Book: Полюбить никогда не поздно



Диана Палмер

Полюбить никогда не поздно

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Ясный солнечный день стоит в маленьком техасском городке Джекобсвилле. По дорожкам кладбища ветер носит желтые листья. Священник закончил отходную молитву. Гулко ударили комья земли о крышку гроба. Молчаливая толпа родственников застыла над свежей могилой.

Барри Тарлтон умер. Погиб глупейшим образом…

Тед Реган, кузен Барри, презрительно прищурив глаза, сверлил взглядом вдову покойного. Ты, только ты виновата в его смерти! Мучила, изводила парня целых два года! Подумать только — Барри, гордость и надежда семейного клана, пристрастился к выпивке! Алкоголиком, правда, стать не успел, но изрядно нагружался изо дня в день. И вот нате вам — напился до невменяемости, сел за руль и… сорвавшись с моста, разбился насмерть. А эта чертова кукла, мадам… не остановила, не уговорила остаться дома, не уберегла. В душе Теда кипел гнев.

Мумия. Ни слезинки не проронит! Станет она убиваться, еще чего! Ждет не дождется, как бы поскорей захапать денежки Барри. Как же — теперь она миллионерша! Теда не проведешь — он-то с самого начала понял, что вовсе не Барри ей нужен. Просто погналась за его капиталом. Ясно как день.

Неслышно подошла сестра Теда, Сэнди, встала рядом.

— Тед, брось, ну что ты уставился на нее? Бесчувственный ты! Нельзя же так!

Они направились к ограде, вышли за ворота.

— Это я-то бесчувственный? — Тед смерил сестру негодующим взглядом больших прозрачных глаз. Невесело усмехнулся, вытащил сигарету.

— Сто раз обещал, что бросишь курить! — Сэнди была намного моложе брата, но считала своей обязанностью по-матерински опекать его.

— Да я так, затянусь пару раз, и все. По-настоящему не курю. Затягиваюсь, когда нервничаю. И то на улице. Ладно, сестренка, — Тед ласково погладил Сэнди по щеке, — так и быть, обещаю: брошу обязательно. — Он опять мрачно, исподлобья, уставился на вдову Барри. — Ну, сестренка, скажу я тебе, и штучка же она! Разве не так? Да ты приглядись повнимательней — ни слезинки не проронила. А ведь они были женаты целых два года!

— Эх, братец, — с вздохом произнесла сестра, — никто не видит, что делается за спущенными шторами, а при свете — улыбайся, девочка!

— Верно, — задумчиво откликнулся Тед, — вот почему я до сих пор не женат. Но похоже, счастливые браки все же существуют.

— Конечно, и за примером далеко ходить не надо — наши Бэлленджеры. И дня не могут прожить друг без друга. Гуляют по главной улице, взявшись за руки, — улыбнулась уголком рта сестра, — а ведь недавно серебряную свадьбу справили. Завидую я им. Да и не только я.

Тем временем группа людей в черном медленно вышла из ворот кладбища и направилась к машинам.

— Честно говоря, не волнуют меня эти Бэлленджеры! — пробормотал Тед, вытащил Новую сигарету и со злостью взглянул на женщину, чье лицо закрывала густая вуаль. — Смотри-ка, за вуалью спряталась! Боится, как бы тетушка не заметила, какая невестка бесчувственная.

— Циник! Грубиян! Нельзя же так, Тед! Да-а, удивляться не приходится, что ты до сих пор в бобылях ходишь, — грустно произнесла сестра, — — верно люди говорят: не родилась еще женщина в южном Техасе, что полюбит тебя.

— Да у нас тут не на кого глаз положить! — хрипловато, с южным акцентом произнес Тед.

— Н-да, а тем более — на Корин Тарлтон. Чувствуется, ты ее терпеть не можешь. Вбил себе в голову, что она плохая, но это вовсе не так.

— Вижу, вижу, сестренка, ради друзей ты в лепешку расшибешься. Альтруистка! А я не верю, что эта «веселая вдова» на самом деле глубоко скорбит о муже. Да ты приглядись, приглядись!

— Ты жесток, Тед.

Но Тед стоял на своем:

— Да ты, видно, забыла, сколько я перестрадал из-за нее?

Сэнди вздохнула. Еще бы! Она-то отлично помнила: Корин — первая серьезная любовь брата. Как он высох, похудел тогда! Вспомнить страшно! Ходил сам не свой. Он был не на шутку увлечен Корин. Но подавил, загасил в себе это чувство: счел, что разница в возрасте — непреодолимое препятствие для счастья.

Сандра посмотрела на брата — высокий, подтянутый, с серебристой сединой в волосах. Элегантный темный костюм как влитой сидит на стройной, мускулистой фигуре. Ну чем не Рэндолф Скотт[1]. Надежен и красив во всех своих проявлениях и поступках. Сэнди гордилась братом. Трудяга миллионер. Настоящий американский бизнесмен. Энергичен, деловит. Знает фермерское хозяйство как свои пять пальцев. Всего добился сам. Про такого не скажешь: прирос к креслу. Одно огорчало Сэнди — похоже, брат так и останется холостяком. Всю жизнь работает от зари до зари! А когда Корин вышла замуж, и вовсе с головой ушел в дела. Никого у него нет — уж это Сэнди знала точно. Да и зачем ему? Им и так хорошо вдвоем.

— Едешь с нами? — решилась прервать молчание Сэнди. — После ленча — оглашение завещания.

— Ей невтерпеж, верно? — Тон у Теда был ледяной.

— Да нет, так решила тетушка, Корин тут ни при чем, — парировала Сэнди.

— Что ж, неудивительно, — Тед поискал взглядом мать Барри — хрупкую даму в костюме от Коко Шанель, — тетушка небось рада-радешенька расквитаться с Корин раз и навсегда.

— Да-а, к тете просто подойти страшно.

— Надо думать. Корин повинна в том, что Барри ушел из жизни. — Тед с силой растер окурок каблуком ботинка.

— Тед, умоляю! Перестань!

— А я тебе говорю — не жалела она Барри, не любила! Ведь как было дело? Умирает ее отец, не оставив дочери ни цента, даже жить негде, все описано за долги. Тут, на ее счастье, подвернулся Барри. Она, не долго думая, и выскочила за него замуж. А потом… Известно, что началось потом — издевки, насмешки, ни минуты спокойной. Если хочешь знать, временами он плакался мне в жилетку.

— Что-о? Да ведь ты всегда их сторонился. Даже шафером на свадьбе отказался быть. Где это вы с ним виделись?

Тед отвел взгляд.

— Да будет тебе известно, он частенько наведывался ко мне в Викторию. Звонил. Так, кое-какие общие дела. Всю эту историю я услышал от него. Еще немножко — и он стал бы законченным алкоголиком. А все твоя разлюбезная подружка виновата, черт бы ее побрал!

— Ну прошу тебя, перестань. Мы дружим с Корин очень давно. Даже если это правда, запомни, Тед, друзья не осуждают, друзья пытаются понять.

— Почем я знаю? У меня нет друзей! Увы, кому, как не Сэнди, знать: недоверчивый, скрытный — таков ее братец.

— Тебе следует выразить ей соболезнование.

— Вот еще! Не стану! С какой стати? Ее, вдову, смерть мужа не печалит, а я полезу со своим сочувствием. Стоит ли ломать комедию приличия ради!

У Сэнди застрял комок в горле. Коротко вздохнув, она направилась к Корин.

Всю дорогу до дома подруги молчали. Только подъезжая к красному кирпичному особняку, Корин спросила:

— Сэнди, Тед говорил что-нибудь обо мне? — Голос звучал глухо, напряженно. Сэнди поморщилась:

— Да.

— Ну, давай начистоту, дорогая. Мы ведь все давно знаем друг друга. Твой брат почему-то сразу невзлюбил меня. Про Барри я еще и не слыхала, а Тед меня уже терпеть не мог.

Дальше Корин не стала распространяться. А Сэнди насторожилась. Так что же между ними все-таки произошло? Наверняка что-то было. Иначе стала бы подруга очертя голову выскакивать замуж? Но Корин все молчала, словно воды в рот набрала, и Сэнди, которой лезли в голову самые дикие догадки, закинула удочку:

— Корин, ты же знаешь Теда. Он дорожит своей свободой, как скряга — золотом.

— Ты рассказывала, мама баловала его в детстве. Маменькин сынок…

— Да, он и взрослый будто пуповиной с матерью связан. Старается обходить острые углы, вечно ходит вокруг да около, предпочитает на рожон не лезть, живет по принципу «мое дело сторона». А я, признаться, думала, что у вас был романчик, — Сэнди метнула быстрый взгляд на подругу, — не скрою, он с ума сходил по тебе, а ты возьми да выскочи замуж… Ты ему и сейчас чертовски нравишься. Что, не веришь? Так-то.

Сэнди ждала, что подруга сейчас откроется перед нею.

Но Корин и бровью не повела — она умела скрывать свои чувства. Кто, как не Барри, приучил ее к этому! Вечно лез в душу с дурацкими расспросами, «дрессировал»: стоит, бывало, присесть в уголке, наедине со своими думами, — он тут как тут. Пристанет, как обои к стенке: «Ну почему ты такая грустная, моя рыбка?» На душе еще тяжелее становится.

Как-то раз Корин сама допустила ошибку: упомянула имя Теда в разговоре. Да еще во время медового месяца! И кто ее за язык тянул? Барри вспыхнул как спичка. Напился, избил жену. Жестокий урок запомнился навсегда. Остались не только следы на теле, но и зарубки на душе. Умей хранить свои тайны, Корин!

— Скоро будет оглашение. — Сэнди, не дождавшись никаких откровений, решила переключиться на другую, не менее интересную тему.

— Ты думаешь? — со спокойным достоинством отреагировала Корин. Тонкие пальцы с безупречным маникюром сжали замочек сумочки. Что это свекровь так спешит с оглашением? Ведь Барри наверняка все оставил именно ей, Тине, двух мнений быть не может! Н-да, если Тина — единственная наследница, то она мигом вышвырнет невестку на улицу. Плевать, плакать не стану! — Помнишь, как Тина противилась нашему браку? Как пить дать она науськивала сыночка — он выдавал мне сотню долларов в неделю на карманные расходы. Но из этой жалкой сотни, заметь, я должна была оплачивать все счета, даже из булочной!

Сэнди стало больно за подругу. Какое старенькое платьишко на ней, как это я раньше не заметила? — мелькнуло у Сэнди в голове. Такие давно уже вышли из моды.

— Все мои тряпки куплены до замужества. — Корин будто прочитала ее мысли. — Ничего, приспособилась, привыкла.

Гордость нищеты… Сэнди вспомнила Тину: восседает в шикарном наряде за рулем «линкольна».

— Да как же он посмел так безобразно обращаться с тобой?

— Догадывался, видно, что я его жалею, но не люблю. — Корин с усилием улыбнулась. — Не пропаду! Буду печатать на машинке. А потом, ты же знаешь, я прослушала курс лекций по социологии. Пойду работать… Возможно, найду место ассистента профессора.

— Да не мог Барри оставить тебя без средств к существованию!

— В конце концов он возненавидел меня… Как же — любимец женщин. Девицы так и вились вокруг него, а он им — «кисочки мои, кисочки». И вдруг на тебе: собственная жена — и не думает плясать вокруг него, как вокруг новогодней елки!

Кончился наконец весь этот кошмар, подумала Корин. Страшно вспомнить — долгие, изматывающие душу ночные разговоры, кошмарные выяснения отношений, пьяное бормотанье Барри.

— Сэнди, мне ужасно стыдно, но признаюсь тебе — у меня словно гора с плеч свалилась. Замужество оказалось невероятной моральной обузой. Про меня наверняка судачат — доконала, мол, муженька, заездила парня! — Корин поежилась.

Сэнди поостереглась лезть с расспросами. Ничего — пройдет день-другой, Корин немного успокоится, придет в себя, сама ей все расскажет. Выложит как на духу. Теперь-то они смогут наговориться вдоволь. А то Барри вечно лез, не давал им встречаться. «Собираешься куда-нибудь? С подругой? Ну нет, никуда не пойдешь! Займись лучше хозяйством!» И Корин возвращалась к кастрюлькам и метелкам.

Вначале Сэнди не могла понять, в чем тут дело. Решила: всепоглощающая любовь. Потом поняла — нет, это не так! Что-то за этим кроется, но что? Пыталась осторожненько выпытать у подруги, но та упорно отмалчивалась.

— Да, теперь мне не придется идти на уловки, чтобы пригласить тебя на ленч. — Сэнди с облегчением вздохнула.

Корин встревоженно посмотрела на подругу:

— Но ты не рассказывала брату, что мы потихоньку встречались?

— Конечно же, нет. Если хочешь знать, он всякий раз обрывал разговор, стоило мне завести о тебе речь.

Худенькие плечи задрожали, Корин отвернулась.

Сэнди встрепенулась.

— Я временами не понимаю брата. Иногда такого наговорит! Вот хоть сегодня, например. Ужас!

— Он любил Барри.

— Пусть так, — согласилась Сэнди, — но за два года ни разу не попытаться узнать, как ты там, не передать привет! С братцем Барри наверняка был как шелковый. Да, мы совсем не знали Барри! Что творил! Тед ничего не знал, вот и думал: вы живете душа в душу.

— Понимаю.

Лимузин остановился, шофер вышел и открыл перед ними дверцу.

— Прошу вас, миссис Тарлтон, — учтиво проговорил он.

— Спасибо, Генри.

Сэнди окинула его взглядом. Крепкий мужчина с густой седой шевелюрой, прическа — волосок к волоску. Наверняка военный в отставке. Кажется, с полгода назад Барри нанял его шофером. А Корин рассказывала, что Генри для нее — палочка-выручалочка. Слуга для разных мелких поручений. Золото, а не человек. Лишнего слова не проронит. Правда, болтали, будто Корин наставляет с ним мужу рога. Но ведь давно известно: не всякому слуху верь.

Сэнди вошла вслед за Корин в дом. Ее поразило: такой большой дом (восемь спален) — и ни одного слуги! Не видно ни горничной, ни дворецкого.

Корин сняла шляпу, положила на столик под зеркалом, поправила вуаль. Заметив удивление на лице подруги, пояснила:

— Барри уволил всех слуг. Хотел рассчитать и Генри, но я воспротивилась: нет, шофер просто необходим. И в первую очередь для тебя. Люди лишнее болтают, так ведь? Ну, что Генри — мой любовник.

Сэнди поджала губы — вот это да, откровенность потрясающая!

— Выбрось из головы. Досужие вымыслы. Корин улыбнулась.

— Сэнди, проходи в гостиную, присаживайся, я приготовлю кофе.

— Ну уж нет. Садись отдыхай. Наверняка всю ночь глаз не сомкнула! Сама все сделаю.

Вздохнув, Корин села на диван, обитый красным бархатом.

— Спала, но мучили жуткие кошмары. Сэнди стало жалко подругу. Худышка! И

ростом как будто меньше стала. Осунулась за последние дни.

— Что ж ты не приняла снотворное?

— Ну нет. Голова должна оставаться ясной. Не люблю лекарств, а уж наркотики — тем более.

— И все же зря врач тебе не выписал. Такая трагедия! Сегодня одна таблеточка не помешала бы.

Широко распахнулась дверь, и в комнату вошел Тед. Всюду как дома.

Расположившись в большом широком кресле, Тед удобно вытянул ноги, ослабил узел галстука. Чертовски элегантен, отметила про себя Сэнди, хотя и не надел сегодня ботинки из самого модного салона.

— Пойду приготовлю кофе. — Она бросила на брата предостерегающий взгляд — пощади, мол, подругу!

— Отлично. Не мешало бы также пожевать чего-нибудь. Позавтракать не успел.

— Пойду поищу. Надо было прихватить из дому — Корин не в состоянии готовить.

Тед устроился поудобнее и поднял бледно-голубые глаза на Корин. Та поняла — сейчас что-нибудь сморозит.

— Что же соседей не видать? Не исключено, тоже винят тебя в гибели Барри!

Корин почувствовала дурноту. Глубоко вздохнув, она холодно взглянула на Теда.

— Да мы ни с кем из соседей не поддерживаем отношений, — слова падали, как ледяные шарики, — у нас вообще не было близких друзей. Барри никто не нравился. Ему трудно было угодить.

— Похоже, ты едва терпела муженька. — Тед сдерживался изо всех сил, но Корин прекрасно уловила клокотавшее в нем раздражение. — Он мне такого про тебя наговорил! Ничего не утаил.

Корин не сомневалась, что Барри наплел про нее всяких небылиц. Грех так думать, особенно в такой день, но дрянной человечек был этот Барри. Не мужик. Любил поплакаться в жилетку первому встречному — жена, мол, холодна как айсберг. Ласкового словечка от нее не дождешься. И так далее… в том же духе.

Корин зажмурилась, потерла лоб — начинается мигрень.

— Ты ведь бизнесмен, Тед, расскажи, как идут дела.

— Позволь напомнить тебе, дорогая, — умер мой любимый кузен. Так что смени пластинку. — Тед уселся поглубже, положил ногу на ногу.

— Его не вернешь.

— Зато его четыре миллиона вернулись к тебе. Сейчас приедет Тина, будет официально оглашено завещание, и ты все услышишь своими ушами.

— То-то ты все глаза проглядел — где же глава клана?

Тед удивленно поднял брови:

— И в мыслях не было. Мне-то что за дело?

— Ну конечно! — Затравленно взглянув на Теда, Корин поднялась. Страдания последних лет не прошли для нее даром.

Тед словно только что увидел, до чего она измождена. Старенькое, хотя и элегантное платьице болтается как на вешалке. А впрочем, нечего ее жалеть, одернул себя Тед. Она ведь не жалела, не щадила Барри.

— Не пытайся меня разжалобить! — Тед метнул на нее полный неприязни взгляд.

Винит меня во всем, что произошло, вздохнула Корин.

— Я не виновата в его смерти.

Тед поднялся, медленно двинулся к ней.

— Да-а? Кто же, как не ты, позволила ему сесть за руль? После того, Как он выдул пять стаканов виски!

Корин недоуменно взглянула на него.

— А чего ты удивляешься? Я здесь вырос, всех знаю! Кругом только и разговоров что о смерти Барри. Оказывается, он просил тебя отвезти его домой, ну, после вечеринки, а ты не соизволила. Он сел за руль, уехал один и погиб.

Корин слушала молча. Пропади они пропадом, эти провинциальные сплетники!

— Слушай, сколько можно издеваться? Да что с тобой спорить — ты мне все равно не поверишь.

— Это уж точно, не поверю. — Тед сунул руки в карманы и стоял, раскачиваясь. Сэнди громыхала посудой на кухне.

— Не забывай, мы не одни. — Пытаясь унять дрожь, Корин скрестила руки на груди. Похоже, Теду доставляет удовольствие глумиться над ней.



— Да, кстати, пару недель назад я получил письмо от Барри. Он и меня не обошел в завещании.

Неслыханно! Нет, муж ничего не говорил ей. Так, вскользь упомянул, что сделал некоторые изменения, но толком ничего не объяснил.

— Уж тетушку он точно не обидел. — Тед расплылся в ленивой улыбке.

Корин обхватила себя руками. Боже, как она устала! Позади два тяжелых года, сегодняшний кошмарный день, унылый, как бесконечный осенний дождь, так нет же — терпи еще изощренные измывательства Теда! Она чувствовала себя такой несчастной! Проведя ладонью по лбу, Корин откинула волосы назад.

— Уйди, Тед! Прошу тебя!

Она отупела от усталости — целый день на ногах! Сил больше нет — вот-вот хлынут слезы. Тед не должен видеть ее слабость. Корин повернулась, сделала шаг и чуть не упала, зацепившись за ковер.

Тед рванулся вперед, подхватил ее, сжав плечи. Повернул лицом к себе и заглянул в печальные, погасшие глаза.

— Да что с тобой, в самом деле? — Неужто не понимает? Она так ослабела за последние дни — с ног валится от усталости. Корин стояла, вытянувшись в струнку. На глазах выступили слезы. Сердце разрывалось от боли.

— Думаешь, я нарочно? — Она задыхалась от слез. — Мечтаю упасть в твои объятия? Зачем мне это нужно?

Тед рассвирепел.

— И моя любовь не нужна? — с издевкой прошептал он ей на ухо и холодно добавил: — А когда-то умоляла!

Безрадостные воспоминания. Они оставили горький осадок в ее душе. Корин шагнула в сторону, но сильные руки, лежавшие на плечах, не давали уйти. Она вдохнула аромат чистоты и свежести, исходивший от него. Голова кружилась, и она готова была прижаться щекой к его груди. Тед, о Тед! Но рассудок взбунтовался, и, сжав кулаки, она попыталась оттолкнуть его от себя. А Тед медленно, ласково погладил ее по голове, прикоснулся губами к волосам. Какая она маленькая — совсем пичужка. Корин уткнулась лицом в накрахмаленный пластрон его сорочки. Как с ним хорошо, спокойно. С Барри было не так. Когда-то она боготворила Теда, умирала от любви к нему. Но… два года с Барри многому ее научили. Все мужчины одинаковы: под внешним лоском — жесткие, деспотичные эгоисты.

Руки Теда скользнули по ее спине, замерли на талии. Мстит, нарочно заставляет страдать. Надеется превзойти Барри в садизме? Корин глухо вскрикнула. Звук ее голоса вернул Теда к действительности.

— Прости, ради Бога, прости, Корин! — простонал он и вдруг обнял ее крепко-крепко. Они стояли теперь, каждой клеточкой ощущая друг друга. Если бы два года назад все сложилось иначе! Если бы… А теперь душа — словно пепелище. Обрывки воспоминаний, Тед, горечь обид, умело нанесенных Барри. Интимная сторона любви вызывала у нее омерзение. Все, кончено! К прошлому нет возврата.

Слезы хлынули ручьем. Она и не пыталась сдерживаться. Выплакать бы свою боль! Корин оплакивала Барри, которого не любила, оплакивала себя, свое искреннее чувство к Теду, предавшему ее. Как сложится дальше жизнь — неизвестно. Ясно одно — Барри безжалостно растоптал все лучшее, что было в ее душе. Корин долго, до изнеможения, рыдала.

Скрипнула дверь. Сэнди застыла на пороге, вглядываясь в лицо брата. Что это с ним? Стоит, прижав к себе темноволосую головку. Трагическое выражение глаз. Он не простит, что я застала его врасплох, сообразила Сэнди.

— Кофе готов! — громко объявила она, стараясь не смотреть на брата и Корин.

Тед медленно разжал объятия, достал платок, сердито сунул его Корин.

— Держи! — зло бросил он — расчувствовался, как мальчишка…

— Садись, Корин! Вот тебе бисквит с маслом. На кухне нашла. Кто-то позаботился о тебе, — засуетилась Сэнди, придвигая к дивану сервировочный столик.

— Да это миссис Мастерсон. Заходила утром, приготовила завтрак, но мне кусок в горло не лез.

— А что, тетушка остановилась в мотеле? — буркнул Тед.

— Я приглашала ее приехать, но она отказалась.

— Надо бы тебе отдохнуть, переключиться, — завела светский разговор Сэнди. — Поезжай на Карибское море или на Гавайские острова!

— Правильно Сэнди говорит! Разве ты теперь не можешь себе позволить этого?

— Прекрати! Прекрати терзать меня! — исступленно застучала кулачком по столу Корин. — С меня хватит!

— Тед, перестань! — вступилась за подругу Сэнди.

Послышался шум подъезжавшей машины. Хозяйка приехала! Тед встал, направился к входу. Все! Довольно! — решил он. Слова больше не скажу! Связался с бабой!

— Сил моих нет, он доконает меня, — едва слышно прошептала Корин.

— Это все Барри. Наплел с три короба. — Сэнди решилась раскрыть тайну. — Мой братец сегодня поведал, что они с Барри виделись. И частенько!

— Хм. Могу себе представить, какой мегерой я кажусь теперь Теду: бедненький ягненочек Барри! Попался в лапы жене-ведьме! — Корин старалась говорить мягко, но чего ей это стоило! — Что ж, это очень удобно: чуть что не так — кто виноват? Жена виновата! И запил он из-за меня — слыхала, что люди говорят?

— Распущенность, больше ничего! Захотел бы — так бросил!

— Если б все так думали, как ты… — Корин отхлебнула кофе, прислушалась к голосам в холле.

— Адвокат приедет с минуты на минуту. — В комнату решительным шагом вошла «железная леди», стаскивая на ходу перчатки. Тина Тарлтон! Она была великолепна. Костюм от Живанши, тщательно подобранные аксессуары.

— Он, наверно, заехал в офис за бумагами… — начала было Корин.

— Глазом не успеете моргнуть, как он будет здесь! И вообще — на вашем месте, милочка, я бы давно упаковала чемоданы.

— Уже упаковала, не волнуйтесь. Не привыкла возиться, — бросила Корин в пространство.

С улицы послышался шум. Сэнди выглянула в окно и пошла открывать дверь.

— Адвокат приехал!

— Наконец-то! Мы заждались! — воскликнула Тина.

Корин сидела молча, глядя на кресло, где любил сиживать Барри. Внезапно глаза ее расширились. Тед, следивший за каждым ее движением, так и подался вперед — она что, призрак увидела? Почувствовала свою вину! — удовлетворенно отметил он про себя. Давно пора! Поделом ей! Тед так сжал пальцы, что побелели суставы.

В комнату вошел адвокат — высокий седеющий мужчина. Положив на стол кейс, начал пространно говорить. Ну, теперь Тед долго рта не раскроет, с облегчением подумала Корин. Его ненависть, как ядовитые болотные испарения, душила ее, мешая дышать. Но почему, почему?

ГЛАВА ВТОРАЯ

Корин и Сэнди учились тогда в колледже. Они быстро подружились: так много общего — обе рано осиротели, совсем крошками лишились материнской любви, той безграничной терпеливой заботы, на какую способна одна лишь мать… Девушки сильно привязались друг к другу, вскоре их было, как говорится, водой не разлить. «Беляночка» и «Розочка» — светловолосая, с голубыми глазами Сэнди и смуглянка Корин с черными как смоль волосами. Сдружились они крепко, все пополам — и радость и горе.

А вскоре грянуло главное испытание женской дружбы. Мужчина…

Летом Корин помогала отцу в их маленьком магазинчике, расположенном на тихой улочке Джекобсвилла. Училась деньги зарабатывать.

Владения отца занимали всего тридцать метров, не более. В лавке стоял мощный холодильник, он служил основанием для полок с продуктами и отделял склад от магазина. В лавочке хватало места для 7 — 8 покупателей и продавца, который мгновенно находил нужный товар по хитроумной системе, выработанной многолетней привычкой.

Отец состарился в своей лавчонке, он страшно гордился ею. В их квартале обитали в основном люди пожилые; чтобы не затеряться в лабиринтах супермаркета, забывая купить нужные продукты, они предпочитали лавку отца. А тот всегда приходил на помощь:

— А масла купить не забыли?

В ответ благодарная улыбка — по выходным ведь все закрыто.

Маленький магазинчик всегда был полон — не только за покупками шли сюда люди, но и пообщаться, поделиться новостями. Все были знакомы лет по пятнадцать — двадцать. Привыкли, прикипели друг к другу.

Напротив их магазинчика находилась другая продуктовая лавочка. Именно туда имел обыкновение заходить Тед Реган. Но лавочка конкурентов продержалась всего три года: хозяева не смогли вернуть кредит и лавка пошла с молотка.

Пришлось Теду волей-неволей перебазироваться к ним. В Викторию за продуктами не наездишься — время дорого. А здесь товары не хуже, главное — дешевле. Так он и стал их постоянным клиентом. Был неизменно вежлив, предупредителен. Поклонится Корин — и не более. Она не удивлялась: он и дома, на ранчо, был точно таким же.

Ей прекрасно запомнилась их первая встреча. Сэнди знакомит их. Тед церемонно раскланивается. Истинный джентльмен! Встретив его прямой взгляд, Корин почувствовала головокружение, на миг все вокруг исчезло. Солнечный удар! Она влюбилась в Теда с первого взгляда. А Тед… наговорив массу любезностей, умчался как вихрь. Наспех извинился — у меня куча дел, я должен срочно уезжать. Корин было обидно — не обратил на нее никакого внимания! Нет, наверное, действительно ни минутки не было толком познакомиться, поговорить, утешала она себя.

Время шло, но ничего, ровным счетом ничего не менялось. Бывая у подруги на ранчо, Корин только мельком видела Теда — держится замкнуто, даже угрюмо, тщательно соблюдает дистанцию.

— А что тут удивительного? — внушала ей Сэнди, стараясь утешить подругу. — Все мужчины такие. Загадочные существа. Будто с другой планеты прилетели. Они благородны и слегка жестоки: Помни об этом, Корин, и не принимай ничего близко к сердцу!

Корин усилием воли гасила обиду. Действительно, ничего не попишешь — Тед годится ей в отцы, да к тому же он без пяти минут миллионер. А она кто такая?.. Худышка в джинсах и свитере. На ногах — бутсы. Гадкий утенок!

Имя Теда все чаще склоняли рядом с именами жгучих техасских красоток. Хотя давно знали — Теда силой под венец не затащить. Не на такого напали! Тед Реган — убежденный холостяк. И хватит об этом!

Но… уж так устроены люди. Знать-то знали, но нет-нет да и принимались чесать языки:

— Может, вам что-нибудь известно, на ком в конце концов женится Тед Реган?.. Ах, что вы говорите?! И знать никого не хочет? Нет, вы только подумайте. Н-да, все они одним миром мазаны, эти миллионеры. Эгоисты! Живут только для себя.

Ну откуда, скажите на милость, Корин могла догадаться, что всякий раз, подъезжая к их лавочке, Тед ищет ее взглядом, незаметно наблюдает за ней? Ему все было интересно и как она хлопочет по хозяйству, и как беседует с покупателями, и как заполняет счета. Но стоило ему зайти в магазин, и Он становился непроницаемым, загадочно молчал.

Однако нет ничего тайного, что рано или поздно не стало бы явным. Постепенно Корин узнала о Теде все. Узнала «из вторых рук». Сэнди боготворила брата — она могла часами рассказывать о нем. Корин впитывала информацию как губка — любая мелочь, самый крохотный эпизод из его жизни были ей дороги. Очень скоро Корин поняла, что влюбилась в Теда не на шутку. Стоило ему появиться, и она становилась сама не своя, с трудом, запинаясь, отвечала на вопросы покупателей. А Тед упорно делал вид, что ничего не замечает. Правда, не увидеть ее влюбленности смог бы только слепец. Тед уезжал — а у Корин до конца дня все валилось из рук.

Толкаясь в тесной лавочке, они нет-нет да и касались друг друга руками. Что ж тут такого? Дело обычное. Но как-то раз словно электрический разряд пробежал между ними. Как током пронзило. С грохотом захлопнув ящичек кассы, она повернулась и посмотрела Теду прямо в глаза. Он стоял так близко, что она уловила свежий запах его любимой туалетной воды. Стоял, в упор глядя на ее губы. Корин боялась пошевелиться. В любовных делах она была неискушенна, как ребенок. Имей она подругу постарше и поопытней, та объяснила бы ей, что для начала надо сделать прическу, накрасить губы сердечком, ресницы должны быть длиннющие, а на отвороте костюма — бутоньерка. Короче, не теряться, вести себя как истинная американка — не робеть, не тушеваться, попытаться соблазнить его, завлечь прежде всего своей внешностью… А там видно будет.

А Корин стояла, будто воды в рот набрав, и робко, снизу вверх, заглядывала Теду в глаза. Однако, несмотря на свою неопытность, она ощутила поднимающееся в нем желание. Впервые за все время их знакомства Тед скинул маску безразличия, впервые пристально, изучающе разглядывал ее.

Звякнул колокольчик. Слава Богу! Отец вернулся! Корин перевела дух, еле живая от волнения. Тед мгновенно преобразился — девчонка, пожалуй, вообразит невесть что!

С того дня, что бы она ни делала, перед глазами стоял Тед. Да и он стал чаще появляться в магазине — каждую среду и субботу, как по расписанию. В эти дни уж точно не было в городе девушки краше, чем Корин. Какая сила влекла их друг к другу? Отец удивлялся: «Ты сегодня просто светишься, доченька!» Еще бы! Нельзя же вечно ходить монашкой! Накануне она принималась кудесничать — надо, чтобы в наряде была изюминка! С утра пораньше поглядывала в окно: едет ли Тед? Теперь Корин ходила с высоко поднятой головой: она не уродина какая-нибудь — точеная фигурка, стройные ножки, в меру кокетлива. Тед, сам Тед — мечта всех девушек их городка, — в восторге от нее. Она произвела на него впечатление — сыплет комплиментами, громко восхищается. Стал намного вежливей, обходительней, в его голосе зазвучали ласковые, почти нежные нотки.

Как-то раз они были на складе одни — выбирали мундштуки для уздечек: Тед заботливо и тщательно обустраивал хозяйство. Корин то и дело срывалась с места, бежала отыскивать все новые и новые образцы. Надо посмотреть еще в том ящике! Летая по складу, она зацепилась за свернутую кольцом толстую веревку, чуть не упала. Тед на лету подхватил ее. Как же, опытный ковбой! Реакция мгновенная!

— Осторожно! — он коснулся ее губами. — Кто ж так носится, сломя голову?

— Слушаюсь и повинуюсь, — смущенно улыбнулась Корин, — ты прав, вечно я ношусь как угорелая…

Тед не дал ей договорить — рывком притянул к себе, крепко обнял, сначала легонько коснулся губ, потом с силой прижался ко рту, касаясь зубами зубов.

Притянув ее к себе так, что она и пальцем шевельнуть не могла, он принялся покрывать ее губы короткими, резкими поцелуями, кусая и терзая их. Корин прильнула к нему всем телом, стояла, замерев от волнения. Испугавшись, попыталась вырваться.

— Ну нет, так просто я тебя не отпущу, — прошептал Тед, чувствуя, что она ускользает, — я проучу тебя. Со страстью не шутят.

Сам Тед не терял головы ни на секунду. Медленно оторвался от нее, крепко взял за локти, серьезно и властно взглянул в потемневшие глаза. Сжал мягкую, гладкую руку Корин, помогая справиться с дрожью.

— Довольна?

— Очень!

— Осознала наконец, насколько это опасно? Да я мог бы овладеть тобой прямо сейчас. Ты вся пылаешь, тебе интересно, что же дальше? Оттолкнуть меня не сможешь — решимости не хватит. Знай, ты для меня — открытая книга. На мордашке все написано. Придется — хочешь не хочешь — научиться скрывать свои чувства. Трудно. Но что поделаешь. Жизненная необходимость. Знаешь, сколько мне лет?

— Нет.

— Тридцать восемь. Я тебе в отцы гожусь. Между нами — целое поколение. Так что я имею право учить тебя уму-разуму. Один мудрец сказал: «Женщина, которая любит, должна скрывать свои чувства». Запомни хорошенько! Пойми — плохого я тебе не желаю. Просто знаю жизнь. Я ведь намного старше.

— Какое это имеет значение? — негромко откликнулась Корин.

— Очень большое!

Корин слушала, но не слышала.

— Да-а, в одно ухо влетает в другое вылетает. Эх, молодо-зелено!

— Ты… ты что же, выходит, не хочешь меня? — выдавила Корин.

Лицо Теда исказилось от ярости. Опять ни черта не поняла! Но он мгновенно справился с собой — снова самодовольный, спокойный вид. Сжав кулаки, усмехнулся уголками губ.

— Просто мне вдруг понадобилась женщина. Ты подвернулась под руку. Вот и все. Да ты даже не слушаешь меня, — его голос внезапно охрип, — ну что ж, невинная крошка, сейчас ты убедишься, что всякому терпению есть предел!

Схватив Корин, он приподнял ее и медленно, умело поцеловал, проникая языком все глубже и глубже в недра ее рта. Корин задрожала, борясь с неистовым желанием. Пыталась оттолкнуть его — но застыла, замерла. Вытворяя языком черт знает что, он мгновенно разжег ее. Корин стонала, прижимаясь к нему всем телом, дрожа от возбуждения.

Тед вел беспроигрышную игру. Осторожно, не спеша оторвался от нее, взял за локти, отодвинув от себя, посмотрел в глаза.

— Ну что, поняла наконец, насколько все серьезно? — Он старался говорить дружелюбно. — Я бы очень легко овладел тобой, ведь ты уже дрожишь от возбуждения, сгораешь от любопытства. Я все прекрасно вижу, просто отношусь к тебе как к сестре. — Он усмехнулся. — В твоем возрасте шум крови оглушает. Но что с тобой, Корин? В последнее время я то и дело натыкаюсь на тебя, ты мне буквально проходу не даешь. Подстерегаешь повсюду — и в городе, и на ранчо. Расфуфырилась как кукла! Кукла ты и есть! Безмозглая! Ведешь себя как школьница. Рвешь страсть в клочья. Да не нужно мне этого. Прости за грубую правду. Ошиблась адресом, милая моя. Ты не мой тип. Не люблю тинэйджеров. Ни то ни се. Одни обещания.



Корин отшатнулась, как от пощечины.

Прижав кулаки к груди, стояла, замерев. Ей было горько до слез. Навязываться! Да как он смеет говорить такое? У нее и в мыслях этого не было! Тяжелый, рассчитанный удар нанес ей Тед.

— За продуктами будет приезжать Билли, а ты не показывайся на ранчо.

Вымученно улыбнувшись, Корин кивнула. Сдерживаясь из последних сил, чтобы не зарыдать, выскользнула из кладовой. Держись, Корин! — приказала она себе. Надо спешить в лавку, где ее привыкли видеть спокойной и хлопотливой хозяйкой, а не унылой размазней.

В дверях Тед замер на секунду, оглянулся. Корин, стесняясь взглянуть ему в лицо, ждала — неужели он решил расстаться с ней врагами? Но он сморщился, как от яркого света, повернулся и молча вышел.

А может, так оно и лучше — сразу, наотмашь? — не раз думала потом Корин.

С того дня Тед пропал. Как в воду канул. За продуктами приезжал теперь его помощник — Билли. Случалось, Корин видела Теда на какой-нибудь улице Джекобсвилла — городишко столь мал, что все то и дело сталкиваются нос к носу. Заговорить? Ни за что! Корин проходила мимо, гордо подняв голову, не глядя в его сторону.

Однажды в полдень они случайно встретились в кафе. Не дотронувшись до еды, Корин пулей вылетела на улицу. Краем глаза отметила — Тед покраснел, нахмурился. Но догнать, заговорить и не подумал. Позорно сбежала, невесело усмехалась она, вспоминая. Не совладала с собой. Такая уж у нее натура — не выносит, когда ее третируют.

В день рождения Сэнди подруги решили — пошли потанцуем! Они отправились на городской праздник. Хотя Сэнди стукнуло уже двадцать два, постоянных кавалеров у нее, как и у Корин, не было. Ну и что? Подружки не унывали: надели свои лучшие наряды — и полный вперед!

Праздник был в разгаре. После сумасшедших ритмов «гоу-ту-хелл» специально для старичков заиграли кадриль. И вдруг Корин неожиданно увидела перед собой Теда. Из-под нахмуренных бровей глядели мрачные глаза. Корин выскочила из круга и помчалась домой. Все просто оторопели.

По городку поползли слухи. Нет, вы только подумайте — нашлась все-таки смелая девушка, утерла нос этому задаваке Теду Регану! Да еще при всем честном народе! Отец Корин смеялся от души. Ну, дочка, вот уж никак не ожидал от тебя! Дерзкая ты у меня девочка! Сэнди испереживалась за брата. Все, хватит с меня! Зарекаюсь вмешиваться в его амурные дела! Хочешь как лучше — а ничего толком не получается.

Приближалось Рождество. Охотничий клуб (а председателем его был не кто иной, как Тед) устраивал ежегодный бал. Отец Корин, страстный охотник, частенько брал дочку с собой: учись, постреляй по мишеням, а я тем временем потолкую с приятелями.

— Дочка, идешь на бал? — спросил перед праздниками отец.

Идти или нет? — задумалась Корин. Сэнди совсем запугала ее, доверительно сообщив, будто брат на стенку лезет при одном лишь упоминании ее имени. Сколько Сэнди ни ломала голову, понять, что происходит между братом и подругой, так и не смогла. Нет, дело не только в том, что Корин отказалась с ним танцевать. Сандра прикидывала и так и эдак, сгорая от любопытства, но расспрашивать подругу не решалась. Все равно не расскажет!

Отец так упрашивал ее пойти на бал (ведь все мои закадычные друзья-приятели придут, дочка!), что Корин в конце концов согласилась.

Не успели они войти в зал, как она увидела Теда. Он стоял угрюмый, на скулах — красные пятна. Метнул в ее сторону неприязненный взгляд.

Пытаясь справиться со смущением, Корин подошла к зеркалу, оглядела себя со всех сторон и осталась довольна. Маленькое вечернее платье из серебристой парчи, на ногах — туфли на высоких каблуках, серебряного цвета. Длинные смоляные волосы уложены в замысловатую прическу, крошечные завитки обрамляют овальное лицо. Мужчины не скупились на комплименты. Все, кроме Теда. Корин то и дело приглашали танцевать. А Тед, потягивая виски, стоял в сторонке, наблюдая за танцующими. Болтал с приятелями, изредка бросал в сторону Корин хмурые взгляды.

Злится, что я пришла, решила Корин. Незаметно взглянув, отметила: одет шикарно. Смокинг, накрахмаленная белая сорочка с пластроном, в манжетах — золотые запонки[ брильянтами, дорогие черные брюки. В петлице — красная гвоздика. Дамы, разряженные в пух и прах, из кожи вон лезли, пытаясь привлечь его внимание. Тщетные старания! И вдруг — уму непостижимо — Тед пересек зал большими шагами и, даже не спросив ее согласия, рывком притянул Корин к себе. Обнял за талию, и они закружились в медленном танго. Необычное приглашение к танцу! Сердце у Корин заколотилось так, что перехватило дыхание. Свет в зале погас. Тед ловко подвел ее к боковой двери — и вот они уже на улице.

В зале началось откровенное безумие — в полумраке скользили, тесно прижавшись друг к другу, пары под звуки чувственной джазовой мелодии.

Положив ладони на плечи Корин, Тед прижал ее к стене.

— Ну, объясни, зачем ты сюда явилась? — рявкнул он, сверля девушку взглядом.

— Уж только не ради тебя, — выпалила Корин, — отец уговорил. Хотел, чтобы я повеселилась, развеялась — здесь столько молодежи!

— Ах, вот как! — Тед пристально оглядел ее блестевшими в полутьме глазами. — Ты думаешь, я слепой? — с тихим бешенством заговорил он. — Не замечаю твоих влюбленных взглядов? Вытворяй что угодно — сбегай с танцев, обходи меня стороной, я же вижу, что безумно нравлюсь тебе. Глаза… понимаешь, твои глаза выдают тебя!

— Слишком много воображаешь о себе? — гневно сверкнула синими глазами Корин.

Тед помолчал, достал сигарету, смерил девушку взглядом. Отшвырнув щелчком сигарету, язвительно бросил:

— Вовсе нет!

Взяв в ладони ее лицо, осторожно поцеловал нежные, почти детские губы. Отстранившись, посмотрел — Корин вся светилась восхищением и радостью. Тед провел рукой по тонкой талии, коснулся шелковистой теплой кожи в вырезе платья. Корин глубоко вздохнула, губы раскрылись, подобно распускающемуся бутону розы. Тед жадно прильнул к ним ищущим ртом. Боже, какое счастье! Мучительные сомнения не терзали его больше. Одной рукой он еще крепче обнял ее, другая медленно скользнула в вырез платья, туда, где скрывается первая тайна девичьего тела. В душе у Корин трепетали незнакомые, жгучие желания. Она гладила, ласкала его волосы, щеки, шею. Тед опустил бретельки ее платья, застыл, любуясь красотой изящной загорелой фигурки. Медленно поцеловал худенькую шею, выступающие ключицы, нежную грудь. Корин глухо вскрикнула.

— Тише, тише, девочка моя, или ты хочешь, чтобы назавтра о нас судачил весь городишко?

В нем поднималось тяжелое, страстное желание. Исступленными поцелуями он покрывал все ее тело…

Спустя пятнадцать минут Корин изнеможенно прислонилась к нему, слыша его тяжелое, неровное дыхание. Он не спеша поправил на ней платье, обняв, прижал к себе, стараясь унять дрожь.

— Тебе хорошо со мной?

— Да, очень, — едва слышно откликнулась Корин.

Внезапно Тед с силой встряхнул ее.

— Нет, нет! Слышишь? Все неверно! Ты еще так молода, а я… — почти выкрикнул он.

Корин потерлась мягкой щекой о его шею.

— Я люблю тебя, Тед. Люблю больше жизни.

— Прекрати! — морщась, как от сильной боли, воскликнул он, отступил назад и, стараясь подавить в себе жалость, прохрипел: — Мне не нужна твоя любовь!

Как больно! Как ужасно больно! Корин сжалась в комочек.

— Знаю, — тихо и печально прошептала она.

— Держись от меня подальше, девочка. — Лицо Теда стало похоже на ласку. Охрипшим голосом он произнес: — Ничего хорошего у нас с тобой не выйдет. Послушай, что я тебе скажу, Корин… — Подавив тяжелый вздох, он продолжал: — Это не любовь. Так, вспышка страсти. А потом? Что бывает потом? Опустошение, усталость. Я не знаю, что такое любовь. Не довелось испытать. Жениться без любви? Безнравственно. Я никогда не женюсь.

Из зала доносились звуки знакомой мелодии.

Корин грустно улыбнулась.

— Все, Корин, на некоторое время я исчезну… А тебе советую забыть меня, к чему жить иллюзиями? И вообще, — он внезапно вспылил, — знать тебя не хочу! Да в тебе нет ни капельки сексуальности!

Он повернулся и ушел, оставив ее одну.

Теплая, мягкая южная ночь… А на душе — страшная, невероятная боль. Расстались врагами… Корин тихонько забралась в отцовскую машину, села, уткнув голову в колени. По щекам струились слезы — теперь, когда Тед ушел, уже не надо казаться сильной и независимой.

Вышел отец, заглянул в машину.

— Ты почему не на празднике? — Он сразу почувствовал — с дочкой неладно. Наскоро распрощавшись с друзьями, отвез Корин домой.

Хватит с меня балов и танцулек! — решила Корин. Сандра звала ее приехать на ранчо. Нет, Сэнди, приехать никак не могу — дел в лавочке прибавилось, должна помогать отцу. Стоило Теду появиться в магазинчике — уходила. Только бы не попасться ему на глаза! Гадкий утенок? Но ведь восхищался же ею, нежно ласкал. Нет, ей не понять его! Что ж, если не суждено понять — надо забыть, выбросить из головы, лучше не думать обо всем этом. Может, он решил проучить ее? Но за что? Загадка, вечная загадка этот Тед.

Дни шли своим чередом, со своими печалями и радостями. Ох, и нелегко же пришлось Корин! Похудела, извелась, но взяла себя в руки — прости-прощай, Тед!

Внезапно обрушилось несчастье. Отец свалился с тяжелым сердечным приступом. На долгие месяцы оказался прикованным к постели. Когда начал подниматься, услышал приговор врачей — работать нельзя. Корин вертелась как белка в колесе. От работы в магазине от нее остались кожа да кости. С непривычки все валилось из рук. А заботы по дому, а уход за отцом! Старалась как могла, но дела день ото дня шли хуже. В конце концов Корин пришлось дать объявление о продаже магазинчика.

И тут в ее жизни появился Барри; Он сразу же развил кипучую деятельность. Заявил, что давно не прочь купить лавку. Наведывался каждый день, дал понять, что Корин нравится ему, уходя, всякий раз нежно целовал в щеку.

Очень скоро он стал просто незаменим — доставал лекарства, всегда в точности знал, что нужно, добывал как из-под земли все самое необходимое, тащил в дом. Корин пыталась протестовать — куда там! Ласковыми уговорами Барри гасил все сомнения. Корин, вздыхая, подавляла гордость.

Он был все время рядом, окружил ее терпеливой заботой, уговаривал не падать духом.

Смертельно уставшая, Корин, как никогда, нуждалась в теплом слове, в душевной поддержке. Нет-нет да и вспоминала Теда. Со времени их последней встречи она словно оцепенела, до сих пор звучали в ушах грубые, безжалостные слова. Забота и участие Барри были словно бальзам на раны.

Вот как случилось, что Тед собственными руками толкнул ее в объятия Барри. А Барри только того и ждал. Корин очень нравилась ему. «Стойкий солдатик» — так он называл ее. Барри принял на себя все обязательства по долгам, подписал векселя. У Корин гора с плеч свалилась.

В ночь, когда скончался отец, Барри был расторопен и деловит, всем на удивление.

— Корин, я никогда не оставлю тебя. Мы всегда будем вместе. Не отчаивайся, дорогая.

Он не отходил от нее, утешал, успокаивал, плакал вместе с ней. Предложил ей руку и сердце. Когда утром зашел Тед, чтобы выразить свое соболезнование и посидеть с Корин, Барри не пустил его дальше порога. Отупев от горя и отчаяния, Корин даже не заметила его прихода. Тед был вынужден тихо удалиться, а Барри удалось потом внушить Корин, что Тед и не подумал навестить ее в этот страшный день.

— Чурбан! — добавлял Барри в сердцах.

Во время похорон Барри внимательно следил, чтобы Тед ни на шаг не приблизился к Корин.

Узнав о готовящейся свадьбе, Тед рассвирепел, он наотрез отказался быть шафером Барри, ушел, даже не поздравив их, и в тот же день улетел в Европу. Корин лишний раз убедилась: Теда ни капельки не волнует ее жизнь. Вот когда дело касается его…

Если честно, ей было все равно, за кого выходить замуж. Если уж не суждено связать свою судьбу с тем, кого она любит всем сердцем, — что ж поделаешь?

Вскоре после свадьбы Барри точно подменили — стал грубить, орать на жену. Слова ласкового от него не дождешься. Все объяснялось довольно просто — бедняга Барри слишком рано выдохся. Сладострастный эротоман, растративший свою мужскую силу, он превращал каждую ночь в отвратительный ритуал, мученье пострашнее пытки каленым железом. Он навсегда оставил у Корин представление о мужчинах как о слабых, докучливых существах. Вскоре с трудом можно было узнать Корин прежнюю в этой издерганной, изможденной женщине.

Но если бы дело было только в этом! Барри дико ревновал ее к Теду. Догадываясь о ее чувстве к Теодору, он мелко, гнусно издевался над женой:

— Что ж твой Тед не женился на тебе? Пренебрег, видно?

Корин стала бояться мужа. Несколько раз она пыталась сбежать, но деньги, связи позволяли Барри всякий раз отыскивать ее. Он разнюхивал, с кем она водит знакомство, портил жизнь и всячески досаждал тем, кто пытался помочь ей. В конце концов Корин махнула рукой — безнадежно! К тому же Барри, потеряв голову, мог натворить бед.

…Прошел год. Барри словно с цепи сорвался — начал изменять ей налево и направо. Удивительно, но Корин мало трогало это — наоборот, наконец-то он оставил ее в покое! Иной раз, правда, она гадала — а как у него получается с другими женщинами? Впрочем, ей было наплевать, как и что. Вскоре ко всем бедам прибавилось его пьянство. Он систематически напивался. Случалось, напившись, бил Корин, громил мебель. Канючил одно и то же:

— Это из-за тебя я пристрастился к спиртному. Ты во всем виновата!

Случайно Барри встретился на деловой конференции с Тедом. Придя домой, тут же прицепился к Корин:

— Жди! Скоро к нам придет этот… твой ненаглядный!

Корин верила и не верила. Но Тед действительно пришел к ним, заехав в Джекобсвилл.

— Встречайте гостя! — разнесся его громкий голос по всему дому.

Корин стрелой носилась по дому — стоило Барри попросить о чем-нибудь, как она срывалась с места. А Тед исподтишка провожал ее взглядом.

— Видал? — Барри был вне себя от восторга. — Да моя Корин — само совершенство. Моя маленькая хозяюшка. Что, разве не так? Служаночка моя!

Тед сидел туча тучей. Он заметил не только затравленный взгляд Корин, но и ее жалкую худобу, нервозность. Подивился про себя, заметив ряды бутылок в горке: дом принадлежал Тине, которая капли в рот не брала. Что за чудеса?

Минуту спустя все разъяснилось.

— Глоток спиртного — что может быть лучше для того, кто знает цену удовольствиям? — Барри перехватил взгляд Теда. — Корри, дорогая, ты, конечно же, выпьешь свой любимый можжевеловый джин? — Корин опустила глаза.

— Да, дорогой, — скрепя сердце согласилась она — не затевать же ссору в присутствии гостя!

Барри заранее предупредил ее: если сболтнешь о моих маленьких слабостях, я устрою такой дикий скандал, что тебе небо с овчинку покажется! А вздумаешь флиртовать с кузеном, все кости переломаю, так и знай!

Садист! Зазвал Теда в гости, чтобы покуражиться над женой. Трюк удался на славу. Корин сидела как в воду опущенная, Тед украдкой поглядывал на часы, Барри веселился от души.

— Ну так что же, выпьем, ребята? Тебе чего налить, Тед?

— Нет-нет, друзья, не могу, я за рулем, должен бежать, не сердитесь. — Быстренько распрощавшись, Тед улетучился. Больше он никогда не появлялся у них.

После встреч с Тедом Барри не упускал случая побольнее уязвить Корин:

— Тед так сочувствует мне! «Бедняга Барри! Несчастный ты парень! Попал в передрягу!»

Корин догадывалась — Барри плетет Теду чудовищные небылицы, старается выставить себя в лучшем свете. Она научилась, подавлять свои эмоции, зная, что без этого не выжить, не догадываясь, что такая бесчувственность останется с ней надолго, если не навсегда…

Ко дню рождения Корин получила открытку от Теда и Сэнди. Она обрадовалась весточке от друзей. Увидев открытку, Барри коршуном налетел на нее: открытка от Теда? Он рассвирепел, напился, гонялся за Корин с ножом, грозился зарезать. Это случилось ровно за день до его гибели.

…Шум голосов заставил Корин очнуться от воспоминаний. Она подняла глаза, посмотрела на стряпчего, восседавшего за огромным дубовым столом.

— Так вот, — адвокат взглядом поверх очков окинул присутствующих, — все отходит матери покойного. Теду Регану покойный подарил породистого жеребца. Миссис Барри Тарлтон наследует сто тысяч долларов, распоряжаться коими, впредь до достижения госпожой Тарлтон двадцати пяти лет, доверяется Теду Регану.

Тед оглянулся на Корин — как она там? Держится молодцом: спокойна, собранна. Что ж, все закончилось не так уж плохо. Непросто будет ей одной бороться с превратностями судьбы. Тед вздохнул.

Тина поднялась, подошла к Корин:

— Я понимаю — вам надо собраться, уложить вещи. За пару дней управитесь, полагаю? Я вас не тороплю — не хватало еще ненужных сплетен. Но помните: до конца дней моих я буду вспоминать о вас с ненавистью, вы, и только вы, виноваты в смерти моего сына!

Гневно нахмурившись. Тина вышла. Ведьма! — подумал Тед, глядя ей вслед. Выбрасывает девчонку на улицу без гроша в кармане — и хоть бы что!

Корин сидела, не шелохнувшись, ни на кого не глядя. Что ее ждет впереди? Она была сражена мыслью, что Тед станет распоряжаться каждым центом предназначенных ей денег. Какое унижение — выпрашивать у него каждый доллар…

Сэнди и Тед вышли на улицу проводить Тину.

— Что такое с тетушкой? До завтра не могла подождать! — прошептала Сэнди.

— Слушай, Сандра, как ты думаешь — почему так странно составлено завещание? Ну и влип же я! Что ж мне, и на газолин выдавать ей деньги?

— Да кто его знает, почему он так решил. Корин будто чувствовала, что так будет. Но она научилась противостоять житейским бурям. Справится, вот увидишь. Барри не слишком баловал ее. Как-то она сказала мне, что деньги не играют для нее особой роли. «Бумажки»!

— Хорошенькое дельце! Не играют роли! Да поумнеет ли она когда-нибудь, эта Корин? Слушай, а ведь можно выхлопотать вдовье пособие через суд. Надо действовать. Нельзя же сидеть сложа руки.

— Да вряд ли она станет хлопотать, суетиться.

Прищурив глаза, Тед молча смотрел перед собой.

— Тед, а ты заметил — странная она какая-то, на себя не похожа? Не случилось бы беды.

— Поехали. — Они сели в машину, Тед включил зажигание. — Знаешь, Сэнди, — раздумчиво сказал он, — я хочу поговорить с адвокатом. Заедем к нему в контору, а потом — сразу домой.

Сэнди нахмурилась. Ее куда больше волновало здоровье подруги. Так измениться! Совсем другой человек. А раньше… увлекалась парашютным спортом, мастерски исполняла затяжные прыжки, занималась дельта-планеризмом. Сэнди, бывало, замирала от ужаса, слушая ее рассказы.

И всякий раз поражалась — неужели Барри не боится за Корин? Не переживает за любимого человека? Все-таки отнюдь не безобидное увлечение.

Барри только посмеивался:

— Да куда тебе, нескладеха, с парашютом прыгать?

Сэнди ужасалась. Пыталась поделиться опасениями с братом — Тед демонстративно вставал и уходил или резко менял тему разговора, едва речь заходила о Корин. Странный человек мой братец! — вздыхала Сэнди. Наверное, Корин по-прежнему нравится ему, просто он боится признаться в своем чувстве даже самому себе.

— Нет-нет, я обязательно побуду с тобой, заночую у тебя, — твердила Сэнди. — Послушай, Корин, приезжай к нам, поживи на ранчо, отдохни, приди в себя. Не торопясь подыщешь жилье.

— Нет, спасибо, нет, — не раздумывая, отказалась Корин.

Видеть Теда каждый день? Она отрицательно покачала головой.

Всю ночь Корин не сомкнула глаз. Давил груз переживаний.

Усталая, невыспавшаяся, она вышла утром проводить подругу.

— Слышишь, Корин, обязательно приезжай, — уговаривала ее Сэнди, — брат целыми днями пропадает на ферме, мечтает разводить чистокровных лошадей. Приезжай, поковбойничаем, как в былые времена. Ну как, идет?

— И дело опять закончится выяснением отношений, настроение у всех будет испорчено, зато Тед всласть отведет душу! Нет уж, благодарю покорно. Как же он меня ненавидит! Такой день! Я еле продержалась до вечера, а у него доброго слова для меня не нашлось! Винит меня в смерти Барри! Сэнди обняла подругу.

— Мой брат — набитый дурак! — сердито выпалила она. — А ведь он вовсе не злой человек. Когда ты узнаешь его поближе, поймешь, что это так!

— Твой брат — самый красивый мужчина, которого я когда-либо встречала в своей жизни, но он такой суровый! Со мной всегда просто жестокий, — тихо сказала Корин и продолжала: — Сэнди, передай ему, пожалуйста, — пусть делает с деньгами что хочет. Обойдусь как-нибудь. Не пропаду. Ну, пока. Успехов тебе. Ты молодец, умеешь добиваться своего. Даже успела стать акционером своей компьютерной компании. Ну что ж, большому кораблю — большое плаванье. Вспоминай обо мне почаще, ладно?

Сэнди внимательно вгляделась в лицо подруги: опять эта черная меланхолия, в глазах — страх.

— Корин, умоляю, будь осторожна. Поедем лучше к нам.

Вдруг опять надумает отправиться на аэродром? Да разве ее отговоришь!

— Не бойся, ничего со мной не случится. На то и существует инструктор. А мне станет легче, тяжелые мысли отступят… И потом, я же не самоубийца, — добавила Корин негромко и заметила, как смутилась Сэнди, — прощаться с жизнью только из-за того, что твой братец плохо относится ко мне, не собираюсь!

— Да ты что, думаешь, он — бесчувственный чурбан? Если с тобой что случится, он будет здорово переживать.

— Ну ладно, я пошутила. Значит, по домам? Спасибо, что побыла со мной. Даже не представляешь, как ты меня поддержала.

— Корин, а ведь Тед пришел вчера сам, по собственному желанию.

— Ну да, пришел мстить мне за то, что я, видишь ли, извела Барри. Да-а, уж если Тед возьмется мстить! Он мстил мне даже за то, что я осмелилась влюбиться в него, представляешь? — Корин усмехнулась.

— Корин, дорогая, ведь я рассказывала тебе — мать бросила нас, уехала от отца с Любовником. Для отца это была трагедия. Он считал женщин исчадием ада и постепенно внушил это брату. Может, ему и нравится кто-нибудь, но жениться — ни за что!

— Я уже поняла.

Сэнди взволнованно заговорила:

— Да что ты поняла? Брата словно подменили со дня твоей свадьбы. Уехал жить в Канаду, а как вернулся, мы перебрались в Викторию.

— Странно, ничего плохого я ему не сделала, — отозвалась Корин, — он прекрасно знал, что я собираюсь замуж за Барри. «Польстилась на капиталы Барри» — так он твердил, а сам и не подумал остановить меня.

Сэнди постаралась свернуть щекотливый разговор:

— Корин, дай слово, что напишешь, как только устроишься на новом месте! Созвонимся, встретимся.

— Ну конечно. Я пришлю открытку.

— Точно, — обрадовалась Сэнди, — помнишь нашу открытку? Да если бы брат тебя ненавидел, он и не вспомнил бы о твоем дне рождения. Мы увидели в газете твою фотографию — ну, вместе с Барри. Брат долго разглядывал ее. Сказал, что ты изменилась, повзрослела. Вспомнили, что скоро твой день рождения, и решили послать тебе открытку.

Корин прекрасно помнила ту фотографию. Они с Барри на благотворительном вечере. Барри здорово навеселе, а Корин хотелось только одного — поскорее уйти домой. В этот момент фотограф и щелкнул их. Так вот почему он вспомнил о ее дне рождения. Наверняка догадывался, что Барри станет злиться. Пожалуй, лучший способ досадить ему трудно было придумать. Барри впал в бешенство. Неужели это произошло всего несколько дней назад? Ужасно. Трудно поверить.

Подруги обнялись на прощание. Сэнди села за руль, помахала Корин рукой. Дождавшись, когда машина скрылась из виду, Корин медленно вернулась в дом, подошла к телефону, сняв трубку, набрала номер.

— Ренди, ты? Привет! Скажи, когда следующий тренировочный прыжок?.. Завтра? Пожалуйста, включи меня в список… Нет, грозы не боюсь, — она рассмеялась, — да не верь ты прогнозам, вот увидишь — завтра ни облачка не будет. Мне необходимо переключиться, отвлечься. Ты же сам прекрасно знаешь: «Полет — словно первая любовь». Итак, на летном поле в восемь, идет?

— Прекрасно, — раздался бодрый голос в трубке.

Корин отодвинула телефон, встала, призадумалась… Нет, о делах — завтра! А сейчас — лучше проверить парашют, что ей одолжила подруга.


Утро выдалось хмурое, пасмурное. Но это не охладило энтузиазма страстных поклонников парашютного спорта. Ощутить полную свободу, стать хозяином своей судьбы!

Привычным движением поправив плечевые ремни, Корин приготовилась к прыжку. Дернула за кольцо, и над ней раскрылся купол парашюта. Редкостное удовольствие — парить высоко над землей! Как любила Корин это чувство! Ей всегда было жаль тех, кому не хватало мужества подняться в воздух.

Натянув стропы, она развернула парашют, чтобы точно приземлиться — другие уже начали спуск. Внезапный порыв ветра потащил парашют в сторону. Задрав голову, она увидела огромную свинцовую тучу. Ярко вспыхнула молния. Собрав все силы, Корин пыталась справиться с парашютом, но он перестал ей повиноваться. Спокойно, Корин, спокойно, приказала она себе. Только не паниковать!

Силы небесные! Ее несло прямо на линию электропередачи. В голове мелькнули обрывки рассказов о несчастных, погибших жуткой смертью парашютистах. Как на электрическом стуле… Еще мгновение — и она превратится в сноп искр…

Вскрикнув, она дернула за подвесную лямку и перевернулась, стараясь направить парашют против ветра. Ничего не получается! Смелее, Корин! — приказала она себе. Не сдаваться! Ослепительно вспыхнула молния. Стиснув зубы, Корин упорно пыталась изменить направление, но ее неотвратимо несло на линию электропередачи. Сжавшись в комок, Корин подтянула колени к подбородку. Еще секунда — и она погибнет. Новый порыв ветра поднял ее ввысь. Спасена! Шепча: «Благодарение Богу!», она с трудом перевела дух, зажмурилась. Гроза разыгралась не на шутку. Открыв глаза, Корин заметила сквозь плотную пелену дождя новую опасность — впереди темнел густой хвойный лес. Среди темно-зеленых сосен и елей неожиданно вспыхивали яркие пятна — золотились, трепетали на ветру листочки осин. Что, если парашют запутается в ветвях? Еще ужаснее — повиснуть на выступе скалы. Однако самое страшное — звери!

Корин охватило отчаяние — опасность чересчур велика. Или расшибусь, или погибну от молнии, или повисну на выступе скалы, а потом сорвусь в бездонную пропасть. Гремучая змея — тоже не подарочек…

Корин, соберись! — приказала она себе. Где же твое мужество? Совсем близко мелькали ветви деревьев. Корин сжалась, собралась, скрестила руки, закрыла лицо. Тед… Вспомнит ли он о ней? Резкий толчок, корявые ветки до крови царапали руки, рвали одежду. Тяжелый удар по голове — и Корин провалилась во тьму небытия.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Тед сидел у себя в кабинете и, разложив на столе бухгалтерские книги, счета и деловые письма, приводил дела в порядок.

Они с Эмметом задумали расширить хозяйство, увеличить поголовье скота, завести бойню и маслобойку, поэтому Тед решил еще раз сам все тщательно проверить, чтобы иметь полную ясность.

Внезапно в комнату ворвалась взволнованная Сэнди.

— Что? Что случилось? — вскинулся Тед, с тревогой глядя на сестру.

— Ох, Тед! Беда! Корри… — Сэнди задыхалась от слез. — С ней случилось несчастье… только что сообщили по радио.

— Что-что? — Тед почувствовал, как замерло сердце, потом бешено заколотилось. Выскочив из-за стола, он подбежал к сестре и тряхнул ее: — Что с ней? Да говори же ты! Она жива?

Сэнди судорожно всхлипывала, не в силах вымолвить ни слова. Но, взглянув в помертвевшее лицо брата, пересилила себя:

— Она в городской клинике, ее доставили на «скорой помощи», лежит в травматологии. Сообщили, что парашют упал на дерево и, кажется, задел за провода. Подробностей не сказали.

Оттолкнув сестру, Тед вылетел на улицу. Позже он не мог вспомнить, как вскочил в машину, как добрался до клиники. Ворвался в приемный покой, подбежал к регистратору — где лежит госпожа Тарлтон? Не обращая внимания на протестующие возгласы медсестры, распахнул двери реанимационной палаты.

На хирургической кровати лежала Корин.

Ни кровинки в лице, глаза закрыты, вся в ссадинах, кровоподтеках. Маленькая, хрупкая фигурка в линялом больничном халатике. У Теда сжалось сердце.

— Как она? — спросил он у медсестры, внимательно наблюдавшей за монитором.

— Ей уже лучше, кардиограмма неплохая, она обязательно поправится. Поговорите с доктором Бёрнсом, он ее лечащий врач. Вы родственник госпожи Тарлтон? — Она испытующе смотрела на Теда.

— Да, — неуверенно сказал Тед. Скажи он правду, его, наверное, выставят вон? Медсестра подошла к двери, выглянула в коридор.

— Доктор Берне, пришел родственник госпожи Тарлтон.

Врач в зеленом хирургическом одеянии извинился перед коллегой и вошел в реанимационную. Тед представился, и доктор крепко пожал ему руку.

— Очень приятно, мистер Реган. Мы бесконечно признательны вам за помощь, которую вы оказали детскому реанимационному отделению.

Медсестра с любопытством посмотрела на Теда — как же, его имя отлично известно всем сотрудникам больницы!

— Спасибо. Доктор, скажите, как Корин?

— Легкая контузия, сломано ребро, есть подозрение на «острый живот». К счастью, опасения насчет электрошока не подтвердились, — врач старался говорить спокойно, доброжелательно, — хорошо, хорошо, не буду мучить вас медицинскими терминами, не волнуйтесь, сделано все необходимое, мы очень внимательно следим за состоянием пациентки. Но… скажу прямо — вы или кто-то из родственников, кто имеет влияние на нее, с чьим мнением она считается, обязательно должны внушить ей, что ее увлечение небезопасно, что прыгать с парашютом во время грозы — просто безумие. Ведь еще и полугода не прошло, как она лежала у нас. И вот сейчас — снова на волосок от гибели. Чудом избежала смерти. Я уж не говорю о тех увечьях, что она получила при аварии планера. Или взять эти фантастические попытки приземлиться на листе алюминия…

Тед слушал, затаив дыхание.

— Как вы сказали? Авария планера? — Врач удивленно поднял брови.

— Вы, кажется, назвались родственником Корин Тарлтон?

Тед решил честно во всем признаться:

— Да, родственник, дальний родственник. Дело в том, что я — кузен ее мужа, недавно умершего мужа. С ним произошло несчастье, он трагически погиб… Мы все очень переживаем за Корри.

— Да, я слышал о трагедии.

— Сам я только-только вернулся в Джекобсвилл, буквально на днях. Жил в Виктории, теперь вот снова обосновались с сестрой на семейной ферме.

— Как же, как же, наслышан о «Большом доме» старого Регана.

— Да-да. Там мы и живем. Я развожу скот, сестра ведет хозяйство. Мы были очень дружны с Барри. Но так случилось, что в последнее время я потерял его из виду. Наверное, поэтому ничего не знаю о несчастьях, что стряслись с его женой.

Врач, попытавшись скрыть удивление, холодно произнес:

— Что ж, в жизни всякое бывает, — но сам исподтишка неодобрительно посмотрел на Теда. Потом перевел взгляд на монитор и на неподвижно лежащую Корин. — Ужасное невезение. Ее покойный муж рассказывал мне в подробностях об этой аварии. Одна из ее приятельниц — ну, вы знаете этих дамочек: для них погоня за острыми ощущениями — смысл жизни — уговорила ее покататься на дельтаплане, а у Корин и прав-то не было. Вот ее и занесло на лес. Разбилась так, что мы ее буквально по частям собирали. Да-а, за ней нужен глаз да глаз. Видите ли, в жизни так не бывает: один несчастный случай за другим… На мой взгляд, тут что-то не так. Необходимо все осторожно, деликатно выяснить. В свое время я уже предлагал… В чем причина? Как ей помочь? Не откладывайте в долгий ящик. Настоятельно рекомендую. Я сейчас должен идти, а вы не падайте духом, мы приложим все усилия, чтобы поставить ее на ноги как можно скорее. — Ободряюще улыбнувшись, врач вышел.

В коридоре Тед увидел Сэнди.

— Ну что?

— Врач обнадеживает. Корин без сознания.

Подошла медсестра:

— Присаживайтесь. Скоро вашу родственницу переведут в терапию. Хотите кофе?

— О да, спасибо!

За чашкой кофе брат с сестрой разговорились о том, что их больше всего мучило.

— Послушай, Сэнди, — начал Тед, — ты знала, что Корин и раньше попадала в аварии?

— Да, знала. Хотела навестить ее, собралась уже, да Барри ни в какую — не надо, не ходи. Для него нож острый, если Корин общается с друзьями. Ну, я через него передала привет, пожелала скорейшего выздоровления.

— Что ж ты мне ничего не рассказывала?

— Господи, Тед! Да ты имени ее слышать не желал! Что уж тут скрывать? Ты странно относишься к Корин. Когда я говорила с ней в последний раз, знаешь, что она мне сказала? «Тед ненавидит меня» — вот ее слова. А если бы ты видел ее глаза, слышал, как она произнесла это… Просила, чтобы я всегда думала о ней хорошо. Сильно нервничала в тот раз. Я поняла — ну все, ее не остановишь, отправится опять в очередной полет, будь они неладны, эти полеты… И ведь не убедишь ни в какую, а ей в последнее время ужасно не везет!

— Сколько я помню Корин, всегда она какая-то… ну, как бы поточнее выразиться? Не то чтобы невезучая, но необычная. Помнишь ее походку? Ты что, никогда не замечала?

Сэнди всмотрелась в осунувшееся лицо брата.

— Ты не прав, Тед. Конечно, после свадьбы она действительно стала какая-то… Барри тоже хорош: заявил, что мы не должны встречаться. Почему, скажи на милость? Виделись мы очень редко, поэтому ничего определенного тебе сказать не могу.

Тед задумался, сидел, курил одну сигарету за другой. Он мучительно размышлял — неужели из-за его дурацких насмешек Корин решила искать успокоение в своем дьявольски рискованном хобби? Впервые за все время знакомств с девушками (а Тед особенно не церемонился и обходился со слабым полом без околичностей) Тед Реган призадумался, насколько же неуместны его выпады против Корин. Впрочем, он был самоуверен, красив и опытен, и очень скоро мысли его потекли совсем в другом направлении. Он опять вспомнил о своем кузене, и сердце его заныло — до конца он не сознавался даже самому себе, насколько дорог был ему Барри. С детства они были, что называется, «не разлей вода». Когда Тед гостил у Тарлтонов, они целыми ночами поверяли друг другу шепотом, чтобы не услышала тетушка Тина, свои мальчишеские тайны, привыкли все рассказывать друг другу, делиться сокровенным, спрашивать совета. А Барри… он смотрел на Теда с обожанием, подражал ему во всем, даже родителям не рассказывал того, что мог доверить Теду. Корин, ах, Корин! Просмотрела, не уберегла!

— Тед, — озабоченно произнесла Сэнди, допивая кофе, — надо съездить, забрать вещи Корин. Попросим этого Генри открыть нам ее комнату, заберем все необходимое. Кто ее знает, тетку Тину? Сменит замки или еще что-нибудь придумает, и Корри останется без нужных вещей. Перевезу ее к себе в Викторию. Поживет пока у меня.

— Нет! — твердо заявил Тед. — Мы заберем ее из больницы на ранчо. Ее нельзя сейчас оставлять одну. А на ранчо мы все время будем рядом.

— Ну, Тед, в таком случае — дай слово, что ты будешь по-доброму относиться к Корин! И помни — давши слово…

— Да я близко к ней не подойду! — в сердцах выпалил Тед, просверлив сестру взглядом: как ей в голову могло прийти такое? Что он, изверг, что ли?!

Тед, крякнув, встал, пошел в палату. Сэнди озадаченно смотрела ему вслед.

Корин, вытянувшись, без движения лежала на высокой кровати, с трудом сдерживаясь, чтобы не стонать, — жуткая боль терзала ее. Дверь распахнулась, в палату вошел Тед.

— Привет, — тихо, почти про себя, промолвила Корин, — ну что? Опять будешь издеваться? Ничего меня не берет, как видишь.

Засунув руки в карманы, Тед встал рядом с кроватью.

— Ну как ты? Не унываешь, молодец!

— Да так себе. — Корин коснулась кончиками пальцев ран на лице.

— Удивительно, что еще «так себе»! В грозу с парашютом! Ты как дитя неразумное, честное слово.

— Оставь меня, Тед, — Корин посмотрела ему прямо в глаза, — поверь, мне не до словесных баталий.

Тед подошел ближе.

— Маленькая дурочка! Ну когда ты повзрослеешь?

Он внезапно наклонился, и не успела Корин опомниться, как ощутила на своих губах поцелуй. Вздрогнув, Корин отвернулась. Тед удивленно взглянул на нее.

— Что-то новое, — хмуро заметил он.

— Не надо, Тед. Пожалуйста, уходи.

— Ты прогоняешь меня? Я тебя не узнаю, Корри. То, бывало, глаз с меня не сводишь, и вдруг — уходи! Как это понимать? Послушай, да знаешь ли ты, что Барри всякий раз плакал, рассказывая, какая ты холодная, бесчувственная, деревяшка ты, чурбан! Так он говорил, а как плакал при этом! Ужас!

Корин разрыдалась — сколько же он еще будет мучить ее?

И тут случилось невероятное — Тед, искушенный и неприступный Тед, виновато забормотал:

— Прости меня, Корин, слышишь, прости, прошу тебя. Это низость с моей стороны. Я презираю себя. — Он наклонился и покрыл нежными поцелуями изможденное страданиями лицо, осушая слезы. — Корри, — простонал он, приникая своими губами к ее дрожащим губам.

Корин погладила его по лицу.

— Умоляю, Тед, не надо.

Тед взял ее маленькую ладонь в руки.

— Корин, объясни, ну что за страсть у тебя — рисковать жизнью? Никак понять не могу.

Корин попыталась отнять руку, но он не выпускал, пристально всматриваясь в лицо.

— А тебе-то что, Тед? Тебе ведь наплевать — умру я или нет.

Тед поморщился, как от боли.

— Не думай, пожалуйста, что я каменный истукан!

— А что, разве нет? Порой я думаю: наверное, только смертью я смогла бы искупить свою вину — ты же без конца обвиняешь меня в гибели Барри.

Тед тяжело вздохнул, но не успел ответить — в дверь постучали, вошла Сэнди. Замерла, затаив дыхание, — что это с братом? Стоит с виноватым видом, как набедокуривший мальчишка.

— Тед сказал, что я забираю тебя? Поживешь у меня, окрепнешь, — раздался ее негромкий голос.

— Ой, ну зачем это!

— Ничего, все нормально, найдем сиделку, все в порядке, Корри, ты едешь к нам, на ранчо. — Тед ободряюще взглянул на нее.

— Лишнее все это, не надо, зачем? — в панике воскликнула Корин.

— Поедешь. Все! Никаких возражений! — Корин отвела взгляд — она никак не ожидала такого поворота. Тед пошутил, мелькнуло в голове. Как они добры к ней!

— Тебе надо отдохнуть. Сосни, я приду попозже.

— Мы придем попозже, — поправил Тед, — ясно, Корин? Где мы? На пятом этаже? Ну, Корри, отсюда тебе не улизнуть. Без парашюта не спуститься!

Сэнди рассмеялась, но, посмотрев на подругу, внезапно помрачнела.

— Что с тобой, Корин? Почему у тебя такое печальное выражение лица? Не волнуйся, все образуется. Выше голову!

— Думаешь? — Корин перевела неуверенный взгляд на Теда.

Заметив, как они смотрят друг на друга, Сэнди под благовидным предлогом вышла.

Тед придвинулся ближе.

— Что случилось, Корин? Говори же, не молчи! Ну, поцеловал тебя. Что такого? Хотел приободрить, утешить. Почему у тебя такое лицо? Ну скажи, не пугай меня.

— Разве тебя испугаешь?

— Хватит рисковать! Чуть не отправилась к праотцам! Додумалась! Прыгать с парашютом в грозу!

— Когда мы поднимались в воздух, не было никаких признаков грозы!

— Что я могу сказать? Ваш инструктор — не ас. Почему он не изучил; погоду и местность?

— Господи, да ты-то откуда .все это знаешь? — Корин во все глаза смотрела на Теда.

— Собираемся с помощником завести одномоторный самолет на ферме, чтобы наблюдать за скотом сверху. На следующей неделе сдаю экзамен на летные права класса Б.

— Убил! — Корин и не думала скрывать восхищения. — Но скажи, Тед, тебе что, никогда в жизни не доводилось попадать в переделки?

— Еще как доводилось! Да хотя бы только что — когда поцеловал тебя. — И прежде чем Корин успела ответить, Тед вышел в коридор.


— Поехали! — Тед взял Корин на руки, понес к машине.

— Спасибо, спасибо всем! — Корин помахала рукой на прощанье. Поколебавшись, она обняла Теда за шею. Его глаза были совсем рядом — целый мир.

— Вот так ты и заарканила беднягу Барри, да? — тихо спросил Тед, чтобы не услышала Сандра. — Просто взглянула на него, как на меня сейчас, мягким, зазывным взглядом, так ведь, чего молчишь?

Корин отвернулась: замужество!.. Кошмар, который длился два года.

— Думай что хочешь. Мне все равно.

— Нет, тебе совсем не все равно. Я-то знаю, как тебя волнует, что я о тебе думаю, — сквозь зубы процедил Тед.

— Еще чего не хватало!

— Ты же все это время тосковала по мне. Что, разве не так?

Нестерпим, как гвоздь в сапоге, подумала Корин, но вслух ничего не сказала — следом шла Сэнди. Он будто все время доказывал ей — это ты во всем виновата, вздорная бабенка! И вообще, все вы такие, исчадия ада!

Тед поместил ее на заднем сиденье, где можно было лечь и вытянуться. За всю дорогу Корин не проронила ни звука. Наконец приехали на ранчо. Корин устроили в уютной комнате. Она осмотрелась: стены задрапированы в бежевые и розовые тона, огромная кровать, роскошный полог шатром.

— Раньше на этой кровати спал Тед, — сообщила Сэнди, заботливо подтыкая одеяло, — а когда мы вернулись и отделали дом заново, он сказал, что хочет чего-нибудь попроще.

Корин усмехнулась — как же, попала в святая святых! Сам Тед спал на этой кровати…

— Пойду приготовлю перекусить, согласна? — сказала Сэнди.

— Отличная идея. От парочки канапе не откажусь.

— Я мигом.

Сэнди исчезла, а Корин устроилась поудобнее, поправила складки белого батистового платья в мелкий цветочек. Стиль «сама невинность», усмехнулась Корин. Спасибо Сэнди, позаботилась, привезла платье. Вздохнув, она вспомнила, что всего два года назад не боялась щеголять в платьях с откровенными декольте.

Широко распахнув дверь, в комнату вошел Тед. Он успел переодеться, выглядел по-домашнему: ковбойка, старые джинсы, на ногах — стоптанные шлепанцы. И все же было в нем что-то от красивого, но опасного дикого животного. В вырезе рубашки курчавились густые темные волосы. Корин отвела взгляд, он запомнился ей совсем другим — нарядным, в отлично пошитых костюмах, в сорочках с крахмальными манишками. Очень непривычно видеть его таким простым, домашним.

Тед с интересом рассматривал веселенькие цветочки на ее платье. Корин рывком натянула простыню до подбородка.

— Ну что, опять за старое? Худышка, жердь, спичка, гвоздь?

Тед невольно рассмеялся, хотя вид Корин вызывал у него тревогу — бледная, ссадины на лице, на руках кровоподтеки. Сердится, смешная девочка…

— Да нет, у тебя фигурка как из слоновой кости!

Корин улыбнулась.

— Сэнди отправилась хлопотать на кухню.

— Слышу. Грохочет так, будто решила разгромить все до основания. Пойду помогу, Я, например, здорово делаю омлет — с луком, ветчиной, картошкой, сыром, помидорами. — Стой, стой! Сандра готовит сэндвичи. Дело нехитрое. И кухня останется цела.

— Да, нехитрое. Зато хлеба ни крошки. За завтраком миссис Бэрд — это наша экономка — сказала, что из остатков она сделала гренки. Правда, если есть сухари, можно сделать гренки в вине. Так и быть, открою тайну — Сэнди жарит бифштексы.

— Боже милостивый, — простонала Корин — таланты Сэнди в области кулинарного искусства ей были известны не понаслышке.

— Ну вот, один «готов», слышишь, горелым запахло?

На кухне громко чертыхалась Сэнди.

— Пойди же, помоги ей!

— Черта с два! Мне здесь интересней. — Тед попытался рывком скинуть простыню.

Пальцы Корин вцепились в нее еще крепче.

— Оставь свои штучки! Этот номер не пройдет! — встревоженно вскрикнула она.

— Чего ты боишься? — Тед начинал сердиться: он терпеть не может всякие подходы.

Никаких штучек! Он положил большую горячую руку на ее грудь и, глядя в глаза, ждал, что она будет делать. От его руки исходило тепло, но Корин тут же застонала от боли — Тед задел свежие раны. Схватив за запястье, она попыталась отвести его руку.

Тед удивился — два года назад она была совсем другая. Что же, он больше не нравится ей? А может, прав был Барри — Корин просто фригидна? Но Барри с жуткой обидой рассказывал, что Корин помнит его, Теда, а он, Барри, ночей не спит, ревнует, измучился. Тед сгорал от любопытства. Она изменилась, определенно изменилась. Что-то новое появилось в ней. Он не смог бы точно сказать, что именно, но чувствовал это. Теду стало отчего-то грустно.

Насупившись, он неохотно убрал руку.

— Однако… для женщины, которая была когда-то страстно увлечена мною, ты на удивление сдержанна. Пальцем тебя не тронь!

— Как ты можешь, Тед? Привык искать в женщинах только удовольствие! Догадываюсь, ты растоптал немало судеб. Да, была увлечена. И до сих пор вспоминаю об этом, но гоняться за тобой не собираюсь.

— Заметил. Однако и мастерица ты третировать людей. Вот так и бедного Барри допекла.

Как же тяжело сохранять спокойствие, когда внутри все кипит!

— Ну хватит о Барри. Я устала повторять — моей вины здесь нет.

— Да что ты говоришь!

Нет, он решил доконать ее! Корин опять натянула простыню до подбородка.

— Ну чего ты? Я и не думаю трогать тебя.

— Терпеть не могу, когда на меня пялятся, как ты сейчас. Да! А два года назад говорил, что и смотреть не на что.

— Помню, говорил, и очень резко. Мне потом даже жалко тебя стало. Сестра не рассказывала почему?

— Уже не помню. В любом случае мне ничего другого не оставалось, как махнуть рукой.

— Еще бы! Ты прекрасно поняла — меня не заарканить. Твои домогательства мне надоели, вот я и решил отделаться от тебя.

— Результат превзошел все ожидания. Тед вскинул подбородок.

— А почему ты все-таки вышла за Барри?

— Он сделал мне предложение.

— И ты решила: «А не сходить ли мне замуж?» Как все просто!

Корин отвела взгляд. Невыносимо!

— Он — единственный, кто помог мне. Корин умолкла. Что, Тед тупица, что ли? Так, прямиком, и объявить ему, что он сам, своими руками, толкнул ее в объятия Барри?

Если бы он был тогда чуточку повнимательней. Стоп! Хватит думать об этом! — приказала себе Корин.

Тед резко поднялся, шагнул к окну.

— Скажи, ты любила его?

— Я… да, любила. Вначале. — Тонкие пальцы нервно теребили кружева на пододеяльнике.

— И он нравился тебе как мужчина? Корин вздрогнула — как он груб! Тед смотрел в окно, на луга, на пастбища…

Он все прекрасно помнил. Да, наговорил тогда девочке гадостей. Вспомнить тошно! Он полез в карман, достал пачку сигарет, машинально вытащил одну, но не закурил, сунул обратно.

— Знаешь, Корин, в тот вечер я обещал сестре вернуться домой пораньше.

Ах вот как — маленький мальчик! Обещал вернуться пораньше! Врунишка!

— И ты кинулся со всех ног! Верится с трудом — какая обязательность!

— Но Сэнди — моя сестра.

— И единственная женщина в мире, которую ты терпишь.

Тед уселся на подоконник, скрестил на груди руки и положил ногу на ногу.

— Ну, если бы я очень, очень захотел, то вытерпел бы и тебя, — криво ухмыльнувшись, заявил он, — да только не испытываю ни малейшего желания. — И он спрыгнул с подоконника.

— Ясно как день! В чем же тогда смысл рассказа?

— А вот в чем — ты еще долго будешь приходить в себя, придется потерпеть, смириться. Делать нечего — поживешь у нас, потерпишь мой характерец!

Корин с трудом села.

— Да я бы уехала хоть сейчас!

— А тебе некуда ехать! У тебя нет дома! Корин упала навзничь, морщась от боли.

Ни одного живого места! А тут еще Тед со своими выкрутасами…

— Ты прав. Тяжко остаться без угла. Теду захотелось крикнуть ей: да я ненавижу тебя за свою же душевную слабость! Скользнув взглядом по темноволосой головке, он заметил серебряные нити в шелковистых прядях.

— Седеешь, Корин. Не успеешь оглянуться — придет старость, — протянул Тед.

— Что же тут удивительного? Ты уже давно поседел, верно? А когда-то у тебя был такой же цвет волос, как у меня.

— Да, я поседел очень рано, мне еще и тридцати не было.

— Ах, черт подери, да пропади все пропадом! — донеслось с кухни.

— Пойду-ка я сам займусь готовкой, пока есть что готовить, а то Сэнди все испортит.

А ее пришлю к тебе. Вам будет весело вдвоем.

— Я бы помогла. Дома, бывало, я все готовила сама.

— Да ну? — равнодушно бросил Тед. — Случая не было попробовать твою стряпню.

Корин отвернулась к стенке. Яснее ясного: она ему не нужна. Когда Барри ухаживал за ней, он словно сквозь землю провалился. И сейчас… ушел, не взглянув. Никогда Тед не любил ее по-настоящему. Так, относился к ней как в цветку, который можно сорвать и бросить. А теперь, вся израненная, она ему и вовсе не нужна. Но даже если… Бог с тобой, Корин, одернула она себя. Какое «если»? Забудь даже думать о нем! У твоего чувства нет будущего.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Когда женщина начинает интересоваться нарядами и задумывается, какую прическу ей сделать, — будьте уверены, все идет нормально, за нее можно не беспокоиться. Настал день, когда Корин захотелось принарядиться, и она вспомнила о платьях, оставшихся в доме Тины… Дела пошли на поправку! Сначала она не решалась просить Сэнди съездить туда и забрать ее вещи — нелегко вспоминать о «холодном доме» свекрови.

И снова на помощь пришла верная подруга:

Сэнди поговорила с миссис Бэрд, и та поспешила заглянуть к Корин.

— Корин, дорогая, вот платья моей дочки! Она у меня такая же худенькая, как. и вы. Выбирайте.

Дочка миссис Бэрд, выйдя замуж, уехала с мужем за границу.

У Корин сразу поднялось настроение — теперь она одета с ног до головы. А что еще женщине надо?

Жизнь в доме Реганов шла своим чередом: Сэнди трудилась в своей фирме (ее девиз с детства: работа, работа и еще раз работа!), Тед с головой ушел в заботы о ферме: новшества, усовершенствования, он буквально не отходил от двух жеребых кобыл. Поголовье скота увеличивается, хозяйство растет, скоро он станет заправским фермером! Корин понимала его — стоило ему, усталому, переступить порог, она тут же умолкала, да и вообще старалась как можно реже попадаться ему на глаза.

Но, несмотря ни на что, глядя на Теда, она вспоминала себя юной девчушкой, беззаботной, по уши влюбленной… Что ни говорите, а это — самые лучшие в жизни воспоминания!

Ну конечно же, Тед все заметил. Его помощники — молодые простецкие ребята — не отказывали себе в удовольствии пошутить:

— Шеф! Девчонка глаз с тебя не спускает! Что ж ты теряешься?

Придя как-то вечером домой, Тед, хмурый как туча, возник на пороге ее комнаты.

— Ужинаешь у себя? Сэнди не приедет сегодня, а у меня — гостья. Она — мой адвокат. Прилетает вечером из Виктории.

Корин опешила. Да, конечно, она не выйдет, к чему мешать?

— Да, Тед, я поужинаю здесь, у себя, — заверила она его.

Тед не сомневался, что сразил ее наповал. Но, испытующе глядя Корин в глаза, решил все-таки добить:

— Слушай, Корин, займись в конце концов, чем-нибудь, сидишь целыми днями без дела… Ну, хотя бы вяжи. Или научись плести кружева! Я привезу из Виктории все, что надо: спицы, пяльцы — или как это там называется? Могла бы связать себе платье…

Корин молчала.

— Или ты вообразила, что лучше торчать у окна и следить за каждым моим шагом? Ты что, меня караулишь? И не надоело тебе?

— Да я вовсе не на тебя смотрю, а на лошадей!

— Я понимаю — твоей отдушиной всегда был парашютный спорт, но, Корин, это занятие не женское, придется отвыкать от опасных увлечений.

Корин сжалась в комок: он дает ей понять, что все в доме работают, все заняты делом, она одна бездельничает и таращится на работягу миллионера. Спокойствие, Корин! Вдох! Выдох!

— Ты прав, я обязательно займусь делом. — Корин опустила голову.

— Вот и хорошо! Заодно сестрицу научишь, а то она все со своими компьютерами возится! И прошу тебя, не строй из себя жертву! Не изображай мученицу! Это я извожу себя — не уберег Барри, не помог вовремя, если уж ты, жена, не пожелала его спасти!

Тед специально, назло Корин, пригласил Лилиан — свою знакомую, С которой иногда ходил в театр. Вообще-то она была ему ни к чему — дел по горло, не до баб, — но пусть Корин позлится, пусть ей будет больно! Заодно проверит ее на выдержку! Тед был взбешен — работники порядком надоели ему своими подковырками. Надо раз и навсегда проучить эту дурочку.

— Как только я смогу передвигаться, то немедленно подыщу себе жилье и освобожу вас от своего присутствия. — Корин прекрасно видела, в каком состоянии Тед.

— Я подумаю, как тебе помочь. — Тед переступил с ноги на ногу.

— Спасибо, если сможешь найти не очень дорогую квартиру, я буду очень тебе благодарна. Устроюсь и начну искать работу.

Хватит с нее, в конце концов! Ядовитые намеки, бесконечные напоминания о ее несуществующей вине, якобы мимоходом брошенные упреки. Тед никак не оправится от стресса — это ясно. Его можно понять. Потерять любимого кузена! Ужасно, конечно. Но стресс довел его до озверения. А там, глядишь, и руку на нее поднимет — все это мы уже проходили.

Тед как будто прочел ее мысли:

— Корин, я постараюсь помочь тебе. Выясню, можно ли добиться пособия по вдовству.

Корин молча кивнула — начнешь благодарить, опять не угодишь.

— Пойду пришлю к тебе миссис Бэрд. Закажешь ей ужин, хорошо?

— Что всем, то и мне. Ничего специального.

Тед молча повернулся и вышел. Замедлив шаги, подумал — зря я так! Корри столько перенесла за последнее время, а я — эх, медный лоб!

Но Тед недолго переживал укоры совести: не в его характере было переживать — надо жить весело! Насвистывая, он вошел к себе, скинул джинсы, рубашку, встал под душ. Теплые струи, смывая пыль и грязь, будто весенними ручьями омыли душу, он и думать забыл о Корин и ее проблемах. Напевая, стал одеваться к ужину — надел новые модные, зауженные книзу брюки из белого вельвета, сшитую у модного портного рубашку — черную в белую полоску. Помедлил: какой галстук? Широкий — он же ковбой! Довершил костюм пиджаком из белой коломянки.

Оглядев себя в зеркале, Тед остался очень доволен собой. Взглянул на часы, заторопился к машине — с минуты на минуту прибывает самолет из Виктории.


За стеной раздавались взрывы смеха, шутки — Тед и его гостья веселились от души. Корин казалось, что никто и никогда не испытывал таких душевных мук. Она пыталась внушить себе: «Держись, не падай духом!», но еще больше приходила в отчаяние. Какая тоска! Она крутилась в постели, переворачивала подушки — ничего не помогало. Ее била дрожь. Господи! И Сэнди нет, не с кем словом перемолвиться. Приходится терпеть — не бросать же подруге из-за нее работу. За стеной продолжали раздаваться оживленные голоса, веселая болтовня, взрывы смеха. Ни телевизора, ни приемника — что же делать?

В комнату вошла миссис Бэрд и тут же взялась перемывать косточки гостье Теда.

— Кофе, видите ли, слишком крепок для мадам, — она поставила поднос с ужином на стол, — а в приправе к салату «оливье» нет латука! А я-то старалась — ну как же, званый обед! Нет, вы не подумайте — разворчалась! Но где это видано: мяса она не ест — в нем холестерин, десерта не надо — боюсь потолстеть. — Миссис Бэрд, уперев руки в бока, встала перед Корин.

— Подождите секундочку, миссис Бэрд, — не выдержала Корин, — скажите, эта Лилиан… она хорошенькая?

Миссис Бэрд материнским чутьем поняла, что творится в душе Корин.

— Все относительно. — Она пригладила разлохматившуюся прическу. — По-своему, пожалуй, да. Шикарно упакована, смазливое личико. Они с Тедом знают друг друга с детства. Уж как она мечтала выйти за него замуж, просто заболела от любви. Но у Теда и в мыслях не было жениться. Хм, можно сказать — разбил сердце бедной девушке. Хотя… разошлись мирно, остались друзьями, как видите. Но я уверена: сделай он ей предложение — не раздумывая выскочит за него замуж!

Из соседней комнаты донесся новый взрыв смеха, звон бокалов. По лицу Корин струились слезы. Она выключила свет, вытянулась, закрыв глаза. Господи! И нет никого, с кем можно поговорить по душам. И некому вразумить — что ей делать? Она вытащила маленькую фотографию матери. Ее звали Жемчужинка… Родом из богатой сельской семьи, она приехала в начале 50-х в Америку, учиться в университете в Хьюстоне. Познакомилась с отцом Корин на рынке, вышла за него замуж и осталась в Америке. Как не хватало Корин доброго, мудрого совета умной мамы! Мама погибла в автомобильной катастрофе… Наплакавшись всласть, Корин неожиданно для самой себя уснула.

На следующий день, облачившись в джинсы и блузку с надписью «Техас», Корин забралась с ногами в кресло и уткнулась в газету, которую принесла ей миссис Бэрд. И не вздумай подойти к окну, приказала она себе.

Пробежав глазами хронику происшествий, с головой ушла в разгадывание кроссвордов и забыла обо всем на свете. Потом отложила газету и задумалась — искать работу? Нет, сначала надо прийти в себя, сейчас не время. Хоть бы Сэнди приехала сегодня домой, вздохнув, подумала Корин, — надо вырваться из этой ловушки. После вчерашнего она уже не чувствовала себя в этом доме легко и свободно.

Позавтракав без аппетита, она сложила тарелки на поднос, и тут раздался скрип тормозов. Минуту спустя в комнату ворвалась Сэнди и повалилась на кровать, раскинув руки.

— Ох, и устала же я! — простонала она. — Возилась с установкой компьютера для одного клиента. Думала — никогда не справлюсь! Одолела наконец! Взяла выходной, побуду с вами. Ну, что новенького?

— Дела — лучше некуда, — усмехнулась Корин, — поможешь мне подыскать квартиру?

— Что, опять дурацкие выходки Теда?

— Все уже обговорили… вчера. Его раздражает мое присутствие. Уверяет, что я слежу за ним — «вожделенным взглядом», как он выразился. Но это не так, поверь! А просто… Старая любовь не ржавеет!

Сэнди села, убрала волосы со лба.

— Почему бы тебе не дать ему понять это?

— Зачем? Он прямо сказал, что терпит меня только из жалости. Стану я навязываться!

— Вчера заезжала Лилиан? Миссис Бэрд сказала. — Сэнди притворялась равнодушной. — Ты видела ее?

— Нет, не удостоилась чести.

— Ну, братец! Знаешь, Корри, я хотела как лучше. Думала, ты побудешь здесь, поправишься — у нас тут тихо, спокойно. Но не получается. К чему тебе лишние волнения? Я-то надеялась… Ну да ладно, не имеет значения. Вижу, тебе не терпится уехать.

— Да! Пожалуйста, Сэнди, помоги мне!

— Договорились. Сделаем так — я перевезу тебя к себе, в Викторию, в мою квартиру. Все равно стоит пустая. Места хватит. Довольно трепать нервы из-за моего братца!

— Я не буду тебе обузой.

— Брось, Корин. Ты моя лучшая подруга. Захочешь — поедем вместе в Хьюстон. Я ведь работаю и в главном офисе фирмы в Хьюстоне, и в филиале в Виктории. Подумаем насчет работы для тебя. Только сначала тебе надо поправиться, набраться сил.

— Сэнди, не в службу, а в дружбу… привези мои вещи.

— Конечно, привезу. Кто ж поможет, как не друг? Давай прямо после обеда и слетаю.

— Ты не представляешь, как я благодарна тебе! Ключ у Генри. Ты легко найдешь его. Он живет на втором этаже над гаражом. Присматривает за хозяйством. Думаю, Тина оценила его и он по-прежнему там, в ее доме. Поднимешься наверх, вторая дверь направо — моя спальня. Вещи в стенном шкафу. Посмотри, пожалуйста, не осталось ли чего в комоде, хотя я уже все собрала, уложила, даже книги и безделушки. В верхнем ящике комода — шкатулка с семейными реликвиями.

— Привезу, привезу, не волнуйся. Переедем в Викторию — все забудется, как кошмарный сон. Пойду приготовлю кофе, поищу чего-нибудь вкусненького.

Скоро Сэнди вернулась, неся дымящийся кофейник и корзинку с пирожными. Ах, как освежающе запахло мокко! У Корин сразу улучшилось настроение. Подруги дружно принялись за пирожные.

— Послушай, Сэнди, — несмело начала Корин, — откуда Тед все знает? Ну буквально все! Представляешь, что он мне посоветовал? Заняться плетением кружев, говорит — привезу тебе спицы да пяльцы, можешь себе представить?

— Да? — Сэнди задумчиво посмотрела на подругу. — Я никогда не рассказывала тебе, что в юности ему очень нравилась девушка родом из Пенсильвании, немка? Ее далекий предок попал в Америку во время Войны за независимость. Гессенский наемник. Ну, это долгая история. У меня осталась салфеточка, которую она связала. Искусная была кружевница… Она уехала с мужем в Европу. — Сэнди вздохнула. — Пойду переоденусь, надо еще найти чемодан.

Только за ней закрылась дверь, как явился Тед.

— Ну вот, опять сидишь сложа руки?

— Имею же я право, в конце концов, поговорить с подругой, чего ты пристал? — огрызнулась Корин. — У нас свои, женские секреты!

— Мне дела нет до твоих секретов! Быстро же ты забыла и думать о Барри!

— Барри хватало утешительниц и без меня!

— Понятное дело! Ты у нас — кремень, бесстрашная парашютистка. Тебе раз плюнуть — хлопнуть дверью, отказаться от денег. Твой девиз — «презираю слабость»! Теперь-то я понимаю: бедный мой кузен, чтобы хоть как-то самоутвердиться, сначала робко просил любви, потом начал искать забвения в спиртном, ну а дальше — больше: бабы! А что оставалось делать? Ты не оценила своего счастья, Корин! Посмотришь на тебя — ну прямо маленькая девочка! Беззащитная такая! Но ты — классический «тихий омут»! Волевая, бесстрашная. Тебе выпала невиданная удача — встретить такого человека, как Барри, — мягкого, доброго, ласкового парня! Поверь, я знал его лучше всех, даже лучше Тины! Он был вечным амортизатором в семье… ну да, с такой мамочкой, как тетушка! И твой характерец тоже не мед! Бесчувственная кукла! Вместо того чтобы приласкать беднягу — ну с кем не бывает, клюкнул малость — ты позволила ему пьяному сесть за руль! — Тед, изо всех сил хлопнув дверью, вылетел из комнаты.

Корин схватилась за сердце. Даже слез не было. Неужели это никогда не кончится… Может, прямо сейчас собрать последние силы и уйти? А может, убить его, тут же, в его собственном доме, кухонным ножом? Э, нет — слишком просто. Это не игрушки. Тогда что, борьба? Ну что ж, честная борьба — не так плохо! — решила она.

Так… Сэнди с минуты на минуту уедет, Тед отправится к своим кобылам, надо вызвать, нет, поймать такси — и быстро в Хьюстон. В Хьюстоне наверняка есть общежитие Христианской ассоциации женской молодежи. Решено! Там она найдет пристанище — пусть скромное, неважно, но это лучше, чем бесконечно трепать себе нервы. Ну погоди, Тед! Вот приду в себя — и не дам тебе спуску!

— Я поехала, — Сэнди просунула голову в дверь, — Тед подвезет меня. Мы скоро вернемся. Чао!

Корин помахала подруге рукой, улыбнулась — пока!

Прекрасно! Они едут вместе! Несколько минут Корин сидела тихонько, как мышонок, — вдруг вернутся? Нет — Сэнди перекинулась парой слов с миссис Бэрд, хлопнула дверца машины, взревел мотор — все, уехали! Она облегченно перевела дух.

Морщась от боли, встала, выпрямилась, на лице — спокойное равнодушие, выглянула в коридор.

— Миссис Бэрд! Как? Они уже уехали? Я забыла попросить Сэнди привезти мне ночную рубашку. Ах, какое невезение! Она даже не знает, где искать. Придется поехать самой. Вы позволите мне на время воспользоваться вещами вашей дочери?

— Господи, Корин, ну конечно же, только зачем вам ехать? Они же все привезут! Вы еще так слабы, дорогая!

— Но я постеснялась при Теде попросить привезти мне еще кое-что, ну, вы понимаете, чисто женские дела. — Корин смущенно потупилась и покраснела.

— Лучше вам остаться дома, я позвоню, скажу Сэнди. — Миссис Бэрд нахмурилась.

«Да отпусти же ты меня!» — Корин теряла терпение.

— Не стоит, — она мило улыбнулась, — честное слово, я чувствую себя нормально. Услышав гудок, она стала прощаться.

— Вот и такси. Все будет хорошо.

— Но вы такая бледная, останьтесь!

— Я гораздо выносливей, чем кажусь! Я позвоню.

— Как? Разве вы не вернетесь?

— Не знаю, может быть, останусь там. Мы обсудим с Тедом и Сэнди все на месте.

— Отлично, тогда я спокойна. Берегите себя!

— О да! До свидания, дорогая миссис Бэрд!

Она медленно вышла на улицу, стараясь не морщиться от боли и идти прямо. Вот уж не думала, что так трудно даются всего несколько шагов. Сердце стучало молоточками.


А тем временем Тед и Сэнди, разыскав Генри в его крошечной чистенькой квартирке, старательно внушали ему: мы — друзья Корин, она живет у нас, приехали взять ее вещи.

Генри хмуро выслушал их, молча достал ключи.

— Что ж, пойдемте.

Отперев входную дверь, провел их в комнату Корин.

— Вот, полюбуйтесь. — Он отпер стенной шкаф, брат с сестрой застыли в изумлении: как, всего три платья? Они глазам своим не верили. — Да, он держал ее в черном теле, — Генри прекрасно заметил их изумление, — и при этом изводил скандалами, да какими! Пыталась убежать, но он перекрыл все каналы — переписку вскрывали и прочитывали, телефонные разговоры подслушивали И передавали ему, знакомым звонили и советовали держаться от нее подальше: она, мол, больна, а вы знаете, чем? — и далее обычное вранье. Господи, да я бы уже давно отсюда сбежал, пропади оно пропадом, это окаянное место, да жалко было бросать ее одну, она бы не выдержала, сломалась… Тед гневно сверкнул глазами:

— Что вы такое плетете? Мой кузен, наша семья — одна из самых известных и уважаемых в городе. Он же миллионер!

— Да, миллионер… Мог купить всех и вся, встречного и поперечного… Ему удалось в какой-то мере превратить ее в отверженную, к этому он и стремился. Следил за каждым ее шагом, а сам… пользовался услугами самых дорогих шлюх Хьюстона, одевался у лучших портных, менял без конца лимузины.

Тед, сжав кулаки, с грозным видом двинулся на Генри, но тот и не шелохнулся.

— Скажу больше, — повысил он голос, — в ту ночь, накануне роковой вечеринки, он ночевал дома, вел себя как бесноватый, пырнул ее ножом, мне пришлось срочно везти ее к врачу. Всю дорогу я ломал голову — что сказать, как объяснить? Барри, от которого разило, как из винной бочки, увязался следом, плел всякие небылицы о том, как жена расшиблась, спускаясь без парашюта на листе алюминия… Врач смотрел на него как на сумасшедшего, но что он мог сделать? Барри умел купить всех, заткнуть рот, запугать. Ее теперь считают виноватой во всем, а Барри — мучеником и вообще ходячей добродетелью! Боже мой, если бы вы только видели, сколько крови она потеряла в тот раз!

Брат с сестрой, замерев от ужаса, слушали, не веря своим ушам.

— Он ранил ее, говорите?! — запинаясь, переспросил Тед.

— Да, ударил ножом. Я зашел вечером узнать, не надо ли ему чего-нибудь. Вижу — он швырнул ее на кушетку, вопит, грозится оставить без гроша, опозорить, она — такая, она — сякая, он применит крутые меры! И применил… Согласитесь — это какое-то странное, извращенное чувство. Верещал о какой-то открытке, она, дескать, порочна до мозга костей, но если исправится, то он, возможно, простит ее, и они по-прежнему будут жить, как жили раньше. Да только жизни-то никакой не было! Одно мучение! Весь следующий день он пропадал где-то, шлялся, должно быть, с дружками по ресторанам, а вечером заявился — собирайся, поехали на вечеринку!

— Так это все из-за открытки? — Тед рухнул на стул.

— Да, сэр. Он словно помешался. Нет, я никогда не понимал его отношения к жене. Все же была в его любви, если это можно так назвать, какая-то извращенность. А вы говорите — из старинной семьи, уважаемые люди! Короче, пришлось мне везти их на эту злосчастную вечеринку — ну как ему, полупьяному, было сесть за руль? А после вечеринки он выволок Корин на улицу, грозился Закатить грандиозный скандал — возможно, и убил бы, но тут я выскочил из машины, оттащил от него Корин. Ну, он сел за руль и укатил… навстречу гибели. Мы и глазом не успели моргнуть. А теперь вот он мертв, но скажу вам честно — мне его не жалко ничуточки. Я вижу, мистер Реган, мне вас не убедить. — Он повернулся к Сэнди: — Мисс Реган, попросите ее показать вам раны. Убедитесь, насколько все серьезно. И еще — не было никакой аварии планера. Она скрывала, все скрывала от друзей, от знакомых! Ведь это он столкнул ее с лестницы, вы об этом слышали?

Тед сидел, обхватив голову руками. Сэнди потихоньку сделала Генри знак рукой — уходите!

— Спасибо, Генри, а теперь идите, идите скорее!

Генри вышел, сверкнув черными глазами, постоял, огляделся и прильнул к замочной скважине.

Сэнди подошла к брату, посмотрела на него.

— Тед! — тихонько окликнула она.

— Сэнди, до конца дней не прощу себе! Ну скажи честно; — ты знала что-нибудь?

— Нет. — Сэнди тяжело вздохнула. — Барри делал все, чтобы изолировать ее. Ведь ты слышал, что рассказывал Генри. И мне звонили — что было, то было. Раз она даже пыталась скрыться у меня. Мы встречались тайком. Уже обо всем договорились, но Барри, очевидно, снова удалось разрушить ее планы. Толком я от нее так ничего и не узнала. Внешне она человек холодноватый, круг друзей строго очерчен, я думала — все у них идет как обычно. По-видимому, только Генри был в курсе того, что творилось в их доме. Но и он, заметь, открыл нам глаза, только когда Барри не стало…

ГЛАВА ПЯТАЯ

Брат и сестра вернулись домой еле живые, настолько потрясло их все услышанное. Тед скрылся в своей комнате.

— Ко мне никого не пускать! Под страхом смерти!

Он подошел к окну, распахнул его, постоял, глядя на простирающиеся до самого горизонта пастбища.

Подумать только! Он ничего не знал! А мог бы помочь… Даже смутного подозрения не промелькнуло. Полная переоценка ценностей. Кузен оказался с червоточинкой… Встреться Барри ему сейчас — врезал бы ему, не задумываясь. Он провел рукой по лбу — Господи, что это я, ведь его нет в живых!

Снизу раздался голос Сэнди:

— Тед! Иди скорее сюда!

Что там такое? Он спустился вниз.

— Смотри! — Сэнди держала в руке записку миссис Бэрд:

«Корин уехала. Обещала позвонить. Миссис Бэрд».

— Как уехала? Куда? Да она с трудом передвигается!

— Новая беда! — Сэнди плюхнулась на стул. — Она же пропадет — без денег, только-только начала подниматься. А Тина наверняка уже перевела все на себя. Туго Корин придется.

О поведении брата Сэнди предпочла не распространяться — не хватало только скандала. К тому же мужчины всегда во всем винят женщин. Сэнди сидела, уставившись в одну точку.

— Что будем делать? — спросил Тед.

— Позвоню-ка я миссис Бэрд. Она уж точно что-нибудь знает. Потом придется обзвонить все таксомоторные парки. Ну, что?

— Давай действуй. Только поживее!

— Алло? Миссис Бэрд? Это Сэнди. Скажите, куда уехала Корин?.. Вы не в курсе?.. А из какого парка было такси?.. Да, знаю… Нет, не волнуйтесь. Мы найдем ее.

Положив трубку, Сэнди принялась листать телефонный справочник. Тед нервно расхаживал по комнате.

Надо что-то делать. Обзванивать гостиницы? Нет, не то.

— Сэнди, вот что. Ты обзванивай гостиницы, а я поеду разыскивать ее. Я должен сам поговорить с ней, убедить вернуться.


Усталая, осунувшаяся Корин сидела в гостиной общежития Христианской ассоциации женской молодежи. Рядом примостилась агент социальной службы — поблекшая блондинка неопределенного возраста. Тед замедлил шаги, встал так, чтобы его не было видно.

— Насчет работы ничего не обещаю — сначала придите в себя, наберитесь сил. Жилье мы вам подыщем, но пока придется пожить здесь.

— У миссис Тарлтон есть где жить. — Тед вышел из-за колонны, подошел ближе.

Корин побледнела — Тед! Элегантен, неотразим. Шикарный пиджак, рубашка в узенькую красную полоску, на голове — неизменная шляпа.

— Мой добрый знакомый, мистер Реган, — представила его Корин удивленной блондинке.

Теперь дама была сама любезность — имя Реганов прекрасно известно во всем южном Техасе.

— Ну зачем ты приехал, Тед? Я бы справилась сама.

— Она недавно попала в аварию, тяжелую аварию, сейчас живет у нас — я имею в виду, со мной и моей сестрой, — заявил Тед.

Дама бросила на него неуверенный взгляд.

— Ммм… Да как же она смогла добраться до нас в таком тяжелом, как вы уверяете, состоянии?

— Вы что же, не верите мне, Теду Регану? Знайте, мы с сестрой делаем все, чтобы миссис Тарлтон поправилась, пришла в себя в спокойной, домашней обстановке. Она недавно овдовела, мы единственные ее друзья. Я считаю, что у нас ей будет лучше, и потому хочу немедленно забрать ее.

— Да, нам известно, что муж миссис Тарлтон погиб в автокатастрофе. Некоторые мои коллеги считают, что это дело темное, и даже настаивают на эксгумации.

Как все это неприятно! Корин закрыла лицо руками.

— Где твои вещи, Корин? — мягко спросил Тед.

Корин не верила своим ушам.

— Может, мне поехать с вами? — громким шепотом осведомилась дама.

Неуемная напористость! Тед еле сдерживал раздражение. Стараясь не вспылить, сухо произнес:

— Договорились! Сестра работает, меня целыми днями не бывает дома, а с вами наша Корин уж точно не соскучится!

Вот и кончились игры в самостоятельность, подумала Корин. Честный бой! С кем? С миллионером Тедом? Да разве она справится!

— Корин, поверь, ты не пожалеешь, что вернулась, — охрипшим голосом произнес Тед.

Как это знакомо! Где деньги — там власть. Пора бы ей усвоить этот урок. Мы позаботимся о тебе, девочка, кисельные реки и молочные берега тебе обеспечены, но запомни — полное послушание! Дама встревожено смотрела на нее — она поняла, что ее подопечная вовсе не горит желанием возвращаться.

— Я еду, — тихим, бесцветным голосом сказала Корин.

— Так где же твои вещи?

— Все свое ношу с собой, — она указала на крохотный чемоданчик.

Внимательно наблюдая за ней, многоопытная сотрудница социальный службы пришла к выводу — лучше не вмешиваться, но на всякий случай спросила:

— Значит, вы берете на себя заботу о ней? Тед молча кивнул головой. Корин встала, попрощалась с дамой, поблагодарила за хлопоты, пошла к выходу.

Тед хотел было взять ее под руку, но она холодно отстранилась.

Роскошный красный «ягуар» Теда был припаркован прямо перед входом. Тед открыл дверцу, подождал, пока Корин устроится на подушках, обтянутых кожей.

— Сердишься? — вполголоса спросил он.

— Зря беспокоился, — уклонилась она от ответа, — это все заботы Сэнди, так?

— Сестра здесь ни при чем. Обвиняешь меня? Корин, я очень огорчен. Если можешь — не сердись.


Миссис Бэрд и Сэнди ждали их с минуты на минуту и выскочили встречать.

— Поешьте, Корин, я приготовила ленч. — Миссис Бэрд обняла ее за плечи, повела в дом.

Но Корин так устала, что не притронулась к еде — отдохнуть бы! С помощью Сэнди поднялась по лестнице, рухнула на кровать. Сэнди взбила подушки, помогла раздеться, заботливо подоткнула со всех сторон одеяло. Все как в первый день…

— Поешь, прошу тебя. Старушенция так старалась! Ты небось голодна.

Корин нехотя принялась жевать бутерброд. Сейчас бы «чернил»[2] с ромом!

Отхлебнув чайку, она закуталась с головой в одеяло и спокойно уснула.

Сэнди спустилась в гостиную, к Теду.

— Ну как она там?

— Заснула. Расстроена, вымоталась. Почему она решила удрать? Сказала тебе?

Тед молча сел за стол, взял телефонную книгу.

— Я улетаю в Канзас. Хочу купить жеребца абердин-ангусской породы.

— Ты ничем ее не обидел? — испуганно спросила Сэнди.

— И не думал. С вами, бабами, только свяжись — потом не развяжешься. Шучу, шучу — все в порядке, бурных объяснений больше не будет.

Сэнди воздержалась от комментариев. Утихомирился! Бедная Корин! — вздохнула она про себя. Все мужчины одинаковы, дорого же она заплатила за свое увлечение Тедом! Но что поделаешь? Такова жизнь.

— А знаешь, Сэнди, она никогда не любила меня по-настоящему. Так, детские игрушки. Я поначалу и относился к ней как к маленькой девочке. Мне нравилось ее восхищение. А потом… потом надоело играть эту роль, если честно. А показаться слабым, сентиментальным я не имел права. Я устал, понял, что с ней обречен на внутреннее одиночество…

Сэнди слушала, замерев, — так вот она, в чем причина! Но» опомнившись, воскликнула:

— Да как ты смеешь! Она тебе в дочери годится! А ты бросил девчонку, когда умер ее отец! О чем говорить? Ты вел себя чудовищно! А Барри помог, он был рядом, понимаешь — рядом! Может, ты и прав — незачем принимать любовь, ничего не давая взамен, прикидываясь бесчувственным. Но, Тед! Ты показал себя самовлюбленным болваном!

— Думаешь, я безнадежен?

Тед криво усмехнулся — сестра попала в точку. На какое-то мгновение на его лице появилась жалкая растерянность, но тут же оно снова стало суровым. Демонстративно повернувшись к сестре спиной, он принялся названивать в аэропорт.

Едва Тед уехал, Сэнди поднялась наверх, осторожно приоткрыла дверь — Корин лежала, глядя в потолок. Самое время решительно воздействовать на подругу.

— Корри! — Сэнди опустилась на край кровати. — Знаешь, давно хочу тебе сказать — не умеешь ты обращаться с мужчинами. Из них надо веревки вить!

Корин смиренно проглотила сентенцию, а потом вдруг заявила:

— Нет, Тед для меня — единственный!


Тед пропал — ни слуху ни духу. Сэнди уже стала беспокоиться. Как вдруг… ясным осенним днем Тед появился так же неожиданно, как уехал.

— Привет, сестренка! — Он горячо расцеловал Сэнди. — Здравствуй, Корин! — с деланным равнодушием кинул он, а сам внимательно взглянул на гостью — хохочет, синие глаза искрятся весельем, лицо с мелкими, изящными чертами раскраснелось… Настроение Теда сразу испортилось. Даже радость от заключения удачной сделки — он купил коров желтой немецкой породы — сразу испарилась. Чему она радуется? А он-то, дурак, надеялся, что она сидит и куксится. Откуда ему было знать, что Корин решила обращать на него как можно меньше внимания?

Он сердито покосился на нее: ничего примечательного — старые джинсы, скромная кофтенка. Хоть бы подкрасилась! Теду полегчало.

— Ну что? Состоялась сделка? Что там хорошенького — в Лос-Анджелесе?

— Это только у вас тут в Хьюстоне много хорошенького! — огрызнулся Тед и сел, положив ногу на ногу.

— Раскипятился! Звонила Лилиан, у нее какое-то дело к тебе.

— Прекрасно, сию минуту выясню. Как здоровьице, Корин?

— Намного лучше. Пора сниматься с места.

— Спешить не стоит. Подлечись как следует.

— Ну, я пошла. — Корин вышла, тихо прикрыв за собой дверь.

— Тед, какие у тебя планы на вечер?

— Да надо было встретиться кое с кем, но теперь я никуда не уйду. Не оставлю тебе подругу на съедение. — И Тед смерил сестру взглядом.

— Ой, ой! Испугалась! Я-то тебя знаю как облупленного, а вот Корин боится.

— Шутишь?

— Серьезно тебе говорю. Да что у Тебя, глаза на затылке, что ли?

Тед растерянно потер шею, повернулся и стремительно вышел, хлопнув дверью.


Посмотрю-ка я лошадей, чего сидеть все время взаперти? Корин натянула джинсы, старенький топик, тихо спустилась вниз — только бы не наткнуться на Теда! Выглянула на улицу — небо хмурится, вот-вот хлынет дождь. Неплохо бы — земля растрескалась от зноя, истомилась по живительной влаге.

Открыв дверь в конюшню, она замерла на пороге, прислушалась — внутри раздавались голоса. Осторожно ступила на чистые соломенные циновки. Дверь распахнулась — Тед! Корин отпрянула — скорее назад…

— Корин! Стой! Куда же ты?

— Я не знала, что ты здесь, Тед. Он вздохнул.

— Ты вообразила, что я ничего не замечаю? Ну почему ты прячешься от меня? Зачем же так?

Корин шагнула назад, скрестив на груди руки. Будто стеной отгородилась. Искоса взглянула на Теда: старенькая ковбойка, потертые кожаные штаны, на голове — неизменная ковбойская шляпа.

— Постой, ну давай же по-хорошему! — Он протянул к ней руку. — Останься, слова обидного не скажу, поверь!

Он снял шляпу, отер пот со лба.

— А хочешь, посмотрим замечательную кобылу-двухлетку? Дочь Амарильо и Веселой Пирушки. Ты любила кататься на Амарильо, помнишь?

Лицо Корин прояснилось:

— О чем говорить? Пошли! С детства обожаю лошадей!

Тед протянул ей руку, но она шла, будто не замечая его протянутой руки. Что ж, придется смириться.

— Здравствуй, Звездочка. Здравствуй, красавица моя. — Тед потрепал лошадь по шее. Отворив дверь в денник, поманил Корин.

Ласково погладив лошадку, на миг прижался лицом к бархатистой шкуре.

— Боже, какое чудо! — проговорила Корин.

— Прелесть, правда? — Тед залюбовался Корин — давно он не видел ее такой радостной, оживленной.

— Звездочка?

— Ну да, я надеюсь на нее как на восходящую звезду — у нее ведь все впереди. Я уже договорился с инструктором, скоро начнет объезжать. Лелею мечту, что уже в следующем году она будет лидировать на дерби в Кентукки.

— Вот здорово! — Корин ласково провела по роскошной гриве.

Грянул раскат грома. Перебирая стройными ножками, лошадка задрожала, кося огненным взглядом. Корин вздрогнула.

— Похоже, сейчас здорово ливанет! — Тед выглянул наружу. — Ух, и потемнело!

— Пошли скорей домой, вдруг ураган начнется?

— Не волнуйся, сейчас пойдем. — Тед закрыл денник, и они быстро зашагали к выходу. Сверкнула молния, глухо заворчал гром.

— Здорово! Вот они, могучие силы природы. — Тед посмотрел на Корин.

— Ненавижу всякий шум и гром. — Корин со страхом взглянула на ломаную линию молнии.

Тед с интересом всмотрелся в побледневшее лицо.

— В том числе и разговоры на повышенных тонах, конечно?

— Ну разумеется, — сухо ответила Корин. Тед шагнул к ней.

— Мужчин тоже боишься как грозы? — Предостерегающе подняв руку, Корин застыла на месте. Смерив ее холодным взглядом, Тед безучастно заметил:

— Во время грозы воздух очищается благодаря атмосферным электрическим разрядам, что очень полезно для организма.

— Мне не до лекций! Скорей домой! — Корин встревожилась не на шутку.

— Дорогая Корин, теперь мне известно все о твоем замужестве, — как ни в чем не бывало продолжал Тед.

— Неужели? — Корин натянуто улыбнулась.

— Генри нам все рассказал. Лицо Корин превратилось в маску — что он знает?

— Ну и что же такого потрясающего сообщил он вам? Ты, конечно, каждому слову поверил, так?

— Почему бы и нет? А что ты так волнуешься?

Корин молча отвернулась, выглянула наружу — гроза разыгралась не на шутку, дождь лил как из ведра.

— Придется переждать грозу здесь. — Тед сдвинул шляпу на затылок, взглянул на стожок сена… Только этого нам не хватало! Господи! Да где же мои сигареты? Не иначе, Сэнди вытащила! Вот черт! Сестрица перешла к решительным действиям — поняла, что уговоры не помогут. — Дьявольщина! — рявкнул он в сердцах.

Корин вскинула на него огромные испуганные глаза.

— Немедленно прекрати меня бояться! И не делай вид, что я на тебя кричу! Чего ты на меня таращишься? Я что, колочу тебя? Да или нет? Отвечай! Да я в жизни не поднял руку ни на одну женщину! Ну, бывает — вспылю немного. А что тут особенного? Заруби на носу — настоящий мужчина должен временами пошуметь немного! А то какой же он мужик? Но это вовсе не значит, что я собираюсь тебя обидеть, поверь, милая моя!

Корин онемела от изумления — неслыханно! Тед назвал ее своей милой!

А Тед в упор разглядывал ее — чему она так обрадовалась? Он не придал сказанному особого значения — так, с языка сорвалось. Господи, как же она похудела, изменилась!

— Слушай, Корри, по-моему, тебе необходимо подремонтироваться, эти ужасные два года подорвали твое здоровье, подумай хорошенько, займись собой!

— Нет, сейчас мне не до этого… — Она глубоко вздохнула, задумалась, глядя на дождь, потом сказала: — Я все прекрасно понимаю, Тед, ты хочешь, чтобы я уехала. Но почему ты против того, чтобы я поехала с Сандрой в Викторию? Вот этого я никак не пойму!

Тед нахмурился:

— С чего ты взяла, что я против?

— Твоя сестра сказала, что ты под разными предлогами не даешь мне переехать в ее квартиру.

— Это не предлоги. Разумные, веские причины.

У Корин задрожали губы.

— Да пойми ты, дурочка, зачем тебе сидеть целыми днями в пустой квартире? Сэнди на работе, а здесь то я, то миссис Бэрд заглянем к тебе — вот ты и не чувствуешь себя одинокой.

— У тебя и без меня забот хватает, Тед. Ты не обязан нянчиться со мной.

— Нет, мое дело заботиться о тебе. Ведь мне доверена опека над твоими деньгами.

— Ох, да не нужны мне его деньги. Никогда не были нужны.

— Но они принадлежат тебе по праву, придет время — и я их тебе вручу.

Подняв голову, Корин посмотрела на Теда. И снова он поразился чему-то новому в ней, она точно изменилась: глаза блестят, на щеках — румянец. Может, мне все-таки удастся вернуть ей радость жизни? — с надеждой подумал Реган.

— Что ж, Тед, сдаюсь, тебя не переспоришь. Но дай только срок: наберусь сил, найду работу — и поминай как звали!

Господи, именно этого он боялся больше всего на свете!

Тем временем дождь начал стихать, еще падали редкие капли, но уже проглянуло солнышко. Корин выскочила из-под навеса и со всех ног пустилась к дому.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

— Вот это выраженьица! И ведь прекрасно знает, что мы его слышим! — Сэнди была разгневана не на шутку.

Корин выглянула из окна — возле гаража Тед возился со старым грузовиком, пытаясь привести его в порядок с помощью двух работников. Внезапно один из них швырнул на землю гаечный ключ и, ругнувшись сквозь зубы, зашагал прочь.

— Хокинс, или ты немедленно вернешься, или можешь искать себе другое место! — крикнул разъяренный Тед.

— Да уж не волнуйтесь, найду! И получше, чем в этой вашей дыре!

— Скатертью дорожка! — крикнул вдогонку второй.

— Чарли! Да ты никак хочешь вылететь вслед за ним? — Тед злобно ухмыльнулся.

Чарли, пряча глаза, поднял с земли гаечный ключ, подал его Хозяину, и оба склонились над мотором.

Корин поежилась. Как же она ненавидит выяснения отношений, скандалы! Ну и характерец у Теда! Бочка с порохом! Н-да, человека по-настоящему узнаешь только в родных стенах, а так попробуй, узнай — в обществе любой «застегнут на все пуговицы».

Она бросила взгляд на подругу. Обе были до того ошарашены, что забыли о том, что пора накрывать стол к ужину.

— Ушам своим не верю! Но знаешь, дорогая, — тон Сэнди внезапно стал вкрадчивым, как у кошечки, — мой братец не то что Барри. Он — другого поля ягода. Вообще-то его нелегко вывести из себя, и уж поверь — он никогда и ни за что не поднимет руку на женщину!

— Чего ж он сейчас так разбушевался? — проворчала Корин.

— Да ты не подумай плохого! — продолжала ворковать Сэнди. — Вообще-то он очень мягкий человек, просто отлично умеет скрывать, что у него на душе. Ты не представляешь, до чего он раним.

— Мягкий? Ранимый? — Корин расхохоталась. Да его ничем не прошибешь! Сэнди громыхнула тарелками.

— И тем не менее он тебе нравится, — промурлыкала она.

Корин вспыхнула. Набрав воздуху, собралась было ринуться в атаку, но вовремя прикусила язык — Сэнди, ухмыляясь, смотрела на нее во все глаза. «Что? Разве не так?» — говорил ее взгляд.

— Ну, допустим, что так, — тихо проговорила Корин, — но на месте Теда оказался Барри. Ну, скажу я тебе, и ревновал же он меня к Теду! С ума сходил от ревности. А я в конце концов поняла, что никогда не смогу полюбить его по-настоящему — он просто зверел, стоило ему услышать имя Теда!

Она обернулась на звук шагов. В дверях стоял Тед. Будто из-под земли вырос. Заметив на его лице странное замешательство, Корин неловко повернулась, чуть не свалив пакет с мукой. Подхватила, да так и застыла, прижав пакет к груди. Тед быстро справился с собой. Как всегда.

— Страдалица ты наша, великомученица! Ox! — пропел Тед.

На! Получай! И Корин запустила пакетом с мукой в Теда. Секунда — и Тед стал похож на Деда Мороза. Волосы, брови, одежда — все белое.

— Получил по заслугам! — изрекла довольная Сэнди. — Ну и вид у тебя! Умора! А ты, Корри, молодец! Напрасно Генри говорил, что ты неуклюжая.

Тед сверкнул глазами на сестру, перевел взгляд на Корин. Сама себе не рада. В глазах — страх. Боится, что сейчас взовьюсь, как Барри, и влеплю ей затрещину, мелькнула у Теда мысль.

— Да ладно, не бойся, не трону, — медленно проговорил он, — так ты говоришь, что терпеть не можешь насилия? Ну и где же твоя хваленая выдержка? А? Молчишь? Эх ты! — Усмехнувшись, он повернулся и ушел, оставляя за собой белые следы.

Со двора послышался удивленный возглас и гомерический хохот, заглушаемый проклятиями Теда: он попался на глаза Чарли.

Господи! И что я, глупая, наделала! — смешалась Корин, и слезы градом хлынули из глаз.

— Не плачь, успокойся, дорогая! Подумаешь — проучила немного, так ему и надо! — Сэнди весело смеялась — вся эта история казалась ей просто забавной.

Тед, чистенький и сверкающий, как новая монетка, спустился к ужину. Молча посмотрел на обеих женщин, сел, принялся за еду. Слава Богу! У Корин отлегло от сердца. Как хорошо — уютно, по-домашнему. С Барри было иначе — они редко делили трапезу, разве только в медовый месяц. А потом все пошло наперекосяк, и ей ничего не оставалось, как, быстро перекусив, поскорей уединяться — романтика медового месяца кончилась, мечты о счастье оказались бреднями глупой девчонки.

Покончив с едой, Тед взял чашку кофе и, по-прежнему ни слова не говоря, ушел к себе.

— Разбит наголову, — подытожила Сэнди, — заметь — к торту не притронулся. Почему бы тебе не отнести ему? Заодно помиритесь, а?

— И не подумаю.

— Ладно, хватит дуться, — Сэнди улыбнулась, — иди, иди, все будет хорошо?

Ни слова не говоря, Корин взяла блюдо и отправилась наверх. Тихо постучав, открыла дверь. Тед сидел за дубовым письменным столом, уставившись взглядом в стенку.

— Тед, — окликнула его Корин, — отведаешь торта?

Тед быстро взглянул на нее:

— Фокусы моей сестрицы? Она тебя прислала? — Он рассмеялся. — Что, угадал? Сама бы ты ни за что не пришла, верно?

Корин с невозмутимым видом поставила блюдо на стол — думай что хочешь!

— Послушай, Корри, ну не сердись! У меня и в мыслях не было обидеть тебя. И вообще, ты лучшая девушка нашего городка, всего штата, да нет, чего там — всех штатов! Ну прости, бывает — сначала сказал, потом подумал.

— Да и я пересолила, извини меня, Тед. Я знаю — ты не хотел обидеть меня. А я, признаться, перепугалась. Думала — ка-ак развернется, ка-ак врежет! — Корин лукаво посмотрела на Теда.

— Ну, знаешь, я не из тех, кто чувствует себя настоящим мужчиной, унижая женщину. Поцелуешь меня в знак примирения? — (Корин смущенно потупила глаза.) — Ну-ну, не тушуйся, что тут такого? Просто хотел поцеловать тебя на ночь. Неужели ты по-прежнему боишься меня?

— Я приняла решение держаться подальше от мужчин.

— Понятное дело, сейчас у тебя и не может быть других мыслей, но ведь это не будет длиться вечно! А знаешь, Корри, из тебя получилась бы хорошая мать… Помнишь Мэри Гиббс? Она как-то заглянула в ваш магазинчик со своим малышом. А ты подошла, взяла ее малыша на руки… Лицо у тебя стало такое ласковое, просветленное…

— Как? Разве ты видел меня? Тед посмотрел ей в глаза.

— Признаюсь, я никогда не терял тебя из виду. Ты что, до сих пор не поняла, глупенькая? Ты подчас даже не замечала, что я рядом, незаметно любуюсь тобой. — Корин слушала, затаив дыхание.

— Просто я старше тебя, меня мучает мысль о разнице в возрасте.

— Не думай об этом, Тед! Какое это имеет значение?

— Ты и вообразить не можешь, каким кошмаром станет в конце концов эта самая разница.

— Что толку рассуждать об этом, Тед? Признаюсь: ненависти я к тебе не испытываю, но и любви тоже. Ты уже убедился в этом. А потом, если честно — разве я что-то значу для тебя? Поэтому не волнуйся, Тед, ты свободен, слышишь — абсолютно свободен. Вряд ли я смогу испытывать к тебе прежние чувства, более того — мне кажется, я уже никогда никого не смогу полюбить.

Корин повернулась и направилась к двери. Но не успела она и глазом моргнуть, как Тед вскочил, рванулся к двери, захлопнул ее. Схватив Корин за плечи, повернул лицом к себе.

— А я-то, дурак, поверил — жизнь начинается снова! — зло блестя глазами, вскричал он. — Ну, знаешь, я не святой! — И, наклонившись, он поцеловал Корин прямо в губы! — Поверь, Корин, — начнется новая жизнь, она будет светла и прекрасна. Я не стану удерживать тебя силой, к чему мне это? Но только не отталкивай меня, пожалуйста.

Он — ее судьба. А от судьбы разве уйдешь? И вновь она почувствовала прикосновение его губ, сладостное, как напиток богов. Как беззаветно любила она его когда-то! Внезапно ожили, властно заявили о себе воспоминания. Поцелуй их длился короткие секунды, а Корин казалось — целую вечность.

— Каким счастливым мог быть наш союз! — с горечью воскликнул Тед. — Но поверь, милая Корин, — продолжал он, — все только начинается, у нас впереди столько радости!

— Не мучай меня, Тед, — прошептала Корин.

— Разве я тебя мучаю, милая ты моя?

— Да вспомни, что ты говорил Барри. Он извел меня разговорами о тебе. Ты, дескать, только поиграл со мной. Глупая девчонка, развесила уши, посмотри на себя! Детская ручка — журавлиная ножка!

— Корин, прошу тебя. — Тед зажмурился. — Он лгал!

— Нет, увы! Это правда. Ты и сам говорил мне такое, что страшно вспомнить! А вечер танцев? Неужто забыл?

— Ну, кто старое помянет… — сникнув, произнес Тед.

Корин печально усмехнулась:

— Да-а, нелегко разобраться, концов не найдешь… Да ладно, Тед. Ты только подумай — сколько воды утекло с тех пор! Что скрывать — у тебя теперь новые интересы… Ты же не станешь отрицать — мне это известно не хуже, чем тебе самому.

Не успел Тед сообразить, о чем это она, как Корин и след простыл. Лилиан! — хлопнул себя Тед по лбу. Черт! Приспичило же тащить ее сюда! Болван я, болван! — ругал себя Тед. Своими руками все испортил! Как сделать, чтобы Корин поверила, что все уже изменилось? При чем тут Лилиан? Да ему до нее дела нет! В отчаянии Тед все шагал и шагал по кабинету.


Если Корин и выходила теперь из дому, то только ради Звездочки. Инструктор начал занятия, объезжая лошадку на специальном треке. Корин нравилось наблюдать за грациозным животным. Как хорошо! Никто не допекает, не пристает с расспросами. Шли дни, она оживала, приходила в себя — на щеках играл румянец, взгляд уже не был безнадежно-грустным, она поправилась, загорела.

Как-то раз солнечным днем она сидела возле трека, наблюдая за тренировкой. Кто-то подошел и встал рядом. Корин сердцем почувствовала — Тед!

— Припекает, не стоит задерживаться здесь. — Обняв за талию, он ловко поставил ее на землю. — Оп-ля!

— Тед, хватит дурачиться, перестань! Мне так хорошо здесь… О! Что это с тобой? — Свежая повязка на руке, сквозь бинт проступает кровь.

— Да ничего особенного, померился силами с быком, только и всего, — усмехнулся Тед.

Корин легонько коснулась кончиками пальцев его руки.

— Больно? Пойдем, я наложу повязку как следует.

Она потащила его в дом.

На кухне Корин осторожно размотала бинт, попыталась осмотреть рану — кровь обильно сочилась. Действуя с удивительным хладнокровием, она обмыла рану.

— Похоже, дело серьезное, надо ехать к врачу, придется накладывать швы.

— Брось, Корин, не впервой, вот еще!

— Нет, и не думай возражать, я немедленно везу тебя к врачу! Не спорь! Будешь сопротивляться — вызову «скорую», — пригрозила она.

— Еще чего! Поехали уж лучше к врачу, если ты настаиваешь!

В душе Тед радовался, что она хлопочет, заботится о нем. Он исподтишка любовался ею: деловая, энергичная, расторопная. Слава Богу, он снова видит прежнюю Корин!

— Вот, держи ключи от грузовика. Справишься?

— Справлюсь, — буркнула Корин, подводя его к большому, сверкающему на солнце белой и красной красками грузовику, — не волнуйся! В конюшню не врежусь, в кювет не свалюсь.

Тед усмехнулся:

— О’кей.

Хватает сил улыбаться, надо же! Корин помогла ему поудобнее устроиться, села за руль.

— Указывай направление, и кстати — как зовут врача?

Всю дорогу она молча гнала машину, поглядывая временами на набухшее от крови полотенце. Тед был спокоен. Вот и хорошо! Хватит того, что я волнуюсь за двоих! — решила Корин.

Наконец-то! Показалась больница. Они вошли, Корин подбежала к регистратуре.

— Тед Реган, травма руки! — выпалила она и только потом заметила, что медсестра улыбается Теду как старому знакомому. Срочно вызвали врача.

— Вы — доктор Лу Блейкли? — спросила Корин.

— Да, меня зовут Луиза Блейкли, — улыбнулась стройная блондинка. — Что произошло, Тед? — обратилась она к Теду.

— Разъяренный бык. Если бы не Корин, не приехал бы ни за что.

— Она молодец, рана серьезная, придется накладывать швы. Давно тебе вводили противостолбнячную сыворотку?

— Да вроде год назад.

— Придется повторить. Бетти! — Подошла медсестра.

— Наложите жгут и принесите, пожалуйста, йод, кетгут, противостолбнячную сыворотку, пенициллин и витамин B12. А я пойду взгляну, как там мистер Бейли из третьей палаты. Я сейчас вернусь. — И врач вышла в коридор.

— Корри, дорогая, выйди на минутку! Э! Да ты что? Никак плачешь? Брось, вот увидишь, все будет хорошо! Просто у тебя нервишки разгулялись! — Тед прижал ее голову к своей груди.

Вошли врач с медсестрой и предложили Корин подождать в коридоре.

— Не волнуйтесь! Тед — парень стойкий! — Врач ободряюще улыбнулась Корин.

Все уже было позади, и медсестра вышла в коридор.

— Как давно вы женаты? — Медсестра бросила взгляд на обручальное кольцо Корин.

— Ммм…

— Не очень давно. — Тед, улыбаясь, подошел к Корин и обнял ее за плечи. Пойдем, крошка, тебе пора домой! Спасибо за все, Бетти!

— На доброе здоровье, мистер Реган. На улице Корин недовольно буркнула, не глядя на Теда:

— Ну ты юморист! Чего ради ты сказал ей, что мы — муж и жена?

— Объяснять — только время тратить, разве тебя волнует, что подумает Бетти? Может статься, ты ее никогда больше не увидишь. — Помедлив, Тед холодно спросил: — А кстати, почему ты до сих пор носишь обручальное кольцо? Память о Барри?

Корин покрутила кольцо на пальце.

— Думала, сниму — и ты опять начнешь упрекать меня, ругать, укорять.

Тед яростно схватил ее за руку и так быстро сорвал кольцо, что Корин вскрикнула от боли. Размахнулся и отшвырнул его далеко-далеко.

— Ты что, с ума сошел? — Корин испуганно смотрела на Теда.

Он нагнулся и жадно поцеловал ее в губы.

— Отвези меня скорей домой!

Они забрались в машину. К прошлому возврата нет, да она и не жалеет об этом. Пусть уж символ ее замужества останется здесь. Будущее будет добрым и надежным, она вступает в него с открытыми глазами.

Задумчивая, погруженная в свои мысли, она вела машину обратно, домой.

Узнав о происшествии, Сэнди накинулась на брата:

— Тоже мне! Все должны спасать его от смерти! Я — от рака легких. Да! Чего ты уставился? Прячу сигареты, пепельницу… Слава Богу, что Корин была здесь! Ты что, захотел истечь кровью? Потрясающее легкомыслие!

Тед поднял на Корин холодные глаза.

— Да, слава Богу, что ты здесь. — Сэнди отложила вилку, сидела, отхлебывая чай маленькими глоточками.

— Тед, ты присмотрел квартиру? — Опустив глаза в тарелку, Тед принялся ковырять бифштекс.

— Я чертовски занят, Сэнди. Вот управлюсь с делами… — (Сэнди незаметно подмигнула Корин.) — Да и Корри здесь хорошо, — продолжал Тед, — по крайней мере ни в чем не нуждается.

— Но мне намного лучше, боли прошли, головокружения тоже.

— А я считаю, что тебе нужен покой — ты пережила тяжелый шок, нервишки у тебя, моя дорогая, еще не в порядке.

— Что ж, брат прав, — вмешалась Сэнди, — ну чем тебе здесь плохо, а?

— Сдаюсь! Сознаюсь — не могу оставить Звездочку. Я буду так скучать по ней.

Все облегченно вздохнули.

— Решено! Ты остаешься! — довольно заявил Тед.

— Да, пока остаюсь. Спасибо тебе за все, Тед, спасибо тебе, Сэнди, но, честно говоря, я уверена, что уже скоро смогу заняться поисками работы, — медленно добавила Корин.

Тед отодвинул тарелку.

— Скажи на милость, почему ты не можешь жить и работать здесь?

— Да как я могу жить у вас? На каком основании? Я же не член семьи. Для вас я — нахлебник, да, да! Пока мне не исполнится двадцать пять. Вы вовсе не обязаны…

— Я прекрасно знаю, что я обязан делать, а что не обязан. Нечего учить меня! А ты представляешь, что это такое — вкалывать по восемь часов в день? Поверь, сейчас ты ни за что не сможешь напряженно работать. И потом, у нас ты живешь — уж извини за откровенность — как у Христа за пазухой. А ты знаешь, сколько надо платить за квартиру, ну хотя бы здесь, в Джекобсвилле? — (Корин сидела, обхватив голову руками.) — То-то же! В моем доме всем места хватит. Оставайся! И Сэнди — твоя лучшая подруга — тоже, здесь.

— Не хочу быть пятым колесом в телеге…

— Все! Решено! Ты остаешься! — И Тед, чуть заметно улыбаясь, снова принялся за еду.


Тренировал Звездочку опытнейший тренер — он всю жизнь проработал с породистыми лошадьми. У него был сын, Барни. Барни приезжал к отцу по выходным. Покладистый, добрый паренек. Ученостью не отличался, да оно и лучше — никто не смог бы упрекнуть его в занудстве. Очень скоро он положил глаз на Корин. Да и Корин нравился дружелюбный молодой человек; они быстро подружились и часто, когда Барни приезжал к отцу, подолгу беседовали. Тед мгновенно заметил новую опасность — ну вот, теперь появился Барни! Черт бы этого Барни побрал, злился он и решил: надо немедленно пресечь эту дружбу! Вскоре Барни пропал, как в воду канул, к отцу больше не являлся. Что случилось? — поинтересовалась Корин у его отца и услышала в ответ: мистер Реган помог Барни найти хорошую работу, сын вне себя от радости. Корин прикусила губу: ясно, чем вызвана благотворительность Теда — или приревновал ее, или опять решил досадить, испортить настроение. Разузнать осторожненько? Она отправилась искать Теда. Остановилась, услышав его голос, доносившийся из кабинета. Тихонько приоткрыла дверь — Тед разговаривал по телефону. Нет, не просто разговаривал — распекал очередную жертву. Корин повернулась, чтобы уйти, но он жестом поманил ее. Ругнувшись, бросил трубку, не дослушав ответ.

— Ну? — буркнул он, и Корин замерла, увидев гнев и ярость в его взгляде.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

— Что тебе надо?

Тед сдерживался из последних сил, но внутри все кипело от гнева: простак, он счел, что снискал наконец расположение Корин — и вдруг такой удар. Сначала он вынужден терпеть обручальное кольцо — напоминание о Барри, — потом появляется этот щенок Барни! Гордость ущемлена, надежды разбиты…

— Отец Барни сказал, что ты устроил его сына на работу в Виктории, — промямлила Корин.

Дудки! Он и виду не подаст, что уязвлен. Тед в непринужденной позе откинулся на спинку вращающегося кресла.

— Ну и что из того? — спросил он с непроницаемым видом, незаметно поглядевшись в дверцу шкафа: все нормально, вид отличный, серебристая седина отливает металлическим блеском под светом неоновой лампы. Барни! Дался ей этот Барни! Хотя… в принципе у него и поводов-то для подозрений нет.

— Ну давай, давай, выкладывай!

— Что выкладывать? — изумленно Воскликнула Корин.

— Ну как же! Почему ты не спрашиваешь:

Тед, ведь ты как пить дать просто сплавил бедолагу в Викторию? Тебя это интересует? Отвечай!

— А это и в самом деле так?

Спокойствие, Тед! — приказал он себе. Окинул Корин быстрым, внимательным взглядом — похорошела, определенно похорошела! Кофточка из розового ириса обрисовывает соблазнительную грудь, джинсы ловко обтягивают круглую попку. Правильно я сделал, что отправил паразита подальше! С глаз долой — из сердца вон! Постараюсь, чтобы она забыла о нем и думать!

— Извини, что ты сказала? — Черт с ним, с этим Барни, мысли его потекли совсем я другом направлении.

— Говорю, правда ли, что ты избавился от него, потому что мы с Барни иногда проводили время вместе?

Ну что за упрямство!

— Если честно, то да! — Он метнул взгляд на Корин.

— Ну-у, — протянула Корин, — теперь мне все ясно!

— Что тебе ясно? Я нанимал на работу отца, а вовсе не сына, заметь!

— Нечего оправдываться. До чего же мне не везет! Ну почему, объясни? Все, что мне нравится, — плохо. Барри как-то раз пристрелил собаку только потому, что я ее погладила. А вот еще раз…

Но Тед не дал ей договорить. Опрокинув кресло, вскочил и, мертвой хваткой вцепившись в ее плечо, встряхнул так, что Корин вскрикнула.

— Да, но парень, во-первых, не собака, а во-вторых, я и пальцем не тронул паршивца! Я ему хорошую работу нашел! Сколько можно мучить меня байками о Барри? Я не Барри, пойми же! Добиваешься, чтобы все думали, что я такой же идиот, как и он?!

Это походило на извержение вулкана. Глаза Теда потемнели, он весь дрожал, но самое страшное — он не орал, нет, даже не повысил голоса, он шипел тихим, зловещим шепотом. Корин оцепенела, боясь шевельнуться, — вот-вот произойдет нечто ужасное. А может, все обойдется? — с надеждой подумала она. Швырнула же я в него пакет с мукой — а он даже не пикнул. Выдержанный, не то что Барри.

Рука Теда скользнула по ее талии, потом ниже…

— Сэнди говорит, ты боишься меня? Это так?

Корин попыталась отодвинуться, но он легонько притянул ее к себе. Опустив глаза, она тихо сказала:

— Ты такой разный. Я не понимаю тебя.

— А чего тут понимать? Ты что, только вчера меня узнала? У нас в роду все такие — вспыльчивые, порох, одним словом. Но женщин не обижаю, что ты! И пальцем не трону.

— Ну да! Даже когда они пытаются вить из тебя веревки. — Корин слабо улыбнулась, опасливо прислушиваясь к тяжелому, неровному дыханию Теда.

— Ты жаловалась Сэнди, что я донимаю тебя разговорами о Барри?

— Ну хватит, Тед! Сколько можно? Надоело!

— Ах! Надоело? А сама? Что ни слово — Барри то, Барри се… — Он печально взглянул ей в глаза. — Понимаешь, Барри ходил за мной, как нитка за иголкой, а в детстве мы вообще были неразлучны. Он меня боготворил. Я, можно сказать, ему отца заменил. Вот и чувствую себя виноватым.

— Ох! Да пойми же наконец — все радужные мечты, связанные с браком, рухнули очень скоро. Не было страсти, любви не было! Боль и страх — вот что я чувствовала, живя с ним. Он брал меня ночью, не открывая глаз. Все оказалось совсем не так, как я ожидала. Я знаю, что он боготворил тебя, подражал во всем, хотел быть таким, как ты. Однажды… Господи, да однажды он признался, что и женился на мне потому, что знал — я тебе нравлюсь. Ну как тебе объяснить? Что-то вроде конкуренции, вот как это было! Он поставил целью отыграть твой приз! — Корин горько усмехнулась. — Вот чудак! Женился на мне — и вдруг обнаружил, что ты вовсе не пылаешь страстью к девушке по имени Корин…

— И он заставил тебя сполна заплатить за это?

— Прошу тебя, Тед, не будем об этом. Тед глубоко вздохнул, глядя поверх ее головы. Нет, он не хотел мучить ее понапрасну — ему надо было понять, просчитать ситуацию до конца. Упоминание о собаке, убитой Барри, открыло ему на многое глаза. Все стало понятно. Ничего, кроме ненависти и отвращения, он не испытывал теперь к кузену.

— Все в прошлом, — вздохнув, вымолвила Корин.

Ей хотелось уйти, побыть одной, наедине со своими мыслями. Она двинулась было к двери, но что-то во взгляде Теда — какое-то непонятное волнение, невысказанная тревога — заставило ее остаться.

— Скажи, Корин, — неуверенно начал Тед, — Сэнди рассказывала тебе о наших родителях?

— Да, много раз.

Он медленно провел рукой по своим серебристым волосам.

— Их брак разрушила разница в возрасте. Отец в конце концов устал от бешеного ритма светской жизни, в котором жила мать, да у него и других хлопот хватало. А ей вся эта мишура безумно нравилась. Она стала выезжать одна, без него. И в итоге случилось то, что должно было случиться: она встретила человека, он был намного моложе отца, ее ровесник, полюбила, бросила отца, забыла обо всем — и о нас с сестрой. Но отец любил ее до конца дней своих. Он не смирился, не смог смириться. И вот мы с Сэнди стали чем-то вроде «козлов отпущения». Он говорил: всему виной — его страстное желание иметь детей, нормальную семью. Дескать, не будь нас, мать не ушла бы, осталась с ним. Короче, он словно помешался. — Лицо Теда сморщилось.

У Корин сердце заныло от боли. Она представила себе двух осиротевших, при живой-то матери, детей. Ужасно!

Корин закашлялась, чтобы не заплакать. Она прекрасно понимает Теда, теперь для него все женщины — просто чудовища! Но она никому не даст Теда в обиду!

— О, Тед! Как горько сознавать, что мама твоя оказалась… ну как бы это выразиться… такой вероломной! Она не любила по-настоящему вашего отца… Если бы не вы с сестрой — уж поверь, она бы нашла другой предлог, чтобы удрать. Если бы любила — стала бы мотаться по званым вечерам и обедам? Нет! И еще раз — нет! Сидела бы дома! И пекла бы пироги! Для папы и для вас с Сэнди!

Тед прищурился, испытующе посмотрел на Корин:

— Что, по-твоему, это и есть счастливый брак? То есть друг без друга — никуда?

— Нет, это союз двух разумных друзей, у которых все общее — и мысли, и деньги. Любят друг друга, заботятся друг о друге, учат друг друга. А иначе, — она уныло вздохнула, — все пойдет как у нас с Барри: он — по вечеринкам, выпивки, и женщины нравились ему такие, как он, — заводные, ждущие от жизни одних только удовольствий. А я? Вечно одна дома… Я люблю природу, люблю зверушек. — Корин скрестила руки на груди. — Просила, умоляла, хоть золотую рыбку мне купи, так нет же! Не купил! Пятицентовик пожалел!

Тед призадумался — а ведь верно! Корин была девушка что надо — пьянки, гулянки терпеть не могла. Зато скакала верхом, брала призы в стрельбе по летящей мишени. Где ж были его глаза?

— Ты что на меня так смотришь? — удивленно спросила Корин. — В первый раз увидел?

— Я и в самом деле будто в первый раз тебя увидел, только сейчас начал понимать, что ты за человек!

— Ты никогда не стремился меня узнать, все некогда было, — отрезала Корин и отвернулась, глубоко вздохнув. — Впрочем, какое это теперь-то имеет значение, скажи на милость?

Она взялась было за ручку двери, спеша уйти, но Тед ударился в другую крайность.

— Слушай, Корин, если тебе так весело с этим дурачком Барни, так я верну его сюда, живо верну: раз — и аннулирую договор! Куда он денется? Прикатит сюда, как миленький!

Корин вздохнула.

— Не делай этого, Тед, пожалуйста. Он очень доволен новой работой, его отец сказал мне. Барни — дружелюбный, покладистый паренек. Пускай уж трудится. Ты и Сэнди очень добры ко мне, но…

Ну как объяснить ему, что ей так тоскливо, так одиноко? Тед и Сэнди все время заняты, приходится сидеть одной. Пожалуй, не стоит ему ничего объяснять — еще вообразит, что она тоскует без него.

— Что, Корин, одиноко тебе? — Тед как будто прочитал ее мысли.

— А разве большинство людей не чувствуют себя одинокими? — И Корин вышла из комнаты…

На следующее утро она поднялась в начале одиннадцатого, выспалась на славу. Сэнди предупредила, что едет в Хьюстон на деловую встречу. Корин поднялась, надела свитер-обманку, подошла к зеркалу — ничего, сойдет, решила она. Можно не краситься…

Спустилась вниз, подошла к дверям гостиной и замерла на пороге: за столом сидел Тед.

— Ну, ты и соня! Садись, давно пора завтракать! — Он налил ей кофе, придвинул сахарницу, молочник, тыквенный пирог. — Ешь скорей, и пошли. У меня для тебя сюрприз.

— Какой еще сюрприз?

— Ешь, потом скажу!

Корин проглотила кусок пирога, залпом. выпила кофе, выжидательно посмотрела на Теда.

— Ну все? Тогда пошли! Они прошли через уютную, сверкающую чистотой кухню — владения миссис Бэрд!

— Доброе утро! Куда это вы собрались?

— На конюшню! — ответил Тед. Через черный ход они вышли на улицу и направились к конюшне, Тед открыл дверцу в загон. Свернувшись клубочком на мягкой подстилке, в уголке спал щенок колли. Корин вскрикнула от радости — какое чудо! Она встала на колени рядом с малышом, щенок приоткрыл глазки и тихонько заскулил. Корин осторожно взяла его на руки, прижала к себе.

— Хорош, правда? Теперь он твой. Я уже и у ветеринара с ним побывал, прививки сделал. Чистокровный щенок шотландской овчарки!

— Спасибо, Тед! — Слезы хлынули градом — восхищение, радость. Корин уже любила малыша всей душой. — Это самый лучший подарок в мире. — Не успел Тед и глазом моргнуть, как Корин притянула его к себе и поцеловала прямо в губы.

Тед улыбнулся, погладил щенка. Кутенок лизнул его в щеку.

— Ух ты, постреленок! Как же ты назовешь его, Корин?

Корин на минуту задумалась.

— Вырастет, будет сторожить стада! Я назову его Дафнис! Придется тебе, Тед, подумать о породистых овечках!

Тед, улыбаясь, с интересом наблюдал за ней: щенок для нее пусть небольшая, но все же радость — ей явно не хватает положительных эмоций; с тех пор как приехала к ним — ни одной веселой улыбки.

— Ну ладно, я пойду, у меня еще много дел, и тебе теперь есть чем заняться.

— Уже уходишь? Жаль. — Корин поднялась, прижимая к себе щеночка. — Не волнуйся, я позабочусь о нем как надо.

— Не могу же я целый день провести, любуясь тобой! — Тед улыбнулся, ласково коснулся пальцем ее губ.


Щенок привязался к Корин с первого дня. Ходил за ней следом, терпеливо ждал, пока она освободится — Корин вызвалась помогать миссис Бэрд по хозяйству. Чувство было взаимным — Корин заботливо ухаживала за ним, кормила, купала, расчесывала рыжую с белым шерстку специальным гребешком.

Как-то раз Сэнди бросила вскользь: брату помочь надо, закопался в своих бумажках, вот-вот рехнется. Корин немедля поспешила на помощь. Следом припустился Даф.

— Неразлучная парочка! Явились ко мне, затворнику! Ну что, довольна ты кутенком?

— Он — чудо!

Щенок перевернул жизнь Корин. Беззащитное создание разбудило дремавший материнский инстинкт, и все это прекрасно понимали.

— От смерти его спасла, как я слышал? — Тед улыбался.

— Ну да, — с жаром начала Корин, — представляешь, появляется огромный сенбернар — и к Дафу! Почем я знаю, что у него на уме, у этого теленка? Естественно, я кинулась спасать Дафа!

— И чуть не убила «теленка», швырнув в него пакет с яйцами? Пес ретировался, зато я лишился шоколадного торта на десерт — миссис Бэрд не захотела тащиться по жаре в магазин, а дома больше яиц не было. — Корин покраснела до корней волос.

— О, Тед! Я ужасно виновата! — Тед рассмеялся:

— Да не умру я без шоколадного торта! В меня швырнула пакет с мукой, пса атаковала пакетом с яйцами, скоро взлетят в воздух пакеты с молоком! Кончай, Корин, не то мы вылетим в трубу!

— Хватит пилить меня! Даф! Взять его! — Щенок, переваливаясь, подошел к Теду и начал лизать ему руку.

— Что, съела!

— Ах, Даф, ты негодник! — всплеснула руками Корин.

— Не выйдет! Все малыши обожают меня, — гордо заявил Тед.

— Ты был бы прекрасным отцом, Тед!

— Читаешь мои мысли? — Тед так посмотрел на нее, что ей стало стыдно, и подошел к ней вплотную.

— Не мог позволить себе такой роскоши, как дети, — ведь все на мне. Я тут и швец, и жнец, и еще вдруг — отец! А если серьезно, то сил на это надо много — ну, чтобы поднять ребенка. К тому времени, когда он закончит школу, мне уже стукнет немало. Что, разве я не прав? А потом…

Не договорив, он взял в ладони ее лицо, долгим взглядом посмотрел в глаза.

— Ты не прав, Тед, у тебя все еще впереди.

— А тебе разве не хотелось бы, чтобы малыш сказал тебе «мама»? — Тед ласково погладил ее шелковистую щеку.

— Еще как! Но я не хотела иметь ребенка от Барри. И сделала все, чтобы этого не случилось.

Тед насторожился.

— Ты о чем? Ты сделала операцию? — испуганно спросил он. — Отвечай!

— Нет! Я принимала таблетки.

— А! Ну, тогда ладно!

— Почему тебя это так волнует?

— Не скажу! — И Тед ласково провел пальцем по ее губам.

Черт! Я слишком волнуюсь! — подумала Корин. Она приказала себе успокоиться, чтобы не болтать лишнего. Невольно взглянула на его губы, и ей вспомнилось утро — Тед дарит ей щенка, а она, неожиданно для самой себя, целует его в губы.

Тед склонился к ней и поцеловал.

— Смотри на меня, Корин, смотри! Не закрывай глаза! Я хочу, чтобы ты каждую секунду думала только обо мне! — хрипло прошептал он.

И рада бы забыть, да ничего не получается, подумала Корин. Тед прижался к ее губам, и они слились в поцелуе. Корин попыталась отстраниться, но Теду хотелось, чтобы это длилось дольше. Он старался быть нежным, догадываясь, как ей нужна его ласка… Впрочем, не надо торопить события.

— Скажи, Корин, ничему ты выбрала меня? — В его голосе прозвучало сомнение, почти обида.

— Тед, дорогой, я не понимаю твоего вопроса и не принимаю его всерьез. — Корин улыбнулась.

— Нет, ты скажи — почему? Это что — просто блажь?

— Тед! Ну за кого ты меня принимаешь?

— Ты молодая, красивая женщина. Будь у тебя выбор, ты бы, наверное, не вышла замуж за Барри. Может, ты со мной только потому, что одиночество — нелегкая штука? Ты пережила страшные времена, через такие испытания прошла! Как ты решилась быть со мной? Я ведь тоже не подарок.

— У нас все будет хорошо, Тед.

— И потом — ты могла бы учиться в университете, получить блестящее образование, — Тед будто не слышал ее, — а со мной — нелегкая жизнь на ранчо, ничего интересного, никакого общества. Почему ты выбираешь меня?

— Тед! Прекрати!

— Я уже никогда не смогу измениться, Корин. Характер — это судьба. Все определилось окончательно. Ничего не изменить, стать другим я не смогу. Лучше тебе узнать это сейчас, чем раскаиваться потом.

— И слышать ничего не хочу! Где же Даф? — (Щенок мирно спал в уголке.) — Тоже мне, сторожевой пес! — Корин улыбнулась.

— Малыш и не думал, какая опасность нависла над его хозяйкой, в какую передрягу она попала, — засмеялся Тед.

Корин смущенно отвернулась, оправила одежду, приложив на секунду руку к тому месту, где был шрам.

— Я сделал тебе больно? Прости, родная!

— Не волнуйся, Тед, уже не болит. Все в порядке. Знаешь, я хотела спросить тебя…

— Да? Спрашивай!

Корин закусила на секунду румяную губку, подняла на него глаза.

— Тед, скажи, так, как было сегодня, бывает только вначале? Когда на долю двоих выпадает такое счастье?

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Тед нисколько не смутился. Напротив — он улыбался.

— Нет, конечно же, нет, моя девочка, — мягко ответил он, — секс — источник самых возвышенных, самых утонченных наслаждений, но надо, чтобы двое были настроены друг на друга, страстно желали один другого.

— О! — воскликнула Корин и тут же сжалась в комочек — как бы он не понял ее неправильно. — Два года, долгих два года я была так одинока!

— Да, — Тед нахмурился, — была, вот именно была. Но теперь все в прошлом. Только не думай, пожалуйста, что я — коварный донжуан, утонченный соблазнитель. Увидел, что девушке живется невесело, жизнь у нее унылая, безрадостная, и — пожалуйста! — явился, искатель легких побед, сообразил, что девочка все готова отдать за ласковое слово, за малейшее развлечение… Так, по-твоему?

Корин молчала, не находясь, что сказать. Тед оперся о стол, не сводя с Корин глаз.

— Скажи, близость с Барри была тебе неприятна?

Корин долго молчала — опять безжалостно ворошит самое больное!

— Он говорил такие вещи, — промолвила она бесцветным голосом, — вспомнить противно. Я готова была умереть, стоило ему прикоснуться ко мне. Конечно, он злился ужасно. Но терпеть прикосновения его потных ладоней… Он любил рассказывать о своих интрижках. Смаковал отвратительные подробности. — Корин отвернулась. — Боже! Что за пытка! Невообразимо!

Тед подошел к ней, положил ладони на плечи.

— Да-а, случаются в жизни печальные истории. Теперь-то мне все ясно! Он погладил ее по голове.

— Постарайся забыть об этом. В конце концов, когда ты выходила замуж за Барри, то была совсем неразумной девчонкой. Но душа твоя к нему не лежала. Теперь все позади, Время не остановишь, но время и лечит. Жизнь продолжается, Корин!

Прикрыв ладонями его руки, Корин снизу вверх посмотрела ему в глаза.

— Тед! А если я и в самом деле холодна, как весенний снег? Что, если Барри прав? Глаза Теда смеялись.

— Да нет же, Корри. Это не холодность, это — твой стиль. За сдержанностью кроется страсть. Сознайся, милая, не отступи я в решительный момент, ты ни за что не оттолкнула бы меня, что, разве не так?

Нежное личико Корин вспыхнуло ярким румянцем.

— Нет-нет, вовсе ты не холодная!

— Но мы… не были вместе!

— Поверь, это ничего не меняет. Я и так тебя вижу насквозь. Но если бы… — Тед поймал ее взгляд. — Корин! Секс — самое возвышенное переживание, он дарит такую радость, такое неземное блаженство… Я все понимаю, вначале ты будешь сопротивляться, отталкивать меня, — взгляд Теда проникал ей прямо в душу, даря нежность, тепло и ласку, — но это будет только вначале…

Корин, затаив дыхание, ловила каждое его слово.

— Я вижу, ты не совсем понимаешь меня, так? Удивительно! Для женщины, побывавшей замужем, ты на редкость, просто поразительно наивна. — И он не спеша, ясно и четко объяснил ей, что такое соитие. — Ты так мало знаешь о себе, о своем теле. И некого было расспросить, ты ведь росла без матери. Господи! Это ужасно — у тебя осталось лишь ощущение физической нечистоплотности, глубокое разочарование. Как я хочу переубедить тебя, внушить, что любовь помогает выразить чувства и отношения, которые не облечешь в слова и монологи. Вот что такое сексуальность…

— Скажи, Тед, у тебя уже был кто-то, кого ты любил и с кем был близок? Тед, помолчав, вздохнул.

— Да нет. Ну, были у меня, конечно, женщины, красивые женщины, но дальше мимолетных увлечений, ни к чему не обязывающих связей дело не заходило. Я всегда был разборчив, но… как бы тебе сказать, это не была предельная избирательность любви. И еще я убежден: если у меня будет когда-нибудь ребенок, то он родится только от любимой женщины, а те, с которыми я встречался… я не любил их.

— И никогда никого не полюбишь, да, Тед? Ты ведь только и твердишь об этом.

Прищурив насмешливые глаза, Тед пристально изучал ее лицо.

— А тебе наверняка захочется снова выйти замуж, иметь семью, ну как же — ведь надо быть «как все». И потом — ты не из тех женщин, кто решается растить ребенка одна.

Ребенок… Ей хотелось иметь ребенка только от одного человека в мире — от Теда, но как сказать ему об этом?

— Я никогда больше не выйду замуж, и детей у меня не будет.

— Корин, но ведь не все мужчины такие, как Барри.

— Так-то оно так, но скажи на милость — как узнать, каким мужем окажется новый избранник? Нет, ты ответь мне серьезно — как определить, каков он на самом деле? Какой у него характер?

— Серьезно? Уехать на полгода вдвоем на необитаемый остров, а потом решать — выходить за него замуж или нет. И вообще — все неурядицы и ссоры, выяснения отношений происходят только первые десять лет, а потом все налаживается, уверяю тебя. Ну а если серьезно: надо любить по-настоящему, а вот как сохранить чувство — этим секретом владеют немногие.

— Да-а, Тед… Только мужчины и женщины почему-то по-разному понимают слово «любовь». Нас вы призываете надевать «пояса верности», даже если отлучаетесь ненадолго из дому, а сами в глубине души мечтаете о гаремах! Что, не так? Да ты на себя посмотри! Меняешь партнерш как перчатки! Все светские хроники полны твоими фотографиями — и каждый раз с новой красоткой!

— О чем же им еще писать? Перемывать кости и сплетничать! Иначе их никто читать не станет.

— Верно! К тому же тебе бояться нечего — ты же холостяк!

Тед во все глаза смотрел на Корин.

— Интересно, что еще скажешь?

— Что скажу — то скажу: тебе все трын-трава, но женатому не к лицу шляться… По крайней мере я так считаю. А вот Барри… он был другого мнения.

— Барри не любил тебя. Это ясно как день.

— Но Барри был моим хозяином, — парировала Корин, — он не уставал твердить, что купил меня за немалые деньги.. Одно знаю твердо — до конца своих дней я буду благодарна Барри за то, что он оказался в трудную минуту рядом, помог Отцу, помог мне.

— Лучше не вспоминать об этом! — Тед встал, отошел к окну. Ведь сам он не протянул тогда руку помощи Корин. Да если бы и попытался, Барри тут же влез бы, перессорил их. Ну и ревнивый же он был, этот Барри! Тед только сейчас это понял. Стоило Барри подметить, как Тед относится к Корин, — он сразу же загорелся к ней страстью, возможно, просто чтобы насолить Теду. Впрочем, Тед его и всерьез-то не воспринимал — какой он ему соперник, этот Барри? Лгунишка бессовестный, вот он кто! Врал, бессовестно врал, хотел поссорить его с Корин. А он, Тед, ни о чем не подозревал.

Увидев, как помрачнел Тед, Корин опустила глаза.

— И к чему только я затеяла этот разговор? Прости. Что было — то прошло.

— Занялась бы ты лучше делом, — недовольно буркнул Тед.

— Охотно! Сэнди говорила, что тебе нужна помощница. Я печатаю на машинке. Могу и под диктовку, если ты, конечно, не будешь тарахтеть.

— Начни с наведения порядка вот здесь, — он кивнул на стол, на кипу бумаг, — но предупреждаю, в следующий раз тебе не удастся так просто от меня отделаться! Он неожиданно для самого себя выпалил

— Ну что ж, тогда тебе ничего другого не останется, как жениться на мне.

Когда-то слово «женитьба» немедленно обратило бы его в бегство, будь на месте претендентки даже сама королева красоты. Да-а, немало воды утекло с тех пор… Все друзья обзавелись семьями. Но рядом с Корин он не чувствовал себя одиноким. С ней ему было хорошо, спокойно.

— Смотри, Корин, больше я не буду пай-мальчиком! Шутки в сторону!

— Я тоже так считаю, поэтому и не принимаю пилюли.

Тед багрово покраснел.

— Не боишься, что наши дети будут тебя называть дедулей? — Корин открыто издевалась над ним.

— Сделать я их сумею, а вот цацкаться с ними предоставлю тебе, так что лучше об этом не помышляй!

Корин только рассмеялась в ответ — она теперь ни капельки не боится Теда.

— Если у нас родится ребенок, — задумчиво сказала она, — у него будут синие глаза.

Тед ничего не ответил. Он стоял, озираясь по сторонам — где шляпа?

— Должен бежать по делам. Приберись на столе, только ничего не перекладывай. А где Дафнис?

— Да вон он, спит в уголке. Миссис Бэрд сварила ему куриную ножку, но он даже не притронулся — понесся за мной.

— Кутенок жить без тебя не может, — улыбнулся Тед.

— Он — прелесть, просто чудо! Я его обожаю.

— Я заметил. — Тед нежно погладил Корин по щеке, приподнял голову, заглянул в глаза. — Я люблю, когда ты улыбаешься. Улыбайся почаще!

— Обещаю, Поцелуй меня, Тед, Нахальная я, верно?

— Ну, я и сам всех нахалов за пояс заткну, особенно когда мы вместе. — И Тед крепко поцеловал ее в губы, прижав к себе, покрыл страстными поцелуями черноволосую головку, плечи, нежный, детский рот.

Громкий стук в дверь вернул их к действительности.

— Ну что там еще? — сердито огрызнулся Тед.

— Мистер Реган, привезли новый комбайн!

— Передай, что я буду через десять минут!

— Хорошо, сэр! Шаги замерли вдали.

— Поцелуй меня еще, Тед. — Гордость Корин растаяла, как весенний снег.

Соблазн слишком велик — Тед наклоняется, вдыхая ее запах, приникает к мягким губам. На сей раз поцелуй их длился до тех пор, пока им обоим хватило дыхания. Тед отстранился.

— Еще, еще, Тед!

Корин, Корин, ну где же твоя гордость?

— Корри!

— Пожалуйста, Тед!

Закрыв глаза, Тед склонился к ней, поцеловал дрогнувшие губы. Худощавые смуглые руки с длинными пальцами обхватили ее бедра, гладили, ласкали ноги.

— Я мог бы овладеть тобой прямо сейчас, понимаешь ты это? — прошептал Тед. — Но, честно говоря, мне надоело перекусывать на ходу, как в «Макдоналдсе».

Он с трудом оторвался от Корин, тяжело дыша, пытался справиться с неистовым желанием.

— Тед, я хочу тебя, — едва слышно прошептала Корин.

Тед зажмурился — восхитительная наивность! А в синих глазах — все та же застенчивость. Ну что с ней поделаешь? Как объяснить?

Он привлек Корин к себе, поцеловал в лоб.

— А если родится ребенок? — Ясно. Все ясно — ему ребенок не нужен. Для него появление ребенка — конец света, полнейшее безрассудство. Она забылась, потеряла голову — с ним она забывала обо всем на свете! А для него мысль о появлении ребенка мучительна, как тяжелая болезнь.

— Ты прав, Тед, — Корин тяжело вздохнула, — я глупая…

Да о чем она лепечет? Теда оглушал шум крови, терзало давно забытое желание.

— Хватит, Корин, перестань, не искушай меня.

Она и не заметила, что по-прежнему стоит, прижавшись к нему, лаская, обнимая… Любуясь, окинула взглядом его красивую фигуру.

— Не надо, не смотри на меня так, — приходя в себя, шепнул Тед.

— Но, Тед, я еще ни с кем не испытывала такого полного, абсолютного счастья, — она помедлила, — я сделала тебе больно?

— О Боже, ну конечно! Зачем ты обижаешь, ранишь меня?

— Что сказать тебе на это, Тед? Романов я не читала, о любви представления не имею. Все познания — на уровне популярных книжек, а в них ничего не поймешь. В одних — одно, в других — другое. Пишут, например, что мужчина может контролировать себя, управлять своими чувствами. А Барри говорил: быть этого не может. Ему было плевать на мое настроение…

Тед глубоко вздохнул.

— У тебя крайне запутанные представления о сексе! Все люди разные, в конце концов. Да-а, нашла времечко ликвидировать сексуальную безграмотность! Скажи-ка честно — ты и Барри вот так заводила, как меня сейчас, а потом… фрр и улетала? Сознавайся! — поддел он ее.

Ну почему ты меня не понимаешь? — хотелось закричать Корин.

Она отпрянула от Теда.

— Да его невозможно было завести, к твоему сведению! — крикнула она. — Даже будь я опытнейшей соблазнительницей! Он лгал, пойми же — лгал, уверяя, что я деревяшка бесчувственная. А на самом деле, — уже спокойнее произнесла она, — он ни капельки не любил меня, даже простого физического влечения не испытывал, потому что… — Корин замялась.

— Почему?

— Да ладно, ничего особенного — его ведь уже нет.

Она направилась к двери, открыла ее, задержалась на пороге.

— Пойду выпью кофе, потом возьмусь за дела. Согласен?

— Я скоро уйду, работай спокойно. Кивнув, Корин, не оборачиваясь, вышла из кабинета.

Господи, какая же она маленькая, хрупкая, женственная…

Н-да, и хрупкая, и женственная, но второй раз за день выбивает его из седла. Внутри у Теда все кипело. Сопливая девчонка! Он пулей вылетел из комнаты.

Надо срочно что-то предпринять! Деловая поездка! Вот выход из положения!


Странно — почему стол накрыт только для двоих? Корин вопросительно посмотрела на Сэнди. Подругу точно подменили: молчит, задумалась о чем-то.

— Что-нибудь случилось?

— И сама толком не пойму. Вы что, поссорились с Тедом? Давай выкладывай!

Корин опустила глаза. Что за допрос? Она не маленькая, чтобы отчитываться.

— Да так, небольшая размолвка, — выдавила она, — а что?

— Что-что! Представляешь — он позвонил миссис Бэрд и объявил, что улетает на Багамы. Вот так, ни с того ни с сего! Даже домой не заехал, не переоделся, ничего с собой не взял… Что стряслось — не понимаю!

Корин съежилась — он наверняка думает о ней черт знает что! Уверен, что она в деталях продумала, как соблазнить его и заставить жениться на себе. И еще сегодняшний день… Дурацкий, дурацкий, дурацкий день!

— Похоже, он уехал вместе с Лилиан. — Сэнди во все глаза смотрела на подругу — что она скажет?

Все! Кончено! Последняя капля! Корин бросила вилку и залилась слезами.

— Ну вот, только этого не хватало! — Сэнди встала и, обняв подругу за плечи, стала укачивать, как маленькую. — Бедная ты моя! Любишь его, да?

— Я его ненавижу! Видеть его не могу, убить готова! — задыхаясь от слез, твердила Корин.

— Понимаю, — Сэнди погладила ее по голове, — мой братец — чудовище.

— Он уверен, что я виновата во всем, что это я — чудовище!

— Да нет, дорогая, он просто воспитывает тебя, дрессирует. Такой у него метод обороны. Вбил себе в голову, что разница в возрасте — существенная помеха! Ну не плачь, прошу тебя. Понимаешь, всю жизнь его преследуют кошмарные воспоминания детства. Мать уехала и забыла думать о нас. Мы росли, мечтая, что она вот-вот вернется. Это печаль и боль нашего детства. Брат не уважает мать. Поэтому он ко всем женщинам плохо, просто отвратительно относится.

Постепенно рыдания сменились всхлипываниями. Корин принялась утирать слезы подолом блузки. Сэнди сунула ей носовой платок.

— Больше не могу оставаться здесь ни минуты! — Корин вытерла слезы и высморкалась. — Умоляю, помоги мне подыскать жилье, может, Теду удастся выхлопотать пособие — ну помнишь, он обещал, — а я постараюсь найти работу. Я печатаю на машинке, даже под диктовку могу. Ну не может такого быть, чтобы я не нашла работу в Виктории.

Сэнди поморщилась:

— Слушай, Корин, он убьет меня, когда вернется. Что я ему скажу? Приезжает — а тебя и след простыл!

— Наоборот — скажет тебе спасибо! Так ты поможешь мне?

— Боюсь, выбора у меня нет, — тяжело вздохнула Сэнди. Корин улыбнулась:

— У меня — тоже. Да не переживай ты, все будет хорошо.

Сэнди молча кивнула. Что станется с Корин? Брата, похоже, не переупрямишь.

— А как же твой щенок?

— Ужасно не хочется расставаться с ним, — на глазах у Корин опять выступили слезы, — но придется пока оставить здесь.

— Ладно, не огорчайся, мы будем приезжать к тебе на уик-энд.

— Ты лучшая подруга в мире, Сэнди!


Сэнди взяла напрокат машину, и спустя два дня, уложив нехитрый скарб и поцеловав на прощанье Дафа, задумчивая, притихшая Корин выехала рано утром в Викторию. Покончив с домашними делами и отдав последние распоряжения миссис Бэрд, Сэнди отправилась следом.

В просторной квартире Сэнди все было опрятно и чисто, а из окон открывался прекрасный вид на залив. Подруги положили вещи Корин в шкаф, загрузили морозильник и присели передохнуть.

— Ну, мне пора, Корин, ты отдохни с дороги, если что — звони! Я буду на ранчо. В субботу жди нас с Дафом в гости. Ну, как ты? Можно за тебя не волноваться?

— Виктория — не Нью-Йорк! Не волнуйся.

— И все же — в соседней квартире живут Лоуэри, славная пара, очень отзывчивые люди. Если что — можешь к ним смело обращаться. Между прочим, мистер Лоуэри — отставной полицейский. Так что ты под надежной защитой, — лукаво улыбнулась Сэнди. — Эх, надо бы мне раньше привезти тебя сюда! Да я надеялась — брат изменится, станет мягче, добрее. Но… видно, в его возрасте привычек не меняют.

— Спасибо тебе за все, Сэнди. А я… пора мне перестать строить воздушные замки. Безмозглая провинциальная дурочка. Ждала, надеялась, что в нем пробудится ответное чувство. Вот и расплата — уехал, исчез, даже не простился.

Сэнди ничего не ответила — да и что тут скажешь? Зачем он, спрашивается, уехал? Чтобы заставить Корин забыть его? Да-а, Тед всегда был суров, а на сей раз обошелся с Корин просто жестоко. Сэнди обняла подругу, поцеловала на прощанье.

— Ну, я поехала. Звони! Вот тебе парочка адресов — начинай искать работу. Пока!

— Счастливо! Не беспокойся!

Хлопнула входная дверь, и Корин осталась одна-одинешенька. Она провела уик-энд лежа на диване, уставившись в потолок, каждую секунду ожидая — вот-вот раздастся звонок, она услышит голос Теда, он пожурит ее: зачем же ты уехала, Корин? Ты не права… Но напрасны были ее ожидания. Тед не позвонил. И в понедельник утром Корин решила — в ее жизни нет места Теду!

Принарядившись, насколько позволял ее скромный гардероб, она отправилась по адресам, что оставила ей Сэнди. Увы! Везде одно и то же — дорогая мебель, роскошная отделка, холодный тон. Она зашла еще в пару-тройку мест — безуспешно! Корин устало поплелась домой, по дороге остановилась перед доской объявлений, выписала четыре адреса, посидела на скамейке, собираясь с духом… Итак — местному агентству по продаже недвижимости требуется секретарь. Ноги гудели, но усилием воли она заставила себя подняться и пойти по этому адресу — каждый день дорог!

Она робко постлала в дверь и услышала:

— Войдите!

Корин вошла, изо всех сил подавляя нервозность.

Женщина-менеджер подняла голову от бумаг.

— Слушаю вас.

— Я по объявлению. Кажется, вашему агентству требуется секретарь?

— Да, это так. Вот анкета. Заполните ее печатными буквами. Можете заполнить дома, но принести анкету необходимо завтра, не позднее девяти часов утра.

Корин быстро пробежала глазами бланк.

— Я заполню его сейчас.

— Садитесь вот здесь.

Корин села, собралась с мыслями, принялась тщательно выводить печатными буквами: «Тарлтон Корин, 22 года, вдова, детей нет; закончила 1-й курс 2-годичного колледжа Техасского женского университета (Денвер), диплома об окончании колледжа не имею, так как была вынуждена оставить учебу по семейным обстоятельствам. Читаю и перевожу с французского со словарем. В данное время не работаю. Ранее нигде не работала».

Она поставила дату и отдала анкету менеджеру.

— Присаживайтесь. — Менеджер пробежала глазами формуляр. Отложив бумагу в сторону, взглянула на Корин. — Не расскажете ли вы мне о себе побольше? Корин смешалась,

— Что, например?

— Ну, скажем, кто ваш любимый писатель?

— Скотт Фицджеральд…

— И вы очень любите его роман «Ночь нежна», не так ли?

— Да, как вы угадали?

— А скажите, вам приходилось когда-нибудь работать в агентстве по продаже недвижимости?

— Нет, никогда.

— Считаю своим долгом предупредить вас, что работа наша нелегкая. Секретарь выполняет в среднем около девяноста различных операций в день. К примеру, две трети телефонных разговоров вы будете проводить лично — чтобы сэкономить рабочее время шефа. Клиенты звонят очень часто — расспросы, недовольства. Приходится терпеливо выслушивать, когда надо — уметь отказать. Научитесь фильтровать поток информации. Я надеюсь, вы подойдете нам — вы несколько холодны, даже чопорны, но это на пользу делу. Излишняя фамильярность на работе ни к чему. Надо соблюдать дистанцию — это поможет не попасть в неловкое положение. Кстати, как вы владеете машинописью? Слепым методом?

— Не совсем.

— Жаль. Это может пригодиться — иначе две — три тысячи лишних поворотов головы в день. Трудненько, да? — Менеджер улыбнулась. — Вы пишете, что владеете французским. Бывали во Франции? Возможно, работали там, живя в семье?

— Нет, не довелось, Я мечтала окончить четырехгодичный колледж и получить степень бакалавра, преподавать французский. Мне нравится этот язык.

— Вот как. Что ж, это говорит о вашем изысканном вкусе. Миссис Тарлтон, я хотела бы предложить вам следующее — мы берем вас на работу машинисткой с трехмесячным испытательным сроком. Признаюсь, вам повезло — филиал фирмы в Виктории открылся буквально на днях, мы набираем штат. Итак, если вы подойдете нам, то мы направим вас учиться в наш учебно-профессиональный комплекс, где готовят специалистов для различных звеньев административного аппарата. Посоветуйтесь с родителями.

— Мои родители умерли.

— Простите… — Менеджер внимательно посмотрела на Корин. — Итак, завтра ровно в девять. Сначала в качестве машинистки, а через определенное время мы поговорим об остальном. У вас есть вопросы ко мне?

Запинаясь, Корин спросила:

— Я хотела бы узнать размер зарплаты.

— Первые три месяца пятьсот долларов в месяц, а потом, если мы останемся довольны друг другом, — шестьсот долларов. Впрочем, пройдите, пожалуйста, в комнату в конце коридора. Мой коллега даст вам письменный тест. Если вы успешно справитесь с ним, начнем с пятисот пятидесяти долларов в месяц. Желаю вам успеха, миссис Тарлтон.

Сердце Корин подскочило от радости. Она справится, обязательно справится! Покончив с тестом, она вышла на улицу и почувствовала, что на глаза навернулись слезы, У нее есть работа! Господи, возможно ли такое счастье? Да она сделает все, в лепешку расшибется, но выиграет, обязательно выиграет!

На следующее утро ровно в девять Корин была в агентстве. Целый день стучала на машинке, быстро и четко договаривалась о деловых встречах для шефа и четырех других агентов, выезжавших на места, к клиентам. К вечеру всем казалось, что эта девушка всю жизнь работает в агентстве. «Да вы просто находка для нас!» — звучало со всех сторон. Усталая, но счастливая шла она вечером домой. Первый рабочий день! На душе светло, радостно — она справится! Работа ей нравилась, тревога исчезла без следа — она сможет оплачивать квартиру, будет иметь свой угол!


Пришла суббота, и вот они — долгожданные гости: Сэнди и Даф. Щенок без устали скакал и ласкался к Корин. От счастья он даже не мог лаять, а лишь пронзительно визжал на всю улицу.

— Прекрасно выглядишь! Просто картинка! — Сэнди окинула Корин ревнивым взглядом: модная прическа, новое белое платье с легкой драпировкой, замечательный фасончик — пояс завязан на спине бантом. Сэнди женским взором мгновенно подметила все. Что это с подругой? Довольная, счастливая, прекрасный цвет лица. — Тебя не узнать! — не унималась Сэнди. — В себя не приду от изумления!

— Ох, Сэнди, ты не поверишь — я нашла отличное место, начала зарабатывать, теперь не придется просить опекуна об одолжении! Подыщу квартиру, заживу самостоятельно, я все подсчитала — даже без вдовьего пособия обойдусь! Здорово, правда?

Она вела себя так естественно, что Сэнди купилась и домой ехала мрачнее тучи. Миссис Бэрд целую неделю пыталась выведать у нее, что случилось, подъезжала и так и эдак, пытаясь понять: что же произошло?! Сэнди молчала, словно воды в рот набрав.

Как всегда неожиданно, вернулся Тед. За две недели — ни звонка, ни открытки. Вид — краше в гроб кладут: похудел, осунулся. Правда, загар еще как-то скрашивал худобу. С расспросами не подойди — огрызается, смотрит волком. Учинил разнос работникам — почему не выполнили всех заданий в срок? Влетел в дом злой как черт. Миссис Бэрд накрывала на стол к ужину. Спросил:

— А где же Корин?

Сэнди нарочно медлила с ответом — пусть помучается. Она положила на тарелку картофельное пюре, взяла гренок и медленно произнесла:

— На этот раз даже не пытайся найти ее. Она уехала навсегда.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

— Что-о? Скрылась? Уехала? Куда? — Изумленный Тед уставился на сестру.

— Да, уехала. В Викторию, две недели назад. Я помогла ей с квартирой, и она уже устроилась на работу. Служит секретарем в агентстве по продаже недвижимости. Процветает.

Тед сидел как громом пораженный. Уехала! Он провел жуткие две недели, пытался разобраться в своих чувствах. Его любовь к ней вспыхнула с новой силой. Но имеет ли он право дать волю чувству? Тед не находил ответа. Он виноват, безусловно, виноват — если бы не его самонадеянность, не было бы этих двух лет, обернувшихся для Корин тяжелыми испытаниями. И вот теперь, когда она только-только начинает приходить в себя от пережитого, он, Тед, снова появляется на ее горизонте. А что он может дать ей? — мучился Тед. Что ждет ее впереди? Он старше, и Корин окажется связанной с ним на всю жизнь,

И вдруг он словно прозрел: Господи, да ведь Барни в Виктории! Я сам отправил его туда! Вот незадача! Может, она именно поэтому туда уехала? Теда терзали мрачные предчувствия. Решила: раз он так внезапно уехал — стало быть, переменился к ней. И теперь — он даже зажмурился — она снова, снова окажется в чужих, чужих, а не его, Теда, объятиях!

— О нет, Боже! Только не это! — простонал Тед.

— Эй! Чего закручинился? — окликнула брата Сэнди. — А кстати, как поживает Лилиан?

— Почем я знаю?

— Как, разве вы не вместе были в Нассау?

— Да, она летела тем же рейсом, что и я, а потом… потом наши пути разошлись.

— А миссис Бэрд сказала, что вы уехали вместе. Знал бы ты, что здесь творилось! Корин рыдала двое суток, я думала — с ума сойду. Потом внезапно собралась и уехала. — Сестра с методичной жестокостью терзала его душу. — Да! Уехала, проклиная тебя на чем свет стоит. Что, не веришь? А я уже была у нее в Виктории! Знал бы ты, как она изменилась! Вся светится. И кстати — о тебе ни слова.

Тед поднял лицо, посмотрел на сестру: сидит, уплетает ростбиф. Похоже, не врет.

— Тед! На что это похоже? У тебя что, аппетит пропал? — Сестра заботливо вглядывалась в лицо брата.

— Да, пропал. — Тед отставил тарелку, допил кофе.

— Ты же все твердил: не хочу, чтобы она мозолила мне глаза. Она поступила, как ты того хотел. Чем же ты недоволен? — не унималась Сэнди.

Тед сидел, глядя в сторону. Налил себе еще кофе, молча отхлебывал его маленькими глотками.

— Не понимаю тебя! Твердил: я, дескать, старик, меня за дедулю будут принимать, вот и добился своего. А она ведь молода. Ей хочется иметь детей, семью. Ты, видно, сам в себе не можешь разобраться. И нас окончательно запутал. Я не удивлюсь, если они с Барни встретятся в Виктории, и тогда дело закончится свадьбой. А что? Он тоже молод, и ему надо остепениться, завести семью.

Заметив, как побелел брат, Сэнди оживилась:

— Не ты ли нашел ему работу в Виктории? Сам себе все портишь, и все — «с лучшими намерениями».

Теду стало так тошно, что он поднялся и, натыкаясь на стулья, побрел в кабинет. Хлопнув дверью, так что стены задрожали, он подошел к бару, достал пузатый графинчик с виски.

— Ну нет, черта с два, — бормотал он про себя, — этому не бывать! — Налив стакан, вздохнул:

— С другой стороны, почему бы и нет? После второго стакана его разобрало. Сидя за столом, подперев кулаком голову, он дал волю воображению: они уже наверняка встретились там, в Виктории. Небось опять часами болтают, таскаются вместе по киношкам… С каждой минутой Тед все больше распалялся — как жадно, как исступленно целовала его тогда Корин! А теперь — о Господи! — наверняка так же страстно целует Барни. Он представлял себе сцены одна страшнее другой, но признаться, что именно он, Тед, — инициатор разрыва, не мог даже самому себе.

— Нет! — Тед гневно стукнул кулаком по столу и невольно вздрогнул от звука собственного голоса.

О, как молода Корин! И он молодел рядом с ней, но как мучительны сомнения, как тяжелы переживания! Тед вздохнул — а что, если она рядом с ним только потому, что ее брак распался, мечты о счастье разбиты? Тед чуть не заплакал — нет, не может быть, что он ей совсем немил. Хотя… немало воды утекло с тех пор, как она девчонкой заглядывалась на него. А он тогда оттолкнул, не захотел ее.

Сколько же я выпил? Господи, ну и набрался!

Часом позже Сэнди обнаружила брата спящим за столом.

— Ах ты, бедняжка! — запричитала сестра.

— Сэнди, она бросила меня, — едва ворочая языком, пробормотал Тед.

— Нет, дружочек! Это ты бросил ее! — возразила сестра. — Она любит тебя! Когда ты это поймешь, наконец?

— Неправда! И никогда не любила! Да что она понимает в любви, девчонка!

— Корин тебя давно любит, а ты? Ты все время, как нарочно, отталкиваешь ее. Тогда появился Барри… Смотри, братец! Как бы не повторилась та же история — теперь вот на горизонте замаячил Барни. Там, глядишь, появится кто-нибудь еще. Ты что, задался целью сломать ей жизнь? Ты ей нужен, только ты! Такой, как ты есть, — усталый, измученный, седой.

— Да пойми ты, что я — старый человек! — вскричал в бешенстве Тед. — Слишком старый, чтобы жениться, а если родится ребенок, то на меня будут указывать пальцем и говорить: «дедуля»! — Тед уронил Голову на руки. — Никого я не любил так, как ее, — бормотал он.

— Тед? — окликнула его изумленная Сэнди — она не верила своим ушам.

— Прекрасно помню тот день, когда увидел ее в первый раз, даже помню, во что она была одета. О, Сэнди, ты не представляешь, как я люблю ее. — Тяжело вздохнув, Тед замер.

Что же мне теперь делать? — подумала Сэнди. Рассказать обо всем Корин? Да нет, уж пусть сам наберется духу и скажет ей все — не собирается же он губить и свою, и ее жизнь?

Подхватив брата, Сэнди с трудом дотащила его до дивана, уложила, заботливо прикрыв пледом.

— Бедняга, как же тебе трудно. — Вздохнув, она подоткнула плед со всех сторон.

Только к вечеру Тед пришел в себя. С трудом поднял голову — и тут же рухнул обратно: голова раскалывалась. Пошатываясь, добрел до кровати, разделся и лег, стараясь не смотреть на Сэнди, с тревогой наблюдавшую за ним. Закутался с головой в одеяло и затих.

Утром спустился к завтраку свежевыбритый, подтянутый, благоухающий туалетной водой. Слава Богу! Снова стал самим собой, с облегчением подумала Сэнди.

— Я уезжаю по делам в Викторию, — сообщила Сэнди, — скорей всего, заночую у Корин.

— Поступай как знаешь. Сэнди опустила глаза:

— Передать что-нибудь?

— Нет, ничего, — мгновенно отозвался брат.

— Слушай, Тед! Ты уже потратил впустую два года своей жизни и жизни Корин. Скажу тебе прямо: на мой взгляд, Барни — второе издание Барри. Пустой парень, повеса. Не будет она счастлива с ним. Что ж ей — броситься из огня да в полымя? Тед сидел с каменным лицом.

— Ее личное дело. От судьбы не уйдешь.

— Да ты, ты ее судьба! — Сэнди со злостью поставила чашку на стол. — Она в жизни никого не любила, кроме тебя! И не полюбит. Хотя ты и обижал ее, много-много раз. Я даже иногда жалею, что мы подружились с ней тогда, в колледже. Уж лучше бы ей никогда тебя не знать.

Тед сверкнул глазами:

— Да по какому праву ты суешь нос в мои дела? Тебя не касается моя личная жизнь. И жизнь Корин.

— Да, подальше от твоих дел! Хватит с меня — вечно в роли третейского судьи! И попросишь — не подойду. Но советую тебе держаться подальше от Корин. Дай же наконец прийти человеку в себя!

— Представь себе — именно это я и собирался сделать.

— Вот и хорошо. Может, у них с Барни все сложится прекрасно. Кто знает? — Тед скрипнул зубами:

— Возможно.

Сэнди посмотрела на брата, повернулась и ушла. Тед сидел задумавшись, ничего не видя вокруг. О чем он думал?


Корин в самом деле разыскала Барни. Нет, скорее Барни нашел ее. Заскочил как-то в забегаловку перекусить на скорую руку, смотрит — Корин! Надо признаться, он все время вспоминал о ней. Корин тоже просияла. Они договорились о встрече, за одним свиданием последовало второе…

Сэнди не забывала подругу. Приехала как-то по делам в Университет Раиса, остановилась у Корин. Подружки болтали допоздна. О Теде — ни слова. А вот о Барни Корин трещала без умолку: «мы с Барни», «Барни заходил», «Барни то, Барни се…» Слава Богу, подумала Сэнди, жизнь продолжается. Может, оно и к лучшему — забудет Теда… Но очень скоро она подметила зорким взглядом и печаль в глазах подруги, и наигранное веселье. Хорошая мина при плохой игре! Сэнди стало обидно за брата — он, конечно, не подарочек, как все мужчины, но так быстро забыть его? Выходит, Тед знает, что делает? Хотя при таком раскладе, пожалуй, теряет последнюю надежду обрести семью, домашний очаг. Хм, но и ты, моя дорогая, вряд ли будешь по-настоящему счастлива с Барни. Куда ему до Теда! В душе Сэнди была довольна: ничего не меняется, они с братом по-прежнему вдвоем и никаких третьих лишних.


Но… дальше двух-трех встреч и разговоров по душам дело не пошло. Помешали не только чувства Корин к Теду. Барни под большим секретом сообщил Корин, что влюбился. В замужнюю женщину. Нет, он не может заводить пошлых романов, поэтому у них нет будущего. В душе у Барни бушевали страсти. В душе Корин — тоже. Они стали проводить все свободное время вместе. На прогулки Барни почему-то не звал, а все норовил зайти к Корин, притаскивал жареную кукурузу, фанту, друзья усаживались перед «ящиком» и замирали, следя за невероятными приключениями графа Дракулы.

Сэнди добродушно подсмеивалась:

— Вы как два ребенка, честное слово! Уселись к телевизору — не оторвешь.

В следующий приезд она принесла огромную упаковку корнфлекса, мало-помалу подружилась с Барни.

— Что-то ты зачастила в Викторию, будто магнитом тянет, — укорял Тед сестру, наблюдая, как та деловито запихивает в багажник пачки корнфлекса.

— А как же, соскучилась по Корин. И по Барни тоже.

— Что-что? Барни?

— Да, каждую пятницу вместе смотрим фильмы ужасов, — невинным тоном прожурчала Сэнди, — это так увлекательно.

У Теда округлились глаза.

— Ты хочешь сказать, что вы там уютно устроились? А может, они и спят вместе? — взревел он. — Черт побери!

— Что ты чепуху несешь! Возьми себя в руки! Да она же теперь осторожна, как кошка! И не думает о мужчинах!

— Думает! Обо мне! — выпалил Тед и тут же прикусил язык.

Сэнди уставилась на него, широко раскрыв глаза.

— Вернее, не обо мне, а о моих деньгах, — пошел на попятный Тед. — Так Барри говорил…

— И ты поверил?

— Почему бы и нет? Я намного старше ее. Барри насмехался — папа с дочкой!

Сэнди осточертели бесконечные сомнения брата, но как проучить его?

— Возможно, так оно и есть, — задумчиво протянула она, — значит, Барни — именно тот человек, который ей нужен.

— В каком смысле?

— Он молод, дела у них, похоже, пошли на лад, — весело тарахтела Сэнди, — он к ней часто заходит, цветы покупает, даже ужин готовит — не то что Барри! Барни просто отличный парень!

Ну кто же мог подумать, что дело зайдет так далеко? Тед был подавлен. Он считал, что Барни что-то вроде подружки для Корин, — дружат, ну и ладно, а дело принимает совсем другой оборот.

— Может, и отличный, — хмуро согласился он.

— Вот и ладненько, Тед, ты правильно решил — не надо им мешать. Она пытается найти свою дорогу в жизни, пытается обрести самостоятельность. Между прочим, Корин здорово изменилась. И ты можешь только помешать.

— Изменилась, говоришь? Это как?

— Мне кажется — она впервые счастлива по-настоящему.

Тед встал и, ни слова не говоря, вышел из комнаты.

Правильно ли я сделала? Может, не стоило говорить ему все это? Задумавшись, Сэнди долго сидела одна.


Воскресным утром Корин и Барни пошли в церковь, а потом Корин поехала провожать его в аэропорт — он улетал в командировку.

Вернулась домой — какая непривычная тишина! Долго переключала программы телевизора — ничего! Корин радостно подскочила, услышав звонок в дверь. Только бы не коммивояжер и не болтливая соседка! Корин подлетела к двери, глянула в дверной глазок — о Боже! Тед! Она еле сдержала возглас изумления, сердце бешено колотилось от радости, дрожащими руками Корин безуспешно пыталась справиться с замком.

— Да открывай же скорее, Корин!

— Сейчас, сейчас! — И откуда он знает, что я дома? Тон суровый…

Откинув цепочку, щелкнула замком.

— Заходи, Тед!

Чуть помедлив, Тед вошел, захлопнул дверь, быстро прошел в гостиную и внимательно огляделся. Тед в своем репертуаре, отметила про себя Корин: отлично сшитый костюм, белоснежная рубашка с галстуком, неизменная шляпа.

Положив шляпу на стойку бара Тед сел, взглянул на Корин.

— Ну, как ты тут?

Корин примостилась на подлокотнике большого кресла.

— Как видишь.

Тед еще раз окинул взглядом комнату — странно, подумал он, живет здесь уже довольно долго, но ни салфеточки, ни картинки, как это водится у женщин. Уселся поудобней, оглядел Корин с ног до головы — загорелая изящная фигурка, джинсы обтягивают стройные бедра, тенниска с надписью «Посетите Техас!», маленькие, как у ребенка, ножки.

— Все в целости и сохранности, — заверила его Корин, проследив за его взглядом.

— Сама-то в целости и сохранности? Небось устроили с Барни сексодром из моего дивана?

Корин обиделась:

— Ну и шуточки у тебя! Мы можем смотреть триллеры и у Барни.

— Да что ты говоришь? — иронически протянул Тед.

Корин так надоел этот утомительный мелочный контроль! Она не сопливая девчонка! Тед сразу заметил, как она изменилась, — да, теперь ей не прикажешь, что и как делать. Совсем другой человек. Он и не подозревал, что сыграл в этом главную роль.

— Плевать я хотел на твои отношения с Барни, — отрывисто бросил Тед.

Все ясно! Иначе он не исчез бы снова.

Как сквозь землю провалился — сколько недель прошло? Вид изможденный, измученный, возле губ появились морщинки, и между бровей — тоже.

— Ты плохо выглядишь, Тед. Устал? — спросила Корин и сама удивилась — с какой такой стати печется о нем?

Не ответив, Тед подошел к окну.

— Догадываюсь, — вздохнула Корин, — не нуждаешься в моей заботе. Извини, навязываться не буду.

Да что она может понимать? — глядя в окно, размышлял Тед. Серенький летний денек, из-за горизонта медленно ползут темные облака, собирается гроза.

— Зачем ты приехал, Тед? — прервала Корин затянувшееся молчание.

— Убедиться, что с тобой все в порядке, — ответил Тед, не оборачиваясь.

— Живу я хорошо. Работа нравится, появились друзья. Обойдусь без вдовьего пособия. Лучше отдать его на благотворительные цели.

— Широкий жест! К чему это?

— Ты не понял. Мне не нужны деньги Барри. Ты никак в толк не возьмешь — у меня и в мыслях не было выйти замуж за мешок с деньгами. Но, я вижу, тебе привычней думать так.

— В завещании твой отказ от денег не предусмотрен. Поэтому все остается по-прежнему.

— Поступай как знаешь, — пожала плечами Корин, — я все равно не возьму их. Я очень благодарна Барри за то, что он оказался рядом в трудную для меня минуту.

— Что ж ты не разыскала меня? Почему не обратилась ко мне? Мы же дружили с твоим отцом, я бы сделал для него все, что в моих силах.

— Не надо бы вспоминать старое, — задумчиво отозвалась Корин, — мне все было ясно уже тогда. Ты же как сквозь землю провалился! А если и заглядывал…

— …то только для того, чтобы поругаться, — закончил за нее Тед. — Барри все твердил и твердил — она тебя ненавидит, на дух не переносит!

Корин подняла голову, внимательно посмотрела ему в глаза — они потемнели от боли.

— Да я в жизни ему ничего такого не говорила!

— Неужели? А он без конца внушал мне:

«Корин вышла за меня замуж, потому что я богаче тебя».

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

Ну сколько можно оправдываться? Сил больше нет! Считает ее корыстной — что ж, пусть считает.

— Молчишь? Сказать нечего? Да что с тобой, Корин? Сидишь, будто воды в рот набрала. Защищайся же, черт тебя побери! Барри интриговал, плел небылицы, я болтаю всякие гадости, а ты все глотаешь, слова не скажешь. Тебе что, все равно?

Корин сосредоточенно терла невидимое пятнышко на джинсах.

— Ну почему же небылицы? Что я холодна как лед? Так это правда.

— Не рассказывай мне сказки! Я-то знаю. — Корин очень серьезно посмотрела ему в глаза:

— Ну, у нас с тобой дальше поцелуев дело не пошло. Так, юношеская привязанность. Вот супружеская жизнь… Это совсем другое.

Да как расскажешь ему все? Она и Сэнди-то ничего не рассказывала. Первая брачная ночь… Бедняга Барри — ну мало ли, с кем не бывает. А она стала смеяться над ним, поддразнивать. Не хватило тонкости, не сумела быть истинной женщиной, сгладить острые углы. На Барри страшно было смотреть — а как же, ведь страдало его мужское достоинство. Он шел на все, изобретал невиданные способы близости, а в результате — становилось все хуже.

— Сказать по правде, Тед, Барри как мужчина чувствовал себя со мной униженным. Немало я поизмывалась над ним. Он начал грубить, то и дело сыпал оскорблениями. Постепенно росло отчуждение. А уж когда он начал выпивать — поверь, ничего, кроме брезгливости, я к нему не испытывала.

— Да ты понимаешь, о чем говоришь? Измывалась? — Тед присел рядом на корточки, заглянул ей в глаза. — Ты хоть раз забывалась в его объятиях, отдавалась ему целиком?

— Целиком?

Тед принялся объяснять.

— Ради всего святого, Тед! Прекрати!

— Нет, постой! — Схватив Корин за руки, Тед не дал ей уйти. — Говори! Расскажи мне все, Корин!

Надо привязать ее к себе, думал Тед, добиться, чтобы она ему, и только ему, рассказывала все.

— Нет! Говорю тебе — нет! Так не было ни разу.

— Господи, Корин, девочка моя милая! Ты что же — по-прежнему наивна, как и раньше?

Да-а, теперь он все больше осознавал, что же происходило за закрытыми ставнями тетушкиного дома.

— Какое это сейчас-то имеет значение? Ведь его уже нет, стоит ли вспоминать?

Да как же объяснить, что это нужно прежде всего ей самой? Тед отошел к окну, мучительно размышляя, как быть дальше.

— Скажи, Корин, а Барни нравится тебе? — спросил он. — Говори начистоту. Ну представь себе, что я — твой брат, с которым ты всем делишься, и прошу — не ругай меня за настырность, не говори, что это меня не касается.

— Да! Не касается! — возмутилась было Корин, но его непривычно мягкий тон подействовал на нее самым удивительным образом — она неожиданно обмякла. — Барни — мой друг, у нас много общего.

— Ты любишь его? — Тед внезапно обернулся, внимательно взглянул на Корин.

Ее глаза успели сказать ему все, прежде чем она отвела взгляд.

— Он мне нравится, — уклонилась Корин от прямого ответа, — но я не готова полюбить сейчас, — твердо добавила она, — ты шутишь, Тед? Да этот брак иссушил меня!

— Понимаю. — Тед глубоко вздохнул, обернулся, посмотрел на Корин — пичужка, чудесная маленькая пичужка, примостилась на ручке кресла, нахохлилась. — Ты счастлива, Корин?

— А кто счастлив? — с цинизмом, свойственным, скорее, зрелой женщине, парировала Корин и заложила прядку выбившихся волос за маленькое ушко. — Я просто довольна жизнью.

— Довольна… Как это понимать? И это говоришь ты, Корин, — да я помню, какая ты была живая, энергичная, обаятельная…

А много ли он, Тед, сделал, чтобы помочь ей, поддержать ее? Если честно, положа руку на сердце, — ничего. Потерять свободу? Попасть в кабалу? Ну нет, он не допустит, чтобы кто-то распоряжался его жизнью. Тед не привык считаться с чувствами других и очень удивился, услышав, что Корин больно ранит его равнодушие.

— Сознавайся, во всем винишь меня: если бы не Тед, жизнь сложилась бы иначе. Точно?

— Брось, Тед. Не смей говорить так. Зачем винить других за собственную глупость? С больной головы на здоровую? Нет уж.

— Когда-то и я так думал, но… жизнь многому учит, не всегда мы сами понимаем себя до конца… — Тед не договорил — казалось, хочет что-то добавить, но не решается. Корин терпеливо ждала.

— Еще кофе? — прервала она наконец молчание.

Тед кивнул. Корин отправилась на кухню, размышляя об услышанном. Задумавшись, поставила чашки на поднос и не заметила, как в дверях кухни возник Тед, взял поднос, отнес в комнату.

— Вот, испекла вчера печенье, угощайся. — Корин придвинула ближе тарелочку.

Тед улыбнулся, снял пиджак, ослабил узел галстука, закатал рукава рубашки. Теперь он выглядел по-юношески молодым. Корин отвела взгляд — в голову полезли глупые воспоминания: когда-то она сама расстегнула ему рубашку, гладила стройное, мускулистое тело…

— Неужто сама пекла?

— Да. Поднаторела, пока отец болел. Ему нужна была диета — сахар в крови, холестерин. Проштудировала все кулинарные книги, что были в доме.

— Штудируй дальше! Совершенствуйся! У тебя здорово получается. Мне нравится. — Но Корин занимали уже другие мысли.

— Ну как там моя подруга?

— Скучает по тебе. Даф тоже.

— Они приезжали ко мне.

— Знаю, но по ночам кутенок плачет, скулит.

— О Господи! Как только переберусь на свою квартиру — возьму его к себе! Передай Сэнди, чтобы дала ему старую шапку или еще что-нибудь мягкое — он подумает, что это мамин животик.

— Есть более простой выход — ты воз вращаешься на ранчо!

— Я там в гостях.

Тед допил кофе, поставил чашку на столик. Расстегнул и снял рубашку, почесал пятерней грудь, где курчавились густые черные волосы с проседью.

— Иди сюда, Корин, — ласково позвал он.

— Да как ты можешь, Тед? Хватит, в конце-то концов! Все прошло! Было и прошло!

Преодолею ли я когда-нибудь эту мучительную страсть к нему? — содрогнулась Корин.

Тед только улыбнулся в ответ — нет, он знает Корин лучше, чем она себя.

— Не говори того, о чем потом пожалеешь!

— Говорю тебе, Тед, мне не вынести больше этого наваждения. — Корин встала, чтобы уйти.

— Постой, постой! — Тед крепко обнял ее.

Неожиданно для себя Корин разрыдалась и прильнула к нему — как хорошо с ним рядом, как тепло, уютно и спокойно! Если бы не эти два года! Ну почему все так случилось?

— Знаешь, чего я боюсь, Тед? Что ты опять исчезнешь, как весенний снег. А ты словно вину за собой чувствуешь — то гадость какую-нибудь ляпнешь, то прогонишь меня. Для тебя все это лишь очередное приключение.

— Неужели ты всерьез, Корин? — нахмурился Тед.

— А что, разве не так?

— Я — последний болван, Корин, что не расстроил твою свадьбу с Барри.

— А как бы ты это сделал? Женился бы на мне?

Он нагнулся, поцеловал Корин, ласково погладил по щеке.

— Слышишь, как бьется мое сердце? Обними меня, Корин, — прошептал он, — я хочу чувствовать тебя.

Корин робко обняла Теда, спрятала лицо у него на груди.

— Ближе, подойди ко мне ближе, Корин! Я сгораю от страсти. С тобой мне ничего в жизни не страшно!

Корин прильнула к Теду.

— Это правда, что тебе хорошо со мной?

— Да, дорогая.

Тед обнял ее, усадил на диван, сел рядом.

— Тед, желанный!

— Желанный, говоришь? А ты не боишься, что мы увлечемся?

— Не боюсь! Хочу от тебя ребенка. — Тед отстранился.

— Корри! — прошептал он.

— Что страшного в моей просьбе? Просьба… Или ты думаешь, что я стану умолять тебя жениться на мне? Ни за что. Ты прекрасно знаешь, как я отношусь к тебе, Тед. Не хочешь — не связывай себя узами брака.

Тед замолчал, укачивая ее как ребенка. Что она должна чувствовать, бедная девочка? Он был смущен и подавлен. Корин прекрасно понимала его и ругала себя беспощадно.

— Отпусти меня, Тед! Прошу тебя.

Где же твоя гордость, Корин?

Но Тед и не думал отпускать ее, целовал и целовал, чувствуя соленый вкус слез. Расстегнув блузку, поцеловал шрам, родинку на маленькой упругой груди.

— А ты сумеешь обращаться с ребенком, Корин?

— Конечно! Я же сама была ребенком!

— Ты и сейчас еще ребенок! А вот на меня все будут указывать пальцем — дедуля пошел гулять с внуком!

Тед опрокинул ее навзничь, покрывая быстрыми, короткими поцелуями плечи, грудь, живот. Необычайное, неожиданное чувство близости…

— О, Тед!

— Нет, Корин, нет. Мы же не станем обзаводиться ребенком, пока не поженимся? — Корин замерла:

— Но ты ведь говорил…

— Мой ребенок никогда не будет бастардом, Корин. Слушай меня внимательно — мы росли одни, я не уважаю и не люблю мать. Она отравила нам все детство. Я ищу мать для своего ребенка, прежде всего мать, а не… — Он не договорил, поднялся, сел. — Я что, просто так рассказываю тебе о нашем детстве? Мать оставила нас и отца… А если я надоем тебе? Встретишь молодого, влюбишься. Будешь ругать себя — зачем только связалась со стариком? Этот кошмар меня все время преследует. Боюсь, мне волей-неволей придется пережить его. Как моему отцу. Ну, я-то справлюсь. А если будет ребенок?

— Этого кошмара тебе придется ждать до второго пришествия. Я полюбила тебя с первого взгляда, когда мне не было и двадцати. И не переставала любить тебя все эти годы. Но люблю тебя совсем иначе, чем ты меня. Все, Тед! Молчи, прошу тебя, не надо ничего говорить. И вообще — хватит слов!

Тед смотрел на нее, не мигая.

— Ужасный рубец, правда? — Корин прикрыла ладонью шрам.

— Брось, Корин. Не думай об этом. Ты мне очень нравишься. Всегда нравилась. Слышишь? Ты всегда была для меня самой прекрасной женщиной на свете!

Корин с нежностью смотрела на Теда.

— Сейчас приду, детка. Пойду сварю кофе.

Вскоре Тед вернулся, неся кофейник.

— Корри, милая, что ж ты так, — Тед откинул ей волосы со лба, — разве можно? Ты вроде тех девушек, которых приносили в жертву древние: отдадут на растерзание чудищу, тот сожрет несчастную — глядишь, все в порядке, больше никого уже не тронет!

— Но ты ведь не чудище, — возразила Корин, — и я тебя ни капельки, ну ни вот столечко не боюсь!

— Ну и прекрасно.

Он обнял Корин и крепко-крепко прижал к сердцу.

— Так где мы сыграем нашу свадьбу?

— Тед, милый, неужели? Тед торжественно кивнул.

— Да! Откладывать не будем — я боюсь опять передумать. Так где же?

— У нас, в Джекобсвилле. Сэнди будет подружкой. И обрадуется же она! А ты еще не забыл, как детей делают?

Теда словно током ударило, он резко дернулся, брызги кофе разлетелись по всей комнате. Схватив салфетки, он начал старательно приводить себя в порядок.

— О-о-о! Запрещаю тебе говорить мне подобные вещи! Дура ты чертова! Извини, Корин, меня опять занесло юзом в кювет. На чем я остановился? Ах, да! — Глаза Теда сверкнули. — Ты что, не понимаешь, с каким трудом мне даются пустые рассуждения о любви? Собирайся, поехали скорей в Джекобсвилл!

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

— Ну как ты смеешь говорить такое, Тед! — Корин залилась нежным румянцем. — Надеюсь, ты не имеешь в виду что-то ужасное, кошмарное?

— Да, милая! Греховное, восхитительное! Запретный плод. Довольно мы помучили друг друга. Тоскую по тебе, думаю только о тебе — с тех пор, как увидел, с того самого дня, с той самой минуты. Но теперь недолго ждать. Откладывать не станем. Согласна? К чему медлить?

На следующее утро они сочетались браком в родном городишке, в Джекобсвилле.

Подружкой невесты была Сэнди. Она давно догадывалась, к чему идет дело. Ей было немного грустно — брат и близкая подруга уходят. Сэнди чувствовала себя одиноко, но тщательно скрывала разочарование — пусть они будут счастливы, может, и ей улыбнется счастье? Обязательно улыбнется, как может быть иначе! Друзья и соседи страшно радовались за Теда. Наконец-то! Давно пора ему обзавестись семьей. Корин они знали ровно столько же, сколько и Теда — прекрасная выйдет пара!

— Сражены! Все сражены наповал! — объявил Тед, когда они приехали в его квартиру в Виктории. — Вот уж не ожидали — решили, что я неисправимый холостяк!

— Да, это точно, — улыбнулась Корин, — ну и устроил ты им сюрприз! Мы устроили.

Тед окинул любовным взглядом жену — хороша! Беленький костюмчик, розовая блузка, сама — как бутон розы. Он приподнял вуаль и пылко поцеловал жену, оглянувшись — нет ли кого?

— Корин, дорогая, я хочу тебя! — Он нежно обнял жену, прижал к себе, поцеловал теплые мягкие волосы. И они замерли, наслаждаясь близостью. Тед целовал Корин, загораясь страстью.

— Что с тобой, Корин? Ну почему ты все время целуешься, как галчонок? Посмотри на меня, моя любимая жена… — шептал Тед, лаская губами ушко Корин, — ты — моя радость. Но не спеши, подожди немного. Я хочу, чтобы ты привыкла ко мне, стала совсем моей, родным, близким человеком. Я ждал тебя годы, долгие годы! Но теперь мы вместе, и я не дам тебе уйти, мы не расстанемся никогда!

— Годы? А все эти фотографии в светской хронике? — возмутилась Корин.

— Чепуха! Все это несерьезно.

Корин чувствовала, как слезы струятся по ее щекам. Тед, вздохнув, обнял ее и нежно поцеловал.

— Теперь, когда мы вместе, все будет хорошо, Корин! И наша жизнь будет прекрасной, изумительной! Поверь!

— И теперь мы всегда будем вместе, Тед? — крепче обняла любимого Корин.

— Всегда!


Все на свете когда-нибудь кончается, любезный читатель. Подходит к концу и наша история. К счастливому концу, разумеется. В делах и радостных хлопотах летели день за днем. Как-то утром, за кофе, счастливые молодожены объявили Сэнди, что скоро она станет тетушкой.

— Ну и дела! Да вы и женаты-то всего ничего! — изумленно протянула будущая тетя.

Скрывая смущение, Тед воскликнул:

— Да чего там канителиться? — Обняв жену за плечи, он смотрел на Сэнди смеющимися глазами.

— Эй! Юмористы! А вы не обманываете меня случайно?

— Какой обман! Имей в виду — у нас далеко идущие планы! Бейсбольная команда!

Корин лукаво улыбнулась словам мужа.

Примечания

1

Американский киноактер, игравший в вестернах. — Здесь и далее примечания переводчика.

2

Ink — «чернила» (англ.), а также «черный кофе» (просторечие).


home | my bookshelf | | Полюбить никогда не поздно |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения



Оцените эту книгу