Book: Чистое искушение



Чистое искушение

Конни Мейсон

Чистое искушение

Глава 1

Лондон, 1795 год

Призраки чертовски непредсказуемы.

Все свои юные годы Джексон Грейсток занимался тем, что обследовал каждый укромный уголок, каждую щель в ветшающем каменном доме, который он унаследовал — искал призрак леди Амелии, но, увы, безрезультатно. Подростком он отдал бы все на свете, чтобы хоть мельком взглянуть на неуловимую леди, по рассказам слуг, иногда обходившую комнаты Грейсток-Мэнора. Теперь, разумеется, он больше не верил в существование призраков.

Леди Амелия, согласно легенде, являлась только тем Грейстокам мужского пола, которые вступали на путь порока. Поэтому в течение двух сотен лет после ее смерти леди Амелию видели редко: немногие из ее потомков вели себя настолько безобразно, чтобы нуждаться в ее помощи.

Но только не Черный Джек. Паршивая овца в семействе Грейсток, человек, полностью предавшийся распутству. Буян, грубиян, бездельник, повеса, соблазнитель женщин. Мужчинам он нравился, женщины его любили. И леди Амелия склонилась над его постелью, словно ангел мести, глядя на Джека с явным неодобрением.

— Убирайтесь, — раздраженно заявил он.

Джек только что улегся в кровать после ночи, проведенной за игорным столом, и у него не было сил и желания разбираться с призраком, который мог быть — или не быть игрой его воображения. Он знал, что выпил слишком много, но не думал, что опьянел до такой степени.

Облаченная в развевающиеся одежды и окруженная мерцающим сиянием призрачная гостья покачала головой.

— Какого черта вам надо?

Леди Амелия продолжала смотреть на него глубоко запавшими глазами.

— Ну почему сейчас? Почему вы избрали именно это время для появления, ведь были дни, когда я мечтал хоть на мгновение увидеть вас! — Джек был хорошо знаком с легендой о семейном призраке, он слышал ее много-много раз. — Я слишком погряз в грехе, вы ничего не сможете сделать, чтобы спасти меня от гибели.

Леди Амелия скользнула прочь, направляясь к двери. Джек приподнялся на локте и увидел, что она жестом манит его к себе. Он застонал от досады и откинулся на подушку, прикрыв глаза. Когда он поднял веки, леди Амелия все еще была здесь.

— Куда я должен идти? На дворе дождь, Господи помилуй! — Капли стучали в окно, подтверждая его слова. Более того, дождь, похоже, превратился в ливень, сопровождаемый порывами ледяного ветра. — Нельзя ли подождать до утра?

Леди Амелия ломала руки и казалась очень возбужденной. Она явно не собиралась удаляться. Затрясла головой и снова показала на дверь, еще более настойчиво предлагая Джеку встать с постели и нырнуть в пучину непогоды.

— Черт побери, неужели иначе нельзя? — Леди Амелия покачала головой. — Ладно, миледи, ваша взяла. Ведите меня, куда вам угодно. Вижу, что поспать мне сегодня явно не придется.

Свет, окружающий леди Амелию, вспыхнул ярче, как бы в знак согласия, а потом на глазах у Джека привидение улетучилось сквозь запертую дверь. Пробормотав какое-то проклятие, Джек откинул одеяло и натянул недавно снятую одежду, тщательно повязал галстук. Он никогда не появлялся на людях небрежно одетым.

Все еще ворча, Джек вышел из спальни и ничуть не удивился, увидев леди Амелию у лестницы.

— Куда, пропали все пропадом, вы собрались меня вести? Его мужественное красивое лицо, которое женщины любили до безумия, приобрело злое выражение.

Леди Амелия только наклонила голову и поманила его пальцем, Джек последовал вниз по ступенькам за ее ускользающей фигурой. Так они дошли до входной двери.

Джек остановился:

— Вы представляете, что там снаружи творится? Хороший хозяин собаку на улицу не выгонит. Вы полагаете, я стану будить кучера в такую ночь? — Леди Амелия только посмотрела на него, как бы намекая, что ему не хватает любви к приключениям. Джек снова выругался: — Черт побери! Я буду править каретой сам, если вам это доставит удовольствие. Все, о чем я прошу, это хотя бы намекнуть, куда мне предстоит отправиться.

Незваная гостья, кажется, была не склонна удовлетворить его любопытство и отступила от двери. Сияние вокруг нее потускнело, потом совсем погасло.

— Постойте! Не уходите! Вы же не сказали мне…

Но было слишком поздно. Леди Амелия уже исчезла, оставив лишь облачко тумана.

Словно громом пораженный, Джек уставился на пустое место, где несколько мгновений назад стоял призрак. Неужели все это ему только привиделось и леди Амелия — всего лишь плод его разыгравшегося воображения? Быть может, уныло подумал Грейсток, он был пьян сильнее, чем ему казалось? Он взялся за ручку двери. Что делать? Разумнее всего было бы вернуться в постель и отнестись к происшедшему как к дурному сну. Или набраться храбрости и пренебречь отвратительной погодой?

Черный Джек решил принять вызов. Призрак это был или дурной сон, но он все равно уже встал с постели и оделся. Теперь он по крайней мере может отправиться в клуб «Уайтс» и выпить вместе с друзьями — кое-кто из них, без сомнения, выбрался из дому, несмотря на отвратительную погоду. Он и сам не вернулся бы нынче домой раньше обычного, если бы не чудовищное невезение за карточным столом.

Ледяные струи проливного дождя обрушились на него, едва он открыл дверь и вышел во двор. Пригнувшись под порывом ветра, Джек быстрым шагом двинулся к каретному сараю и запряг великолепную пару серых лошадей, выигранную им в карты, в потрепанную карету — его единственный экипаж. Почти все, чем Джек владел, было им выиграно — или проиграно — в карты. Его родители, обедневшие родственники молодого графа Элсбери, не оставили ему ничего, кроме наследственного баронетства, кучи долгов и обветшавшего дома в самом центре лондонской Ганновер-сквер; дом этот принадлежал семье более двухсот лет. Одно лишь поддержание его в относительно пристойном виде опустошало карманы Джека.

Грейстоку только и оставалось жениться на богатой наследнице, и он серьезно подумывал в скором времени покончить со своим холостяцким положением и сочетаться браком с леди Викторией Грин, богатой вдовой, с которой он флиртовал. О любви в данном случае не могло быть и речи — Джек Грейсток был слишком распутен, чтобы предложить женщине вечную любовь.

Он зажег боковые фонари кареты, взобрался на козлы, взял в руки вожжи и направил отнюдь не расположенных к этому серых к воротам. Дождь хлестал вовсю; Джек спрятал лицо в воротник, проклиная леди Амелию. Он не имел ни малейшего представления, зачем привидение вытащило его из дома в такую ночь, и мечтал о глотке бренди или чего-то в равной мере подкрепляющего. Раз уж он не постиг смысла действий леди Амелии, стоит хотя бы извлечь максимальную пользу из происшедшего. Джек доехал по пустынным, продуваемым ветром улицам до клуба «Уайте» и остановил лошадей у кромки тротуара.

Приятное тепло охватило его, едва он вошел в клуб и бросил шляпу швейцару. Затем он проследовал в ярко освещенную комнату, где его немедленно приветствован близкий друг — лорд Спенсер Фенвик, наследник герцогского титула.

— Джек, старый ты пес! Я думал, ты давно уже дома. Что привело тебя сюда в эту мерзкую погоду? Хочешь снова попытать счастья? Поищем местечка за одним из игорных столов?

— Поскольку счастье мне изменило, не стоит рисковать, — недовольным тоном отвечав Джек, вспомнив настойчивость леди Амелии. — Я отчаянно нуждаюсь в выпивке, Спенс, старина, — продолжал он, обнимая друга за плечи.

По пути Джека окружили жеманные дамы, все до одной жаждущие его внимания. Высокий, мускулистый и гибкий, как тигр на охоте, Черный Джек был воплощенным искушением для дам любого возраста. Волнистые черные волосы обрамляли мужественное лицо, полные, зовущие губы свидетельствовали о чувственной натуре, но больше всего завораживали женщин его серые озорные глаза. Стоило ему устремить на какую-нибудь из них многозначительный взгляд — и она теряла разум. Однако вся беда была в том, что Джек не видел смысла задерживать взгляд своих столь привлекательных глаз ни на одной.

— Выпьем, Джек, — предложил Спенс, едва они взяли в руки по бокалу.

Джек не нуждался в уговорах, он и сам торопился утопить воспоминание о леди Амелии в доброй порции бренди. Надо совсем спятить, окончательно повредиться в уме, чтобы увидеть семейный призрак, о котором он давным-давно и думать забыл.

Через несколько часов оба они, Спенс и Джек, были порядком пьяны, и их, сказать по правде, пошатывало па ходу. У Спенса хватило здравого смысла высказать предположение, что они запомнят эту ночку, и Джек с ним согласился. Ничего хорошего не может произойти в такую ночь, решил Джек» все еще рассерженный на леди Амелию за то, что она вытащила его из дома в такую пакостную погоду. Что она задумала учинить? Если какую-нибудь беду, мрачно подумал он, то бед у него и без леди Амелии хватает. Он оказался невероятно способным по части того, чтобы творить самому себе зло.

— Как это мудро, что ты приехал в карете, — с трудом выбравшись из клуба и наткнувшись на карету Джека, заплетающимся языком выговорил Спенс. — Я, к несчастью, пришел пешком. Как насчет того, чтобы подвезти меня? Чертовски сырая ночка для пешей прогулки.

Сам не слишком твердо державшийся на ногах, Джек неопределенно-размашистым жестом указал на карету:

— Поднимайся на борт, старина! Я счастлив подвезти тебя.

— Будь я проклят, кажется, мне лучше пройтись, — забормотал Спенс, обратив внимание на неуверенную поступь приятеля.

— Пьяный или трезвый, я в состоянии управиться с каретой и лошадьми не хуже, а может, и лучше, чем любой другой, — разбирая вожжи, заявил Джек.

Спенс едва успел примоститься на козлах рядом с другом, как Джек с размаху хлестнул лошадей, и карета резко рванула с места, основательно встряхнув Спенса.

— Черт побери, Джек, ты что, решил убить нас?

Джек расхохотался во все горло, однако обрушившийся на него заряд холодных как лед дождевых капель отчасти отрезвил его, и он сообразил, что легкомысленно подвергает опасности не только себя, но и друга. Он попытался справиться с ошалевшими лошадьми и почти в этом преуспел, как вдруг ощутил новый толчок.

— Господи, что это? Стой, Джек, мы наткнулись на что-то!

Перепуганный Спенс вглядывался в темную улицу, пока Джек боролся с взвившимися на дыбы серыми. Ценой невероятного усилия ему удалось добиться, чтобы карета со скрежетом застыла на месте.

Затуманенный спиртным взгляд Джека зафиксировал небольшой бугорок, но он ни о чем не подумал, пока не услышал предостерегающий крик Спенса. Они натолкнулись на что-то? Или на кого-то? Боже упаси! Соскочив с козел, он почувствовал себя абсолютно трезвым и стал лихорадочно осматривать мокрую мостовую в поисках… тела? Он надеялся, что это не так.

Ночь была такая темная, а фонари кареты такие тусклые, что Джек споткнулся о женщину, прежде чем увидел ее.

— О ч-черт!

— Что там такое? — возопил Спенс, оставшийся сидеть на козлах. — Ты что-нибудь обнаружил?

— Не что, а кого, — уточнил Джек, опускаясь на колени, чтобы ощупать тело. Он судорожно искал признаки жизни, когда руки коснулись двух нежно округленных холмиков. Джек резко втянул в себя воздух и убрал руки, словно обожженный. — Помилуй Боже, это женщина!

Спенс возник возле его локтя, в ужасе глядя на лежащее в луже тело.

— Она мертва?

Руки Джека снова коснулись женской груди. Слабое, но ровное биение сердца убедило его, что женщина не умерла.

— Она жива, слава Богу!

— Что она, по-твоему, делала на улице в такую ночь? — задумчиво сказал Спенс.

— Занималась своим ремеслом, — уверенно заявил Джек. — Только шлюха может бродить по улицам так поздно. Как же нам, черт побери, с ней поступить?

— Оставим ее лежать здесь, — в смятении предложил Спенс.

— Ни за что! — отрезал Джек, с чисто мужской решительностью принимая на себя ответственность за несчастный случай.

— Что же ты предлагаешь?

— Ты мог бы отвезти ее в Фенвик-Холл и позаботиться о том, чтобы ее лечили.

— Ты не в своем уме! Мои родители снимут с меня скальп, если я привезу в дом шлюху. Ведь я законный наследник титула!

— Слава Богу, что я не столь важная персона, — процедил Джек с деланным безразличием.

Спенс покраснел, радуясь, что темнота скрыла бросившуюся ему в лицо краску.

— Я вовсе не это имел в виду, старина. Но ведь ты и вправду не наследник. У тебя нет родителей, которые руководят твоими поступками. Тебе наплевать на репутацию. Ты свободная личность. Пресловутый Черный Джек. Если ты привезешь к себе в дом шлюху, никто не вздернет брови в изумлении, а если скандал и возникнет, то весьма умеренный.

— Совершенно справедливо, — отозвался Джек с еле заметным раздражением. Его репутация уже безнадежно испорчена — что значит для него еще одно пятно? — Чтоб вам пусто было, леди Амелия, — пробурчал он себе под нос. — Если это ваша манера шутить, то я такого юмора не понимаю.

Спенс посмотрел на него с любопытством:

— Кто такая леди Амелия?

— Что? Прости, я не собирался говорить вслух. Леди Амелия — это фамильное привидение. Мне кажется, я упоминал тебе о ней.

— Какое отношение она имеет к происходящему? — поинтересовался Спенс.

В эту секунду жертва их неосторожности застонала и начала неудержимо дрожать, вновь обратив на себя внимание приятелей.

— Нам лучше бы забрать ее с этой промозглой улицы, — заметил Джек, к которому вернулось свойственное ему рыцарство. Он в жизни не обидел ни одной женщины, кем бы она ни была. — Помоги мне уложить ее в карету. Осторожнее! — Джек выругался про себя, заметив, что Спенс отпрянул. — Ладно, не беспокойся. Я справлюсь сам.

Он отстранил Спенса, осторожно поднял женщину и удивился, как мало она весит. У него на руках, на фоне его широкой мускулистой груди, она казалась не более чем хрупким ребенком.

— Садись в карету, — велел он Спенсу, устроив незнакомку на сиденье и отступая в сторону, чтобы приятель мог забраться в экипаж. — Позаботься, чтобы ей было удобно, пока мы не доедем до Грейсток-Мэнора.

Джек правил гораздо осторожнее, чем обычно. Он был угнетен собственной безответственностью. Его часто осуждали за безрассудные поступки, по почему-то именно этот инцидент произвел на него чрезвычайно мрачное впечатление. Выходит, леди Амелия даже усугубила проклятие, довлеющее над его жизнью.

Карета въехала в ворота Грейсток-Мэнора, когда пасмурная заря осветила ночное небо. Проливной дождь превратился в легкую изморось, розовато-лиловые полосы окрасили горизонт, предвещая скорое улучшение погоды. Едва карета остановилась, Джек соскочил с козел и поспешил открыть дверцу.

— Как она?

— Все еще без сознания.

— Я внесу ее в дом, а ты поезжай за врачом. Надеюсь, при тебе есть деньга? Я совершенно пуст. Если нет, постараюсь что-нибудь придумать. В общем, делай что хочешь, но привези сюда врача.

Джек взял женщину на руки, подошел к входной двери и постучал в нее ногой. Немного погодя изжелта-бледный заспанный слуга в наспех накинутом халате отпер дверь. Он, кажется, ничуть не был взволнован Тем, что его хозяин вернулся домой на рассвете с бесчувственной дамой на руках.

— Принесите ко мне в комнату горячей воды и полотенце, Петтибоун, — строго приказал Джек. — Произошел не частный случай. Лорд Фенвик поехал за врачом.

— Слушаю, сэр, — только и ответил Петтибоун и удалился шаркающей походкой, волоча по полу полол халата.

У себя в спальне Джек осторожно уложил незнакомку на середину кровати и отступил, чтобы получше рассмотреть жертву собственной безрассудности. Он еще больше огорчился, увидев, что она совсем юная и ничуть не похожа на шлюху, как он ожидал. Благородные черты лица и изящная фигура противоречили его представлениям о девицах легкого поведения. Может, она лишь недавно занялась проституцией? Джек считал себя знатоком женщин любого сорта, но это создание — на вид совсем девочка — не подходило под известные ему определения. Копна блестящих темно-рыжих волос окутывала красивую головку и падала спутанной массой на узкие плечи. Джек поймал себя на том, что думает, какого цвета у нее глаза. Под насквозь промокшей одеждой обрисовывалась стройная фигурка. Несмотря на то что лицо ее было в синяках — очевидно, по его вине, — девушка оказалась милее, чем он мог предположить.

— Думаю, самое лучшее, что я могу сделать, это избавить тебя от промокшей одежды, — произнес он, обращаясь к безжизненно распростертой фигуре, слегка приподнял незнакомку и освободил ее от мокрого плаща.

Джек с немалым удивлением смотрел на скромное промокшее шерстяное платье, лишенное каких бы то ни было украшений. Он не встречал проституток в такой темной одежде. Следовало бы ожидать, что особа подобного сорта будет облачена во что-нибудь ярко-красное с большим вырезом, обнажающим грудь. Осторожно повернув девушку на бок, Джек расстегнул длинный ряд пуговиц на спине и стянул платье. Всепроникающая сырость сделала ее рубашку совершенно прозрачной, и соблазнительные груди с темно-розовыми сосками были хорошо видны… Услышав, что слуга отворяет дверь, Джек поспешил набросить на девушку плед.



— Вода, сэр, — сказал Петтибоун, держа в одной руке кувшин, из которого поднимался пар, а в другой стопку полотенец. — Вам понадобится что-нибудь еще, сэр?

— Вы совершенно невозмутимы, а, Петтибоун? — произнес Джек с легкой усмешкой. — Я знал, что поступаю мудро, нанимая вас. Я не могу позволить себе держать большой штат прислуги, но не жалею, что остановил свой выбор на вас.

Петтибоун казался донельзя польщенным.

— Жизнь у вас научила меня ожидать чего угодно, я уже ничему не удивляюсь, сэр. Эта леди поправится?

— Мы не можем этого знать, пока ее не осмотрит врач. Пошлите его наверх, как только он приедет. Попросите Фенвика подождать меня в библиотеке. Попозже нам с ним надо будет перекусить.

Петтибоун вышел из комнаты, и Джек снова повернулся к своей случайной гостье. Она дрожала, и он накрыл ее еще одним одеялом, гадая, сколько же времени девушка провела на улице в эту жуткую погоду. Неужели она настолько лишена здравого смысла? Неужели не понимала, что в такую ночь ей не стоит выходить из дома?

Рассерженный врач, которого, к его великому возмущению, в столь неподходящий час извлекли из постели, появился через несколько минут и выставил хозяина из комнаты. Джек присоединился к Спенсу в библиотеке.

— Ну как она? — спросил Спенс, прикрывая зевок обшитым кружевами носовым платком.

— Все еще без сознания, — хмуро ответил Джек. — Боюсь, что я причинил ей непоправимый вред. И ответственность за это лежит на мне, хотя один Бог знает, что мне делать с продажной женщиной, когда она выздоровеет. Не отправлять же ее обратно на улицу! Она моложе, чем мы дума ли, Спенс, и вероятно, недавно занялась этим ремеслом. Я, возможно, негодяй с черным сердцем, но не дьявол во плоти.

— Возьми ее в горничные, — посоветовал Спенс, глубокомысленно наморщив лоб. — Или пусть греет тебе постель.

Джек устремил на друга мрачный взор:

— Ты отлично знаешь, что я не могу себе позволить нанять горничную. Что касается постели, с этим нет проблем, но я предпочитаю женщин, которые не занимаются определенным промыслом на улицах.

— Полагаю, Джек, тебе придется повозиться с этой милашкой, пока она не поправится, а потом предоставь ей идти своим путем.

— Женщина, которая лежит наверху в постели, какое-то время никуда не сможет пойти, джентльмены.

Врач вошел в библиотеку и плюхнулся в обитое кожей кресло, которое знавало лучшие времена.

— Что с ней, доктор… простите, я не уловил ваше имя.

— Дадли, во-первых, у нее сломана левая рука. Далее, многочисленные кровоподтеки, и, похоже, разовьется пневмония, причем очень серьезная. Милая крошка. Кто она и каким образом так пострадала?

Джек смешался и внезапно утратил дар речи. По непонятной причине он не хотел сообщать, что эта женщина скорее всего проститутка.

— Она дальняя родственница мистера Грейстока, из ирландской ветви семьи. Ее отец барон. Он отправил дочь в Лондон, чтобы она была представлена в обществе, — заговорил Спенс. — Она подопечная Джека. Пострадала, когда ее карста опрокинулась в предместье Лондона. Девушка несколько часов пролежала под дождем, прежде чем пришла помощь и ее привезли сюда.

Джек испустил стоп. Богатое воображение Спенса когда-нибудь приведет их к неминуемой гибели.

Сверх меры довольный собственной сообразительностью, Спенс одарил приятеля довольной улыбкой.

— Это вполне объясняет ее травмы, — кивнул доктор Дадли. — Я оставлю лекарство, а завтра приеду снова, чтобы взглянуть на ее руку. К тому времени опухоль уменьшится. У вашей родственницы, вероятно, возникнут боли, но настойка опия их облегчит. Если не наступят непредвиденные ухудшения, леди Мойра поправится недели через четыре, максимум через шесть.

— Вы знаете ее имя? — удивился Джек, бросая на Спенса яростный взгляд. — Не помню, чтобы я называл его вам.

Он с радостью задушил бы своего друга за то, что тот впутал его в эту историю. Ничего себе родственница!

— Она очнулась вскоре после того, как я начал ее осматривать. Я спросил, как ее зовут, она ответила. Ее ирландский выговор восхитителен. Поскольку она не в том состоянии, чтобы отвечать на вопросы, я решил получить ответы от вас, Спенс, сочиняя свою сказку, не имел представления о том, что Мойра и в самом деле ирландка, и теперь был чрезвычайно рад, что в его истории есть хоть крупица правды. Зато Джек явно готов был взорваться. Мало того, что на его попечение свалилась покалеченная, правда, им же самим, шлюха, он еще объявлен ее родственником благодаря Спенсеру Фен-вику и его особому чувству юмора. Джеку хотелось верить, что доктор Дадли окажется сдержанным на язык, и вместе с тем боялся, что тот не прочь посплетничать.

— Вы останетесь позавтракать, доктор? — с подчеркнутой любезностью обратился к врачу Джек.

Он надеялся, что Дадли откажется. Ему не терпелось остаться наедине со Спенсом и устроить ему хороший разнос.

— Нет времени, — ответил Дадли, с трудом высвобождая из кресла свое дородное тело. — Прием больных начинается рано. Я приеду завтра вечером взглянуть на больную.

Появился Петтибоун, а вместе с ним и завтрак на подносе, который был торжественно водружен на стол. Заметив, что врач собирается уходить, Петтибоун поклонился и пошел провожать его до входной двери. Спенс и Джек остались наедине.

— Олух несчастный, что ты наделал! — загремел Джек. — Тоже шутник нашелся! Кой черт тебя дернул за язык? Чего ради ты сообщил этому старому сплетнику, что эта шлюха моя родственница?

У Спенса рот был набит едой, тем не менее он заулыбался.

— А ведь это грандиозная шутка, правда, Джек? На этот раз я превзошел самого себя. Просто смех. Много ли шлюх ты можешь насчитать в своей семье?

— Ни одной, насколько мне известно, — вполне серьезно ответил Джек. — И не намерен обзаводиться ею и сейчас. Особенно ради твоего развлечения. В один прекрасный день твои шуточки обернуться против тебя же.

Джек замолчал и принялся за еду. Покончив с завтраком, он снял салфетку и встал.

— Ты куда? — спросил Спенс, положив вилку.

— Хочу взглянуть на больную.

— Погоди, я пойду с тобой.

Когда мужчины на цыпочках вошли в спальню, Мойра, спала сном невинного младенца. Однако, видимо, сон се был не настолько уж крепок, так как при их появлении она сразу открыла глаза.

Какой богатый теплый медовый цвет, подумал Джек. Не карие, не ореховые, а чисто янтарные с золотистыми искорками.

— Кто вы такие? Что случилось? — Дадли не преувеличил, назвав ее голос восхитительным. — Где я?

Завороженный Джек вынужден был откашляться, прежде чем заговорить:

— Вы у меня в доме, Мойра. Вы помните, что с нами случилось?

Взгляд девушки на мгновение застыл, затем сделался печальным. Она очень хорошо помнила, что с ней произошло, но не собиралась рассказывать об этом двум незнакомым мужчинам.

— Откуда вы знаете мое имя? — Она попыталась сесть, но увидела, что рука у нее в лубках, и застонала. — Матерь Божия, я покалечилась!

— Не делайте резких движений. Рука у вас сломана, — сказал Джек. — Вы в состоянии что-нибудь вспомнить? — Мойра покачала головой. — Моя карета сбила вас прошедшей ночью. Это был несчастный случай. Ваше имя я узнал от доктора Дадли. Я сэр Джексон Грейсток, а это лорд Спенсер Фенвик.

— Черный Джек? — проговорила Мойра, широко раскрыв глаза.

Серые глаза Джека весело сверкнули.

— Вижу, вы наслышаны обо мне.

Мойра конвульсивно сглотнула.

— Да. Но я не верю сплетням, сэр.

Джек запрокинул голову и расхохотался.

— Придется поверить. При вас не было никаких документов, — продолжал он, — поэтому я привез вас к себе и вызвал врача, чтобы он осмотрел и полечил вас. Я глубоко сожалею о происшедшем несчастье. Если у вас есть родные в этом городе, я охотно свяжусь с ними для вас.

— В Англии у меня никого нет. Мой брат живет в Ирландии. У него жена и трое маленьких детей. Я покинула дом несколько недель назад, чтобы найти работу в Лондоне и облегчить бремя брата.

— Следует ли сообщить кому-то о несчастном случае? — спросил Джек, обходя вопрос о ее очевидном занятии. — Работодателю, например?

— Я безработная домашняя прислуга, сэр, — ответила Мойра.

— Безработная? — вмешался Спенс. — На какие же средства вы существуете?

— Я совсем недавно потеряла место, — внесла она поправку. — И еще не нашла новую работу. У меня нет денег, сэр. Боюсь, я не смогу заплатить врачу.

Это ее замечание почему-то рассердило Джека.

— Разве я спрашивал вас о деньгах? Пока не поправитесь, вы моя гостья. — Он взял со столика у кровати маленькую бутылочку и отлил из нее немного жидкости в стаканчик. — Доктор Дадли оставил для вас настойку опия на случай болей. Выпейте, — сказал он ворчливо и поднес стаканчик к губам Мойры.

Она отпила немного, сморщилась от горечи и жестом отказалась допить остальное.

— Спасибо. Вы очень добры.

— Да, он добрая душа, наш Черный Джек, — с трудом подавив смех, заметил Спенс. — Вы в хороших руках, милая моя.

Едва Мойра прикрыла свои необыкновенные янтарные глаза, Джек подтолкнул Спенса к выходу, вывел его в коридор и плотно закрыл дверь.

— Ты ей веришь? — спросил Спенс с нескрываемым скепсисом. — Что может делать на улице порядочная женщина в такой поздний час? Почему ее наниматель уволил ее, как ты считаешь? Она станет настоящей красавицей, когда сойдут все эти синяки и шишки. Не думаешь ли ты, что она спала с хозяином или его сыновьями?

— Я не склонен гадать. Больше всего меня занимает, что с ней делать, когда она выздоровеет. Может, отправить на родину, в Ирландию?

— Дружище, да она умрет с голоду, если условия там настолько скверные, как нам изобразили. Голод, болезни и не урожаи уничтожили целые деревни.

— Перестань, Спенс, ну можно ли быть таким дьявольски практичным? Что ты предлагаешь?

Озорной огонек вспыхнул в голубых глазах Спенса. Он понимал, что друг попал в незавидное положение, но какая великолепная возможность для маленькой чертовщинки! В последнее время жизнь что-то стала слишком пресной. Как и большинство его богатых и праздных друзей, Спенс любил безобидные проделки. Именно на этом он и Черный Джек так крепко сошлись. Оба обладали весьма своеобразным чувством юмора.

— У меня есть превосходная идея, но я уверен, что тебе она не поправится.

Лицо Джека приняло настороженное выражение.

— Выкладывай, Спенс!

— Малютка Мойра может быть проституткой, но она явно не ординарна: изящно сложена, у нее правильная речь, не груба и не вульгарна. Черты лица у нее, это видно даже сейчас, изысканны и почти благородны. Я уже намекнул на то, что она твоя дальняя родственница.

Спенс сделал паузу для большего эффекта.

— Продолжай, — попросил Джек, все более уверяясь, что ему вряд ли придется по вкусу предложение Спенса.

— Почему не выдать Мойру за леди? — увлеченно произнес Спенс. — Ввести ее в большой свет и найти мужа. Это стало бы для нас прекрасным развлечением. От всех этих разношерстных денди, которые слоняются по Лондону, нет никакого проку. Почему бы не представить «леди Мойру» высшему обществу и не обвенчать ее с одним из этих самодовольных фатов?

Вначале Джек выглядел изумленным, потом начал неудержимо и бурно смеяться.

— Твое немыслимое чувство юмора, Спенс, лишает меня дара речи. Но эта идея определенно имеет смысл. — Он задумался, всесторонне оценивая предложение друга. — Однако девушка нуждается в существенной полировке.

— Помни, уже известно, что она провинциальная девица. Никто не будет ждать от нее полного совершенства.

— Это просто дар судьбы, что она так хорошо говорит. Но чтобы сделать из нее леди, понадобится немало времени и энергии. Я не уверен, что мне захочется приложить столько усилий для решения этой задачи.

Разумеется, замысел превратить свиное ухо в шелковый кошелек пробуждал в Черном Джеке свойственную ему любовь к авантюрам, и Спенс понимал это. Но Джек был не только увлечен интригой подобного предприятия — игрок в нем видел во всем этом способ пополнить свои финансы.

— Как насчет того, чтобы сделать ставки? — поинтересовался он.

— Я так и думал, что до этого дойдет, — прыснул Спенс и хлопнул Джека по спине. — Какое приключение, а? Один из нас станет богаче, ты избавишься от ирландской «родственницы», и мы оба будем потом долгие годы рассказывать эту историю, сидя в удобных креслах и попыхивая сигарами. Ставлю две тысячи фунтов против пары твоих серых, что ты не сумеешь выдать девушку за леди и просватать ее в течение… ну, скажем, трех месяцев.

— Трех месяцев, — повторил Джек, задумчиво потирая не бритый подбородок. Две тысячи фунтов — деньги немалые, но с другой стороны, серые — единственная ценность, которой он владеет. — Не знаю, не знаю… Пройдет по меньшей мере четыре недели, пока она сможет показаться на людях.

— Ты должен употребить это время на то, чтобы вышколить ее, — с живостью предложил Спенс. — Ты же рисковый парень, Джек! Ну, что ты скажешь? Принимаешь вызов?

Приятель подначивал его так добродушно, что Джек просто не мог отказаться.

— С одним условием, — сказал он. — Девушка должна дать согласие на эту затею. В противном случае пари отменяется.

— Принято, — радостно отозвался Спенс. — Я совершенно убежден, что ты сумеешь уговорить свою гостью участвовать в нашей маленькой авантюре. Возвращение на улицу гораздо менее соблазнительно, чем семейное счастье.

Глава 2

Мойра О’Тул не могла уснуть. Она очень волновалась по поводу истории, в которую угодила. С той минуты, как она выпрыгнула на ходу из кареты лорда Роджера Мэйхью и ударилась головой, она ничего не помнила. Судя по тому, что она знала о мужчинах — надо признаться, до чертиков мало, — они были эгоистичными, безумно похотливыми негодяями, которые представляли постоянную угрозу для беспомощных женщин. Если они не получали желаемого, то заставляли своих потенциальных жертв страдать. Соответствует ли Джексон Грейсток своему прозвищу? Мойра гадала об этом, рисуя в воображении человека, постель которого занимала. Он выглядел как настоящий джентльмен, но в его выразительных серых глазах отражалась пресыщенность человека, который постоянно и безудержно предается всем возможным порокам.

Был ли Черный Джек — само это прозвище бросало Мойру в дрожь — членом знаменитого «Клуба адского пламени», как лорд Роджер? Она должна быть предельно осторожной, твердила девушка себе, иначе снопа попадет в опаснейшую переделку. Черный Джек и его друг ни в коем случае не должны узнать ее постыдную тайну. Мойра ожидала, что жизнь в Лондоне будет очень трудной для бедной ирландской иммигрантки, но никак не предполагала, что столкнется с таким неприкрытым злом.

Сжимая в руке золотой медальон, который висел на тоненькой цепочке на ее шее, Мойра вспоминала свою праведную мать и думала о том, в какое отчаяние та бы пришла, увидев свою дочь в таком положении. Медальон был бережно хранимой семейной ценностью, унаследованной от бабушки, которая умерла, рожая Мэри, мать Мойры. Мэри очень дорожила медальоном: в нем хранилось поблекшее изображение молодого человека в военной форме — отца Мэри и дедушки Мойры.

Мысль о том, что она незаконнорожденная, мучила Мэри. Она отдала медальон дочери, объяснив, что в нем содержится доказательство их с Кевином благородного происхождения. Монахини, воспитывавшие Мэри, сказали ей, что ее отец был английским дворянином, бросившим ее беременную мать.

«Мама, что мне делать?» — в отчаянии задавала Мойра вопрос, на который не ждала ответа. Щеки ее были мокрыми от слез, она закрыла глаза и внезапно погрузилась в сон. Она не видела, как призрак леди Амелии склонился над ее ложем, но на губах у девушки появилась слабая улыбка, когда мягкое тепло обволокло ее и приняло в свои объятия.

Джек пробудился гораздо позже, чем солнце выглянуло из плотной завесы облаков. Он потянулся и зевнул, слегка озадаченный тем, что лежит в комнате для гостей, но тотчас вспомнил, в чем дело. Его собственная кровать занята женщиной, которую он сбил своей каретой. Джек даже застонал от огорчения. Он едва в состоянии содержать самого себя, а тут на него легла ответственность за кого-то еще. Но что поделаешь? Он сиповат и не может выгнать жертву своей неосторожности на улицу.

Джек быстро встал и позвонил Петтибоуну. Слуга, облаченный в неизменный черный костюм, появился почти мгновенно — с Подносом, на котором стояли чайник с чаем и чашка.

— Ах, Петтибоун, вы, кажется, всегда угадываете мои желания. Хотя, сказать по правде, глоток крепкого бренди сослужил бы мне еще лучшую службу. Что-то мне подсказывает, что сегодня стоит хорошенько подкрепить силы.

— Вы намекаете на вашу гостью, сэр?

— Стало быть, мне не приснилось, — вздохнул Джек. — Я надеялся… впрочем, это пустое. Она проснулась?

— Да, мисс Мойра уже не спит. Я отнес ей поднос несколько минут назад. Простите мою смелость, сэр, но я полагаю, вам придется нанять женщину, которая ухаживала бы за ней.

— Какого дьявола я должен оплачивать еще и услуги горничной? — риторически поинтересовался Джек.



Помогая ему одеться, Петтибоун отнюдь не помог Джеку решить возникшую проблему. К тому времени как Джек покончил с завтраком, он уже был готов сообщить Мойре о той идее, которая осенила его и Спенса накануне. Он понимай, что затея безрассудная, но чем больше он об этом думал, тем более привлекательным ему казалось выдать особу более чем сомнительных занятий за настоящую леди. Одурачить высший свет — при одной мысли об этом Джека охватывал восторг. К тому же таким образом он ее пристроит, и его совесть будет чиста. Чем скорее он избавится от тягостного бремени, тем лучше.

Джек легонько постучат в дверь и вошел в комнату. Он остановился в ногах кровати и посмотрел на девушку. Взглянув в его зоркие умные глаза. Мойра почувствовала, как ее неотвратимо затягивают их темные и опасные глубины.

Некая врожденная сила чувствовалась в мужественных чертах его липа. Рот был чувственный, но решительных очертаний, квадратный подбородок свидетельствовал об упрямом характере. Джек производил впечатление человека неотразимого и самоуверенного — сочетание, которого Мойра научилась бояться после своего знакомства с лордом Роджером.

Наконец Джек заговорил:

— Как вы себя чувствуете, мисс Мойра?

— Лучше, благодарю вас. Через день или два я избавлю вас от своего присутствия.

Губы Джека изогнулись в усмешке.

— И куда же вы думаете направиться? Мойра вздернула подбородок:

— Я не собираюсь обременять вас дольше, чем это необходимо, и не хочу пользоваться вашей благотворительностью. Вы были очень добры, но я должна искать работу.

— Со сломанной рукой? И возможно, пневмонией? Вам даже негде жить, или я ошибаюсь?

Мойра прикусила нижнюю губу. Все, что говорил Джек, было правдой. Ее жизнь рухнула. Более того, стоит ей покинуть этот дом, и она вполне может оказаться в Ньюгейтс. По даже это предпочтительнее, чем принимать участие в отвратительных языческих ритуалах.

Джек смотрел на Мойру. Ее мягкие как шелк, блестящие волосы, пышные и густые, поразили его. Он никогда не видел подобного оттенка рыжего цвета. Не каштановый и не красноватый, он скорее напоминал начищенную медь. Когда Мойра устремила на него взгляд, цвет ее глаз напомнил ему мед диких пчел.

— Прислуга обычно живет в ломе у хозяев, — заявила она. — У меня нет необходимости в отдельной квартире.

Джек прищурился:

— Если не считать восхитительной ирландской мелодичности, вы безупречно говорите по-английски. Можно предположить, что вы получили образование не у себя на родине.

Мойра почувствовала легкий укол самолюбия. Ей показалось, что голос Джека полон снисходительности.

— Мама настаивала, чтобы мой брат и я получили образование. Она учила нас дома сама, а когда у них с отцом появилась возможность, нам наняли преподавателя.

— Я удивлен, что они нашли нужным дать вам и вашему брату образование. Думается, вы не из дворян.

Мойра инстинктивно коснулась своего медальона — об их с братом благородном происхождении когда-то намекала мать.

— Моя семья — это семья бедных фермеров. Кевин трудится на отвоеванном у болот участке земли, оставленном ему нашими родителями, чтобы заработать на жизнь для жены и детей. Мама и папа умерли от тифа пять лет назад.

— Кто ваш последний наниматель? — спросил Джек. — Почему вы от него ушли? Что вы от меня скрываете? Я мог бы переговорить с ним…

Мойра побелела:

— Нет! Не беспокойтесь, сэр. Я скоро уйду. Джека передернуло.

— Видимо, вы запамятовали, что это моя карета наехала на вас, но я этого не забыл. Я буду заботиться о вас до тех пор, пока вы не встанете на ноги.

Мойра нервно сглотнула.

— Заботиться обо мне? — Она старалась не думать о том, какой смысл он вкладывает в свои слова. — Я могу сама о себе позаботиться.

Бессовестно с ее стороны позволять Джеку думать, что он виновен в ее нынешнем состоянии, но у нее нет выбора.

— Все это замечательно, но я просто обязан взять вас под свое покровительство. Если бы я не ехал сломя голову этой ночью, я не сбил бы вас. Есть у вас планы на будущее? Предложения от нанимателей?

Хотя вопросы звучали достаточно невинно, Мойра насторожилась. Не зря ведь этого человека прозвали Черным Джеком.

— Я уехала из Ирландии, чтобы найти работу и помечать брату. Он едва зарабатывает на жизнь на своей ферме. Мое первое место оказалось неудачным, но я найду другое.

Мойра не стала упоминать, что вряд ли она теперь найдет место прислуги. Лорд Роджер об этом позаботится. Единственный для нее выход — вернуться в Ирландию, где она станет еще одним камнем на шее брата, хотя, конечно, он не скажет об этом. Кевин встретит ее с распростертыми объятиями, и его жена Кэти тоже.

— Ничтожное жалованье служанки вряд ли позволит существенно помочь брату, — сказал Джек, осторожно подбирая слова. И заработок уличной девки тоже, подумал он про себя. — Возможно, я сумею быть вам полезным.

Мойра бросила на него опасливый взгляд:

— Каким образом, сэр?

Она обвела взглядом вылинявшие обои, дырявые портьеры и вытертый ковер. Кажется, Джексон Грейсток недостаточно богат для того, чтобы позаботиться о себе, не говоря уже о других.

Проследив за направлением ее взгляда, Джек пожал плечами с философским спокойствием.

— Я понимаю, о чем вы думаете, и вы правы. Я не более чети обедневший баронет, который не может поддерживать в порядке даже свой дом. Основной источник моего дохода — игорный стол, и я должен как можно скорее жениться на деньгах… чтобы не увидеть, как дом моих предков рухнет у меня на глазах. Но все-таки я могу помочь вам.

— Почему вы решили опекать меня?

— Потому что я виноват в вашем нынешнем состоянии. Но что, во имя Господа, вы делали на улице так поздно, да еще в дождь? — Он вгляделся в ее лицо. — Ждали любовника?

— Что? — Глаза Мойры полыхнули гневом. — Как вы смеете такое предполагать? Я вовсе не из этих. Благодарю вас за участие, но я предпочитаю не обсуждать это.

Джек поразмыслил и решил, что Мойра О’Тул совсем не такая, какой кажется па первый взгляд. Она называет себя прислугой, но говорит и ведет себя совершенно иначе, нежели те служанки, которых ему довелось знавать.

— Доктор Дадли сказал, что рука придет в норму по меньшей мере через четыре недели. Смиритесь с тем, что останетесь здесь, пока не окрепнете и не сможете поступать по собственному разумению. А пока я найму для вас горничную.

— В этом нет необходимости. Я…

— Это вопрос решенный.

Прежде чем Мойра успела возразить, ее внимание привлек звон колокольчика, донесшийся откуда-то из глубины старого дома. Она вопросительно посмотрела на Джека.

— Кто-то звонит в дверь, — ответил Джек на немой вопрос Мойры. — Петтибоун разберется с этим. Он у меня мистер па вес руки. Я бы не смог и дня прожить без него. Ну, так на чем мы остановились? Ах да, я собирался спросить, какие у вас пожелания насчет горничной.

Мойра, в свою очередь, собиралась еще раз заявить, что горничная ей не нужна, но тут в комнату влетел лорд Фенвик.

— А, я вижу, что паша маленькая больная приободрилась. Ты уже сказал ей, Джек?

Спенс выглядел точно кот, который только что слопал канарейку.

— Сказал о чем? — быстро спросила Мойра.

Что они задумали, Черный Джек и его приятель? Судя по виноватому выражению, появившемуся на лице у Джека, что-то не слишком соответствующее правилам приличия.

Джек бросил па друга убийственный взгляд:

— Черт побери, Спенс, почему ты не можешь держать свой язык на привязи? Я пока не сказал мисс О’Тул ни слова, но собирался сделать это чуть позже.

Мойре, само собой, это не понравилось. Нет, она здесь не Останется! Кажется, попала из огня да в полымя… Она начала было выбираться из постели, но вспомнила, что на ней нет ничего, кроме рубашки. Внезапно ей пришло в голову, что если у Джека Грейстока нет горничной, значит, он раздевал ее сам. Лицо девушки вспыхнуло алым цветом, и она поспешно натянула одеяло до самого подбородка.

— Мы не причиним вам ни малейшего вреда, мисс О’Тул, — заверил се Джек, однако понял, что это прозвучало неубедительно. — Мой не в меру стремительный друг всего-навсего хотел узнать, говорил ли я вам о наших предложениях по поводу вашего будущего.

— Моего будущего? Чего ради вы беспокоитесь о моем будущем? Я не… — Она задохнулась, теряя силы, и почти прошептала: — Вы думаете…

— Это не имеет никакого отношения к вашим личным проблемам, мисс Мойра. Что касается вашего будущего, я уже говорил вам, что принял на себя всю ответственность за произошедший с вами несчастный случай и теперь хочу по мере сил исправить содеянное. В моих намерениях нет ничего дурного. Так что, пожалуйста, прежде чем отвечать, подумайте и не отказывайтесь от того, что может принести вам значительную выгоду. Выслушайте меня.

А какой у нее, собственно, выбор? Покалеченная и беспомощная, в одной рубашке, она лежит в чужой кровати, в чужом доме. У нее нет денег, ей негде жить, и никто не придет к ней на помощь. Во всяком случае, пока что сэр Джек Грейсток вел себя с ней исключительно порядочно. Единственное, что ей сейчас остается, — это выслушать его со всем вниманием.

— Очень хорошо, сэр Грейсток, какое же будущее вы мне уготовили?

— Сначала позвольте мне кое-что объяснить. Спенс наследует герцогский титул и поэтому очень заботится о своей репутации. Он маркиз. Что касается меня, то я, слава Богу, не претендую на столь высокий сан. Титул по праву наследует мой юный кузен Элсбери.

— Оставь это, Джек, — проворчал Спенс. — Я уверен, что мисс Мойра не интересуется моим генеалогическим древом.

— Извини. Я просто хотел убедить мисс О'Тул, что мы не намерены причинить ей вред, — Он повернулся к Мойре, устремив на нее пронизывающий взгляд своих серых глаз. — Поскольку вы временно остались без работы и без какой-либо перспективы получить ее, мы со Спенсом предлагаем решение вашей проблемы.

Теплые золотистые глаза Мойры взглянули на него с явным возмущением, и это смутило Джека.

— Я категорически против того, чтобы меня использовали в низких целях. Другие пробовали и ничего не добились.

Джек, прищурившись, пристально посмотрел на собеседницу. Что она, черт возьми, хотела сказать этим замечанием? О каких низких целях идет речь?

— Дорогая мисс, у Спенса и у меня нет никакого злого умысла. С нами вы в полной безопасности.

Вид у Мойры был скептический, но она решила выслушать до конца.

— Продолжайте, сэр. Я вас слушаю.

— Если вы согласитесь участвовать в маленьком спектакле, который мы со Спенсом вам предложим, я обещаю вам грандиозное приключение. Мало того, если все пойдет как следует, вам больше никогда не придется беспокоиться о деньгах. Вы будете вполне обеспечены сами и обеспечите вашего брата.

Мойра широко раскрыла недоверчивые глаза:

— Каким образом вы предполагаете добиться этого? Джек присел на краешек кровати, глаза его сверкали веселым оживлением.

— Вы когда-нибудь думали о том, чтобы стать леди? Войти в общество?

Мойра гордо выпрямилась, приняв его слова за оскорбление:

— Я и есть леди! Хотя я не воспитывалась в старинном родовом поместье, тем не менее это так.

Джека едва заметно усмехнулся. Он ее поймал.

— Докажите это. Посмотрим, обладаете ли вы качества ми, которые позволят вам войти в лондонское высшее общество.

Забыв о том, что она почти совсем раздета, Мойра подскочила в постели и немедленно поморщилась от боли в сломанной руке.

— В своем ли вы уме, сэр? Это просто немыслимо, чтобы меня приняли в высшем свете.

Джек загадочно улыбнулся:

— Спенс и я намерены доказать, что вы ошибаетесь. Вы будете приняты в свете, мисс О'Тул, Мы обучим вас этикету и, когда настанет подходящее время, представим вас как мою подопечную, дальнюю родственницу из Ирландии. Вашего батюшку мы сделаем бароном, и вы таким образом станете титулованной леди. Леди Мойрой. Как звучит, а?

— Возмутительно.

— Спенс и я сделаем все от нас зависящее, чтобы выдать вас замуж за вполне порядочного представителя лондонского света, достаточно богатого, чтобы он мог достойно содержать вас и помогать вашему брату. Если этого недостаточно, просто подумайте о том, сколько удовольствия мы извлечем из этой маленькой авантюры.

Мысли у Мойры разбегались. То, что предлагал сэр Грей-сток, было попросту смешно. Не случайно его прозвали Черным Джеком. Его извращенное чувство юмора доведет их до беды. Подумать только, выдать ее, Мойру, за родственницу! Разве кто-нибудь поверит в это? Мать много раз говорила Мойре, что ее дедушка был знатного происхождения, однако не осталось никаких доказательств, подтверждающих ее слова. Но что делать? Найти работу без рекомендаций почти невозможно. И ей нечем оплатить дорогу в Ирландию, даже если бы она решилась снова сесть на шею брата.

Тщательно обдумав предложенную ей идею, Мойра пришла к выводу, что в ней есть определенный смысл. Выйти замуж ради денег совсем неплохо. Правда, есть во всем этом и недостаток: ей придется ежедневно общаться с Черным Джеком, пока она не покинет его дом. Джек слишком самоуверен, слишком красив и… чересчур мужчина, будь он проклят!

— Ну, как вам нравится эта мысль? — возбужденно поинтересовался Спенс, который в нетерпении переступал с ноги на ногу, ожидая решения Мойры.

— К чему вам все эти заботы? Ведь вы затеяли всю эту историю только от скуки. Какая вам выгода от того, что вы меня выдадите замуж?

— Пара…

— Никакой, — вмешался Джек, перебивая Спенса и не давая ему договорить. Он считал, что лучше не упоминать о заключенном ими пари: пара лошадей против двух тысяч фунтов. — Мы просто принимаем близко к сердцу ваши интересы. А нас это приключение, несомненно, развлечет.

Глаза Джека скользнули по верхней части тела Мойры: одеяло сползло на талию, а ветхая рубашка скрывала немногое. Груди у девушки были округлые и полные, хоть и не особенно большие; он видел темные ореолы сосков, дерзко вырисовывающиеся под тонкой тканью рубашки. Он почувствовал внезапную вспышку желания, ему захотелось протянуть руки и взять в свои большие ладони эти соблазнительные округлости. Пальцы уже будто бы ощущали тепло женской плоти. Джек моргнул и отвел глаза, удивленный своей реакцией. Мойра перехватила его взгляд и рывком натянула одеяло до самого подбородка. Она никогда не испытывала потребности в такого рода внимании.

— Любопытно, — с горечью произнесла Мойра, — неужели джентри ни о чем другом не думают?

— В чем дело? — усмехался Спенс во весь рот.

— Послушайте, мисс О’Тул, что вы такое говорите? — с раздражением опросил Джек. — Вы ничего не теряете и многое выигрываете.

А что ей, собственно, терять, подумала Мойра. Но вдруг она встретит своих бывших нанимателей, когда появится в обществе? Что, если она столкнется с лордом Роджером па каком-нибудь приеме? Возможно, он ее тогда и не узнает. Старшие Мэйхью из-за преклонного возраста выезжают в свет редко, а лорда Роджера не занимают чинные светские вечера. И тем не менее не исключена возможность, что дороги их пересекутся. Однако была не была, риск — благородное дело.

— Ну хорошо, — неохотно согласилась Мойра. — Я сделаю это, чтобы доказать вам, что я настоящая леди, не хуже любой женщины вашего круга. И чтобы помочь брату. Но главным образом потому, что не хочу быть для вас обузой.

Джек устремил на нее мрачный взгляд:

— Я сам должен жениться на богатой наследнице, если хочу выжить, и выполню свои обязательства. Если бы не я, вы бы сейчас были здоровы и веселы, а не лежали бы в этой постели.

— Замечательно, мисс Мойра! — с восторгом воскликнул Спенс. — Когда вы будете готовы, Джек представит вас как свою дальнюю родственницу, а дальше все пойдет своим чередом. Вы красавица. В вас нет ничего грубого и вульгарного. Если Джек выиграет, мы через три месяца поднимем тост за ваше обручение. Но если победителем стану я…

— Довольно, Спенс, — остановил его Джек. — Мы утоми ли гостью. Ей надо отдохнуть. А вам — заняться разработкой дальнейших действий.

— Разве мы не… — начал было Спенс, но Джек решительно вытолкал его из комнаты.

Мойра покачивала больную руку и обдумывала безумную идею Джека. Глупо, что она дала согласие, но разве у нее есть выбор? Несмотря на уверения Джека в обратном, было ясно, что ему вовсе не хотелось брать на себя дополнительные обязательства. Он считает, что сбил ее своей каретой. Но она-то точно знает, что он не причинил ей большего вреда, чем тот, который она причинила себе сама, выпрыгнув из экипажа лорда Роджера. Она чувствовала себя виноватой в своей лжи, но сказать Джеку правду боялась.

Мойра основательно запуталась и не видела благопристойного выхода из создавшегося положения. Придется пройти через это и доказать Черному Джеку, что быть настоящей леди можно независимо от происхождения.

Мысли Мойры окончательно смешались, но тут она услышала стук в дверь. Несколькими мгновениями позже в комнату просунулась голова Петтибоуна.

— Войдите!

Он переступил порог:

— Не нужно ли вам чего-нибудь, мисс?

— Нет, благодарю вас. Вы были более чем добры. Давно ли вы служите у сэра Грейстока?

— Да, мисс, очень давно.

Мойра прикусила губу, потом вдруг выпалила:

— Правда ли, что у него такое же черное сердце, как его прозвище?

На мгновение Петтибоун лишился дара речи, но быстро пришел в себя.

— Ни в малейшей степени, мисс. Вы не должны верить всему, что слышите. Действительно, временами он бывает неуправляем, но я ни разу не видел, чтобы он сознательно кого-то обидел, особенно женщину.

— Правда ли, что он зарабатывает на жизнь за игорным столом?

— Это так и есть, мисс. Его родные оставили ему немногое, помимо этого дома с привидениями. И, как вы могли заметить, дом этот до жалости обветшал.

Глаза у Мойры округлились.

— С привидениями?

— Вот-вот, мисс. Говорят, что леди Амелия Грейсток ночами бродит по дому, так что не пугайтесь, если она решит вас навестить.

— Вы когда-нибудь ее видели?

— Леди Амелия является только членам семьи, нуждающимся в ее помощи. Ходят слухи, что она спасла не одного бедолагу из этого семейства. В последние годы у нее не было особых причин кого-то спасать, пока не появился мой нынешний хозяин. Но увы, — вздохнул слуга, — насколько мне известно, леди Амелия пока что не приходила к своему сбившемуся с пути праправнуку.

— А почему привидение посещает Грейстоков? — полюбопытствовала Мойра, которую, как всякую ирландку, чрезвычайно занимали призраки и все с ними связанное.

— Это грустная история, мисс. — Петтибоун заметно оживился. Ничто не доставляло ему большего удовольствия, чем возможность щегольнуть знанием фамильных преданий Грейстоков. — Единственный сын леди Амелии был негодяем наихудшего сорта. Он проводил свои дни в пьянстве, карточной игре, на дуэлях и… э-э… с дамами дурной репутации. Это он пустил на ветер состояние семьи. Леди Амелии удалось женить его на прекрасной девушке, но это его не изменило. Он был убит на дуэли еще до того, как родился его наследник.

— Как это печально, — вздохнула Мойра.

— Леди Амелия скончалась через несколько лет после смерти сына. Перед смертью она поклялась, что ни один продолжатель рода Грейстоков не пойдет по той дорожке, которую прошел ее распутный сын, даже если ей ради этого придется являться в виде призрака. Согласно преданию, она сдержала клятву, посещая только тех из потомков, которые вели неправедную жизнь.

— Вы верите в эту легенду? — спросила Мойра, чрезвычайно заинтригованная.

Петтибоун пожал плечами:

— Да. В течение нескольких последних поколений в семье Грейстоков не было беспутных мужчин. Это вполне может быть результатом вмешательства леди Амелии.

— Спасибо, что рассказали мне об этом, мистер Петтибоун.

— Если вам ничего не нужно, мисс, я вернусь к своим обязанностям.

— Вы не знаете, что случилось с моей одеждой? Я не могу ее найти.

— Ее стирают и чинят. Вернут, как только доктор разрешит вам вставать с постели. Он приедет сегодня попозже, чтобы взглянуть на вашу руку.

Когда Петтибоун ушел, Мойра снова погрузилась в размышления, главным образом касающиеся ее красавца благодетеля. Насколько чисты побуждения Джека Грейстока? Она была не столь наивна, чтобы верить в бескорыстие. Джек тоже не показался ей альтруистом. Искатель удовольствий, потворствующий своим желаниям. Возможно ли, что лишь жажда развлечений заставила его уговорить Мойру согласиться на эту безумную затею?

Святая Матерь Божия! Мойра обнаружила, что не в состоянии думать ни о чем, кроме серых глаз Черного Джека, непокорных, полных жизни, завораживающих внимательностью взгляда. Она была признательна за урок, который преподал ей лорд Роджер. Ни один мужчина не стоит доверия. Следует не забывать об этом во время общения с Черным Джеком.

Глава 3

Джек и мысли не допускал о том, чтобы присутствие гостьи нарушило в этот вечер привычный уклад его жизни. Он пообедал в одиночестве, тщательно оделся и в девять часов, заглянув к Мойре и пожелав ей спокойной ночи, вышел из дома. Джек надеялся нынче выиграть достаточно, чтобы хватило на уплату неотложных долгов. А завтра он займется превращением маленькой ирландской простушки в гордую леди.

В клубе «Уайте» было полно народу. Многочисленные приятели приветствовали Джека, пока он прокладывал себе путь в игорный зал. Лишь немногие дамы улыбались ему скромно и сдержанно, большинство же откровенно кокетничали. Красивая, утонченного вида леди смело подошла к нему и взяла под руку властным жестом, который свидетельствовал о близком знакомстве.

— Джек, вы просто негодяй! — Она игриво ударила его веером. — Как это скверно с вашей стороны заставить меня ждать.

— Если бы я знал, что вы меня ждете, леди Виктория, я бы поторопился, — галантно возразил Джек.

Проницательные голубые глаза леди Виктории смотрели на него с нескрываемой страстью и обещанием. Она знала, что Джек нуждается в женитьбе из-за денег, и, поскольку была несусветно богата, считала себя прекрасной парой для такого шалопая. Для нее не имело значения, что Грейсток всего лишь баронет, как и ее покойный муж, потому что Джек давал ей нечто совершенно исключительное. Как мужчина он не знал себе равных. Ни один из знакомых ей джентльменов не обладал даже в небольшой степени теми качествами, которые у Джека имелись в изобилии. В постели их дуэт достигал высшей полноты наслаждения. Леди Виктория хотела заполучить Черного Джека, хотела этого отчаянно. И не для одной-двух встреч. Она хотела его исключительно для себя и навсегда. Она рассчитывала, что ее огромное состояние будет держать его в рамках относительной верности, когда они поженятся.

Виктория облизнула полные губы и соблазнительно улыбнулась.

— Здесь так шумно, Джексон, дорогой. Почему бы нам не поискать более уединенное местечко? Лучше всего поедем к тебе, потому что мои слуги любят посплетничать, а твой умеет хранить секреты.

Джек сощурил серые глаза. Виктория вовсе не нуждалась в особой конфиденциальности, и он всегда это знал. В постели им было хорошо, и его привлекали ее деньги. Но, по правде говоря, не он стал инициатором в делах сердечных. Виктория, агрессивная в постели, ничуть не скрывала своего желания выйти за него замуж. Джек был уверен, что она вскоре добьется своего.

— Я хотел бы сначала попытать счастья за игорным столом, — мягко проговорил он, — Чувствую, что поймаю сегодня удачу.

— Я бы сказала, что ты ее уже поймал, — заметила Виктория, на этот раз улыбаясь весьма игриво. — Я подожду тебя, но не слишком задерживайся.

Она еще раз кокетливо стукнула его веером и ускользнула в толпу.

Джек, нахмурившись, наблюдал, как она вызывающе вильнула обтянутыми дорогой материей бедрами. Он высоко ценил необузданную сексуальность Виктории и получал огромное наслаждение от их любовных игр. Почему же она вдруг показалась ему такой навязчивой? Почему ее зрелое очарование вдруг показалось ему потускневшим? Он тряхнул головой, стараясь прогнать столь глупые мысли. Леди Виктория Грин — лучший вариант во всех отношениях, к тому же она богаче самых смелых его ожиданий. Ему больше никогда не придется заботиться о деньгах.

Джек понимал, что Виктория надеется, как только они поженятся, изменить его привычки, но никто лучше его не знал, что ей это не удастся. Нужна женщина совсем другого склада, чтобы избавить его от необузданности и тяги к приключениям. Невзирая на мнение света, Черный Джек всегда поступал как ему нравилось. Безоглядный, безрассудный, идущий напролом — так его характеризовали, и это в основном было верно.

Джек радовался невероятному счастью. Впервые за много недель леди Удача улыбалась ему. Когда он встал из-за игорного стола, карманы у него раздулись от нескольких сотен фунтов и голова кружилась от спиртного. Час был поздний, но Виктория все еще ждала его. Когда он взял свое пальто, се алые губы искривились в притворном негодовании.

— Ты заставил меня ждать слишком долго, любовь моя. Джек посмотрел на нее с вожделением:

— Я готов. Даже более чем готов.

— Я тоже. — Она взяла его за руку и почти силой вывела из клуба. — Скорее, милый! Мне не терпится почувствовать тебя. Ожидание обострило мой аппетит.

Джек усадил Викторию в свою карету, дал указания кучеру и сел на сиденье рядом с ней. Карманы Джека были полны денег, рядом сидела желанная женщина, которая согреет его постель, стало быть, все в мире шло как надо. Или почти как надо. Он старался не думать о своей ирландской гостье и о пари, заключенном со Спенсом.

Джек все еще не решил, то ли Мойра и в самом деле служанка, то ли все-таки шлюха. Она так неопределенно говорила о своем прежнем месте работы, что у Джека возникли серьезные сомнения насчет ее истинного занятия. Конечно, это не имело большого значения. Главное, что пари со Спенсом сулит ему материальную выгоду, а также развлечет и избавит от ответственности за Мойру О'Тул. Рисковал он только одним, своей единственной ценностью — отличной парой серых.

— Ты такой тихий сегодня, дорогой, — проворковала Виктория, когда они въезжали в ворота Грейсток-Мэнора.

Ее рука легла на колено Джека, поднялась выше, поглаживая выпуклые мышцы, обтянутые тонкой тканью узких брюк. Джек напрягся.

— Похотливая сука, — пробормотал он без малейшего осуждения.

Выскочив из кареты, едва она остановилась, Джек обошел экипаж, принял Викторию в свои объятия и зашагал к дому. Неистовое желание вышибло все мысли из его головы.

Джек ударил ногой в дверь, призывая Петтибоуна. Тот, очевидно, поднятый с постели, шаркая, явился на зов. Брови старики взлетели высоко вверх, когда он увидел Джека с леди Викторией на руках.

— Еще одна, сэр Джек? — весьма сухо осведомился слуга. — Я-то думал, прошлой ночью вы получили хороший урок.

— Идите спать, Петтибоун, — сварливо сказал Джек. — Я сам позабочусь о себе сегодня.

— Как пожелаете, — с сомнением произнес Петтибоун. — Поосторожнее на лестнице, сэр, вы нетвердо держитесь на ногах.

— Доброй ночи, — оборвал его Джек.

Виктория уткнулась головой Джеку в плечо и засмеялась.

— Какой ужасный старикашка! Когда мы поженимся, его надо будет прогнать.

Джек поцелуем закрыл ей рот. Он был так разгорячен и возбужден, что, взбираясь по лестнице, перешагивал сразу через две ступеньки. Одержимый желанием, Джек отворил дверь своей комнаты, совершенно позабыв, что предоставил ее Мойре. Влетев в спальню, он ринулся к кровати, чтобы немедленно овладеть Викторией. Свет от тлеющих в камине углей был слишком тусклым, чтобы заметить маленькую фигурку на постели.

Мойра пробудилась от звука голосов и оттого, что кто-то ворвался в комнату. Она едва успела откатиться на край кровати за секунду до того, как рядом с ней рухнула какая-то сокрушительная тяжесть. Девушка услышала вскрик женщины и стон мужчины и в ужасе закричала сама.

Джек чертыхнулся и вскочил, с запозданием вспомнив, что его комната занята. Застигнутая врасплох Виктория потеряла дар речи. Джек дрожащей рукой зажег свечи в канделябре на прикроватном столике. Виктория в ужасе уставилась на Мойру.

— Кто вы такая? — с возмущением спросила Виктория. — Что вы делаете в постели Джека?

Мойра натянула одеяло до самого подбородка. Она не имела представления, кто перед ней, однако нетрудно было догадаться, с какой целью этот бабник притащил сюда женщину.

— Проклятие! — выругался Джек, запустив пальцы в свою и без того взлохмаченную шевелюру. — Я совершенно забыл о Мойре.

— Это заметно. — Голос Виктории дрожал от злобы. — Полагаю, ты используешь своих пассий поочередно. Или ты сегодня намеревался позабавиться с нами обеими?

— Леди Мойра — моя подопечная, Виктория, — сказал Джек, призвав на помощь историю, которую они со Спенсом выдумали. — Она моя дальняя родственница по отцовской линии. С ней произошел несчастный случай по дороге из Ирландии, и сейчас она находится под присмотром врача. А я нынче совсем позабыл, что предоставил ей свою спальню.

Он повернулся к Мойре.

— Леди Мойра, это леди Виктория Грин. Мойра приехала провести сезон в Лондоне, — пояснил он Виктории.

— Впервые слышу, что у тебя есть подопечная. Леди Мойра из числа охотниц за мужьями? — поинтересовалась Виктория, обратив па нее высокомерный взор. — Значит, вы ирландка, — констатировала она, и это прозвучало как оскорбление.

Мойра открыла рот, чтобы ответить, но Джек опередил се:

— Леди Мойра и в самом деле ирландка. Ее отец — барон, он предпочитает деревенскую жизнь городской. В какой-то мере ты права: Мойра действительно ищет достойного кандидата на роль мужа.

— Мне известны почти все подходящие холостяки, — сказала Виктория. — Я помогу вам войти в общество.

— Пройдет несколько недель, прежде чем у Мойры рука заживет настолько, чтобы можно было появляться в обществе, — заметил Джек. — Но теперь не время и не место для разговоров. Идем, Виктория, Мойре надо спать.

Он почти силой вывел Викторию из комнаты, злясь на тебя за дурацкий промах. Не стоило так напиваться. Спиртное уже довело его до беды в предыдущую ночь, нужно было извлечь из этого урок. Выйдя из спальни Мойры, он мысленно дал себе обет избегать в будущем чересчур крепких напитков. Подумал: любопытно, слышит ли его сейчас леди Амелия, и усмехнулся.

— Куда ты меня тащишь? — спросила Виктория, когда Джек повел ее к свободной комнате.

— В этом чертовом доме все-таки больше одной кровати, — ответил он.

Виктория уперлась и высвободила руку.

— Я уже не в настроении, — заявила она, и уголки ее губ недовольно опустились. — Твоя юная гостья меня удивила. Что за несчастный случай с ней произошел? Лицо у нее до сих пор все в синяках.

— Поломка кареты, — коротко ответил Джек. — Ты что, намерена уехать, Виктория? Это на тебя не похоже.

— Я сержусь, Джек. И не знаю, поверила ли тебе. Надо же, подопечная! Вы что-то скрываете, Джексон Грейсток. Бог знает, чего ради я терплю все это! Отправь меня домой.

— Хорошо, дорогая, — согласился Джек, слегка пожав плечами. — Я велю кучеру отвезти тебя домой. Увидимся завтра вечером у Уиткомов. Надеюсь, к тому времени твоя обида улетучится.

— Возможно, — надув губы, ответила Виктория. — А возможно, и нет.

Джек со смешанным чувством наблюдал за тем, как его любовница садится в карету. По правде говоря, его собственный ныл после вторжения к Мойре определенно угас. Не то чтобы он отказался от мысли о Виктории и ее деньгах. Но, едва карета скрылась из виду, Виктория удалилась на задворки его сознания, а ее место заняла Мойра.

Шаги Джека невольно замедлились, когда он проходил мимо комнаты Мойры — то бишь своей собственной спальни. Надо бы извиниться, подумалось ему, хотя, по сути дела, он ничего не обязан был объяснять. Девица ворвалась в его жизнь без приглашения, и он подозревал, что за этим скрывается леди Амелия. Если бы не фамильное привидение, то прошлой ночью он спокойно бы спал в своей постели, и Мойру нашла бы не его карета, а чья-то еще. Он не имел представления, что у леди Амелии на уме, но был убежден, что та вовсе не желала юной ирландке серьезного увечья.

Какой-то неуемный бес побудил Джека негромко постучать в дверь спальни и окликнуть Мойру. Если она не отзовется, он тихо и мирно уйдет к себе, а объяснение отложит на потом.

У Мойры меж тем сна не было ни в одном глазу. Ее бросало в дрожь при мысли о том, что она едва не стала свидетельницей любовных игр Джека Грейстока и дамы его сердца.

Этот человек просто неисправимый бабник. Неужели у него нет ни капли совести?

— Мойра, это Джек. Вы не спите?

Мойра подождала, когда уймется внезапное сердцебиение.

— Нет.

— Можно мне войти на минутку? Я должен вам объяснить…

— Входите, сэр, хотя вы ничего не должны мне объяснять. Я всего лишь гостья в вашем доме. Вы можете поступать как вам заблагорассудится.

Джек вошел в комнату и направился к кровати. Остановился и замер с видом нашалившего мальчугана.

— Мне жаль, что так вышло. Я, как всегда, чересчур много выпил и забыл, что предоставил вам свою спальню.

— Я в вашем доме незваная гостья, сэр. Пусть вас не беспокоит то, что со мной случилось. Я уйду через пару дней, и ваша личная жизнь войдет в привычную колею.

Джек вздохнул и осторожно присел на краешек кровати.

— Никуда вы не уйдете. Вы пострадали по моей вине, и мой долг — заботиться о вас, пока вы не поправитесь.

Свет канделябра падал на лицо Мойры, и Джек в очередной раз был поражен красотой девушки. Несмотря на синяки, ее необычная внешность поражала. Точеный носик, полные губы, все черты с любовью вылеплены великим скульптором — природой. Богатые оттенки каштановых волос от темно-золотого до цвета красной меди. За очаровательным изяществом, похоже, таилась сила, ничуть не умаляющая женственности.

Мойра заметила теплые искорки в глазах Джека и вздрогнула, когда он осторожно коснулся ее щеки кончиками пальцев.

— Ваша красота поразит всех, Мойра, когда вы поправитесь. — Он обвел пальцем контур ее рта, ощущая его влекущую полноту и собственный неукротимый порыв почувствовать эти губы на своих. — Вы сделаете счастливым какого-нибудь мужчину.

Внезапно он нежно взял лицо девушки в ладони, наклонил голову и поцеловал ее. Поцелуй был нежный, неторопливый. Глаза Мойры закрылись. Сила и тепло. Впервые за последние недели она чувствовала себя в безопасности. Но она понимала, что верить такому человеку, как Черный Джек, нельзя. Она вздохнула. Как было бы чудесно, если бы она могла ему довериться!

Мойра почувствовала, как ее обдало жаром, все эмоции обострилась. Она представления не имела, что обыкновенный поцелуй может так вскружить голову. Ее тело медленно расслабилось, приникло к Джеку; тот застонал, заключил Мойру в объятия и крепко прижал к себе.

Поцелуй стал страстным, глубоким. В голове у Мойры шумело, ее словно влекло куда-то стремительным течением, в какую-то иную, неведомую доселе реальность, куда уводил ее Джек.

Мойра застонала от разочарования, когда путешествие в неведомое внезапно прервалось. Но стон почти тотчас перешел в еле слышный вздох, едва Джек принялся осыпать быстрыми, жаркими поцелуями ее щеки, подбородок, брови, коснулся губами мочек уха. Девушка задрожала всем телом, когда губы Джека скользнули к ямочке у основания шеи, потом через тонкую материю рубашки прильнули к впадине между грудей и наконец захватили сосок нежным и сильным движением.

— Матерь Божия! — вскрикнула Мойра, внезапно осознав, как бурно отзывается ее тело на каждое прикосновение.

Что этот негодяй с ней делает? Неужели он хочет от нее того же, что и Роджер Мэйхью? Уж не думает ли он, что она займет место леди Виктории в его постели? Мойра попыталась оттолкнуть Джека, но охнула от боли в сломанной руке.

Джек мгновенно отпрянул, лицо его исказила гримаса. Чем-то, черт побери, он занимается? Эта ирландская девчонка околдовала его. Он не мог припомнить случая, когда до такой степени терял самообладание. Не имеет значения, шлюха она или служанка, он не вправе обращаться с ней так, если решил позаботиться о ее благополучии. Но сладость ее губ мгновенно заставила его забыть обо всем. В какой-то миг он поймал себя на желании немедленно обнажить ее прелестное тело.

— Простите, Мойра. Я причинил вам боль? Вы не должны были искушать меня. Я привык брать то, что женщина предлагает.

Мойра прямо-таки взорвалась:

— Искушать вас? Я ничего подобного не делала! Я вам ничего не предлагала!

Она не просто рассердилась на Джека за его неожиданное и столь бурное «ухаживание», она была в ярости оттого, что поддалась его ласкам. Она позволила ему зайти слишком далеко. Никто еще таким образом не дотрагивался до ее тела. Мойра, конечно, знала о том, что происходит между мужчиной и женщиной, — хотя бы потому, что жила в одном доме с братом и его женой, но до сих пор ей самой не доводилось испытывать страсть.

Джек смотрел на нее раздумчиво и с недоверием.

— Я, как вы понимаете, не вчера родился. Вы были готовы отдаться мне, пока я случайно не задел вашу сломанную руку.

— Вы воспользовались своим преимуществом! — выкрикнула Мойра. — Тем, что у меня нет опыта подобных ситуаций.

Дугообразные брови Джека поднялись в явном недоумении.

— Ну раз вы так говорите… Уже поздно, Мойра. Не будем спорить. Я пришел извиниться за то, что столь нелепо ворвался к вам в комнату, а вовсе не с тем, чтобы соблазнить вас. Поцелуй ничего не значил. Забудьте о происшедшем. Спокойной ночи, Мойра. Виктория уехала, сегодня вас больше никто не побеспокоит. — И он вышел из спальни.

Мойра смотрела ему вслед. Странный жар внизу живота уменьшился, когда Джек удалился, но не исчез совсем. Да, Грейсток вполне оправдывал свою репутацию рокового соблазнителя. Если у нее есть хоть капля здравого смысла, ей следует покинуть этот дом, как только она будет в состоянии это сделать, и заботиться о себе самой. К несчастью, существовали вещи куда более опасные, нежели поцелуи Черного Джека.

И именно он хочет предоставить ей шанс избежать худшей участи. Если она выйдет замуж за человека с деньгами и положением, многие проблемы решатся сами собой.

Джек бросился на постель, даже не потрудившись раздеться. Он не мог взять в толк, что это на него нашло в спальне у Мойры. Неужели Виктория возбудила его настолько, что сделала опасным для любой особы женского пола? Не в его привычках набрасываться на беззащитную женщину, даже если ее нравственность вызывает сомнение. Чего ради, если он может найти сколько угодно женщин, готовых ему отдаться? Большинство из его знакомых дам не прочь уступить Черному Джеку. А он повел себя как полный болван. Такое больше не должно повториться.

От злости он задал хорошую трепку подушке, потом повернулся на бок и закрыл глаза. Он чертовски мало спал последние несколько ночей, а ведь перед ним стоит весьма сложная задача. Он должен превратить Мойру О'Тул в настоящуюледи и удачно выдать ее замуж. Тяжело вздохнув, Джек постарался изгнать из своей головы воспоминания о широко раскрытых золотистых глазах Мойры, ее грудях с розовыми бутонами сосков и нежной белой коже. Не слишком простое дело для мужчины, так и не утолившего своего желания.

Яркий свет проник сквозь плотно закрытые веки Джека и вывел его из неясной полудремы. Он поднял руку, чтобы прикрыть глаза в надежде, что свет исчезнет. Этого не произошло. Уж не Петтибоун ли явился в комнату и зажег лампу, чтобы развести огонь в камине? Любопытство победило, и Джек наконец открыл глаза. То, что он увидел, вызвало желание немедленно закрыть их снова. Призрак леди Амелии склонился над кроватью, кивая головой с видом полного удовлетворения.

— Какого черта вам еще от меня нужно? — прорычал Джек. — Вы отправили меня, как дурака, вон из дома в самую мерзкую погоду, и что из этого вышло? Какая-то немыслимая особа спит теперь в моей постели, а я даже не могу позволить себе переспать с ней!

Леди Амелию бурная вспышка Джека, видимо, ничуть не обескуражила. Мало того, если допустить, что привидения улыбаются, именно это она и делала.

— Сегодня ночью вам не удастся выпроводить меня из дома, миледи, так и знайте, — брюзгливо продолжал Джек. — По вашей милости я чертовски мало спал в последнее время.

Леди Амелия покачала головой, как бы давая понять, что ему нет необходимости вставать сейчас со своего ложа.

— Можете вы сказать мне, зачем вы здесь? — на этот раз вполне любезно осведомился Джек. — Чего вы от меня хотите? Вы можете говорить? Я ведь вам уже сообщил, что дьявол наложил на меня лапу. Меня не спасти. Не мешайте же мне идти своим путем.

Леди Амелия приблизилась настолько, что Джек, кажется, даже почувствовал тепло исходящего от нее света. Он слегка напрягся, когда призрак наклонился к нему. Кто знает, чего от нее можно ожидать? Он ощутил еле слышное дуновение, и послышались звуки, такие тихие, что Джеку подумалось, будто он лишь вообразил себе произнесенные привидением слова. «Она спасет тебя».

— Что? Что вы такое сказали? О ком вы говорите? Если и последовал ответ, то он растворился в воздухе. Свет померк, леди Амелия исчезла. Джек застонал и закрыл глаза. Сон пришел мгновенно. Проснувшись утром, Джек вспомнил слова леди Амелии и принялся гадать, что бы они значили. Привидение становилось все более и более назойливым.

Мойра пробудилась поздно. Прошедшей ночью ее отдых был грубо прерван, и заснуть ей удалось уже только перед рассветом.

— Вы проснулись, мисс? — после деликатного стука в дверь спросил знакомый голос.

Мойра улыбнулась, узнав Петтибоуна.

— Проснулась, мистер Петтибоун. Входите.

Слуга вошел, держа в руках поднос с чаем и аппетитными на вид бисквитами.

— Вы проголодались, мисс? Попозже я подам вам что-нибудь посытнее.

— Так вы еще и повар?

— Вот именно, мисс, вы угадали. Два раза в неделю приходит женщина стирать и делать уборку, а все остальное хозяйство на мне.

— Вы просто сокровище, мистер Петтибоун. Надеюсь, сэр Джек ценит вас по достоинству. Когда моя рука придет в норму, я, быть может, стану вам помогать.

Петтибоун просиял, и улыбка смягчила его черты.

— О нет, мисс. Сэр Джек этого не позволит. Петтибоун покраснел и в смущении отвел взгляд. Неясно, как Мойра отнесется к тому, что Джек посвятил слугу в свой план выдать ее за леди.

Не обратив внимания на его смущение, Мойра весело продолжала:

— Я сегодня хотела бы встать, я себя совсем хорошо чувствую.

— Сэр Джек сам скажет вам, когда можно будет подняться с постели.

— Пожалуйста, передайте ему, что я хотела бы с ним поговорить.

— Разумеется, мисс, как только он вернется. Он поехал навестить молодого лорда Фенвика.

Никто из семьи Фенвик еще не вставая, да и Спенс оставался бы в постели, если бы Джек не постучал в дверь в такой безбожно ранний час, как девять утра.

— Что я могу для тебя сделать, Джек? — спросил Спенс с чудовищным зевком. — Ходят слухи, что вчера вечером ты уехал из клуба вместе с леди Викторией. Ты уже сделал предложение?

— Забудь о леди Виктории, Я не затем к тебе приехал.

— Да, а кстати, какого дьявола ты явился сюда спозаранку? У тебя какие-то осложнения с ирландской девчонкой?

— Хотел бы я, чтобы все было так просто, — пробормотал Джек, вспомнив поцелуй, который едва не привел к катастрофе. — Это вышло вопреки моим намерениям, однако прошлой ночью Виктория познакомилась с Мойрой, и я должен был представить девицу как свою подопечную. Чтобы все предусмотреть и избежать грязных сплетен, придется нанять для нее горничную.

— Сочувствую от всего сердца, но я сам на мели, пока не получу свое содержание на следующий квартал. Мне бы очень не хотелось, чтобы родители узнали, что я уже проиграл все имеющиеся деньги. Собственным состоянием я смогу распоряжаться только через два года.

— Дьявол побери, какая досада, что ни один из нас не может оплатить горничную! Вчера вечером я выиграл несколько сотен фунтов и отдал их Петтибоуну, чтобы он рассчитался с самыми неотложными долгами.

— У меня есть идея, — оживился Спенс. — В этом доме такое количество служанок, что матушка не в состоянии их всех упомнить. Я просто пойду на кухню, выберу одну из помощниц кухарки и одолжу ее тебе на несколько месяцев. А платить ей будут Фенвики. Никто ни о чем не догадается.

— Ты полагаешь, что посудомойка может быть горничной Мойры?

— У тебя есть другие варианты? — поинтересовался Спенс, обрадованный тем, что так легко справился с задачей. — Давай пойдем и посмотрим, кто нам больше подойдет, пока родители еще не встали.

Девушка, которую они выбрали, казалась вполне приемлемой кандидатурой, несмотря на юный возраст и застенчивость. Так, во всяком случае, решил Джек, пока Спенс растолковывал, что от нее потребуется.

— Горничная для леди? — спросила молоденькая Джилли Скрэнтон, когда ей сообщили о временной работе у сэра Джека Грейстока. — Я должна ухаживать за леди, которая пострадала из-за несчастного случая с каретой? Но я никогда не была горничной!

Хорошенькая шестнадцатилетняя Джилли была румяной блондинкой с простодушными голубыми глазами и завораживающей улыбкой. Она выглядела самой невинной из всех девушек, каких только знал Джек.

— Ты научишься, Джилли, — самым убедительным тоном произнес Спенс. — Ты никому не должна говорить об этой временной работе. Я все улажу с экономкой, и тебя никто не станет ни о чем спрашивать, когда ты вернешься. Я прослежу за тем, чтобы тебе платили побольше за счет моего квартального содержания.

— Ты уверен, что сможешь договориться с экономкой? — уточнил Джек.

Спенс одарил его самоуверенной улыбкой.

— Старушка имеет ко мне слабость. Немного лести — и не согласится на что угодно. — Спенс повернулся к девушке: — Отправляйся к сэру Джеку, Джилли. Все будет хорошо.

Джилли бросила на приятеля своего хозяина скептический взгляд. Она, разумеется, слышала о скандальном Черном Джеке, да и кто не слышал? Ее одолели сомнения, но только на секунду. Любое занятие лучше, чем с утра до ночи скоблить горшки и сковородки и слушать ворчание кухарки, что она делает это недостаточно быстро. Да, почти любое. При первом же намеке на непристойное предложение она улетучится оттуда немедленно.

— Соглашайтесь, детка, — сказал Грейсток, которому очень не нравилось, с каким выражением блондиночка на него поглядывает. — Я вас не съем. Предпочитаю женщин постарше. Я и сам не очень хорошо разбираюсь во всей этой истории, но вы кажетесь достаточно умненькой, чтобы всему научиться по ходу дела.

— О да, сэр. Я быстро все схватываю. Я только соберу вещи и мигом вернусь.

— Ты мне очень помог, Спенс. Надеюсь, в дальнейшем у нас не возникнет досадных накладок. Мойра — это не-то, что ваша застенчивая девочка. Я допустил ужасающий промах, когда привез Викторию к себе домой прошлой ночью.

Спенс подавил усмешку:

— Хотел бы я это увидеть. А что случилось? Твоя… м-м… подопечная застала тебя в компрометирующей ситуации?

— Примерно так, — сухо ответил Джек, вспомнив сладость губ Мойры и ее нежное тело. — Все это крайне не кстати. Теперь придется умасливать Викторию, чтобы она все-таки вышла за меня замуж.

— Не думаю, что ее придется долго уламывать, — задумчиво заметил Спенс. — Да, кстати, ты слышал последнюю сплетню?

— Какую? В городе Лондоне полно слухов.

— Но эта история достоверная. Речь идет о лорде Роджере Мэйхью, наследнике старого графа Монклэра.

— Что же Роджер натворил на этот раз? Ничто, связанное с этим негодяем, меня не удивит. Знаешь ли ты, что он член «Клуба адского пламени»? Он с приятелями пытался затянуть в этот клуб и меня.

— Слава Богу, что ты отказался. Болтают, что он смылся на континент в глухую ночь. Все очень загадочно. Его приятели отпадают, что он уехал. Кажется, за ним куча карточных долгов. Его родители в ярости.

— Скатертью дорога! — бросил Джек.

Глава 4

Джек вернулся в Грейсток-Мэнор к тому времени, как Мойра заканчивала завтрак. Есть левой рукой было не слишком удобно, но Мойра кое-как управилась и вполне утолила голод. Когда на пороге ее комнаты появился Джек вместе с Джилли, Мойра обрадовалась — порядком наскучило лежать в постели.

— Доброе утро, — отрывисто поздоровался Джек, стараясь не смотреть, как от дыхания Мойры поднимается простыня на той самой груди, которую он с такой страстью целовал ночью. — Это Джилли, ваша новая горничная. — Джек подтолкнул девушку вперед.

Джилли так засмотрелась на покрытое синяками лицо Мойры, что даже забыла сделать реверанс. Джек снова подтолкнул ее, и она поспешила исправить оплошность.

— Доброе утро, миледи, — приседая, произнесла она. — Я постараюсь услужить вам. Сэр Джек сказал, что с вами произошел несчастный случай.

Мойра удивленно вскинула глаза на Джека. Миледи? Но ведь она вовсе не миледи. Но, встретив предостерегающий взгляд Джека, воздержалась от дискуссии.

— Да, меня сбила карета, — только и сказала она и добавила: — Я уверена, что мы с вами поладим, Джилли.

— Чего бы вам хотелось, миледи?

— Принять ванну, — быстро ответила Мойра и вопросительно посмотрела на Джека, — Если это возможно, конечно.

— Разумеется, возможно. Найдите Петтибоуна, Джилли. Он принесет ванну и покажет вам, где хранятся необходимые вещи. Понадобится несколько дней, чтобы вы смогли ориентироваться в этой громаде. А теперь идите и захватите с собой на кухню пустой поднос.

Джилли сделала еще один реверанс, взяла поднос с колен Мойры и чуть ли не бегом покинула комнату, стремясь угодить хозяйке.

— Если она вам не по вкусу, можем подыскать другую, — заметил Джек.

— Джилли прекрасно подойдет. Я просто чувствую себя неловко. Если бы не больная рука, мне бы не понадобилась горничная.

— Горничная вам необходима для соблюдения правил приличия, — сухо напомнил Джек. — На тот случай, если вы запамятовали. Нуждаетесь ли вы в чем-то еще?

— Да. Когда мне можно будет встать с постели? Я как-то не привыкла подолгу лежать. Хотелось бы получить свою одежду.

Джек бросил на Мойру оценивающий взгляд и пришел к заключению, что она выглядит значительно лучше. Синяки потеряли свою устрашающую яркость, опухоль на лице спала.

— Заходил ли вчера доктор Дадли?

— Да. Он сказал, что все идет хорошо, и пневмония, которой он опасался, мне не угрожает. Он наложил на руку лубок и обещал, что снимет его через несколько недель.

— В таком случае я полагаю, вам можно вставать и ходить по дому, только не переутомляйтесь. Я, разумеется, могу приказать Петтибоуну принести вашу одежду. Думаю, он позаботился, чтобы все почистили и починили. Но у нас возникает в связи с этим новая проблема. Вам необходима одежда, соответствующая вашему новому положению.

— Моему положению? — колко переспросила Мойра. — Тому, которое придумали вы и лорд Фенвик?

— Да, миледи. — Джек насмешливо улыбнулся. — Теперь вы леди Мойра Грили. О'Тул звучит слишком банально. Нам придется достаточно тесно общаться, так что я буду называть вас просто Мойрой, а вы меня — Джеком. Это решено. А еще я приглашу к вам модистку, чтобы она сняла мерку. Вам сошьют новые, более подходящие наряды.

— Мне это не нравится. У нас не будет неприятностей? Джек расхохотался:

— Кто может опровергнуть мое утверждение, что вы моя дальняя родственница? Разве что вы не были со мной до конца откровенны, утаили что-то. Как насчет ваших бывших хозяев? Что, если они узнают вас, когда вы появитесь в обществе?

— Мои бывшие наниматели — люди преклонного возраста, они редко выезжают в свет. Да если мы и встретимся, они вряд ли узнают меня в модном наряде.

Мойра сочла за лучшее не упоминать о лорде Роджере, который, судя по всему, пока еще находился за границей.

— В таком случае нам ничто не должно помешать. Как только вы будете соответственно одеты и познакомитесь с тонкостями этикета, я введу вас в высшее общество. Если вы не против, завтра же приступим к нашим урокам. Вы музицируете? Поете? Танцуете?

— Играю на клавесине и пою, — с гордостью объявила Мойра. — Но я никогда не училась танцевать.

Джек был поражен. Мойра не только говорит как леди, она еще обучена пению и игре на клавесине! Почему родители дали дочери образование, не соответствующее ее положению? Где-то здесь кроется загадка, которую хотелось бы разгадать.

— Я сам научу вас танцевать.

Их разговор был прерван появлением Петтибоуна, притащившего ванну.

— Я немедленно принесу горячую воду, миледи.

— Оставляю вас наедине с вашей ванной, — произнес Джек и вышел.

Стоило ему вообразить Мойру купающейся, как его пробрал холодный пот. Это было совершенно не в его духе, вообще ему несвойственно. Женщины ему требовались исключительно для хорошего самочувствия, и то, что Мойра постоянно занимала его мысли, смущало Джека. Девушка возбуждала в нем такое невероятное желание, о котором он раньше и представления не имел. И внушала беспокойство.

Какая скука этот раут у Уиткомов, подумал Джек, направляясь к ломберным столам. Он терпеть не мог толчею, однако игорные столы выглядели соблазнительно. В большинстве своем игравшие могли себе позволить делать высокие ставки и пользовались этим. Если удача ему не изменила, а он чувствовал, что не должна бы, сегодня вечером он вернется домой с изрядным кушем, которого хватит па всевозможные наряды для новоиспеченной леди.

— Я решила простить тебя.

Джек обернулся на голос Виктории и сложил губы в улыбку.

— Признателен навеки.

Виктория пропустила мимо ушей его язвительный тон.

— А ты сомневался? Поедем сегодня ко мне, я хочу как следует помириться.

— Я к тебе приду после игры, — сказан Джек. — Оставь открытым черный ход. Я сам найду дорогу в твою спальню.

— Я буду ждать, — с придыханием проворковали Виктория. — Не задерживайся.

По непонятной причине Джек не испытывал восторга по поводу столь откровенного приглашения Виктории. Всего два или три дня назад он был бы весьма рад провести несколько искрометных часов в ее постели. Сегодня ему оставалось только надеяться, что он окажется ни высоте положения.

Игра шла успешно, и Джек выиграл несколько сотен фунтов. Пожалуй, он никогда не был настолько удачлив в игре. Возможно, он не рожден игроком, подумалось Джеку, когда он, встав из-за стола, прятал свой выигрыш в карман. Второй раз за последние несколько дней Черный Джек признавался самому себе, что его не столь уж захватывает пьянство и карточная игра, и всерьез думал, не бросить ли то и другое. Это его пугало до чертиков. Что-то с ним происходит, и это ему не нравится, просто очень не нравится.

Может, это штучки леди Амелии, размышлял он, пока набрасывал плащ и выходил в сырую ночь. С того фатального дня, когда к нему явилось фамильное привидение, жизнь Джека явно переменилась. Неужели леди Амелия не понимает, что его слишком поздно спасать? Он уже продал душу дьяволу.

Решив, что ему следует проветриться, Джек велел кучеру ехать домой, а сам направился пешком к дому Виктории — она жила неподалеку. Ночной воздух освежил его, и теперь Джек снова видел вещи в истинном свете.

Ему нужны деньги Виктории, хотя мысль об этой женщине как о супруге остужала его не меньше, чем холодный воздух ночи. Джек не знал, верит ли он в любовь, но для брака одного вожделения явно не хватит. А с Викторией их связывала только постель, хотя, сказать по правде, страсть его что-то стала угасать. Что же будет через несколько лет брака?

Супружество его не изменит, решил Джек. У него по-прежнему будет любовница или даже две, он по-прежнему будет играть, пить, развлекаться в неподобающих местах. А у Виктории, как только их взаимная страсть остынет, появятся свои тайные сердечные дела, это несомненно. Картина вырисовывалась отнюдь не вдохновляющая, но Джек не мог найти другого выхода для решения своих неотложных денежных проблем.

Все эти размышления довели Джека до головной боли и полного нежелания провести остаток ночи в постели с Викторией. Если он явится к ней теперь, в этом настроении, ничего путного у них не выйдет. Надеясь, что она в очередной раз простит его, Джек повернулся и зашагал по направлению к Грейсток-Мэнору.

На следующий день Мойра чувствовала себя достаточно хорошо, чтобы спуститься вниз и осмотреть свое временное жилище. С помощью Джилли она надела простенькое темное саржевое платье и пошла по дому, переходя из комнаты в комнату и проникаясь очарованием пришедшего в упадок старинного здания. Да, в свое время дом был великолепным! Ему можно было бы вернуть прежний внушительный вид, но для этого понадобилось бы значительное состояние, которым Джек явно не обладал.

Джек нашел Мойру в зале для приемов, где она внимательно рассматривав украшающие стены живописные полотна.

— Я вас искал. Как вы себя чувствуете?

— Неплохо, благодарю вас, сэр Джек.

— Называйте меня просто Джеком. Титул мой невысок, и редко кто о нем вспоминает. Только Петтибоун настаивает на том, чтобы обращаться ко мне по всей форме. Я подумал, что нам стоит побеседовать о разных разностях, тогда я мог бы составить представление о вашем умении вести светский разговор.

— Это мой первый урок, Джек? — язвительно спросила Мойра, снова показывая свой темперамент.

Джек усмехнулся:

— Вы за словом в карман не лезете — это хороший знак. Давайте перейдем в кабинет, там как-то проще разговаривать, чем в гостиной. Я встретил в холле Джилли и попросил принести туда что-нибудь освежающее.

— Сначала расскажите мне о тех, кто изображен на этих картинах. Кто они такие?

— Мои предки, — ответил Джек. — Господи, да я годами па них не смотрел!

— Вот это, должно быть, ваш отец, — предположила Мойра, указывая на портрет мужчины, изображенного во весь рост. — Вы на него похожи.

— Он умер, когда мне было двенадцать. Справа от него портрет моей матери.

— Она очень красива. У вас ее глаза. А кто та, другая леди?

— Леди Амелия, моя прапрабабушка. Этот дом был построен для нее.

— Она выглядит печальной.

— У нее были на то причины, ее единственный сын пал жертвой собственного беспутства. Говорят, она время от времени посещает дом, чтобы спасти своих потомков от подобной участи.

Глаза у Мойры округлились.

— А вы сами ее видели?

— Я не верю в привидения, — отрывисто произнес Джек. — Идемте. Скоро подадут чай.

Через несколько минут они уже сидели в кабинете, наслаждаясь теплом очага. Джилли принесла поднос и тотчас ушла, чтобы помочь Петтибоуну с обедом.

— Так о чем же мы будем говорить? — поинтересовалась Мойра, маленькими деликатными глотками отпивая чай.

Джек наблюдал за ее манерами и осанкой. То, что он видел, радовало его.

— Должен заметить, что ваши родители хорошо воспитали вас. Вы уверены, что никто из них не происходил из знатной семьи? Бывает же, что женщина благородного происхождения и воспитания выходит замуж за человека намного ниже ее по положению. Или наоборот.

— Папа владел небольшой фермой. Мама была сиротой. Ее взяли на воспитание монахини, когда ее мать умерла во время родов. Бабушка же была дочерью хозяина гостиницы, но мама не знала даже имени своего отца и всегда стыдилась, что она незаконнорожденная. Папа очень любил ее и никогда не спрашивал, почему она дает брату и мне образование, не соответствующее нашему положению.

— Странно, — задумчиво проговорил Джек. — Зачем дочери фермера образование? Вы, разумеется, не можете утверждать, что вы леди. Но кое о чем вы не захотели рассказать мне, Мойра. Почему вы, например, бродили по улицам ночью в такую ужасную погоду? Вас бросил любовник? Или вы вышли на промысел?

Мойра неловко вскочила, поддерживая сломанную руку. Вся ее маленькая фигурка выражала гнев и ярость, в золотистых глазах вспыхнул опасный огонь.

— Вы не джентльмен, сэр! Возможно, я не леди, но уж как не проститутка! Вы должны извиниться, сэр.

— Сядьте, Мойра. Я извинюсь после того, как услышу те объяснение.

Господи, она просто восхитительна в ярости, подумал Джек. Чувственные пухлые губы в сочетании с мечущими молнии золотисто-медовыми глазами возбуждали и интриговали его. Он позавидовал ее любовнику — если он у нее есть.

— Я ничего не должна вам объяснять! — заявила Мойра, слишком обиженная и разгоряченная, чтобы сесть, как предложил Джек. — И поскольку мы начали открыто высказывать друг другу свои претензии, я в свою очередь могу сообщить, что не доверяю вам и что ваш великий план насчет моего будущего кажется мне подозрительным. Какое вам дело до того, что со мной произойдет? Это не ваша забота.

Джек поднялся из кресла и навис над ней.

— Я сам решаю, о чем и о ком мне заботиться. Я принял на себя ответственность за вас и хотел бы поскорее найти вам мужа, чтобы вы не стали помехой моим собственным матримониальным намерениям. Вы, наверное, заметили, как отреагировала на вас леди Виктория. Моя красивая подопечная не должна пугаться под ногами, когда я привезу в дом новобрачную.

— Я как-нибудь устроюсь, — махнула рукой Мойра.

— Не сомневаюсь. Я хочу услышать правду. Что вы дела ли ночью па улице, когда моя карета сбила вас?

Мойра отвернулась. Она не могла открыться, боясь угодить, в Ньюгейт. Но к ее великому огорчению, она нуждалась в протекции Джека. Поскольку он вроде бы поверил ее прежней лжи, она решила добавить к ней еще одну.

— Хорошо, я скажу. Я ждала своего… своего любовника. Я сообщила ему, что мои наниматели уволили меня, потому что я вызвала определенный интерес у их сына. Я просила его жениться на мне, но он пришел в ярость и порвал со мной. Я бежала за ним, хотела удержать его, и в это время ваша карета сбила меня.

Мойра надеялась, что эта выдумка удовлетворит Джека и он перестанет приставать к ней с вопросами.

— Я так и думал, — произнес Джек с некоторым неудовольствием. Он-то надеялся… впрочем, ему следовало знать. У такой красивой девушки не может не быть любовников. Любопытно, намеренно ли она соблазняла сына хозяев? — Ваш выбор возлюбленного оставляет желать лучшего.

Мойра промолчала.

— Впрочем, это меня не касается. — Джек пожал плечами. — Нет нужды говорить, что, будь я вашим любовником, я повел бы себя иначе.

Он взял Мойру за подбородок, поднял ее лицо и посмотрел в глаза.

— Забудьте о своем прошлом, Мойра. Думайте только о будущем. Вы достаточно сообразительны, чтобы убедить любого мужчину в том, что вы девственница. Вы почти убедили даже меня.

Он улыбнулся, но глаза остались серьезными. Боль отразилась в обращенном к Джеку взгляде Мойры. Она не заслуживала его презрения, но получила его. Такой потрясающе красивый и мужественный мужчина, как Джек Грейсток, мог обольстить любую женщину, какую захочет, стоит ли верить, что к ней он отнесется иначе? Джек чувствует определенную ответственность за нее, не более того.

— О чем вы задумались? — с нарочитой медлительностью просил Джек, — гадаете, лучший ли я любовник, чем тот, кто оставил вас?

Его ладонь скользнула с ее подбородка на плечо, потом пустилась на грудь. Он понимал, что ступает на опасную почву, но ничего не мог с собой поделать. Мойра вроде бы должна быть опытной женщиной, по вид у нее совершенно невинный, и это интриговало Джека. Невинность и в то же время воплощенное искушение — сочетание огнеопасное.

У Мойры перехватило дыхание, когда она увидела искры желания в глазах Джека. Сама она ощутила прилив уже знакомого тепла и резко отпрянула.

— Перестаньте!

Джек огорченно вздохнул и убрал руку.

— Вы правы. Как бы мне пи хотелось продолжать, я понимаю, что вы к этому не готовы. К. тому же и я предпочел бы не слишком сближаться с вами. По крайней мере до тех пор, пока вы не выйдете замуж. Когда вы благополучно обвенчаетесь, мы сможем позволить себе отдаться влечению, которое оба явно испытываем.

— Вы воображаете, что я стану изменять мужу? — с негодованием выпалила Мойра.

— То, что я воображаю, не имеет значения.

— Меня вовсе не влечет к вам! Вы распутник и грубиян. Я не вижу, чем вы можете увлечь женщину.

— Вот как? — лениво протянул Джек.

Он не мог оставить без внимания этот вызов. Обхватив Мойру, он поцеловал ее долгим и страстным поцелуем, проникнув языком в глубины ее рта, испытывая при этом ощущения острые, жаркие и восхитительные. Даже не сознавая, что она делает, Мойра ответила на поцелуй.

Джек чересчур увлекся. Он с трудом оторвался от губ Мойры. Отклик девушки воспламенил его сверх меры. Завороженный, он смотрел, как бьется жилка на ее белой шее, и с трудом удерживался от того, чтобы прижаться к этому местечку губами.

— Не знаю, как это вышло, — произнес он таким охрипшим голосом, что вынужден был громко откашляться, прежде чем заговорить снова. — Я полагаю, мы достаточно побеседовали на сегодняшний день. Вы устали. Вам надо отдохнуть и набраться сил. Они вам еще очень понадобятся. Я предсказываю вам верный успех, Мы очень скоро выдадим вас замуж. Завтра мы обсудим текущие дела и поговорим о литературе. Женщина должна знать достаточно много, чтобы увлечь поклонника.

Мойра повернулась и молча выскользнула за дверь. Прошло очень, очень много времени, прежде чем к ней вернулось относительное спокойствие. Она уединилась в своей комнате, где ее не подавлял магнетизм Джека Грейстока. Он был слишком напористым, слишком смелым, слишком красивым. Она ему не ровня.

В последующие за этим дни Мойра выполняла различные задания Джека и лорда Фенвика. Ее ввели в курс текущих событий; она училась разливать чай, осваивала этикет и верный тон. К восторгу Джека, выяснилось, что Мойра многое знает, а то, чего не знает, быстро схватывает.

Была приглашена модистка, чтобы Мойра была полностью обеспечена достойной одеждой. Два повседневных платья вскоре прибыли, три бальных туалета обещали доставить к тому времени, как Мойра начнет выезжать в свет. Повседневные платья были очень красивыми, у Мойры в жизни таких не водилось, и она удивлялась, откуда Джек взял деньги, чтобы заплатить за них. Надеялась только, что не у леди Виктории.

К большому облегчению Мойры, они с Джеком редко оставались наедине. Если с ними не было Спенсера Фенвика, присутствовали либо Петтибоун, либо Джилли. Через две недели после появления Мойры в Грейсток-Мэноре Джек решил, что ей пора приступить к урокам танцев. Когда Мойра явилась в гостиную на первый урок, то с удивлением увидела, что Петтибоун уселся перед расстроенным фортепиано, а ко-Dep убран с пола и свернут.

На первом уроке все пошло наперекосяк. Чувствуя прикосновение сильных рук Джека и жар его тела, Мойра не могла сосредоточиться па фигурах танца. Когда он начал с ней вальсировать, она так волновалась и сбивалась с такта, что Джек в отчаянии воскликнул:

— Что с вами, Мойра? Такая изящная девушка, как вы, должна усваивать па без всякого труда.

— Не брани ее, Джек, — вмешался Спенс. — Мойра достигла гораздо большего, чем мы могли ожидать. Не забывай, что она всего лишь простая деревенская девушка.

Джек смотрел на Мойру и видел в ней не просто деревенскую девушку, а нечто совсем иное. Ее красота сияла, как яркая звезда, а ум не уступал его собственному. Мойра ничуть не походила на дочерей бедных фермеров, которых ему довелось видеть. Он был убежден, что она сможет держаться на равных с любой из его знакомых дам. Да, Мойра в самом деле загадка, решил Джек и позавидовал ее прежним любовникам.

Сердце Мойры выбивало частую барабанную дробь, пока Джек на нее смотрел. О чем он думает? Она не показалась ему смешной? Мысль о том, что он возится с ней ради кого-то другого, казалась ей неприятной.

— Может быть, мы продолжим завтра? — спросила она. — У меня нынче было уже достаточно уроков.

— Конечно, — согласился Джек. — Продолжим завтра. Танцевать будет легче, когда снимут лубок.

Он смотрел, как она уходит, вновь и вновь поражаясь ее красоте. Ему пришло в голову, что он должен быть признателен леди Амелии, подсунувшей ему Мойру. Джек необычайно радовался этой маленькой авантюре. Две тысячи Спенса почти что у него в кармане.

— Ты, кажется, здорово увлечен Мойрой, — заметил Спенс, пристально глядя на приятеля. — Будь осторожнее, Джек, в этой девушке и в самом деле что-то есть.

Вернувшись на грешную землю, Джек весело взглянул на друга:

— Не беспокойся обо мне, Спенс. Мойра воплощает для меня две тысячи фунтов — ту сумму, которую я получу с тебя, когда она подцепит богатого мужа. А она его подцепит, будь уверен. С помощью нас и своей природной красоты для нее это не составит труда.

— Боюсь, что ты прав, — проговорил Спенс со вздохом сожаления. — А я так рассчитывал на твоих серых. Запряженные в мою карету, они бы выглядели великолепно. Но она еще не помолвлена, старина. Если ты не поостережешься, она подцепит тебя.

Почувствовав себя до странности неловко, Джек не совсем искренне рассмеялся:

— Я должен жениться на деньгах, а не на маленькой ирландской проститутке, у которой было слишком много любовников.

— Ты в этом уверен? Она тебе рассказала, что у нее были любовники? Мойра выглядит совершенно невинной.

— На это я и рассчитываю, Спенс. Мне не хотелось бы, чтобы будущие поклонники сомневались в ее девственности. Мойра призналась, что ждала любовника в ту ночь, когда я сбил ее.

Спенс был откровенно разочарован.

— Ну вот, а я-то воображал, как мы вызволяем девицу из беды.

— Ты мечтатель, Спенс. — Голос Джека звучал жестко. — Мы оба с самого начала знали, что такое Мойра, и все-таки затеяли эту игру. Помни, что мы делаем это ради развлечения и чтобы моя совесть была чиста. В конце концов, ведь это моя карета сбила девушку.

Разумеется, Джек не допустит, чтобы женщина слишком сильно повлияла на его жизнь. И тем не менее Спенс явственно видел, что между Джеком и Мойрой есть какая-то особая связь. Когда они находились вместе, воздух вокруг них, казалось, вибрировал от напряжения. Спенс почти физически это ощущал. История с каждой минутой становилась занимательнее, и он с нетерпением ждал финала.

— Ты уверен, что не увлекся Мойрой? — повторил Фенвик.

— Я мужчина, Спенс. Устраивает ли тебя такой ответ? И какой бы мужчина не увлекся? Но я не собираюсь терять из-за нее голову.

— Когда, по-твоему, Мойра сможет появиться в обществе?

— К тому времени как снимут лубок, она уже будет достаточно к этому подготовлена. Я полагаю, что прием у Грисуолдов — самый подходящий повод для ее первого выезда. Я получил приглашение вчера.

— Ты уже сделал предложение леди Виктории?

Джека передернуло: он вспомнил бесконечные извинения, которые пришлось принести Виктории по поводу проявленного им невнимания. Она была крайне обижена тем, что он не пришел к ней домой после вечера у Уиткомов. По правде сказать, Джек по возможности старался избегать ее.

— Еще нет, но скоро сделаю. Я собираюсь обвенчаться с ней весной.

— Пригласи меня на церемонию, — сказал Спенс. — Ладно, мне пора уходить. Увидимся вечером в клубе?

— Вероятно, — не слишком уверенно ответил Джек.

Он не хотел признаваться приятелю, что игра уже не привлекает его, как прежде. И неумеренное пьянство тоже. Появление старой дамы направило его жизнь в другое русло, и Джек надеялся, что леди Амелия этому рада.

Через две недели руку Мойры освободили от лубка. Она осторожно согнула ее и, не почувствовав боли, улыбнулась доктору Дадли.

— Ну вот, как новенькая, — просиял тот. — Я бы рекомендовал вам некоторое время не поднимать ничего тяжело го, хотя не сомневаюсь, что сэр Джек этого и не допустит. Как я понял, вы его подопечная.

Судя по тону, каким доктор произнес это, он вряд ли поверил истории, которую они сочинили. Но все-таки Мойра ответила:

— Да. Мы дальние родственники.

— Понятно, — сказал доктор без особой убежденности. — Очень хорошо, юная леди, желаю вам всяческих успехов. Надеюсь, вам больше не понадобятся мои услуги.

— Какой он странный, правда? — заметила Джилли, едва врач удалился. — Так и кажется, что намекает на что-то неприличное. А вот сэр Джек, по-моему, настоящий джентльмен.

— Спасибо, Джилли, но боюсь, что вы слишком мало меня знаете. Немногие назвали бы меня джентльменом.

Мойра широко раскрыла глаза, увидев, что Джек стоит в дверях. Он выглядел великолепно в серых узких панталонах и черном сюртуке, который как влитой сидел на его широких плечах. Его появление напугало Мойру — уже одного вида Джека оказалось достаточно, чтобы кровь быстрее побежала у нее по жилам. Он переступил порог и подошел к ней.

— Доктор сказал, что рука у вас как новенькая. С ней все в порядке, не болит?

— Вроде бы да, — ответила Мойра, сгибая вылеченную руку.

— Я очень рад. — Внезапно заметив, что горничная с любопытством взирает на них обоих, Джек сказал: — Вы можете идти, Джилли, мне нужно поговорить с вашей хозяйкой наедине.

— О чем таком, требующем уединения, вы собираетесь поговорить со мной? — поинтересовалась Мойра, когда служанка ушла.

— Вряд ли вы хотели бы, чтобы Джилли узнала, что мы с вами не родня. Вам нравятся ваши новые платья?

— Они очень хороши, — признала Мойра. — У меня никогда не было ничего подобного.

— Подождите восхищаться, пока не увидите бальные туалеты. Я выбрал такие, которые подойдут вам и по фасону и по цвету. Думаю, они вас порадуют.

— Правда, я уже гораздо лучше танцую? — спросила Мойра, напрашиваясь на похвалу.

— Так и есть. Вы во всех отношениях оправдали мои самые смелые надежды. Лондон падет к вашим ногам. Предрешено, что еще до начала весны вы будете замужем. Пылкая радость от комплиментов внезапно угасла, едва Мойра представила себя замужем за каким-то неизвестным человеком. Не таким, как Джек. Господи, что это еще за мысли? Откуда они? Ей совершенно не нужен муж, похожий на Джека Грейстока, даже если его преподнесут ей на серебряном блюде. Гуляка с такой репутацией покинет брачное ложе, прежде чем оно остынет.

— Это вас не радует? — спросил Джек, озадаченный ее молчанием. — Вы сможете перевезти ваших родных в Лондон. Или помогать им материально, если они пожелают остаться в Ирландии.

— Меня это, безусловно, радует, — отрезала Мойра. — Конечно, это лучше, чем зависеть от вас. А как обстоят ваши собственные дела? Леди Виктория согласилась выйти за вас замуж?

Джек отвел глаза:

— Я еще не делал ей предложения. Был слишком занят вашей подготовкой к появлению в обществе. Думаю, здесь никаких осложнений не предвидится. Жениться по расчету для меня так же необходимо, как и для вас. Я полагаю, что юг бы попросить денег у своего кузена, но я не из тех, кто попрошайничает.

— У вашего кузена?

— Да, у герцога Элсбери. Хоть мы и не близки, он очень славный человек, и мы относимся друг к другу с уважением.

Его отец и моя мать — родные брат и сестра. Мать вступила в неравный брак, но никогда об этом не пожалела. Молодой Уильям скоро женится, и у него появится наследник. У нас с ним не осталось в живых никого из родных.

— Ваш кузен — герцог? Вот уж не знала, что у вас такая знатная родня.

— Титулы меня не привлекают, так же как и светская жизнь. Молодой Уильям же вполне достоин герцогства. Титул наследуется по праву майората, именно поэтому я уговаривал Уильяма вступить в брак и обзавестись наследником. Я вполне удовлетворен своим положением паршивой овцы. Золотистые глаза Мойры озорно сверкнули.

— Вам идет черный цвет, сэр Джек. Он вас молодит. Джек запрокинул голову и громко расхохотался.

— А вы, леди Мойра, поставите Лондон на уши своим остроумием и красотой. Я хочу…

Мойра насторожилась.

— Чего вы хотите, Джек?

Он поднял ее на ноги и заключил в объятия.

— Я хотел бы стать человеком, которого вы ждали той ночью. Я хочу быть вашим любовником.

Глава 5

— Я хочу быть вашим любовником, — повторил Джек, глядя на Мойру, ошеломленную его выпадом. — Вы просто чистое искушение, понимаете?

Их глаза встретились, и Мойра почувствовала, что совершенно выбита из колеи. Тело сделалось тяжелым, волнение смешало мысли, стрела желания пронзила ее насквозь. Она пыталась подавить ощущения, вызываемые в ней присутствием Джека, но все доводы трезвого рассудка заслоняли его горящий призывом взгляд и тепло сильного тела.

Мойра хотела было собраться с мыслями и ответить Джеку, но он накрыл ее рот своим и раздвинул ее губы языком. Она чувствовала, как к ее животу прижимается что-то твердое, руки Джека ласкали ее грудь, тело переполняло исступленное наслаждение. Прикосновение его губ к ее губам было настоящим чудом.

Мойрой управлял только инстинкт, когда она обвила руками шею Джека и ответила на его поцелуи. Но тут он начал подталкивать ее к кровати, и к ней вернулась способность соображать, в мозгу прозвучал сигнал опасности. Со всей силой отчаяния она отпрянула, тяжело дыша и настороженно глядя на Джека.

— Вы воспламеняете меня, — охрипшим голосом признался он. — Меня постоянно мучает желание обладать вами. Когда мы вместе, я думаю только об этом. Вы загадка, Мойра О'Тул, мучительная загадка. — Он дотронулся пальцем до висящего у нее на шее медальона на золотой цепочке, уже не в первый раз задавшись вопросом о том, почему Мойра так дорожит этим украшением. — Откуда у вас этот медальон?

Подарил один из ваших любовников?

— Во мне нет ничего загадочного, сэр. И если вам непременно хочется знать, то этот медальон принадлежал моей бабушке, потом моей матери. Теперь он мой.

— Что же нам делать с нашим взаимным влечением? — мягко напомнил Джек, забыв о медальоне и целуя тоненькую жилку, бьющуюся на шее у Мойры. — Поддерживать наши отношения на чисто деловом уровне черт знает как трудно для повесы вроде меня.

— Но это было бы самым лучшим, — просительно сказала Мойра, отступая еще на шаг.

— Проклятие, ведь у вас уже были любовники. Одним больше, одним меньше, какая разница?

У Мойры порозовели щеки. Она подумала, что заслужила наказание за то, что наврала.

— А как отнесется к этому леди Виктория? Сомневаюсь, что она из тех, кто умеет прощать. И явно не из тех, кто согласится делить с кем-то своего мужчину.

Джек громко рассмеялся:

— Вы, разумеется, не столь наивны, чтобы считать, будто я стану хранить верность Виктории после того, как мы поженимся. Не зря же меня называют Черным Джеком! Я не святой, Мойра. Тут даже помощь леди Амелии ничего не изменит.

Мойра посмотрела на него с изумлением:

— Леди Амелии? Вы говорите о семейном привидении? О той женщине, портрет которой висит в холле?

— К чертям леди Амелию! Я говорю о вас. Я хочу вас, Мойра, а я всегда получаю то, что хочу.

— Так было до сих пор, — очень строго заметила Мойра. Ей стало жаль женщину, которая будет женой Черного Джека Грейстока. Он чересчур красив, чересчур высокомерен и самоуверен. Как можно доверять ему?

— Вы отказываете мне? Отказываете нам обоим? Я прекрасно могу определить, когда женщина хочет, чтобы ее уложили в постель, и ваши поцелуи говорят мне, что вы с такой же страстью, как и я, хотите довести дело до конца.

Золотистые глаза Мойры яростно засверкали.

— Вы самоуверенный, тщеславный распутник, сэр Джек! Я сию минуту и без всяких сожалений могла бы отказаться участвовать в розыгрыше, задуманном вами и лордом Фенвиком.

Джек высоко поднял брови:

— Могли бы? И куда бы вы пошли? Насколько мне известно, денег у вас нет. Нет и предложений о работе. По вашему собственному признанию, ваш любовник бросил вас. Я вам нужен, Мойра О’Тул. Я бы сказал, что мы в равной мере нуждаемся друг в друге.

Глаза его смеялись, рот кривился в усмешке, а физиономия выглядела такой наглой, что Мойре захотелось влепить ему хорошую пощечину.

— Вы не можете знать, что мне нужно, — возразила она. — Поберегите ваше рвение для вашей нареченной и ваших любовниц. Вы обещали найти мне богатого мужа, и это все, что нас связывает.

Мойра говорила так вызывающе, потому что была в отчаянии. В последнем письме брат намекал на крайнюю нужду, и чем скорее она могла бы ему помочь, тем было бы лучше.

Серые глаза Джека погасли, и он отошел от Мойры.

— Как хотите, Мойра. Я никогда в жизни не принуждал женщин, даже шлюх…

Он не закончил, но Мойра поняла, что последнее слово имеет отношение к ней. Что еще он мог о ней подумать, если она сама дала ему повод считать ее уличной девкой, а не той, кем она была — невинной девушкой.

— Мы выдадим вас замуж, и вы начнете новую жизнь. Выдать женщину вашего… мм… звания за леди — это очень увлекательно. — О собственной возможности получить за это две тысячи фунтов Джек подумал, но вслух не сказал. — В субботу вечером будет бал. Это самая лучшая возможность представить вас высшему обществу. А теперь прошу меня извинить, сегодня днем я приглашен к леди Виктории. Заодно и сделаю предложение. Весной мы с вами оба разбогатеем благодаря выгодному браку. Всего доброго, Мойра. Я не буду ужинать с вами. Похоже, что леди Виктория затевает прием по случаю нашей помолвки.

— Всего доброго, сэр Джек, — холодно ответила Мойра, прекрасно понимая, какого рода «прием» устроит в честь своего нареченного леди Виктория.

Но она не могла понять, почему сама мысль о близости Джека и Виктории причиняет ей физическое страдание.

Джек в полном исступлении громко захлопнул дверь. Он понимал, что их с Мойрой тяга друг к другу может пагубно отразиться на его планах, но ничего не мог с собой поделать. Качалось, чья-то невидимая рука направляет его к цели. Да будь он проклят, если позволит вмешиваться в свою жизнь! Его дела никого не касаются, и он будет жить так, как ему, черт побери, хочется. До тех пор пока он не попал в ловушку, сбив каретой ирландскую девчонку-служанку, он был вполне доволен собственным существованием. Развлекаться и подцепить походя богатую жену — вот и все его цели. Л теперь он должен ждать, пока найдет подходящего супруга для особы сомнительной нравственности, поселившейся под его крышей. Нет, его это не устраивает.

— Ох, миледи, вы выглядите как настоящая принцесса, — с умильным вздохом произнесла Джилли. — Сэр Джек будет ужасно рад. Готова поспорить, что вы затмите всех женщин сегодня на балу. Вы прямо с ходу подцепите себе мужа.

Мойра как зачарованная смотрела в большое зеркало, не в состоянии поверить, что это ее собственное отражение. Бальное платье доставили сегодня после полудня. Серебристая ткань отливала всевозможными оттенками пурпурного цвета; платье подчеркивало тонкую талию. Вырез был достаточно глубоким, но не слишком смелым, открывая только верхнюю часть груди, а длинные узкие рукава придавали бальному туалету скромную элегантность. Если бы Мойра не видела себя в зеркале, она бы не поверила, что подобное преображение возможно.

— Ты мне льстишь, Джилли, — смущенно пробормотала Мойра. — Принеси мою пелерину. Не следует заставлять сэра Джека ждать.

Джек с возрастающим нетерпением мерил шагами холл, каждые несколько секунд останавливаясь у подножия лестницы и бросая взгляд вверх. Он нервничал, словно мамаша, которая в первый раз вывозит дочку в свет. Слишком многое зависело от того, как общество примет Мойру. Ему нужны две тысячи фунтов Спенса, чтобы оплатить расходы на свадьбу с Викторией; нужно найти богатого мужа для Мойры и наконец избавиться от нее.

Его предложение руки и сердца было принято сразу, если не считать одного условия, поставленного Викторией. Она отказалась выходить за Джека замуж до тех пор, пока подопечная не обзаведется собственной семьей. Черт побери! Если он в самом скором времени не раздобудет денег на ремонт Грейсток-Мэнора, дом рухнет. Джек с облегчением узнал, что к Виктории неожиданно приехала погостить ее матушка. Это позволяло ему обходиться без извинений по поводу того, что он не спит с Викторией. Отсутствие желания удивляло Джека. Совсем недавно близость с Викторией была для него удовольствием, а не скучной обязанностью.

Но пустые карманы вынуждали Джека умиротворять Викторию любым доступным ему способом. Например, искать мужа для Мойры. Хотя при мысли о том, что Мойра станет заниматься любовью с другим мужчиной, он испытывал физическое отвращение. Он надеялся, что это ощущение пройдет, когда он женится, а Мойра выйдет замуж.

Задержавшись в очередной раз возле лестницы, Джек снова поднял голову — и замер на месте, ошеломленный увиденным. В своем сияющем серебристом платье Мойра была похожа на ангела и, казалось, не шла, а плыла по лестнице, не касаясь ступенек ногами. Джек даже не осознавал, что па время перестал дышать, пока воздух с шумом не вырвался из его груди. Когда Мойра спустилась, Джек галантно подал ей руку и повел в холл, где, отступив на шаг, окинул девушку критическим взглядом, отметив открытые плечи и грудь. Все существо Мойры, казалось, было полно ожидания; долгое молчание становилось для нее невыносимым. — Вы одобряете, сэр?

Одобряет? Джек более чем одобрял — он был сражен. Самое буйное воображение не могло бы нарисовать ему картину превращения жалкого создания, которое он привез чуть больше месяца назад к себе в дом, в великолепную женщину, стоящую сейчас перед ним. Ему пришлось собрать в кулак всю свою волю, чтобы не выдать своего волнения. Он снова посмотрел на Мойру, потом пожал плечами.

— Мое одобрение — вовсе не основное. Главное, чтобы вы произвели впечатление на кандидатов в мужья. По-моему, у вас это получится. Только помните наши уроки и будьте повнимательнее во время танцев. Ручаюсь, у вас появятся тучи поклонников. Глядя на вас, никому и в голову не придет, что вы… — Джек сделал многозначительную паузу и закончил: — …из служанок.

Не стоило особенно напрягаться, чтобы понять, что именно Джек имел в виду. Ей нечего было сказать, чтобы изменить его мнение.

— Мы можем ехать? — только и спросила она. Появилась Джилли с новой пелериной, подбитой мехом, и Джек накинул ее Мойре на плечи. Руки его задержались чуть дольше, чем требовалось, и его прикосновения Мойра чувствовала всю дорогу до особняка Грисуолдов в Мейфэре. Отчего Черный Джек так ее волнует? И сможет ли она заинтересоваться другим человеком, если Джек так неодолимо влечет ее?

— Вот мы и приехали, — сообщил Джек, когда карета повернула на площадку перед большим каменным домом, из высоких окон которого лился яркий свет.

Гости выходили из экипажей и устремлялись к входным дверям. Джек вышел из кареты первым, подал руку Мойре и помог ей спуститься.

Рука Мойры дрожала, когда она вложила ее в широкую ладонь Джека. Он накрыл ее пальцы своими и слегка похлопал, успокаивая.

— Будьте естественной и помните историю, которую мы сочинили, чтобы объяснить ваше появление в Лондоне. Я буду за вами присматривать, не волнуйтесь.

— Я не уверена, что стоит это делать. Не рассердится ли леди Виктория, если вы станете уделять мне внимание?

— Возможно, однако вы моя подопечная, и я обязан заследить. Кроме того, — добавил он, — чем скорее мы найдем для вас мужа, тем лучше для Виктории.

По лестнице, ведущей на второй этаж, в бальный зал, двигалось множество гостей — кто вверх, кто вниз. Одних Джек Приветствовал, называя по имени, другим просто кивал. Большинство явно удивлялось тому, что с ним незнакомая женщина. Слух о помолвке с Викторией уже распространился в обществе. Все головы повернулись в их сторону, едва мажордом зычно объявил:

— Сэр Джексон Грейсток и его подопечная леди Мойра Грили.

За сим последовало общее движение желающих быть представленными Мойре. Джек первым долгом подвел ее к хозяину и хозяйке, в нескольких словах объяснив, кто она такая. Поскольку никто не опроверг его слова и не спросил, с какой она явилась на прием, девушка позволила себе легкий и мох искреннего облегчения. Джек сжал Мойре локоть и прошептал:

— Ну, вы допущены. Теперь дело за вами.

Спенс присоединился к ним и оглядел на Мойру с нескрываемым восхищением.

— Вы прекрасны, словно ангел, леди Мойра, я почти гарантирую ваш успех, — сказал он, обратив многозначительный взор на Джека. — Полагаю, мне придется приобрести собственную пару серых.

И отошел, пробормотав с усмешкой:

— Такое зрелище этого стоит.

Мойра вопросительно посмотрела на Джека:

— О чем это он?

— Не обращайте внимания. Спенс часто говорит загадками. На этом разговор закончился, так как Джека и Мойру немедленно окружили молодые джентльмены, желавшие быть представленными. Их было так много, что Мойре не удалось толком никого разглядеть, не говоря уже о том, чтобы присмотреться к кому-то одному. В результате она танцевала робко опустив глаза, что было совершенно не принято.

Когда наступила полночь, лорд Харрингтон и лорд Ренфрю попросили позволения сопровождать ее на ужин. Мойра бросила вопрошающий взгляд на Джека, но он как раз в это время платил дань внимания леди Виктории и не заметил затруднения своей протеже. Пользуясь собственным суждением. Мойра очаровательно улыбнулась и подала руки обоим, позволяя пылким поклонникам повести ее в столовую вдвоем.

— Кажется, твоя маленькая подопечная пользуется успехом, — с усмешкой проговорила Виктория. — Ею не на шутку увлеклись Харрингтон и Ренфрю.

Джек резким движением повернул голову;

— Ренфрю? Этот заносчивый ублюдок? Распутник наихудшего толка и вовсе не из тех, кто собирается жениться. Подожди немного, я должен предостеречь Мойру.

Виктория уцепилась за руку Джека:

— Предоставь ее самой себе, дорогой. Быть может, любовь изменит его. Родители уже несколько лет требуют, что бы он женился и произвел на свет наследника. Даже пригрозили, что лишат его наследства, если он не прекратит предаваться пороку. Они опасаются, что он вступил в «Клуб адского пламени».

— Мойра вела очень уединенную жизнь, — мягко проговорил Джек. — Она не имела дела с людьми такого рода, как Ренфрю. И он, и Харрингтон — светские хлыщи. Я слышал, что какая-то девушка забеременела от Харрингтона и покончила с собой, так как он на ней не женился.

— Пустая болтовня! — отмахнулась Виктория. — Оба хлыща, как ты их назвал, волочатся за неимущей провинциал кой, чтобы увлечь ее. И тот, и другой достаточно богаты, что бы позволить себе жениться на ком хочется, пусть и на девушке без приданого. Родители Ренфрю будут просто счастливы, если это наконец случится. Состояние невесты для них не имеет значения, была бы только девушка из приличной семьи с хорошей родословной. Ты, кажется, говорил, что ее отец барон?

— Да, барон, — рассеянно ответил Джек, наблюдая, как Ренфрю что-то шепчет на ушко Мойре. — Проклятый ублюдок уставился на ее декольте!

Эти слова он процедил сквозь стиснутые зубы и решил, найдет в течение вечера возможность кое о чем потолковать с обоими соискателями и вообще с любым мужчиной, Которого сочтет недостойным руки Мойры.

— Проводи же меня в столовую, милый, — проворковала Виктория. — Ты что-то стал невнимателен в последнее время, и мне это не нравится.

— С тех пор как у тебя гостит твоя матушка, стало невозможно побыть с тобой наедине, — пожал плечами Джек, про себя не уставая радоваться этому-событию.

— Мне это так же досадно, как тебе, — заметила Виктория. — Но может быть, некоторое воздержание сделает тебя более пылким новобрачным? Только смотри, дорогой, не растрачивай сил понапрасну. Все, что у тебя есть, принадлежит мне!

Джека передернуло. Отсутствие денег унижало его, диктаторский тон Виктории тем более не радовал, но мысль о потере Грейсток-Мэнора нравилась ему еще меньше. Случись такое, на него накинутся призраки всех его предков. Ему вполне хватало леди Амелии. А ведь если его положение в ближайшее время не изменится к лучшему, долговой тюрьмы не миновать. Картина не из веселых. Однако, черт его побери, он не станет мириться с собственническими замашками Виктории.

— Иди на ужин одна. Я скоро присоединюсь к тебе, но сначала перекинусь несколькими словами с моей протеже.

Мойра любезно улыбалась двум молодым людям, которые просто млели в ее присутствии, и чувствовала себя все увереннее и свободнее. Услышав, как Джек окликает ее по имени, Мойра остановилась. Брови у Джека были нахмурены.

Чем же она его прогневила? Виктория завладела им на весь вечер и не позволила Джеку протанцевать с ней хотя бы один танец.

— Мне нужно поговорить с леди Мойрой наедине, — решительно сказал Джек. — Она скоро вернется к вам.

Поклонники отошли и остановились неподалеку в ожидании.

Мойра посмотрела на Джека вопросительно:

— Я сделала что-нибудь не так?

— Пока нет, — бросил он. — Но я хочу предупредить вас насчет Ренфрю и Харрингтона. Я их знаю. Ни один из них не годится вам в мужья. Оба они записные гуляки и жениться вовсе не собираются.

— Кто же мне годится? — поинтересовалась Мойра.

— Черт побери, вы же неглупая девушка и понимаете, чего они добиваются. Я советую вам не размениваться на любовников, пока вы не заполучите мужа.

Глаза у Мойры вспыхнули негодованием.

— Я знаю, что вы невысокого мнения обо мне. Кажется, леди Виктория направляется к нам с таким видом, словно хочет убить меня. Вам не следует раздражать ее, иначе вы рискуете остаться без ее богатства.

— Есть немало богатых наследниц и помимо леди Виктории, — с каменным выражением лица резко ответил Джек.

— А также немало женщин, жаждущих внимания Черного Джека? Они всегда с удовольствием шли вам навстречу?

— Всегда, но сейчас речь не о том. Я просто хотел предостеречь вас насчет Ренфрю и Харрингтона.

— Дорогой, мы опоздаем на ужин, — сказала леди Виктория, подходя к ним. — Разве ты не видишь, что заставляешь томиться обожателей леди Мойры? Неужели ты не радуешься ее неимоверному успеху?

— Я просто счастлив, — кивнул Джек, награждая нареченную неотразимой улыбкой и тем самым добиваясь желаемого результата: Виктория прямо-таки растаяла от удовольствия.

Мойра оставила их наедине. Возле нее немедленно возникли оба поклонника, и они втроем направились в столону столовую. Во время бесконечно долгой трапезы Мойра, оживленно болтая со своими соседями, постоянно чувствовала на себе испепеляющий взгляд Джека, который сидел напротив нее и громким покашливанием выражал свое недовольство, если один из кавалеров склонялся к ней слишком близко или она кокетничала чересчур оживленно. После ужина все проследовали из столовой в бальный зал, и танцы возобновились. Лорд Мереуэдер подошел пригласить Мойру на танец одновременно с Джеком, который быстро взял ее за руку и увел прямо из-под носа молодого человека.

— Извините, Мереуэдер, этот танец мой.

Оркестр заиграл вальс, Джек без лишних слов обнял Мойру И увлек на середину зала. Тела их двигались в едином ритме, Джек до неприличия тесно прижал даму к себе.

— Что это вы делаете? — возмутилась Мойра.

— Остерегайтесь Мсреуэдера. Он совершенно бесстыдно глазел на ваше декольте. Легко понять, чего он хочет.

— Но ведь это всего лишь танец, Джек. Вы следите за мной так, словно я и в самом деле ваша подопечная.

Пораженный, Джек внезапно осознал справедливость ее слов. В самом деле, что это с ним? Ведет себя как ревнивый дурак, а между тем для ревности нет ни малейших оснований. Дела идут в точном соответствии с тем, что они со Спенсом задумали, но его это почему-то не забавляет. Единственное, что не позволяет ему немедленно увести Мойру из толпы танцующих, это две тысячи фунтов, которые он выиграет, если она выйдет замуж. Самое странное было то, что сейчас Джек не хотел никакого богатства. Деньги приходили и уходили в зависимости от успеха в карточной игре, и он привык к этому. Так оно и шло до тех пор, пока период невезения не стал угрожать потерей Грейсток-Мэнора.

— Вы абсолютно правы, Мойра. У меня нет оснований… — он запнулся, — поучать вас. Я не имею права вмешиваться в вашу жизнь, ведь мы даже не любовники. — Он бросил на нее жадный взгляд. — Хотя могли бы… — Он едва не произнес «ревновать» вместо «поучать», но в последнюю секунду к нему вернулся здравый смысл. — Мне следует вас поздравить. Вы вели себя отлично сегодня вечером. Ни у кого не возникло пи малейшего подозрения, что вы не та, за кого себя выдаете.

— И кто же я, Джек? — спросила Мойра, глядя на него испытующе.

— Разумеется, леди, — ответил он с насмешливой улыбкой. Мойра покраснела и отвернулась. Ох, не стоило спрашивать!

— Спенс распространяет слух, что ваш отец — ирландский барон, мой дальний родственник по отцовской линии, — все с той же улыбкой продолжал Джек. — Он говорит всем и каждому, что отец поручил вас моей заботе и попросил ввести в лондонское общество.

Танец кончился, и Джек проводил Мойру па место. Ее сразу же окружила толпа поклонников, а он отправился искать Викторию, едва не дымившуюся от негодования из-за его бегства. Через два часа Мойра почти падала от усталости, когда Джек появился с ее пелериной.

— Нам пора, Мойра. Пожелайте вашим поклонникам доброй ночи.

Послышались протестующие возгласы, но Мойра ловко выскользнула из толпы и покинула стаю разочарованных обожателей.

— Благодарю вас за спасение, — сказала она, когда села вместе с Джеком в карету. — Я совершенно без сил. Должно быть, скоро рассветет. Быть горничной куда легче, чем торчать на виду у всех целый вечер.

— Если все пойдет хорошо, вам никогда больше не придется на кого-то работать или убиваться из-за неверного любовника.

Мойра покраснела — се мучили угрызения совести. Она понимала, что ложь выжгла на ней клеймо падшей женщины, очень сожалела, что пришлось прибегнуть к таким отчаянием мерам. Она промолчала, слишком усталая для того, чтобы выдерживать направленный на нее из-под тяжелых век пристальный взгляд темно-серых глаз Джека. Но едва она уединилась в безопасности и покое своей комнаты, его жаркий взгляд снова стал преследовать ее, пробуждая чувства, которых она боялась и не понимала.

Быстро раздевшись, Мойра юркнула в постель и закрыла глаза. Совершенно вымотанная, она сразу уснула. Сон перенес ее в другое время и место, в те недели, что предшествовали ее встрече с Джеком Грейстоком.

Глава 6

Прелюдия к несчастью: дом лорда Мэйхью, за полгода до описываемых событий

Мойра вошла в комнаты лорда Роджера Мэйхью с душевным трепетом. С того самого дня, когда она получила место в семействе Мэйхью, ей приходилось избегать их сына и наследника, непрошеное внимание которого вызывало у нее отвращение. Его преследование сделалось таким неотступным, что Мойра старалась не попадаться ему на глаза, если он был дома. К счастью, это бывало не слишком часто. Тайные пороки этого распущенного человека делали его особенно омерзительным. Он состоял членом ужасного «Клуба адского пламени», и Мойра, совершенно случайно узнав об этом, изо всех сил старалась скрыть осведомленность, опасаясь за свою жизнь.

Поспешно снимая белье с постели лорда Роджера, Мойра не подозревала, что ее злой рок уже тут как тут. Язычок замка щелкнул еле слышно, однако Мойра тотчас обернулась и оказалась лицом к лицу с тем, кого так боялась.

— А, Мойра, как удачно, что я застал тебя здесь.

— Лорд Роджер, я думала, что вас нет дома. Я зайду в более подходящее время и закончу уборку.

Лорд Роджер был чрезвычайно высок и сухопар. Аристократические черты его длинного лица производили вполне достойное впечатление, но неподвижный взгляд бесцветных глаз выдавал жестокость натуры.

— Тебе нет необходимости уходить, Мойра. Раз уж ты здесь, воспользуемся кроватью по назначению. Я очень долго ждал возможности встретиться с тобой наедине. Сегодня мне повезло.

Мойра в страхе попятилась:

— Я честная девушка, милорд.

Она попыталась пройти мимо лорда Роджера к двери, но тот загородил ей дорогу.

— Ты вечно задираешь нос, Мойра. Тебе следовало бы ценить мое внимание. Большинство женщин твоего положения были бы рады со мной поладить. Я не останусь у тебя в долгу, можешь быть уверена.

— Я не отношусь к большинству женщин.

Мойра попыталась обойти его, но лорд Роджер зло расхохотался, схватил ее за плечи и силой привлек к себе.

— Ты никуда не уйдешь, паршивая ирландская девчонка! Ты знаешь, чего я хочу, и я получу это. Не строй из себя невинность.

— Отпустите меня!

Мойра яростно сопротивлялась, но лорд Роджер вопреки своей худобе оказался на удивление сильным. Зажав голову девушки в ладонях, он впился губами в ее рот. Мойра почувствовала вкус крови и продолжала яростно сопротивляться.

Она была намного слабее Роджера, и очень скоро он повалил ее на кровать, придавив своим телом и осыпая слюнявыми поцелуями. Он задрал юбку и оголил ноги и бедра Мойры. Ее крик оборвался, когда Роджер закрыл ей рот ладонью.

— Ты что, хочешь поднять на ноги весь дом?

Мойра отчаянно закивала головой — именно это она и собиралась сделать.

— Ты просто упрямишься. В глубине души ты такая же шлюха, как все женщины.

Внезапно Мойра перестала сопротивляться, чтобы Роджер подумал, будто она сдалась.

— Вот так-то лучше, — процедил тот с плотоядной улыбкой. — Я знал, что ты согласишься.

Он убрал ладонь с губ Мойры, намереваясь поцеловать ее, но тут она, собравшись с духом, закричала во всю силу своих легких. Взбешенный Роджер хлестнул девушку по лицу. Что-то словно взорвалось у Мойры в голове. Воспользовавшись своим преимуществом, Роджер задрал ей юбки до самой талии и попытался раздвинуть нош. В полном отчаянии Мойра вцепилась зубами ему в губу. Насильник взревел от боли и снова ударил Мойру.

В это мгновение дверь резко распахнулась и в комнату буквально влетели лорд и леди Мэйхью. Мать Роджера прижала руку ко рту и упала бы в обморок, если бы муж не поддержал ее.

— Что здесь происходит? — загремел старик.

Лорд Мэйхью давно уже пережил свою лучшую пору, но все еще был чрезвычайно представителен. Высоконравственный, серьезный, честный человек, он являл собой полную противоположность сыну-садисту.

Роджер вскочил. Он не мог себе позволить разозлить отца, который годами угрожал лишить его наследства в пользу младшего брата. В отличие от Роджера Малколм был порядочным и надежным человеком. Именно поэтому Роджер был вынужден скрывать свои пороки. Если бы родители узнали о его причастности к «Клубу адского пламени» или о карточных проигрышах, Роджеру пришлось бы несладко.

— Эта ирландская шлюха заигрывала со мной с того самого дня, как появилась у нас в доме, — солгал Роджер. — Я просто даю ей то, чего она хочет.

Мойра одернула юбку и приподнялась на локтях.

— Это неправда, милорд. Я занималась своей работой, когда лорд Роджер начал ко мне приставать. Я честная девушка. Мне вовсе не нужно… — она поморщилась и показала на кровать, — …это.

— О Роджер, ну как ты мог? — со стоном проговорила леди Мэйхью. — Почему ты не берешь пример с отца? Или с твоего брата Малколма?

— Я просто не могу поверить, мама, что ты встала на сторону шлюхи. Ведь я твой сын!

Лорд Джастин не был осведомлен обо всех выходках сына, но кое-какие слухи до него доходили, В поведении же Мойры он не замечал ничего похожего на манеры распутной женщины, вознамерившейся заманить в ловушку его сына.

— Я не верю, что Мойра виновата, — заявил лорд Джастин. — И предупреждаю тебя, Роджер: чтобы это больше не повторялось. Понятно? Оставь служанок в покое. Мне известно, что у тебя где-то есть любовница, вот и отправляйся к ней, когда почувствуешь необходимость. Если будешь продолжать преследовать прислугу, я вычеркну тебя из завещания и все оставлю твоему брату.

— Я понимаю, отец. Этого больше не будет, — произнес Роджер, который смертельно боялся, что лорд Джастин осуществит свою угрозу.

Про себя он поклялся, что Мойра дорого заплатит за пережитое им унижение.

Лорд Джастин кивнул, удовлетворенный ответом сына.

— Вы можете идти, Мойра, — сказал он. — Я полагаю, у вас есть дела по дому.

Мойра встала, одернула юбку и направилась к двери. Когда она проходила мимо Роджера, тот прошептал еле слышно:

— Я с тобой посчитаюсь, сука. Я тебя все равно возьму! Сама на коленях будешь умолять меня об этом…

Всего через несколько дней Мойра убедилась, что Роджер — настоящий негодяй, мстительный и злобный. Поздним вечером, когда слуги уже удалились в свои комнаты, леди Мэйхью велела собрать всех в холле. Некоторые даже не успели толком одеться. Прислуга недоуменно переглядывалась, пока наконец не узнала, что у леди Мэйхью пропало из шкатулки с драгоценностями ожерелье с бриллиантами и изумрудами. Никто не сознался в краже, и тогда Роджер предложил устроить обыск. Слугам приказали вернуться к себе и ждать, пока не придут Роджер и его отец.

Мойра сидела как на иголках. Она не волновалась всерьез, так как знала, что не виновна в краже, но вся эта история была ей неприятна. Она помнила угрозу Роджера и боялась его.

Роджер и старый лорд Мэйхью явились. Они обыскали скудные пожитки Мойры и ничего не обнаружили. Потом Роджер, нагло ухмыльнувшись, перевернул тощий соломенный тюфяк. Под ним он нашел бархатный футляр. Мойра вскрикнула от испуга.

— Этого не может быть! Клянусь, что я не брала ожерелье. Огорченный лорд Джастин посмотрел на Мойру и покачал головой:

— Я был не прав, Мойра. Я заблуждался на ваш счет и теперь должен принести извинения сыну.

Роджер не сказал ничего, да в этом и не было необходимости. Злорадство, написанное у него на физиономии, было красноречивее самых многословных речей.

— Просто не знаю, как мне поступить, — продолжал лорд Джастин. — Я не могу потворствовать подобному поведению у себя в доме. Самое лучшее — вызвать стражу и передать вас в руки властей. Вы останетесь у себя в комнате, пока за вами не приедут.

— Я посторожу у двери, чтобы она не сбежала, отец, — предложил Роджер.

— Сомневаюсь, что она куда-нибудь убежит в такую ненастную ночь, — сказал лорд Джастин, — но, возможно, ты прав. Понадобится немало времени, чтобы вызвать стражников в такую погоду, если их вообще удастся добудиться.

Когда отец удалился, Роджер закрыл за ним дверь и запер ее на ключ.

— Я говорил, что возьму тебя, — заявил он усмехаясь.

— Это вы подбросили ожерелье ко мне в комнату! — вскричала Мойра, пятясь от Роджера, который наступал на нее.

— Само собой. А ты сомневалась? — бесстыдно признался он и сильным толчком опрокинул Мойру на кровать. — На спину, девка! Держу пари, что ты еще не раздвигала ноги для наследника графского титула.

— Не трогайте меня! Я подниму крик на весь дом.

— Не будь дурой! — прорычал Роджер. — Если ты ублаготворишь меня, я уговорю отца не вызывать стражу.

— Я лучше пойду в тюрьму! — заявила Мойра, скатываясь на пол по другую сторону кровати.

— Ты что, считаешь, будто слишком хороша для меня? — Он протянул руки и схватил ее. — Женщины только для одного и годятся.

Мойра вырвалась.

— Если ты не оставите меня в покое, я расскажу вашему отцу, что вы состоите в «Клубе адского пламени».

Роджер замер, глаза его стали холодными, как смерть.

— Что ты знаешь о «Клубе адского пламени»? — произнес он голосом, полным дикой злобы, но Мойра зашла слишком далеко, чтобы замолчать.

— Я знаю, что вы участник оргий. Я слышала, как вы и ваш приятель, тоже член клуба, хвастались, что бросили в Темзу несчастную девушку, которую вы схватили на улице и использовали в ваших мерзких обрядах.

— Ты подслушивала? — с перекошенным от ярости лицом прошипел Роджер.

— Я убирала в коридоре, — вздернув подбородок, ответила Мойра. — И слышала каждое слово. И теперь расскажу всем, кто захочет выслушать, о ваших безобразиях. Ваша репутация погибнет. Все отвернутся от вас, когда узнают о ваших злых делах.

— У тебя не будет возможности рассказать что бы то ни было, — сказал Роджер и кинулся к Монро так стремительно, что она не успела увернуться. Он закрыл ей рот ладонью, а свободной рукой обхватил так крепко, что она не могла шевельнуться. — Уж не думаешь ли ты, что я отпущу тебя, если ты так много узнала о моих делах? Отец уж точно лишит меня наследства. Ты сама решила свою судьбу, потаскуха. — Он подтолкнул Мойру к двери. — Я скажу отцу, что пожалел тебя и отпустил. Он разозлится и, наверное, наймет сыщиков, но тебя никто не найдет.

Сняв с гвоздя накидку, он набросал ее Мойре па голову и выволок девушку из комнаты. В коридоре было пусто, и Роджер потащил ее к черной лестнице, которая вела на кухню. Все слуги уже спали, и никто их не заметил. Роджер с силон вытолкнул Мойру через заднюю дверь в черную темень ненастной дождливой ночи.

Он приволок яростно сопротивляющуюся девушку в каретный сарай и впихнул в экипаж. Сам Роджер сел рядом за ней, одновременно призывая кучера, который на ватных ногах спустился с чердака, где спал в своей теплой постели.

— Вы собираетесь выезжать, милорд? — сонным голосом спросил он. — Ночь уж больно сырая.

— Запрягай, Стайлз, — грубо приказал Роджер. — Я сегодня ночью еду в Дэшвуд.

Кучер пошел было выполнять приказание хозяина, но вдруг заметил в карете Мойру, которая пыталась освободиться.

— Что-то случилось, милорд?

— Ничего, Стайлз. Ты ничего не видел, понятно? Если дорожишь своим местом, никому ни слова.

Стайлз был не дурак. Он имел легкую и хорошо оплачиваемую работу, теплую постель и лишнюю монету или две за каждую девушку. Он не раз и не два возил лорда Роджера в Дэшвул и знал, какие черные дела творятся в тамошних известняковых пещерах, но, поскольку дорожил жизнью, знания свои держал при себе. Если лорд Роджер считает, что об этом надо забыть, Стайлз забудет, хоть и чувствует невольную жалость к несчастной ирландской девчонке, которую увозят неведомо куда против ее желания.

— Слушаю, милорд, как пожелаете. Дайте мне минутку, чтобы одеться, и я к вашим услугам.

— Помогите! — закричала Мойра, едва Роджер убрал ладонь с ее рта.

— Он тебе не поможет! — рявкнул Роджер, поворачиваясь к ней. — Ори сколько влезет, никто тебя не услышит в такой дождь.

— Куда вы меня везете?

— Ты заявила, что знаешь о «Клубе адского пламени», и я надумал отвезти тебя на собрание клуба, чтобы ты на собственном опыте испытала, что происходит во время наших ритуалов. — Он рассмеялся мерзким смехом. — Ты станешь нашей жертвенной девственницей, не важно, невинна ты на самом деле или нет. Члены клуба будут в восторге, но ты не узнаешь никого. Мы все надеваем монашеские рясы с капюшоном.

— Я не желаю участвовать в ваших безобразиях! — выкрикнула Мойра. — Отпустите меня. Я никому не расскажу о том, что узнала. Я исчезну. Вернусь в Ирландию.

— Слишком поздно, — сказал Роджер, когда карета, подпрыгивая на выбоинах, быстро покатилась по дороге. — Сиди тихо и радуйся прогулке. Может, тебе даже понравится то, что с тобой произойдет сегодня ночью, хоть я и сомневаюсь в этом. Ты должна будешь отдаться любому члену клуба, который этого захочет. И я стану первым, кто отведает твой товар, это уж точно.

Мойра закрыла глаза и вздрогнула. Неужели ее изуродованное тело обнаружат завтра в Темзе?

— А после ночной церемонии ты попадешь в один бордель в доках, они будут счастливы получить тебя. Даю слово, что ты уже не увидишь дневного света, если окажешься там.

Мойра поплотнее закуталась в свою накидку и забилась в самый дальний угол кареты. Холод ненастной ночи не шел ни в какое сравнение с тем холодом, который овладел ее душой. Лучше умереть, чем стать жертвой надругательств лорда Роджера и его дьявольской компании. Мозг ее отчаянно работал, ища выход из положения.

Когда Роджер устроился поудобнее на сиденье, откинувшись на спинку, Мойра устремила взгляд на дверную ручку, такую близкую и вместе с тем бесконечно далекую. Успеет ли она выпрыгнуть из кареты, прежде чем он ее удержит? Пусть она даже сильно ушибется, но вдруг ей повезет и она сможет быстро вскочить на ноги и убежать?

Шанс появился на повороте, Роджер от толчка потерял равновесие. Дотянувшись до ручки, Мойра открыла дверцу и выбросилась наружу. Тяжелый глухой удар о землю, сильная боль в голове от ушиба о камень… Мойра перекувырнулась и свалилась в полную жидкой грязи канаву. Оглушенная, она лежала как мертвая, не в состоянии вздохнуть полной грудью от боли в каждом мускуле, в каждой косточке.

Карета остановилась на пустынной улице в нескольких ярдах от Мойры. Роджер выскочил еще на ходу. Через несколько секунд к нему присоединился кучер, и они оба подбежали к ней.

— Она мертвая, милорд? — спросил кучер, со страхом глядя на белое как мел лицо девушки.

— Проверь, дышит ли она, — приказал Роджер, слишком брезгливый, чтобы дотронуться до лежащего в грязи неподвижного тела.

Стайлз опустился на колени и приложил ухо к груди Мойры.

— Я не слышу сердцебиения, милорд.

— Вот черт! Давай-ка убираться отсюда, пока никого нет. У отца случится удар, если мое имя будет связано со смертью Мойры. Отвези меня в особняк Ренфрю. Мне надо уехать во Францию, и Ренфрю мне поможет, он у меня в долгу. Вернусь, когда все утихнет. Я сейчас придумаю какую-нибудь историю, и ты ее расскажешь моему отцу. Если дорожишь жизнью, советую забыть о том, что ты видел сегодня ночью.

— Вы можете мне довериться, милорд. Я ни словечка не пророню.

Мойра почти не дышала, пока Роджер садился в карету. Когда она упала, воздух словно вышибло у нее из легких, и она нарочно задерживала дыхание, чтобы убедить Роджера, что она мертва. Богу известно, что она и чувствовала себя мертвой. Мойра попыталась встать, но тело ее не слушалось, и она лежала неподвижно под ледяным дождем, думая, что замерзнет до смерти, если ничего не предпримет. Собрав остатки сил, она попробована подняться на четвереньки. Мучительная боль пронизала тело. Мойра вскрикнула и потеряла сознание.


Настоящее время

Мойра продолжала кричать, пробудившись от своего ужасного сна. Она умерла бы тогда под дождем, если бы Джек ее не обнаружил. Она была обязана ему жизнью и глубоко сожалела, что не может сказать правду, заверить, что он не виноват в ее увечье.

Дверь внезапно отворилась, и на фоне серого рассвета Мойра увидела высокую мускулистую фигуру Джека. Джек был в одних брюках, — так он спешил защитить Мойру от драконов, напавших на нее этой ночью.

— Что случилось? Вам плохо? Мойра села, прикрыв простыней грудь.

— Все в порядке.

Джек подошел к кровати, остановившись по пути, чтобы зажечь свечу.

— Вряд ли. Вы кричали. Я слышал ваш крик у себя в комнате. И щеки у вас мокрые. Вы плакали? Лицо бледное, как у привидения. — Он прищурился, о чем-то размышляя. Только не говорите, что вам нанесла визит леди Амелия. Она посещает лишь членов семьи.

— Леди Амелия? Ваше привидение? Нет, ничего похожего. Я не сознавала, что кричу. Вероятно, это был кошмар, — сказала Мойра, не испытывая никакого желания вдаваться в детали своих тягостных воспоминаний.

— Вы не хотите рассказать мне об этом? — спросил Джек, присаживаясь на край постели.

— Я не могу.

— Вы мне не доверяете? — Очень нежно и осторожно он стер влажную полоску, оставленную слезой, со щеки Мойры. — Почему вы плакали?

— Я не знала, что плачу. Ничего страшного, правда. Простите, что разбудила вас.

— Проклятие! — выругался Джек, резким движением вставая с постели. Ему до боли хотелось остаться с Мойрой, но он понимал, к чему это приведет. — Вы бы поспали еще. Вечером нам предстоит бал в Воксхолле, и я рассчитываю, что вы будете на высоте.

Спать, уныло подумала Мойра. Да будет ли она когда-либо спать спокойно? Что произойдет с ней, когда Роджер вернется из Франции и они случайно встретятся на каком-нибудь приеме? После зрелого размышления Мойра решила, что единственный выход для нее — выйти замуж: тогда имя мужа станет ей защитой. Придя к такому заключению, она наконец заснула.

Войдя к себе в комнату, Джек сразу понял, что он не один. Он застонал от досады, когда перед ним возникла закутанная в саван фигура леди Амелии, все так же окруженная призрачным светом.

— Что вам еще нужно? — раздраженно поинтересовался Джек. — Я не в настроении беседовать с вами.

Сияние леди Амелии слегка потускнело, едва Джек бросился на постель и прикрыл глаза рукой.

— Почему вы так поступили со мной? — спросил он. — Моя жизнь шла спокойно и беззаботно до тех нор, пока вы не бросили Мойру передо мной на дорогу. Чего вы, черт побери, надеетесь этим добиться? Я был более чем доволен, проводя свои ночи в пьянстве, игре и беспутстве. Я женюсь на бога той наследнице, к вашему полному удовольствию, как я полагаю, поскольку дом останется во владении семьи и вы сможете являться будущим Грейстокам, если у меня родится наследник. Что не слишком вероятно, насколько я знаю Викторию.

Леди Амелия проплыла по комнате и склонилась над кроватью. Посмотрела сверху вниз на Джека и покачала головой. Ощутив ее приближение, Джек убрал руку с глаз и посмотрел на привидение.

— Я не понимаю, что мне делать с Мойрой и с теми чувствами, которые она у меня вызывает, — продолжал Джек таким тоном, словно разговор с призраком — самое обычное дело. — Я не помню, чтобы хоть когда-нибудь был так заворожен женщиной. Благодарение Богу, что она не самая обычная прислуга-ирландка, но это не причина желать невозможного. Я не могу себе позволить жениться на бесприданнице.

Леди Амелия склонилась ниже, так что Джек почувствовал легкое дуновение. Она погрозила Джеку пальцем, как бы порицая его за только что сказанные слова.

— Это все ваши проделки, не так ли? — не отставал он. — Если бы не вы, я не испытывал бы такого горячего желания переспать с женщиной, у которой была уйма любовников. Я обещал позаботиться о ней и делаю все от меня зависящее, чтобы обеспечить ее будущее, но вместе с тем не хочу, чтобы другой мужчина вошел в ее жизнь. Что, черт побери, со мной происходит? Может, Мойра не только шлюха, но и ведьма? Если высчитаете, что она каким-то образом спасет мою душу, то явно заблуждаетесь.

Леди Амелия казалась подавленной бурной вспышкой Джека. Кивнув, она постепенно начала превращаться в пятно снега и наконец исчезла полностью, оставив Джека со странным ощущением пустоты в душе, не имеющим отношения ни к призрачной родственнице, ни к ее неодобрению.

Глава 7

Три бала подряд оказали на Мойру весьма ощутимое воздействие: ноги у нее ныли, плечи болели, лицо одеревенело от вечной улыбки. А следующая неделя обещала быть не менее трудной. Приглашения сыпались дождем. В последние две недели Мойра веселилась, танцевала и одерживала победы на бесчисленных приемах.

После первого бала лорды Харрингтон, Ренфрю и Мереуэдер побывали у нее с визитами в Грейсток-Мэноре на фешенебельной Ганновер-сквер и преподнесли подарки и цветы. Ей предлагали прогулки в парке и разные другие развлечения, к вящему неудовольствию Джека. На кого бы из поклонников она ни обращала взор, Джек его не одобрял. Мойра, сказать по правде, тоже не находила ничего достойного восхищения ни в одном из претендентов на ее внимание — за исключением богатства.

Вскоре к трем ее наиболее постоянным обожателям присоединился еще один пылкий поклонник — виконт Пибоди. Он был постарше остальных, но столь же богат и должен был унаследовать герцогский титул. Мойра немало удивлялась реакции Джека на ее успех. С увеличением количества молодых людей, добивающихся ее благосклонности, настроение Джека делалось все более скверным.

— Я не хочу, чтобы вы прогуливались наедине с кем бы то ни было, — заявил он сразу после визита лорда Ренфрю. — Будьте осторожнее, и пусть вас сопровождает Джилли. Все они записные игроки и любители женского пола. Когда я вижу, как они увиваются вокруг вас, то благодарю Бога за то, что я не какой-нибудь титулованный хлыщ.

— Вы баронет.

— Да, но баронет — это не пэр. Я вращаюсь в тех же кругах, но я ничем не отличаюсь от обыкновенного человека незнатного происхождения.

Мойра подумала, что даже при самой большой фантазии Джека вряд ли можно назвать обыкновенным.

— Вам не нравится ни один из моих поклонников?

— Я отвечаю за вас, и мне не хотелось бы видеть, что вы сделали неудачный выбор. Убежден, что вы не можете относиться серьезно к Харрингтону, Ренфрю, Мереуэдеру или Пибоди. Неужели они вскружили вам голову своими подарками? Вам нравится хоть один из них?

— Пибоди кажется мне наиболее привлекательным по сравнению с другими.

— Пибоди уже погубил двух жен. Вы хотите стать его третьей жертвой?

— Он их убил?

— Разумеется, нет… в прямом смысле этого слова, — признал Джек, — но свою первую жену он оставил беременной в полном одиночестве в деревне. Говорили, что она скончалась от разбитого сердца и из-за пренебрежения мужа, хотя врач утверждал, что она умерла от тяжелых родов. Вторая его жена погибла в результате несчастного случая.

— Джек Грейсток, вы бы лучше не прислушивались к разным сплетням! Лорд Пибоди — очень славный человек и, по-моему, вовсе не склонен к злодеяниям.

— Тем не менее он недостаточно хорош для вас. У нас еще есть время. Тот, кто заслужит мое одобрение, в конце концов появится.

Мойра сомневалась, что Джек вообще кого-нибудь одобри г. но не могла понять почему. Он сообщил ей, что Виктория не выйдет за пего замуж до тех пор, пока Мойра не обзаведется семьей, но в таком случае чего ради он столь неуступчив?

— Благодарю вас, но я предпочитаю жить собственным умом. Куда мы едем сегодня вечером?

— На прием в честь высокой особы из России к герцогу Мальборо. Князь Григорий Василов со своей свитой сейчас в Лондоне, и мне удалось получить приглашение. На приеме будут все мало-мальски значительные лица.

Роскошь дома герцога Мальборо поражала воображение. Бальный зал был вдвое, нет, что там, втрое больше всего их коттеджа в Ирландии. Комнаты сияли светом тысяч свечей, а буфет, устроенный в столовой, ломился от деликатесов, о существовании которых Мойра раньше не имела представления. Она была так ошеломлена окружающим, что чувствовала себя совершенно не в своей тарелке.

Мойра была признательна четырем своим поклонникам, которые ни на минуту не отходили от нее, а также Джеку: он не спускал с нее глаз. Кульминация вечера наступила, когда Джек представил ее князю Василову, о чем тот сам попросил. Князь был величественным белокурым гигантом, одетым в ослепительно белый мундир, расшитый золотом и галунами. Глаза его представляли полный контраст со светлыми волосами — они были черными, как грех, и сверкали, оживляя его красивое лицо.

— Вы очаровательны, мадемуазель, — галантно склоняясь к руке Мойры, произнес князь с французским акцентом: французский был языком российского двора, и вся русская знать изъяснялась па нем свободно. — Я князь Григорий Василов.

Удостоите ли вы меня чести протанцевать со мной?

— Я была бы в восторге, — ответила Мойра, в свою очередь одаряя князя лучезарной улыбкой.

Оркестр заиграл вальс, и князь увлек за собой Мойру, оставив рассерженного Джека в одиночестве.

— Мойра одержала еще одну победу, — констатировал Спенс, подходя. — Я не рассчитывал на русского князя, но он вполне подойдет, если достаточно сильно увлечется ею.

— Он ее не получит! — загремел Джек так, что все, кто мог его услышать, начали с любопытством оглядываться.

— Не так громко, — предостерег друга Фенвик. — Что, черт возьми, с тобой происходит? Мы хотели от скуки устроить себе небольшое развлечение и вот чего добились. Забав но, однако, наблюдать, как Ренфрю, Харрингтон, Мереуэдер и Пибоди увиваются за Мойрой. А теперь еще и князь. Право, мне не жаль двух тысяч фунтов, если она подцепит принца крови… Ах, вот и леди Гвен. Я как раз искал ее. Передай Мойре, что она очаровательна.

Джек запустил пальцы в свою шевелюру, возмущенный тем, что князь, по его мнению, слишком тесно прижал к себе Мойру. Он почти готов был ворваться в круг танцующих и вырвать девушку из объятий Василова, но в это время появилась Виктория, явно недовольная.

— Ну кто бы мог подумать, что твоя бедная ирландская родственница обратит на себя внимание князя? — В се риторическом вопросе звучала скорее ревность, чем удивление. — Я слышала, что он не женат. Ты полагаешь, у нее есть шанс заполучить его?

— Нет, если я смею судить об этом, — съязвил Джек. — Она слишком высоко метит. Я подумывал о виконте или маркизе, даже о герцоге, но князь…. это даже не подлежит обсуждению.

Виктория зевнула — видимо, предмет разговора ей наскучил.

— Я умираю от жажды, милый. Ты не принесешь мне чего-нибудь попить?

— Конечно, принесу, — ответил Джек с оттенком нетерпения.

Он поспешил прочь, по, вместо того чтобы пойти в комнату для отдыха, остановился возле танцующих, где мог перехватить Мойру.

Мойре очень нравилось танцевать с князем, который, кажется, увлекся ею не на шутку. Краем глаза она видела пламенные взгляды, бросаемые на нее Джеком, и ей вдруг почудился в его глазах ревнивый блеск. Впрочем, она тут же назвала себя дурой и снова сосредоточила все внимание на князе. Джек заинтересован только в том, чтобы найти ей мужа и таким образом сложить с себя заботу о ней.

— Окажете ли вы мне честь потанцевать со мной еще раз попозже? — спросил князь Василов, когда танец кончился. — Вы очаровательны, мадемуазель. Неужели все ирландки так прелестны?

— Вы мне льстите, князь, — сдержанно ответила Мойра. — Сегодня здесь присутствуют женщины гораздо красивее меня.

— Но не на мой взгляд, ma petite. Вы позволите нанести вам завтра визит?

Они беседовали, стоя почти рядом с Джеком, снедаемым нетерпением.

— Леди Мойра завтра не принимает, — резко вмешался тот, увлекая Мойру за собой, прежде чем она сама или князь могли этому воспротивиться.

— Что с вами происходит? — прошипела Мойра возмущенно.

— Нам надо поговорить.

Вздохнув, Мойра неохотно проследовала за ним из бального зала в маленькую пустую гостиную.

— Ну так в чем дело, Джек? Не собираетесь ли вы сообщить мне, что князь Василов тоже распутник?

— Вы в него просто влюбились! — рявкнул Джек. — Не вздумайте даже смотреть в его сторону! Князь должен жениться на женщине королевской крови. Вы можете претендовать только на роль любовницы.

— Но почему вы не позволили ему приехать с визитом?

— Черт побери, с меня довольно четырех ничтожеств, которые морочат вам голову, Я отказываюсь терпеть еще и влюбленною князя. Он не может предложить вам ничего серьезного.

Мойра подавила улыбку. Инстинкт подсказывал ей, что Грейсток ревнует, и сердце ее преисполнилось радостью. Джек пил себя странно с того самого дня, как за ней начали ухаживать мужчины.

— Я могла бы заподозрить вас в ревности, Джек, если бы не была уверена, что вы до нее не снизойдете.

Воцарилось молчание, чреватое взрывом. Ревность? Мысли Джека пришли в полный беспорядок. Такое предположение было немыслимым, однако, к сожалению, справедливым.

— Да, черт возьми, я ревную! — выкрикнул он, ошеломив этим признанием не только Мойру, но и самого себя. — Я сделал вас такой, какая вы теперь. Никто не имеет на вас больше прав, чем я. Я не понимаю вашего упорства. Впрочем, нет, я понимаю, — добавил он с горечью. — У меня нет ни титула, ни богатства.

— Все происходящее — ваших рук дело, — напомнила Мойра. — Я собиралась покинуть ваш дом, как только выздоровею.

— Простите мое вмешательство, — сказал Джек, вдруг осознав, насколько неразумно себя ведет. — Возвращайтесь к своим поклонникам.

Джек повернулся и ушел в явном огорчении. Мойра хотела вернуть его, но передумала. Джек принадлежит леди Виктории. Он нуждается в богатой невесте не меньше, чем она в выгодном замужестве.

— Вот вы где, дорогая. Я видел, как сэр Джек уходил, и понадеялся, что найду вас в одиночестве. Я должен спросить вас о чем-то очень важном.

Лорд Перси Ренфрю опустился на скамеечку у ног Мойры.

— Как давно мы знаем друг друга? Всего три или четыре недели? — спросил он, беря маленькую ручку Мойры в свою. — Но это ничего не значит. Я успел понять, что вы именно та женщина, с которой я хотел бы провести остаток своих дней. Окажете ли вы мне честь стать моей женой, леди Мойра?

Ренфрю надеялся, что выбрал верный тон разговора. Его родители только и мечтали надеть па него ярмо брака. Мойра явно не подозревала о его связи с «Клубом адского пламени». Все они тщательно скрывали свою причастность к клубу, в том числе и Перси Ренфрю.

— Я польщена, лорд Ренфрю, но…

— Но что? Если вас волнует мнение сэра Джека, то он не будет возражать. Мое происхождение безупречно.

— У меня нет приданого, — сказала Мойра. По крайней мере хотя бы часть сказанного ею была правдой.

— Я достаточно богат, чтобы жениться но собственному выбору. Не припомню, чтобы я когда-нибудь был так увлечен женщиной. Мои родители будут счастливы, если я наконец-то женюсь, и тем более не станут возражать, когда узнают, что вы старинного рода.

От полноты чувств Ренфрю опустился перед, Мойрой на колени и поднес ее руку к губам.

— Скажите «да», моя дорогая, и мы сегодня же объявим о нашей помолвке.

— Мне нужно получить согласие сэра Джека, — заметила Мойра. — Да и самой требуется время, чтобы подумать.

Ренфрю нахмурился, предположив, что Мойра метит повыше.

— Если вы рассчитываете, что вам сделает предложение князь Василов, то вы заблуждаетесь. Ему нужна невеста королевского происхождения. Я понимаю, что он увлечен вами и к тому же очень красив, но князь может предложить вам только стать его любовницей. Я же предлагаю вам свое имя и положение.

— Я это понимаю. И уверяю вас, что князь Василов здесь ни при чем.

— Очень хорошо. Даю вам неделю, не больше. И будьте осторожны с остальными. Все они имеют на вас виды, но вот насколько их намерения серьезны…

— Вы получите от меня ответ в конце недели, милорд.

Ренфрю одарил ее чарующей улыбкой, встал и потянул Мойру за собой.

— Поскольку мы все равно что помолвлены, я считаю, что могу поцеловать вас.

Он прижал Мойру к себе так, что она ощутила физические признаки его страсти и вздрогнула. Мысль о том, чтобы отдаться лорду Ренфрю, вызвала в ней отвращение. Будь на месте Ренфрю Джек, все было бы иначе. Ренфрю поцеловал ее мокрыми горячими губами, протолкнул ей в рот язык. Когда его руки коснулись груди Мойры, ее охватил панический страх. Как она может выйти замуж за человека, которого не любит, который ей даже не нравится?

— Прошу прощения, я не знал, что комната занята. Джек стоял в дверях вместе с леди Викторией. Глаза его были устремлены на Мойру, и в них бушевала такая буря, что она невольно вспомнила море во время сильного шторма.

Ренфрю неохотно отошел от Мойры, но Джек уже увидел, где находятся его руки, и жестко сощурился.

— Черт возьми, Грейсток, вы бы хоть постучались, — совершенно не к месту произнес Ренфрю.

— Давай поищем другую комнату, милый, — предложила леди Виктория. — Ты же видишь: влюбленным хочется остаться наедине.

Именно это и беспокоило Джека.

Мойра закрыла глаза и почувствовала облегчение.

— Не стоит уходить из-за нас, — поспешила сказать она. — Я обещала танец князю Григорию и не хочу обманывать его ожидания.

И она почти бегом удалилась, а лорд Ренфрю, воздевая руки в отчаянии, ринулся за ней.

— Кажется, мы ворвались сюда в самый интимный момент, — захихикала Виктория. — Не думаю, что твоя подопечная столь невинна, какой хочет казаться. После такой сцены ты вправе потребовать, чтобы Ренфрю сделал предложение, Ситуация компрометирующая, ничего другого, на мой взгляд, по этому поводу не скажешь.

— Видимо, ты права, — без особой радости согласился Джек. — Я не предполагал, что Ренфрю примется соблазнять Мойру так скоро, хотя он известный распутник и в принципе этого следовало ожидать. И еще меня беспокоит князь Василов. Думаю, нам следует вернуться в бальный зал, где я могу присмотреть за своей подопечной. Она умеет навлекать на себя неприятности.

— Но мы же сами хотели уединиться? — Виктория надула губы.

— В другой раз, — пообещал Джек, устремляясь в бальный зал и почти силой увлекая за собой невесту.

Он сразу заметил Мойру в объятиях высокого блистательного русского князя. Они отлично подходят друг другу, ревниво подумал Джек, глядя, как эта пара кружится в танце. Внезапно князь, вальсируя, увел девушку на балкон. Неужели эта маленькая дурочка ничего не соображает? Как спасти ее от ее собственной страстной натуры? Возможно ли найти ей мужа при таком легкомысленном поведении?

— Вам холодно, мадемуазель? — заботливо спросил князь. — У нас в России такая погода обычна. Вам понравилась бы Россия, а я был бы рад показать ее вам.

— Сомневаюсь, что когда-нибудь увижу вашу страну, князь, — отвечала Мойра задумчиво, — но я уверена, что полюбила бы ее.

— В таком случае посетите ее, — с чувством произнес князь Григорий. — Разумеется, в качестве моей личной гостьи.

Мойра догадывалась, что он этим хотел сказать, и постаралась перевести разговор на другую тему:

— Вы когда-нибудь были в Ирландии?

— Нет, но, возможно, мы могли бы поехать туда вместе?

Как человек, не знающий отказов, Василов повернул Мойру лицом к себе, одним пальцем приподнял ее подбородок и поцеловал со знанием дела, так что она чуть не задохнулась. Это действо не имело ничего общего со слюнявым поцелуем Ренфрю или с завораживающими, переворачивающими душу поцелуями Джека — оно было приятным и не возбуждало.

— Боюсь, что моя подопечная не знакома с правилами поведения в свете, ведь она выросла в деревне. Пожалуйста, простите ее за неподобающее поведение.

Мойра едва не застонала от досады. Второй раз за этот вечер Джек застает ее в компрометирующем положении. И оба раза она ничем это не провоцировала.

Князь вовсе не казался смущенным, отчего Джек взвинтился еще больше.

— Ваша подопечная восхитительна. Я снова прошу позволения нанести ей завтра визит.

Джек бросил на Мойру испепеляющий взгляд.

— Ни в косм случае. Мы с вами, князь, прекрасно знаем, что из этого ничего не получится. Идемте, Мойра, нам пора уезжать.

Князь Григорий взял руку Мойры и поднес к губам.

— Я глубоко сожалею о решении вашего опекуна.

Только крепко сжатые кулаки Джека выдавали его негодование. И еще жесткий блеск глаз. Джек уж слишком яростно защищает ее, подумала Мойра. Ни один из ее поклонников ему не нравится. Он хочет выдать ее замуж и тем не менее находит недостатки у любого, кто проявляет к ней интерес. Что бы это значило?

Мойра отвела от Джека свой взгляд и с улыбкой обратилась к Василову:

— Благодарю вас за танец, князь. Это было так чудесно.

Русский сверкнул глазами на Джека, снова поцеловал Мойре руку и неохотно отпустил се.

— Это вы доставили мне огромное удовольствие. — Он повернулся к Грейстоку. — Поздравляю вас с такой очаровательной подопечной.

После ухода князя воцарилось гнетущее молчание. Оно длилось до тех пор, пока Джек, с шумом выдохнув воздух, не схватил Мойру за плечи и с силой не встряхнул ее.

— Что, черт побери, с вами происходит? Вы намеренно стараетесь испортить себе репутацию? Двое мужчин за один вечер — это уж чересчур! Соблюдайте приличия хотя бы внешне. Я знаю, что вы в прошлом не придерживались слишком строгих правил, но это было до вашего дебюта в качестве леди. В конце концов возьмите себя в руки, хотя бы пока вы не вышли замуж.

И тут во весь голос заговорил ирландский темперамент Мойры.

— Черт вас побери, Джек Грейсток! Я не нуждаюсь в стороже. Я согласилась на эту безрассудную авантюру только потому… потому…

Мойра оборвала свою гневную речь. Она недостаточно доверяла Джеку, чтобы признаться, что может угодить в Ньюгейт.

— Почему, Мойра? Я всегда подозревал, что вы от меня что-то скрываете. Что это?

Она отвела взгляд.

— Ничего. Я согласилась просто потому… Я хотела доказать, что могу держаться как настоящая леди. И… выйти замуж за богатого человека.

— Тем больше оснований вести себя соответственно, пока вы не поймаете в сети подходящего жениха. — Он схватил ее за руку и отвел обратно в зал. — Идемте. Нам пора уезжать. На сегодня с меня довольно.

Джеку повезло: Виктория «в это время танцевала со Спенсом и не заметила его ухода. Он передал ей записку с ливрейным лакеем и усалил Мойру в карету.

Съежившись на сиденье, Мойра пылала бессильным гневом. Она не имела представления, что случилось с Джеком, отчего он так ею недоволен. Разве она не слушается его во всем? Чего еще ему от нее нужно?

— Хватит дуться, Мойра, — сказал Джек все еще раздраженно.

Следовало помнить, что таким безнравственным созданиям доставляет удовольствие дразнить мужчин, пока те не начнут сходить с ума. Кому это знать, как не ему! Он и сам не прочь снова отведать ее поцелуев. Воспоминание о них до сих пор не стерлось в его памяти.

— Я вовсе не дуюсь, — заявила Мойра. — Я злюсь. Вы не имеете права обращаться со мной как с невольницей. Я справилась со своей задачей. Мне надоело слушать ваши нравоучения, что мне делать и чего не делать, кого удостаивать своей дружбой, а кого — нет. Я сама решу это, Джек Грейсток. Я могу сама о себе позаботиться.

Джек изрыгнул длинную очередь оглушающих проклятий.

— Ах вот как! Вы можете, скажите пожалуйста! Если бы я вовремя не застукал вас с Ренфрю, вы оказались бы лежащей на спине с юбками, задранными на голову! — Он сощурил глаза. — Может, вы этого и хотели?

Его обвинение ошеломило Мойру. Опомнившись, она выпалила:

— К вашему сведению, лорд Перси сделал мне предложение сегодня вечером.

Джек оцепенел.

— Он предложил вам выйти за него замуж?

— Но ведь именно на это надеялись вы с лордом Спенсером? Ну как, вы неплохо развлеклись? Вы, должно быть, очень веселились, выдавая меня за знатную даму и наблюдая, как за мной увиваются ваши титулованные друзья!

— Вы приняли его предложение? — спросил Джек, стиснув зубы, не в силах думать ни о чем, кроме того, что этот идиот Ренфрю получит от Мойры то, о чем он сам только мечтал.

После долгой, мучительной для Джека паузы Мойра наконец ответила:

— Еще нет. Я дам ему ответ на следующей неделе. Но я не вижу причин для отказа. Его предложение вполне серьезно. Он наследует герцогский титул. У меня будет возможность помогать Кевину и его семье.

— Это больше, чем могу дать вам я, — коротко резюмировал Джек. — Ну а что насчет князя? Вы намерены столкнуть их лбами?

Румянец обиды выступил у Мойры на щеках. Джек обвиняет ее несправедливо.

— Князь Григорий — очаровательный человек, но я прекрасно понимаю, что он не может жениться на мне. Лучше уж я выйду за лорда Ренфрю.

— Черта с два! — загремел Джек. — Перси Ренфрю вам не пара. Он прикидывается истинным джентльменом, и мало кто знает, каков он на самом деле. Без моего разрешения вы вообще не выйдете замуж!

— Я не понимаю вас. Я думала, вы будете счастливы отделаться от меня и жениться на леди Виктории.

— К дьяволу Викторию! — отрезал Джек и погрузился в мрачное молчание.

Черт бы побрал леди Амелию, явившуюся так некстати, черт бы побрал Спенса с его выдумкой и черт бы побрал его самого за то, что он впутался в это дело. То, что вначале задумывалось как веселое приключение, превратилось в катастрофу. Если бы он мог предположить, что ирландская замарашка станет для него единственно желанной, уж лучше было бы оставить ее на дороге!

Появление Мойры перевернуло жизнь Джека. Он мучился желанием обладать ею. Она заполняла все его мысли и чувства. После встречи с этой девушкой он утратил всякий интерес к карточной игре и попойкам, а также, видит Бог, больше не желал спать с Викторией, своей нареченной. Кроме того, теперь он начал сомневаться в здравости собственного рассудка…

Когда карста через несколько минут остановилась перед Грейсток-Мэнором, Джек все еще не успокоился. Он спрыгнул на землю и потянулся к Мойре, но вместо того чтобы помочь спуститься, взял ее на руки и понес к дому. Петтибоун отворил дверь прежде, чем Джек дошел до нее со своей ношей.

— Я ведь сказал, чтобы вы не дожидались, Петтибоун, — заметил Джек, проходя мимо изумленного слуги. — Идите спать. Сегодня вы мне не понадобитесь.

— Вы ясно сознаете, что вы делаете? — со спокойным достоинством спросил старый слуга. — Быть может, я лучше провожу леди Мойру в ее комнату?

— Не вмешивайтесь, Петтибоун, — процедил Джек сквозь стиснутые зубы. — Я вполне понимаю, что делаю.

— Зато я этого не понимаю, — заявила Мойра. — Отпустите меня. Я прекрасно могу идти сама.

Глаза у Джека опасно засверкали.

— Наш спор далеко не закончен!

— Настолько далеко, что это меня беспокоит, — с опаской сказала Мойра.

Что у него на уме? Он, кажется, слишком взволнован, чтобы прислушиваться к разумным доводам.

Джек поднимался по лестнице, перешагивая через две ступеньки и не обращая внимания на то, что Петтибоун следует за ним, пока тот не обратился к хозяину:

— Вы сердитесь, сэр Джек, но вы же знаете, что ваша неуравновешенность может довести вас до беды. Позвольте мне позвать Джилли, чтобы она помогла леди Мойре.

— Идите спать, Петтибоун, — повторил Джек. — Мойре сегодня не понадобится Джилли. И не волнуйтесь за нее. Я не причиню ей вреда.

— Хорошо, сэр, — сказал Петтибоун, беспомощно всплеснув руками и бросив на Мойру последний взгляд. Он ушел, прежде чем Джек добрался со своей ношей до комнаты Мойры. Дверь была открыта; горело множество свечей, и в камине весело потрескивали поленья, прогоняя холод. Это Джилли позаботилась, успела подумать Мойра, прежде чем Джек захлопнул за собой дверь.

Если она полагала, что Джек повернется и уйдет, то заблуждалась.

— Что вы собираетесь делать? — спросила она, дрожа, но вовсе не от холода.

— Первым долгом я помогу вам раздеться, а после этого займусь с вами любовью, — ответил он с улыбкой, от которой у Мойры замерло сердце.

Она отступила на несколько шагов, по Джек снова оказался рядом.

— Ведь вы занимались этим и раньше, — продолжал он. — Неделями я наблюдал за тем, как вы флиртуете с разными мужчинами, всячески искушая их. Я мужчина, Мойра. Я хочу нас с той самой минуты, как впервые увидел, — всю в синяках и грязи. Я обещаю, что стану нежнейшим любовником. У вас не будет оснований на меня жаловаться.

Мойра сглотнула.

— Ведь мы договорились, что воздержимся от близости. Если мы станем любовниками, это лишь осложнит дело.

Она боялась сказать ему, что девственна. Тогда он поймет, что все сказанное ею — ложь. А правду она все еще боялась ему доверить. Ньюгейтская тюрьма ничуть не привлекала Мойру.

— Ах, милая, ты слишком много говоришь.

Все еще улыбаясь, он заключил ее в объятия и поцеловал. Губы у него были такие мягкие и горячие, такие нежные, такие чудесные! С негромким возгласом побежденной Мойра прижалась к Джеку. Его объятия сулили безопасное укрытие от жестокого мира, его губы и дразнящий язык звали к греховным наслаждениям, каких Мойра еще не ведала. Когда его руки ласкали ее тело, Мойре казалось, что она сейчас pастает, растворится, исчезнет.

Глава 8

Долгое время Джек просто обнимал и целовал Мойру, пока она не расслабилась. Его тепло и желание окутывали ее, обволакивали, согревали, и она вскоре запылала так же, как он. Его поцелуи были более опасными, чем ей представлялось, потому что располагали к полному доверию и откровенности. Находиться в его объятиях казалось таким естественным, что Мойра даже не испугалась, когда платье соскользнуло к ее ногам.

Стремление довериться, опереться на его сильное плечо было настолько сильным, что она почти забыла о репутации Черного Джека. Внезапно Мойра опомнилась и попыталась высвободиться из его объятий.

— Это неправильно.

— А по-моему, наоборот, очень правильно, — с ленивой улыбкой возразил Джек и снова прижался к губам Мойры, заглушая протесты.

Нежные, словно бархат, касания его языка лишили ее возможности размышлять о том, что подобное недопустимо.

Поцелуи Джека сделались более смелыми, настойчивыми, зовущими к неземному наслаждению. Он спустил с плеч Мойры бретельки нижней сорочки, развязал шнурки корсета, и белье тоже упало к ее ногам, присоединившись к платью и нижней юбке. Джек наклонился и поцеловал грудь Мойры. Тело девушки изогнулось дугой, она подалась вперед, сознавая, что сама предлагает соблазнителю запретный плод.

Джек застонал, подхватил Мойру на руки и отнес на кровать. Уложив на мягкое покрывало, он снял с нее туфельки и, прежде чем выпрямиться и с восхищением посмотреть на обнаженную девушку.

— Ты совершенство! — задыхаясь, прошептал он. — Но, наверное, уже говорили об этом раньше.

Джек взял ее груди в свои горячие ладони, наклонился и целовал сначала одну, потом другую. Он гладил ее тело, испытывая несказанное наслаждение от прикосновений к этой гладкой, теплой, шелковистой плоти. Мойру нельзя назвать соблазнительной, но она необыкновенно женственна, думал Джек, ощущая на губах вкус зрелых и нежных округлостей, которые только что целовал.

— Что вы делаете со мной? — задыхаясь, с трудом выговорила Мойра, напуганная тем, что ласки Джека вызывают в ней такое неодолимое желание.

— Занимаюсь с тобой любовью, — охрипшим голосом произнес он. — И не хочу, чтобы ты думала о ком-то другом, пока мы вместе.

Да как же можно думать о каком-то другом мужчине, если Джек рядом, если он творит с ней, с ее телом что-то невероятное? А он между тем быстро разделся и предстал перед ней напряженный, полный страсти. Мойра приглушенно вскрикнула, очутившись в его жарких объятиях.

— Подождите! — воскликнула она, собирая последние силы. — Не делайте этого!

Джек рассмеялся — почти со злостью.

— Сегодня вечером я хотел убить князя Григория, не говоря уж о Ренфрю. Меня охватила дикая ревность, когда я увидел тебя в их объятиях, и мне это чувство не понравилось. Удовлетворив свою страсть, я снова стану спокойным.

Мойра подняла голову и посмотрела на него с нескрываемым удивлением. Само по себе любопытно, что такой человек, как Джек Грейсток, ревнует ее. Да что там любопытно, это просто нелепо. Но она не успела собраться с мыслями, потому что в эту минуту рука Джека начала свое путешествие. Она двигалась медленно, ласково, и Мойра подалась навстречу.

Джек не отводил от нее пламенного взгляда серых глаз, отливающих серебром. Она опустила веки, внезапно осознав, что хочет того же, что и он, пусть Грейсток всего лишь внесет ее в обширный список своих побед и перейдет к следующей жертве, забыв о существовании какой-то там Мойры.

— Я не причиню тебе боли, — сказал Джек, почувствовав ее страх. — Но ведь это для тебя не ново — тебя уже любили прежде.

— Нет… я…

Что могла она сказать? Что лгала ему с того самого часа, как пробудилась в его комнате на его постели? Но время для признания давно миновало…

…Джек легко коснулся губами ее век, снова поцеловал и губы, снова его язык приник к ее языку, а потом… потом Мойра почувствовала, что наступил момент, которого она так боялась. Джек был готов войти в нее. Мойре пока не были больно… пока не было, но вот-вот будет… Она изо всех сил оттолкнула его от себя.

— Нет!

Джек замер.

— Нет?

— Я… не получится… Ты слишком… слишком… Он не войдет.

Джек коротко и громко рассмеялся.

— Твоим прежним любовникам, видно, чего-то не хватало, сладость моя! Признаю, что немного тесно, но ты привыкнешь. Все обойдется.

Однако он сам был удивлен отсутствием привычной легкости. Ведь его партнерша, по его мнению, возможно, была такой же опытной, как и он сам. И вдруг он натолкнулся на преграду, которой не должно было быть. Он приостановился и нахмурился, заметив, что глаза у Мойры крепко закрыты и что она прикусила нижнюю губу в предвкушении боли.

— Проклятие! Ты мне лгала!

Но, увы, было слишком поздно давать обратный ход. Он не хотел доставить Мойре ненужные страдания.

— Постараюсь не причинить тебе сильной боли. Ты очень узенькая, но зато уже совсем готова.

Мойра задержала дыхание. Джек приподнялся и, глядя ей в глаза, вошел в нее одним сильным толчком. Мойра вскрикнула, когда боль пронизала ее. Она почувствовала себя чересчур поглощенной Джеком. Он был в ней.

— Успокойся, милая, — тихонько проговорил он ей в самое ухо. — Это скоро пройдет.

В ту самую секунду, когда Мойра думала, что больше не вытерпит боли, Джек начал медленно и осторожно двигаться в ней, возбуждая восхитительные ощущения, от которых кровь быстрее побежала по жилам. Она вцепилась в его широкие плечи, ожидая возвращения этой боли, но так и не дождавшись, начала откликаться на его ласки. Джек стонал от восторга и поощрял ее. Они двигались в унисон вплоть до того момента, как Джек сделал последнее резкое движение и замер, тяжело дыша.

Через несколько секунд он отодвинулся и лег рядом с Мойрой, прикрыв ладонью глаза.

— Все хорошо, милая? Я не сделал тебе больно?

— Нет, — коротко откликнулась она, ожидая взрыва, который, как она понимала, непременно последует.

Ей не пришлось долго ждать.

Приподнявшись на локте, Джек устремил на нее красноречивый взгляд.

— В чем еще ты меня обманула? Сказала ли вообще хоть слово правды? Черт тебя побери! Неужели ты думала, что я не распознаю девственницу?

Мойра вздрогнула. Она, разумеется, заслужила его гнев, но считала, что вовсе не обязана давать Джеку объяснения. Да ей и нечего было сказать.

Ее молчание еще больше распалило Джека.

— Тебе совсем нечего сообщить в свое оправдание? Ведь у тебя не было никакого любовника, не так ли?

Мойра отвернулась, но Джек рывком повернул ее лицом и она заглянула в серебристый ад его глаз.

— У меня никогда не было любовника, и я не хотела, чтобы ты узнал об этом таким образом.

Джек со злостью встряхнул ее:

— Дьявол побери! Кто ты такая? Что ты делала ночью на дороге, когда я сбил тебя?

— Меня зовут Мойра О'Тул. Я служанка. Я не хотела лгать, и не могла сказать правды.

— Ясно, — произнес Джек с презрением. — Знай я, что ты девственница, я бы к тебе не прикоснулся. — Это не вполне соответствовало истине: в глубине души Джек весьма сомневался, что невинность Мойры его бы остановила. С тех пор, как он впервые увидел ее, все было предопределено. — Ты должна мне все объяснить.

— Я ничего не должна тебе, Джек Грейсток! И не стоило мне соглашаться на участие в этой затее.

— Теперь уже ничего не изменишь. Что сделано, то сделано. Поскольку брак со мной не стоит на повестке дня и я не тяпни содержать любовницу, мой долг — выдать тебя. И вовсе не за Перси Ренфрю.

— Он сделал мне предложение, — с достоинством заявила Мойра.

— Много ты знаешь! Его родители поставили Перси ультиматум: либо он женится, либо его лишат наследства. Его репутация настолько замарана, что ни одна уважающая себя женщина за него не пойдет. Он дошел до полного отчаяния, когда появилась ты.

— Есть и другие претенденты, — возразила Мойра.

— Ах да, прочие твои поклонники. Ни один из них тебе не подойдет. Пока ты на моем попечении, замуж ты выйдешь только с моего одобрения и согласия. Сезон еще далеко не закончен, и найдутся кандидатуры получше этих.

Мойра смотрела на него, гадая, то ли он упорствует потому, что озабочен ее судьбой, то ли у него есть для этого какая-то тайная причина. После того, что произошло между ними нынешней ночью, разумнее всего как можно быстрее унести из этого дома ноги. Но куда ей податься? Ей пришлось бы где-то украсть деньги, чтобы иметь возможность вернуться в Ирландию, но после пребывания в семействе Мэйхью кража ни в малой мере ее не привлекала.

Внезапно Мойра обнаружила, что Джек смотрит на ее грудь, и прикрылась руками, сообразив, насколько она, совершенно нагая, доступна его обозрению. Ищущий взгляд Джека перешел с груди на бедра, а потом на пушистый рыжий треугольник. Дыхание Джека участилось, а тело его пришло в боевую готовность. Мойра глаз не могла отвести от этого мужского великолепия.

— Пречистая Дева Мария! — воскликнула она, уже подчиняясь порыву бурной страсти.

Джек рассмеялся гортанным смехом и опрокинул Мойру на постель, накрыв своим телом. Затем смех оборвался, лицо у Джека приняло напряженное и голодное выражение.

— Я снова хочу тебя, Мойра.

Перед тем как наклониться и поцеловать ее, он прошептал:

— Ты обладаешь красотой, которая доводит мужчин до безумия. Я с первого взгляда понял, что ты — истинное искушение.

Он гладил ее, целовал — сначала губы, потом шею, груди, живот, спускаясь все ниже.

— Джек! Не надо!

Он неохотно поднял голову.

— Когда-нибудь ты позволишь мне это, — сказал он.

— Никогда! — поклялась Мойра.

Джек озорно усмехнулся, наклонился над ней, но вместо того чтобы накрыть ее своим телом, поднял Мойру и усадил на себя — медленно и осторожно.

— Тебе не больно? — спросил он.

Нет, ей не было больно, было странно и сладко, она чувствовала себя наполненной им до предела и утратила всякую способность о чем-то думать, отдавшись бурному желанию.

Неизвестно, сколько времени прошло. Секунды… или минуты — Мойра не знала. Когда сознание вернулось к ней, она обнаружила, что лежит на Джеке. Мойра попыталась приподняться, но Джек удержал ее.

— Усни теперь, Мойра. Мне нужно время, чтобы подумать о том, что произошло между нами сегодня. Я никак не ожидал найти девственницу в своей постели. Не понимаю, зачем ты лгала, но непременно докопаюсь до этого.

Из всех его слов Мойра услышала только «А теперь поспи». Веки ее смежились, и она мгновенно погрузилась в сон, Джек слушал ее ровное дыхание, у него же сна не было ни в одном глазу. Шок — слишком мягкое слово для его реакции на новость, что Мойра — невинная девушка. Не было ни единого правдоподобного объяснения ее лжи. Зачем она позволяла ему думать, будто она — женщина с сомнительным прошлым? В чем-то здесь была загадка, а Джек ненавидел загадки, в особенности те, которые не мог разгадать. Он относился к Мойре как к девице легкого поведения, но в этом виновата была лишь она сама.

Несмотря на все это, Джек продолжал прижимать Мойру к себе, против собственной воли признавая, что ему приятно держать ее в объятиях, ее гибкое тело восхищает его и она пленительно красива, когда спит вот так, у него на груди. Вскоре свечи начали гаснуть одна за другой, и в комнате стало сумрачно. Дрова в камине догорели, и на решетке осталась только серая зола. Сумрак все сгущался. Осторожно уложив Мойру рядом с собой, Джек укрыл ее одеялом и начал подниматься, чтобы снова разжечь огонь.

Едва его ноги коснулись пола, как возле двери возникло пятно света. Джек снова лег и отвернулся. Затем, не выдержав, все-таки посмотрел на мерцающее пятно — свет стал ярче. Джек громко застонал, когда сияние обрело форму.

Леди Амелия.

— Добрый вечер, миледи, — сухо поздоровался он, поспешно натягивая одеяло на свои обнаженные чресла. — Чему я обязан удовольствием видеть вас сегодня?

Леди Амелия приблизилась. Кажется, она хмурилась. С подчеркнутой медлительностью она подняла руку и указала тощим пальцем на Мойру. Та продолжала спать, как невинное дитя.

— Я знаю, о чем вы думаете, — заговорил Джек, понизив голос. — Я предупреждал вас, что не нуждаюсь в вашем вмешательстве. Да, я соблазнил ее, но если бы вы не выволокли меня в ту ночь из дома, она бы не лежала сейчас в моей постели. — Леди Амелия горестно покачала головой. — Я таков, и с этим вы ничего не можете поделать. Вам не приходило в голову, что другого пути мне не дано? Отправляйтесь туда, откуда вы явились, миледи. Возможно, будущим поколениям Грейстоков еще понадобятся ваши услуги.

Леди Амелия приблизилась к Джеку почти вплотную. Он мог бы поклясться, что ее ледяные пальцы коснулись его щеки-Леди Амелия заговорила, и хотя слова ее были не слышны, Джек знал, что она сказала именно это.

«Она спасет тебя».

— Простите? Я не понял. Кто меня спасет? И на кой дьявол мне ваше спасение, если мне и так хорошо?

Джеку померещилось, что леди Амелия улыбается. Но улыбка ее была так же призрачна, как и она сама. Он бросил взгляд на Мойру и возблагодарил Бога за то, что та все еще спит. Вряд ли она поверила бы в происходящее. Он сам с трудом в это верил. Когда он вновь повернулся к своей назойливой прародительнице, та уже исчезла.

— Миледи, просыпайтесь! Время вставать.

Мойра что-то промычала и отвернулась. Не может быть, что уже пора вставать. Ведь она только что уснула, когда Джек… Господи! Джек! Она со страхом разомкнула веки. Если бы он все еще лежал с ней в постели, она умерла бы от стыда. Как хорошо, что она одна!

Мойра хотела было встать, но, обнаружив, что она совсем раздета, снова нырнула под одеяло. Джилли, не обращая на нее внимания, собирала с пола беспорядочно сброшенную одежду.

— Ты не могла бы принести мне чашку чаю? — спросила Мойра, не смея пошевелиться, пока горничная в комнате.

— Сию минуту, миледи, — с готовностью откликнулась Джилли. — А вы бы прыгали поскорее в ванну. Я наполнила ее в гардеробной, пока вы еще спали.

Едва дверь за Джилли затворилась, как Мойра вскочила с кровати и побежала в гардеробную, хотя каждая косточка в ее теле громко протестовала против такого обращения. У нее болело в таких местах, о которых Мойра даже не догадывалась, что они могут болеть. Горячая вода благотворно подействовала на ноющее тело. А ведь Мойра не могла пожаловаться на Джека: он был с ней нежен, особенно после того как обнаружил, что она невинна. Зато она вела себя как настоящая распутница и теперь боялась встретиться с Джеком с глазу на глаз. Боялась еще и потому, что он непременно потребует от нее объяснения.

Искупавшись, Мойра тщательно оделась и позволила Джилли уложить ей волосы в красивую прическу. Потом она выпила чай, съела тосты и поняла, что готова встретить новый день и все, что он с собой принесет.

Когда Мойра вошла в гостиную, Джек стоял у камина. Он тотчас к ней повернулся с совершенно непроницаемым видом.

— Я позволил себе спровадить Мереуэдера и Пибоди сегодня утром.

— Вы слишком серьезно относитесь к своим обязанностям опекуна. Я уже вполне могу сама за себя постоять.

Неужели он воображает, что теперь она его собственность?

— Вы невинная овечка, преследуемая стаей волков. Не имею представления, с чего вы решили мне лгать, и уже не понимаю, где правда, а где ложь. Все то время, которое вы проведете под моей крышей, вам придется вести себя соответственно с моими требованиями. И вы не выйдете замуж за невежу и хама вроде Перси Ренфрю.

— Что же прикажете мне делать? — спросила оскорбленная Мойра. — Стать вашей любовницей? Вы без малейших колебаний использовали меня в этом качестве прошлой ночью.

Серебристые глаза Джека опасно засверкали.

— Вы сами виноваты. Если бы я знал правду, то не прикоснулся бы к вам.

Мойра обожгла его яростным взглядом:

— Больше это не повторится. Я этого не допущу. С этих пор я сама займусь своим будущим. Мы оба знаем, что нам делать. Вы должны жениться на леди Виктории, а я — вступить в брак по расчету, чтобы иметь возможность помогать брату.

— Черт возьми, Мойра, ведь я думаю только о вашем благе.

— О моем благе? И как же это сочетается с сегодняшней ночью? Объясните, пожалуйста! — с вызовом бросила она.

Джек покраснел:

— Я полностью несу ответственность за случившееся, но будь я проклят, если позволю вам выйти за Ренфрю или ему подобного типа. Это вам ясно?

— Безусловно, — заявила Мойра. — А теперь я постараюсь высказаться так же ясно. Я ценю вашу заботу, но уеду, как только соберу свои вещи. Когда я стану зарабатывать, то верну вам все, что вы на меня потратили.

Она повернулась к выходу.

— К дьяволу! — заревел Джек, хватая Мойру за руку и поворачивая к себе. — Вы никуда не уйдете.

Они стояли друг против друга, яростно сверкая глазами, и жар, идущий от их тел, казалось, мог подпалить воздух. Взгляд Джека был таким испепеляющим, что Мойра ощутила себя сухим поленом. Она судорожно сглотнула, когда Джек потянулся к ней. Его прикосновение воспламеняло еще сильнее, чем взгляд. Потом он поцеловал ее, и тогда тело и разум перестали ей принадлежать.

Когда Джек отпустил ее, Мойра трепетала, как лист на ветру. Она отступила, глядя на него глазами испуганной лани. Было что-то дьявольское в изгибе его чувственных губ и во взгляде серебристых глаз. Идущие от него импульсы пронизывали Мойру до мозга костей. Она в жизни не чувствовала себя более беспомощной и растерянной. Быстро повернувшись, она кинулась бежать так, словно за ней гнался сам Сатана.

Глава 9

Весь остаток дня Мойра старалась не попадаться Джеку на глаза. Она совершила ужасную ошибку, утратив контроль над собой. Теперь она понимала, как опасны его прикосновения и как сильно они действуют на нее. Нет, больше такого не будет, она не должна снова стать жертвой его дьявольского обаяния. Сгоряча она пригрозила, что немедленно уйдет, однако по зрелом размышлении поняла, что Джек был прав. Куда ей идти? У нее ни денег, ни друзей, ни работы. Ее положение и само ее существование целиком зависят от Джека и от успеха их Богом проклятой затеи. К сожалению, после событий прошедшей ночи она уже не сможет выйти замуж только ради денег, как бы отчаянно ей ни хотелось помочь брату. Она вкусила радости любви и не удовлетворится меньшим.

Размышления Джека совпадали с мыслями Мойры. Он жалел, что заключил пари со Спенсом. Если бы Мойра в самом деле оказалась поднаторевшей в искусстве любви, как они предполагали, он без малейших угрызений совести спал бы с ней или уменьшил состояние Спенса на две тысячи фунтов. Позволил бы Мойре выйти замуж за кого угодно, даже за Ренфрю. Невинность Мойры изменила все. Ему было тошно признавать это, но он ревновал ее к любому мужчине, который за ней волочился. И в довершение всех бед одержимость красавицей ирландкой привела его прямиком к ней в постель.

И Мойра оказалась девственницей, будь все трижды проклято!

По сути дела, самым простым было бы выдать ее замуж за Ренфрю. Но одна только мысль о том, что Мойра будет лежать в постели с этим типом, заставляла его содрогаться. Как ни нелепо, но если бы он даже и не овладел ею, он бы все равно не мог без омерзения представить се в постели с кем-то другим. Неужели эта дикая ревность — результат вмешательства леди Амелии? В таком случае пусть эта дама катится прямой дорогой в ад, ни больше ни меньше!

Внезапно Джеку пришло в голову, что он так и не выяснил, почему Мойра ему лгала. От кого она прячется? Совершенно ясно, что она от кого-то убежала в ту ночь, когда его карета сбила ее. Кого или чего она так страшится? Эти вопросы угнетали его, и он хотел получить на них ответы, причем немедленно, сию минуту! К тому же ему надо сообщить Мойре о принятом им решении.

После почти бессонной ночи Мойра решила вздремнуть и сказала Джилли, чтобы ее не беспокоили. Но Джек не обратил ни малейшего внимания на просьбы горничной и ворвался в спальню, пробудил Мойру от глубокого сна.

— Что случилось, Джек? — сонно спросила она, протирая глаза. — Нельзя ли подождать с этим?

— Нет, подождать нельзя! — отрезал он, усаживаясь на край постели, и сдвинул брови, заметив, что Мойра опасливо отодвинулась. Он понимал, что заслуживает недоверия, но тем не менее разозлился. — Не мое дело указывать тебе, что делать и с кем видеться. Можешь выходить замуж за Ренфрю, если тебе так хочется. В конце концов, это была моя идея — выдать тебя замуж. Тебе нужно выйти за богатого человека, а мне необходимо жениться на богатой женщине.

Слова застревали у него в горле, но он считал их единственно верными.

— Ты хочешь, чтобы я вышла за лорда Перси?

— Я бы его не выбрал, но не мое право диктовать тебе. Я кое-что слышал о нем, но это всего лишь слухи, ничем реальным не подкрепленные. Деньги у него есть, а в твоем положении это главное. — Джек бросил на Мойру взгляд из-под полуприкрытых век. — Ты ведь не любишь его, не правда ли?

— Разумеется, не люблю, — поспешно замотала головой Мойра.

— Хорошо. Раз мы с этим покончили» попробуем разобраться в том, ради чего ты мне лгала. Чего ты боишься, Мойра? Или, вернее, кого? Ты явно от кого-то скрываешься. Кто он такой? Кем бы он ни был, мне ты можешь это сказать.

Мойра моргнула и отвела взгляд. Джек слишком проницателен, чтобы не понять, что у нее есть какая-то тайна. К несчастью, он ничем не сможет ей помочь. Впутать в эту историю Джека значило бы только усложнить дело.

— Жаль тебя разочаровывать, но я ни от кого и ни от чего не скрываюсь.

По тому, как упрямо взлетел вверх подбородок Мойры, Джек понял, что вытянуть из нее правду будет нелегко.

— Ты должна мне объяснить, Мойра.

— Наверное, да, и, возможно, когда-нибудь ты это узнаешь, но не теперь.

— От кого ты убежала в ту ночь, когда я сбил тебя? — не отставал Джек, но ответа не последовало. — Ты кого-то боялась? — Молчание. — Черт возьми, Мойра, ты самое необъяснимое из всех созданий женского пола. Я хочу помочь тебе, пойми.

— Мне никто не может помочь.

— Позволь мне попробовать. Я не виню тебя за то, что ты мне не доверяешь, и даю слово, что не стану больше вмешиваться в твою жизнь.

— Уверена, что леди Виктория рада была бы услышать эти слова, — едко заметила Мойра. — Ты любишь ее, Джек?

Она понимала, что не вправе задавать подобный вопрос, но не могла удержаться.

— Бог ты мой, конечно, нет! Но мы одного поля ягоды. Полагаю, каждый из нас пойдет своей дорогой, когда наш брак утратит обаяние новизны. Виктория отнюдь не славится верностью своим возлюбленным. Непонятно, почему она вы брала именно меня.

Однако Мойре все было очень даже понятно. Если Джек занимался с Викторией любовью с таким же искусством и пылом, как с ней самой, то совершенно ясно, почему Виктория хочет его заполучить. Да и какая женщина не захотела бы? Стать его женой, вновь и вновь переживать минуты страсти и бесконечной близости… Мойра поймала себя на этой крамольной мысли и, отмахнувшись от нее, подумала, каким же образом Виктория испытывает страсть, не любя? Ведь подобное чувство ублажает лишь тело, а когда порыв кончается, остается пустота… Что касается ее самой, то ласки Джека не оставили после себя пустоту, наоборот, она полна ими, полна воодушевления и радости. Так что это значит? Ответ на вопрос маячил где-то в глубинах сознания, но Мойра снова отмахнулась от опасных сантиментов. Признаться самой себе, что она питает к Джеку серьезное чувство, значило поставить под удар всю свою дальнейшую жизнь.

— Перестань, пожалуйста, Джек. Я буду не в форме сегодня вечером, если не отдохну хоть немного.

— Это твое последнее слово, Мойра? Я не могу заставить тебя поделиться со мной твоими секретами, но я все равно узнаю их. Отдыхай. Мы поговорим об этом в другой раз. Я попросил Спенса сопровождать тебя нынче в Воксхолл. Сам я поеду с Викторией.

Мойре удалось уснуть только после того, как Джек покинул ее мысли, но даже ее сон был полон его живым присутствием. Памятью о теплой тяжести его тела, о собственной готовности откликнуться на его ласковый призыв… Вспоминает ли он о том же?

Мойра пробудилась от сна освеженная, но ничуть не успокоенная. Пока она одевалась, Джилли принесла поднос с едой, и Мойра съела ровно столько, чтобы не чувствовать себя голодной. Она надела одно из трех бальных платьев, заказанных для нее Джеком, — зеленое бархатное, с низким квадратным вырезом и «фонарями» на плечах, с завышенной талией и юбкой, падающей свободными складками.

— Лорд Фенвик приехал, миледи, — сообщила Джилли, входя в комнату с пелериной Мойры. — Он в библиотеке, и сэр Джек тоже там.

— Я буду готова через минуту, — сказала Мойра.

По правде говоря, поездка в Воксхолл ее ничуть не занимала. Она чувствовала себя неважно и устала от череды балов и приемов. Для Джека и Спенса это игра, развлечение, а для нее настоящее мучение. Но леди Виктория не выйдет за Джека, пока Мойра не будет пристроена, а Джеку отчаянно нужны деньги. Она вовсе не хочет стоять ему поперек дороги.

Еще на лестнице до Мойры донеслись из кабинета мужские голоса. Она навострила уши, услышав свое имя. Подошла к двери и стала подслушивать — уж слишком велико было любопытство, чтобы повернуться и уйти.

Джек тем временем поднял стакан и поднес его к свету, восхищаясь янтарным цветом дорогого бренди. Сделал глоток, причмокнул от удовольствия и обратился к Спенсу, беспечно развалившемуся в ободранном кожаном кресле:

— Хорошее бренди — все равно что желанная женщина. И то, и другое лучше смаковать не спеша. Бережное обращение улучшает вкус. Чтобы получать от них радость, необходимо оценить тончайшие нюансы букета. — Он отпил еще глоток, подержав бренди во рту, прежде чем проглотить. — Мойра — все равно что это бренди, — продолжал он мягко. — Она обладает его вкусом и ароматом, но, к несчастью, не его характером.

Спенс с любопытством посмотрел на приятеля:

— Что ты, черт побери, хочешь этим сказать?

— Проще говоря, Спенс, я обнаружил в характере Мойры серьезный порок. Она лгунья. Готова, нимало не смущаясь, отрицать даже очевидную истину.

— Ты уверен в этом? — Нет.

Спенс беззаботно пожал плечами:

— Бренди и в самом деле отменное, Джек, но я не могу сравнить его качества с качествами Мойры, не испытав на себе чар этой леди. Ты у нас эксперт и по части бренди, и по части женщин. Уверен, что ты, старина, не терял времени даром. Ты уже соблазнил ее, осмелюсь спросить?

Джек нахмурился, поняв, что сказал лишнее. Он вовсе не собирался сообщать приятелю о своих отношениях с Мойрой.

— Ничего подобного, Спенс. Девушка — всего лишь груз ответственности, который я хочу сбросить со своих плеч. — Он снова отхлебнул из своего бокала. — Перси Ренфрю сделал ей предложение. Кажется, я выиграл пари.

— Я ни минуты не сомневался, что так и будет, хоть и жаждал заполучить твоих серых. — Спенс усмехнулся. — Естественно, что Перси оказался первым: ведь родители поставили ему ультиматум, и он отчаянно искал женщину, которая убоялась бы его испорченной репутации. Поговаривают о членстве в «Клубе адского пламени». Не думаю, что у него гатило бы на это смелости. Глаза Джека потемнели, выражение лица стало жестким.

— Вероятно, это все-таки правда.

— Ты считаешь, что Мойра выйдет за него?

— Возможно.

— Завтра я привезу тебе две тысячи.

Возмущенное восклицание Мойры громким эхом отозвалось в комнате. Мужчины повернули головы к двери, на пороге которой стояла девушка. Лицо у нее было мертвенно-бледное.

— Moйpa? Как давно вы там стоите?

— Достаточно давно, чтобы понять, что эта игра вами затеяна не бескорыстно.

— Не сердитесь, Мойра! — Спенс умоляюще сложил руки. — Пари просто придает дополнительный интерес нашему розыгрышу, только и всего. Я бы даже сказал, некоторую пикантность.

— Спенс прав, Мойра, — вмешался Джек, пытаясь изобразить улыбку. — Кстати, я бы предпочел отделаться от Ренфрю. Думаю, наши мнения совпадают.

— Я дорогой ценой постигла, к чему стремитесь вы, Джек, — с горечью произнесла Мойра. — У вас нет чести.

Лицо у Джека сделалось каменным.

— То, что произошло прошлой ночью, — заговорил он, но тут же спохватился, умолк, покраснел и бросил быстрый взгляд на Спенса, который чутко прислушивался к каждому слову. Ни в коем случае не следовало посвящать не в меру любопытного приятеля в подробности своей личной жизни. — Ваше благополучие не безразлично мне, Мойра. Думайте что хотите, у вас есть для этого основания, но не забывайте, что главная ваша задача — помочь брату. Вам нет необходимости выходить замуж за Ренфрю. Найдется кто-нибудь более подходящий, и вы будете благодарны мне за эту затею. Сейчас вы нуждаетесь во мне, Мойра. Я не знаю, от кого или от чего вы скрываетесь, однако вам нужна моя защита.

— Я обойдусь без вашей защиты! — выпалила до глубины души оскорбленная Мойра. Кто бы мог подумать, что еще час назад она была близка к тому, чтобы полюбить Джека Грейстока. Любить его, быть им любимой казалось ей невероятной радостью, вечным праздником, а он превратил это в дешевый продажный балаган. Близость с ней — лишь эпизод в его бурной жизни, о котором он вскоре забудет.

— Вы слишком строги к Джеку, — запротестовал Спенс. — Вы не просто избавили нас от скуки, но и помогли ему выиграть, что для него сейчас немаловажно. Если бы выиграл я, его рысаки стали бы моими.

Джек увидел, что выражение гнева в глазах Мойры сменилось болью и разочарованием, и сердце у него сжалось. Как это вышло, что обыкновенное пари привело к таким печальным результатам? У него не было намерения заставлять Мойру страдать. Женщина, подобранная им однажды в дождливую ночь на дороге, изменила все течение его жизни. Он противился этому сколько мог. Кто бы мог подумать, что причиной его поражения станет ревность? Он не помнил, чтобы ревновал хоть одну женщину за всю свою жизнь.

Несмотря на вставшую между ними ложь, он все еще хотел Мойру. Даже сейчас, глядя на нее, он испытывал неутолимое желание, и кровь быстрее бежала по жилам. Гром и молния! И то, что она оказалась девственницей, вовсе не удерживало его на расстоянии. Нет, прошлой ночью он упивался ее невинностью, он растворился в ее сладкой плоти…

— Джек может убираться ко всем чертям, — заявила Мойра Спенсу. — Я решила выйти за лорда Ренфрю. — Она расправила плечи. — Я готова ехать в Воксхолл, лорд Спенсер.

— К вашим услугам, миледи, — сказал Спенс, отвесив изысканный, истинно джентльменский поклон.

Он повел Мойру к двери, бросив на Джека через плечо недоуменный взгляд. Положение с каждой минутой все более осложнялось. Он еще не видел, чтобы Джек был так увлечен женщиной. Дураку понятно, что Джек и Мойра стали любовниками. К несчастью, Джеку нужны деньги, а Мойра — всего лишь простая деревенская девушка из Ирландии, не наделенная ничем, кроме красоты. Любопытная ситуация, стоит того, чтобы понаблюдать за ней.

В этот вечер Мойра не испытывала недостатка в партнерах для танцев, но Джека среди них не было. Виктория держала его на коротком поводке, ни на минуту не выпуская из поля зрения. Но время от времени Мойра ловила на себе его огненный взгляд. Каждый раз это вызывало у нее сильное сердцебиение, она ничего не могла с собой поделать. Больно было думать, что она для него всего лишь возможность пополнить кошелек. Он лишил ее невинности с холодным пренебрежением, и теперь ей придется выйти замуж за Ренфрю или за кого-то ему подобного. Обида жгла сердце Мойры.

— Ах, вот вы где, леди Мойра! С вами жаждет познакомиться новый поклонник.

Изобразив на лице улыбку, Мойра повернулась к лорду Пибоди. Но едва она увидела, кто стоит рядом с ним, улыбка ее превратилась в жалкую гримасу, а сама она едва не потеряла сознание. Только усилием воли ей удалось устоять, когда лорд Роджер Мэйхью взял ее руку и поднес к губам.

— Дорогая леди, я должен был познакомиться с вами. Я лорд Роджер Мэйхью, возможно, вы обо мне слышали. — Зловещий блеск его бесцветных глаз дал ей понять, что он помнит ее и память эта отнюдь не добрая. — Как я понимаю, вы подопечная Джека Грейстока. — Уголки его губ приподнялись в неком подобии улыбки. — Как это замечательно.

— Сэр Джек — мой дальний родственник, — сочла нужным пояснить Мойра, понимая, что он ей не верит, по вынужденная вести игру до печального конца, который приближался быстрее, чем она могла предположить.

— Я слышал об этом. Удостоите ли вы меня чести потанцевать с вами?

— Нет, я устала и…

Не слушая ответа, Роджер увлек ее под руку к площадке для танцев. Мойра спотыкалась на ходу, испытывая отчаянное желание немедленно убежать. Если бы она знала, что лорд Роджер так быстро вернется из-за границы, то покинула бы Лондон несколько недель назад. А она надеялась выйти замуж и обрести таким образом защиту задолго до его возвращения.

— Мне нужно поговорить с вами наедине, — шепнул Роджер ей на ухо. — Я мог бы разоблачить ваш маскарад прямо сейчас, если бы у меня было такое намерение. Но мне любопытно узнать, какую ставку сделал Грейсток в этой игре. Я ведь считал вас мертвой. — Он так крепко сжал ее талию, что она поморщилась. — Ждите меня в летнем домике через четверть часа.

Мойра побелела.

— Я не могу. Джек заметит мое отсутствие и станет меня искать.

— Что ж, хорошо. Пожалуйтесь на головную боль и езжайте домой. Моя карета будет стоять в проулке за Грейсток-Мэнором. Выйдите из дома в полночь. Я буду ждать.

— Нет!

— Сделайте так, иначе я объявлю всем и каждому, что вы обманщица и ваш любовник одурачил порядочных людей. Вам хочется, чтобы Грейсток был обесчещен?

Только не это!

— Я не понимаю, о чем вы говорите.

— Я не идиот. Вы и Черный Джек — любовники.

Танец кончился. Роджер проводил Мойру на место, галантно поклонился и, бросив на прощание всего два слова: «Сегодня ночью», — покинул зал.

Мойру охватила неудержимая дрожь.

— Что случилось? Этот ублюдок оскорбил вас? Я слышал, что он за границей. Жаль, что уже вернулся. Англия не нуждается в подобных типах.

Мойра была так рада Джеку, что чуть не расцеловала его. Она сжала его руку с силой, которая и обрадовала его, и удивила. Он сдвинул брови:

— А ведь что-то и в самом деле произошло. Что этот проклятый Мэйхью сказал вам?

— Н-ничего особенного. Просто у меня дико разболелась голова. Я хочу домой.

Джек принял решение немедленно.

— Я вас отвезу.

— Нет, я не хочу причинять лишние хлопоты. Найму карету и…

— Ничего подобного, Мойра. Я сказал, что отвезу вас, и я это сделаю.

— Но леди Виктория…

— К чертям леди Викторию! Она найдет чем развлечься до моего возвращения. Я дам ей знать, что уезжаю ненадолго, и принесу вашу пелерину. Ждите меня в холле.

Мойра не стала дожидаться, пока Джек сообщит Виктории, что он уезжает. Она немедленно покинула зал. Через пять минут Джек появился с ее пелериной. Судя по выражению его лица, разговор с Викторией не был приятным.

— Но в этом, право же, нет необходимости! Я могу сама добраться до дома. Не стоит раздражать леди Викторию.

Джек очень внимательно посмотрел на Мойру:

— Боюсь, что леди Виктория пребывает в раздражении с того самого дня, как я привез вас к себе. Ничего, она это переживет. К тому же я вернусь к двенадцати часам, чтобы сопроводить ее в буфет, а потом отвезу домой.

Он не сообщил, однако, что матушка леди Виктории наконец отбыла восвояси и Виктория ожидает, что он проведет ночь в ее постели.

Оба они, Джек и Мойра, по дороге домой чувствовали себя в равной мере подавленными. Если бы Мойра могла проникнуть в мысли своего спутника, она бы очень удивилась. Джек думал о том, как ему надоела Виктория с ее требованиями. Она считала, что раз ему нужны ее деньги, стало быть, он должен плясать под ее дудку. В последние недели Джек пришел к выводу, что требования ее чрезмерны. Деньги деньгами, но он слишком горд, чтобы оказаться под каблуком у женщины. Она больше не вызывала в нем желания. Единственная женщина, которую он хочет любить, сидит сейчас рядом с ним. Что, черт возьми, с ним происходит? Игра утратила для него всякий интерес, пьянство до бесчувствия казалось бессмысленной тратой времени, и все женщины поблекли в сравнении с Мойрой.

Джек не сомневался, что все это происки леди Амелии. Хорошо бы узнать, какие еще планы она строит на его счет. Все равно единственный для него выход — женитьба на Виктории или другой даме того же типа, если он не хочет провести остаток дней в долговой тюрьме.

Очень скоро карета подкатила к Грейсток-Мэнору и остановилась. Джек хотел было выйти, но Мойра удержала его за рукав.

— Не беспокойтесь, я сама войду в дом. Вас ждет леди Виктория.

Джек, прищурившись, с подозрением посмотрел на нее:

— Ты хочешь от меня отделаться?

Мойра, не выдержав его взгляда, отвела глаза. Неужели он о чем-то догадался? Она боялась встречи с Роджером, но ничего не могла поделать, иначе планы Джека на будущее рухнули бы.

— Ничего подобного. Зачем мне это?

— Не знаю. Ты вела себя очень странно, когда танцевала с Мэйхью. Этот человек — законченный негодяй, ему не место в приличном обществе. Его терпят из-за его семьи, очень знатной и влиятельной. Я знаю о Мэйхью такие вещи, которые потрясли бы тебя.

Он помог ей выйти из кареты и проводил до двери, но не остановился на этом, как она надеялась, а вошел вместе с ней в дом.

— Мойра, что именно сказал тебе Мэйхью, чем он тебя расстроил?

— Джек, ну пожалуйста, у меня голова разламывается! Не будем говорить о лорде Мэйхью. Возвращайся к леди Виктории, она тебя ждет.

Она повернулась и быстро пошла к лестнице. Джек догнал се, схватил за руку и повернул к себе.

— Плевать мне на это! Виктория может ждать хоть целую вечность. Я устал от того, что мной помыкают. Я не ее собственность, и мне не нравится, когда меня держат на поводке. Что касается ее денег, то я предпочитаю обратиться к Элсбери и попросить у него в долг. Уильям славный человек, он мне не откажет.

— Ты не обязан мне ничего объяснять, — сказала Мойра, все еще возмущенная пари, которое Джек и Спенс заключили. — Когда я выйду за лорда Ренфрю, возможно, уговорю его заплатить твои долги.

Ее слова привели Джека в ярость. Мойра принадлежала ему. Никто другой не должен лечь в ее постель! Он крепче сжал ее руку.

— Позволь мне уйти. Я ведь сказала тебе, что у меня болит голова.

Мойра боялась прикосновений Джека, Еще чуть-чуть — и она вспомнит во всех подробностях то, что происходило между ними в прошлую ночь, — все ласки, слова, сияние его серых глаз.

Но Джек не ограничился взглядом или прикосновением. Он схватил Мойру в объятия и принялся целовать безудержно, жадно, страстно. Эти поцелуи пугали ее и притягивали одновременно. Ни один мужчина еще никогда так не волновал ее, как Джек Грейсток. И она позволила ему взять ее на руки, отнести в комнату и уложить на постель.

Завороженная, Мойра смотрела, как Джек срывает с себя одежду. Он также не сводил с Мойры глаз, полыхающих огнем. Прошедшей ночью, смущенная происходящим, она не смела смотреть на него, но сегодня ей хотелось видеть все. Она понимала, что совершается недопустимое, что позволить Джеку вновь любить себя — значит осложнить свою жизнь. Но Бог простит ее, ей нужно, она жаждет ощутить его в себе, даже зная, что она всего лишь ставка в его скверной игре. Впереди — встреча с Роджером Мэйхью, и, возможно, сегодня она с Джеком в последний раз…

Он наклонился и поцеловал се. Начат быстро и умело расстегивать на ней платье, но Мойра вдруг очнулась и обеими руками оттолкнула его.

— Мы не должны! Я не буду твоей любовницей. Я поклялась, что больше не поддамся своей слабости, по это опять случилось. Что мне делать?

— Позволь мне любить тебя. Со мной никогда не было ничего подобного, еще ни одну женщину я не хотел так сильно, как тебя.

Мойра вдруг вспомнила слова Роджера о том, что он будет ждать ее в полночь. Она затихла в объятиях Джека, осыпавшего ее ласками.

— Который час?

— Не все ли равно?

Мойра подавила растущий страх.

— Скажи, пожалуйста, который час.

Джек со вздохом потянулся к своему сюртуку и вынул из кармана часы.

— Половина одиннадцатого. Мы можем продолжать?

— А ваше со Спенсом пари? Ты распоряжался мной так же, как своими рысаками. А я — человек, я — женщина…

— Господи, ты думаешь, я этого не понимаю? Но зачем ты солгала мне?

— Теперь уже поздно обвинять друг друга. Как насчет Виктории?

— А что с Викторией?

— Она тебя ждет.

— Пока еще нет. Кроме того, я сомневаюсь, что женюсь на ней. Думаю, для нее это не будет сюрпризом: она подозревает, что я охладел к ней.

— Но она тебе нужна, — не сдавалась Мойра. — Как же Грейсток-Мэнор?

— Я выживу, выживет и Грейсток-Мэнор.

Джек продолжал раздевать ее, стягивая одну вещь за другой, — платье, нижнюю юбку, белье.

— Подожди! — Мойра отстранилась. — Мы же договорились прошлой ночью. Отправляйся в Воксхолл, полюбезничай с леди Викторией. Если я дорога тебе…

Она замолкла, не окончив фразу. Смешно думать, что Джек питает к ней какие-то чувства. А если бы и питал, эти сантименты не доведут до добра ни ее, ни его.

Джек молча смотрел, как Мойра стаскивает с кровати простыню и закутывается в нее.

— Я думал, ты хочешь меня.

— Как же ты не понимаешь? — тихо заговорила Мойра. — Для тебя это все не больше чем наслаждение…

— Ты хочешь сказать, что тебе это не доставляет радости? — спросил он с язвительной усмешкой.

— Я радуюсь до такой степени, что утратила последние остатки разума. Ты заставляешь меня забыть то, чему моя мать учила меня с детства.

— Ты мастерица дразнить! — Он схватил свою одежду и стал быстро натягивать ее. — Я в жизни не пытался овладеть женщиной против ее желания и не собираюсь этого делать!

Обида и разочарование так и кипели в нем. Он горько раскаивался, что заключил пари со Спенсом, что пытался найти для нее мужа, раскаивался во всем, кроме желания обладать ею. Он мог бы заниматься с ней любовью каждую ночь до конца своих дней, но был достаточно умен, чтобы понимать, что не подходит ей. Ей нужен человек, который стал бы опорой для нее самой и для ее семьи, а он вовсе не такой.

Он выскочил за дверь и, перепрыгивая через ступеньки, спустился по лестнице. Когда Мойра услышала, как колеса кареты покатили по гравию, она бросилась на кровать, до боли желая, чтобы Джек вернулся, и понимая, что этого не случится. Она не имела представления, какое зло собирается учинить ей лорд Роджер теперь, когда он вернулся в Лондон. Но что бы ни выпало на ее долю, она должна защитить Джека любой ценой.

Глава 10

Часы на камине пробили полночь, когда Мойра выскользнула через черный ход. Джек еще не вернулся, и она решила, что леди Виктория удержит его при себе до утра. Мойре было больно представлять Джека в объятиях другой женщины, но, вспомнив о предстоящей встрече с лордом Роджером, она решила, что это к лучшему, и выскользнула через заднюю калитку в проулок, где ее должна была ожидать карета. Не суть важно, что она смертельно боится, главное для нее — узнать, чего Мэйхью от нее хочет. Мойра опасалась, что тот станет шантажировать Джека ее прошлым, а этого она не могла допустить.

Наемная карета стояла совсем близко к калитке. Мойра, вся дрожа, присмотрелась к ней и заметила, что кучер низко склонился над вожжами и не смотрит ни вправо, ни влево. У Мойры промелькнула мысль, что за эту поездку лорд Роджер должен был недурно заплатить вознице. Она меньше всего хотела остаться с Мэйхью наедине и не собиралась садиться в карету, но выбора ей не предоставили: дверца распахнулась, и сильная рука втащила девушку внутрь. Мойра вскрикнула, упав па сиденье в вихре взметнувшихся юбок. Дверца захлопнулась, и карета загромыхала по булыжнику. Мойра выпрямилась, привела в порядок юбки и уставилась на человека, развалившегося на противоположном сиденье. Ни Мойра, ни ее похититель не заметили Джилли, которая наблюдала за ними со стороны черного хода. Горничная не могла в эту ночь уснуть и зашла на кухню перекусить как раз в тот момент, когда Мойра выходила на улицу. Джилли глазам своим не поверила, увидев в окне кареты мужское лицо.

— Вы поступили разумно, — произнес Мэйхью со скрытой угрозой.

— Куда мы едем? — спросила охваченная тревогой Мойра.

— В помещение, которое я нанимаю для подобных оказий. Не волнуйтесь. Я не сделаю ничего такого, что вы не позволили бы своему любовнику. И не отвезу вас в Ньюгейт. У меня другие планы.

— Вы низкий человек. Вы знаете, что я не похищала ожерелье. Почему вы не сказали вашим родителям правду?

— Еще чего не хватало! Они и так злятся на меня за то, что я отпустил вас и уехал из Лондона, ничего им не объяснив. Пришлось занять деньги для поездки во Францию. Отец определил мне скудное содержание. Проклятый скупердяй!

Они проехали еще небольшое расстояние, и карета остановилась.

— Вот мы и на месте. Выходите. Продолжим наш разговор в доме.

Схватив Мойру за руку, Роджер вытащил ее из кареты и велел кучеру подождать. У Мойры похолодела спина, когда она увидела, что Мэйхью привез ее в самую подозрительную на вид гостиницу, какую только можно себе представить. Грязная вывеска над входом висела криво, и, несмотря на поздний час, из тусклых окон доносился пьяный раскатистый хохот.

Роджер попытался затащить ее внутрь, но Мойра уперлась:

— Я туда не пойду.

— Пойдете, если хотите себе добра. Набросьте на голову капюшон. Вы не первая шлюха, которую я привожу в «Курицу и петуха». Сброд, который посещает это местечко, не обращает внимания на девиц, занимающихся подобным ремеслом.

Мойра продолжала упираться, но Мэйхью со злостью дернул ее за руку и втолкнул в дверь. Чудовищный гвалт едва не оглушил ее. Она задыхалась от вони перегара и немытых тел. Съежившись под любопытными взглядами буйного отребья и надвинув капюшон как можно ниже, она стала подниматься вслед за Роджером по шаткой лестнице.

— Ну вот мы и на месте, — объявил он, отворяя дверь и препровождая Мойру в комнату. — Снимайте накидку и чувствуйте себя как дома.

— Нет, благодарю вас, — пробормотала Мойра, окинув грязную комнату беглым взглядом. — Я не задержусь. Что вы хотели со мной обсудить?

— Вы прекрасно знаете, чего я хочу. Кстати, что произошло с вами, когда вы так лихо выскочили из моей кареты? Я считал, что вы мертвы, потому так спешно и покинул Лондон.

Можете себе представить мое изумление, когда я увидел вас в Воксхолле. Услышав, что вы дочь ирландского барона, я чуть не расхохотался. А узнав, что вы подопечная Джека Грейстока, я хотел немедленно разоблачить вас как преступницу. Но по зрелом размышлении, я изменил свое намерение. Решил, что сохранить ваш маленький секрет в моих же интересах. Увидев вас в облике светской дамы, я снова захотел отведать то, в чем вы мне раньше отказали.

Мойра смерила его уничтожающим взглядом: — Вы мне омерзительны.

Роджер засмеялся скверным смехом.

— Вы поступите точно так, как я велю, если не хотите угодить в каталажку. Подумайте и о Джеке Грейстоке. Ходят слухи, что ему необходимо срочно улучшить свое финансовое положение и он решил сделать это за счет леди Виктории Грин. Я с ней спал. Эта похотливая сучонка, но как, вы думаете, она отреагирует, если узнает, что вы не в большей степени родственница Джека Грейстока, чем моя? Вопрос о женитьбе на богатой наследнице вообще отпадет для Джека, если выяснится, что он всех провел. Именно этого вы желаете человеку, который спас вам жизнь? Ведь это он вас воскресил, не так ли?

— Он не оставил меня валяться на обочине и ждать, пока я умру от холода или увечий, — едко произнесла Мойра. — Он человек сострадательный… в отличие от вас.

Роджер презрительно усмехнулся.

— А чья это была идея — выдать вас за леди? Мне кажется, подобная блестящая мысль могла прийти в голову только Джеку Грейстоку.

— Это не ваше дело.

— А я считаю его моим. Если вы не послушаетесь меня, я погублю Грейстока. У него и так неважная репутация. Его не зря прозвали Черным Джеком.

— Что вам от меня нужно? — в ярости выкрикнула Moйра. — Что бы это ни было, оставьте в покое Джека!

— Ну что ж. — На губах у Роджера по-прежнему играла хитрая, полная коварства улыбка. — Я так и сделаю, если вы подчинитесь. Думаю, вам понятно, о чем идет речь. Однажды в клубе вас уже ждали понапрасну.

«Клуб адского пламени»! Этот человек являл собой воплощенное зло.

— Нет! Я ни за что не соглашусь.

— Подождите, я еще не закончил. Если вы откажетесь, я привлеку вас к суду и заявлю, что Джек Грейсток — соучастник кражи. Вам известно, какой срок заключения вы получи те? Ваш выбор весьма ограничен. Или Ньюгейт, или «Клуб адского пламени».

Мойра никогда еще не испытывала такой ненависти к человеку.

— Лучше умереть, чем стать игрушкой для вас и ваших подлых друзей! — воскликнула она. — Я слышала, что лишь немногие женщины пережили ночь с поклонниками Сатаны. Если я останусь живой, то клянусь, что пойду к вашим родителям и расскажу им о вас все.

— О, вы останетесь в живых, это я вам гарантирую. А потом будете помешены в бордель, об этом я тоже позабочусь. Может быть, вам даже понравится то, что станут делать с вами члены клуба. Большинству проституток, которых мы нанимаем, очень правится. Грейсток тоже принимал участие в наших сборищах. Я удивлен, что он не привел вас туда. Проклятый ублюдок, вероятно, хотел приберечь вас для себя.

— Помоги мне. Святая Дева! — вскричала Мойра. — Вы лжете! Джек никогда бы не стал связываться с такой мерзостью.

— Говорить что хотите, милая моя Мойра, это ничего не изменит. — Роджер поздравил себя с собственной находчивостью: посеять семена сомнения в душе Мойры насчет связи Джека с «Клубом адского пламени» — это озарение гения, пусть и лживое. — Мне говорили, что Ньюгейт весьма неприятное место. Болезни, эпидемии, грязь, голод — всего этого вы хлебнете более чем достаточно. И никакого труда не составит обвинить Черного Джека в сообщничестве. Я с легкостью найду человека, который под присягой покажет, что именно Джек подговорил вас украсть ожерелье моей матери. Все отлично знают, что он невероятно нуждается в деньгах.

— Даже вы не можете дойти до такого злодейства, — едва сдерживая слезы, сказала Мойра.

Лжет ли он насчет Джека? Разум твердил Мойре, что Роджер не лжет, но сердце отказывалось этому верить. Роджер тонко улыбнулся:

— Могу и дойду. Как член «Клуба адского пламени», я твердо усвоил, что главное в жизни — наслаждение во всех смыслах этого слова. Допустимо все, что помогает получить желаемое. Зло возбуждает. Спросите у Черного Джека, если не верите мне. Или у лорда Ренфрю.

Мойра побелела. И лорд Ренфрю тоже?

— Если бы ваши родители знали, что вы за человек, они бы вас прокляли.

— Мой отец — напыщенный осел, который непрестанно ругает меня за мои безобразия, хотя не знает даже половины их. Грозит лишить меня наследства в пользу младшего брата, самодовольного лицемера, каких поискать. Все это бесполезно. Титул принадлежит мне.

В голосе у пего было столько злобы, что Мойра не на шутку испугалась за отца и брата Роджера.

— Я не могу сделать то, о чем вы просите, даже если у меня нет другого выхода.

— У тебя нет выбора, — перешел он на ты. — Раздевайся. Я хочу попробовать тебя, прежде чем ты достанешься другим.

Мойра отступила на шаг:

— Нет!

Резким и неожиданным движением Роджер притянул ее к себе и бросил па постель. Страх придал Мойре силы, она сопротивлялась как могла. Руки Роджера шарили по ее телу, горячим языком он старался раздвинуть ее стиснутые губы. Его тощее тело было крепким, как сталь. Мойра продолжала бороться, но вдруг поняла, что эта борьба ему нравится, и притихла, расслабилась. На хилом столике рядом с кроватью она заметила фаянсовый кувшин для воды, но дотянуться до него было непросто.

Роджер задрал ей юбки до талии и лихорадочно начат расстегивать свои брюки. В порыве отчаяния она резко вытянула руку и ухватила-таки кувшин. Доведенный до исступления бешеным желанием, Роджер, не заметив этого, скорее прохрипел, чем проговорил:

— Приготовься почувствовать в себе настоящего мужчину.

Однако у Мойры были совсем иные намерения. Как только Роджер попытался войти в нее, она подняла кувшин и обрушила его на голову насильника. Тот взревел, на секунду уставился на Мойру, словно не веря, но тут глаза его закатились, тело обмякло, и он рухнул на свою жертву, придавив ее всей тяжестью. Мойра с трудом выбралась из-под него, все еще сжимая в руке отлетевшую от кувшина ручку. Она с ужасом посмотрела на этот предмет и выронила ее из онемевших пальцев. Роджер неподвижно лежал на кровати. Она бросила на него мимолетный взгляд, одернула платье, подхватила плащ и выбежала из комнаты.

Мойра возблагодарила Бога за то, что в этот ночной час в гостинице все стихло, ни души кругом. Осторожно спустившись по лестнице, она вышла за дверь. Карета стояла возле тротуара. Мойра забыла о том, что Роджер велел кучеру дожидаться. Собравшись с духом, она повелительным тоном обратилась к сонному вознице:

— Отвезите меня обратно на Ганновер-сквер.

Тот разлепил сонные глаза и взглянул на нее непонимающе.

— А где же джентльмен? — спросил он наконец.

— Решил остаться. Велел, чтобы вы отвезли меня домой. Возница почесал в затылке.

— Ну, не знаю, мисс. Мне заплачено за то, чтобы я ждал.

— Вы так и сделали, — сказала Мойра. — Получили деньги, теперь отвезите меня на Ганновер-сквер. И не спускайтесь, я сама могу сесть в карету.

Кучер еще несколько секунд смотрел на нее в нерешительности, потом кивнул. Мойра прямо-таки впрыгнула в карету и с опаской выглянула в окно: не появился ли Мэйхью? Едва она захлопнула дверцу, карета рванулась с места. Мойра откинулась на подушки и закрыла глаза, вся еще дрожа от недавно пережитого. Когда Роджер очнется, он придет в ярость. Мойра не имела представления, что он предпримет, однако на руках у нее была козырная карта: она знала о его членстве в «Клубе адского пламени» и готова была рассказать об этом родителям Мэйхью.

Джек вернулся домой и поспешно взбежал по лестнице. Избавиться от Виктории оказалось весьма нелегкой задачей. Такой разгневанной, как в тот момент, когда он отклонил ее предложение провести с ней ночь, Джек Викторию еще не видел. Он даже не помнил, какие доводы привел в свое оправдание, но они ее явно не удовлетворили. Виктория заявила, что, поскольку он не оправдан ее надежд, она предпочитает с этой минуты держаться от него подальше и вложить свои деньги во что-нибудь более надежное. Тем более что в претендентах на ее руку нет недостатка.

Джек даже не счел нужным перед ней извиниться. Резко повернулся на каблуках и удалился. Еще недавно женитьба на Виктории казалась ему прекрасным выходом из положения. Теперь же для него стал открытием сделанный им самим вывод: никакое, пусть и самое огромное, количество денег не возместит отсутствия любви между двумя людьми. Джек не мог поверить переменам, происшедшим в нем всего за несколько недель. Куда исчез беспутный старина Черный Джек? Где тот бесшабашный гуляка, которого он знал и любил?

Едва Джек поднялся по лестнице, мысли его обратились к Мойре. Она жаловались на головную боль и собиралась лечь в постель… Не стоило ее беспокоить, но желание хотя бы взглянуть на нее было непреодолимым. Некоторое время постояв перед дверью ее спальни, Джек повернул ручку и переступил порог. Огонь в камине догорал, но даже при его слабом свете было видно: постель Мойры пуста. Джек так и застыл в оцепенении. Где она? Он зажег свечу и осмотрел комнату. С облегчением убедился, что вся ее одежда на месте за исключением черной накидки. Затем его охватил страх. Куда она ушла и с кем?

Прогрохотав каблуками вниз по лестнице, Джек открыл входную дверь и уже готов был выбежать на улицу, как вдруг услышал какой-то слабый шум за спиной. Резко обернувшись, он увидел Джилли, прижавшуюся к стене.

— Ради Бога, Джилли, где ваша хозяйка?

Девушка побелела от страха. Выражение ярости на лице Черного Джека вполне соответствовало его жуткому прозвищу. Но страх горничной отрезвил Джека, и лицо его смягчилось.

— Я не сделаю вам ничего дурного, Джилли. Вы говорили с Мойрой? Она сказала вам, куда собирается идти в такое позднее время?

— Нет, сэр, — запинаясь, произнесла служанка. — Я видела, как леди Мойра вышла из дома через черный ход, но я не знаю, куда она поехала и кто тот мужчина, который ждал ее в карете.

Единственная фраза, произнесенная Джилли, сказала Джеку все, что он хотел знать.

— Мужчина? Мойра встретилась с каким-то мужчиной и уехала с ним в карете?

— Да.

— Кто он?

— Я же сказала, сэр, что не разглядела его лица. Если это может вам помочь, скажу еще, что леди Мойра уезжала явно не по своей воле.

Джек так крепко сжал кулаки, что побелели костяшки пальцев.

— Спасибо, Джилли. Вы можете идти к себе. Я сам во всем разберусь.

Перепуганная насмерть Джилли поспешила ретироваться, отнюдь не завидуя хозяйке, которой предстояло пережить такую грозу.

Джек дожидался возвращения Мойры у себя в комнате. Мысли его были в полнейшем беспорядке. Почему она сбежала из дома среди ночи? И с кем? Она снова налгала ему… Время шло, и возмущение Джека вес возрастало.

Часа через два он различил стук колес подъезжающей к дому кареты. Выглянув в окно, он увидел, как из кареты вышла женщина. Мойра вернулась со своего свидания… Брови Джека сошлись на переносице. Пока он слушал, как она поднимается по лестнице, его обуревало желание избить ее. В два длинных прыжка он оказали у двери, но тут дорогу ему преградило привидение.

— Черт побери! — возопил он, окончательно теряя терпение. — У меня нет сейчас времени для вас, миледи. Мойра должна объяснить мне, с кем она встречалась, не то я сломаю ее нежную шейку. Я был прав насчет нее. Она попросту маленькая шлюшка! Я лишил ее невинности, и она распустила крылышки и теперь порхает с цветка на цветок. К черту! Я этого не потерплю!

Леди Амелия, казалось, не склонна была отступать. Видимо, она знала буйный нрав Джека и решила уберечь Мойру от вспышки его негодования.

— Исчезните! Вы не более чем плод моего воображения! — бушевал Джек. — Не пытайтесь вмешиваться! У этой распутницы было любовное свидание, и я намерен выяснить, с кем именно.

Леди Амелия покачала головой, но осталась на месте.

— Вы превратили мою жизнь в ад, миледи! Мои расчеты на выгодный брак накрылись медным тазом, а вместе с ними и моя репутация гуляки и соблазнителя. По вашей вине я больше не хочу играть в карты, пить и соблазнять женщин. Именно из-за ваших козней Мойра попала ко мне в лом. С того дня я перестал быть самим собой. Переспав с ней, я совершил ошибку, но откуда мне было знать, что она невинна?

Леди Амелия наклонила голову, как бы подтверждая каждое слово Джека.

— Как же вы не понимаете? — заговорил Джек уже спокойнее. — Мойра же нуждается в деньгах, как и я. Мы с ней не подходим друг другу. Я понимаю, что должен ее спровадить, но черт меня побери, если я в состоянии с ней расстаться. — При этих словах леди Амелия кивнули. — Мне нечего предложить Мойре, а ей — мне. Но будь я проклят, если позволю другому мужчине обладать ею!

Леди Амелия положила руку на сердце, как бы намереваясь передать некое сообщение без слов, но Джек был слишком возбужден, чтобы разгадать его. И он намеревался встретиться с Мойрой, а не со своей престарелой и к тому же покойной родственницей. Он понимал, что стоило бы малость остыть, однако мысль о том, что Мойра была с другим мужчиной, лишала его остатков разума. Он сделал шаг вперед, словно бы хотел оттолкнуть призрак, но свет, исходивший от леди Амелии, превратился в окружившее ее пламенное облако, от которого веяло таким жаром, что Джек вынужден был отступить.

— Черт побери! Что же мне делать?

Леди Амелия просто посмотрела па Джека, но се слова каким-то образом прозвучали у него в голове:

«Не обижай ее».

— Неужели вы думаете, что я способен обидеть Мойру? Даже если я очень рассержусь на нее, сомневаюсь, чтобы я причинил ей зло.

Явно умиротворенная леди Амелия снова кивнула и посторонилась, пропуская Джека. У того не было времени на раздумья: он рывком отворил дверь и направился к комнате Мойры.

Мойру все еще сотрясала дрожь, когда она вошла к себе. Что, если она убила лорда Роджера? Нет, вряд ли. Ударила она, конечно, сильно, но не настолько же?

Она разделась при свете единственной свечи и забралась в постель в нижней сорочке, слишком усталая для того, чтобы переменить ее на ночную рубашку. Заря уже занималась, когда Мойра смежила веки, пытаясь уснуть. Из головы не выходил Мэйхью. На этот раз ей удалось спастись, но что ее ждет в дальнейшем? Оставит ли он ее в покое или сочтет, что ее осведомленность чересчур опасна? Надо было бы покинуть Лондон, хотя бы на время, но где взять денег на проезд в Ирландию? Она все еще обдумывала возникшие проблемы, когда Джек вихрем ворвался в комнату и застыл перед кроватью.

— Где, черт возьми, ты была?

Голос у него был свирепый, лицо каменное, руки сложены на груди. Мойра поняла, что он знает о ее отлучке. Слава Богу, что хоть не знает, где и с кем она встречалась.

Ей трудно было смотреть ему в глаза. Воображая, что он принимает участие в сатанинских обрядах вместе с Роджером Мэйхью и ему подобными, Мойра чувствовала, что ей становится дурно.

— А ты почему дома? Я полагала, что ты у леди Виктории…

Джек подошел ближе и наклонился к Мойре.

— Ты заблуждалась. Если тебе так хотелось с кем-нибудь переспать, почему ты не пришла ко мне? Почему, скажи на милость, выбрала другого? Черт возьми, Мойра, я просто не знаю, что с тобой делать. Я тебя не понимаю. Когда мы сблизились, ты была невинной. Неужели это я сделал тебя шлюхой?

Мойра внутренне кипела от злости, но внешне оставалась невозмутимой, и это еще больше взбесило Джека.

— Я считал, что знаю тебя, но я заблуждался. Да, ты была девственницей, когда я овладел тобой, но в глубине души ты настоящая шлюха!

— И я считала, что знаю тебя! — запальчиво проговорила Мойра.

— Может, вместо того чтобы ночью украдкой выбираться из лома, стоило уступить моему желанию, когда я привез тебя с бала? Если тебе нужен мужчина, я рад услужить. Как тебе известно, в этом качестве я достаточно хорош.

Джек понимал, что эти слова диктует гнев, но ничего не Nfor с собой поделать. Слишком велика была боль, когда он представлял Мойру в объятиях другого. Джек хотел наказать ее, отплатить за пренебрежение. Он снял сюртук и отшвырнул его, за сюртуком последовала рубашка.

— Что ты делаешь?

Джек устремил па нее взгляд, такой темный и страстный, что Мойра съежилась.

— Собираюсь заняться с тобой любовью. Если ты делаешь это с другими, то сделаешь и со мной.

— Не прикасайся ко мне! — выкрикнула она, но Джек продолжал раздеваться. Лицо у него стало суровым и непреклонным, но Мойра смотрела вовсе не на его лицо. Она видела, что тело его напряглось от желания и каждый мускул ждет соприкосновения с ее кожей. Мойра вздрогнула и хотела отвернуться, но не смогла.

— Разве твой любовник умеет больше, чем я? — с бесстыдной усмешкой спросил Джек.

Его самоуверенность вызвала у Мойры яростную вспышку гнева.

— Ты негодяй! Думай что хочешь, но у меня нет никакого любовника. Ты единственный. Но если бы я знала, что ты за человек и какими грязными делами занимаешься, я оставила бы твой дом задолго до того, как ты лишил меня невинности.

— О чем, черт меня побери, ты толкуешь? — Он наклонился и резким, сильным движением притянул Мойру к себе, к своему пульсирующему телу, слишком возбужденный, что бы вникать в смысл ее слов. — Я больше не верю тебе, что бы ты ни говорила.

Мойра попыталась высвободиться, но безуспешно: он крепко прижал ее к кровати.

— Ты хочешь объяснить?

Голос его был обманчиво спокойным, и это насторожило Мойру.

— Нет.

Ухватившись за ворот, Джек одним движением разорвал пополам сорочку Мойры, обнажив нежные изгибы ее тела.

— Кто он? С кем ты встречалась нынче ночью?

Она не разомкнула губ. Ей казалось, что это не Джек. Да и знает ли она его вообще?

— Ты красивая женщина, Мойра. Любой мужчина захотел бы тебя.

Если бы Мойра не знала о причастности Джека к «Клубу адского пламени», эти слова взволновали бы ее. Было мучительно думать, что она так беспокоилась о нем, о его делах, в то время как ей следовало бы прежде всего позаботиться о себе. Неужели Джек и лорд Ренфрю сговорились принести ее в жертву поклонникам Сатаны?

— Ни с кем из тех, кого ты знаешь.

— Ты ожидаешь, что я поверю этому?

Внезапно Джек осознал, что хочет стать единственным мужчиной в жизни Мойры. Впервые он горько пожалел о том, что не родился богатым. Не нужен ему титул, но состояние дало бы ему возможность жениться на женщине по собственному выбору, а не по расчету.

Любовь. Проклятие! Это слово ничего не значило для него в прошлом, почему же он так много вкладывает в него теперь? Он бросил взгляд на Мойру, и все его тело напряглось от желания. Он хотел эту маленькую упрямую колдунью гораздо сильнее, чем любую другую женщину в своей жизни. Но он не мог примириться с тем, что она его обманывала. Она отрицала, что была близка с тем человеком, и Джек склонен был ей поверить, но само по себе это еще ничего не объясняло. За этой историей скрывается что-то пугающее. И в чем, черт побери, она его обвиняет?

— Ты намеренно лгала мне с самого начала! — напустился на Мойру Джек. — Почему бы хоть раз в жизни не сказать правду?

— А почему ты не можешь ее сказать? — парировала она.

— Я тебе никогда не лгал. Почему ты мне не доверяешь?

— Я не доверяю ни одному мужчине. Особенно после того, что узнала сегодня ночью. Как ты мог?

Джек увидел слезы в золотистых глазах Мойры, и тотчас весь его гнев улетучился и сменился горячим желанием утешить ее, любить и ласкать до тех пор, пока она не забудет обо всем на свете, кроме их любви. Однако ее последние слова настолько его удивили, что он не поддался искушению.

— Как я мог что? Ты по-прежнему говоришь загадками.

— Я знаю! — выкрикнула она. — Мне известно, что ты состоишь в «Клубе адского пламени».

— Что?! Кто сообщил тебе эту мерзкую ложь?

— Ты это отрицаешь?

— Разумеется, черт возьми, я это отрицаю!

Она хотела верить ему. Святая Дева Мария, как она хотела ему верить! Но не могла.

— В этой комнате лгу не только я! — выпалила она. Переменив положение, Джек с легкостью поднял Мойру над собой. Мышцы его рук налились силой, черты лица обострились, словно от голода. Едва груди Мойры коснулись его лица, он начат целовать ее соски. Паника охватила Мойру. Она не хотела его ласк, но в одну секунду все ее тело охватил жар желания. Джек целовал теперь ее губы со страстью, которая сводила Мойру с ума. Он уложил ее на спину и стянул с нее обрывки нижней сорочки. Теперь между ними не осталось никаких преград.

— С кем ты встречалась сегодня ночью? — решительно спросил он.

— Почему тебя это беспокоит?

Схватив руку Мойры, он прижат ее к себе.

— Ты чувствуешь, как я хочу тебя? Ты чувствуешь, до чего доводишь меня? Тогда ты понимаешь, почему это меня беспокоит.

Мойра вскрикнула, уже не владея собой. Выпрямившись, точно пружина, она инстинктивно прижалась к Джеку, и Джек вошел в нее, он был в ней, и Мойра стонала от наслаждения, которое казалось немыслимым, невероятным…

— Джек… О Джек, — задыхаясь, только и повторяла она. Но вот в голове у нее точно вспыхнуло: «Клуб адского пламени»… Сознание вернулось к Мойре, и слезы покатились у нее по щекам. Джек такой же, как Роджер Мэйхью и лорд Ренфрю, он скроен из того же материала. Он использовал се, а она позволила ему сделать это. Мойра попыталась оттолкнуть Джека, но он тесно прижал ее к себе. Он ощутил влагу ее слез у себя на груди и запрокинул голову, чтобы взглянуть на нее.

— Почему ты плачешь?

— Я ненавижу тебя, — всхлипывая, заговорила она. — Ты лишил меня воли и разума.

— В таком случае у нас по крайней мере есть нечто общее. — Джек с новой силой ощутил, что не позволит ни одному мужчине овладеть Мойрой. Ни теперь, ни в будущем. Никогда. — Ты была сегодня ночью с лордом Ренфрю? Говори, потому что я все равно так или иначе узнаю это. Что он тебе сказал обо мне, что тебя так возмутило?

— Я не видела лорда Ренфрю с тех самых пор, как он сделал мне предложение. Ты уверен, что он состоит в этом гнусном клубе?

Джек отпрянул, явно встревоженный.

— Кто сказал тебе это? Члены клуба надевают плащи с капюшонами, чтобы скрыть даже друг от друга, кто они такие. Тебя кто-то уговаривал нынче ночью принять участие в их обрядах?

— Я в жизни не соглашусь ни на что подобное! Даже лорд Роджер не…

Осознав, что она только что произнесла, Мойра прикрыла рот ладонью.

— Ты встречалась сегодня с Роджером Мэйхью? — Джека передернуло от омерзения. — Ты с ума сошла? Неужели ты плюнула на мое предостережение?

— Я согласилась встретиться с ним ради твоего спасения, но когда он сообщил мне, что ты состоишь в «Клубе адского пламени», я поняла, как я ошиблась.

Джек схватил Мойру за плечи и сильно встряхнул.

— Ради моего спасения? О чем, черт меня возьми, ты толкуешь? Я точно знаю, что Мэйхью — член клуба, но я… да ни в коем случае! — В его глазах вспыхнула неистовая ярость, — Думаю, теперь я начинаю понимать что к чему. Ты знала лорда Роджера до того, как встретилась со мной, так? Он был сыном твоего нанимателя, да? Он захотел тебя. Что Мэйхью сказал тебе, каким образом уговорил встретиться с ним сегодня?

Мойра смотрела на него, сознавая, что очень близка к тому, чтобы открыть правду. Но не могла, нет, она не могла бы рассказать ему об истории с воровством. Если он и в самом деле один из этих ужасных людей, ему несвойственны угрызения совести. Он отчаянно нуждается в деньгах и может выдать ее за вознаграждение.

— Я ничего не обязана тебе объяснять. Я ненавижу его в той же степени, что и тебя. Я не спала с ним, и это все, что я могу тебе сообщить.

— Мы оба в тупике. Ни один из нас не верит другому. Только наши тела.

Джек обхватил бедра Мойры, притянул ее к себе, лег на пес. Он понимал, что его неутолимая страсть — это безумие, но ничего не мог с собой поделать. Дикое напряжение бушевало в нем, когда он вошел в нее, а бешеный стук сердца совпадал с ритмом его движений. Джек проник в нее как мог глубже и с криком извергнул свое семя.

Когда Мойра открыла глаза, то заметила, что Джек смотрит на нее как-то странно. Серебряное мерцание его глаз проникало ей в самую душу. Она поняла, что Джек не успокоится, пока не узнает правду о ее отношениях с лордом Роджером, и, кажется, наконец примирилась с этим.

— Проклятие, Мойра, прекрати лгать мне! Я устал разыгрывать из себя дурака. Я не уйду из этой комнаты, пока ты не расскажешь мне, что происходит.

Мойра сосредоточила взгляд на розовеющем небе за окном. Каким образом ее жизнь дошла до такого ужаса? Все, что она может сейчас, — это рассказать Джеку всю правду и просить его поверить ей. Если у него сохранилась хоть капля порядочности, он поймет и простит ее. Она уже было открыла рот, чтобы сбросить с души тяжкий груз, но тут в дело вмешалась судьба в обличье Петтибоуна.

— Сэр Джек, вы здесь? Поднимайтесь, сэр. Из Корнуолла прибыл человек с важным письмом. Он скакал верхом без передышки, чтобы сообщить вам новости. Это очень спешно, сэр.

— Надеюсь, новости хорошие, Петтибоун, — отозвался Джек, сбрасывая с себя одеяло и протягивая руку за одеждой. — Проводите того, кто их привез, в кабинет. Я сейчас приду.

— Святая Дева, он знает, что вы здесь, со мной, — чуть не плача, сокрушалась Мойра. — Что он обо мне подумает?

— В этом доме очень мало такого, о чем Петтибоун не был бы осведомлен, — сухо заметил Джек. — Не волнуйся, он умеет хранить секреты и вполне достоин доверия. Я сожалею, что наш разговор прервали, но тебе не удастся сорваться с крючка. Когда я вернусь, мы начнем с того, на чем остановились.

Джек, несмотря на столь ранний час, выглядел так же элегантно, как всегда, когда вышел в коридор к ожидавшему его Петтибоуну.

— Говорите, приехал посланец из Корнуолла? — спросил он, когда Петтибоун последовал за ним вниз по лестнице.

— Да, он так представился. Но больше я из него ничего не вытянул.

— В Корнуолле живет мой кузен Элсбери. Возможно, он хочет, чтобы я присутствовал на его свадьбе, хотя уже немного поздно меня вызывать. Надеюсь, ничего скверного с Уиллом не стряслось.

К тому времени как Джек спустился с лестницы, он уже испытывал непреодолимую тревогу. В его жизни бывали, разумеется, моменты, когда его посещали дурные предчувствия, но никогда еще они не одолевали его с такой силой. Наконец он отворил дверь кабинета и вошел. Петтибоун следовал за ним по пятам.

Посланец вскочил при его появлении, и Джек сразу обратил внимание на его усталое лицо и темные круги под глазами. Казалось, что человек вот-вот упадет от изнеможения, и Джек сообразил, что только по очень важной причине он мог скакать сюда верхом без отдыха.

— Сядьте, пожалуйста, — произнес Джек, указывая гонцу на кресло. — Мой слуга говорит, что у вас ко мне письмо.

Он протянул руку. Посланец достал из кармана запечатанный конверт и положил его Джеку на ладонь. Джек уставился на конверт; предчувствие было теперь таким сильным и тягостным, что ему захотелось бросить письмо в камин, не распечатывая.

— Проводите этого человека в кухню, Петтибоун. Он наверняка очень голоден. Потом отведите его в комнату, где он сможет отдохнуть.

Едва оба ушли, Джек сломал печать и вынул из конверта единственный листок плотной бумаги. Быстро пробежал глазами текст. Дочитав до конца, он разжал пальцы, и листок упал на пол. Джек повернулся к окну, за которым разгорался величественный восход.

Шестым чувством Джек вдруг понял, что он не один в комнате. Медленно обернувшись, он узрел леди Амелию. Он не выразил ни малейшего удивления, но так и застыл на месте.

— Вы предвидели, что такое произойдет, миледи? — Джеку показалось, что она кивнула, хоть он и не был в этом до конца уверен. — Вам известно, что я никогда этого но желал. Это последнее, чего я мог ожидать.

Леди Амелия, явно соболезнуя, наклонила голову.

Именно этот момент избрал Петтибоун для своего возвращения. С благоговейным ужасом уставился он на призрачную фигуру в белом одеянии. Не в силах поверить собственным глазам, он резко выдохнул, когда привидение медленно растаяло. К чести старого слуги, он был слишком хорошо вышколен, чтобы заметить вслух: семейный призрак удостоил своим посещением самого беспутного из всех беспутных Грейстоков. Про себя он подумал, что Черному Джеку исключительно повезло, раз уж он избран для спасения. Тут Петтибоун заметил письмо на полу у самых ног Джека и наклонился поднять его.

— Что-то неладное, сэр Джек? Я так ничего и не узнал от посланного, он только сообщил, что приехал с печальными известиями.

Джек повернулся к Петтибоуну, и тот поразился, какие глубокие скорбные складки пролегли между бровей и возле губ на красивом лице хозяина.

— Хуже быть не может, Петтибоун. Элсбери мертв. Погиб почти накануне свадьбы. Он ехал в карете в сильнейшую грозу. Ехал по опасной скалистой дороге, и экипаж свалился на дамбу. Уилл умер мгновенно.

Джек закрыл лицо ладонями, чтобы овладеть собой. Когда он опустил руки, Петтибоун не без удивления увидел слезы у хозяина на глазах.

— Какая бессмыслица, Петтибоун! Уильям был хорошим человеком. Полным, надежд на будущее. Он должен был жениться на любимой женщине и стать отцом детей, которые унаследовали бы герцогский титул и владения. А я игрок и кутила. Почему же это произошло не со мной?

Впервые после смерти Гренстоков-старших Петтибоун видел Джека в таком горе.

— Вы должны принять смерть молодого Элсбери как проявление воли Божией. Вы поедете в Корнуолл?

— Да, я уезжаю немедленно, чтобы сопроводить тело в Дорсет, на семейное кладбище. Известие о смерти Элсбери отправлено его поверенному и королю. Видимо, поверенный вскоре свяжется со мной. Вы уложите мои вещи, Петтибоун?

— Разумеется, милорд.

Джек окинул слугу долгим внимательным взглядом. Милорд. Он не думал о титуле, никогда не стремился к нему, но теперь по воле судьбы получил его. Чудовищно тяжелое бремя, но его долг — принять на себя ответственность. Долг. За свои двадцать семь лет он почти ни разу не вспоминал о долге. Долг и ответственность были для него абстрактными понятиями. Отныне ему придется ощущать их тяжесть на собственных плечах.

— Мне трудновато будет привыкнуть к титулу, над которым я всегда посмеивался, — сказал Джек Петтибоуну.

— Вы с этим справитесь, милорд, — заверил его слуга.

— Надеюсь. За время моего отсутствия постарайтесь нанять штат прислуги, который вы сочтете необходимым для Грейсток-Мэнора. Вам достаточно долго приходилось управляться со всем в одиночку. Я рассчитываю, что и за Мойрой вы приглядите.

— Можете положиться на меня, милорд, — кивнул Петтибоун и отправился выполнять приказания хозяина.

Джек постоял, обдумывая случившееся. Мойра. Он еще не сообразил, как все это может повлиять на их отношения. Он наследовал не только титул, но и огромное состояние Элсбери. Крупная недвижимость и земли, тысячи фунтов в различных банках, корабли, горное дело и земледелие… Теперь все это принадлежит ему. И нет ни малейшей необходимости в браке по расчету. Значит, он может помочь Мойре обеспечить ее родных; может защитить се от того, что ей угрожает, или от тех, кто запугивает ее.

Прошедшей ночью они наговорили друг другу много ненужного и несправедливого. Он не мог перенести, что она встречалась с другим, она обвиняла его в грязных делах. К несчастью, сейчас уже нет времени выяснять отношения и разбираться в загадочных обстоятельствах, связывающих Мойру с Мэйхью.

Когда он вернулся в спальню, Мойра уже встала и была одета. Она взвинтила себя до немыслимого состояния, все еще возмущенная его предполагаемой связью с «Клубом адского пламени», но один только взгляд на его лицо сказал ей, что теперь не время вступать в пререкания.

— Джек, что случилось? Гонец привез дурные вести?

— Наихудшие, — ответил Джек, подошел к ней и обнял. Мойра напряглась, но вырываться не стала. — Уилл мертв. Это был единственный родной мне человек на всем свете.

Сочувствие смягчило гнев Мойры.

— О, Джек, какое горе!

— Мне надо сопровождать тело Уилла в Дорсет, где его похоронят. Я уеду ненадолго. Самое большее на две недели. Петтибоун укладывает мои вещи, и вскоре должен явиться поверенный Элсбери.

— Я знаю, что ты был привязан к своему кузену.

— Это были больше чем привязанность. Мы глубоко уважали друг друга. Прошу тебя, обещай мне, что останешься в Грейсток-Мэноре до моего возвращения. Я так и не узнал, что произошло между тобой и Мэйхью и почему ты так легко веришь его лжи на мой счет, но мы во всем разберемся, когда я вернусь. Я не хочу, чтобы ты выходила из дома, пока я в отъезде. Петтибоун о тебе позаботится.

— Не выходить из дома?

— Совершенно верно. Я не просил бы тебя об этом без острой необходимости. Мэйхью очень опасен. Одному Богу известно, какие у него планы. Я займусь этим после возвращения.

Не дожидаясь ответа, Джек крепко прижал ее к себе и припал к ее губам с неистовой силой отчаяния. Он поцеловал ее крепко, до боли, и этот поцелуй потряс Мойру. Минутой позже Джек отстранил ее и пробормотал:

— И не вздумай бежать, любимая. Я отыщу тебя, куда бы ты пи скрылась. Нам с тобой еще есть о чем поговорить.

Он еще раз крепко поцеловал ее. Мойра опустила веки, чтобы не видеть серебряный блеск его глаз, а когда подняла их, Джек уже ушел.

Без Джека дом казался опустевшим. На другой день после его отъезда явился лорд Ренфрю за ответом на свое предложение. Мойра ничуть не раскаивалась в своем отказе. Узнав о том, что он состоит в «Клубе адского пламени», она с трудом переносила даже вид этого человека.

— Вы отказываете мне? — поразился Ренфрю. — Вы не получите лучшего предложения.

— Простите, милорд. Я не люблю нас.

— Любовь — дело наживное. Вы сможете полюбить меня, если приложите усилия.

— Я сожалею, но вынуждена ответить вам отказом. Поняв, что это ее последнее слово, Ренфрю пришел в ярость.

— Вы маленькая кокетка! Я недостаточно богат для вас? Вы все это время морочили мне голову и внушали надежду. Я слышал сплетни о вас и Черном Джеке, но проявил достаточное великодушие, чтобы не принимать их во внимание. Ведь вы его любовница, не так ли? Вы же не думаете всерьез, что теперь, когда он стал герцогом, Грейсток женится на вас? Черный Джек вообще не из тех, кто вступает в брак. — Сощурив глаза, Ренфрю пристально посмотрел на Мойру. — Лорд Мэйхью сказал, что вы даже и не леди. Что вы с Черным Джеком дурачили всех нас. Это правда?

— Если вы этому верите, зачем явились сюда за ответом на ваше предложение?

— Вы думаете, что я позволю жене оседлать себя? Как вы наивны, однако! Мои родители буквально заставляют меня жениться и обзавестись наследником. Я вынужден был искать такую невесту, которая ничего не знала бы о моих…

— м-м… эскападах. Тут вы и подвернулись. Но если Мэйхью прав насчет вашего низкого происхождения, вы мне не пара. Мои родители помешаны на родословной. — Он осклабился. — Это не значит, что я не хотел бы переспать с вами. Вы должны быть весьма лакомым кусочком, если удовлетворили такого мужчину, как Грейсток. Возможно, мне удастся попробовать вас на днях.

Мойру передернуло от омерзения. Как она могла поверить, что этот человек в нее влюблен? Неужели все мужчины — гнусные обманщики? Как могла она позволить ввести себя в заблуждение? Мойра интуитивно чувствовала, что лорд Мэйхью не лгал насчет причастности лорда Ренфрю к «Клубу адского пламени». Но если он говорил правду о Ренфрю, правдой могло быть и то, что он сообщил о Джеке.

— Я провожу вас к выходу, лорд Ренфрю. — Петтибоун как по волшебству появился рядом с Мойрой. Весь вид его выражал угрозу, способную вселить страх и в более отважные сердца, а Ренфрю явно не относился к храбрейшим из мужчин. — Ведь вы, кажется, собирались уходить?

Ренфрю, смерив Петтибоуна пренебрежительным взглядом, встал.

— Мое дело здесь окончено. Передайте Элсбери мой почтительный поклон, когда он вернется из Корнуолла. Ему дьявольски повезло, что он унаследовал герцогский титул.

Мойру все еще трясло, когда через несколько минут вернулся Петтибоун и возвестил о прибытии лорда Спенсера. Тот влетел в комнату в полном расстройстве чувств.

— Затея провалилась, Мойра! Какая жалость, что я не застал Джека!

— О чем вы говорите, милорд?

— Мы погибли. Весь Лондон знает, что вы с Джеком дурачили общество. Леди Виктория в бешенстве, и не она одна.

— Кто им рассказал?

Мойра знала ответ, Спенс мог только подтвердить его.

— Лорд Мэйхью. Ублюдок твердит всем и каждому, что вы были служанкой у них в доме, соблазнили его, а потом уговорили Джека выдать вас за леди.

— Радуйтесь, что лорд Мэйхью не знает о вашем участии в заговоре. Вы считаете, что эти сплетни огорчат Джека?

— Возможно. Он теперь титулованный. Обязан удовлетворять общепринятым качествам. Могу ли я чем-нибудь вам помочь? Вы больше всех пострадаете из-за нашего безрассудного плана.

Это еще полбеды, подумала Мойра, но вслух ничего не сказала. Лорд Мэйхью, несомненно, в ярости из-за того, что она его ударила. Она боялась, что это еще не последнее его слово. Теперь ей оставалось только одно: бежать, спасая собственную жизнь.

— Благодарю вас за заботу, лорд Спенсер.

— Не стоит, Мойра, я чувствую себя очень виноватым. Ведь это была моя идея. Почему вы пас не предупредили, что Мэйхью может опознать вас?

— Это долгая история, милорд. Лорд Мэйхью находился за границей. Я не думала, что он вернется так скоро. К тому же у меня не было выбора.

— Слава Богу, что Джек скоро приедет. Он положит конец этим сплетням и все уладит. Однако мне пора. Если я вам понадоблюсь, немедленно известите.

Мойра проводила взглядом уходящего Спенса и вернулась к себе. Джилли ждала ее.

— Петтибоун нанимает новых слуг, миледи. Меня снова отошлют к Фенвикам? Я предпочла бы остаться у вас.

— Что-нибудь придумаем, Джилли. Я очень довольна тобой, но я сама не могу здесь дольше оставаться. Поговори с Петтибоуном, он все устроит.

— Спасибо, миледи, — просияла Джилли. — Мне так не хочется возвращаться туда и снова скоблить горшки! — Внезапно ее улыбка погасла. — Вы куда-то уезжаете, миледи?

— Пока не знаю, — неуверенно произнесла Мойра. Она не имела ни малейшего представления о том, какое будущее ее ждет. Она находилась между двух огней: лорд Мэйхью с одной стороны и Джек Грейсток — с другой. Мэйхью намеревался сделать ее участницей грязных оргий, да и Джек, как она понимала, хотел того же. Неужели, кроме ее брата, нет в мире порядочных мужчин? Не зря ее бедная бабушка, брошенная любовником знатного происхождения, то и дело повторяла, что мужчинам верить нельзя.

Мойра едва успела уложить в саквояж, обнаруженным ею на чердаке, два самых простых своих платья, нижнее белье и еще кое-какие личные вещи, как в дверях появился Петтибоун, заламывающий руки и пребывающий в полном отчаянии.

— Что такое, мистер Петтибоун? Что-нибудь случилось? С Джеком? С ним все в порядке? Отвечайте же!

Она сама не могла понять, с какой стати так беспокоится о Джеке. Такие, как он, всегда приземляются на ноги.

— Я ничего не слышал о его лордстве, миледи, но внизу находится лорд Мэйхью и спрашивает вас. Боюсь, это какая-то беда. С ним два констебля.

Впервые за все время их знакомства Мойра увидела всегда невозмутимого Петтибоуна в таком состоянии.

Мойра расправила узкие плечи, отлично понимая, чего хочет лорд Мэйхью. Она попалась. Бежать поздно. Ей нужно принять все как должное и молить небо о сочувствующем судье.

— Я немедленно спущусь, мистер Петтибоун. Попросите Джилли распаковать мой саквояж, будьте так любезны. Я ни куда не поеду.

Разве что в тюрьму, добавила она про себя. Петтибоун оставил лорда Мэйхью и констеблей дожидаться в прихожей. Когда она спустилась по лестнице, мужчины повернулись и посмотрели в се сторону, причем только Мэйхью с явным недоброжелательством. На голове у него еще видна была шишка, а Роджер был не из тех, кто склонен прощать и забывать. Он уже сумел частично отомстить, распространяя сплетни о Мойре, и надеялся погубить также и Черного Джека, но вмешалась судьба и подарила Грейстоку титул герцога и все, что к нему прилагалось.

Общество обольет презрением Мойру и отвернется от нее, но к repuoiy оно отнесется снисходительно. Когда Мэйхью узнал, что Джек уехал в Корнуолл, он решил действовать немедля, пока Мойра осталась без покровителя. По зрелом размышлении Роджер решил посвятить в спой план лорда Ренфрю, разобиженного отказом Мойры и формой, в которую она облекла этот отказ.

— Час настал, — с глумливой усмешкой произнес Мэйхью при виде Мойры. — Вы решили, что можно заниматься воровством и остаться безнаказанной?

Мойра молчала.

— Я привез с собой двух констеблей. Поскольку я опознал вас как воровку, укравшую драгоценное ожерелье моей матери, вы будете арестованы и отправлены в Ньюгейт до суда.

— Я уверен, что здесь какая-то ошибка, — вмешался Петтибоун. — Леди Мойра вовсе не воронка.

— Леди Мойра на самом деле вовсе не леди. Она просто девица легкого поведения, работавшая у нас в доме горничной. Пыталась соблазнить меня, но это ей не удалось. — Он обратился к констеблям: — Это та самая женщина. Арестуйте ее.

Преданный Петтибоун выступил вперед и загородил Мойру своей тощей фигурой.

— Прочь с дороги! — рявкнул один из констеблей. — Сопротивление властям есть преступление.

— Все в порядке, мистер Петтибоун, успокойтесь, — сказала Мойра, обходя старика. Меньше всею ей хотелось, чтобы пострадал верный слуга Джека. Петтибоун был настолько предан хозяину, что, наверное, скончался бы от горя, если бы узнал, что Джек — птица того же полета, что и лорд Мэйхью.

— Но, миледи, — запротестовал было Петтибоун, — его лордство будет недоволен. Я обещал ему присматривать за вами.

— Его лордство может катиться прямиком к дьяволу в ад! — Роджер расхохотался, схватил Мойру за руку и вы толкнул за дверь.

Если бы лорд Мэйхью не привел с собой представителей закона, Мойра не сдалась бы без борьбы. Но сейчас сила была явно не на ее стороне. Она обернулась, чтобы в последний раз взглянуть на Петтибоуна, стоящего в дверях.

Темные сырые переходы Ньюгейта воняли мочой, испражнениями и плесенью. Мойра дрожала, как осенний лист на ветру, замерзшая, несчастная и перепуганная.

— Это здесь, — сказал тюремщик, останавливаясь перед крепкой дубовой дверью и вставляя в замок огромный ключ. — Мебели, обитой бархатом там нет, по солому меняют каждые пол года, а парашу выносят каждые два дня.

Мойра вскрикнула от ужаса, когда он открыл дверь и втолкнул ее в темную промозглую камеру, освещенную единственной свечой. В страхе она наблюдала, как из темных углов появляются похожие на привидения фигуры и направляются к ней. Прежде чем дверь закрылась, Мойра обратила к Мэйхью умоляющий взгляд. Он ответил злобной усмешкой.

Одна из теней, материализовавшихся из мрачных глубин камеры, вырвала у нее из рук плащ.

— Это мой плащ! — воскликнула Мойра, глядя, как рябая, невообразимо грязная баба со слипшимися волосами натягивает его на свои лохмотья.

— Теперь он мой, — прокаркала баба. — Поглядите на меня, разве я, к дьяволу, не самая настоящая леди?

Она с важным видом прошлась по камере, красуясь перед остальными.

— Не быть тебе леди, никогда не быть, это уж точно, Бэрди!

Мойра с тревогой посмотрела на другую женщину, вступившую в круг слабого света.

— Пошла ты куда подальше, Мин, тоже мне дама нашлась! Просто ты красивее меня, и с тобой обращаются лучше, потому как ты шлюха, — обиделась Бэрди.

Мойра взглянула на Мин. Красоту этой женщины не могла скрыть даже грязь. Ее лохмотья были менее истрепанными, чем у Бэрди, ее наряд когда-то, видимо, имел огненно-красный цвет. Вдруг еще одна фигура, которую Мойра до этого не заметила, вышла из тьмы и с жадностью уставилась на ее платье. Догадавшись о причине столь пристального внимания, Мойра шагнула назад, но отступать было некуда. Бэрди и Мин вес еще стояли рядом, когда на нее налетела высокая костлявая баба.

Мойра решила, что с нее достаточно: за свое платье она будет драться. Увы, нападающая была куда сильнее и тяжелее, да и соответствующего опыта Мойре явно не хватало. Очень скоро она оказалась раздетой до сорочки, в которую тут же вцепилась победительница, но тут в дело вмешалась Мин:

— Ты что, Элис, хочешь раздеть ее догола? Ты же видишь, что платье тебе не впору! Оставь ей хоть рубашку, ты, акула!

Элис присела на корточки.

— Иди к черту, Мин, я могу продать платье и сорочку и купить себе одеяло.

— Оставь ей сорочку, я тебе говорю. Нельзя раздевать до голого тела. А ты, Бэрди, верни ей плащ, не то она замерзнет до смерти.

К изумлению Мойры, Элис немедленно, хоть и скорчив плаксивую мину, ретировалась на свое ложе из гнилой соломы, прижимая отвоеванное платье к отвислым грудям. Бэрди тоже бурчала что-то себе под нос, но плащ Мойре отдала, и та в него немедленно закуталась, с благодарностью посмотрев на Мин.

— Спасибо тебе, — поблагодарила Мойра. Было ясно, что Мин здесь главная.

— Не благодари меня, милая, я всего лишь забочусь о себе. Стоит охранникам разок взглянуть на твою рубашечку и то, что сквозь нее просвечивает, и они перестанут добиваться моих ласк и кинутся на тебя. Я не собираюсь отказываться от преимуществ, которые заработала, лежа на спине, так что не вздумай перебегать мне дорогу.

— Я ни за что не стану этим заниматься, — с дрожью в голосе проговорила Мойра.

— Погоди, пока посидишь тут немножко, — издевательски хохотнув, вмешалась Бэрди. — Будешь до смерти рада услужить какому-нибудь жалкому надзирателишке, если захочешь получить теплое одеяло или побольше еды. Я бы так и делала, да только я не такая хорошенькая, как ты или Мин. Даже Элис кое-что зарабатывает, когда охранникам в охотку.

— Как тебя зовут? — спросила Мин.

— Мойра О'Тул.

— Ирландка. Я так и думала. В чем твоя вина?

— Кража, но я этого не делала.

— Само собой, не делала, мы все тут невиновные, — захохотала Элис.

Мин не обратила на ее слова ни малейшего внимания и продолжала:

— Наши имена ты уже слышала. Когда у тебя суд?

— Не знаю. Все произошло гак неожиданно… Ты уже долго здесь?

— Достаточно долго, чтобы предостеречь тебя. Не связывайся с Элис или Бэрди, это опасно. Обе совершили убийство и без всяких угрызений совести пойдут па него еще раз. Если кто-нибудь из охранников тебя захочет, уступи. Жизнь в этом аду делается чуть легче, если вовремя раздвинуть ноги. Только не лезь к моим любимчикам, не то пожалеешь.

— Мне не нужны мужчины, — заявила Мойра с чувством. — На свете нет ни одного стоящего мужчины, кроме моего брата.

Мойра подумала о Джеке и о том, как чудовищно он ее обманул. Его обаяние и хитрость ввели ее в заблуждение, она поверила в его чувство, потому что сама увлеклась им. Впрочем, «увлеклась» — это еще мягко сказано. Теперь она точно знала, что Черный Джек состоит в «Клубе адского пламени».

Условия в Ньюгейте были ужасными. Все, что Мойра слышала раньше об этой тюрьме, оказалось правдой. Почти несъедобная пища, холодные сырые камеры — настоящие источники болезней и всяческой заразы, а садисты-тюремщики представляли собой истинное отребье. От невероятной вони у Мойры выворачивало желудок. Все четыре дня, проведенные ею в этих стенах, она мучилась голодом и страдала от холода, пронизывающего до костей. Она благодарила Бога за то, что на псе не посягали физически, но понимала, что это лишь вопрос времени. По непонятной причине Мин как будто защищала ее. Если тюремщик бросал на Мойру вожделеющий взор, Мин немедля переключала его внимание на себя, пуская в ход все свои чары.

Мойра сидела скорчившись на своей охапке соломы, больная телом и душой. Вернулся ли Джек из Корнуолла? Известно ли ему, какая участь ее постигла? Думает ли он о ней?.. Она непроизвольно почесывалась, но вздрагивала от омерзения каждый раз, когда замечала блоху. А чего ей было ожидать? Все в камере кишело паразитами. Как же она пала так низко? Соседство с убийцами и проститутками надежд на лучшее будущее не внушало.

Внезапно она услышала, как в двери поворачивается ключ, и с душевным трепетом повернулась в ту сторону. Тюремщик, подняв над головой свечу, осматривал камеру, кого-то ища. Остановив взгляд на Мойре, он уставился на нее с жадным любопытством.

— Идемте, мистрис. Вас вызывают.

У Мойры лихорадочно забилось сердце, она в страхе посмотрела на тюремщика. Неужели охранники решили с ней позабавиться?

— Зачем?

— У вас есть могущественные друзья, это все, что я могу вам сказать.

Мойра поспешно поднялась и последовала за тюремщиком, не помня себя от радости. Неужели Джек узнал, где она, и приехал за ней? В сердце у нее ожила надежда.

— Удачи, — негромко сказала ей вслед Мин.

Глава 11

Когда Мойру привели к кабинету начальника тюрьмы, она уже почти поверила, что ужас ее нынешнего существования заканчивается, ее оправдали и она может уехать куда угодно. Никогда еще она так сильно не ошибалась.

— Входите, мисси, — сказал тюремщик, постучавшись в дверь и вслед за тем отворяя ее.

Мойра споткнулась о порог, выпрямилась, увидела в комнате двух мужчин и застонала от горького разочарования. Горечь была почти ощутимой на вкус.

— Вам повезло, мисс О'Тул, — произнес начальник тюрьмы, глядя на нее с хмурым неодобрением. — Семья Мэйхью сняла свои обвинения и готова снова принять вас в штат домашней прислуги. Немногим людям выпадает такая удача. Воспользуйтесь счастливой для вас возможностью, хотя лично меня все это не слишком обнадеживает. Я всегда говорю, что кто украл один раз, тот стал вором навсегда.

Мойра переводила взгляд с начальника на Мэйхью, чересчур ошеломленная, чтобы заговорить. Как ни жаждала она вырваться из этого ада, Роджеру она не верила.

— Семья Мэйхью сняла обвинения против меня? — тупо повторила она. — Вы уверены?

— Лорд Мэйхью сказал, что таково желание его родителей. Они больше не намерены преследовать вас. Вы можете уйти отсюда вместе с ним.

Мэйхью сделал шаг по направлению к Мойре — скорее агрессивный, нежели дружественный.

— Вы предпочитаете вернуться в камеру? Я всегда могу возобновить обвинение. — Мойра недоуменно уставилась на него. — Думаю, что нет. — Он схватил ее за руку. — Идемте, дорогая.

Вынужденная подчиниться, Мойра последовала за Роджером. Окончательно она пришла в себя только после того, как двери Ньюгейта закрылись за ее спиной.

— Я никуда с вами не пойду! — выкрикнула она. — Отпустите меня!

— Черта с два! — прорычал Мэйхью, таща ее за собой к ожидающей их карете. — Думаю, что несколько дней, проведенные в камере, несколько охладили ваш пыл и вы теперь будете счастливы принять участие в наших оргиях. Неглупо, не так ли? — Лицо у него вдруг потемнело. — Или я недостаточно долго продержал вас там?

Мойра уперлась каблуками в землю, сопротивляясь его усилиям затолкать ее в экипаж. Но он был куда сильнее и быстро справился с ней, швырнув на сиденье, словно мешок с зерном. Тотчас забрался в карету сам и отдал приказания кучеру. Мойра забилась в дальний угол, не заметив, что накидка сползла с нее во время борьбы и распахнулась. Мэйхью взглянул на нее и захохотал.

— Я вижу, вам не слишком хорошо жилось в тюрьме. — Он брезгливо сморщил нос. — Если бы Черный Джек взглянул на вас теперь, вряд ли бы ему захотелось еще иметь с вами дело. Вид у вас как у грязной уличной девки. А вонь меня просто убивает. Даже я не захотел бы дотронуться до вас нынче.

— Куда вы меня везете? — спросила Мойра, радуясь про себя, что выглядит так непрезентабельно.

— Узнаете, когда приедем. Расслабьтесь. У нас впереди долгая дорога. И не вздумайте снова выскочить из кареты. На этот раз я буду бдителен, вам меня не провести. Вы заслуживаете наказания за вашу проделку. Мои родители были настолько рассержены на меня за то, что я уехал из Лондона без всяких объяснений, что совершенно перестали мне доверять.

Мойра молча вжалась в сиденье, сберегая силы для дальнейшего.

Донельзя усталый, Джек вышел из кареты с гербом Элсбери. Прошли две долгих недели с тех пор, как он покинул Грейсток-Мэнор. Он отвез тело Уилла в имение Элсбери в Дорсете, где покойного опустили в землю на семейном кладбище. Отпевание совершили в маленькой деревенской часовне. Жители близлежащих ферм заполнили церковь, даже Джек был тронут искренностью простой церемонии. Потом ему пришлось остаться в имении и принимать соболезнования. Познакомился он и со слугами.

Ему казалось нелепым думать о себе как о герцоге Элсбери, но, нравилось ему это или нет, титул отныне принадлежал ему. От него теперь зависело существование множества людей, и такая ответственность пугача его — человека, привыкшего дни и ночи пьянствовать, играть в карты и волочиться за женщинами. Странно, что эти занятия уже довольно давно не привлекают его. С тех самых пор, как…

Мойра.

Боже, как ему не хватало маленькой упрямицы! Она стала для него центром Вселенной, средоточием чувств, которые жгли ему душу. Мойра непрестанно лгала ему, и он уже не в состоянии был отличить правду от выдумки. Джек жестоко оскорбился, когда она обвинила его в принадлежности к «Клубу адского пламени». Она вела себя так, словно предполагала, что он постарается вовлечь ее в безобразные оргии. Он не мог понять, что связывает Мойру с лордом Мэйхью. Эти и множество других вопросов терзали его, заставляя все сильнее стремиться к разгадкам.

— Милорд, слава Богу, что вы уже дома!

Петтибоун встретил хозяина в дверях, и надо сказать, что Джек никогда еще не видел своего слугу таким взволнованным и подавленным. Растерянная Джилли выглядывала из-за спины старика.

— Что случилось, Петтибоун?

— Мисс Мойра, милорд. С ней произошло нечто совершенно ужасное.

Тревога Джека превратилась в панику.

— Да говори же!

— Она уехала, милорд. Ее увезли насильно. Горе мне! — запричитал верный слуга. — Я обещал вам заботиться о ней, но тут я ничего не мог поделать.

Джек ухватил Петтибоуна за плечи и слегка встряхнул. — Хватить тебе бормотать какую-то чушь, рассказывай осе по порядку.

— Лорд Мэйхью явился сюда с констеблями и увез мисс Мойру, — вмешалась в разговор Джилли.

— Куда он ее увез?

Страх охватил Джека. Если бы он сумел вытянуть из Мойры правду перед отъездом, случившегося можно было бы избежать.

— В Ньюгейт, — ответил Петтибоун, овладев собой. — Этот трусливый пес Мэйхью обвинил се в краже, и констебли повезли ее в тюрьму.

— Когда это было?

Его усталости как не бывало, она сменилась страхом и яростью.

— Прошло пять дней, — сказал слуга. — На следующий день после ареста я отправился в тюрьму, чтобы передать мисс Мойре кое-какие вещи и еду, но меня прогнали. Кажется, к ней никого не пустят до суда. Один Бог знает, когда состоится этот суд. Вы должны что-то предпринять, милорд. Сколько она выдержит в Ньюгейте? Мисс Мойра слишком хрупкая, чтобы выжить в условиях этой тюрьмы.

Джек стиснул челюсти с мрачной решимостью:

— Я вытащу ее оттуда, не сомневайтесь!

— Благослови вас Бог, милорд, — всхлипнула Джилли, утирая слезы. — Я просто не переживу, если с мистрис что-то случится.

— Я тоже, — сказал Джек. — Я отправлюсь в Ньюгейт, как только приведу себя в порядок и переоденусь. Вы наняли необходимую прислугу, Петтибоун?

— Мне некогда было толком заняться этим делом, милорд. Нанят молодой Колин, он помощник кучера. Две новые горничные и постоянный повар. У меня не хватило времени переговорить с женщинами, которые хотели бы занять место экономки.

— Можете не спешить. Я полагаю, что мы какое-то время поживем в Элсбери-Холле в Дорсете. Приготовьте мне ванну и распакуйте вещи. А вы, Джилли, попросите повара приготовить мне что-нибудь поесть.

Джек поднялся по лестнице. Мойра уже пять дней в тюрьме, нельзя терять ни минуты!

Два часа спустя Джек миновал ворота Ньюгейта и потребовал встречи с начальником тюрьмы.

— Мне очень жаль, лорд Грейсток. Дамы, которой вы интересуетесь, у нас уже нет.

Джек окинул тюремщика ледяным взглядом. — Вы хотите сказать, что она освобождена, или вы упрятали ее в какое-то другое место? Она не… — Он перевел дыхание и решился закончить вопрос: — Скончалась?

— Нет-нет, ничего подобного, — заверил его начальник; новоиспеченный герцог Элсбери был не тем человеком, которому можно солгать. — Обвинения против нее сняты, вчера ее освободили. Ее пребывание у нас оказалось недолгим.

Джек поднял бровь и холодно спросил:

— Что за обвинения?

— Кража. Мисс О’Тул обвинили в том, что она похитила драгоценное ожерелье у своей хозяйки. Лорд Мэйхью прибыл сюда вчера и попросил, чтобы ее отпустили. Его отец, граф, очень добросердечный человек. Я передал мисс О’Тул на попечение лорда Мэйхью. Его родители великодушно предложили девушке снова работать в их доме.

Ситуация явно осложнялась. Мойра скрыла от него это смехотворное обвинение по причинам, известным только ей самой. Какая нелепость! Мойра могла быть лгуньей, но уж никак не воровкой. Он понял, что все это подстроено, и подозревал, что виновник этой пакости — Роджер Мэйхью. Эта мысль внушала ему величайшую тревогу.

— Благодарю вас. Я немедленно отправлюсь к Мэйхью. Через двадцать минут Джек стоял в холле дома Мэйхью, ожидая графа. Тот появился через десять минут и пригласил Джека к себе в кабинет. Старик уселся и жестом указал Джеку на кресло напротив.

— Что я могу сделать для вас, лорд Грейсток? Примите мои соболезнования по случаю гибели вашего двоюродного брата.

— Благодарю вас, — ответил Джек. Граф понравился ему с первого взгляда.

Как мог у столь достойного отца родиться такой сын, как Роджер? Джек сразу перешел к делу, не имея времени, чтобы тратить его на пустые разговоры.

— Работает ли у вас девушка по имени Мойра О’Тул? Граф недоверчиво посмотрел на Джека:

— Почему вас это интересует?

— По причинам сугубо личного порядка. Она здесь?

— Сейчас нет. Девушка украла у моей жены драгоценность. После того как ее уличили в краже, Мойру заперли в ее комнате в ожидании констебля. К несчастью, мой сын Роджер пожалел ее и отпустил. Должен сказать, что я был сильно обеспокоен случившимся. Полагаю, что, опасаясь моего гнева, Роджер уехал на континент. Мойра словно в воздухе растворилась, но я считал своим долгом возбудить против нее обвинение.

— Известно ли вам, что Мойра была арестована и препровождена в Ньюгейт несколько дней назад?

Граф был явно изумлен.

— Бог мой, нет! Почему меня не известили?

— Все это устроил ваш сын. Через несколько дней он снова явился в тюрьму и попросил снять обвинение. Сообщил начальнику тюрьмы, что вы переменили намерение и решили предоставить Мойре еще один шанс.

— Бог мой! — повторил граф. — Что же это происходит с Роджером? Я давно его не видел. Он теперь живет отдельно, получив наследство от бабушки.

— Я надеялся найти Мойру здесь. Раз вы ее не видели, значит, ваш сын куда-то ее увез. Вы представляете, куда он мог ее отвезти?

— Понятия не имею. Я знал, что он увлечен ею. Может быть, он поселил ее где-то в качестве любовницы, но меня бы это удивило. Я долго думал об этой истории после исчезновения Мойры и решил, что, может быть, она и воровка, но отнюдь не девушка легкого поведения, как утверждал Роджер. — Старик печально покачал головой. — Временами я не понимаю собственного сына. Бывает, что он становится совершенно неуправляемым, и это меня пугает. Надеюсь, вы найдете юную леди. Ожерелье у жены, так что не стоит более возвращаться к этому. Я склонен предоставить девушке шанс, если она захочет вернуться в мой дом.

— Это очень великодушно с вашей стороны, милорд, но, если я ее найду, Мойра не вернется в ваш дом, а я найду ее непременно. Если увидите лорда Роджера, передайте ему… Впрочем, нет, я скажу ему сам.

Джек покинул дом Мэйхью. Страхи его громоздились один на другой. Если Мойры нет в доме графа, следовательно, Роджер Мэйхью увез се куда-то с целью, о которой Джеку даже думать не хотелось. Однако ответ был очевиден.

«Клуб адского пламени».

Увез ли Роджер ее в имение Дэшвуда? Суждено ли Мойре стать жертвой дьявольских аппетитов членов клуба па их следующей оргии? Или она уже стала ею? Невинная девочка в змеином гнезде…

Как ни крепилась Мойра, силы покинули ее. Измученная телом и душой, девушка мертвым сном уснула в углу карсты, кик можно дальше отодвинувшись от Роджера. Она не знала, как долго проспала, но когда пробудилась, карета замедляла ход. Мойра резко выпрямилась и выглянула в окно.

В серебряном свете луны она увидела огромный кирпичный дом, скорее похожий по своим размерам на дворец. Тусклый свет, пробивавшийся из окон, отнюдь не делал картину веселее. Что-то тревожное и мрачное было в этом здании.

— Где мы? — спросила Мойра, когда Роджер, схватив ее за локоть, вытащил из кареты.

— Сомневаюсь, чтобы название показалось вам знакомым. Вы что-нибудь слышали о Дэшвуде?

Мойра покачала головой.

— Это дом сэра Фрэнсиса Дэшвуда, — сказал Роджер. — Члены клуба собираются в известняковых пещерах неподалеку от имения раз в две недели для совершения своих обрядов. Вы будете гостьей сэра Фрэнсиса до следующего собрания, которое состоится через два дня. Идемте, он вас ждет.

Он подтолкнул девушку к входной двери.

В ответ на стук Роджера на пороге появился угрюмый слуга.

— Сэр Фрэнсис ожидает вас, — произнес он, глядя на Мойру сверху вниз. — Следуйте за мной.

Дэшвуд расположился в глубоком кресле и потягивал бренди из бокала. При их появлении он поднял голову.

— А, Мэйхью, это и есть та самая девчонка, которую ты предлагал для нашей следующей встречи? Да тут и глядеть не на что.

— Это сейчас глядеть не на что, а когда она вымоется, ты запоешь по-другому. Она куда лучше проституток, которых мы нанимаем, или тех робких маленьких мышек, которых ловим на улицах.

Дэшвуд взял понюшку табаку, несколько раз чихнул и повнимательнее пригляделся к Мойре.

— Вы не умеете говорить» барышня?

— Я умею говорить очень хорошо. Я хочу уехать отсюда.

Ее бравада была достойна похвалы, однако восторга не вызвала.

— Ты, кажется, говорил, что она явится сюда по доброй воле, — с кислой миной обратился Дэшвуд к Мэйхью. — Нам не нужны осложнения с законом. Мы и так натерпелись хлопот из-за некоторых женщин, хотя большинство шлюх остались довольными развлечением и платой.

— Не беспокойся, Мойра не станет прибегать к защите закона. А в будущем у меня на нее свои планы.

— Что ж, хорошо, — смягчился Дэшвуд. — Это нечто свеженькое по сравнению с обычными девицами. Она невинна?

Мойра чуть не задохнулась от унижения.

— Вы девственница? — обратился к ней Мэйхью, до боли сжав ее руку.

Несмотря на весь ужас положения, она не сдержала вспышку гнева.

— Это не ваше дело! Я хочу немедленно уехать отсюда! Дэшвуд усмехнулся, словно выходка Мойры его позабавила.

— Мне нравятся пылкие женщины. Она нам подойдет, Мэйхью! Наверняка подойдет. А пока я передам ее на попечение моей домоправительницы. Уилкс рыщет по Лондону в поисках продажных девиц, но Мойра станет пашей звездой.

Дэшвуд взял со столика колокольчик и яростно затряс им. Через некоторое время в дверях возникла фигура высокой плосколицей женщины средних лет.

— Вы звонили, сэр?

— Ты что, оглохла, Матильда? Само собой, я звонил, — напустился на вошедшую Дэшвуд. — Забери с собой девчонку, искупай ее и приведи в порядок. Она должна сидеть под замком в комнате для гостей, пока не понадобится нам. Ты поняла?

— Поняла, — кивнула Матильда. — Еще что-нибудь, сэр?

— Это все.

— Я никуда не пойду! — заявила Мойра. — Вы не смеете удерживать меня силой.

— Вы становитесь утомительной, милая моя, — подавляя зевок, сказал Дэшвуд. — Уведи ее, Матильда.

Матильда бросила на него взгляд, полный нескрываемой ненависти, потом схватила Мойру за руку и выволокла из комнаты. Мойра сопротивлялась как могла, однако силы были явно не равны. Когда Мойра позвала на помощь, к домоправительнице присоединился дворецкий, и они вдвоем потащили Мойру вверх по лестнице.

Едва они ушли, Дэшвуд состроил кислую мину.

— Матильда с каждым днем наглеет. Если бы я не был уверен, что она сделает все необходимое и будет держать язык за зубами, я бы ее уволил.

— Но откуда ты знаешь, что она никому не расскажет о происходящем?

— Матильда — двоюродная сестра моей покойной жены. Много лет назад я приютил ее, когда она осталась без гроша, и предложил ей стать моей домоправительницей. Если бы не я, она давным-давно очутилась бы в ночлежке. Так что ее верность — элементарная плата за жизнь в тепле, и она знает, что случится, если она проболтается о наших церемониях. Зато Матильда прекрасно управляется с непокорными женщинами. Она умеет держать их в узде.

— В таком случае я уверен, что на этот раз Мойра от меня не сбежит, — заметил Мэйхью. — Я вернусь сюда через два дня, к нашему сборищу.

— Что ж, с надеждой я гляжу вперед, — ответил Дэшвуд.

Джек без устали мерил шагами комнату. Сон был роскошью, которую он не мог себе позволить. Он не имел представления, как ему вырвать Мойру из лап поклонников Сатаны, если она и в самом деле к ним попала. Он остановился, чтобы посмотреть в окно, но улица была почти неразличима из-за тумана. Джек повернулся, чтобы возобновить свое хождение, и тут увидел ее. Сказать по правде, он был обрадован встрече как никогда. Он уже привык, что леди Амелия появляется в самые острые моменты.

— Что мне делать, миледи?

Голос его был полон такой муки, что леди Амелия приблизилась к нему и остановилась совсем рядом.

— Я не могу просто пробраться в пещеры и попытаться спасти Мойру. Поговорите со мной! Черт побери, ведь ни одну женщину нельзя заставлять насильно заниматься любовью!

Леди Амелия засветилась изнутри, выражая согласие.

— Мойра уверяла, что не переносит Мэйхью, — продол жал Джек, в то время как привидение склонило голову набок и слушало. — Совершенно очевидно, что негодяй подбросил ожерелье матери в комнату Мойры, чтобы подчинить ее своей воле. Не знаю, что произошло в ту ночь, когда я обнаружил девушку в канаве, но я это еще выясню. Весь ужас еще и в том, что Мэйхью возвел на меня напраслину, и теперь Мойра мне не верит.

Леди Амелия грациозно всплеснула руками.

— Вы могли бы мне что-то посоветовать, миледи? Если надо, я наберу целую армию, отправлюсь вместе с ней в Дэшвуд и спасу Мойру. «Пошевели мозгами».

Слова не прозвучали, однако Джек услышал их так же отчетливо, как если бы они были произнесены вслух.

— Что вы имеете в виду?

Леди Амелия казалась огорченной непонятливостью Джека.

«Не воюй с ними, присоединись к ним».

Как и прежде, мысль призрака тут же передалась Джеку, словно была высказана вслух. Сообщение было ясным и лаконичным. Джек никогда еще так не улыбался леди Амелии. Оказывается, покровительство привидения делает жизнь куда более интересной, хотя и беспокойной. И по какой-то непонятной причине после каждого визита леди Амелии соблазны порочной жизни привлекали его все меньше и меньше. Возможно, еще не все потеряно и он может повернуть на дорогу в рай.

Увы, когда Джек, очнувшись от раздумий, поднял голову, леди Амелия уже растворилась в темноте, оставив после себя лишь небольшое пятнышко слабого сияния. Джек тяжело вздохнул и растянулся на постели. До наступления дня он ничего не мог предпринять, разве что молиться, чтобы Мойре не посмели причинить вреда.

Джек колотил в двери Фенвик-Холла до тех пор, пока рассерженный дворецкий не отворил их. С рассвета прошло всего два часа — в это время настоящие джентльмены еще спят.

— Лорд Грейсток, еще очень рано, — выразил недовольство дворецкий. — Лорд и леди Фенвик в деревне, а лорд Спенсер спит. Я передам ему, что вы заезжали, едва он проснется.

Джек прошел мимо изумленного дворецкого.

— Скажите Спенсу, что я хочу его видеть немедленно. Это очень срочно. Я подожду в его кабинете.

Сообразив, что ему не удастся убедить лорда Грейстока приехать еще раз в более разумное время, дворецкий сменил гнев на милость.

— Хорошо, милорд, я доложу лорду Спенсеру, что вы здесь.

Не без труда отыскав кабинет, Джек бросился в кресло, нетерпеливо ворча по поводу привычки ленивого Спенса спать до полудня или даже позже.

— Дела не слишком хороши, Джек, — заговорил Спенс, входя в комнату и завязывая пояс халата. — Когда ты вернулся? Я представляю, как тебя разозлили эти сплетни. Проклятый Мэйхью! Если бы его не принесло из-за границы и он не встретил Мойру в Воксхолле, наша затея несомненно удалась бы. Мойра должна была рассказать нам о нем.

— Я вернулся только вчера. Ты знаешь, что Мойру упрятали в Ньюгейт?

— Что?! Но не могли же бедняжку посадить в тюрьму за нашу пустяковую мистификацию! Мы виновны больше, чем она. Что ты намерен предпринять?

— Она попала в Ньюгейт вовсе не из-за нашего розыгрыша, Спенс. Дело куда серьезнее. Мойру обвинили в краже драгоценного ожерелья у леди Мэйхью, когда она служила в графском доме. Роджер привел в Грейсток-Мэнор констеблей, и, когда меня не было, они увезли девочку в тюрьму.

— Мойра не воровка, — возмущенно выдохнул Спенс.

— Разумеется, нет, — согласился Джек. — Я отправился в Ньюгейт, как только вернулся в город, и там мне сообщили, что обвинение снято, а Мойра уехала с Мэйхью.

— С ним? — Фенвик нахмурился. — В это трудно поверить.

— Она его не переносит, Спенс. Если Мэйхью увез ее, он сделал это силой.

— Но зачем? Ведь Мэйхью… Господи, ты имеешь в виду… Нет, он не посмел бы отвезти ее в Дэшвуд, как ты считаешь? Ты же знаешь, что Мэйхью состоит в «Клубе адского пламени»?

— Я полагаю, именно это и задумал Мэйхью. Она отвергла его притязания, и он решил отомстить ей таким гнусным образом.

— Что нам делать?

— Ты со мной?

— Как же иначе, черт возьми! Ты только скажи, что делать.

— В данный момент ничего. Мне нужно собрать побольше сведений. Дэшвуд и Уилкс несколько месяцев уговаривали меня вступить в клуб. Я неизменно отказывался, не имея ни малейшего желания присоединяться к этим негодяям. Но теперь совершенно внезапно я воспылал желанием вступить в их ряды. Я собираюсь поехать к Дэшвуду и выразить желание участвовать в следующей оргии.

— А я? Чем я могу помочь?

— Ты слишком добропорядочен, Спенс. Они ни за что не поверят, будто ты разделяешь их вкус к развлечениям. Но твоя помощь понадобится при спасении Мойры. Это может быть опасно. Насколько я знаю, они, чтобы сохранить инкогнито, надевают балахоны с капюшонами, скрывающие все, кроме глаз, — они опасаются появления чужаков. Капюшоны скроют наши липа. Я достану тебе балахон. Как нам действовать, мы решим после моего разговора с Дэшвудом. Подозреваю, что единственный способ спасти Мойру — это внедриться в их ряды.

— Рассчитывай на меня, Джек. Это просто грандиозное приключение! Когда ты собираешься повидаться с Дэшвудом?

— Чем скорее, тем лучше. До его имения в Букингемшире всего три-четыре часа на хорошей лошади, Я слышал, что он сидит в своем имении безвылазно, лишь в редких случаях наезжая в Лондон. Свяжусь с тобой, как только вернусь, и мы договоримся о дальнейшем. Я там немного осмотрюсь. Как знать, что я обнаружу.

В Дэшвуд Джек приехал уже во второй половине дня. Даже при дневном свете дом выглядел зловеще. Молодой слуга принял у него поводья и предложил отвести серого на конюшню, но Джек отказался. Он не намерен был оставаться здесь дольше, чем потребуется для того, чтобы договориться о вступлении в клуб и узнать время следующей встречи.

Дэшвуд и Уилкс сидели в гостиной, когда разбойного вида слуга ввел Джека в комнату. Фрэнсис поднял голову, и на его лице выразилось явное недоумение.

— Элсбери, какой приятный сюрприз! Вы проскакали весь этот путь верхом, чтобы повидать меня? Неужели получение титула изменило ваш взгляд на… определенные веши?

— Вот именно, — произнес Джек с вкрадчивой улыбкой. — Я теперь пэр и настолько не стеснен в средствах, что могу оплачивать свои прихоти. Мне понятно, почему «Клуб адского пламени» привлекает людей богатых и обладающих высоким положением. Я припомнил ваши усилия завербовать меня в свои ряды и решил принять ваше предложение. Разумеется, если оно еще в силе.

Дэшвуд и Уилкс обменялись тревожными взглядами.

— Возможно, с моей стороны было легкомысленно упоминать о клубе. В то время я полагал, что человек с вашей репутацией с охотой войдет в число его членов. Но теперь вы пэр и вряд ли захотите принимать участие в наших сборищах.

— Пэрство обострило мой аппетит к восхитительно безнравственным поступкам. «Клуб адского пламени» — это совершенно в моем вкусе. Ну как, Дэшвуд? Могу я присоединиться к вам?

— Садитесь, Элсбери. Вы, вероятно, понимаете, что от членов нашего клуба требуется сохранение полнейшей тайны?

— Я не принадлежу к числу болтунов, Дэшвуд.

— Не все наши приверженцы знакомы между собой, — добавил Уилкс. — У нас есть балахоны с капюшонами, которые мы надеваем. Есть среди нас и такие, кто не особенно печется о своем инкогнито, но мы гарантируем нашим членам анонимность, если они того желают. Чтобы вступить в клуб, вы должны пройти обряд инициации.

— Обряд инициации? — Джек навострил уши. — А что это значит?

— Не относитесь к этому слишком всерьез! — Дэшвуд рассмеялся. — Мы объединились ради наслаждения, а не зла.

Мы не поклоняемся дьяволу. Просто устраиваем оргии и воплощаем наши фантазии с помощью женщин, которые не прочь принять в этом участие.

Джек зевнул, словно эта тема ему наскучила. — Я слышал истории о девушках, которых будто бы насильно отлавливали на улицах. Рассказы носят столь устрашающий характер, что кажутся неправдоподобными. Не поймите меня превратно. Я вовсе не возражаю против определенных видов спорта, если это никому не причиняет вреда.

— В большинстве случаев мы приглашаем на наши сборища обычных продажных девиц, — пояснил Дэшвуд. — Само собой, не отказываемся и от скромных маленьких мышек, которых мы иногда подбираем на улицах. Обычно мы предлагаем им деньги, и они просто счастливы услужить нам. Ну а если нет…

Он выразительно пожал плечами.

Джек воздержался от комментария, прекрасно понимая, что происходит со строптивыми.

— Вы бы лучше рассказали мне поподробнее об инициации. Что от меня потребуется?

— Там, где мы собираемся, есть каменное возвышение, или, если хотите, алтарь, на котором мы совершаем жертвоприношения. Помните, что никто при этом не пострадает. Для наших инициации мы стараемся находить девственниц, но это не всегда удается. Если таковой не найдено, приходится имитировать лишение девицы невинности. Вам выдается пузырек с настоящей кровью, и вы ее выливаете в тот момент, когда совершаете соитие.

Джек постарался скрыть отвращение.

— Должен ли я понимать это так, что инициация заключается в обладании женщиной на жертвенном алтаре в присутствии всех членов клуба? Как смешно!

Дэшвуд и Уилкс обменялись удовлетворенными взглядами.

— Я знал, что вам понравится, когда вы узнаете, в чем суть, — сказал Дэшвуд. — Я долго ждал возможности приобщить вас к нашему братству. Мы живем ради наслаждения. Мы ставим своей целью воплотить любую фантазию независимо от того, насколько она экзотична. Если вы согласны, ваша инициация состоится на следующем собрании. Мы встречаемся завтра в полночь при полной луне. У нас даже есть для вас особая женщина.

— Особая? — спросил Джек, скрывая волнение. — Какая-нибудь опытная проститутка? — Он снова зевнул. — Полагаю, если я должен…

— Нет, Элсбери, — перебил его Дэшвуд. — Эту девушку привез нам один из самых надежных и преданных членов клуба. Она даже может оказаться девственницей. После вас ею овладеют по очереди наши остальные товарищи, но привилегия взять ее вторым принадлежит тому человеку, который привез ее сюда.

— И девушка этого хочет, я полагаю.

— Захочет, — мерзко рассмеялся Уилкс, видимо, намекая на лекарства, которые они порой употребляли для подавления воли своих жертв.

Джеку эта реплика не понравилась.

— Меня не устраивает сама идея применения силы. И я не согласен обладать женщиной, одурманенной наркотика ми. Я обязан заботиться о своей репутации. Я не хочу, чтобы мое имя связывали с насилием. Если вы решили принять меня в свои ряды, обещайте не причинять этой женщине никакого вреда.

— Должен вам заметить, Элсбери, что ваше вступление в клуб чрезвычайно лестно для нас, — заговорил Дэшвуд. — Даю вам слово, что никакого вреда вашей партнерше не причинят. Можем мы рассчитывать на вас завтра вечером?

— Да. Я ни за что не упущу такого развлечения. Есть ли какие-то дополнительные инструкции?

— Сегодня вы получите ритуальное одеяние. Я расскажу вам, как попасть в пещеры. Облачитесь в балахон до того, как туда войдете. Просто идите вперед по коридору, он приведет вас к цели. Вы увидите в центре каменный алтарь. Смешайтесь с присутствующими. Я сам объявлю о начале обряда, как только приведут женщину. Когда я ее раздену и положу на возвышение, вы овладеете ею любым способом, какой предпочтете. Прочие девицы явятся после того, как посвящение закончится, и вы вольны позабавиться с любой из них.

Джек встал, сжав кулаки и с трудом удерживаясь, чтобы не разбить Дэшвуду физиономию.

— Если это все, джентльмены, то позвольте мне вас покинуть.

Слава Богу, Дэшвуд ничего не знал о его связи с Мойрой. Джеку не терпелось поскорее вернуться в Лондон и рассказать обо всем Спенсу.

Внезапно его внимание привлек какой-то шум в прихожей. Он поспешно покинул гостиную. Дэшвуд и Уилкс следовали за ним по пятам. Дэшвуд вдруг оттолкнул Джека в сторону.

— Какого дьявола она вышла из комнаты? — загремел он, увидев Мойру, которая боролась с дворецким.

У Мойры упало сердце. Она отчаянно хотела убежать и воспользовалась тем, что экономка, принесшая ей обед, открыла дверь. Мойра оттолкнула Матильду со всей силой, на которую была способна, выбежала из комнаты и бросилась вниз по лестнице. Она слышала голоса в гостиной, но не придала этому значения. Однако счастье ей изменило. Как раз в это время в холл вышел дворецкий и схватил ее до того, как она успела добежать до двери.

— Отпустите меня! Вы не смеете удерживать меня здесь насильно! — закричала Мойра. — Это беззаконие!

— Хорошо сработано, Планкет. Тащите ее назад, — приказал Дэшвуд. — Что касается вас, юная леди, то знайте, что членам нашего клуба законы не страшны. Они выше законов. Они настолько могущественны, что закон вам не поможет.

Вырываясь из рук Планкета, Мойра наконец заметила Джека.

— Святая Дева! Вы здесь!

Глава 12

Джек пристально смотрел на Мойру, с холодным отчаянием разглядывая ее лицо и фигуру: он жаждал удостовериться, что ей не причинили вреда. Лицо ее пылало, он почти физически ощущал ее гнев и потрясение. Джек едва удержался от того, чтобы не схватить ее в охапку и не ринуться мимо Дэшвуда и Уилкса, прочь из этого вместилища зла. Он старался выразить это взглядом, но Мойра находилась в состоянии шока и ничего не понимала.

— Так вы знаете друг друга? — спросил обеспокоенный Дэшвуд.

Мойра уже открыла было рот, чтобы выкрикнуть отпет, но предостерегающий взгляд Джека остановил ее.

— Мы виделись мельком в Воксхолле, — как мог спокойнее произнес Джек. — Она записная кокетка. Все молодые козлы волочились за ней.

Джек едва не подавился этими словами. Глаза Мойры были полны такого отчаяния, такой боли, что он предпочел бы отрезать себе язык, чем ранить ее подобным образом.

Дэшвуд заметно успокоился.

— А, да. Мэйхью упоминал что-то о подобной чепухе. Мойра снова обратила непонимающий взгляд на Джека.

Что он здесь делает? Почему прикидывается, что почти не знаком с ней? Он смотрел на нее так напряженно, что она поняла: он пытается ей что-то сообщить, но уразуметь что она была не в состоянии. Его присутствие здесь, у сэра Дэшвуда, подтвердило ее ужасные подозрения. Он сбил ее с пути истинного, соблазнил ее, лгал ей. А она полюбила самого черного человека. Помоги ей Господь.

— Отведи ее наверх, — велел Дэшвуд дворецкому. — И посмотри, что она там натворила с Матильдой. До завтрашнего вечера девчонку надо как следует охранять. После церемонии лорд Мэйхью может делать с ней все, что ему заблагорассудится.

Мойра бросила на Джека умоляющий взгляд, но не могла истолковать ответный. Кажется, он пытался утешить ее, но ей не верилось. Он почти убедил ее, что заботится о ней, что хочет ей помочь. Ложь, вес ложь. Если бы она могла ненавидеть его, как он того заслуживает… На этом ее мысли оборвались, потому что Планкет грубо дернул Мойру за запястье и потащил за собой.

Джек с бессильной яростью наблюдал за тем, как Мойра пытается противостоять здоровенному дворецкому. Он хотел совершить убийство, и совершил бы, если бы это помогло Мойре. Но чтобы спасти ее, необходимо сохранять спокойствие, нельзя действовать сгоряча, без тщательной подготовки. Притворяться равнодушным — самая разумная тактика, но эта тактика убивала его.

— Не забудьте, Дэшвуд, — напомнил он, — вы обещали не причинять ей вреда.

— Вы слишком впечатлительны, лорд Грейсток. Эта мисс предназначена для завтрашнего жертвоприношения. Она станет более чем покладистой, когда ее возложат на алтарь. Можете не беспокоиться, там она не окажет сопротивления, подобного тому, какое вы видели сегодня. Мы умеем справляться с непокорными без применения физической силы.

У Джека застыла кровь в жилах. Это могло означать только одно. Наркотики.

— Я не возражаю против небольшого сопротивления, Дэшвуд. Это увеличивает наслаждение победой. Ведь братство стремится только к наслаждению, не так ли?

— Вот именно, — улыбнулся Дэшвуд. — Хорошо, она немного поборется ради вашего удовольствия. Моя домоправительница обо всем позаботится. Идите с Уилксом — он подберет для вас одеяние и расскажет, как найти пещеру.

Джек вернулся из имения Дэшвуда почти в полночь и нашел Спенса за карточным столом клуба «Уайте». Спенс заметил Джека, едва тот вошел в переполненное помещение. Он немедленно бросил карты, извинился перед партнерами и подошел к другу.

— Я ужасно беспокоился о тебе, Джек. Что-нибудь получилось? Ты что-то узнал?

— Не здесь, — только и сказал Джек, кивнув па толпившихся в комнате людей. — Поехали ко мне. Я тебе все расскажу.

Джек повернулся и направился было к выходу, но столкнулся лицом к лицу с леди Викторией.

— Позволь поздравить тебя с герцогским титулом, — заговорила она с ним отнюдь не любезно. — Мне не нравится, когда меня дурачат. Почему ты не сообщил мне, что твоя так называемая подопечная на самом деле обыкновенная служанка? На что ты надеялся, выдавая свою любовницу за леди? Думал выдать ее замуж, жениться на мне, а потом развлекаться с ней, положив мои денежки себе в карман?

Джек покраснел от злости;

— Позволь тебе заметить, что я никогда не рассчитывал на титул моего кузена. Да, я был стеснен в средствах, но намерение выдать Мойру за знатную даму задумывалось как розыгрыш. Мы со Спенсом пошли на это ради развлечения. Не собираюсь вдаваться в подробности, но я обязан был позаботиться о Мойре.

— Твоей уличной девке лучше не показываться в обществе, даже после того как она вскружила головы Ренфрю, Пибоди и Мереуэдеру. И не удивляйся, если твои пэры отнесутся к тебе прохладно, по крайней мере до тех пор, пока общество не будет отвлечено следующим скандалом.

— Плевал я на общество, — с полной искренностью ответил Джек. — Я человек аморальный. Такой уж несчастный у меня характер.

— Знаю. Именно это и делает тебя таким дьявольски притягательным. Само твое прозвище порождает кучу возбуждающих мыслей. — Она изящно передернула плечиками. — Черный Джек! С таким именем примирились бы немногие. Если ты хочешь помириться, то я не против. Стать герцогиней кажется мне не самой худшей перспективой.

— Уверен, что не худшей, — сказал Джек, обдумывая тем временем, как бы ускользнуть, не особенно обидев Викторию. — Что касается нынешнего положения вещей, я больше не тороплюсь жениться. Благодаря бедному Уиллу у меня теперь столько денег, что не истратишь за всю жизнь. Прошу прощения, миледи, но я вынужден попрощаться. У нас со Спенсом спешное дело.

— Держу пари, что оно касается этой маленькой шлюшки. Она твоя любовница, это верно?

— Ты ошибаешься, Виктория, она никогда не будет моей любовницей.

Если он добьется своего, Мойра станет его женой, подумал Джек.

— Нам пора, — напомнил подошедший к ним Спенс, опасаясь, что сейчас начнется сцена, которая вызовет новые сплетни и пересуды.

Виктория кипела бессильной яростью, а Джек тем временем удалился с максимальной элегантностью, какую только мог изобразить. Полчаса спустя они со Спенсом расположились у него в кабинете.

Слушая, как Джек излагает подробности своей встречи с сэром Дэшвудом, Спенс пришел в невероятное возбуждение.

— Ты и вправду видел Мойру? — взволнованно спрашивал он. — Как она выглядела? Здорова ли? Господи, как же она поразилась, увидев тебя там!

— Это слишком мягко сказано. Она пришла в ужас. И рассвирепела. Она считает меня членом этого поганого клуба.

— Что?! Она должна была бы лучше тебя знать. И что ты собираешься делать? — ужаснулся Спенс, услышав, что Джеку предстоит обряд посвящения в члены клуба. — Не намерен же ты… Разумеется, ты не станешь проходить эту чертову инициацию. Я просто чувствую себя больным, стоит мне вообразить Мойру или другую беспомощную пленницу распростертой па этом каменном алтаре. Я, как и любой нормальный мужчина, не упускаю случая удовлетворить свои желания, но приемчики этих поклонников ада мне омерзительны.

— Солидарен, — коротко отозвался Джек. — Я сумел стащить лишний балахон для тебя, когда Уилкс отвернулся. Одетые как все, мы сможем завтра ночью беспрепятственно проникнуть в пещеру. Мы будем вооружены до зубов. Едва Мойру туда приведут, примемся за дело. Будь готов следовать моему примеру.

— Может, нам следует уведомить власти? — предложил Спенс.

— Я уже думал об этом, но решил, что не стоит. Уверен, что Дэшвуд платит представителям закона, и они его покрывают. Если ему донесут о нашем обращении к властям, он отменит встречу и отдаст Мойру Мэйхью. Я не допущу, что бы она досталась этому негодяю.

Спенс вгляделся в лицо Джека.

— Не думал я, что доживу до того дня, когда Джек Грейсток будет готов рискнуть жизнью ради женщины. Но не срамись: Мойра годится тебе только в любовницы. Не стоит герцогу Элсбери жениться на домашней прислуге.

— К черту, Спенс, думаешь, мне есть дело до ее общественного положения? Когда до этого дойдет, я уж как-нибудь перейду этот мост. А сейчас о главном: мы должны вырвать Мойру из лап мерзавцев!

Он прикрыл глаза, вспоминая золото медовых глаз Мойры.

— Можешь рассчитывать на меня, Джек. Значит, они собираются завтра в полночь?

— Да. Каретой будет править Петтибоун. Кроме тебя, он единственный человек, кому я могу доверять.

— Не волнуйся, старик. Мы добьемся успеха, — заявил Спенс с уверенностью, которой в глубине души не испытывал. Успех их предприятия казался очень сомнительным, но ради Джека и Мойры он примет участие в игре. — Назови только время, когда я должен быть готов.

Джек поднимался по лестнице к себе в спальню, снова и снова перебирая в уме подробности составленного ими плана. Если все пройдет как задумано, Мойра вернется к нему живая и невредимая, и уж тогда он не спустит с нее глаз. Ему понадобилось немало времени, чтобы понять: он всю жизнь искал женщину, которую мог бы полюбить, и эта женщина — Мойра. Она дала пищу его душе и наслаждение телу. Он теперь знал, что леди Амелия поручила Мойру его заботам не случайно. Кто знает, что произошло бы с ним, если бы она не ворвалась в его жизнь. Благодаря ей он понял, как чудовищно бессмысленно было его существование до сих пор. Мойра увела его с пути, по которому он направлялся прямиком в объятия дьявола.

Джек остановился на верхней площадке лестницы, внезапно почувствовав, что он не один. Взглянув в глубь коридора, он увидел леди Амелию возле двери опустевшей комнаты Мойры. Джек осторожно приблизился. Леди Амелия, скрестив руки на груди, смотрела на него с грустью. У Джека упало сердце.

— В чем дело? — в страхе спросил он. — Мойра в опасности? — Привидение безмолвствовало. — Я потерплю неудачу?

«Берегись».

— Вы не можете сказать мне больше? — Призрак покачал головой. — Проклятие, миледи! — взорвался Джек. — Если вы не можете сказать ничего хорошего, зачем вы докучаете мне?

Хотя черты лица леди Амелии были туманными и неопределенными, Джек понял, что нанес ей обиду. Ее фигура потемнела и растворилась в тени.

— Да погодите же, прошу вас! Раз уж пришли, почему бы не сказать, чего мне следует остерегаться?

— С кем это вы разговариваете, милорд?

Джек обернулся и увидел, что чуть ли не возле самого его локтя стоит Петтибоун.

— Вы ничего не заметили, Петтибоун? Слуга вперил взор в полутемный коридор.

— Я никого не видел, милорд. С вами все в порядке? Джек запустил пальцы в волосы.

— Безусловно, Петтибоун. Идите спать. Завтра нам обоим предстоит длинный день.

— Все будет хорошо, милорд, — заверил его слуга.

— Разумеется, — согласился Джек, не испытывая особой уверенности в сказанном.

Предостережение леди Амелии встревожило его не на шутку.

Мойра смотрела через окно во тьму ночи. Никогда еще она не чувствовала себя такой слабой и разочарованной. Теперь, оставшись наедине со своими мыслями и своим одиночеством, Мойра не находила объяснений предательству Джека. Ведь он понял, что она узница в этом доме, в этой комнате, стены которой давят на нее и не дают ни думать, ни свободно дышать. Понял — и не пришел на помощь. Как могла она так ошибиться в нем?

Слабая надежда, питаемая Мойрой, умерла в тот миг, когда она увидела Джека в доме Дэшвуда. Она не находила утешения в молитве; Господь, должно быть, отвернулся от нее за се грехи.

Когда дверь отворилась и вошла Матильда с подносом в руках, Мойра повернула голову.

— Я не голодна, — сказала она.

Девушке порой казалось, что Матильда сочувствует ее положению, но она гнала эти мысли от себя, боясь принять воображаемое за реальность.

— Поешьте, миледи. Сэр Дэшвуд рассердится, если вы окажетесь слишком слабой перед церемонией.

— К дьяволу сэра Дэшвуда! — выпалила Мойра и краем глаза заметила, что Матильда вроде бы усмехнулась.

Непонятно, что такого забавного она нашла в се словах?

— Вам нужна помощь? — спросил Планкет, заполняя своей внушительной фигурой дверной проем.

— Я вполне управлюсь одна, — заверила его Матильда. — Ваши услуги не понадобятся.

— Я только исполняю приказ хозяина. После того как девчонка напала на вас, сэр Дэшвуд велел мне стоять на страже.

— Такого больше не случится, — сказала Матильда. — Она получила хороший урок.

Планкет буркнул что-то себе под нос и вышел. Матильда подождала, пока за ним закроется дверь.

— Этот парень настоящая свинья, точь-в-точь как его хозяин.

Мойра дернула головой, не веря своим ушам.

— Что? Что вы сказали?

Сообразив, что сболтнула лишнее, Матильда прикусила губу и поставила поднос на стол.

— Ничего, — произнесла она, но все медлила уходить, и Мойре почудилось, что домоправительница хочет сказать что-то еще.

— И все-таки?

— Да ничего, уверяю вас, — повторила Матильда и выразительно посмотрела на дверь. — Я тут приготовила кое-что для вас. На блюде под крышкой. Попробуйте, я уверена, что это вам придется по вкусу.

Дверь рывком распахнулась, и Планкет просунул в комнату свою башку.

— Что это вы так задержались, женщина? Матильда резко повернулась и вышла.

Молния сверкнула на горизонте, за ней последовал удар грома. Чувства Джека обострились с приближением грозы. Он посмотрел на Спенса и удивился, увидев, что друг нервничает не меньше, чем он сам. Карета приближалась к имению Дэшвуда, и Джек постучал рукояткой своего дуэльного пистолета по крыше, чтобы предупредить Петтибоуна.

— Подъезжаем? — спросил Спенс, выглянув в окно. Деревья, растущие вдоль дороги, заслоняли дом, но Джек знал, что он находится за следующим поворотом.

— Да, уже недалеко. После поворота. Если обогнуть здание слева, дорога приведет к пещерам. Я велел Петтибоуну свернуть. Мы спрячем карету за деревьями, она будет ждать нас.

— Не рано ли мы? — спросил Спенс.

— Хочу удостовериться, что все уже собрались. Один-единственный раз поступлю в соответствии с модой и опоздаю.

— Вот и дом, — произнес Спенс высоким от возбуждения голосом. — Господи, у него вид, как у замка с привидениями!

— Не стоило тебе лезть в это дело, Спенс.

— Разумеется, стоило, — обиделся тот. — Для чего же еще существуют друзья, если не помогать друг другу?

Карета замедлила ход и свернула влево, на ухабистую дорогу. Вспышка молнии высветила гряду холмов впереди. Следуя указаниям Джека, Петтибоун съехал с дороги и направил лошадей в заросли деревьев. Вскоре карста остановилась. Они теперь находились достаточно близко к пещерам, чтобы незаметно наблюдать за входом.

— Что нам делать дальше? — поинтересовался Спенс.

— Ждать. — Джек вытащил из кармана часы, подождал, пока новая молния высветит циферблат, и сказал: — Десять часов. Скоро начнут съезжаться. Уилкс говорил, что в сегодняшней церемонии примет участие человек двенадцать или даже больше. Мы подождем, пока не явится последний. Ты вооружен?

Спенс усмехнулся и распахнул пальто, демонстрируя пару заткнутых за пояс дуэльных пистолетов.

— При мне еще мой палаш.

— Молодец. Не думаю, что нам придется прибегнуть к силе, но надо быть готовыми к любому развитию ситуации.

Большинство членов клуба принадлежит к знати, и ни один не захочет, чтобы его имя стало известно. Они предпочитают проводить свои оргии без лишней нервотрепки и платят местным властям, чтобы те закрывали глаза на все здесь происходящее. По моему мнению, Дэшвуд и Уилкс ввели в заблуждение большинство членов клуба, и те верят, будто все предоставляемые им женщины — продажные, а сопротивление, оказываемое ими во время ритуала, — притворное. Кое-какие высказывания Дэшвуда навели меня на мысль, что непокорных одурманивают наркотиками.

— Отвратительно, — поморщился Спенс.

— Согласен, Смотри, приехал первый.

У пещеры показался всадник. Привязав лошадь, он надел черный балахон, надвинул на голову капюшон и скрылся в зияющем проломе, который служил входом. Вскоре показались и другие, по одному и парами, кто верхом, кто в экипаже, а кто и просто пешком.

— Пора, — сказал Джек, насчитав двенадцать человек. Он вручил Спенсу балахон и постучал по крыше кареты.

Петтибоун направил лошадей к пещерам. Едва экипаж остановился у входа, Джек и Спенс, уже переодетые в широкие одеяния, похожие на кимоно, подпоясались посвободнее, чтобы пистолеты были не заметны.

— Будьте готовы ко всему, Петтибоун, — предупредил Джек возницу.

— А вы будьте осторожны, милорд. Джек молча кивнул.

— Пошли.

Сделав глубокий вдох, он, пригнувшись, зашел в длинный, освещенный факелами туннель. Спенс следовал за ним по пятам. Призрачные теми метались по стенам в фантастическом танце. Джек старался не думать о предостережении леди Амелии, по оно, как назло, не шло у него из головы. Он не мог позволить себе потерпеть неудачу. И он спасет Мойру.

Сердце у Джека стучало, словно молот, когда они вошли в большую пещеру. Вот и каменный алтарь, о котором ему рассказывал Дэшвуд. Члены клуба общались между собой, и Джек со Спенсом беспрепятственно и незаметно влились в их ряды, стараясь держаться по возможности ближе к выходу. Участники церемонии уставились на алтарь с видом нетерпеливого ожидания. Воздух, казалось, был насыщен мужской похотью, и Джек сосредоточился на схватке, которая предстояла им со Спенсом с минуты на минуту.

Глава 13

Мойра в смятении смотрела на совершенно прозрачное платье, которое дала ей Матильда. Никто и ничто не заставит се облачиться в такое бесстыдное одеяние» да еще и появиться в нем перед посторонними мужчинами! Матильда сказала ей, что она ничего не должна надевать под это платье и что Планкет придет за ней вскоре после полуночи. Паника охватила Мойру, паника и отчаяние. Как мог Джек позволить, чтобы с ней произошло такое? Будь проклято его черное сердце! Мойра взяла платье и разорвала его, а клочья бросила на пол и долго топтала ногами в порыве бессильной ярости.

И тут она в волнении услышала, что в замке повернулся ключ. Мойра, дрожа, уставилась на дверь. Неужели настало ее время? Дверь отворилась, и в комнату вошла Матильда. Она держала поднос, на котором стоял стакан с мутной белой жидкостью. Осторожно поставила поднос на стол. Выражение лица у Матильды было странное, это озадачило и встревожило Мойру. Взгляд Матильды предостерегал, в нем проглядывало такое же отчаяние, какое переполняло сердце Мойры. Застыв на месте, она ждала, затаив дыхание, когда се тюремщица заговорит.

— Скорее, нельзя терять времени.

В голосе Матильды звучали нетерпение и страх.

— Вам со мной не сладить! — с восхитительной храбростью заявила Мойра. — По своей воле я не пойду к вашему мерзкому хозяину. И не надену такое отвратительное платье.

— Забудьте о платье, — прошептала Матильда, нервно поглядывая на дверь. — Если Планкет не приведет вас вовремя в пещеры, сэр Фрэнсис придет вас искать сюда.

Надежда вспыхнула в сердце Мойры, но почти тотчас угасла. С какой стати прислужница Дэшвуда станет предавать своего хозяина? Это не имеет смысла.

— Пожалуйста, мисс, у нас с вами мало времени! Вам понадобится плащ. Собирается гроза.

— Куда мы пойдем? — подозрительно спросила Мойра.

— Как можно дальше отсюда.

— Вы имеете в виду нас обеих?

— Если я отпущу вас, сэр Фрэнсис непременно отомстит мне. Обещайте, что возьмете меня с собой.

— Зачем вам это? Вы много лет были преданной служанкой Дэшвуда.

— И ненавидела его каждую минуту этого времени. Мне становится дурно, когда я вспоминаю всех беспомощных молодых женщин, прошедших через этот ад. Вначале я не могла ослушаться Дэшвуда. Он взял меня к себе по просьбе моей сестры. Я тогда была одинока, бедна и несчастна. Сестра моя умерла, а я по горло сыта этой грязной пакостью.

— И вы это всерьез?

— Да. У меня скоплены деньги. Достаточно, чтобы мы обе могли уехать, куда захотим. Мне больше нельзя здесь оставаться. Сэр Фрэнсис расправится со мной. Я слишком много знаю.

— Ирландия, — сказала Мойра. — Мы можем поехать на ферму моего брата. О, Матильда, я даже не знаю, как вас благодарить. Вы спасли мне жизнь.

— Пока еще нет, — возразила домоправительница. — И не спасу, если вы не поторопитесь. Мне было велено приготовить для вас питье с наркотиком, которое сделает вас податливой. Скоро вы должны будете предстать перед ними.

— А как же Планкет?

— Я подмешала наркотик ему в суп. — Матильда улыбнулась, и ее плоское лицо преобразилось: обычно некрасивая, сейчас она выглядела почти миловидной. — Он вовсю храпит над пустой миской. Довольно разговоров, мисс. Нам еще надо украсть из конюшни лошадей. Денег хватит, чтобы доехать из Лондона до Ирландии.

— Спасибо, Матильда. Я навеки ваша должница, — сказала Мойра, снимая с крючка накидку и набрасывая ее себе на плечи.

Домоправительница приоткрыла дверь, выглянула в коридор, убедилась, что он пуст, и кивком предложила Мойре следовать за ней. Они благополучно миновали лестницу. Матильда захватила свою накидку, оставленную в прихожей, и открыла входную дверь. Хорошо смазанные петли не скрипнули, и через минуту обе женщины оказались снаружи и направились к конюшне, располагавшейся позади дома.

Джек не сводил глаз с единственного входа в пещеру, ожидая появления Мойры. Нервы его были натянуты, как струны; ожидание становилось непереносимым. Пальцы невольно тянулись к поясу, за который были заткнуты пистолеты. Он молил Бога, чтобы они не пригодились. Внезапно все встрепенулись: в зал, пошатываясь, вошел еще один человек. Джек сразу узнал дворецкого, который тащил Мойру по лестнице. Некто в балахоне — Джек решил, что это Дэшвуд, — быстро подошел к вошедшему. После оживленных переговоров слуга поспешил прочь, а Дэшвуд вступил на возвышение и поднял руки, призывая к тишине.

Ропот возбужденных голосов перешел в негромкий гул, а потом и вовсе стих.

— Братья, объединившиеся ради наслаждения, — обратился Дэшвуд к толпе. — В наших сегодняшних планах произошли некоторые изменения. Церемония инициации перенесена на другое время. Божья коровка улетела. — Стоны разочарования наполнили зал, и Дэшвуд попросил тишины. — Но мы не позволим лишить нас возможности наслаждаться. И пусть нам помогут в этом те, кому это доставит удовольствие.

По сигналу Дэшвуда вошла группа женщин. Они, как по команде, одновременно сбросили плащи, открыв взглядам присутствовавших свои полуобнаженные, а кое у кого и совсем нагие тела. Это зрелище вызвало громкие крики одобрения, и на наготу, как мотыльки на огонь, кинулись черные балахоны.

— Она исчезла, — шепнул Джек на ухо Спенсу. — Мойра каким-то образом сумела убежать. Пошли. Мы должны ее найти.

Как можно незаметнее они со Спенсом стали пробираться к выходу. К несчастью, их заметил человек, которого бегство Мойры заставило содрогаться от бессильной злобы.

— Как это могло случиться? — набросился Мэйхью на Дэшвуда. — Я согласился отдать вам Мойру для инициации вопреки желанию. После этого она должна была стать моей собственностью.

— Даже вы согласитесь, что участие Мойры в обряде инициации было замечательной идеей, если я скажу вам, кто должен был проходить посвящение, — попытался Дэшвуд утихомирить Роджера. — Джек Грейсток решился наконец вступить в наше братство. Надеюсь, что вынужденная отсрочка не изменит его намерения.

— Вы полный болван! — заорал во всю глотку Мэйхью. — Грейсток нынче здесь? Да ведь он покровитель Мойры! Значит, я не ошибся: это он и его приятель покинули зал, как только услышали, что Мойра сбежала. Я догоню их.

— Оставьте их в покое, Роджер. Мы найдем еще десятки Мойр. Не стоит поднимать из-за этого шум. Вы должны были рассказать мне о связи Мойры с лордом Грейстоком. Тогда ничего подобного не случилось бы.

Мэйхью был не в настроении выслушивать нотации. Он не мог допустить, чтобы у него из рук вырвали его добычу. Он слишком долго дожидался Мойру. И не забыл, как она ударила его, чтобы сбежать. Она не могла уйти далеко. Роджер знал точно: если Мойра не достанется ему, она не достанется и никому другому. Он сорвал с себя балахон и бегом ринулся к выходу. Дэшвуд застыл на месте, моля Бога, чтобы все обошлось без лишнего шума.

Беглянки благополучно добрались до конюшни. По случаю нынешнего сборища два конюха и кучер были отпущены на всю ночь. Матильда направилась прямо к стойлам и вывела двух лошадей.

— Вы умеете ездить верхом? — спросила она, снимая со стоек два седла.

— Я всю жизнь скакала на деревенских лошадках, но ни когда не ездила в седле.

— Я тоже никогда не седлала лошадей, но думаю, что это не так уж трудно.

Они боялись зажигать свет и действовали на ощупь. Лошадь дергалась и била копытами, пока Мойра возилась с ремнями и пряжками, но все закончилось благополучно. Они вывели лошадей из конюшни как раз в то мгновение, когда раздался могучий удар грома и стеной хлынул дождь. Молнии полыхали в небе, земля, казалось, содрогается. Мойра помогла Матильде забраться в седло, а потом сама кое-как взгромоздилась на свою лошадь, успев промокнуть до костей.

Матильда показывала дорогу, ежась под струями дождя; Мойра ехала следом, весело преодолевая препятствия, поскольку впереди ее ждала свобода.

Джек и Спенс выбрались из пещеры и принялись искать глазами Петтибоуна и карету. Они увидели их совсем неподалеку. Слуга слез с козел и успокаивал лошадей, напуганных ярким блеском молний и громовыми раскатами. Он сразу увидел хозяина и его друга и понял, что дело неладно.

— Что случилось, милорд? Где мисс Мойра?

Прежде чем Джек успел ответить, из пещеры выскочил Роджер Мэйхью, размахивая пистолетом. Петтибоун заметил его, но Джек со Спенсом стояли спиной.

— Милорд, берегитесь!

Предостережение запоздало. Мэйхью прицелился и, воспользовавшись вспышкой молнии, выстрелил. Пуля угодила Джеку в спину. Он издал сдавленный стон, пошатнулся и упал.

— Вы спятили, Мэйхью? — закричал Дэшвуд, вырывая у Роджера оружие. — Нам не нужны неприятности. Вы понимаете, что с нами может сделать такой человек, как Элсбери, если захочет? Ведь он теперь герцог, помилуй нас Боже! Убирайтесь отсюда! Мы на время прекратим свою деятельность. Но учтите: такие горячие головы нам в любом случае не нужны.

— Отдайте пистолет! — рычал Мэйхью, стараясь вырвать у Дэшвуда оружие. — Я перестреляю этих ублюдков!

Пока Дэшвуд и Мэйхью боролись, Спенс в ужасе смотрел на друга.

— Проклятый негодяй убил Джека!

При вспышке молнии Спенс легко узнал в стрелявшем Роджера Мэйхью.

Первым опомнился Петтибоун. Он заметил, что Мэйхью попал Джеку в спину, и боялся, что выстрел оказался фатальным. Опустившись возле хозяина на колени, Петтибоун с огромным облегчением увидел, что тот хоть и слабо, но дышит.

— Мы должны отвезти его к врачу, — обратился Петтибоун к Спенсу. — помогите мне поднять хозяина и перенести его в карету, милорд.

Джек пошевелился и открыл глаза.

— Нужно найти… Мойру…

Он боролся с приступами жестокой боли и накатывающей на него волнами черной тьмой беспамятства.

— Мы найдем ее, — заверил его Спенс. — Но ты не нужен Мойре в качестве даже самого красивого покойника. Так что первым делом нам необходим врач.

Ледяные струи дождя не увеличивали шансов на удачу.

— Скорее, — торопил Петтибоун, — иначе его лордство подхватит воспаление легких. Я считаю, что надо везти его прямо в Лондон. Я не доверяю деревенским докторам. Дай Бог, чтобы он перенес дорогу.

— Согласен с вами, — сказал Спенс, помогая слуге усадить Джека в карету.

Боль сделалась невыносимой, Джек вскрикнул раз… другой… Спенс уселся рядом с ним, Петтибоун влез на козлы и хлестнул лошадей по крупам. Карета рванулась с места. Тем временем Мэйхью таки вырвал пистолет из рук Дэшвуда и выстрелил еще раз, но пуля ударила в дверцу кареты.

Матильда удерживалась на лошади с трудом. Наездником она была неопытным, да и седло так и норовило сползти с конской спины. Не облегчала путешествия и грязная дорога. Мойра дрожала от холода под своей насквозь промокшей накидкой и молила небеса, чтобы за ними не было погони. Сердце ушло в пятки, когда сквозь раскаты грома до нее донеслись звуки выстрелов. Матильда, видимо, тоже услышала их: когда она обернулась и посмотрела через плечо, лицо ее выражало ужас.

Мойра окончательно впала в панику, когда до них донесся громкий стук колес. Сердце у нее замерло. Кто-то гонится за ними. Неужели их уже хватились? Неужели все напрасно?

— Нас догоняют! — крикнула она Матильде.

Экипаж и в самом деле поравнялся с ними, запряженные в него лошади бежали нос к носу с их лошадьми.

— Мойра! Остановитесь!

Мойра повернула голову и оцепенела при виде Спенса в балахоне. Он чуть ли не по пояс высунулся из окна кареты и отчаянно жестикулировал.

Боже, неужели и он?..

— Нет! Я ни за что не вернусь!

— Мисс Мойра, мы не сделаем вам ничего дурного!

Это крикнул Петтибоун. Он придержал коней, чтобы ехать с ней вровень. Мойра натянула поводья. Не может же и Петтибоун быть членом этого проклятого клуба?

— Неужели и вы тоже, мистер Петтибоун? Вам и лорду Спенсеру следует стыдиться!

— Вы ошибаетесь, — вмешался Спенс. — Джек тяжело ранен. Он может умереть.

Джек ранен? Что еще за трюк они выдумали? А может, это правда? Что, если жизнь Джека и в самом деле в опасности? Мойра туго натянула поводья. Петтибоун тут же остановил карету и спрыгнул с облучка. Спенс снова высунул голову из окна с самым мрачным выражением на лице.

— Как это случилось? Кто его ранил? — спросила с нетерпением Мойра.

— Сядьте в карету, вы совсем промокли, — сказал в ответ Спенс, открывая дверцу.

Мойра воинственно вздернула подбородок:

— Я не поеду обратно!

— Господи, разумеется, нет! Мы приехали, чтобы спасти вас, а не причинить вам зло. Джека ранили, когда мы с ним покидали пещеры. Мы выбрались оттуда, как только услышали, что вам удалось бежать. Мэйхью преследовал нас.

— Откуда мне знать, что вы говорите правду?

— Да сядьте же в карету, мисс, и посмотрите сами, — поторопил ее Петтибоун.

Мойра заглянула внутрь, где было совсем темно.

— Я ничего не вижу… — начала было она, но тут яркая вспышка молнии лишила смысла ее фразу.

Джек лежал на спине. Лицо совершенно белое, глаза закрыты. Темное пятно крови расплывалось по сиденью из-под балахона, который до сих пор был на нем надет. Мойра вскрикнула.

— Я говорю вам правду, Мойра, — сказал Спенс. — Прошу вас, садитесь в карету. Джеку нужен врач. Он истечет кровью и умрет, если ему не будет вовремя оказана помощь.

Мойра слезла с лошади, поставила было ногу па ступеньку, но тут вспомнила о Матильде. Вглядевшись в темноту, она увидела ее неподалеку и позвала. Матильда помедлила, потом тронула коня.

— Идите в карету, Матильда. Все хорошо. Нам теперь не чего бояться.

— Вы уверены, мисс?

— Кто эта женщина? — встревожился Спенс.

— Это домоправительница сэра Дэшвуда, — объяснила Мойра. — Она помогла мне бежать. Я не поеду без нее.

— Хорошо. — Спенс успокоился. — Садитесь. Нам нельзя терять время.

Петтибоун с готовностью помог Матильде спешиться и забраться в карету. Мойра последовала за ней. Карета рывком двинулась с места и запрыгала по ухабистой дороге. Мойра опустилась на колени и прижала руку к груди Джека. К се радости, сердце билось.

— Он поправится? — спросила она со страхом.

— Только врач может нам это сказать.

Неожиданно колесо кареты ударилось о камень, пассажиров сильно тряхнуло. Джек застонал и едва не скатился с сиденья на пол, но Мойра удержала его. Она откинула прядь волос, упавшую ему на глаза. Ее холодные пальцы легли Джеку на лоб. Его веки поднялись. Он попытался улыбнуться, но вместо улыбки получилась гримаса.

— Мойра…

— Молчи.

— Что случилось?

— Тебя ранили. Мы везем тебя к врачу. — Джек попробовал приподняться, скрипнув зубами от боли. — Не двигайся.

Слегка приподняв его, Мойра раздвинула полы балахона и, увидев большое пятно крови на жилете у Джека, постаралась сдержать испуг. Она оторвала кусок материи от своей нижней юбки, сложила ткань в несколько слоев и прижала к ране.

— Ранили, — еле слышно повторил Джек. — С тобой все хорошо?

— Со мной все прекрасно, — улыбнулась Мойра сквозь слезы.

Джек сжал ее руку с неожиданной силой.

— Я с ума сходил от беспокойства. Я побывал у начальника Ньюгейта, и он сообщил, что тебя увез Мэйхью. Я даже расспрашивал отца Мэйхью, но он ничего не знал. Имение Дэшвуда, как я решил, единственное место, куда мог тебя увезти этот подлец. Спенс и я задумали спасти тебя, применив силу, если понадобится. Но лучшим способом что-нибудь узнать о тебе нам показалось вступление в их ряды…

— Не объясняй, — остановила его Мойра. — Успокойся.

Ее слова были излишними: тонкая ниточка, связывающая Джека с реальностью, оборвалась, и он погрузился в темную пустоту беспамятства.

— Куда мы едем, мисс? — несмело обратилась к Мойре Матильда. — Сэр Дэшвуд наверняка уже догадался, что я помогла вам бежать. Планкет его в этом убедит. Он всегда меня терпеть не мог.

— Мы едем в Грейсток-Мэнор, — удовлетворил ее любопытство Спенс. — Мы с Петтибоуном решили, что лучше сразу отвезти Джека в Лондон. Доктор Дадли — отличный врач, и Джек ему доверяет.

— Я думала, мы едем в Ирландию, — смущенно произнесла Матильда.

— Мы туда поедем, Матильда, но не раньше, чем поправится лорд Грейсток. Я… лорд Грейсток помог мне однажды, и я не могу оставить его в таком положении. Не беспокойтесь, в Грейсток-Мэноре вы будете в полной безопасности.

— Но его лордство — один из них, — угрюмо возразила Матильда. — А они там все настоящие изверги.

— Выслушайте меня, добрая женщина, — терпеливо заговорил Спенс. — Мы оба, Джек и я, ненавидим все, что делается в этом клубе. Джек притворился, что хочет вступить в него, чтобы спасти Мойру. Он взял с собой меня и Петтибоуна как помощников.

Похоже, Матильду не совсем убедили его слова, но выбора у нее не было.

— Раз вы так говорите, милорд, значит, так оно и есть.

Гроза утихла вскоре после того, как они въехали в Лондон. Петтибоун остановил карету у входа в дом. Благодаря бешеной скачке в город они добрались на рассвете. Петтибоун поспешил разбудить кучера и его помощника. Колина немедленно послали за доктором Дадли, а кучер помог перенести Джека в его комнату. Матильда стояла в сторонке и ждала решения своей участи.

— Мистрис Матильда? — Она встрепенулась, повернула голову и увидела рядом с собой Петтибоуна. — Если вы последуете за мной, я покажу вам вашу комнату. Она на первом этаже, вам там будет удобно.

Его дружеская улыбка несколько успокоила Матильду, и она улыбнулась в ответ.

— Я непривередлива, сэр. Мне подойдет любая комната.

— Называйте меня просто Петтибоуном. Я — правая рука лорда Грейстока. Мы все очень признательны вам за то, что вы сделали для мисс Мойры. Лорд Грейсток необычайно привязан к этой девушке.

По мнению старого слуги, «привязан» было недостаточно сильным выражением, но в данном случае он предпочел именно его.

— Я поступила так, как мне велела моя совесть. Я годами стыдилась, что ничего не могу сделать для несчастных девушек, которых привозили в имение на потеху этим скотам. Большинство из них было… э… испорченными женщинами, но не все. Когда я поняла, что мисс Мойра — невинная жертва, я больше не могла терпеть.

— Вы поступили замечательно, — сказал Петтибоун, неловко похлопав собеседницу по руке. — Лорд Грейсток непременно пожелает отблагодарить вас.

Матильда покраснела — впервые с тех пор, как была очень юной девушкой с глазами, как звезды, и мечтами о будущем счастье.

Мойра принялась за дело с той секунды, как Джек вытянулся на своей кровати. Перво-наперво с помощью Спенса она сняла с него балахон и сюртук, стащила грязные ботинки. Перевернув его на живот, Мойра увидела, что сложенная в несколько слоев материя, которую она приложила к ране, насквозь пропиталась кровью.

— Лорд Спенсер, скажите, пожалуйста, Петтибоуну, что нам понадобится много горячей воды и чистых полотняных тряпок.

— Господи помилуй, Мойра, как много крови! Это нехороший признак.

— Он поправится. Сделайте, пожалуйста, как я говорю. Голос у нее был резкий и напряженный. Спенс бросил на Мойру испытующий взгляд и отправился выполнять поручение.

Подавив рыдание, Мойра смотрела на пепельно-серое лицо Джека и страстно молила его выжить.

— Ты не посмеешь умереть, Черный Джек Грейсток! Это ее вина, что он сейчас такой беспомощный и силы оставили его. Она не хотела посвящать его в свои дела, поэтому и лгала с самого начала. Но чем больше она лгала, тем более запутанной становилась их жизнь — его и ее. Потом она поддалась слабости и позволила Джеку обладать ею. Но сама она влюбилась в него задолго до той памятной ночи.

Мойра пыталась снять с Джека рубашку, как вдруг он открыл глаза и застонал. Мойра притихла, замерла, не в силах выдержать взгляд этих серых глаз.

— Я сделала тебе больно? Прости.

— Ты не можешь сделать мне больно, — сказал он. — Мне нравится, когда твои руки касаются меня.

— Прости меня, Джек, что я плохо думала о тебе. Позволила себе слушать лорда Мэйхью, а не собственное сердце. Пopa было уже мне понять, что ты не способен на такое.

— Ты должна была положиться на меня, дорогая. Неужели ты думала, будто я поверю, что ты способна на воровство?

— Ты меня не знал. Как же не поверить? Ты нашел меня лежащей в грязи и считал меня… продажной женщиной. Почему же тебе не поверить, что я могла украсть драгоценность?

Он медленно прикрыл глаза, и Мойра подумала, что он устал. Где же все-таки врач?

— Потерпи, Джек. Доктор скоро придет.

Джек с трудом пошевелился и взял ее маленькую ручку в свою.

— Не покидай меня, Мойра… Не… покидай.

Дверь отворилась, и доктор Дадли быстро вошел, не спрашивая разрешения. Мойра вздохнула с облегчением.

— Оставьте меня с пациентом, — бросил врач. — Петтибоун будет мне помогать.

Едва Дадли произнес его имя, старый слуга вошел с большим кувшином горячей воды и чистыми тряпками. С явной неохотой Мойра вышла в холл к лорду Спенсеру.

— Как вы считаете, что скажет доктор? — обеспокоено спросил Спенс. — Джек поправится, правда? Господи, он мой самый лучший друг.

— А вы самый лучший его друг, — ответила на это Мойра.

— О, миледи, вы дома! Я так рада, Мы все ужасно беспокоились о вас, когда эти люди увезли вас в тюрьму. У вас все в порядке?

Джилли разбудила суета в доме, и она вышла посмотреть, что случилось. Увидела в холле Мойру — и просияла.

— У меня все отлично, Джилли, но вот лорд Грейсток… Он ранен. Сейчас у него врач.

Джилли побелела как мел и прижала руку ко рту.

— Ранен, миледи? О Боже!

— Я уверена, что он поправится, Джилли. Идите спать.

— А что сказать всем остальным?

— Каким остальным?

— Мистер Петтибоун нанял целую кучу слуг. Еще двух горничных, кроме меня, — Энни и Агнес. И миссис Харкот, это новая кухарка. Потом еще Колин, помощник кучера. — При упоминании о Колине Джилли слегка покраснела. — Они все ждут в кухне.

— Постарайся успокоить их. Скажи, что ничего страшно го не произошло.

— Да, миледи, — улыбалась Джилли и убежала на кухню.

— Интересно, чем там занимается доктор? — нетерпеливо поинтересовался Спенс, прекращая хождение взад-вперед по холлу и уставившись на закрытую дверь. — Он торчит там чертовски долго.

В эту минуту дверь отворилась и из спальни вышел Петтибоун.

— Мистер Петтибоун! — взмолилась Мойра. — Что там? Джек…

— Доктору нужна горячая вода, — бросил Петтибоун через плечо, удаляясь.

— Я пойду туда, — заявила Мойра. — Еще одна пара рук не помешает.

Прежде чем Спенс успел возразить, она открыла дверь и вошла.

— Давайте сюда воду, Петтибоун, — не поднимая головы, произнес доктор Дадли.

— Это не Петтибоун, доктор. Это Мойра. Я хочу вам помочь.

Доктор Дадли посмотрел на Мойру поверх очков.

— Вы боитесь крови?

— Нет, — сглотнув, солгала Мойра. — Что нужно делать?

— Петтибоун — отличный малый, но он ужасно неуклюж.

— Вам придется держать инструмент, пока я буду искать пулю.

Она вошла глубоко, но, насколько я могу судить, не задела жизненно важных органов.

Мойра боязливо приблизилась.

— Джек в сознании?

— Слава Богу, нет. Он отключился, когда я вставил в рану зонд. Ну, мисс, теперь держите крепко.

Как Мойра ни старалась, она не могла смотреть в сторону, когда врач погрузил зонд в рану. Потекла свежая алая кровь, но доктора Дадли это не смутило. Петтибоун вернулся, поставил горячую воду на столик и стал ждать дальнейших инструкций. Не получив их, он отвернулся, но из комнаты не вышел. Внезапно врач, издав торжествующий крик, извлек окровавленную пулю и бросил ее в тазик.

— Дело сделано, — сказал он. — Теперь остается только зашить рану.

— А если возникнет заражение? — спросила Мойра, отлично знавшая, что оно убивает вернее пули.

— Я очень серьезно отношусь к соблюдению правил гигиены. Многие мои коллеги плюют на эту, как они выражаются, чепуху, но я твердо стою на своем. Очень немногие мои пациенты умерли в результате заражения, и я неукоснительно соблюдаю свои правила: тщательно мою руки, погружаю инструменты в кипяток до и после употребления. Если бы пулю извлекал какой-нибудь деревенский врач, у его светлости не было бы ни одного шанса выжить.

Доктор вдел нитку в иглу и сделал первый стежок.

— Он такой бледный, — выдохнула Мойра.

— Больной потерял много крови, но я уверен, что он выживет. Давайте ему побольше питья. Лорд Грейсток — сильный и здоровый мужчина. Пройдет время, и он будет как новенький, — говорил врач, делая последний стежок и накладывая повязку. — Ну, вот и все. Я оставлю на всякий случай обезболивающее, а завтра навещу милорда.

Доктор Дадли тщательнейшим образом вымыл руки горячей водой с мылом, досуха вытер их и отбыл. Петтибоун проводил его до двери. Спенс явился почти немедленно.

— Как он?

— Доктор Дадли считает, что все будет хорошо. — Мойра посмотрела на Спенса и заметила, какие усталые у него глаза. — Почему бы вам не отдохнуть немного? Я посижу с Джеком.

Спенс заколебался.

— Вы уверены, что это будет правильно? Вы же сами уже с ног валитесь от усталости.

— Не просто правильно, а только так и следует поступить. Я все равно его сейчас не оставлю. Не знаю, что было бы со мной, если бы не Джек.

— Ну хорошо, — согласился Спенс. — С вашего разрешения я найду свободную комнату и посплю несколько часов. Если понадоблюсь, разбудите меня.

Мойра придвинула кресло поближе к кровати и села, слишком обессиленная, чтобы заметить разгорающуюся на небе зарю. Она смотрела и смотрела на Джека. Ее успокаивало то, что дышит он глубоко и ровно, хотя и бледен как смерть. Он лежал на животе, в той самой позе, в какой оставил его врач, когда извлек пулю.

Черный Джек. Да какой же он Черный? Он добрый, честный, смелый. Она любит его, но понимает, что будущего у них нет. Он — герцог, а она всего лишь дочь бедного фермера. Она не может рассчитывать на большее, чем стать его любовницей. Не полагаться же на сказочку, рассказанную матерью, об их с Кевином якобы знатном происхождении. У нее нет никаких доказательств, что ее дед был отпрыском знатного рода. И, как бы она ни мечтала об ином, ее шансы на жизнь вместе с Джеком равнялись нулю. Мойра закрыла глаза — такую боль ей причиняли эти размышления.

— Мойра.

Она подняла веки и увидела, что Джек смотрит на нее.

— Ну что? Хочешь попить? Доктор говорит, ты скоро поправишься…

— Ты по-прежнему здесь.

Мойра кивнула. Настанет день, когда ее здесь не будет, но до тех пор она не отойдет от него. Она встала и налила в стакан воды из кувшина, подмешала щедрую порцию успокоительного и поднесла край стакана к губам Джека. Он жадно выпил воду и вскоре уснул. Мойра вернулась в кресло, положила голову на подлокотник и через несколько минут последовала его примеру.

Глава 14

Джек медленно выходил из забытья, разбуженный болью и солнечными лучами, но скорее все-таки болью. Когда глаза его привыкли к яркому свету, льющемуся в комнату через окно, он с радостью увидел, что Мойра рядом и крепко спит. Она его не покинула! Он положил руку ей на голову, ощутив под пальцами упругий шелк спутанных рыжих волос. Она здесь, в безопасности, и больше он ее от себя никуда не отпустит…

Скрипнула дверь, и Петтибоун просунул голову в комнату. Заметив, что Мойра спит, он на цыпочках подошел к постели.

— Вам что-нибудь нужно, милорд? Завтрак будет готов сию минуту. Ничего существенного, только легкая пища, доктор оставил строгие предписания.

Джек с трудом пошевелился и взглянул на Мойру, которая по-прежнему мирно спала.

— Сначала нужно позаботиться о Мойре. Она просидела возле меня всю ночь, и ее необходимо уложить в постель. Попозже вы дадите мне побольше обезболивающего, иначе, боюсь, боль станет непереносимой.

— Мне ее разбудить или вы предпочитаете сделать это сами?

— Я сам.

Он ласково погладил Мойру по щеке. Она вздохнула и, что-то пробормотав, прижалась щекой к его ладони. Джек легонько встряхнул Мойру за плечо, и она открыла глаза.

— Джек! Тебе что-нибудь нужно? — повторила она слова Петтибоуна.

— Мне нужно, чтобы ты легла в постель, — со слабой улыбкой ответил он. — Петтибоун присмотрит за мной. Ты просидела здесь всю ночь, и тебе необходимо отдохнуть. — Мойра собралась было изъявить протест, но Джек ее предупредил: — Нет, пожалуйста, не возражай. Я в порядке.

— Ладно, — неохотно согласилась она. — Но пусть меня разбудят, если я понадоблюсь.

— Разбужу, мисс Мойра. Даю слово. И Мойра подчинилась.

— А теперь, пожалуйста, лекарство, Петтибоун, — попросил Джек.

Как ни хотелось ему узнать поподробнее о бегстве Мойры, сейчас он был не в состоянии что-либо воспринимать.

Петтибоун дал ему лекарство, подождал, пока Джек уснет, и удалился. Через несколько минут Спенс занял опустевшее кресло Мойры.

Через два дня Джек уже меньше спал, ел как следует и чувствовал себя достаточно хорошо, чтобы выслушать рассказ обо всем, что произошло после того, как он получил пулю в спину. Спенс поведал ему подробности их бешеной скачки в Лондон.

— Видел ли кто-нибудь Мэйхью после того, как он меня ранил? — спросил Джек у друга.

— Насколько я знаю, нет. Лондон все еще судачит по поводу безуспешной попытки Мойры попасть в высшее общество. В клубе «Уайте» даже заключают пари, как долго ты продержишь ее у себя в качестве любовницы. И ни звука о том, что происходило в Дэшвуде в ту ночь.

— Об этом и не станут говорить, — сказал Джек. — Кроме тебя, меня, Петтибоуна и Мойры, о стрельбе знают только Дэшвуд и Мэйхью, а им вовсе ни к чему болтать об этом.

— Есть еще Матильда.

— Можно ли доверять этой женщине?

— Она помогла Мойре. Петтибоун, кажется, не на шутку увлекся ею.

Джек удивленно поднял брови:

— Петтибоун? Неужели старый разбойник наконец решил заняться личной жизнью?

— Я просто упомянул об этом мимоходом, — пожал плечами Спенс. — Ладно, старик, мне пора. Мойра спустит с меня шкуру, если я утомлю тебя. Она превращается в настоящего дракона, когда речь идет о твоем здоровье.

Джек улыбнулся, до глубины души обрадованный таким оборотом дела.

— Я достаточно отдыхал. Твоя задача сейчас — слушать и запоминать. Мы еще не поставили точку в этой истории. Вот встану на ноги через день или два, тогда и решу, как поступить с мерзавцем Мэйхью.

Спенс подумал, что готов съесть собственную шляпу, если Мойра допустит, чтобы Джек через день или два встал с постели.

Часом позже Мойра заглянула к Джеку, убедилась, что он спокойно спит, и удовлетворенно улыбнулась. Джек быстро набирался сил, и она была уверена, что все закончится без осложнений. Но это значит, что вскоре ей придется принять серьезное решение, нелегкое для них обоих. Слава Богу, Матильда успешно справилась с хозяйством и как-то незаметно стала выполнять обязанности экономки. С Петтибоуном они отлично поладили.

Мойра вошла в гостиную и с удивлением обнаружила, что там собрались все горничные и между ними идет настоящая перепалка. Уперев руки в бока, Джилли что-то яростно доказывала остальным. При появлении Мойры девушки с виноватым видом разбежались, из чего Мойра заключила, что они судачили о ней. В гостиной осталась одна лишь Джилли, и вид у нее был пристыженный.

— Простите, миледи. Я послежу, чтобы это не повтори лось.

— Видимо, вы обсуждали меня?

— Не я, миледи. Я никогда не позволяю себе ничего такого, что могло бы задеть вас. Вы же знаете, как слуги любят посплетничать. Я просто высказала им кое-что поэтому поводу.

— Прежде всего перестань называть меня миледи. Я — Мойра. Ты же знаешь, кто я на самом деле. И что я вовсе не родственница сэра Грейстока, думаю, для тебя уже тоже не секрет. А теперь я хотела бы услышать, какие сплетни обо мне ходят.

— Мне нет дела до того, что болтают, миле… мисс Мойра. Они не знают вас так, как знаю я.

— Спасибо, Джилли, — поблагодарила девушку Мойра, — но я настаиваю на том, чтобы ты мне рассказала об этой болтовне.

Джилли явно чувствовала себя неловко.

— В обществе говорят, что вы соблазнили лорда Грейстока и убедили его выдать вас за знатную даму. Они утверждают, будто вы его любовница, А еще говорят, что раньше вы служили в доме у Мэйхью и затащили лорда Роджера к себе в постель.

Ноздри Мойры гневно раздулись.

— Продолжай.

Она должна выслушать все, чего бы ей это ни стоило.

— В клубе «Уайте» держат пари, скоро ли лорд Грейсток отошлет вас от себя.

Все краски сбежали с лица Мойры.

— А как в свете относятся к лорду Грейстоку?

— Они готовы простить его, если он лишит вас своего покровительства. Считают, что все это затеяли вы и он теперь должен от вас отречься.

— Спасибо, Джилли. Я ценю твою честность.

— Мне наплевать на все эти сплетни, мисс Мойра, — твердо заявила Джилли. — Вы очень хорошая и добрая, вы не способны на всякие подлости. И меня ничуть не беспокоит, если вы даже любовница лорда Грейстока.

После ухода горничной Мойра почувствовала всю тяжесть слов, обрушившихся на нее. Если бы Джек не унаследовал герцогский титул, его выходки воспринимали бы в обществе как самое нормальное поведение для человека с репутацией Черного Джека. Получение титула изменило все. Теперь Джек обязан вести себя в соответствии со своим положением, нравится ему это или нет. Значит, и жениться он должен на женщине себе равной. Разумеется, он может по-прежнему напиваться, торчать за игорным столом и волочиться за юбками — как и большинство мужчин знатного рода, но женитьба — дело совсем иное, здесь действуют строгие правила. Сплетни в сочетании с герцогским титулом Джека не оставляли ей иного выбора, а только укрепили ее в решении, принять которое было столь мучительно.

Спустя несколько дней Джек начал понемногу неуверенными шагами бродить по комнате и настаивал на Tost, чтобы спуститься вниз, вопреки возражениям Мойры и Петтибоуна.

— Эта проклятая рана больше не удержит меня в постели, — воинственно заявил он Мойре, когда она зашла проведать его после полудня. — У меня множество важных дел, которыми следует заняться.

— Дела подождут, — пряча улыбку, сказала Мойра: еще не так давно Джек считал своими единственными делами женитьбу на богатой женщине и поддержание репутации лихого гуляки. — Петтибоун говорил тебе о Матильде?

— Да. Ни об одной женщине в мире Петтибоун так не заботился, как о ней. Если бы я не знал его так хорошо, то подумал бы, что он влюбился.

Мойра наградила его негодующим взглядом:

— Матильда взяла на себя обязанности экономки и выполняет их просто замечательно. Я в долгу перед ней. У нее не осталось родных, и ей некуда деться. Если ты ее выставишь на улицу, сэр Дэшвуд разыщет ее и жестоко расплатится с ней за предательство.

— Я уже велел Петтибоуну назначить ей жалованье, — успокоил Мойру Джек. — Я ей бесконечно признателен за то, что она помогла тебе. В моем доме она может находиться столько времени, сколько захочет.

Мойра облегченно вздохнула: перед отъездом ей хотелось решить это дело.

— Спасибо тебе. Что я могу для тебя сделать? Джек похлопал ладонью по краю постели.

— Присядь сюда. Пожалуйста.

Мойра уселась на самом краешке постели. Джек обнял ее.

— Господи, как мне тебя не хватало! — скорее выдохнул, чем произнес он, целуя Мойру в макушку и жадно вдыхая аромат ее волос.

Приподняв ее подбородок, он прильнул к ее губам. Мойру потрясла страстная сила этого поцелуя, она безропотно отдалась ласке и почувствовала, как в ней вспыхнуло желание, заставившее ее забыть о том, что Джек еще не окончательно выздоровел.

Несколько минут длился этот сумасшедший поцелуй, потом Джек с трудом оторвался от ее губ.

— Я хочу тебя, Мойра. Мне становится страшно, едва я подумаю о том, как близка ты была к тому, чтобы стать жертвой мерзавцев из «Клуба адского пламени». — Пальцы его тем временем нащупывали пуговицы на ее платье. — Ты нужна мне. Я не сознавал, насколько ты мне нужна, пока едва не потерял тебя.

Мойра отвела его руку.

— Ты еще недостаточно окреп для этого, Джек. Кроме того, ты многого обо мне не знаешь. — Она глубоко вздохнула. — О леди Мэйхью и ожерелье…

— Я уверен, что ты не брала его. Ты никогда не сделала бы ничего бесчестного.

Мойра откашлялась и продолжала:

— В ту ночь, когда ты обнаружил меня лежащей на дороге… Твоя карета не сбивала меня, Я выпрыгнула из экипажа Роджера Мэйхью. Он вез меня в этот проклятый клуб, но я предпочла умереть, только бы не попасть туда. Он решил, что я мертва, и оставил меня валяться в грязи. Чудо, что как раз в это время ты проезжал там.

— Вовсе не чудо, — с улыбкой возразил Джек. — Леди Амелия отлично знала, что делает.

Мойра была слишком возбуждена, чтобы уловить смысл его слов.

— Я взвалила на тебя ответственность за мое состояние, — продолжала она. — Я не знала тебя и боялась, что ты отдашь меня в руки правосудия, если я скажу правду. Мне некуда было идти, не к кому обратиться. Я воспользовалась твоей порядочностью, Джек, как же тебе простить меня?

— Это я воспользовался твоим беспомощным положением, — поправил ее Джек. — Мы со Спенсом не имели права устраивать себе развлечение за твой счет. В то время пари на две тысячи фунтов было для меня сильным искушением. Вначале я и вправду хотел найти для тебя богатого жениха. Потом, ближе узнав тебя, я ни слышать, ни думать не мог о том, что тобой будет обладать кто-то другой. Какую же неразбериху и путаницу я создал собственными руками!

— Мы оба виноваты. Я уже сто раз могла признаться тебе во всем.

— Что было, то прошло. Еще не знаю, как мне поступить с Мэйхью, но клянусь, что тебе он больше не причинит вреда. Я хочу, чтобы ты стала моей женой, Мойра.

— Женой? Нет! Это невозможно Ты не можешь жениться на мне.

— Я могу поступать так, как, черт побери, считаю нужным.

— Ты — герцог. А я — дочь фермера.

Она сжала в руке медальон, который висел у нее на шее. Как бы ей хотелось узнать, правда ли то, что рассказывала мать о ее благородном происхождении!

— Мне это совершенно безразлично. Ты женщина, на которой я хочу жениться, женщина, которую хочу сделать матерью моих детей. Неужели ты не понимаешь? Я люблю тебя, Мойра. И думаю, что ты любишь меня.

— Сейчас это не имеет значения, Я слышала сплетни. Общество никогда не простит тебя. Женитьба на мне погубит твою репутацию.

— Какую репутацию? — рассмеялся Джек. — Ты что, таким образом вежливо даешь понять, что не любишь меня?

— Я просто говорю, что не выйду за тебя замуж.

— Не могу поверить, что ты предпочла бы стать моей содержанкой.

Мойра побледнела:

— Такая мысль мне и в голову не приходила.

— Ты самая невозможная из всех женщин, каких я знал. Я не хочу делать тебя своей содержанкой.

Джек прижал Мойру к себе так крепко, словно боялся, что она сейчас исчезнет. Ему казалось, что он всю жизнь только и ждал эту женщину. Он поцеловал ее нежно, страстно. Взяв лицо Мойры в свои ладони, коснулся губами ее век, лба, поцеловал шелковистые щеки, провел языком по ее губам…

Рука его скользнула ей на грудь, на живот и ниже, туда, где все уже было горячим и влажным, и Джек ощутил это.

— Ты хочешь меня, — шепнул он прерывисто и резким движением закинул ее юбки к талии.

— Не надо, Джек! Кто-нибудь может войти. Прислуга и так судачит обо мне… зачем давать новую пишу для сплетен?

Прежде чем она сообразила, что он намеревается сделать, Джек соскользнул с постели и запер дверь. Мойра едва не задохнулась — Джек лежал под простыней совершенно нагим. Она смотрела на него, завороженная гармонией его тела. Еще не зажившая рама мешала Джеку двигаться с обычной стремительностью, но в остальном он был так же хорош, как прежде. Он принялся раздевать Мойру, она осторожно сопротивлялась, опасаясь причинить ему боль. Хотела отодвинуться, но Джек удержал ее.

— Нет, не вырывайся. Боль — ерунда по сравнению с муками желания. День, когда я нашел тебя, — счастливейший день моей жизни.

Его губы проделали тот же путь, что рука. Он поцеловал маленькие тугие соски ее грудей, плоский живот и пушистый треугольник кудрявых волос.

— Джек, не надо… Твоя рана…

— Она разболится сильнее, если ты оттолкнешь меня. Ты моя. Ты всегда будешь моей. Говори что хочешь, я буду спорить с тобой до тех пор, пока ты не согласишься стать моей женой.

— Ты не должен сейчас…

Он не дал ей договорить и рассмеялся счастливым смехом.

— Должен, любимая. И обещаю, что тебе это понравится. Прими меня, Мойра. Прими меня всего!

Она приняла его — она не могла иначе…

Наконец Джек со вздохом рухнул на измятую простыню возле Мойры. Наслаждение дорого обошлось ему: рана горела огнем, в голове будто стучали отбойные молотки, но счастье обладания любимой того стоило. Мойра знала, что такого рода активность вовсе не рекомендуется выздоравливающим. Она почувствовала себя виноватой.

— Мы не должны были так себя вести. Дай мне взглянуть на твою рану.

Джек повиновался и повернулся на живот. Со вздохом облегчения Мойра убедилась, что на бинте нет следов свежей крови. Доктор Дадли собирался завтра снимать швы, и ей трудновато было бы объяснить ему, с чего вдруг началось новое кровотечение.

— Ну? Каков приговор? — весело спросил Джек.

— Кажется, ничего страшного, но больше рисковать не стоит.

На эти слова не последовало ответа, и Мойра заглянула Джеку в лицо. Она не слишком удивилась, увидев, что он спит. Она укрыла его, оделась и потихоньку удалилась из комнаты. Ей надо было о многом подумать. Признания Джека оказались для нее неожиданными. Но она не вправе испортить ему жизнь, став его женой. Он совсем недавно получил титул герцога и еще не понимал толком, что это значит. Но он уже больше не Черный Джек, беспутный гуляка. Он — герцог Элсбери, носитель древнего родового имени, которое нельзя опозорить. Ради памяти своего кузена он должен вести себя с соответствующим положению достоинством. И в первую очередь это касается женитьбы.

Часом позже к Грейсток-Мэнору подъехал посетитель. Поскольку Петтибоун отправился куда-то с загадочным поручением Джека, а горничных в пределах видимости не было, Мойра сама отперла дверь. Когда она увидела, кто стоит на пороге, рот у нее невольно открылся.

— Мойра! Значит, лорд Грейсток нашел вас. Не знаю, как вы с ним познакомились, да это и не важно, но он определенно очень стремился отыскать вас.

Лорд Мэйхью, граф Монклэр, стоял в дверях. Его высокую, полную достоинства фигуру лишь слегка ссутулил возраст. Мойра побледнела и готова была убежать, если бы полагала, что граф от этого исчезнет.

— Сэр Мэйхью, я и не знала, что вы с Джеком знакомы. Вы приехали сюда из-за ожерелья? Я не похищала его.

Граф смотрел на нее в полном изумлении.

— Я здесь вовсе не поэтому. Мне необходимо переговорить с лордом Грейстоком. Могу я войти.

Мойра застыла на месте.

— Лорд Грейсток не принимает. Он только начал поправляться после ранения.

Старик вперил в нее пристальный взгляд.

— Какого ранения?

— Этого я не могу вам сказать.

— Послушайте, юная леди, я не испытываю к вам недобрых чувств. Мой сын аннулировал все обвинения против вас, и я с ним по этому поводу не спорил. Леди Мэйхью возвращено ее ожерелье, и я вовсе не уверен, что вы его пытались украсть. — Спасибо, милорд. Я действительно не крала это ожерелье. — Пусть будет так, я оправдываю вас, как говорят в суде, за недостатком улик. Но мы оба знаем, что я не столь уж молод, чтобы беседовать с вами стоя на пороге. Я настаиваю на встрече с лордом Грейстоком.

Мойра вспыхнула от негодования:

— Лорд Грейсток был серьезно ранен. Он нуждается в покое.

— Я все-таки хотел бы узнать, что за ранение он получил.

— Ну что ж, если вы так настаиваете… Джека ранил ваш сын, милорд. Выстрелом в спину.

Граф пошатнулся под тяжестью этих слов.

— Вы, разумеется, шутите.

— Хотела бы, чтобы это было так.

— Значит, дела обстоят еще хуже, чем я ожидал, — со стоном произнес граф. — Я подожду, пока лорд Грейсток проснется.

— Все в порядке, Мойра. Проводите графа Монклэра на верх. Я приму его.

Быстро повернув голову, Мойра увидела, что Джек стоит на верхней площадке лестницы. Он был полностью одет и тяжело опирался на перила.

— Почему вы встали с постели? — воскликнула Мойра. — Вы уверены, что в состоянии принимать посетителей?

Проницательные глаза сэра Мэйхью остановились на Мойре. Ранее он полагал, что Мойра — просто очередная любовница Джека, но теперь понял, что дело обстоит куда серьезнее.

— Хватит нянчиться со мной как с ребенком, Мойра. Я в состояния сам за себя отвечать.

Мойра сдалась, но сделала графу строгое предупреждение:

— Я провожу вас в комнату лорда Грейстока, милорд, но обещайте, что не станете его излишне утомлять.

— Я постараюсь, юная леди, — сказал Монклэр, — но я должен разобраться в этом деле до конца. Ведь речь идет о моем сыне, не так ли?

Умолкнув, Мойра проводила старика наверх. Джек сидел в кресле у камина и указал Монклэру место напротив. Мойра повернулась к двери, намереваясь уйти.

— Нет, Мойра, не уходите. Это касается и вас. Прошу вас остаться.

Если графа и удивили слова Джека, он этого никак не показал. Мойра осторожно присела на краешек кровати и покраснела, вспомнив о том, с какой страстью отвечала на ласки Джека здесь же не более чем два часа назад. Она вгляделась в его лицо, отыскивая признаки утомления, но ничего подобного не заметила; Джек выглядел отдохнувшим и уверенным в себе.

— Вы хотели меня видеть, граф?

— Я искренне сожалею, милорд. Мне известно, что Роджер допускал дикие выходки, но я и представить себе не мог, что он способен воспользоваться оружием.

— Так вы знаете?

— Мойра мне сказала. Я хотел бы узнать все, Элсбери. Где и почему мой сын напал на вас? Хотя пришел я к вам по совершенно иному поводу. До меня дошли слухи, будто Мойра была введена в свет в качестве знатной дамы. Кажется, мой сын ее разоблачил. Я собирался расспросить Роджера, но мы уже давно не виделись. Леди Монклэр очень обеспокоена его судьбой, а я даже не знаю, где он нанимает квартиру.

— Я не уверен, готовы ли вы выслушать меня, милорд, — начал Джек, — наверняка вы далеко не все знаете о собственном сыне. Вы слышали о «Клубе адского пламени»?

Монклэр побледнел:

— Разумеется, кто же о нем не слышал? Но я не понимаю, в какой связи… Господи, неужели вы имеете в виду, что Роджер?..

— Убежден, что вы это подозревали.

— Да, — с болью признался граф, — но человеку свойственно надеяться. В особенности если речь идет о его наследнике.

— Роджер похитил Мойру из вашего дома, чтобы предложить ее членам «Клуба адского пламени». Мойра хотела бежать и выпрыгнула из кареты на ходу, а ваш сын решил, что она мертва. Вот почему он так спешно уехал во Францию. Он боялся, что его имя свяжут с ее смертью. Когда он вернулся и узнал, что Мойра жива, он снова стал пытаться залучить ее на ритуальные оргии клуба.

— Боже, мне и в голову не приходило, что он дошел до такой мерзости! Боюсь, мы слишком многое ему прощали. С самого рождения и его мать и я позволяли ему все. Но стрелять человеку в спину! Почему он стрелял в вас?

— Я отправился в имение сэра Дэшвуда за Мойрой, которую туда силой увез ваш сын. Я был намерен спасти ее. — Джек с нежностью посмотрел на Мойру. — Мойре удалось ускользнуть самостоятельно, но, увидев меня и понимая, зачем я приехал, ваш сын напал на меня и выстрелил мне в спину.

— Я искренне об этом сожалею, милорд. Что вы намерены предпринять? Вы уведомили власти?

— Еще нет, — ответил Джек. — Сказать по правде, я пока не решил, что делать.

— Умоляю вас, позвольте мне самому заняться этим делом. — По сравнению с той минутой, когда Монклэр вошел в дом, он выглядел постаревшим на десять лет, и Мойре стало его искренне жаль. — Если делу дадут ход, наше имя вываляют в грязи. Род наш старинный и уважаемый, увидеть его позор для меня равносильно смерти.

— Чего же вы хотите, граф? Ваш сын мог убить меня, Я не могу просто забыть об этом.

— Как только я узнаю, где Роджер сейчас живет, я сам лично отправлю его с первым же кораблем в Америку. Он будет получать деньги на жизнь, пока не достигнет совершеннолетия. Заверяю вас, что на английские берега он не вернется, пока я жив. Далее, я попрошу своего поверенного подготовить документы, по которым наследником станет мой младший сын. По закону я вправе сделать это. Удовлетворит ли вас такое решение, милорд?

— У меня нет ни малейшего желания причинять вам страдания, граф. Предоставляю вам действовать по вашему усмотрению.

— Я знаю, где живет лорд Роджер, — вмешалась в разговор Мойра. — В гостинице «Курица и петух».

Джек бросил на нее удивленный взгляд, но граф Монклэр кивнул. Потом он прочувствованно поблагодарил Джека и встал. В дверях он задержался.

— Я сделаю все, что в моих силах, чтобы прекратить сплетни о вас и Мойре. Это самое малое, чем я могу вам отплатить. Простите, Мойра, что я сомневался в вашей честности.

— В ближайшее время сплетни умолкнут сами собой, — сказал Джек. — Мы с Мойрой собираемся пожениться.

Явное смятение графа лишний раз подсказало Мойре, как поведет себя знать, если Джек на ней и вправду женится. К чести Монклэра, он откликнулся весьма доброжелательно:

— Желаю вам счастья.

Глава 15

Лежа ночью в постели, Мойра не могла ни уснуть, ни разобраться в своих чувствах и мыслях. Решение покинуть Джека причиняло ей боль, да и осуществить его будет нелегко. Но вопрос о том, чтобы выйти замуж за герцога, даже не подлежал обсуждению. Уже реакция Спенса на планы Джека доказывала полную неразумность такого намерения. Сказать, что лорд Фенвик был удивлен, значило ничего не сказать. Спенс относился к ней дружески, но, разумеется, в определенных пределах, не более того. Его молчаливое неодобрение было красноречивее многих слов.

В этот день Спенс приехал с визитом достаточно рано. Мойра вышла из комнаты, чтобы распорядиться о легкой закуске, и, задержавшись на некоторое время за дверью, услышала, как он говорил:

— Ты ступаешь на опасную почву, старик. Moйpa, несомненно, красавица, но теперь у тебя есть серьезные обязанности перед обществом. Ты еще не вполне реабилитирован после нашего розыгрыша. Сделай Мойру своей любовницей, но не оскорбляй общество женитьбой на ней. Черный Джек мог позволить себе натянуть дворянству нос, но герцог Элсбери должен жить в соответствии с общепринятыми правилами.

Мойра не слышала, что ответил Джек, — она убежала вся в слезах. Но ведь Спенс говорил правду. Чем дольше она здесь останется, тем труднее будет уехать. Они слишком сильно любит Джека, чтобы поставить его в унизительное положение.

Мойра все еще лежала с открытыми глазами, когда пробило полночь. Тело отказывалось принимать вывод разума: она не получит Джека Грейстока, На ее беду, тело Мойры помнило каждую ласку Джека, каждое его прикосновение. Мойра вся горела. Ей стало жарко, ужасно жарко. Мойра откинула одеяло и попыталась выбросить из головы все сокровенное, чудесное, необыкновенное, что дарил ей Джек, но потерпела поражение. Она не сможет принадлежать ему, но никогда не перестанет хотеть его. Никогда не перестанет его любить.

Джек беспокойно мерил шагами комнату. Выражение лица у него было самое мрачное, тело напряжено, как натянутая тетива. По непонятной причине Мойра избегала его с того времени, как он сделал ей предложение. Слава Богу, что она хоть не слышала, с каким неодобрением говорил об их браке Спенс. Но сам он был тверд в своем решении. Ему нужна Мойра, и он, черт побери, получит ее! И какое ему дело до этого герцогского титула? Никого не волновано, чем он занимается, пока ему не навязали это проклятое герцогство. Ну и что он теперь должен делать? Посвятить себя служению обществу?

Неужели он так сильно переменился? Пьянство его больше не привлекало, играть в карты не хотелось. Единственной женщиной, которая нужна была ему в постели, стала Мойра. Да что же с ним, в конце концов, произошло? Совсем недавно он был вполне удовлетворен своим существованием, а потом в его жизнь вмешалось чересчур активное привидение. Джек искренне надеялся, что теперь леди Амелия вполне удовлетворена и вернулась в мир призраков, которому принадлежала.

«Ты все еще нуждаешься во мне».

Эти слова возникли у него в голове. Джек резко повернулся. Здравствуйте, она тут как тут!

— Прошу прощения. Я признателен вам за то, что вы познакомили меня с Мойрой, но более не нуждаюсь в вашей помощи. Я послал Петтибоуна получить лицензию на брак, так что мы с Мойрой можем теперь пожениться.

«Она не станет твоей женой».

— Что вы сказали? Разумеется, станет.

Образ леди Амелии возмущенно вспыхнул, потом потускнел.

— Проклятие, миледи, если вы не собирались соединить нас с Мойрой, зачем вы поставили ее на моем пути?

«Она была тебе необходима».

Привидение наклонило голову и обратило на Джека свой взор. По спине у него отчего-то побежали мурашки.

— С этим я не спорю. Я люблю ее, — заявил он не без вызова.

Леди Амелия кивнула с полным пониманием, потом огорченно покачала головой.

— Что это значит, черт побери? Вы говорите загадками. «Действуй осторожно. Тебя окружают темные силы». Джек уставился на нее в изумлении:

— Опасности больше не существует. Ничто и никто не отнимет у меня Мойру. Ваше участие принесло определенные плоды. Я больше не во власти дьявола и скорее всего останусь до ужаса благоразумным до конца моих дней. Игра и волокитство больше не привлекают меня, и, думаю, погибель мне уже не угрожает. Вы можете отправляться туда, где пребывают все призраки, когда они не вмешиваются в дела живых людей.

«Не дай ей уйти».

Джек посмотрел на привидение в полном недоумении. Он хотел было поинтересоваться, каким образом леди Амелия общается с ним, не произнося ни звука, но она уже растаяла, оставив после себя легкое туманное облачко.

Джек возобновил свое хождение, обдумывая слова леди Амелии. Что она стиралась внушить ему? В чем заключается опасность? Внезапно им овладела неодолимая потребность увидеть Мойру. Он представлял ее себе обнаженной — такую чистую, такую прекрасную в своей наготе, нежную, гибкую, распростертую под ним, и как его рука лежит на ее белом бедре. Эта картина была столь соблазнительной, что Джек готов был снова продать душу дьяволу, только бы получить от Мойры ни с чем не сравнимое наслаждение.

Но Мойра сегодня явно избегала его, это смущало Джека. Пылкое желание взглянуть на нее и убедиться, что она все еще здесь, у него в доме, в его жизни, подгоняло его, не давало покоя. Джек взял подсвечник и тихо вышел из комнаты.

По-прежнему ворочаясь с боку на бок на измятой постели, Мойра услышала скрип дверных петель и, поднявшись, резко села. Она задохнулась от волнения, увидев в дверях мощную фигуру Джека в золотом нимбе света. Джек вошел и закрыл за собой дверь.

Он поднял подсвечник повыше и сразу увидел Мойру. Отливающие медью волосы падали ей на плечи беспорядочной копной. Он приблизился к кровати в некоем трансе, обуреваемый желанием до такой степени, что все вокруг плыло как тумане. Он живо представлял себе, как входит в Мойру, окруженный влажным обещанием ее плоти. Мойра молча смотрела на него — комок в горле мешал ей что-либо произнести.

Слова были излишними. Джек осторожно поставил подсвечник на столик и потянулся к ней. Лег рядом, заключил в объятия и страстно поцеловал. Мойра закрыла глаза, радуясь исступленному приступу желания, обдавшему ее жаром. Поцелуй был чудесным, волшебно пронзительным, и ей хотелось увезти память о нем, когда она уедет отсюда.

— Тебе не следовало приходить, — прошептала она, едва Джек оторвался от ее губ. — Вдруг тебя кто-нибудь видел? Слуги и так сплетничают о нас.

— К черту сплетни! К тому же в этот час все давно спят. А если бы кто и заметил, это уже не имеет значения. Я выздоровел, и мы поженимся через день или два. Я послал Петтибоуна к своему поверенному, и тот обо всем позаботится. Тебе от меня не избавиться, любимая.

— Я надеялась, что ты уже опомнился и мыслишь трезво. — Мойра грустно покачала головой. — Я не хочу стать причиной еще одного, уже более серьезного скандала. Не хочу испортить тебе жизнь.

— Ты слишком много болтаешь, радость моя! Мне надоело тайком красться к тебе. Я хочу быть с тобой на законном основании. Я хочу, чтобы все знали, что ты моя. Уверен, никто, кроме Мэйхью, Дэшвуда и Уилкса, не знает о твоем пребывании в имении Дэшвуда в ту ночь. Ни один из троих не станет об этом рассказывать из страха попасть под суд. Скандала не будет.

— Скандал разразится, если ты женишься па бедной ирландской фермерше.

— Не хочу больше слышать ни слова, — произнес Джек с большей резкостью, чем ему бы хотелось. — Можешь открыть рот только для того, чтобы поцеловать меня.

Мойра все-таки открыла рот, чтобы возразить ему, но Джек воспользовался моментом и просунул язык между ее губами, целуя Мойру сильно, властно и дерзко. Сопротивление ее растаяло, как масло на огне. Она вернула Джеку поцелуй со всей силой своей любви.

— Выходит, у меня нет собственной воли, все решаешь ты, — пожаловалась она с полувздохом-полустоном.

— Именно этого я и хочу. Ты принадлежишь мне, Мойра.

Он лег на нее, опершись на локти, чтобы облегчить тяжесть своего тела, и целовал ее губы, шею, груди, касаясь языком отвердевших сосков. Мойра застонала от наслаждения, почувствовав жаркое тепло его широкой груди. Новая острая вспышка желания, вызванная жаркими ласками, пронзила ее. Джек вошел в нее глубоко и сильно. Горячая влажная теснота ее все сильнее возбуждала Джека, у него кружилась голова. Мойра была прекрасна, такая сладкая и вся его. Джек наносил удар за ударом, а руки его тем временем ласкали ее, губы покрывали быстрыми поцелуями. Он довел ее и себя до высшей точки возбуждения, и наконец наступил апофеоз.

Джек вышел из нее медленно, с нежностью. Мягко отвел влажную прядь волос у нее со лба, подождал, пока бурно колотившееся сердце Мойры успокоится.

— Усни, любимая. Когда мы поженимся, ты будешь каждую ночь засыпать у меня в объятиях.

Джек собирался отправиться к себе, но его подвело собственное тело. Сон свалил его внезапно, и Мойра уснула рядом с ним в полной безопасности его объятий.

Ни металлический щелчок дверного замка, ни шаги не разбудили спящих. Только когда Джилли, раздвинув шторы, увидела их в постели вместе и громко вскрикнула, Джек и Мойра проснулись.

— О, мисс, милорд, простите-е-е!

Джилли набросила на голову передник и расплакалась. Джек опомнился первым и прикрыл простыней себя и Мойру.

— Не стоит волноваться, Джилли. Прекратите ваш кошачий концерт. Идите пока к себе и возвращайтесь через полчасика помочь хозяйке одеться.

— Да, милорд, — пролепетала Джилли и выбежала из комнаты, словно испуганная лань.

Как только дверь за ней закрылась, Мойра набросилась на Джека с горящими от ярости золотисто-карими глазами.

— Почему ты до сих пор здесь? Ты понимаешь, что натворил? Господи, ты это сделал нарочно, да? Я все равно не выйду за тебя замуж!

— Ох, Мойра, я не думал, что так получится. Я собирался уйти до того, как проснется прислуга. — Он смущенно улыбнулся. — Но зато я проспал всю ночь обнимая тебя. Теперь ты уж точно должна за меня выйти. Отказ больше не принимается.

Мойру буквально трясло от возмущения.

— Ты явился в мою комнату без приглашения, соблазнил меня, а потом нарочно устроил так, чтобы нас застала прислуга. Я не заслужила такого обращения!

— О чем, черт возьми, ты толкуешь? — вспылил в свою очередь Джек. — Я тебе сказал: это вышло нечаянно.

— Я считаю, что должна уехать! — гневно выпалила Мойра.

— Ты в своем уме? Куда ты уедешь?

— Я не стану здесь жить в качестве твоей любовницы. Я хочу домой, в Ирландию.

— Но я и не предлагал тебе стать моей любовницей. — Голос у Джека был холодный, глаза потемнели. — Не говори ерунды. Не вынуждай меня пожалеть о том, что я сделал тебе предложение.

— Это было ошибкой, — твердила Мойра, — Тебе не стоило делать мне предложение. Я… тебя не люблю. Я не готова к скандалу, который разразится, если я выйду за тебя замуж. Рано или поздно история с «Клубом адского пламени» все равно всплывет.

Она надеялась, что ничего подобного не произойдет, но раз прочие доводы не подействовали, пришлось применить этот.

Лицо у Джека стало мрачное, голос — тусклым и лишенным эмоций:

— Черт с ней, с любовью. Ты никуда не уедешь, это решено. Ты отдала мне свою невинность и теперь принадлежишь мне. Если мне не дано любить тебя, то это тем более не удастся никому другому. — Его гнев обжигал Мойру. — Ты станешь моей любовницей. Я сниму тебе дом и стану посещать, когда мне захочется.

Холодный голос Джека пронизывал Мойру до костей. Что она натворила? Неужели она убила его любовь? Неужели он и вправду теперь так думает? Судя по выражению глаз, он сейчас способен на что угодно. Он выглядел и говорил как прежний Черный Джек, каким был, когда только познакомился с ней.

— Я поставлю тебя в известность, подготовлю жилье. Мы станем держать в тайне наше… соглашение. Ты убедишься, что я щедрый и великодушный любовник.

Лицо Мойры покрылось красными пятнами. Святая Дева, как он смеет так обращаться с ней? Она не продажная женщина. И она должна была понимать, что Черный Джек слишком глубоко погряз в беспутстве, чтобы вмиг перемениться.

— Убирайся ко всем чертям! — заорала она в исступлении. — Мне ничего от тебя не надо!

Возмущение Джека прорвалось наружу потоком таких ругательств, от которых содрогнулась бы даже мраморная статуя. Он никогда в жизни не доходил до такой ярости. Ему казалось, что Мойре он нужен лишь в постели. Ну что ж, если ей только того и надо, она это получит в полной мере. Он предложил ей положение, имя, все, чем он владел, а она его отвергла. Чем больше он об этом думал, тем в большее неистовство приходил.

Джек вскочил с кровати и судорожно начал натягивать одежду. Мойра смотрела на него со слезами на глазах. Она пыталась убедить себя, что Джека привел в бешенство ее отказ, что на самом деле он не думает так, как говорит. Неужели он не понимает, какую боль причиняет ей? Ведь она хотела сделать как лучше; даже самый близкий друг Джека против их брака.

— У тебя нет причин ненавидеть меня. Почему ты так со мной поступаешь?

Что-то темное и опасное исказило красивые черты его лица.

— Это глупый вопрос, Мойра, и он не заслуживает ответа. Подумай хотя бы о том, что было между нами этой ночью. Твой отказ стать моей женой говорит лишь о том, что ты не питаешь ко мне никаких чувств. Ты разделяла со мной наслаждение, но не захотела разделить остальное. Хочешь знать правду, Мойра? Я охотнее имел бы любовницу, а не жену. Я сделал предложение, так как считал, что тебе так будет лучше!

Он резко повернулся и вышел из комнаты. Мойра в отчаянии смотрела ему вслед. Воспоминания о прошедшей ночи нахлынули на нее с такой живостью, что все тело ее словно вспыхнуло огнем. Она с трудом удержалась от того, чтобы не окликнуть его, не удержать…

Он может ненавидеть ее сейчас, но пройдет время, и Джек будет благодарен ей за принесенную жертву. Она всегда подозревала, что жена ему не нужна, и он подтвердил ее подозрения. Он должен понять, что она никогда не согласится стать содержанкой и прятать свой позор в маленьком уютном домике, куда он будет приезжать к ней под покровом ночи и откуда станет уезжать на рассвете. Нет, решила Мойра, медлить больше нельзя.

Джилли никому не рассказала о том, что застала Джека и Мойру вдвоем в постели; видимо, Джек поговорил с ней. Но это ничего не значит, вся прислуга в доме и без того знает, что она любовница Джека.

Матильда и Петтибоун были сильно расстроены этими пересудами и старались сплетни пресечь. Петтибоун считал, что хозяин принял правильное решение, когда поручил ему получить лицензию на брак.

Старый слуга первым заметил, насколько изменился его беспутный господин после появления в его жизни Мойры. Этим утром он был потрясен, когда Джек сообщил ему, что лицензия не понадобится и что он намерен нанять для Мойры отдельный дом. Значит, хозяин намеревается снова пуститься во все тяжкие.

— Творится что-то непонятное, — жаловался Петтибоун Матильде. — Любому дураку ясно, что эти двое любят друг друга. Жаль, некому поучить его лордство уму-разуму. Как он может поступать с мисс Мойрой подобным образом? Ведь совершенно очевидно, что она была невинной девушкой, пока не попала к нему в руки.

— Возможно, мы чего-то не знаем, — предположила Матильда. — У меня такое чувство, что все в конце концов уладится. Попомните мои слова, мистер Петтибоун, придет время, и эта парочка наполнит дом своими ребятишками.

В глазах у Петтибоуна вспыхнули веселые искорки.

— Вы мудрая женщина, Матильда. Я благодарю Бога зато, что он познакомил нас. Я уже не молод, но вы вернули мне радость жизни, даю слово.

— А я и не молода, и не красива. Я старая дева, мистер Петтибоун. Только и знала о мужчинах, какими жестокими и порочными они могут быть. Потому я и благодарна судьбе за то, что она дала мне возможность познакомиться с такими людьми, как вы и сэр Грейсток.

— Сильвестр.

— Что?

— Меня зовут Сильвестром. Почту за честь, если вы будете именно так называть меня с глазу на глаз.

— Сильвестр, — застенчиво повторила Матильда. — Это… красивое имя. Я сочту за честь называть вас так.

— О чем это вы тут сплетничаете?

Джек не нашел Петтибоуна в верхних комнатах и спустился в кухню. Он ничуть не удивился, застав его наедине с Матильдой.

Матильда в растерянности всплеснула руками.

— О, милорд, мы вовсе не сплетничали, клянусь вам. Мы с Сильвестром обсуждали домашние дела.

Она сильно покраснела, и Джек пришел к заключению, что эти «дела» имели отношение к нему и Мойре. Он решил не обращать на это внимания и сосредоточиться на чем-нибудь более приятном. На его губах впервые после того, как он покинул нынче утром комнату Мойры, появилось подобие улыбки.

— Сильвестр? А позвольте спросить, кто такой этот Сильвестр?

Петтибоун откашлялся и посмотрел Джеку в глаза.

— Сильвестр — это я, милорд.

— Сильвестр? — повторил Джек, недоверчиво покачав головой. — Как же вы ухитрились скрывать это столько лет? Насколько мне известно, никто не звал вас по имени и даже не знал, есть ли оно у вас.

— Это очень красивое имя, не правда ли, милорд? — сказала Матильда, глядя па Петтибоуна с необыкновенной нежностью.

— Несомненно, — согласился Джек, тщательно скрывая улыбку. Судя по выразительному взгляду Петтибоуна, старый пройдоха предупреждал хозяина, чтобы тот воздержался от комментариев.

— Вам от меня что-нибудь требуется, милорд? — спросил Петтибоун, принимая свой обычный, полный достоинства вид.

— Я только хотел сообщить вам, что буду отсутствовать большую часть дня. Займусь поисками дома.

Петтибоун выпрямился:

— Хорошо, милорд. Надеюсь, леди Амелия не осудит вас, — добавил он себе под нос, когда Джек выходил из кухни.

Мойра, узнав, что Джека весь день не будет дома, решила воспользоваться этим. Как ей это ни претило, она взяла из ящика письменного стола Джека некоторое количество денег, чтобы оплатить проезд в Ирландию. «Я найду способ вернуть ему долг», — поклялась она себе, подсчитывая, сколько ей нужно, чтобы добраться до дома. Позже, когда вся прислуга занялась своими делами, Мойра выскользнула на улицу, добралась в наемном экипаже до пристани и нашла корабль, который отплывал в Ирландию завтра. Она вернулась еще до того, как явился домой Джек.

«Глупец!»

Джек так и подскочил на кровати и принялся вглядываться в темноту. Леди Амелия стояла у окна спиной к нему.

«Глупец. Почему ты не обратил внимания на мое предостережение?»

— Проклятие, миледи, это же бессмыслица! Я сделал Мойре предложение, а она мне отказала. Ясно, что она не хотела быть моей женой. Поэтому я хочу стать ее любовником и покровителем. Она вбила себе в голову, что если вый дет за меня замуж, то испортит мне жизнь. Если бы я оставался сэром Джеком Грейстоком, она бы, вероятно, не так упорно противилась замужеству. С другой стороны… — он задумался, — если бы я оставался сэром Джеком, мне пришлось бы жениться на леди Виктории, а это было бы настоящей трагедией.

Леди Амелия была явно недовольна. Она обернулась облаком радужного света и исчезла, словно струйка дыма.

— Черт возьми, как это по-женски! — пробормотал Джек и, взбив подушку, положил на нее голову.

Ему захотелось выпить, но он боялся вернуться на старую дорожку. В этом случае леди Амелия не оставит его в покое никогда. Ему хватает неприятностей и помимо разгневанного призрака. Джек закрыл глаза и попытался уснуть. Когда это не удалось, он начал думать о Мойре, о ее бархатном теле и его волнующих изгибах. Он все еще сердился на нее, злился на то, что она его отвергла. Ему хотелось пробраться к ней в комнату и трясти ее до тех пор, пока она не поймет, что она натворила.

Но после некоторого размышления Джек пришел к выводу, что с любовницей хлопот куда меньше, чем с женой. Он отлично помнил реакцию Мойры на эту идею. Она так рассвирепела, была так оскорблена, что он совсем растерялся от смущения. Однако ему повезло, и он нашел отличное место. К счастью, у него теперь есть средства, чтобы содержать любовницу. В одном Джек был твердо уверен: Мойра от него никуда не денется. Она будет с ним так или иначе. Он хотел, чтобы она стала его женой, но согласен, что поделать, и на любовницу.

Мойра крепко зажмурилась, чтобы удержать готовые хлынуть слезы. Мысль о том, что она в последний раз спит в этой постели, была непереносима. Если бы только она могла хоть на миг снова оказаться в объятиях Джека, побыть с ним рядом, почувствовать его руки, его губы, все его сильное мускулистое тело… Но жестокие слова Джека разделили их неприступной стеной. Ее собственный гнев был не менее сильным, но, хотел того Джек или нет, его оскорбления, его грубая брань глубоко задели Мойру.

Внезапно она ощутила чье-то с трудом уловимое, словно бы потустороннее присутствие. Сердце Мойры отчаянно забилось, на лбу выступил холодный пот. Она обвела глазами комнату и заметила туманную фигуру, окутанную мерцающим светом. От испуга Мойра негромко вскрикнула.

Леди Амелия посмотрела на Мойру испытующим взглядом, потом начала медленно улетучиваться сквозь закрытую дверь, оставляя за собой туманный шлейф.

— Подождите! Не уходите. Кто вы?

Спрыгнув с кровати, Мойра распахнула дверь и увидела, что призрак остановился у комнаты Джека. Мойру забила дрожь, когда леди Амелия проникла в спальню Джека через закрытую дверь. Не думая о последствиях, Мойра ворвалась к Джеку.

— Где она?

Джек сел, недоуменно моргая. Может, ему снится сон?

— Это ты? Что случилось? Ты не больна?

Босые ноги Мойры мягко ступали по вытертому ковру, пока она шла к кровати.

— Я здорова. Она вошла сюда. Я видела ее.

Протерев глаза, Джек обернулся простыней, встал с постели и зажег свечу.

— Кого ты видела? — Мойра снова начала дрожать всем телом, опасаясь, что потеряла рассудок. Джек обнял ее за плечи и подвел к кровати. — Прыгай в постель, ты совсем замерзла. Расскажи мне, что случилось.

Мойра колебалась. Тогда Джек взял ее на руки и уложил на постель. Укрыл одеялом и прилег рядом.

— Ну, рассказывай, что тебя так напугало.

Знакомое тепло его тела обволакивало Мойру, успокаивало, давало ощущение безопасности. Ей не надо было дотрагиваться до него, чтобы почувствовать его надежность и силу.

Мойра проглотила комок в горле.

— Вначале я подумала, что это полоска лунного света, падающего в окно, но потом поняла, что ошиблась. Это был призрак, я уверена. Я не могла бы присягнуть, но, по-моему, это был призрак женщины.

— Женщины? — удивился Джек: насколько ему было известно из истории семейства Грейстоков, леди Амелия не являлась посторонним. — Как она выглядела? Как была одета? Она напугала тебя?

— Я видела свет, — медленно и задумчиво заговорила Мойра, припоминая, что в тс секунды не испытывала страха, а только любопытство. — Она не показалась мне грозной или суровой. Ее фигура была окружена сиянием.

— Она что-то сказала?

— Ни слова. Она удалилась через закрытую дверь, прежде чем я могла ее хорошо рассмотреть. Я выбежала за ней в коридор и видела, как она через закрытую дверь вошла в твою комнату. — Мойра покраснела и отвернулась. — Прости. Должно быть, мне это приснилось. Не следовало беспокоить тебя. Нехорошо, что я ворвалась к тебе без стука.

— Не могу поверить, что ты видела леди Амелию. Она является только к членам семьи.

— Леди Амелия, — повторила Мойра с явным облегчением, — А я было решила, что потеряла рассудок. Мистер Петтибоун рассказывал мне ее историю. Она очень печальная.

Джек взглянул на позолоченное светом свечи, до боли прекрасное лицо. Перед ним были ее медовые глаза и алые губы, вкус которых так сладок. Возбуждение охватывало его, поднимаясь от чресл все выше и растекаясь по жилам вместе с кровью. Он хотел ее. Она была его любовницей, так почему бы ему не поддаться наваждению ее чар? Она здесь, в его постели, и, хотя к нему в комнату ее привело назойливое привидение, черта с два он откажется от возможности заняться с ней любовью.

— Ты все еще боишься? — спросил он.

— Уже нет. — Она помотала головой.

Разве ей может быть страшно, когда сильные руки Джека обнимают ее? Она притихла, а Джек, решив, что ее страх еще не прошел, спросил обеспокоенно:

— С тобой все в порядке, Мойра? Лично я не верю в привидения. — Он окинул комнату быстрым взглядом в поисках своей не в меру проказливой прародительницы и мысленно попросил у нее прощения за дерзкие слова. — Но призрак леди Амелии не из злых, хоть и несколько назойлив.

— Мне вовсе не страшно… Я… — Голос ее упал. — Мне не надо было врываться к тебе.

— Ты моя любовница, у тебя есть полное право находиться в моей постели.

Эти неосторожные слова вызвали немедленную реакцию.

— Несмотря на твои грандиозные планы, я не твоя любовница и никогда ею не буду! — отрезала Мойра.

— Ты кого угодно выведешь из терпения, Мойра О’Тул, — строго произнес Джек. — Однажды ты уже отказалась выйти за меня замуж, второй раз я не предложу. У Черного Джека никогда не было недостатка в гордости. К несчастью, я не могу от тебя отказаться. Вы истинное искушение, дорогая леди.

И он потянулся губами к ее губам и протолкнул между ними язык — оружие дьявола-искусителя. «Может, Джек и есть сам дьявол?» — промелькнуло у Мойры в голове, прежде чем она погрузилась в пучину греховного наслаждения. Его поцелуи лишают ее воли к сопротивлению, ей хочется одного: остаться с ним навсегда и разрушить его жизнь.

— Ваши объятия и поцелуи губительны, лорд Грейсток, — заявила Мойра, отпрянув от Джека, хотя это ей дорого стоило. — Я не ваша любовница, и не смейте обращаться со мной как с уличной девкой.

Злость придала ей силы; она вылезла из постели и побежала к двери.

— Ты ошибаешься, Мойра! — крикнул ей вслед Джек. — Ты моя, я хочу тебя. Можешь сейчас убежать, но далеко ты от меня не уйдешь. Я был Черным Джеком куда дольше, чем герцогом Элсбери, а Черный Джек умеет добиваться того, чего хочет!

Про себя он негодовал: как могла женщина так унизить его?

Глава 16

Мойра проснулась серым пасмурным утром; все вокруг тонуло в густом тумане, и погода вполне соответствовала се настроению. Корабль в Ирландию отплывал в полдень, Мойра должна была попасть на него до наступления прилива.

Решив не искушать судьбу, она отказалась завтракать вместе с Джеком, сославшись на нездоровье, и воспользовалась этим временем, чтобы сложить в маленький матерчатый саквояж, обнаруженный ею в шкафу, кое-какие вещи. Мойра боялась, что встреча с Джеком лишит ее остатков храбрости и она не сможет уехать. Увидев в окно, как он садится в карету с гербом Элсбери, Мойра почувствовала глубокое облегчение. Экипаж покатил прочь и скоро скрылся в тумане. Цоканье лошадиных подков о камни мостовой отдавалось в душе Мойры похоронным звоном.

К тому времени как Джилли появилась у нее в комнате с чайным подносом, Мойра успела спрятать саквояж под кровать и успокоиться. Маленькая горничная, все еще не опомнившаяся от смущения, что застала свою хозяйку в постели с сэром Джеком, не смела поднять на нее глаза. Она поставила поднос с тостами и чаем на столик и спросила, не нужно ли Мойре чего-то еще.

— Нужно, — ответила Мойра, изобразив на лице страдальческое выражение. — У меня ужасно разболелась голова. Попроси Матильду приготовить мне порошок от головной боли и предупреди, чтобы никто меня не беспокоил до вечера. Я постараюсь поспать. Можешь считать себя свободной, ты мне в ближайшее время не понадобишься.

— Ох, мисс Мойра, большое спасибо, — с чувством поблагодарила Джилли. — Я как раз собиралась при первой возможности навестить родственников. Маме очень нездоровится.

— Разумеется, навести своих, — кивнула Мойра. — Скажи Петтибоуну, что я отпустила тебя повидаться с родными. Пускай Колин отвезет тебя в экипаже.

— Да, мэм. Я сейчас принесу вам лекарство. Еще раз спасибо. Я никогда еще так не беспокоилась о матушке.

Джилли поспешила уйти, а Мойра с грустью посмотрела ей вслед. Решение покинуть дом Грейстока было очень нелегким, но она считала его правильным. Этой ночью Джек обошелся с ней как с уличной девкой, и Мойру до сих пор не покидала обида. Он совершенно потерял контроль над собой, и слова его были оскорбительны. Как он смел подумать, что она станет его содержанкой?

В доме стояла тишина. Мойра видела, как уехали Джилли с Колином, а через несколько минут после этого отправились за покупками Петтибоун и Матильда. Воспользовавшись отсутствием Петтибоуна, горничные собрались в кухне попить чайку и посплетничать. Часы в холле пробили девять, значит, у Мойры в распоряжении целых три часа, чтобы добраться до Лондонского порта и попасть на палубу пакетбота «Эмеральд Куин». Когда Мойра отворила дверь и выглянула, в холле было пусто. Она достала из-под кровати саквояж, потихоньку вышла из комнаты и, никем не замеченная, спустилась по лестнице вниз. Когда она отворила входную дверь, та скрипнула, как бы протестуя против ее побега.

Сырой туман коснулся ледяными пальцами ее спины, но Мойре он был на руку: уже через несколько секунд ее маленькую фигурку невозможно было увидеть из окон дома. Правда, из-за тумана Мойре удалось найти наемный экипаж только через полчаса, но она все равно успела попасть на пакетбот задолго до того, как он поднял паруса и двинулся вниз по Темзе. Она стояла на палубе и смотрела, как плотная мгла заволакивает берег, делая его невидимым.

По привычке Мойра подняла руку, чтобы коснуться своего медальона, это неизменно успокаивало ее в тяжелые минуты. Возглас отчаяния вырвался у нее, когда она обнаружила, что медальон исчез. Судьба нанесла ей ощутимый удар: медальон был не просто любимой безделушкой, он связывал Мойру с прошлым. Теперь у нее ничего не осталось.

Джек вернулся домой незадолго до обеда. Он спросил о Мойре; ему ответили, что у нее болит голова и потому она просила ее не беспокоить. Джек ощутил укор совести. Ему не следовало быть таким жестоким этой ночью, но он тогда настолько разозлился, что стал на какое-то время прежним Джеком. То есть человеком, который ему теперь очень не нравился.

Мойра, похоже, и вправду считала, что он легко позволит ей покинуть его, но она не приняла во внимание, насколько развит в нем инстинкт собственника. Она принадлежит ему, и никто другой се не получит. Если она предпочитает положение любовницы — пожалуйста, пусть будет гак. С прошлой ночи пыл его малость поостыл, но Джек все еще намеревался поселить Мойру в доме, который он для нее снял. Посмотрим, как ей понравится новый статус. Может, тогда она поймет, что потеряла, отклонив предложение стать его женой… А впрочем, черт их всех возьми: Мойру с ее упрямством и леди Амелию, которая свела их!

Обед превратился черт знает во что. Джек ждал, что Мойра спустится к столу, а когда этого не произошло, велел Матильде подавать. За едой он мрачно размышлял об отсутствии Мойры и о собственной неутолимой потребности в этой маленькой мегере. Наконец он не выдержал и вызвал из кухни Джилли.

— Будьте добры, сообщите мисс Мойре, что я требую ее присутствия за столом.

Джилли сделала реверанс и помчалась выполнять поручение. Вернулась она не скоро, вся красная, с самым несчастным выражением лица. Она подошла к Джеку и… расплакалась.

Джек вскочил со стула и швырнул на пол салфетку.

— Ради Бога, Джилли, что там у вас еще? Что-нибудь с Мойрой?

— Я не могу ее найти, милорд. Я искала везде. Тревожный набат загудел в голове у Джека.

— Что вы этим хотите сказать? Что значит не можете найти?

— Боюсь, что она уехала, милорд. В шкафу не хватает нескольких платьев и другой одежды.

— Позовите Петтибоуна. — Джилли поспешно бросилась выполнять приказание, но Джек тем не менее крикнул ей вдогонку: — Быстрее!

Услышав шум, из кухни явилась Матильда. Наконец пришел и Петтибоун, по пятам за которым следовала горничная.

— Джилли сказала мне, милорд. Я представления не имею, куда могла деться мисс Мойра.

— Когда вы ее видели в последний раз?

— Вчера, милорд. Джилли понесла ей порошок от головной боли нынче утром, и мисс Мойра отпустила ее на весь день навестить больную мать. Мы с Матильдой делали покупки. Я полагал, что мисс Мойра все еще у себя в комнате, но ведь она могла покинуть дом, когда мы все отсутствовали.

— У кого-нибудь из вас есть соображения, куда она могла направиться?

Джек готов был взорваться, но старался держать себя в руках. Как она могла так поступить с ним?

— Ни малейших. Разве что… — Последние слова Петтибоун произнес со страдальческим выражением лица. — Я обнаружил, что из вашей шкатулки исчезла некоторая сумма, когда брал утром несколько монет на хозяйственные покупки. Не считаете ли вы, что мисс могла… похитить эти деньги? — Он бросил на Джека испытующий взгляд. — Возможно, у нее на то были серьезные причины.

Джек в свою очередь посмотрел на старого слугу весьма выразительно.

— Вы что, в сговоре с леди Амелией, Петтибоун?

— Прошу прощения, милорд?

— Ладно, не обращайте внимания. — Джек повернулся к Матильде: — Ну-с, упоминала ли Мойра когда-нибудь при вас о своем предполагаемом отъезде?

Расстроенная экономка всплеснула руками:

— Только раз, милорд. Когда мы покидали имение сэра Дэшвуда, она говорила, что собирается уехать к брату в Ирландию. Она обещала взять меня с собой. — Обратив внимание на встревоженное лицо Петтибоуна, она поспешила добавить: — Это было до того, как милорд предложил мне занять у него место экономки. Возможно, мисс Мойра уехала в Ирландию.

— Должен ли я заказать место на следующем пакетботе, отплывающем в Ирландию? — поинтересовался Петтибоун.

— Нет! — Старый слуга вздрогнул. — Утром я сам расспрошу, не садилась ли женщина, похожая на Мойру, сегодня на пакетбот.

— И вы последуете за ней, милорд?

— Мойра — не моя собственность, она может поступать, как ей угодно. Подавайте следующее блюдо, Матильда.

Голос у Джека был спокойным и даже безразличным, но чувствовал он себя так, словно ему нанесли сильнейший удар под дых. Он не мог поверить, что Мойра могла дойти до такого: тайком взять у него деньга и уехать в Ирландию. Неужели она его настолько возненавидела? Не слишком ли далеко он зашел в своих требованиях? Если бы она не отвергла его предложение руки и сердца, ему бы и в голову не пришло говорить с ней в таком тоне. Черт, но чего же она от него хотела? Когда она отказала ему, он пришел в ярость, ему захотелось причинить ей такую же боль, какую она причинила ему. И он добился того, что потерял ее. Но черта с два он за ней поедет, скорее ад замерзнет! Прошло время умолять и упрашивать.

— Милорд.

Джек, опомнившись, сообразил, что Матильда все еще стоит рядом с ним.

— Вы что-то хотели сказать мне, Матильда?

— Да, милорд.

Матильда сунула руку в карман передника и достала блестящий золотой предмет. Джек подставил ладонь, и экономка положила на нее медальон Мойры. Джек крепко сжал безделушку, воображая, что он еще хранит тепло се тела. Хрупкая золотая цепочка была оборвана.

— Где вы это взяли?

Матильда посмотрела ему прямо в глаза.

— В вашей постели, милорд. Это медальон мисс Мойры. Она никогда его не снимала.

Голос экономки звучал неодобрительно. Джек покраснел.

— Я знаю. Спасибо вам. Что касается обеда… я, кажется, не голоден. Пойду к себе. Петтибоун может попозже принести мне поднос.

— Как пожелаете, милорд.

Сидя в кресле у камина, Джек вертел медальон, вспоминая, как часто Мойра дотрагивалась до своего талисмана. Казалось, он помогает ей в трудные минуты жизни. Джек ничего не знал об этой вещице, кроме того, что медальон принадлежал матери Мойры, а еще раньше — бабушке. Не слишком дорогая безделушка, очевидно, имела для Мойры особую ценность.

Джек чувствовал себя преступником, когда осторожно попробовал открыть крышку медальона, подцепив ее ногтем большого пальца. Он не имел представления, что обнаружит внутри, но уж никак не ожидал увидеть миниатюрный портрет мужчины в военном мундире. Изображение было старым и в нескольких местах потрескалось, но вполне позволяло различить лицо красивого молодца. Поднеся миниатюру поближе к глазам, Джек удивился: лицо на портрете почему-то показалось ему знакомым. Все это выглядело по меньшей мере странным. Немного погодя появился Петтибоун с подносом, но у Джека полностью пропал аппетит.

— Я намерен выехать, Петтибоун, — сообщил он удивленному слуге. — Приготовьте мне вечерний костюм и велите Колину подать карсту с гербом Элсбери. Я собираюсь посетить клуб «Уайте» и заняться своими обычными делами.

Едва озадаченный Петтибоун вышел, Джек устремил вызывающий взор в самый темный угол комнаты.

— Если вы слышите меня, леди Амелия, то не вздумайте меня поучать. Ваше вмешательство принесло мне только головную боль. И что из этого вышло? Ровно ничего. Я унаследовал герцогский титул, в котором совершенно не нуждался, и потерял любимую женщину.

Если леди Амелия и слышала его, то предпочла не отвечать и ничем не выдавать своего присутствия. Однако Джек продолжил:

— Я решил возобновить знакомство с дьяволом. Стезя порока никогда еще не казалась мне столь привлекательной, как сейчас.

Джек направился прямиком к столу и налил в бокал щедрую порцию виски. Он поднял бокал, как бы приветствуя призрак, и одним глотком выпил. Громкий хохот Джека еще отдавался эхом в комнате, когда он ее покинул. Джек не заметил и не услышал леди Амелию, которая витала почти под самым потолком и смотрела на Джека с глубокой жалостью.

«Глупый человек. Слишком поздно. Ты не сможешь вернуться на прежний путь».

Легкий гул послышался в толпе, когда Джек вошел в игорную комнату клуба. Это было его первое появление на публике с того дня, когда была разоблачена их со Спенсом мистификация, а сам Джек унаследовал герцогский титул. Он не имел представления, как примет его общество, но нимало о том не беспокоился. Сейчас он чувствовал себя в большей мере Черным Джеком, чем лордом, а Черному Джеку было ровным счетом наплевать на то, что о нем подумают пустоголовые денди в туфлях на высоких каблуках и шелковых панталонах.

Он постарался скрыть свое удивление, когда лорд и леди Гриншоу, весьма уважаемые представители лондонского света, приветствовали его со всей сердечностью.

— Элсбери, приятно видеть вас! Примите соболезнования по случаю кончины вашего кузена, — произнес лорд Гриншоу.

— Примите и мои соболезнования, — подхватила его жена. — На следующей неделе у нас прием в честь восемнадцатилетия нашей дочери. Я пошлю вам приглашение. Осталось так мало порядочных холостяков из хороших семей. Думаю, приглашения посыплются на вас дождем.

Гриншоу подали пример Горманам, а потом уже целая толпа, как волна прилива, нахлынула на Джека с приветствиями. Большинство из них представляли собой сливки общества и имели дочерей брачного возраста. Еще несколько недель назад они постарались бы оградить своих невинных дочек от Черного Джека. Просто поразительно, как много значит титул!

— Джек, вот уж не ожидала встретить тебя сегодня здесь. Я скучала без вас, милорд.

Джек улыбнулся Виктории. Он больше не нуждался в богатой невесте, но почему бы не пофлиртовать с Викторией.

— Вы сегодня неотразимы, миледи. Я почти забыл, как вы прекрасны.

Виктория весьма милостиво приняла комплимент и кокетливо предложила:

— Играют вальс, милорд. Не хотите ли потанцевать со мной?

Джек взял ее за руку и увел в соседнюю комнату, где уже кружились пары.

— Я считал, что ты сердишься на меня, Виктория, — заговорил Джек, вальсируя.

— Так и было, но разве на тебя можно сердиться долго? Очень скверно было с твоей стороны сыграть со мной такую злую шутку. Полагаю, ты уже выпроводил свою «подопечную»?

— Мойры больше нет со мной. — Джек улыбнулся, но глаза у него сделались холодными как лед.

— Я не прочь начать с того, на чем мы закончили, и забыть о старых обидах, — сказала Виктория.

— Я больше не покупатель на ярмарке жен, — ответил Джек, — но готов рассмотреть… другие предложения.

Виктория было вспыхнула, но тут же подавила свое негодование. Она была твердо уверена, что стоит ей только заманить Джека в постель, и все пойдет по-старому. Виктория пожалела, что договорилась на сегодняшнюю ночь с лордом Ренфрю. Она могла бы отменить свидание, но с Ренфрю не стоило портить отношения.

— Сегодня вечером я занята. Приезжай ко мне завтра.

Джек внезапно осознал, что близость бывшей любовницы оставляет его совершенно равнодушным. Он ничего не чувствовал, даже простого интереса. Черному Джеку было бы совершенно безразлично, с кем спит Виктория помимо него, но герцог Элсбери оказался более разборчив. Он обладал Мойрой, которая до него не принадлежала никому, и поэтому леди Виктория больше его не привлекала. Черт, он готов свернуть шею леди Амелии за то, что она наделила его совестью.

— Заеду, если буду свободен, — сказал Джек, идя на компромисс. — А теперь прошу меня простить, миледи, я хочу попытать счастья за игорным столом.

И он улетучился, чувствуя себя счастливым оттого, что не стал мужем Виктории. Поискав свободное место, он вдруг увидел Спенса и подошел к нему.

— Не возражаете, джентльмены, если я присоединюсь к вам?

— Джек! Будь я проклят! — вскричал Фенвик, вскакивая и предлагая Джеку стул. — Вот уж не ожидал увидеть тебя здесь.

Прямо как в старые добрые времена. Ты по-прежнему предпочитаешь виски? Или ты твердо встал на праведный путь?

— Никогда не делай преждевременных выводов, — бросил Джек, усаживаясь за стол и кивком приветствуя других игроков.

В картах ему не повезло. Выпитое виски притупило его обычную сообразительность, да и голова была занята отнюдь не картами. Во рту пересохло, голова начала трещать, и Джек подумал, что уже не годится на роль легкомысленного гуляки. Он бросил карты, поднялся из-за стола и, не слишком уверенно держась на норах, объявил, что на сегодня с него достаточно.

— Я поеду, с тобой, Джек, — предложил Спенс.

Он чувствовал, что его приятель чем-то озабочен, и безуспешно гадал, чем именно. Джек играл как новичок и слишком много пил — даже для Черного Джека.

— Нет необходимости.

— Но ведь час еще ранний. Поедем к тебе и вволю поболтаем. Давно не виделись. Полагаю, Мойра здорова?

При упоминании о Мойре Джек зло стиснул губы.

— Поехали, если хочешь, но я не в настроении отвечать на глупые вопросы.

В карете Джек хранил мрачное молчание. Не заговорил он и после того, как они приехали в Грейсток-Мэнор. Петтибоун с угрюмым видом отворил дверь.

— Подайте бренди ко мне в кабинет, — бросил Джек, проходя мимо старого слуги.

— Милорд, я не думаю…

— Вам платят не за то, чтобы вы думали.

Джек удалился в кабинет, а Спенс задержался, чтобы перекинуться словцом-другим с Петтибоуном.

— Что все это значит, черт побери? Какой бес вселился в Джека?

— Мисс Мойра уехала. Его лордство тяжело это переживает.

— Но почему она это сделала? Джек был без ума от нее. Готов подарить ей весь мир. Даже хотел жениться на ней.

— Подозреваю, что он сделал предложение, но мисс Мойра отказала ему.

— Эта девушка весьма разумна. Герцог Элсбери должен придерживаться общепринятых правил. Я очень хорошо отношусь к Мойре, но женитьба на ней была бы ошибкой, и Джек рано или поздно раскаялся бы в своем поступке.

— Спенс, ты идешь или намерен всю ночь болтать с Петтибоуном? — послышался сверху полный нетерпения голос Джека.

Фенвик пожал плечами и проследовал в кабинет. Через несколько минут туда поднялся и Петтибоун с бутылкой бренди и двумя бокалами.

— Закройте за собой дверь, Петтибоун, и отправляйтесь спать. Сегодня вы мне больше не понадобитесь.

— Что на тебя нашло, Джек? — набросился на друга Спенс. — Ты никогда не говорил с Петтибоуном так грубо. Он ведь просто боготворит тебя!

— Я этого не заслуживаю, — без всякого выражения отвечал Джек. — У меня черная душа, и ни титул, ни богатство не в силах это изменить. Даже леди Амелия махнула на меня рукой.

— Что за чепуха, Джек, почему ты говоришь загадками? Что случилось?

— Сейчас объясню. Мойра меня бросила. Я почти уверен, что она уехала в Ирландию, но завтра буду знать это точно. Я сделал ей предложение, и она мне отказала.

— У нее больше ума, чем у тебя, — проворчал Спенс. — Тебе нужно жениться на женщине твоего круга. Ты же знаешь, что к Мойре я отношусь хорошо, но я человек практичный.

— К черту практичность! Я полюбил эту девушку, Спенс. Разозлившись на то, что она меня отвергла, я предложил ей стать моей любовницей, Я даже подыскал для нее дом и собирался содержать ее на широкую ногу. От злости даже убедил себя, что жена мне вообще не нужна и Мойра больше устраивает меня в качестве содержанки.

— И что было дальше?

— Я должен был сообразить, что Мойра не согласится на это — слишком горда. Вот она и уехала.

Порывшись в кармане, Джек вытащил медальон. Он, казалось, еще хранил тепло Мойры. Джек открыл крышку и посмотрел на миниатюру.

— Что это? — полюбопытствовал Спенс.

— Медальон Мойры. Цепочка порвалась, и она потеряла его, а Матильда нашла.

— Можно мне взглянуть?

Джек с деланным безразличием протянул ему безделушку. Спенс проворно схватил медальон и поднес его к свету. Сосредоточенно сдвинув брови, он долго вглядывался в поблекшее изображение.

— Готов поклясться, что видел это лицо раньше, но только на большом портрете.

Джек тряхнул головой, чтобы она хоть немного прояснилась. Он ругал себя за то, что напился этой ночью. Алкоголь никогда еще никому не помог, но чтобы прийти к такому заключению, Джеку понадобилось прожить почти тридцать лет.

— Ты уверен? Послушай, я не знаю, почему он был дорог Мойре, но она не стала бы носить его только в качестве украшения. Возьми его и попробуй что-нибудь раскопать. Этот человек носил мундир английской армии. Может быть, это нам чем-то поможет?

Спенс убрал медальон в карман и посмотрел на приятеля искоса.

— Готов поклясться, Джек, ты потерял голову из-за этой девушки.

— Так оно и было какое-то время. А сейчас я не в силах разобраться в своих чувствах, — вяло признался Джек. — В жизни не испытывал подобных ощущений — как будто меня прожевали и выплюнули. Но, черт побери, если бы ты знал, как мне хочется раствориться в благоуханной женской плоти! Спенс усмехнулся с полным пониманием. Такой Джек был ему знаком.

— Я знаю одно восхитительное местечко. У мадам Фифи самые лучшие девочки в городе, да ты небось и сам это знаешь.

— Это не подойдет, — с глубоким сожалением произнес Джек. — Виктория, можно сказать, навязывалась, но мой разум решительно воспротивился, не говоря уж о плоти, которая съеживается при одной мысли о близости с Викторией или кем-то другим. Мойра как будто кастрировала меня! Если бы я не знал ее, то мог бы подумать, что она наложила на меня какое-нибудь ирландское проклятие. Ты же видел меня нынче за игорным столом. Карта не идет, виски отдает золой, а бренди превращается у меня во рту в уксус.

Спенс сочувственно покачал головой:

— Дело плохо, дружище. Ложись-ка спать. Поспишь — и тебе станет легче, вот увидишь. А я попробую что-нибудь узнать насчет этого портрета.

Джек пренебрег советом Спенса. Вместо того чтобы лечь в постель, он продолжал сидеть в кресле у камина, потягивая бренди. Там его и обнаружил Петтибоун вскоре после рассвета. Голова Джека упала на грудь, па полу возле кресла валялись осколки разбитого бокала. Петтибоун вздохнул и покачал головой. Все как в былые времена, с грустью подумал он. Тогда хозяин возвращался домой под утро после ночных кутежей таким пьяным, что не в состоянии был самостоятельно добраться до постели. Развернув шерстяной плед, который лежал рядом с креслом на скамеечке, он укрыл им спящего и на цыпочках вышел из кабинета.

Беззвучно затворив за собой дверь, Петтибоун осторожно огляделся по сторонам и прошептал в темноту: «Леди Амелия, если уж вы присматриваете за ним, умоляю вас, сделайте что-нибудь. Я возлагал на него такие надежды!» Тут он замолчал, крайне смущенный тем, что обращается к пустоте, и заспешил прочь со всем достоинством, на какое был способен. Не хватало еще, чтобы его застали за беседой с привидением!

Мойра чувствовала себя больной с той самой минуты, как корабль вышел из лондонской гавани. Дни, которые она провела в крошечной душной каюте, показались ей самыми длинными в ее жизни. Она не могла понять причину. Она от души радовалась морскому путешествию, когда плыла из Ирландии в Англию, почему же ей сейчас так плохо? И Ла-Манш, и Ирландское море были спокойными, воздух позднего лета душистым, а Мойру почему-то каждый день рвало, особенно по утрам. К тому времени как пакетбот причалил в Рослэр-Харборе, Мойра так ослабела, что едва держалась на ногах.

Ступив ногой на твердую землю, она почувствовала себя лучше, но ненамного. Захватив свой саквояж, Мойра пошла покупать место в дилижансе до Килкенни. Оплата проезда окончательно истощила ее кошелек, и на завтрак денег не осталось. Но есть не очень-то хотелось.

Дилижанс был переполнен, и Мойра уместилась на крохотном пятачке между великаншей с огромной корзиной и пастором, тонкие губы которого безостановочно двигались в безмолвной молитве. Раньше поездка до Килкенни казалась Мойре гораздо короче. Ее соседка не закрывала рта, но Мойра мало что поняла из ее речей. Толстуха по доброте душевной хотела угостить се жирной колбасой, но Мойра едва не задохнулась от одного ее запаха. С ее желудком явно что-то неладно, только бы не прихватило, не дай Бог, по дороге.

Дилижанс прикатил в Килкенни на исходе дня. Священник и толстуха ехали дальше, до Карлоу, и Мойра пожелала обоим доброго пути. Она выросла в этих местах, хорошо знала городок — неудивительно, что ее приветствовали и называли по имени владельцы лавчонок и другие местные жители.

— Так вы вернулись, барышня? — окликнул ее бакалейщик, когда она проходила мимо его лавки. — То-то братец ваш обрадуется.

— Надеюсь, что так, мистер Харлхи, — ответила Мойра, на ходу помахав ему рукой.

Ей предстояло пройти еще пять миль, пока она доберется до фермы брата, а саквояж с каждой минутой, казалось, становился все тяжелее.

— Погодите-ка, барышня, вы что, собираетесь идти пешком всю дорогу?

Мойра остановились и повернула голову.

— Да. Я не предупредила брата, поэтому он и не встретил меня.

— Если вы подождете, пока я подберу заказ для миссис Бешш, я отвезу вас в своем фургоне. Она живет недалеко от вас, и я могу сделать крюк и доставить вас домой после того, как выполню заказ.

— Это очень любезно с вашей стороны, мистер Харлхи. Немного погодя Мойра уже восседала на высоких козлах фургона рядом с его хозяином и слушала неторопливый рассказ о том, что произошло за время ее отсутствия.

— Беда-то какая с Кейлой Магуайр, — сокрушался бакалейщик, покачивая седой головой. — Лихорадка унесла ее через две недели после вашего отъезда. Оставила мужа, бедняжка, одного с двумя малыми ребятишками.

— Ох нет! — вырвалось у потрясенной Мойры. — Бедный Падди! Как же он справляется?

Кейла и Падди были ближайшими соседями О'Тулов. Падди был немного старше, обладал практическим складом ума и прекрасно дополнял свою жену-мечтательницу. Каким же горем, должно быть, стала для него ее смерть!

— Мать Падди присматривает за ребятами, но она уже очень стара и слаба. Так что Падди подыскивает себе жену.

— Надеюсь, он скоро ее найдет, — сочувственно проговорила Мойра: она очень любила Падди и не желала его детям вырасти без матери.

— Ну вот мы и приехали, — сказал мистер Харлхи, сворачивая на проселочную дорогу, ведущую к ферме О'Тулов.

Едва показался громоздкий каменный дом, Мойра остро ощутила, как она соскучилась и по самому строению, и, главное, по его обитателям.

Кевин вышел из амбара, заслышав постукивание колес и цокот подков по дороге. Не успел фургон остановиться, как брат узнал Мойру и побежал навстречу. Спрыгнув с сиденья. Мойра бросилась к нему и упала в его объятия.

Глава 17

Как только Кевин немного оправился от радостного сюрприза, он повел ее в дом, в котором они оба жили с самого рождения. Когда Мойра вошла в большую светлую кухню, жена Кевина Кэти, бывшая уже на последних сроках беременности, склонилась над плитой, дети — Элли, Мэри и Лайм — сидели за столом и делали уроки.

— Мойра! — хором закричали ребятишки и бросились к ней. Целуя каждого по очереди, Мойра наконец-то ощутила себя почти счастливой. Радость эту омрачала только горькая мысль о том, что она рассталась с любимым человеком.

— Почему ты не написала и не предупредила, что приедешь? — ворчал Кевин. — Я бы встретил пакетбот. Ну, ты хоть рада, что вернулась домой?

Комок в горле мешал Мойре говорить, и она просто молча кивнула.

— Как ты плохо выглядишь! — ужаснулась Кэти. — Садись. Я налью тебе чая.

— Теперь, на твердой земле, я чувствую себя отлично, — возразила Мойра, глядя на выступающий живот Кэти. — Почему ты мне lie сказала, что беременна, когда я собиралась уезжать?

— Не хотела волновать тебя, дорогая. — Кэти с нежностью посмотрела на Кевина. — Мы надеемся, что у нас родится второй сын.

— Мы скучали по тебе, тетя Мойра, — сказала Элл и, крепко ее обнимая.

Пятилетняя Элл и, рыжеволосая и зеленоглазая, была наиболее импульсивным членом семьи. Семилетняя Мэри своей мягкой красотой, темно-каштановым и волосами и золотисто-карими глазами напоминала Мойру. Лайм, самый спокойный из них, очень серьезно относился к своей должности старшего брата.

— И я по вас соскучилась, милые вы мои, — ответила Мойра и еще раз обняла ребятишек, прежде чем опуститься в кресло.

— У тебя совершенно измученный вид, — с беспокойством произнесла Кэти. — Ты здорова?

— Кэти права, я тоже вижу, что ты выглядишь скверно, — присоединился к жене Кевин. — Что произошло в Англии? Не следовало тебе уезжать, мы бы о тебе позаботились. Мы небогаты, но, слава Богу, и не нищие.

— Да не волнуйся ты так, — успокоила брата Мойра. — Через пару дней я полностью приду в себя.

— Идите погулять, дети, — предложил Кевин, подумав, что Мойра не хочет вдаваться в подробности при племянниках. — С уроками на сегодня покончено.

Обрадованные тем, что наконец-то могут сменить занятие на более веселое, дети мигом выскочили за дверь. Едва они скрылись из виду, Кевин повернулся к Мойре.

— Так ты расскажешь нам, сестричка, что с тобой случилось? Я ведь вижу: тебя что-то тревожит. Что произошло в Англии?

— Кевин, дай ей хотя бы дух перевести, — сказала Кэти, чувствуя, что золовке не по себе. — Расспросим ее обо всем попозже. Лайм занял твою прежнюю комнату, дорогая, но он переберется на чердак. Иди туда, милая, а я приготовлю тебе чай и принесу.

— Вы так добры ко мне, — проговорила Мойра, с трудом сдерживая слезы. — Я ужасно хотела вам помочь, но из этого ничего не получилось.

— Так оно чаще всего и бывает, — наставительно высказался Кевин. — Ничего, ты отдохнешь, и жизнь покажется веселее.

Мойра думала иначе, но придержала язык. У Кевина своих проблем вполне достаточно, зачем вешать на него лишний груз? Человек, которого она любит, повел себя совершенно неожиданным для нее образом. Почему Джек не смог понять, что она отказалась выйти за него замуж только ради его благополучия? Зачем он все испортил, так унизив ее?

— Ты прав, братец, мне необходимо отдохнуть. Поговорим обо всем позже.

Мойра неуверенно поднялась с кресла. Желудок снова жгло, и это уже невозможно было объяснить качкой на море. Может, она и в самом деле нездорова?..

— Как ты считаешь, что с ней такое? — обратился Кевин к жене, едва Мойра удалилась. — Я ведь был против того, чтобы она уехала, но ты же знаешь, как она упряма.

— Полагаю, тут замешан мужчина.

Кевин уставился на Кэти в величайшем недоумении:

— Мужчина и наша маленькая Мойра? Она никогда не проявляла интереса к мужчинам.

— Наша маленькая Мойра — женщина, — напомнила мужу Кэти. — Позже мы узнаем, что ее так беспокоит.

Джек делал все от него зависящее, чтобы вернуть себе прежнюю репутацию. Он бешено флиртовал, неумеренно пил и просадил столько денег за карточным столом, что Спенс подумал, уж не рехнулся ли его друг. Даже Петтибоун, давно привыкший к любым выходкам хозяина, был встревожен тем, насколько активно тот предался пороку. Они с Матильдой подолгу обсуждали его поведение и пришли к заключению, что Джек тоскует о Мойре, но слишком упрям, чтобы предпринять какие-то действия.

Джек не жалел усилий в своем стремлении вернуться на старую дорожку. Угнетало его одно: он не мог пробудить в себе желание, достаточное для того, чтобы лечь с женщиной в постель. Флиртовал, срывал поцелуи в темных уголках, делал рискованные комплименты, но, убей Бог, оставался холодным как лед. В результате он все с большим рвением искал утешения в бутылке. И в картах. Пьяный или трезвый, он проигрывал столько, что это стало притчей во языцех.

Спенс предупреждал его, что таким образом он скоро пустит на ветер все состояние Элсбери, но никакие уговоры не действовали. Он был резок с Петтибоуном, груб. со всеми остальными и полностью поглощен саморазрушением. Все это время призрак леди Амелии то ли от обиды, то ли от разочарования в своем подопечном не являлся Джеку, и он пришел к заключению, что когда-то не в меру заботливая дама махнула на него рукой. И правильно сделала!

Мойра старалась помогать по дому, как могла, но с каждым днем становилось все яснее, что многое ей не под силу. Она считала главным облегчить Кэти ее труд и потому взяла на себя приготовление еды и занятия с детьми. Но дни проходили за днями, а ее загадочная болезнь оставалась при ней. Мойра решила всерьез разобраться с симптомами, и вывод, к которому она пришла, ей не понравился. Впрочем, не только она беспокоилась по этому поводу. Приглядываясь к золовке в течение нескольких дней, заметив ее бледность по утрам и постоянную слабость, Кэти пришла к выводу, который и поразил ее и напугал. Однажды, когда дома не было никого, кроме нее и Мойры, она решилась заговорить о том, что ее беспокоило:

— Мойра, дорогая, ты так и не рассказала о том, что произошло с тобой в Англии. Ты стала такой скрытной после возвращения. Мы с Кевином очень любим тебя, нам ты можешь поведать обо всем. Тут замешан мужчина, верно?

— Да, — с грустью признала Мойра. — Дело обстоит куда хуже, чем вы можете вообразить. Вы сильно разочаруетесь во мне.

— Повторяю: мы любим тебя, Мойра. И не собираемся осуждать. Ты можешь рассказать мне, в чем дело? Иногда это очень помогает.

— Не могу.

— Ты беременна? — напрямую спросила Кэти, чтобы облегчить Мойре задачу.

— Господи, как ты узнала? Я сама сообразила только не давно.

— Я беременна в четвертый раз, — напомнила Кэти.

— Вы должны меня возненавидеть, — в полном отчаянии проговорила Мойра.

Кэти обняла ее и прижала к груди.

— Нет, глупенькая, этого никогда не будет. Он соблазнил тебя? Это женатый человек? Он тебя бросил?

— Нет, все было совсем не так. Я люблю его. Он сделал мне предложение, но я отказала. Тогда я еще не знала, что зачала от него ребенка.

— Ты должна вернуться в Англию и сообщить ему об этом. Я уверена, что он поведет себя достойно. Не понимаю, почему ты ему отказала, если ты его любишь. Кто он такой?

— Я не могу выйти за него замуж, — объяснила Мойра. — Я слишком его люблю, чтобы испортить ему жизнь. Он герцог, Кэти. Я ему не ровня. Представь себе, какой шум вызовет его женитьба на простой ирландке. Когда я его отвергла, он пришел в негодование и предложил мне стать его содержанкой. — Слезы душили Мойру. — Просто не верится, что он мог повести себя так.

— Кто это посмел предложить моей сестре стать содержанкой? — прогремел Кевин.

Кэти и Мойра так увлеклись разговором, что не заметили, как он вошел в кухню. Лицо у него побагровело от гнева, огромные руки сжались в кулаки, он явно был готов сровнять обидчика сестры с землей.

— Это и есть твоя беда, Мойра? Что сделал с тобой этот ублюдок? Назови мне имя мерзавца, который соблазнил мою маленькую сестренку!

Белая, как ее передник, Мойра прерывисто вздохнула. Она только подлила масла в огонь. Нужно было сказать Кевину, что она беременна. Он так или иначе узнал бы об этом. По ее расчетам, она забеременела в ту ночь, когда они с Джеком впервые были близки. Но ничто и никто не заставит ее назвать имя Джека.

— Все это произошло совсем не так, как ты думаешь, Кевин. Я сошлась с ним по своей воле. Только, пожалуйста, не надо меня ненавидеть. Я влюбилась и ничего не могла с собой поделать.

— Ты совсем молодая и неопытная, я тебя не виню. Негодяй воспользовался этим. Воспринимай это как горький опыт. Однажды ты встретишь порядочного и доброго ирландца и забудешь своего лондонского бездельника.

— Все не так просто, — прошептала Мойра, понимая, какой удар нанесет сейчас брату. — Я… я беременна.

Как и следовало ожидать, Кевин взорвался:

— Святая Дева! Я убью его! Сначала заставлю жениться на тебе, а потом убью.

— Ты не понимаешь, Кевин. Он сделал мне предложение, но я отказала.

Кевин уставился на нее в полном недоумении:

— Что, во имя Господа, с тобой произошло? Ты же заявила, что полюбила этого человека, чего же тебе еще нужно? — Внезапно он стих. — Так он что, женат?

— Нет, он не женат. Он герцог и не должен жениться на простой ирландской девушке.

— Разве ты забыла, что твое происхождение, может быть, не ниже?

— Но доказательства, Кевин! Где они? Только слова нашей матери.

— У тебя есть медальон. На портрете, по-видимому, наш дедушка. Если очень постараться, можно установить, кто он.

— Возможно, — неуверенно согласилась Мойра. — К несчастью, у меня больше нет медальона. Я его потеряла.

Кевин даже застонал от огорчения.

— И ты решила не выходить замуж за отца своего ребенка?

— Да. И не думаю, чтобы он еще раз повторил свое предложение. Я унизила его. Мы наговорили друг другу много жестоких слов. Но я хочу родить этого ребенка! — с горячностью заявила она.

— Разумеется, ты его родишь, — сочувственно произнесла Кэти. — Мы все будем любить его.

— Я найду тебе мужа, — подумав, сказал Кевин. — Уверен, найдется добрый ирландец, который примет тебя и твоего ребенка.

— Мне вовсе не нужен муж, — твердо возразила Мойра.

— Это ты сейчас так говоришь, девочка. Деревня у нас маленькая, но люди в ней так же не склонны прощать грехи, как знатная публика за Ирландским морем. Я не допущу, чтобы ты искалечила себе жизнь. Если ты не хочешь думать о себе, подумай о ребенке. Он станет изгоем. Ты выйдешь замуж, Мойра, и будешь благодарить меня за это. Я не хочу, чтобы моя сестра страдала. Ты позволишь мне найти тебе хорошего мужа?

Слезы набежали Мойре на глаза. Джек для нее потерян безвозвратно. Она не хотела выходить замуж, но мысль о том, как будет страдать ее дитя, казалась невыносимой.

— Я, право, не знаю, Кевин. Кому может понадобиться согрешившая женщина? Я понимаю, что ты хочешь мне добра, но не вижу выхода для себя. Если ты хочешь, чтобы я уехала, я так и сделаю.

— Ты глупости болтаешь, девочка. Это твой дом. И ты ошибаешься, когда говоришь, что ни один мужчина не захочет взять тебя в жены. Я уже знаю, кто этот добрый человек. Он сделает это охотно.

Кэти вдруг захлопала в ладоши.

— Ну конечно же! Падди! Бедняге так нелегко приходится с его ребятишками! Кроме того, он всегда питал слабость к Мойре. Никогда не забывает спросить о ней при встрече.

— Падди Магуайр, — задумчиво повторила Мойра. — Я слышала, что Кейла недавно умерла. Какая ужасная трагедия! Он так ее любил. Я не могу сесть ему на шею с чужим ребенком.

— Падди не перестанет тебя уважать из-за этого. Он, правда, намного старше тебя, но замечательный отец и хороший хозяин. Тебе с ним будет хорошо, Мойра, поверь мне.

— Я… Об этом надо бы хоть чуть-чуть подумать, — сказала Мойра. — Просто невозможно так вот сразу решить.

— Времени у тебя не так уж много, дорогая, — напомнила ей Кэти.

— Я просто не знаю… не знаю, — всхлипнула Мойра, затем повернулась и убежала.

— Я вовсе не хотел ее огорчать, — смутился Кевин. — Ведь Мойра знает, как я ее люблю. Одного хочу: чтобы мне в руки попался тип, благодаря которому девочка попала в такое ужасное положение.

— Мойра любит этого человека, Кевин, Не знаю, что между ними произошло, но она утверждает, что он хотел на ней жениться. Это она ему отказала.

— Она слишком молода и неопытна. Он воспользовался своим преимуществом, — жестко повторил Кевин. — Не следовало отпускать ее из дома.

— Ты не смог бы ее удержать. Потерпи немного, дай ей время прийти в себя.

— Мойре нужен Падди, а Падди нужна Мойра. Мне до смерти неохота лезть в чужую личную жизнь, но я обязан взять дело в свои руки и поговорить с Падди.

Оставшись одна у себя в комнате, Мойра стала обдумывать слова Кевина. Она знала жителей своей деревни и понимала, как они отнесутся к внебрачному ребенку. Его станут называть ублюдком, будут смеяться над ним. Какое мучение видеть, что с ним обращаются как с отверженным. Почему невинное дитя должно страдать за чужой грех? Мойре не хотелось выходить за Падди, но что было делать?

Дня через два Падди зашел к ним. Он обладал мужественной, хотя и грубоватой красотой. В его темных глазах светились доброта и уважение к Мойре. Голос звучал мягко вопреки крупным габаритам его обладателя, а скромность Падди невольно располагала к нему. Он ничем не напоминал Джека и, конечно, не сможет его заменить, но что-то в поведении и во всем облике Падди вселяло в Мойру уверенность, что этот человек никогда не станет плохо обращаться с ней и ее ребенком.

В первый раз Падди заглянул к ним ненадолго и совсем мало времени провел наедине с Мойрой. Но в течение следующей недели Кэти и Кевин старались побольше оставлять их вдвоем, и Падди в конце концов набрался храбрости для откровенного разговора.

Кроткий великан довольно долго стоял рядом с Мойрой, вертел в руках шляпу и все не решался произнести первое слово.

— Не пройтись ли нам немного? — предложил он наконец. — Вечер такой хороший.

Чуть более взволнованная, чем ей бы хотелось, Мойра тем не менее согласно кивнула.

— Только подожди, пока я возьму плащ.

Вечер и в самом деле был прекрасный. После бесконечно долгого молчания Падди заговорил:

— Я знаю о твоей беременности, Мойра. Кевин мне сказал. Ты нуждаешься в муже, мне нужна жена. Я буду тебе хорошим мужем, если ты станешь заботиться о моих ребятишках. Смерть Кейлы для нас тяжкое горе. Это случилось внезапно. Конечно, мне трудно одному с осиротевшими детьми. Я нуждаюсь в тебе не меньше, чем ты но мне. Мы знаем друг друга столько лет. Я помню тебя еще совсем крошкой. Новорожденной малышкой с чудесными глазками. Ты не изменилась, Мойра. Ты выйдешь за меня?

Мойре подумалось, что это самая длинная речь Падди за всю его жизнь. Она была тронута до глубины души.

— Ты такой добрый, Падди, ты самый хороший человек из всех, кого я знала, но…

— Я понимаю, не я отец твоего ребенка, но Кевин сказал, что тот человек не женится на тебе. Мне жаль, что… — Он беспомощно развел руками, не находя слов. — Что ты попала в трудное положение. Господь наш говорил: «Кто из вас без греха, пусть первый бросит в нее камень». Я никогда не брошу в тебя камень, девочка. К твоему ребенку я буду относиться так же, как к своим детям.

— Я знаю, Падди. Кевин прав, ты очень хороший человек. Но несправедливо обременять тебя лишними заботами.

— А разве я не обременяю тебя двумя детьми, которых не ты родила? — возразил Падди. — На мой взгляд, это одно и то же.

— Мне надо подумать. Я дам тебе ответ через день или два…

…Через два дня Мойра согласилась выйти за Падди. Кевин был без памяти рад этому, но Кэти мучили некоторые сомнения. Лишенный всякого чувства поцелуй скрепил уговор, и Мойра с горечью подумала о совместной жизни без любви. Разумеется, дети принесут ей радость, но как это чувство далеко от того, которое она испытывала, лежа в объятиях любимого человека и отвечая на его ласки.

Джек бродил из угла в угол по комнате, в голове стоял туман. Господи, как он мог пасть так низко? Что и говорить, ему случалось быть более пьяным, но он никогда при этом не чувствовал себя виноватым. Спенс потерял с ним всякое терпение, а постоянное неодобрение Петтибоуна отравляло Джеку существование. Матильда вовсе не старалась угодить хозяину, когда он наконец вспоминал о еде. Джилли вела себя так, словно это он выгнал Мойру из дому. Но он же хотел жениться, неужели им это непонятно?

Как назло, Спенс все еще не установил личность человека, изображенного на миниатюре в медальоне Мойры. Джек не понимал, почему это так важно, однако подсознательно стремился выяснить, кто этот человек в военном мундире.

Опустившись в кресло, Джек уставился в пространство, вспоминая вкус и аромат Мойры. Рядом с ней он был полон жизни, удовлетворен своим существованием и пребывал в ладу с миром. Но Мойра отказалась выйти за него замуж, причинила ему глубокую боль, а он отплатил ей тем же. Бросила бы она его, если бы понимала, что обращаться с ней подобным немыслимым образом его вынудили дьяволы, которые владели им прежде? А теперь вот гордость не позволяет ему последовать за Мойрой в Ирландию.

«Поспеши».

Джек поднял голову и вперил затуманенный взгляд сначала в один, потом в другой темный угол комнаты, но не увидел ничего, кроме неясных теней. Впрочем, ему не надо было видеть леди Амелию, чтобы понять, что она нанесла ему очередной визит. Вскочив, Джек налил себе бренди из графина, стоявшего на столике.

— Добро пожаловать в гости к дьяволу, миледи!

Он сделал большой глоток и едва не захлебнулся — таким отвратительным показался ему вкус старого, выдержанного бренди. Он выплеснул остатки в камин и тупо смотрел, как ярко вспыхнуло пламя, из которого тотчас материализовалась леди Амелия.

«Поспеши».

— Убирайтесь отсюда, черт бы вас побрал! Я в вас не нуждаюсь. У меня от вас одни неприятности. Я был счастлив, пока вы не взялись за мое исправление. Я же говорил вам, что уже поздно. Дьявол слишком глубоко запустил в меня свои когти.

«Он тебя не получит».

Джек расхохотался:

— Вы опоздали, миледи, он меня уже заполучил. «Ты должен ехать к Мойре. Она в тебе нуждается».

— Она не хочет быть со мной и вполне ясно дала это понять.

«Мужчины такие дураки».

— А как насчет гордости? Дозволено мужчинам ее иметь?

Леди Амелия опустила голову, и Джек готов был поклясться, что по ее щекам заструились слезы. Он понял, что не ошибся, когда капля влаги упала у его ног.

— Чего вы в самом деле от меня хотите? Убирайтесь, черт побери, говорю вам, убирайтесь!

Леди Амелия промолчала, глядя на него с таким трагическим выражением, какого он в жизни не видел.

— Мойра бросила меня. Она уехала. Оставила меня в дураках.

«Твой ребенок в тебе нуждается».

— У меня нет детей, — насмешливо возразил Джек. — Наверное, миледи спутала меня с каким-то другим Грейстоком.

Твой ребенок… Твой ребенок… Твой ребенок…

Слова леди Амелии застучали у Джека в мозгу с такой силой, что он закрыл уши руками, чтобы заглушить звук, но это не помогло. Слова повторялись все громче и настойчивее. Джек не выдержал. Схватив бутылку бренди за горлышко, он запустил ею в привидение. Бутылка пролетела сквозь леди Амелию и со звоном разбилась о стену.

«Запомни мои слова. Я больше не вернусь».

— Скатертью дорожка! — издевательски осклабился Джек. — Поищите кого-нибудь другого для ваших экспериментов.

— Сэр, с вами все в порядке? — Петтибоун с непривычной для него поспешностью влетел в комнату, освещая себе путь высоко поднятой свечой; ночная рубашка обмоталась вокруг его тощих ног. — Я слышал шум, милорд.

Джек посмотрел в сторону камина и с облегчением обнаружил, что леди Амелия исчезла.

— Отправляйтесь спать, Петтибоун, — проворчал он. — Я уронил бутылку. Уберете осколки утром.

Слуга оглядел стену, увидел разводы на полу и понял, что это объяснение не совсем соответствует действительности.

— Очень хорошо, милорд. В таком случае покойной ночи. Слуга тихонько притворил за собой дверь и удалился, опасаясь, что его хозяин тронулся умом.

После ухода Петтибоуна Джек некоторое время ждал, не вернется ли леди Амелия, и размышлял, что она, собственно, имела в виду. И чем больше он размышляя, тем загадочнее казались ему ее слова. Она знала, что детей у него нет, но почему же так настаивала, что он нужен своему ребенку? — Проклятие, — бормотал он. — Что бы это значило?

Леди Амелия молчала. И не появлялась.

Внезапно Джек выпрямился в кресле, вмиг протрезвев — впервые за последние несколько недель. Возможно ли это? Неужели Мойра носит его ребенка? И нарочно уехала, чтобы разлучить его с ним? Джек пришел в ярость. Мойра не имела никакого права скрывать от него столь важное обстоятельство. Она не хотела, чтобы он стал ее мужем, но закон на его стороне. У него сохранилась лицензия на брак. Если она и вправду беременна, он женится на ней, несмотря на ее протесты.

На следующее утро Петтибоун обнаружил, что хозяин не только встал в необычно ранний час, но к тому же, кажется, совершенно трезв.

— А, Петтибоун, вы явились как раз вовремя, чтобы уложить мои вещи.

— Вещи, милорд? Вы куда-то уезжаете?

— В Ирландию. Предупредите кучера, чтобы он приготовил карету для путешествия на побережье. Молодой Колин едет с нами. Это быстрее, чем добираться пакетботом из Лондона. Если повезет, я буду в Килкенни через неделю.

Петтибоун просиял:

— Вы едете за мисс Мойрой? Слава Богу, что вы наконец образумились.

— Да, Петтибоун. Я образумился. У Мойры есть кое-что мое, и я хочу получить это.

— Если вы имеете в виду деньги, которые она похитила, — произнес побелевший от волнения слуга, — то сумма совершенно незначительная. Надеюсь, вы не намерены предъявлять ей обвинение?

— Не беспокойтесь, Петтибоун, — бросив на него загадочный взгляд, сказал Джек. — Это не входит в мои намерения, но не могу обещать, что при встрече не сверну ее прелестную шейку. Довольно болтать. Снесите мой чемодан вниз, как только уложите вещи. Я уезжаю сразу после завтрака.

Отъезд Джека был па некоторое время отложен в связи с появлением Спенса, до крайности возбужденного.

— Ты куда-то собрался, Джек? Я видел уложенный чемодан в прихожей. Рад, что поймал тебя до отъезда. Я получил сведения о человеке на портрете. Ни за что не угадаешь, кто это.

Внимание Джека тут же переключилось на Спенса.

— Пошли ко мне в кабинет. Я рад, что ты застал меня до отъезда в Ирландию. Твои сведения могут оказаться важны ми, и я хочу получить их до встречи с Мойрой.

— Так ты едешь за Мойрой, — не очень довольным голосом протянул Спенс.

— Да, за ней, — кивнул Джек. — И отправлюсь сразу после того, как ты мне сообщишь новость.

— Ты никогда бы не поверил, Джек. Как, впрочем, и я. Это человек в высшей степени почтенный, его имя в свое время было легендой. Он был личным советником короля Георга. Ушел в отставку пять лет назад по состоянию здоровья. Сейчас мирно обитает в своем имении.

— Боже, уж не хочешь ли ты сказать… Нет, этого не может быть. К чему Мойре носить в медальоне портрет графа Пемброка?

— Совершенно верно. Герберт Монтгомери, граф Пемброк. Лицо казалось невероятно знакомым, но только вчера я узнал, что это может быть граф.

— Так ты в этом не уверен? — спросил явно разочарованный Джек.

— Не совсем. Только сам граф сумеет опознать портрет. Но Пемброк служил в армии и находился в связи с этим в Ирландии.

— А почему ты решил, что это может быть он?

— Я прибегнул к помощи отца как к последнему средству. Он сказал, что видел точно такой же портрет в семейной галерее лорда Герберта, когда тот пригласил его много лет назад на охоту к себе в имение. Он сказал, что это Пемброк в молодости. Вот так.

— Ты, вероятно, прав, но я ничего не понимаю. Мойра говорила, что медальон принадлежал ее покойной бабушке, а сама Мойра получила его от своей матери.

— Ну и что это может означать? — с любопытством спросил Спенс.

— Черт его знает! Но до возвращения в Англию я получу на это ответ. Ты невероятно помог мне, Спенс, я тебе очень обязан.

— Не стоит благодарности, право. Надеюсь, эти сведения тебе пригодятся. Даже не знаю, согласится ли лорд Герберт встретиться по поводу портрета. Граф живет совершенным затворником. Его единственный сын умер много лет назад, у Пемброка нет больше детей, нет и внуков, которые могли бы унаследовать титул.

— Я свяжусь с тобой сразу после возвращения. Мойре не удастся держать меня в неведении относительно…

Он оборвал фразу, не желая разглашать непроверенные сведения. Но правду сказала леди Амелия или нет. Мойра принадлежит ему и будет принадлежать вечно, в качестве жены или любовницы, хочет она того или нет.

Глава 18

Moйpa смотрела на проливной дождь сквозь маленькое окошко своей комнаты. День был такой же пасмурный, как ее настроение. Набухшие облака заволокли мрачное небо. Воздух казался тяжелым, плотным и гнетущим; ветер с каждой минутой дул все сильнее. Поздно плакать, поздно отступать. Сегодня день ее свадьбы.

Тихая церемония должна была состояться утром в деревенской церкви, в узком кругу родных Мойры. Брак, заключенный не на небесах, брак по расчету. Мойра была уверена, что вся деревня знает о свадьбе, но не о причине се поспешности. Она надеялась, что люди подумают, будто Падди торопится найти вторую мать для своих осиротевших детей.

Негромкий стук в дверь вывел Мойру из раздумий и вернул к действительности.

— Это я, девочка, — раздался голос брата.

— Входи.

— Мы немного подождем, пока дождь утихнет, и тогда уж отправимся в церковь, — сказал Кевин и заметил, как бледна сестра. — Ты хорошо себя чувствуешь, девочка?

— Отлично, Кевин. Как ты считаешь, платье подойдет? Это самое лучшее из тех, что я взяла с собой из Англии.

Она медленно повернулась перед братом. Платье из сиреневой парчи, отделанное кружевами, отлично сидело на ее все еще стройной фигуре.

— Ты выглядишь чудесно, сестренка. Никогда не видел тебя в таком красивом наряде. И не волнуйся, все будет хорошо. Я тебе обещаю.

— Ничего и никогда уже не будет хорошо, Кевин. Я знаю, что Падди прекрасный человек, но он не заменит мне Джека.

Кевин встрепенулся:

— Джек? Это имя мерзавца, который соблазнил тебя и бросил беременной?

Мойра сообразила, что сказала больше, чем хотела бы, и попыталась перевести разговор на другую тему:

— Его имя не имеет никакого значения, ведь ты вряд ли с ним когда-нибудь встретишься. Я не разочарую тебя еще раз, Кевин. Я буду Падди хорошей женой.

— Я ничуть не разочаровался в тебе, сестренка. Ты необыкновенная женщина. Твой англичанин просто не понимает, что он потерял, а я не собираюсь сообщать ему об этом. Он не стоит ни тебя, ни ребенка. Ну а теперь, — произнес он, приподняв ее подбородок, — улыбнись мне.

Губы Мойры сложились в некое подобие улыбки, но это вполне удовлетворило Кевина. Он удалился, предоставив Мойру ее печальным мыслям и ожиданию времени, когда дождь стихнет настолько, чтобы они могли добраться до церкви, не промокнув до костей. Через час дождь превратился в мелкую изморось. Кевин усадил всю семью в повозку, и они поехали в Килкенни.

Джек высадился в Рослэр-Харборе на рассвете. Он сошел на пристань первым. Нанял лошадь в платной конюшне и расспросил о дороге на Килкенни. Измученный долгим и нудным плаванием, Джек надеялся, что Мойра оценит по достоинству неудобства, которые он претерпел, чтобы добраться до нее. Непрерывный дождь превратил в сплошное болото узкую дорогу, а Джека промочил до самых костей. Он добрался до Килкенни мокрый, голодный и донельзя павший духом.

Грязная неровная дорога через Килкенни из-за проклятой непогоды была пустынной. Поскольку Джек не имел представления о том, где расположена ферма О’Тулов, он решил снять комнату в гостинице и заодно расспросить, как найти эту ферму. Бакалейщик вышел из своей лавки взглянуть на приезжего, и Джек придержал коня.

— Не укажете ли вы мне, как проехать к какой-нибудь гостинице, сэр?

— В нашем городке всего одна гостиница, мистер. «Чайка и крачка» всего в двух кварталах отсюда по правой стороне улицы. Вам ее не миновать.

Гостиницу Джек нашел без особых хлопот и заплатил вперед за лучшую комнату, какую ему могли предоставить.

— Вы расскажете мне, как проехать на ферму О'Тулов? — спросил он хозяина, прежде чем взглянуть на отведенную ему комнату.

К чужакам в Килкенни относились с подозрением, и Джек не стал исключением из правила.

— Вы друг О'Тулам, мистер? Что-то я не припомню, что бы у Кевина и его хозяйки были друзья среди англичан.

— Я друг мисс Мойры О'Тул.

Цветущая физиономия хозяина сразу приняла дружелюбное выражение.

— Что ж вы сразу не сказали? Вы приехали на свадьбу?

— Джек застыл на месте.

— На свадьбу?

— Да, мисс Мойра и Падди Магуайр решили связать свои судьбы.

Сердце у Джека бешено заколотилось. Как смеет Мойра выходить за другого мужчину?

— Да, я приехал на свадьбу. Надеюсь, что не опоздал?

— Церемонию задержали из-за дождя. Если вы поспешите, то как раз попадете в церковь к тому времени, как отец Шок объявит их мужем и женой.

Джек выругался про себя, а вслух попросил:

— Ради Бога, проводите меня в церковь, добрый человек! — Да она недалеко, прямо за углом.

Джек вылетел за дверь, не дослушав хозяина. Любопытный владелец гостиницы постоял в дверном проеме, глядя, как Джек галопом поскакал прочь. Он покачал головой и пробормотал что-то невнятное о невоспитанных англичанах, которым ни на что не хватает терпения.

Джек нашел церковь почти мгновенно. Возле нее стояла повозка, и Джек перепугался: опоздал! Как могла Мойра так поступить, если стоило ей сказать слово — и он немедля женился бы на ней? Джек молил небеса, чтобы он успел вовремя остановить этот нелепый фарс. Впрочем, если она носит под сердцем его ребенка, никакая церковная церемония ей не поможет.

Обуреваемый одновременно страхом и гневом, Джек ворвался в церковь. Гул голосов сопровождал его, пока он шел к алтарю по проходу между скамьями. Волнение лишило его языка: он увидел Мойру рядом с настоящим великаном. Оба слушали размеренные слова пастора, которые должны были соединить их навеки.

Джек обрел дар речи и завопил:

— Стойте! Остановите венчание!

Священник в изумлении уставился на незнакомца. Мойра повернула голову, мгновенно узнав голос. Джек увидел, как она бледна, как дрожат ее губы, как осунулось лицо, и понял интуитивно, всем сердцем, что Мойра и в самом деле носит его ребенка.

— Джек, — скорее выдохнула, чем проговорила Мойра.

— Кто вы такой, будь я проклят? — загремел Кевин.

И только теперь Джек заметил других людей. Человек, обратившийся к нему, должно быть, брат Мойры.

— Я Джек Грейсток, герцог Элсбери.

— Мне до этого нет дела! У вас нет никакого права врываться сюда и прерывать венчание моей сестры.

— У меня есть на это право. Ваша сестра носит моего ребенка.

Мойра застонала в отчаянии:

— Откуда ты узнал? Я сама поняла это совсем недавно.

Серебристо-серые глаза впились в нее.

— Кажется, ты не собиралась сообщать мне, что я стану отцом, или я не прав?

Священник совершенно растерялся.

— Я ничего не понимаю, — заговорил он, — но, по-видимому, мы должны продолжить церемонию.

— Да, — прошептала Мойра, — продолжайте, отец Шон.

— Только через мой труп! — взревел Джек.

Кевин выступил вперед и встал перед Джеком носом к носу.

— Это легко уладить, ваша светлость. Моя сестра в вас не нуждается. Вы соблазнили ее и бросили беременной.

— Если так говорит Мойра, я не стану спорить. Но моего ребенка воспитывать буду только я и никто другой.

Отец Шон поднял руку умиротворяющим жестом.

— Этот господин говорит правду, дочь моя? — обратился он к Мойре. — Ты носишь его ребенка?

Мойра молчала, и Падди, улыбнувшись ей сочувственно, выступил вперед.

— Это правда, отец мой. Я вовсе не хочу лишать отца его ребенка. Я по-прежнему согласен жениться на Мойре, но только после того, как они уладят дело между собой.

— Согласен, — сказал священник, бросив на Мойру строгий взгляд. — Если лорд Грейсток — отец твоего ребенка, он должен быть выслушан, прежде чем ты совершишь поступок, который изменит всю твою жизнь. Возможно, его милость захочет исправить ошибку, женившись на тебе.

— А я хочу выйти замуж за Падди Магуайра, — заявила Мойра.

Господи, неужели они не понимают, что она не может выйти замуж за герцога? Мойра сверкнула глазами на Джека, а он, ответив ей не менее пылающим взглядом, обратился к Падди:

— Я впервые вижу вас, мистер Магуайр, но вы кажетесь мне разумным человеком. Не знаю, что сказала вам Мойра, но, как вы могли заметить, я не намерен отказываться от собственного ребенка. Я хотел бы поговорить с Мойрой наедине.

— Послушайте, милорд, — вменится Кевин, загораживая сестру своей могучей фигурой. — Вы соблазнили мою сестру. До встречи с вами она была невинной девушкой. Не знаю, что произошло между вами, но Мойра не согласилась бы выйти за другого, если бы любила вас.

— Разве Мойра говорила вам, что не любит меня? — вспыхнул Джек. — Она сообщила, что я сделал ей предложение?

Кевин посмотрел на Мойру неуверенно:

— Ты хочешь поговорить с ним наедине, сестренка? Я согласен на все, лишь бы тебе было хорошо.

Появление Джека в Ирландии потрясло Мойру ДО такой степени, что она лишилась дара речи. Но больше всего ее испугало и поразило то, что Джек знает о ее беременности, тогда как она сама совсем недавно убедилась в этом.

— Я поговорю с лордом Джеком наедине, — произнесла она.

— Очень признателен, — сухо заметил Джек. Если бы она отказалась с ним разговаривать, он все равно узнал бы ее от сюда вопреки ее воле и грозному виду ее братца. — Все остальные могут расходиться по домам. После нашей беседы я доставлю ее к вам, если она того пожелает.

Кевину явно не хотелось уходить, но Кэти ткнула его под ребра.

— Мойра знает, что делает, Кевин. И я уверена, что его милость не причинит ей вреда.

— Будем надеяться, — угрожающе проворчал Кевин.

— А если попробует, ему придется иметь дело со мной, — добавил Падди.

— Не бойтесь, — с улыбкой заверил Джек обоих мужчин. — Я человек, не склонный к насилию. И неужели вы думаете, что я в состоянии хоть пальцем тронуть мать моею ребенка?

Отчасти умиротворенный Кевин удалился в сопровождении Кэти, детей, Падди и отца Шона, закрывшего за собой дверь. Оставшись наконец вдвоем с Мойрой, Джек показал ей на скамью со спинкой.

— Ты бы присела, не то упадешь в обморок.

Мойра была рада избавить от тяжести дрожащие ноги и опустилась на сиденье, не сводя с Джека глаз.

— Как ты узнал? — потрясенно прошептала она. — Я сказала только Кевину, Кэти и Падди.

Брови Джека изумленно взлетели вверх.

— Ты сказала человеку, за которого собиралась замуж, что беременна от другого?

— Для Падди это не имеет значения. Он очень добрый. Его жена недавно скончалась, и ему нужна мать для его детей. Мы знаем друг друга с детства.

— Он годится тебе в отцы.

Мойра упрямо вздернула подбородок.

— Он хотел жениться на мне и воспитать моего ребенка.

— Это я хотел жениться на тебе, — напомнил Джек. — Нет необходимости говорить, что ты не выйдешь за Падди Магуайра. Если ты и выйдешь за кого-то замуж, то этим человеком буду я.

Высокомерие Джека разбудило ирландский темперамент Мойры. Джек может требовать чего угодно, но замуж за него она не пойдет! Она прекрасно понимала, что в ней сейчас говорит упрямство, что только упрямству обязана она своим решением, но ни за что и никогда ни один мужчина не будет диктовать ей свою волю.

— Я за тебя не выйду.

— Понимаю, — произнес Джек с каменным спокойствием, за которым таилась буря. — Воспитывать незаконнорожденного не очень легко. Я, разумеется, позабочусь о тебе и о ребенке, но подумай, каким позором ты покроешь своих родных. — Мойра никак не откликнулась на этот довод, и Джек решил прибегнуть к другой уловке. — Снятый мной дом по-прежнему ждет тебя, если ты выберешь этот вариант.

— Я выйду замуж за Падди, — с загоревшимися гневом глазами заявила Мойра.

— Только через мой труп. Черт побери, Мойра, неужели ты не понимаешь, какие страдания ни за что ни про что причинила мне? Мои слуги опасались за мой рассудок. Петтибоун третировал меня, как последнего мерзавца, Матильда угощала несъедобными блюдами, а Джилли вела себя так, словно я совершил убийство. Все они считали меня виновным в твоем бегстве.

— Ты хотел, чтобы я стала твоей содержанкой.

— Ты сама толкнула меня на это. Я сделал тебе честное предложение выйти за меня замуж. Это предел возможностей для мужчины, и я исчерпал свои. Большего мне не позволяет моя гордость.

Слова Джека поколебали уверенность Мойры. Все, что он говорил, было правдой. Джек спас ей жизнь, и не один, а два раза. Привез к себе домой и заботился о ней, пока она поправлялась. Авантюра, которую он затеял, была сумасбродной, но ее можно простить. То, что она влюбилась в Джека, не входило в этот нелепый план, но отдаться ему было для нее так же естественно, как дышать. Она оставила Джека только потому, что слишком любила его.

Джек наблюдал за сменой эмоций на милом лице. Решимость, упрямство, сочувствие, смущение и… да, любовь. Он улыбался про себя. Никакие отказы не изменят ее чувство. Теперь только нужно убедить ее, что ему плевать на то, что подумают в обществе об их браке. В отсутствие Мойры он пытался стать прежним Черным Джеком, но из этого ровным счетом ничего не вышло. Теперь он хотел одного: стать самым лучшим отцом и мужем. От прежнего Черного Джека осталось достаточно, чтобы сделать его безразличным к сплетням. Он смеялся над светскими предрассудками прежде и не намерен иначе к ним относиться.

Внезапно Мойра сообразила, что Джек так и не объяснил, каким образом он узнал о ее беременности, и поспешила наверстать упущение.

— Скажи все-таки, как ты узнал, что у меня будет ребенок? Тебе было видение?

Джек усмехнулся, вспомнив слова леди Амелии, которые так потрясли его.

— Мне сказана леди Амелия.

— Призрак?

— Да. Боюсь, что я обидел ее. Она потеряла со мной всякое терпение. Сомневаюсь, что она явится еще раз.

— Ты разговаривал с привидением? — нахмурив брови, спросила Мойра.

— Можно сказать и так. Леди Амелия послала меня за тобой в ту ночь, когда ты лежала без сознания на дороге. Сообщила, что ты спасешь меня. Я, разумеется, не поверил ей. Да и не хотел спасения. Был вполне доволен своей разгульной жизнью. Теперь леди Амелия должна быть вполне довольна собой.

Мойра не верила своим ушам.

— Как же я могла спасти тебя, ведь я тебя даже не знала?

— Черт побери, я и сам не могу это понять, но меня больше не привлекает порок. Никогда не думал стать отцом, но нахожу это ощущение очень приятным. Я знал, что Виктория не хочет детей, и от нее мне были нужны только деньги.

Могла ли Мойра спорить с привидением? Но оставалось еще кое-что. Когда леди Амелия указала Джеку на нее в ту роковую ночь, знала ли она, что он станет герцогом? Вряд ли. В этом-то и заключалась проблема.

— Появление леди Амелии не меняет дела, — заявила Мойра, правда, уже менее уверенно.

— Я снял комнату в гостинице, — вдруг произнес Джек. — Церковь — не место для долгих разговоров, а мне понадобится время, чтобы убедить тебя в нашей необходимости друг другу. Кроме того, я хотел еще спросить тебя о медальоне, который ты всегда носила.

— Я его потеряла.

— Знаю. — Джек достал из кармана медальон и вложил его Мойре в руку. — Я нашел его у себя в постели. Ну что, ты пойдешь со мной?

Мойра покраснела, вспомнив ночь, проведенную с Джеком накануне се отъезда.

— Мне не слишком удобно отправляться к тебе в гостиницу.

— Мы уже кое в чем перешли границы приличий. Ты носишь под сердцем мое дитя, Мойра. Ты моя. Ты всегда была моей.

— Твои собственнические замашки просто ужасны. Откуда мне знать, может, тебя волную вовсе не я, а ребенок?

— Ты самая возмутительная женщина из всех, кого я знал! Я не имел понятия, что ты беременна, когда делал тебе предложение. Ну, так ты идешь, или мне перекинуть тебя через плечо и унести отсюда?

Логика Джека победила сопротивление Мойры. К тому же она понимала, что он вполне способен осуществить спою угрозу.

— Ладно, но ты испортишь мне репутацию.

— Не испорчу, я проведу тебя через черный ход.

Схватив Мойру за руку, он повел ее к выходу из церкви.

Холодный ливень встретил их. Не теряя времени, Джек двинулся к цели. Дорога была короткой, и тем не менее оба они здорово промокли.

К счастью, они пробрались в дом никем не замеченными, и Джек нашел свою комнату по номеру на двери. Помещение оказалось уютным, удобным и вполне чистым. Кровать, застланная пестрым пледом, занимала большую часть помещения. Буфет, комод и письменный стол дополняли обстановку. Джек обрадовался, обнаружив камин, полный дров, и начал разжигать огонь. Мойра тем временем присела на краешек постели, вся дрожа в своем промокшем платье.

— Через несколько минут здесь станет тепло, — сказал Джек. — Раздевайся и заворачивайся в простыню. Твое платье высохнет, пока мы будем разговаривать.

Мойра не думала, что снять сейчас одежду — такая уж хорошая мысль. Отказаться выйти за Джека замуж еще не значит стать к нему равнодушной. Он всегда волновал ее. Она знала по опыту, как они оба воспламеняются, оставшись наедине, а уж если она разденется, положение весьма осложнится. Поскольку она не пошевелилась, Джек поставил ее на ноги, снял с нее плащ и принялся расстегивать пуговицы платья.

— Я не хочу, чтобы ты простудилась. Подумай о ребенке.

— Я… я могу сделать это сама.

Мойра схватила Джека за руки, чтобы отвести их от себя, и почувствовала, как ее немедленно обдало жаром. Подняв глаза и встретив его взгляд, она поняла, что он испытывает то же самое. Джек опустил руки и отступил на шаг.

Мойра сдернула с постели плед, накинула его себе на плечи и разделась под этим прикрытием. Джек, усмехнувшись, взял у нее одежду и пристроил у камина. Потом он начал раздеваться сам, и Мойра, вспыхнув, отвернулась.

— Не слишком ли запоздала это стыдливость? Ты хочешь меня так же, как я тебя. Попробуй отрицать это, глаза тебя все равно выдают.

— Позвольте вам сказать, Джек Грейсток, что вы ужасный зазнайка и невыносимый грубиян. К тому же неисправимый. Далеко не все женщины очарованы вами.

— Другие женщины меня не интересуют. Мне нужна одна. Признаю, что я иногда заношусь, однако насчет грубости не согласен. В былые времена о моих выходках ходили легенды, но с тех пор как я встретился с тобой, я этим не грешу.

Мойра не удержалась от улыбки. Эти утверждения были настолько типичны для Черного Джека, что ей подумалось, уж не встал ли он на старую дорожку?

— Если ты встанешь на минутку с кровати, я возьму одеяло и завернусь в него, чтобы не оскорблять твою стыдливость.

Мойра поспешно вскочила и встала к нему спиной.

— Можешь повернуться, я сама скромность.

Почти скромность, подумала Мойра, глядя на его обнаженную грудь. Он завернулся в одеяло, что верно, то верно, но только ниже пояса. Из уважения к ее стыдливости!

— Ты собирался поговорить со мной, — напомнила она. — Что же это такое, чего ты не мог сказать мне в церкви?

Джек взял ее за руку и усадил рядом с собой на кровать.

— Я не хотел, чтобы нас прерывали. Церковь — слишком людное место для того, что я должен тебе сказать.

Мойре было трудно сосредоточиться, сидя рядом с Джеком. Она вдыхала его восхитительный запах, присущий ему одному. Этот запах напоминал ей о чем-то мускусном и неотразимом. Желание дотронуться до его губ, плеч, густых волос, покрывающих его грудь, было таким сильным, что она сжала пальцы в кулаки, чтобы не поддаться искушению. Сообразив, что Джек может прочитать по глазам ее чувства, Мойра поспешила опустить веки.

— Что же ты хотел сказать?

— Не столько сказать, сколько сделать, — ответил он, приподнимая ее подбородок таким образом, чтобы она смотрела ему в глаза.

То, что он увидел, вызвало у Джека бурный прилив желания, страсть загорелась в нем, черты лица обострились от любовного голода.

— Я хочу тебя, Мойра. Позволь мне любить тебя.

— Ты ведешь себя нечестно, — возразила она. — Ты знаешь, что я не могу отказать тебе. Но не я же придумала все эти трудности. Я оставила тебя ради твоего же блага.

— Как ты можешь утверждать, что такой поступок пойдет мне на благо? — возмутился Джек. — Или ты считаешь, я сам не в состоянии решить, что для меня благо?

— Женитьба на мне вызовет скандал.

— Я и раньше попадал в скандальные положения, и ничего, пережил это.

— Раньше ты не был герцогом.

— Богу ведомо, что я не гнался за титулом. Будь честной, Мойра. Вышла бы ты за меня, если бы я оставался просто Черным Джеком?

— Да, но если бы ты оставался им, то женился бы на леди Виктории. Так или иначе, ты не мог бы жениться на бедной ирландской девушке.

Ее логика была неопровержимой, и Джек решил переменить тему.

— Где твой медальон?

Мойра взглянула на него вопросительно:

— В кармане платья, а что?

Джек встал, вынул из ее кармана медальон и снова сел.

— Открой его.

Дрожащими пальцами Мойра нажала на защелку и подняла крышку медальона, открыв миниатюрный портрет.

— Ну вот, смотри. Ты доволен?

— Кто изображен на портрете?

Мойра глубоко втянула в себя воздух и медленно выдохнула.

— Для тебя это не имеет значения.

— Но держу пари, это имеет значение для тебя.

— Мама говорила, что это портрет ее отца. Сейчас уже некому подтвердить ее слова, но она этому верила. Медальон принадлежал се матери, которая умерла, рожая мою маму.

— А кто передал твоей маме медальон и рассказал о нем?

— Монахини, которые се воспитывали. По словам матери-настоятельницы, семья бабушки отказалась от нее, когда та забеременела. Предположительно, отцом ребенка был английский военный благородного происхождения, который служил в Ирландии во время восстания. Очевидно, мой дедушка бросил мою бабушку, если вообще эта история правдива. Но я не понимаю, какое отношение это имеет к нам. Какая разница, кто этот человек?

— Огромная разница, если человек на портрете — твой дедушка.

— А ты знаешь, кто он? — возбужденно спросила Мойра, щеки ее порозовели от волнения.

— Думаю, что да. Ты слышала о знаменитом графе Пемброке?

Мойра покачала головой:

— Мой дедушка — дальний родственник знаменитого графа?

— Твой дедушка и есть граф. Твоя мама была дочерью будущего графа Пемброка. В свое время он унаследовал титул, женился, и у него родился сын, который последствии умер. Сейчас сэр Герберт живет затворником в своем имении.

— Откуда ты знаешь? — подозрительно спросила Мойра.

— Провел расследование, любовь моя. Я отдал медальон Спенсу и попросил его разобраться, даже не представляя, насколько это важно. Отец Спенса узнал лицо на миниатюре.

— Ты уверен? Абсолютно, безусловно уверен?

— В достаточной степени. После возвращения в Лондон мы первым делом попросим аудиенции у лорда Пемброка. Только он может подтвердить правдивость истории. Но, я думаю, так и было. Ну, теперь ты выйдешь за меня замуж? В твоих жилах течет кровь не менее голубая, чем у меня.

— А ты не придумал все это?

Джек только головой покачал, рассерженный сверх всякой меры. Ну что за женщина, ей бы только перечить! Но может, именно эта черта и делает ее такой привлекательной?

— Ну подумай, стал бы я лгать тебе в таком важном деле, как чье-то происхождение?

Мойра вглядывалась в его лицо, пытаясь угадать правду.

— Нет, думаю, не стал бы, — сказала она. — Я выйду за тебя после того, как сама поговорю с лордом Пемброком.

Джек обнял ее за плечи и легонечко встряхнул.

— Ты любишь меня, Мойра? Одно время я верил, что это так. Но твое упорное сопротивление вынудило меня подумать, что я ошибался.

Настал момент истины. Мойра знала это так же отчетливо, как то, что солнце встает на востоке и садится па западе. Она больше не могла отрицать. Она, несомненно, пламенно любит Джека Грейстока. Даже если история с лордом Пемброком окажется ошибкой, она не может лишить ребенка его отца.

— Я люблю тебя, Джек Грейсток, Я люблю тебя сверх меры и разума.

Джек заморгал в изумлении, не веря своим ушам. Он всегда считал, что Мойра его любит, но и помыслить не мог, что она сама признается в этом. Подумать только, он едва не потерял ее! И потерял бы навсегда, если бы не вмешательство призрака. Кстати сказать, он вообще не встретился бы с ней, не позаботься об этом леди Амелия.

— Я говорил, что никогда больше не попрошу тебя выйти за меня замуж, но вот я здесь и стою перед тобой на коленях. Я пытался убедить себя, что не люблю тебя, пытался приударить за другими женщинами, но из этого ровным счетом ничего не вышло. Ты уничтожила прежнего Черного Джека и теперь видишь на его месте совсем иного человека. Леди Амелия должна быть в высшей степени удовлетворена. Я люблю тебя, Мойра О'Тул. Я понял это в тот момент, когда осознал, что не могу жениться на леди Виктории, даже если попаду в долговую тюрьму, а Грейсток-Мэнор рухнет мне на голову. Ты единственная для меня желанная. Мы поженимся до отъезда из Ирландии. Мне не терпится сделать тебя моей герцогиней.

Мойра открыла было рот, чтобы возразить, но тут же его закрыла. Она воздвигла на пути у Джека больше препятствий, чем иной мужчина мог бы преодолеть за всю спою жизнь. И когда он протянул руку и сбросил одеяло с ее плеч, ей не захотелось останавливать его. В комнате было тепло, даже слишком тепло, и Мойра не заметила, как Джек тоже сбросил с себя одеяло. Она просто смотрела на него и думала, что, наверное, нет на свете более красивого мужчины. Ее радовала страсть Джека, его желание обладать ею, такое очевидное сейчас, когда он стоял перед ней обнаженный. Он заключил ее в объятия, и Мойра ощутила это желание во вполне материализованном виде.

— Я ждал долго и проделал большой путь, чтобы снова сделать тебя моей, — шепнул он Мойре на ухо.

Он припал к ее губам яростным и властным поцелуем, который излечил сердце Мойры и успокоил ее душу. Его поцелуй избавил ее от сомнений, вселил в нее уверенность в счастливом будущем.

Глава 19

Джек целовал Мойру все крепче, все требовательнее, все с большей страстью, почти с отчаянием; его губы искали ответа — такого же пылкого и самозабвенного, как его желание. Мойра приоткрыла рот, и язык Джека прикоснулся к ее языку в предвкушении высшего наслаждения, которое ждало их обоих. Он прижимал ее к себе, ласкал грудь, большая сильная мужская рука с поразительной нежностью касалась отвердевших и набухших сосков, вызывая дрожь во всем теле Мойры, дрожь ожидания той секунды, когда Джек войдет в нее и она почувствует его в себе, ощутит соприкосновение с каждой точкой твердой мужской плоти, ответит на каждое его движение…

И он вошел, и входил еще и еще — бесконечное количество раз, и лицо его было прекрасно, озаренное любовью и восторгом.

— Я люблю тебя, Мойра, — задыхаясь, почти простонал Джек и замер. — Ты моя!

И Мойра, повинуясь древнему, как мир, женскому инстинкту, прижала Джека изо всех сил, чтобы сохранить его присутствие в себе, в вибрирующей влажной глубине, продлить невероятное счастье соединения. А потом она вдруг унеслась куда-то в пространство и поплыла в нем, невесомая, влекомая состоянием полной гармонии, а вокруг нее вспыхивали сверкающие огни, и кровь пульсировала в жилах. Дрожащий вздох сорвался с ее губ — и видение исчезло.

Джек чувствовал себя умиротворенным, но ему не хотелось покидать влажное тепло Мойры. Остаться бы навечно вот так — в ней, на ней, обнимая ее. Живи он вечно, он и тогда не насытился бы… Наконец он лег на бок рядом с Мойрой и обнял ее, размягченный и счастливый.

— Теперь попробуй мне сказать, что мы не созданы друг для друга.

Он явно поддразнивал ее, но Мойра только прошептала со вздохом:

— Это было бы ложью… Я никогда не отступалась от тебя, Джек. Я слишком тебя люблю.

— Слава Богу, — счастливо отозвался он. — Я зашел чересчур далеко, чтобы поворачивать назад. Я хочу, чтобы наш ребенок носил имя, принадлежащее ему по праву. Мы поженимся до отъезда в Англию. Твои родные будут рядом с тобой, когда мы произнесем наши обеты. Леди Амелия должна быть полностью удовлетворена, — пробормотал он, прижимаясь губами к губам Мойры.

Потом он поцеловал обнаженную грудь и взял в рот алый сосок. Руки его путешествовали по всему телу Мойры, отыскивая самые укромные уголки и вызывая в ней дрожь нового желания.

— Я хочу тебя снова, любимая, но только если ты не слишком устала.

Как может она отказаться от близости с Джеком?

— Какой же ты неутомимый, Черный Джек, — прошептала она, целуя его страстно и призывно. — Только не меняйся… никогда.

— Никогда, любимая. Ты моя страсть, моя жизнь, моя любовь.

Они ласкали друг друга медленно и нежно, но апофеоз был таким бурным, что Мойре показалось — душа покидает ее тело. Когда она пришла в себя, Джек лежал рядом, опершись на локоть, и смотрел на нее.

— Я хочу, чтобы у тебя всегда было такое лицо.

Мойра покраснела:

— Ты неисправим.

— Да. Я совершенно измучил тебя. Засни, милая. Мне нужно заняться делами. Я разбужу тебя, чтобы ты успела приготовиться к свадьбе.

Он поцеловал Мойру в лоб и встал с кровати. Из-под полуприкрытых век она смотрела, как Джек одевается. Она словно впервые видела, какие широкие у него плечи, какая тонкая талия, узкие бедра, стройные ноги. Джек почувствовал ее взгляд и обернулся.

— Продолжай глазеть на меня вот так, и мы никогда не выйдем из этой комнаты.

Мойра сонно улыбнулась:

— Я даже не сознавала, что глазею. Но ты такой красивый!

Джек покраснел. Но пока он подыскивал подходящий ответ, обнаружил — без особого, впрочем, удивления, — что Мойра крепко уснула. Он потихоньку вышел в коридор и о чем-то довольно долго разговаривал с хозяином гостиницы. Тот был, мало сказать, изумлен этой просьбой, но тем не менее обещал ее выполнить, когда Джек дал ему достаточно денег, чтобы получить желаемое.

Отец Шон более чем охотно согласился совершить обряд, когда узнал правду. Священник не одобрял добрачных связей и приветствовал стремление Джека искупить грех. Будущий ребенок — веская причина для того, чтобы его мать и отец соединились священными узами. Джек договорился о венчании на четыре часа дня, после чего расспросил о дороге на ферму О’Тулов.

Джек проклинал чертов дождь все время, пока ехал по грязной дороге на ферму. Зато как он был счастлив, завидев вначале дымок из трубы, а потом и дом в отдалении. Здание весьма нуждалось в побелке и выглядело особенно запущенным в этот серый туманный день. Джек добрался до ворот, спешился, отворил их и, снова забравшись в седло, въехал во двор. Он заметил, что занавеска на окне шевельнулась, когда он спрыгнул на землю, а вслед за тем распахнулась дверь.

Воинственно выставив вперед нижнюю челюсть, Кевин загородил вход:

— Где моя сестра, милорд? Что вы с ней сделали?

— Мойра в полной безопасности. Она в моем номере в гостинице. Там тепло и сухо. Согласитесь, что неразумно было бы везти ее сюда в такую скверную погоду, особенно в ее деликатном положении. Можно мне войти?

Кевин продолжал стоять. Появившаяся за его спиной Кэти бросила на мужа яростный взгляд и решительно отпихнула его в сторону.

— Пожалуйста, входите, милорд, обогрейтесь и обсушитесь, у нас тепло. Я уверена, что нам стоит посидеть и потолковать.

Кевин отошел от двери с подчеркнутой неохотой, и Джек переступил порог. Бедно обставленный дом тем не менее сверкал чистотой и казался очень уютным, из чего можно было сделать вывод: обитатели живут в любви и согласии. Джек улыбнулся ребятишкам, которые вертелись вокруг него и улыбались в ответ, а глаза их были полны любопытства. Но Кэти быстро выставила их в кухню.

— Садитесь, милорд, — пригласила хозяйка. — Кевин и я очень хотим услышать, что вы с Мойрой решили.

— Пожалуйста, называйте меня просто Джеком. Мойра чувствует себя отлично. Когда я уходил, она спала. Я приехал пригласить вас на свадьбу.

— Как вам удалось уговорить ее выйти за вас? — ощетинился Кевин.

Джек спокойно встретил его взгляд.

— Неужели вы думаете, что я принуждал ее? Господи, да поймите же, что я люблю Мойру. Мне понадобилось несколько месяцев, чтобы уговорить ее выйти за меня замуж.

— Прошу прощения, милорд, но ведь Мойра не хотела выходить за вас, — вмешалась в разговор Кэти, заметив, что Кевин снова готов вспылить.

Джек лучезарно улыбнулся.

— Я могу быть очень убедительным, когда хочу чего-то добиться.

— Что верно, то верно, — сухо вставил Кевин. — Вы соблазнили мою невинную сестру.

Джек не стал это отрицать:

— Когда-нибудь я расскажу вам о нашем знакомстве с Мойрой. Грозившая ей опасность исходила не от меня, но теперь не время вдаваться в подробности. Венчание назначено на четыре часа. Мойра и я были бы рады, если бы вы с Кэти стали нашими свидетелями.

Но Кевин не сдавался:

— А что скажут ваши знатные друзья, если вы возьмете в жены ирландскую крестьянку?

— Мне плевать на то, что они скажут. Не их дело, на ком я женюсь. Кроме того, вы, я полагаю, знаете, что в ваших жилах также течет голубая кровь.

Кевин насторожился:

— Что вы об этом знаете? Это могло оказаться просто фантазией брошенной женщины. У моей матери не было доказательств, что ее отец — джентльмен.

— У нее был медальон с портретом отца.

— Мойра его потеряла, и у нас теперь нет и этого доказательства.

— Мойра оставила медальон в Лондоне. Я его нашел. После недолгого расследования отец моего друга опознал человека на портрете. Вы когда-нибудь слышали о лорде Пемброке?

— Нет.

— Возможно, что лорд Пемброк, граф Монтгомери, ваш дедушка. Его род восходит к временам Вильгельма Завоевателя. Одно время он занимал самые высокие должности, но после того как ушел в отставку, живет затворником в своем имении. Он потерял единственного сына, который не успел обзавестись наследником. Жена лорда Пемброка скончалась, и он не женился второй раз. Графский титул некому унаследовать.

Кевин смерил Джека испытующим взглядом.

— А с чего это вы так уверены, что граф — наш дедушка? Вы с ним говорили?

— Я еще не связывался с графом. Намереваюсь сделать это по возвращении в Англию. Только сам лорд Пемброк может окончательно рассеять наши сомнения. Кстати, как звали вашу бабушку?

— Шейла Мэлоун. А мать — Мэри. Так вы из-за этого хотите жениться на Мойре? Потому что она внучка графа?

— Черт побери, О'Тул, я женился бы на Мойре, если бы она даже была посудомойкой! Как мне это доказать вам?

Кевин пробормотал какие-то извинения, все еще не убежденный в нежных чувствах лорда к его сестре.

— Мне пора ехать, чтобы заняться приготовлениями к свадьбе. Вы будете присутствовать, О'Тул? Для Мойры это очень важно.

— Разумеется, мы там будем, — вмешалась Кэти. — Что касается меня, то я очень рада, что Мойра согласилась стать вашей женой.

— В церкви, в четыре часа, — напомнил Джек, посылая Кэти благодарный взгляд.

— В четыре часа, — повторил Кевин хотя и вежливо, но без малейшего расположения.

Джек ушел, довольный достигнутым. Он понимал, что брат Мойры все еще не доверяет ему, но надеялся, что в будущем заслужит его полное одобрение.

Когда Джек вошел в комнату, Мойра еще спала. Ему очень не хотелось будить ее, но еще больше не хотелось, чтобы они опоздали к венчанию. Он осторожно тронул Мойру за плечо, чтобы не испугать, и с веселым любопытством наблюдал, как она потягивается, открывает глаза и с улыбкой смотрит на него. Джеку понадобилась вся его сила воли, чтобы не нырнуть к ней в постель: когда она подняла руки, одеяло сползло и груди Мойры обнажились.

— Вставай, лентяйка, пора собираться на свадьбу.

— Так скоро? — еще шире улыбнулась Мойра, потянувшись к нему.

— У нас нет времени, любовь моя. Твой брат и его семья уже на пути в церковь.

— Ты ездил к Кевину, и он согласился присутствовать на нашей свадьбе? — Джек кивнул. — Я люблю тебя, Джек Грейсток, и если ты ляжешь рядом со мной, я покажу тебе, как сильно.

Джек, похоже, исчерпал все аргументы.

— Вот уж не знал, что женюсь на такой распутной девчонке. Хочешь опоздать на собственную свадьбу?

— Мы ждали так долго, что можем подождать еще чуть-чуть.

И Джек не устоял. Да и как было устоять: Мойра была так хороша — розовая после сна, с блестящими глазами, такая желанная и соблазнительная…

Венчание началось на полчаса позже. Любому из присутствующих было ясно, чем вызвано опоздание жениха и невесты — стоило взглянуть на покрасневшее лицо Мойры и смущенную, но довольную улыбку Джека. К счастью, все были слишком хорошо воспитаны, чтобы как-то прокомментировать это, но уже одна с трудом сдерживаемая усмешка Кэти многого стоила.

Церемония оказалась замечательно короткой. Дети вели себя примерно. Джек не сводил напряженного взгляда с Мойры. Он не мог, никак не мог поверить в происходящее, пока отец Шон не объявил их мужем и женой. Но вот все кончилось; Мойра теперь принадлежит ему, и никто на свете их не разлучит.

Сдержанное поздравление Кевина тем не менее обрадовало Джека: он понимал, как дорожит им Мойра. После венчания он пригласил всех, включая отца Шона, в гостиницу на свадебный ужин, о котором договорился с хозяином.

Угощение оказалось великолепным, блюда были приготовлены прекрасно, особенно если учесть, за какой короткий срок их приготовили. Увидев, как счастлива сестра, Кении малость оттаял. Дети уснули за столом, а поскольку час был поздний, Джек договорился с хозяином гостиницы о комнатах для семейства О'Тул. Мойра первой улизнула к себе; почти сразу после этого Кэти повела спать спотыкающихся на ходу ребятишек. Кевин и Джек остались наедине. Кевин поднял стакан в знак приветствия.

— За долгую жизнь, за счастье, за то, чтобы у вас родился здоровый малыш или малышка.

Он посмотрел на Джека в упор и продолжил:

— Если моя сестра будет несчастна с вами, вы мне за это ответите. Англия не так далеко, чтобы я не мог приехать за Мойрой и увезти ее домой, если понадобится.

— Я никогда не дам повода ни вам, ни Мойре пожалеть о сегодняшнем дне. — Джек тоже поднял свой стакан. — Нас с Мойрой свело приведение. И теперь леди Амелия должна быть самым счастливым призраком в том мире, где обитают все духи.

Кевин почесал в затылке:

— Призраки? Леди Амелия?

— Не обращайте внимания, — улыбнулся Джек. — Это долгая история. Сейчас я хотел бы кое-что обсудить с вами. Я знаю, что обстоятельства ваши не из лучших, да и вся Ирландия в лапах нищеты. Вы мой шурин, и у меня есть возможность помочь вам.

— Мне не нужна милостыня, — огрызнулся Кевин. — И я вовсе не хочу, чтобы какой-то старик, бросивший мою бабушку, признал меня своим внуком.

— Я вовсе не предлагаю вам милостыню. Я хочу, чтобы ваша семья поехала вместе с нами в Англию. Признает ли лорд Пемброк вас и Мойру своими родственниками, не столь уж важно. Вы можете жить в Элсбери-Холле и управлять имением. Я предпочитаю жить в Грейсток-Мэноре. Там сейчас как раз идет ремонт. Подумайте о детях. Элсбери-Холл расположен в прекрасном месте. Там есть озера и леса. Мне кажется, вам там будет хорошо.

— Ирландия — моя родина, — не слишком твердо проговорил Кевин.

— Представляете, как обрадуется Мойра, когда узнает, что вы тоже будете жить в Англии? Ведь именно вашим благополучием были заняты ее мысли, когда мы с ней познакомились. Вы можете продать вашу ферму или сдать в аренду. В Элсбери-Холле у Кэти будет все необходимое для детей, ей не придется больше заниматься хозяйством. Она этого достойна, Кевин. Кэти — удивительно преданная жена и любящая мать.

Кевин уже не спорил, логика Джека убедила его.

— Я не могу сорваться с места так скоро. Вы нравы по крайней мере в одном. Моя Кэти достойна лучшей доли, а я ради собственного спокойствия хотел бы знать, правда ли, что лорд Пемброк — мой дед.

— Так вы поедете с нами в Англию?

— Да, как только подыщу подходящего арендатора. У меня уже есть кое-кто на уме. Молодой Питер Мерфи как раз задумал жениться и нуждается в жилье. Он хороший работник и славный парень. Я сдам ему ферму за минимальную плату, если он согласится обрабатывать землю. А земля эта достаточно богата, чтобы кормить его и жену долгие годы.

— Вам хватит двух недель, чтобы заключить сделку и собраться? Не берите с собой ничего, кроме одежды и личных вещей. Я закажу места на корабле, если это вас устраивает.

— Устраивает, лорд Джек. А я буду заботиться о вашей собственности, как заботился бы о своей.

Расставаясь, они обменялись рукопожатием. Джек поднялся по лестнице к своей новобрачной.

Мойра ждала его, полулежа на подушке, похожая на ангела со своими темно-рыжими волосами, разметавшимися по обнаженным плечам. Лохань с холодной водой стояла в углу, и Джек решил помыться, прежде чем лечь.

— Жаль, что у меня не было времени купить тебе свадебный подарок, — говорил он, растирая грудь и плечи, — но я тут устроил одно дельце, которое, думаю, тебя обрадует.

Мойра смотрела, как его намыленные ладони двигаются по телу, и воображала, что это ее собственные руки касаются теплой упругой кожи Джека. Она мечтательно улыбалась, вспоминая их страстные ласки, которыми они одаривали друг друга совсем недавно, всего несколько часов назад. Наконец она, вернувшись к действительности и услышав последние слова Джека, спросила:

— Что же это за дельце, муженек?

«Муженек». Рот Джека расплылся до ушей.

— Кевин с семьей переезжают в Англию. Они будут жить в Элсбери.

— Это самый лучший свадебный подарок, какой ты мог мне сделать! Ведь я уехала в Лондон с единственной целью — помочь Кевину, но все у меня шло вкривь и вкось, и каждый следующий шаг приносил только новые неприятности. Если бы не ты, я стала бы жертвой Роджера Мэйхью и его друзей из «Клуба адского пламени».

— Тебя спасла твоя собственная находчивость, — возразил Джек. — Мое же участие закончилось тем, что меня подстрелили, только и всего. Я рад, что угодил тебе. Мы не уедем отсюда, пока Кевин не уладит дела со своей фермой.

Джек выбрался из лохани и, не вытираясь, подошел к камину, отряхиваясь у огня, словно большой лохматый пес. Мойра смотрела, как пляшущее пламя золотит кожу Джека, и думала, что красивее ее мужа нет мужчины на свете. Она положила руки себе на живот, в теплой глубине которого рос ее ребенок. Поскорее бы дожить до того дня, когда она увидит малыша на руках у отца. Жизнь никогда еще не казалась ей такой прекрасной. Мойра все улыбалась, а веки ее тем временем слипались, и она погрузилась в сон.

Джек потихоньку улегся рядом с женой. Он ругал себя за то, что так неистово, так бурно ласкал ее сегодня. Для нее это сейчас утомительно, хотя последнюю вспышку страсти, в сущности, спровоцировала она. Джек заключил спящую Мойру в объятия. Как чудесно, как спокойно лежать с ней рядом! Впервые в жизни он мечтал о собственных детях. Какое это счастье — предвкушение отцовства!

Легкая улыбка тронула его губы. Кто бы мог подумать, что Черного Джека обрадует перспектива стать отцом? Но благодаря Мойре он свернул с накатанной дорожки. Любопытно, знает ли леди Амелия, что он женился на Мойре? Разумеется, знает, решил Джек. Ведь всем своим нынешним счастьем он обязан вмешательству леди Амелии.

Глава 20

Две недели спустя Джек, Мойра и семья О’Тул покинули Ирландию на корабле «Бонни Приис». День выдался прекрасный, погода стояла ясная и теплая, морс в проливе было совершенно спокойным. Впервые на ее памяти в жизни Мойры все было хорошо. Она вместе со своими родными, которых так любит, и с мужем, которого просто боготворит. И под сердцем у нее ребенок, он растет с каждым днем. Ощущение счастья заставило ее забыть обо всех прошлых бедах. Она теперь в безопасности, в полной безопасности.

Едва они сошли на лондонский берег, Джек нанял экипажи до Грейсток-Мэнора для обеих семей и для багажа. Усаживаясь в карету, Мойра поймала на себе взгляд человека, лицо которого показалось ей знакомым, и у нее перехватило дыхание. Джек сразу заметил ее состояние.

— Что с тобой, милая? Тебе нехорошо? Ребенок? Мойра решительно помотала головой. Человек, привлекший ее внимание, уже скрылся в толпе.

— Ничего особенного. Просто мне показалось… Нет, я, конечно, ошиблась.

Дети с восторженными криками забирались в карету, и Мойра, отбросив неприятные воспоминания, успокоилась.

Сердце ее рванулось вперед, когда экипажи наконец остановились перед каменным фасадом Грейсток-Мэнора. Она даже не предполагала, насколько ей недоставало этого дома. Она уже увидела обновленный фасад — результат ремонта, который Джек велел произвести в свое отсутствие, и ей не терпелось взглянуть, насколько все изменилось внутри.

Петтибоун ждал их в дверях.

— Добро пожаловать домой, милорд, — с искренней радостью приветствовал он хозяина. — Добро пожаловать, мисс Мойра. Мы очень беспокоились за вас. Но я был уверен, что его милость вас найдет, — добавил он и с любопытством посмотрел на Кевина и его семейство. Но привычная сдержанность взяла верх, и он не стал задавать вопросы.

— Так хорошо вернуться домой, Петтибоун! Просто чертовски здорово! — воскликнул Джек, провожая к входу прибывших. — Поприветствуйте особо вашу новую хозяйку. Мы с Мойрой поженились несколько недель назад в Ирландии.

Петтибоун просиял:

— Вы поженились? — Он повернулся к Мойре: — Мои поздравления, миледи. Вы будете чудесной герцогиней. То-то радости будет, когда Матильда и Джилли узнают…

— Верхние этажи отремонтированы, Петтибоун?

— Да, милорд. Сотня рабочих трудилась не покладая рук, чтобы успеть к вашему приезду.

— Очень хорошо. Приготовьте западное крыло для брата Мойры и его семьи. Мистер и миссис О'Тул пока поживут здесь, а потом переберутся в Элсбери-Холл… Это Петтибоун, — обратился Джек к Кевину и Кэти. — Когда вы узнаете его поближе, то поймете, почему я не могу без него обходиться.

Петтибоун порозовел от удовольствия:

— Его милость слишком щедр на похвалы. Но вы все устали после путешествия. Я прикажу, чтобы чай сервировали в гостиной немедленно.

Кэти, казалось, пребывала в шоке. Величие Грейсток-Мэнора поразило ее воображение. Откуда-то вдруг материализовались Матильда и Джилли, и знакомство состоялось.

Потом Матильда отправила детей в кухню выпить молока со сдобными булочками.

— У вас замечательный дом, милорд, — восхищенно сказала Кэти.

— Внизу еще не завершен ремонт, но скоро все обретет былое великолепие. Этот дом не так грандиозен, как Элсбери-Холл, но для меня он дороже. Я привезу Мойру в Элсбери-Холл в самое ближайшее время. Ей там понравится.

— А что с лордом Пемброком? — спросил Кевин.

— Завтра я пошлю к нему узнать, когда графу будет удобно принять нас.

Мойра поежилась:

— Ты уверен, что это разумно?

— Разумно и необходимо, — твердо ответил Джек. — Когда люди привыкнут, они примут тебя как герцогиню Элсбери. Что касается меня, то общество может катиться ко всем чертям, но я не допущу, чтобы пренебрегали моей женой.

Мойра с ним не спорила, хотя про себя считала, что это самое общество сделает изгоями и ее, и Джека. Но худо это или хорошо, они теперь муж и жена, и дай Бог, чтобы Джек никогда не раскаялся в своем поступке. Вероятность того, что она внучка лорда Пемброка, была слишком мала, чтобы на нее рассчитывать.

Лорд Пемброк согласился принять их через два дня. Он выразил некоторое удивление, так как до сих пор не имел чести встречаться с герцогом Элсбери, однако любезно согласился побеседовать, если беседа эта будет по возможности краткой — из-за его слабого здоровья.

В день визита Мойра страшно нервничала и три раза меняла платье, пока не остановилась на зеленом с рукавами в бежевую полоску. У Кевина не было подходящего костюма, и Джек одолжил ему один из своих, в котором брат Мойры выглядел почти таким же элегантным, как и его благодетель. Кэти с ними не поехала — предпочла остаться дома с детьми.

Имение лорда Пемброка находилось в нескольких часах езды к западу от Лондона, так что они выехали рано, чтобы поспеть к назначенным двум часам дня.

— А что, если граф скажет, что не знал мою бабушку? — встревожилась Мойра.

— Ничего страшного, любовь моя. Я это делаю только ради твоего спокойствия. А для меня и дочка фермера хороша.

— А я вообще всегда хотел быть именно фермером, — заметил Кевин. — Если мы вытянем пустой номер, я не буду разочарован.

Родовое имение графа Пемброка оказалось средневековым замком, возведенным на высоком фундаменте бывшей каменной крепости и обнесенным зубчатой стеной с башнями. Они проехали через открытые ворота к главному входу. Огромную деревянную дверь украшала богатая резьба и медные вставки. Они вышли из кареты; Джек сжал холодную руку Мойры и взялся за тяжелый дверной молоток. Через несколько секунд дверь отворил старик лакей в черной с серебром ливрее.

— Лорд Пемброк ждет в библиотеке, — сухо проговорил он. — Следуйте за мной.

Теперь уже поздно отступать, подумала Мойра и тяжело вздохнула. Либо она внучка лорда Пемброка, либо нет. Ради Джека лучше было бы получить положительный ответ. Дворецкий отворил перед ними дверь. Мойра, сжав в руке медальон, последовала за Джеком и Кевином в комнату, которая показалась бы мрачной, если бы не яркий веселый огонь в камине.

Лорд Пемброк встал со своего кресла у камина и повернулся к вошедшим. Джек выступил вперед и пожал протянутую руку графа.

— Позвольте мне представиться, ваше сиятельство. Джек Грейсток, герцог Элсбери. Это моя жена Мойра и ее брат Кевин.

Граф, несмотря на то что ему уже было за семьдесят, выглядел отменно. Серебристая седина, четкие черты лица. Он был все еще строен и элегантен, только легкая сутулость и сильная худоба выдавали возраст и неважное состояние здоровья.

Он так пристально смотрел на Мойру, что сердце у нее начало стучать все быстрее и быстрее, но граф кивнул ей в знак приветствия и повернулся к Джеку:

— Должен признаться, что мне любопытно узнать, с какой целью вы пожелали повидаться со мной. Пожалуйста, присаживайтесь и присоединяйтесь ко мне. Я как раз собирался выпить хорошего бренди. Я прикажу подать чай вашей супруге, если ее это устроит.

Мойра покраснела, убежденная, что граф с его острым взглядом догадался о ее беременности.

Слуга вошел и принес три стаканчика, бутылку и чайный прибор на подносе. Граф палил бренди себе и гостям, сделал глоток и откинулся на спинку кресла.

— Не перейти ли нам к причине вашего визита?

— Разумеется, ваше сиятельство, — сказал Джек. — Я хочу заранее извиниться: мы здесь не для того, чтобы задавать бестактные вопросы о вашем прошлом, но у моей жены и моего шурина есть чрезвычайно важная причина выяснить одно обстоятельство. — Пемброк нахмурился, но ничего не сказал. — Были ли вы когда-то знакомы с ирландкой по имени Шейла Мэлоун?

Пемброк поперхнулся, струйка бренди потекла у него по подбородку.

— Господи, да понимаете ли вы, к каким далеким временам вынуждаете меня вернуться? Какие болезненные воспоминания пробуждаете?

— Так вы ее знали? — почти выкрикнул Кевин. Пемброк сощурил глаза.

— Что вам известно о Шейле? Я не думал, что мне придется снова услышать это имя. Знаете ли вы, как долго я искал ее? Нет, — ответил он самому себе, — откуда вам знать, вы слишком молоды для этого.

Дрожащими пальцами Мойра сняла с шеи медальон и передала его графу.

— Откройте медальон, ваше сиятельство, и скажите, узнаете ли вы, кто там изображен?

Открыв крышку, Пемброк вгляделся в портрет. Руки у него задрожали, он побледнел, явно потрясенный увиденным.

— Эту миниатюру я подарил Шейле. Как она попала к вам?

— Мне дала ее моя мать, которая, в свою очередь, получила ее от своей матери — Шейлы.

Пемброк смотрел на нее, пытаясь разобраться в услышанном.

— Шейла удачно вышла замуж?

— Она вообще не выходила замуж. Родители отказались от нее, узнав о ее беременности. Она умерла в монастыре во время родов. Монахини воспитывали ее дочь, пока та не стала взрослой. Шейла умерла, не назвав имени отца своего ребенка. Монахини потом сказали моей матери, что он бросил их.

Пемброк вскочил с кресла и принялся ходить по комнате.

— Боже мой! Я искал Шейлу повсюду. Поступая на службу в армию, я был молод и легкомыслен. Я встретил Шейлу, полюбил ее и хотел на ней жениться. Пуля положила конец моим мечтам. Во время восстания я был тяжело ранен, все думали, что я не жилец. Меня отправили домой, в Англию, умирать. Я выжил чудом. Прошли долгие месяцы, пока я выздоровел и отправился в Ирландию, чтобы рассказать Шейле о случившемся. Я не смог найти ее. Родители Шейлы отказывались говорить о ней. Она для них как бы перестала существовать. Я был в отчаянии. В конце концов я был вынужден вернуться в Англию. Прошли десятилетия с тех пор, как я расстался с Шейлой. Потом я женился на женщине своего круга. — Граф повернулся к Мойре, и лицо его смягчилось. — Вы очень похожи на Шейлу.

— Я рада, — улыбнулась Мойра. — Ведь никто не знает, как выглядела моя бабушка.

— Она была так же красива, как вы. — Граф с тяжелым вздохом снопа опустился в кресло и долго молча смотрел в огонь. — Итак, у меня есть дочь. Расскажите мне о ней. Она приехала вместе с вами в Англию?

— Наши родители погибли от лихорадки, — объяснил Кевин. — Нашу маму звали Мэри. Она была очень красивой и умерла совсем молодой.

Пемброк с трудом сдерживал слезы. Он поднял голову и невидящим взглядом стал смотреть в окно.

— Если бы я знал, что у меня есть дочь, я бы помог ей. Может быть, она осталась бы жива…

У него был такой горестный, такой подавленный вид, что Мойра встала, подошла к нему и опустилась перед ним на колени.

— Вам худо, ваше сиятельство? Мы не хотели огорчать вас. Я знаю, что у вас слабое здоровье. Быть может, нам лучше уехать?

— Уехать? — Он непонимающе посмотрел на Мойру, потом на Кевина. — Мне жаль, что я так плохо выгляжу, по я ни за что не позволю вам уехать. Ни в коем случае. Я потерял Шейлу и Мэри, но у меня теперь есть внуки. — Он обратился к Джеку: — Вы понимаете, Элсбери, что эти двое — мои единственные наследники?

Мойра ощутила волну ликования. Семья ее отца всегда была дорога ей, но великое дело — узнать, что и у мамы есть свои корни.

— Мы вовсе не за этим приехали, ваше сиятельство, — вмешался в разговор Кевин, воинственно вздернув подбородок: его неистовая гордость не позволяла ему принимать чьи-то милости.

— В вашем поведении сказывается добрая порция пемброковской крови, — с улыбкой заметил граф.

— В недостатке гордости Кевина никак не упрекнешь, — сказал Джек. — Да и его сестрицу тоже. Гордость и упрямство Мойра унаследовала в избытке. Слава Богу, что я все-таки уговорил ее выйти за меня замуж.

— Слава Богу, что вы постарались разгадать тайну ее происхождения. Я перед вами в долгу, Элсбери. Что касается Кевина и Мойры, я хотел бы узнать их получше. Как мой единственный наследник по мужской линии, Кевин в свое время унаследует титул. Его дети станут лордами и леди. А Мойра получит часть моего состояния.

Кевин бросил на Пемброка неуверенный взгляд.

— Я фермер, ваше сиятельство. Я ничего не знаю о лордах и леди.

— Узнаете и привыкнете. Вы женаты, мой мальчик?

— Да. — Кевин улыбнулся. — У нас с Кэти трос чудесных ребятишек и еще один на подходе.

Пемброк покачал головой, словно ему не верилось, что из одинокою старика, живущею жизнью затворника, он превратился в человека, обремененного большим семейством. Если он не ошибся, а он знал, что не ошибся, то Мойра и Элсбери скоро подарят ему еще одного правнука или правнучку.

— Вы с семьей должны немедленно переехать в Пемброк-Холл. Я уверен, что дети вдохнут жизнь в этот старый дом. А Элсбери должен обещать, что они с Мойрой станут часто навещать меня. Я пошлю уведомление в газеты. Хочу, чтобы все поскорее узнали, что вы и Мойра — мои наследники.

— В этом нет необходимости, ваше сиятельство, — сказал Кевин. — Я хотел узнать о своих предках по материнской линии только ради матери. Это очень важно, чтобы она там, на небесах, успокоилась, что мы наконец нашли наши английские корни.

— Но я настаиваю. Когда вы сможете перебраться сюда? Кевин выглядел до крайности удивленным: события, по его мнению, развивались чересчур стремительно.

— Я обещал лорду Джеку, что перееду в Элсбери-Хилл и буду управлять всем хозяйством. Он предпочитает остаться в Лондоне и жить в Грейсток-Мэноре.

— Элсбери-Холл в вашем распоряжении, если вы захотите поселиться там, — сказал Джек, — но я не могу винить лорда Пемброка за его желание ближе узнать своего наследника. Выбор за вами, Кевин.

— А я буду почаще приезжать сюда, если… дедушка этого хочет, — с некоторым смущением проговорила Мойра.

Граф просиял улыбкой и сразу стал выглядеть на несколько лет моложе.

— Вы даже не представляете, как много значит для меня такое обращение. Спасибо, внучка, за то, что удостоили меня им.

Они уехали довольно скоро, но Пемброк заручился обещанием Кевина привезти на следующей неделе всю семью в Пемброк-Холл и погостить здесь подольше. Позже старый граф, уединившись в своей часовне, возблагодарил Создателя за то, что Он даровал ему на склоне лет радость узнать своих внуков и правнуков. Он чувствовал себя более молодым, чем даже двадцать лет назад.

После того как Кевин с семьей уехал в Пемброк-Холл, Мойра почувствовала себя одиноко. Кевин звал ее с собой, но она не хотела покидать Джека, хотя тот и проводил теперь много времени в конторе со своим поверенным. Держать в руках узды правления герцогством было очень сложным делом и занимало большую часть суток. Мойра наверняка заскучала бы, если бы не была уверена, что, вернувшись домой, Джек все свое внимание посвятит ей. Ночью они закрывались у себя в спальне и забывали обо всем на свете.

В эти благословенные дни Мойру беспокоило лишь одно: она слишком счастлива, чтобы это тянулось долго, а вдруг случится что-то непредвиденное и разрушит ее блаженное существование? К счастью, уведомление, данное дедушкой в газете, облегчило ее появление в обществе. Приглашения приходили каждый день, некоторые они принимали, но у Мойры все равно было тревожно на душе. Она все чаще вспоминала лицо, увиденное в толпе на пристани. Она понимала, что это могло быть плодом ее воображения, но Роджера Мэйхью трудно с кем-нибудь спутать, в особенности его злобный оскал.

Она намеренно не делилась своими страхами с Джеком, понимая, какой глупой будет себя чувствовать, если он докажет ей их необоснованность. Мойра старалась отвлечь себя хлопотами о Грейсток-Мэноре и наблюдением за тем, как растет сердечная привязанность между суровым Петтибоуном и Матильдой.

— Ты не хотела бы снова навестить лорда Пемброка? — спросил ее как-то Джек. — Мы можем выехать в пятницу и провести там несколько дней. Ты, наверное, очень соскучилась по детям.

— О, Джек, в самом деле? — Мойра в порыве восторга бросилась мужу на шею. — Кэти вот-вот должна рожать. Я хотела бы присутствовать при этом.

Джек звучно поцеловал ее.

— Если бы я знал, как ты обрадуешься, то предложил бы тебе это еще лежа в постели. И вот еще что… — Он коснулся губами маленького ушка жены. — Помоги мне Бог, Мойра, потому что я сам себе помочь не могу. С каждым днем я хочу тебя все больше. Стоило бы поблагодарить леди Амелию за то, что она подарила мне встречу с тобой. К несчастью, она больше не появлялась.

Мойра посмотрела на него смеющимися глазами. Ирландцы известны своей верой в существование фей, духов и гномов, но сама она относилась ко всему этому скептически.

— Я уверена, что твоя эфемерная прабабушка знает обо всем, что произошло.

— Наверное, — ответил Джек, напряженно глядя в пространство, за плечо жены, словно ожидал, что леди Амелия вот-вот появится. — Ладно, если уж мне не удается затащить тебя снова в постель, я, пожалуй, поеду в контору.

Он поцеловал ее со страстью вконец отчаявшегося мужчины и неохотно удалился. Ни он, ни Мойра не заметили человека, прячущегося в тени дома, и не увидели довольную ухмылку, с которой тот наблюдал за отъездом Джека.

Часа через два после этого раздался стук в дверь. Петтибоун отворил и увидел перед собой мальчишку-оборванца.

— Нищим подают с черного хода, — сказал Петтибоун.

— Я не нищий, — ответил на это оборванец, утирая нос грязным рукавом. — У меня поручение к ее милости.

— Поручение? Какое поручение?

— Произошел несчастный случай. Их лордство ранены. Там друг их лордства ждет в карете, чтобы отвезти герцогиню к их лордству.

Мойра вошла в прихожую как раз при этих словах.

— Несчастный случай? Господи, неужели Джек ранен? Где он?

— Не знаю, миледи. Там в карете важный барин, он послал меня к вам и хочет отвезти вас к их лордству.

— Это, должно быть, Спенс, — еле выговорила Мойра, утратившая всякую способность рассуждать здраво, и бросилась вон из дома.

— Миледи, подождите! — окликнул ее Петтибоун. — Я поеду с вами.

— Нет времени. Пошлите за врачом. Вы здесь нужнее, чтобы все подготовить. Я скоро вернусь вместе с Джеком.

— Миледи, я не думаю…

Его соображения остались невысказанными: едва Мойра открыла дверцу кареты, как ее буквально втащили туда.

— Спенс, что это вы делаете? — вскричала Мойра, когда ее крепко, словно стальными обручами, обхватили чьи-то руки. — Отпустите меня!

— Жаль разочаровывать тебя, Мойра, но больше ты от меня не ускользнешь!

Этот голос! Мойра резко повернула голову и встретилась с взглядом маленьких бесцветных глаз Роджера Мэйхью.

— Где лорд Спенсер? Что вы делаете в Англии? Отпустите меня! Я должна спешить к мужу!

— Боюсь, что это бесполезно. Твой муж мертв.

Мойра громко закричала и впервые в жизни упала в обморок.

Глава 21

Джек ушел из конторы в самом лучшем расположении духа. Он раньше, чем ожидал, покончил с делами и теперь предвкушал, что проведет остаток дня вместе с Мойрой. Может, они поедут покататься в парк, думал он, или отправятся на дневной концерт в театр «Друри-Лейн». Впрочем, охотнее всего он провел бы вторую половину дня в постели со своей прелестной женой, близость которой приносила ему невыразимую радость.

Все эти размышления настолько поглотали его, что он не обратил внимания на Колина, который терпеливо дожидался хозяина на козлах кареты, стоящей у кромки тротуара. Джек бросил беглый взгляд на опущенную голову кучера и его сгорбленные плечи и, велев тому ехать прямо в Грейсток-Мэнор, забрался в карету.

Карета катила по многолюдным улицам Лондона, а Джек все предавался своим мечтам. Встревожился он, лишь когда, случайно посмотрев в окно, обнаружил, что они заехали куда-то на окраину Лондона. Ругнувшись, Джек постучал в потолок кареты, требуя, чтобы Колин остановился и объяснил, в чем дело. Внезапный толчок бросил его на пол.

К тому времени как он снова обрел равновесие, карета свернула в грязный проулок и со скрежетом остановилась. Джек рванулся к двери, но она открылась прежде, чем он дотянулся до ручки.

— Что это значит, Колин? — поинтересовался Джек самым строгим голосом. — Ты с ума сошел?

— Выходите-ка поживей, ваше лордство, — отозвался чей-то грубый голос.

Джек поднял голову. Это был вовсе не Колин, И позади этого человека стоял отнюдь не Колин. И кучер, который, спрыгнув со своего сиденья на землю, присоединился к стоявшим, тоже личность незнакомая. Джеку ничего другого не оставалось, как выйти из кареты. Однако он успел перед этим выхватить из ящика под сиденьем пистолет, спрятанный на случай подобной оказии, и сунуть его за пояс. Он успел бы сделать выстрел и уложить одного из нападающих до того, как его скрутят. Если повезет, выстрел напугает остальных…

— Кто вы такие и чего от меня хотите? — резко спросил Джек. — При мне есть некоторые личные ценности. Думаю, их достаточно, чтобы вы меня отпустили. Отвезите меня домой, и я вас отблагодарю.

— Можете быть уверены, что ваши ценности мы заберем, но домой вас никто не повезет. Мы не дураки. Понимаем, что вы натравите на нас своих людей. Один малый хочет лишить вас жизни и заплатил нам за это дело.

Джек пригляделся к своим противникам.

— Я заплачу вам больше.

— У вас денежки при себе? — с жадной надеждой спросил один из бандитов.

— Я уже сказал, что с собой у меня немного. Что вы сделали с моим кучером?

— Нам не платили за то, чтобы убивать его, — буркнул бандит. — Мы его только оглушили и оттащили в проулок. — Он решительно махнул рукой. — Хватит болтать.

Головорезы двинулись к Джеку, но он увернулся и отступил на открытое пространство, чтобы его не прижали спиной к карете. Подонки разделились, и теперь каждый угрожал ему со своей стороны; двое размахивали ножами, третий поднял с земли здоровый сук. Джек ждал, согнув колени и весь напружинившись. Троица изготовилась к нападению, но Джек успел выстрелить. Один из его противников упал. Двое других ошеломленно застыли на месте и молча смотрели на лежащего па земле сотоварища.

— Ты убил старину Генри! — заорал вожак в ярости. — Хватай его, Дикки!

Горько жалея о том, что с ним нет его шпаги, Джек попытался сбежать. Однако путь ему преградил Дикки, судя по буграм мышц, опытный уличный боец. Оглянувшись через плечо, Джек увидел, что с другой стороны к нему подступает второй негодяй. Выбора не оставалось, и Джек приготовился к драке.

Дикки сбил его на землю одним ударом.

— Я свалил его, Робин! — взревел он и пнул Джека ногой. Джек сосредоточился на одном: изо всех сил удерживал руку Дикки, чтобы не получить ножом под ребра. Но когда на помощь сообщнику пришел Робин, Джек понял, что проиграл сражение.

Его полоснули раз, потом другой. Это было ужасно больно, но пока не угрожало жизни. Впрочем, Джек понимал, что это лишь вопрос времени: рано или поздно он получит смертельную paнy.

Внезапно до слуха его донеслись громкие крики и грохот колес; услышали их и бандиты. Робин как раз собирался перерезать Джеку горло, но, увидев несущуюся по проулку карету, грязно выругался и вскочил на ноги. Джек отшвырнул от себя второго и тоже вскочил.

— Эй, Джек! Тебе нужна помощь?

Карета замедлила ход, и Спенс выпрыгнул из нее, не дожидаясь, пока она совсем остановится. Колин с окровавленной головой следовал за ним. К ним присоединился здоровенный кучер Спенса с огромной дубиной в руке. Робин и Дикки, сообразив, что остались в меньшинстве, кинулись удирать.

— Не дайте им убежать! — во все горло заорал Джек. Колин и кучер схватили убийц и приволокли назад, к тому месту, где их ждали Грейсток и Фенвик.

— Что будем с ними делать? — спросил Спенс, ткнув Робина концом своей шпаги. — Кто они такие и чего от тебя хотели?

— Уличные головорезы, которым заплатили за мое убийство, — ответил Джек, внезапно ощутив невероятную слабость и прислоняясь к стенке кареты.

— Проклятые мерзавцы! — выругался Спенс, глядя побелевшими от злобы глазами на бандита и держа свою шпагу наготове. — Кто вам заплатил за убийство лорда Грейстока?

— Я не знаю его имени, — угрюмо отвечал Робин. — Думаю, он из самых что ни на есть верхов, но точно не знаю. Мы должны были получить остаток платы в «Упитанном тельце» нынче поздно вечером.

Джек сдвинул брови:

— «Упитанный телец» — это самый грязный и подозрительный кабак на набережной. Во сколько вы должны были встретиться?

— В десять часов.

— Кто-то непременно встретит вашего благодетеля, только не вы. — Джек повернулся к Колину и поморщился при виде его окровавленной головы. — Колин, в багажном отделении есть хорошая веревка. Если ты в состоянии, помоги кучеру Спенса связать их и засунуть в карету. Я отвезу их в Ньюгейт и предъявлю обвинения.

— Разумеется, в состоянии, милорд, — сказал Колин. — Простите, что подвел вас. Они оглушили меня. — Он вдруг улыбнулся Джеку задорной улыбкой. — Только у них ошибочка вышла: связать меня позабыли. Я кое-как выбрался из проулка, только они уехали. И первый человек, которого я встретил, был лорд Фенвик. Он приехал за вами в контору, искал вас. Я рассказал, что случилось, и мы бросились в погоню. Мне следовало быть бдительнее.

— Это не твоя вина, Колин. Кто мог такого ожидать? Я благодарю Бога за то, что ты остался жив и сообразил позвать на помощь Спенса. Ты можешь править? Мне кажется, я сейчас на это не способен.

— Господи, Джек, да ты ранен! — воскликнул Спенс, заметив кровь, пропитавшую рукав и жилетку Джека. — Скорее в карету, пока не упал. Ты бледный как смерть.

— Бывало и похуже, — заметил Джек.

— Я отвезу тебя к врачу.

— Но не раньше, чем эти двое окажутся под замком. Как только я это улажу, можешь отвезти меня домой и послать Колина за врачом. Я хотел бы поскорее увидеть Мойру.

— Семейная жизнь полностью поглотила тебя, Джек, — усмехнулся Спенс. — Ладно, как только мой слуга погрузит этого типа, мы двинемся в путь. Кстати, прекрасный выстрел. Но ты всегда был отменным стрелком.

Джек вошел в дом пошатываясь; ему пришлось опереться на плечо Спенса. Петтибоун, не находивший себе места от волнения, бестолково суетился вокруг хозяина. Врач, оказывается, уже приехал и дожидался его появления. Джека почти на руках донесли до комнаты, сняли верхнюю одежду, жилет и рубашку. Доктор Дадли начал осторожно обрабатывать раны, кудахча при этом, как наседка над цыпленком.

— Оказывается, у вас ножевые ранения. Я думал, что произошел несчастный случай.

— Это долгая история, доктор. Уверяю вас, раны не опасные. Вы, должно быть, ясновидец, если приехали заранее.

— Надо наложить швы, — сказал доктор Дадли. — Не бойтесь, это недолго.

— А где леди Мойра? — спросил Петтибоун, обратив наконец внимание на то, что хозяйки в комнате нет. — Должен признаться, что я очень обеспокоился, когда этот оборванец рассказал нам столь непонятную историю. И хотя я понимал, что с лордом Спенсером леди Мойра в полной безопасности, на душе у меня кошки скребли.

Кровь застыла у Джека в жилах, он невольно дернулся.

— Лежите тихо, — предостерег его доктор Дадли, в очередной раз вкалывая иглу.

Не обращая внимания на боль, Джек попытался сесть. Врач посмотрел на него укоризненно и снова уложил. Но Джеку было не до доктора. Он ухватил Петтибоуна за рукав.

— О чем вы толкуете, Петтибоун? Разве Мойры нет дома? Вы же видите: она вовсе не была со Спенсом.

Лицо у Петтибоуна стало серым.

— Я думал, что… Карета… Мальчишка говорил… О Боже мои, Боже!

— Держите себя в руках, Петтибоун, — сквозь стиснутые зубы произнес Джек. — Рассказывайте все по порядку с самого начала.

— Очень хорошо, милорд. Сию минуту. Утром в дверь постучался мальчишка-оборванец и сообщил, что произошел несчастный случай. Он сказал, что ваш друг ждет леди Мойру в карете возле дома, чтобы отвезти ее к вам. Мы все были уверены, что это лорд Спенсер. Я хотел ехать вместе с миледи, но она велела мне остаться дома и послать за врачом.

Лицо Джека приняло самое мрачное выражение. Так вот почему доктор приехал заранее. Но это еще не объясняет исчезновение Мойры.

— Никто не мог знать о моих ранениях за исключением…

— …человека, который собирался тебя убить, — подхватил Спенс. — Но зачем ему нужно было похищать Мойру? В этом нет никакого смысла.

Джек чувствовал себя так, словно весь мир рухнул.

— Мойра вынашивает моего ребенка, — произнес он бесцветным голосом, ни к кому в особенности не обращаясь. — Если она или мое дитя пострадают, я своими руками удушу ублюдка, который ее похитил.

Петтибоуна трясло. Доктор Дадли сделал последний стежок, обрезал нитку и сказал:

— Вам пока нельзя выходить. Ваши раны не опасны, но вы потеряли много крови. Несколько дней надо полежать в постели. Рекомендую связаться с представителями властей и поручить им это дело.

— Черта с два! — прорычал Джек.

— Послушай, Джек, — обратился к нему Спенс, — врачу лучше знать. Позволь мне заняться этим вместо тебя.

— Нет! Если какой-то бешеный подонок похитил мою жену, именно я, и только я должен освободить ее. И я почти уверен, что ее похититель — тот же самый негодяй, который заплатил бандитам за мою смерть. Мы не узнаем, так ли это и для чего он похитил Мойру, пока не встретимся с ним.

— И как ты намерен действовать? — поинтересовался Спенс.

— Я вижу, что вы не собираетесь следовать моим советам, — сказал доктор Дадли, укладывая инструменты в саквояж. — Меня ждут другие пациенты. Если я понадоблюсь, пошлите за мной. Желаю удачи, милорд. И примите мои поздравления в связи с будущим рождением наследника.

Едва за врачом закрылась дверь, Джек сел, стиснув зубы от боли.

— Что я могу сделать для вас, милорд? — спросил Петтибоун, в отчаянии склонившись над хозяином.

— Найдите мне чего-нибудь поесть, — приказал Джек скорее ради того, чтобы отделаться от Петтибоуна, чем по причине голода. Слуга немедленно улетучился.

— Я знаю, что ты намерен делать, — нахмурившись, заговорил Спенс. — Собираешься поехать в этот вонючий кабак и дождаться того, кто заказал твое убийство. У тебя ничего не выйдет, старик. Ты ведь даже не сможешь опознать этого человека. Позволь мне заняться этим. Или, еще лучше, обратись в полицию.

— Нет! Увидев полицейских, он испугается, и я никогда уже не найду Мойру. Проклятие, Спенс, если бы я мог понять причину всего этого! Кто до такой степени ненавидит меня и Мойру, чтобы пойти на убийство и похищение?

Озадаченный не меньше друга, Спенс запустил пальцы в густые белокурые волосы.

— Я тоже хотел бы это знать. Чем я могу помочь?

— Ты можешь расспросить тех, кого мы отвезли в Ньюгейт. Они отрицают, что знают похитителя и причину, толкнувшую его на убийство, но все же не помешает еще раз поговорить с ними. Если тебе удастся что-то узнать, имей в виду: я буду дома до тех пор, пока не настанет время ехать в «Упитанного тельца».

Спенс уехал и по дороге дал себе зарок явиться в «это заведение» к десяти часам, прихватив как можно больше помощников. Что бы там ни говорил Джек, он сейчас не в состоянии драться, да и себя защитить не в силах.

Джек, подавив стон, опустился на подушки и закрыл глаза. На людях он старался не показать, насколько мучительна боль, но, оставшись один, позволил себе роскошь расслабиться.

«Ты должен найти ее».

Джек открыл глаза. Она стояла в ногах постели, окутанная дымкой и мерцающим светом.

— Леди Амелия, слава Богу, что вы вернулись. Вам известно, кто похитил Мойру? Вы в состоянии мне помочь?

Леди Амелия покачала головой.

«Ты единственный, на чью жизнь я могу повлиять».

— Богу известно, что вы сделали меня другим человеком, — признал Джек и попытался приподняться.

«Она возродила тебя. Теперь ты должен спасти ее».

— Я и собираюсь это сделать. Добьюсь ли я успеха?

«Ты должен добиться. Будущее герцогства находится в утробе Мойры».

— У меня нет будущего без Мойры, — медленно и с глубоким чувством произнес Джек, — Вы больше ничего не можете мне сказать?

«Берегись прилива».

— Что это значит?

Дверь комнаты внезапно отворилась, и вошел Петтибоун, балансируя подносом. Джек изрыгнул проклятие: леди Амелия тотчас отступила в тень.

— О, не уходите! Вернитесь, прошу вас!

Потрясенный Петтибоун уставился на хозяина как на безумного. Следуя за взглядом Джека, он заметил в углу пятно света. Молча смотрел он, как оно постепенно исчезает.

— Черт вас побери! — выругался Джек. — Вы уж лучше поставьте поднос, иначе уроните. И закройте рот.

Слуга с величайшей осторожностью поставил поднос на ночной столик и вопросительно посмотрел на Джека. — Что-нибудь еще, милорд? Джек свесил ноги с кровати и переждал приступ боли.

— Очень многое, Петтибоун., и вы это отлично знаете. Пока я буду есть, приготовьте для меня одежду. Что-нибудь темное и неприметное.

Петтибоун откашлялся.

— Не пойму, то ли мои глаза меня обманывают, то ли я и в самом деле видел какой-то свет в углу комнаты, а, милорд?

— Вы не поверите, если я расскажу вам. Я и сам себе почти не верю.

— Если уж вы так говорите, милорд…

Петтибоун шумно втянул носом воздух. Он был человеком неглупым и понимал, что происходит. Взять хотя бы такую вещь, как полное перерождение Черного Джека. Из пьяницы и игрока он вдруг превратился в примерного семьянина. Жена, будущий ребенок — Петтибоун видел во всем этом руку леди Амелии. И, если он не ошибся, именно эта дама только что нанесла визит своему преобразившемуся потомку. Одетый во все черное, с туго перебинтованной грудью, Джек вышел из дома ровно в девять часов вечера. Колин отвез его в простой черной карете к «Упитанному тельцу» и, следуя инструкциям хозяина, остановил экипаж в проулке, чтобы не привлекать внимания. Джек вошел в шумное, полное народу помещение кабака, выбрал столик в самом дальнем углу, сел и стал ждать того, кого надеялся узнать.

Мойра очнулась в темноте, черной, как чернила. Она ощутила легкое покачивание и пришла в ужас. Очень осторожно встала на ноги, потрогала их — вроде бы целы, только держат ее плоховато. Сделала шаг вперед и наткнулась на что-то. Пощупала и поняла, что это свернутый в кольца канат. В ноздри ей ударил отвратительный запах тухлой рыбы. Так. Выходит, она на борту корабля. И доставил ее сюда Роджер Мэйхью.

Память постепенно восстанавливала ход событий, происходивших перед тем, как она упала в обморок. Джек мертв, а вовсе не ранен, как она думала вначале. Сознание этого обрушилось на нее непереносимой болью, чудовищной мукой, от которой у нее подогнулись колени. Рыдания сотрясли Мойру, слезы потоком полились по щекам. Собирается ли лорд Роджер убить и ее?

Когда до нее донесся шум из-за стен ее тюрьмы, Мойра взяла себя в руки. Люк над головой открылся, и в проеме показался человек с фонарем.

— Итак, вы наконец-то очнулись. Очень хорошо.

— Где я? Зачем вы привезли меня сюда? И что вы сделали с моим мужем?

Мэйхью спустился по трапу, подвесил фонарь к потолку. Упершись руками в бока, он смотрел на Мойру сверху вниз, и в глазах его горела злоба. Или это было безумие?

— Ты причина всех моих несчастий. Из-за тебя от меня отрекся родной отец и сделал своим наследником моего младшего брата. Меня отправили в Америку и приказали не возвращаться. Я стал позором семьи. И все из-за какой-то ничтожной ирландской шлюхи, которая вовремя раздвинула ноги для будущего герцога. С этой минуты ты станешь это делать для меня, когда я тебе прикажу.

— Вы сошли с ума. Что вы сделали с Джеком?

— Его тело найдут где-нибудь на пустынной дороге или в грязном тупике. Жертва разбойников, никаких сомнений. — Он злобно расхохотался. — Подходящий конец для такого развратника.

— Я вам не верю. Вы хотите напугать меня, вот и все. Где я?

— В трюме корабля, отплывающего в Китай, Я щедро заплатил капитану, чтобы он не брал других пассажиров и не задавал лишних вопросов. Тебе неоткуда ждать помощи. Мы отплываем с полуночным приливом. Я должен завершить одну сделку, но вернусь задолго до отплытия. А ты будешь сидеть здесь. И когда я вернусь, сделаешь все, что я скажу. К тому времени, как мы попадем в Китай, ты научишься всему, что необходимо для работы в китайском борделе.

Мойра резко втянула в себя воздух. Как могло с ней такое случиться? Считалось, что Роджер далеко, очень далеко, что никогда больше он не причинит ей зла. Она стала женой Джека и ждет от него ребенка. Она обрела дедушку, о котором раньше ничего не знала, и жизнь ее была такой полной и радостной…

— Что вы делаете в Англии? Ваш отец обещал лично посадить вас на корабль, отплывающий в Америку. Вы не могли так скоро вернуться.

— Мой отец — старый дурак, — с наглым пренебрежением бросил Роджер. — Да, он проводил меня на борт корабля. Но я намного хитрее. Я соскочил на берег за минуту до того, как корабль отвалил от пристани, и никто этого не заметил. Я жил в Лондоне тайно и ждал случая отомстить. Я завел полезных друзей среди отбросов общества. Эти типы убьют родную мать, если им за это хорошо заплатят. Найти того, кто расправится с Черным Джеком, было нетрудно.

Мойра хотела было сказать, что у нее будет ребенок от Джека, но решила не делать этого. Мэйхью — явный безумец, невозможно предсказать, что он предпримет, узнав о ее беременности. Ей оставалось только молиться и надеяться, что Роджер солгал ей. Если бы Джек и вправду был убит, она почувствовала бы это сердцем.

— У вас есть доказательства, что Джек убит?

Мэйхью нахмурился. Он нанял троих — неудачи быть не может.

— Пока нет, но скоро я их получу. Как только встречусь со своими приятелями в «Упитанном тельце». Пора идти.

Он потянулся за фонарем, собираясь уходить.

— Подождите! Оставьте свет, я боюсь темноты.

На самом деле темнота Мойру не пугала: ей нужен был свет, чтобы поискать путь к спасению. На этот раз с ней нет Матильды, которая помогла бы ей бежать.

Мэйхью удовлетворил просьбу Мойры.

— Хорошо. Только не пытайся устроить пожар, дело не выгорит. Ты задохнешься в дыму, прежде чем придет помощь.

Мойра подождала, пока он поднимется по трапу, а потом старательно осмотрела люк, прежде чем начать обследование всего трюма. Если возможность бежать существует, она ее найдет.

Пробило десять. «Упитанный телец» был битком набит развеселыми, сильно пьяными матросами и размалеванными шлюхами всех мастей. Началась драка, но Джек безучастно наблюдал за ней. К нему привязалась было проститутка, но он ее живо спровадил. Он нетерпеливо ерзал на стуле, не сводя глаз с двери. Вдруг следующий, кто в нее пойдет, окажется знакомым? Надвинув шляпу чуть ли не на самые глаза, Джек попытался хоть немного расслабиться, но у него это плохо получалось: слишком он тревожился о судьбе Мойры.

Когда Роджер Мэйхью протиснулся в дверь, Джек просто оцепенел от изумления. Из-под полон скрывающей лицо шляпы он наблюдал, как Мэйхью обшаривает взглядом комнату, явно не находя тех, кого рассчитывал здесь застать. Наконец он уселся за пустым столом лицом к двери.

Пригнувшись и надвинув шляпу еще ниже, Джек встал и медленно двинулся сквозь толпу по направлению к Мэйхью, который все еще его не замечал, Джек подошел к нему сзади. Он был хорошо вооружен: заряженный пистолет, нож и шпага. Зажав нож в ладони, Джек коснулся им шеи Роджера.

— Не оборачивайся, Мэйхью. Вставай и шагай к выходу. Мэйхью побелел, узнав голос Джека.

— Тебя должны были убить.

— Нанятые тобой бандиты не оправдали надежд. Как видишь, я живехонек. Ты отведешь меня к Мойре. Одно ошибочное движение — и ты покойник.

Мэйхью поступил, как ему было сказано. Никто не заметил их ухода.

— Ты не посмеешь убить меня, — нагло усмехнулся Роджер. — Тогда ты никогда не найдешь свою жену.

— Испытай меня, — предложил Джек.

Мэйхью решил так и сделать. Когда они проходили через дверь, он кинулся бежать — и угодил прямо в руки Спенсу и стражнику.

— Как раз вовремя, насколько я понимаю, — произнес Спенс, а стражник надел на Мэйхью наручники.

— Даже ел тиком, — сухо отвечал Джек. — Ладно, шутки в сторону, я очень рад тебя видеть.

— Я не один. Взял с собой сопровождение на случай, если Мэйхью станет сопротивляться.

Из темноты выступили несколько человек. Ни с одним и t них Джек не пожелал бы встретиться наедине в темном переулке. Он повернулся к Мэйхью с самым угрожающим видом, в душе кипела буря ненависти.

— Где она, Мэйхью? Что ты сделал с Мойрой? Лучше бы ты не причинил ей вреда, иначе тебе конец!

Роджер Мэйхью был трусом. Он вздрагивал от каждого движения людей Спенса и даже умолял стражника защитить его.

Стражник отошел в сторону, оставив его на милость Джека, и Роджер потерянно забормотал:

— Десятый причал, на борту «Леди Джейн».

— Заберите его и посадите под замок вместе с теми, кого он нанимал для убийства, — сказал Джек, толкая Роджера к стражнику. — Если он хоть пальцем тронул Мойру, то пожалеет, что родился на свет.

Слова его еще не отзвучали до конца, а он уже ринулся к десятому причалу. Только теперь он понял смысл предупреждения леди Амелии. Корабль должен был отплыть с полуночным приливом. Спенс и его слуги следовали за Джеком по пятам.

Мойра начала понимать, что такое настоящее отчаяние. Она обыскала весь темный сырой трюм и не обнаружила ничего подходящего. Сняла с крюка фонарь и заглянула в каждый уголок, каждую щелочку. Спотыкаясь о разные предметы, она заглядывала в ящики с товарами, продовольствием и еще бог знает чем. Уже решив бросить безнадежную затею, Мойра вдруг обнаружила лом, оставленный кем-то на крышке одного из ящиков. Она даже вскрикнула от радости. Оружие любого рода — воистину бесценный дар судьбы.

Встревоженная шумом, донесшимся в трюм с палубы, Мойра остановилась и прислушалась. Приглушенные крики, беготня, отголоски драки… Когда люк внезапно открылся, Мойра погасила фонарь, схватила лом и затаилась у трапа.

Она была твердо намечена сразить первого же, кто сунется в трюм.

Джек поднял крышку люки и вгляделся в кромешную темноту. Ничего не видно и не слышно. Он был чрезвычайно рад, что не пришлось долго убеждать продажного капитана и его жалкую команду сообщить, где находится Мойра. Этим он полностью обязан помощи Спенса и его свиты. Сам он мог управиться в одиночку с Мэйхью, но вести сражение с целой командой корабля было за пределами его возможностей.

Охваченный страхом, что Мойре, возможно, плохо, Джек начал спускаться по трапу. Спустившись в трюм, он услышал слабый шорох и инстинктивно пригнулся. В считанных дюймах от его головы просвистел какой-то тяжелый предмет. Такой удар непременно проломил бы ему череп. Джек громко выругался. Он так страстно желал найти Мойру, что плюнул на всякую осторожность.

Мойра замерла.

— Джек?

Этот голос она узнала бы где угодно. Он знаком ей, как се собственный, но гораздо милее. Джек мгновенно повернулся:

— Мойра? Это ты? Дай Бог, чтобы это была ты!

Он открыл ей объятия, и Мойра бросилась в них, влекомая светом его бесконечной любви.

Тихонько всхлипывая на его груди, Мойра прильнула к Джеку с отчаянием, таким же сильным, как его собственное.

— Я думала, что ты мертв, — проговорила она. — Роджер сказал, что тебя убили бандиты, которых он нанял.

Еще как жив, любимая, — успокоил Мойру Джек, целуя ее волосы. — На этот раз я намерен получить полную гарантию того, что Мэйхью больше никогда не причинит нам зла. У меня достаточно свидетельств против него, и скоро этого негодяя отправят на каторгу в Австралию.

Он поднял одним пальцем ее подбородок и припал к губам Мойры.

— Эй, у вас там внизу все в порядке? Джек со вздохом прервал поцелуй.

— Нам лучше выбраться отсюда, иначе Спенс со своей братией ринутся в трюм выручать нас. С тобой и малышом все хорошо? Мэйхью не бил тебя?

— Он меня и пальцем не тронул. Но если бы ты не пришел… Она не договорила и вздрогнула.

— Тогда бы ты стукнула его по голове и убежала. — Джек рассмеялся. — Твоя изобретательность и смелость никогда не перестанут удивлять меня. Поедем домой, любимая.

Эпилог

Мойра устроилась возле Джека на их обшей постели, такой теплой и надежной.

— Каждый раз, как подумаю, что мог потерять тебя, меня пробирает дрожь, — признался Джек, крепко прижимая к себе жену.

Он положил ладонь на маленький холмик живота, лаская дитя, которое росло у нее под сердцем.

— Но ты не потерял меня, Джек. Я жива и здорова. И намерена присутствовать при том, как Петтибоун наконец наберется смелости попросить Матильду выйти за него замуж, а Джилли и Колин соединят свои судьбы. И я собираюсь родить тебе здорового ребенка. Но сейчас давай думать только о нас с тобой и больше ни о ком. Я хотела тоже умереть, когда Мэйхью сказал мне, что ты мертв. Я так нуждаюсь в тебе, Джек! Люби меня, люби так, чтобы мы забыли обо всем, кроме нашей любви!

— Не думаю, чтобы это было разумно, радость моя. Ты столько вытерпела…

Приподнявшись на локте, Мойра поцеловала Джека так, что у него перехватило дыхание.

— Колдунья! — прорычал он, укладывая Мойру на себя. — Ты уверена?

— Совершенно уверена.

Джек приподнял Мойру медленно, с нежностью и так бережно, что у нее выступили слезы на глазах — слезы счастья. Ее груди оказались на уровне его губ, и он целовал соски и касался языком их кончиков, пока они не отвердели. Волны наслаждения окатывали тело Мойры, а Джек весь напрягся в неистовом предвкушении. Он уложил Мойру на спину и прошелся губами по всему ее телу, целуя то впадинку на талии, то холмик живота, то шелковистую кожу на внутренней стороне бедра.

Мойра растворялась в его ласках, она всем телом подалась к нему в жажде соединения. Джек утратил остатки самообладания и вошел в нее, и два пламени слились в мгновенной вспышке и запылали еще сильнее. Джек с трудом удерживался от завершения, от последнего толчка, последнего удара — он ждал Мойру. Но вот она вцепилась ногтями ему в плечи и вскрикнула, и Джек ответил ей таким же криком.

— Я люблю тебя, Мойра, — успел он шепнуть, перед тем как она погрузилась в мирный сон.

Джек обнял ее и, прижав к себе, стал с улыбкой думать о сыне или дочери — ребенке, которого она ему подарит. Прекрасно и то и другое, решил он, рисуя в воображении малыша, похожего на Мойру.

«Это мальчик».

Джек поднял голову с подушки и поискал глазами леди Амелию. Та стояла возле двери, окутанная туманным светом, но лицо ее сияло.

— У вас привычка появляться в самое неподходящее время, — еле слышно прошептал Джек, чтобы не разбудить Мойру. Он покраснел — впервые в жизни — при мысли о том, что леди Амелия могла быть свидетельницей их страстных ласк. — Вы уверены, что Мойра родит мне сына?

«Это мальчик. Но не бойся, у тебя будут и дочери».

— Что? Что вы сказали?

«У тебя родится сын».

Леди Амелия сложила руки и улыбнулась с таинственным видом. Джек благоговейно наблюдал за тем, как пятно света разгоралось все ярче и наконец стало таким ослепительным, что он вынужден был закрыть глаза. Когда он открыл их снова, леди Амелия уже исчезла, оставив как воспоминание о себе только бледное облачко тумана. И Джек ощутил бесконечную печаль. Он понял, что заботливое привидение нанесло ему последний визит. Покрепче прижав к себе Мойру, он грустно улыбнулся. Ему будет очень не хватать леди Амелии.


home | my bookshelf | | Чистое искушение |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта