, что догадливый Рустер уже подвел к забору лошадей и посадил обоих мальчиков позади себя — одного седла вполне хватило на три тощих зада.

—Поезжай! — крикнула Джуди, приближаясь к ним. —Я вас догоню!

Побег из тюрьмы оказался не очень трудным делом — их преследовали только две пожилые женщины. Они добежали до ворот и остановились. Миссис Кларк судорожно мяла фартук, а начальница грозила им вслед кулаком. Однако Джуди с Рустером скакали во весь опор, пока не отъехали подальше.

Остановившись наконец, они звонко расхохотались. Но близнецы сохраняли все тот же пасмурный вид.

— Эй, ребятки, улыбнитесь! — сказала им Джуди. — Все получилось. Вы свободны.

Джекоб посмотрел через плечо.

— Но мы едем не туда. Джесс поехал на ферму по северной дороге.

Вспомнив счет за неоплаченные налоги, Джуди поняла, что под фермой Джекоб имеет в виду свой бывший дом. Она обеспокоенно взглянула на Рустера, который сказал, мотнув головой в сторону примостившихся позади него мальчиков:

— Туда и обратно мы не успеем. Может, мне отвезти ребят в гостиницу и пусть там отдохнут? А вы поезжайте за Буном.

Джуди задумалась. Оставить братьев Буна на попечение мальчишки, который украл ее саквояж? Правда, Рустер явно старался заслужить ее доверие. Да, собственно, другого выбора и не было.

— Ладно, поезжайте. Только не покупай конфет и не разрешай им бегать по коридорам.

— А, опять наставления!

— Ты можешь мне это обещать?

— Ладно, обещаю. Довольны? — Рустер смягчил свой резкий ответ неохотной улыбкой. — Не волнуйтесь, Джуди с нами все будет в порядке.

Но когда он отъезжал, у близнецов дрожали губы и глаза были круглые от страха. Видно, Джереми и Джекоб отнюдь не разделяли уверенности Рустера. Может быть, Джуди и раздумала бы отправлять их с Рустером, но ее мысли были заняты Буном. Она помнила, с каким исступленным видом он отъехал от приюта, и опасалась, что он совершит какое-нибудь безумство.

Она скакала на север, снедаемая желанием поскорее его увидеть. Что она сделает, как воспрепятствует ему совершить необдуманный поступок, Джуди не знала. Она даже не знала, что ее ждет на ферме Буна. То ей представлялось, как Бун угрожает револьвером покупателю фермы, то как он крушит все вокруг — пусть уж не достается никому! Но ей и в дурном сне не приснилось бы то, что она увидела воочию.

Такер Бун стоял на травянистом холмике и пустыми глазами смотрел на огромную яму. Когда она к нему подъехала, он не пошевелился, даже не повернул головы. Казалось, он был оглушен своей бедой.

Какой кошмар, подумала Джуди, слезая с лошади. Все сгорело дотла — и дом, и сарай, и даже деревья. Ничего не пощадили. Кое-где через пепел пробивались молодая трава и полевые цветы — молчаливые свидетели упорства жизни. Но ничто не говорило о том, что здесь когда-то кто-то жил, — кроме покрытых сажей кирпичей фундамента, на которые тупо смотрел Бун.

Джуди медленно слезла с лошади, мучительно подыскивая слова сочувствия, которые не прозвучали бы банально.

Бедный Бун! Ей хотелось обнять его, прижать его голову к своей груди.

Уезжай, Джуди, — тусклым голосом сказал он. — Тебе здесь нечего делать.

Так, подумала Джуди, начало не слишком многообещающее.

Глава 17

Бун не знал, рад он или огорчен тому, что Джуди оказалась рядом и смотрит на это свидетельство его прошлого. Уезжая утром из гостиницы, он старался свыкнуться с мыслью, что отныне их пути расходятся. Сейчас, увидев ее на этом пожарище, могиле его рухнувших надежд, он почувствовал, словно его сердечную рану кто-то посыпал солью.

Он глядел на Джуди, и вдруг его точно ударило: как хорошо она вписалась бы в те мечты, которые он связывал с этим местом. Его слова «Уезжай, Джуди» никого не могли обмануть, меньше всего — его самого. Он не хотел, чтобы она уехала, — он хотел, чтобы случилось какое-нибудь маленькое чудо, которое побудило бы ее остаться.

Но чудес не бывает, по крайней мере не с ним и не здесь. Что это вытворяет с ним судьба! Она преследует его несчастьями и одновременно испытывает видениями счастья, в котором ему отказано.

Скоро у него отнимут и эту землю. Он никак не может этому помешать.

— Что здесь произошло? — спросила Джуди приглушенным голосом, глядя на руины с болью в глазах. — Кто сжег твой дом, федералы?

Как это на нее похоже — не послушаться его приказания и отправиться его разыскивать! «Твой дом», сказала она. Откуда она знает, что это его дом? В Индепенденсе в нем никто не признал бывшего хозяина этой фермы. Билли, конечно, знает, и Бог ведает, что он наговорил Джуди.

— Если бы это сделали федералы, мне было бы легче, — ответил Такер — пусть узнает правду. — Даже если бы партизаны, это можно было бы понять. В конце концов, на войне как на войне. Но как я мог ожидать такой подлости со стороны своих?

— Так это —дело конфедератов? — Глаза Джуди округлились от ужаса. Видимо, этого ей никто не сказал. —Ты уверен?

Такер горько усмехнулся.

— Этот же вопрос мне задал полковник Шелби. Он считал, что дом сожгли партизаны, мои бывшие товарищи, в отместку за то, что я ушел из отряда в регулярную армию. Среди этих ребят есть законченные подлецы, и у меня самого мелькала такая мысль. Но в то время я был разведчиком у конфедератов, а разведчики часто узнают о предстоящих операциях. Вот до меня и дошел слух, что один из отрядов конфедератов хотел прижать Кэртиса Холланда. Он выставил свою кандидатуру в конгресс как твердый сторонник северян, и конфедераты полагали, что могут заставить его снять ее, угрожая жизни его любовницы и его детей.

— Твоей матери, — тихо сказала Джуди.

— Моя мать была его женой, а не любовницей! — Увидев изумление в глазах Джуди, Такер понизил голос. — Холланды объявили их брак недействительным, но мама отказалась подписывать какие-нибудь документы. До своего последнего часа она считала себя его женой.

Хотя Такер говорил тихим голосом, ярость и горечь звучали в каждом его слове, и ему казалось, что Джуди тоже их слышит.

— Холланд бросил мою мать много лет тому назад, — продолжал он: Джуди должна знать всю правду до конца. — Так что ему было наплевать, что с ней случится. Последний раз он приезжал в Индепенденс в тысяча восемьсот пятьдесят седьмом году. Он провел три дня в борделе и уехал, оставив мою мать в слезах и снова беременной. Скоро родились близнецы. Мне тогда было пятнадцать лет, но я считал себя взрослым мужчиной и отправился в его роскошный особняк, чтобы с ним разделаться. С Кэртисом мне встретиться не удалось, зато его брат, который был распорядителем его избирательной кампании, принял мои угрозы всерьез. Вскоре после этого мы получили официальные документы на владение этой фермой. Мама считала это доказательством того, что Кэртис все же небезразличен к нашей судьбе, а я понимал, что он просто хотел откупиться от нас и заглушить упреки совести. Во всяком случае, он ни разу не приехал поглядеть на своих сыновей.

— Ему же хуже.

— Может быть, но что там думал или чувствовал Кэртис Холланд, не имело отношения к нападению на нашу ферму. Я попытался объяснить капитану, который командовал отрядом, что наша ферма не имеет никакой военной ценности. Я убеждал его, что, уничтожив ее, он только окажет Кэртису услугу, освободив его от ненужного ему бремени. В тысяча восемьсот шестьдесят втором году будут выборы, и Холландам вовсе не хочется, чтобы им припомнили старые грехи. Капитан вежливо меня выслушал, и я отправился на задание, считая, что уговорил его пощадить дом моей матери. И только через несколько дней узнал, что он просто успокаивал меня, посмеиваясь за моей спиной.

Вспоминая поведение Латура, вспоминая, как он уверял его, что их ферме ничто не грозит, Такер накалялся все больше.

— Так вот, они напали на ферму в тот же вечер и сожгли все дотла. Если война меня чему-нибудь и научила, так это тому, что людям просто нравится убивать друг друга. Одинокая женщина с двумя маленькими мальчиками — ну как удержаться от такого соблазна! А я, дурак, можно сказать, подарил ему эту добычу.

— Бун, так нельзя! — воскликнула Джуди, придерживая лошадь. — Ты не можешь винить себя за то, что сделали эти люди!

Кого же тогда винить?

— Я должен был быть там. Мама умоляла меня не уезжать на войну, говорила, что без меня не справится с фермой. Но я не хотел быть фермером. Я хотел разводить лошадей, и когда ко мне пришли «серые призраки» и стали хвастаться, как много добычи им достается, я решил, что смогу таким образом сколотить капитал для племенного завода. Я был ничем не лучше всей этой братии. Мне и в голову не приходило, что я буду зарабатывать свой капитал на страданиях других.

— Но ты был слишком молод…

— Не так уж молод, чтобы не суметь отличить добро от зла, — прорычал Такер. Теперь он злился на самого себя. — После я попытался загладить свою вину, вступив в регулярную армию конфедератов, которые планировали вторжение в Миссури, но лучше бы я вернулся домой. Я оставил мать одну. Что она могла сделать с солдатами, как она могла защитить ферму и моих четырехлетних братьев? Говорят, она поняла, что их ждет, как только услышала приближение верховых, и велела близнецам спрятаться в погребе. Соседи нашли их через несколько дней. Они так и сидели, скрючившись в углу, не в силах ни пошевелиться, ни вымолвить слово.

— Господи Боже мой!

Такер отвернулся. Чувство вины и раскаяния сжали ему горло словно железным обручем.

—В это время я был за пятьдесят миль отсюда, занимаясь своим делом. А солдаты избили мою мать до потери сознания и оставили ее в горящем доме. — Он опять повернулся к Джуди: — Теперь ты не удивляешься, почему я тут же ушел из армии?

—Нет. На твоем месте я сделала бы то же самое.

Он кивнул в знак благодарности.

— После того как все это случилось, никто даже не удосужился известить меня. Моих братишек увезли в приют. Когда я наконец узнал правду, было уже поздно им помочь. Они находились на попечении государства, и я не имел на них прав.

— Но ведь ты уже был взрослый! Почему тебе не доверили опеку братьев?

— Неужели же северяне отдадут двух мальчиков знаменитому бандиту Джессу Холланду? Мне стоило только сунуться к ним с заявлением об опеке, и меня тут же упрятали бы в тюрьму. Нет, мне пришлось притвориться их дядей Такером. Я имею право их навещать, однако говорят, ни один судья не решит дело об опеке в мою пользу, поскольку у меня нет дома и средств к существованию.

— Но твои братья — владельцы этой фермы. По крайней мере этой земли. Разве они ее не унаследовали?

— Унаследовали, и вместе с ней долг по налогам за семь лет.

Такер с силой стукнул ногой по лежавшему перед ним камню, словно вымещая на нем свою беспомощную злость. Он только что получил извещение, что эти деньги надо внести до конца месяца, а не в декабре, как он полагал. Где он их возьмет?

— Вот оно — мое будущее, — устало сказал он Джуди, обводя рукой окрестности. — Вот все, что у меня осталось: мечты и надежды, превратившиеся в пепел.

— Ну зачем же так? — Джуди привязала свою лошадь к обгорелому стволу дерева и пошла поглядеть на фундамент дома. — Смотри, у тебя же великолепная ферма! — воскликнула она. — Всего-то и нужно что перестроить дом. Взгляни на эти поля, это пастбище, и дом стоит на таком замечательном месте. Если вот здесь сделать окно, то откроется вид до самой реки.

— Ты говоришь в точности, как говорила мама. — Бун вымученно улыбнулся. Джуди и ведет себя, как его мать, у нее такое же мечтательное выражение на лице, такая же способность во всем находить хорошее. — Помню, в тот день, когда мы сюда приехали, она бегала по ферме и твердила, что здесь многое можно сделать, стоит только приложить силы. Я никогда не видел ее такой счастливой. Теперь у нас есть дом, говорила она, теперь наша жизнь наладится.

— Разве она не наладилась? — с улыбкой спросила Джуди.

— Наладилась на какое-то время. — Буну было больно вспоминать тот короткий — такой короткий! — промежуток спокойной жизни. — Я только-только начал мечтать. На том пастбище я хотел сделать выгон для лошадей. Но все это было, конечно, до войны. До всех этих бед.

Джуди смотрела не на пастбище — она смотрела на Буна, заглядывая ему прямо в душу.

— У тебя отняли дом и родных. Неужели ты позволишь им отнять у тебя и мечту?

—Мечты стоят денег, — пренебрежительно бросил он. — И они редко сбываются.

—И ты так просто откажешься от них, даже не попытавшись за них бороться?

— Так просто?! — Увидев, что его крик подействовал на Джуди как удар хлыста, Такер заговорил спокойнее: — Я надрывался, я брался за любую работу, соглашаясь делать то, что мне не очень-то нравилось и чем я не очень-то гордился. Но столько денег, сколько мне нужно, я все равно не заработал. А сегодня мне сказали, что у меня осталось всего три недели — или земля перейдет к государству.

— Как это несправедливо! — Взгляд Джуди затуманился. Она подошла ближе к Буну. — Неужто ни с кем нельзя поговорить? Объяснить, как обстоят дела, предложить внести часть денег сейчас, а остальное немного позже?

— Я пробовал. У меня возникло впечатление, что эта ферма кому-то приглянулась — человеку, у которого есть связи в мире политики.

— Да ведь твой отец — член конгресса! Бун отрывисто хохотнул.

— Кэртис Холланд за все двадцать четыре года моей жизни палец о палец не ударил, чтобы мне помочь. Какого черта, он даже не признает факта моего существования. Нет уж, я и тут предоставлен сам себе — с этим я давно смирился.

— Такер Бун, волк-одиночка. — Джуди тряхнула головой. — Знаешь, что я думаю? Ты только болтаешь, что мечта тебе не по карману, а на самом деле никакой мечты у тебя нет.

— Ну спасибо! Ты все поняла.

Джуди подошла к нему еще ближе и сказала, глядя в лицо:

— Ты опять стараешься отгородиться от меня, но на этот раз у тебя ничего не получится. Я знаю тебя лучше, чем ты думаешь, потому что сама была такой же. Собиралась сражаться с жизнью по-своему и считала, что весь этот гнусный мир занят одним — как бы мне навредить. — Она вздохнула и вынула из-за пазухи медальон, который всегда носила на шее. — Но мне повезло. Судьба свела меня с замечательной женщиной, которая стала моей приемной матерью и показала мне, что в жизни есть и радости. Она дала мне этот медальон и сказала, что это — символ доверия. Доказательство того, что есть по крайней мере один человек на свете, который всегда готов прийти мне на выручку. А потом я узнала, что на свете не так уж мало людей, похожих на Гинни. Совсем необязательно сражаться с жизнью в одиночку, Бун. Разреши людям помочь тебе.

— Да? — сухо осведомился он. — Что-то я не заметил, чтобы у моего порога выстроилась очередь помощников.

Джуди нахмурилась.

— Может быть, это оттого, что ты захлопываешь перед нами дверь. Рустер готов пойти за тебя в огонь и в воду. Так же, как и твои братья. Не отталкивай нас, Бун. Мечтать гораздо интереснее вместе, и тогда мечты скорее осуществятся.

Вместе.

Глядя на нее, Бун был заново поражен красотой этой женщины, и ему страшно хотелось обнять ее и прижать к себе.

— Когда ты говоришь «нам», — неожиданно для себя спросил он, — ты говоришь в общем о людях или включаешь и себя?

Джуди опустила глаза, и на минуту Такеру показалось, что он оттолкнул ее своим настырным вопросом.

—Я хочу, чтобы ты знал, — проговорила Джуди так что он едва расслышал ее слова, — сегодня утром в гостинице я солгала тебе.

«Ну вот! — подумал он. — А я, дурак, надеялся». Но Джуди торопливо продолжала:

— Я знаю, что ты не хочешь сожалений, но то, что случилось между нами, слишком для меня важно, чтобы я могла про это забыть.

— Джуди…

— Нет, дай мне договорить, а то у меня не хватит духу.

Я плела всю эту чушь про то, как мы расстанемся без упреков и пойдем разными дорогами, только потому, что думала: именно это ты хочешь от меня услышать. Наверное, так оно и было, но теперь я поняла, что есть большая разница между тем, что ты хочешь и что тебе надо.

— Вот как?

—Вот так! — Джуди вперила в него серьезный взгляд. — Все это время я наблюдала за тобой, Бун. Тебе нужно… нет, ты заслуживаешь того, чтобы тебя, как боксера, ждал в углу ринга твой друг. Человек, который не побоится сражаться за тебя, болеть за тебя душой, подтолкнуть тебя, если у тебя появится желание сдаться. Человек, который верит в твою мечту и не позволит тебе от нее отступиться.

Как у нее это получается? Кажется, жизнь научила его никому и ничему не верить, но вот он опять готов забыть про осторожность и довериться ей.

Джуди тем временем сняла с шеи медальон и застенчиво ему улыбнулась.

— Теперь я понимаю, что у тебя есть основания ко всем и всему относиться настороженно, так что возьми этот медальон как залог нашего уговора — вернешь, когда выкупишь ферму. А если я хоть раз тебя подведу, можешь оставить его у себя или выбросить.

Бун попытался отказаться:

— Нет, Джуди, я его не возьму. Я знаю, как много этот медальон для тебя значит…

— Именно поэтому я и хочу тебе его дать. — Она положила медальон на ладонь Буна и заставила его сжать пальцы. — Вспоминай, глядя на него, что есть человек, которого заботит твоя судьба и который всегда будет рядом.

Бун потрясенно молчал. Медальон, который он сжимал в руке, давал ему необыкновенное чувство уверенности в себе, способности преодолеть все. Слова Джуди могли означать только одно: что она верит в него. А ее нежный проникновенный взгляд говорил о большем.

У нас ничего не получится, твердил себе Бун, наши пути должны разойтись. Но, глядя на Джуди, он ощутил невероятный прилив надежды и еще больший прилив желания. Ему пришлось сделать над собой огромное усилие, чтобы не овладеть ею на месте.

— Спасибо, — тихо сказал он, надевая медальон на шею. — Обещаю сохранить его любой ценой.

Эта женщина улыбалась так, что у него подкашивались ноги.

— Знаю. Я тебе доверяю, Бун.

И напрасно, подумал он. Ему пришли в голову сразу несколько причин, по которым она не должна ему доверять, и главной из них было его неудержимое плотское влечение к ней. Но он не стал перечислять ей эти причины, боясь ее отпугнуть. Как же ему хотелось поцеловать ее!

Бун знал, что этого не надо делать, но она стояла рядом, придвигалась все ближе, уже коснулась его, и он не смог устоять перед искушением. Он запустил пальцы ей в волосы, поднял ее голову и наклонился к ее губам.

Он понимал, что ему следовало обращаться с ней с особой осторожностью и нежностью, но как можно проявлять держку, держа ее в объятиях? Ведь он думал, что этого больше никогда не будет. Он раздвинул языком ее губы: какой несравненный вкус! «Поцелую и все», — говорил Бун себе, а его руки уже гладили ее нежные плечи, спину, очаровательное лицо.

—Дьявол, — простонал он, — как я могу быть джентльменом, когда на тебе это чертово платье?

Джуди слегка отшатнулась и удивленно посмотрела на него.

—Да я не в платье! Рустер нашел мне брюки и рубашку.

А ведь и вправду! Странно, что он этого не заметил. Видимо, она может явиться перед ним хоть в мешке с дырками для головы и рук, и Такер все равно увидит в ней женщину, которая отдалась ему прошлой ночью. При одном воспоминании об их страстных объятиях он почувствовал нарастающее возбуждение.

— Я хочу тебя, — хрипло проговорил он. — Сейчас, прямо здесь.

С застенчивой улыбкой она принялась расстегивать пуговицы на своей рубашке. Такер заметил, что у нее дрожат руки.

— Я тоже хочу этого. Страшно хочу. Но у меня совсем нет опыта. До тебя я ни разу не была с мужчиной. Во всяком случае… не так…

Глядя в ее широко раскрытые глаза, Такер понял, что она предлагает ему всю себя до конца. На этот раз он не стал заниматься самообманом, воображая, что они просто предадутся приятному времяпрепровождению, как у него бывало с Лилой и подобными ей. Такая женщина, как Джуди, заслуживала несравненно большего, чем мимолетное совокупление.

Быть по сему, подумал он. Постепенно она поймет, что он не такое уж сокровище, а до тех пор, пока она сама не захочет уйти, он будет всеми силами оберегать и защищать ее.

И разве это не самое подходящее место для того, чтобы дать себе такой обет на земле, которая так много для него значит? Все равно Джуди постоянно врывается в его мечты о будущем. Уж лучше честно признать, что они неразрывно связаны.

— Дай я тебе помогу.

Он нежно отвел ее руки в стороны. В нем бушевал пожар желания, но он сумеет обуздать себя, чтобы не пробудить в Джуди страшных воспоминаний. Он забудет о себе. Он будет гладить ее, говорить нежные слова и ждать, когда ее лицо воспламенится страстью.

Однако у Джуди и на этот счет было свое мнение. Он едва успел спустить рубашку с ее плеч, как она принялась расстегивать пуговицы на его рубашке. Нет, эта Джуди — не застенчивая девственница. Ощущая ее пальцы у себя на груди, Такер почувствовал, что его решимость сдерживаться, не спешить неуклонно слабеет.

Он дрожащими руками размотал бинты, перетягивавшие ее грудь, и насилу удержался, чтобы жадно не наброситься на нее. Она понятия не имела, как она прекрасна: откинутая назад голова, пышная грудь, которую она подставляет его поцелуям. Осторожнее, не спеши, как заклинание, твердил себе Такер, беря в рот сначала один темный сосок, потом другой. Она отвечала на его ласки тихими, гортанными стонами.

Эти стоны еще больше разжигали его страсть. Вкус сосков был так восхитителен. Поддерживая ее груди руками, он ласкал языком левый сосок, потом взялся за правую грудь.

Он мог бы еще долго упиваться ее грудью, однако ему надо было многому ее научить.

Давай разденемся, — осипшим голосом сказал Бун. — Я хочу видеть тебя всю.

Джуди зарделась от смущения. Но тут же принялась вязывать веревку, которая поддерживала ее брюки, и позволила им упасть на землю. Глядя на обнаженную Джуди Бун умирал от желания бросить ее на землю и слиться с ней в экстазе. Даже то платье, которое так его распаля-скрывало совершенство ее высокой груди, тонкой талии,округлых бедер и длинных стройных ног: это было прекрасное видение, осуществление его самых заветных фантазий. Идеальная женщина!

— О Боже! Неужели тебе никто не говорил, как ты красива?

Джуди покраснела и покачала головой, но его слова явно были ей приятны.

—А теперь я хочу увидеть тебя, — сказала она и потянулась к пуговицам на его брюках.

Бун опять легонько отвел ее руки, зная, что если ей дать волю, он тотчас потеряет голову от страсти.

— Не будем спешить, — обронил он и с ее помощью снял рубаху и постелил ее на траве. — Не очень-то мягкая постель, — сказал он, — но лучше здесь негде взять. Ложимся?

— Ты же сказал — не будем спешить, — с улыбкой ответила Джуди. — Давай играть честно, Бун, сначала разденься.

— Да ты понимаешь, что со мной делаешь? Она покачала головой:

— Нет. Но я хочу, чтобы между нами не было никакой одежды.

Она расстегнула последнюю пуговицу ширинки, засунула Руки ему за пояс и стала спускать с него штаны. Прикосновение ее теплых пальцев пробудило к жизни его мужскую плоть. Как бы это ее не напугало, подумал он, досадуя на отсутствие у себя выдержки.

Однако на ее лице он увидел не страх, а восхищение.

— О, Бун, — прошептала она, прижимаясь к нему горячим телом, — неужели никто ни разу не сказал тебе, как ты красив?

И тут он не выдержал. Он схватил Джуди в объятия и принялся целовать ее с таким самозабвением, словно ее вот-вот могли у него отнять. Запустив руки ему в волосы, она с трудом удерживалась на ногах, отвечая поцелуем на поцелуй и так тесно к нему прижимаясь, что он ощущал каждую клеточку ее дивного тела.

Такер опустил Джуди на землю, напоминая себе, что не надо спешить, но ее руки блуждали по его телу, гладя, сжимая, впиваясь в его плоть. Когда он стал целовать ее грудь, она выгнула спину, предлагая себя, а когда он опустился ниже, она раздвинула ноги, позволяя ему гладить и целовать свое потайное местечко. Она с такой готовностью отдавалась ему, что Такеру больше всего хотелось доставить наслаждение ей, заставить ее издавать эти глубокие гортанные стоны. Как это прекрасно: они вдвоем под теплыми лучами солнца, овеваемые легким ветерком, — нет, лучше быть просто не может!

Но эта чудо-женщина никогда не переставала его удивлять, никогда не вела себя так, как он ожидал. Когда он решил, что можно в нее войти, она вдруг стала ласкать его плоть осторожными и уверенными движениями. Это не были привычные приемы Лилы, а ласка влюбленной женщины, которая восхищалась наглядным доказательством его желания. Глядя в ее улыбающееся лицо, он видел, что она получает удовольствие от сознания, что доставляет удовольствие ему.

Такеру хотелось утонуть в ее бездонных глазах. Когда она так на него смотрела, он чувствовал себя непобедимым, как сошедший на землю бог.

Нет, это она — богиня, чудо, наслаждение, совершенство,живая страстная женщина, дарящая ему все то счастье и волшебство, которого ему не хватало всю жизнь. Он перерекатился на спину, чтобы она оказалась сверху — желая обожать ее, благоговеть перед ней, видеть выражение ее лица, как только они вместе достигнут апогея.

Как он ликовал, увидев ее изумление, когда он приподнял ее бедра и насадил ее на свое твердокаменное копье! Какой восторг охватил его, когда ее глаза заволоклись дымкой блаженства, потом закрылись и она задвигалась вместе с ним в любовном танце! Как он упивался ее учащающимися стонами, ее нарастающим буйством, готовностью, с которой она принимала его в свое горячее ликующее лоно!

Такер впал в неистовство. Он мял ее ягодицы, сжимал ее груди, но ему все было мало этой женщины. Взяв ее за талию, он стал приподнимать и с силой опускать ее на себя, стараясь проникнуть все глубже и глубже, словно стремясь слиться с ней воедино. Уцелевшей от цинизма и безверия частичкой своего существа он искренне считал, что, если ему удастся познать истинную суть Джуди, они окажутся связанными такими крепкими узами, которые никто никогда не сможет разорвать.

И вскоре Такер услышал пронзительный вопль восторга. Чувствуя, как по Джуди прокатывается волна спазмов, он изверг в нее свое семя, все до последней капли — и это было похоже на жертвенный ритуал его богине, оставивший после себя блаженное головокружение и тоскливую боль в груди.

В этот ослепляющий миг экстаза он прикоснулся к ее душе, и вот уже вновь они далеки друг от друга. Если бы эта дрожь восторга никогда не проходила, если бы было можно никогда не покидать ее нежные, раскаленные недра!

Увы! Девятый вал их страсти остался позади. Он сжимал ее талию, ощущая, как затухают последние спазмы. Такера переполнял сонм чувств, но главным из них была благодарность. Даже если она сейчас уйдет и им не суждено больше свидеться, эти минуты навсегда обогатили его жизнь. Джуди открыла окно к нему в душу, привнесла в ее темные глубины свет, тепло и радость, показала ему, какое это счастье — быть с любимым человеком.

Такого у него никогда не будет с другой женщиной.

Такер обнял Джуди за плечи и привлек ее к своей груди. Исполненный нежности, он стал целовать ее волосы — пусть волшебство продлится еще немного. Скоро действительность снова властно вступит в свои права, но ему хотелось, чтобы этот чудный миг длился вечно.

Джуди издала счастливый вздох.

— Ты даже не знаешь, какой ты замечательный человек, Бун, — тихо промолвила она.

Как это на нее похоже — в такую серьезную минуту сказать нечто, заставившее его засмеяться.

— Это комплимент?

— Нет, правда. — Она опять вздохнула. — Откровенно говоря, за мной ухаживали бог знает сколько молодых людей. Однако ни к одному я не чувствовала даже сотой доли того, что чувствую к тебе.

— Я ни за что не поверю, что такая красивая девушка, как ты, дожила до двадцати одного года, ни разу не задумавшись о браке.

Она покачала головой:

— Я не встретила даже человека, с которым мне захотелось бы провести целый день, не говоря уж о целой жизни. Не знаю, что в тебе такое особенное, Бун, но от одного твоего взгляда у меня кружится голова и подкашиваются ноги. — Она оперлась локтями на его грудь и смущенно улыбнулась. — Зря я в этом признаюсь?

Может быть, и зря, но в этом вся Джуди. Бун пробежал пальцами по ее прелестному лицу.

— Со мной происходит то же самое.

—Правда? — спросила она с искренним удивлением и не менее искренним восторгом.

— Я дожил до теперешнего возраста, ни разу даже не задумавшись о радостях супружества.

Джуди замерла, впившись в него взглядом.

Бун с запозданием понял, как можно истолковать его слова. Под влиянием Джуди он стал задумываться о таких понятиях, как любовь и верность, однако старался не заглядывать дальше. Ну да, он хочет быть с ней, но надо быть последним прохвостом чтобы звать женщину замуж, не имея даже собственного имени, ведя жизнь изгоя. Страх и тяжелый труд — вот все, что может ей предложить Такер Бун. Необходимость все время оглядываться назад в ожидании погони и с тоской начинать каждый новый изнурительный день.

— Задуматься и предлагать — это разные вещи, — решительно сказал он и опустил ее рядом с собой. — Прости меня, Джуди, но я не создан для брака. — Он сел и потянулся за одеждой. Как грустно, что волшебная сказка кончилась, но нельзя подавать ей напрасные надежды: она этого не заслуживает. — Я иду трудным путем, и я должен идти по нему один.

Она положила руку ему на плечо.

— Не беспокойся, Бун, я вовсе не предлагаю тебе себя в жены. Я все понимаю.

Извиняющиеся нотки в ее голосе ранили его в самое сердце.Это он должен извиняться, а не Джуди. Он опять причинил ей боль.

Он жаждал обнять ее, прижать к себе, попросить подождать — может быть, ему удастся восстановить эту ферму и зарабатывать на жизнь честным трудом. Но он не мог забыть о том, что солгал ей. Теперь, когда у него осталось всего три недели, он обязан взять деньги у «серых призраков». Джуди никогда его не простит, узнав, что у него и в мыслях не было позволить ей присутствовать при последней минуте Латура. Такер Бун, человек, которому она верит, отнимет у нее возможность отомстить и отдаст Латура «серым призракам».

Он чуть не признался ей во всем, но тут услышал стук приближающихся копыт. Джуди на секунду замерла, потом вскрикнула и ринулась подбирать свою одежду.

Они оделись гораздо быстрее, чем раздевались, хотя у Джуди, когда она застегивала пуговицы, руки дрожали не меньше. А затем, глядя на Буна с расстояния двух-трех шагов, она вдруг рассмеялась.

— Нет, как вам это понравится! Струсили, как детишки, пойманные на проказе. А ведь этот всадник вряд ли нам знаком и вряд ли он даже посмотрит в нашу сторону.

Как бы не так! Когда всадник появился из-за поворота, это оказался очень знакомый им обоим человек.

— Кристофер? — воскликнула удивленная Джуди. — Откуда ты взялся?

Глава 18

Джуди была искренне рада видеть брата, но в глубине души пожалела, что ей не удалось подольше побыть наедине с Буном. Вспоминая о его вымученном признании, она болела за него всем сердцем; ей хотелось залечить раны, нанесенные ему войной и пренебрежением отца, так же как он залечил ее раны.

Однако Буну наверняка не понравится, чтобы его личные дела обсуждались в присутствии нежеланного свидетеля, и хмурое лицо слезавшего с лошади брата отнюдь не располагало к откровенной беседе.

Кристофер был похож на разгневанного родителя: сначала он испытующе и холодно оглядел Джуди, потом Буна и стал мрачнее тучи. Видимо, он смутно догадывался, что тут произошло. Еще бы, только слепоглухонемой не ощутил бы висящего в воздухе напряжения. Но у Кристофера хватило ума ничего не сказать по этому поводу. Он слишком хорошо знал Джуди.

Тем не менее он заявил, что она должна немедленно ехать с ним, и бросил на Буна еще один подозрительный взгляд.

— Положение дел осложнилось, — сурово добавил он.

— Что осложнилось? Что-нибудь случилось с Гинни? Она заболела?

Кристофер покачал головой, не спуская свирепого взгляда с Буна.

— Извините, но мне надо поговорить с сестрой наедине.

— И куда ему, по-твоему, деваться? — негодующе осведомилась Джуди, которой совсем не нравилось поведение брата. — И какие же у тебя секреты от Буна?

— Дело касается нашей семьи, Джуди. — Кристофер явно не собирался сдавать позиции.

Бун поднял руку.

— Все понятно. Я поеду вперед, а вы тут разговаривайте. Нам все равно надо возвращаться, чтобы поговорить с капитаном Муром.

— Зачем тебе уезжать? — воскликнула Джуди, которая не хотела отпускать Буна одного. — Давайте поедем вместе, Кристофер!

Увидев, что Кристофер продолжает хмуриться, Бун покачал головой:

— Это ни к чему, Джуди. По крайней мере у меня будет возможность поразмыслить. Ты же не отрицаешь, что мне есть над чем раскинуть мозгами?

Он улыбнулся, надел шляпу и пошел к ожидавшей его лошади. Глядя, как он быстро и плавно взлетел в седло, Джуди с трудом удержалась от того, чтобы спросить его о смысле этих слов. О чем он собирается размышлять? О том, как они вместе будут разыскивать Рафа, о том, можно ли ей довериться, или, может быть?..

«Брось фантазировать, — строго одернула она себя. — А не то останешься с разбитым сердцем. Он же сказал, что не создан для брака». Как жаль, что они не успели-толком поговорить. Но ему явно не терпелось уехать. Еще бы, ведь Кристофер смотрит на него волком.

— Ближе к городу я поеду помедленнее, и вы меня легко догоните, — сказал Бун. — В город нам лучше въехать всем вместе.

Он кивнул Джуди и Кристоферу и тронул лошадь.

— Ну что там у тебя? — сердито спросила Джуди, поворачиваясь к брату, как только Бун исчез за поворотом. — Зачем ты был с ним так груб?

— Зато ты перед ним так и млела, — огрызнулся Кристофер и вскочил на лошадь. — Мы же договорились, что ты будешь вести себя с ним осторожно.

Джуди покраснела. Действительно, что это с ней творится, когда она остается одна с Буном? Ей все время хочется до него дотронуться. Да и ему, похоже, тоже.

— Видела бы ты свою физиономию, — продолжал Кристофер. — Более идиотской улыбки трудно себе представить.

Видно, Патрик правильно сделал, отправив меня приглядывать за тобой.

Не в силах вынести суровый взгляд Кристофера, Джуди шла к своей лошади. Она была страшно обижена на обоих братьев.

— Значит, тебя приставили шпионить за мной? — Джуди вскочила в седло и пустила лошадь вперед, бросив через плечо: — Мне двадцать один год, и я не нуждаюсь, чтобы за мной приглядывал младший брат. А что касается Буна, советую тебе пересмотреть свое отношение к нему: и тебе, и всей нашей семье предстоит часто с ним общаться.

Кристофер поскакал вдогонку за Джуди. Вид у него был ошеломленный.

— Да ты понимаешь, что говоришь? Кто тебе разрешит привести его в наш дом? Ты забыла, что он наемный убийца?

Джуди позволила брату догнать себя, посмотрела ему в лицо и твердо сказала:

— Я прекрасно знаю, кто он.

— А ты знаешь, что Бун — это не настоящее его имя? Дядя Хэм сказал, что он живет под чужим именем.

— Знаю.

— А ты знаешь, что он — преступник и разыскивается федеральным правительством? Что он был членом банды «серых призраков»?

— Я даже знаю, что заставило его вступить в банду. Джуди смотрела вперед. Пусть Кристофер не воображает, что может ее переупрямить.

— Видно, он тебе кое-что о себе рассказал. А ты-то много ему разболтала?

Джуди решила, что ей ни к чему обсуждать с Кристофером свои разговоры с Буном.

— Бун — хороший человек, — упрямо промолвила она.

— Джуди, ты меня пугаешь! Что тут у вас произошло?

— Ничего. — И вправду ведь ничего. — Мы просто друзья. Он мне многое поведал. То место, откуда мы уехали, — его бывшая ферма, которую во время войны сожгли его собственные однополчане. Поэтому он исполнен горечи и чувства вины. Ему приходилось делать отчаянные вещи, но по натуре он честный человек. Познакомься с ним поближе, Кристофер, и ты убедишься, что я права.

Брат бросил на нее испытующий взгляд и покачал головой:

— Похоже, что для знакомства у меня будет предостаточно возможностей. Я намерен следовать за вами, не спуская с вас глаз.

— Патрик велел? — презрительно осведомилась Джуди. — Удивительно, что этот твой мнительный братец сам сюда не пожаловал.

— Он собирался. Но дома возникли осложнения. Племянник миссис Тиббс, Джордж, явился в Новый Орлеан, чтобы опротестовать ее завещание. Он, оказывается, считал, что ее состояние должно было перейти к нему.

— Он-то так считал, а миссис Тиббс не доверяла ему. Он ей не нравился. Поэтому она и оставила свои деньги Рафу.

— Половина Луизианы слышала, как она многократно заявляла, что не оставит этому прохиндею ни гроша, но это не помешало Джорджу заявить, что тетка к старости выжила из ума и пала жертвой происков этого преступника Латура.

— Преступника? Это Раф преступник?

— Я просто повторяю слова Джорджа. Он заявляет, что Рафа судили в Батон-Руже и признали виновным в измене и что у него есть письменные этому доказательства.

— В Батон-Руже? — переспросила Джуди. Подумать только что все это время Раф был так близко от дома. — Ты не ослышался?

— Джордж повторил это раз десять, да еще добавил, что, по его сведениям, Рафа повесили за измену и похоронили в безымянной могиле. Конкретных доказательств он пока не предъявил, так что нам надо отправиться в Батон-Руж и выяснить, что там на самом деле произошло.

— Хоть убей, не понимаю, почему ты сразу туда не отправился, а явился сюда за мной?

У Кристофера на лице мелькнуло смущение.

— Не сердись, но я все это время следовал за вами. А о том, что происходит дома, я узнал из письма, которое они послали до востребования в Индепенденс.

— Ты постоянно шел за нами по пятам?

— На какое-то время я вас потерял — между Сент-Луисом и Джефферсон-Сити, а потом случайно увидел, как ты садишься в дилижанс. Сегодня утром я расспросил работников конюшни, и мне сказали, что ты поехала в этом направлении. Честно говоря, я страшно обрадовался, когда нашел тебя. Я уже начинал думать, что мне придется скакать за тобой до самого Канзаса. Но я был уверен, что ты захочешь знать, что творится дома.

Джуди не была уверена, что хотела знать обо всех этих неприятностях, однако Кристофер был прав. Не узнав этого, она не сможет найти и спасти Рафа.

— Ты ведь не веришь, что он умер? — со страхом спросила она Кристофера.

Он пожал плечами, явно допуская такую возможность, однако не желая расстраивать сестру.

— Мне не хочется в это верить, но от правды не спрячешься. Надо все выяснить.

— Согласна. Отправляемся в Батон-Руж. Мы с Буном ждали ответа федералов, надеясь узнать, куда перевели Рафа. Пожалуй, я поеду побыстрее и скажу ему, чтобы он не ходил к капитану Муру.

Кристофер схватил ее за руку:

— Пусть сходит, Джуди. А мы прямо сейчас свернем и поедем в Луизиану.

— Ты предлагаешь мне исчезнуть? Не простившись, ничего не объяснив?

Кристофер отпустил ее руку и нахмурился.

— Он нам больше не нужен. Только будет мешать. Если Кристофер считает, что им будет мешать Бун, что он скажет, узнав про Рустера и близнецов? Не говоря уж о Билли. Джуди чуть не рассмеялась, хотя ничего смешного во всем этом не было.

Кристофер требовал, чтобы она сделала выбор между Буном и своей семьей, а такой выбор Джуди делать отказывалась. Она полностью предана своей семье, но она только что заверяла Буна, что будет поддерживать его, и если она сейчас уедет с Кристофером, она нарушит данное Буну слово.

— Я предложила ему работу, и я не собираюсь улизнуть, не заплатив, — сказала она, понимая, как Буну нужны эти деньги для выкупа фермы.

— Не нравится мне все это, Джуди. Я ему не доверяю.

— Ты его совсем не знаешь.

— Может быть, но я знаю тебя, а ты, хоть и любишь пошуметь, на самом деле податлива как воск. Что, если он просто наплел тебе небылиц про свои несчастья, а потом смоется со всеми нашими деньгами?

Вспомнив про украденный саквояж, Джуди сделала гримаску.

— Исключено.

Кристофер искоса глянул на нее.

— Что-то ты чересчур в нем уверена.

— Да, я в нем уверена.

— Я заметил у него на шее твой медальон, — со значением произнес Кристофер. — Ты же никогда его не снимаешь. Может, объяснишь, как он оказался у Буна?

Нет, она не собиралась этого Кристоферу объяснять. Минута, когда она подарила Буну медальон, и любовная сцена, которая за этим последовала, — это было ее глубоко интимное, бесконечно дорогое воспоминание, и ей вовсе не хотелось, чтобы брат опошлил его своими циничными замечаниями. Но что-то ему надо сказать, чтобы он понял, как тесно она связана с Буном.

— Гинни дала мне этот медальон как символ доверия, — начала она, старательно подбирая слова. — И я подарила его Буну с этой же целью. Гинни научила меня верить людям. Я следую своему чутью, Кристофер. Оно меня еще ни разу не подводило.

— А я следую своему чутью. И оно говорит, что Бун тебе лжет. Он что-то от тебя скрывает.

— Если даже и так, у него, наверное, есть для этого веские причины, — упрямо сказала Джуди. Ей представилось искаженное мукой лицо Буна, когда он рассказывал о смерти матери, о том, как он мечтает восстановить ферму и дать кров своим братьям. — Он поедет с нами, Кристофер. И больше я не желаю это обсуждать.

— Вот упрямая девчонка, — проворчал ее брат. — Ну ладно, я буду терпеть его присутствие, раз уж ты меня заставляешь, но при одном условии: этот человек не должен знать о частных делах нашей семьи.

Вспомнив, что рассказала Буну о своем отце, Джуди покраснела.

— Черт возьми, Джуди, надеюсь, ты не разболтала ему о наследстве?

— Нет. — Это она утаила от Буна и очень в этом раскаивалась. Если уж она просит Буна во всем ей доверять, разве можно держать от него в секрете такое важное дело? — Я вообще не вдавалась в подробности и не объясняла, зачем мы ищем Рафа. Бун считает, что я за что-то хочу ему отомстить.

— Ну и прекрасно, пусть так и считает. — Увидев сомнение на лице Джуди, брат принялся ее убеждать: — Это гораздо важнее, чем твое личное отношение к нему. Не забывай, что речь идет о жизни Рафа и будущем нашей семьи. Когда все закончится — пожалуйста, можешь открыть Буну правду. И даже можешь свалить все на меня — дескать, это я принудил тебя ему лгать. Но если я прав и он таки сам лгал, разве тебе не будет легче от мысли, что ты не поставила под удар своих близких?

Джуди подумала о Буне, который ехал где-то впереди, по доброй воле предоставив ей возможность поговорить с братом. Ей хотелось поскорее догнать его и все время быть с ним, ей хотелось рассказать ему все, что она от него скрыла. И тем не менее она понимала, что Кристофер не зря настаивает на молчании. Она давно уже убедилась, что его интуиции можно доверять.

— Ты требуешь от меня слишком многого.

— Нет, я всего лишь прошу тебя подождать и посмотреть, как все обернется. Не надо ему лгать. Просто не рассказывай лишнего.

Может, он и прав? Наверное, лучше перестраховаться. Буну от этого вреда не будет. Она сделает это во имя безопасности дорогих ей людей, своих родных, черт побери!

— Ладно, — сказала Джуди, — будь по-твоему. Но надеюсь, ты убедишься, что ошибался в Такере Буне.

— А я надеюсь, что в этом убедишься ты, — буркнул ее брат.

Все трое въехали в город вместе, но в гробовой тишине. Такер не знал, о чем они говорили вдвоем, однако заметил в Джуди разительную перемену. Она разговаривала с ним вполне вежливо, но как с малознакомым человеком. Куда девались нежные улыбки и сердечные признания? Можно было подумать, что между ними никогда не было близости.

С каждой минутой в Буне назревало желание забыть про Латура— да черт с ним! — и вернуться на ферму. Там они с Джуди могли разговаривать в открытую. И наверное, если бы им дали время, до чего-нибудь договорились бы.

Во всяком случае, ничего хуже этого напряженного молчания он не мог себе представить.

Так по крайней мере ему казалось, пока он не услышал из переулка справа громкий шепот:

— Эй, Бун!

В тени домов стоял Рустер, глядя на необычную тройку и явно готовый в любую секунду пуститься наутек.

«Что-то случилось!» — подумал Бун. Он слез с лошади, дал Джуди и Кристоферу знак подождать его и осторожно повел лошадь в переулок.

— В чем дело? — осведомился он у Рустера.

— Пока ничего. — Мальчик оглянулся через плечо. — Но ваш приятель вызвал подкрепление. Они вас поджидают возле гостиницы. Билли совсем не понравилось, что вы с Джуди куда-то рванули вместе.

Его слова не особенно удивили Такера — разве что о прибывшем подкреплении.

— А сколько их — подкрепления? Рустер пожал плечами:

— Я не считал — человек пять-шесть. Двоих я узнал: это те, что отлупили меня в Сент-Луисе.

Это было для Такера неожиданностью. Хотя, с другой стороны, вполне естественно, что Билли не хочет выпускать из виду Джуди… и ее саквояж. Значит, у «серых призраков» и ее деньги, и форма конфедератов. Надо узнать, что еще было в саквояже, чтобы Билли не застал их врасплох.

— Куда ведет этот переулок? — спросил он Рустера.

— Там в конце сарай. Раньше в нем, видно, держали лошадей, а сейчас он пустой.

— Вот и отлично, туда и пойдем. — Оглянувшись, он махнул рукой Джуди и Кристоферу — дескать, следуйте за мной. — Надо пересмотреть нашу стратегию, а это лучше всего сделать в укрытии.

— Укрытие — первый сорт, — хвастливо заявил Рустер. — Мы там уже несколько часов прячемся с ребятами, дожидаясь вашего возвращения.

Такер похолодел.

— С какими ребятами? Ты не один?

— Смотря как на это посмотреть. От близнецов вообще-то немного толку, особенно от Джерми.

— Джерми? Рустер ухмыльнулся.

— Я не хотел вас обидеть. Просто ему подходит такое прозвище. Он все время шмыгает носом. [4]

Такер остановился. Позади него остановили лошадей Джуди и Кристофер.

—Да дело не в прозвище, Рустер. Я правильно тебя понял —ты говоришь о моих братьях, которые, как я думал, находятся в государственном приюте?

— Тюрьма это, а не приют, — фыркнул Рустер.

— Джуди, что это все значит? — спросил Кристофер, переводя взгляд с сестры на Такера и Рустера.

— И верно, Джуди, — поддержал его Такер. — Может, объяснишь, почему мои братья прячутся в пустом сарае?

Она вызывающе уперла руки в бока.

— А ты думал, мы оставим их в этом кошмарном заведении?

— Там они по крайней мере были в безопасности.

— Ты так думаешь? — Джуди сверкнула глазами. — А ты видел, где они там спали, что им давали есть, какую каторжную работу их заставляли делать?

Такер внутренне поежился: ему было некогда проследить, в каких условиях жили его братья. Ему хотелось верить, что в приюте им хорошо, потому что единственной альтернативой было украсть их оттуда и таскать за собой. Если учесть, чем он занимается, им все-таки было лучше в этом «кошмарном заведении».

— Поглядел бы ты на Джуди, — сказал Рустер. — Начальница бросилась за нами вдогонку, а Джуди заперла дверь стулом. Ох и молодец же она! Джекоб и Джерми только и говорят о том, какая она смелая и как она их спасла.

— Смелая! — рявкнул Такер. — Или безответственная? Ты что, так и будешь подбирать всех беспризорников, Джуди? В привычку вошло?

Если он ожидал увидеть на ее лице раскаяние, то он забыл, что это за женщина.

— Они не беспризорники, — отрезала она ледяным тоном. — Они твои братья.

Да, выразился Такер, конечно, неудачно, но отступать он не собирался.

— В том-то и дело, Джуди, что они мои братья, что за них ответственность несу я. И тебе ни к чему брать их под свою опеку. Они достаточно настрадались, и сейчас им больше всего необходима спокойная жизнь. Что бы ты ни говорила про этот приют, там у них была крыша над головой, какая-то одежда и какая-то еда.

— Каша-размазня, — буркнул Рустер.

— Им нужна не просто крыша над головой, а семья! — Джуди скрестила руки на груди. — Твоим братьям плевать на еду. Им нужен ты.

Может, она и права, но это же неосуществимо!

— А как насчет поисков Латура? Мало того, что мы сами носимся из одного города в другой, будем еще таскать за собой мальчишек?

— О мальчишках не беспокойся. Они у меня будут ходить по струнке, — заверил его Рустер.

«Сам-то ты не больно ходишь по струнке», — подумал Такер, но, видя, как горд Рустер своей новой ролью, не стал высказывать своих сомнений.

— Меня беспокоит не их поведение. Просто у меня и на самого себя едва хватает денег. Как я смогу кормить вас всех и покупать для вас билеты?

Рустер с ухмылкой полез за пазуху и вытащил оттуда пачку денег.

— Я сам буду их кормить и покупать им билеты, Бун. Я же сказал, что когда-нибудь расплачусь с тобой.

— О, Рустер, — горько проговорила Джуди, — ты же обещал мне перестать воровать.

— Эти деньги я не украл. Не совсем украл.

— Воровство, — сурово сказал Такер, — это всегда воровство.

Рустер пожал плечами, но особого раскаяния на его физиономии не отразилось.

— Скажем прямо: я стырил их у Билли. Почему ему можно было украсть их у меня, а мне нельзя украсть их назад?

— Может, и так, — согласился Такер, сообразив, что это наверное, те деньги, что были в саквояже. — Но в таком случае деньги принадлежат Джуди.

— Мне?

С трудом сдерживая раздражение, Такер объяснил:

— Если я правильно понял Рустера, саквояж с деньгами у него отобрали молодчики Билли.

— Да еще чуть меня не укокошили!

— Положим, — признался Такер, сурово глядя на Рустера. — Но ты забыл сказать, кто поначалу стянул саквояж.

— Джуди, что это за парень? — вмешался Кристофер. — Как он оказался с тобой и что это за разговоры об украденных деньгах?

Видя, что Джуди в замешательстве, Такер представил Рустера Кристоферу:

— Познакомься, Кристофер, это — Рустер О'Лири, один из ее… — нет, «беспризорник» лучше не говорить, — …из ее защитников. Рустер, а это — брат Джуди, который, судя по всему, тоже хочет присоединиться к нашей компании.

— Он привез мне новости, — сказала Джуди.

Такер полагал, что Кристофер приехал главным образом для того, чтобы защитить Джуди — может быть, от него, Такера.

— Замечательно, — проворчал он. — Еще и этого надо будет кормить. — Он повернулся к Рустеру: — Ну-ка, отдай Джуди ее деньги, и пусть она содержит весь этот зверинец.

— Но, Бун…

— Я сказал, отдай Джуди деньги!

Увидев, что Бун непоколебим, Рустер с видимым сожалением сунул пачку денег Джуди.

— Все деньги, Рустер! В том числе и те, что ты припрятал в башмаке.

Такер сказал это наугад, но по раздосадованному выражению Рустера понял, что его догадка была верной.

— Это несправедливо, Бун! Я рисковал головой, чтобы добыть эти деньги. Полагается же мне что-то за труды!

— Деньги, которые ты спрятал за поясом, с лихвой вознаградят тебя за труды, но можешь обсудить это с Джуди. И ты обещал — помнишь наш разговор? — что никогда в жизни ее не обманешь.

Бурча что-то себе под нос, Рустер снял башмак, потом полез за пояс и передал Джуди еще несколько банкнот. Возможно, Рустер прятал на себе еще небольшую заначку, однако Такер решил оставить ее мальчишке. Надо ему на крайний случай иметь немного денег. Кроме того, он уже добился желаемого: Рустер понял, что лучше быть честным, а Джуди — что парню нельзя до конца доверять.

Но Джуди этого как будто не осознала. Она с такой счастливой улыбкой смотрела на Рустера, точно парень и в самом деле ее спас.

— Какая удача! А я ломала голову, на какие деньги мы поедем в Луизиану. Теперь можно отправиться на станцию и купить билеты.

— А про Билли ты не забыла? — сухо спросил Такер.

Улыбка исчезла с лица Джуди.

— Мы к нему не вернемся, Бун. Ты волен поступать по своему усмотрению.

— Что это еще за Билли? — спросил Кристофер. — И почему вы все так его боитесь?

— Я никого не боюсь! — решительно заявил Рустер. А зря. Когда Такер представил себе, как отреагирует Билли на пропажу денег, он понял, что Джуди права. В гостиницу им путь заказан.

— Пошли в сарай, это не такой вопрос, который можно обсуждать на улице.

И он двинулся вперед, предоставив остальным следовать за ним. Рустер почти бежал с ним рядом, едва поспевая за его размашистыми шагами.

— Ты на меня не сердишься? Я просто хотел помочь Джуди, ты же сам меня об этом просил. С какой стати Билли прикарманил ее деньги?

— Нет, я не сержусь.

— Но душа не на месте, верно? Эти люди — тоже из «серых призраков», которых так боится Джуди?

Ох уж этот Рустер — слишком хорошо соображает!

— Может быть, но другим об этом лучше не говорить. Мальчик кивнул.

— А ты к ним пойдешь?

Надо бы пойти. Иначе «серые призраки» обязательно их выследят, и им всем не поздоровится. Однако у Буна не хватало духа отдать Рустера на расправу Билли за кражу денег. Нет, сначала он переправит их всех в безопасное место, а потом пошлет телеграмму в Салвейшен, сообщив «серым призракам», что все еще выслеживает Латура. Если повезет, он и свое вознаграждение получит и никто из их компании не пострадает.

Он завел всех в темный тихий сарай, привязал к какому-то крюку лошадь и сказал Джуди:

— Проследи, чтобы никто отсюда не уходил. Я скоро вернусь.

— Куда ты? — спросила она, хватая его за рукав.

— Кому-то надо поговорить с капитаном Муром, — пояснил Такер, отодвигаясь от нее.

— Но, Бун…

— Ты можешь для разнообразия не спорить? Нам нужны эти сведения, и мне лучше отправиться туда одному.

— Тебе совершенно не нужно туда идти. Ты не даешь мне сказать самое главное. Кристофер говорит, что Ра… — она оборвала себя на полуслове и оглянулась на брата, — что Латура отправили в Батон-Руж.

— Откуда тебе это известно?

Такер задал этот вопрос Кристоферу, который ответил тяжелым взглядом.

— Я тоже наводил справки, мистер Бун. И я не так доверчив, как моя сестра.

Такер понял, что Кристофер узнал что-то порочащее о его прошлом. Ну что ж, по крайней мере он не притворяется. Это достойно уважения.

— Значит, поедем в Луизиану. Но надо дождаться темноты.

— А как же мои вещи? — спросила Джуди. — Вся одежда осталась в гостинице.

— Хотите, я ее выкраду? — предложил Рустер. — Меня никто не ищет.

— Идти на риск из-за какого-то паршивого платья! Нам и без того будет непросто выбраться из города.

Джуди улыбнулась Буну:

— Ты говоришь «нам». Включая твоих братьев?

С ума сойти! Да разве можно надеяться, что они будут слушаться каждого его слова: перепуганные близнецы, неуправляемый Рустер, не доверяющий ему Кристофер? Было бы разумнее отправить их всех в Салвейшен и искать Латура одному.

Но, глядя на счастливую улыбку Джуди, видя у нее в глазах надежду и радость, Такер просто не мог ей отказать.

— Ну да, — сказал он. — Я, конечно, об этом еще горько пожалею, но ладно уж, поедем все вместе. А если кто спросит, скажем, что мы — одна большая дружная семья.

Глава 19

Джуди стояла на борту парохода и глядела на приближающийся Батон-Руж. Наступило раннее утро, и в доках почти не было видно людей, однако она предпочитала смотреть на пустые улицы, нежели слушать споры между Рустером и Кристофером. За три дня пути они так и не достигли согласия — ни по одному вопросу. В дилижансе и потом на пароходе они без конца сцеплялись в бесплодных спорах. Каждый старался доказать неправоту другого. Джуди не могла понять, почему они с первой минуты невзлюбили друг друга и как остановить эти раздоры, но эта непрерывная война не предвещала ничего хорошего: вряд ли Рустер приживется на плантации Латуров.

Джуди говорила Кристоферу, что своими перебранками они пугают близнецов, а тот в ответ заявлял, что эту парочку все пугает. К сожалению, в этом он был прав. Хотя Джекоб и Джереми жили в одной каюте с ней (остальные мужчины помещались на верхней палубе), близнецы в основном сидели скорчившись на своей койке и на ее вопросы отвечали «да» или «нет» или просто пожимали плечами. Вот тебе и большая дружная семья!

И, по мнению Джуди, во всем был виноват Бун.

Конечно, он ей ничего не обещал, и у нее нет права на него злиться, но почему он полностью вверил ее заботам «зверинец», а сам проводит весь день и полночи, играя в карты? Не так-то легко справляться с мальчиками, которые отказываются с ней разговаривать, заталкивать в них ужин, когда у них нет аппетита, и заставлять ложиться спать пораньше, чтобы они могли немного отдохнуть до того, как у них начнутся кошмары. Бун мог бы помочь ей управляться с близнецами или, на худой конец, дать совет, но ей просто не удавалось с ним встретиться. Когда он не играл в карты, он спал, растянувшись на верхней палубе. Он явно ее избегал, и Джуди казалось, что она знает почему.

Между ними все было хорошо, даже замечательно, пока разговор не зашел о браке.

Хотя она и сказала, что не навязывается ему в жены, Бун, по-видимому, разгадал ее тайные мысли. Может быть, она и не ожидала от него предложения, однако это не мешало ей мечтать о том, чтобы провести жизнь вместе с ним. Она привыкла, что Бун всегда рядом. Разумеется, ей претило, чтобы он ею командовал, но она знала, какое это счастье — говорить с ним, смеяться вместе с ним, спать в его теплых объятиях, и ей хотелось, чтобы это повторялось снова и снова. Надо было обсудить с ним то, что между ними произошло, и не исключено, что им даже удалось бы придумать способ не расставаться в будущем. А вместо этого он скрывается от нее в веселой мужской компании, предоставив ей караулить своих братьев и быть судьей в стычках Кристофера и Рустера.

А те как раз затеяли очередную перебранку. Разносились крики. «Неправда!» — вопил Рустер. «Знаю я тебя!» — отвечал Кристофер.

Джуди не выдержала:

— Перестаньте драть глотки! Мне осточертело слушать вашу грызню, да наверняка и всем остальным пассажирам тоже. Мы скоро причалим. Поберегите силы для дел, которые ждут нас на берегу.

— Он опять вчера вечером пробрался в игорную комнату, — сказал Кристофер, ткнув пальцем в сторону Рустера. — Держу пари, что кому-нибудь обчистил карманы.

— Много ты знаешь! — возразил Рустер, всем своим видом изображая оскорбленную невинность. — Я обещал Джуди, что больше не буду красть, и я ни у кого не украл ни цента. Мне просто надо было кое-что узнать.

— Так я тебе и поверил. Тебе нужно было кое-что стырить.

— Да перестаньте же! — вскричала Джуди. — Я с ума сойду. Когда вы научитесь жить мирно?

— А зачем мне этому учиться? — Кристофер бросил на Рустера ненавидящий взгляд, — Ты, видно, совсем спятила, Джуди, если собираешься привести к нам в дом этого… эту портовую крысу.

Рустер дернулся, услышав про «портовую крысу», но не отступил перед Кристофером:

— Как будто я соглашусь жить в одном доме с таким… горлопаном. Я всего лишь хочу помочь Джуди найти того парня. А после — до свиданьица, только вы меня и видели. Поеду обратно в Сент-Луис.

— Вот счастье-то! Так отправляйся сейчас. Небось воровская компания ждет тебя не дождется!

— Кристофер! — Джуди схватила брата за руку. — Неудивительно, что Рустер боится нашей семьи, если он судит о ней по твоему поведению.

— Никого я не боюсь, — заявил Рустер.

Джуди не обратила на его слова внимания — ей надо было разобраться с братом.

— Ты спросил его, зачем он ходил в игорную комнату? Просто сразу подумал самое плохое.

— А что еще о нем можно подумать? Украл же он твой саквояж.

— Я тогда ее не знал, — тихо сказал Рустер. — И я хотел есть.

Джуди отпустила руку Кристофера и повернулась к Рустеру:

— Я-то тебе верю, но, может, все-таки объяснишь, что ты делал в игорной комнате?

— Я хотел помочь Буну. Сделать ему одолжение.

— Святой Бун! — насмешливо произнес Кристофер. — А он, случайно, не ходил по воде аки посуху, когда просил тебя об одолжении?

— Кристофер!

— Да ладно, Джуди. — Кристофер заговорил тихим горьким голосом. У него был такой вид, будто он потерял лучшего друга. — Нам с тобой вроде совсем не о чем разговаривать. Ты, видно, тоже причисляешь Буна к лику святых.

Решительно повернувшись, Кристофер зашагал прочь. Ну почему он все время злится?

— Ты знаешь, он обычно совсем не такой, — пояснила она Рустеру. — Я понять не могу, почему он к тебе все время цепляется. Можно подумать, что сам святой!

— Он любит командовать, — сказал мальчик, пожимая худыми плечами. — Явился, чтобы защищать сестру, а вы ему ничего не хотите объяснить. По-моему, ему просто страшно.

Джуди вдруг поняла, что Кристофер, наверное, чувствует с ее стороны такое же отчуждение, какое она чувствует со стороны Буна. Все время опасаясь проговориться, она вообще ни разу не потолковала с ним по душам. Когда у тебя появляются секреты, у твоих близких возникает чувство ненужности.

— Это не извиняет его грубость, — сказала она Рустеру. — Нам всем страшно.

— Мне не страшно, — выпятив грудь, возразил Рустер. — Я вовсе не от страха не хочу к вам ехать.

Джуди видела его насквозь: чем дожидаться, когда тебя прогонят, лучше уйти самому.

— А отчего же? Рустер отвел глаза.

— Зачем вам такие, как я?

— Рустер, ну дай же нам самим решить, нужен ты нам или нет! Не обращай внимания на Кристофера. Вот увидишь, мои родные примут тебя радушно. Для них не важно, кем ты был, им важно, каков ты есть. Поверь: если я скажу им, что ты мой друг, любой из Латуров станет твоим другом.

— Любой из Латуров?

Только сейчас Джуди вспомнила, что Кристофер просил ее не говорить об их родстве с Рафом, но смекалистый Рустер уже все понял.

— Это тот, которого мы выслеживаем? Так он вам родственник?

Теперь уже отрицать это было бесполезно.

— Он наш дядя, но много лет назад они с женой усыновили меня и моих четверых братьев.

Рустер кивнул, словно именно это он и ожидал услышать.

— А ваша плантация называется Камелот?

— Да. — Джуди от удивления окончательно забыла наставления Кристофера. — А ты откуда знаешь?

— Один из игроков сказал приятелю, что его хозяин Анри Морто хочет ее купить. В следующем месяце ее будут продавать с аукциона.

Джуди была в панике, узнав не только, какая опасность угрожает Камелоту, но и от кого.

— Анри Морто?

— Верно! Вы его знаете?

У Джуди по спине поползли мурашки.

— Это брат моего отца. Родного отца. У дяди Анри денег больше, чем у Мидаса, но другого такого эгоиста и злопыхателя поискать. Камелот ему не нужен. Он просто хочет отомстить Рафу.

— За что?

— Он думает, что Раф убил его брата, и все эти годы чинил нам всевозможные препоны. На самом деле отца убил не Раф. Мне совсем не нравится, что с нами плывет его прихвостень.

Рустер нахмурился.

— Вот уж не думал, что его тоже надо остерегаться.

— Тоже? — со страхом спросила Джуди.

— Этот парень, с которым он разговаривал, тащится за нами по крайней мере с Сент-Луиса.

Джуди не на шутку испугалась.

— По-твоему, он тоже из «серых призраков»? Рустер кивнул:

— Бун так считает.

Значит, банда не потеряла их след в Индепенденсе. Но как же Билли и его громилы узнали, где они? — Бун, говоришь, знает этого человека?

— Да, он сказал, что за ним неплохо бы последить. Неплохо бы последить? А почему Бун ни разу не сказал про этого человека ей? Да собственно, когда он мог ей что-нибудь сказать — он же бежит от нее как черт от ладана.

— Так вот что ты делал в игорной комнате — следил за этим человеком по поручению Буна?

— Не только, — ответил Рустер и опять отвел глаза. — При Буне этот мужик ничего бы такого не сказал, а на мальчишку никто не обращает внимания. Я решил подобраться поближе — вдруг узнаю что-нибудь полезное и передам Буну.

— Погоди-погоди, — сказала Джуди и повернула его лицом к себе. — Что это значит — «не только»? Что еще ты там делал?

— Помогал Буну выигрывать.

— Он что, шулер? — Джуди была ошеломлена. Мало того, что Бун сам обманщик, так втягивает в свой обман еще мальчика.

Рустер отчаянно затряс головой.

— Да нет, никакой он не шулер. Он просто здорово играет. И он хочет знать, кто жульничает. Из темного угла мне видно, кто прячет в рукав туза или сдает карты снизу колоды. Я отлавливаю шулеров, и Бун отказывается с ними играть.

— Значит, он выигрывает? — спросила Джуди, словно это было для нее самым главным.

Рустер широко улыбнулся:

— Еще как! Однажды я видел, как он блефовал. У него была всего пара валетов, а у его противника — три плюс два, и тот не выдержал, бросил карты.

Нет, подумала Джуди, этого человека нельзя понять. Как он может пить и играть в карты, когда за ними по пятам следуют «серые призраки»? Или позволять Рустеру рисковать собой, выглядывая для него шулеров?

Заметив, что матросы готовят тросы для причаливания, Джуди решила, что во всем этом надо разобраться до того, как они сойдут на берег в Батон-Руже. Она встанет у сходней и перехватит Буна, как только он спустится с верхней палубы. Поблагодарив Рустера за ценные сведения, она велела ему собрать остальных и приготовиться к высадке.

— И Буна тоже?

— Особенно Буна.

С этим человеком ей просто необходимо поговорить.

* * *

— Капитан, вы здесь?

Услышав за дверью спальни Лилы голос Билли Кокрана, Ланс встал с постели, чтобы подобрать ее одежду. Он, конечно, обожает смотреть, как она танцует для него нагишом, но ей незачем присутствовать при его разговоре с лейтенантом. Как она сама любит говорить: делу время, а потехе час.

— Оденься, — приказал он ей и толкнул за ширму, бросив вслед ее одежду. — И займись чем-нибудь ближайшие полчаса.

Лила сверкнула на него поверх ширмы зелеными глазами:

— Это моя комната, дорогуша. Кто ты такой — командовать мной в собственной спальне?

— Кто я такой? Человек, который скоро заработает нам с тобой кучу денег.

Ланс пошел к двери, стараясь подавить раздражение: не дай Бог связываться с жадными и властными женщинами.

— У нас мужской разговор, — примирительным тоном произнес он. — Деловой мужской разговор.

—А я-то думала, что мы равноправные партнеры в делах, — капризно сказала Аила, однако начала одеваться.

Сколько ты у меня выманил денег — не сосчитать. По-моему, это дает мне право знать, что ты там замышляешь.

В постели Лила была выше всех похвал, но вне ее она хотела слишком многого.

—Ты тут совершенно ни при чем, — ответил Ланс, еще больше раздражаясь из-за того, что вынужден умасливать Лилу — Не нервничай по пустякам, золотце. Речь идет о заварушке, в которой я был замешан много лет назад. Пришла пора свести счеты.

— Капитан, — раздался опять голос Билли.

— Заходи, лейтенант.

Ланс распахнул дверь — слава Богу, больше не надо слушать жалоб Лилы — и подвел Билли к стоявшему у окна столу.

— Ну и чему я обязан удовольствием лицезреть тебя? — спросил он, наливая Билли виски.

Билли взял стакан и вопросительно поглядел в сторону ширмы, за которой одевалась Лила.

— Не беспокойся, дама сейчас уйдет, — заверил его Ланс, наливая виски в свой стакан. — Правда, дорогая?

Лила вдруг вышла из-за ширмы — босая, в полурасстегнутом халате. Ланс нахмурился: ему не понравился испытующий взгляд, которым она окинула Билли. Еще не хватало, чтобы эта парочка договорилась у него за спиной! Чтобы отвлечь Лилу от Билли, он обнял ее и впился ей в губы поцелуем, сжав для большей убедительности грудь.

— Приходи через полчаса, — прошептал он ей на ухо, — не пожалеешь.

Лила отодвинулась и невольно ухмыльнулась.

— Жуткий ты человек, Ланс Бафорд. Не возьму в толк, почему я все от тебя терплю.

— Мы оба знаем почему.

Видя, что Билли нарочито отводит взгляд, Ланс вновь привлек к себе Лилу и крепко обхватил ее ягодицы. Надо показать лейтенанту, как хорошо он управляется с женщинами, как умеет подчинять их своей воле.

— Полчаса, — сказал он Лиле и хлопнул ее по заду.

— Может быть. Если буду в настроении.

Лила тряхнула головой и с недовольным видом вышла из комнаты. Нет, меня ты не проведешь, подумал Ланс. Вернешься как миленькая и на колени встанешь, если прикажу. Эта женщина знает все уловки обольщения, вздохнул он, только вот что-то она стала ему приедаться.

Не важно. Скоро он поедет домой к Гинни.

Обернувшись к Билли, Ланс увидел, что тот с ухмылкой смотрит вслед хлопнувшей — ну конечно же! — дверью Лиле. И снова подумал, что эта парочка может объединиться против него.

— Какие новости привез? — сухо спросил он Билли. — Из-за плохих ты не посмел бы прервать мой отдых.

Билли опять ухмыльнулся: дескать, знаем, что это был за отдых, — но решил мудро промолчать.

— Мы потеряли след Буна, — без обиняков заявил он. — Он удрал из Индепенденса.

Это Ланс уже знал, перехватив телеграмму Буна. Поэтому он и послал вслед за ним Эда Харкли. Однако хорошо, что лейтенант не соврал, хотя и прошляпил Буна. Пока Кокран говорит Лансу правду, его не придется убирать.

— А девчонка где? — осведомился он, поскольку Эд сообщил ему, что Бун едет на пароходе один. Лансу не нравились загадки, особенно когда загадка была связана с именем этой настырной Джуди Латур.

Билли только пожал плечами:

— Я поставил людей около гостиницы и почты, но они там так и не показались.

— Короче, они тебя перехитрили?

Ланс ожидал увидеть на лице Билли злость, даже раскаяние, но тот ухмылялся с таким видом, будто его вполне устраивало исчезновение этой парочки. Не хватало только, чтобы его подчиненные задумали что-то свое.

— Дело близится к концу, и мы не можем позволить девчонке вытворять что ей вздумается, — прорычал он.

— Ясно. Позвольте узнать, почему она вас так интересует, капитан?

«Так я тебе и сказал!» Кто больше знает, у того и власть. Ланс не собирался разглашать, какое отношение ко всей этой истории имеет Джуди Латур.

Надо ее найти. Она будет приманкой, которая влечет Латура в западню; на худой конец, ее можно будет использовать в переговорах с Анри Морто. Тот с большей готовностью окажет ему помощь, если он предложит ему за ту же цену не одного, а двух Латуров.

Морто ненавидит девчонку, считает, что она причастна к смерти его брата. И, поскольку ее вмешательство и показания помогли упечь за решетку самого Ланса, он не задумываясь отдаст ее дяде на расправу. А для этого надо знать, куда она подевалась.

— Ладно, забудь пока про Буна, — сказал он Билли, залпом опорожнив стакан, — но рекомендую найти девчонку и привести ее сюда, ко мне. — Он стукнул стаканом по столу. — Все ясно, лейтенант?

— Ясно, капитан, — послушно ответил Билли, однако в его желтых глазах Ланс уловил какую-то потайную мысль. Билли тоже поставил стакан на стол. — Чтобы ее выследить, мне понадобятся дополнительные средства. Разъезжать взад-вперед по Миссури не такое дешевое занятие.


Ланс хотел дать ему зуботычину, но сдержался. В поисках Джуди приходилось полагаться на Билли.

Он полез в карман, вытащил пачку банкнот, которую Лила только что ему вручила, и отсчитал несколько штук.

— И больше не получишь, пока не выполнишь задание, — отчеканил он. — А если опять проворонишь добычу, я с тебя шкуру спущу.

— Само собой, капитан. — Билли отсалютовал и направился к двери. — Вы же не можете сказать, что я когда-нибудь вас серьезно подводил. Рано или поздно, но добыча была у вас.

— Да, однако на сей раз ты охотишься за женщиной.

— Это верно, капитан, — сказал Билли и добавил, выходя из комнаты: — Еще какой женщиной.

Эти последние слова еще сильнее укрепили подозрение Ланса, что Билли преследует какие-то собственные цели, но он не стал его задерживать. Если понадобится, он сумеет приструнить своего лейтенанта, а пока пусть ищет Джуди Латур. Собственно говоря, Лансу нет дела до того, какие виды Билли имеет на Джуди. Лишь бы оставил ее живой, чтобы Ланс тоже мог с ней позабавиться.

«Месть действительно сладка, как сказал поэт», — со смешком подумал Ланс.

Такер поспешно сбежал вниз по трапу и застыл, увидев Джуди, которая в одиночестве стояла возле сходней. Сзади ее можно было принять за мальчика — округлые бедра были скрыты под брюками. Но, взглянув на ее профиль, никто уже не усомнился бы, что перед ним — женщина. Она стояла, глядя на город, и Такера неудержимо потянуло к ней. Он слишком хорошо помнил, что скрывается под грубой тканью штанов и фланелевой рубахой. Это воспоминание мучило его днем и ночью. Как ему хотелось подойти к ней, обнять, поцеловать ее пухлые губы!

Наверное, он никогда не сможет обладать Джуди на законных основаниях. Отчасти поэтому он и избегал ее на пароходе. Жаль, что толку от этого мало. Как только он ее увидел, он снова стал жаждать невозможного.

«Оставь ее в покое, — твердил ему внутренний голос. — Уходи, пока она тебя не увидела».

Но тело Такера отказывалось слушать внутренний голос.

Ноги сами понесли его вперед, глаза не отрывались от ее профиля. Его совесть кричала, чтобы он шел в другую сторону, но Такера захватили воспоминания о ее теплом мягком теле.

Услышав его шаги, Джуди повернулась и поглядела на него настороженным взглядом лесного оленя. Она была страшно напряжена и совсем не похожа на ту покорную женщину, которая отдалась ему на ферме.

— Значит, Рустер все-таки сумел оттащить тебя от карточного стола, — жестко сказала она.

Такер в душе содрогнулся от ужаса, но внешне остался совершенно спокойным.

— У меня дела на берегу, — промолвил он, кивая в сторону дока. — Или ты забыла?

— Я ничего не забыла. — Она впилась в него взглядом. — Почему ты избегал меня, Бун? Неужели ты так меня боишься?

Она не любит экивоков и всегда берет быка за рога.

— Я тебя не боюсь, Джуди, я боюсь за тебя. И за мальчиков. Я не хочу лишний раз подвергать вас опасности.

— От кого исходит опасность — от того человека, которого Рустер подслушал в игорной комнате?

Такер чуть не выругался.

— Я запретил ему тебе об этом говорить. К чему тебя лишний раз расстраивать?

— Великолепно, Бун! Мне ты не можешь доверить сведения, которые касаются нас обоих, а двенадцатилетнего мальчика ты не стесняешься послать в это жуткое место в качестве шпиона!

— Я никуда Рустера не посылал. Наоборот, я все время гонял его оттуда. А он упорно лезет на рожон.

— Но он сказал, что ты… — Джуди запнулась. — Ну, не важно. Зачем нам обсуждать Рустера? Так кто этот человек — один из «серых призраков»? Ты думаешь, он за нами следит?

Такер пожал плечами. Ему хотелось бы успокоить Джуди, но она требует правды.

— Я сам его не знаю, но я видел портрет Эда Харкли на объявлениях о розыске преступника. Не могу себе представить, чтобы Билли послал по нашему следу известного своей жестокостью убийцу. А если послал, то, наверное, сказал ему, что я буду в обществе женщины. Хоть ты и одета мальчиком, я решил, что ему лучше не видеть нас вместе. Тебе гораздо безопаснее прятаться в каюте с близнецами. Мальчишек никто не ищет.

— Вот и объясни это своим братьям. Они не могут понять, почему ты их не навещаешь и, кажется, считают, что в этом виновата я.

Услышав усталость в ее голосе, Бун впервые понял, как ей было тяжело все эти дни.

—Дело идет к концу, — сказал он и с тоской подумал, что к концу идет не только поиск Латура. — Если мне повезет, я сегодня найду Латура.

— Ты найдешь Латура? Не мы, а ты?

— Эд Харкли будет следовать за мной по пятам. Ты что, хочешь, чтобы он догадался, кто такая ты и кто эти мальчики? Пойми, Джуди, сейчас не время разыгрывать спектакли.

— Мои спектакли несколько раз спасли твою шкуру, Бун. Господи, мало того, что она неприступна, так еще и сердится. Этого он просто не мог перенести.

— Знаю, Джуди, — мягко произнес он. — И не думай, что мне не хочется взять тебя с собой. А если что-нибудь случится, кто позаботится о близнецах… и о Рустере?

— Ты думаешь, что что-то случится?

Ох, чересчур хорошо у нее варит голова! Но Бун знал, что не должен допустить ее встречи с Харкли.

— Я не знаю, что думать, — честно признался он. — Но я не могу оставить братьев одних. На их долю и так выпало слишком много горя.

— Верно. — Джуди выпрямилась во весь рост. — Вот и оставайся с близнецами. А я пойду в штаб.

— Ты?

— Спасибо за доверие, — ядовито сказала Джуди. — Хватит тешить самолюбие, Бум. Ты же знаешь, что я скорее тебя разузнаю все, что нужно. Да и Харкли за мной не пойдет.

— Пойдет, если увидит, как мы разговариваем.

— Тогда давай кончать разговор, и я пошла. Такер взял ее за руку.

— Черт побери, Джуди, ты слишком многого от меня хочешь…

— Я хочу, чтобы ты мне доверял, — сказала она, вскинув на него упрямый взгляд. — А если ты на это не способен, тогда лучше отдай медальон.

Отдай ей медальон, и дело будет с концом, говорила ему совесть. Ведь она рано или поздно у тебя его отберет. Такер сбежал от Билли, потому что так было проще, но ему все равно нужно обещанное вознаграждение. Кое-что он выиграл в карты, однако этого не хватит, чтобы отдать долг Лиле и выкупить ферму. Он должен доставить Латура к «серым призракам», иначе он потеряет всякую надежду на будущее и потеряет Джуди.

А если ей сказать правду, она может бог знает что выкинуть, принести огромный вред и себе и другим.

— Ну ладно, иди, — проговорил Такер, выпуская ее руку, — да возвращайся за мной, как только его найдешь. И поспеши. Пароход отчалит через два часа.

— Знаю.

У Джуди дрогнул голос, и на секунду у Такера возникло искушение схватить ее за руку и убежать от прошлого, которое наверняка их разлучит. Увы, оба они не принадлежат себе. Джуди, которую страшные воспоминания побуждают к мести, не успокоится, пока не достигнет своего. Она просит ей доверять. Как он может отказать?

Но нельзя отпускать ее без всяких средств защиты.

— Возьми, — сказал он, протягивая ей свой «кольт». — И если возникнет нужда, пусти его в ход.

Джуди понимала, как ему не хочется расставаться с револьвером, и она вознаградила его за эту жертву благодарной улыбкой.

— Спасибо, — тихо промолвила она. — Ты об этом не пожалеешь.

Будем надеяться, подумал Такер, глядя, как она поспешно идет по сходням. Но его не оставляло гнетущее предчувствие беды: надо было идти самому.

Это ощущение еще усилилось, когда, подняв глаза, он увидел зловещую физиономию Эда Харкли.

Глава 20

— Рафа Латура нет в живых, — сказал полковник, к которому провели Джуди в штабе, и подал ей пачку бумаг. — Его казнили по обвинению в измене.

Джуди глядела на документы, едва удерживаясь от слез. Она же выдает себя за юношу, а мужчинам не пристало плакать в присутственном месте. У нее дрожали руки и разум отказывался верить словам этого самодовольного жирного полковника Портера, который вызвал у нее мгновенную неприязнь и перед которым она никогда не унизилась бы до слез.

Но сердце у нее обливалось кровью. Этот человек был для нее больше отцом, чем тот, который ее зачал. Нет-нет, не может быть, чтобы Раф умер. Неужели она прошла весь этот путь лишь для того, чтобы узнать, что его уже нельзя спасти? Что она скажет братьям? А Гинни?

Кое-как она закончила разговор с ханжой полковником, хотя впоследствии не могла вспомнить ни одного слова, которое ему сказала. Она только помнила, что ей хотелось причинить ему такую же боль, какую он так бездушно причинил ей. Как он смел улыбаться, сообщая ей о смерти Рафа? Ей хотелось дать ему пощечину, чтобы стереть с его физиономии эту гадкую усмешку.

Выйдя из здания штаба, Джуди потерянно поплелась по направлению к пристани. Что же теперь делать? Надеяться уже не на что.

Надо скорее рассказать Буну, подумала она и ускорила шаг. Где ей искать утешение, как не в его крепких объятиях?

Она шаталась от горя, и вдруг ее схватили сильные руки. Но это не были руки Буна.

— Мисс Латур?

Подняв глаза, она узнала молодого солдата, который провел ее в кабинет полковника.

— Простите, мисс, я не хотел вас напугать. Мне не хочется вас отпустить, не сказав вам правды.

Она растерянно мигала. Потом насторожилась: откуда ему известно, что она девушка?

— Может быть, вы меня не помните, — продолжал солдат, — но я часто ходил на рыбалку и охоту с вашим братом Питером. Меня зовут Бартли Реммерс. Мы давно не видались с Питером. Боюсь, что я оказался по ту сторону баррикад.

— Ах Бартли! Ну конечно, я тебя помню. — Она даже вспомнила, что он был в нее немного влюблен. И выражал свою любовь по-мальчишески — дергал за косички и запускал ей в постель лягушек. — Извини, что я тебя не узнала, но новость, которую мне сообщил полковник, меня просто оглушила.

С суровым лицом Бартли взял ее за руку и отвел в переулок, чтобы их не было видно из здания штаба.

— Я должен быстрее туда вернуться. Меня могут отдать под суд за то, что я хочу вам сказать. Но все ваши родные были ко мне добры, и я не позволю, чтобы вы ушли отсюда раздавленная горем. Вашего дядю не повесили. Его даже не судили. Его за большие деньги передали штатскому лицу.

—Так Раф жив? — воскликнула Джуди, схватив солдата за руки. От облегчения у нее закружилась голова.

Бартли кивнул.

И тут Джуди вспомнила предположение Буна, что кто-то тайно манипулирует ими.

— Кто это гражданское лицо?

Бартли оглянулся.

— Пообещайте, что никому не скажете, откуда вам это известно. Два дня назад сюда заявился адвокат из Нового Орлеана с мешком денег. Мне приказали положить эти деньги в личный сейф полковника. И потом я увидел, как этот адвокат — Ллойд Мэтью — повел вашего дядю под охраной нескольких солдат по направлению к доку.

— Ллойд Мэтью? — спросила Джуди, вспомнив, что так зовут агента и управляющего ее дяди Анри.

Бартли кивнул.

— Это он составил список обвинений и свидетельство о смерти, которые вам показал полковник. Если вы наймете адвоката, он наверняка сумеет доказать, что это — подделка.

Взяточничество, подделка документов, похищение — посмотрим, как будет смеяться полковник Портер, когда сам предстанет перед военно-полевым судом.

Но пока что надо поскорее отпустить Бартли. Не дай Бог, кто-нибудь их увидит! Джуди торопливо с ним попрощалась, поблагодарила и пригласила в гости в Камелот.

И поспешила на пристань — ей нельзя опаздывать на пароход! Надо как-то дознаться, где сейчас живет дядя Анри — а не то Рафу грозит нечто худшее, чем похищение.

Ой, неужто ей мерещится? На другой стороне улицы, прямо напротив штаба она увидела Буна.

Джуди остановилась, таращась на него в изумлении. Что он здесь делает, он же должен быть на пароходе! Он сказал, что кому-то надо остаться с близнецами. Так где же они? Пароход отчаливает через пятнадцать минут. Уж не вздумал ли Бун отстать от него?

Как будто услышав ее мысли, Бун оглянулся на нее и свирепо нахмурился. Ну надо же, он же еще на нее злится!

Джуди шагнула вперед, но Бун предупреждающе покачал головой. Ничего не понимая, обуреваемая подозрениями, Джуди хотела было рвануться к нему, но тут кто-то сжал ее локоть. Круто повернувшись, она увидела серьезное лицо Рустера О'Лири.

— Что тут происходит? — спросила она, тем не менее покорно следуя за ним. — Что вы с Буном здесь делаете? И кто остался с близнецами?

— Ваш брат, — пренебрежительно бросил Рустер. — А Бун совершает привлекающий маневр.

— Привлекающий… ты хочешь сказать «отвлекающий»?

— Ну да. Этот тип — который из «серых призраков» — увидел, как вы разговаривали на пароходе. Так вот Бун решил его отвлечь — пусть следит не за вами, а за ним.

— Не понимаю. С чего бы Эду Харкли следить за мной? Я думала, они выслеживают Буна.

Рустер пожал плечами.

— Мне никто ничего не говорит. Спросите Буна.

— Да как же я его спрошу? Он на меня так посмотрел — не вздумай, мол, подойти!

— Он вернется. Вот стряхнет этого Харкли и вернется.

— Но нам надо спешить на пароход. — Джуди посмотрела в сторону пристани. Если Раф попал в руки дяди Анри, ему грозит опасность. — У нас осталось не больше десяти минут.

Словно в подтверждение ее слов пароход дал долгий заунывный гудок.

— Верно, — неохотно признал Рустер. — Идите лучше на пароход. Буну будет спокойнее, если за его братишками станете приглядывать вы, а не ваш брат.

Джуди растерянно глядела на него.

— А ты со мной разве не пойдешь?

— Бун решил оставаться здесь, пока не избавится от этого типа. А я хочу уговорить его, чтобы он позволил мне ему помогать.

— Как это — уговорить?

Рустер смущенно ухмыльнулся.

— Он велел мне возвращаться на пароход. Но я ни в жизни не отпущу его одного! Кто-то должен следить за тем типом.

— Не говори глупостей. Тоже мне храбрец — следить за наемным убийцей! — Джуди схватила его за руку. — Я себе никогда не прощу, если с тобой что-нибудь случится.

— Да ладно, Джуди, — сказал Рустер, вырываясь. — Не такой уж я простак. Я буду с Буном. Мы будем помогать друг другу.

Как он уверен в Буне!

— А я считала, что ты поедешь к нам на плантацию. Познакомишься с нашей семьей.

Рустер отвел взгляд.

— Я нужен Буну. Не могу я его бросить.

Да, Рустер очень предан Буну. Бун стал для него чем-то вроде отца. Джуди понимала, что ей следовало бы уговорить Рустера ехать с ней в Камелот. Но она помнила себя упрямой девчонкой и видела, что он ни за что не согласится.

С парохода раздался второй гудок.

— Хорошо, — решилась она. — Я поеду. А ты возьми вот это.

И она вытащила из-за пояса револьвер Буна.

Рустер вытаращил глаза. Он с таким благоговением взял револьвер в руки, точно она вручила ему царскую корону.

— Это ведь револьвер Буна, да?

— Ты хотя бы умеешь из него стрелять? Он вспыхнул, и Джуди поняла, что не умеет.

— Будем думать, что Господь Бог действительно бережет детей. — И дураков, мысленно добавила она, надеясь, что ей не придется пожалеть об этом поступке. — И ты не воспользуешься этим револьвером.

— Все будет хорошо. — Рустер погладил ее по руке. — Вы и оглянуться не успеете, как я заявлюсь в ваш Камлот.

— Камелот, — машинально поправила его Джуди. — Я буду выглядывать в окно вас обоих. — Она взяла Рустера за руку — пусть себе ежится от непривычной ласки. — Скажи Буну… что мне нужно с ним повидаться. Столько осталось несказанного. — Она вздрогнула, услышав двойной гудок парохода — последнее предупреждение об отплытии. — Скажи ему…

Сейчас, когда она осознала, что может никогда больше не увидеть Буна, ей пришло в голову столько всего, что следовало ему сказать. Надо было дать ему возможность объяснить все то, что вызывало в ней сомнения и подозрения, надо было сказать ему правду о Рафе.

— Скажи ему, что я хочу обо всем ему рассказать, хочу, чтобы между нами все было честно и открыто. И скажи, чтобы берег медальон.

— Джуди, вы что, собираетесь заплакать?

— Я никогда не плачу, — отрезала она и тут же подумала, что эти слова звучат как хвастливое заверение Рустера, что он никого не боится. — Я буду скучать по тебе, Рустер, — сказала она на прощание и крепко его обняла.

— Берегите себя! — крикнула она и бросилась бежать к пристани, с трудом сдерживая слезы. Еще не хватало расплакаться! Но расставания всегда давались Джуди с трудом.

Она взбежала по сходням, и первое, что увидела, был хмурый как туча Кристофер, к которому жались испуганные близнецы.

— Где Бун? — рявкнул он. — Ты знаешь, что эта портовая крыса тоже сбежала?

— Я их видела. — Она прошла мимо — надо было еще договориться со стюардом о том, что они поедут дальше. — Они пока останутся в Батон-Руже.

— Почему-то меня это нисколько не удивляет, — саркастически сказал Кристофер, следуя за ней. — А что нам делать с его братьями?

— Отстань, — сердито обронила Джуди, ускоряя шаг. — Хватит с меня на сегодня.

— Джуди, что происходит? — спросил Кристофер, волоча за руки близнецов. — Куда ты бежишь как угорелая?

Услышав у него в голосе испуг, Джуди вспомнила слова Рустера: «Он боится». Она обернулась, увидела перепуганные лица близнецов и поняла, что их надо успокоить.

— Мы едем домой, — с трудом выговорила она. — Там все и разрешится.

Но у Такера этого чувства, что все скоро разрешится, не было и в помине. Он ушел из штаба в полной растерянности. Полковник отказался хоть что-нибудь ему сказать о судьбе Латура, заявив, что сегодня он уже третий, кто наводит о нем справки. Первым был молодой человек — это, безусловно, Джуди. Вторым, по-видимому, был Эд Харкли.

Последнее было странно: казалось бы, этому молодчику надо держаться подальше от присутственных мест —вдруг узнают. С другой стороны, Харкли совершал убийства в Миссури, а здесь, в Луизиане, его, может быть, и не ищут. Конечно, если он хоть сколько-нибудь похож на Билли, он скорее войдет в клетку ко льву, чем рискнет рассердить своего капитана. Разумеется, Харкли уже доложил куда следует, что Бун манкирует своими обязанностями.

Такер мысленно выругался: нужно было установить связь с «серыми призраками» раньше, когда он отправил телеграфом Лиле деньги, выигранные в покер. Ему не хватило пятидесяти долларов, и он попросил у проклятой бабы отсрочки, обещая заплатить остаток в течение недели. Получалось, что на поиски Латура у него осталось всего пять дней.

И Джуди надо бы найти, но он понятия не имел, куда она подевалась. Почему-то никогда раньше, оставшись один, он не чувствовал себя таким потерянным.

Однако через несколько минут он ощутил, как ему в спину уперлось дуло револьвера, и понял, что вовсе не один.

— Пришло время поговорить по душам, Бун, — услышал он голос Харкли. — Для начала отдай свой револьвер. И прошу не кочевряжиться.

— Со мной нет револьвера.

— Дай-ка я проверю. — Не отводя дула от спины Буна, Харкли похлопал его по карманам и везде, где могло быть спрятано оружие. — Капитану будет интересно узнать, как ты из кожи лезешь, чтобы защитить эту кобылку. Неплохая мысль — переодеть ее мальчишкой. Я бы сроду ее не узнал, если бы не наблюдал ваше нежное расставание. Плохо твое дело, Бун. Я бы тебя, может, и пожалел, если бы не знал, кто мне платит за работу. А капитан, скажу тебе, не терпит предательства.

— Никто никого не предал, — с напускным пренебрежением сказал Такер. — Опусти револьвер, Эд. Ты же знаешь, что без меня никогда не найдешь Латура.

— Наоборот, полковник сообщил девчонке, где он находится. — Харкли наклонился и ощупал ноги Буна. — Привыкни к мысли, что нам не важно, жив ты или мертв.

Что ж, Бун так и полагал. Он знал, что Эд собирается его убить, но потом он бросится вдогонку за Джуди, а этого Такер допустить не мог. Как-то надо дотянуться до ножа, который спрятан в сапоге. Харкли вот-вот его нащупает. Бун весь напрягся — пан или пропал! — и внезапно услышал у себя за спиной какой-то странный хруст. Оглянувшись, он увидел, что Харкли распростерт на земле, а над ним стоит Рустер, держа в руке чрезвычайно знакомый Такеру револьвер.

— Джуди сказала, что, Бог даст, мне не придется из него стрелять. Но и другой конец пригодился.

Бун забрал у Рустера револьвер — вдруг нечаянно спустит курок.

— Ну ты молодец. Спасибо. Рустер широко улыбнулся:

— Тогда обещай, что научишь меня стрелять. Чтобы мне в следующий раз не надо было ждать, пока мой враг наклонится.

— Постараюсь, чтобы следующего раза не было. И откуда ты здесь взялся? Я думал, ты уплыл на пароходе с Джуди и остальными.

— И кто бы тогда приглядывал, чтобы на тебя не напали сзади?

Это решение, понял Такер, далось Рустеру нелегко — он наверняка хотел уехать с Джуди.

— Научить тебя стрелять я теперь обязан. Но, если не возражаешь, револьвер я пока оставлю у себя.

— Я могу забрать этот, — с ухмылкой произнес Рустер, толкая Харкли ногой, обутой в удивительно дорогой ботинок.

Зная вороватые замашки Рустера, Такер не стал выяснять, где он взял эти ботинки и прочую франтовскую одежду.

— Пожалуй, действительно стоит его забрать. Вот разозлится, когда очухается.

— Я вот что подумал, Бун. Ты говоришь, за его голову назначена награда. Так почему бы нам не сдать его шерифу? Сидя в тюрьме, он уже не сможет никому навредить.

Такер подумал, что в полиции потребуют объяснений, и может всплыть, что он и сам когда-то состоял в банде «серых призраков».

— Идея неплохая, — кивнул он Рустеру, — вот только с полицией мне сейчас объясняться неохота.

— Тогда покарауль его, а я мигом вернусь. Я не прочь и сам получить за него вознаграждение.

Такер подумал, что все еще должен Аиле пятьдесят долларов, но Рустер, без сомнения, имел право на эти деньги.

— Ну, ступай за шерифом, — сказал он мальчику.

Он решил приглядывать за Харкли с безопасного расстояния, а когда заявится полиция, отправиться на почту и послать телеграмму в Салвейшен.

— Погоди. — Ему внезапно пришла в голову мысль, что Джуди, наверное, знает, где находится Латур. — Она тебе, случайно, не сказала, куда направляется?

— Домой, — ответил Рустер с ухмылкой и пустился бежать. — У них там плантация, которая называется Камлот.

* * *

Сидя в баре пустого салуна и подливая себе в кружку виски — он уже опорожнил полбутылки, — Ланс ломал голову, куда запропастился Ренни Клейборн. Что он там делает на почте — сам себе телеграммы отправляет? Того и гляди появится Лила, занятая пока у себя в спальне с управляющим банком. Честно говоря, ему осточертела Лила со своими бесчисленными вопросами, и еще больше ему осточертело ждать Ренни.

Ланс допил содержимое оловянной кружки и запустил ее в зеркало за стойкой. Звук разбитого стекла принес ему некоторое облегчение.

И вообще зачем ему кружка, когда виски можно пить прямо из горлышка?

Улыбнувшись своему отражению в единственно уцелевшем куске стекла в углу, он потянулся за бутылкой. И тут в бар вошел Ренни и застыл, увидев разбитое зеркало. Ланс смотрел на его отражение.

— Что случилось? — спросил Ренни, правой рукой нащупывая револьвер.

— Мне надоело тебя ждать, — буркнул Ланс, поднимая ко рту бутылку. — Скажи спасибо, что тебя тут не было, а не то получил бы кружкой между глаз. Где тебя носили черти?

Ренни изобразил на лице обиду.

— Мне пришлось ждать открытия. Я хотел было взломать дверь, но вы же сказали не рисковать.

Верно, сказал. Эта охота за ведьмами, которую устроили федералы, сильно испортила ему нервы. Вишь ты, собрались изловить всех до единого партизан.

— Ну и чего ты там стоишь вылупив глаза? — Ланс помахал бутылкой, приглашая Ренни подойти поближе. — Что сообщает Харкли?

Ренни, который пошел было к нему, впившись взглядом в бутылку, остановился.

— От Эда ничего нет, — нерешительно начал он. — Зато есть телеграмма от Буна.

От Буна? Ланс сделал еще глоток из бутылки и тупо уставился на отражение Ренни в обломке зеркала. Кто это — Бун? Черт, голова совсем не соображает.

— Бун выследил Латура до Батон-Ружа, но теперь направляется в Новый Орлеан.

А, Бун — это приятель Билли Кокрана, вспомнил Ланс. Джесс Холланд, сынок конгрессмена Холланда.

— В Новый Орлеан? Гм. А от Харкли, говоришь, ничего нет? — Странно. Харкли должен был следить за Буном и послать телеграмму через несколько минут, после того как Бун отправит свою. — Совсем ничего?

— Как бы это сказать — не совсем ничего. — Ренни смущенно переминался с ноги на ногу. — Вам еще телеграмма от Генри Морто.

Не донеся бутылку до рта, Ланс круто повернулся к Ренни:

— Не Генри, а Анри, болван! Анри! И что в ней говорится?

Ренни весь съежился, как пес, который ждет побоев.

— Там всего несколько слов. Что он больше не нуждается в ваших услугах.

— Сукин сын! — Ланс задохнулся от ярости. Так вот почему Бун отправился в Новый Орлеан! Морто уже заполучил Латура. Этот прохвост их всех обскакал.

Больше не нуждается в его услугах? Ну это мы еще посмотрим!

Ланс, пошатнувшись, встал на ноги, и в этот момент в дверях показалась Лила. Увидев разбитое зеркало, она побагровела от возмущения и потеряла дар речи.

Но это длилось недолго. Она издала оглушительный вопль, и Ренни поспешно удалился в темный угол.

— Что это за номер? — крикнула Лила. — Да ты знаешь, сколько стоило это зеркало?

Плевать он хотел, сколько оно стоило. Глаза Ланса были прикованы к сумке, которую Лила держала в руках.

— Достала?

Лила прижала сумку к груди.

— Я сняла деньги с его счета и еще с нескольких. Но ты не получишь ни цента. Твоя доля пойдет в уплату за зеркало.

Ланс понимал, что надо бы успокоить Лилу, что она смирится с разбитым зеркалом, если он ее приласкает. Однако под воздействием постигшего его удара — и выпитого виски — он совсем остервенел. Его мечты были так близки к осуществлению! И тут Анри Морто, а теперь еще и эта сука принялись чинить ему препоны!

— Отдай сумку, Лила, — с угрозой сказал он, надвигаясь на Лилу, и чуть не рассмеялся, когда та выхватила из кармана маленький дамский пистолет. — Надеюсь, ты метко стреляешь, — поддразнил он ее, приближаясь. — Если не свалишь меня с первого выстрела, золотце, я до тебя доберусь.

Лила держала пистолет в дрожащей руке и, казалось, не могла решиться выстрелить. Ланс же неумолимо шел на нее.

— Ну неужели ты хочешь меня застрелить? Этого не может быть. Вспомни, как мы развлекались с тобой в постели, как я тебя целовал, как я лизал твою грудь, как…

— Прекрати! Чтоб ты провалился, Ланс Бафорд. Он протянул руку и отнял у Лилы пистолет.

— Спасибо, крошка. — Затем он вырвал у нее из рук сумку. — Мы славно повеселились, но мне пора уезжать.

— Ты собираешься меня бросить? — Лила вцепилась ему в руку длинными ногтями. — Мы же партнеры. Ты говорил, что я буду твоей подругой.

— Ты и была моей подругой — некоторое время. А теперь это время истекло. — Ланс издал злобный смешок. — Уж не воображала же ты, что я на тебе женюсь? Посмотри на себя. Ты же потаскуха, а я могу жениться только на леди.

— Ублюдок, — прошипела Лила и замахнулась на него. Ланс перехватил ее руку и железными пальцами сжал кисть.

— Нет уж, ублюдком меня назвать нельзя. Мой отец женился на моей матери — единственный его благородный поступок — и этим сделал меня джентльменом, которому по праву принадлежат привилегии высшего класса. Так вот, я использую деньги, которые ты так кстати присвоила, чтобы основать династию. И я уже выбрал себе жену. Её зовут Гиневра, и ты недостойна лизать ей пятки.

Лила вырвалась из его хватки. Ее зеленые глаза бешено сверкали.


— Что ж, забирай деньги, но когда вкладчики поднимут крик, не думай, что я стану тебя покрывать. Династию ты сможешь основать только за решеткой.

Глядя ей в глаза, Ланс понял, что она выполнит свою угрозу, что он зашел слишком далеко и ласками ее теперь уже не умаслишь. Оставалось одно. Он размахнулся и наотмашь ударил ее по лицу. Удар был так силен, что Лила отлетела назад и упала, ударившись головой об угол стола.

Ланс с наслаждением услышал хруст проломленной кости. Лила лежала неподвижной куклой.

— Вот так я расправляюсь с бабами, которые идут мне наперекор, — сказал он ошеломленному Ренни и подошел к Лиле.

— Она умерла?

Ланс пожал плечами.

— Не знаю и знать не хочу. — Он показал Ренни на выставленные в баре бутылки. — Посбивай эти бутылки. И пролей побольше виски на пол. Это будет мой прощальный подарок жителям Салвейшена. Она столько лет сосала из них кровь, а теперь я подожгу ее заведение.

— Спалите ее вместе с салуном?

— А ты против? Ренни затряс головой.

— Вы наш капитан — поступайте как хотите.

Да, Ланс — капитан, и Лиле следовало бы это помнить. Он перешагнул через бесчувственное тело, подошел к бару и взял одну из бутылок — получится знатный факел. Хороший будет урок тем, кто становится у него на пути, удовлетворенно думал он.

Скоро он расправится и с остальными.

Когда Ренни посбрасывал все бутылки с полок на пол, Ланс схватил сумку с деньгами и пошел к выходу. Они остановились в дверях и оглядели погром, который оставляли после себя. Потом Ланс наклонил бутылку и поджег виски. Ему показалось, что Лила пошевелилась, но он все равно швырнул факел в бар.

— Приятных сновидений, детка, — тихо сказал он и пошел прочь. Языки пламени быстро расползались по полу.

На улице у Ланса вдруг прояснились мысли: казалось, весь алкоголь вылетел из его одурманенной головы.

— Иди за лошадьми, — приказал он. — Я буду ждать тебя на выезде из города.

— Куда едем, капитан?

Ланс похлопал рукой по сумке с деньгами:

— Домой в Луизиану, Ренни. Что-то мне захотелось повидаться со старыми друзьями.

* * *

Джуди нервно расхаживала по прихожей Камелота. Куда подевались ее братья? Прошло уже четыре с половиной дня с тех пор, как все четверо уехали в Новый Орлеан. Им давно пора бы вернуться. Неужели они так и не узнали, где сейчас дядя Анри и куда он подевал Рафа?

И почему нет никаких вестей от Буна? Она вся извелась от беспокойства. С ним ли Рустер? Увидит ли она их когда-нибудь?

Джуди заходила еще быстрее, проклиная длинные шуршащие юбки. Говорила же она Гинни, что в юбке чувствует себя неудобно, но та заявила, что в этом доме ее дочь будет одеваться и вести себя как леди. Джуди покорилась — из любви и уважения к Гинни, но дала себе клятву, что, как только она узнает о местопребывании дяди Анри, она тут же переоденется в брюки и уедет с братьями.

Занятая своими мыслями, Джуди не сразу заметила, —что она не одна. Лишь повернувшись к лестнице, она увидела на третьей ступеньке братьев Буна.

— Джекоб, Джереми! Я и не слышала, как вы пришли.

— Нет, мэм, не слышали.

Глядя на их понурые лица, Джуди спохватилась, что совсем забыла про близнецов.

— Что случилось, мальчики?

— Нам надо с вами поговорить. — Как всегда, от имени братьев выступил Джекоб. Джереми держался за его куртку. Вид у него был такой же унылый и еще более испуганный. — Мы хотим знать, приедет ли сюда за нами Джесс… я хочу сказать, Такер.

Джуди шагнула вперед, намереваясь обнять и успокоить близнецов, но ее остановили следующие слова Джекоба:

— Если не приедет, то нам лучше вернуться в приют.

— В приют? Да с какой стати?

— Не думайте, мы вам очень благодарны, — смущенно сказал Джекоб. — Но Джесс нас там легче найдет.

— Вздор! Он приедет сюда, в Камелот. Джекоб испытующе поглядел на нее.

— А откуда он знает, где этот Камелот?

К сожалению, Джуди и сама задавала себе этот вопрос. Теперь, когда было уже слишком поздно, она поняла, какую сделала глупость, не рассказав Буну все о себе. Единственной надеждой был Рустер, который знал название поместья. Но он так часто путает слова, что Бун может отправиться куда-нибудь не туда.

Джекоб истолковал озабоченное выражение ее лица по-своему:

— У вас и так хватает забот, мэм, а тут еще мы оказались у вас на шее.

На шее? Неужели у них создалось такое впечатление? Джуди подошла к подножию лестницы.

— Мальчики, я не верю, чтобы вам хотелось назад в приют!

Джереми покачал головой, но Джекоб уточнил:

— Одно дело — хочется, а другое — надо, — твердо сказал он. — Мы вам здесь ни к чему. Только под ногами путаемся.

Джуди стало стыдно. Она так была занята собственными проблемами, что совсем забросила мальчиков. И чем она после этого лучше начальницы приюта?

Неудивительно, что им даже в приюте кажется лучше. Камелот сейчас выглядит мрачнее, чем то ужасное заведение.

Где детские крики и смех, которые всегда звучали в этих стенах? Где игры, в которые играли ее братья и сестры, где добродушные подначки?

Глупые вопросы. Весь этот мрак принесла сюда она сама. Она до того поглощена своими заботами, что заразила дурным настроением весь дом. И пора этому положить конец.

— Я понимаю, что вам хочется домой, — промолвила Джуди. — Но мне нужна ваша помощь.

— Наша? — Джекоб взглянул на Джереми, который цеплялся за его куртку, как за якорь спасения. — А что мы можем?

Джуди серьезно посмотрела на него.

— Может быть, вы этого не заметили — вы ведь здесь недавно, — но за все это время моя сестренка Аманда ни разу не засмеялась, мой братишка Джон ни разу не попытался меня подразнить, а крошка Джинни постоянно смотрит исподлобья. Они, наверное, скучают по своему папе, но их нужно чем-то занять, чтобы они перестали кукситься.

— Занять? — недоуменно спросил Джекоб. — Работой, что ли?

Бедняги, после смерти матери они не знали других занятий, кроме работы! Джуди захотелось их обнять.

— Да нет, с ними нужно играть. Вы когда-нибудь играли в жмурки?

Мальчики с опаской в глазах покачали головами. Джуди взяла их за руки и потащила на крыльцо.

— Это совсем не трудно. Я вас научу. Пошли поищем остальных.

Мальчики шли за ней без особого желания, но, оказавшись в саду, немного повеселели. В глазах у них загорелось любопытство. Видимо, Джуди нашла не такой уж плохой ход.

Через час, глядя, как близнецы вместе с ее сестрами и братом носятся по лужайке, Джуди решила, что сделала что-то очень важное. Когда дети играют вместе, они волшебным образом сближаются, и для этого не нужно слов. Джекоб, может, не скоро научится смеяться, но он уже иногда улыбается. И даже снял свою куртку. Джереми давно перестал за нее цепляться. Ему, видимо, очень понравилась восьмилетняя Аманда. Джуди тихонько попросила сестру уделять ему побольше внимания, и у этой парочки оказалось много общего. Вон Аманда что-то шепчет Джереми на ухо, а он широко улыбается. У Джуди стало легче на душе.

Если бы только она могла придумать игру для себя, игру, которая отвлекла бы ее от тревожных раздумий. Куда подевались старшие братья?

И тут до нее донесся шум парохода. Едут! Успеет она переодеться в мужскую одежду? Прислушавшись, Джуди поняла, что пароход совсем близко — наверное, сейчас покажется из-за излучины, — и решила бежать на пристань. Надо встретить братьев.

Проклиная путающиеся в ногах юбки, Джуди припустилась по подъездной аллее. Приподняв их повыше, она бежала к пристани, устремив взгляд на излучину реки. Но она глядела не в ту сторону.

Только услышав гудок, она поняла, что ошиблась. Пароход пришел не с юга, а с севера и уже швартовался у пристани. Она остановилась и хотела крикнуть капитану, что он зря здесь причаливает, что они никого не ждут, и тут разглядела, кто стоит у сходней, готовясь сойти на берег.

— Бун! — закричала Джуди и бегом устремилась к сходням.

Глава 21

Такер подхватил подбежавшую Джуди на руки. Какое наслаждение — обнимать ее, ощущать ее тепло, вдыхать цветочный запах ее волос, удивляться, как ему ее не хватало все эти три дня. А еще воображал, дурак, что сможет ее забыть!

— Ох, Бун, — проговорила Джуди, когда он опустил ее на ноги. — Я уж думала, что никогда тебя не увижу. Одна надежда была на Рустера, ну он и не подвел. — И она улыбнулась Рустеру, который сошел с парохода вслед за Буном.

— Да уж, он мне здорово помог, — сухо сказал Бун. — Я потратил почти целый день, разыскивая его в Батон-Руже. Как я мог догадаться, что он сидит в таверне Талли Хо и наслаждается жизнью.

— Но надо же мне было дождаться вознаграждения! — возразил Рустер. — Не забудь, что я заплатил за билеты на пароход.

— За вторую пару билетов! В первый раз мы приехали не туда, потому что ты перепутал название плантации. Карамель, видишь ли! Хорошо, что капитан знает все поместья в округе.

Капитан также многое порассказал Такеру о семье Латуров, и он уже больше не воображал, что Джуди ухаживает за скотиной на скромной ферме. С реки он разглядел большой дом с колоннами и крылечками. И понял, что до Джуди ему так же далеко, как до звезд. Ему нет места в жизни этой элегантной, незнакомой ему женщины в дорогом платье, отделанном бельгийскими кружевами. У него никогда не будет денег даже на то, чтобы отдать это платье в починку.

— Какое еще вознаграждение? — спросила Джуди Рустера, с подозрением глядя на него. — Ну ладно, пошли в дом. Я дам тебе лимонаду, и ты мне расскажешь, какой еще выкинул номер.

Рустер улыбнулся, глядя на широкую, обсаженную деревьями аллею.

—С парохода я видел играющих на лужайке ребят. Один был очень похож на Джерми.

— Джекоб тоже там, — сказала Джуди, показывая в сторону дома. — Иди к ним. Они будут рады тебя видеть.

—Они небось гораздо больше хотят свидеться с Буном.

В этом он был, несомненно, прав. Такеру тоже не терпелось увидеть братьев, но он хотел сначала побеседовать с Джуди наедине. Он хотел насмотреться на нее, наговориться с ней, поблагодарить за заботу о братьях и — главное — признаться в своем сговоре с «серыми призраками». Она хочет, чтобы между ними все было честно и открыто — так передал ему Рустер. Значит, пора ей все рассказать без утайки.

— Скажи ребятам, что я сейчас подойду, — попросил он Рустера. — Первым делом мне надо потолковать с Джуди.

— Что ж, пойду поприветствую близнецов, — сказал Рустер, окинув Джуди и Такера внимательным взглядом. — Тебе я точно не нужен?

— Иди-иди, — махнул ему рукой Такер.

— Хорошо, что нам удастся немного побыть вдвоем, — обронила Джуди, глядя вслед Рустеру. — Мне тоже надо тебе кое-что сказать.

Такер повернулся к ней, собираясь выложить все начистоту, но, увидев ее прелестное лицо, почувствовал, что хочет одного — поцеловать ее. Джуди, видимо, вполне разделяла его желание, потому что тут же бросилась ему в объятия, разбудив в нем заново все былые фантазии. Прильнув к ее губам, Такер еще острее понял, как ему ее не хватало и как страшно ему будет ее потерять.

— Нет, все-таки сначала я должна рассказать тебе правду, — произнесла, отстраняясь, Джуди. И торопливо начала, словно боясь, что он ее перебьет. — Ты назовешь меня лицемеркой: болтала, дескать, о честности и доверии, а сама столько от тебя скрывала. И меня не удивит, если ты рассердишься, я и сама не прощаю обмана.

Не прощаю обмана! У Такера щемило сердце. А ведь он надеялся на прощение. Похоже, что дела его совсем плохи.

— Я не рассержусь, — сказал он, привлекая к себе Джуди. Ему хотелось отсрочить роковое объяснение. — У тебя, наверное, были веские причины.

Джуди пожала плечами.

— Меня убедил Кристофер. Но теперь я понимаю, что не должна была ничего от тебя скрывать. Ты имел право знать, что Раф — наш отец.

Так это и есть ее страшный секрет? Крепко прижав ее к себе, Такер прошептал в ее душистые волосы:

— Я и сам об этом догадался, когда ты рассказала мне о нем в Индепенденсе. — Почувствовав, как она вся напряглась, он поспешил объяснить: — Никто не станет тебя винить, Джуди, за то, что ты хочешь ему отомстить.

— Отомстить? — отодвинувшись, Джуди глядела на него непонимающими глазами.

Такер тоже был в недоумении.

— Разве не об этом шла речь? Разве ты не хотела ему отомстить за то, что он с тобой сделал?

— Это сделал не Раф, а мой родной отец — Жак Морто. Морто? Такер нахмурился — где-то он слышал это имя.

— Раф мне очень дорог, — продолжала Джуди. — Ему обязана своим детством, своей жизнью. Ты помнишь, как я ранила отца в ногу? Так вот, он грозил, что расквитается со всеми нами. Дядя Раф тогда был холостяком, и ему было нелегко взять на себя заботу о пятерых детях, но он спрятал меня и братьев в своем домике на одном из островков в пойме Миссисипи. Он тогда работал как каторжный, чтобы построить нам дом, этот самый Камелот. А папа с дружками чуть его не убили. Они явились на остров, когда Раф был на работе. Папа собирался нас похитить и устроить нам ад на земле. Мне пришлось прибегнуть к хитрости. Я столкнула его в замаскированную яму, и он… сломал шею. Это я убила его, а Раф взял вину на себя. Они с Гинни считали, что мы, дети, и без того настрадались.

Слушая Джуди, Такер никак не мог поверить, что они говорят об одном и том же человеке. Раф Латур, которого описывала она, совсем не был похож на того монстра, который убил его мать.

Джуди глубоко вздохнула.

— Но, защитив меня, Раф навлек на себя гнев папиного брата. Дядя Анри хочет ему отомстить. Я думаю, что все эти переводы Рафа из одной тюрьмы в другую — его рук дело. Это он дергает за ниточки.

Такер покачал головой.

— Что-то уж больно сложный способ мести. Неужели он не нашел попроще?

— Ты не знаешь дядю Анри. Он обожает плести интриги. Для него все люди — марионетки, и он страшно злопамятен. Он уже много лет делает Рафу разные пакости — затопляет поля, устраивает поджоги, натравляет на него кредиторов, — но нас всякий раз выручал кто-нибудь из соседей. Когда началась война и дядя Анри оставил нас в покое, мы решили, что ему надоело нас преследовать, но в Батон-Руже я узнала, что он забрал Рафа из тюрьмы…

— Постой, я про это ничего не знаю!

— Да, я не успела тебе рассказать. Полковник сказал, что Рафа повесили за измену, но, к счастью, нашелся свидетель, который видел, как полковник получил взятку за то, чтобы подделать документы. И тогда я поняла, что все было нарочно подстроено, чтобы этот страшный человек сообщил мне про смерть Рафа. Зная, что я поеду с этим сообщением домой, дядя Анри предвкушал, какие страдания вызовет это известие. Через несколько дней он, возможно, даст нам знать, что Раф жив. Не то чтобы знак, а так, намек, чтобы мы опять начали надеяться и он опять мог разбить наши надежды. Он выжидает, наслаждается нашим горем и ждет, чтобы мы потеряли Камелот, который грозят продать с молотка.

Такер невольно вспомнил ситуацию у себя на ферме.

— Вы тоже задолжали налоги?

— Нет, нас преследуют кредиторы. Во время войны, когда наложили эмбарго на вывоз сахара, поддерживать работу плантации на должном уровне стало почти невозможно. Друг нашей семьи завещала свое состояние Рафу, но, чтобы получить эти деньги, надо его найти, живым или мертвым. Поэтому Анри его и прячет — чтобы мы не могли спасти наш дом. Он хочет, чтобы мечта Рафа умерла вместе с ним.

И снова Такер не мог увязать того Латура, о котором говорила Джуди, с человеком, которого он так долго ненавидел.

Джуди вздохнула.

— Как только мы потеряем Камелот — и можешь не сомневаться, что права на него окажутся в кармане дяди Анри, — Рафа казнят.

Глядя на ее омраченное печалью лицо, Такер еще раз попытался припомнить, где он слышал имя Морто.

— Надо как можно быстрее найти Рафа, — с умоляющим видом проговорила Джуди. — Мои братья отправились в Новый Орлеан на розыски дяди Анри, но они все еще не вернулись, и меня гложет тревога. Что, если и с ними что-нибудь случилось?

Глядя в глаза Джуди, Такер почти забыл свою застарелую ненависть. Джуди, от которой исходило тепло, забота и доверие, заставила его заново пересмотреть свои планы мщения. Перед лицом нависшей над ее семьей угрозы эти планы показались ему мелочными. Конечно, к Ла-туру он по-прежнему не испытывал симпатии, но, уничтожив Латура, он разобьет сердце Джуди. Как он будет жить с таким грехом на совести?

Не поискать ли другой способ заработать деньги? А Билли пусть катится…

И тут он вспомнил, что послал из Батон-Ружа телеграмму «серым призракам», извещая их, что едет в Новый Орлеан.

— Мне нужна лошадь, — вдруг сказал он. Из Нового Орлеана можно будет послать Билли новую телеграмму, которая заставила бы банду отправиться на поиски на Миссисипи или в Алабаму. — И объясни мне, как быстрее доехать до города. Я разыщу твоего дядю, — добавил он, увидев округлившиеся от изумления глаза Джуди. — Может, и братьев твоих найду.

Джуди решительно повернулась и потащила Такера по аллее.

— Тогда пошли в дом. Познакомишься с Гинни, пока я буду переодеваться.

— Что ты выдумала, Джуди? Я поеду один.

— Само собой, — отозвалась она, таща его за собой. — А я буду сидеть дома и изнывать от неизвестности.

— Но, Джуди, это опасное предприятие!

— Тем более тебе нужна моя помощь. Неужели мы без конца будем об этом спорить, Бун? — Она повернулась к нему. — Когда я наконец сломлю твое упрямство?

— Кто это говорит об упрямстве? Раскинь мозгами, Джуди. Разве это резон — я так хочу?

— У меня тут было достаточно времени, чтобы раскинуть мозгами. Ну признай же: без меня ты даже не узнаешь людей, которых берешься найти! Или ты собираешься бегать по улицам и звать их, пока они сами не объявятся?

Такер чуть не проговорился, что прекрасно знает Рафа Латура в лицо, но в эту самую минуту он вспомнил, где слышал имя Морто. Билли тогда сказал в Сент-Луисе, что его капитан работает на Морто. Значит, «серые призраки» помогали этому мерзавцу загонять семью Джуди в ловушку.

А Такер Бун был с ними заодно.

Джуди же, уперев руки в бока, предъявила ему ультиматум:

— Я еду с тобой, Бун, ты меня не отговоришь. Отговорить-то можно, тоскливо подумал Бун, но только сказав ей правду.

А он не мог заставить себя это сделать. Она не просто рассердится. Он ясно представлял себе, какое смятение — а точнее, отвращение! — отразится у нее на лице. У него было много возможностей во всем ей признаться, но теперь уже поздно. Надо сначала все уладить, и потом можно будет покаяться в связи с «серыми призраками».

— Ну что ж, — сдался он, поняв, что спорить бесполезно, — но на этот раз изволь меня слушаться.

Они оба знали, что она никогда не станет беспрекословно ему подчиняться, однако Такер уже все решил. Он отвезет ее в штаб да там и оставит, а розысками Анри Морто займется сам.

— У вас нет родных, куда можно было бы на время отправить близнецов и твою мать с детьми?

— Можно перевезти их в Роузленд, где живут дядя Хэм с тетей Эдитой, — ответила Джуди и спросила: — А что, ты думаешь, им опасно здесь оставаться?

Такер пожал плечами. Он ничего не знал, но его все больше обуревало беспокойство.

— Не помешает перестраховаться.

— Возможно. Но я должна тебя предупредить, что Гинни вряд ли согласится бросить дом. А Рустер, сам понимаешь, на стенку полезет, если мы не возьмем его с собой.

Именно поэтому Такер и любил работать в одиночку. Ему некогда всех их уламывать.

— Твое дело — их уговорить, — бросил он через плечо, направляясь к дому. — Заставь их сделать по-твоему — вот и все. Меня же заставляешь.

Гинни выехала со двора, чувствуя, что ее принудили пойти против собственной воли. Она правила лошадьми, а позади нее в фургоне размещались дети. Она оглянулась на махавших им вслед Джуди и Буна и, несмотря на снедавшую ее тревогу, не могла не улыбнуться, вспомнив, как Джуди препиралась с этим красавцем мистером Буном. Ну и времечко же выбрала их девочка для того, чтобы влюбиться!

Лишь бы он не разбил ее сердце!

А это почти неизбежно: оба упрямы и не хотят уступить ДРУГ другу даже в самой малости. Да ведь и они с Рафом поначалу непрерывно ссорились, вспомнила Гинни, пока не поняли, что мечтают об одном и том же. Может быть, и Джуди научится уступать.

Но пока что эта упрямица заставила Гинни уехать с детьми в Роузленд. Гинни не хотела бросать дом, но она знала, что Джуди не уедет с мистером Буном, пока не уговорит мать. А Гинни вовсе не собиралась мешать ее счастью.

Прошлой ночью ей приснился кошмарный сон, в котором она опять твердила Лансу Бафорду, что никогда не выйдет за него замуж. Поначалу она только чувствовала, что надо не сдаваться и ждать. А потом ей привиделся Раф — высокий, гордый, умопомрачительно красивый, и у нее на глаза навернулись слезы. Так она и проснулась утром — с мокрыми от слез щеками.

Гинни решила, что это — предзнаменование. Во сне Раф был как живой — такой могучий, такой уверенный в себе. Нет, он наверняка жив. Гинни сама поехала бы в Новый Орлеан искать его, если бы не дети. Сначала надо благополучно доставить детей и близнецов в Роузленд.

Но это вовсе не значит, что она сама там останется.

Гинни улыбнулась Рустеру, сидевшему рядом с ней на козлах. Она дала себе слово вернуться в Камелот и там ждать мужа.

Едва поспевая за размашисто шагающим Буном, Джуди с некоторым трепетом вошла в помещение штаба. Как она и предполагала, Гинни не хотела уезжать из Камелота, а Рус-тер, которого они с Буном отказались взять с собой, был оскорблен до глубины души. Поразмыслив, Гинни отвела мальчика в сторону и о чем-то с ним поговорила, после чего оба согласились выполнить просьбу Буна. Вспоминая широкую улыбку сидящего на козлах Рустера, Джуди чувствовала, что он замыслил какую-то каверзу.

Но долго думать об этом ей было недосуг. Им с Буном предстояла нелегкая задача — найти ее дядю. Они решили сначала обратиться к официальным властям. Вернее, Бун так шил, а Джуди не стала с ним спорить, спасибо, что хоть взял с собой. Если власти ничего полезного им не сообщат — а Джуди была уверена, что так и случится, — у нее есть друзья во Французском квартале, креолы, с которыми она познакомилась, навещая бабушку с дедушкой. Может быть, они знают, где скрывается Анри Морто.

Длинные юбки мешали Джуди, но Гинни категорически запретила своей дочери разгуливать по Новому Орлеану в мужской одежде. Поэтому она отстала от Буна на добрых десять шагов. А тот не стал ее дожидаться и устремился через большой заполненный людьми зал к стоящему в его центре столу, за которым сидел задерганный посетителями сержант.

Но пробиться к сержанту было не так-то просто. Вокруг него толпились военные и штатские, стараясь перекричать друг друга. Потолкавшись возле стола, Бун вернулся к Джуди, которая дожидалась его в углу.

— Тут дело не скорое, — недовольным тоном произнес он. — Кажется, произошло убийство. Репортеры требуют информации, а военные отказываются им что-либо сообщать. Там стоит такой галдеж, что никто никого не слышит.

— Ну и что же делать?

— Ты оставайся здесь и жди, пока станет посвободнее. А я пойду погляжу, нет ли черного хода в штаб.

Джуди схватила его за рукав.

— А что, если мы не сможем найти друг друга?

— Не волнуйся, я мигом вернусь.

Джуди не понравилось, что он избегает ее взгляда. У нее возникло нехорошее предчувствие: вот он сейчас уйдет, и она его больше никогда не увидит.

— А ты ведь так и не сказал, — вспомнила она. Такер поглядел на нее непонимающим взглядом. — Когда мы встретились на пристани, ты так и не сказал, о чем хотел со мной поговорить.

У Буна заиграли желваки. Глядя на его профиль, Джуди видела, что он весь напрягся. Потом он повернулся к ней, и тут уж напряжение охватило и ее: она боялась того, что услышит. Но Бун уже улыбался.

— Я просто хотел поблагодарить тебя за то, что ты приютила моих братьев. Они очень переменились. Я давно уже не видел, как они улыбаются.

Джуди улыбнулась в ответ, вспомнив, как повисли на нем близнецы, грязные, растрепанные, но с виду совершенно нормальные дети.

— Для них всегда будет место в Камелоте. Пусть живут с нами, пока ты будешь выручать свою ферму.

Бун опять нахмурился.

— Уж чересчур ты добрая, Джуди. Найдутся такие, которые обернут это против тебя же.

Джуди испугал его холодный жесткий тон. Она взяла его за руку.

— Надеюсь, ты понимаешь, что в Камелоте и для тебя найдется место. Там, где живу я, и твой дом тоже…

Такер сжал зубы, отнял руку и показал на стол сержанта:

— Постарайся найти кого-нибудь, кто согласится с нами поговорить. А я пойду на разведку.

Неужели он хочет бросить ее здесь?

— Пожалуйста, не уходи, — попросила Джуди, шагнув к нему. — Почему бы нам не пойти на разведку вместе?

— Дьявол! — взорвался Такер. — Ну хоть раз ты можешь сделать по-моему без споров? На розыски могут уйти часы, а у нас не так-то много времени.

Увидев, как она побледнела, Такер добавил более спокойным голосом:

— Я вернусь за тобой, Джуди. Честное слово.

Джуди смотрела ему в глаза. Ей очень хотелось ему верить, но она чувствовала, что он что-то от нее скрывает.

— Ты чего-то недоговариваешь, Бун.

— Ладно, хватит, — жестко сказал он и пошел к двери. — Давай займемся делом.

Джуди смотрела ему вслед. Ее сердце кричало ему: «Вернись!» Она не знала, что думать. Неужели этот человек, который отказывается внимать ее просьбам, который так резко разговаривает с ней, — тот же самый Такер? Кажется, он думает об одном — как бы побыстрее от нее отделаться.

Она прикусила губу. Нет, она не поддастся обиде. Роль жертвы ей ни к чему. Да кто он такой — отдавать ей распоряжения? Если он собирается делать вид, будто между ними ничего не было, тогда она напомнит ему, что наняла его и он должен выполнять ее распоряжения. И ее главное распоряжение — чтобы он находился рядом с ней.

Джуди пошла было следом за Буном, но тут услышала, как кто-то окликнул ее по имени. Оглянувшись, она увидела Кристофера, который махал ей рукой.

Он был не один. Поблизости на стульях сидели Патрик, Питер и Пол. Их стерегли три солдата. Все трое братьев встали при ее приближении.

— Нас задержали, — произнес Кристофер, не дожидаясь ее вопросов. — Собираются допросить. Чепуха какая-то. Не могут же они на самом деле думать, что мы причастны к убийству!

Вспомнив, что Бун тоже упоминал убийство, Джуди окинула братьев взглядом. Кого же убили? И тут до нее дошло:

— Дядя Анри?

— Да. Его расстреляли в собственном доке. А заодно его адвоката и телохранителей, — объяснил Патрик. — А мы нашли их трупы. Не очень, скажу тебе, это было приятное зрелище, — с гримасой добавил он.

Да, Патрика это зрелище не могло не ужаснуть. А что же с Рафом?

— А Рафа вы не нашли?

— Не волнуйся, его среди расстрелянных не было, — сказал Пол. — Но мы нашли веревки и следы драки.

— Видимо, кто-то решил выкрасть его у дяди Анри, — добавил Питер. Питер и Пол часто заканчивали фразу, сказанную другим близнецом. — И они убили всех, кто им пытался помешать.

— Этих «кого-то» была целая шайка, — продолжал Питер. — Осталась масса следов. Это, кстати, снимает подозрение с нас. Говорят, там следы башмаков, которые выдавали солдатам южан.

Джуди глянула на простые башмаки братьев. Хорошо, что они избавились от всего, что напоминало войну. Потом произнесла вслух:

— Значит, это были «серые призраки». Кристофер кивнул:

— Я тоже так думаю.

— Но они орудуют в Миссури. Как они сюда попали и зачем им понадобился Раф?

Кристофер посмотрел ей в глаза:

— Ты бы лучше спросила об этом Буна.

— Буна?

— Ладно, Джуди, не прикидывайся дурочкой. До того как северяне взяли его в плен, Раф воевал в Миссури, может быть, даже имел дело с «серыми призраками». Помнишь, твой приятель Бун был отлично осведомлен о крушении поезда. Что, если он просто воспользовался нашим предложены ем, чтобы помочь «серым призракам» найти Рафа?

— Не может быть! — воскликнула Джуди. И после секундного размышления добавила: — Он не мог участвовать в нападении на дядю Анри. Он был со мной. И сейчас со мной.

— Да? Где же он?

Она беспомощно оглянулась.

— Я его не вижу, но он где-то тут. Ищет, у кого бы навести справки. — Ей самой этот ответ показался неубедительным. К тому же она вспомнила, что Бун был какой-то странный и отказался остаться с ней. — Я пойду его поищу, — сказала она. — Он вам все объяснит.

— Подожди, Джуди, — остановил ее Патрик. На его лице была написана тревога. — Ты еще не все знаешь. Говорят, какой-то свидетель видел, как в док вошел высокий человек со светло-русыми волосами. Кристофер уверен, что это был твой Бун, а ты говоришь, что он был с тобой. Потом еще кое-что всплыло. Так что теперь я совсем не уверен, что это действительно был Бун.

— Что всплыло?

— Свидетель говорит, что один из его людей назвал этого человека «капитан». Капитан Бафорд.

Джуди похолодела. Ланс Бафорд? Когда-то этот человек поджег их дом, надеясь, что они с Патриком сгорят в нем. Кроме того, он хотел убить Рафа, чтобы заполучить Гинни вместе с плантацией ее отца.

— Не может быть! — воскликнула она. — Бафорд в тюрьме.

— Я так и сказал лейтенанту, — заявил Патрик. — Но он уверен, что многих заключенных завербовали в армию южан. А стало быть, весьма вероятно, что Анри Морто и Ланс объединили усилия. И это плохо кончилось для дяди Анри.

У Джуди все поплыло перед глазами. Если Раф попал в руки Ланса, дела обстоят еще хуже, чем она предполагала. Ланс ненавидит Рафа и ни за что не оставит его в живых.

Тогда почему Ланс не убил его вместе с дядей Анри? Зачем развязывать его и куда-то утаскивать?

— Боже правый! — простонала она, вдруг осознав страшную правду. — Он повезет Рафа в Камелот. К Гинни.

Патрик понял Джуди с полуслова.

— Бафорд все еще надеется доказать, что она сделала неправильный выбор.

Джуди кивнула.

— Их надо остановить!

— Но нас отсюда не отпустят, — сказал Кристофер, кивая в сторону охраны. — Они собираются держать нас здесь, пока не прояснится вся эта история с убийством.

Патрик взял Джуди за руки.

— Я попробую уговорить лейтенанта послать в Камелот отряд солдат, а ты тем временем собери всех своих друзей и отправляйтесь в Камелот. Нельзя было там оставлять Гинни одну.

— Ее там нет. Бун заставил ее уехать в Роузленд со всеми детьми, пока мы не вернемся.

— С чего бы это? — проворчал Кристофер.

Джуди недоуменно посмотрела на него и хотела было спросить, что он имеет в виду, но ее отвлек Патрик.

— Хорошо, что Гинни в безопасности, однако это не помешает Бафорду спалить наш дом. Ему не впервые.

— Вместе с Рафом, как он надеялся сделать в прошлый раз, — со страхом проговорила Джуди. — Я пойду поищу Буна. Он что-нибудь придумает.

— Да забудь ты про Буна, — прорычал Кристофер. — Иди лучше попроси помощи у Чарли Аоутона и у Бейкеров.

Они не допустят, чтобы этот полоумный опять взялся за старое.

—Кристофер, наверное, прав, — сказал Патрик, выпуская руки Джуди. — Надо спешить, и чем больше народу ты соберешь, тем лучше.

— Я постараюсь, — уклончиво ответила Джуди. — А вы постарайтесь быстрее добраться до дому.

И она стала пробираться через толпу к дверям. Ее мучили сомнения и тревога, но она решила не уходить из штаба без Буна. Что он подумает, вернувшись и не найдя ее на месте?

Однако Буна нигде не было. Так кто кого бросил? Подумав, что он может быть на улице, Джуди вышла за дверь и посмотрела по сторонам. Нет, не видать. Она повернула к двери, но тут ее схватила за плечо чья-то сильная рука. Она круто развернулась, намереваясь высказать Буну все, что о нем думает, но это был не Бун. Перед ней был Билли Кокран, и дуло его револьвера упиралось ей в бок. На лице у него играла обычная ухмылка.

— Сколько же я тебя искал, красотка! Пошли, один человек хочет с тобой познакомиться.

Джуди хотела позвать на помощь, однако пришлось подчиниться: револьвер был весьма убедительным аргументом. Кроме того, рядом с Билли стояли четверо вооруженных людей. Когда Джуди поняла, что ее ведут к докам, она подняла было крик, вспомнив, что там произошло вчера, но Билли приказал своим подручным связать ее, заткнуть рот тряпкой и завязать ей глаза.

— Некогда мне нянчиться с истеричной бабой, — злорадно заявил он ей, когда его приказания были выполнены. И велел одному из своих людей, которого он назвал Проповедник, вскинуть ее себе на плечо.

В таком беспомощном и унизительном положении ее занесли, как она поняла, на борт судна и бросили на холодную палубу. Ее сердце сжимал страх. Куда они ее везут? Что они с ней собираются сделать? И главное, где Раф и что с ним?

Хоть бы Патрик с братьями сумели освободиться и поспешили на защиту их общего дома! Джуди услышала, как заработал судовой двигатель, и поняла, что от нее ее братьям помощи ждать не приходится.

— Будешь себя хорошо вести — сниму повязку с глаз, — услышала она голос Билли. — А если обещаешь молчать, то и кляп изо рта выну.

Когда он сдержал слово, Джуди спросила его:

— Зачем я вам понадобилась?

Билли сидел рядом с ней на корточках, и на этот раз у него на лице не было ухмылки.

— Если хочешь знать, я это сделал не по своей воле, — произнес он и перерезал ножом веревки, стягивающие ее руки. — Зачем бы мне обижать такую милашку? Но приказ есть приказ, а своя рубашка, как понимаешь, ближе к телу.

— И что же тебе приказали?

— В основном — обезвредить тебя. Займись пока нашим пленным, — сказал он, кивая в сторону темной фигуры, лежащей на палубе в некотором отдалении. — Мы никак не могли с ним справиться, и пришлось основательно садануть его по голове.

— Пленным?

Джуди пошла к неподвижно лежащему человеку, предчувствуя, кого она увидит.

Раф! Опустившись подле него на колени, она чуть не разрыдалась от облегчения. Сколько лет они его ждали и терзались тревогой, и наконец-то она его видит — если не невредимого, то, во всяком случае, живого.

Но через запекшуюся кровь Джуди с трудом различала черты. Она дотронулась до Рафа, но он не пошевелился.

У нее упало сердце. Да жив ли он? Нащупала пульс — он бился ровно, хотя и слабо. Бедный Раф! Как он бледен, как исхудал! И избит до полусмерти.

— Что вы с ним сделали? — негодующе крикнула она Билли.

— Что сделали, то сделали, — раздался чей-то голос. — Все равно песенка его спета.

Джуди подняла глаза. Перед ней стоял Ланс Бафорд.

Глава 22

Кристофера снедало нетерпение, и он никак не мог сосредоточить мысли. В зал набивалось все больше людей, и стоял невообразимый гвалт. Смерть дяди Анри, похоже, всколыхнула весь город. А может, его жители рады были любому предлогу забыть о проигранной войне.

И чего это Патрик не возвращается? Ну ладно, по крайней мере Джуди отправилась за помощью. Кристофер видел, как она вышла за дверь. С тех пор прошел битый час. Все-таки он сразу раскусил Буна. Судя по выражению лица Джуди, в ту минуту, когда она больше всего в нем нуждалась, того не оказалось на месте.

Но тут Кристофер увидел, что через толпу к нему пробивается Бун. Не смылся-таки! Лицо его было мрачно.

— Где твоя сестра? — рявкнул он. — Куда делась Джуди?

Кристофер не собирался говорить ему правду. Вместо этого он расправил плечи и вызывающе вперился в Буна:

— А сам ты где был?

— Некогда мне с вами в игрушки играть! — Бун перевел свирепый взгляд на Питера и Пола, которые подошли послушать, о чем идет речь. — Я только что узнал, что Билли и его «серые призраки» в городе. Вы уверены, что ваша сестра в безопасности?

— «Серые призраки»? — спросил Питер. — Но ведь считается, что это они убили дядю Анри.

— Морто убит? — сузив глаза, Бун посмотрел на стол в центре зала. — А, так это его убили. А где Латур?

— Мы думаем, что Бафорд повез его в Камелот, — сказал Пол.

А Питер добавил:

— Чтобы оказать давление на Гинни.

— Зачем вы ему все это говорите? — набросился Кристофер на братьев. — Это же Бун, наемник Джуди. Незачем ему знать наши семейные дела.

— Не обижайтесь на нашего младшего брата, — попросил Пол. — Он готов защищать Джуди от всех и каждого.

— Это я заметил. Я и сам стараюсь защитить твою сестру, дьявол тебя побери, — рыкнул он на Кристофера. — Ты не представляешь, на что способны эти люди.

— Мы знаем, что они сделали с дядей Анри. — И Кристофер отошел: он не хотел слушать, как Питер объясняет Буну, что несколько лет назад сотворили их дядя, отец и Ланс Бафорд.

Все получилось совсем не так, как поначалу рисовалось Кристоферу. Он мечтал о том, как они с сестрой сами найдут Рафа. Но в дело постоянно вмешивались разные трепачи и хвастуны, такие, как этот наглец Рустер и сам святой Бун.

И вот пожалуйста: мало того что Джуди беспрекословно ушается этого человека, теперь и его братья вздумали посвящать его в свои дела. Ишь расхвастался: я стараюсь защитить твою сестру. Будто Кристофер сам не способен ее защитить! Он даже жалел, что тогда, в спальне Лилы, только ранил Буна в плечо, а не застрелил на месте.

Эти мысли не на шутку распалили Кристофера, но тут он увидел, что Бун идет к двери. Он вернулся к братьям и спросил с показным равнодушием:

— Ну и до чего договорились? Куда это он так поспешно отправился?

— Домой, — ответил Пол.

А Питер добавил:

— За Джуди.

Кристофер замысловато выругался. Братья поглядели на него с изумлением.

— Я же вам говорил, что Буну нельзя доверять! Я поеду вслед за ним!

Пол схватил его за руку.

— Ты что, с ума сошел? — Он кивнул на стражу. — Кто тебя отпустит?

Кристофер совсем забыл, что они под арестом, но не собирался признаваться в этом брату.

— Отвлеките их как-нибудь, а я улизну.

— Все равно они скоро заметят, что тебя нет, — сказал Питер. — За тобой вышлют погоню.

— Вот и прекрасно — помогут мне справиться с Бафордом.

Близнецы переглянулись и заулыбались: действительно, не так уж плохо, если в Камелот прибудут солдаты. Они кивнули Кристоферу и пошли к скамье. Там они изобразили перебранку, учинили показную драку и свалились, молотя друг друга, на пол. Охрана бросилась к ним, а Кристофер побежал к двери. Через пять минут он уже мчался по улице вдогонку за Буном.

Он таки догнал его на площади Джексона.

— Если тебе нужно судно, которое направляется вверх по реке, искать надо не здесь. Самая быстроходная лодка в дельте — у Стампи Уитакера.

Бун кивнул, явно оценив его совет, и пошел с Кристофером. Это польстило самолюбию юноши. Но он тут же сказал:

— Это я делаю для Джуди, а потом…

— Не беспокойся, — мрачно проговорил Бун. — Потом нам с тобой будет нечего делить.

Джуди сидела на диване в малой гостиной Камелота. Ее била дрожь, хотя в доме было не так уж холодно. Голова Рафа, который все еще был без сознания, лежала у нее на коленях. Из прихожей раздавался голос Ланса, который отчитывал Билли. Оказывается, ему было поручено не только найти Джуди, но и обезвредить Буна.

— Пойди устрой засаду, — приказал Ланс. — Он здесь скоро появится.

Джуди вся сжалась, услышав звук захлопнувшейся входной двери. Сейчас Ланс возьмется за нее. Ей делалось страшно при одном взгляде на Ланса: в его холодных глазах она видела лишь алчность человека, который готов шагать к своей цели по трупам. Наверное, мальчиком он обрывал крылья у бабочек, а потом с наслаждением наблюдал, как они умирали. Примерно с таким же выражением он следил за ней и Рафом во время поездки вверх по реке.

Если у Джуди и оставались какие-то иллюзии относительно этого человека и она надеялась воззвать к его милосердию, они развеялись, когда по приезде в Камелот Ланс впал в неукротимое бешенство, не застав здесь Гинни. Он азослал всех своих людей, кроме тех, что охраняли дом, разыскивать ее в окрестностях. Джуди понимала, что вскоре Ланс начнет ее допрашивать. Она позволила себе злорадно усмехнуться, когда в доме никого не оказалось, и эта усмешка не укрылась от внимания Ланса.

Через несколько секунд он решительно вошел в малую гостиную. В одной руке у него была набитая сумка, в другой — револьвер. Он целился ей прямо в сердце. Джуди инстинктивно прикрыла руками голову Рафа. Она готова была защищать его до последнего дыхания, но — Боже! — как ей хотелось, чтобы он очнулся и помог ей драться за свою и его жизнь…

— Где Гинни? — прорычал Ланс.

Джуди пожала плечами. Она знала, что, изображая безразличие, еще больше его взбесит, однако, даже будучи его пленницей, она была полна решимости сохранить свободу духа.

— Я смотрю, все жертвы ускользают у вас из-под носа, — насмешливо сказала она.

Как она и ожидала, лицо Ланса исказилось от ярости. На нем проступили глубокие морщины — следы распутной жизни и жестоких деяний. Вместо обаятельного кавалера перед ней был монстр.

— И не надейтесь, что Бун явится сюда меня спасать, — добавила она. — В городе он изо всех сил старался от меня избавиться.

В мгновение ока маска галантного джентльмена вернулась на место.

— Милая девочка, — произнес он, сокрушенно качая головой, — ты и вправду думаешь, что Буну нужна ты? — Он засмеялся. —Ты слишком много о себе возомнила. Ему нужно вот это. — И он швырнул на диван сумку, — И за этим он обязательно сюда явится.

Джуди заметила, что сумка доверху набита банкнотами.

— За деньгами? — с упавшим сердцем спросила она.

— Только не подумай, что я не вижу, какая ты красотка, Джуди Латур, — сказал Ланс и, подойдя к дивану, погладил ее дулом револьвера по щеке. — Если бы я не был занят поисками Гинни, я и сам был бы не прочь позабавиться с тобой. Но запомни: женщина не может заменить мужчине деньги. Как бы он ни любил баб, деньги для него важнее.

Джуди чуть было не принялась с ним спорить. Она хотела крикнуть, что Бун не похож на остальных, что Ланс его совсем не знает, но тут вспомнила, как Бун разрешил Билли поехать с ними в Индепенденс, как упорно «серые призраки» шли по их следу. И что он делал на почте в Батон-Руже? И вообще где он?

— Слышишь? — вдруг спросил Ланс и пошел к двери, держа револьвер наготове.

У Джуди радостно забилось сердце: неужели Бун все-таки пришел к ней на помощь? Но она тут же поняла, что, если Бун здесь появится, это будет лишь подтверждением слов Ланса. А когда она услышала негодующий крик и узнала голос Гинни, ее охватило отчаяние. Зачем Гинни вернулась?

Это она узнала очень скоро. Широко осклабившись, Ланс выхватил бешено сопротивляющуюся Гинни из рук одного из своих приспешников и затащил ее в малую гостиную.

— Заходи, дорогая. Мы только тебя и ждали. Теперь повеселимся.

В элегантной амазонке, с высокой прической и презрительной миной на лице, Гинни стояла в своей обычной царственной позе.

— Как низко ты пал, Ланс Бафорд, — надменно сказала она словно не замечая наставленного на нее револьвера. — Что это значит? Как ты посмел ворваться в мой дом?

— Все та же королевская осанка, — с восхищением проговорил Ланс, не переставая целиться ей в грудь. — Как это радует, что годы меняют не всех. Я предвижу массу удовольствия, но пока что, милые дамы, прошу меня извинить. Пойду скажу Проповеднику, чтобы он принес ведро холодной воды — пора привести в чувство нашего почетного гостя. Не хотелось бы, чтобы твой мужлан пропустил хоть минуту.

— Ты в подметки не годишься Рафу Латуру, Ланс Бафорд — сказала Гинни. — Поэтому я и вышла замуж за него, а не за тебя.

Глаза Ланса сверкнули бешенством. Он не простит Гинни этих слов, подумала Джуди.

— А это мы еще посмотрим, — с угрозой проговорил он и вышел за дверь.

Гинни повернулась и в первый раз заметила, что она в комнате не одна.

— Господи, Джуди! А это кто?

Гинни подбежала к дивану и опустилась на колени подле Рафа. Ее лицо побелело.

— Он… он?..

— Он просто без сознания, — тихо проговорила Джуди. — Его сильно избили.

— Бедненький, — с нежностью сказала Гинни, гладя Рафа по лицу. — Какое счастье, что он жив, Джуди! Спасибо, что доставила его домой. Наконец-то он опять с нами.

У Джуди не хватило духу сказать Гинни, что это вовсе не она доставила Рафа в Камелот и что у Гинни нет никаких оснований радоваться. Она осторожно сняла голову Рафа с колен и встала. Гинни села на ее место. Она так долго ждала мужа, что не хотела упустить ни одной возможности побыть рядом с ним.

— Надо как-то спрятать Рафа, — произнесла Гинни, бережно обнимая мужа. — Ланс не в своем уме. Он его убьет.

— Боюсь, что ты права. Ну почему ты не осталась в Роузленде, Гинни? Зачем ты вернулась?

— Я согласилась поехать в Роузленд, но вовсе не обещала там остаться. Как, по-твоему, я уговорила Рустера отправиться туда со мной? Я сказала, что на обратном пути мне будет нужен защитник.

Так вот почему оба так быстро поддались на уговоры!

— Ну какой из него защитник? Он же совсем ребенок.

—Очень смекалистый ребенок. Он отвлек внимание стражи, дав мне возможность подобраться поближе к дому и посмотреть, кто туда заявился. — Ее взор затуманился. — Но Ланс расставил своих людей повсюду. Меня схватили у самого крыльца.

— А револьвер ты с собой не взяла?

— Взяла, но отдала его Рустеру. — Увидев огорчение на лице Джуди, Гинни добавила: — Ты же знаешь, что я не умею стрелять, родная.

Рустер тоже не умеет, подумала Джуди. Надеяться не на кого. Хоть бы Рустер поскорее унес отсюда ноги! Что толку, если их всех убьют?

Убьют… Глядя на Рафа и Гинни, вспомнив все, что они для нее сделали, Джуди содрогнулась при мысли о нависшей над ними опасности. Надо как-то остановить Бафорда!

Она прошлась по комнате, выглядывая предмет, который можно было бы использовать для самообороны, но в гостиной не было оружия. Около двери она заметила бидон с керосином — наверное, Гинни из него подливала в лампы керосин. К сожалению, Джуди нечем было его поджечь. Кроме того, ей было жалко сжечь дом. И тут она увидела большие ножницы. Вдруг за дверью поднялся какой-то шум. Гинни бросила на Джуди испуганный взгляд. Неужели уже возвращается Ланс?

Но это был не Ланс. В комнату втолкнули Буна. Джуди обомлела. У него были подняты руки, а в спину ему упирался револьвер Билли. Следом за Буном в комнату твердым шагом вошел Ланс. Джуди поспешно спрятала ножницы в складках юбки.

— Вот как все хорошо вышло, — с улыбкой обратился Ланс к Гинни. — Все в сборе. Пора начинать.

Джуди наблюдала за Буном. Неужели он и вправду вернулся за деньгами? Как узнать, что его сюда привело, как самой себе объяснить то, что не нуждалось в объяснении? Но Бун отказывался смотреть в ее сторону.

Ланс, однако, напомнил ей:

— Видишь, я был прав. Бун явился получить свои денежки минута в минуту.

«Посмотри на меня, — молча молила она Буна. — Дай мне знак, что я не напрасно тебе доверяла».

Взгляд Буна был устремлен на лежавшую на диване сумку.

—Значит, деньги ты все-таки раздобыл? — небрежно спросил он. — Твои ребята оказали мне такой прохладный прием, что я уж и не надеялся получить то, что мне причитается.

У Джуди упало сердце.

Ланс злобно хохотнул.

— Ну и наглец же ты, Бун! С какой стати я тебе буду платить? Мы сами поймали Латура.

— А кто вам сказал, где его искать?

Джуди в ужасе смотрела на него. Она-то думала, что он будет отрицать свою вину, а он ее еще усугубляет.

— Верно, ты нам помог, — дружелюбным тоном признал Ланс. — Но ты так и не сумел приструнить девчонку.

— Я не нанимался приглядывать за детьми.

Эти слова Буна резанули по сердцу Джуди. Одной фразой Бун зачеркнул все, что между ними было, — он просто выполнял задание.

Ланс опять захохотал.

— Нет, у тебя был свой интерес: ты хотел отомстить Рафу за убийство матери.

— Не может быть, — тихо проговорила Джуди: одно открытие за другим! Она отчетливо помнила, с какой ненавистью Бун говорил о капитане, который разорил его ферму. — Раф такого сделать не мог.

— Какая трогательная вера в его непогрешимость, — издевательски сказал Ланс. — Учти, Бун, они все его тут боготворят.

— Веру надо заслужить, Ланс Бафорд, — холодно произнесла Гинни. — А ты этого никак не хочешь понять.

— Раз мы уж взялись обмениваться прописными истинами, не забудь и такую: прав всегда сильнейший, — с улыбкой сказал Ланс, поглаживая ствол револьвера. — Мне с Билли или вот Буну все эти высокопарные слова ни к чему. На вере далеко не уедешь, дорогая. Чтобы тебя уважали, чтобы у тебя была власть, нужны монеты.

«Ну не соглашайся же, скажи, что ты так не думаешь», — мысленно умоляла Джуди Буна, но тот стоял молча с поднятыми руками и упорно избегал ее взгляда.

— Гинни права, — бросила она Лансу. — Ты в подметки не годишься Рафу.

—Ты говоришь, что у меня был свой интерес, — сказал Бун, по-прежнему игнорируя Джуди. — А у тебя, Бафорд? Все эти заблудшие души, которые караулят снаружи, воображая, что борются за дело Конфедерации, — они-то знают, зачем ты их сюда привел? Ты знаешь, Билли? Ланс повернулся к Буну:

— Неплохо, Бун! Разделяй и властвуй. Только напрасно стараешься: мои люди преданы мне. Нам всем смерть смотрит в лицо, и это заставляет нас держаться друг за друга. Но разве дезертиру это понять?

Тут Бун посмотрел на Джуди, но, едва их взгляды встретились, моментально отвел глаза. Джуди показалось, что она увидела в них стыд — а может быть, она придумала это себе в утешение? Она вспомнила его нежность, их близость — неужели все это было лишь уловкой, как с Лилой и с другими его женщинами? С самого начала он притворялся — как умеет притворяться и Ланс, — чтобы с ее помощью найти Рафа и получить за это деньги.

Джуди глядела на профиль Буна, вспоминала его ласки и ощущала боль невосполнимой утраты.

— А вот эти женщины понимают, что такое верность, — сказал Ланс, подойдя к Гинни и наклонившись к ее лицу. — За своих мужчин они любому глаза выцарапают. — Он погладил Гинни по щеке дулом револьвера. — Так, дорогая?

Стиснув в руке ножницы, Джуди сделала шаг вперед — как ей хотелось вонзить их лезвие в его черное сердце!

— Капитан, не поворачивайтесь к девчонке спиной! — крикнул Билли.

— Верно подмечено, лейтенант. — Ланс выпрямился и крикнул в прихожую: — Ренни, а ну шагай сюда и приглядывай за этой дикой кошкой. А я займусь Латуром.

— Что ты хочешь с ним сделать? — со страхом спросила Гинни.

Ренни тем временем встал рядом с Джуди, нацелив ей в голову револьвер.

— И верно, Бафорд, — издевательским тоном спросил Бун, — почему бы тебе не сказать нам, что ты на самом деле собираешься делать? Почему-то мне кажется, что это не принесет никакой пользы Конфедерации.

— Меня интересует только собственная польза, — презрительно бросил Ланс. — Я всегда знал, что Конфедерация не устоит против этих северных миллионеров. С янки надо бороться их же оружием — деньгами и политической властью. Вот этому я и посвящу жизнь — а никакого «общего дела» я не признаю.

— Слышишь, Билли? — бросил через плечо Бун. — Ему на все наплевать, кроме денег.

Джуди заметила, что Билли уже не так твердо сжимает револьвер.

— Самое главное — уметь заглядывать вперед, — хвастливо сказал Ланс. — Я понял, что на пограничном конфликте в Миссури можно неплохо заработать. Можно грабить с позволения правительства, можно даже убивать. Видишь это? — Он кивнул на сумку. — И это не все, в банке достаточно денег, чтобы я мог основать свою небольшую империю — в этом доме, вместе с прекрасной королевой Гиневрой.

— Ты забыл, что у меня уже есть муж?

— Спасибо, что напомнила. — От улыбки Ланса у Джуди застыла кровь. — Придется тебя от него избавить, — медленно проговорил он, переводя взгляд с Гинни на Рафа. — Но как? Стрелять в спину как-то некрасиво.

— Ты с ума сошел? — крикнула Джуди. — Убийство при свидетелях никогда не сойдет тебе с рук!

— Знаешь, Гинни, у твоей девчонки неплохо варит котелок.

Но не советую очень-то полагаться на этих свидетелей. Боюсь, что власти не склонны будут им верить, если в доке найдут саквояж с вещами, принадлежащими ей и Буну. — Он задумчиво поглядел на Буна. — А впрочем, может быть, она и права. Зачем нам лишние свидетели? Билли, выведи своего приятеля во двор и покажи ему, как мы расправляемся с дезертирами.

Рука Билли дрогнула.

— Стоит ли, капитан?

—Это приказ, лейтенант. А не то сам отправишься туда же.

— Он тебя так и так убьет, — сказал Бун Билли. — Сделаешь за него всю грязную работу — и больше ты ему не нужен.

Ланс повернулся и направил револьвер на Джуди.

— Заткнись, Бун, а не то прикончу девчонку. Мало того, что ты ее предал, хочешь взять на себя ее смерть?

— Кого это я предал? Ты что, забыл, что так и не расплатился со мной?

— Извини уж, — со злобной ухмылкой ответил Ланс, — но там, куда ты отправишься, деньги тебе не понадобятся.

— Тебе они тоже не достанутся, — сказал Бун, у которого лицо тоже перекосила злоба. — Попомни мои слова!

— Уведи его, лейтенант, — приказал Ланс, махнув револьвером — дескать, хватит разговаривать. — У меня есть дела поважнее.

Бун тут ни при чем, уверяла себя Джуди. Просто наступил подходящий момент, и она решила действовать. Пока все смотрели, как Билли выволакивает Буна за дверь, она стала красться к Лансу. Но ее план не удался — помешали юбки и зоркий глаз Ренни Клейборна, который схватил ее сзади, как только она подняла руку с ножницами.

Ланс презрительно отнял у нее ножницы и бросил их на пол.

— И что это вы, женщины, всегда хватаетесь за ножницы? — сердито спросил он, потирая шрам на руке. — Держи ее покрепче, Ренни. Пусть поглядит, как я прикончу Латура. А потом я смогу и ею заняться. И быстрой смерти сучонке не будет.

Джуди оцепенела, у нее даже пропал страх. До последних минут у нее все-таки была какая-то надежда. Всего несколько часов тому назад Бун обещал ей: «Я за тобой приду». Но, оказывается, он думал лишь об этой сумке с деньгами. Неужели все, что произошло между ними, — обман?

Как же он, наверное, потешался над ее наивной доверчивостью, когда она подарила ему медальон! Да, видимо, этот человек совершенно безжалостен, иначе, зная, что их ждет впереди, он не взял бы медальон, не стал бы слушать, как она признается ему в обмане. Надо, наверное, радоваться, что он получит по заслугам, но Джуди не могла радоваться. У нее только болела душа от сознания, что она стала жертвой предательства.

А Ланс, словно напоминая ей, что у нее тоже есть заботы поважнее, с улыбкой сказал:

— Ну вот, мисс Латур, начинается самое веселое.

Глава 23

Призрачный свет луны освещал двор, по которому шел Такер, подгоняемый дулом револьвера Билли. Сколько же «серых призраков» прячутся в тени кустов? Ведь он и шагу не успел ступить на крыльцо, как на него набросилось несколько человек.

А где Кристофер? Когда они приближались к дому, он шел позади в отдалении от Такера, и его, должно быть, не заметили. Хоть бы у него хватило ума отправиться за помощью. Поэтому Такер и не отрицал обвинений Бафорда — он надеялся выиграть время.

Но времени у него, похоже, осталось очень мало.

Не попробовать ли отнять у Билли револьвер? Тут он вспомнил угрозу Ланса. Ланс-то понял, что Такер готов на все, лишь бы защитить Джуди. Вот если бы еще Джуди это поняла! Но Джуди уже никогда в жизни не поверит ни единому его слову.

— Сюда, — сказал Билли, ткнув дулом ему в спину и направляя его в сторону тропинки, уходящей в темноту деревьев.

Такеру оставалось одно — попытаться уговорить Билли не выполнять приказ капитана. И надежды на успех у него было очень мало.

— Надеюсь, ты понимаешь, — полушепотом произнес он, — что рано или поздно этот человек вас всех предаст? Тебе очень хочется кончить свои дни на виселице?

Билли ответил — тоже тихо, но с ненавистью в голосе:

— Вот ведь как получается: думаешь, что хорошо знаешь человека, а оказывается, он совсем другой. Разве это дело врать нам, использовать ребят в своих шкурных интересах?

— А меня убивать — это дело? Подумай, Билли. Неужели ты сможешь меня застрелить только потому, что этот полоумный вообразил себя императором?

— Да нет, видно, не смогу. Нет-нет, не оборачивайся, — зашипел он, ткнув Такера револьвером. — Неизвестно, кто тут за нами следит. Надо дойти до болота, а уж потом в обход вернемся к дому.

Такер не верил своим ушам.

— Ты поможешь мне спасти Латуров? Билли тихо хохотнул:

— Погляди на нас: вместе пробираемся через лес, прямо как в старые времена. Нет, Джесс, может, я за это поплачусь жизнью, но я не могу позволить, чтобы из-за денег убили невинных женщин. К черту! Я пошел в отряд не за деньгами — во всяком случае, не только за деньгами. Я еще не совсем совесть потерял.

И слава Богу!

— Так что ты задумал?

— Видишь, опушка леса справа подходит к самому дому. Ты разведчик или нет? Обойди сторожевых, и нам останется проскочить несколько шагов до задней двери. Если получится, то захватим капитана врасплох.


— Ты, смотрю, хорошо знаешь где тут что.

— Скажем так: я разведал окрестности на случай, если придется срочно смываться. — Дуло револьвера уже не упиралось в спину Такера. — Вот здесь и остановимся. Я несколько раз выстрелю в воздух…

Такер схватил его за руку.

— Пойми, капитан должен думать, что я тебя застрелил, — настаивал Билли. — А если боишься, что твоя подружка расстроится, ничего — скоро она тебя увидит живехоньким.

— Да она, наслушавшись Бафорда, наверное, знать меня не хочет.

Но Такер отпустил руку Билли: пожалуй, Ланс и вправду не станет торопиться, если будет думать, что Такер мертв.

— Ну, не думаю. Ее на козе не объедешь. Хочешь, замолвлю за тебя словечко?

Билли ухмыльнулся и два раза выстрелил в воздух.

«Да уж, только от тебя словечка и не хватает», — подумал Такер.

— Спасибо, Билли, но я уж как-нибудь сам.

И что вообще можно сказать ему в оправдание?

— Давай подождем несколько минут — мне же нужно время, чтобы закопать твой труп.

И Билли сел на поваленное дерево.

Такер понимал, что подождать действительно нужно, но не мог сидеть на месте, представляя, что творится в доме. Он шагал взад и вперед, сожалея, что совсем не знает дельты. В сумерках ее звуки и запахи внушали ему скверные предчувствия. Вот Джуди наверняка знает здесь каждую тропинку. Как было бы здорово, если бы она была с ними! Но вспомнив выражение ее лица, он подумал, что придется ему, видно, привыкать обходиться без нее.

— Ну хорошо, — сказал он Билли, не желая думать о Джуди, — допустим, мы разберемся с Бафордом. А что ты дальше собираешься делать? Не вернешься же к «серым призракам»? Спасать Конфедерацию уже нет смысла.

— Да нет, это я понимаю. Послушав Бафорда, я понял, что ты был прав: Юг проиграл свое дело. Так что надо как-то спасать свою шкуру, Может, я сделаю, как ты предлагал — отправлюсь на Запад. Возьму себе другое имя. Или наймусь на службу к братьям Янгерам, говорят, они с Джемсами хотят вместе заняться бизнесом.

Такер подумал, что Билли было бы лучше начисто порвать со своими прежними приятелями, но он ничего не сказал. Билли все равно поступит так, как сочтет нужным.

Билли вздохнул.

— Когда попадаешь в такую передрягу, то вроде как окидываешь взглядом свою жизнь. Я скорее всего— был неправ, когда говорил тебе в Сент-Луисе, что за нас все решает судьба. Если бы это было так, я поплыл бы по течению. А я собираюсь рисковать головой, чтобы помочь другу. И очень собой доволен.

Такер невольно улыбнулся.

— Поезжай на Запад, Билли, — проговорил он, решив все же высказать свое мнение. — В Калифорнию или Колорадо. Начнешь там жизнь сначала.

— А ты что собираешься делать, Джесс? Женишься на своей кобылке?

— Она тебе не лошадь, Билли! — отрезал Такер, гневно сверкнув глазами.

— Извини. Зачем сразу лезть в бутылку? — Билли медленно поднялся. На лице у него опять появилась привычная ленивая ухмылка. — Ну что, пошли?

— А для меня у тебя оружия не найдется?

Секунду поколебавшись, Билли достал из кармана револьвер Такера. Тот вспомнил, что в барабане осталось только два патрона. Надо будет потратить их с умом.

Они осторожно шли в темноте. Такер внимательно прислушивался. Услышав на подходе к дому, как у кого-то под ногами треснула ветка, он дернул Билли за руку. Стоя за деревом, они увидели, как двое охранников прокрались по тропинке, шедшей в обход дома.

— Патруль, — сказал Такер и немного повеселел, подумав, что, может быть, вокруг дома не так уж много охраны, просто они все время передвигаются. Поэтому ему и не удалось войти в дом незамеченным.

— Как ты думаешь, — спросил он Билли, — сколько их тут расставлено?

Тот пожал плечами.

— Человек десять.

—И что, все они действительно так уж преданы Бафорду?

— Разделяй и властвуй? — ухмыльнулся Билли. — Бафорд правильно сказал, что преданность — большая сила, но и алчность играет немалую роль. Из этой десятки по крайней мере пятеро пойдут за кем угодно — лишь бы заработать. А остальных я, может, сумею переманить на нашу сторону, если представится такая возможность.

— Будем надеяться, что возможность представится. Следующий патруль, наверное, пройдет здесь минут через пять. Как думаешь, успеем добежать до двери?

— Давай попробуем.

И верно ведь, похоже на старые времена, подумал Такер: хорошо, когда рядом надежный друг. Сжимая в руке «кольт», он стал пробираться через кусты, не спуская глаз с двери. Им предстояло пересечь метров семь открытого пространства, и Такер решил, что лучше это сделать по очереди.

— Сначала ты, — сказал он Билли, показывая на дверь. — Ползи на животе.

Глядя, как Билли ползет к двери, Такер вдруг услышал крики с другой стороны дома. Он похолодел при мысли о том, что происходит с женщинами. Он подождал, но крик не повторился. Только ветерок шептал в листве деревьев и звенели комары. Наконец Билли добрался до дома и вошел в дверь.

Не закрывай ее, мысленно попросил Такер и пополз через двор, чувствуя, что пять минут уже на исходе. Если сейчас появится патруль, ему крышка.

Вглядываясь в темноту, он понял, что Билли закрыл за собой дверь.

Семь метров показались ему длиннее семи миль. К тому же он опять услышал крик. На этот раз было ясно, что кричит женщина. В ее голосе были умоляющие нотки. Он полз по траве, проклиная себя за то, что не запасся патронами, и Билли за то, что он захлопнул дверь. Когда осталось всего метра два и Такер уже собирался вскочить и броситься вперед, он опять услышал, как в кустах треснула ветка. «Держись, Джуди!» — взмолился он, застыв на месте. Может быть, патрульные его не заметят.

Самое скверное, что он их не видит и не узнает, когда они пройдут мимо. И он лежал, пока невидимые часы отстукивали у него в голове минуты. Немного погодя он решил, что дал патрульным достаточно времени, и приподнялся на четвереньки. Дверь, слава Богу, не заскрипела, когда он ее толкнул, и Такер оказался в кромешной тьме.

— Черт бы тебя побрал, Билли, — проворчал он, ощупью пробираясь вперед.

— Я здесь, позади тебя, Джесс, — с ухмылкой шепнул Билли.

— Ты расслышал, откуда раздавались крики? — спросил Такер, подавляя раздражение.

— По-моему, из прихожей, но, может, они все еще в той гостиной. Справа тут должна быть дверь.

— Ну пошли.

Такер наконец нащупал дверную ручку. Он осторожно нажал на нее и еще раз возблагодарил Латуров: они содержали дом в образцовом порядке. Дверь отворилась совершенно бесшумно, и он увидел коридор, освещенный керосиновой лампой. И услышал холодный жестокий смех Бафорда.

— Спасибо, что принес воды, Проповедник, — сказал он. — По-моему, Латур пришел в себя. И наверное, раскаивается, что убил своего старого врага Анри Морто. Ладно, ребята, чего ему зря мучиться — вешайте его.

— Не надо! — вскричала Джуди.

— Будь ты проклят, Ланс, — услышал Такер тихий голос Гинни. — Ты обещал, что не сделаешь этого, если я подпишу согласие на брак.

— Я велел вам обеим заткнуться! — раздраженно отозвался Бафорд.

— Вам это не сойдет с рук, — упорствовала Джуди.

Никто не поверит преступнику, осужденному за разбой.

Такер услышал звук пощечины. Этот гад смеет бить Джуди!

— Еще слово, и я заткну тебе рот навсегда, — прорычал Бафорд.

«Я сам тебе заткну рот навсегда», — подумал Такер, подбираясь к приоткрытой двери в прихожую. Он увидел, как Проповедник и Бреди Уоткинс накинули петлю на шею Латура, который явно плохо понимал, что происходит. Они поставили его на стул под винтовой лестницей. Веревка была привязана к перилам. Видимо, они намеревались выбить у него из-под ног стул и таким образом инсценировать самоубийство.

Но Такера больше беспокоила Джуди. Он увидел ее в левом углу. Она отчаянно вырывалась из рук Клейборна. Да, дела неважные. Двое против четверых, и к тому же в «кольте» только два патрона. Наверное, им с Билли стоит разделиться. Билли лучше занять позицию с другой стороны лестницы. Такер оглянулся, чтобы дать ему знак, и обнаружил, что Билли опять исчез. У него упало сердце.

— Вы никогда не поселитесь в Камелоте, — услышал он прерывающийся голос Джуди. — Я всем расскажу о ваших преступлениях.

— А кто тебе сказал, что я оставлю тебя в живых?

Бафорд подошел к Джуди, явно наслаждаясь своей властью над жертвами.

Куда подевался Билли, думал Такер. Если бы Билли отвлек их внимание из своего укрытия за лестницей, Такер попытался бы обезвредить Бафорда. Но тот целился в Джуди, и Такер не смел рисковать.

— Мне необязательно оставаться в живых, — ответила Джуди. — Вы и так известны всей округе. Наши соседи и мои братья не позволят вам безнаказанно проложить себе дорогу по трупам.

— И не воображай, что я буду молчать. — Рядом стояла Гинни. Руки у нее были связаны за спиной, но вся ее фигура все равно дышала достоинством. — Да я буду кричать на всю округу, что ты убил моего мужа.

Ланс грустно покачал головой:

— Я всегда хотел на тебе жениться, дорогая, но это не значит, что я собирался жить с тобой. У меня есть подписанное тобой распоряжение, по которому ко мне переходит все твое имущество. Так зачем сохранять тебе жизнь — чтобы ты меня поедом ела? А что касается трупов, они все поплывут лицом вниз по Миссисипи. Жуть, конечно, когда подумаешь, что вода и голодные рыбы сделают с твоим красивым личиком. Так что, если тебя когда-нибудь и вытащат на берег, никто тебя не узнает.

И он злорадно захохотал.

Пальцы Такера побелели на рукоятке револьвера.

— Ну что ж, джентльмены, — объявил Бафорд, — по-моему, достаточно мы поволынили. — Бафорд схватил Гинни, чтобы она не помешала его подручным, и дал команду: — Выбивайте стул!

Такер увидел на лице Джуди отчаянную решимость. Сейчас она сотворит какую-нибудь глупость, понял он. Джуди не станет думать о себе — лишь бы спасти Латура. Такер посмотрел на веревку, потом на свой револьвер… нет, жалко тратить один из двух патронов на такого человека, как Латур. Но что остается делать? Надо же спасти Джуди от ее самоотверженной глупости.

Такер прицелился и, в тот момент как из-под Латура выбили стул, перестрелил веревку. Латур упал на пол. Бреди и Проповедник спрятались за лестницей.

— Идиоты! — завизжал Бафорд. — Хватайте того, кто перестрелил веревку!

—Я его уже схватил, капитан, — проговорил Билли, опять ткнув дулом револьвера в спину Такера. — Не бойся, не выдам, — шепнул он ему на ухо и выхватил у него из руки «кольт». Билли говорил, что действиями человека руководят или преданность или алчность. Так что же движет им в данную минуту?

— Вы уж простите меня, капитан, — сказал он, вытаскивая Такера в прихожую. — Он ухитрился сбежать от меня в лесу. Еле догнал — уже в доме.

— Дьявол бы тебя побрал! — бушевал Бафорд. — Проповедник, тащи другую веревку!

— За ней надо идти во двор.

— Пошевеливайся, если не хочешь, чтобы я и тебя пристрелил. И что тебе угомону нет, Бун?

— Мне не нравится, когда покушаются на мою жизнь. Крепко держа Гинни, Бафорд кивнул в сторону Латура, который пытался встать на ноги.

— А мне казалось, ты ничего не имеешь против того, чтобы его повесили. — Он перевел взгляд на Джуди, которая все еще вырывалась из рук Клейборна. — Знаешь, прежде чем убить тебя на глазах у этих дам, я хочу сказать тебе одну интересную вещь. Вот ведь ирония судьбы: ты разыскивал Латура, чтобы отомстить за смерть матери, и тебе ни разу не пришло в голову, что он в ней не виноват.

Вмазать бы по этой ухмыляющейся физиономии!

—Что ты несешь?

—Раф даже пытался отменить рейд на твою ферму, но его письменный приказ очень кстати потерялся. А также потерялось официальное разрешение на отпуск по семейным обстоятельствам. Видишь ли, он как раз узнал, что меня выпустили из тюрьмы, и хотел побыстрее вернуться домой.

—Так это не он сжег мою ферму? А кто? Ты?

Ланс пожал плечами.

—Я считал, что мне это зачтется. А еще думал найти там денежки — кто же знал, что Кэртис Холланд так плохо обеспечил свою любовницу. А потом старина Анри с удовольствием представил дело так, будто во всем виноват Латур. К тому времени его взяли в плен янки, и он никак не мог доказать свою невиновность. Вот вам сила денег, друзья — были бы деньги, и историю можно переписать наоборот. Конечно, Анри уже нет на свете, а скоро не будет и других, которые могли бы подтвердить невиновность Латура.

—А те, кто участвовал в этом рейде? — спросил Такер: неужели и на Билли лежит вина за смерть его матери? Тогда на него нельзя полагаться.

—Их всех, кроме «серых призраков», уже закопали в землю. Как через полчаса закопают и тебя.

—Не выйдет мистер! Я этого не допущу.

В двери слева стоял Рустер, целясь в Бафорда из огромного ружья, которое он с трудом удерживал худыми руками.Такер чуть не застонал, видя, что мальчишка не умеет управляться с ружьем.

— И я, — раздался за спиной у Такера голос Кристофера. «От тебя тоже мало толку», — подумал Такер. Его плечо напоминало ему, как плохо стреляет Кристофер. Если эта парочка начнет палить, они с тем же успехом могут ранить Гинни или Джуди. Да и вообще неизвестно, останется ли кто-нибудь в живых.

— Если наша дружба что-то для тебя еще значит, — прошипел Такер, протягивая руку Билли, — отдай мне револьвер.

— Какая там еще дружба! — крикнул Бафорд — Лейтенант, исполняй приказ!

Билли грустно покачал головой:

— Извините, капитан, но вам не следовало убивать мать Джесса.

У Такера возродилась вера в людей. И в ту же минуту Билли сунул ему в руку «кольт». Ему хотелось верить, что Билли знал про появление Рустера и Кристофера и просто ждал, когда они займут удобную позицию.

Такер смотрел на Джуди. Обстоятельства явно изменились, Клейборн вовсе не горел желанием положить жизнь за Бафорда.

— Ты проиграл, Бафорд, — сказал Такер, кивая на Гинни. — Сейчас появятся ее сыновья с полицией.

Бафорд злобно рассмеялся:

— Вот уж не думал, что тебе захочется разговаривать с полицией. Мне стоит им только сказать, что ты — знаменитый бандит Джесс Холланд, и тебя тут же отправят в тюрьму в Миссури. А может быть, будут судить здесь, в Луизианне, — мы оставили на месте убийства Морто достаточно изобличающих тебя улик.

Такеру вовсе не хотелось в тюрьму: на его плечах лежала ответственность за братьев.

— Это мы еще поглядим, — холодно ответил он. — А ты сам-то неужели надеешься выйти сухим из воды, когда на тебя нацелены четыре дула?

— Не на меня одного, а на нас троих. Да к тому же эти мальчишки и стрелять-то толком не умеют.

— Нет, нас пятеро против двух, — сказал Латур, который каким-то образом ухитрился обезоружить Бреди и теперь целился ему в голову.

У Бафорда в глазах мелькнуло беспокойство, и он стал пятиться поближе к Клейборну.

— Ну и что, зато у нас ваши женщины, — сказал он, давая своему сообщнику знак двигаться к гостиной. — Вы же не станете рисковать их жизнью.

Такер понимал, что чувствует Латур. Он был метким стрелком, но лишь усилием воли держался на ногах и не был уверен, что попадет в цель. Такер поглядел на Бафорда. Тот свирепо оскалился.

— Где Кокран? — крикнул он. — И куда подевался рыжий мальчишка с ружьем?

— Не знаю, я следил за Латуром, — ответил Ренни, еще больше разозлив Бафорда.

— Отведи девчонку в гостиную, — рявкнул Бафорд, который был явно вне себя от ярости и готов в любую секунду начать стрелять. — Заберем сумку с деньгами и смоемся.

Такер проник в гостиную раньше, чем Бафорд и Ренни затащили туда вырывавшихся женщин. Увидев, что сумки на диване нет, Бафорд застыл на месте. У него вздулись вены на лбу.

— Проклятие! — прорычал он. — Когда это ты успел зацапать мои деньги, Бун?

Такер теперь понял, куда подевался Билли, но не стал отрицать обвинений Бафорда.

— Отдавай женщин — получишь назад деньги, — сблефовал он.

— Нашел дурака! — Бафорд и Ренни стали отступать со своими заложницами к двери, ведущей на веранду. — Эти бабы — моя единственная гарантия. Иначе мне отсюда живым не выбраться. Денег у меня и так предостаточно. Может, мне лучше основать империю в Миссури. Я там знаю отличную ферму, которую скоро продадут с аукциона за неуплату налогов.

«Только через мой труп», — подумал Такер, взвешивая свои шансы. Успеет он обезоружить Бафорда, пока тот будет протискиваться с Джуди в дверь?

— Дай нам время, — предупредил его Бафорд, видимо, разгадав его намерения. — Сосчитай до ста. Если я увижу тебя рядом — стреляю девчонке в голову.

Нет, с одним оставшимся патроном и одним союзником — Кристофером — Бун не смел рисковать.

— А ну, хватай со стола лампу, Ренни, — скомандовал Бафорд и сам схватил лампу с каминной полки. И на всякий случай прихватил бидон с керосином, который стоял у двери.

Такер глядел вслед Бафорду и Ренни, выбравшимся на веранду вместе со своими пленницами. Зачем он оставил их в темноте? Не иначе как собирается поджечь дом. И всех их зажарить.

— Помоги отцу, — сказал он Кристоферу, выйдя обратно в прихожую. — Вытащи его наружу, да побыстрее.

— А ты побежишь за ними? Но он же сказал…

— Он так и так убьет Джуди. Надо их догнать… Вопреки обыкновению Кристофер не стал спорить. Он молча кивнул и подошел к отцу.

Такер выскочил из парадной двери и, завернув за угол дома, увидел Рустера, который старательно целился из ружья. Он хотел крикнуть «Не стреляй», опасаясь, что тот попадет в Джуди, но не успел. Прогремел выстрел.

Клейборн упал на землю, схватившись за ногу. Лампа вылетела у него из руки и упала рядом с Бафордом. Керосин вылился на землю и поджег сухую траву. В свете вспыхнувшего огня Такер увидел, как Джуди вырвалась и бросилась к дому.

Тогда он сосредоточил внимание на Бафорде. Оправившись от неожиданности и игнорируя горящую у него под ногами траву, Бафорд прицелился в Рустера. Один патрон, подумал Такер, поднимая «кольт». Без права на ошибку. Целясь в черное сердце этого негодяя, Такер вспомнил, как ему однажды пришлось пристрелить свою собаку. Он сделал это, чтобы избавить ее от лишних мучений. А этого человека он убьет, чтобы избавить от мучений Джуди и ее родных.

Но в тот момент, когда он нажал на спусковой крючок, Бафорд шагнул в сторону, спасаясь от наползавшего на него огня. И Такер вместо него попал в бидон с керосином.

Бафорд страшно выругался и круто повернулся, выпустив из рук Гинни. Керосин забрызгал его брюки. Он вскинул револьвер, и в тот же миг одежда вспыхнула на нем и он превратился в огненный факел.

Такер подбежал к Гинни, оттолкнул ее подальше и принялся сбивать пламя с ее юбки.

— Помогите же ему! — крикнула она, с ужасом глядя на горящего Бафорда, с воем бегавшего по двору.

Такер медлил — да пусть испытает на своей шкуре, каково пришлось его матери, но Гинни дергала его за руку, и в нем проснулась совесть. И тут Джуди и Рустер выбежали из дома с ведрами воды, чтобы залить пламя, приближавшееся к стенам. Такер взял ведро у Рустера и окатил водой Бафорда, который уже упал на землю и не выл, а только жалобно скулил.

Послав Рустера за новым ведром воды, Такер подошел к Джуди, но она встретила его враждебным взглядом.

— Я и сам его ненавижу, — сказал Такер, — но, как напомнила мне твоя мать, мы не можем опуститься до его уровня.

В эту минуту подошла Гинни и положила руку ему на рукав.

— Вы опоздали, мистер Бун. Он умер и уже не чувствует боли. — Она оглянулась на Бафорда и содрогнулась. — Спасибо вам за то, что вы попытались его спасти. Ланс был страшный человек, но такой ужасной смерти я никому не пожелаю.

Джуди выплеснула воду из своего ведра на кучу тлевших листьев. Раздалось шипение, потом вдруг наступила гробовая тишина. Такер заметил, что Ренни Клейборн сумел скрыться в лесу. Уполз, наверное, — на раненой ноге далеко не уйдешь.

Гинни со вздохом повернулась к Джуди:

— Если я тебе не нужна, я пойду к Рафу.

— Он во дворе с Кристофером, — сказал ей Такер, взгляд которого был прикован к останкам Бафорда. — С ними обоими все в порядке, не то что с этим.

Гинни перевела взгляд с него на Джуди, слабо улыбнулась и ушла. Опять навалилась тишина.

Такер глядел на Джуди, на ее ссадины и царапины — свидетельства силы и мужества — и не знал, как с ней заговорить.

Ему хотелось обнять и успокоить ее, но Джуди словно отталкивала его взглядом.

Такер не сводил с нее глаз, стараясь запомнить каждую черточку ее лица, заново удивляясь силе своего чувства: все его мечты и надежды были связаны с этой женщиной.

— Слава Богу, все кончилось, — беспомощно проговорил он.

— Да, все кончилось, — тусклым голосом ответила Джуди, глядя в сторону.

— Я хочу тебе все объяснить. Я не отрицал дурацких обвинений Бафорда, потому что…

— Не надо ничего объяснять, — напряженным голосом проговорила Джуди. — Все это не имеет ни малейшего значения.

— Как не имеет?! — воскликнул Такер, шагнув к ней. — Надо же нам объясниться. Что с нами будет дальше?

— Дальше? — резко спросила Джуди, отступая от него. — Какое может быть «дальше»?

Такера раздирали два чувства — гнев и страх.

— Но, Джуди, не думаешь же ты…

— Я не знаю, что думать! — крикнула она. — Ты лгал мне, и продолжал лгать, даже когда в этом не было нужды. И у тебя так хорошо это получается, тебе так легко поверить. Я никогда не буду знать, лжешь ты или говоришь правду.

Гнев победил страх в душе Такера.

— Можешь ты по крайней мере взглянуть мне в глаза? — прорычал он. — Разве ты не обещала доверять мне?

— Обещала? Сам посмотри мне в глаза, Бун, и скажи, что ты не знал, зачем они искали Рафа, что ты не взялся им помогать за деньги. Если так, нам еще имеет смысл разговаривать.

У нее был холодный, отчужденный голос. Что он может сказать? Он действительно совершил все то, в чем она его обвиняла. Какой смысл городить одну ложь на другую?

Джуди тяжело вздохнула.

— Кажется, подходит лодка. Это, наверное, братья с полицией. Тебе лучше убраться отсюда, пока они не стали копаться в твоем прошлом.

— Не надо обо мне заботиться!

— Я забочусь не о тебе, — холодно сказала Джуди, все еще отказываясь посмотреть ему в глаза. — Я забочусь о твоих братьях. Мне хочется, чтобы ферма осталась за ними. — Джуди обхватила себя руками, словно ее вдруг зазнобило. — Пусть пока поживут здесь. А ты пришлешь за ними, когда разберешься с делами в Миссури.

— Джуди… — просительно проговорил Такер, протягивая к ней руки. Ему так хотелось согреть ее. Но она отшатнулась от него.

— Извини, мне надо узнать, как себя чувствует Раф.

Она пошла к дому, и Такер даже не попытался ее задержать, не попытался напомнить ей, что с Рафом все в порядке. Она опять скажет, что ни одному его слову нельзя верить.

— Не принимай ее слова близко к сердцу, — сказал подошедший Рустер. — Дай ей время, и она отойдет.

— Нет, не отойдет. — Такер взял из рук мальчика ведро и облил дымящиеся листья, а то, не дай Бог, опять вспыхнут. С реки доносились звуки причаливающей лодки. — Действительно, надо уходить.

— Ну что ж, уходить так уходить, — произнес Рустер, с тоской поглядев на дом Латуров. — Дай мне полчаса — и мы с близнецами будем готовы.

Такер тоже смотрел на дом, где он оставлял самое дорогое.

— Я сейчас не могу забрать братьев, Рустер. Джуди сказала, что им можно пожить здесь, пока я не улажу дела. Я надеялся, что ты останешься с ними.

— А я думал, что мы с тобой в одной упряжке. Такер положил мальчику руку на плечо:

— Конечно, мы в одной упряжке, сынок, и мне будет очень нужна твоя помощь, когда я оформлю документы на ферму. А сейчас ты больше нужен Джуди. Заботься о ней, старайся ее развеселить. Сделаешь это для меня?

Рустера явно не устраивал такой вариант, но он кивнул.

— Я за тобой пришлю, — сказал Такер, ласково сжимая его плечо. — Клянусь! При первой возможности.

— Ну ладно.

Такеру стало не по себе: в голосе мальчика сквозило недоверие. Даже Рустер ему больше не верит.

— Пожалуйста, оседлай лошадей и проводи меня до Роузленда. Надо сказать близнецам, чтобы ждали меня.

— Они не захотят ждать — так же как и я не хочу. Неужели ты не понимаешь, Бун, мы должны быть все вместе.

— Иди седлай лошадей, Рустер.

Рустер сердито повернулся и ушел. У Такера самого было тяжело на душе, и он пошел к парадному входу, надеясь найти там Джуди и еще раз попытаться с ней объясниться. Но все Латуры уже ушли в дом.

— Джуди пошла наверх с Рафом и Гинни, — сказал Кристофер, который сторожил вход. — Твой дружок Бреди задал стрекача, как только услышал выстрел. И крикнул остальным, что пора смываться. По-моему, тебе следует сделать то же самое, Бун.

Все хотят побыстрее от него избавиться!

— Мне надо сначала поговорить с Джуди, — упрямо проговорил Такер.

Кристофер загородил ему дорогу:

— Джуди не хочет с тобой разговаривать. Достаточно она от тебя натерпелась. Вали-ка ты отсюда и оставь нашу семью в покое.

Она велела брату избавиться от него. Это ясно как день. У Такера было чувство, словно перед ним захлопнулась еще одна дверь. «Дай людям возможность помочь тебе», — сказала ему тогда Джуди. Теперь она, может, поймет, почему он предпочитает жизнь одинокого волка.

Такер сунул руку за пазуху и достал медальон. Больше уже нет смысла его носить. Но, держа медальон в руках, он вдруг осознал, что этот кусочек серебра укреплял его дух. Поддерживал в нем надежду.

Такер решительно положил медальон на столик в прихожей. Что это там говорил Билли про судьбу? Как ни пытайся изменить свою жизнь, все равно от судьбы не уйдешь.

Да, ничего не изменилось, подумал Такер, выходя из дома. Что бы там ни произошло между ним и Джуди, он остался все тем же одиноким волком. Видно, так ему на роду написано.

Глава 24

Джуди смотрела в окно, сжимая в руке медальон и не зная, хочет ли она увидеть Буна на подъездной аллее или боится этого. Да откуда ему взяться — прошла ведь почти неделя с тех пор, как она прогнала его, неделя бесконечных разговоров с полицией и прочими официальными лицами. Но теперь наконец вина Бафорда окончательно установлена юридически. И Джуди постепенно начинала сознавать, что она, может быть, навсегда распрощалась с Такером Буном.

«Я не знаю, что думать», — сказала она ему в тот последний вечер и до сих пор не знала, что думать, хотя все дни и ночи напролет перебирала в памяти все, что между ними было. Здравый смысл говорил ей, что Бун лгал ей и с ним не следует иметь больше дела. Но когда она вспоминала выражение его лица в тот день на ферме, вспоминала жар их объятий, ей хотелось верить, что у него были веские причины поступить так, как он поступил. «Ты тоже захотела бы отомстить за смерть матери», — твердило ей сердце, но разум тут же возражал: если он такой благородный, зачем он увез сумку с деньгами? И если он взял деньги, чтобы выкупить свою ферму, почему он до сих пор не прислал за братьями?

Сонм мыслей роился у нее в голове, гордость боролась с сердечной тоской, надежда тлела в груди, несмотря ни на что. Она твердила себе, что поступила правильно, что жизнь с Буном могла принести ей только горе, но в глубине души знала, что до самого смертного часа не забудет выражение его лица, когда она назвала его лжецом. Он сказал ей однажды: «Есть люди, которые не стоят того, чтобы их спасать». И, отвернувшись от него в тот вечер, она словно признала, что он один из таких людей.

Джуди сжимала медальон, и слезы катились у нее по щекам.

— Ну почему, Бун? — шептала она. — Разве мы не могли бы вместе отстроить твою ферму?

Не говори глупостей, одернула она себя. Чтобы жить вместе, им надо выговориться, как-то преодолеть разделяющую их пропасть — ас каждым днем эта пропасть становится все шире. Раз Бун не пытается ее вернуть, значит, он предпочитает и дальше жить так, как жил прежде, — одиноким волком, не обремененным никакими привязанностями.

— Я помню, как я подарила тебе этот медальон, — сказала вошедшая в комнату Гинни. — Что случилось? — мягко спросила она, садясь рядом с Джуди. — Отчего у тебя такой грустный вид?

— Я не знаю, о чем ты говоришь.

Гинни улыбнулась, вспомнив, что в эту игру в словесные прятки они не раз играли и прежде.

— Ты поклялась беречь этот медальон и потом передать его своей собственной дочке. Видимо, Такер Бун немало для тебя значил, если ты отдала ему медальон.

— Ты знаешь?

— Я твоя мать. Неужели же я не замечу, что моя дочь подарила кому-то свое сердце? — ласково произнесла Гинни.

И тут Джуди не выдержала. Слишком много на нее обрушилось: тоска одиночества, страх, что она больше никогда не увидит Буна. Она с рыданиями бросилась в объятия матери.

— О, Гинни, я так его люблю! Почему я полюбила такого неподходящего человека?

Гинни молча гладила ее волосы, выслушивая исповедь дочери. Джуди рассказала ей все, начиная с момента их встречи, кроме того, что она отдалась Буну. Она была счастлива излить душу, но, кончив, ощутила какую-то пустоту.

— А теперь, — всхлипнула она, отодвинувшись от Гинни, — я не знаю, чему верить. Ты слышала, что говорил Ланс. Мне не хочется думать, что деньги для Буна важнее всех нас, а как еще истолковать его поведение?

— Это ты должна решить сама — сердцем, — сказала Гинни.

— Как странно, Бун всегда внушал мне, что думать надо не сердцем, а головой.

— Естественно, он же мужчина, — со смешком проговорила Гинни. — Мужчины боятся доверять своим чувствам.

— Раф же доверяет.

Гинни покачала головой, подумав, как ее упрямый муж настоял сегодня утром на поездке в Новый Орлеан, чтобы решить все дела с юристами, хотя сам пока ходит с трудом, опираясь на палку.

— Раф делает успехи, однако работы еще предстоит много. — Гинни погладила Джуди по руке. — Но он все же признал бы, что тебе следует верить. Ты прекрасно разбираешься в людях.

— Но с Рустером мне не сравниться, — с улыбкой сказала Джуди — А что говорит Рустер? Что надо немедленно ехать в Миссури?

Рустер каждый день уговаривал Джуди ехать к Буну, уверяя ее, что тот без них ужасно страдает.

— Рустер и без того пилит меня день и ночь, и близнецы тоже. Неужели он и тебя уговорил?

— Меня незачем уговаривать. Я знаю, что ты хочешь туда поехать. — Гинни улыбнулась. — Не бойся, детка. Любовь — это большой риск. Нам с Рафом тоже было нелегко, но если бы мы очертя голову не бросились друг к другу в объятия, то не нашли бы своего счастья.

— Как я могу ему верить? Он мне лгал.

— Позволь ему по крайней мере объяснить, почему он это делал. Мы все уверены, что ты не могла полюбить плохого человека. Дело не в том, веришь ли ты ему, а в том, веришь ли ты сама себе.

Джуди посмотрела на медальон. Да, надо верить себе. Гинни права, она полюбила Буна, не вдаваясь в рассуждения. Она с первой минуты разгадала в нем порядочного человека. И она знает, что нужна Такеру Буну. А он нужен ей.

Джуди обвела взглядом спальню, где провела много лет, посмотрела на свою приемную мать, которая помогла ей преодолеть немало трудностей.

— Но, Гинни, как же я уеду из Камелота? У Гинни тоже навернулись на глаза слезы.

— Конечно, нам тебя будет не хватать, но мы с Рафом всегда мечтали, чтобы наши дети нашли свое счастье. Если твои мечты зовут тебя в Миссури — ну что ж, это не так уж далеко. Мы будем навещать друг друга.

— Так едем или нет? — спросил внезапно возникший в дверях Рустер. — Коб и Джерми лопаются от нетерпения.

Джуди торопливо вытерла слезы и сказала с напускной строгостью:

— Рустер, у ребят есть имена. Зачем ты придумал им клички?

— Пускай, — сказал Джекоб, сунув голову в дверь. — Раньше нам не придумывали кличек — никому не было до нас дела. Правда, Джерми?

Рядом возникла улыбающаяся физиономия Джереми.

— Правда. Мне так даже больше нравится. Вроде как мы все — одна большая дружная семья.

— Тогда найдите и мне кличку, — раздался голос Кристофера, появившегося в дверях позади мальчиков. — Не воображайте, что я отпущу Джуди одну.

— Ты же ненавидишь Буна, — с удивлением произнесла Джуди. — Сколько раз ты говорил, что не доверяешь ему.

Кристофер пожал плечами и сказал, опустив глаза:

— Не хочется признаваться, но, кажется, я просто ревновал тебя к нему. И к Рустеру тоже. Мне хотелось плохо думать о них обоих. — Он посмотрел на Джуди. — Я наблюдал за Буном, когда Бафорд лил на него грязь. Бун делал все, чтобы защитить тебя. И я подумал: раз уж он так заботится о благополучии моей сестренки, он заслуживает хотя бы того, чтобы его выслушали.

— Ты серьезно, Кристофер? — Джуди с трудом скрывала свою радость. — Ты вправду поедешь со мной в Миссури?

— На время. Надо же кому-то оберегать тебя от Рустера. Видя, что Рустер собрался огрызнуться, Джуди захлопала в ладоши.

— Тогда чего вы тут стоите разинув рты? Идите собирайтесь в дорогу!

Мальчики разразились восторженными воплями.

— Знаешь, как я тебя буду звать? — услышала она из коридора слова Рустера, обращенные к ее брату. — Я придумал тебе кличку — Кип.

— Через мой труп. Тогда я буду звать тебя Майки.

— А в лоб хочешь?

Джуди закатила глаза — ну парочка! Потом с широкой улыбкой повернулась к Гинни:

— Будешь молиться за меня? Кажется, я еду в Миссури со всей своей дружной семьей.

* * *

Бун вошел в кабинет адвоката с тяжелым сердцем. У него с собой была лишь половина нужной суммы, и он почти не надеялся, что кто-нибудь посочувствует ему и пойдет навстречу. Но выхода у него не было. Или он убедит суд дать ему отсрочку, или через шесть часов он навсегда лишится фермы.

Он подумал о своих братьях и Рустере, которые дожидаются его в Луизиане. Мальчики, наверное, ломают голову, куда он запропастился. Но он не мог ни сам к ним поехать, ни послать за ними: каждый цент был на счету, от каждого зависело их будущее. Эта алчная баба Лила ограбила его вчистую.

Мерзавка опустошила его счет в банке, и, если бы ее саму не ограбили и даже чуть не убили, Бун бы ей этого не спустил. Она получила сильные ожоги во время пожара в салуне, и ей предстояло влачить жалкое существование: из больницы ее переведут прямо в тюрьму, где она и останется до тех пор, пока не вернет жителям Салвейшена их вклады.

Может, когда-нибудь он и получит свои деньги, но к тому времени будет слишком поздно. Разве что ему удастся уговорить адвоката.

Он подумал о сумке Бафорда и заскрипел зубами. Теперь он понимал, что это были его деньги. Вспомнив ухмылку Билли, Такер представил себе, как шикует на них его старинный дружок где-нибудь далеко на Западе.

Такер стоял в пустом кабинете, стиснув шляпу и глядя в окно. Где же адвокат? Это ожидание сводило его с ума. Именно в такие минуты на него наваливалась тоска, сожаление о том, что могло бы быть, но чего никогда не будет. Все это время он пытался себя убедить, что так лучше для всех, однако, ворочаясь ночью без сна, ясно понимал, что ему по крайней мере очень плохо.

Ему не хватало даже шуточек Рустера, ему не хватало рассудительности Джекоба и глубокой привязанности Джереми. Но больше всего ему не хватало улыбки Джуди. И даже ее упрямства, ее стремления настоять на своем. Собственно говоря, чаще всего она была права.

Бун судорожно сжимал шляпу. Без Джуди жизнь потеряла всякий смысл. Она каким-то образом сумела его убедить, что Такер Бун — вовсе не волк-одиночка, а просто одинокий человек.

Нет, надо что-то сделать: без нее у него нет будущего.

Поэтому он и пришел сюда, хотя по складу характера был больше склонен наплевать на все и уехать. Но у него впервые в жизни появилось дело, за которое он был готов сражаться до конца. Так или иначе, он вернет себе ферму — не только для того, чтобы у его братьев был дом, но главным образом чтобы вернуть Джуди. Он убедит ее, что ее место здесь, рядом с ним, каких бы унижений это ему ни стоило.

— Такер Бун? — раздался голос в дверях.

Обернувшись, Такер задохнулся, как от удара в солнечное сплетение. В дверях стоял вовсе не адвокат, а член конгресса Кэртис Холланд, его отец.

Такер давно его не видел и предполагал, что отец постарел и поседел. Но Холланд выглядел очень моложаво. Зачем он явился? Еще не хватало призраков из прошлого.

— Да, я Бун, — холодно сказал Такер.

Холланд вошел в комнату, избегая взгляда сына.

— Ты, наверное, удивляешься, зачем я пожаловал, — начал он и умолк. В комнате воцарилась мертвая тишина.

— Почему же, совсем не удивляюсь. — Такеру было не до околичностей, и он решил взять быка за рога. — Вы хотите вернуть себе ферму. Надеетесь заполучить ее по дешевке. Только предупреждаю — я уже не беспомощный мальчик. Мама оставила близнецов на мое попечение, и я не позволю вам нас ограбить. Я обязан в память о маме. И неужели вам не приходит в голову, что вы также обязаны позаботиться о мальчиках, раз уж вы бросили на произвол судьбы их мать?

— Вот как? — холодно осведомился Холланд. Такер собрался с духом. Он знал, что стоит Холланду свистнуть, и его приятель шериф арестует его и отведет в тюрьму. Но он решил хоть раз сказать этому человеку все, что он о нем думает.

— За все эти годы мы ни разу не обратились к вам за помощью, ни разу не напомнили вам, что мы — ваши дети. Мы не мешали вам делать политическую карьеру. Более того, мама до самой смерти не сказала о вас ни одного дурного слова. Во имя ее памяти я прошу вас не отнимать у моих братьев последнюю надежду.

В ответ Холланд глубоко вздохнул. В комнате опять наступила гробовая тишина.

— Раньше ты был мягче, Джесс, — заметил он.

— Да откуда вам известно, сэр, — взорвался Такер, — какой я был раньше? И меня теперь зовут Такер. Такер Бун.

— Ну ладно, может, прочитаешь этот документ? — сказал Холланд деловым тоном, протягивая Такеру бумагу, на которой стояла правительственная печать.

— Что это?

Холланд едва заметно улыбнулся.

— Ты всегда относился ко мне с недоверием. Эта бумага — официальная амнистия за все совершенные тобой во время войны преступления. Боюсь только, что в нее вписано имя Джесса Холланда.

— Амнистия? — с изумлением осведомился Такер.

— Видишь, я признал твою правоту. Надо как-то позаботиться о близнецах. И тебе будет легче сохранить ферму и получить над ними официальную опеку, если ты вернешь себе прежнее имя.

— Почему?

— Ты хочешь спросить, с чего это я вдруг стал беспокоиться о близнецах? Скажем так: я переоценил свое прошлое, и мне многое там не нравится. А с твоей матерью я действительно поступил…

Холланд осекся, но его лицо исказилось от боли. Он прошел через комнату к окну, словно не в силах смотреть сыну в глаза.

— Твоя мать была замечательной женщиной. Обладай я большей силой воли и останься с ней — глядишь, моя жизнь сложилась бы совсем по-другому. Но я был молод, честолюбив и слаб — и слишком склонен угождать своей семье. А теперь, по прошествии стольких лет, чем я могу похвастаться? Свою карьеру я презираю, не получаю от жизни ни малейшего удовлетворения, и я терзаюсь сожалением: у меня могло бы быть трое прекрасных сыновей — если бы у меня хватило мужества их признать.

Такер был в растерянности. Он пытался возродить в себе былую ненависть и подозрительность, но вместо этого ему стало даже жалко этого человека.

— Мне уже не вернуть вашей матери, но я хочу по крайней мере облегчить жизнь тебе и твоим братьям. Мне надоело скрываться от своего прошлого, Джесс.

— Меня зовут Такер.

—Что ж, не мне тебя упрекать за то, что ты не захотел носить имя отца и принял новое. Смотри только, как бы гордость и упрямство не сослужили тебе плохую службу. Прими мои извинения, сынок, и с ними прими вот это. — И он протянул Такеру еще один документ.

— Что это? — настороженно спросил Такер, принимая бумаги, которые ему протягивал этот чужой человек, неожиданно захотевший, чтобы он признал его отцом.

— Это документ на владение фермой. Все налоги уплачены. Считай это моим вкладом — свидетельством моей веры в твое будущее.

Потрясенный до глубины души, Такер глядел на бумагу, не различая букв.

— Я не могу этого принять, — машинально произнес он. — Я не нуждаюсь в милостыни.

— Твоя девушка предупредила меня, что ты скажешь именно это.

Такер поднял глаза:

— Какая девушка?

Кэртис Холланд улыбнулся:

— Да эта самая тигрица, которую ты поселил на ферме. Чуть меня на куски не разорвала, но зато открыла мне глаза. Она сказала, что никогда не поздно загладить свою вину перед дорогими тебе людьми.

Такер судорожно стиснул документ. Что он говорит? Как это понимать?

— Погодите, вы о ком говорите? О Джуди Латур?

— Не знаю. Вас зовут Джуди Латур, моя милая?

Такер круто повернулся к двери и увидел стоявшую там Джуди.

Он невольно шагнул к ней, и она тотчас бросилась ему на шею. Такер принялся осыпать ее жадными поцелуями, совершенно забыв про стоявшего позади них человека. Наконец Холланд кашлянул.

— Я, пожалуй, предоставлю все Джуди: она сумеет тебя убедить, — сказал он, направившись к двери. — У нее куда более веские аргументы.

— Мы придем вас навестить, — обещала ему Джуди.

— Это уж решать мне, — произнес Такер, когда Холланд вышел из комнаты. — Тебе не пришлось всю жизнь страдать из-за этого негодяя.

— Бун, милый, ну не упрямься. Он вернул тебе ферму.

— Если ты воображаешь, что я так просто прощу его после всего того горя, что он нам причинил…

Джуди с улыбкой приложила палец к его губам.

— Меньше всего я сейчас хочу спорить. Меня и так всю дорогу одолевали Кристофер и Рустер. Я хочу одного — услышать, что ты рад меня видеть.

— Рад? — Он обхватил руками ее лицо и погладил большими пальцами щеки. — Я так настрадался без тебя! Я почувствовал себя тем самым беспризорником и мечтал, чтобы ты меня подобрала. У меня была одна мечта — вернуть тебя. Я готов был продать дьяволу душу за одну твою улыбку.

Джуди тут же подарила ему широкую улыбку.

— О, Бун, я чувствовала то же самое. Мне столько всего надо рассказать. Между нами все еще стоит так много непонимания, но я способна думать лишь об одном — как я счастлива видеть тебя. Я тебя люблю и буду любить всегда, с этим уж ничего не поделаешь.

Такер прижал ее к себе и прильнул к ней долгим жарким поцелуем. Он чувствовал такое облегчение, будто его помиловали, когда он уже стоял на эшафоте. Кто бы мог подумать, она приехала к нему из Луизианы, она пошла к его отцу и сумела пробудить в нем совесть — да за такую женщину он и впрямь готов продать душу дьяволу.

Оторвавшись от нее наконец, он спросил осипшим голосом:

— Значит, можно надеяться, что ты меня когда-нибудь простишь?

— Если ты простишь меня. Жизнь сделала нас такими, какие мы есть. Видимо, если мы хотим быть вместе, надо кое-чем поступиться. — Джуди застенчиво улыбнулась и надела Такеру на шею медальон. — Я обещала однажды, что буду тебе верить, что всегда буду на твоей стороне, и я сдержу свое слово — если только я нужна тебе.

Ощущая на груди холодок медальона, Такер остро почувствовал, что все встало на свое место, что все недоразумения разрешились.

— Как это понимать, женщина, — спросил он дрогнувшим голосом. — Ты делаешь мне предложение?

Джуди отвернулась, покраснев.

— Я вовсе не хочу заманить тебя в брачные сети. Я просто…

— А если это не так, — продолжал Бун, взяв ее за руки и заставив посмотреть себе в лицо, — знай же, что ни на что меньшее я не согласен. Я хочу быть уверен, что ты — моя женщина и что нас разлучит только смерть.

Глаза Джуди наполнились слезами.

— Это правда, Бун? Ты хочешь на мне жениться?

— Я люблю тебя, Джуди. Ты — мое счастье. Я не представляю себе жизни без тебя.

Джуди прикусила губу — она все еще боялась поверить.

— Ты уверен, что хочешь связать себя? Взять на себя такую ответственность?

Никогда он не любил ее так сильно, как в эту минуту.

— Надо же кому-то помогать тебе растить всех твоих беспризорников.

— О Бун! — воскликнула Джуди, осыпая поцелуями его лицо. — Значит, мы действительно заживем большой и дружной семьей.

Бун не совсем понял, что она имеет в виду, но одно ему было ясно: он обрел свое счастье. Его мечты сбылись.

Эпилог

Три года спустя


Джуди глядела из окна на сверкающую в солнечных лучах реку. Какой счастливый день! Вот-вот должен приехать Кристофер, уезжавший на год в Монтану, и тогда вся ее семья будет в сборе. Остальные Латуры прибыли на крестины ее дочки еще вчера.

Оглянувшись на колыбельку, Джуди увидела, как Гинни берет на руки полуторамесячную Сару — бабушке все время хотелось держать внучку на руках. То же самое было и два года назад, когда родился малыш Такер. Джуди улыбнулась: как же ее мать балует внуков! Но зато маленький Такер души в ней не чает и повсюду ходит за бабушкой хвостиком.

Джуди опять повернулась к окну и увидела пробегавших мимо Аманду и Джереми. Стоит им только сойтись, как они начинают перешептываться и затевать разные проказы. Что-то они сейчас собираются учинить? У Джереми проявилось великолепное чувство юмора, а когда его подзуживает Аманда, то никогда не знаешь, какую каверзу он придумает.

Джекоб же считает себя слишком взрослым для подобных глупостей и проводит все время с Рустером, который, в свою очередь, когда Латуры приезжают в гости, предпочитает общество ее старших братьев. Выучившись читать, Рустер проникся ненасытным любопытством к миру. Он безжалостно изводит Питера и Пола вопросами о том, что они повидали на Западе, а Патрика допрашивает о его путешествиях за границу. Он даже научился воздерживаться от споров с Кристофером, хотя время от времени они и принимаются, как прежде, поддевать друг друга.

Нетерпеливо ожидая брата, Джуди опять посмотрела на реку, но ее взгляд задержался на выгоне, где двое мужчин, ее муж и отец, глядели, как родившийся ночью жеребенок учится бегать. Судя по их улыбающимся лицам, оба ничуть не жалели о бессонной ночи, проведенной возле его матери. Видимо, это прибавление к конскому поголовью фермы Холландов проявляет неплохие задатки.

Джуди все еще не привыкла, что ее фамилия теперь Холланд, хотя сама же настаивала, чтобы Такер взял фамилию отца, доказывая, что помощь влиятельного Кэртиса Холланда отнюдь не помешает им вести дела. Однако у нее язык не поворачивался называть мужа Джессом, и в сердце ее он навсегда останется просто Буном.

Джуди с нежностью смотрела на мужа, поражаясь произошедшей в нем за три года перемене. Он уже больше не носит на поясе «кольт», и из его глаз исчезла таившаяся в них горечь. У него гордая осанка уверенного в себе человека, человека, тяжелым трудом воплотившего в действительность свою мечту. Чтобы завести конный завод, им понадобился заем, получить который было не так-то просто в трудные послевоенные годы. Только много позже они узнали, что деньги были ссужены Кэртисом Холландом. Сначала это открытие привело Буна в ярость, но потом, сам став отцом, он смягчился и научился смирять свою гордость во имя практической выгоды. Но, будучи Буном, он дал зарок работать не покладая рук, пока не выплатит отцу все эти деньги до последнего цента. Ведь он хотел, чтобы ранчо принадлежало ему одному. «Боже, как я его люблю», — подумала Джуди.

— Смотри не просверли глазами дырку в стекле, — поддразнила ее Гинни. — Ну если тебе так хочется быть с Джессом, то и иди к нему.

Джуди колебалась. Она так редко виделась с Гинни, и для них была дорога каждая минута, проведенная вместе. Но ей действительно страшно хотелось быть рядом с Буном.

— Иди-иди, — как всегда, все понимая, сказала Гинни. — Ты вложила в этого жеребенка не меньше сил, чем он. Пойди и порадуйся вместе с мужем. А мы с удовольствием займемся малышами.

Кинув взгляд на Джона, который играл с Такером-младшим в кубики на полу, и Джинни, нетерпеливо ожидающую своей очереди понянчить Сару, Джуди сняла фартук и бросила его на стол.

— Я сейчас вернусь, — пообещала она и ринулась к двери.

Не дойдя до выгона, она увидела, что там появился еще один человек. Хотя он стоял к ней спиной, его дорогая одежда и уверенные манеры говорили сами за себя — к ним пожаловал Кэртис Холланд. Отойдя от политики, отец Буна стал частым гостем на ферме и особенно любил беседовать с Рафом.

Джуди удовлетворенно подумала, что за эти годы Бун сумел найти общий язык и с тем и с другим. Что касается Рафа, они очень быстро обнаружили, что у них много общего, и стали друзьями. С Холландом дело обстояло сложнее, и в их отношениях все еще чувствовался холодок. Однако Джуди убеждала Буна, что в будущее можно идти, только разобравшись с прошлым. Она пока не говорила этого мужу, но про себя решила, что следующего сына назовет Кэртис.

Тут Бун повернул голову и увидел Джуди. Его красивое лицо осветилось улыбкой, он поспешно пошел навстречу жене, обнял ее и приподнял над землей.

— Жеребенок у нас родился первый сорт, — сказал он, ставя ее на ноги. — Даже господин конгрессмен это признал.

Как бы уговорить его называть Кэртиса «отец»? Но сейчас не время его воспитывать. Бун же говорил ей, что скоро ожеребится еще одна кобыла: их завод постепенно разрастается. Джуди уловила в муже какой-то особенный подъем.

— Что это тебя распирает? — спросила она, когда Бун на минуту умолк. — Случилось что-то хорошее?

— От тебя ничего не скроешь, — со смешком произнес Бун. — Господин конгрессмен сказал, что только что получил телеграмму от Билли Кокрана. Оказывается, в моем приятеле заговорила совесть. Он перевел мне деньги, которые украла у меня Лила.

— Как я рада! Бун посерьезнел.

— Но, разумеется, он ставит условия. Он хочет приехать к нам в гости.

Джуди постаралась скрыть свои опасения. Она до сих пор не поняла, что за человек Билли, и не была уверена, что ее муж разобрался в противоречивом характере своего приятеля. И тем не менее Бун и Билли вместе выросли и вместе воевали, а это прочно связывает людей. Так что она постарается радушно принять Кокрана. Но перед его приездом уберет подальше столовое серебро.

Словно прочитав ее мысли, Бун с усмешкой сказал:

— Самое время отправить близнецов и Рустера в поездку, которую им обещал господин конгрессмен. Тогда они не попадут под дурное влияние Билли.

— Может, он изменился? — неуверенно сказала Джуди, хотя не очень на это надеялась.

Бун кивнул:

— Время и обстоятельства часто меняют людей. Посмотри хоть на меня. Билли ведь что нужно — найти цель в жизни. И любовь хорошей женщины.

Бун погладил Джуди по щеке. Горячая волна окатила ее сердце. Этих слов было достаточно — она и так знала, что любима. И каждый день благодарила Бога за то, что он даровал ей это счастье.

— Да, кстати, — вспомнил Бун и полез в карман. — По-моему, пора вернуть тебе вот это.

И он вложил ей в руку медальон. Джуди смотрела на него непонимающими глазами.

— Гинни говорит, что ты собиралась передать его нашей дочери, — напомнил ей Бун.

— Да, но…

— Помнишь, ты сказала, что это залог. Что возьмешь его назад, когда я выкуплю ферму.

— На деньги Билли? — спросила Джуди. — Их хватит, чтобы вернуть долг твоему отцу?

Бун широко улыбнулся:

— Хватит, и еще останется на кобылу, которую я присмотрел в Теннесси. Подумай только, Джуди: у нас есть ферма, есть конный завод, есть двое детей. Все наши мечты сбылись!

Джуди обняла его и поцеловала от всей души, забыв, что они не одни.

В этот миг до них донесся возглас Рустера:

— Пароход! Кристофер приехал!

Из дома повыскакивали Латуры и вместе с Холландами поспешили к пристани. Джуди взяла мужа под руку, и они последовали за остальными.

Как прекрасно, что вокруг нее сегодня собралась вся ее семья! Чувствуя себя на седьмом небе от счастья, Джуди пожала руку мужа. Он прав — их мечты и впрямь сбылись.

Все до единой.

Примечания

1

Рустер — петух (англ.). — Здесь и далее примеч. пер.

2

Дэниел Бун (1734-1820) — участник борьбы за освоение Дикого Запада, охотник, строитель дорог, шериф округа.

3

Вымотанный (англ.)

4

Игра слов: придуманное Рустером сокращение имени «Джереми» — «Джерми» — означает нечто вроде «болезненный».


home | my bookshelf | | Счастливая встреча |     цвет текста   цвет фона