Book: Недоверчивое сердце



Недоверчивое сердце

Конни Мейсон

Недоверчивое сердце

Пролог

Территориальная тюрьма Юмы, Аризона

Май 1876 года

— Марк, я приехал повидать тебя в последний раз. Утром уезжаю в Сан-Франциско. Постарайся держать себя в руках. Я нанял лучшего в этих местах адвоката, чтобы вызволить тебя отсюда, так что не теряй надежды.

У Кейси Уокера сердце разрывалось оттого, что его младший брат оказался за тюремной решеткой. Два месяца назад Марк был осужден за убийство и отправлен в территориальную тюрьму Юмы отбывать пожизненное заключение. До той поры жизнерадостный и удачливый молодой человек, брат постарел за время судебного разбирательства. Взгляд светло-карих глаз был полон безнадежности и покорности судьбе. Марк стал чересчур циничным, впал в апатию. По правде сказать, он всегда отличался некоторой необузданностью, но у него не было преступных наклонностей. Карточного шулера он застрелил в порядке самозащиты, однако единственный свидетель их перестрелки скрылся в неизвестном направлении еще до того, как начался процесс.

Марк поднял на старшего брата невеселый взгляд, в котором желание поверить ему сочеталось с безнадежностью. Он так и не оправился после того дня, несколько месяцев назад, когда в салуне «Сухая расселина» треклятый шулер лживо обвинил его в нечестной игре и выхватил пистолет. Марк оказался проворнее, и его пуля угодила шулеру прямо в сердце. Присяжные не поверили словам Марка о самозащите, и судья приговорил его к пожизненному заключению.

— В Сан-Франциско? — равнодушно переспросил Марк. — У Аллана Пинкертона есть для тебя работа?

— Да, причем такая, oт которой я не могу отказаться. Клиент, обратившийся к нему, хочет заполучить лучшего детектива из агентства и обещал хорошо заплатить тому, кто разыщет одного бесследно исчезнувшего человека. — Кейси улыбнулся, и на левой щеке у него обозначилась ямочка. — А поскольку я лучший детектив и мне нужны деньги, чтобы заплатить твоему адвокату, я принял предложение. А потом займусь поисками свидетеля вашей перестрелки.

Глаза Марка потемнели, и он пожал плечами без всякого энтузиазма.

— Ты потеряешь деньги, Кейси, сколько бы ни заплатил этому мудреному законнику. Ты ни за что не найдешь человека, который может обелить мое имя. Я знаю, что умру в тюрьме. Я примирился со своей судьбой, почему бы тебе просто не забыть обо мне?

Кейси, потрясенный безразличием Марка, запустил сильные пальцы в свои густые верные волосы. Он должен вызволить Марка, пока тюрьма не погубила его окончательно. Деньги чертовски нужны, чтобы предложить вознаграждение за сведения об исчезнувшем свидетеле. Если этого человека найти не удастся, подавать апелляцию бесполезно. Работа подвернулась как раз тогда, когда Кейси уже начал терять всякую надежду.

— Проклятие, Марк, да не говори ты так! Я делаю все возможное, чтобы отыскать пропавшего свидетеля. Перед отъездом скажу адвокату Саймону Леви, чтобы он не жалел денег на его розыски. Мы не можем возобновить дело без свидетеля. Объявление о солидном вознаграждении — наиболее надежный способ заполучить этого типа. Чего бы это ни стоило, я найду деньги на выплату вознаграждения.

Кейси решительно выпятил тяжелый подбородок, его зеленовато-карие, с золотистой искоркой, глаза горели воодушевлением. Нельзя было усомниться в его искренности и твердой уверенности в том, что он добьется цели.

Марк отвел взгляд и опустил голову.

— Все правильно, Кейси. Я знаю, что ты хочешь помочь мне, и уверен, сделаешь все от тебя зависящее ради моего освобождения, но, боюсь, это не в твоих силах. Ни у кого на свете нет лучшего брата, чем у меня. И я не буду думать о тебе хуже, даже если тебе не удастся найти этого свидетеля. Ты бросил работу и примчался мне на помощь, как только я попал в беду, и вот уже несколько месяцев лишь этим и занимаешься. Поверь, я оценил это по достоинству. Признаюсь, я не всегда был хорошим братом. Ты предпринимал невероятные усилия, чтобы поддержать меня, и все это время отказывался от деловых предложений. И я рад, что ты теперь его принял, даже не важно, по какой причине.

Если бы решетка сейчас не разделяла их, Кейси хорошенько встряхнул бы брата, чтобы пробудить в нем хоть какие-то чувства. Марк смирился со своей судьбой. Выпрямившись во весь внушительный рост, Кейси развернул широкие плечи. Он во что бы то ни стало раздобудет деньги на вознаграждение. Если он этого не сделает в ближайшее время, Марк окончательно падет духом.

— Я не дам тебе пропасть, Марк. Достану необходимые деньги и снова увижу тебя на свободе. Клянусь, ничто меня не остановит!

Глава 1

Сан-Франциско Май 1876 года

— Я Кейси Уокер из агентства Пинкертона, а вы, я полагаю, мистер Макалистер.

Кейси протянул руку пожилому мужчине с проницательными темными глазами и начинающими редеть и седеть каштановыми волосами, владельцу винного завода. Несмотря на солидный возраст, Томас Джордж Макалистер обладал энергией и подвижностью молодого человека, уверенного в своих силах. Интуиция подсказывала Кейси, что перед ним преуспевающий и богатый бизнесмен.

— Я к вашим услугам, — доброжелательно произнес Макалистер, пожимая Кейси руку. — Что вас так задержало?

— Путь от Юмы до Сан-Франциско дилижансом достаточно долог, — кратко пояснил Кейси. — Аллан Пинкертон не сообщил мне подробностей вашего дела, так что, если вы расскажете, кого и почему я должен разыскать, мне будет легче во всем разобраться.

— Присаживайтесь, Уокер, и я введу вас в курс событий. Я хочу, чтобы вы разыскали женщину. Точнее сказать, шлюху. Некая Белл Паркер соблазнила моего единственного сына и вынудила жениться на ней. Она занималась своим ремеслом в местном борделе, там мой сын с ней и познакомился. Когда Том, совсем еще мальчишка, объявил мне о намерении жениться на проститутке, я впал в ярость. Попытался втолковать ему, что ей нужны только его деньги, но он не пожелал слушать никаких доводов.

Кейси запоминал каждое слово мистера Макалистера. Он повидал за свою жизнь множество шлюх, бесчестных и честных, но Белл Паркер пока представлялась ему особой, которая знала, чего она хочет, и добилась этого.

— Том женился на этой женщине вопреки моей воле, — продолжал Макалистер. — Я немедленно заявил, что знать его не желаю до тех пор, пока он не избавится от этой суки. Дал ему понять, что оставлю его без единого цента. Этот молодой дурень оказался более мужественным, чем я ожидал, — не без удовольствия отметил Макалистер. — Он получил работу на ранчо и кое-как содержал себя и свою жену, не прибегая к моей помощи. Мы оба уперлись, каждый стоял на своем — ни я, ни он не шли на уступки. Шлюшка, на которой Том женился, отлично справилась со своей задачей — посеяла между мной и сыном вражду.

— Ваш сын в настоящее время отсутствует? — спросил Кейси, у которого уже не хватало терпения слушать сетования мистера Макалистера.

— Я собираюсь перейти к этому, Уокер! — прорычал Макалистер. — Через несколько месяцев после того, как они поженились, Белл родила мальчика. Я отказался признать ребенка, хотя это был мой единственный внук от моего единственного сына. Вы, конечно, понимаете, какое горе причинило мне неповиновение сына. Я надеялся, что он разочаруется в этой шлюхе, когда удовлетворит свою страсть, но вместо этого он сделал ей ребенка. Я не мог его простить, сердце не позволяло.

— Мистер Макалистер, вы до сих пор не назвали мне имя того, кого я должен для вас отыскать.

Макалистер сверкнул на него глазами и продолжил:

— Моему внуку сейчас пять лет, и я хочу взять его к себе. Трагедия заключается в том, что год назад мой сын утонул во время поездки на пароходе. И теперь моего внука воспитывает женщина, которая недостойна выращивать даже свиней. По моим сведениям, она продолжает заниматься своим мерзким ремеслом. Белл Паркер — охотница за деньгами! Эта сука понимает, что я готов на все, чтобы заполучить моего внука. Клянусь собственной жизнью, что мальчик ей не нужен. Она только и ждет, чтобы ей предложили настоящую, по ее мнению, цену. А я не намерен делать собственную плоть и кровь предметом торга. Она не получит ни цента из моих денег. Закон на моей стороне. Я имею полное право забрать моего мальчика у его матери и воспитывать его должным образом.

Уокер подумал, что дедушка слишком поздно стал беспокоиться о благополучии своего внука, но промолчал. Он отчаянно нуждался в вознаграждении, которое обещал этот человек, и не мог себе позволить потерять работу.

— Если закон на вашей стороне, почему бы вам не поехать и не забрать ребенка? — поинтересовался Кейси.

— Мне не понадобились бы вы, если бы я знал, где он находится, — едко возразил Макалистер. — Его мамаша разрушила мои планы и увезла ребенка. Они оба как сквозь землю провалились. Я искал его больше года. Он достаточно большой, чтобы понять, что его мать — шлюха, которая каждую ночь спит с другим мужчиной. Я обязан отобрать ребенка, пока она его не испортила. Мальчик этот — последний представитель рода Макалистеров. Больше некому унаследовать мое состояние. Аллан Пинкертон утверждает, что вы детектив высшего класса. От души надеюсь, что он прав. Я хочу взять к себе этого ребенка и потому предлагаю две тысячи долларов в дополнение к обычной оплате ваших услуг. Как я полагаю, Белл отдаст мальчика, если умело подойти к делу. — Макалистер искательно посмотрел на Кейси. — Вы красивый мужчина и, я уверен, имеете богатый опыт в общении с женщинами. Отыщите Белл, улестите… Черт побери, переспите с ней, если понадобится! Обещайте что угодно, если она откажется от мальчика без борьбы. Найдите ее, и, если вам не удастся ее убедить, я буду действовать по-своему. У меня есть разрешение суда, и я имею право забрать моего внука у женщины, которая вполне заслуженно называется проституткой.

Сердце у Кейси забилось чаще. Две тысячи долларов — это куча денег, и ему необходим каждый пенс! Однако в этой работе что-то казалось ему скверным. Отбирать ребенка у матери, шлюха она или нет, несправедливо. Если бы Белл хотела избавиться от ребенка, она не уехала бы с ним неведомо куда, не прятала бы его. Если только для нее это не был всего лишь вопрос о цене уступки прав на ребенка. Так, во всяком случае, считает Макалистер.

— Вы сделаете для мальчика доброе дело, вырвав его из неподходящего окружения, — привел еще один довод Макалистер, заметив, что Кейси колеблется. — Вот что я скажу: если вам удастся забрать ребенка без большого скандала, я увеличу премию с двух до трех тысяч долларов. Я предпочитаю спокойное, без лишнего шума решение вопроса. Мысль о том, что мое имя, имя моей семьи будет запятнано, что любители копаться в чужих семейных тайнах начнут трепать его на всех перекрестках, для меня ужасна. Сплетня может быть невероятно жестокой. Я не хочу, чтобы мой внук всю жизнь страдал, зная, что он сын падшей женщины.

— Могли бы вы выплатить вознаграждение авансом?

Кейси задержал дыхание, ожидая ответа. Если он получит сейчас эти деньги, то сможет сразу же послать их Саймону Леви. Чем раньше они попадут к адвокату, тем быстрее тот даст объявление о вознаграждении за сведения о свидетеле происшествия в салуне.

— Так вообще-то не принято, Уокер. Мои люди потерпели полную неудачу, пытаясь отыскать Белл. Насколько вы хороший детектив?

— Настолько хороший, чтобы считаться одним из лучших в агентстве Пинкертона. До сих пор не потерпел ни одной неудачи и не потерял ни одного клиента.

«Скверно, что я не могу оказать того же о деле, которое касается меня самого». — мрачно подумал Кейси. Он потратил несколько месяцев на поиски свидетеля, однако так и не нашел его. Быть может, вознаграждение и усилия Саймона Леви приведут к успеху там, где он сам потерпел поражение.

Макалистер барабанил пальцами по столу, пристально разглядывая Уокера и думая, что тот и в самом деле похож на человека, который редко ошибается: мужественные черты, в глазах холодная решимость. Хотя при нем из оружия всего лишь единственный револьвер в кобуре, Макалистер предположил, что еще один спрятан под курткой и что человек этот скорее всего отменный стрелок.

— Ну хорошо, — сдался Макалистер, — вы получите вознаграждение авансом прямо сейчас. Но мне нужны результаты, надеюсь, это вам ясно. Если вы не добьетесь цели, деньги должны быть возвращены мне полностью.

Кейси смерил его холодным взглядом.

— Вы изложили свою позицию с предельной ясностью. — Он легко поднялся из кресла. — Сообщите мне название публичного дома, в котором работала Белл, и я немедленно примусь за дело.

— «Салон наслаждений Наоми». Но вы ничего там не узнаете. Мои люди уже расспрашивали мадам и всех девушек.

Еле заметная улыбка тронула уголки губ Кейси.

— Если не возражаете; я предпочел бы провести собственное расследование.


Плейсервилл

Две недели спустя

Кейси прибыл в город рудокопов Плейсервилл в середине дня. Носивший поначалу непрезентабельное имя Драй-Диггинс[1], городишко после нескольких линчеваний приобрел в 1849 году прозвание Хэнгтаун[2], однако после 1854 года шахтеры и владельцы горнорудных предприятий добились, к удовлетворению своей профессиональной гордости, чтобы Плейсервилл получил нынешнее наименование — Город рудников. Плейсервилл стал важным центром горнорудной промышленности, он окружен соответствующими предприятиями, которые качают из подземных кладовых тысячи долларов ежедневно. Проезжая через Сакраменто, Кейси навел справки о Плейсервилле и узнал, что в городе есть парочка вполне респектабельных отелей, контора Уэллса Фарго, от которой еженедельно отправляются по расписанию многоместные дилижансы, почта и множество салунов.

Поскольку Кейси не имел представления, где искать Белл Паркер, он для начала поехал по Мейн-стрит, надеясь обнаружить гостиницу именно на этой, главной улице города. Он миновал дом под номером 543, над окнами нижнего этажа которого сохранилась выцветшая от непогоды, но еще читаемая вывеска и гласившая, что компания Дж.М. Студебекера производит лучшие во всей Калифорнии тачки. Далее он обнаружил на той же стороне улицы лавку мясника Филиппа Армора и бакалейный магазин Марка Хопкинса.

Он резким движением натянул поводья возле следующего дома и уставился на прибитую над его дверью, потрескавшуюся, кое-как покрашенную деревянную вывеску «Обеды у Изабеллы». Его внимание привлекло имя Изабелла.

Покинув контору Макалистера две недели назад, Кейси побывал с визитом в «Салоне наслаждений Наоми». Как и предсказывал Макалистер, мадам и девушки наотрез отказались говорить о Белл Паркер. Кейси нашел их твердое стремление оберегать женщину примечательным. Все как одна утверждали, что ничего, совсем ничего не знают о бывшей обитательнице публичного дома. Единственную полезную информацию он получил от той девицы, которая обмолвилась, что Наоми давно уже не получала писем от Изабеллы. Хозяйка борделя бросила на сболтнувшую лишнее весьма строгий взгляд.

Но Кейси не зря получал деньги в агентстве Пинкертона. Он оплатил услуги шлюхи по имени Пэнси и поднялся вместе с ней наверх. У него давным-давно не было женщины, он решил удовлетворить свою потребность, а при благоприятной возможности еще и выведать хоть что-то. Пэнси настолько пришлась по вкусу опытность Кейси в постели, что она забыла об осторожности, и Кейси легко узнал от нее, где находится комната Наоми.

Ублажив и себя, и женщину, Кейси угостил партнершу ликером и, когда та сладко задремала, потихоньку выскользнул за дверь. Увидев, что Наоми встречает гостей у входа в дом, он пробрался к ней в комнату, где и обнаружил в бельевом шкафу письмо от Изабеллы Хендерсон. Очевидно, Белл изменила имя и фамилию. Письмо содержало немногое за исключением того, что, как писала женщина, она и ребенок живут хорошо и очень счастливы. Письмо было отправлено из Сакраменто через контору Уэллса Фарго из Плейсервилла. Кейси, покидая через некоторое время бордель, знал как имя, так и место. Если бы у людей Макалистера была хоть капля сообразительности, им бы давно было известно то, что знал теперь он.

И вот он сидит в седле, глядя на дощечку с надписью «Обеды у Изабеллы», а интуиция подсказывает ему, что он на верном пути. Кейси спешился, привязал лошадь к столбу коновязи и вошел в обветшалый домишко, построенный, видимо, году в 1848-м как одно из первых строений в лагере золотоискателей. Те, кто здесь толпился во время ленча, уже разошлись, и в большой комнате, уставленной столами на простых деревянных козлах, никого не было за исключением единственного мужчины, который сидел за чашкой кофе.

Из кухни вышла женщина и улыбнулась ему.

— Чем могу служить, мистер? Для ленча поздновато, но если вы голодны, на кухне что-нибудь найдется.

Кейси улыбнулся в ответ. Голос женщины, мягкий и грудной, ему понравился, в нем было нечто возбуждающее чувства, но ничего такого, чего он мог ожидать. Ни у одной из шлюх, каких он знал, а знал он многих, не было голоса, который напоминал бы о журчании горных ручьев и вздохах легкого ветерка.



Но не только ее восхитительно приятный голос вынудил Кейси подумать, что интуиция его обманула. Эта женщина не могла быть Белл Паркер, продажной шлюхой, которая вынудила юного, наивного сына Макалистера жениться на ней. Привлекательная молодая женщина с густыми каштановыми волосами, бело-розовым, словно персик, цветом лица и огромными карими глазами была одета в скромное серое платье и белый передник. Женщину по имени Изабелла Хендерсон невозможно было принять за проститутку. Он ожидал увидеть крикливо разряженную красотку, удовлетворяющую похотливые потребности шахтеров, а не обыкновенную, хоть и очень красивую девушку, которая просто подает им обед. Кейси подумалось, что, быть может, эта молодая женщина вовсе не хозяйка заведения или же она не та Изабелла Хендерсон, которую он ищет.

— Все сгодится, — сказал Кейси, усаживаясь за один из столиков. — Все, что поможет мне продержаться до ужина, мисс.

— Вы говорите с миссис Хендерсон, — ответила Белл, признав в мужчине чужого в городе человека. Она не доверяла чужакам. Привыкнув в каждом незнакомце подозревать одного из людей своего свекра, она постоянно держалась настороже. — Могу подать вам тарелку бобов и сухое печенье.

— И кофе, — добавил Кейси.

Он понимал, что неприлично так откровенно таращиться на женщину, но не мог отвести глаз.

Белл кивнула и направилась в кухню. Кейси продолжал наблюдать за ней и с удивлением отметил, что она прихрамывает. Хромота, хоть и легкая, была все же заметной. Мужчинам не по вкусу шлюхи с физическими недостатками. Большинство содержательниц публичных домов сочли бы хромую проститутку малоспособной к их ремеслу, а стало быть, вредной для бизнеса. Либо перед ним не та женщина, либо Макалистер наврал насчет профессии своей невестки. Кейси не любил, когда его обманывали, но теперь уже поздно было сокрушаться по этому поводу. Он получил от Макалистера деньги и отправил их Саймону Леви. Ему, Кейси, мог не нравиться Макалистер, но он согласился выполнить работу и не мог рисковать своим положением в детективном агентстве Пинкертона.

Белл, стоя в кухне и дожидаясь, пока подогреются бобы, беспокойно покусывала белыми ровными зубками нижнюю губу. Незнакомец был хорош собой, она оценила по достоинству его строгие черты и сильный подбородок. Он, бесспорно, красив, а таким она склонна была не доверять в особой степени. Тем не менее она не могла не смотреть на него. Блестящие темные волосы падали ему на шею; она не разобрала цвет глаз, но знала, что они у него необычные. Он был высокий, сильный, мускулы так и играли у него под одеждой. На шахтера этот мужчина не похож. Одет в плотные холщовые брюки, клетчатую рубашку и кожаный жилет. Сапоги на нем тоже кожаные, хоть и поношенные, но хорошего качества, — по одежде его за шахтера никак не примешь.

Белл заметила и револьвер в кобуре на бедре у необычного посетителя, но, разумеется, не могла увидеть карманный пистолет, спрятанный под жилетом, — малого калибра, но весьма практичное оружие для личной защиты, если к тому же держишь его при себе незаметно для посторонних глаз.

Через несколько минут Белл вынесла из кухни тарелку с бобами и чашку кофе. Поставила все это на столик перед Уокером и заговорила:

— Я что-то никогда не видела вас в наших местах, мистер. Собираетесь попробовать свои силы на руднике?

Кейси сдвинул шляпу на затылок и улыбнулся:

— Меня зовут Уокер. Кейси Уокер. Я здесь проездом. Скажите, что за гостиница «Кэрри-Хаус»?

— Самая лучшая, мистер Уокер. Ее построили после того, как в 1856 году сгорел отель Раффлза. Она дорогая. Если это вам не по карману, могу порекомендовать другую.

— Спасибо, приму это к сведению. Скажите, миссис Хендерсон, давно ли вы подаете обеды в Плейсервилле? — спросил он, принимаясь за бобы.

— Достаточно давно.

— Ваш муж шахтер?

— Я вдова, — спокойно ответила она.

— С детьми? — Кейси постарался, чтобы вопрос прозвучал как можно непринужденнее.

Белл словно услышала сигнал тревоги.

— Не думаю, что это вас касается, мистер Уокер. С вас два доллара за бобы и кофе.

— Простите, — сказал Кейси и сунул руку в карман за мелочью.

Пуглива, как жеребенок, подумал он, глядя, как она идет, прихрамывая, на кухню. Нельзя сказать, что он осуждает ее за это. Если Изабелла Хендерсон и в самом деле Белл Паркер, ей определенно есть чего бояться. Она должна понимать, что Макалистер, можно сказать, дышит ей в затылок.

Одним глотком допив остаток кофе, Кейси решил первым делом снять номер в отеле и, устроившись, обдумать, как ему вести себя дальше с молодой вдовой. Кроме него, единственным клиентом, остававшимся в помещении, был тот самый мужчина, который сидел за чашкой кофе еще тогда, когда Кейси входил в заведение. Краем глаза Кейси заметил, как тот встал и шаткой походкой направился к кухне. Кейси это показалось странным, однако во всей истории, в которую он ввязался, кажется, ничто не было нормальным.

Кейси немного задержался у двери, гадая, неужели Белл, или Изабелла, как она себя теперь именовала, занимается споим прежним ремеслом прямо в кухне. Это с несомненностью доказывало бы, что Макалистер был прав, называя ее шлюхой. При этой мысли Кейси испытал чувство некоторого облегчения: в таком случае ему будет менее противно заниматься этим неприятным делом. Он шагнул вперед и уже взялся за дверную ручку, как вдруг раздался сдавленный вскрик. Кейси снова остановился.

Он обернулся и прислушался, пытаясь решить, был это крик страсти или что-то другое. В первом случае ему следовало уйти и заняться собственными делами. Послышались новые вскрики, только на сей раз в них прозвучали отчаяние и страх, а затем раздался звон бьющейся посуды.

Неудержимый инстинкт бросил его к дверям в кухню, и он замер на пороге при виде борьбы, происходящей на кухонном столе.

Женщина была опрокинута на стол, очищенный от посуды, осколки которой усеяли пол. Юбки Белл были задраны до талии, и огромный детина пытался взгромоздиться на нее. Белл неистово колотила шахтера своими маленькими кулачками, но на него эти удары действовали не больше, чем комариные укусы.

— Да ну же, Белл, будь со мной поласковей, — уговаривал детина. — У меня полный кошель золотого песка, есть чем заплатить за то, чтобы ты со мной немного покувыркалась. Ты же занималась этим раньше. У тебя есть сын. Пари держу, ты замужем не была, какая же ты вдова… Давай, Белл, раздвинь ноги…

— Пошел прочь, Пайк Динкс! Убирайся, пьяный урод, если не хочешь, чтобы тебя вышвырнул Ван Ю!

Динкс расхохотался.

— Этому старому китаезе даже блоху не поймать!

— Ты можешь найти сколько угодно охочих женщин в городских салунах.

Динкс влепил Белл слюнявый поцелуй, втиснул колено ей между ног и запустил руки за корсаж ее платья.

— На дьявола мне сдались всякие шлюхи! Я хочу тебя.

Кейси, увидев, куда полез своими лапищами Динкс, пришел в дикую ярость. Он не помнил, чтобы ему когда-нибудь настолько хотелось взять женщину под защиту, да еще такую, которая была до замужества проституткой и, вероятно, привыкла, чтобы с ней обращались подобным образом. Может, ей это даже нравилось. Но ему нет. Невыносимо смотреть, как этот воняющий перегаром детина пытается изнасиловать женщину.

Белл сопротивлялась как могла, билась, точно птаха, угодившая в силки. Она была достаточно сообразительна, чтобы не поворачиваться к Динксу спиной. Он уже не первый раз полез к ней. Она с отвращением вдыхала вонь перегара, но когда он сегодня пришел на ленч, Белл не заметила, что он пьян. Почувствовав его колено у себя между ног, а руки под платьем, она наклонила голову и впилась зубами ему в плечо.

Динкс заорал от боли и отпустил Белл.

— Ах ты, сучка! Ты мне заплатишь за это!

Он сжал кулак и замахнулся, чтобы ее ударить, однако вместо этого взлетел вверх тормашками и брякнулся на пол у ног Кейси.

— Выбирай для драки того, кто ростом с тебя! — рявкнул Кейси, обнажив стиснутые в зловещей усмешке зубы.

— Я не хочу драться с вами, мистер, — пробормотал Динкс, растерянно моргая.

— Я это вижу. Ты предпочитаешь воевать с женщинами, которые не в силах с тобой совладать. Ты мразь, Динкс. Убирайся отсюда и не смей больше приходить. Миссис Хендерсон нет до тебя дела. — Неистовый гнев Кейси, казалось, сгустил воздух в комнате. — И запомни: если ты еще хоть раз, единственный раз протянешь свои лапы к этой женщине, считай себя покойником. Тебе все ясно?

Динкс попятился к двери, глядя на Уокера с нескрываемым ужасом. Он не был слабаком, который не умеет постоять за себя, но ощутил в стоящем перед собой мужчине нечто смертельно опасное. Глаза незнакомца говорили о беспощадности и твердом намерении осуществить высказанную угрозу.

— Я ухожу, мистер, не гневайтесь так, — сказал шахтер, поднимаясь с пола и устремляясь к выходу.

Белл слезла со стола, все еще дрожа от напряжения драки с Динксом, но при этом полностью владея своими чувствами. Она не могла позволить себе показывать страх, поскольку совсем не знала вступившегося за нее человека и полагала, что он слеплен из того же теста, что и Динкс. То, что он уложил Динкса одним ударом на пол, еще не значило, что сам он не предпримет атаку на нее, расправившись с шахтером. За время своего пребывания у Наоми Белл повидала много мужчин разного роста, облика и темперамента. Добрых и порядочных среди них было меньшинство. Что говорить: ее собственный отец хоть и любил ее, но легко поддавался соблазнам вина, женщин и картежной игры. Том был самым добрым из всех мужчин, каких она знала, но он ушел в мир иной.

— С вами все в порядке, миссис Хендерсон?

— Да, благодарю вас. Я очень признательна вам за вмешательство. Пайк Динкс донимал меня с того самого дня, как приехал в город. Но настоящими домогательствами занимался только в пьяном виде, по сути, не ведая, что творит.

Кейси помолчал, потом спросил:

— Так это не в первый раз?

Белл передернула плечами.

— Нет, не в первый, так же как он не первый мужчина, вообразивший, что может позволить себе вольности в обращении.

— Проклятие! Но я не пойму, что делать беззащитной женщине среди грубых золотоискателей, где никто не может постоять за нее? Динкс, мне послышалось, сказал, что у вас есть сын. Надо, на мой взгляд, совсем разума лишиться, чтобы жить здесь, под постоянной угрозой насилия.

Кейси по-прежнему не мог понять, что заставляет его беспокоиться о женщине, которую он видит впервые в жизни.

Упрямый подбородок Белл взлетел вверх, а большие карие глаза вспыхнули гневом. Кейси она показалась в эту минуту неотразимой, восхитительной. Он теперь разглядел, что волосы у нее не просто каштановые, а такие же темные, как мех соболя. Если не считать легкой хромоты, тело ее было совершенным. Стройная и гибкая, она обладала округлостями там, где им положено быть, а под длинной юбкой скрывались ноги, тоже стройные и длинные, насколько можно было догадаться.

— Вы, мне думается, чересчур скоры на догадки о недостатках тех, кого слишком мало знаете, — отрезала она. — Я в Плейсервилле уже больше года и вполне управлялась своими силами.

Кейси саркастически фыркнул.

— Что-то мне не верится. Если бы я не оказался рядом, Динкс мог бы изнасиловать вас. — Он прищурился и посмотрел на Белл с выражением почти оскорбительным. — Впрочем, если я вмешался в то, во что мне не следовало вмешиваться… Вы имеете обыкновение оказывать дополнительные услуги клиентам после закрытия заведения?

Даже не успев подумать о возможных последствиях своего поступка, Белл влепила Кейси пощечину.

— Как вы смеете!

Кейси стиснул зубы. Он понимал, что заслужил оплеуху, но в душе у него поднималась буря при мысли о том, что Белл продает себя грубым шахтерам. Он приблизился к Белл, обхватил ее за плечи и таким образом прижал ее руку к себе. Крайне удивился тому, что ей это, несомненно, приятно, и быстро отстранил ее.

Белл постаралась остаться спокойной — она застыла на месте под взглядом его завораживающих зеленовато-карих, словно болотный мох, необычайно красивых глаз. Тело его, к которому он на несколько мгновений прижал ее, было крепким и неподатливым. Интуиция подсказала ей, что Кейси Уокер может быть необыкновенно жестоким. Он пугал ее — такой суровый и опасный, такой стремительный и уверенный в себе.

— Я прощаю вас на этот раз. Я не должен был говорить того, что сказал.

Желание снова прижать ее к себе было настолько сильным, что Кейси пришлось собрать в кулак всю свою волю, чтобы удержаться от этого. Что это на него нашло, черт побери? Не опускаться же до уровня того самого золотоискателя, который хотел силой овладеть Белл. Он, слава Богу, не новичок в своем деле и если не станет поступать, как положено профессионалу, то потеряет работу и должен будет вернуть деньги, которых у него уже нет.

— Мне трудно поверить, что вы так долго справлялись со всем в одиночку. Часто ли вам приходилось защищать себя от людей, подобных Динксу?

Белл покраснела и посмотрела на свои руки. Ей приходилось это делать много раз.

— Что вам нужно, так это защита.

Белл бросила на него удивленный взгляд. Именно в этом она и нуждалась. Не для себя, а для Томми. Если Томас Джордж Макалистер найдет их, он, безусловно, отберет у нее сына. Закон позволит ему это сделать. Макалистеру стоит только сообщить о ее прошлом, и она вынуждена будет отдать Томми этому отвратительному человеку, который лишил собственности своего сына и не вспоминал о Томми до тех пор, пока не обнаружил, что мальчик — единственный его наследник, оставшийся в живых. Она хотела бы иметь уверенность в том, что будущее Томми обеспечено, но только не этой ценой.

— Я не нуждаюсь в защите, мистер Уокер, — произнесла она, глядя на Кейси с недоверием.

Кейси, в свою очередь, постарался выразить во взгляде убежденность, что он думает иначе и в этом прав. Кстати говоря, чтобы узнать всю подноготную Белл Паркер, лучше всего было бы наняться к ней в охранники. Убедить ее отдать сына его деду гораздо легче, если он сумеет войти к ней в доверие.

— Почему же, миссис Хендерсон? Ведь вам и в самом деле нужен охранник, а мне нужна работа.

Белл продолжала молча смотреть на Уокера, взвешивая «за» и «против». Ведь это правда, что преданный Наоми слуга-китаец Ван Ю, отправленный сюда, чтобы оберегать Белл и ее сына, уже стар. Правда и то, что Макалистер тратит огромные деньги на то, чтобы отыскать ее и Томми. Насколько она понимала, люди ее свекра не оставят их в покое. А Кейси Уокер по виду именно такой человек, который в состоянии обеспечить Томми необходимую защиту. Но может ли она ему довериться?

— Я не нуждаюсь в телохранителе, — повторила она.

— А я считаю, что нуждаетесь.

Белл подумала над его словами и, видимо, приняла решение.

— Я не могу платить много. Мне нужна охрана не для себя, а для Томми, моего сына.

— А почему ваш сын нуждается в охране?

— Существуют обстоятельства, которых вы представить не можете.

— Расскажите мне, чтобы я мог знать, с чем столкнусь.

— Вам надо будет следить, и очень внимательно, за посторонними, которые могут крутиться возле моего жилья. Вы скоро запомните моих постоянных клиентов. Любой другой человек требует пристального внимания. Я могу предложить вам десять долларов в неделю и питание.

Кейси едва не расхохотался. Если бы он сказал ей, какую кучу денег Макалистер уплатил ему за то, чтобы он отыскал ее и Томми, Белл пришла бы в ужас.

— Мой номер в отеле стоит примерно столько же.

— Вы можете ночевать в комнате рядом с кухней. Там раньше спал Ван Ю, но потом он перебрался в дом, чтобы находиться ближе к Томми.

— Ван Ю?

— Он заботится о Томми в те часы, когда я работаю. Я знаю его целую вечность.

— Есть ли у вас другие работники? Нелегко вести такое дело одной.

Кейси подумал, что ленивой или неумелой ее никак не назовешь: он с первого взгляда обратил внимание на идеальную чистоту и порядок в кухне.

— Я сказала вам все, что считаю нужным, пока мы не договорились окончательно.

Он посмотрел на нее и кивнул:

— Очень хорошо. Я принимаю ваши условия. Пожалуйста, расскажите мне все, что я, по вашему мнению, должен знать.

— Я еще не решила окончательно, нужен ли мне охранник, но скажу вам, что на кухне мне помогают Санчес и его жена Долорес. — Она помолчала с минуту, думая о том, что не слишком разумно нанимать человека, о котором она ничего не знает. Надо совсем ума лишиться, чтобы так легко довериться незнакомцу. Во имя элементарной безопасности не стоит подпускать чужих людей к себе и к Томми. — О вас я и в самом деле не знаю ничего. Вы можете быть убийцей, насильником, да и мало ли кем еще. У меня есть Ван Ю, и я сама могу защитить своего сына лучше, чем кто-то другой.

— Мама! Мама! Плохой человек ударил Ван Ю, скорее, скорее!

Маленький мальчик с криком ворвался в комнату, схватил Белл за руку и потащил за собой.

— Что случилось? — испугалась Белл.

Мгновенно забыв о Кейси, она выбежала из кухни вместе с мальчуганом.

Кейси достал револьвер и, сняв его с предохранителя, последовал за ними. У Томми слова вылетали изо рта с немыслимой скоростью:



— Мы с Ван Ю шли в магазин, а этот противный человек начал обзывать Ван Ю плохими словами и дернул его за косу. Я хотел его защитить, но тот человек оттолкнул меня так сильно, что я упал. Ван Ю стал меня поднимать, но плохой человек сбил его с ног, пнул его в колено, и Ван Ю теперь не может встать.

Кейси увидел толпу, сгрудившуюся вокруг маленькой фигурки, которая скорчилась в уличной грязи, и поспешил к месту происшествия. Тщедушный старик китаец в поношенной черной одежде лежал на земле и буквально извивался от боли. И на этого человека Белл полагалась как на защитника? Ван Ю был на вид таким хрупким, что его, пожалуй, мог бы унести мало-мальски сильный порыв ветра. Желтое от природы лицо пожилого человека от боли стало серым.

— Кто это сделал? — вскричала Белл, опускаясь на колени возле старика. Ее приводила в ужас мысль, что точно так же мог пострадать и Томми.

— Плохой человек, мисси Белл, очень плохой человек. Ему не нравится коса Ван Ю. Хочет оторвать ее. Не мог.

— Где он теперь, этот плохой человек, Ван Ю? — спросил Уокер, который присоединился к Белл и Томми.

— Ушел, — простонал китаец. — Но Ван Ю помнит лицо. Он говорил, Ван Ю китаец, ему не место в Плейсервилле. Пускай убирается к своим китайцам.

— Не беспокойся, Ван Ю, я о тебе позабочусь, — ласково пообещала Белл, снимая фартук и подсовывая его под голову Ван Ю. Этот человек был так же дорог ей, как собственная плоть и кровь. Он стал для нее совершенно незаменимым человеком с того самого дня, как она скрылась от своего свекра. — Сходите кто-нибудь за врачом, — обратилась она к собравшимся.

— Я схожу, — вызвался кто-то из мужчин и немедленно отправился за врачом.

— Вы, кажется, говорили, что вам не нужен охранник, миссис Хендерсон? — спросил Уокер, глядя на то, как Белл хлопочет возле старика. — Я сказал бы, что вы отчаянно нуждаетесь в человеке, который защищал бы вас и вашего сына. Поскольку меня не интересует работа на руднике, я мог бы вам быть полезен.

Как ни хотелось Белл отказаться от предложения, теперь она не могла себе этого позволить. Какой же защитник из Ван Ю, если у него сломана нога и, возможно, есть другие повреждения?

— Хорошо, мистер Уокер, вы приняты. Надеюсь, что я не пожалею о своем поспешном решении.

Глава 2

Доктор Линкольн прибыл через несколько минут. Осмотр показал, что у Ван Ю сломана нога и несколько ребер. Прочие повреждения оказались незначительными.

— Я пришлю кого-нибудь с носилками, — сказал врач. — Постарайтесь, чтобы как можно меньше тревожили сломанную ногу, когда будут укладывать старика на носилки. Вы хотели бы, чтобы его отправили в больницу, миссис Хендерсон?

— Нет, я возьму его домой, — ответила Белл. — Там ему будет удобнее, если вы, доктор, не возражаете.

— Тогда я сейчас вернусь к себе в кабинет и соберу все необходимое, чтобы закрепить кость в неподвижном положении. Не трогайте пострадавшего, пока не принесут носилки.

— Часто ли здесь происходят подобные вещи? — спросил Кейси, когда врач ушел.

— У нас не любят китайцев.

Белл не сочла нужным сказать о том, что у нее на уме. Она боялась, что ее сына хотели похитить, а Ван Ю пострадал в потасовке. Неужели Макалистер их обнаружил? Дай Бог, чтобы это было не так. Ей не хотелось уезжать отсюда. Прожив в Плейсервилле спокойно целый год, она уже считала себя в безопасности, если не считать мелких неприятностей вроде нынешней стычки с Динксом. Но в каком месте Калифорнии они с Томми могут быть в безопасности?

— Вы хотите, чтобы я нашел мерзавца, который должен за это ответить?

Белл обернулась и устремила на Кейси взгляд, полный гнева и возмущения. Кейси резко втянул в себя воздух, ощутив всю силу этих мягких карих глаз. Ему казалось, что он погружается в море сладкого растопленного шоколада, который буквально втягивает его в свои бездонные глубины. Сейчас выражение этих глаз изменилось — они были полны презрения.

— Зачем? До этого никому нет дела.

— Шериф…

— Его не следует беспокоить из-за какого-то ничтожного китайца. Вы только оберегайте моего сына, я готова платить вам именно за это.

Она снова повернулась к Ван Ю, хоть и успела заметить, что зеленовато-карие глаза Кейси потемнели словно от какого-то странного чувства, но задумываться об этом у нее не было времени.

— Мама, скажи, Ван Ю поправится? — спросил Томми, наклонившись над совсем ослабевшим китайцем.

Глаза Белл, когда она перевела взгляд на сына, были полны глубокой любви. Она не может отдать сына Макалистеру, это ее убьет.

— Ван Ю непременно поправится, радость моя. И с тобой тоже все будет хорошо. Я только что наняла мистера Уокера, он будет защищать и тебя, и Ван Ю, пока я работаю.

Томми окинул Кейси взглядом с ног до головы — для этого мальчику пришлось запрокинуть голову и приставить ладонь ко лбу, чтобы загородить глаза от солнца. Кейси заметил, что они у Томми такие же темно-карие, как у матери, а волосы светлее, чем пышные блестящие темно-каштановые кудри Белл.

— Он очень большой, — заметил Томми. — Думаешь, он сможет защитить меня от противного Мак…

— Томми! — Резкий окрик матери заставил мальчика умолкнуть на полуслове. Белл не настолько доверяла Уокеру, чтобы посвящать его с ходу в семейные тайны. — Мы поговорим об этом дома. А вот и носилки. Мне пора вернуться в закусочную и подготовить все для ужина. Клиентов будет целая толпа. Санчес и Долорес ждут меня. А ты, сынок, иди домой вместе с мистером Уокером и Ван Ю. Увидимся вечером.

— Но, мама…

— Все будет в порядке, вот увидишь, — ласково проговорила Белл. — Ван Ю нуждается в твоей помощи, ведь он ничего сейчас не может делать.

— Ну, если ты так говоришь, мама… — Томми, видимо, не был уверен, стоит ли ему идти с незнакомым человеком.

Тем временем двое мужчин положили Ван Ю на носилки. Старый китаец жалобно застонал, и это привлекло внимание Белл. Она подошла и погладила Ван Ю по голове. Появился врач, и все медленно двинулись по улице.

— Я ведь не знаю, где вы живете, — заговорил наконец Кейси, который до сих пор молча наблюдал за происходящим.

— Мы с Томми живем в четырех маленьких комнатках при закусочной: они соединяются с ней крытым переходом. Жить поблизости от места работы не только дешевле, но и удобнее. Там есть и отдельный вход, Томми вам покажет. Как только я дам указания Санчесу и Долорес насчет ужина, забегу взглянуть, как дела у Ван Ю.

Все еще явно обеспокоенная своим поспешным решением нанять совершенно незнакомого человека для защиты сына, Белл быстрыми шагами направилась к закусочной.

— Ну что, молодой человек, — несколько неуверенно обратился Кейси к мальчугану, — нам только и остается, что подчиниться приказу.

Уокер даже не помнил, когда ему доводилось беседовать с ребенком, тем более с таким малышом, как Томми. Он чувствовал себя настоящим ублюдком за то, что собирался сделать, но это значило для него выполнить работу, за которую он уже получил много денег, а для Марка сделать выбор между жизнью и смертью. Белл Паркер могла быть шлюхой в прошлом, но сейчас он не замечал ни малейших признаков того, что она продолжает этим заниматься в Плейсервилле.

Томми не проявлял желания поговорить, и Кейси не хотел вынуждать его к этому. Убедить Белл добровольно, без сопротивления и без необходимости применять силу для достижения цели отдать сына деду представлялось ему делом очень трудным. Чтобы чего-то добиться, надо войти в доверие к сыну и матери. Не спешить, с каждым шагом приближаясь к тому, чтобы избавить брата от пожизненного заключения. Он уже взял деньги у Макалистера, о том, чтобы вернуть их, не может быть речи. Вся его репутация как профессионала зависит от того, уладит ли он дело в пользу Макалистера.

Белл молча трудилась в кухне, изредка отдавая Санчесу и его жене указания, касающиеся приготовления ужина. В удачные дни она успевала накормить около сотни мужчин, но даже в дни менее удачные число клиентов было впечатляющим. Белл, в общем, неплохо устроилась в Плейсервилле отчасти благодаря деньгам, которыми снабдила ее Наоми, когда Белл в панике покидала Сан-Франциско.

Она должна была Наоми значительно больше, чем могла когда-нибудь выплатить. Кто бы мог подумать, что с того самого дня, много лет назад, подобрав на улице бездомную, изголодавшуюся, израненную девчушку, Наоми станет ей матерью, которой Белл и не помнила? Воистину неисповедимы пути Господни.

Вплоть до нынешнего дня они с Ван Ю справлялись с шахтерами, если те пытались позволить себе вольности. А теперь вот Ван Ю ранен и скорее всего пролежит в постели несколько недель, и она была вынуждена нанять совершенно постороннего человека, чтобы он защищал Томми от его деда.

Белл понимала, что такой умный человек, как Кейси Уокер, вскоре начнет задавать ей вопросы, и не представляла, что станет ему отвечать. Она всегда считала, что честность — самая лучшая тактика, но не могла решить, может ли поведать Уокеру правду.

Мужчина появился неизвестно откуда, и она ничего о нем не знает. Он вполне может быть подослан ее свекром, хоть и не похож на людей, которых тот нанимал обычно. Она видела кое-кого из тех грубых, неотесанных мужланов, которых Макалистер использовал для своих особых делишек. Нет, Уокер совсем не таков. Он красив и даже чересчур. Когда он ей улыбнулся, Белл привели в смущение ямочки у него на щеках и необычные зеленовато-карие глаза. Не просто зеленые или карие, а некая смесь двух цветов.

— Должен ли Санчес наколоть побольше дров, сеньора?

Белл спохватилась, попыталась собраться с мыслями и сосредоточиться на том, о чем ей говорит Долорес, мексиканка, которая помогала на кухне. Она и ее муж Санчес были уже не молоды, но оба нуждались в работе и в тех небольших деньгах, какие могла себе позволить платить им хозяйка закусочной.

— Что ты сказала, Долорес?

— Дрова, сеньора. Нужно ли, чтобы Санчес наколол еще дров для плиты?

— Нет, не сейчас. Я иду проведать Ван Ю и хочу, чтобы Санчес был тут с тобой, пока я не вернусь. В городе полно всякого сброда, который только и ищет, чем бы поживиться, так что женщине не стоит оставаться одной.

Белл подумала о Динксе и о том, что чуть было не стала жертвой насилия. Если бы не Уокер…

— Да, сеньора, понятно, — кивнула Долорес. — Я кликну Санчеса, а вы идите проведать Ван Ю. Но я думаю, что, пока Ван Ю не встанет на ноги, лучше бы его обязанности взялся выполнять какой-нибудь другой мужчина. Санчес мог бы с этим справиться, но как быть с малышом? Кто за ним присмотрит во время болезни Ван Ю?

— Я сегодня наняла человека, который будет охранять Томми.

— Вы считаете, что дедушка ребенка…

— Не знаю, — перебила женщину Белл. — Я рассказала тебе о дедушке Томми, чтобы ты, нанимаясь ко мне, знала о возможной опасности. Больше я никому не рассказывала и не намерена в дальнейшем этого делать.

— Да, сеньора, вы можете доверять мне и Санчесу. Если бы не вы, нам пришлось бы побираться на улицах или умереть с голоду. Положитесь на нас. Идите проведайте Ван Ю и Томми, мы тут со всем справимся.

— Я вернусь еще до того, как клиенты начнут прибывать, — пообещала Белл и вышла из закусочной через черный ход.

Кейси тем временем осматривался в доме. Доктор Линкольн ушел, Ван Ю уснул под действием успокоительного, которое дал ему врач. Томми сидел у постели старика, а Кейси слонялся по гостиной. Белл сказала истинную правду: четыре комнатки при закусочной, которые они с Томми и старым китайцем занимали, были очень маленькими. Уокер чувствовал себя здесь как слон в посудной лавке. Шесть шагов в сторону — и ты уже в другой комнате. Ван Ю занимал отдельную спаленку, стало быть, Томми спал в детской кроватке, установленной в крошечной кухоньке; у Белл была своя комнатка.

Кейси остановился, когда Томми тронул его за руку:

— Когда Ван Ю проснется, мистер?

— Меня зовут Кейси, Томми. — Уокер опустился на корточки, чтобы лучше видеть лицо мальчика при разговоре. — Ты, кажется, любишь Ван Ю?

— Тетя Наоми послала его сюда вместе с нами. Он очень хорошо заботится обо мне и о маме.

Кейси подвел мальчика к дивану и предложил:

— Присядь и расскажи мне о тете Наоми. Где она живет?

Он терпеть не мог использовать детскую наивность для сбора информации, но сейчас это было необходимо. Он уже давно внутренне ожесточил себя против ситуаций, которые могли затронуть его сердечные струны. Именно это сделало его хорошим детективом. Отсутствие сентиментальности и полная сосредоточенность на расследуемом деле позволяли ему добиваться успеха там, где другие терпели поражение.

— А зачем вам знать о тете Наоми? — внезапно насторожившись, спросил Томми. — Мама не велела о ней рассказывать.

— Мне нужно оберегать тебя и твою маму, и я хочу знать, какая опасность может вам угрожать, вот и все.

— Но тетя Наоми вовсе не опасная, — возразил Томми. — Она посылает мне подарки и пишет маме письма. Мы жили у нее в большом доме после того, как умер папа, чтобы старый… Ладно, это не важно, мне нельзя о нем говорить.

— О ком о нем?

— Да о плохом человеке, который хочет отобрать меня у мамы. Но мама и тетя Наоми сказали, что ни за что меня не отдадут этому человеку. В доме у тети Наоми живет много девушек. Там было очень весело.

— Томми, что ты здесь рассказываешь мистеру Уокеру? — В комнату внезапно вошла Белл. — Сколько раз я тебе говорила, чтобы ты не обсуждал семейные дела с чужими?

— Но ведь ты наняла Кейси защищать нас, правда, мама? Я просто рассказал ему о тете Наоми и девушках.

Белл побелела. Господи, если Уокер — человек ее свекра, то это еще одно черное пятно на ее и без того сомнительной репутации.

— Иди и посиди с Ван Ю, Томми. Он может проснуться и о чем-нибудь попросить.

— Прости, мама, — сказал мальчуган и послушно направился в спальню к старику китайцу.

— Не знаю, чего вам тут наговорил Томми, мистер Уокер…

— Кейси.

— Что?

— Меня зовут Кейси.

— Как я уже упоминала, мистер Уокер, Томми не знает, о чем он говорит. Он еще слишком мал.

— Он ничего особенного не рассказывал, упомянул только о своей тете. У вас есть и другие родственники?

— Наоми мне не родственница. У меня вообще нет родных. А Наоми — женщина, которая была невероятно добра ко мне и к моему сыну.

— Если эта особа настолько к вам расположена, почему вы обосновались в Плейсервилле? Наверное, более разумно было бы поселиться после смерти мужа вместе с человеком, на которого можно опереться. Кстати, а что же родня по линии мужа? Эти люди не помогают вам?

Белла замерла. Господи, этот незнакомец, сам того не понимая, наносит удары по наиболее опасным местам.

— У меня никого нет, — повторила она.

Уокер посмотрел в полные страха глазa Белл. Он удивлялся тому, что чувствует себя виноватым, расспрашивая женщину, однако до сей минуты она так и не сообщила ему того, что он должен был узнать.

— Какова истинная причина, по которой вы меня наняли, Белл?

Она немедленно насторожилась. Он назвал ее по имени. Откуда он его узнал? Белл прищурила глаза, а ее полные губы сжались в тонкую линию.

— Почему это вы называете меня Белл? Я, кажется, сказала вам, что мое имя Изабелла.

Кейси едва не расхохотался. Уж не считает ли она, что он глухой на оба уха?

— Ван Ю называл вас так. И тот треклятый парень, Динкс, тоже.

Белл плюхнулась в первое попавшееся кресло и тяжело вздохнула. В последнее время она просто сходит с ума, так ее терзает страх, что Макалистер вот-вот ее разыщет. Если она потеряет Томми, у нее не останется ничего…

— Извините. — Она старалась, чтобы голос ее прозвучал спокойно, хотя сердце так и прыгало. — Мне больше по вкусу, когда меня называют полным именем.

Как ей хотелось довериться этому человеку! Она так нуждается в ком-нибудь, кому можно верить. Господи, да что это она? Ведь Уокер ей совершенно чужой, и ей вовсе не нужен мужчина. От сильного пола одно только беспокойство.

— Почему бы вам не отнести ваши вещи к себе в комнату? Она рядом с кухней. Я еще побуду здесь с Томми и Ван Ю. Скажите Долорес и Санчесу, что вы тот человек, которого я наняла сегодня. Поскольку я обычно кормлю Томми в закусочной, ваши услуги сегодня больше не понадобятся.

— Вы не ответили на мой вопрос, Белл. Вы не считаете, что мне следует знать причину, по которой Томми нужно охранять?

Белл встала с кресла с самым решительным видом.

— Скоро узнаете, но не сейчас. Я пока не знаю, могу ли вам полностью довериться. Пока прошу вас держать глаза и уши открытыми. Когда заметите что-нибудь подозрительное, сообщите немедленно. Если кто-то вознамерится причинить Томми зло, защитите мальчика.

— А как насчет вас? Вы не нуждаетесь в защите?

— Я сама могу постоять за себя. Уверена, вы заметили, что я хромаю. Говорят, мужчинам не нравятся женщины с физическими недостатками.

Кейси рассмеялся.

— Кто это так говорит? Ну а Динкс? Ваш недостаток вроде бы его не беспокоил.

— Он был пьян, — сильно покраснев, возразила Белл. — Теперь вы получили указания, мистер Уокер.

— Кейси.

— Как вам будет угодно. Выполняйте работу, за которую я буду вам платить, а свое любопытство держите в узде. Если я приду к убеждению, что вам следует знать больше, я вам сообщу.

Кейси улыбнулся ей, ямочки снова заиграли у него на щеках, и у Белл от этого снова захватило дух.

— Слушаюсь, хозяйка, как прикажете. Всего наилучшего, до свидания. — Он приподнял шляпу и направился к двери в закусочную, но вдруг остановился и повернулся к Белл: — Кстати, почему вы так уверены, что вам лично не нужна по ночам защита? Или вы полагаетесь на ваших визитеров?

Кейси тотчас ругнул себя за эти слова, черт знает почему сорвавшиеся у него с языка.

— Визитеров? — спросила Белл.

— Прошу вас, забудьте, что я сказал. Я не должен вмешиваться в вашу личную жизнь.

Огонь, таящийся в темных глазах Белл, вспыхнул с угрожающей яркостью.

— Хорошо, что вы вспомнили об этом. Не знаю, что вы имели в виду, и не желаю знать. Но если работа вызывает у вас сомнения, лучше отказаться от нее прямо сейчас.

Кейси смотрел на нее, пораженный ее решимостью, красотой и заботой о сыне. Как ни странно, он перестал замечать ее хромоту. И его совершенно не волновало, занималась ли она в прошлом проституцией. У Белл Паркер — такой, какой она выглядела теперь, — было столько привлекательных и чарующих черт, что не стоило думать о том, что давно ушло. Кажется, она с юмором воспринимает свой физический недостаток, а продолжает ли она заниматься прежним ремеслом, он скоро узнает.

Кейси ничего не имел против женщины, покончившей со своим позорным прошлым, однако знал, что закон при любых обстоятельствах примет сторону Макалистера и отдаст ему внука по его требованию. И ни один суд в стране не вернет сына матери-проститутке независимо от того, осталась она ею или нет. Покидая комнаты Белл, Кейси испытывал сильнейшее желание избавиться от этого дела и всего, что с ним связано. Он чувствовал, что его жизнь после знакомства с Белл Паркер Макал истер уже никогда не станет прежней.

Белл смотрела, как он уходит, и восхищалась его широкими плечами, тем, как плотно его брюки обтягивают мощные и стройные бедра. Кейси Уокер был после смерти ее мужа единственным мужчиной, на которого она смотрела без неприятного чувства. Смерть Тома опустошила ее душу. Он был для нее мужем, любовником, защитником — и отцом Томми. С того дня, как она получила известие о его гибели, Белл не оставляло чувство вины. Если бы он не настоял на их женитьбе, ему не пришлось бы браться за тяжелую и опасную работу. Он оставался бы рядом со своим отцом и не попадал бы в положения, угрожающие жизни. Это ее вина, что Том погиб. Макалистер вправе был обвинять ее в том, что она послужила причиной смерти его сына.

Ужин был в полном разгаре, когда Кейси вошел в зал и занял свободное место за одним из столиков. В меню, прикрепленном к двери, значились тушеная говядина с клецками, горошек в масле и яблочный пирог. При мысли о такой еде у Кейси прямо-таки слюнки потекли. Когда Долорес поставила перед ним тарелку с горячим, аппетитным на вид мясом и овощами, он принялся есть с жадностью. Надо отдать должное Белл, готовит она отменно. Кейси просто жаждал отведать яблочного пирога. Казалось, что и все мужчины в зале поглощали поданные им блюда с таким же удовольствием, как и он. Кейси с наслаждением выпил напоследок чашку ароматного кофе и только после этого заговорил с соседом по столику:

— Я новичок в городе, скажите, у Белл всегда так вкусно кормят?

— Это лучшее местечко в городе, где можно хорошо поесть. И плата умеренная, — ответил тот. — Большинство шахтеров питаются здесь.

— Я Кейси Уокер, — представился Кейси и протянул соседу руку.

— Брэм Лондон, — ответил сосед, пожимая руку Кейси. — Вы тоже шахтер? Если ищете работу, я могу посодействовать. Я десятник на шахте «Золотой жук».

— Я хотел бы потолковать на этот счет с вами, но не сейчас, а через пару дней. Только что принял другое предложение. К тому же не знаю пока, долго ли пробуду в городе.

Лондон не стал его расспрашивать. В Плейсервилле не было принято интересоваться чужим прошлым. Когда приехал, куда уехал — частное дело каждого. Можно гадать об этом, но не приставать с вопросами.

— Давно вы посещаете эту закусочную?

— С самого его открытия.

— Вы хорошо знаете миссис Хендерсон?

Лондон пожал плечами:

— Насколько возможно.

— И все же?

Расспросы Кейси имели совершенно определенную причину: ему хотелось выведать, занимается ли Белл своим прежним ремеслом, чему закусочная могла служить прикрытием.

Лондон, видимо, в порядке исключения решил ответить на вопрос:

— К чему вы клоните, Уокер? Частная жизнь миссис Хендерсон никого не касается, и вам следовало бы это знать.

— Я-то, к примеру, хотел бы узнать ее поближе, очень бы даже хотел, — вмешался в разговор шахтер, который сидел напротив Кейси за тем же столом; его острые, недоброжелательные глазки при этих словах плотоядно заблестели. — Динкс говорил, что она лакомый кусочек, несмотря на свою хромоту.

— Динкс? — Уокер вспомнил пьяного увальня, которого отшвырнул от Белл нынче днем.

— Да, это мой приятель, он работает на Большом разрезе. Он не раз поимел маленькую вдовушку, этакий счастливчик.

Кейси взвешивал две возможности: вышибить дух из этого урода или пристрелить его, но тут из кухни появилась сама Белл. Она лавировала между столиками, держа в руках большое блюдо с клецками. Болтовня в зале разом утихла. Кейси отнюдь не радовало, что мужчины начали подталкивать друг друга локтями и перешептываться, а он в точности знал, о чем они думают. Это легко было угадать по выражению глаз. Каждый из присутствующих мечтал переспать с Белл, и он сам входил в число этих мечтателей.

— Как ты думаешь, Вентс, почему миссис Хендерсон хромает? — спросил Лондон не в меру болтливого соседа по столу.

— Кто его знает, — ответил тот с похабным смешком. — Меня лично интересуют не ее ноги, а то, что между ними. — Он облизнул толстые губы. — Динкс уверяет, что она хороша, очень хороша.

— Я бы ломаного гроша не поставил на то, что болтает Динкс, — возразил Лондон со скептической миной. — Его, можно сказать, трезвым не увидишь.

Кейси решил, что Лондон ему по душе в отличие от Вентса.

— Настоятельно предлагаю вам не повторять то, что говорит Динкс, мистер Вентс, — бросил он.

Вентс взглянул ему в глаза и, как видно, прочитав в них нечто опасное для себя, поспешил отвернуться и даже невольно отодвинулся подальше от Уокера.

— Не знаю, какое вам-то до этого дело, мистер, — отважился он заговорить, — но ради вашего удовольствия позволю себе сообщить, что Динкса все считают отъявленным лжецом. — Он встал и добавил: — Ну, мне пора, некогда тут сидеть весь день, болтая.

— Мне тоже пора, — сказал Лондон. — Мы еще увидимся, Уокер.

Кейси остался сидеть за столом над пустой чашкой кофе, погрузившись в размышления. Динкс, разумеется, врет, это понятно, но нет ли в его лжи какой-нибудь ниточки к постижению правды?

— Хотите еще кофе, мистер Уокер?

Уокер поднял глаза и увидел, что Белл стоит перед ним с кофейником в руке. Черт возьми, у нее самые красивые карие глаза, какие он в жизни видел. А губы… Просто голову теряешь, глядя в эти ласковые глаза и думая о том, что она может сделать с тобой своими чудесными губами… Кейси растерянно поморгал, ошарашенный направлением собственных мыслей. Он не может себе позволить думать о Белл иначе, чем в связи с делом, которое позволит извлечь Марка из тюрьмы. Только сентиментальный глупец стремился бы вмешаться в ее жизнь или впутался бы в обстоятельства, отвлекающие его от собственных проблем.

— Вы слышите меня, мистер Уокер? Хотите еще кофе?

— Прошу вас, зовите меня Кейси! Кофе я всячески приветствую. Он у вас замечательный, да и вся еда, честное слово, была очень вкусная. Отличный ужин всего за полдоллара. Почему бы вам не присоединиться ко мне? Хозяйственные заботы на сегодня позади, отдохните немного, вы это заслужили.

— Есть еще и грязная посуда, — напомнила Белл, но тем не менее присела; при этом она машинальным, привычным жестом потерла больное колено.

Кейси охотно сделал бы это вместо нее, но, само собой, не отважился на столь интимное прикосновение. Он был достаточно сообразителен, чтобы распознать свое влечение, но понимал, что не вправе ему поддаваться.

— Как это с вами случилось?

Белл искоса взглянула на него.

— Это вы о моей хромоте? Несчастный случай. Я была тогда совсем ребенком и не все помню отчетливо.

— Вас она сильно беспокоит?

— Только если приходится долго быть на ногах без отдыха.

— То есть каждый день, — предположил Кейси.

— Мне надо зарабатывать на жизнь. — Белл заметила, что Долорес собирает со столов грязные тарелки, и сказала: — Сейчас я помогу тебе, Долорес.

— Не беспокойтесь, сеньора. Мы с мужем сами справимся с этим сегодня вечером. Вы достаточно наработались за день.

Они с Кейси остались одни. Последний посетитель ушел, и Кейси, налив кофе в чистую чашку, пододвинул ее Белл.

— Пусть это будет для вас. Я хотел бы поговорить с вами.

— Вы передумали насчет работы? Все в порядке, если это так, ведь и я до сих пор не уверена, что поступила правильно, нанимая вас.

— Ничего подобного, я не изменил своего намерения. Просто подумал, что настало время узнать правду о том, почему вы и Томми нуждаетесь в защите.

Белл сразу побледнела и ответила:

— Я сказала все, что вам следует знать.

— Я ухожу, сеньора! — крикнула из кухни Долорес. — В кухне чисто и огонь погашен. Санчес присматривает за Ван Ю. Будьте спокойны и запирайте дверь.

— Доброй ночи, спасибо, — ответила Белл, не в состоянии отвести взгляд от пронизывающих блестящих глаз Уокера.

— Кого вы боитесь, Белл? — не отставал Кейси.

Взглянув на свои руки, Белл с удивлением обнаружила, что превратила передник в какой-то спутанный клубок.

— Я должен знать, кто вам угрожает.

Белл испытывала отчаянную потребность открыться этому сильному человеку, но противилась своему стремлению изо всех сил. Жизнь научила ее не слишком доверять людям, и пока Кейси Уокер не покажет себя на деле, она должна решать все вопросы сама, без постороннего вмешательства. Если Кейси не согласен на такие условия, значит, он не тот человек, которому можно поручить защиту Томми.

— Я сказала вам все, что вы должны знать, — твердо проговорила она. — Прошу извинить меня, но пора укладывать Томми спать. У себя в комнате вы найдете все, что может вам понадобиться. Уборная во дворе за домом, если вы ее еще не обнаружили. Баня дальше на нашей улице и…

— Я уже изучил город, Белл. Осведомлен обо всех его преимуществах и удобствах. Уверен, что комната мне подойдет.

— В таком случае позвольте пожелать вам доброй ночи, — сказала Белл и встала.

Она сделала это слишком быстро и резко. Уставшая за день больная нога подвернулась, и Белл упала бы, если бы Кейси не вмешался. Даже не осознав, что происходит, он вскочил и, подхватив Белл, взял ее на руки, как ребенка.

— Вы можете опустить меня на пол, мистер Уокер. Со мной все в порядке. Я не всегда такая неуклюжая.

— Если вы еще хоть раз назовете меня мистером Уокером, то я… я буду целовать вас каждый раз, как вы это сделаете.

— Мистер Уокер, вы с ума…

— Я вас предупреждал, — ухмыльнулся он и прижался губами к ее губам.

Белл ощутила исходящий от него сухой жар. В его поцелуе не было нежности, Кейси вновь поцеловал ее крепко и горячо. Этот поцелуй, полный страсти, возбудил Белл настолько же, насколько возбуждали ее ласки Тома, а Том ласкал ее в последний раз уже больше года назад. Белл едва не расплакалась от всплеска забытых эмоций и даже не сразу подумала о том, что сейчас ее целует незнакомец. Человек, который может быть вооруженным бандитом, проходимцем или ищейкой Макалистера.

Белл попыталась прервать поцелуй, но Кейси был чересчур увлечен, чтобы поддаться этому. Он раздвинул языком губы Белл и коснулся им ее языка, застонав от наслаждения, потому что она откликнулась на его страсть — да-да, она ответила ему! Кейси понимал, что для Белл не новы интимные радости, и первой его мыслью теперь было пройти путь до конца. Потом появилась еще одна мысль: возможно, Белл научилась любовным штучкам в публичном доме Наоми.

По-прежнему прижимая женщину к себе, он оглянулся в поисках кровати.

Белл, тесно прижатая к телу Кейси, почувствовала силу его возбуждения и поняла, к чему это приведет. Кейси Уокер решил, что она шлюха? Быть может, он такой же, как Динкс и ему подобные, и желает силой получить наслаждение? Она наняла Уокера для того, чтобы он защищал ее сына, а не пытался затащить ее в постель.

— Отпустите меня! — Белл высвободилась из объятий Кейси, лицо ее пылало негодованием. — И больше никогда этого не делайте!

— Почему? Мне кажется, вам это понравилось. Кроме того, я предупреждал вас, что будет, если вы назовете меня мистером Уокером.

Белл вытерла губы тыльной стороной ладони, но совершенно особенный вкус его поцелуя оставался на них. Она повернулась, споткнулась, но тотчас выпрямилась и, прихрамывая, пошла прочь, расправив плечи.

— Вам не нужна помощь, Белл?

Теперь в его голосе прозвучало участие.

— Мне от вас нужно только одно, мистер… то есть Кейси, — это ваш револьвер. Есть люди, которые охотятся за Томми. Защитите его от них. Это все, чего я хочу от вас.

Высоко держа голову, Белл скрылась в кухне. Кейси подумал, что она восхитительная и храбрая. И глупенькая. Нет ей избавления от такого могущественного человека, как Макалистер.

И нет ей избавления от Кейси Уокера, детектива из агентства Пинкертона.

Глава 3

После их встречи в зале ресторана Белл старалась избегать Кейси. Она не могла поверить, что он поцеловал ее, и не понимала, зачем ему это понадобилось. Она не поощряла его, не делала ничего такого, что дало бы ему повод подумать, будто она хочет его поцелуев.

Белл дотронулась пальцем до губ, пытаясь представить, как Кейси целует ее, и была сильно удивлена, ощутив жар внизу живота.

Она прогнала чересчур эротические мысли, погрузила руки в тесто на доске и принялась яростно его месить.

Зачем Кейси Уокер приехал в Плейсервилл? Ведь ясно, что он не рудокоп. И выглядит достаточно обеспеченным, его не примешь за бездельника или бродягу. Может, он наемный убийца или, Боже упаси, человек Макалистера?

Она наняла его охранять Томми потому, что он защитил ее от Динкса. Непохоже было, что он способен причинить зло ей или Томми, вот она и наняла его в качестве охранника, долго не раздумывая. Боже милостивый, и зачем только он явился в Плейсервилл именно теперь?

Белл снова тронула пальцем губы и подумала, что поцелуй Кейси был не только возбуждающим, но и любовным. За год, прошедший после смерти Тома, она ни разу не взглянула ни на кого из мужчин с интересом.

Нельзя сказать, что мужчины не оказывали ей внимания. Белл все это не занимало. Достаточной проблемой для нее оставалась необходимость опережать Макалистера хотя бы на шаг, куда уж там размышлять о возможной любовной связи. До того как Кейси Уокер поцеловал ее, Белл считала, что вполне может прожить без любви и без мужских объятий. Она была почти что зла на него за то, что его поцелуй пробудил в ней женщину. Ведь она обходилась без любовных ласк долгое время. Белл не могла понять, чем Кейси так ее привлек. Среди посетителей ее ресторанчика были вполне порядочные мужчины, которым она нравилась, но ни один не затронул ее душу хоть чуточку всерьез.

— Если вы станете и дальше с такой силой колотить тесто, вам нечего будет поставить в печь.

— Ой! — Белл вздрогнула и обернулась. Кейси, скрестив руки на широкой груди, стоял в дверном проеме, упираясь плечом в притолоку. — Вы меня напугали.

Кейси улыбнулся, и Белл мгновенно забыла о своем испуге, заглядевшись на ямочки у него на щеках.

— Я пришел к заключению, что вы меня избегаете, Белл.

Белл снова взялась за тесто.

— Это чепуха. Я могу что-то для вас сделать? — Она вдруг замерла и, быстрым движением повернув голову, уставилась на Уокера. — Вы не заметили ничего подозрительного? С Томми все в порядке? Почему вы не с ним?

— Не гневайтесь, хозяйка. С Томми ничего худого не случилось. Он сидит возле Ван Ю. Старик места себе не находит. Ему очень хочется встать, но у него пока нет на это сил.

Белл испытала невероятное облегчение.

— Мне всегда страшно, когда Томми не под присмотром.

Кейси покинул свой пост у притолоки и вошел в кухню.

— Я не заметил, чтобы Томми угрожала какая-то опасность. Думаю, что в защите и охране нуждаетесь вы. Город кишит такими типами, как Динкс. И мне неприятно думать о том, что вы тут одна.

Белл, прихрамывая, подошла к посудному шкафу, достала противни для выпечки хлеба и выложила в них тесто под бдительным оком Уокера.

— Как правило, я не одна. Долорес ушла после ленча проведать Санчеса. У него приступ лихорадки, и я отправила ее домой. Она мне не понадобится до того часа, когда надо будет подавать еду. Я не могу готовить и подавать одновременно.

— Почему вы не сообщили мне, что остались в кухне одна?

— Не думала, что это необходимо.

— Черт возьми, я…

— Эй, Белл, ты здесь? — раздался грубый оклик.

Белл нахмурилась. До обеда оставалось еще часа два, если не больше.

Кейси напрягся: он узнал мужской голос.

— Вы кого-то ожидали? Потому и не сообщили мне, что вы одна?

Белл бросила на него негодующий взгляд. Уокер положительно выводит ее из терпения своими оскорбительными измышлениями.

Через минуту в кухню ввалился Динкс в сопровождении двух здоровенных парней; от всех троих несло виски. Увидев Уокера, Динкс застыл на месте.

— Что ты тут делаешь, Уокер? Тоже хочешь попользоваться малость?

— Убирайся отсюда, Динкс, — невозмутимо проговорил Уокер.

— И не подумаю, — ответил тот, со злобой глядя на Белл. — Я привел своих друзей, Уайти и Керли. С Уайти ты могла познакомиться нынче во время ленча. У него прямо невероятная память. Он хочет как следует разглядеть тебя, потому как уверен, что видел тебя в «Салоне наслаждений Наоми» пять или шесть лет назад. Тебя оттуда выставили из-за хромоты. Давай, скажи им, Уайти.

Уайти, такой же растрепанный и пьяный, как Динкс, утвердительно кивнул:

— Да, все так и есть, как Динкс говорит. Я видел эту маленькую леди у Наоми в Сан-Франциско. Мы с друзьями считаем, что, ежели Белл доставляла удовольствие мужчинам в борделе, она и тут нам не откажет. У меня денег полно. — Он достал из кармана бумажник и помахал им.

Белл побелела и невольно отступила ближе к Уокеру.

— Повторяю вам, убирайтесь отсюда ко всем чертям! — На этот раз в голосе Кейси прозвучала угроза немедленной расправы, если пьяные ублюдки продолжат приставать к Белл. Он машинально опустил руку на рукоятку «кольта».

— Ладно тебе, Уокер, не жадничай. Мы готовы поделиться. Уайти и Керли спорить не станут, уступят тебе первую очередь.

Кейси так быстро выхватил револьвер, что Белл даже не заметила движения его руки. Динкс потянулся за собственным оружием, но Кейси выстрелил, и пуля пролетела в опасной близости от головы забулдыги.

— В следующий раз я выстрелю в тебя, Динкс. Забирай своих друзей и убирайтесь прочь. Вы явно приняли миссис Хендерсон за кого-то еще. Ни сейчас и никогда вообще ваши предложения ее не заинтересуют.

Динкс все еще хорохорился:

— Это правда, Белл? Ты не желаешь подзаработать деньжат?

Белл смерила его ненавидящим взглядом, не в силах вымолвить ни слова и почти задыхаясь от гнева. Если бы она не опиралась о стол, то, наверное, не устояла бы на ногах. Она считала, что ее прошлое не догонит ее здесь, а следовало предполагать, что вполне может объявиться кто-нибудь из видевших ее у Наоми. Стыдиться тех лет ей было незачем, она не делала ничего плохого. Но ей внушала тревогу судьба сына. Тома нет в живых, и некому защитить ее и мальчика от грязных сплетен, которые могут испортить Томми жизнь.

Кейси угрожающе поднял револьвер.

— Вы слышали, что сказала леди. Она отказывается от ваших грязных предложений. Если кто-нибудь из вас еще хоть раз посмеет ее оскорбить, он будет иметь дело со мной. А я крепкий орешек, парни, очень крепкий.

Должно быть, парни ему поверили, так как убрались из кухни спиной вперед, спотыкаясь о собственные ноги.

Белл опустилась на стул, еле дыша. Она была смертельно бледна, и Кейси опасался, что она вот-вот потеряет сознание. Он взял ее на руки и помедлил всего секунду, прежде чем направиться в собственную комнату при кухне. Там он бережно уложил Белл на кровать и налил для нее чашку воды из кувшина на своем ночном столике. Поддержал голову Белл, чтобы она могла попить, потом поставил чашку на столик и присел на край кровати.

— Что все это значит?

Белл молча помотала головой и отвернулась от него. Но Кейси не собирался оставить ее. Кажется, у него наконец появилась возможность добиться того, чего он хочет: уговорить Белл отдать Макалистеру сына без сопротивления. Приподняв подбородок Белл большим и указательным пальцами, он вынудил ее смотреть ему прямо в лицо.

— Скажите, Динкс и его приятели не солгали? Вы в самом деле работали в «Салоне наслаждений Наоми»? Я был там пару раз. Хозяйка хорошо ведет дело, и девушки у нее что надо.

В глазах у Белл вспыхнула неудержимая ярость.

— Что вы об этом знаете? Вы такой же, как другие — готовы осудить женщину, не выслушав ее объяснений.

— Нет, я как раз хочу вас выслушать. Не считаете ли вы, что настало время рассказать о себе? Почему Томми нуждается в защите?

— Какое отношение имеет мое прошлое к нашему с вами деловому соглашению? Вы откажетесь охранять Томми, если узнаете, что я вовсе не та, за кого вы меня принимаете?

— Я не из тех, кто делает поспешные заключения. Почему бы вам не рассказать о себе, чтобы я мог принять обоснованное решение?

Белл попыталась приподняться, но Кейси надавил ей ладонями на плечи и вынудил снова лечь.

— Откуда мне знать, что я могу вам довериться? Откуда мне знать, что я могу довериться кому бы то ни было? — ответила Белл, перемежая слова сдавленными всхлипами.

— Полагаю, я уже достаточно зарекомендовал себя. Дважды я уберег вас от насильников. Как часто вам приходилось сталкиваться с чем-то подобным до моего приезда в город? Пока я здесь, я не допущу, чтобы кто-то причинил зло вам или Томми.

Сказанное в определенной мере было правдой. Макалистер не собирался причинять Томми зло, он хотел дать мальчику такие возможности, каких не могла предоставить ему мать. Если бы Кейси хоть на минуту поверил в обратное, он ни за что не взялся бы за это дело. Макалистер намеревался защитить ребенка и не хотел, чтобы Томми узнал, что его мать проститутка или когда-то была ею.

Кейси уже не верил, что Белл продолжает заниматься проституцией в городе рудокопов. Ей слишком дорог был сын, она не стала бы рисковать, понимая, что он узнал бы о ее бывшей профессии. Что-то в Белл глубоко трогало Уокера, но он старался не думать об этом. Сантиментам нет места в его жизни, тем более теперь, когда ставкой в игре служит судьба его брата. Он взял у Макалистера деньги и обязан выполнить работу. Выбора у него нет.

Белл искренне хотела поверить Уокеру. Она так устала нести бремя одна. Устала от необходимости оглядываться на каждом шагу: а не следуют ли за ней люди, подосланные Макалистером? Она уже больше года не могла спокойно спать по ночам — с того самого дня, как узнала, что Макалистер хочет забрать у нее сына и что закон на его стороне.

Кейси наблюдал за игрой эмоций на лице у Белл и мог только гадать, какие демоны ее терзают.

— Я жду, — напомнил он. — Есть ли правда в том, о чем говорил Динкс?

После мучительной внутренней борьбы со своими опасениями Белл, казалось, пришла к какому-то решению. Она приподнялась и села так, что ее лицо оказалось напротив лица Кейси.

— А вы как думаете? — спросила она.

— Право, не знаю. Почему бы вам самой не сказать?

— Ладно. Вы хотели знать, видели меня или нет в «Салоне наслаждений Наоми» в Сан-Франциско? Да. Теперь вы удовлетворены? — Будь она проклята, если расскажет ему историю своей жизни! Она ничего, ни самой малой малости ему не должна!

По непонятной причине Кейси ощутил чувство сокрушительного разочарования. После знакомства с Белл он почти поверил, что Макалистер оклеветал ее, называя шлюхой, но, как ни говори, дамочка практически признала это. Или нет? Подумав над ее ответом, он сказал себе, что не мог бы счесть этот ответ однозначным, ведь Белл не призналась, что работала у Наоми в качестве проститутки, она только сказала, что ее там могли видеть.

— Продолжайте, — попросил Кейси.

— Мне нечего больше сказать.

— Думаю, это не так.

— Будьте вы прокляты! Вы уволены. Не желаю, чтобы вы копались в моем прошлом или вмешивались в мою личную жизнь. Вы мне не нужны! Я заберу Томми и уеду с ним туда, где нас никто не найдет.

Кейси испустил вздох отчаяния. Он попал в тупик.

— Я же сказал, что никому не позволю причинить зло вам или Томми. Неужели вы мне не верите?

Глаза Белл сделались печальными.

— Том был единственным мужчиной, которому я верила.

— Том умер.

— Вы полагаете, что я об этом не знаю? Если бы он был жив, мне не пришлось бы скрываться от его отца. — Белл, спохватившись, прикусила губы, на глазах у нее выступили слезы. — О Господи, что это я говорю?

— Ну вот, мы все же сдвинулись с мертвой точки. Почему вы бежали от отца вашего мужа?

Кейси знал одну версию ее бегства, но ему хотелось услышать о тех событиях от Белл.

— Это долгая история, — сверкнув на него глазами, сказала она.

— У меня полно времени. Я никуда не спешу, вы тоже, и я очень хотел бы услышать правду.

— Вы хотите услышать правду? Хорошо, слушайте. Отец Тома богат, очень богат. Он не признал ни наш с Томом брак, ни своего внука. Так было до тех пор, пока Том не погиб. Тогда старик спохватился, что внук у него один-единственный, и решил отобрать у меня ребенка.

— Как мог он такое сделать? Я, например, считаю вас прекрасной матерью.

Белл вздохнула. Они опять вернулись к тому, с чего начали. Чтобы Кейси понял, надо рассказать ему о своем прошлом.

— Отец Тома меня ненавидел, считал, что я недостаточно хороша для его сына. Он искал выгодную и почетную партию для Тома, когда мы с его сыном познакомились и полюбили друг друга. Отец запретил Тому встречаться со мной, но тот не послушался. Думаю, именно поэтому старик и возненавидел меня так сильно. Мы поженились против его воли, и он отрекся от сына. Надеясь, что Том бросит меня и прибежит к нему, он отказал ему в денежной помощи. Но Том не собирался сдаваться и бросил отцу вызов. Я почти сразу забеременела, потом муж получил работу на соседнем ранчо, которая давала ему возможность содержать нас. Я так гордилась Томом. Он ничуть не беспокоился по поводу того, что отец от него отрекся и лишил его наследства. У него были я и Томми, и он любил нас. Потом он утонул, когда перевозил груз по реке, и мой мир рухнул. Свекор, не теряя времени, сообщил, что приедет и заберет Томми и что закон на его стороне. Он был уверен, что я соглашусь отдать ребенка.

— Что же вы сделали? — спросил Уокер, уже зная большую часть этой истории от Макалистера.

Белл ответила, глядя ему прямо в глаза:

— Я убежала. Наоми приютила меня ненадолго и дала денег, чтобы я могла уехать из города. Я добралась до Плейсервилла, увидела объявление о продаже закусочной и приобрела ее на остаток денег, полученных от Наоми.

— Как долго вы были проституткой до того, как вышли замуж?

Белл размахнулась и влепила Уокеру ощутимую пощечину. Она собиралась повторить удар, но Кейси перехватил на лету ее руку.

— Ублюдок! Вы такой же, как все! Как вы смеете осуждать меня, если ничего обо мне не знаете?

— Я не осуждаю вас. Скажите прямо, если я слишком поспешен в своих умозаключениях. И потом что еще я мог предположить? Ведь вы сами признались, что встретили Тома в борделе.

Белл отвернулась.

— Можете предполагать все, что хотите. Меня это совершенно не волнует.

Кейси погладил ее по щеке, и Белл повернулась к нему, глаза ее горели. Она казалась такой ранимой, такой беззащитной, что он не мог не поцеловать ее, даже если бы хотел удержаться. Она попыталась оттолкнуть его, но он не поддался и так крепко приник в поцелуе к ее губам, что Белл задохнулась и со стоном приоткрыла рот. Кейси целовал ее снова и снова, ненасытно, горячо, прижимая язык к ее языку. В его дыхании чувствовался слабый запах табака — особый, присущий только ему. Он тронул ладонями груди Белл, коснулся пальцами сосков сквозь ткань платья. Белл ощутила сильное возбуждение, но внезапно осознание того, что она поддается чужому для нее мужчине, мгновенно отрезвило ее, и она выкрикнула:

— Прекратите! Я не проститутка, что бы вы ни думали! Я жила и работала в доме у Наоми, но не была шлюхой!

Кейси вдруг успокоился. Что, черт побери, на него нашло? За все время работы у Пинкертона он до сих пор ни разу не позволил эмоциям взять верх над здравым смыслом. Что такое необыкновенное в Белл Паркер вынудило его забыть о долге и о семье? Он отодвинулся на край постели и посмотрел на Белл так, словно перед ним появился сам дьявол во плоти. Ему понадобилось несколько минут, чтобы справиться с возбуждением, выровнять дыхание, прежде чем он понял, что она ему сказала.

— Что вы имеете в виду, когда утверждаете, что не были проституткой? Не хотите ли вы как-то объяснить это? Обычно, если девушка живет в борделе, она…

— Прекратите, вам говорят! Именно так рассуждал отец моего мужа. Наоми заменила мне мать, которой я не знала. Мне было десять лет, когда она взяла меня к себе. Я была бездомным ребенком, жила на улицах, питалась отбросами из мусорных ящиков и спала в канавах. Однажды ночью я потеряла сознание у двери дома Наоми. Я представления не имела, что это был публичный дом. На вид он был такой теплый и приветливый, а я не могла идти дальше.

— А что случилось с вашей семьей?

— Я не помню свою мать. Мой отец был карточным шулером. Мы постоянно переезжали из города в город, пока его не убили во время драки в салуне. Никто не знал, что у него есть дочь. Когда подошел срок платить за комнату, меня выгнали на улицу.

— Господи, вам, наверное, было очень страшно, бедный ребенок! Почему вы ни к кому не обратились за помощью? У вас не было других родственников?

— Ни одного. Помню, что была ужасно напугана, боялась с кем-нибудь заговорить.

— Из-за чего вы стали хромать?

— Сразу после того как меня выгнали из квартиры, меня сбила карета. Наверное, я сломала лодыжку, но не было денег, чтобы обратиться к врачу. Нога заживала медленно, деформировалась, ослабела. Ночь, когда я буквально доползла до крыльца дома Наоми, стала для меня самой счастливой в жизни.

— Она хорошо обращалась с вами? — спросил Кейси.

— Как с дочерью. Я была искалеченным, изголодавшимся, бездомным ребенком и наверняка умерла бы, если бы Наоми не взяла меня к себе. Я отблагодарила ее тем, что, когда подросла, стала работать на нее.

На подбородке у Кейси задергался нерв.

— В качестве кого, позвольте спросить?

— Как любят мужчины с ходу думать самое худшее! Наоми не позволила мне стать проституткой, а мне самой это и в голову не приходило. Я занималась другими делами: готовила, убирала, иногда по вечерам, когда посетителей было много, подавала им напитки.

— И вы никогда… за все годы, что прожили у Наоми…

— Мужчинам, желавшим купить мои услуги, Наоми отказывала наотрез. Некоторые хотели заполучить меня просто из любопытства. Держали пари на то, как выглядит моя хромая нога.

По выражению лица Белл он догадался, какие нравственные страдания она испытывала из-за своего физического недостатка.

Кейси хотелось задушить Макалистера за его ложь о Белл. Любопытно, что еще в его словах было неправдой? Совершенно очевидно по крайней мере одно: он знал, что Белл не была одной из девиц в борделе Наоми.

— Как вы познакомились с Томом?

Напоминание было явно приятным, потому что Белл заулыбалась:

— Я как-то подавала ему напитки, и мы разговорились. Он был самым добрым, самым ласковым из всех мужчин, каких я знала. Ничуть не похож на своего отца, который бывал у Наоми частенько. Том продолжал туда заглядывать, но не ради женщин, а чтобы поговорить со мной. Через несколько недель он предложил мне уйти вместе с ним.

— И что об этом думала Наоми?

— Она одобряла такое решение. А когда Том предложил мне выйти за него замуж, Наоми пришла в восторг. Ведь это значило, что для меня началась бы совершенно новая жизнь.

Кейси не следовало задавать следующий вопрос, но он не смог удержаться:

— Вы любили Тома?

— Да, я его любила, — с грустной и задумчивой улыбкой ответила Белл. — И он любил меня. Мы были счастливы. Когда родился Томми, наша жизнь сделалась полной, несмотря на то что мы были отринуты отцом Тома. Безвременная смерть Тома опустошила мою душу. Потом, когда отец Тома дал понять, что отберет у меня ребенка, я бежала из города. Я знала, какие гнусности он распускал обо мне, и поняла, что закон не на моей стороне.

Не имело значения, что теперь думал Уокер об этой истории, — он не имел права пойти на поводу у собственных эмоций. Марк рассчитывал на него, и Кейси не мог вернуть Макалистеру взятые у него деньги, если бы отказался отдела. Он резким движением поднялся и подошел к окну. Потом, не в силах взглянуть на Белл, произнес:

— Быть может, для Томми было бы лучше, если бы он стал жить у деда. Сомневаюсь, что старик желает мальчику зла. Подумайте о тех преимуществах, какие он мог бы предоставить внуку.

Уокер услышал сдавленный вскрик Белл, и на щеках у него проступила краска стыда. Ему было отвратительно обманывать женщину, к которой он испытывал жалость и симпатию, но дело оставалось делом. Поскольку Макалистер не представлял собой угрозы для Томми, можно было предложить компромисс.

Белл соскочила с постели, подбежала к Уокеру и принялась молотить кулаками по его спине до тех пор, пока он не повернулся к ней лицом.

— Вы хотите, чтобы я отдала Томми его деду? После всего, через что я прошла, скрываясь от него? Я даже изменила имя, чтобы сбить его со следа. Я умру еще до того, как отдам сына, а Томми будет несчастлив без меня. Я не могу дать мальчику той роскоши, какую дал бы ему Макалистер, но у Томми есть все, что ему необходимо.

— Да я всего лишь хотел предложить вам выработать компромисс. Вы могли бы жить у Макалистера вместе с Томми.

— Этот человек хочет отделаться от меня. Он считает, что я плохо воспитываю Томми. Он убедил всех, что я неподходящая мать. Вы не разобрались в создавшемся положении, если полагаете, что старик пойдет на компромисс.

Уокер готов был с ней согласиться. За время коротких встреч со своим клиентом он пришел к заключению, что Макалистер — человек жестокий и неспособный прощать. Он винил невестку в смерти сына и был готов на все, чтобы наказать Белл и отобрать у нее ребенка. Между тем Белл оказалась виновата лишь в том, что полюбила человека, отец которого хотел контролировать жизнь сына.

Высказав все, что намеревалась сообщить, Белл повернулась и, прихрамывая сильнее прежнего, направилась к двери. Кейси мгновенно догнал ее, и Белл снова очутилась в его объятиях. Он вновь усадил ее на край кровати, потом поднял ее правую ногу и пристроил у себя на колене.

— Вы слишком долго пробыли на ногах сегодня, — сказал он, задирая подол ее юбки.

Белл протестующе вскрикнула и попыталась одернуть юбку.

— Что вы делаете?

— Хочу взглянуть на вашу ногу. Часто у вас бывают такие отеки?

Услышав это, Белл начала сопротивляться всерьез, но Кейси быстро усмирил ее, крепко удерживая припухшую лодыжку.

— Я не понимаю, зачем вам это надо, — жалобно произнесла она. — Отпустите меня.

Кейси не внял ее просьбе и продолжил:

— Вы отлично понимаете, о чем я говорю. Я спросил, часто ли у вас бывают такие отеки. — Белл открыла было рот, но он не дал ей возможности ответить. — Вам нельзя так много работать. Вы слишком переутомляете вашу покалеченную ногу. — Он откинул юбку до колена и наконец разглядел неестественно вывернутую лодыжку.

Белл побледнела, а у Кейси захватило дух, когда он увидел, что нога выше лодыжки не пострадала и что форма ее совершенна. Он поднял голову и уставился на Белл.

— Если вы уже насмотрелись, мистер Уокер, пожалуйста, одерните юбку. Я не нуждаюсь в вашей жалости.

Он с готовностью сделал это, не желая смущать ее дольше.

— Увидеть мое увечье вас побуждало болезненное любопытство?

— Оно не так уж велико и заметно, и нога у вас очень красивая.

— Вы считаете, будто я не знаю, как выгляжу? — хрипловато рассмеявшись, сказала Белл.

— Вы недооцениваете вашу привлекательность. Вы ведь говорили, что мужчины в доме у Наоми хотели вас заполучить, верно? А как насчет Динкса и его приятелей? Ваша хромота их ничуть не беспокоила.

— Это потому, что они не видели того, что увидели вы. Мое увечье отпугнуло бы их. Для Тома мое увечье ничего не значило, он любил меня, ценил мою душу и сердце.

— У вас чудесная фигура, — сказал Кейси, улыбаясь и глядя на нее глазами, округлившимися словно у совы. — Ваша грудь совершенна, а вашу талию я мог бы обхватить ладонями. А ваши губы! Я в жизни не видел столь красивых губ. Они такие соблазнительные, такие зовущие, что могут свести мужчину с ума. Хотите, я докажу вам это?

Белл только и успела открыть рот, чтобы возразить, как он уже прильнул к ее губам и, крепко обняв, начал целовать с таким жаром, что она была совершенно ошеломлена и даже растеряна, потрясенная внезапностью его страстного порыва. Только что они разговаривали вполне разумно, а сейчас он ненасытно целует ее, и руки его ласкают ее груди, обнимают талию, гладят спину…

Когда Кейси наконец разжал объятия, Белл только и смогла, что ошеломленно уставиться на него. Ее чувства ожили, словно этот человек высвободил их, пробудил от глубокого долгого сна. Белл с трудом уняла дрожь, ее охватило сильнейшее желание, чтобы он поцеловал ее снова. Что это с ней?

— Зачем вы это сделали? — взволнованно спросила она.

— Чтобы доказать, что вы мне желанны и после того, как я увидел ваше так называемое увечье. Вы чертовски соблазнительная женщина, Белл Хендерсон, или как там еще ваша фамилия.

— Макалистер. Вы знакомы с моим свекром?

— Нет, я не из той части страны. Я родом из Аризоны. В последнее время мне пришлось немало поездить. — Его ложь была намеренной и обдуманной, он чувствовал свою вину, однако выбора у него не оставалось.

— У вас есть родные?

— Только брат.

— Вы его любите?

Кейси, вздохнув, посмотрел на нее Вряд ли он оказался бы здесь и выпытывал у нее информацию, если бы не любил своего брата.

— Разумеется, люблю. А почему вы спрашиваете?

— Если вы любите вашего брата хотя бы наполовину так сильно, как я люблю Томми, вы поймете, почему я не могу его отдать Макалистеру.

— Я вполне могу понять ваши опасения, но…

— Никаких «но». Кончено. Томми остается со мной. Вы еще хотите работать у меня в качестве охранника или предпочитаете не вмешиваться в эту историю?

Проклятие! Кейси и хотел бы не вмешиваться, но отступать было поздно.

— Я не намерен оставлять вас и Томми. Я буду с вами, если вы во мне нуждаетесь.

Белл сухо, безразлично промолвила:

— На кухне есть еще немало дел. Долорес должна вот-вот вернуться, она поможет мне.

— Белл…

Она взглянула на него с недоумением, высоко подняв брови.

— Я хочу… — Он не мог высказать, о чем думает. Не имел права. — Господи, уходите скорее, пока я не утратил самообладания!

Белл прекрасно понимала, что у него на уме. За годы жизни в доме у Наоми она узнала о мужчинах даже больше, чем ей хотелось бы. Замуж за Тома она вышла девственницей и только тогда познала страсть. Она читала желание во взгляде Кейси, понимала, что он возбужден, и боялась, что в ее глазах он увидит те же чувства.

Неужели она встретила мужчину, который сумеет занять в ее сердце место Тома? Может ли она положиться на него настолько, чтобы рядом с ним вместе с любимым сыном чувствовать себя в безопасности?

Глава 4

Ван Ю постепенно выздоравливал и начал потихоньку ковылять на костылях, которые принес ему врач. Человек проницательный, Ван Ю относился к Уокеру с подозрением и однажды вечером, когда Белл вернулась домой после утомительного дня, проведенного за работой в закусочной, сказал:

— Ван Ю боится, вы зря нанять мистера Уокера, мисси Белл. Он большая загадка. Мисси Наоми велела Ван Ю охранять мисси Белл и Томми.

— Я тебя понимаю, Ван Ю. — Белл устало вздохнула. — Я думаю то же самое. Но я так нуждалась хоть в ком-то, когда тебя покалечили. Ты же знаешь, какой Томми непослушный, просто сорванец. А мистер Уокер как раз вовремя подвернулся под руку. Если бы не он… Ладно, не будем сейчас входить в подробности. Мистер Уокер доказал, что он достоин доверия.

— Мистер Макалистер очень хитрый человек, мисси Белл должна быть осторожной, — предостерег ее Ван Ю. — Когда нога у Ван Ю заживет, не надо будет охранника.

Белл не хотела ему говорить, что случай, в результате которого он получил травму, свидетельствует о том, что нельзя рассчитывать на помощь хилого, состарившегося человека. Особенно в таком городе, как Плейсервилл, населенном рудокопами, бродягами и разного рода жульем. Она ничтожно мало знала о Кейси Уокере, но было очевидно, что он-то в состоянии прийти на помощь, когда она понадобится.

— Мы обсудим это еще раз, когда ты окончательно поправишься, — предложила Белл компромисс. — А тем временем мы оба станем повнимательнее наблюдать за мистером Уокером.

Белл приняла мудрое решение понаблюдать за Кейси Уокером слишком поздно: он был для нее опасен своей нежностью, он возбуждал и привлекал ее. Блеск его светло-карих глаз завораживал ее, а звук голоса ласкал, словно солнечный луч. При воспоминании о его поцелуях — при одном лишь воспоминании! — пульс у Белл начинал биться с невероятной частотой. Она верила Кейси Уокеру, и это ее тревожило. На самом деле надо было узнать о нем побольше, прежде чем дарить ему свое доверие.

Чувство вины не оставляло Кейси в покое. Чем лучше он узнавал Белл, тем больше клял себя за то, что взялся за это дело. Он должен был как следует покопаться в прошлом Белл, прежде чем принять на веру слова Макалистера о том, что она шлюха и плохая мать. Господи, что ему делать теперь? Нравится это ему или нет, но он глубоко причастен к жизни Белл и Томми. Проклятие, его просто восхищает здравомыслие Белл в оценке Макалистера, то, что она так твердо противостоит ему. Если бы он сам не перевел полученные деньги Саймону Леви, он вернул бы их, отказался от дела и посоветовал старику найти другого человека для его грязной работы.

К несчастью, возвращать было нечего, и к тому же он обещал Макалистеру найти его внука. Профессиональная честь требовала, чтобы он либо убедил Белл отдать ребенка без сопротивления, либо сообщил клиенту, где находится его внук. Понимая, что закон на его стороне, Макалистер мог запросто потребовать возвращения Томми, как только узнал бы его местопребывание.

Кейси вспоминал, насколько близок он был к тому, чтобы овладеть. Белл в день, когда второй раз выставил из закусочной Динкса. Он ее хотел, о да, и хочет до сих пор. Она так красива., что ее не может испортить никакой физический недостаток. У нее прекрасны не только лицо и фигура, но главное — душа. Жизнь ее была тяжелой, но она преодолела обстоятельства, которые большинство женщин сочли бы непреодолимыми.

Время бежало быстро. Кейси понимал, что не может долго оставаться в Плейсервилле. Макалистер заплатил немалые денежки и ждет от него известий. Уокер проклинал свое физическое влечение к Белл. Сантиментам не место в работе детектива. Он должен решить вопрос как можно скорее. Однажды в поздний час, когда посетителей в закусочной уже не было, он пришел к Белл на кухню. Она заканчивала мыть посуду.

— Белл, могу я поговорить с вами?

Поскольку Долорес была рядом, Белл чувствовала себя в безопасности.

— Конечно. Говорите, пока я занимаюсь делом. Томми ждет меня.

— Томми уже спит. Я только что заглянул к нему. — Он бросил взгляд на Долорес, которая взирала на него с недоверием. — Давайте поговорим наедине, если вы не возражаете.

— Можете говорить при Долорес. Она знает все мои секреты.

— Я бы предпочел разговор с глазу на глаз.

— Ну хорошо. — Белл обратилась к мексиканке: — Иди домой, Долорес. Санчес, наверное, уже приготовил дрова, и вы оба сегодня устали. Увидимся завтра утром.

— Вы уверены, сеньора? Я могу остаться.

— Уверена. Мистер Уокер мой служащий, я ему доверяю.

Уокер нахмурился, услышав последние слова Белл. Вряд ли он заслуживает ее доверия.

— Да, сеньора. — Долорес явно не была убеждена, что ей следует уйти.

— Присядьте, Белл, — предложил Кейси после того, как Долорес повесила на гвоздь свой фартук, попрощалась и вышла из закусочной.

— Что-нибудь случилось, мистер… ох, извините, Кейси? Кто-то вызвал у вас подозрения?

— Есть некоторые сложности, но это не то, о чем вы подумали. — Он принялся нервно вышагивать по кухне. — Я много думал о вашем положении и пришел к убеждению, что есть только один выход.

Белл сначала молча смотрела на него из-под удивительно длинных ресниц, потом сказала:

— Я должна вас предупредить, что не склонна принимать советы от едва знакомого человека.

— Тем не менее я чувствую себя обязанным высказать свое мнение. С тех пор как вы поведали мне обо всем, я не переставал думать о том, какое решение вопроса в равной мере устроило бы и вас, и вашего свекра. Пожалуйста, постарайтесь понять, что мое предложение — наилучшее для всех заинтересованных лиц.

— Я не желаю вас слушать. Вы уволены, мистер Уокер, — проговорила Белл и попыталась встать.

— Сидите, Белл, — резко и повелительно остановил ее Уокер. — Вы не можете продолжать такое существование. Вы наняли меня защищать вашего сына, но должны знать, что я не останусь здесь навсегда. Что, если следующий, кого вы наймете, окажется негодяем? Что, если он злоупотребит вашим доверием?

Белл гордо вздернула подбородок.

— Я рисковала и в случае с вами, не так ли? Я ничего не знаю о вас, кроме того, что ваш брат живет в Аризоне. В минуты слабости я рассказала вам свою историю, но я не просила у вас совета и не хочу его сейчас. Я справлюсь сама. С какой стати вы считаете себя вправе давать советы?

В ответ Кейси только пожал плечами. Он перестал ходить по кухне из угла в угол и остановился перед Белл, насупив брови.

— Забудьте обо мне. Я ни от кого не прячусь, это вы прячетесь. Дайте свекру возможность познакомиться с внуком. Поезжайте к нему. Выработайте компромисс. Я уверен, что он разумно отнесется к вашему приезду. Вы мать. Пожалуйста, Белл, заклинаю вас, перестаньте убегать. Настанет день, когда Макалистер найдет вас, и вы тогда можете потерять Томми навсегда. Я не хочу, чтобы это случилось.

Белл вскочила и бросилась на Кейси, замолотив кулаками по его груди.

— Нет! Ни за что! Как вы можете предлагать такое? Я же говорила вам, что этот человек меня ненавидит. Он не разрешит мне видеться с Томми. Будьте вы прокляты, Кейси Уокер! Скажите, на чьей вы стороне?

Кейси ухватил запястья, стараясь не причинить боль.

— Я думаю только о вас и о Томми, дорогая. Я не хочу, чтобы кому-то из вас было плохо. Сколько можно убегать и скрываться? Найдите человека, который будет заботиться о вас. Вы слишком много работаете в закусочной. Вам нужен мужчина, который баловал бы и любил вас.

— Уж не предлагаете ли вы себя в качестве такого мужчины?

Если бы он уговорил Белл отдать Томми Макалистеру без борьбы, он сказал бы ей кое-что по этому поводу. Но ко всему прочему Уокер опасался, что Макалистер в своей ненависти к Белл не ограничится тем, что отберет у нее сына.

— Это не такая уж нелепая мысль. Мы оба на грани взрыва, Белл.

Слова эти были истинной правдой. Кейси почувствовал, как его охватила страсть. Глаза потемнели, дыхание стало шумным, руки крепче стиснули запястья Белл. Ее близость возбудила его сейчас невероятно!

Белл высвободилась из его хватки, тяжело дыша, с горящими от негодования глазами.

— Убирайтесь ко всем чертям с вашими предложениями, мистер Уокер! Я никогда — вы слышите, никогда! — не отдам сына! Если бы вы знали Макалистера, вы не заговорили бы со мной о таком решении вопроса.

— Простите меня, Белл, — сказал Кейси. — Впервые в жизни я чувствую себя таким виноватым.

Решительный отказ Белл от компромисса означал, что придется связаться с Макалистером. Но Боже милостивый, как сделать такое? Как сказать старику, что знает, где находится Томми? Раскаяние, вина, сожаление, стыд охватили его, он казался себе худшим из ублюдков, когда-либо ходивших по земле.

В то же время он думал о Марке, который сидит в тюрьме по несправедливому обвинению и надеется, что Кейси, старший брат, вызволит его. Есть ли еще на свете человек, настолько мучимый сомнениями, как он, Кейси Уокер?

Белл смотрела на него, и гнев ее понемногу улетучивался. По выражению лица Кейси она вдруг поняла, что в душе у него собственный ад. Она знала, в чем дело, однако в ее добром сердце пробудилось горячее участие к этому человеку. Она подалась к нему и дотронулась до его руки.

— Я полагаю, мне известно как никому другому, что лучше для моего сына. Мы с вами недостаточно хорошо знакомы, чтобы вы могли разобраться в создавшемся положении. Или убедить меня, что я интересую вас как женщина. Не знаю причины ваших страданий, но я в них не повинна. Вы должны понять, что ни один мужчина не стоит для меня потери сына. Даже вы, Кейси Уокер.

Если Кейси питал до этой минуты пусть и слабую, но все-таки надежду уговорить Белл отдать сына, то после этих слов он ее утратил окончательно. Сказать по правде, стойкость Белл его восхищала. Далеко не всякая женщина была бы в силах противиться нажиму такого человека, как Макалистер.

— Я не хотел огорчать вас. Надеялся в последний раз попытаться…

— Попытаться сделать что?

— Попытаться понять, знаете ли вы, на что идете.

— Я знаю, — с прежней твердостью и резкостью ответила Белл.

Ради собственного душевного спокойствия Кейси отчаянно хотел, чтобы Белл поняла, почему он так печется о ней и о Томми. Как ей все объяснить, чтобы она не испугалась и не убежала вместе с Томми бог знает куда, только бы избавиться от преследования Макалистера? Душевная боль становилась невыносимой. Он даже вообразить не мог, что чувство вины может быть таким мучительным. Он привлек Белл к себе в надежде, что она поймет его без слов, интуитивно.

Белл с трудом могла разобраться в невнятных звуках, которые срывались с губ Кейси, почти прижатых к ее губам. Это скорее напоминало бред, нежели связную речь.

— Я так сожалею, Белл… Мне так горько… Господи… если бы я знал… Слишком поздно… слишком поздно… — срывалось у него с языка между горячими поцелуями.

Вдруг осознав бессмысленность своих излияний, Кейси прервал поцелуй, отпустил Белл и, повернувшись, побрел к двери.

Белл с трудом овладела собой и взглянула на Кейси в недоумении:

— Кейси, подождите! Что вы хотели сказать? Я ничего не поняла.

— Я и не думал, что вы поймете. Это невозможно, если бы вы знали… Я должен уехать на несколько дней, у меня неотложное дело… Может, Санчес присмотрит за Томми, если вы можете обойтись без его помощи на кухне.

Эти слова отрезвили Белл.

— Куда вы уезжаете? Вы вернетесь?

— Я вернусь, Белл.

Уокер понимал, что будет нужен ей после того, как Макал истер заберет ребенка, нужен, даже если она возненавидит его за участие в этой истории.

Белл смотрела, как он уходит, думая только о том, увидит ли она еще когда-нибудь Кейси Уокера. Дверь за ним закрылась, а Белл все стояла в оцепенении и пыталась убедить себя, что все это не имеет значения. Ей не нужен мужчина, ей нужен только Томми. В голове промелькнула мысль, не сообщит ли Кейси Макалистеру, где находится Томми. Промелькнула — и тотчас исчезла. Она ни разу не упомянула при Кейси, где живет ее свекор. Кроме того, хоть она и не очень хорошо знала Уокера, но даже и мысли не допускала о возможности с его стороны предательского, подлого поступка. И он чувствует к ней такое же влечение, как и она к нему, ошибки быть не может. Он не причинит ей зла, это исключено. Он не сделал ничего, что могло бы вызвать ее недоверие, если не считать попытки убедить ее, чтобы она отдала сына. Тем не менее, как ни старалась Белл убедить себя, что может положиться на Кейси, сомнение у нее в душе оставалось. Она дала себе слово особенно крепко охранять Томми, пока Кейси не вернется и не объяснит ей, почему он так спешно покинул город. Она должна верить Кейси, верить, что он не выдаст ее Макалистеру. Для нее было бы тяжким ударом, если бы Уокер оказался таким, как Макалистер и его люди.

На следующее утро Кейси сел в дилижанс у конторы Уэллса Фарго. Всю дорогу до Сан-Франциско он был погружен в размышления, хоть и понимал, что ничего нового придумать не сможет. Он отрезал себе путь к отступлению, когда взял деньги у Макалистера и отослал их Саймону Леви. Его обостренное чувство долга находилось в прямом противоречии с чувством чести. Он стал заложником собственной совести, ведь он не помнит, чтобы хоть когда-то позволил этому чувству встать на пути у долга. И все это из-за храброй, неотразимо привлекательной молодой женщины по имени Белл Макалистер.

Он встречал женщин более красивых, чем Белл, совершенных во всех отношениях, без единого физического недостатка. Но он не знал женщины, которая так поразила бы его воображение и настолько лишила его способности рассуждать трезво и логично, как Белл… Быть может, ему удастся стать посредником между Белл и ее свекром, убедить обоих разделить обязанности перед ребенком. Теоретически это выглядело вроде бы вполне разумно, и Кейси почувствовал себя не таким ужасным негодяем, каким казался себе вчера. Надо как следует поворочать мозгами, и тогда он, может быть, найдет решение, приемлемое для обеих сторон.

Двумя днями позже Кейси предстал перед клиентом.

— Давно пора, Уокер, — кисло проговорил Макалистер. — Где это вы, черт побери, пропадали целый месяц? Я уж подумывал, что вы просто смылись с моими деньгами.

— Я привык добиваться своего, мистер Макалистер. Я нашел вашего внука, но есть обстоятельства, которые следует обсудить и уладить до того, как я сообщу вам, где мальчик находится.

Макалистер выпучил глаза:

— Вы нашли Томми? Господи милостивый, да вы просто молодчина! Мои люди искали целый год, но так и не обнаружили никаких следов.

— Понятно, но, как я уже сказал, надо обговорить кое-какие детали.

— Какие детали? Что вы имеете в виду? — сразу насторожился Макалистер.

— К примеру, следующее: как вы поступите с матерью ребенка? Намерены ли вы разделить с ней обязанности опекунства? Или предоставить право видеться с ребенком?

— Белл? — Старик коротко хохотнул, словно пролаял. — Вы, вероятно, шутите. Эта женщина — проститутка. Она не может воспитывать ребенка.

Кейси почувствовал, что начинает злиться.

— Насколько хорошо вы ее знаете?

Макалистер угрожающе прищурился.

— Вопрос заключается в том, насколько хорошо вы ее знаете. Похоже, положили глаз на эту шлюху? Я говорил вам, что она красива, предостерегал вас. Она ловко подловила Тома. Хромая или нет, но эта баба затащила Тома к себе в постель и уговорила жениться на ней.

— Хватит болтать чепуху, Макалистер! Думаю, вы знаете правду о своей невестке, но боитесь в этом признаться. Вы слепы ко всему, кроме необходимости успокоить собственную совесть после смерти Тома. И вообразили, что это вам удастся, если вы дадите мальчику то, чего не может дать ему мать.

— Вам заплатили не за ваши рассуждения, Уокер. Я дал вам крупную сумму за то, чтобы вы отыскали моего внука. Вы его нашли, и я удовлетворен. Теперь сообщите мне, где он.

— Вы не ответили на мой вопрос. Намерены ли вы разделить с миссис Макалистер обязанности опекунов? Или найдете для нее место в вашем доме, чтобы она могла видеться с сыном ежедневно? Это ведь только справедливо, как вы понимаете.

— Какое вам дело до справедливости? Я не желаю иметь ничего общего с этой шлюхой! Если бы не она, мой сын и посейчас был бы жив. Ни о каком разделении обязанностей опекунства речи быть не может. Я не желаю видеть эту женщину, не желаю с ней общаться. И она гроша медного не получит из моих денег.

Ну и влип же он, надо признать! Здорово влип. Кейси не был готов к подобному повороту дела. Его нередко обвиняли в холодности, непреклонности, безжалостности. В бесчувственности. Даже в бессердечности. Он гордился тем, что не допускал, чтобы эмоции влияли на его работу. Он добивался цели, пользуясь всеми доступными средствами, и переходил к следующему делу с чистой совестью. Но не в этот раз. Нет, не в этот раз! Что-то в душе у него не позволяло предать Белл.

— Мне очень жаль, Макалистер, но в таком случае вы не получите от меня нужную вам информацию. Ад замерзнет к тому времени, когда я скажу вам, где Томми и его мать.

Макалистер вскочил с кресла и как помешанный замахал руками перед лицом Кейси.

— Что вы этим хотите сказать? Вы взяли у меня деньги, обещали выполнить работу. Я заплатил вам авансом, по доверию. Выходит, я был прав, Уокер? Вы переспали с этой сукой!

Сжатые кулаки Уокера и его побелевшие губы должны были бы предостеречь Макалистера.

— Какова она, Уокер? Должно быть, очень хороша в постели, если вас так распалило. Можете продолжать в том же духе, это дела не изменит. Вы взяли деньги, и вы мой должник. Выкладывайте нужную информацию!

Наклонившись над письменным столом, Кейси ухватил старика за лацканы сюртука, подтащил к себе и встряхнул весьма здорово.

— К черту! Можете не беспокоиться о ваших деньгах! — Он отпустил Макалистера, схватил со стола листок бумаги и перо, нацарапал долговую расписку и швырнул ее старику в физиономию. — Вот вам! Я прослежу, чтобы вы получили все до последнего цента.

Освободившись от железной хватки Уокера, Макалистер мешком свалился в кресло. Лицо у него пошло пятнами от ярости.

— Аллану Пинкертону все происшедшее станет известно. Я влиятельный человек. Вам больше не придется служить в агентстве.

Перед мысленным взором Кейси, как живая, появилась Белл. Вся в слезах, она умоляюще протягивала руки к Томми, в то время как Макалистер уводил его с собой. Секундой позже перед ним возникло лицо Марка — худое, изможденное от долгого пребывания в тюрьме. Марк взывал к старшему брату: «Спаси, вызволи меня отсюда!» Кейси разрывался на части между ними. Но самым главным была его честь, репутация детектива. Казалось бы, у него в создавшейся ситуации не было выбора, но он поступил так, как поступил.

— Я сказал, что вы получите обратно ваши деньги, и так оно и будет! У вас в руках моя долговая расписка. С Алланом Пинкертоном я разберусь сам. Если он потребует, чтобы я ушел, я это сделаю. Всего хорошего, сэр!

— Убирайтесь к черту! Я хочу забрать своего внука! Ваш номер не пройдет, Уокер! Если понадобится, я найму сотню людей и добьюсь своего. Никто еще не переиграл Томаса Джорджа Макалистера! Никто!

Макалистер все еще бушевал, когда Кейси вышел в коридор. Он понимал, что нажил опасного врага, что карьера его под угрозой, но он не мог предать Белл ни за какие деньги в мире. Рассчитывать он мог только на долголетние добрые отношения с Алланом Пинкертоном. Выйдя из дома Макалистера, он прямиком отправился на телеграф.

Со всей возможной лаконичностью он сообщил Пинкертону, что отказался от дела и что ему нужны в долг три тысячи долларов. Через несколько часов Пинкертон ответил телеграммой, что будет ждать полного отчета во время встречи в своем офисе в Чикаго и что банковское поручительство направляет на главный почтамт в Сан-Франциско.

На следующий день Уокер сел в дилижанс до Плейсервилла. Он решил вернуться и рассказать Белл о своей встрече с Макалистером и о причине, по которой он оказался в городе золотоискателей.

Если бы Кейси не был настолько погружен в себя, он сообразил бы, что Макал истер так дела не оставит. Едва Уокер покинул его контору, старик нанял двух головорезов следить за всеми его передвижениями. Когда ему сообщили, что Уокер сел в дилижанс, Макалистер немедленно отправился в контору Уэллса Фарго и выяснил там, что Кейси взял билет до Плейсервилла. Он отправил своих наемников в Плейсервилл с точными инструкциями и письмом, которое следовало оставить для Кейси Уокера.

— Привет, Белл!

Сердце у Белл затрепетало от радости.

— Вы вернулись?

— А вы полагали, что я этого не сделаю?

— Такое приходило мне в голову. — Она немного принужденно улыбнулась.

Он ответил ей улыбкой, хотя меньше всего был настроен улыбаться. То, что он должен сообщить, может возбудить в ней ненависть к нему.

— И вы останетесь, Кейси?

Улыбка исчезла с лица Уокера. Из Сан-Франциско он телеграфировал Саймону Леви и попросил его связаться с ним в Плейсервилле, если пропавший свидетель уже обнаружен. Если этого не произошло, несмотря на обещанную награду, Кейси считал, что должен будет вернуться в Аризону и предпринять поиски лично. Марк надеется на него, и он не может лишить младшего брата этой надежды.

Однако Уокер не хотел оставлять Белл и Томми на милость такого человека, как Макалистср. Отказавшись сообщить старику, где он может найти Томми, Кейси совершил не только самый честный поступок в своей жизни, но и самый глупый. Это отнюдь не улучшит его репутацию как детектива и не повысит его акции в агентстве. Необходимо восстановить свое реноме, свою профессиональную честь. И почти все его деньги, чуть ли не до последнего цента, ушли на уплату законникам в связи с делом Марка.

— Понимаете ли, Белл… — начал он, но тут же умолк. Нет, он не в состоянии рассказать ей всю правду сейчас. Он не может допустить, чтобы Белл сочла его предателем. — Я могу задержаться здесь на некоторое время, — сказал он наконец. — Хочу убедиться, что ваш свекор не напал на след.

— Откуда же ему узнать? Прошел уже целый год с тех пор, как я скрылась. Тем не менее я очень рада, если вы побудете с нами, пока Ван Ю не выздоровеет окончательно.

— Я постараюсь, Белл, но не могу обещать. Есть вещи, о которых я вам не говорил… Дело в том… Словом, мой младший брат сидит в тюрьме за убийство в пределах самообороны. Я жду от нашего адвоката телеграммы об отсутствовавшем ранее свидетеле. Как только я что-то узнаю, мне придется вернуться в Аризону.

— О, Кейси, я глубоко сочувствую вам. — Наконец-то она узнала хоть что-то о Кейси Уокере! — Так вы тоже живете в Аризоне?

— Не совсем так, — уклончиво ответил он. — Я много путешествую. Даю слово, что перед отъездом расскажу вам все о себе, — пообещал он, мысленно добавив: «Надеюсь, вы не возненавидите меня после этого».

Кейси не представлял, как страстно он смотрит на Белл, пока не понял, что его взгляд смущает женщину, что она волнуется и даже вроде бы поеживается. Он посмотрел на ее губы, вспомнил их сладость и то, как они горячо откликались на его поцелуи. Но после того как он наврал ей насчет дел, будто бы удерживающих его в Плейсервилле, он утратил право целовать Белл. Уокер откашлялся и отвернулся.

— Хочу повидать Томми, — сказал он. — Соскучился по разбойнику.

Он был уже у двери, когда Белл негромко окликнула его:

— Кейси… Спасибо вам.

— За что? — спросил он, тут же обернувшись.

— За то, что вы вернулись. Мне вас очень не хватало. Доверием награждают достойных, и вы его заслужили.

— Не награждайте меня добродетелями, которыми я не обладаю, — предостерег ее Кейси и вышел.

Глава 5

Бремя доверия Белл легло на Кейси тяжелым грузом. Он бросил вызов Макалистеру и понимал, что тот нажмет на все рычаги, чтобы отыскать Томми, и рано или поздно своего добьется.

Все последующие дни проходили в размышлениях, стоит ли сказать Белл, чтобы она вместе с мальчиком уехала из этих мест, или все же надеяться на лучшее. Формально отказавшись от расследования, он утратил всякий интерес к его чисто технической стороне и должен был бы уехать. У него своих проблем полным-полно. Но его удерживали смягчающие обстоятельства в виде темноволосой соблазнительницы с карими глазами и славного маленького мальчугана.

Ногу Ван Ю освободили от лубков, сам он день ото дня набирался сил. Старый китаец не уставал повторять, что вполне способен защитить Томми. Кейси понимал, что пора отсюда убираться, но совесть требовала, чтобы он рассказал Белл, что Макалистер может появиться в любую минуту. Инстинкт и совесть были заодно, но Уокер по-прежнему пребывал в нерешительности.

Однажды вечером, когда Кейси сидел у себя в маленькой комнатке при кухне, дверь приотворилась, в нее протиснулся Томми, подошел и сел на постель рядом с Кейси, который чистил свой револьвер. Мальчик с увлечением наблюдал за этим процессом, потом спросил:

— Вы собираетесь из него стрелять?

— Только если в этом будет необходимость, — улыбнувшись малышу, ответил Уокер.

— Ван Ю уже совсем поправился. Мама говорит, что вы скоро уедете. Это правда?

— Да, довольно скоро. Тебе и Ван Ю придется заботиться о твоей маме.

— Вы думаете, что противный старый Макалистер перестал меня искать?

— Он твой дедушка, Томми.

— Он хочет отобрать меня у мамы. Я его не люблю.

— Ты его когда-нибудь видел?

— Нет, и совсем не хочу его видеть.

— Он может дать тебе все, что только пожелает мальчик твоего возраста.

С упрямым выражением Томми вздернул маленький острый подбородок, и Кейси не удержался от улыбки.

— У меня и так есть все, чего я хочу, — сказал мальчик. — Если Макалистер заберет меня, маме будет очень плохо. Ей и сейчас плохо. Я слышал, как она плачет ночью, думая, что я сплю.

Рука Кейси замерла, крепко сжав тряпку, которой он протирал оружие.

— Твоя мама плачет?

— Все время, — грустно проговорил мальчик. — Она никогда не плакала, когда был жив папа.

Кейси отложил револьвер в сторону.

— Ты помнишь своего папу?

Томми кивнул:

— Папа всегда со мной играл и сажал меня радом с собой на коня. Мама тогда не была грустной, она часто смеялась. Я хочу снова видеть, как она смеется, но она не может, потому что Макалистер гонится за нами.

— Держу пари, если ты очень постараешься, то сможешь сделать так, что твоя мама снова будет смеяться.

— Правда? — обрадовался Томми. — Маме хорошо, когда вы здесь, Кейси. Вам обязательно нужно уезжать? Вы нас не любите? Я вас люблю, и мама тоже. Вы не хотите стать моим папой?

Чувство раскаяния и жалости охватило Кейси с невероятной остротой, когда он услышал эти слова ребенка. Он не заслуживает такого доверия и не может ответить Томми на его вопрос так, как ему бы хотелось. А ведь он любит мальчика, а еще сильнее любит его мать. В эту минуту он живо вообразил себе реакцию Белл на его сообщение о том, что он, Кейси Уокер, детектив из агентства Пинкертона. Но Томми вовсе не был обескуражен его молчанием. Он просто повторил вопрос:

— Вы не хотите стать моим папой, Кейси?

Тут в дверь постучалась Белл, избавив Уокера от необходимости отвечать. Мгновением позже она уже была в комнате.

— Вот ты где, Томми! Я так и думала. Не мешал бы ты мистеру Уокеру.

— Он не мешает мне, Белл. Томми очень разумный мальчик. Вы прекрасно его воспитали. Я как раз хочу… — Он не закончил фразу, остановленный вспыхнувшей мыслью о собственных делах и обязанностях. О чем он думает, черти бы его взяли! Он не может остаться с Белл. Марк ему брат, родная кровь и плоть, и это главное. — Пора домой, Томми. Ван Ю тебя ждет.

— Мне идти, мама?

— Время спать, сынок. Я приду, как только управлюсь с делами. Мне надо поставить тесто.

Томми неохотно удалился, но Белл задержалась.

— Надеюсь, Томми не болтал тут больше, чем следует. Дети бывают очень разговорчивыми. И любопытными.

— Томми — истинное сокровище. Я понимаю, почему вы не хотите расставаться с ним.

— Вы знаете, мне показалось, особенно после того, как вы посоветовали мне отправить Томми к свекру… Словом, я опасалась… но нет, оставим это. Глупо было с моей стороны думать, что вы работаете на Макалистера.

У Кейси перехватило дыхание, но он призвал на помощь всю свою волю и, похлопав по кровати возле себя, предложил:

— Присядьте, Белл. Мне нужно вам кое-что рассказать.

Несколько долгих секунд Белл обдумывала это предложение, потом все же подошла, прихрамывая, как показалось Кейси, чуть сильнее обычного, и присела на краешек постели, выпрямив спину. Должно быть, она сегодня много часов провела на ногах и теперь расплачивается за это болью.

— Нога болит? — спросил он.

— Я привыкла, — пожала плечами Белл. — Не стоит меня жалеть. Я знаю, что такая хромота женщины вызывает у большинства мужчин неприятное чувство, чтобы не сказать больше.

— Проклятие, Белл, да я об этом просто не думаю.

Белл затаила дыхание, моля небеса о том, чтобы он не думал о том же, о чем и она. Белл взглянула на губы Уокера, и ей захотелось, чтобы он поцеловал ее, как уже целовал раньше. Господи, да что это с ней, в конце концов?!

— О чем же вы думаете, Кейси?

— О том, какая вы храбрая, решительная и красивая. Волосы у вас темные, словно мех соболя. Такие мягкие и блестящие. Я хотел бы запустить в них руки и перебирать пальцами шелковистые пряди. Мне не нравится, что вы так устаете от работы.

Белл машинально потерла больную ногу.

— Что поделаешь, необходимо зарабатывать на жизнь для себя и для Томми.

Огонек керосиновой лампы отражался двумя золотистыми точками в ее карих глазах. Кейси ощутил вспышку желания, на этот раз небывало сильную. Как же он ее хотел!

Кейси наклонился к Белл, коснулся губами ее губ, потом еще раз, еще, целуя ее бессчетно, все крепче и крепче, ненасытно и страстно. Губы ее отдавали медом, и в промежутках между поцелуями он шепнул ей об этом.

— Я пекла пирожные, — неожиданно ответила она тоже шепотом.

— Ты и сама сладкая, — сказал он с коротким смешком, слегка отпрянул от нее и тронул ладонями ее груди, такие округлые и упругие. Но этого ему было недостаточно, Кейси жаждал большего, ни одну из многих своих женщин он не хотел так неудержимо. Он расстегнул пуговицы на корсаже, распустил завязки на шемизетке и наконец добрался до обнаженного тела. Белл не носила корсета, и Кейси поблагодарил небеса за эту уступку.

Белл была настолько потрясена и одурманена этим ураганом ласк, что вначале даже не осознала, насколько они смелы и, пожалуй, недопустимы. Она чувствовала неодолимую силу мускулистого мужского тела, разгоряченного страстью. Чувствовала, что сама невероятно ослабела и не в состоянии сопротивляться, но все-таки попробовала. Упершись ладонью в грудь Кейси, она еле слышно произнесла:

— Кейси, не надо, это нехорошо.

Он взглянул ей в глаза с дерзкой усмешкой и сказал:

— Мне очень хорошо. Сядь, я хочу снять с тебя это немыслимое платье.

— Кто-нибудь может войти.

Кейси вскочил и запер дверь. Вернувшись к Белл, он одним движением поставил ее на ноги, другим освободил от платья с такой легкостью, что Белл осенило — ему, должно быть, привелось раздевать немало женщин.

— Томми ждет меня.

— За ним присмотрит Ван Ю. — Он уложил Белл спиной на постель. — Мне хотелось сделать это с первой минуты, как я тебя увидел.

Опустившись на колени возле кровати и откинув нижние юбки, он обнажил ноги Белл. Она негодующе фыркнула, но Кейси не обратил на это ни малейшего внимания, не сводя глаз с ее ног, в то время как она безуспешно старалась одернуть юбки.

— Зачем вы это сделали? Чтобы получить извращенное наслаждение, любуясь моим уродством?

— Кейси взглянул на ее вывернутую опухшую лодыжку и ощутил вспышку безрассудного гнева против тех, кто видел искалеченную девочку и ничего не сделал, чтобы ей помочь. Дотронулся до поврежденного сустава и почувствовал, как вздрогнула Белл.

— Никакого уродства нет, тебе не стоит даже думать об этом. — Он осторожно взял в руку больную ногу и начал другой рукой слегка ее массировать — нежно поглаживать, чтобы снять боль и успокоить Белл. — Уверен, что твой муж не считал тебя непривлекательной.

Голос у него был негромкий и ласковый, он и в самом деле успокаивал, как и его легкие прикосновения, хотя Белл все еще чувствовала себя смущенной.

— Том был необыкновенно добрым. Он считал меня красивой.

— Я тоже считаю тебя красивой.

Ладонь Кейси скользнула выше, его пальцы коснулись края панталон Белл, потом он снова повел рукой вниз, к лодыжке.

— Ты, должно быть, подслеповат, — возразила Белл, тоже переходя на ты, а Кейси тем временем уже гладил ее колено, сдвинув край панталон повыше. — Что ты делаешь?

Глаза их встретились; ее — широко раскрытые, его — прищуренные и жаждущие, умоляющие, требовательные.

Белл тонула в их завораживающей глубине и на секунду почти поверила, что она красива.

Кейси вдруг отвел взгляд. Он хотел Белл, хотел заниматься с ней любовью, но он не имел на это права. Продолжая массировать ее лодыжку, спросил:

— Так легче?

Она кивнула, удивленная и смущенная его сдержанным, почти безразличным тоном. Бог мой, она, должно быть, лишилась рассудка, позволив ему раздеть себя и ласкать так интимно.

— У тебя это хорошо получается, но…

— Я хочу любить тебя!.. — выпалил он и тут же осекся, дополнив свое признание каким-то задушенным вздохом.

Да что, черт побери, с ним такое? Он никогда не считал себя настолько неспособным на должные ухищрения в подобных делах. Сейчас он вел себя как старшеклассник с первой в своей жизни женщиной. Его неуклюжее заявление прозвучало совершенно нелепо даже на его слух.

— Белл, ты меня слышишь? Я хочу тебя.

Она не смогла ответить, потому что Кейси снова начал ее целовать, лишив возможности свободно дышать. Белл понимала, что, если он сейчас уйдет, она больше никогда его не увидит, но не могла бы отрицать собственного желания отдаться его поцелуям и… тому, что за ними последует. Она взрослая женщина, отвечает за свои решения, и она очень хочет любить Кейси.

Поцелуи его становились все более страстными. Он целовал ее груди, а рука его — это Белл даже не сразу осознала — пробралась через разрез в панталонах между ее ног.

— Белл, ты такая горячая. Ты сводишь меня с ума. Еще минута, и у тебя не останется выбора. Если ты хочешь уйти, сделай это прямо сейчас.

Белл ухватила его за рубашку.

Улыбка Кейси была такой, что у нее почти остановилось сердце.

— Значит ли это, что ты не собираешься оттолкнуть меня?

— Боюсь, что это было бы несколько поздно, тебе не кажется?

— Кажется.

С непостижимой быстротой Кейси сдернул с себя рубашку и брюки и отшвырнул в сторону.

— Не могу обещать тебе ничего, кроме наслаждения, Белл, — сказал он, предоставляя таким образом Белл последнюю возможность к отступлению.

— Я и не прошу никаких обещаний. Смысл моей жизни в Томми. И больше мне ничего не надо.

Только это и хотел услышать Кейси. Он накрыл ее тело своим и, целуя жадно и быстро, прошептал ей на ухо:

— Хочу подарить тебе наслаждения, которых ты не знала.

— У меня не было мужчин после смерти Тома, как не было и до него, — вздохнув, призналась Белл. — Я в этом смысле неопытна.

Ее слова обрадовали Кейси — быть может, потому, что он почувствовал себя увереннее в стремлении доставить неизведанную радость женщине, которой он так хотел обладать.

Когда Кейси обрел способность дышать более или менее нормально, он, все еще вздрагивая после испытанного экстаза, освободил Белл от тяжести своего тела и обнял ее, прижав к себе.

— Прости, если я причинил тебе боль. Не знаю, что со мной произошло. Обычно я веду себя более сдержанно.

Белл смотрела на него с недоверием и почти со страхом. Как мог мужчина, которого она едва знала, возбудить в ней такие чувства? Она беззаветно отдалась ему телом и душой, одержимая той же страстью, что и он. Она любила Тома, ей нравилось заниматься с ним любовью, но ни разу она не испытала ничего похожего на постигшее ее сегодня безумие, лишенное всякого удержу, всякой стыдливости. Она готова была счесть себя… безнравственной.

— С тобой все в порядке? — спросил он, озабоченный странным выражением ее лица.

— Более чем, — ответила она со слабой улыбкой. — Ты подарил мне чудо. Это было нечто необыкновенное.

Кейси рассмеялся от всей души:

— Истинное чудо досталось мне, радость моя.

Потом они лежали в молчании, отдыхая и набираясь сил.

Кейси понимал, что должен рассказать Белл о причинах своего пребывания в Плейсервилле, но не в силах был сделать это сейчас, сразу после того, как они пережили взаимное наслаждение. Скоро он ей откроется, очень скоро, пообещал он себе. Он надеялся, что Белл сможет простить его. Особенно после того, как он порвал отношения с Макалистером, чтобы не предать ее и Томми. Но как бы это ему ни хотелось, он не смел рассчитывать на долговременные отношения с Белл. Кейси не знал, сколько времени понадобится на то, чтобы избавить Марка от обвинения в преднамеренном убийстве, но готов был посвятить всю оставшуюся жизнь тому, чтобы освободить брата из тюрьмы. Белл и Томми заслуживают такого мужчины, который способен посвятить им все свое внимание.

Белл глубоко вздохнула, поуютнее устраиваясь рядом с Кейси, и прижалась к нему. Она не ожидала от Кейси никаких обязательств — и не получила их. Но за любовной близостью обычно следуют слова любви и ласки, а их не было, и она остро ощущала их отсутствие. Она вздохнула еще раз, и Кейси повернул ее лицом к себе.

— Ты не жалеешь?

Белл ответила, ни секунды не раздумывая:

— Нет, а ты?

— Я жалею лишь о том, что мы так долго ждали.

— Мы недостаточно хорошо узнали друг друга за это время. Ты должен, мне кажется, посчитать меня женщиной не слишком нравственной. Я никогда не вела себя так необузданно и безрассудно. Тома я заставила ждать, пока мы не поженились.

— Я считаю, что ты женщина горячая и страстная и что тебе нужен мужчина, который заботился бы о тебе. — Он сделал паузу, вынуждая себя произнести то, чего на самом деле не думал: — К сожалению, я не такой мужчина. Есть вещи, которых ты обо мне не знаешь. Я достаточно долго о них умалчивал, но тебе следует знать…

Белл прижала палец к его губам.

— Не надо, я не хочу слушать. Не стоит портить то, что у нас было. Скажешь завтра, когда я уже освоюсь с мыслью о близости с тобой. — Она попробовала приподняться. — Мне и правда пора уходить.

Кейси прижал ее к себе со всей силой.

— Не сейчас. Я снова хочу тебя.

…Они вновь испытали волнующий экстаз взаимного обладания. Внешний мир перестал существовать для любовников в маленькой комнатушке. Оба столкнулись с чем-то поистине драгоценным, потрясающим, изумительным, не позволяющим даже думать о том, что может угрожать их новообретенной страсти.

К несчастью, злые силы уже были за работой, и чувствам этой пары предстояло ощутить удар огромной силы.

Глава 6

— Мисси Белл! Мисси Белл! Где вы? Беда, большая беда!

Белл, все еще пылающая и разгоряченная ласками Кейси, резко села в постели.

— Это Ван Ю! Что-то случилось. Господи, надо скорее идти!

Кейси соскочил с кровати и успел натянуть брюки и рубашку, пока Белл возилась со своими нижними юбками.

— Я выйду и узнаю, в чем дело, а ты пока одевайся, только быстрее.

Он дотронулся до ее губ легким поцелуем, отпер дверь и вышел в кухню.

— В чем дело, Ван Ю? Что случилось?

Ван Ю, прихрамывая, вошел в полосу света, и Кейси увидел, как тяжело старик дышит. Голова Ван Ю была в крови. Ступал он осторожно, оберегая лишь недавно вылеченную ногу.

— Большая беда, мистер Кейси, бедняжка мисси Белл!

Сердце Кейси словно сжала ледяная рука.

— Где Томми? Кто ранил тебя?

Старый китаец замотал головой из стороны в сторону; кровь попадала ему в глаза.

— Плохой человек ворвался в дом, избил Ван Ю, забрал Томми.

Белл как раз в эту секунду вышла из комнаты, услышала слова Ван Ю и закричала. Она упала бы на пол, если бы Кейси не подхватил ее. Совладав с собой, она отстранила от себя Кейси и подошла к старику.

— Сядь, Ван Ю, и расскажи все по порядку, а я приложу к твоей голове мокрое полотенце.

Только теперь сообразив, где, с кем и зачем была Белл, китаец бросил на нее укоризненный взгляд.

— Томми ждал вас. Вы не приходили, и Ван Ю уложил Томми спать. Ван Ю уснул. Не слышал, как плохой человек влез в комнату через окно. Потом Ван Ю увидел борьбу и бросился к Томми. Слишком поздно, мисси, слишком поздно. Плохой человек ударил Ван Ю по голове и забрал Томми. Виноват, мисси Белл, я виноват!

— Это не твоя вина, Ван Ю, а моя, — с трудом выговорила Белл.

— Нет, моя, — заявил Кейси. — Я забыл о бдительности. Похитители Томми могли узнать, что Белл… нет дома. Когда в точности это случилось?

— Не могу сказать. Два часа назад. Или три. Ван Ю от удара по голове был без памяти.

Кейси ругнулся и сказал:

— Иди к себе, Ван Ю. Я разберусь с этим делом.

Ван Ю пошел было к двери, но вдруг остановился.

— Совсем забыл, человек оставил письмо у Томми на подушке. — Он протянул Белл запечатанный конверт.

— На конверте стоит ваше имя, Кейси, — удивилась Белл.

Ее охватил сильный холодный страх. С чего это похитители Томми оставляют письмо Кейси? Что это может значить? Неудержимое любопытство не позволило ей отдать конверт в руки тому, кому он был адресован: она одним движением вскрыла его… Из конверта выскользнули и упали на пол пять стодолларовых банкнот, а Белл тем временем достала оттуда еще и тонкий листок исписанной бумаги.

Послание было коротким. Прочитав его, Белл отшвырнула листок, бросилась на Кейси и с исступленной яростью принялась молотить его кулаками.

— Будь проклят! Будь ты проклят, подлый предатель! Ты в сговоре с моим мерзким свекром!

Неожиданное нападение едва не сбило Кейси с ног. Кое-как овладев собой, он схватил Белл за руки и старался не причинить ей боль, увертываясь от ударов, которые она теперь наносила ему ногами.

— Проклятие, Белл, в чем дело? Что написано на этом листке?

Она вырвалась от него, подняла с пола письмо и сунула ему в физиономию.

— Не смей отнекиваться! Здесь все написано. Ты приехал в Плейсервилл только для того, чтобы втереться в доверие ко мне и Томми и предать нас! О Боже! — Она разразилась горькими рыданиями. — Страшно думать, что ты использовал меня с такой гнусной целью! Ты соблазнил меня, ублюдок! Надеюсь, ты счастлив, добившись своего. Ты разрушил две жизни.

Прежде чем отвечать на обвинения, Кейси хотел узнать, в чем они заключаются, но, сказать по правде, он мог бы и сам догадаться. Томас Джордж Макалистер оказался хитрой бестией, а Кейси попросту недооценил его как противника. «Следовало быть осторожнее, — с горечью подумал он. — Какая глупость, что я так расслабился. Совершенно ясно, что Макалистер должен был за мной следить. Но как же я хотел поскорее вернуться к Белл и Томми!»

Кейси дважды перечитал текст, прежде чем бросить листок на пол. Макалистер воздавал ему хвалу как отличному детективу, благодарил за то, что он нашел его внука, и сообщал о прилагаемой премии в пятьсот долларов за помощь в похищении Томми.

Кейси клял себя на тысячу ладов. Из-за женщины он забыл о годах специальной тренировки. Ему сейчас нечем гордиться, он вполне заслужил презрение Белл. Он прекрасно понимал, что она испытывает чувство собственной вины столь же мучительное, как и он сам, при мысли о том, чем они оба занимались, пока Томми увозили люди Макалистера.

— Ну, ты и теперь станешь отрицать, что Макалистер нанял тебя найти нас с Томми?

Упершись руками в бока и стоя нос к носу с ним, Белл так полыхала глазами, что Кейси почти физически ощущал жар этого огня. Но ощущал он не только ее ярость, но также боль и страх. И особенно его угнетало то, что он оказался причиной ее боли и страха. Он в той же степени, как и Белл, был потрясен поворотом событий, а то, что все происходило, когда он исступленно ласкал Белл, а она — его, пачкало и опошляло их отношения. И это было ему особенно ненавистно.

— Позволь объяснить, Белл. Надеюсь, выслушав меня, ты все поймешь. Я взялся за это дело, зная о тебе и Томми только то, что мне сообщили. Я детектив, Белл, и очень неплохой детектив, черт меня возьми! Я никак не ожидал, что окажусь лично заинтересован в этом деле.

— Неужели? Ты получил инструкцию соблазнить меня? Рад, что удалось меня одурачить? Я самая глупая женщина в мире, потому что поверила, будто ты заботишься обо мне и о мальчике. И позволила тебе вскружить мне голову ласковыми словами.

Понимая, что она в любую минуту может впасть в истерику, Кейси взял Белл за плечи и встряхнул ее.

— Прекрати это, Белл! Ты сама не знаешь, что говоришь. Я не лгал тебе, слова мои шли от сердца. Я хотел обладать тобой ради себя самого, потому что ты мне дорога.

Белл нервно расхохоталась.

— Ты выбрал странный способ доказывать это! Забирай свои деньги и убирайся прочь. Мне надо было давно уже выгнать тебя.

— Я никуда не собираюсь уходить. А ты присядь и выслушай меня.

Он усадил ее на ближайший стул и опустился рядом с ней на колени.

— Это не отнимет много времени. Я хочу рассказать о себе.

— Я не хочу тебя слушать, потому что ты вызываешь у меня отвращение. Никакие твои слова не изменят моего мнения. Ты хоть имеешь представление о том, насколько виноватой я себя чувствую из-за того, что не была рядом с Томми, когда он так во мне нуждался?

— Белл…

Она не дала ему договорить.

— Знаешь, где я была? — продолжала она, не в силах побороть свое возбуждение и заранее отметая возможные возражения Кейси. — Я лежала в постели с мужчиной и вела себя разнузданно, как проститутка, вот и все! — Сказав это, Белл вдруг умолкла.

— Белл, прости. Пожалуйста, позволь мне объяснить. Я работаю на агентство Аллана Пинкертона и никогда не знаю заранее, какая работа от меня потребуется. Пинкертон направил меня в Сан-Франциско по вызову Макалистера. В то время я отчаянно нуждался в деньгах, а Макалистер предложил двойную оплату. Нет, я прошу, не перебивай меня, — поспешил сказать Кейси, заметив, что Белл собирается заговорить. — Я истратил все свои накопления на юристов, которые должны были защищать в суде моего брата. Марк был обвинен в убийстве профессионального карточного шулера во время игры. Имелся единственный свидетель, который мог подтвердить, что шулер первым выхватил оружие, но он исчез в неизвестном направлении. Марка осудили и отправили в территориальную тюрьму Юмы. Он останется там пожизненно, если свидетель не будет найден и приведен к присяге. Адвокат Марка уверяет, что сможет возобновить процесс, если свидетель найдется. Я нуждался в деньгах, в крупной сумме, которая могла бы облегчить поиски свидетеля.

— И ты отправился выслеживать ребенка, который никому не сделал ничего плохого.

— Макалистер предложил большие деньги плюс премию, если я найду его внука. Мне с самого начала не хотелось браться за это дело, но он уверял, что ты профессиональная проститутка, плохая мать, что он действует в интересах ребенка, ибо тогда Томми будет дано надлежащее воспитание.

— И ты решил проверить, на самом ли деле я шлюха, и сегодня вечером убедился, что Макалистер прав? — выпалила Белл.

Кейси покачал головой:

— Нет, Белл, это совершенно не так. Мне достаточно было одного-двух дней, чтобы убедиться, что Макалистер оболгал тебя. Ты не шлюха. Ты прекрасная женщина, которая любит своего сына всем сердцем.

Белл посмотрела на него недоверчиво.

— Тогда почему ты предал нас? Я доверилась тебе, отдалась душой и телом. Ты плохой лжец, Кейси Уокер! Все это время ты работал на Макалистера. Возможно, ты сказал неправду о своем брате. Но даже если это не так, какая мне разница? Все дело только в Томми. Маленьком беззащитном ребенке, который так нуждается в матери!

Боль и чувство вины охватили Уокера, но он все-таки хотел, чтобы Белл выслушала его до конца и постаралась понять.

— Ведь ты помнишь, что я уезжал отсюда в Сан-Франциско с неделю назад? Я повидался с Макалистером. Сказал ему, что бросаю это дело. Отказался сообщить ему, где Томми. Он пришел в ярость оттого, что я взял у него деньги и не возвращаю их немедленно. Тогда я дал ему долговое обязательство и пообещал выплатить все до последнего пенса.

— Когда ты собирался сообщить мне о том, что работаешь на Макалистера? Когда стало бы слишком поздно? — спросила Белл. — Да, теперь уже слишком поздно, Кейси. Томми исчез, и может случиться так, что я его больше никогда не увижу.

— Клянусь, что верну его тебе, Белл!

— Ты виновен в его похищении, почему я должна верить твоей клятве?

— Потому что я человек слова.

Ее смех был далеко не веселым.

— Ты лживый ублюдок, готовый сделать что угодно за деньги. Я ненавижу тебя, Кейси Уокер, и не нуждаюсь в твоей помощи. Я верну Томми и сделаю это сама. Убирайся отсюда. Я больше не желаю тебя видеть.

Кейси схватил ее за руки и поднял на ноги.

— Ты не можешь так думать, Белл! А сегодняшний вечер? Неужели он для тебя ничего не значит?

— Значит ровно столько же, сколько для тебя, — отрезала она. — Отпусти меня, надо многое успеть, а времени мало.

— Что ты собираешься делать?

— Хочу посетить льва в его логове. Не удерживай меня!

— Ты не в своем уме? Макалистер — опасный человек. Он пойдет на все, чтобы удержать Томми.

— А я готова пойти на все, чтобы это ему не удалось.

— Позволь мне заняться этим. Быть может, я уговорю его согласиться на совместную опеку.

Белл одним взглядом дала ему понять, чего, по ее мнению, стоит такая идея.

— Старик меня ненавидит, считает ответственной за смерть Тома. Он никогда и ни за что не согласится на совместную опеку. Неужели ты этого не понимаешь? Я не желаю твоей помощи. Не желаю, чтобы ты был рядом со мной. Я намерена сделать то, что должна, и никто меня не остановит.

— Господи, Белл!

Не в состоянии придумать, как удержать ее от попытки броситься навстречу опасности очертя голову, он сделал единственное, что было в его власти: прижал Белл к себе и поцеловал. Поцеловал со всей страстью сердца, души и тела. Этого оказалось недостаточно.

Белл вырвалась из его объятий и ударила Кейси по лицу, потом зарыдала в голос, не тая своего горя. Кейси попытался было снова привлечь ее к себе и успокоить, но она ничего не хотела принимать от него.

Белл подавила рыдания, вытерла рот тыльной стороной ладони и скривила губы.

— Никогда больше не смей этого делать!

— Сегодня между нами произошло нечто очень важное, Белл. Ты не можешь считать, будто этого не случилось.

— К дьяволу тебя! Ты использовал меня безжалостно. Позволил считать, что я тебе небезразлична. Не смей больше ко мне прикасаться!

Она повернулась и пулей вылетела из комнаты.

Кейси смотрел ей вслед и чувствовал себя омерзительно — хуже некуда. Он не предал Белл, но проклинал себя за недомыслие и неосторожность. Как же было не сообразить, что Макалистер пошлет за ним «хвост» и что ему надо создать фальшивый след. Старик легко перехитрил его и к тому же составил вполне разумный план похищения. Его люди выбрали момент, когда он и Белл забыли обо всем, кроме самих себя. Они явно следили за ними, выжидая подходящий случай.

И вот теперь Белл обвинила его в исчезновении Томми. Она убеждена, что он соблазнил ее просто ради того, чтобы отвлечь ее внимание от сына… Черт! Надо было сразу отказаться от этого дела, попросить Пинкертона, чтобы он поручил его другому агенту, но он так отчаянно нуждался в деньгах. Что ж, он их получил и чувствует себя полным подонком.

Белл укладывала дорожную сумку, почти ничего не видя от горьких слез, застилающих глаза. Томми похищен — и это случилось по ее вине. Если бы она оставалась с ним вместо того, чтобы забавляться как самая последняя шлюха с этим проклятым детективом, мальчик был бы сейчас рядом. Дилижанс в Сан-Франциско отправлялся послезавтра, и она намеревалась уехать с ним.

До тех пор предстояло многое сделать. Она должна снять с банковского счета свои не слишком большие накопления, перепоручить работу в закусочной Долорес и Санчесу, предупредить Ван Ю, чтобы он собирался в дорогу. Старик был сам не свой, горевал и корил себя за то, что не уберег Томми, что не смог сделать ничего в его защиту, ничем не помог. Белл решила сразу после приезда в Сан-Франциско послать Ван Ю к Наоми, и старик надеялся, что мадам поможет ему загладить вину.

На второй день после происшедшего Кейси присутствовал при отправлении дилижанса в Сан-Франциско. Белл даже не взглянула на него, словно и вообще не заметила. Он улучил возможность поговорить с Ван Ю и попытался объяснить старику свои намерения, но не знал, понял ли тот его. Кейси подождал, пока карета заполнилась пассажирами и ее колеса загрохотали по булыжной мостовой, покидая город, и только после этого оседлал купленную накануне лошадь и поскакал во весь опор по дороге к Сан-Франциско.

Усталая и вся в пыли после поездки по грязным проселочным дорогам, Белл вышла из дилижанса во дворе дорожной станции Уэллса Фарго через два мучительных для нее дня. Бледный, словно призрак, Ван Ю, стоя возле кареты, ожидал распоряжений своей хозяйки насчет отправки багажа по двум разным адресам. Белл намеревалась остановиться в отеле «Фремонт», Ван Ю должен был отправиться в «Салон наслаждений Наоми». Белл понимала, что у нее нет ни малейшего шанса добиться опеки над Томми, если она поселится у Наоми, и потому выбрала лучший отель в городе.

— Передай Наоми, что я очень скоро с ней повидаюсь, — сказала китайцу Белл перед тем, как распрощаться с ним.

— А куда вы сейчас, мисси Белл?

— В дом к Макалистеру.

— Ван Ю пойдет с мисси.

— Нет, это я должна сделать одна. Он не посмеет меня тронуть. Я мать Томми.

— Ван Ю крепко думал про мистера Кейси. Может, он говорит правду. Может, он не сказал Макалистеру, где Томми. Вы нуждаетесь в помощи, мисси.

— Я лучше умру, чем приму помощь от этого трусливого детектива. Нет уж, Ван Ю, не позволяй Кейси тебя одурачить. Его хозяин — деньги. Он продаст любого за сходную цену. Никогда не забуду, как он использовал меня. Я остановлюсь в отеле «Фремонт». Если надо, ты найдешь меня там. А теперь иди, до скорой встречи.

Белл села в наемный экипаж, который доставил ее к богатому дому Т. Дж. Макалистера на Телеграф-Хилл. Расплатившись с кучером, Белл несколько долгих минут стояла у ворот, набираясь храбрости. Ворота были не заперты, и она наконец решилась войти во двор. Едва она подошла к ступенькам крыльца перед входом, в распахнувшихся дверях появился, загородив проход, огромного роста мужчина с мощным торсом. На обоих бедрах у него висело по револьверу, и выглядел он более чем внушительно.

— Чего вы хотите? — грубо спросил он.

— Повидать моего сына, — ответила Белл, воинственно вздернув подбородок. — Я Белл Макалистер. Требую впустить меня в дом.

— Простите, леди, но никто не может войти в дом без разрешения мистера Макалистера.

— Даже он не вправе отказать мне во встрече с моим сыном.

Верзила нагло осклабился:

— Я знаю, кто вы такая. Хозяин о вас рассказал. Он нанял меня защищать своего внука. Закон утверждает, что вы дурно влияете на ребенка. Уходите и больше здесь не появляйтесь.

Он начал было закрывать дверь, но Белл ухватилась за ручку и крикнула:

— Это неправда! Я хорошая мать, и мне нужен мой ребенок!

— Сообщите это властям.

— Подождите! Скажите только, как Томми. Он здоров?

— Он прекрасно себя чувствует, — соизволил сообщить громила и перед тем, как захлопнуть дверь у Белл перед носом, добавил, окинув женщину оскорбительно-грязным взглядом: — Я, может, приду повидаться с вами к Наоми. Вы вряд ли очень дорого стоите с вашей хромотой.

Дрожа от ярости, Белл стояла и смотрела на запертую дверь с растущим ужасом. Неужели она больше никогда не увидит сына? Слезы набежали ей на глаза, сердце разрывалось от боли. Уже не в первый раз кляла она Кейси Уокера. Если бы не Уокер, она и Томми жили бы в Плейсервилле в относительной безопасности. Единственная ее надежда — помощь закона. Чтобы собраться с мыслями, Белл прошла пешком все расстояние до конторы шерифа.

Шериф Роган откинулся на спинку стула и вопросительно поднял брови.

— Чем могу служить, мэм?

— Мое имя Белл Макалистер, и я нуждаюсь в вашей помощи.

Внимание шерифа явно обострилось.

— Что ж, давайте поговорим. Ведь вы, кажется, невестка Томаса Джорджа Макалистера, не так ли? Я о вас наслышан.

«Подготовлен и предубежден, — уныло подумала Белл. — Старик сделал все от него зависящее, чтобы скомпрометировать меня».

— Что бы ни сказал вам обо мне мой свекор, это ложь. Он силой увез моего сына. Похитил его прямо из постели. Каким, по-вашему, должен быть человек, чтобы поступить так с пятилетним ребенком, который никогда не разлучался с матерью?

— Мистер Макалистер хочет лучшего для ребенка. Он был здесь вчера и объяснил мне, что он сделал и почему. У него на руках постановление суда о предоставлении опеки над мальчиком. Если вы начнете скандалить, я буду вынужден арестовать вас за нарушение общественного порядка.

Белл уставилась на шерифа в полном ужасе.

— Не видеться с Томми? Вы такой же безумец, как Макалистер. Томми — мой сын. Он нуждается во мне. Ему всего пять лет. Какие основания представил Макалистер для того, чтобы отобрать у меня ребенка?

— Он дедушка мальчика и имеет полное право забрать его у плохой матери, — сказал шериф. — Уезжайте отсюда с миром, мэм, и все будет в порядке.

— Вы, должно быть, не в своем уме, если полагаете, что я уеду, оставив моего сына с человеком, которого он презирает. Макалистер не обращал на Томми ни малейшего внимания, пока его отец не умер. Тогда ему вдруг потребовался внук. Он не получит Томми, слышите! — крикнула Белл, близкая к истерике. — И я говорю с вами не в последний раз!

Повернувшись, Белл почти бегом покинула комнату. Но она не собиралась уходить далеко, о нет, и прямиком зашагала в контору к Макалистеру.

— Передайте ей, что я не хочу ее видеть, — донесся до Белл сердитый голос из-за полуоткрытой двери кабинета.

Секретарь плотнее прикрыл дверь и произнес, виновато глядя на Белл:

— Простите, мэм, мистер Макалистер… очень занят и никого не принимает.

Белл не удовлетворял такой ответ. Мимо растерявшегося от ее напористой решительности секретаря она рванулась к двери, распахнула ее и бурей ворвалась в кабинет.

Макалистер, завидев ее, злобно прищурился.

— Что это значит, Майерсон? Я, кажется, ясно дал понять, что не хочу видеть эту женщину!

— Простите, мистер Макалистер, — забормотал секретарь, — она оттолкнула меня и вошла без позволения.

— Выйдите, Майерсон. Я приму мисс Паркер.

Белл заговорила с Макалистером, как только секретарь закрыл за собой дверь:

— Как вы смели выкрасть моего сына? И моя фамилия Макалистер, как вам отлично известно. Я была замужем за вашим сыном, помните?

Губы Макалистера вытянулись в ниточку.

— Я не признавал и не признаю этот брак. Я готовил для него другой, достойный его союз. Но он попал вам в лапы, и вы надеялись улучшить таким образом ваше положение. У вас есть брачное свидетельство, подтверждающее законность вашего союза, но я категорически отказываюсь считать своей невесткой проститутку.

— Вы не имеете права осуждать меня, ничего обо мне не зная! — возмутилась Белл. — Вы посещали заведение Наоми, когда я жила у нее в доме. Видели вы хоть раз, чтобы я поднималась наверх, в спальни, с мужчиной? Видели, чтобы я занималась в доме чем-либо, кроме того, что подавала напитки и делала уборку?

— Мне известно не менее дюжины мужчин, готовых показать под присягой, что они обладали вами.

Белл едва поверила собственным ушам, услышав эти слова.

— Я знала, что вы меня ненавидите, но не имела представления, что ради удовлетворения этого чувства вы готовы пойти на все, лишь бы разрушить мою жизнь. Но даже эта ненависть, как бы велика она ни была, не идет в сравнение с тем злом, которое вы причинили Томми.

— Томми обойдется без вас. Он прекрасный мальчик. Чем скорее он вас забудет, тем лучше. У него будет все, что можно приобрести за деньги. После совершеннолетия он унаследует мои виноторговые предприятия и столько денег, что ему их не истратить за всю жизнь.

— А как насчет любви? Вы дадите ее Томми?

— Я в состоянии дать ему свою любовь.

— Не считайте меня столь безнадежно глупой. Я говорю о материнской любви.

— У Томми будут няни и учителя. Он ни в чем не ощутит недостатка. А теперь прошу меня извинить, поскольку я жду важного клиента.

Белл упрямо выставила вперед подбородок.

— Я не уйду до тех пор, пока не повидаюсь с Томми.

— Это невозможно. — Макалистер сделал вид, что чрезвычайно занят бумагами, которые лежали у него на столе. — У меня есть постановление суда, запрещающее любой ваш контакт с сыном. Если вы нарушите его, то окажетесь за решеткой.

— У вас нет сердца? Никакого сочувствия ко мне?

— Никакого в том смысле, о каком говорите вы. — Он бросил на Белл косой плотоядный взгляд и довольно усмехнулся. — Вы продажная женщина, и я могу это доказать. Где вы были, когда мои люди проникли к вам в дом и забрали Томми?

Белл побледнела и едва устояла на ногах, услышав это жестокое обвинение.

— Можете не отвечать. Вы совокуплялись в это время с Кейси Уокером. Он чертовски толковый детектив, преданный своему делу. Надеюсь, удовольствие, которое он вам доставил, стоит разлуки с вашим сыном. А Уокер честно отработал полученные от меня деньги, все до последнего гроша.

То был злой, точно рассчитанный удар. Белл почувствовала себя невероятно униженной. Макалистер знал, что делает. Его люди выследили Уокера до самого Плейсервилла. Они шпионили за Белл и Кейси несколько дней до тех пор, пока не похитили Томми. Им было дано задание забрать мальчика без ведома его матери и охранника. Они дожидались нужного момента и добились своего, когда, подсматривая в окно, увидели, как Белл вошла в комнату к Уокеру. Томми остался в спальне один. Похитители решили, что Уокер задержит Белл на несколько часов — и не ошиблись в расчетах. Женщина вошла в комнату к мужчине с единственной целью, и шпионы Макалистера, вернувшись в Сан-Франциско, само собой рассказали хозяину об увиденном. Оставленное на подушке Томми письмо для Уокера сыграло поистине гениальную роль, и Макалистер поздравил себя с удачной выдумкой.

Белл помертвела, не в состоянии выговорить ни слова. Кейси Уокер! Он стоил ей всего, что ей было по-настоящему дорого. С тем же успехом он мог бы пустить в нее пулю. Без Томми для нее нет жизни.

Макалистер понимал, какую тяжкую рану нанес Белл, однако он считал это возмездием за то, что она отняла у него сына и наследника. Если между Белл и Уокером возникло нежное чувство, то его ложь о детективе — достойная месть ублюдку, предавшему его. Белл не оставалось ничего иного, как поверить, что Уокер использовал ее, чтобы добраться до Томми, и это тоже было весьма приятно старому мошеннику. Он, как говорится, подшиб двух птиц одним камнем. Нанес удар и Белл, и Уокеру.

— Я этого так не оставлю, — сказала Белл, когда к ней вернулся дар речи. — Берегитесь, мистер Макалистер. Так или иначе, но я верну себе сына.

Со всем достоинством, какое она могла изобразить, Белл повернулась и, прихрамывая, вышла из кабинета. Она была потрясена и деморализована этим разговором. Полностью выбита из колеи. У нее не было оружия против такого человека, как Макалистер, у которого на руках все карты. Но нет, не все потеряно. Есть способ не дать старику разлучить ее с Томми навсегда. Надо только очень хорошо подумать — и способ найдется.

Белл понимала, что следует найти жилье подешевле, чем номер в дорогом отеле: деньги ей явно понадобятся на другие цели. Но пока она была вынуждена остаться во «Фремонте». После визита к Макалистеру ей совершенно не хотелось есть, но надо было поддерживать силы, и Белл заказала легкую закуску. Она умылась, переоделась и, ожидая, пока принесут заказанное, сидела в раздумье. Она отчаянно тосковала по Томми и все думала, тоскует ли он по ней. Сердито вытерла набежавшие слезы — жалость к себе не принесет ничего хорошего. Она должна сосредоточить всю свою энергию на том, чтобы отыскать путь к возвращению Томми.

Она опомнилась, услышав стук в дверь. Подумав, что принесли заказанную еду, Белл открыла дверь не раздумывая. Увидев в проеме высокого мужчину, она попыталась захлопнуть дверь у него за собой, но Кейси распахнул ее во всю ширь, вошел и закрыл дверь позади себя.

— Что вам здесь нужно? Я же сказала вам, что больше не желаю вас видеть. Никогда! Как вы узнали, где я?

— Я хочу поговорить с вами. Заглянул к Наоми, и Ван Ю сказал мне, где вы. Проклятие, Белл, как мне убедить вас, что я не сообщал Макалистеру, где Томми?

— Никак. Я ни за что не поверю вам. Макалистер знает, чем мы с вами занимались, когда его люди увозили моего мальчика. Он сказал, что вы намеренно соблазнили меня. Уверяет, что это доказывает мою безнравственность, подтверждает, что я занималась проституцией и что закон ни в коем случае не разрешит мне даже видеться с Томми.

Кейси застонал от бессильного негодования.

— Ублюдок! Он заявил, будто не в претензии на меня за полученные от него деньги и отказ от дела. Я отправил Аллану Пинкертону просьбу о займе. Деньги ожидают меня на почтамте, и завтра же я выплачу Макалистеру все его поганые деньги до последнего десятицентовика. Может, мне удастся уговорить его на разделение опеки. Это лучше, чем ничего.

Белл повернулась к нему спиной.

— Я не верю ни одному вашему слову, мистер Уокер. Спокойной ночи.

Кейси был в полной растерянности. Белл непоколебима. Она его ненавидит, и не ему упрекать ее за это. Подчиняясь острому желанию убедить ее, он ухватил Белл за плечи и повернул лицом к себе.

— Черт побери, Белл, неужели ты не понимаешь, что я тебя люблю?

Он поцеловал ее, вложив в поцелуй все свое отчаяние — и всю страсть.

Несмотря на ненависть к Кейси, сердце у Белл неистово забилось, желание вновь охватило ее. Неужели можно любить и ненавидеть в одно и то же время?

Кейси почувствовал, что губы у Белл стали податливыми, но на него тотчас нахлынуло нечто темное и дикое — воспоминание об их взаимных неистовых ласках и о том, как дорого они оба заплатили за часы любви. Он снова поцеловал ее, но никакие ласки не могли искупить страдания, которые он причинил этой женщине. Кейси отпрянул, ощутив соленый вкус пролитых Белл слез.

Она отступила на шаг и подняла на Кейси холодно блеснувшие глаза.

— Если ты любишь меня, то найдешь способ вернуть моего сына.

Уокера ошеломила сила боли в ее голосе.

— Я клянусь, что Томми вернется к тебе, дорогая Белл.

Он не имел ни малейшего представления, как сделает это, но знал, что должен. Не зря же он пользуется славой лучшего детектива в агентстве Пинкертона.

Глава 7

Кейси нашел себе достаточно дешевое обиталище в не слишком респектабельной и довольно запущенной гостинице на набережной, в которой обычно останавливались матросы. Это было не то, к чему он привык, но тощий кошелек диктовал свою волю. Кейси лег в постель рано, намереваясь как следует выспаться, но мысли о Белл не давали ему уснуть. Он безуспешно пытался убедить ее, что не привез с собой приспешников Макалистера в Плейсервилл, и оттого чувствовал себя совершенно беспомощным. Особенно его угнетало то, что он сначала-то отправился в Плейсервилл с твердым намерением отобрать у Белл сына.

Бывали дела, когда Кейси ненавидел свою работу, и этот случай был как раз из таких. Нынче вечером, когда он посетил Белл у нее в номере, ему было очень трудно держать руки подальше от нее, пальцы просто чесались, до того ему хотелось дотронуться до нее, провести ладонью по щеке… ну и так далее. Она не хотела иметь с ним ничего общего, но единственный поцелуй, который ему удалось сорвать с ее губ, стал для Кейси намеком на рай, теперь ему недоступный. Он упустил свой шанс, скрыв от Белл правду.

Сон наконец пришел к нему, но не принес настоящего покоя. Кейси то и дело пробуждался. Он не мог забыть ужас Белл, когда она узнала, что он работает на Макалистера. Только один раз в жизни чувствовал он себя таким же бессильным и подавленным: после того как его брата признали виновным в убийстве. Если повезет, Марк выйдет на свободу, но для того, чтобы вернуть доверие Белл, одного везения мало.

Кейси встал рано, позавтракал в ближайшей закусочной и направился прямиком в резиденцию Макалистера. Было воскресенье, и Кейси решил, что старик скорее всего у себя дома. Кейси намеревался любой ценой повидаться с Томми. Никакие преграды его не остановит.

Телохранитель Макалистера отозвался на стук Уокера.

— Чего вы хотите? — отрывисто спросил он.

— Повидать вашего хозяина.

— Сегодня он не принимает. Вы не забыли, что нынче у нас воскресенье? Отложите ваше дело до завтра.

— Мое дело неотложное, — ответил Кейси, отстраняя с дороги телохранителя. — И я не беспомощная женщина, которую вы можете напугать вашими мускулами. — Он опустил правую руку на кобуру револьвера. — Можете попробовать меня прогнать, но это рискованно.

— Изложите ваше дело, и я спрошу мистера Макалистера, сможет ли он уделить вам время.

— Он уделит мне время. Доложите, что Кейси Уокер пришел вернуть долг.

Телохранитель смерил его испытующим взглядом и пожал плечами.

— Подождите здесь. И не суйте нос куда не положено, иначе пожалеете.

— Я не тронусь с места, — сказал Кейси и, сложив руки на груди, прислонился к дверному косяку.

Охранник скрылся в глубине прихожей, а Кейси бросил внимательный взгляд на лестницу, ведущую на второй этаж: не там ли комната Томми? Как ни удивительно, ему не пришлось долго ждать: Томми появился на верхней лестничной площадке в сопровождении особы с весьма строгим лицом, в накрахмаленном форменном платье, так туго затянутом в поясе, что казалось, он вот-вот перережет ее пополам.

Томми сразу заметил Уокера и с громким радостным воплем ринулся вниз по ступенькам. Кейси присел на корточки и подхватил мальчугана в распростертые объятия. Пыхтя и отдуваясь, нянька тоже заспешила вниз.

— Кейси! Я знал, что ты за мной придешь. Я сказал старому… то есть дедушке, что ты приедешь и увезешь меня обратно к маме. — Томми с надеждой устремил взгляд через плечо Уокера — вдруг мама уже здесь? — Где мама? Почему она не пришла вместе с тобой?

Томас Джордж Макалистер быстро приближался к ним по коридору. Увидев Томми в объятиях Кейси, он выпалил, точно выплюнул:

— Миссис Грандиг, немедленно уведите Томми в его в комнату!

— Нет! — крикнул Томми, уцепившись за Кейси со всей силой почти лихорадочного отчаяния. — Я хочу к маме. Кейси приехал, чтобы увезти меня к ней, и вы не можете это запретить.

— Ошибаешься, мой мальчик. Ты теперь мой и будешь воспитываться здесь. Ты больше никогда не увидишь свою мать-шлюху.

Кейси осторожно отодвинул от себя Томми и, выпрямившись во весь свой внушительный рост, смерил Макалистера ледяным взглядом. Выражение лица у него было жестким и непреклонным, а голос угрожающим, когда он произнес:

— Если вы еще хоть раз назовете Белл этим словом, вам придется сильно об этом пожалеть.

Макалистер ощутил холодную ярость, исходящую от Уокера, и подобрался поближе к вооруженному охраннику.

— Ваши угрозы не пугают меня, Уокер. Одно лишнее движение — и мой телохранитель отправит вас на тот свет. Вы нарушили границы чужого владения, а защиту дома и семьи закон не считает преступлением.

— Я здесь по делу, а наша встреча с Томми не принесет ему вреда. Вы бессердечный негодяй, Макалистер, и поступили жестоко, не позволив Белл повидать сына, когда она была здесь вчера!

— Миссис Грандиг, я же приказал вам увести Томми в его комнату! Сделайте это немедленно!

— Я не пойду! Я хочу уйти с Кейси! — Томми изо всех сил обхватил обеими руками ноги Уокера. — Разве я должен оставаться здесь, Кейси?

Детское личико дышало такой надеждой, что у Кейси сердце разрывалось при мысли о том, какие слова он сейчас должен сказать ребенку. Опустившись на колени, он крепко прижал Томми к своей груди.

— Ты должен остаться на время с дедушкой, Томми. Закон признал его твоим опекуном. Но я сделаю все, что в моих силах, чтобы изменить это положение. Будь стойким и помни, что мама тебя любит. А теперь иди со своей няней. Мне нужно поговорить с твоим дедушкой.

Няня наконец получила возможность высвободить Томми из объятий Кейси. Когда она чуть ли не силой тащила мальчика вверх по лестнице, он повернул к Уокеру залитое слезами лицо и, слабо улыбнувшись, с дрожью в голосе пролепетал:

— Я буду помнить, Кейси. Передай маме, что я ее люблю.

— Я не чудовище, Уокер, — заявил Макалистер, когда внук и его няня ушли. — Я полюбил мальчика всей душой и уже составил завещание в его пользу. Когда я умру, все перейдет к Томми. Я забрал ребенка у матери ради его же блага.

— Если бы у вас было сердце, вы не разлучили бы ребенка с матерью. Но вы бессердечный, мстительный негодяй.

Лицо Макалистера стало непроницаемым.

— Изложите ваше дело, Уокер. Нынче воскресенье. Я не имею обыкновения заниматься делами в этот день.

— А я не имею обыкновения заниматься делами в присутствии наемного вооруженного телохранителя.

— Келлерман упомянул что-то о возврате долга.

Кейси кивнул:

— Мы можем поговорить наедине?

— Хорошо. Пройдемте ко мне в кабинет. Но разрешите напомнить, что Келлерман будет дежурить у двери. Одно мое слово — и он ворвется в кабинет.

— Как это удобно для вас, — сухо заметил Кейси. Пройдя по коридору, они остановились у двери кабинета. Макалистер отворил ее и пропустил Уокера в комнату.

— Не предлагаю вам сесть, поскольку, надеюсь, разговор будет коротким. Итак, насчет долга…

Уокер достал из кармана жилета толстый конверт и бросил его на письменный стол. Макалистер взял конверт, вынул из него пачку банкнот и принялся их пересчитывать.

— Здесь все. Больше я вам ничего не должен.

— Откуда вы взяли столько денег?

— Это не ваше дело. Мы квиты.

— Вроде бы так. Я деловой человек, Уокер, простите, что не провожаю вас.

— Есть еще одно дело.

Макалистер ответил циничной усмешкой и сказал:

— Я не склонен больше вас слушать. Всего хорошего, Уокер.

— Позвольте Белл видеться с сыном, — почти умоляющим тоном сказал Кейси (он терпеть не мог просить). — Что в этом худого? Вы же убьете ее, Макал истер!

— Мера за меру. Она убила моего сына.

— Ваш сын утонул.

— Этого не случилось бы, если бы он женился на девушке равного ему положения. Белл затянула его с собой в канаву, и поэтому я от него отрекся. Не женись он на шлюхе, ему не пришлось бы браться за опасную работу, и он был бы жив до сих пор.

— У вашего сына было достаточно здравого смысла и воли, чтобы отстаивать то, чего он хочет. Пойдите на уступки. Вы уже получили опеку над Томми, что плохого, если он будет видеться с матерью?

— Что плохого? Это вернет мне сына? Станет внук более достойной личностью, если будет знать, что его мать — шлюха? Нельзя допустить, чтобы Белл Паркер совратила с пути истинного моего внука так же, как она совратила моего сына. Уходите отсюда, Уокер. Вы сказали свое, а я — свое.

Стиснув зубы, Уокер процедил:

— Вам это не сойдет с рук. Я детектив, вы помните об этом? Я покопаюсь в вашем прошлом, отыщу то, что вас дискредитирует, и это вынудит вас пойти на уступки. А если вы этого не сделаете, обнародую ваши грехи. Вы жестокий и бессердечный человек. Вы причиняете зло людям, которые мешают вам добиваться успеха, и таким образом приобретаете врагов. И я этих людей найду.

Макалистер на мгновение смутился. «Нет, это даже не смущение, — подумал Кейси, — это скорее похоже на страх. Значит, в прошлом Макалистера есть то, что он предпочел бы скрыть навсегда». Уж если кому-то удастся до этого докопаться, так это лучшему детективу из агентства Пинкертона.

— Вам меня не испугать, Уокер. Делайте все, что можете. А сейчас убирайтесь отсюда подобру-поздорову, пока я не велел Келлерману показать вам дорогу.

— Я еще приду повидаться с Томми.

Макалистер расхохотался:

— Желаю удачи!

Белл сидела у себя в номере за столом и обдумывала с мучительной дотошностью свои возможности для того, чтобы вернуть Томми. Возможностей было до жалости мало, да и те ненадежные. Закон был против нее, в ее распоряжении оставались только незаконные способы. И она в своем отчаянии готова была к ним прибегнуть. Она как раз обдумывала доступные ей варианты, когда кто-то постучал в дверь.

Вспомнив, как она отворила дверь накануне вечером и увидела на пороге Кейси, Белл на этот раз спросила:

— Кто там?

— Кейси Уокер.

— Убирайся! — вспылив, отрезала Белл.

Твердо решив добиться, чтобы его впустили, Кейси сказал:

— Я видел Томми.

Как он и предвидел, дверь распахнулась немедленно: ведь он произнес волшебное слово.

— Ты видел Томми? — Щеки у Белл ярко вспыхнули от возбуждения. — Как он? С ним хорошо обращаются?

— Он молодцом, — ответил Кейси, входя в номер, — но тоскует по тебе.

— Господи! — Белл судорожно всхлипнула. — Я не могу этого вынести.

Она упала бы без чувств, если бы Кейси не подхватил ее и не прижал к себе.

— Ты должна быть сильной, Белл. Я пытался уговорить Макалистера пойти на уступки, но он непоколебим. Не волнуйся, я найду способ помочь тебе. Но для этого мне понадобится некоторое время, и, пожалуйста, не отчаивайся.

— Не давайте обещаний, которые вы не собираетесь выполнять, мистер Уокер, — язвительно промолвила Белл. — Расскажите мне о Томми и уходите прочь.

— Томми выглядит прекрасно. Хотя мне страшно не нравится гнусное поведение Макалистера по отношению к тебе, вынужден признать, что о Томми он по-своему заботится.

— Как ты сумел повидать Томми, если даже меня, его собственную мать, не пустил охранник? — снова переходя на ты, спросила Белл.

Кейси похлопал рукой по кобуре с револьвером.

— Некий значительный аргумент убедил телохранителя впустить меня в дом. К тому же надо было обсудить дело с Макалистером.

— Не слишком чистоплотное, я полагаю, — бросила Белл, хмуро взглянув на Кейси.

— Я вернул ему деньги. И попытался убедить его, чтобы он позволил тебе видеться с Томми. К сожалению, этот выродок не желал слушать никаких резонов. Но я этого так не оставлю, Белл. Мне бесконечно тяжело думать, какие страдания я причинил тебе, хотя виновен я только в том, что согласился вести дело, не познакомившись ни с тобой, ни с твоим сыном.

— Я и не думала, что Макалистср переменит свое решение, — покачала головой Белл. — Он всегда ненавидел меня.

— Тебе известно, что он составил завещание в пользу Томми? Твой сын когда-нибудь станет очень богатым человеком.

— Деньги? Томми нуждается во мне больше, чем в деньгах.

— Я согласен, дорогая.

Белл приподняла брови в искреннем удивлении.

— Не слишком ли поздно для подобных сантиментов?

— Ничуть. Мы должны действовать вместе, чтобы вызволить Томми.

— Если это все, что ты можешь сказать, уходи.

Кейси больше не мог этого вынести. Холодность Белл надрывала ему душу.

— О, как я хочу тебя!

В искренности его слов невозможно было усомниться. Он протянул к Белл в страстном жесте руки, с невероятной нежностью привлек ее к себе. Не сводя с Белл молящих и в то же время виноватых глаз, он прижался жаждущими губами к ее губам.

Белл влекло к нему с той же силой, однако она страшилась пасть жертвой его сладкой лжи во второй раз. Кейси поцеловал ее так, словно умер бы, если бы этого не сделал, и она на минуту утратила всякую волю к сопротивлению, однако почти сразу опомнилась: нет, она не может отдаться своим эмоциям после того, как Уокер обманул ее доверие.

— Белл, прошу, не гони меня. Позволь утешить тебя и успокоить. Мы сейчас нуждаемся друг в друге больше, чем когда-либо.

— Я не нуждаюсь в тебе, Кейси. Мне нужен только мой сын.

— Тогда скажи, что ты меня не хочешь, — потребовал он, снова и снова целуя ее в надежде, что эти поцелуи возвратят ее доверие к нему.

Белл от них теряла всякую способность рассуждать здраво. Ей казалось, что она попала в самый центр бури, — как говорят в таких случаях, в «око урагана», — и нет ей спасения. Но едва обретя способность свободно дышать, Белл все же овладела собой и сказала:

— Ты очень убедителен, Кейси, и все же убедителен недостаточно. — Она высвободилась из его объятий — это было самым трудным из всего, что ей довелось делать в жизни. — Я хочу, чтобы ты ушел. Мне необходимо кое-что предпринять в соответствии с моими планами и кое-кого повидать.

Кейси, нахмурившись, посмотрел на нее.

— Ты не предпримешь ничего неразумного?

Белл отвернулась, не в силах выдержать его взгляд.

— Я сделаю все, что должна, ради спасения Томми.

— Не предпринимай ничего, пока я не завершу переговоры с Макалистером. Обещай мне, Белл.

— Я ничего тебе не обещаю. Я сказала Ван Ю, что загляну к Наоми посмотреть, как он там устроился.

— Я ухожу, но обязательно вернусь. У меня есть кое-какие идеи насчет нашего дела. Если я тебе понадоблюсь, ты найдешь меня в гостинице «Прибрежная». Пошли кого-нибудь с запиской в случае чего.

Белл повернулась к нему спиной:

— Ты мне не понадобишься.

Она не оборачивалась, пока дверь с легким щелчком не закрылась за Кейси. Тогда Белл быстро обернулась, и глаза ее были полны слез.

Все могло обернуться по-другому, думала она с убийственной горечью. Если бы Кейси оказался таким, каким он проявил себя в начале их знакомства, она могла бы найти с ним свое счастье. Он ласкал ее так, будто любил по-настоящему, а оказалось, что она поддалась обаянию лжи. Белл коснулась пальцем губ, сохранивших вкус его поцелуев, единственный и неповторимый. Ее охватило жаром. Чтобы избавиться от этого ощущения, она так сильно и больно прикусила нижнюю губу, что на глазах у нее снова выступили слезы. Стараясь забыть о Кейси, она гнала от себя его образ.

Выйдя из номера, Белл направилась к «Салону наслаждений Наоми».

Хозяйка заведения встретила ее с распростертыми объятиями, со слезами на глазах.

— О, моя милая девочка, как я сожалею о Томми! Я отдала бы все, что имею, если бы это могло вернуть тебе твоего мальчика. Ты же знаешь, как я люблю этого маленького разбойника.

Белл ответила ей слабой улыбкой. Она была благодарна Наоми как матери. Пухленькая и привлекательная на свой особый лад, уже немолодая, Наоми воздерживалась от физических радостей и с выгодой для себя вела свое дело. Она была справедлива по отношению к девицам, и те относились к ней очень тепло. В доме было чисто, во всем соблюдался порядок. Заведение пользовалось исключительной популярностью.

— Наоми, я намерена либо вернуть себе Томми, либо умереть.

— Не говори таких ужасных вещей, радость моя, — остановила ее Наоми и увела в кухню. — Само собой, ты вернешь себе Томми. Поскольку этот знаменитый детектив на твоей стороне, ты не можешь проиграть.

— Не хочу ничего слышать о нем. Ты не знаешь его так, как знаю я. Тебе известно, что он мне лгал? Он же работал на моего свекра.

Они уселись возле кухонного стола, и Наоми налила Белл чашку чая, добавив в него немного виски.

— Выпей это, детка, и ты почувствуешь себя лучше. Уокер был здесь вчера, — продолжила Наоми. — Хотел узнать, как найти тебя. Поговорил на этот счет с Ван Ю. Если бы китаец не доверял Уокеру, то не сказал бы ему ничего.

— Вначале Ван Ю ему не доверял. Он переменил свое мнение после того, как Кейси поговорил с ним перед нашим отъездом из Плейсервилла.

— Я знаю. Ван Ю все мне рассказал. Да я и сама потолковала с Кейси и склонна ему доверять. Признаюсь, что я ему совершенно не доверяла, когда он несколько недель назад появился здесь и начал задавать разные вопросы, но тогда он не знал тебя. Он поклялся, что не говорил Макалистеру о том, что ты живешь в Плейсервилле, и я ему верю.

— Ты чересчур добросердечна, Наоми, — возразила Белл, — но я пришла сюда не за тем, чтобы говорить о Кейси. У Меня есть один план, и мне нужна твоя помощь.

— Я сделаю все, что нужно. Скажи только, чем я могу помочь.

— Прежде всего не брани меня, потому что я совсем потеряла голову. Я хочу нанять людей, которые похитят Томми из дома Макалистера, но не знаю, с какого конца взяться за дело. Ты только подскажи, где найти людей, готовых за деньги сделать все, что угодно, а остальное предоставь мне.

Наоми посмотрела на Белл такими глазами, словно у той вдруг выросли рога.

— Неужели ты это всерьез?

— Вполне. Если ты мне не поможешь, я сделаю все сама.

— Послушай, девочка, — ласково заговорила Наоми, — твой замысел доведет тебя до беды.

Белл упрямо вздернула подбородок.

— Ты мне поможешь?

— Разве нет иного способа? Оставь эту затею.

— Нет. Это решено. Как только я заполучу Томми, уеду с ним в Мексику или сяду на поезд, который идет на восточное побережье. Я пока не знаю, где мне взять таких людей. Мне безразлично, преступники они или нет, если они сделают то, о чем я прошу.

— Я не прощу себе, если дело кончится плохо.

— Ничего подобного не случится, — заявила Белл с уверенностью, которой сама не чувствовала.

— Лично я никого из таких не знаю, но слышала, как один из клиентов упоминал человека по имени Сидни Дакс. Он из тех австралийцев, которых время от времени списывают с какого-нибудь корабля, вот они и шастают по притонам на набережной. Закона они не признают и за хорошую плату готовы сделать что угодно. Их можно найти вечером в любом кабаке такого сорта, в каких леди появляться не рекомендуется. Я пошлю Ван Ю или одного из моих вышибал, чтобы они подготовили тебе путь. А потом дам знать тебе в отель, когда контакт найдется.

Белл покачала головой:

— Нет, я должна это сделать сама. Томас Джордж Макалистер — мстительный субъект. Он может разорить тебя. Не хочу, чтобы ты или твои служащие оказались замешанными в мои дела. Ты только помоги потом устроить отъезд для меня и Томми. Я сообщу, в какой день это произойдет.

— Тебе нужны деньги?

— Нет. Ты помогала мне достаточно. У меня есть тысяча долларов, которые мне принесла работа в закусочной, и я готова истратить их все, чтобы вернуть Томми.

— Когда ты начнешь действовать?

— Скоро. Может, нынче вечером. Чем скорее я найду людей, готовых выполнить мой план, тем лучше. Томми нуждается во мне, а я в нем.

— Позволь мне послать кого-нибудь вместе с тобой.

— Нет, это только возбудит подозрения. Те, к кому я пойду, почувствуют неладное, если увидят, что меня сопровождает телохранитель. Я должна пойти одна. Стану поддерживать контакт.

Наоми еще долго сидела за столом после того, как Белл ушла. Она сокрушалась по поводу безрассудного поступка Белл. Надо было всеми силами постараться удержать ее от грозящей опасности, что-нибудь предпринять, чтобы защитить молодую женщину, которую она любила, как дочь. Но что? И вдруг ее осенило: Кейси Уокер! Он ведь сказал, где его в случае чего можно найти. Наоми написала ему записку о том, что замыслила Белл, сообщила об опасности, которой та подвергается. Записку она отправила с Ван Ю.

Китаец вернулся через час, но с Кейси он не повидался: того не было дома. Ван Ю оставил записку у хозяина гостиницы вместе с некоторой суммой денег, чтобы быть уверенным в том, что послание дойдет до адресата.

Белл дождалась наступления темноты, прежде чем покинуть номер гостиницы. Закутавшись в темный плащ с капюшоном, она села в наемный экипаж и велела ехать на набережную. В ридикюль положила пять стодолларовых банкнот.

— Вы едете одна, леди? — спросил извозчик и посмотрел на нее удивленно, когда Белл сообщила, куда ей нужно попасть. — Для леди там небезопасно.

— Меня… меня встретят, — солгала Белл. — Если вы не хотите ехать, я возьму другой экипаж.

— Это ваши похороны, леди, вам и музыку заказывать. Садитесь. Я отвезу вас, куда вы хотите. Стало быть, набережная. Адрес дадите?

— Я скажу, где остановиться.

Карета покатила по улице, а Белл призналась себе, что ей страшно. Но она тут же вспомнила о Томми, маленьком и напуганном, и приободрилась.

Набережная выглядела темной и зловещей. Туман клубился над землей и скоро окутал экипаж удушливой мглой. Над черной водой завывали, точно неприкаянные призраки, предупредительные сирены. Только огни из окон пивных и таверн, выстроившихся в ряд по улице, немного оживляли общую мрачную картину.

— Остановитесь, — попросила Белл, высунувшись в окошко.

— Вы уверены, леди?

— Вполне уверена. — Карета остановилась, и Белл вышла из нее. — Подождите меня, пожалуйста. Я задержусь недолго.

— Никакой возможности, леди. В этом месте я никого не стал бы ждать. Если хотите прислушаться к моему совету, садитесь обратно в карету и возвращайтесь туда, откуда приехали.

— Спасибо, но я не могу.

Белл расплатилась и с тревожным сожалением некоторое время смотрела вслед экипажу, с грохотом покатившему по булыжной мостовой. Собравшись с духом, окинула взглядом длинный ряд пивных. Выбрала одну наугад и решительно направилась к ней, ориентируясь на свет в окне.

Острая вонь табака и застарелого перегара ударила ей в ноздри, когда она остановилась на пороге распахнутой двери таверны под названием «Путник». В зале было полно мужчин, одни носили матросские робы, другие были одеты в лохмотья портовых грузчиков. Были тут и женщины, если позволительно употребить такое слово по отношению к этим существам. В разной степени обнаженные, они липли к своим покровителям, крикливо требуя ласк. Белл на многое нагляделась в заведении у Наоми, однако разнузданность увиденного в этом трактире вызвала краску стыда у нее на щеках. Заведение Наоми было несравненно более изысканным.

Разговоры мгновенно прекратились, когда Белл вошла в помещение, и все глаза обратились в ее сторону. Хотя лицо ее было почти полностью скрыто капюшоном, угадать, что в плащ закутана миниатюрная женская фигура, не составляло труда. Выпрямив спину, Белл, прихрамывая, подошла к стойке.

— Если вам нужна комната, леди, то вы попали куда следует, — сказал бармен. — А где ваш мужчина? Если вы его ищете, можем предложить обширный выбор. — Он сделал соответствующий жест.

Белл проглотила комок в горле.

— Да, я кое-кого ищу, — сказала она. — Человека, который выполнил бы для меня одну работу, не задавая лишних вопросов.

Взгляд бармена приобрел жесткое выражение.

— У вас есть деньги?

— Достаточно, чтобы щедро заплатить за дело. Вы знаете кого-нибудь, кто стоил бы этих денег? Мне называли имя Сидни Дакса, который бывает на набережной.

— Так вы хотите видеть Сидни Дакса? Его сейчас нет, но вы пришли куда надо. — Бармен мотнул головой в сторону двух мужчин на дальнем конце стойки, которые пялились на Белл с похотливым восхищением. — Эта парочка будет счастлива заполучить ваши денежки и то, что вы еще можете им предложить.

Бармен расхохотался, словно собственная шутка особенно ему удалась.

Того, как двое мужчин в конце стойки смотрели на нее, было почти достаточно, чтобы Белл немедленно убежала отсюда. Их намерения легко было прочитать по выражению глаз и откровенно похотливым улыбкам. Однако мысль о том, что Томми страдает в руках у бессердечного деда, подбодрила Белл, и она подошла к отвратительной парочке.

— Послушай, Ферди, — обратился один из двоих к своему приятелю, — сдается мне, у нас будет удачная ночка.

— Да, она выглядит как стакан хорошего рома, Джоуи. Белл слышала их замечания, но не отозвалась на них.

— Скажите, вы заинтересованы в деловом предложении? Вы можете заработать кучу денег, если примете его.

— Кого мы должны убить? — осклабился Джоуи.

Белл задохнулась, потрясенная их грубым безразличием к человеческой жизни. Но чего еще она могла ожидать от этих грязных подонков?

— Я вовсе не хочу, чтобы вы кого-то убили. Я всего лишь хочу, чтобы вы выкрали моего сына из некоего дома и передали его мне. Это нелегко сделать, поскольку дом хорошо охраняется.

— Чепуха, — заявил Ферди, — нет ничего проще. Сколько вы за это заплатите?

— Пятьсот долларов, — твердо произнесла Белл. — Моему сыну пять лет. Свекор отобрал ребенка у меня, а я хочу его вернуть. Дом находится на Телеграф-Хилл.

— На Телеграф-Хилл, сколько я знаю, живет богатая знать, — протянул Ферди. Голос его был жестким, когда он потребовал: — Деньги вперед.

Белл была достаточно сообразительна, чтобы не поддаться на эту уловку.

— Нет, вы получите деньги, когда приведете ко мне сына, не раньше.

— Откуда нам знать, что они у вас есть, эти деньги? — с наглой ухмылкой спросил Джоуи.

— Вам придется поверить мне на слово.

— Нет уж, спасибо, леди.

Оба отвернулись, утратив к ней всякий интерес.

Белл пришла в отчаяние. Если все «деловые люди» на набережной таковы и требуют деньги вперед, ей никогда больше не увидеть Томми. О доверии к ним речи быть не могло. Она, естественно, боялась, что они улизнут с ее деньгами, даже не подумав выполнить условия сделки.

— Я в состоянии вам заплатить и могу доказать это.

Внимание Ферди и Джоуи моментально обострилось.

— Деньги при мне. Вы поможете, если я покажу их вам?

— Деньги у вас при себе? — сказал Джоуи, обменявшись понимающим взглядом с Ферди. — Это меняет дело, Ферди, не так ли?

Тот согласно кивнул.

— Ну и где же деньги, леди?

У Белл пересохло во рту. Ощущение было такое, будто она должна сию минуту прыгнуть с горячей сковородки в огонь. Но разве у нее есть выбор? Ответ мог быть только один.

— Деньги при мне — это все, что вам следует знать. Если отвернетесь, я их достану и покажу вам.

У Джоуи прямо-таки слюни потекли.

— Нет, только не здесь. Слишком много народу. Давайте выйдем. Как только мы увидим деньги, вы скажете нам, где ребенок.

Белл бросила полный страха взгляд за окно и сглотнула. Довериться этим двум алчным типам было опасно. Но Ферди и Джоуи, подхватив ее с обеих сторон под руки, повели к выходу.

Едва они оказались на улице, Джоуи улыбнулся Белл и отпустил ее.

— Смелее, леди, покажите нам цвет ваших денежек.

— Вы обещаете следовать моим указаниям? Не причиняйте моему сыну боли. И никаких убийств.

— Да мы никого и пальцем не тронем, верно, приятель? — сказал Джоуи, широко улыбнувшись Ферди.

— Ни Боже мой, — подтвердил тот.

Белл открыла ридикюль и достала свернутые банкноты. Глаза у Джоуи так и засверкали.

— Красота, приятель, что за красота!

Он хотел вырвать сумочку из рук Белл, но она успела ее отдернуть.

— Давай сумку сюда! — прорычал Ферди. Все чувства Белл вопили ей об опасности.

— Нет! — выкрикнула она и бросилась бежать.

Но мерзавцы вовсе не собирались упускать такую крупную добычу. Они мигом догнали ее, обхватили и поволокли в темный проулок. Джоуи отобрал ридикюль, а Ферди швырнул Белл на грязную, замусоренную землю и навалился на нее. Набрав в легкие воздуха, Белл кричала, кричала, кричала, пока Ферди, изо всех сил ударив кулаком в лицо, не отправил ее в черную бездну.

Глава 8

Тьма уже сгустилась над набережной, когда Кейси вернулся к себе на квартиру. Он провел большую часть дня, просматривая старые подшивки газет и листая записи в мэрии. Несколько раз ему казалось, что он наткнулся на нечто важное, однако нить неизменно ускользала, обрывалась. Но Кейси не собирался бросать это дело. По его убеждению, Макалистер непременно должен был совершить нечто такое, чем никак не мог гордиться. Непорядочные люди часто оставляют за собой «хвост» из своих врагов, и Уокер был твердо намерен раскрыть постыдные тайны Макалистера. Если удастся до них докопаться, Кейси рассчитывал, что Макалистер предпочтет пойти на уступки в деле с Томми, только бы порочащие его факты не стали достоянием гласности.

Кейси вошел в гостиницу «Прибрежная», кивнул хозяину и начал было подниматься по лестнице к себе в номер. Когда он был уже на лестничной площадке, хозяин окликнул его снизу:

— Мистер Уокер, вам письмо. — Хозяин помахал белым запечатанным конвертом. — Простите, я чуть не забыл.

Уокер почти скатился по ступенькам и взял письмо, полагая, что оно от Белл.

— Спасибо, мистер Лэмберт. — Вскрыв конверт, он принялся читать послание, снова поднимаясь по лестнице. Внезапно он остановился, чертыхнулся и опять побежал вниз. — Кто доставил письмо, мистер Лэмберт?

— Его принес старик китаец.

— Давно?

— Уже ближе к вечеру. Надеюсь, в нем нет плохих известий?

— Они могли быть.

Кейси старался не показывать свой страх, но знал, что именно такое выражение написано у него на лице. Ведь он предупреждал Белл, чтобы она ничего не делала очертя голову, а она пренебрегла его предостережением. Слава Богу, что хоть Наоми сообразила его известить. Он молил небеса, чтобы ему удалось отыскать Белл до того, как она попадет в беду.

Кейси двинулся мимо расположившихся на набережной пивных, салунов и таверн. Заглянув в пять или шесть первых, он начал надеяться, что Белл отказалась от своей безумной затеи. И в таверне «Путник» он не обнаружил никаких следов пребывания Белл в этом грязном притоне, но все же подошел к стойке и обратился к бармену:

— Я ищу одну женщину. Из тех, кому обычно несвойственно посещать здешние заведения. Она маленького роста и очень красивая. Ах да, чуть не забыл, она немного прихрамывает.

Бармен посмотрел на Уокера с опаской:

— Кто она вам? Это ваша жена?

— Не жена, но друг. Я боюсь, что она попала в беду. Если вы ее не видели, пойду искать дальше.

— Погодите! Сколько, по-вашему, стоят сведения?

Бегающие глазки бармена внушили Кейси надежду. Парень что-то знал, это ясно. Нельзя сказать, что у Кейси было с собой много денег, однако, как выяснилось, когда он достал из кармана две десятки, достаточно, чтобы у бармена потекли слюнки.

Пальцы бармена сами потянулись к деньгам.

— Да, она тут была. И если хотите знать мое мнение, прямо-таки напрашивалась на неприятности. Пяти минут не прошло, как она ушла отсюда с Ферди и его поганым дружком.

Кейси побелел. Молниеносно повернувшись, он ринулся прочь из кабака. На улице он остановился, пытаясь сообразить, в каком направлении ушла Белл. И тут услышал вскрик… потом еще… и еще, а после этого наступило молчание. Уокеру не нужно было гадать, где находится Белл: крики донеслись из проулка между таверной «Путник» и соседним заведением.

Секундой позже Уокер уже стоял у начала проулка и вглядывался во тьму и клубящиеся клочья тумана. От того, что он увидел, кровь застыла у него в жилах. Там были двое мужчин. Один, ближайший к Уокеру, обшаривал ридикюль. А второй — проклятие! — стоял на коленях между раскинутыми в стороны ногами женщины. Он задрал ей юбки на бедра и возился с пуговицами на панталонах. Женщина явно была без сознания, она даже не шевелилась и не протестовала против действий негодяя. Кейси понял, что это Белл, и ему захотелось одного: пристрелить бандитов сию же минуту.

Кейси взревел и бросился в проулок к тому бандиту, который склонился над Белл, не обращая внимания на второго. Ферди так и не узнал, что это его ударило, когда Уокер рывком оттащил его от женщины и швырнул о стену дома.

Он лишь успел ощутить адскую боль, когда голова его пришла в соприкосновение с твердым деревом, и медленно сполз на грязную землю.

— Ты что сделал с моим товарищем? — заорал Джоуи.

Он выронил ридикюль Белл и потянулся за оружием, которое носил под курткой. Но сделал он это недостаточно быстро: достав пистолет, увидел, что ему в голову нацелено дуло револьвера Кейси.

— Брось оружие, — приказал Кейси.

Джоуи сделал, что ему было велено.

— Теперь подними ридикюль и положи в него деньги.

И это было исполнено.

— Давай его мне.

Джоуи покорно протянул сумочку Уокеру, и тот сунул ее за пояс.

— Забирай своего дружка и убирайся отсюда. Если я еще раз увижу, что вы напали на беспомощную женщину, второго шанса у вас не будет. Давай живей! — прикрикнул он, поскольку Джоуи, по его мнению, двигался недостаточно быстро.

Взглянув на лицо Кейси, Джоуи понял, что медлить не стоит. Он сначала волоком, а потом взвалив на себя, вытащил Ферди из проулка.

— Если ты и этот гад причинили леди серьезный вред, я вас из-под земли достану. От меня вы нигде не спрячетесь, подонки!

Едва парочка обогнула угол, Кейси сунул пистолет Джоуи в карман и опустился на колени рядом с Белл. Она все еще не приходила в себя. Кейси осторожно приподнял ее, закутал в плащ и вынес на руках из проулка в непроглядный ночной туман. Остановившись возле уличного фонаря, он увидел темную припухлость на щеке у Белл и ожесточенно выругался. Напрасно он так легко отпустил этих ублюдков. Поначалу он думал, что Белл просто в обмороке, но выходит, она получила сильный удар. В эту минуту Белл застонала, и Кейси быстро зашагал к своей гостинице.

Поскольку его обиталище находилось намного ближе, он даже не подумал отнести Белл к ней в отель. Или в дом Наоми. Если она получила серьезную травму, ей необходима немедленная помощь, а найти в этот час на набережной наемный экипаж дело практически невозможное.

Небольшая компания мужчин сидела в общем зале гостиницы, когда Кейси вошел, но никто из них не обратил внимания на то, что он несет женщину к себе в номер. В районе набережной подобное случалось нередко. Только хозяин гостиницы проявил к происходящему некоторый интерес, главным образом потому, что за второго человека в номере взималась дополнительная плата.

— Если она останется на ночь, вам это обойдется в лишний доллар, — сообщил он Уокеру, когда тот стал подниматься по лестнице.

— Прекрасно, добавьте это к моему счету, — коротко бросил Кейси.

У себя в номере он уложил Белл на кровать и раздел. Трудно было не ощутить возбуждение при виде ее нагого тела, на котором он искал следы повреждений, и Кейси старался думать о чем угодно, только не о белой нежной коже у себя под пальцами. Он быстро прикрыл Белл, убедившись, что серьезных травм нет, и, намочив в холодной воде полотенце, положил ей на лоб.

Белл вздрогнула и застонала, потом инстинктивным движением дотронулась до холодной мокрой ткани.

— Белл, очнись. Поговори со мной, любимая.

Белл открыла глаза и растерянно заморгала, когда туманный образ обрел реальные черты. Кейси! Она чуть приподнялась, но, ощутив внезапную острую боль, снова опустила голову на подушку.

— Где я?

— У меня в номере.

Она широко раскрыла глаза:

— Как я сюда попала?

— Ты ничего не помнишь?

Она, видимо, собиралась покачать головой, но, едва шевельнувшись, сочла за лучшее произнести:

— Нет.

— Подумай хорошенько, милая. Что ты делала на набережной? Кто эти два человека, рядом с которыми я обнаружил тебя?

Белл сдвинула брови. Даже думать ей было больно. Она не могла вспомнить ничего, кроме боли.

— Белл, если бы Наоми не прислала мне записку, эти двое могли бы тебя убить. Во имя Господа, скажи, о чем ты думала, отправляясь туда в одиночестве? Слава Богу, что я нашел тебя вовремя.

Память вернулась к Белл внезапно — вместе с острым разочарованием. Она потерпела неудачу. Теперь ей никогда уже не увидеть своего мальчика. Эта мысль была непереносимой. Слезы покатились по бледным щекам Белл, и она вся съежилась от боли.

— Где у тебя болит, любимая? Послать за врачом? Мне надо было убить этих ублюдков!

— Теперь я вспомнила, что один из них ударил меня. Не знаю, что со мной было потом. Я не была… Они не…

— Я появился раньше, чем они взялись за тебя, — успокоил ее Кейси. — Ты была без сознания. Я принес тебя сюда, потому что это ближе, чем твой отель. На щеке у тебя здоровенный синяк, и глаз подбит, но других повреждений, насколько я могу судить, нет.

Только теперь Белл осознала, что лежит под простыней голая.

— Ты раздел меня!

— Я должен был узнать, нет ли у тебя на теле повреждений. Отдохни немного, дорогая. Сейчас уже поздно возвращаться в отель. И я не уверен, что мы могли бы найти наемную карету в этот ночной час. Я отвезу тебя завтра утром.

Белл кивнула, подумав, что Кейси уже не первый раз вызволяет ее из опасной ситуации. Однако она не была уверена, что полностью может положиться на себя, если проведет ночь в постели Уокера. И разумеется, не была уверена, что может положиться на Кейси — в определенном отношении.

Она попыталась привстать, но обнаружила, что силенок у нее гораздо меньше, чем она рассчитывала. В голове шумело, а от удара, нанесенного Ферди, болело все тело. Со вздохом она снова опустилась на подушку.

Кейси рассмеялся, и она посмотрела на него с укоризной.

— Ты слабенькая, как котенок. Усни, Белл. Я даю слово, что не изнасилую тебя, — пообещал он с улыбкой. — Утром ты почувствуешь себя совсем по-другому. И тогда мы поговорим, насколько неразумно ты поступила.

— А где ты собираешься спать?

Кейси указал на свободное место на кровати рядом с ней.

— О нет, — запротестовала Белл. — Я тебе не доверяю.

— Ты дала мне это понять достаточно ясно. Но я устал. Весь день у меня было полно дел, а завтра их будет еще больше. Давай разделим с тобой постель. Ты слишком слаба, чтобы приставать к тебе. В следующий раз, когда мы займемся любовью, я хотел бы, чтобы ты была бодрой и здоровой и радовалась моим ласкам.

Он решительно уселся на кровать. Белл отодвинулась от него на самый край постели — только бы не скатиться на пол. Кейси стянул с себя сапоги и встал, чтобы снять рубашку и брюки. Белл в это время демонстративно отвернулась. Матрас просел под тяжестью большого мужского тела, послышалось шуршание простыни, и Кейси, слегка поворочавшись, улегся рядом с Белл. Она задержала дыхание в ожидании того, что произойдет далее, прекрасно понимая, что не найдет в себе сил противиться ему. Потом он начал тихонечко похрапывать, и Белл позволила себе дышать спокойно. Через минуту она тоже уснула.

Незадолго перед рассветом туман сгустился, заключив ночь в свои холодные объятия. Клубы его проникали в комнату через открытое окно, обволакивая спящих сыростью, пронизывающей до костей. Белл задрожала во сне от холода, бессознательно прильнула к теплой спине Кейси и сплела ноги с его ногами. Ее маленькое теплое тело пробудило Кейси от крепкого сна и погрузило в дремотное состояние, при котором фантазии смешиваются с реальностью. Кейси инстинктивно воспринял то обстоятельство, что женщина, нужная ему больше всех других на свете, уютно свернулась рядом с ним.

Он повернулся, чтобы обнять ее и прижать к себе; голова Белл опустилась ему на плечо, он глубоко, с наслаждением вдыхал неповторимый аромат ее кожи. Если это сон, он никогда не хотел бы просыпаться. Тело Белл льнуло к нему, как перчатка. Кейси и сам не заметил, как легонько погладил ладонью грудь Белл, но с ее губ сорвался легкий-легкий вздох. Он попробовал убрать руку, но Белл — не просыпаясь — удержала ее и сама прижала грудь к его ладони. Он осторожно сомкнул пальцы и снова услышал легкий вздох.

Кейси теперь уже окончательно проснулся и был соответственно возбужден. Он хотел бы проигнорировать это возбуждение, так сказать, погасить в зародыше, но, держа в объятиях Белл, мог думать только об одном… Он искренне намеревался отодвинуться и предоставить Белл возможность спать дальше, но вместо этого приподнялся на локтях и позволил своим пальцам коснуться сначала ее щеки, потом губ. Ему до боли хотелось поцеловать Белл. Всего один разочек, а после этого он оставил бы ее в покое. Кейси прильнул к Белл, наклонил голову и как можно нежнее поцеловал мягкие губы. Он скользнул языком по ее нижней губе и почувствовал, что его любимая дрожит.

Он твердил себе, что вот сейчас, немедленно он прекратит свое дивное занятие, твердил до тех пор, пока Белл не разомкнула губы, а пальцы не запустила ему в волосы…

Белл тем временем снился эротический сон. Тело ее напряглось и горело, груди округлились и сделались тяжелыми, а на губах она ощущала вкус поцелуев… Кейси! О Боже, спит она или бодрствует? Но вот Кейси снова коснулся ее языка своим, потом прошептал ее имя, и Белл поняла, что это не сон и что эмоции вышли из-под контроля.

— Кейси, не надо, — выдохнула она. — Ты же обещал. — Она остро ощущала жаркое и тесное прикосновение его крепкого, мускулистого тела. — Не надо, — повторила она, не вполне уверенная, что хочет сказать именно это.

— Не останавливай меня, — взмолился он охрипшим голосом, лаская ее и целуя со всей страстью, которая бушевала в нем.

— Я тебя ненавижу, Кейси, — прошептала Белл и вернула ему поцелуй в полном и, пожалуй, смешном противоречии с собственными словами. — Я тебе не верю.

А Кейси целовал ее все крепче и крепче. Нежные пальцы Белл перебирали волосы у Кейси на груди. Она вся дрожала, горела огнем, и Кейси с ума сходил от желания.

— Не отталкивай меня, Белл. Верь мне. Я так хочу любить тебя!

— Ты… слишком опытен по сравнению со мной. Ты мог бы добиться, чтобы кусок дерева захотел тебя. Пожалуйста, перестань.

— Я ласкаю вовсе не кусок дерева, любовь моя. Мы хотим друг друга. Не противься же собственному желанию, умоляю…

Она больше не противилась…

Целой вечностью позже он привлек Белл к себе, но заговорить смог л ишь через несколько минут — когда выровнялось дыхание.

— С тобой все хорошо, милая? Я просто не понимаю, что на меня такое нашло. Я, кажется, был просто груб. Когда мы вместе, происходит взрыв, честное слово. — Он поцеловал ее в щеку и почувствовал на губах привкус соли. — Ты плачешь? Ох, я причинил тебе боль, прости, — произнес он покаянно.

Белл покачала головой:

— Ты не причинил мне боли. Я недовольна собой, зла на себя. Ты прикасаешься ко мне, и я становлюсь рабой твоей страсти. Я обнимаю тебя, целую, но разум мой совершенно тебя отвергает. Мне так стыдно. Ты стоил мне сына.

— Твой разум не отвергает меня, дорогая. В глубине души ты прекрасно понимаешь, что я не мог бы причинить зла ни тебе, ни Томми.

Белл хотелось ему поверить, но она не могла забыть, как коварно был похищен Томми — его увезли, пока она лежала в постели с Уокером.

— Я ничего не могу поделать с тем, что мое тело отвечает на твою страсть. А доверять тебе далеко не так просто, как отвечать на твои ласки.

— Доверься мне! Я очень привязан к тебе, дорогая моя.

— Не надо, не говори того, чего не существует. Это невыносимо.

— Я клянусь, что верну тебе Томми.

От невыносимой душевной боли Белл закрыла глаза.

Только чудо могло бы вернуть ей Томми. Макалистер против нее, закон против нее… Неужели в этом мире нет справедливости? Ничто в жизни не давалось ей легко.

Встреча с Наоми, любовь к Тому, рождение Томми — вот и все светлые вехи ее существования, в остальном бесконечно тяжелого. С детства и до взрослых лет жизнь ее была трудной. Она так хотела кому-нибудь верить, так нуждалась в этом!

И ей необходимо было любить того, кто любил бы ее.

— Если бы ты смог отобрать Томми у деда, тогда я снова поверила бы тебе.

— Дело нелегкое, но я уже начал над ним работать. Только верь мне, Белл. Это все, о чем я прошу.

Пока она не могла ему поверить, не исключено, что никогда не сможет. Но как хорошо и спокойно лежать в его объятиях, особенно после нападения на них гнусных негодяев. Если бы не он, подонки, чего доброго, убили бы ее.

Руки Белл невольно потянулись к Кейси и обвились вокруг его талии. Если бы она сумела забыть о предательстве Кейси, эта ночь осталась бы в ее памяти как ночь радости.

Не ведая о ее сумбурных мыслях, Кейси теснее прижал Белл к себе и поцеловал, а она ответила на поцелуй и отдалась ему без раздумий и возражений. Второй взрыв страсти оказался не менее бурным, чем первый. После него Кейси расслабился, устроил Белл возле себя поудобнее и уснул.

Кейси пробудился и обнаружил, что Белл ушла. Он вскочил с постели, сквозь зубы ругая себя за то, что проспал. Солнце стояло высоко в небе, на набережной кипела жизнь. Кейси хотел было бежать следом за Белл, но не имел представления, что он ей скажет. Он уже открыл ей свое сердце, надавал обещаний, которые могут оказаться невыполнимыми, а больше сказать вроде и нечего. Поступки куда убедительнее слов, и Кейси питал надежду, что прошедшая ночь доказала Белл, как сильно он к ней привязан.

Когда он закончит расследование делишек Макалистера, ему будет легче предъявить старику свои требования. И требование номер один такое: разрешить Белл полную или частичную опеку над сыном. До тех пор Белл не перестанет донимать его своей недоверчивостью, пусть даже и не откажет ему в интимной близости.

Он вышел из гостиницы, намереваясь в мэрии продолжить поиски доказательств криминального прошлого Макалистера, перебирая пыльные бумаги. Проходя мимо конторы телеграфа, он завернул туда узнать, нет ли для него телеграммы от Саймона Леви. Он отправил адвокату депешу о своем возвращении в Сан-Франциско и ждал ответа. Кейси беспокоился о Марке и собирался, как только уладит дела Белл и Томми, вернуться в Аризону и возобновить усилия по вызволению брата из тюрьмы.

А телеграмма пришла. И новости в ней были хорошие: пропавший свидетель найден, и Кейси ждут в Юме. Дело Марка было направлено на новое судебное разбирательство, и Кейси Уокер должен был явиться в Аризону через две недели. Кейси яростно ругнулся И спешно отправился договариваться о немедленном отъезде. Мысль о том, что он вынужден покинуть Белл в то самое время, когда он ей так нужен, надрывала ему душу. Прошедшей ночью он твердил Белл о своей привязанности, а сейчас понял, что его чувства к ней куда глубже обычной привязанности. Он любит Белл и любит Томми. Он хочет стать частью их жизни навсегда.

Но до тех пор, пока брат не выйдет из тюрьмы свободным человеком, нечего и думать о будущем с Белл и Томми. О Господи, как же все это трудно, как мучительно! Сердце показывает ему один путь, а долг — другой. Он дал себе зарок: как только Марк выйдет на свободу, он, Кейси, вернется в Сан-Франциско и выполнит обещание, которое дал Белл.

Белл упаковала свои немногочисленные пожитки и покинула отель. Плата за номер истощала ее кошелек, а для борьбы с Макалистером дорог каждый цент. Она знала, что дом Наоми всегда открыт для нее, и решила перебраться туда.

Наоми приветствовала ее с явным облегчением. Однако, увидев у нее на лице черно-синий кровоподтек, побледнела.

— Господи, что это с тобой случилось? — всплеснув руками, воскликнула она. — Детка, я так беспокоилась. С той самой минуты, как ты отсюда ушла, я только и думала, что ты попадешь в беду. Но тебя невозможно было отговорить. Надеюсь, ты не сердишься, что я сообщила Уокеру?

Появился Ван Ю и взял у Белл чемодан. Он, как и Наоми, рад был ее приходу. Увидев синяк у нее на щеке, нахмурился.

— Ван Ю беспокоился, мисси Белл.

— Со мной все в порядке, — заверила его Белл. — Отнеси, пожалуйста, чемодан в мою прежнюю комнату. Надеюсь, ты не против, чтобы я сюда переехала? — обратилась она к Наоми.

— Ты прекрасно знаешь мой ответ, — улыбнулась та. — А как с остальными твоими вещами?

— Их пришлют из отеля. — Белл присела на диван рядом с Наоми. Большинство девушек еще спали, так что гостиная была в их полном распоряжении. — Что касается Кейси, Наоми, то ты поступила совершенно правильно. Я сама схлопотала беду себе на голову. Слава Богу, что он появился вовремя.

— Вы помирились?

Белл покраснела и отвела глаза в сторону.

— Не вполне. Я не знаю, смогу ли когда-нибудь доверять ему снова.

— Ван Ю рассказал мне, что ты была в комнате у Кейси, когда похитили Томми. Я не ошиблась, предполагая, что между вами кое-что было?

— Он использовал меня в своих целях, Наоми, а я как дура поддалась его лести. Решила, что он полюбил меня.

— Наверное, так оно и есть. Почему так трудно поверить, что он не навел Макалистера на след Томми?

— Макалистер нанял Уокера. Заплатил ему, чтобы тот отыскал моего сына. Томми был похищен, когда я… — голос у Белл задрожал, — когда я была в постели с Уокером. Факты говорят сами за себя.

— Факты не всегда воспринимаются нами правильно. Если бы ты не была дорога Кейси, он не пошел бы искать тебя прошлой ночью. Расскажи мне, что произошло. Ты и вправду отправилась на набережную? Кто тебя избил?

— В том-то и дело, что отправилась. Я вообразила, что могу полностью положиться на свое разумение. Меня чуть не изнасиловали два негодяя, с которыми я познакомилась в припортовом салуне. — Она дотронулась до синяка на щеке и поморщилась. — Один из них ударил меня. Не помню, что было дальше и каким образом Кейси меня нашел. Я была без сознания и очнулась много позже в комнате у Кейси.

— Я бы сказала, что тебе стоит изменить свое мнение об Уокере. Ван Ю утверждает, что Кейси печется о тебе больше, чем кто бы то ни было. А это многого стоит.

— Я не могу себе позволить вступить в связь с мужчиной, я должна все силы и мысли посвятить Томми.

— И потому ты провела ночь в постели с Кейси, — весьма выразительно произнесла Наоми, а Белл подивилась тому, насколько быстро и легко Наоми умеет вникнуть в суть дела, и снова отвела смущенный взор.

— Мне было плохо, и Кейси настаивал, чтобы я пробыла у него до утра.

Наоми подавила улыбку. Она сказала все, что хотела, по данному поводу.

— Ты выглядишь измученной. Иди к себе в комнату и отдохни. Попозже я пришлю тебе ленч.

Прежде чем Белл ответила, стук медного дверного молотка возвестил о приходе посетителя. Она посмотрела на часы на каминной полке и пожала плечами:

— Вообще-то рановато, но я не хотела бы помешать делам.

Горничная отворила дверь, в прихожую ступил Кейси Уокер и двинулся прямиком в гостиную. Устремил глаза на Белл и быстро подошел к ней. Белл даже вздрогнула от его пылающего взгляда, у нее едва не подогнулись коленки. Кейси выглядел таким большим, мужественным… и красивым. И как страстно он ласкал ее ночью…

— Мне нужно поговорить с Белл наедине. — Кейси подступил совсем близко к двум женщинам, по-прежнему не сводя глаз с Белл.

— Это ей решать, — ответила Наоми, искоса взглянув на Белл.

— Все в порядке, Наоми. Я поговорю с Кейси.

— Идите ко мне в кабинет, — предложила Наоми. — Там вам будет спокойнее. А то девушки скоро начнут спускаться вниз.

Белл кивнула и направилась к личному кабинету Наоми.

— Как ты сообразил, где меня искать? — спросила она, едва они остались вдвоем.

— Сначала пошел в твой отель. Там мне сказали, что ты освободила номер. Не так трудно сообразить, где то единственное место, куда ты могла отправиться.

— Я думала, что мы прошлой ночью сказали друг другу все, что следовало сказать.

— Почему ты ушла не попрощавшись? — Кейси посмотрел на синяки и ссадины на ее лице и пожалел, что не пристрелил ублюдков, которые сделали с ней такое. — Как ты себя чувствуешь?

— Я чувствую себя прекрасно. А ушла не попрощавшись, потому что не хотела вступать в новые утомительные пререкания. Спасибо тебе за то, что ты меня спас.

Кейси сунул руку себе под куртку и извлек на свет ридикюль Белл.

— Видишь, ты убежала без этого. Деньги твои целы.

Белл широко раскрыла глаза в полном изумлении.

— Я думала, что они унесли мою сумку с собой. — Она прижала ридикюль к груди. — Благодарю тебя, Кейси, ты не представляешь, что это для меня значит. Ночью я ничего не сказала о деньгах, так как решила, что они украдены. Это все, что ты хотел? Отдать мне мой ридикюль?

Кейси взъерошил себе пальцами волосы, молча глядя на Белл. Нельзя было понять, отчего у него такой озабоченный вид.

— Что-нибудь произошло?

— Ты права, можно сказать и так. Я получил телеграмму. Отсутствующий свидетель найден, и меня ждут в Аризоне. Мой брат получил право на новое рассмотрение дела, и я должен быть там.

Белл почувствовала себя так, словно ковер выдернули у нее из-под ног. Она опустила глаза и сказала:

— Тебя ничто не держит в Сан-Франциско.

Кейси чертыхнулся и приподнял — не слишком нежно! — лицо Белл за подбородок так, что глаза их встретились.

— Проклятие, Белл! Я вовсе не хочу уезжать, но я должен, пойми это! — Он выругался еще раз. — Я хочу остаться и помогать тебе, но я не могу бросить брата. Я вернусь, обещаю.

— Конечно. — Белл показалось, что сердце у нее разорвется. — Ты ничего не должен мне, Кейси Уокер. Твой брат нуждается в твоей поддержке, поезжай к нему.

— Пообещай, что не наделаешь глупостей за время моего отсутствия, — умоляюще попросил Кейси, отчаянно желая убедиться, что Белл будет в безопасности, пока он к ней не вернется.

Белл молча смотрела на него. Он схватил ее за плечи и стряхнул довольно сильно.

— Обещай мне, черт возьми!

— Я не могу дать тебе такое обещание. Я сделаю все, что должна, ради Томми.

Огорченный тем, что не может остаться, Кейси начал целовать Белл лихорадочно, снова и снова, пока они оба чуть не задохнулись. Он жадно хотел большего, чем поцелуи, но сейчас было не время и не место заниматься этим. Его дилижанс отъезжал меньше чем через час.

— Я должен идти, Белл, но я непременно вернусь и непременно позабочусь о Томми.

Он поцеловал ее снова. Очень крепко. Потом решительно вышел за дверь не оглянувшись.

Глава 9

Дни, которые последовали за отъездом Кейси, были трудными для Белл. Наоми и Ван Ю всячески старались ее поддержать, но они не могли помочь решить ни одну из ее проблем. Или облегчить сердечную боль. Томми был недостижим, и даже Кейси ее оставил. Казалось бы, его отсутствие не должно вызывать у нее ощущение, будто он ее бросил, однако вызывало непонятно почему. Он употребил ее, предал, а потом еще и бросил. Ох, она отлично понимала, что брат Кейси нуждается в нем, но ничего не могла с собой поделать и продолжала чувствовать себя невероятно одинокой и беззащитной. Господи, как ей был нужен Кейси! Хотя бы только знать, что он где-то поблизости.

Но его не было поблизости. Макалистер по-прежнему удерживал у себя Томми, а ей самой не на кого было опереться. Каждый день она покидала «Салон наслаждений Наоми» и шла к дому Макалистера, надеясь хотя бы мельком увидеть Томми. Она столько раз прошла взад-вперед по этому кварталу, что, наверное, могла бы сказать, сколько травинок проросло из трещин в тротуаре. Какой-то мужчина дважды окликал ее и предлагал зайти в дом, но она не имела представления, кто этот человек, и даже не взглянула на его лицо.

Однажды она решила, что высмотрела Томми в одном из верхних окон, и помахала рукой, однако туманная фигура тотчас исчезла, и Белл уже не была уверена, что это Томми. В другой раз охранник вышел на улицу и прогнал ее от ворот. Обычно она бродила поблизости до наступления темноты, после чего возвращалась домой к Наоми.

Но наконец в один погожий солнечный денек Белл увидела, что Томми выходит из дома в сопровождении своего деда, няни и телохранителя. Мальчика быстро вели по дорожке к ожидавшей их карете.

Белл увидела это с противоположной стороны улицы и бросилась сгоряча через дорогу, чтобы заговорить с ними. Макалистер, заметив ее, приказал кучеру гнать изо всех сил, и тот хлестнул лошадей, пустив их с места в карьер и едва не переехав Белл. Больная нога подвернулась, и Белл упала, выкрикивая имя Томми. Он, должно быть, услышал ее, потому что его бледное личико показалось в окне кареты.

Белл замахала ему, но кто-то немедленно оттащил ребенка от окна, и она его больше не увидела.

Белл лежала на дороге, рыдая так, словно у нее разрывалось сердце. Как смеют они так поступать с ней! Ведь она хорошая мать и не заслужила подобного обращения.

— Вы ушиблись, леди?

Белл подняла голову и встретила взгляд почти бесцветных, но пронзительных глаз худого, уже немолодого, бедно одетого мужчины с поредевшими седыми волосами. Глубокая складка пересекла его лоб, когда он помогал ей встать.

— Благодарю вас за доброту, но я не ушиблась, — ответила она, не слишком уверенно держась на ногах и отряхивая от пыли порванную юбку.

— Почему Макалистер намеренно сбил вас с ног?

— Вы его знаете?

Землистое лицо мужчины приняло задумчивое выражение, глаза его словно затуманили воспоминания.

— Уже нет. Он мог бы убить вас. В чем дело?

— Это долгая история. Уже темнеет, мне пора домой.

— Позвольте вам помочь.

— Со мной будет все в порядке, благодарю вас, мистер…

— Хопкинс. Гарри Хопкинс. Вы уверены, что обойдетесь без моей помощи?

— Уверена, мне совсем недалеко идти.

Белл не имела ни малейшего желания, чтобы мистер Хопкинс сопровождал ее в дом к Наоми. Что он подумает?

Она повернулась и захромала прочь, всего один раз оглянувшись через плечо. Гарри Хопкинс уже ушел, исчез так же загадочно, как и появился. По дороге домой Белл решила, что так больше продолжаться не может. Она должна увидеться с Томми.

Белл надеялась проскользнуть в свою комнату незаметно, однако Наоми ее дожидалась. Она встретила ее возле лестницы и чуть не силой увела к себе в кабинет.

— Что, черт побери, с тобой произошло? Ты вся в грязи, платье разорвано, его даже невозможно починить. Кто это тебя так изуродовал?

— Я оступилась и упала, — солгала Белл.

Она понимала, что, если Наоми узнает правду, она непременно ввяжется в борьбу с Макалистером, а тот с легкостью может ее разорить. Она, Белл, должна воевать с Макалистером в одиночку.

— Истинная правда, а я в таком случае почтенная мать семейства, — округлив глаза, сообщила Наоми. — Почему ты не хочешь, чтобы я тебе помогла?

— Ты ничего не сможешь сделать. Мой свекор — очень влиятельный человек.

— Когда вернется Кейси, он непременно найдет выход из положения, — с глубокой убежденностью заявила Наоми.

— Если он вернется, — возразила Белл, подчеркнув слово «если». — Он лгал мне и раньше.

— Не отчаивайся, моя дорогая, вот увидишь, скоро все изменится к лучшему.

— Ты права в одном, — сказала Белл со вздохом. — Что-то должно произойти. Я устала, Наоми. Пойду к себе наверх. У тебя есть дела, а я отрываю тебя от них.

В эту минуту из гостиной донесся беспорядочный шум, и одна из девушек, влетев в кабинет, начала что-то объяснять Наоми. Та посмотрела на Белл, пожала плечами в порядке безмолвного извинения и унеслась в вихре нижних юбок улаживать неприятности. Белл выглянула из комнаты, обнаружила, что в прихожей никого нет, и поспешила плотно закрыть дверь. Подойдя к письменному столу, открыла верхний левый ящик и сразу нашла то, что искала.

Пистолет, лежащий на пачке деловых бумаг, сверкнул зловещим отблеском металла. Наоми прибегала к этому оружию как к угрозе, когда нужно было помочь вышибалам угомонить особо разбушевавшегося клиента. Белл взяла пистолет, проверила патронник, обнаружила, что пистолет заряжен, и сунула его в карман. Потом она спокойно вышла из кабинета и быстро поднялась к себе в комнату, чтобы обдумать план дальнейших действий.

Часами наблюдая за домом Макалистера, Белл узнала несколько полезных фактов. Телохранитель дважды в день делал обход владений — в десять утра и в семь вечера, — и входная дверь тем временем оставалась незапертой до самого его возвращения. Запирал он дверь после вечернего обхода и шел ужинать в кухню. Обход продолжался примерно час, и в распоряжении Белл было достаточно времени, чтобы проникнуть в дом и встретиться с Макалистером. Оставалось только выбрать час, когда Макалистер безусловно находился дома.

Вечером в субботу посетители начали съезжаться к Наоми раньше, нежели в остальные дни недели. К шести часам Наоми была слишком занята, чтобы заметить, как Белл выскользнула из дома в заднюю дверь. Тяжесть похищенного пистолета успокоительно оттягивала ее карман. Ван Ю видел, как она уходила, однако так привык к ее исчезновениям из дома в самое разное время, что не обратил на это особого внимания.

Белл шла со всей быстротой, какую позволяла ей больная нога, и добралась до дома Макалистера около семи часов. Обогнув дом и оказавшись возле заднего двора, она увидела, что лошадь и карета находятся в каретном сарае, а стало быть, старик дома. Тем лучше, подумалось ей. Белл вернулась к главному входу и укрылась за кустами цветущего гибискуса. Теперь ей оставалось только ждать и наблюдать.

Келлерман вышел из дома точно по расписанию. Подойдя к воротам, он окинул взглядом улицу, повернув голову сначала вправо, а потом влево, вернулся к дому и проверил окна фасада, после чего обогнул угол здания и двинулся вдоль боковой стены на задний двор. Едва он скрылся, Белл на удивление быстрыми и легкими шагами подошла к парадному крыльцу. И тут ей пришло в голову, что входить в чужой дом с заряженным пистолетом опасно и глупо. Она достала оружие из кармана и выбросила патроны из магазина прямо на лужайку возле дома. Потом повернула дверную ручку и проскользнула в прихожую, не заметив при этом, что с противоположной стороны улицы за ней наблюдает какой-то сгорбленный человек.

Войдя в прихожую, Белл лихорадочно заметалась в поисках места, где могла бы спрятаться до тех пор, пока Келлерман не вернется с обхода и не пойдет в кухню ужинать. Самым подходящим ей показался угол, в котором возвышалась какая-то большая статуя. Она укрылась за этой громоздкой фигурой и успела подобрать юбки буквально за несколько секунд до того, как Келлерман вошел в дом и запер за собой дверь.

Звук тяжелых шагов Келлермана эхом отдавался в ушах Белл, пока телохранитель шел по коридору. Она выглянула из-за статуи в ту минуту, когда Келлерман открыл какую-то дверь, просунул в нее голову и громко произнес:

— Все в порядке, хозяин, я пошел ужинать.

До Белл донесся приглушенный ответ, однако слов она не разобрала. Она знала, что Макалистер дома, а теперь поняла, где его искать. Когда стихли шаги Келлермана, она вышла из укрытия. Погруженная в полумрак прихожая казалась ей одновременно и зловещей, и уютной. Она осторожно двинулась по коридору к двери, за которой ожидала найти своего бессердечного свекра.

Ее смелость еще не успела улетучиться, когда Белл повернула ручку и вошла в комнату. Она тихонько притворила за собой дверь и остановилась в тени, глядя на Макалистера.

— Ты уже поужинал, Келлерман? Или забыл что-нибудь? — спросил Макалистер, не отрывая глаз от вечерней газеты, которую просматривал.

— Это вовсе не Келлерман. Вы захватили то, что принадлежит мне.

Макалистер вскочил.

— Как вы сюда попали? Где Келлерман?

— Насколько я знаю, он ужинает. Что касается того, как я сюда попала, то кто очень хочет найти дорогу, тот ее найдет.

— Прекрасно, а теперь повернитесь ко мне своим маленьким задиком и убирайтесь отсюда. Сегодня субботний вечер, и вам пора принять участие в развлечениях у Наоми.

Белл побелела:

— Вы, должно быть, меня ненавидите.

— Вы даже не можете себе представить, до какой степени. Убирайтесь вон!

— Мне нужен Томми.

Старик хохотнул и отрезал:

— Вы его не получите!

Белл сунула руку в карман и ощутила тяжесть пистолета.

— Вы заблуждаетесь. Мы прямо сейчас поднимемся с вами наверх, и я увижу Томми.

— Надо отдать должное вашей смелости, но вы начинаете мне надоедать, мисс Паркер.

Белл крепко обхватила пальцами рукоятку пистолета и достала его из кармана.

— Быть может, это убедит вас.

Макалистер уставился на пистолет, потом перевел взгляд на Белл и понял, что она говорит всерьез.

— Что вы намерены сделать?

— Вы узнаете, если не позволите мне повидать Томми. Я в отчаянии. Я не могу жить без моего сына.

Макалистер нервно рассмеялся. Он не сводил глаз с пистолета в руке Белл.

— Опустите оружие, пока вы кого-нибудь не ранили.

— У вас есть причины бояться, мистер Макалистер, — предупредила она. — Вы отняли у меня все, терять мне нечего. Вставайте и пойдемте к Томми.

Ее палец лег на спуск.

Макалистер медленно встал. Он понимал, что Белл настроена решительно и может выстрелить. У него не было выхода. Кроме того, он был уверен, что Белл не удастся выйти из дома вместе с мальчиком. А если бы такое и случилось каким-то немыслимым образом, она бы не смогла увезти его за пределы города.

Торжествуя, Белл последовала за стариком. Она не знала, как поступила бы, если бы он отказался подчиниться. Она была в отчаянии, но никогда в жизни никого не смогла бы убить и потому заранее выбросила патроны. Как бы ни был ей ненавистен Макалистер, но ведь он отец Тома и дедушка Томми.

— Вы делаете большую ошибку, Белл, — сказал Макалистер, нервно оглянувшись через плечо. — Вы не сможете выстрелить и отлично знаете это.

— Могу и выстрелю, — произнесла она в ответ с фальшивой бравадой. — Убить вас мне ничего не стоит. Люди, подобные вам, — общественное зло. — Белл почти не могла поверить, что произносит такие жестокие слова. Она была не склонна к пустым угрозам, но Макалистер довел ее до крайности. — Отведите меня к Томми и останетесь целы и невредимы.

Гулкие удары собственного сердца помешали ей услышать скрип ступенек позади. Одержимая бурей эмоций, она была вся сосредоточена на мыслях о сыне — ведь он так близко, где-то совсем рядом!

Внезапно она ощутила сильный болезненный рывок, и оружие выхватили у нее из руки. Келлерман не ослабил хватку, передавая пистолет Макалистеру. Тот проверил магазин, обнаружил, что он пуст, и недовольно фыркнул:

— Эта проклятая штуковина даже не заряжена.

— Прикажете послать кого-нибудь за шерифом, хозяин? — осведомился Келлерман.

Прежде чем Макалистер успел ответить, на лестничной площадке появился Томми. Глаза у него так и вспыхнули, когда он увидел Белл, и он бросился вниз по ступенькам. Няня не успела его удержать. Он начал колотить Келлермана, который удерживал Белл:

— Не трогай мою маму! Ты плохой! Отпусти маму!

— Томми, — всхлипнула Белл, и мальчик тотчас кинулся к ней и обнял изо всех силенок за талию. Потом он повернулся к Макалистеру, глаза у него полыхнули гневом.

— Я ненавижу тебя, дедушка! — выкрикнул он.

— Что мне с ней делать, хозяин? — снова спросил Келлерман. — Эта сука угрожала вам. Я все слышал. Ее место за решеткой.

Макалистер взглянул на плачущего Томми. Гневные слова мальчика не шли у него из головы. Он не хотел провести остаток жизни с единственным внуком, который его ненавидит.

— Не надо вызывать шерифа, она безопасна. Вышвырни ее.

— Мало ей, черт побери, — буркнул Келлерман, отпер дверь и широко распахнул ее, но, прежде чем вытолкать Белл, ему буквально пришлось отдирать от нее Томми.

Мальчик дико закричал, когда Белл от толчка упала на траву возле крыльца. Макалистер остановился в дверях, бесстрастно взирая на Белл. Томми кричал и рыдал еще долго после того, как нянька уволокла его наверх.

Белл лежала ничком на газоне, оглушенная падением, не в силах двигаться. Она не сильно пострадала, просто ушиблась, но чувствовала себя униженной донельзя. Неудача потрясла ее настолько, что ей сейчас хотелось одного: умереть, не сходя с места. Снова она просчиталась. Глупо было надеяться, что можно добиться своего таким способом. Только подумать, до чего это ее довело… Ее вышвырнули вон, и она до сих пор слышит отчаянные крики Томми.

Белл осторожно приподнялась, обнаружила, что, пожалуй, могла бы встать, и сделала это, хоть и не без боли. Захромала прочь.

Макалистер тем временем стоял в дверях, наблюдая за ней. Дождавшись, когда Белл выйдет за ворота, он швырнул пистолет в кусты.

Белл была слишком расстроена и унижена, чтобы рассказывать кому-то о своем сегодняшнем фиаско. Она планировала положить пистолет на место, пока Наоми его не хватилась, избавив себя таким образом от унизительной необходимости объяснения. Но ее план был расстроен Макалистером, и теперь у нее не осталось ни пистолета, ни патронов к нему. Опустив плечи, сгорбившись, она с трудом дотащилась до дома.

Макалистер вернулся к себе в кабинет. Томми наконец-то уснул, но старик был сильно обеспокоен слезами мальчика. Он полюбил Томми. Это был самый близкий для него человек, и он хотел дать ребенку все, что можно получить за деньги. Когда Томми подрастет, он будет благодарен деду, но до этого он должен привыкнуть обходиться без матери.

— Какие будут приказания на ночь, хозяин? — спросил Келлерман, просунув голову в дверь.

— Смотри вокруг повнимательнее. Вообще-то я уверен, что ничего больше не произойдет, но рисковать не надо. Я даже не представлял, на что способна эта женщина.

— Что верно, то верно, хозяин. Спокойной ночи.

Келлерман запер парадную дверь, проверил все окна в передней части дома, потом обошел и заднюю половину. Но прежде чем он добрался до двери из кухни во двор, его внимание отвлекла посудомойка, на которую он давно уже положил глаз. В кухне эта кокетливая барышня была одна. Она вызывающе улыбнулась Келлерману и крутанула бедрами. Мускулистый, но не чересчур светлый разумом телохранитель забыл обо всем на свете, кроме того, что происходило в данный момент у него в штанах. Обхватив девицу, он крепко поцеловал ее, не встретив сопротивления. Келлерман поцеловал ее еще разок, потискал, а потом уложил прямо на кухонный стол, задрал ей юбки и взялся задело со всей охотой.

Следующие два часа телохранитель удовлетворял свою разгулявшуюся похоть с податливой служанкой, после чего оба участника приятного занятия расстались, порядком утомленные. Служанка поднялась к себе, Келлерман тоже удалился в свою комнату. Кухонная дверь была забыта и осталась незапертой.

Спустя некоторое время через черный ход в дом проник какой-то человек. Он бесшумно миновал кухню и прихожую. Видимо, он хорошо знал, куда ему идти, потому что без малейших колебаний направился к кабинету хозяина дома. Человек бесшумно открыл дверь и вошел.

Макалистер сидел в кресле у камина, свесив голову на грудь, и, видимо, дремал. Хотя шаги по толстому ковру были практически неслышными, он, должно быть, ощутил чье-то присутствие, потому что открыл глаза как раз в тот момент, когда непрошеный гость приставил пистолет к его голове.

— Ты!

То было последнее слово Макалистера на этом свете. Выстрел прозвучал особенно резко и громко в тишине ночи. Убийца не дал себе труда проверить, мертва ли его жертва, да в этом и не было необходимости. Кровь, стремительной струей брызнувшая на стену позади Макалистера, была очевидным доказательством успеха задуманного. Убийца бросил пистолет на пол, быстро отворил окно и спрыгнул с подоконника. Расстояние до земли было невелико, мужчина разок перекувырнулся, вскочил с травы и со всех ног кинулся бежать. Ночная тьма тотчас поглотила его.

Келлерман пробудился от звука выстрела, но лишь через несколько минут сообразил, что именно он услышал. Сообразил — и в голову ему ударило, что он оказался недостаточно бдительным. Он обнаружил тело хозяина, свесившееся с кресла; мозги Макалистера разлетелись по ковру.

— Проклятая сука! — выругался Келлерман и выбежал из комнаты, спеша вызвать шерифа.

Белл спала долго, а проснувшись, почувствовала себя совершенно разбитой. Решила вымыться и обнаружила на руках и на ногах синяки и царапины, полученные при падении. На лице тоже была ссадина, которую она не могла бы скрыть от зоркого глаза Наоми. Уныло вздохнув, Белл обратилась мыслями к Томми. Даже единственный взгляд на него стоил всех этих пустяковых ушибов. Сердце опять защемило, когда она вспомнила, как мальчик цеплялся за нее и умолял деда не трогать ее.

Белл не могла понять, что за помрачение нашло на нее вчера. Стащить у Наоми пистолет и потом размахивать им перед носом у Макалистера — величайшая глупость, совершенная во вред себе самой. Чего она надеялась добиться? Пистолет, пусть и не заряженный, — это оружие. Она его лишилась, и теперь придется все рассказать Наоми и выслушать соответствующую нотацию.

Наоми ждала Белл в гостиной. Мадам бросила всего один взгляд на синяки и царапины и всплеснула руками.

— Где ты была прошедшей ночью? Полюбуйся на себя! Что сделал с тобой Макалистер?

— Это моя ошибка, Наоми, я не должна была…

Слова ее были прерваны громким стуком в дверь дома.

— Откройте представителям закона!

— О Господи! — Наоми округлила глаза. — Интересно, чья супруга нажаловалась на нас на этот раз?

Как правило, слуги закона не беспокоили ее, поскольку девушки вели себя благопристойно, а в доме никого никогда не обижали. Однако время от времени случалось, что жена какого-нибудь клиента подавала жалобу, и тогда к Наоми заглядывал помощник шерифа. То была пустая формальность, и мадам легко улаживала дело.

Наоми тяжело вздохнула:

— Сейчас я от них отделаюсь. Посиди здесь, мы еще не кончили разговор.

Она подошла к двери, отворила ее и просияла самой приветливой улыбкой.

— Доброе утро, мистер Клэнси и мистер Рот! Чем могу служить? Сейчас еще рановато, но я могу побеспокоить парочку моих девочек, если вы…

— Мы пришли не за этим.

Помощники оттеснили Наоми в сторону и прошествовали в гостиную.

— Так зачем вы пришли в таком случае? Опять на нас нажаловался какой-нибудь страж добродетели? Но что бы ни было, я надеюсь получить точное объяснение.

Клэнси перевел глаза с Наоми на Белл.

— Вы, Наоми, ни в чем не виноваты. Мы пришли арестовать Белл Паркер.

Наоми ахнула и схватилась за сердце. Потом повернула голову к Белл и увидела, что та смертельно побледнела.

— Что такое натворила Белл?

Клэнси молча подошел к Белл, надел ей на запястья наручники и защелкнул их.

— Ведите себя спокойно, мисс.

Шок, страх лишили Белл дара речи. Но не Наоми.

— Что сделала Белл? — Наоми скрестила руки на обширной груди и гневно уставилась на слуг закона. — Вы не уведете эту женщину отсюда, пока я не узнаю, в чем ее вина. Уверена, что это не настолько серьезно, чтобы уволакивать ее в наручниках, словно опасную преступницу.

— Немало людей считают убийство серьезным преступлением. Томас Джордж Макалистер был известным в Сан-Франциско человеком. Его убийство взбудоражило весь город.

У Белл подкосились ноги, и она упала бы, если бы ее не поддержала Наоми.

— Мой свекор мертв? — еле выговорила Белл.

— Ему вышибли мозги прошедшей ночью, — грубо ответил ей Рот. — Из пистолета мисс Паркер.

— Нет! Я его не убивала! — крикнула Белл в ужасе.

Случилось что-то немыслимо страшное, и она не понимала, как ей быть. От страха, возмущения и гнева ее всю трясло.

— Это полная чепуха, — заявила Наоми. — У Белл нет и никогда не было оружия. И я убеждена, что она не умеет с ним обращаться.

Клэнси кивнул Роту, тот достал из кармана маленький пистолет и показал его Белл и Наоми. Последняя вытаращила глаза, немедленно опознав оружие. Она выразительно покосилась на Белл, а та вскрикнула:

— Нет, Наоми, я бы никогда такого не сделала!

— Вы узнаете оружие, мисс Паркер? — спросил Клэнси. — Свидетели утверждают, что пистолет тот самый, которым вы угрожали вчера вечером Макалистеру, пока вас не выставили из дома за нарушение прав владения.

Белл посмотрела на оружие и тотчас отвернулась.

— Я никого не убивала. Мой свекор отобрал у меня пистолет, и больше я эту вещь не видела. К тому же он не был заряжен.

Клэнси взглянул на нее с явным недоверием.

— Если вы говорите правду, то каким образом этот пистолет мог быть использован для убийства Макалистера?

— Возможно, это не тот пистолет, который Белл взяла с собой в дом Макалистера, — предположила Наоми.

— Это решать судье. Есть свидетели, которые видели и слышали, как мисс Паркер угрожала Макалистеру. Идемте, мисс Паркер, вас хочет допросить лейтенант.

— Наоми, я этого не делала, клянусь тебе! — воскликнула Белл.

До последней минуты она не сознавала всей серьезности предъявленного ей обвинения. Но это не была чья-то ужасная шутка, это была реальность. Помощники шерифа верили, что она убила свекра.

Внезапно ее как удар потрясла мысль о том, что Томми остался в одиночестве в огромном доме.

— Постойте! — вскрикнула она, воспротивившись намерению помощников шерифа вывести ее из гостиной. — А как же Томми? Что будет теперь с моим сыном?

— Вы зададите этот вопрос судье во время слушания дела, — пожав плечами, ответил Клэнси. — Идемте и ведите себя спокойно, нам не нужны лишние неприятности.

— Постарайся не волноваться, радость моя, — сказала Наоми, пожимая скованные руки Белл. — Шериф разберется, поймет, что произошла ошибка, и отпустит тебя.

— Выясни, что с Томми, — попросила Белл, когда ее вели к выходу из дома. — Помоги мне, Наоми! О Господи, помоги мне.

Ее посадили в закрытую карету, ожидавшую у тротуара. Резкий стук захлопнувшейся прямо перед ее лицом дверцы словно поставил последнюю точку в ее жизни. Она с тоской смотрела в маленькое зарешеченное окошко. Ее обвинили в убийстве, которого она не совершала, и никому, кроме Наоми, нет до этого дела. «Если бы Кейси был здесь… — подумалось ей, но эта мысль почти тотчас сменилась другой: — Если бы не Кейси, я не попала бы в это ужасное положение. Мы с Томми жили бы спокойно в Плейсервилле под чужим именем». Но как ни старалась она отречься от своих чувств к Кейси, необходимость в нем была слишком сильной, чтобы ее отрицать.

Белл поместили в маленькую комнатку, где она должна была дожидаться шерифа Рогана. Спина у нее ныла от долгого сидения в напряженной позе на табурете, а кисти рук и запястья онемели от наручников, хотя их, к счастью, с нее сняли. Она почти обрадовалась, когда появился шериф. Он возвышался над ней во всем своем угрожающем величии, и это отнюдь не располагало Белл к доверительности.

Роган не тратил времени на предисловия.

— Вы избавите себя и меня от многих хлопот, если сразу признаетесь в содеянном, мисс Паркер.

— Мое имя миссис Макалистер, у меня есть брачное свидетельство, которое это подтверждает, — возразила Белл. — Я не убивала своего свекра, с какой же стати мне признаваться в том, чего я не совершала?

Роган откашлялся.

— Есть свидетели, готовые подтвердить в суде, что вы вчера вечером проникли в дом Макалистера и угрожали ему, а они это слышали. Он приказал вышвырнуть вас из дома. Вы были достаточно возбуждены и оскорблены, чтобы решиться на убийство. Тем более что между Макалистером и вами была вражда. Пистолет, из которого убит Макалистер, похож на принесенный вами в дом с собой, по сути сказать, это тот же самый пистолет, не правда ли, миссис Макалистер? Вы снова проникли в дом и убили хозяина.

Он настолько приблизил свое лицо к лицу Белл, что она чувствовала запах табака в его дыхании и могла бы пересчитать волоски, растущие у него из ноздрей. Он до боли сжал в своих лапах ее плечи.

— Признавайтесь, миссис Макалистер, этим вы избавите всех нас от лишнего беспокойства.

— Я этого не делала! — почти выкрикнула Белл, высвобождаясь от его хватки. — Вы не заставите меня признаться в преступлении, которого я не совершала. Я только хотела добиться разрешения на свидание с моим сыном. Пистолет даже не был заряжен. Я выбросила из него пули, прежде чем войти в дом.

— Что ж, дело ваше, миссис Макалистер, пусть будет так. Но должен вам сообщить, что двор дома был обследован очень тщательно, и ни оружия, ни патронов к нему не обнаружено. Клэнси! — рявкнул Роган, призывая своего помощника.

Дверь отворилась немедленно, и на пороге возник Клэнси.

— Уведите миссис Макалистер в камеру. Предоставим судье решить, имеются ли достаточные основания, чтобы предать эту женщину суду.

Спустя три дня Белл предстала перед судьей и выслушала показания Келлермана о том, как она проникла в дом и как угрожала Макалистеру. Даже няню вызвали в суд для дачи показаний. Белл побледнела, услышав, как они оба повторяют слово в слово ее угрозы их хозяину. Во время дальнейшего слушания юрист Макалистера подробнейшим образом рассказал о вражде между свекром и невесткой.

Когда Белл наконец предоставили слово, ее заявление о собственной невиновности было принято с откровенной иронией. Судья уже заранее принял решение о предании ее суду по обвинению в предумышленном убийстве.

В довершение всего Белл терзало беспокойство о судьбе Томми. Когда она заговорила об этом, судья огласил постановление о том, что ее сын будет направлен в сиротский приют Святого Франциска, где и пробудет до того времени, пока ему не назначат нового опекуна.

Глава 10

Кейси дожидался у ворот территориальной тюрьмы Юмы появления своего брата. Он успел приехать в Юму вовремя, еще до начала суда, и проконсультировался с адвокатом Марка. Свидетелем перестрелки оказался коммивояжер, который проезжал через город; он даже представления не имел, что его показания нужны во время суда над Марком. Будучи человеком по натуре робким, он так испугался неожиданной перестрелки, что с первым же дилижансом покинул город.

О том, что его разыскивают, он узнал из объявлений в газетах и специальных листовок, разошедшихся по всей Аризоне, а также по крупным городам других западных штатов. Обещанное вознаграждение побудило Дьюела Брикли вернуться в Юму. На объявление откликнулось немало любителей легкой наживы, однако бармен заведения, где шла фатальная игра и состоялась перестрелка, уверенно опознал в Брикли исчезнувшего свидетеля. Кейси благодарил Бога за то, что у него есть деньги на выплату вознаграждения, но при этом его не покидало чувство вины по поводу того, как они ему достались. Даже то, что он не выдал Белл Макалистеру, не облегчало угрызений совести.

Кейси неотступно думал о возвращении в Сан-Франциско. С самого приезда в Юму его тяготили дурные предчувствия: непонятно, с чего они возникли, но он был уверен, что связаны они с Белл и Томми. Тяжелый камень лежал у него на сердце, а нынешним утром страхи его обострились в связи с загадочной телеграммой, полученной от Наоми. Из нее он понял только то, что Белл в нем нуждается и что ему следует вернуться во Фриско как можно скорее.

Кейси вспомнил об их с Белл бурном расставании. Простила ли она его? Вряд ли. До тех пор пока Томми не будет вместе с ней, она не пустит Кейси в свою жизнь. Ее тело откликается на его чувства, а разум протестует. Белл в таком отчаянии, что ему остается только молить небеса, чтобы она не наделала глупостей во время его отсутствия…

Послышалось звяканье металла о металл, и Кейси вернулся к реальности. Настал день, которого он так долго дожидался: сегодня Марк освобождается из тюрьмы. Вот он уже вышел из тюремных ворот, бледный и худой, но свободный, о Господи милостивый, свободный! Кейси заулыбался во весь рот, спрыгнул с седла и, похлопав Марка по спине, обнял его крепко-крепко. Марк, словно лишь теперь сообразив, что он уже за воротами своего узилища и что караульным на вышке нет до него дела, испустил ликующий вопль и ответил на объятие брата своим, не менее крепким.

— Давай-ка двинем в гостиницу, — предложил Кейси, вручая Марку поводья свободной лошади, которую нанял в городе. — Надо обсудить наши планы.

Короткая поездка в город прошла почти в полном молчании: Марк наслаждался картинами и звуками природы и свободы. Он глубоко вдыхал чистый воздух, громко восторгался голубизной неба и величием гор. Кейси неприметно улыбался: он никогда прежде не слышал от брата поэтических восхвалений чего бы то ни было — разве что по адресу красивой женщины.

В номере гостиницы Кейси принялся расхаживать из угла в угол.

— Тебя что-то беспокоит, Кейси? — спросил Марк. — Ты даже не упомянул о деле, которое расследовал в Сан-Франциско. Оно завершено?

— Отнюдь нет. — Кейси остановился перед братом. — Я должен вернуться. Чем скорее, тем лучше, и я хочу, чтобы ты поехал со мной.

Марк улыбнулся, и при этом у него на подбородке обозначилась ямочка, точь-в-точь такая, как у Кейси.

— Зачем? Я пообещал себе больше не ввязываться ни в какие истории. Я получил хороший урок, братец.

— Марк, здесь у тебя ничего не осталось. Мы продали дом, оставленный нам с тобой отцом по завещанию, чтобы заплатить твоим адвокатам. У тебя нет ни работы, ни денег, о которых стоило бы говорить.

— У меня сохранилась пара сотен долларов. Место в газете я потерял, но найдется что-нибудь другое. Зачем тебе надо во Фриско?

— Если ты хорошенько подумаешь, то поймешь, что тебе стоит поехать со мной. Вот прочти. — Кейси достал из кармана и протянул брату смятый листок телеграммы.

Марк читал текст с возрастающим любопытством.

— Кто, черт побери, эта Наоми?

— Владелица популярного борделя.

— А Белл? — спросил Марк с кривой усмешкой. — Только не говори мне, что это одна из лошадок в конюшне Наоми. Что-то я не помню, чтобы ты путался со шлюхами. Или это часть того дела, которым ты занимался?

— В известной мере. Я получил крупную сумму от одного богатого виноторговца, который хотел, чтобы я отыскал его внука. Белл — мать этого мальчика. После смерти своего мужа она скрылась вместе с ребенком.

— Ты нашел их, как я понимаю. На моей памяти ты всегда находил любого мужчину… или женщину. Ну и что дальше? Ты явно рассказал мне не все, а лишь малую часть.

— Макалистер, мой клиент, охарактеризовал Белл как шлюху, которая при помощи своих уловок женила на себе его сына. Заявил, будто она бессердечная, хладнокровная охотница за деньгами. Отыскать ее не составило особого труда. Она оказалась совсем не такой, какой изображал ее Макалистср.

— Это интересно. Продолжай.

Кейси не скрыл от брата ничего, включая и то, что маленький Томми был похищен именно тогда, когда он и Белл занимались любовью у него в комнате. Рассказал, как люди Макалистера выследили его, когда он возвращался в Плейсервилл, и об оставленном на подушке Томми письме, изобличающем Кейси как наемника старого хитреца.

— Я виновен в том, что проявил неуместную беспечность. Мне следовало замести следы, но я недооценил Макалистера и поступил глупо.

— Если Белл такая любящая мать, как ты утверждаешь, то для нее, очевидно, непереносима разлука с сыном.

— Ты даже не можешь вообразить, до какой степени. Мы оба, Белл и я, пытались договориться с Макалистером о компромиссе, но он добился единоличной опеки над внуком и отказал Белл в праве видеться с сыном. Перед отъездом я просил Белл не делать глупостей и предоставить мне найти выход из положения. Однако она мне не доверяет. Считает, что я ее предал. Она ненавидит меня, и это мучительно.

Марк внимательно посмотрел на брата и по выражению его лица понял, насколько Кейси страдает от неприязни Белл и от того, что сам в этом повинен. Личное отношение к расследуемому делу было старшему Уокеру несвойственно, Марк это знал.

— Если Белл возненавидела тебя, то непонятно, почему она согласилась на близость с тобой? — спросил Марк.

— Я для нее был слишком опытным партнером и соблазнил ее оба раза, когда мы были близки… А теперь вот эта телеграмма. — Кейси кивнул на листок. — Я уеду с первым же дилижансом и хочу, чтобы ты последовал за мной.

— Тебе дорога эта женщина, верно, Кейси? Это гораздо серьезнее, чем просто желание ей помочь.

Кейси снова принялся мерить шагами комнату.

— Я ни разу в жизни не испытывал подобного чувства к женщине. Я упоминал о том, что она хромает? В детстве она получила серьезную травму, и ее не залечили, как следовало бы. Но это увечье не портит ее красоту. Она по-настоящему красива и телом, и душой. Я всегда был циником в так называемых делах сердечных, но мои чувства к Белл настолько необычны, что их невозможно игнорировать. И я знаю, что Белл в беде, а я пока ничего не могу сделать. Это меня убивает. Я должен помочь ей. И мне необходимо понять, любовь это или преходящее увлечение.

— Не того ты сорта мужчина, который удовлетворится преходящим увлечением, братец, — улыбнулся Марк. — Твой рассказ захватил меня. Как же я могу не поехать с тобой после того, как ты настолько возбудил мое воображение? Я хочу познакомиться с этой Белл и решить, стоит ли она моего брата. Настал мой черед помочь брату в беде. Я знаю, что у тебя после выплаты гонорара моим адвокатам и вознаграждения свидетелю денег осталось немного, но если мы объединим наши средства, то сможем нанять удобное жилье в Сан-Франциско и жить вместе, пока я не найду работу. Я вижу, что ты нуждаешься во мне, Кейси, и хочу быть с тобой.

Дилижанс подкатил к конторе дилижансов Уэллса Фарго и выгрузил усталых запыленных пассажиров. Кейси и Марк вышли последними. Они добрались до скромного отеля, заказали два номера. Помывшись с дороги, час спустя они уже были на пути в «Салон наслаждений Наоми», чистые, выбритые и одетые в приличное платье. Оба они не поели, однако Кейси обещал брату накормить его хорошим обедом после того, как увидится с Белл и узнает, в какую переделку она попала.

Горничная отворила им дверь и впустила в дом. Гостиная была уже полным-полна, и Марк не без удовольствия разглядывал девиц, пока Кейси искал глазами Наоми. Он увидел ее в другом конце комнаты, где она оживленно беседовала с одним из посетителей. Наоми заметила Кейси почти в ту же минуту, как он ее. Извинившись перед собеседником, она подошла к Кейси и отвела его в сторонку.

— Слава Богу, что ты здесь. Я так беспокоюсь о Белл.

Тревога охватила Кейси. Судя по совершенно паническому выражению глаз Наоми, положение оказалось куда серьезнее, чем он предполагал.

— Где Белл?

— Это настоящая трагедия, вот что это такое! — запричитала Наоми. — Я чувствую себя совершенно беспомощной.

Уокер в ярости заскрежетал зубами. Он схватил мадам за плечи и встряхнул не слишком осторожно.

— К черту, Наоми! Расскажи мне, что случилось!

— Они ее забрали. Но она этого не делала, Кейси, клянусь жизнью!

— Кто ее забрал? Что такое ты несешь?

— Белл в тюрьме, ожидает суда за убийство. Я наняла адвоката, но оправдание в лучшем случае сомнительно. Есть свидетели, которые слышали и видели, как Белл угрожала Макалистеру.

Кейси побелел.

— Ты хочешь сказать, что Макалистер мертв и Белл обвиняют в его убийстве? — Боже милостивый, подобное обвинение только что снято с его брата! — Это полный абсурд!

— Идем в кабинет, — предложила Наоми. — Здесь слишком много народу. — Она бросила взгляд на Марка, потом вопросительно посмотрела на Кейси.

— Это мой брат Марк, — пояснил Кейси. — Марк, познакомься с Наоми.

Наоми рассеянно кивнула, слишком подавленная для любезных приветствий.

— Иди с Наоми, Кейси, — предложил Марк, заметив, с каким нетерпением женщина ждет возможности поговорить с его братом наедине. — Я подожду тебя здесь. — Он окинул гостиную взглядом, и внимание его явно привлекла пышная блондинка с наивным девичьим личиком, стоящая возле пианино. — Я долгое время провел в тюрьме, — продолжал он, — может, я просто…

Наоми проследила направление его взгляда и раскатисто рассмеялась.

— Это Милашка Сью. Скажите ей, что я прошу развлечь вас. Это за счет заведения.

Кейси не успел заметить, воспользовался ли Марк великодушным предложением мадам, потому что Наоми буквально силой увлекла его к себе в кабинет. Не успела дверь за ними закрыться, как Наоми с выражением горькой муки на лице разразилась потоком слов:

— Белл взяла мой пистолет, Кейси. Я об этом не знала. Она проникла в дом Макалистера и угрожала застрелить его, если он не позволит ей повидаться с Томми.

Кейси аж застонал.

— Ну почему она не подождала? Ведь я сказал ей, что вернусь и помогу ей.

— Она тебе не доверяет. Считает, что из-за тебя у нее похитили сына. Ты же это знаешь и не можешь винить ее. Ты ведь взялся работать на Макалистера.

— А ты знаешь, что я не наводил Макалистера на след Томми, — напомнил Уокер.

— Я тебе верю, но попробуй убедить Белл. Однако это теперь уже не имеет значения, — продолжала Наоми, ломая руки. — Надо сделать все возможное, чтобы помочь Белл. Повидайся с ней, Кейси, она очень угнетена. Просто жалость смотреть. Я стараюсь навещать ее каждый день, ношу ей чистое платье и что-нибудь повкуснее из еды, в тюрьме кормят сам знаешь как. Но вид у нее такой, словно ей безразлично, что с ней станет.

Сердце у Кейси разрывалось от боли. Ему хотелось сию же минуту броситься к тюрьме и разворотить ее к дьяволу голыми руками, чтобы освободить Белл.

— Расскажи мне все по порядку.

Наоми рассказала ему, что знала, включая и то, о чем ей поведала Белл во время их коротких свиданий. Едва она умолкла, Уокер встал и решительно направился к двери.

— Куда ты собрался?

— Повидать Белл.

— Ты не сможешь: время для посещений кончилось в шесть часов. Шериф не пропустит тебя к ней.

Внезапная тревожная мысль вспыхнула в голове у Кейси.

— Что с Томми?

Наоми опустила глаза. В голосе ее прозвучала неловкость, когда она произнесла:

— Он помещен в сиротский приют Святого Франциска и останется там до тех пор, пока суд не определит для него нового опекуна. — Помолчав, она добавила: — Он очень богатый маленький мальчик. Я попыталась поговорить с судьей насчет того, чтобы опекуншей назначили меня, пока не будет вынесен приговор по делу об убийстве. — Она нервно передернула плечами. — Но ты же понимаешь, кто я есть. Судья и слушать ничего не пожелал.

— Господи! — с болью вырвалось у Кейси. — Неудивительно, что Белл так подавлена. Она прошла через ад. Одна только мысль о том, что ее мальчик находится в сиротском приюте, надрывает ей сердце. Постарайся не терзать себя, Наоми, я во всем разберусь, можешь не сомневаться. Уж мы-то с тобой знаем, что Белл не способна на убийство. Я чертовски хороший детектив, и тут на кону моя репутация. Но я и сейчас могу кое-что сделать для Белл и Томми, только бы она согласилась.

Вернувшись в гостиную, Кейси не обнаружил там Марка, но ждать не стал. Марк уже большой мальчик и найдет дорогу в отель без его помощи. Милашка Сью явно приняла слова своей хозяйки близко к сердцу и, так сказать, устроила Марку веселую жизнь. И это к лучшему, подумал Кейси. Ему самому надо о многом подумать и кое-что спланировать до встречи с Белл завтра.



Белл беспокойно ворочалась на жесткой койке, не в состоянии найти более или менее удобное положение. Она мало спала с тех пор, как ее обвинили в убийстве и поместили в тесную камеру в ожидании суда. Сначала она считала дни, потом у нее даже на это перестало хватать сил. Она подолгу лежала на койке или сидела на ней, прислонившись спиной к стене, глядя в никуда, вспоминая те времена, когда она, Том и Томми были счастливой семьей.

Она старалась не вспоминать Кейси — мужчину, которого она так легко и быстро полюбила. Когда они расставались, Белл считала, что больше никогда его не увидит. Он получил от нее все, что ему было нужно, и предал ее. Он ничем не отличался от худших из негодяев, посещавших заведение Наоми. И все же… все же он единственный, только он затронул ее чувства после смерти Тома. Он пробудил в ней желание. И это причиняло неутолимую боль.

Но самым худшим было то, что ее сын, ее маленький Томми живет теперь среди чужих людей и, возможно, думает, будто мама его бросила. Белл даже не пыталась сдерживать слезы, которые текли по ее липу. Никому нет дела до того, плачет она или смеется. Только Наоми и Ван Ю беспокоятся о ней. Сказать по правде, ей самой до себя не было дела. Все зависит от приговора. Нанятый Наоми адвокат говорит, что вряд ли можно добиться оправдания, и она не имела оснований ему не верить.

Белл вздохнула и уставилась на пробивающийся сквозь решетку окна солнечный луч, в котором плясали бесчисленные пылинки. Скоро помощник шерифа принесет ей завтрак, но у Белл нет ни малейшего желания что-нибудь съесть. Лежать бы вот так, распростершись, без единой мысли, без цели… Но тяжкие думы, увы, неотвязны.

Кейси прибыл в контору шерифа в лихорадочном нетерпении. Проснулся он на рассвете и готов был отправиться к Белл немедленно, однако все же сообразил, что явится слишком рано, задолго до того времени, когда разрешены свидания. Он заставил себя проглотить завтрак, не замечая вкуса того, что ест, и не понимая, что именно жует. Потом он разбудил Марка и рассказал ему о своем плане.

Поначалу Марк отнесся к этому плану с нескрываемым скептицизмом, но, когда понял и оценил его простоту, согласился с Кейси.

Первым делом Уокер постарался произвести на шерифа должное впечатление значительностью собственной особы.

— Я детектив из агентства Пинкертона и хотел бы повидаться с миссис Макалистер. Леди невиновна, шериф, и я намерен это доказать.

— Повидаться с ней вы можете, но вы напрасно теряете время. Эта леди, бесспорно, виновна.

— Почему вы не хотите предоставить мне возможность составить собственное суждение об этом деле? Я опытный детектив. Спросите у Аллана Пинкертона, если не верите мне на слово. Я знаю Белл Макалистер и уверен, что она не способна совершить убийство.

Шериф посмотрел на Уокера, многозначительно прищурившись:

— Ах, вы ее знаете? И насколько хорошо?

Кейси ответил ему ледяным взглядом.

— Вообще-то вас это не касается, но миссис Макалистер и я помолвлены.

Ложь сорвалась с уст Уокера необычайно легко. Он и сам удивился тому, насколько естественно объявил Белл своей нареченной.

— Помолвлены? — процедил шериф. — Впервые слышу.

— Тем не менее это правда. Я несколько раз посещал мистера Макалистера, пытаясь уговорить его наладить отношения с Белл.

— Где вы находились в момент совершения убийства?

— В Аризоне. Занимался очередным делом. Я прибыл сюда вчерашним дилижансом. Но хватит разговоров, я хочу увидеть Белл.

— Прошу в эту дверь и далее по коридору. У нас сейчас только одна арестованная. Другого арестанта освободили вчера вечером.

Кейси не стал дожидаться дальнейших указаний и пулей вылетел в дверь. Белл он обнаружил в одной из трех камер. Бледная, безучастная, она лежала на койке, уставившись в потолок. Она не повернулась к нему и вообще ничем не показала, что осознает его присутствие, хотя, разумеется, слышала, как он вошел. Она была… словно мертвая. Острая жалость пронзила Кейси, ему хотелось расправиться с теми, кто сделал это с ней. Кейси, считая, что ему лучше не демонстрировать Белл свое состояние, помолчал, пока не принудил свой гнев смириться. Только после этого он произнес:

— Белл.

Нет ответа.

— Белл, это я, Кейси. Поговори со мной, любимая.

Белл сдвинула брови, но не отозвалась. Она считала, что у нее началась очередная галлюцинация. Во время своего заключения она слышала голоса, видела во сне Томми и Кейси.

— Белл, пожалуйста, посмотри на меня. Я здесь, чтобы помочь тебе. Мой брат свободен. Я привез его с собой.

Эти слова привлекли внимание Белл. То, что она сейчас услышала, не могло подсказать воображение. Она медленно повернула голову. Глаза, словно затянутые пеленой, остановились на широкоплечей фигуре Уокера, но выражение лица не изменилось.

— Так ты вернулся?

— А ты в этом сомневалась?

— Это не имеет значения, — сказала Белл, пожимая плечами.

— Приди в себя, Белл, — строго велел Уокер. — Нам придется поработать, чтобы избавить тебя от обвинения в убийстве.

— Уходи. Мне нельзя помочь.

Кейси донельзя растерялся. Наоми предупредила его, что Белл находится в состоянии полной апатии, но он не хотел ей верить. И вот она перед ним — утратившая всякую надежду, с пустыми глазами. Вместо Белл он видел перед собой существо, лишенное всякого интереса к жизни.

— Томми в приюте для сирот, — пробормотала Белл. — Он напуган… и в одиночестве… я ничем не могу ему помочь. — Она теперь даже плакать не могла, была словно выжатый лимон. — Иногда я слышу… по ночам… как он плачет обо мне. — Она повернула голову и посмотрела на Кейси, и его потрясли огромные темные круги вокруг глаз Белл. — Я умру в тюрьме. Я больше никогда не увижу Томми.

— Это неправда. Кстати, о Томми. У меня есть план, но ты должна дать на него согласие.

— Ему вот-вот исполнится шесть лет. Я не думаю, чтобы они в приюте отпраздновали день его рождения.

— Черт побери, Белл, приди наконец в себя! — едва ли не заорал Кейси. — Это на тебя не похоже. Ведь ты настоящий боец. Куда делась твоя воля, которой я так восхищался?

Белл собралась с духом и поднялась с койки. Кейси поразился тому, насколько она исхудала: даже ключицы четко обозначились под тканью платья. Щеки втянулись, и скулы казались несоразмерно большими, волосы слиплись в тусклые, без малейшего блеска всклокоченные пряди. Она подошла к решетке и уцепилась за нее исхудавшими пальцами; лицо ее было теперь всего в нескольких дюймах от Кейси.

— Моя воля уничтожена человеком, которому я доверилась.

Кейси дотянулся через решетку до ее щеки и медленно провел по ней пальцем. Ему так хотелось обнять ее и утешить, но это было невозможно.

— Я никогда не желал причинить тебе боль, любимая.

Белл ощутила настоятельный порыв прижаться щекой к его ладони и почувствовать ее тепло. Взглянуть ему в глаза и сказать, что она ему верит. Но она не могла.

Протянув теперь через решетку и вторую руку, Кейси привлек к себе Белл настолько близко, что сумел коснуться ее губ нежным, бережным поцелуем.

— Доверься мне, Белл. Я твоя единственная надежда на то, чтобы выбраться отсюда, и я сделаю все от меня зависящее, чтобы это произошло. У меня есть план. Я много над ним думал и убежден, что он сработает. Если ты согласишься, Томми выйдет из сиротского приюта через день или два.

Что-то промелькнуло в глазах у Белл, и внимание ее обострилось. Кейси подумалось, что глаза ее и в самом деле зеркало души. До этой минуты в них отражался только хаос мыслей и чувств, поразивший ее. Но теперь, когда он заметил, что беспросветное отчаяние хоть и ненадолго, но исчезло, сам ощутил некоторую надежду.

— Как ты это сделаешь? — спросила она, и Кейси опять уловил в ее словах отчаяние и недоверие.

— Я же сказал тебе, что у меня есть план. Но нужно твое участие в нем.

— Я готова на все ради Томми, и ты это знаешь.

— На все? Даже на убийство?

Кейси ненавидел себя за то, что задает такой вопрос, но задать его было необходимо. Между ним и Белл не должно быть ничего утаенного. Если даже она убила Макалистера, он ее не бросит. Старик вынуждал ее к этому.

Белл в ужасе отшатнулась.

— Ты думаешь, что я убила своего свекра?

— Нет, я этого не думаю. Почему бы тебе не рассказать мне, как все произошло, и тогда я объясню свой план.

Белл отступила к своей койке и села на нее. Опустив глаза и глядя на сжатые на коленях руки, она начала говорить таким монотонным и тихим голосом, что Кейси пришлось напрягать слух. Она рассказала ему все: с той минуты, когда она взяла тайком пистолет Наоми, и до того момента, когда ее пинком вышвырнули из дома Макалистера.

— И ты туда позже не возвращалась?

— Нет, я ушла домой и сразу легла в постель.

— Тебя никто не видел?

— Никто. Это безнадежно, Кейси. Ты, должно быть, хороший детектив, но ты не разгадаешь эту загадку.

— Я не намерен отступать, Белл. Я начал изучать прошлое Макалистера перед тем, как уехать из Сан-Франциско, и у меня по крайней мере две надежные нити. У этого человека были враги.

Белл подняла голову, и взгляды их встретились. Ее — нерешительный и сомневающийся, его — твердый и уверенный. Впервые за последние несколько недель Белл почувствовала нечто иное, чем беспомощность и отчаяние. Спокойная уверенность Кейси подбодрила ее.

— Я рассказала тебе все, теперь твой черед. Как ты рассчитываешь забрать Томми из приюта и кто о нем будет заботиться, когда он оттуда выйдет? Наоми была бы рада…

— Наоми уже попробовала, — напомнил ей Кейси. — Судья категорически отказался предоставить ей право опеки. — Светло-карие глаза Кейси потемнели, когда он сказал: — Слушай меня внимательно, любовь моя, я знаю, что мы должны сделать. Я говорю «мы», потому что без тебя это неосуществимо.

Белл вернулась к решетке и вцепилась в нее так, что у нее побелели суставы пальцев. Кейси накрыл ее руки своими, и Белл ощутила, как в нее вливаются смелость и сила.

— Я намерен подать прошение об опеке над Томми.

Надежды Белл разом рухнули.

— Ничего себе план ты придумал! Да ни один судья в стране не даст тебе на это разрешения. Ты же с Томми даже в отдаленном родстве не находишься. Все будут считать, что ты просто охотишься за наследством, полученным Томми.

Видя разочарование Белл, Кейси подумал: «Вот он, самый трудный момент!»

— Я стану родственником Томми, если мы с тобой поженимся. Я тогда буду его отчимом.

— Нет! — отрезала Белл, даже не дослушав толком его предложение.

— Не спеши, дорогая, подумай. Томми меня знает, и со мной он будет в безопасности. Я возьму Ван Ю к себе в дом, чтобы он присматривал за мальчиком. Марк со мной, он тоже поможет нам.

— Это все равно что жениться на мертвой женщине, — сказала Белл, совершенно поразив Кейси этим сравнением. — То есть я стану вроде бы умершей, — пояснила она, — ведь мне грозит очень долгий тюремный срок. Вспомни, ты уже пережил нечто подобное в случае с твоим братом. Почему ты снова ввязываешься в такую же историю?

Кейси улыбнулся, и обозначилась его ямочка на подбородке.

— Может, отчасти потому, что во мне говорит детектив. Но главным образом потому, — произнес он уже вполне всерьез, — что я привязан к тебе и к Томми.

— И к его наследству, — едко заметила Белл, не желая верить, что Кейси соглашается на фиктивный брак только ради того, чтобы помочь Томми.

— Мне нет никакого дела до денег Томми, — возразил Кейси. — Он прекрасный мальчик, любой мужчина хотел бы иметь такого сына. Проклятие, Белл, не отказывайся вот так, сгоряча! Если не хочешь, чтобы Томми остался в приюте и его состоянием управляли посторонние люди, советую тебе хорошенько подумать о моем предложении. И не смей думать, что ты не вырвешься отсюда и не будешь воспитывать своего сына. Клянусь тебе, я найду истинного убийцу, даже если это будет моим последним делом.

— Замужество… — Белл произнесла это слово дрожащими губами. — После смерти Тома я и не думала выходить замуж снова. Тем более при таких обстоятельствах. Я ценю твой жест, Кейси, но сознаю, что ты просто стремишься избавиться от укоров совести из-за того, что ты предал меня моему свекру. Но я должна быть практичной и прежде всего думать о Томми, верно? Это может показаться странным, но я предпочла бы, чтобы Томми вырастил и воспитал ты, а не чужие, неизвестные люди в приюте… Я дам тебе согласие при одном условии, — спокойно сказала она после небольшой паузы. — Если по какой-то немыслимой причине я буду оправдана, обещай мне, что позволишь расторгнуть наш брак.

— Белл, но это же…

— Иначе я не соглашусь. Я не хочу провести жизнь с человеком, которому не верю. С человеком, который женится на мне только ради того, чтобы облегчить свою совесть.

Кейси захотелось схватить ее за плечи и встряхнуть как следует.

— Ладно, — произнес он сквозь зубы. — Будь по-твоему. Сейчас же поговорю с шерифом о формальностях. Мы поженимся завтра утром. Я также дам указания твоему адвокату подготовить текст прошения. Если все будет в порядке, привезу Томми повидаться с тобой через несколько дней.

— Я буду искренне тебе благодарна, Кейси, если ты это сделаешь, — сказала Белл, и глаза ее засияли.

— Но недостаточно благодарна, чтобы поверить, что я женюсь на тебе вовсе не из-за укоров совести, — бросил упрек он. Голос его прозвучал холодно, а выражение лица было жестким. — Забудь, — прорычал он, заметив, что Белл собирается что-то сказать, — не стоит меня благодарить. Я это делаю ради Томми и ради того, чтобы ты не оставалась за решеткой. Как только я найду истинного убийцу, ты можешь прервать наши отношения, когда пожелаешь. Но до суда, напомню, осталось всего две недели, а мне надо отыскать убийцу.

Он повернулся и ушел. Белл смотрела ему вслед, и сердце у нее бешено колотилось. Кейси ее не бросил, и она ожила.

Глава 11

— Что вы решили сделать? — изумилась Наоми, когда Кейси поведал ей о своих планах.

— Мы с Белл собираемся пожениться. Я уже поговорил с шерифом, и он тоже удивился. Но поскольку нет соответствующего закона, запрещающего это, он дал разрешение провести церемонию бракосочетания. Я нашел священника, согласившегося провести обряд в помещении тюрьмы. Венчание состоится завтра утром.

— Кейси, вот уж поистине ты шкатулка с сюрпризами! Как твоя женитьба на Белл поможет ей теперь? Ты что, руки ей выворачивал? Не могу представить, чтобы Белл добровольно приняла твое предложение. — Наоми выразительно прищурилась. — Ведь пока Белл в тюрьме, ваш брак всего лишь формальность.

— Я это знаю, но дело покажется тебе не столь ужасным, если ты подумаешь о нем с точки зрения помощи Томми. У него появится отчим, который в состоянии о нем заботиться. Адвокат Белл уже подготовил прошение об опекунстве. Через некоторое время я усыновлю Томми, как положено по закону. Белл сначала была против, но я убедил ее, что так для Томми лучше.

Наоми смотрела на него, округлив глаза. Опомнившись, сказала:

— Ты это всерьез? Выходит, ты так сильно любишь Белл, что готов пожертвовать для нее своей свободой. Но из этого может ничего хорошего не получиться.

— Должно получиться, — с чувством произнес Кейси. — И я намерен отыскать убийцу Макалистера. Я не стал бы этим заниматься, если бы не любил Белл.

— Я только теперь начинаю понимать, как сильно.

— Объясни ей это. Она поняла, что Томми будет со мной в безопасности, и я этому очень рад. Мне понадобится помощь Ван Ю в заботах о мальчике, пока я буду заниматься расследованием дела Белл. Надеюсь, ты не против?

— Я готова все сделать, если это поможет вызволить Белл из тюрьмы. И Ван Ю тоже. Свадьба уже завтра, у нас мало времени. Постараюсь найти для Белл платье покрасивее, чтобы она выглядела на церемонии как следует невесте. Отнесу ей рано утром. Какое у нее было настроение, когда ты уходил?

— Хотел бы сказать, что я улучшил его, но не уверен в этом. Глаза уже не были такими безжизненными, как в то время, когда я пришел, но до прежней Белл ей еще далеко.

— Это всего лишь начало.

— У меня дела, — сказал Кейси, собираясь уходить. — Увидимся завтра в тюрьме в десять утра.

Белл поверить не могла, что согласилась принять безумный план Уокера. Что он надеялся выиграть, женившись на ней, когда она за решеткой? Он объяснил, что их брак заключается ради Томми, и она должна верить, что это так и есть и вовсе не потому, что он собирается наложить лапу на полученное мальчиком наследство. Сомнения терзали Белл, но она чувствовала, что верить Кейси необходимо, если она хочет остаться в здравом уме, пройдя весь этот ад. Ведь ее упрячут в тюрьму на много лет. Об избавлении нечего и думать. Кейси заблуждается, полагая, будто найдет истинного убийцу.

Белл провела ночь без сна, а убогий тюремный завтрак застревал у нее в горле. Неужели план сработает, спрашивала она себя в который уже раз… К сожалению, Кейси предоставил ей малый выбор. Его доводы в пользу их брака были вескими, и в глубине души Белл считала, что Томми будет хорошо у Кейси, а ей самой не придется сходить с ума от беспокойства.

Звук приближающихся шагов вернул Белл к действительности. Неужели Кейси уже приехал? Но, увидев Наоми, она вздохнула с облегчением, поскольку внутренне не была готова встретиться с Уокером.

— Ты скверно выглядишь, детка. Похоже, ты совсем не спала все время, пока находишься в этом унылом заведении? Нынче день твоей свадьбы. Я пришла тебя подбодрить.

Наигранная бравада Наоми оказалась именно тем, что нужно было Белл в данной ситуации.

— Мы обе понимаем, ради чего Кейси женится на мне. Его мучает чувство вины за участие в этой неприглядной истории. Но тем не менее я верю, что он искренне полюбил Томми. Если бы не эта вера, я ни за что не согласилась бы на предложенный им фарс.

— Чепуха, — резко возразила Наоми. — Я считаю, что ты недооцениваешь Кейси. Он честный человек. Он не знал тебя, когда брался за работу для Макалистера и взял у него деньги. Пора тебе поверить этому. А теперь давай покончим с плохими мыслями. Кейси работает не покладая рук, чтобы вызволить тебя. Вот возьми, — сказала она, просовывая сквозь прутья решетки сверток. — Я принесла тебе платье и ленточки для волос. Принарядись ради твоего суженого. Я покараулю у двери, чтобы никто не вошел, пока ты переодеваешься.

Белл постаралась, как могла, выглядеть пристойно. Она умылась и надела голубое платье, перевязала волосы красивой ленточкой. «Что же это за свадьба? — уныло думала она, прихорашиваясь. — Что за венчание через тюремную решетку, которая отгораживает жениха от невесты?» Их с Томом венчание было кратким и к тому же тайным, но Том по крайней мере ее любил.

Кейси прибыл вместе с братом, священник появился чуть позже. Марк оказался обаятельным юнцом. Когда он улыбался, то становился невероятно похож на старшего брата.

После того как были сделаны соответствующие приготовления, Кейси попросил оставить их с Белл на некоторое время наедине для приватного разговора.

— Как ты себя чувствуешь, дорогая? Выглядишь ты прекрасно, — сказал он, думая при этом, что Белл в голубом платье и с ленточкой в кудрях кажется эфирным созданием, невероятно хрупким. Ему хотелось обнять ее, защитить, избавить от мучений.

— Я знаю, как выгляжу, и это вовсе не прекрасно, — сдержанно ответила Белл.

— Ты не переменила своего решения?

Белл смотрела на него и удивлялась тому, как он красив. Кейси оделся как и подобает для торжественного случая. Широкие плечи плотно облегала дорогая ткань черного сюртука, белоснежная рубашка была накрахмалена, и Белл вдруг представила себе смуглое тело под этой рубашкой, мускулистое и горячее. Блестящие черные сапоги и узкий галстук дополняли свадебный наряд.

— Я готова на все ради Томми. Прошу тебя только об одном: обещай мне, что не оставишь его, как бы ни повернулась моя судьба.

— Обещаю, — сказал Кейси, больно задетый тем, что Белл все еще ему не доверяет. — Ван Ю поможет. Наоми будет видеться с Томми, когда только пожелает. Ты познакомилась с Марком, он очень любит детей и хорошо их понимает. Но почему ты так говоришь? Ты сама будешь заботиться о Томми, это время придет.

— Я реалистка, Кейси. Такой уродилась.

Кейси ругнулся про себя. Она была так подавлена, так не похожа на себя, что ему снова захотелось хорошенько ее встряхнуть. К сожалению, он и сам был подавлен: нити, ведущие к убийце, пока были слишком тонкими и ненадежными.

— Давайте начинать венчание, — обратился он к священнику и остальным.

Все подошли к камере. Марк и Наоми выступали в роли свидетелей. Священник был готов совершить обряд, когда вдруг появился шериф, позвякивая связкой ключей. Он попросил присутствовавших посторониться и отпер дверь камеры.

— Никто не посмеет сказать, что шериф Роган препятствует истинной любви. Уокер, отдайте мне на то время, когда вы будете стоять рядом с невестой, ваше оружие. — Он рассмеялся, но не слишком весело. — Только не ждите брачной ночи. Это было бы слишком.

Стиснув зубы, Уокер расстегнул ремень и передал кобуру с револьвером шерифу.

— И вы тоже, — обратился шериф к Марку, который приготовился войти в камеру.

Марк подчинился без возражений.

Все вошли в крохотную камеру. Кейси занял место рядом с Белл и взял в свою теплую большую ладонь ее руку — холодную как лед, с такими тонкими и хрупкими пальчиками.

— Начинайте, преподобный.

Белл была слишком ошеломлена и скованна, чтобы хоть как-то реагировать на происходящее. Она давала правильные ответы в нужное время, однако потом не могла припомнить почти ничего, о чем говорил священник. Лишь в ту минуту, когда Кейси надел ей на палец кольцо и поцеловал ее, Белл сообразила, что церемония окончена. Она стала миссис Кейси Уокер.

После самых сердечных поздравлений все участники церемонии, кроме Белл и Кейси, вышли из камеры. Шериф Роган вернулся, чтобы запереть камеру, но не закрывал ее, ожидая, когда удалится Уокер.

— Я хотел бы побыть минутку наедине с моей женой, — обратился Кейси к шерифу. — Такую малость вы, наверное, могли бы разрешить.

Роган секунду подумал, потом кивнул:

— Ладно, только уж без всяких штучек-дрючек. Здесь тюремная камера, а не коттедж для медового месяца.

Кейси увидел, как побелело лицо Белл, от злости сжал кулаки и угрожающе шагнул к Рогану, но тот быстро захлопнул дверь, запер ее и удалился, бросив:

— Пятнадцать минут, Уокер.

Кейси смотрел на горестное лицо Белл и проклинал про себя обстоятельства, при которых состоялось их венчание. Все должно было выглядеть иначе — радостная, оживленная невеста сияла бы улыбкой, — а сейчас перед ним женщина, бесконечно удрученная своим горем. Понимает ли она, насколько сильно он ее любит? Он не из тех мужчин, которые женятся ради успокоения собственной совести. Ничто на свете не заставило бы его жениться на Белл, если бы он ее не любил.

Обняв за худенькие плечи, он подвел Белл к койке и усадил рядом с собой на это жесткое ложе.

— Это не конец света, любимая. Я не женился бы на тебе, если бы не хотел этого.

— Тебе просто жаль меня. Мне не нужна твоя жалость. И твоя удрученная совесть.

Кейси взял Белл за подбородок, поцеловал ее долгим поцелуем и прижал к себе. Она не противилась, но и не отзывалась всем своим существом на его ласку, как это было прежде. Кейси отпустил ее.

— Тебе вовсе не надо меня целовать, — без всякого выражения произнесла Белл. — Тебе ничего не надо доказывать. Мы оба знаем, почему ты на мне женился.

Кейси вздохнул.

— Опять то же самое? Белл, мне это до чертиков опостылело! Но сейчас главное, чтобы судья разрешил мне опеку над Томми.

В одно мгновение Белл вспыхнула оживлением, какого Кейси не видел ни разу с того момента, как вошел в камеру.

— Ты и в самом деле считаешь это возможным?

Кейси медленно наклонил голову.

— Твой адвокат мистер Кроули встречается сегодня во второй половине дня с судьей. Он предъявит ему прошение о назначении меня опекуном, наше свидетельство о браке и попросит провести слушание дела.

— Главное — Томми в безопасности и счастлив. Мне безразлично, сделал ты это из жалости или из-за чувства вины, поскольку ты станешь заботиться о моем сыне, пока я буду сидеть в тюрьме.

— Проклятие, Белл! Не будешь ты сидеть в тюрьме!

Он обнял ее и поцеловал так, что Белл почти поверила ему. Почти — но не совсем.

— Время истекло, — произнес шериф, поворачивая ключ в замке. Распахнув дверь камеры, он жестом предложил Кейси выйти.

Кейси неохотно встал.

— Не отчаивайся, — сказал он, сжимая руки жены. — До суда еще две недели, и время работает на нас.

Дверь с грохотом захлопнулась за Кейси, и мир для Белл снова ограничился тесными пределами камеры. Сила и бодрость, принесенные Кейси, исчезли с его уходом. Обручальное кольцо на пальце сделало Белл женой Уокера, но она не чувствовала ничего, кроме пустоты. Они вступили в брак по далеко не обычным причинам. Он — из чувства вины, она — по необходимости. Если бы причиной послужила любовь, их свадьба стала бы радостным событием.

Адвокат Белл приветствовал Кейси крепким рукопожатием.

— Поздравляю с женитьбой, мистер Уокер.

— Благодарю вас, мистер Кроули. Ведь это пойдет на пользу делу, не так ли?

Кроули отвел взгляд и откашлялся.

— Мне пока не удалось собрать достаточно фактов, доказывающих невиновность вашей супруги. Надеюсь, что вы сами сможете повернуть дело в благоприятном для нее направлении. — Адвокат еще раз откашлялся и сказал уже более оптимистично: — Впрочем, у меня есть для вас и хорошие новости.

— Вы переговорили с судьей?

Кроули просиял улыбкой.

— Разумеется, переговорил. Он ждет вас завтра у себя в кабинете ровно в десять утра.

— Премного вам обязан, — сказал Кейси. — Есть еще что-нибудь?

— Пожалуй, нет. Пока не появится иной подозреваемый, нам не с чем работать. Вы уже беседовали с Келлерманом и няней ребенка? Насколько мне известно, они и другие слуги Макалистера все еще живут в его доме.

— Я прямо сейчас отправляюсь туда, — ответил Кейси. — Увидимся завтра в кабинете судьи.

Келлерман открыл дверь на стук Уокера, однако захлопнул бы ее у него перед носом, если бы Кейси не просунул в щель ногу в сапоге.

— У меня к вам несколько вопросов, Келлерман, насчет той ночи, когда был убит Томас Джордж Макалистер.

— Я рассказал шерифу все, что знаю.

— Вы уверены? Макалистер, увы, уже не может заплатить вам за ваше молчание. Вас скоро попросят из этого дома, и вы, вероятно, не получите даже тех денег, которые он вам задолжал. Мои вопросы отнимут у вас всего несколько минут.

— Так давайте поживей, мне некогда.

Кейси задал Келлерману несколько ничего не значащих вопросов, ответы на которые уже знал, а потом спросил:

— А куда делся пистолет, который вы отобрали у Белл? Белл говорит, что видела, как вы передали его Макалистеру перед тем, как вытолкать ее из дома. Она уверяет, что оружие было не заряжено. Это правда?

Келлерман поджал губы и молча уставился на Уокера.

— Когда вам придется давать показания под присягой в суде, этот вопрос непременно возникнет, и лучше ответить на него правдиво, если вы не хотите угодить за решетку за дачу ложных показаний. Что вам мешает сказать правду?

— Меня никто не спрашивал, был ли пистолет заряжен, — сказал Келлерман.

— Так вот я теперь спрашиваю.

— А вам-то что за дело? — нагло ухмыльнулся Келлерман. — Видно, прав был Макалистер, когда говорил, что вы с этой шлюхой…

Договорить он не успел. Кулак разъяренного Кейси врезался Келлерману в челюсть. Тот пошатнулся, одной рукой утирая кровь с подбородка, а другой пытаясь выхватить из кобуры пистолет, но Уокер оказался проворнее.

— Не смей произносить это слово, когда говоришь о моей жене, понял?

Палец Уокера лежал на спусковом крючке. Один только взгляд в полные угрозы глаза Кейси заставил Келлермана опустить руку.

— Теперь ты готов рассказать мне то, что знаешь?

Келлерман кивнул, не сводя глаз с оружия в руке у Кейси.

— Я отдал пистолет Макалистеру.

— И далее?

Келлерман облизнул пересохшие губы.

— Он выбросил его в кусты.

Этого было недостаточно.

— До или после того, как Белл вышла за ворота?

Келлерман помедлил не долее секунды, прежде чем ответить:

— После. Женщина уже собралась с силами и захромала по улице.

— Видела Белл, как Макалистер выбрасывал пистолет? Заметила, куда он упал?

— Откуда мне знать, черти бы его взяли! Было уже темно.

Глаза у Кейси вспыхнули холодной злобой.

— А если поточнее?

— Я не заметил, чтобы она оглядывалась. Это все, что я могу сказать.

— Отлично. Ну а теперь еще разок: был пистолет заряжен?

Кейси понимал, что это хитрый вопрос: Келлерман всегда мог сослаться на то, что ему это неизвестно. Шериф уже установил, что на участке не были обнаружены патроны. Рассчитывать можно было только на страх Келлермана перед тюремным заключением, если он позволит себе солгать.

— Нет, — проворчал Келлерман.

— Что-то я не совсем расслышал: был пистолет заряжен?

— Нет. Макалистер проверил магазин и разозлился, когда обнаружил, что он пустой.

— Итак, выстроим все по порядку, — решил уточнить Кейси. — Макалистер выбросил незаряженный пистолет в кусты после того, как Белл вышла за ворота. Таким образом, любой человек мог подобрать его и застрелить из этого пистолета Макалистера.

— Вы обвиняете меня? — ощетинился Келлерман.

— Нет. Я просто пытаюсь доказать, что моя жена невиновна.

— Вы на самом деле женились на невестке Макалистера?

— Мы обвенчались сегодня утром. У меня больше нет к тебе вопросов за исключением одного: ты был одним из тех, кто похитил Томми?

— Да, но мы не причинили мальчику боли, — поспешил оправдаться Келлерман. — Макалистер сказал, что его назначили опекуном внука, потому что его мать проститутка.

Уокер нахмурился, но ругаться на этот раз не стал.

— А письмо, которое вы оставили? Это была идея Макалистера?

Келлерман кивнул и пояснил:

— Я не знал, что в письме. Я только выполнял приказания хозяина.

— Это пока все вопросы. Не уезжай из города, тебя вызовут в суд как свидетеля. Мисс Грандиг в доме? Теперь я хотел бы потолковать с ней.

— Я приведу ее.

Мисс Грандиг оказалась старой девой с лицом красновато-лилового цвета. Она осталась предана мистеру Макалистеру даже после его смерти. Ее рассказ о событиях роковой ночи полностью совпадал с тем, что сообщил Келлерман.

Кейси вернулся в гостиницу недовольный собой. Он узнал немногое сверх того, что уже было ему известно.

Марк ждал брата у себя в номере. Кейси рассказал ему о том, что удалось узнать.

— Ну, по крайней мере завтра станет ясно, окажет ли твоя женитьба на Белл благоприятное влияние на судьбу Томми, — заметил Марк. — Надеюсь, что судья — человек доброжелательный и сочувствующий.

— Я тоже на это рассчитываю, но это не единственная причина, по которой я женился на Белл. Я действительно к ней привязан. Заставить Белл поверить в это — уже другой вопрос.

Марк несколько секунд пристально смотрел на брата.

— Существуют разные степени привязанности, — наконец сказал он. — Пожалуй, не стоило бы коренным образом менять свою жизнь из-за обычной привязанности к женщине. Признайся, что ты влюбился.

Кейси подошел к окну и уставился вниз, на темную улицу.

— Я люблю Белл. Но она этому никогда не поверит. Она считает, что у меня просто муки совести, и я ее жалею. Намерена развестись, если ее признают невиновной.

— Она не слишком хорошо тебя знает, не так ли? И ты дашь ей развод, если она избежит тюрьмы?

— Белл невиновна, Марк. Если она потребует освободить ее от уз брака, она это получит. Но сначала я приложу все усилия, чтобы ее переубедить.

— У леди нет ни единого шанса, — со смехом сказал Марк.

Кейси встретился с адвокатом Белл на следующее утро в десять в кабинете судьи. Судья Уинтерс кивнул им и пригласил сесть.

— Я уже прочитал ваше прошение об установлении опекунских обязанностей по отношению к юному Томми Макалистеру, мистер Уокер, — сказал судья. — Брак между вами и матерью мальчика был несколько внезапным, не так ли?

— Он был необычным, но вовсе не внезапным, — ответил Кейси. — К несчастью, мистер Макалистер вмешался до того, как мы имели возможность предоставить событиям идти своим естественным путем.

— Да, я помню, — сказал судья. — Я предоставил мистеру Макалистеру право опекунства на основании того, что мать ребенка была недостойна его воспитывать.

— Обвинения в ее адрес были ложными, ваша честь. Мистер Макалистер был озлоблен и хотел отомстить женщине, которую считал неподходящей партией для своего сына. Белл — чудесная мать; она любит Томми, и Томми любит ее. У мальчика теперь есть семья, ему незачем оставаться в сиротском приюте среди чужих людей.

— Приют Святого Франциска — респектабельное учреждение. О мальчике там заботятся, а его состоянием управляют достойные доверия лица, назначенные судом. — Судья устремил на Кейси суровый испытующий взор. — Быть может, вы корыстолюбец, жаждущий быстрого обогащения? Если так, то вы напрасно тратите время как судьи, так и суда в целом.

— Мне нет никакого дела до этих денег, — резко возразил Уокер. — Я забочусь только о благе Томми. Я детектив в агентстве Аллана Пинкертона и не имею ничего общего с пройдохами, которые охотно лишили бы ребенка его состояния. — Он достал из кармана удостоверение личности. — Это подтвердит мои слова.

Судья Уинтерс внимательно прочитал документ и поднял брови.

— Весьма внушительно, — подтвердил он. — Однако прежде чем я предприму какие-то действия, мне надо посоветоваться с одним человеком. Пожалуйста, подождите в приемной и попросите зайти ко мне моего секретаря.

Кейси встал неохотно, ему казалось, что он сделал недостаточно и высказался тоже недостаточно, чтобы убедить судью.

— Я люблю мальчика и люблю его мать.

— Самое подходящее признание для крутого детектива, — сказал судья, сдерживая улыбку. — Сделайте то, что я прошу, а я вам обещаю дать ответ еще до конца рабочего дня.

— Ну, что теперь? — спросил Кейси, по своему обыкновению меряя шагами комнату.

Секретарь судьи уже успел поговорить со своим шефом и удалился по какому-то загадочному поручению.

— Теперь подождем, — сказал Кроули. — Судья Уинтерс — человек строгий, но справедливый. То, о чем он сейчас размышляет, без сомнения, определит исход дела об опеке.

— Господи, как я это ненавижу! — выпалил Кейси, запуская пальцы себе в волосы.

Он продолжал вышагивать по приемной из угла в угол, с ужасом думая, какое потрясение испытает Белл, если его постигнет неудача. Он был настолько уверен в том, что его план сработает, что до сих пор и не помышлял о провале. Но теперь мысль о неудаче нависла над ним словно тяжелая темная туча.

Кейси потерял всякое представление о времени. Он вздрогнул от неожиданности, когда дверь кабинета судьи открылась и оттуда вышел… секретарь.

— Проклятие, как вы туда попали? — не удержался он от вопроса.

— Я вернулся через черный ход, — невозмутимо ответил секретарь и распахнул дверь. — Вы можете войти. Только мистер Уокер, — добавил он, заметив, что адвокат встал.

Желая поскорее узнать, что все это значит и какова судьба опекунства, Кейси прошел в кабинет, значительно менее уверенный в себе, чем час с небольшим назад. И вдруг он услышал громкий вскрик и почувствовал сильный толчок — в него прямо-таки врезалось маленькое тельце.

— Кейси! Я знал, что ты придешь! Где же ты был? Возьми меня с собой, Кейси, я хочу к маме!

Кейси подхватил Томми на руки и крепко прижал к себе. Мальчик похудел и показался Уокеру более хрупким, чем в последний раз, когда он его видел. Глаза у Томми запали, уголки губ опустились, чего раньше не было.

— Ты знал, что дедушка умер? — спросил малыш с дрожью в голосе. — Меня поэтому и взяли в приют. Сестра Мишель сказала, что это мама убила дедушку, но это неправда. Мама никого никогда не трогала.

Судья Уинтерс неприметно наблюдал за ними, лицо у него было задумчивое.

— Сядьте-ка, вы оба.

Кейси придвинул ближайший стул и усадил Томми к себе на колени.

— Ну что, Томми, — сказал судья Уинтерс, — ты, как я вижу, знаком с этим парнем. Как ты к нему относишься?

— Кейси мой друг, — с гордостью заявил Томми. — Он помогал мне и маме, когда мы жили в Плейсервилле. Мы с мамой уехали туда, когда папа умер. Вы об этом знали?

— Я об этом слышал, — ответил судья с самым серьезным видом. — Теперь у тебя новый папа.

Томми широко раскрыл глаза.

— Правда? Кто же это? И почему он не приехал в приют повидать меня?

Судья кивнул, разрешая Кейси сообщить мальчику новость. Кейси приподнял голову Томми за подбородок, чтобы тот смотрел ему прямо в лицо.

— Я твой новый папа, Томми. Вчера я женился на твоей маме и теперь прошу судью разрешить тебе жить со мной, пока… — он бросил на судью многозначительный взгляд, — пока твою маму не освободят из тюрьмы.

Глаза у Томми засияли.

— Мне можно уйти вместе с Кейси? В приюте неплохо, но… Я скучаю по маме и по Кейси. Я очень рад, что Кейси теперь мой папа.

Томми изо всех силенок обнял Кейси, в его искренности не могло быть никакого сомнения.

— Мне нужно поговорить с мистером Уокером, сынок, — сказал судья Уинтерс. — Отведите мальчика в приемную, мистер Уокер, и передайте секретарю, чтобы он о нем позаботился, пока мы с вами закончим разговор. И попросите вашего адвоката присоединиться к нам.

Через несколько минут Кейси присел на краешек стула в ожидании решения судьи. Адвокат предпочел ожидать стоя.

— Совершенно очевидно, что мальчик к вам привязан, — начал судья. — И он вам доверяет, это ясно. Из всего, что я до сих пор слышал о вас, следует, что вы добропорядочный гражданин. И я пришел к выводу, что Томми лучше жить вместе с отчимом, а не в сиротском приюте.

Кейси с шумом вздохнул, поскольку затаил дыхание, пока слушал судью. Кроули похлопал его по плечу и широко улыбнулся.

— Могу я забрать Томми с собой прямо сейчас, судья? — Уокеру не терпелось сообщить Белл радостное известие.

— Все не так просто, — ответил судья. — Куда вы собираетесь его забрать? Он нуждается в домашней обстановке, тем более что сейчас лишен материнской заботы.

— Я не подумал об этом, — признался Кейси в смущении.

— Зато я подумал. Дом Макалистера в настоящее время принадлежит Томми. Можете поселиться там. Мы с вашим юристом обсудим детали, но вам придется как опекуну взять на себя ответственность о средствах Томми. Мистер Энгл из банка посвятит вас в финансовые аспекты, и вы будете получать определенные суммы на расходы по имению. Далее, имеется процветающее винодельческое предприятие…

— Ох, погодите! — У Кейси голова пошла кругом. — Я ничего подобного не ожидал. Предприятие…

— В чем дело, мистер Уокер, ведь вы человек предприимчивый и деловой, не так ли? Вы что, считали, что заберете с собой Томми и удалитесь, переложив всю ответственность на других? Имейте в виду, что я могу переменить свое решение.

— Простите, судья, я просто не осознал масштабов деятельности Макалистера. И ничего не смыслю в винодельческом бизнесе.

— Как я понимаю, имеется отличный управляющий. Он, я уверен, введет вас в курс дела.

Только теперь Уокер начал осознавать всю сложность ситуации.

— Итак, — сказал он, — позвольте мне свести все это воедино. Ответственность за имущество Томми полностью возлагается на меня, и жить мы будем в доме Макалистера. Скажите, могу я нанимать и увольнять служащих по собственному усмотрению? Я не хотел бы держать в доме слуг Макалистера, учитывая их отношение к моей жене.

Судья кивнул.

— Вы можете распоряжаться, как считаете нужным, и наймом служащих, и денежными средствами. Доверенные лица будут контролировать крупные соглашения и периодически проверять бухгалтерские книги и другую отчетность, дабы убедиться, что вы действуете исключительно в интересах Томми. Как я уже говорил ранее, ваш юрист разработает все детали.

— А что произойдет, если мою жену признают невиновной и она выйдет из тюрьмы? Я предпочел бы, чтобы контроль над средствами Томми осуществляла она.

Судья Уинтерс бросил на Уокера взгляд, который ясно свидетельствовал о том, что он думает по поводу оправдания Белл и освобождения ее из заключения.

— Как супруг миссис Макалистер и опекун Томми вы по-прежнему будете управлять его делами. Еще вопросы?

Все складывалось не так, как представлял себе Кейси, планируя всего лишь вызволение Томми из сиротского приюта, однако ему ничего не оставалось, как только ответить:

— У меня больше нет вопросов, ваша честь. Мистер Кроули может урегулировать все в пределах действующего законодательства.

— Очень хорошо, вы можете быть свободны. Полагаю, Томми будет рад услышать новости.

— Да, Кейси, идите к мальчугану, — сказал Кроули. — Нам еще предстоит поработать с целой тонной бумаг. Позже я привезу вам в дом Макалистера документы на подпись.

Кейси покидал кабинет судьи озадаченный. Перспектива отцовства сулила немалые сложности, тем более что Томми было всего пять лет. Правда, он одновременно испытывал душевный подъем при мысли о том, что скоро обрадует Белл, когда привезет к ней сына. Он надеялся, что это поможет завоевать ее доверие.

— Кейси, что сказал судья?

Размышления Кейси оборвались, когда на него на бегу налетел Томми. Он подхватил мальчугана и поднял высоко, вызвав взрыв восторженного смеха.

— Я теперь твой папа, так сказал судья. Я вовсе не хочу занять место умершего отца в твоем сердце, но надеюсь, что и для меня там найдется уголок.

— Мне не нужно возвращаться в приют?

— Никогда! Мы будем жить в доме твоего дедушки вместе с дядей Марком и Ван Ю.

— А как же мама?

— Мама тоже будет там, — сказал Уокер, горячо желая выполнить обещанное, хоть у него пока было маловато нитей, которые помогли бы найти истинного убийцу. — Ты хотел бы увидеть маму?

— А можно? — обрадовался мальчик. — Пожалуйста, Кейси! Я хочу поехать туда прямо сейчас.

— С радостью, сынок! — ответил Кейси с улыбкой, полной сердечного тепла.

Глава 12

Белл сидела на койке, уставившись на обручальное кольцо, которое Кейси надел вчера ей на палец. Она вышла замуж за человека, почти не зная его и не имея оснований ему доверять. И тут ей пришло в голову, что рассуждения ее смутны и противоречивы: с одной стороны, она не верит Кейси, а с другой — верит достаточно, чтобы позволить воспитывать ее сына. Ей вдруг стала сейчас понятна ирония подобного положения.

Кейси еще не был у нее сегодня, и Белл гадала, удалось ли ему добиться опеки над Томми. Она не ждала чуда. В ее жизни, если не считать встречи с Наоми и брака с Томом, все шло нелепо и трудно. Она снова посмотрела на обручальное кольцо и вспомнила поцелуи Кейси во время церемонии венчания. Тронула пальцем губы, как бы потеплевшие от этого воспоминания, и подумала в очередной раз, почему же он все-таки на ней женился. Не по любви, если так легко согласился на развод в том случае, если ее оправдают. Белл с горечью усмехнулась: какая наивность предполагать, что суд признает ее невиновной!

А ведь она, наверное, была бы счастлива выйти за Кейси, если бы он ее не предал. В нем было чем восхищаться, и тело помнило его страстные ласки. Его нежность казалась искренней. Любовь… Быть может, она и влюбилась в Кейси, но это прошло. Она понимала, насколько он предан своей семье, хотя бы по тому, как самоотверженно он боролся за освобождение своего брата. Отношение Кейси к Марку послужило одной из причин, по которой она дала согласие на брак. Это прекрасное свойство души, и Белл надеялась, что оно обратится и на Томми.

Звук шагов по коридору вывел Белл из раздумья. Она бросилась к решетке, и ее обдало жаром, когда она увидела вошедших. Кейси был не один. Он нес Томми на руках, и Белл едва не сошла с ума от радости, увидев сына.

— Томми! О Господи, Томми!

Заливаясь слезами, она протянула руки, чтобы дотронуться до него.

Томми просунул ручонки сквозь прутья решетки и ухватился за мать; они прильнули друг к другу в неистовом порыве. Когда первая волна эмоций схлынула, Белл повернулась к Кейси:

— Тебе разрешили опеку над Томми?

— Именно так. Я назначен опекуном и попечителем его состояния. Это больше, чем я предполагал.

Белл сразу насторожилась. Выходит, Кейси разрешено тратить деньги Томми, как он сочтет нужным? Может, только этого он и добивался?

Кейси, видимо, угадал ее мысли, потому что тотчас произнес:

— Ты ошибаешься, Белл.

Он вдруг почувствовал, что с него хватит. Его до чертиков измучили ее обвинения, и он невероятно устал доказывать свою добропорядочность. Ему стало безразлично, что она о нем думает. Теперь главное — найти убийцу Макалистера и позаботиться о Томми, которого он от души полюбил. Он не намерен доказывать собственную честность женщине, которая его не полюбит никогда.

Уокер жил вполне благополучно до тех пор, пока Белл не вошла в его жизнь. Если ему удастся — и как только удастся! — доказать ее невиновность, она может поступать, как ей заблагорассудится.

— Я… я не имела в виду… — залепетала Белл, поняв, что причинила Кейси боль, и ощутив свою вину.

— Я знаю, что ты имела в виду. Оставляю тебя с Томми и зайду за ним позже. Мы будем жить в доме твоего свекра, теперь он принадлежит Томми. После того как ты выйдешь на свободу, сама решишь, что делать с этим домом.

Уокер повернулся и пошел прочь. Прежде чем Белл успела его окликнуть и поблагодарить, Томми шумно потребовал ее внимания.



Кейси, Томми и Марк перебрались в дом Макалистера в тот же день, когда мальчик виделся с матерью. Ван Ю присоединился к ним позже, счастливый тем, что воссоединился со своим маленьким другом. Первой из служащих была уволена мисс Грандиг, за ней последовали обе горничные. Каждая получила выходное пособие. Келлерман убрался из дома заблаговременно. Поварихе-китаянке, которую знал Ван Ю, разрешено было остаться. Марку вменили в обязанность подобрать соответствующий штат прислуги, а Ван Ю сделался чем-то вроде домоправителя.

На следующий день явился Кроули и принес бумаги на подпись, после чего Кейси стал опекуном Томми в законном порядке. Вскоре Кейси отправился в банк, и мистер Энгл ввел его в курс дел по управлению состоянием Томми. Из банка Уокер вышел, понимая, что лучше бы ему было оставаться обыкновенным детективом и не осложнять собственную жизнь.

Все еще обиженный на Белл, Кейси решил пока не навещать ее в тюрьме и поручил Марку отвозить к ней Томми.

Если Белл и была удивлена тем, что Томми привез к ней Марк, а не Кейси, то, бесконечно радуясь встрече с сыном, она ни словом не обмолвилась об этом. Марк, прислонившись к стене, стоял и слушал их разговор.

— Мне не понравилось в сиротском приюте, мама. Я не хочу туда возвращаться. Кейси говорит, что я и не должен.

— Ты любишь Кейси, да, Томми?

— Он мой новый папа, — с гордостью ответил мальчуган. — Ван Ю теперь с нами. Кейси прогнал старую няню. Ты знаешь, она дала мне пощечину, когда я сказал, что не хочу жить у дедушки.

Слезы навернулись Белл на глаза.

— Будь хорошим мальчиком, Томми. Может пройти очень много времени до того, как я вернусь домой.

— Кейси говорит, что ты скоро будешь дома, и я ему верю.

Белл с радостью задушила бы Кейси за то, что он подает мальчику ложные надежды.

— Я хочу, чтобы ты был готов к тому, что Кейси может ошибиться. Помни, как я тебя люблю.

Марк не выдержал и вмешался в их разговор — ему хотелось сказать пару слов в защиту старшего брата.

— Кейси никогда не говорит того, в чем он не уверен, Белл. Он очень напряженно работает, собирая свидетельства в вашу пользу. Если помните, он отказался признать обвинительный приговор, вынесенный мне. Я живое доказательство настойчивости и упорства Кейси.

— Я уважаю вашу преданность, Марк. Ничего иного я и не ждала от брата Кейси. Но мы оба понимаем, что я обречена. В отличие от вашего случая у меня нет свидетеля, который подтвердил бы мою невиновность.

Белл хотела спросить, где же Кейси, но не сделала этого. Она понимала, что вчера вывела его из себя, и не винила за то, что он ее избегает. Она была ему искренне благодарна и не могла понять, почему все еще сомневается в нем после того, как он столько для нее сделал.

— Не отчаивайтесь, — подбодрил ее Марк. — Кейси вас непременно вызволит.

Пообещав прийти завтра, Марк и Томми попрощались с Белл. Белл помахала им вслед с печальной улыбкой.

Кейси провел следующие дни, роясь в газетах и документах, содержащих сведения о бизнесе Макалистера. Одна информация его по-настоящему заинтриговала. Оказалось, что первым предприятием Макалистера была не винодельческая фирма. За несколько лет до этого он приобрел треть долевого участия в некоем золотодобывающем руднике. Макалистер разбогател, так как в руднике была обнаружена крупная золотая жила. Его партнерами были Гарри Хопкинс и Арнольд Джоунз. Хопкинс продал свой пай Макалистеру и куда-то исчез еще до того, как золотоносный источник был открыт. Джоунз погиб в результате несчастного случая на руднике, и Макалистер откупил его долю у вдовы погибшего.

К концу недели гнев Кейси остыл настолько, что он мог позволить себе навестить Белл, не опасаясь потерять самообладание.

— Ты рада встречам с Томми? — спросил он и, взглянув ей в лицо, сказал, не дожидаясь ответа: — Вижу, что да.

— Я не сказала тебе спасибо. Я горячо благодарна тебе, Кейси. Я не согласилась бы на наш брак, если бы не была уверена, что ты с любовью позаботишься о Томми.

— Выбрала меньшее из двух зол, — с иронией заметил Кейси. — Я перестарался, пытаясь внушить к себе доверие. Человеку можно наносить удары до определенного предела, и я исчерпал свой лимит. Когда ты выйдешь на свободу, я не стану навязывать тебе свое присутствие. Сегодня я пришел, чтобы задать тебе важный вопрос. Упоминал ли Том людей, которых звали Гарри Хопкинс и Арнольд Джоунз? Или хотя бы одного из них?

Белл, стараясь припомнить, медленно повторила оба имени.

— Фамилия Хопкинс звучит знакомо, но Том при мне ни разу не упоминал этих людей. Это важно?

— Вполне вероятно. Во время моих разысканий я раза два наткнулся на эти имена, и они возбудили мое любопытство. У меня особый нюх на такие вещи. Пошли за мной немедленно, если вдруг что-то вспомнишь. Я упорно веду расследование, и у меня появились новые нити.

— Но это пока не слишком обнадеживает, ты согласен? До суда осталось всего семь дней, а у тебя так и нет доказательств моей невиновности в убийстве свекра.

— Ты слишком легко сдаешься, и тебе недостает веры. Я не допущу, чтобы тебя упрятали в тюрьму, — отрезал Кейси, повернулся и ушел.

Тюрьма. Это слово вызвало у Белл острый приступ страха. Рот ее наполнился горькой слюной, она схватилась за живот, пытаясь удержаться от рвоты. Она слышала страшные рассказы о тюрьмах и о том, как там обращаются с женщинами-заключенными. Быть может, Кейси прав: она слишком легко сдается. Быть может, ей следует больше верить в своего мужа. Муж… Ей трудно было думать о Кейси как о муже и казалось более резонным считать его мужчиной, за которого она вышла замуж ради Томми. Тошнота подступала неотвратимо, Белл нагнулась над парашей, и ее вывернуло наизнанку.

Чем больше Кейси углублялся в прошлое Макалистера, тем яснее ему становилось, что многое в этом деле связано с Гарри Хопкинсом. Уокер был опытным детективом и доверял своей интуиции. Меньше недели оставалось до суда, но он все еще не знал, где искать этого человека и вообще находится ли он в Сан-Франциско. Первым делом он поместил объявление в газете, предложив Гарри Хопкинсу связаться с ним по адресу покойного мистера Т. Дж. Макалистера, указав, что это вопрос жизни или смерти. Ожидая ответа на объявление, они с Марком обходили дешевые гостиницы и постоялые дворы, причем порознь, чтобы успеть больше.

В один из этих суматошных дней Белл таки припомнила, как и где она познакомилась с человеком по фамилии Хопкинс, и сказала Марку, когда он привез к ней Томми в очередной раз, что ей необходимо поговорить с Кейси. Тот явился очень скоро.

— Марк сообщил, что ты что-то вспомнила, — произнес Кейси, с таким напряжением и беспокойством глядя на нее, что у Белл пересохло в горле.

Причиной беспокойства Кейси было то, что Белл выглядела совершенно больной. Особенно его встревожил желтовато-серый цвет ее лица. За те немногие дни, что он не виделся с ней, она заметно похудела. Кейси приписал это постоянному чувству страха. Не могла же она подцепить какую-нибудь заразу в этом строго изолированном месте?

— Что случилось? Ты больна? Скажи откровенно. Я могу прислать врача, чтобы он осмотрел тебя.

— Это пустяки. Возможно, здешняя пища мне не подходит. В последнее время я почти ничего не могу проглотить.

Беспокойство Кейси усилилось. Надо, непременно надо как можно скорее вытащить отсюда Белл, пока она совсем не зачахла.

— Марк говорит, ты что-то вспомнила насчет Гарри Хопкинса.

— После твоего отъезда в Аризону я каждый день бродила возле дома Макалистера, надеясь хоть одним глазком взглянуть на Томми. Однажды, когда его вывели из дома и усадили в карету вместе с няней и дедом, я побежала за каретой, громко окликая Томми. Карета не остановилась, а я была сбита на землю.

— Негодяй! — Кейси ударил кулаком в ладонь другой руки.

— Откуда-то появился незнакомый мужчина и помог мне встать, — продолжала Белл. — Он назвал себя Гарри Хопкинсом и сказал, что был знаком с моим свекром.

— Я так и знал! — вскричал Кейси. — Он не сказал тебе, где живет? Упоминал ли он…

— Он не сказал мне больше ничего, — перебила его Белл. — Я поблагодарила его, и он исчез так же быстро, как и появился. Не знаю, откуда он взялся, но у меня сложилось впечатление, что он оказался там не случайно.

— Прошел месяц с тех пор, как был убит Макалистер. Если бы Хопкинс что-то знал о его смерти, он бы объявился. Если только…

Кейси задумался с таким видом, словно отдельные, найденные им отрывки сведений встали каждый на свое место в системе.

— И что, по-твоему, это может значить?

Белл старалась не показывать своего разочарования. В конце концов, чего тут можно было ожидать? Гарри Хопкинс не был подозреваемым, это просто какой-то знакомый Макалистера прошлых лет. Кейси отнюдь не чудотворец.

— Не знаю, но попробую выяснить.

Кейси не хотел подавать Белл сомнительную надежду.

— Думаю, ничего из этого не выйдет, я просто решила, что тебе следует это знать, — сказала она.

Расстроенный этой мелкой неудачей, Кейси рассеянно кивнул:

— Я должен идти, Белл. Еще столько всего надо сделать до твоего суда.

Он хотел ее поцеловать, но решил, что Белл не одобрит этот знак внимания. После того как Томми был похищен, она ясно дала понять, что не верит ему и не питает к нему теплых чувств. К тому же она выглядела совсем больной, и Кейси опасался, что его поцелуй ее огорчит. Но он помнил, что так было не всегда. Одно время поцелуи ее радовали.

Он повернулся, чтобы уйти, огорченный тем, что их отношения приняли такой скверный оборот.

— Кейси!

Он остановился и оглянулся, надеясь услышать слова, которых уже так долго ждал.

— Мне кажется, Томми счастлив с тобой. Независимо от того, что произошло между нами, я буду вечно тебе благодарна.

Горькое разочарование сделало голос Кейси грубым и хриплым, когда он ответил:

— Но не настолько, чтобы простить мне то, в чем я не был виноват.

Он повернулся и ушел.

Белл хотела было окликнуть его, но какой, в сущности, в этом был смысл? Долгий тюремный срок неизбежен, и ее брак с Кейси скоро станет еще худшим фарсом, чем теперь. Страшная мысль о жизни в тюрьме снова вызвала у нее приступ рвоты, и она склонилась над ведром.



Кейси разыскал Гарри Хопкинса на следующий день. Тот жил в захудалом пансионе недалеко от набережной. Уокер пришел туда в обеденное время, и хозяйка пансиона, узнав, кого он ищет, указала ему на мужчину, сидевшего за столиком вместе с другими постояльцами. Радуясь своему успеху, Кейси решил дождаться конца трапезы и попросил хозяйку передать постояльцу, что в гостиной его ждет посетитель. Когда он наконец увидел Хопкинса перед собой, интуиция подсказала ему, что он нашел убийцу.

Хопкинс не был похож на злодея. Перед Уокером стоял мужчина среднего роста в дешевом поношенном костюме, чересчур худой и изможденный, чтобы считаться здоровым и сильным. Да и цвет лица у него был болезненным, плечи безвольно опущенными. На вид ему можно было дать лет шестьдесят пять, не меньше.

— Кто вы такой? — спросил он неуверенно. — Я теперь мало кого знаю в Сан-Франциско. Долго отсутствовал в городе.

— Присядьте, мистер Хопкинс, — предложил Кейси. — Мое имя Кейси Уокер, я частный детектив.

— И чего же вы от меня хотите? — явно удивился Хопкинс.

— Хочу, чтобы вы ответили на несколько вопросов. Скажем, для начала: вы были знакомы с Томасом Джорджем Макалистером?

Хопкинс опустился в ближайшее кресло.

— Одно время был.

— Вам известно, что его убили?

— Читал об этом в газетах.

— И вам известно, что в убийстве обвиняют молодую женщину?

— Ну и что далее? К чему вы клоните?

— Молодая женщина невиновна.

Хопкинс нервно стиснул руки.

— Какое отношение это имеет ко мне?

— Вы одно время были деловым партнером Макалистера. Я подумал, что вы могли бы пролить свет на это убийство.

— Очень давно мы совместно владели золотоносным рудником. Третьим партнером был Арнольд Джоунз. Тогда Макалистер еще не занимался винным бизнесом. — В голосе у Хопкинса появились горькие нотки. — Прииск дал достаточно золота, чтобы он мог открыть предприятие, которое сделало его богатым.

— А как насчет вас, мистер Хопкинс? Почему вы отказались от своей доли в прииске? Как я понимаю, вы продали ее Макалистеру. Что произошло с долей Джоунза?

Хопкинс пожал плечами:

— Джоунз погиб на прииске от несчастного случая незадолго до того, как я вышел из дела. Никто не знает, как это произошло. Я не получал от прииска никакого дохода, так как долю продал раньше, чем Макалистер обнаружил богатую жилу. Так же поступила и вдова Джоунза.

— Почему бы вам не рассказать мне об этом подробнее? Ведь это терзало вашу душу долгое время. Быть может, вам было невыносимо горько, что вы убили его? — предположил Кейси.

Хопкинс посмотрел на него с опаской.

— Не приписывайте мне то, что вам хочется услышать. Я ни в чем не повинен. Никто не сможет доказать, что я убил Макалистера. Кроме того, вы не понимаете главного.

— Так объясните.

Долгие годы ждал Хопкинс возможности излить душу. Ждал с тех пор, как был мошенническим путем лишен половины доходов от прииска. После этого он провел лучшие годы жизни, занимаясь геологической разведкой в горах и мечтая поквитаться с Макалистером за его обман. Когда он понял, что безнадежно болен, и это подтвердил врач, он вернулся в Сан-Франциско, чтобы умереть здесь. Много, ох как много бессонных ночей провел он, строя планы мести, но он стал таким слабым и так дьявольски устал…

— Наш прииск не мог прокормить одного человека, что уж там говорить о трех, — объяснял Хопкинс. — Но я чувствовал, что мы накануне большого успеха. Макалистер со мной не соглашался. Хотел пригласить экспертов, чтобы они дали оценку возможным запасам золота. Я принял это предложение и даже оплатил половину гонорара этим ученым специалистам, которых нанял Макалистер.

Результаты изысканий оказались неблагоприятными. Эксперты пришли к заключению, что признаков большой жилы не имеется и что прииск вряд ли будет приносить достаточную прибыль. Я был сражен. В этот прииск я вложил всю душу. Когда Макалистер предложил выкупить мою долю, я обрадовался возможности перебраться, так сказать, на более зеленые пастбища. Прошло несколько лет, прежде чем я узнал, что Макалистер обогатился буквально через месяц после моего отъезда. Узнал я и другое: проклятый ублюдок заплатил экспертам за фальшивое, ложное заключение.

— Что ж, я не осуждаю вас за резкость оценок и желание расквитаться с обманщиком, — заметил Кейси.

— Жила истощилась за год или два, но дала Макалистеру средства на приобретение земельного участка и разведение винограда, пригодного для изготовления вин. Его предприятие стало самым прибыльным в Калифорнии. — Хопкинс едко рассмеялся. — А меня, как говорится, выкинули голым на мороз. Теперь я стар и болен, и деньги для меня ничего не значат.

— Моя жена сказала, что познакомилась с вами возле дома Макалистера. Что вы там делали?

— Так эта маленькая леди — ваша жена? Макалистер, негодяй, едва не задавил ее, когда проезжал в своей карете. Я случайно проходил мимо.

— Моей жене предъявлено обвинение в убийстве Макалистера. Суд состоится через несколько дней.

— Очень скверно, — пробормотал Хопкинс, отводя глаза. — Но какое все-таки отношение имею к этому я?

— Очень большое. Признайтесь: это вы убили Макалистера? Ставка — жизнь женщины.

Хопкинс не замедлил ответить отрицательно:

— Я не убивал Макалистера. У вас нет оснований обвинять меня в этом преступлении. Я сожалею о маленькой леди. Врач говорит, что я умираю, и поэтому я хочу прожить последние свои дни в покое.

— Простите, мистер Хопкинс, но невиновная женщина будет отправлена в тюрьму, если вы не признаетесь. — Кейси пришел в ярость. Хопкинс виновен, но он не мог доказать этого. — У Белл маленький сын. Подумайте о том, каким одиноким будет чувствовать себя ребенок без матери!

— Я сказал все, что собирался сказать вам, — заявил Хопкинс. — Я всего лишь хочу умереть в мире.

— Вы можете умереть в мире, но попадете прямиком в ад.

Слова Кейси привели Хопкинса в ужас. Выкрикнув:

«Нет!» — он кинулся прочь.

Кейси его не удерживал, но и не собирался оставлять в покое. Он намеревался встречаться с ним каждый день до суда и взывать к его совести, пока тот не признается.

На следующий день Уокер узнал, насколько сильным было желание Хопкинса избежать неотступного преследования: он ушел из пансиона среди ночи, даже не взяв своих вещей. До суда оставалось всего два дня, и у Кейси не было ни малейшего шанса разыскать этого человека за такой малый срок.

Надежда на освобождение Белл исчезла вместе с Хопкинсом.

Белл отнеслась стоически к тому, что сказал Кейси о Гарри Хопкинсе. Она не верила, что Кейси найдет способ избавить ее от тюрьмы. Она считала, что он просто старается поддержать в ней силу духа. Говоря по правде, она не чувствовала сейчас ничего, кроме ужасной тошноты, мучившей ее все сильнее. Сидела на краю койки и, по сути, только делала вид, что слушает рассказ Кейси о человеке, который, вполне возможно, убил Макалистера.

— Белл, ты, кажется не слышала ни слова из того, что я тебе рассказал? — спросил Кейси, пытаясь вывести ее из состояния апатии.

— Слышала. По-моему, Гарри Хопкинс совершенно не похож на убийцу.

Кейси внимательно посмотрел на нее и произнес озабоченно:

— Что с тобой, милая, ты больна?

— У меня ничего не удерживается в желудке, и я чувствую себя отвратительно.

Уокер сдвинул брови и, немного подумав, предложил:

— Я пришлю врача, чтобы он осмотрел тебя.

— Нет, не беспокойся. На это уже нет времени. Суд завтра. Я просто жажду, чтобы все скорее кончилось. Быть может, на то Божья воля, что мне так плохо. Может, я умираю.

— Проклятие, Белл, от небольшой тошноты никто еще не умер! Черт бы побрал эти решетки! — выругался он, тряхнув их с такой силой и злостью, что они загрохотали.

Шериф Роган услышал шум и явился посмотреть, в чем дело.

— Что тут происходит?

— Отоприте камеру, шериф, моя жена заболела.

Роган посмотрел на Белл сквозь решетку.

— Она малость осунулась, но особо беспокоиться не о чем.

— Идите вы ко всем чертям! — взревел Уокер. — Надо помочь моей жене!

— Правила…

— К дьяволу ваши правила! Откроете вы дверь, или мне отправиться за постановлением суда?

— Ну ладно, ладно, — согласился Роган, которому проще было пойти на уступки, чем иметь дело с разъяренным детективом.

Он отпер дверь камеры и протянул руку за оружием Уокера. Кейси снял ремень с кобурой и сунул его шерифу чуть ли не в физиономию.

— Десять минут, Уокер.

Кейси опустился на колени возле Белл и взял ее совершенно ледяные руки в свои. Потом пощупал лоб — он был холодный и влажный.

— Где у тебя болит? — обеспокоенно спросил он. Белл смотрела на него совершенно отсутствующим взглядом.

— Я… у меня ничего не болит. Только адская тошнота и… какое-то странное ощущение, которое я не могу объяснить.

Кейси вздохнул с облегчением.

— Белл, это нормальная реакция для женщины, попавшей в такой переплет, как ты. Поистине удивительно, что ты не сломалась окончательно от невероятного напряжения.

Белл высвободила из его ладоней свои руки.

— Только не говори, что меня оправдают, ведь я знаю, что этого не будет. Единственное, о чем я беспокоюсь, — это благополучие Томми.

— Меня удивляет и то, что ты доверила мне своего сына.

Белл опустила взгляд, потом снова посмотрела на Кейси.

— Больше некому. Или ты, или сиротский приют.

Лицо у нее исказила жгучая боль, а в голосе прозвучала глубокая печаль.

— Господи! — вырвалось у Кейси, когда он встал. Тяжко было осознавать, что Белл относится к нему примерно как к дьяволу, отцу мирового зла. Тем более тяжко, что он любил ее всем сердцем, а она его нисколько. Надо же, он легко оставлял женщин, которым хотелось выйти за него замуж, но по иронии судьбы женился на той, что его не хотела.

— С тобой все будет хорошо? — Кейси понимал, что сейчас не время думать о своих издерганных чувствах. — Уверена, что тебе не понадобится врач?

— Уверена. Ты сможешь привезти Томми завтра до начала суда? Я хотела бы повидаться с ним в последний раз до того, как… Сможешь?

Кейси ничего не мог с собой поделать. Он рывком притянул к себе Белл, обнял ее и хотел поцеловать, но не смог, потому что она крепко прижалась щекой к его груди.

— Где-то он есть, настоящий убийца, Белл, и я его найду. Верь в это, прошу тебя.

— Я сейчас ни о чем не могу думать. Желудок в ужасном состоянии. Само слово «тюрьма» приводит меня в ужас, и я не уверена, что смогу все это вынести.

— Но это ненадолго. Клянусь тебе.

— Почему ты так об этом беспокоишься? Ты будешь опекуном Томми до тех пор, пока он не станет взрослым, и сможешь тратить его деньги, как тебе заблагорассудится.

Кейси опустил руки и отступил от Белл.

— Боже милостивый, ты просто не в состоянии мыслить здраво и разумно. Ты в самом деле уверена, что тебе не нужен врач? Завтрашний суд — тяжелое испытание.

Белл покачала головой, смущенная словами Кейси о том, что она не может трезво судить о происходящем. Она гонит его от себя, а он продолжает делать ради нее все, что может. Почему она не в силах броситься к нему в объятия, чтобы он успокоил ее в этот, возможно, последний раз? Она бы это сделала, если бы не чувствовала себя такой больной. Ушел бы он поскорее, иначе она осрамится в его присутствии. Но тут появился Роган, и Кейси пришлось удалиться.

Он уходил неохотно. Ему очень хотелось успокоить Белл, но он боялся ее протеста.

— Увидимся завтра, — сказал он на прощание, стараясь хоть этим ее подбодрить. — Мы все будем там — Наоми, Ван Ю, Марк и я. И не сбрасывай со счетов твоего адвоката. Он непременно найдет какой-то выход.

— Прощай, Кейси, — прошептала Белл, убежденная в том, что они расстаются навсегда.

Спасти ее могло только чудо, а ни Кейси, ни мистер Кроули не умели творить чудеса.

Глава 13

В последние часы перед судебным разбирательством Белл рвало почти непрерывно. Она выглядела совершенно больной, мертвенно-бледной, когда вошла в зал суда. Она чуть задержалась в дверях, обрадованная тем, что увидела Наоми в первом ряду. Ни Кейси, ни Марка не было в зале, но Белл не винила их за то, что они предпочли не появляться. Дело предрешенное, и не похоже, что оно затянется и потребуется присутствие ее мужа.

Судебный пристав не слишком деликатно подтолкнул ее, и Белл шагнула вперед, но споткнулась, неловко подвернула больную ногу и упала бы, если бы тот же пристав не поддержал ее, схватив за локоть. Белл кое-как дохромала до стола, за которым полагалось сидеть обвиняемым, и села рядом с мистером Кроули. Она достаточно часто беседовала со своим адвокатом в последние дни, однако не смогла сообщить ему ничего нового по сравнению с тем, что было сказано с самого начала.

Взгляд Белл вновь и вновь обращался к скамье присяжных. Двенадцать мужчин глазели на нее так, словно она была весьма неприятным персонажем разыгрываемой трагедии. Она была для всех них уже осужденной. Не выслушав ни одного свидетеля, они осудили ее за убийство. Среди присяжных Белл узнала нескольких друзей Макалистера; других мужчин она видела в заведении Наоми.

Белл едва не забыла встать, когда в зал вошел судья. Первым в качестве свидетеля вызвали Келлермана, показания которого были направлены против нее. Путем перекрестного допроса Кроули вынудил телохранителя признать, что оружие, отнятое им у Белл, было не заряжено. Но тут к допросу свидетеля подключился прокурор и умело поставленными вопросами помог Келлерману изложить версию о том, как Белл могла вернуться, подобрать пистолет, зарядить его и проникнуть в дом через заднюю дверь, по забывчивости оставленную охранником незапертой.

Показания мисс Грандиг совпадали с тем, что говорил Келлерман, но при этом были откровенно осуждающими.

Оправдательный приговор казался абсолютно призрачным, и Белл старалась подготовить себя к обвинительному вердикту. Она не могла взять в толк, с чего это Кейси отсутствует на суде. Возможно, он чувствует себя виноватым из-за того, что лгал ей, хотел внушить, будто она не попадет в тюрьму. Все это были фальшивые слова и пустые обещания. Белл начала сомневаться, в своем ли она уме. Выйти замуж за Кейси и поручить ему сына было непроходимой глупостью.

Суд продолжался, но Белл уже ни о чем не могла думать.

Кейси не собирался опускать руки даже в день суда. Он должен был отыскать Хопкинса, по-прежнему убежденный, что Хопкинс и есть ключ ко всему делу. Они с Марком встали до рассвета и отправились на поиски по притонам и дешевым пансионатам в припортовой части города. Когда подошло время начала суда, Кейси с горечью подумал, что не может быть вместе с Белл в эти тяжелые для нее часы, но отчасти успокоил себя тем, что при ее отношении к нему не так-то уж он ей и нужен. И при всем том поиски его важнее — намного важнее — моральной поддержки, какую он мог бы оказать Белл.

И чудо наконец свершилось. Он нашел Гарри Хопкинса в одном из салунов самой сомнительной, чтобы не сказать больше, репутации; находилось это заведение возле набережной. Хопкинс сгорбился над кружкой пива, глаза у него были полузакрыты, а лицо пепельного цвета. Кейси опустился на стул напротив Хопкинса. Хопкинс поднял на него взгляд.

— Нашли-таки меня, — сказал он без малейшей злости. — Я и не сомневался, что найдете. Я не убивал Макалистера. Думал об этом много раз, но не сделал этого.

— Молодая женщина попадет в тюрьму, если вы не признаетесь.

— Мне очень жаль. Такая милая девочка. Макалистер поступил с ней чудовищно, точно так же, как обошелся со своими партнерами.

Кейси пришел в отчаяние.

— Я не могу доказать, что вы это сделали, но я взываю к вашей совести и чести.

Хопкинс поморщился, словно от боли, и прижал ладонь к подложечке. Он и в самом деле выглядел как умирающий.

— Должно быть, вы очень сильно любите эту девочку, — произнес он, немного помолчал, о чем-то думая, потом заговорил с горечью: — Я никогда так не любил женщину, как любите вы свою жену. Мне вечно не хватало времени. Я мотался с места на место в поисках богатой жилы. Если бы разбогател, я нашел бы себе любимую женщину и тогда осел бы на месте. Но этого не случилось. Я отдал свою пропащую жизнь этому вонючему жулику Макалистеру.

— Значит, у вас были основания убить его. Время Белл уходит, Хопкинс.

— Вы, кажется, говорили, что у нее есть ребенок?

— Да, маленький сын, который очень в ней нуждается. — Уокер впервые за много дней ощутил проблеск надежды.

Хопкинс поднес пивную кружку к губам и начал пить большими глотками, глядя на Уокера поверх ободка.

— Я говорил вам, что умираю? — спросил он, поставив кружку на стол.

— Кажется, да. Сочувствую, но это не даст вам лицензию на убийство.

— Почему вы так уверены, что это сделал я?

— Других подозреваемых не существует. Белл его не убивала, а у вас есть достаточный резон желать Макалистеру смерти.

— Вот так вы это себе и представляете, да?

— Примерно так. И все, что мне нужно, — это ваше признание в суде, в присутствии свидетелей.

Гарри выглядел сейчас еще более слабым и бледным, чем раньше.

— И каким же образом мне удалось убить Макалистера, по-вашему?

Кейси бросил на него досадливый взгляд.

— Память вам изменила? Вы воспользовались пистолетом. Тем самым, которым Белл в тот вечер угрожала Макалистеру. Старик отобрал у нее оружие и забросил его в кусты возле дома. Вы отыскали его и убили своего бывшего партнера, а потом сбежали через окно.

— Я угодил ему прямо в сердце, а?

— Вы ему вышибли мозги, — сказал Кейси, удивленно посмотрев на Хопкинса. — Вы что, не помните?

Старый и такой хилый на вид человек загадочно улыбнулся:

— Мой разум порой подшучивает надо мной. Что поделаешь, возраст.

Кейси нервно передернулся. Время уходило. Если ему не удастся уговорить этого весьма непростого человека сознаться в содеянном, Белл на долгие годы попадет в тюрьму.

Хопкинс сидел, уставившись в кружку с пивом, перебирал в уме слова Кейси и представлял себе совсем молодую женщину, которая будет невинно осуждена; представлял он и ее маленького сына, плачущего о матери, думал и о Кейси, который так сильно любит жену и готов на все, лишь бы избавить ее от тюрьмы. Потом он задумался о своей жизни. Он вот-вот умрет, у него ни друзей, ни родных, ни будущего. Те небольшие деньги, которые у него были, он уже несколько дней как истратил, а найти работу при его состоянии здоровья невозможно.

Он мог бы просить подаяние, как это делают другие бездомные, скитающиеся по городу, но какие бы беды ни преследовали его, он никогда не опустится до нищенства.

— Что будет со мной, если я признаюсь?

— Вас предадут суду и либо отправят в тюрьму, либо… — Кейси недоговорил.

— Если я до этого доживу, — пробормотал Хопкинс. Он допил пиво, встал и сказал решительно: — Нам следует поспешить, если мы хотим спасти бедняжку.

Кейси вскочил и едва не завопил от радости, но тут же спохватился и произнес:

— Молю Бога, чтобы мы не опоздали.

Белл наблюдала за происходящим в суде с полным безразличием. Исход дела был ей ясен. Все присутствующие в зале, включая и присяжных, заранее решили, что она виновна. Она отказалась от показаний, и Кроули не настаивал, чтобы она выступила. Белл просто не была в состоянии пройти через все это еще раз. Ее начали бы расспрашивать о прошлом, которое уже достаточно очернил прокурор. Самое неприятное, что пришлось бы признаться, что, пока Томми похищали люди Макалистера, она была в постели с Уокером.

— Где же ваш муж? — обеспокоенно спросил Кроули. — Я рассчитывал заслушать его как свидетеля.

Белл пожала плечами, стараясь не показать своего огорчения.

— Показания моего мужа не имели бы никакого значения. Ничто не переубедит членов суда и присяжных.

— Он ваш муж и должен был присутствовать, — сказал Кроули почти с негодованием.

Белл опустила голову, стараясь не думать о Кейси. Он обещал привезти Томми, чтобы она повидалась с ним до суда, но не сделал этого. Вот и еще один довод в пользу того, что мужчинам нельзя доверять. Недоверие Белл к сильному полу началось с ее родного отца и отнюдь не уменьшилось за те годы, что она провела в доме Наоми. Отец таскал ее за собой из города в город, предоставляя дочери самой заботиться о себе, в то время как он проигрывал последние деньги. Он настолько пренебрегал отцовскими обязанностями, что казалось, вообще порой забывал о существовании дочери. Сколько ночей ложилась она спать холодная и голодная, гадая, когда же отец вернется домой и вернется ли вообще. И настал день, когда он не вернулся. Том стал в ее жизни единственным мужчиной, которому она поверила, но прошли месяцы, прежде чем это случилось…

— Судья дает указания присяжным, — шепнул ей на ухо Кроули.

Белл вся напряглась, но ничего не сказала.

Внезапно дверь распахнулась, и в зал суда уверенно вошел Кейси. За ним следовал мужчина, в котором Белл узнала Гарри Хопкинса. Изможденного, больного Гарри Хопкинса.

— Что это значит? — возмутился судья. — На каком основании вы прерываете судебное заседание?

— Я полагаю, ваша честь, что суду будет небезынтересно услышать, что скажет Гарри Хопкинс. — Уокер повернулся и вытолкнул Хопкинса вперед. — Сообщите им, Хопкинс. Сообщите судье и присяжным, что произошло в ту ночь, когда был убит Томас Джордж Макалистср.

Хопкинс нашел взглядом Белл и улыбнулся ей дрожащими губами.

— Это я убил Макалистера, ваша честь. Он лишил меня и нашего третьего партнера Арнольда Джоунза того, что нам принадлежало. Я долго ждал возможности рассчитаться с ним.

— Вы понимаете, что сказали, мистер Хопкинс? Здесь идет судебное заседание. Вас не приводили к присяге, но присяжные и свидетели слышали каждое произнесенное вами слово.

На мгновение лицо Хопкинса исказилось от панического страха, но он овладел собой и кивнул в знак того, что понимает. Он еще раз взглянул на Белл, и наградой ему стало выражение облегчения и радости на ее лице.

— Я убил Макалистера, — повторил Хопкинс. — Эта женщина не имеет к убийству никакого отношения. Я нашел пистолет в кустах, пробрался в дом, когда леди ушла, и вышиб Макалистеру мозги.

В зале поднялся шум, люди пришли в неистовство. Судебный пристав пробился сквозь толпу, чтобы арестовать Хопкинса, и тот покорно последовал за ним.

Кейси лихорадочно искал взглядом Белл и обнаружил ее наконец: она стояла в одиночестве возле возвышения для свидетелей и выглядела ошеломленной и совершенно больной. Она пошатнулась, и тут Кейси ринулся к ней, расталкивая тех, кто мешал ему пробиться к Белл. Он еле успел подхватить ее на руки, иначе она упала бы под ноги толпе, и вынес из зала, в котором царил настоящий бедлам.

Белл не решалась открыть глаза. Постель была слишком мягкой, а комната слишком теплой. Она так давно не спала на удобной кровати, и теперь ей хотелось подремать еще. Белл боялась, что жестокая реальность вернется, едва она откроет глаза. Она вытянула руки и ноги и вздохнула легко-легко. Даже заставила себя улыбнуться, подумав, насколько абсурден ее сон для женщины, которой предстоит долгое время пробыть в тюрьме.

— Белл, открой глаза.

Ну вот, теперь она слышит голоса. Что дальше?

— Да ну же, Белл. Я знаю, что ты не спишь.

Она медленно открыла глаза. Туман сна рассеялся, и Белл увидела Кейси, который сидел на краю кровати. Кровати! Не тюремной койки, а настоящей кровати. Память вернулась к Белл в одно мгновение. Как раз перед тем, как присяжных отослали в особое помещение обдумывать вердикт, в зал суда вошел Кейси вместе с Гарри Хопкинсом. И Гарри Хопкинс признался в убийстве Макалистера. Как мог этот кроткий человек кого-то убить?

— Где я?

Кейси недоверчиво посмотрел на нее.

— Ты дома. Я привез тебя сюда после того, как ты упала в обморок.

— Я в жизни не падала в обморок! — Белл прищурилась. — Чей это дом?

— Твой и Томми. Дом и все прочее принадлежат Томми. Я был всего лишь назначен временным попечителем до твоего освобождения.

Белл села, и Кейси подсунул ей под спину подушки.

— Теперь ты нуждаешься только в отдыхе. И в нормальной еде. Скоро подадут завтрак для нас обоих.

— Где Томми?

— Он с Ван Ю и Наоми. Они хотели, чтобы мы с тобой немного побыли наедине. Ведь мы же новобрачные, — напомнил Кейси. — Ван Ю приведет Томми завтра.

— Я хочу видеть Томми прямо сейчас. Я слишком долго не была с ним.

— Одна ночь ничего не значит. Ты немного отдохнула?

— Думаю, что да. — Тошнота оставила ее наконец. И вдруг Белл спросила в тревоге: — Мне не придется возвращаться в тюрьму?

— Никогда в жизни.

— Гарри Хопкинс и в самом деле убил моего свекра?

— Полагаю, что да. Судья тоже так считает.

Белл не могла забыть выражения глаз Хопкинса, когда он смотрел на нее в зале суда. Она не могла поверить, что это глаза хладнокровного убийцы, Белл помнила, как он помог ей подняться, когда карета Макалистера сбила ее и едва не задавила, и какую проявил заботливость. В глубине души она сомневалась, что Хопкинс способен на убийство. Но Кейси явно думал по-другому.

Белл взяла Кейси за руку, намереваясь поделиться с ним своими сомнениями, но Кейси истолковал этот жест ошибочно. Он так жаждал хотя бы самого малого проявления чувства с ее стороны, что решил, будто ее потянуло к нему. Белл застонала от слабости и беспомощности, когда Кейси обнял ее и уложил на постель рядом с собой. Он целовал ее отчаянно и лихорадочно, с неутоленной страстью. Как долго он этого ждал, как нужен ему был самый малый знак того, что она его простила!

Белл снова застонала, протестуя, но Кейси был так воспламенен, что принял это за поощрение, призыв продолжать. Его язык прижимался к языку Белл, и ее это возбудило до дрожи. Но зачем, зачем он делает это с ней, когда она так уязвима и слаба?

Когда он наконец оторвался от ее губ, Белл почти задыхалась от охватившего ее желания и ненавидела себя за это.

— Ты не представляешь, как часто я мечтал об этой минуте, — горячечно прошептал Кейси. — Увидеть тебя снова свободной, обнять, знать, что ты моя, что ты принадлежишь мне.

Белл попыталась высвободиться, но Кейси только крепче сжал ее в объятиях.

— Я не принадлежу тебе, — возразила Белл. — Ты обещал мне, что мы расторгнем наш брак.

Тяжело было услышать это, но Кейси всей силой воли призвал себя к терпению.

— Я солгал. Мы женаты надолго, хочешь ты этого или нет. Томми нуждается в отце, и он доверяет мне в отличие от тебя. Почему ты не хочешь дать нам шанс? Неужели в твоем сердце нет места прощению, Белл? Неужели только я из всех мужчин не достоин твоего доверия? Или все они его не заслуживают?

Белл покраснела и отвернулась. Кейси слишком близко подошел к правде. Отец приучил ее к этому недоверию. Она вновь попыталась высвободиться, несмотря на возбуждение, но на это не хватило воли. Предположим, она простила бы его, а что, если после этого он вновь предал бы ее, как это сделал отец, как все мужчины, каких она знала, за исключением Тома?

— В чем дело, Белл? О чем ты не говоришь мне?

— Просто оставь меня в покое.

— Я хочу заниматься любовью со своей женой.

Он коснулся пальцами ее шеи, погладил обнаженные плечи, прижал Белл к своему жаркому, возбужденному телу.

— Ты не забыла того, что было между нами, нет, не забыла. И ты не можешь скрыть ответ твоего тела на мои ласки. Ты почувствовала желание.

Белл яростно затрясла головой, но глаза выдали ее.

— Я ничего не почувствовала, — солгала она. — Ты соблазнил меня. Возможно, ради того, чтобы твои сообщники могли похитить Томми. Приступ похоти — вот как назвала бы я наше с тобой последнее совокупление.

Сердце бурно заколотилось в груди у Кейси, а в глазах его вспыхнул гнев, который через секунду сменила твердая решимость. И эта решимость напугала Белл.

— Если ты и вправду веришь в это, то дай мне шанс доказать, что ты ошибаешься. Подари мне брачную ночь, которой у нас с тобой еще не было. Я выполнил обещание — не допустил, чтобы тебя упрятали в тюрьму. Неужели это ничего не стоит?

Он говорил, а руки его уже ласкали грудь Белл. Он наклонил голову. Белл хотела поблагодарить Кейси за его упорство и стойкость, но ей не удалось произнести ни слова: Кейси прижал свои губы к ее губам. Этот поцелуй был почти грубым, потому что в душе у Кейси бушевали гнев и обида, но они почти тотчас улетучились.

Белл даже удивилась, когда твердые губы Кейси вдруг стали мягкими и нежными. И она разжала упрямо сомкнутые уста… В сердце у Кейси уже не оставалось иных чувств, кроме невероятно сильного, властного желания доставить радость и наслаждение любимой женщине самыми изощренными, самыми жаркими ласками, которые знает мужчина.

После взрыва наслаждения Белл уже ни о чем не могла думать, она вся была во власти бурных эмоций. Этот человек ворвался в ее судьбу, превратил жизнь в настоящий ад — и похитил ее сердце. В довершение ко всему она вышла за него замуж, и он стал таким образом частью их с Томми жизни. Разочарует ли он ее еще раз? Ответ ясен. Ведь Кейси Уокер мужчина, не так ли? У большинства мужчин нет сердца, они не способны на сочувствие. Разумеется, она оценила усилия Кейси найти убийцу Т. Дж. Макалистера, но была уверена, что сделал он это из-за осознания своей вины, а не по любви.

— О чем ты задумалась? — спросил Кейси, поудобнее устраиваясь на постели рядом с ней.

— Я думаю о том, как легко тебе было соблазнить меня.

Кейси нахмурился:

— Я ласкал тебя, и ты мне отвечала. Я уверен, что ты питаешь ко мне какое-то чувство. Вспомни, что ты доверила мне своего сына.

— У меня не было выбора.

— Понимаю. Я всего лишь меньшее из двух зол, — медленно произнес Кейси, с трудом сохраняя самообладание. Чем еще он может убедить Белл, что она ему дорога? — Ты не слишком хорошо думаешь обо мне, насколько я понимаю.

Белл заметила, каким горячим взглядом Кейси окинул ее обнаженное тело, и потянулась за простыней. Накрывшись ею до самого подбородка, она посмотрела прямо в его светло-карие глаза. Помолчав, сказала:

— У меня нет оснований доверять кому-либо из мужчин, и ты не изменил в этом смысле мое мнение. Том был исключением.

Кейси тяжело было слушать речи Белл о Томе, об этом образце добродетели. Он понимал, что никогда не сравнится в ее глазах с покойным мужем, как бы ни старался.

— Отзывалась ли ты на ласки Тома, как отзываешься на мои? Доводил ли он тебя до того, что ты кричала, что извивалась под ним, как подо мной? Закипала ли у тебя вся кровь от страсти? — вопрошал Кейси, а Белл не сводила с него изумленных глаз. — Я знаю, какие эмоции вызывают в тебе мои ласки. Я чувствую твое возбуждение, вкус твоей страсти. Она переполняет тебя, будто сладчайший мед.

Белл казалось, что его теплые слова обволакивают ее и проникают в глубину души, но ей не хотелось признавать, что Кейси вызывает у нее ощущения, каких она не испытывала от близости с Томом.

— С Томом у меня было то же самое, — с горячностью заявила она.

Белл знала, что говорит неправду. Их с Томом интимные игры были приятными, сдержанными и отнюдь не ошеломительно страстными. И она даже злилась на то, что Кейси пробуждает в ней более сильные чувства. Ей казалось, что она предает память мужа. Том женился на ней вопреки воле отца и поплатился за это жизнью. Во имя любви. Ей не пристало испытывать страсть, которую вызывал в ней Кейси.

— Лгунья. — Кейси ласкал ее грудь, чувствовал, как сильно бьется сердце Белл от его прикосновений, и откровенно посмеивался. — Отрицай, если тебе так хочется. Но ты чувствуешь ко мне то же, что и я к тебе.

Он забрал в одну руку шелковистые пряди ее волос, а другой притянул Белл к себе. Та поняла, что он снова готов овладеть ею, и поразилась, как быстро он этого захотел. С Томом у них ничего подобного не случалось.

— Что ты собираешься делать?

— Собираюсь заняться любовью со своей женой. Потом мы чего-нибудь поедим и ляжем спать.

— Ты не можешь! Это слишком скоро. Том никогда…

— Проклятие, Белл, я больше не желаю слушать, что делал и чего не делал Том. Он умер. Я просто устал от твоих рассказов о бывшем муже. Я мужчина, и когда занимаюсь с тобой любовью, я не хочу, чтобы меня сравнивали с другим.

Белл вдруг поняла, каково было Кейси терпеть постоянные сравнения с Томом. Но она ничего не могла с собой поделать. Том был единственным мужчиной, которому она доверяла. Он подарил ей Томми.

— Я не имела в виду… — залепетала она, но договорить ей не пришлось, потому что Кейси закрыл ей рот долгим поцелуем.

Белл пробудилась внезапно. Протянула руку и обнаружила, что место рядом с ней на постели пустует. В комнате было темно, только тонкий луч лунного света пробивался в окно. Белл сразу увидела Кейси: он стоял у камина и помешивал кочергой затухающие угли. Он был прекрасен в своей великолепной наготе, и Белл залюбовалась мощными, красивыми мышцами его спины и ног, крепкими, округлыми ягодицами. Белл пошевелилась.

Кейси, должно быть, уловил ее движение и обернулся с улыбкой:

— Ты проснулась. Я рад. Тебе определенно не мешало бы что-нибудь съесть.

Он подошел к беспорядочной куче одежды, достал из нее и натянул на себя брюки.

— Горничная приносила поднос, но я велел ей отнести его обратно в кухню. Не хотел тебя беспокоить. Пойду схожу за ним.

Белл села, прикрывшись простыней.

— Я не слишком голодна.

— Чепуха. Ты такая худая.

— Это потому, что почти неделю меня рвало.

На лбу у Кейси появилась озабоченная морщинка.

— Завтра первым делом приглашу врача.

Белл запротестовала было, но он прервал ее:

— Даже не говори мне об этом. Подожди немного, я мигом вернусь.

Пока он отсутствовал, Белл думала о Гарри Хопкинсе и о том, как все неожиданно обернулось. Она по-прежнему не могла себе представить, чтобы этот мягкий и деликатный человек мог кого-то убить. Ей вдруг пришло в голову другое имя, и она, сдвинув брови, задумалась, но тут пришел Кейси и прервал ее размышления. Кейси поставил поднос с едой на колени Белл, зажег лампу и придвинул к постели стул, чтобы поесть вместе с ней.

Несмотря на уговоры Кейси, Белл почти ничего не съела. Она чувствовала себя невероятно слабой. Ее беспокоило признание Гарри Хопкинса, одновременно она дивилась тому, что так сильно откликается на близость с Кейси. Их брак стал ненужным: Томми теперь под ее опекой, и она вырастит сына без помощи Уокера.

Отпив немного чаю, Белл поставила чашку и молча уставилась в пространство. И спустя несколько минут сказала наконец то, о чем думала с того самого дня, когда Гарри Хопкинс признался в убийстве Макалистера:

— Он невиновен, Кейси. Гарри Хопкинс не делал этого.

Глава 14

Кейси бросил вилку и уставился на Белл.

— О чем, черт побери, ты толкуешь? Ты же слышала Хопкинса. Он признался перед множеством свидетелей. Разумеется, он виновен.

— Ты нашел не того человека, — упрямо стояла на своем Белл. — Гарри Хопкинс — человек добрый и благородный. Вспомни, какие у него глаза, они тебе многое скажут. Я убеждена, что он не способен на убийство.

Кейси осторожно отставил в сторону поднос.

— Если ты не убивала Макалистера и Хопкинс не убивал, то кто же его прикончил? — задал Уокер вполне резонный вопрос.

— Не знаю.

— Забудь об этом, Белл. Ты на свободе. Как я понимаю, в тюрьме сидит тот, кто и должен был туда попасть. Ты до предела измучена и почувствуешь себя гораздо лучше, если хорошенько выспишься сегодня.

Кейси, наверное, прав, подумала Белл, укрылась одеялом и сомкнула веки. Минутой позже матрас опустился под тяжестью тела Кейси, такого теплого, и Белл сообразила, что он собирается спать в одной постели с ней.

— Что ты делаешь?

Кейси выразительно поднял темную бровь и ответил:

— Ложусь в постель. Сегодня выдался длинный день.

— В таком большом доме, несомненно, несколько спален. Уверена, что в одной из них тебе было бы куда удобнее.

— Ты моя жена, и я хочу спать рядом с тобой.

Белл отодвинулась на самый край постели. В конце концов, сейчас такое же подходящее время поговорить об их браке, как и любое другое.

— Мы оба знаем, почему ты женился на мне. Это из-за Томми, ты чувствовал себя виноватым в его похищении. Я теперь на свободе, и ты нисколько не связан обетами нашего скоропалительного брака. Можешь уйти, когда тебе заблагорассудится.

На висках у Кейси часто-часто запульсировали жилки. Неужели Белл не питает к нему никакой привязанности? Что за ирония! Он впервые в жизни так полюбил женщину, а она не желает иметь с ним дела. Быть может, Белл права. Быть может, логичнее всего поскорее расстаться и развестись. К сожалению, сердце протестует против такого решения.

Кейси рывком поднялся с постели и, стоя возле нее и глядя на Белл из-под насупленных бровей, сказал:

— Я намерен остаться и заботиться о Томми, хочешь ты того или нет. Я дал слово судье. Если ты не желаешь принимать меня в своей постели, дело твое, но о разводе забудь. Еще несколько минут назад я мог бы поклясться, что брак со мной доставляет тебе радость. — Он резко передернул плечами. — Впрочем, я никогда не претендовал на то, чтобы понимать женщин. Недостатка в тех, кто меня хотел, никогда не было, и я легко мог бы найти такую, которая удовлетворяла бы меня. Пожалуйста, запомни, что только ты прогнала меня из своей постели. Может, ты права. Может, мне вообще не нужна жена.

Белл, утратив дар речи, смотрела, как Кейси собирает в охапку свою одежду и нагишом направляется к двери. Она открыла рот, чтобы попросить его вернуться, но слова застряли у нее в горле. Кейси завладел ее сердцем, и это ужасное несчастье. Она любила своего отца, а он пренебрегал ею и бросил. Она любила Тома и верила ему, но он тоже ее покинул. Позволив себе привязаться к Кейси, она доведет себя до полного краха. Когда он оставит ее, а это неизбежно, унижение уничтожит ее.

Кейси задержался в двери.

— Я прослежу, чтобы завтра к тебе приехал врач. Может, у тебя есть кто-нибудь на уме?

— В этом нет необходимости, я… — Белл оборвала начатую фразу: она поняла, в чем дело. Скорее всего она беременна, но сообщать ли об этом Кейси?

— Пожалуйста, без возражений, Белл.

— Хорошо, в таком случае подойдет доктор Пибоди. Он лечил Томми во время небольших недомоганий, и к тому же он врач Наоми. Это человек уже немолодой, он всегда хорошо обращался с девушками.

— Отлично. В таком случае пригласим доктора Пибоди.

С этими словами Уокер вышел из спальни, бесшумно закрыв за собой дверь.

Зато у себя в комнате Кейси наконец дал волю своему темпераменту. Он с такой силой ударил кулаком в стену, что до крови сбил костяшки пальцев. С давних пор приучившись сдерживать гнев, на этот раз он взорвался. Он не стал бушевать в присутствии Белл, отлично понимая, что это не изменит ее мнения о нем к лучшему.

Единственное, что удерживало Уокера от того, чтобы упаковать вещи и немедленно уехать, была радость, явно испытываемая Белл от его любовных ласк. Нет, даже более того: она их страстно жаждала. И сегодня ночью он не принуждал ее — он никогда бы себе такого не позволил, — нет, сегодня ночью Белл отвечала ему с такой страстью, которая вызывала у него дрожь. И этого достаточно, чтобы он поверил, что Белл привязана к нему гораздо больше, чем согласна признать.

Кейси, заложив руки за голову, лежал в постели, думая о том, что, в сущности, жизнь Белл была очень нелегкой. Она не раз говорила ему, как плохо относился к ней отец, как он ее обижал. То, что она видела и слышала в борделе, только усугубило ее недоверие к мужчинам. Она узнала, что Кейси работал на Макалистера, и это ее потрясло. Белл уверовала, что мужчины сплошь обманщики и эгоисты, включая его, Кейси Уокера. Любым путем он должен изменить ее взгляд на сильный пол, главным образом на себя самого. Способен ли он завоевать ее доверие? Не тратит ли время попусту, полюбив женщину, которая не отвечает ему взаимностью?

Уж лучше бы он украл деньги, вместо того чтобы взять их у Макалистера.

Желудок Белл взбунтовался, как только она подняла голову с подушки. Хорошо, что под кроватью стоял ночной горшок — Белл нимало не привлекала перспектива осквернить сверкающую чистоту современной ванной комнаты, оборудованной в доме при Макалистере. Белл натянула панталоны, однако не успела она их застегнуть, как в комнату в одних брюках ворвался Кейси.

— Господи, я услышал, что тебя тошнит, из своей комнаты, она рядом. — Он опустился на колени и поддержал голову Белл во время очередного приступа рвоты. — Это серьезно, — добавил он и помог ей лечь в постель. — Ты лежи и не двигайся. Я немедля пошлю за врачом и велю горничной прийти сюда и помогать тебе, пока доктор не приедет.

И он исчез за дверью, прежде чем она могла сказать хоть слово.

Горничная, совсем молоденькая девушка с пышными светлыми кудрями и задорным личиком, взирала на Белл с некоторым страхом.

— Чем я могу помочь вам, мэм?

— Мне сейчас уже лучше. Я хотела бы помыться до прихода врача.

— Мистер Кейси сказал, чтобы вы не вставали с постели. Я принесу воду и полотенце и что-нибудь, чтобы вы могли прополоскать рот. — Ее голубые глаза так и сверкали оживлением. — Я видела маму и мою сестру точно в таком состоянии. Через месяц или два все будет в порядке.

— Как вас зовут? — спросила Белл, которой понравилась девушка.

— Бетси, мэм. Я здесь новенькая, все прежние слуги мистера Макалистера уволились, кроме повара Чен Ли.

— Сколько же всего слуг в доме?

— Сейчас скажу. Так, горничная верхнего этажа Мини, две девушки на кухне, Салли и Тиа, и еще дворецкий Пирсон. А Ван Ю сейчас за домоправителя, пока не подберут настоящего. Вот и все слуги, кроме Стернса, который живет в домике при каретном сарае и присматривает за лошадьми и каретой. Когда вы почувствуете себя лучше, сами со всеми познакомитесь.

— Я знаю, но сейчас чувствую себя так, словно мне никогда не доведется с ними познакомиться, — пожаловалась Белл.

Бетси застенчиво улыбнулась, снимая с Белл запачканную ночную рубашку и надевая на нее чистую.

— Я не замужем, но, наверное, очень приятно подарить ребенка такому прекрасному мужчине, как мистер Кейси.

Белл призадумалась. Неужели вся домашняя прислуга знает или по крайней мере догадывается, что она в положении? А Кейси подозревает об этом? Очевидно, нет, иначе он сказал бы. Размышления ее были прерваны приходом Кейси и доктора Пибоди.

Доктор Пибоди улыбнулся Белл, взялся за ее запястье и посчитал пульс.

— Ваш муж уверяет, что вы заболели. Вытащил меня из постели и оставил без завтрака.

— Прошу прошения, — прошептала Белл виновато. — Ничего особенного со мной не случилось.

Беременность — вещь самая обычная. Выносила же она Томми и осталась живой.

— Не слушайте ее, доктор, — вмешался Кейси. — Ее постоянно тошнит. Еда с ней не совместима. Она уверяет, что всему виной скверная пища, но я думаю, здесь что-то более серьезное.

Кейси показалось, будто врач хихикнул, но он не был в этом уверен. Смеяться тут явно не над чем.

— Что это может быть, доктор?

— Не могу сказать, пока не осмотрю вашу жену, мистер Уокер. А я сделаю это, когда вы оставите меня наедине с пациенткой.

Кейси смерил Белл долгим, томительным взглядом и неохотно покинул комнату. Но ушел он недалеко — принялся ходить по узкому коридору взад-вперед мимо закрытой двери.

Доктор Пибоди придвинул к кровати стул, сел поудобнее и пригляделся к изнуренному лицу Белл.

— Ну что, моя дорогая, давайте подумаем, что с вами такое, хорошо? Расскажите мне о ваших симптомах.

— Я знаю, что со мной, доктор. Я жду ребенка. Симптомы мне вполне знакомы.

Доктор Пибоди посмотрел на нее из-под кустистых бровей и громко откашлялся.

— Я ни на секунду не поверил, что вы убили своего свекра, Белл. Я знаю вас давно, вы добрая и любящая молодая женщина. Я рад, что вы снова замужем за хорошим человеком. Мистер Уокер будет прекрасным отцом для Томми и вашего с ним будущего ребенка. Ну а теперь насчет симптомов. Почему бы вам не рассказать мне о них?

Белл негромко поведала о том, что в последние несколько недель она плохо чувствует себя по утрам и ее каждый день тошнит. После немногих уточняющих вопросов и сильно смутившего Белл осмотра доктор Пибоди подтвердил ее предположение.

— Я считаю, что вы беременны около двух месяцев, — сказал он, закрывая саквояж. — Оставляю вам укрепляющее средство, оно поддержит ваши силы, пока вас мучает тошнота, а потом ешьте, пожалуйста, все, что захотите, и когда придет срок, родите здоровенького малыша.

Белл вдруг ударилась в слезы.

— Я не могу, не могу… ребенок родится слишком скоро.

— Полно, полно, дорогая моя. Я понимаю, что вы расстроены. Но все не так плохо. Я понимаю ваш страх, но вы не первая и не последняя женщина, которая дарит своему мужу дитя через семь или даже меньше месяцев после заключения брака. Вы замужем, а это и есть главное. Но мне пора уходить. Меня ждут больные.

— Я была бы вам очень признательна, если бы вы предоставили мне возможность самой сказать мужу, — с дрожащим вздохом попросила Белл.

Она сидела и гадала, как ей сообщить Кейси о его грядущем отцовстве. Как он примет такое известие? Они не обсуждали вопрос о возможном рождении детей, поскольку их брак был союзом особого сорта, и теперь Белл волновалась из-за того, что ей скажет Кейси. Он, по-видимому, полюбил Томми. Можно ли считать это признаком его желания иметь и собственных детей?

Может, не стоит сообщать ему о ребенке? Вернувшись в агентство Пинкертона, он скорее всего начисто забудет о ней. Она уже сказала ему, что не желает состоять с ним в браке, однако он не принял ее слов всерьез. Будь она проклята, эта его уязвленная совесть! Жалость и чувство вины не могут заменить любовь. Ей не нужен мужчина, который ее не любит.

Доктор Пибоди торопливо вышел из комнаты и едва не столкнулся с Кейси, который все еще ходил в волнении по коридору. Кейси застыл на месте и преградил доктору путь.

— Ну как? Что с моей женой? Она серьезно больна? Ее надо вылечить во что бы то ни стало.

На сей раз ошибиться было невозможно: доктор Пибоди испустил гортанный смешок.

— Это не в моих силах, мистер Уокер.

Кейси почувствовал, как вся кровь отлила у него от лица.

— Вы хотите сказать… Нет! Она так молода!

— Ну-ну, не стоит волноваться. Ваша жена вовсе не умирает. Через несколько месяцев она совсем поправится. Но она настаивает на том, чтобы самой рассказать вам все.

Доктор Пибоди хотел обойти Кейси, но не тут-то было. Кейси ухватил его за сюртук и вернул на прежнее место.

— Номер не пройдет! Скажите мне, что с моей женой, и скажите немедленно!

Рассерженный врач сбросил с себя руки Уокера.

— Вы очень настойчивый человек, мистер Уокер. Ладно, я скажу, но только в обмен на обещание, что вы не выдадите меня своей жене. Но такое всегда портит сюрприз, и лучше, если чисто личные сведения исходят из уст супруги.

— О чем, черт побери, вы толкуете? Просто скажите, что с моей женой!

— Вы станете отцом, мистер Уокер, менее чем через семь месяцев. Но помните, — добавил доктор Пибоди и погрозил пальцем, — что вы узнали об этом не от меня.

Ошеломленный, Кейси прислонился к стене и сделал несколько глубоких вдохов. Отцом! Он нередко думал о том, чтобы обзавестись детьми, но не встретил до сих пор женщину, на которой захотел бы жениться. Пока не познакомился с Белл. Но как она отнесется к тому, чтобы родить от него ребенка? Рада ли она? Сомнительно. Но во всяком случае, теперь и речи не могло быть ни о каком разводе.

Кейси никогда прежде не чувствовал себя таким счастливым. Он не мог удержаться от улыбки, которая все шире расплывалась по его лицу.

— Ты выглядишь что-то чересчур веселым, братец, для мужчины, у которого больна жена, — услышал он голос Марка, который, увидев, что врач ушел, поднимался по лестнице, шагая через две ступеньки, чтобы узнать результат его визита.

Кейси все улыбался:

— Я счастлив, как только может быть счастлив женатый мужчина. Я скоро стану отцом.

— Вот это да! Я всегда говорил, что ты у нас счастливчик. Однако времени ты, я вижу, не терял!

Улыбка Марка была такой заразительной, что Кейси расхохотался, но тут же бросил беспокойный взгляд на закрытую дверь спальни Белл.

— Надеюсь, что Белл так же счастлива, как и я. Пожелай мне удачи, Марк.

— Охотно, но ты в этом не нуждаешься. Иди к своей жене.

Белл заливалась слезами и не могла перестать плакать. Ей не нужен ребенок, во всяком случае сейчас. У нее остались считанные минуты, чтобы решить, говорить ей Кейси о беременности или нет. Она могла держать это в секрете еще месяца два или даже три — достаточно времени, чтобы Уокеру надоело играть роль мужа и уехать отсюда. Она ожидала, что он непременно уедет. Именно такое поведение свойственно мужчинам. Все эти неприятные мысли улетучились, едва Кейси вошел в спальню.

Кейси сел на край постели и взял Белл за руку. Врач предупредил его, чтобы он не испортил жене сюрприз, и он вовсе не намеревался это делать.

— Как ты себя чувствуешь, милая?

И в эту последнюю секунду Белл приняла решение — быть может, неумное, но приняла.

— Доктор Пибоди сказал тебе что-нибудь? — спросила она.

Кейси отрицательно помотал головой.

— Мне он сказал, что все дело в перенесенном мной потрясении и в истощении организма, — солгала Белл. — Я очень скоро поправлюсь, так что тебе не о чем беспокоиться.

— Ты уверена, что это все?

— Разумеется. Зачем мне лгать? — ответила она с принужденной улыбкой.

— В самом деле, зачем? У тебя красные глаза. Ты плакала?

— Плакала. Это естественная реакция на то, что со мной произошло.

Почему она лжет, недоумевал Кейси. Ее слезы ничуть не похожи на слезы радости. Следующая мысль поразила его, словно нож в сердце: она не хочет ребенка от него! И ей нужно время, чтобы свыкнуться с мыслью о беременности. Ему отчаянно захотелось бросить ей в лицо ее ложь, но он сдержался и решил играть в эту ее маленькую игру до печального конца. И как долго намерена она продолжать свою шараду? Ведь рано или поздно ее изобличит сама природа.

Кейси был разгневан и оскорблен в своих лучших чувствах. Разыгрывать нелепый спектакль после всего, что он сделал в эти несколько недель для нее и Томми? Ну что ж, если Белл хочет играть, он включится в игру до тех пор, пока ситуация будет его устраивать.

— Отдыхай, сколько тебе захочется, Белл. По-моему, это лучшее лекарство для тебя. И не забывай принимать укрепляющее, которое оставил доктор Пибоди. Оно должно восстановить твои силы. Если я понадоблюсь, то я на винном заводе. У меня до сих пор не было времени там побывать, и дела идут, в общем, без руководящего наблюдения. Управляющий — человек толковый, но все же он нуждается в определенных указаниях. Я в качестве опекуна должен заниматься принадлежащими Томми предприятиями, пока он не достигнет совершеннолетия. И я не хочу, чтобы меня упрекнули в недостатке ответственности.

Белл вздохнула с облегчением. Кейси ей поверил. Она подождет, посмотрит, долго ли еще он пробудет здесь, и тогда решит, говорить ли ему о ребенке и когда это сделать. Время покажет.

— Кейси, прежде чем ты уйдешь, скажи, ты подумал о том, что я тебе говорила насчет Гарри Хопкинса?

— Насчет того, что ты не веришь в его виновность?

Он наклонился и коснулся ее губ поцелуем холодным и равнодушным. Трудно было забыть, что Белл плакала из-за нежеланной беременности. А еще труднее сознавать, что она намеренно солгала ему.

Этот холодный поцелуй Белл долго ощущала на своих губах и сравнивала его с теми жаркими и страстными, которыми он осыпал ее прошедшей ночью. Может, он уже остыл к ней? Что ж, будет лучше, если это произойдет теперь, пока она не научилась любить его сильнее, чем прежде. Если только это возможно.

Белл почувствовала себя настолько лучше, что успела встать и одеться к тому времени, когда приехал Ван Ю и привез с собой Томми. Встреча их была трогательной, нежной и необычайно бурной. Мальчик так отчаянно кинулся к ней, что на глазах у Белл выступили слезы. Право, в эти дни она готова плакать от чего угодно. Ей пришлось довольно долго убеждать Томми, что больше она его никогда не покинет. Успокоившись, малыш ушел играть вместе с Ван Ю.

Белл осматривала дом, который стал теперь ее жилищем, когда явилась Наоми в состоянии сильнейшего возбуждения, словно бы чем-то расстроенная. Она крепко обняла Белл и сердечно поздравила.

— Слава Богу, что ты набралась ума и вышла замуж за Кейси, — заявила гостья, опустившись в ближайшее глубокое кресло. — Если бы не он, ты бы сидела в тюрьме. Кейси очень любит тебя, Белл. И Томми тоже.

Белл устроилась на диване. Вид у нее был самый воинственный.

— Кейси вел себя так из чувства вины, а вовсе не из любви ко мне и Томми.

— Во имя Господа, Белл, будь же справедлива! Ради тебя он хлопотал без устали. Он твой муж, неужели ты не питаешь к нему никаких чувств? Ваш брак мог бы стать просто замечательным, если бы ты хоть чуточку постаралась.

Белл опустила глаза.

— Я сомневаюсь, что Кейси пробудет здесь достаточно долго, чтобы наши отношения успели упрочиться.

— Все еще не веришь ему? Ты с ним спишь? — спросила Наоми напрямик, и вспыхнувшие щеки Белл подсказали ей вполне ясный ответ. — Меня ты не проведешь, милочка, я тебя знаю. Ты ни за что не стала бы спать с мужчиной, которого не любишь. Кейси знает о твоем к нему чувстве?

Белл резко вздернула голову.

— Нет! И не смей говорить ему об этом! Я не нуждаюсь в его жалости. У меня теперь есть все: Томми, дом и деньги.

Совершенно непроизвольно Белл положила руку себе на живот, возбудив тем самым любопытство Наоми.

— Есть еще что-нибудь, о чем ты мне не сказала, детка?

Белл явно смутилась.

— Нет, ничего, — быстро ответила она — слишком быстро, по мнению Наоми. — Да, кстати, меня очень беспокоит одна вещь. Я не думаю, что Макалистера убил Гарри Хопкинс. Кейси считает, что я просто спятила, но ничего не могу с собой поделать. Я… я собираюсь сегодня навестить мистера Хопкинса в тюрьме. Может быть, он скажет мне правду. Ты же знаешь, я познакомилась с ним раньше. Он выглядит добрым человеком.

— Не раскачивай лодку, милочка, — посоветовала Наоми. — Он сам признался, чего еще тебе надо?

— Я хочу узнать, почему он это сделал. Если он невиновен, нельзя допустить, чтобы он сгнил в тюрьме или… — Белл запнулась, — или был повешен за убийство. Кейси говорит, что приговор вынесут скоро.

— Я советую тебе забыть о Хопкинсе.

Однако Белл пропустила этот совет мимо ушей. Она уже решила пойти к Гарри Хопкинсу.

— Хочу поговорить с тобой еще об одном, — сказала Наоми. — Я приняла в дом новую девушку. Сделала это неохотно, потому что она не из таких, кого я обычно нанимаю. Но бедняжка была в таком отчаянии, что я не смогла ей отказать. Ее зовут Гретой. Она заявила, что имеет опыт, но я в конце концов вынудила ее признаться, что у нее была всего-навсего единственная близость с мужчиной, в которого она влюбилась и с которым сбежала из отцовского дома. К несчастью, подонок бросил ее, украв все деньги. Ну так вот, вчера вечером она в первый раз вышла к клиентам. Один парень по имени Хэнк Джоунз выбрал ее и увел наверх. Однако в последнюю минуту она струсила и отказалась его обслуживать. Джоунз так сильно избил ее, что пришлось позвать доктора. Я просто не в состоянии выгнать ее на улицу. Она никогда не сможет заниматься этим делом. Домой она возвращаться не хочет. Ее отец проповедник, и Грета не может опозорить его больше, чем уже это сделала. Она совсем молоденькая, Белл, но умная. Я подумала, не пора ли нанять для Томми гувернантку.

— Бедняжка, — посочувствовала Белл.

— Я передала Джоунза шерифу и надеюсь, что его продержат пару суток в кутузке.

— Какая ты добрая, Наоми, всегда стараешься выручить того, кто попал в беду. Я готова отколотить любого, кто скажет, что это не так. Пришли ее сюда. Если она такая умница, как ты говоришь, то я уверена, что Томми будет ее слушаться. А я была бы рада компаньонке, а то в доме одни мужчины.

— В таком случае это улажено, — сказала Наоми, вставая. — А теперь, милая моя, когда ты живешь среди людей богатых, с моей стороны было бы неразумно посещать тебя. Я не хочу, чтобы наша дружба испортила твою репутацию.

— Начнем с того, что у меня нет никакой репутации, — рассердилась Белл. — Ты одна поддерживала меня, когда все считали меня убийцей. Я буду рада видеть тебя в любое время. Если ты перестанешь приходить ко мне, я сама буду приходить к тебе.

Наоми покачала головой, обрадованная, однако настроенная скептически.

— Ты упрямая женщина, Белл. Я, разумеется, не могу запретить тебе навещать мой дом. Милости прошу, приходи, когда захочешь. Но не следует ли для начала спросить мужа, согласен ли он, чтобы ты посещала дом с дурной репутацией?

— Не думаю, что Кейси пробудет здесь настолько долго, чтобы его это беспокоило, — негромко проговорила Белл.

— Он может сильно удивить тебя, дорогая. Ну, мне пора. Я пришлю к тебе Грету попозже. Если из этого ничего не получится, попробую найти для нее что-нибудь еще.

И Наоми удалилась в вихре юбок — верхней из темно-красного шелка и нижних из белоснежного батиста.

Во второй половине того же дня Белл, уложив Томми отдохнуть, приготовилась к выходу. Ван Ю предложил сопровождать ее, однако она отказалась от его услуг: лучше ему остаться с Томми. Если Гарри Хопкинс не убивал Макалистера, то истинный убийца еще бродит по городу и может стать опасным для того, кого она любит.

Когда она явилась в полицейский участок, шериф Роган отказался разрешить ей свидание с заключенным.

— Неужели вам не надоело это место, миссис Уокер? Ваш муж знает, что вы здесь?

Но Белл не собиралась уходить. И поскольку законных оснований для отказа в свидании не существовало, шериф вынужден был уступить, но ограничил срок свидания десятью минутами. Он проводил Белл к камере и находился поблизости, пока она негромко беседовала с Гарри Хопкинсом.

— Что вы здесь делаете? — спросил тот, увидев Белл по ту сторону решетки.

Белл подумала, что выглядит он еще хуже, чем накануне.

— Хочу удовлетворить свое любопытство, — прошептала она. — Ответьте на один вопрос, мистер Хопкинс, и надеюсь на правдивый ответ. Почему вы солгали? Почему признались в убийстве, которого на самом деле не совершали?

Хопкинс посмотрел на нее со страхом.

— Вы не в своем уме, леди. Разумеется, это я убил Макалистера. Вы должны поверить этому ради себя самой.

— Но вы этого не делали, мистер Хопкинс. Это мой муж уговорил вас признаться? Он угрожал вам?

— Этот молодой человек был очень настойчив, но он не угрожал мне. Судите сами, маленькая леди. Я умираю. Я знал, что вы не могли убить этого ублюдка, вот и решил, что мне следует совершить хоть одно доброе дело до того, как я встречусь с нашим Творцом.

— Но это несправедливо!

— Жизнь редко бывает справедливой. Однако вы достойны получить от нее самое лучшее, что она может дать. Вся жизнь у вас впереди. Макалистер поступил с вами жестоко, так же, как со мной и Джоунзом. Я не убивал его, но мне не жаль, что он мертв. Ваш муж очень настойчивый человек. Если мое признание принесет счастье вам, вашему сыну и вашему супругу, я умру умиротворенным. Кто скажет, что не я убил Макалистера, если я был первым и главным его врагом?

— Имеете ли вы представление, кто бы мог его прикончить?

— У старика было много врагов. Я слишком долго не был в городе, чтобы знать их имена.

— Почему вы следили за его домом?

— Я несколько раз проходил мимо его дома, пытаясь набраться смелости и поговорить начистоту с этим ублюдком, извините за выражение, мэм.

— Я постараюсь убедить мужа найти подлинного убийцу, — пообещала Белл. — Он прислушивается к моему мнению.

— Желаю удачи, мэм. Я не боюсь смерти, ее не избежать. Мне незачем жить. Спасибо за вашу заботу, милая девочка. Если бы у меня была дочь, я хотел бы, чтобы она была похожа на вас.

— Время истекло, миссис Уокер.

Белл вздрогнула, увидев перед собой шерифа. Значит, десять минут уже прошли.

— До свидания, мистер Хопкинс. Желаю вам бодрости духа.

— Что вас связывает с этим человеком? — полюбопытствовал Роган.

— Ничего. Я просто хотела услышать из его собственных уст, за что он убил моего свекра.

— И он сказал вам? Я заинтересован в том, чтобы узнать об этом.

— Мне пока не удалось уговорить его. Всего хорошего, шериф.

Она пошла прочь, а Роган, так и не удовлетворив свое любопытство, стоял и смотрел ей вслед, удивленно приоткрыв рот.

Вернувшись домой, Белл узнала, что Грета пришла и ждет ее в гостиной. Там же находился и Томми, они с Гретой о чем-то мирно беседовали.

— Я вижу, что вы уже познакомились с моим сыном, — сказала Белл, улыбнувшись девушке, которая слегка наклонила голову в знак приветствия. — Я Белл Мак… Уокер. Наоми все рассказала мне о вас.

Грета посмотрела на Белл и залилась краской.

— И вы все-таки хотите, чтобы я стала гувернанткой вашего сына?

Белл только теперь как следует разглядела Грету и невольно поднесла руку к губам. Девушка была сильно избита, ее лицо покрывали синяки и припухлости, искажая черты. Глаза были обведены черными кругами, а нижняя губа распухла.

— Ах вы, бедняжка! — вырвалось у Белл.

— Мама, мисс Грета упала, — объяснил Томми. — Она так сильно ушиблась, просто страшно. Но доктор говорит, что скоро все пройдет. Наоми прислала ее, чтобы она стала моей гувернанткой.

— Если вы примете меня, миссис Уокер, после… — Голос у Греты дрогнул, она явно нервничала, но, справившись с собой, продолжила: — Я пойму, если вы решите, что я не могу рассчитывать на место гувернантки вашего мальчика.

Заметив, что Томми с интересом слушает их разговор, Белл обратилась к нему:

— Я уверена, что в кухне тебя дожидаются печенье и молоко. Иди и съешь свой полдник, пока мы тут беседуем с мисс Гретой.

Томми убежал, а Белл взяла Грету за руки и усадила на диван.

— Расскажите о себе. Кое-что мне уже сообщила Наоми, но если вы хотите стать гувернанткой моего сына, я должна узнать больше.

Грета откашлялась и посмотрела Белл в глаза.

— Вопреки тому, что вы обо мне знаете, я не проститутка.

— В чем дело? — произнес Кейси, входя в гостиную: он услышал слова Греты, и любопытство его было явно возбуждено.

Белл вскочила.

— Это наши с Гретой дела.

Кейси обвел девушку медленным взглядом и поморщился, заметив ее синяки и ссадины.

— Если речь идет о решении проблем домашнего распорядка, то я, безусловно, должен принять участие в их обсуждении. Особенно в связи с тем, что я услышал, входя в комнату.

В эту минуту Томми, подпрыгивая на бегу, влетел в гостиную и схватил Кейси за руку.

— Кейси, ты познакомился с моей новой гувернанткой?

Белл одарила Кейси радостной улыбкой. Кейси сердито сдвинул брови. А Грета желала одного: чтобы пол под ней разверзся и поглотил ее.

Глава 15

Белл хотела бы поговорить с Гретой до того, как Кейси вернется домой. Но ничего не поделаешь, теперь только оставалось представить ему девушку.

— Кейси, это Грета. Наоми рекомендовала ее в гувернантки для Томми.

Кейси был явно сражен. С каких это пор хозяйка борделя превратилась в специалистку по гувернанткам? Ему было жаль сильно избитую девушку, но воспитательница Томми должна обладать определенными качествами, чтобы он согласился ввести ее в свой домашний круг. Белокурые волосы девушки были аккуратно уложены на маленькой головке, одета она была в скромное платье цвета спелого персика с высоким круглым воротником. Роста небольшого, держится спокойно, фигурка приятная. Лицо сильно обезображено, распухло и покрыто синяками, так что невозможно судить, хороша ли она собой.

— Это мой муж Кейси Уокер, — между тем продолжила Белл, и Грета протянула Кейси маленькую белую руку, которую он довольно крепко пожал.

— Вы подготовлены к работе гувернантки, мисс?..

Кейси вдруг сообразил, что фамилия Греты пока так и не была названа.

— Коллинз, Грета Коллинз. — Голос девушки нервически подрагивал. Если мистер Уокер не наймет ее, деваться ей будет некуда. — Мои родители настаивали на том, чтобы я получила образование. Я окончила пансион благородных девиц и получила подготовку для преподавания детям начатков знаний.

— Жена сказала, что вас рекомендует Наоми. — Кейси запнулся было, но потом решил, что вопрос следует задать: — Давно ли вы знакомы с Наоми?

Белл кашлянула, удерживая Грету от ответа: Томми с жадностью ловил каждое слово их разговора.

— Томми, — обратилась она к нему, — разыщи Ван Ю и попроси его погулять с тобой в парке. До обеда еще много времени.

Едва Томми ушел, Кейси устремил взгляд на Грету, ожидая, что она скажет.

— Я познакомилась с ней несколько дней назад, когда она принимала меня на работу.

Следующие вопросы Кейси носили более конкретный характер.

— Стало быть, вы одна из ее девиц? Вас избил кто-то из… ваших клиентов?

Грета так густо покраснела, что этого не смогли скрыть даже ее синяки.

— Кейси, не мучай Грету, — вмешалась Белл.

— Все в порядке, миссис Уокер, ваш супруг имеет право знать. Я работала у Наоми одну ночь, но не смогла пройти через это. Мужчина, который заплатил за мои услуги, избил меня за то, что я отказалась его обслуживать. Наоми привела меня сюда. Она сказала, что для ее дома я не гожусь.

Черты лица Кейси смягчились, но он все еще не был удовлетворен. Томми совсем еще маленький и впечатлительный мальчик. Гувернантка может оказывать на него разнообразное влияние, и она должна быть безупречной.

— Что вынудило вас искать работу у Наоми? Почему вы оставили родительский дом?

Белл не нравилось то, как Кейси расспрашивает Грету о ее прошлом.

— Разве недостаточно того, что Наоми рекомендует Грету?

— Боюсь, что нет. Речь идет о благополучии Томми. Ведь мы не хотим, чтобы он попал под опеку кого-то недостойного.

— Кажется, мне следует уйти. — Грета встала. — С моей стороны было ошибкой…

— Нет! Останьтесь, — перебила ее Белл, бросив на Кейси негодующий взгляд. — Для меня слова Наоми вполне достаточно.

— Позволь мне самому судить о том, что хорошо для моей семьи, — жестко проговорил Кейси и обратился к Грете: — Вы склонны ответить на мой вопрос?

Грета опустила глаза.

— Я убежала с человеком, которого, как мне казалось, я любила. Мои родители его не одобряли. Но я, будучи уже взрослой, положилась на собственное сердце. Взяла из банка свои скромные средства и покинула родительский дом с мужчиной, который, как я полагала, станет моим мужем. Он лишил меня девственности, взял мои деньги и бросил меня без гроша в Сан-Франциско.

— И тогда вы нашли работу в борделе. Вам бы следовало вернуться домой.

— Вы не знаете моего отца. Он проповедник и очень строгий. Он не принял бы меня в свой дом. Я утратила уважение к себе. Считала, что только в борделе мне и место. — Она подняла взгляд на Кейси, и эти голубые глаза поведали о полном душевном надломе девушки. — Может, я и была права. Я пала глубоко и должна была смириться со своей судьбой. Если Наоми не примет меня обратно, буду искать место в другом борделе.

— В этом нет необходимости, — сказала Белл, взяв руки Греты в свои. — Вашей молодостью злоупотребили, но вас обвинить не в чем. Вы совершили ошибку, пытаясь найти работу в борделе, но за это поплатились. Мужчины иногда ведут себя как свиньи. Вы не заслужили побоев, полученных вами. Свободная комната есть рядом с комнатой Томми. Я уверена, что там вам будет удобно. Ван Ю привезет попозже от Наоми ваши вещи.

— Ах вот вы где! Обсуждаете что-нибудь особо важное, или я могу к вам присоединиться?

Марк вернулся с винного завода и жаждал рассказать о том, как провел день. Предприятие оказалось просто замечательным, и он намеревался попросить у Кейси разрешения бывать там ежедневно, чтобы досконально изучить дело. Но тут он заметил Грету и замер на месте.

— Ох, извините, я не заметил, что вы не одни.

Грета медленно повернулась, предоставив Марку полную возможность разглядеть ее лицо. Марк ахнул и побледнел, несмотря на загар.

— О Господи! Скажите, мисс, кто сделал с вами такое, и этот субъект скоро пожалеет, что до сих пор ходит по земле.

— Я чувствую то же самое, брат, — произнес Кейси. — Это Грета Коллинз, гувернантка Томми. Мисс Коллинз, это мой брат Марк Уокер.

Знакомство состоялось, и Белл увела Грету в ее комнату.

— Что случилось с бедняжкой? — спросил Марк, принимая от брата стаканчик бренди.

— Это долгая история.

— У меня есть время.

— Всей истории я не знаю, но могу рассказать, что мне известно. — Кейси изложил то, о чем ему поведала Грета, и добавил: — Я был против того, чтобы нанимать эту женщину, но ты же знаешь Белл.

— Хотелось бы увидеть, как эта Грета выглядит без синяков, — задумчиво произнес Марк.

— Оставь свои глупости, Марк. Я не потерплю никаких шашней под этой крышей. За исключением одной совершенной ею ошибки мисс Коллинз выглядит вполне достойной женщиной.

— Так и есть, — заметила Белл, возвращаясь в гостиную. — Она жертва мужской похоти и дорого заплатила за свое заблуждение.

— Белл права, — сказал Марк, похлопав Кейси по спине. — Покидаю вас и предоставляю вам возможность все обсудить.

Едва он вышел, Белл обратилась к мужу:

— Ты не имеешь права неуважительно говорить о Грете! Томми мой сын, а не твой, и я никогда не сделаю ничего ему во вред. Это мое решение нанять Грету, а не твое.

Кейси еле сдержал желание резко ответить. К тому же он заметил, что горничная просунула голову в дверь, и сообразил, что все сказанное в гостиной немедленно станет предметом пересудов в кухне.

— Не здесь, — бросил он, крепко взял Белл за руку и поднялся вместе с ней в их спальню.

Плотно закрыв за собой дверь, Кейси повернулся к жене и сказал:

— Когда мы поженились, я принял на себя ответственность за всю семью.

Белл вздернула подбородок.

— Ответственность не бывает краткой. Я не жду, что ты пробудешь здесь достаточно долго, чтобы принять на себя ответственность такого рода.

— Я не собираюсь уезжать, Белл.

Искорка промелькнула в глазах у Белл.

— Но я думала…

— А поскольку я не объявляю тебе о своем отъезде, предлагаю мало-помалу привыкать к моему присутствию. — Он прищурился. — Кстати, не пора ли тебе прилечь? Помнится, доктор велел тебе побольше отдыхать.

Кейси тщетно ожидал, что Белл наконец-то сообщит ему о ребенке, но она этого не сделала, и голос его прозвучал достаточно резко, когда он продолжил:

— С этого самого дня ты будешь отдыхать в постели во второй половине дня, пока к тебе не вернется нормальный цвет лица и ты не обретешь прежний запас сил. Если ты сама не хочешь о себе позаботиться, я сделаю это вместо тебя.

Неожиданно для Белл он подхватил ее на руки и уложил на самую середину постели. Он сделал это так быстро, что она не успела запротестовать.

— Отдыхай до обеда. Богу ведомо, что ты не слишком много спала прошлой ночью.

Белл кипела негодованием, но не промолвила ни слова. По-прежнему ни слова. Громко топая сапогами, Кейси вышел из спальни. Интересно, сколько времени она намерена хранить свой маленький секрет? Наверное, будет удивлена, обнаружив во время родов, что он все еще здесь. Может, хоть тогда сообразит, что он не собирается покидать ни ее, ни Томми, ни их ребенка.

Уокер понимал, что его работа в агентстве Пинкертона после женитьбы пришла к концу. Он уже вернул Аллану взятые в долг три тысячи долларов. И послал ему письмо, в котором сообщил о своем нынешнем положении и выходе в отставку.

Грета присоединилась к ним за обедом в этот вечер. Разговором за столом всецело завладел Марк. Его восторг перед виноделием на всех его стадиях, начиная со сбора виноградных гроздьев и до получения конечного продукта, был захватывающим. Он подробно рассказал обо всем, что увидел за день на винном заводе, и заявил, что намерен изучить дело.

Марк пытался втянуть Грету в разговор, но она отвечала застенчиво и односложно, а голову держала опущенной, чтобы не столь уж явно демонстрировать свои синяки. После еды извинилась и сразу ушла. Марк задумчиво посмотрел ей вслед.

— Мне все-таки очень хотелось бы всыпать как следует подонку, который так ее изуродовал.

— Успокойся, — сухо произнес Кейси. — Какие у тебя планы на сегодняшний вечер?

— Хочу пройтись, а попозже, может, загляну к Наоми.

— Не возражаешь, если я присоединюсь к тебе?

Марк бросил на брата испытующий взгляд. О чем это он? Как-никак недавно женился. Будущий отец. Видно, между ним и Белл не все ладно.

— Я не возражаю, если Белл не против.

Белл вздернула подбородок.

— Кейси не нуждается в моем разрешении, если он собирается кутить. Мужчины это любят, не так ли?

— Дело совсем не в этом, — спокойно возразил Кейси.

— Именно в этом. Прошу прощения, но я обещала рассказать Томми сказку на сон грядущий.

— Нелады в раю? — спросил Марк, когда они остались одни. — Неужели будущий ребенок не внес изменений в ваши отношения?

— Белл неизвестно, что я знаю о ребенке. Жду, что она сама мне об этом скажет. Если честно, я в полном недоумении насчет того, о чем думает моя жена. Она вбила себе в голову, что я брошу ее и Томми и что мне не следует доверять. Только не проговорись, что ты знаешь о ребенке. Если уж предполагается, что мне неизвестно, то тебе и подавно.

— Для меня все это слишком сложно, — сказал Марк. — Но если хочешь пойти со мной, будь готов через час.



Белл никак не могла уснуть. Она все вспоминала слова Кейси о том, что он мог бы найти женщину, которая его удовлетворяла бы, и представляла его то с Малышкой Сью, то с Элли, то еще с кем-нибудь из девушек Наоми. Ладно, это не так уж страшно, думала она, но если Кейси хочет завоевать ее доверие, то он выбрал неверный путь. Надо только благодарить Бога, что он не такая свинья, как тот, кто избил Грету. Если бы Грета была в самом деле проституткой, она все равно приняла бы ее в дом. Вероятно, не в качестве гувернантки Томми, а на какую-нибудь другую работу. Каждая женщина заслуживает второй возможности.

Часы в холле пробили полночь, когда Белл услышала шаги Кейси на лестнице. Она задержала дыхание, когда он остановился возле ее двери, и прерывисто вздохнула, когда он проследовал дальше, к своей спальне. Прошлую ночь она спала в объятиях мужа, а сегодня он вернулся домой от другой женщины, и боль при мысли об этом казалась непереносимой. Белл оказалась в нелепом положении. Она хотела Кейси и ненавидела себя за то, что нуждается в нем, в его ласках. Она его любила, но не верила ему.

Кейси ходил взад-вперед по комнате. Он не был у Наоми. Оставил Марка у ее дверей и отправился в ближайший салун. Выпил пива, посмотрел шоу девушек на сцене и позволил одной из танцовщиц сесть к нему на колени. Вежливо отклонил ее многообещающие авансы и присоединился к игрокам в покер.

Как ни старался Кейси утопить свои проблемы, выпитое, казалось, только обостряет их. Он собирается стать отцом, а его жена скрывает от него свою беременность. Он понимал, что Белл не радуется беременности, что она не хочет ни его, ни ребенка от него. Когда спиртное утратило способность смягчать душевную боль, Кейси вернулся домой. Он чуть задержался у двери комнаты Белл, потом ушел к себе и принялся ходить из угла в угол в мрачном молчании. Но вдруг он прекратил свое хождение и тихонько вышел в холл. Белл — его жена, и он, черт побери, желает быть с ней вместе каждую ночь.

Дверь ее комнаты отворилась под легким нажимом пальцев совершенно бесшумно, и Кейси вошел в спальню. Лунный светлился в окно, наполняя комнату серебристым сиянием. Кейси посмотрел на кровать, на которой свернулась клубочком под одеялом маленькая фигурка. Он босиком подошел к постели, сбросил с себя халат и улегся в постель рядом с Белл.

Она не проснулась. Только легкий вздох сорвался с ее губ, и она уютно устроилась в объятиях Кейси. Так она и проспала всю ночь.

Утром, пробудившись, Белл увидела, что Кейси смотрит на нее так, словно хочет проникнуть взглядом ей в душу. Белл отпрянула в изумлении:

— Что ты здесь делаешь?

— Здесь мое место.

Белл сморщила нос и взглянула на Кейси с отвращением.

— От тебя воняет, как от дешевой шлюхи. Стоило хотя бы смыть с себя запах другой женщины, прежде чем лезть ко мне в постель.

— Не было никакой другой женщины.

Белл резко отвернулась от него с недовольным видом.

— Храни свои секреты, я ничего не хочу знать о твоих женщинах.

Белл хотела встать, но едва подняла голову с подушки, как побледнела и потянулась за горшком. Кейси соскочил с кровати и держал перед Белл горшок, пока ее рвало. Потом он помог ей лечь и принес воду и полотенце.

— Сколько же это еще будет продолжаться? — спросил он, глядя, как Белл полощет рот и вытирает лицо мокрым полотенцем.

— Думаю, что скоро пройдет. Лекарство, которое оставил доктор, отлично помогает.

Кейси подождал, не заговорит ли она о ребенке, и, не дождавшись, сказал:

— Полежи сегодня весь день в постели. Ван Ю будет приносить тебе еду, а за Томми присмотрит Грета.

— Я не могу.

— Не можешь? — спросил он недоверчиво.

— Мне надо кое-что сделать.

— Не могу ли я сделать это вместо тебя?

Белл долго молчала, обдумывая, сказать ли Кейси о своем плане найти настоящего убийцу Макалистера.

— Ты сумел бы в этом помочь, если бы отвлекся от женщин, которые ждут твоего внимания.

— Белл, — голос Кейси был негромким, но твердым, как сталь, — выброси это из головы раз и навсегда. Я тебя не покину, и у меня нет другой женщины… Пока нет, — добавил он с некоторым намеком. — И я уж точно не смогу помочь, если не буду знать, в чем дело.

Белл осторожно села и, убедившись, что может справиться с приступом тошноты, которая еще не совсем улеглась, набралась смелости заговорить:

— Я вчера навестила Гарри Хопкинса.

Из всего, что Белл могла ему сообщить, Кейси менее всего ожидал этого.

— Белл, ты сошла с ума! Этот человек — убийца.

Вспышка гнева Кейси ничуть не обескуражила Белл.

— Он не убивал Макалистера, Кейси. Он сам сказал мне об этом.

— Я бы тоже отрицал такое, если бы мне грозила виселица.

— Я ему верю. Ты детектив. Найди настоящего преступника, пока не поздно.

— Я уже нашел кого следовало. Зачем Хопкинсу было признаваться, если он не виноват?

— Он это сделал ради моего спасения. Он добрый человек.

— Чужой человек. Тебя он едва знает, с какой стати ему предлагать свою жизнь в обмен на твою?

— Он сказал, что все равно умирает и что не верит, будто я убила своего свекра. Он узнал, что у меня есть сын, которому будет плохо, если его мать посадят в тюрьму.

— Ты слишком доверчива и добра, дорогая. Он тебя одурачил.

— Значит, ты не станешь помогать?

— Стал бы, если бы не считал пустой тратой времени.

— Ладно. В таком случае я займусь всем сама.

Кейси вздрогнул от этих слов, вспомнив о положении, в котором находится Белл.

— И чем в точности ты намерена заняться?

— Поисками убийцы, разумеется.

— Значит, мне не о чем беспокоиться, поскольку убийца уже за решеткой. — Он с грустью посмотрел на жену. — Не нужно ли нам обсудить еще кое-что?

«Скажи мне, Белл, скажи прямо сейчас!» — мысленно взмолился он.

— Собираешься ли ты провести сегодняшнюю ночь у меня в постели? И следующую ночь? И другие?

— Почему ты так упрямишься по этому поводу?

— По какому? Спать ли нам вместе?

«Нет, по поводу ребенка!» — хотел бы крикнуть Кейси, но сказал другое:

— Я буду спать вместе с тобой и любить тебя, когда мне только захочется. Ты самая несносная женщина из всех, каких я знал.

— А как насчет тех женщин, о которых ты упоминал? О тех, которые удовлетворят тебя больше, чем я? И о той, чьими духами от тебя пахнет?

— До этого ты меня пока не довела, — произнес Кейси с явной угрозой.

Белл поверила ему. Быть может, потому, что ей очень хотелось поверить. Правда, он ничего убедительного не сказал о запахе духов, но она предпочла забыть об этом.

— Может, ты все-таки послушаешься меня и перестанешь ходить в тюрьму? — спросил Кейси, пропуская между пальцами блестящую прядь ее волос. Они были такие шелковистые, и ему так нравился их темный цвет. Он поднес прядь к губам и поцеловал, а потом заложил ее Белл за ухо.

Белл смотрела на мужа, в который раз дивясь силе его власти над ее чувствами. Его поцелуи лишают ее разума, и надо быть очень осторожной, чтобы не проговориться о ребенке. Она была еще не готова открыть ему правду.

— Я собираюсь поступить так, как считаю правильным, — возразила она. — Готова держать пари, что настоящий убийца все еще в городе. Скажи, у тебя много работы нынче утром?

— Для меня самое главное ублажать свою жену. Важнее этого у меня ничего нет.

— А почему ты считаешь, что наш брак настоящий?

— Что могло бы убедить тебя в этом?

«Любовь», — хотела сказать Белл, но произнесла совсем иные слова:

— Если ты не знаешь, то я не намерена тебе подсказывать.

— Могу я показать тебе?

Не дожидаясь ответа, Кейси обнял Белл, уложил на кровать и накрыл ее тело своим, не прижимаясь, чтобы не повредить ни ей самой, ни зачатому от него младенцу. Наклонив голову, он прильнул к Белл в долгом и крепком поцелуе, чувствуя, какими мягкими и податливыми стали ее приоткрывшиеся губы. Быть может, она и не любит его, но ее тело признает тело Кейси, в страстном порыве отдаваясь ему.

— Может ли брак быть более настоящим? — проговорил он, задыхаясь, в самое ухо Белл.

— Ты воспользовался своей силой, — пролепетала она, тоже задыхаясь, а рука Кейси меж тем забралась в самое интимное местечко ее тела. — Прошу тебя, перестань.

— Ты вовсе не хочешь, чтобы я перестал, — пробормотал Кейси, наслаждаясь тем, что избранная им женщина радостно принимает его изощренные ласки.

Больше ни слова не было сказано ни им, ни ею до тех пор, пока Кейси не улегся рядом с Белл, но почти тотчас встал с постели и подошел к умывальнику. Белл, сознание которой было еще затуманено, закрыла глаза, чтобы не смотреть на Кейси. Спустя несколько минут она поняла, что он подходит к постели. Тогда она открыла глаза. Кейси стоял и смотрел сверху вниз на нее, полуприкрыв веки. У нее возникло странное чувство, что он хочет что-то услышать от нее. Что же это? Чего он ждет? Но он сказал первым:

— Пожалуйста, больше никогда не говори мне, что наш брак — пустое дело, потому что я только что доказал обратное.

Белл почувствовала, что щеки у нее вспыхнули, но ничего не ответила.

Взгляд Кейси был напряженным, испытующим. И еще он был загадочным. Белл не могла разгадать его мыслей и не была вполне уверена, что хочет этого. Кейси наконец отвернулся и начал одеваться.

— Мы с Марком идем сегодня на винный завод, — спокойно сообщил он. — Марка необходимо испытать. Я не ожидал, что он так заинтересуется виноделием. Возможно, я сделаю его управляющим завода, если ты не возражаешь.

— Поскольку я совсем не разбираюсь в этих делах, я не возражаю. В ближайшее время надеюсь познакомиться со всеми частями наследства Томми.

— Поговори с мистером Энглом в банке, он доверенное лицо, назначенное государством.

Белл взирала на него с любопытством. Кейси буквально за несколько минут превратился из страстного любовника в нечто вроде постороннего вежливого наблюдателя.

— Тебе больше нечего сказать мне, Белл? — спросил он выжидательно. Он был уже совсем одет и смотрел на нее совершенно бесстрастно.

— Я хотела спросить, не сердишься ли ты из-за Греты.

Тень разочарования промелькнула у Кейси во взгляде.

— Нет, но на этом стоило бы ограничиться и больше не принимать к себе бездомных. Оставайся сегодня в постели, Белл. И съешь что-нибудь существенное, не то после утренней рвоты у тебя живот прилипнет к позвоночнику.

Белл решила последовать совету Кейси. Чувствовала она себя сейчас хорошо и съела солидный завтрак, в то время как сияющий Ван Ю стоял рядом и одобрительно кивал.

— Мисси ест теперь за двоих, — сказал старик.

Белл уронила вилку на тарелку.

— Что? Откуда ты узнал?

— Ван Ю не дурак, мисси. Родится бэби. Ван Ю рад за мисси и хозяина.

— Надеюсь, ты ничего не сказал Кейси?

Ван Ю посмотрел на нее с упреком.

— Это не мое дело, мисси. Но хозяин тоже не дурак.

Высказав это вполне мудрое замечание, Ван Ю удалился, чтобы заняться делами по хозяйству.

Грета появилась в столовой, когда Белл пила кофе.

— Томми завтракает в кухне с Ван Ю, — сообщила она. — Я подумала, что, может быть, сейчас подходящее время поговорить о моих обязанностях.

— Мне кажется, вы могли бы приступить к ним и через несколько дней, — сказала Белл, которая предполагала, что Грете необходимо отдохнуть.

— Я предпочла бы приступить к своим обязанностям немедленно, — возразила Грета. — Томми чудесный ребенок. Я уверена, что мы с ним поладим.

— Ну хорошо. У меня есть несколько учебных книжек для Томми, но наверняка понадобится приобрести еще что-то. Вы подумайте и скажите моему мужу, что вам нужно для занятий. В дополнение к жилью и питанию вы будете получать в качестве заработной платы сто долларов в месяц.

— Сто долларов! Это слишком много.

— Я на этом настаиваю. Уик-энды в вашем полном распоряжении, но в остальные дни недели вам придется находиться при Томми неотлучно.

Слезы благодарности покатились у Греты по щекам.

— Я даже не знаю, что сказать.

— Достаточной благодарностью будут ваши заботы о моем сыне. Если позволите мне такую смелость, я хотела бы спросить: сколько вам лет, Грета?

— Двадцать один год. Вы предпочли бы гувернантку постарше?

— Нет-нет, вы меня устраиваете, — улыбнулась Белл. — А теперь не хотите пойти и позавтракать вместе с Томми? У меня есть на сегодня парочка дел.

Дела Белл состояли в том, чтобы нанести визит в банк к мистеру Энглу, а затем посетить Гарри Хопкинса. Она была потрясена, узнав от мистера Энгла, что Томми, сколь долгую жизнь он бы ни прожил, никогда и ни в чем не придется нуждаться: дед оставил ему несметное богатство. При этом Белл удивилась тому, насколько усердно и в то же время без особых затруднений Кейси контролирует огромное состояние Томми. Она была ему признательна, но ощутила некоторое беспокойство по поводу слишком большой власти, которую он приобретает. Однако мистер Энгл явно был доволен тем, что Уокер охотно взял на себя ответственность за финансы Томми.

Встреча в тюрьме с Гарри Хопкинсом, с одной стороны, пролила свет на некоторые обстоятельства, но с другой — оказалась весьма печальной, так как Хопкинс был ужасно изнурен и слаб. Проговорили они всего несколько минут. Хопкинс упомянул в разговоре, что в соседней камере содержится некий Хэнк Джоунз. Белл вспомнила слова Наоми о том, что Грету избил человек с таким именем. По дороге домой она вспомнила и кое-что еще, о чем Кейси упоминал, когда пытался доказать ее невиновность.

Вторым партнером Макалистера был некий Арнольд Джоунз. Это могло быть простым совпадением, ведь Джоунз — фамилия весьма распространенная. Но интуиция подсказывала Белл, что между Хэнком и Арнольдом Джоунза-ми есть связь. И в этом смысле ее визит в тюрьму оказался полезным.

Глава 16

Неделей позже Гарри Хопкинс был приговорен к смертной казни. Признавшиеся в содеянном убийцы ни у кого не вызывали жалости. Хопкинса должны были повесить через две недели. Виселицу уже строили на свободной площадке напротив тюрьмы.

Белл навестила Хопкинса, как только узнала о приговоре. Старик, казалось, смирился со своей судьбой. Но Белл не смирилась.

— Прошу прощения за назойливость, — сказала она, — но я подумала вот о чем: вы помните человека, который сидел в соседней камере? Что с ним произошло?

— Вы имеете в виду Хэнка Джоунза? Он отделался штрафом в десять долларов за то, что избил девушку из заведения Наоми, и его освободили.

— Ведь фамилия одного из владельцев золотоносного рудника была Джоунз, не так ли?

Хопкинс почесал небольшую лысину на макушке и взглянул на Белл слезящимися глазами.

— Да, это так, но я не вижу никакой связи. Арнольд Джоунз, проживи он до сих пор, был бы теперь таким же старым, как и я. Джоунз — фамилия самая обычная.

— Расскажите об Арнольде Джоунзе, — не отставала Белл. — Помогите мне, Гарри. Я стараюсь спасти вашу жизнь.

Хопкинс ласково улыбнулся ей.

— Ценю ваши намерения, Белл, но они бесполезны. Я приговорен, вы помните об этом? Я, возможно, обману палача и умру в этой камере.

— Пойдите мне навстречу, Гарри. Расскажите об Арнольде Джоунзе. Где вы с ним познакомились? Был ли он другом Томаса Джорджа Макалистера?

Хопкинс уставился в пространство, мысленно возвращаясь на двадцать лет назад.

— Мы познакомились в салуне за игрой в покер. Один из золотоискателей, Расти Стейнбек, проигрался в пух и прах и предлагал купить документ на принадлежащий ему участок за наличные. Ни у Макалистера, ни у Джоунза, ни у меня таких денег не было, но, скинувшись, мы обнаружили, что можем это дело осилить. Потом мы оформили партнерство. Так это начиналось.

— Как умер Джоунз?

— Его засыпало в шахте. Он уверял, что чует золото. На него обрушилась целая тонна породы. Мы даже не пробовали его откопать. Он и теперь там лежит, насколько я понимаю.

— Когда это было, Гарри? До или после того, как вы продали свою долю моему свекру?

Гарри снова мысленно отправился в путешествие во времени, припоминая, когда в точности оборвалась жизнь Джоунза.

— Помнится, это случилось вскоре после того, как маркшейдер сказал, что рудник ничего не стоит, и Макалистер предложил нам продать наши доли. Я охотно согласился, а Джоунз отказался. Твердил, что тут, мол, полно золота и он его найдет. Обвал прикончил все его мечты и его самого.

— Что произошло с долей Джоунза? Она была поделена между вами и Макалистером?

— Нет, у Джоунза была на восточном побережье семья. Он оставил вдову и маленького сына. Они унаследовали его долю. Макалистер послал вдове сочувственное письмо и приложил к нему чек в счет выкупа доли Джоунза. Женщина приняла деньги Макалистера, хотя, сказать по правде, сумма была ничтожной по сравнению с тем, что он заработал на этом руднике потом.

Белл пришла в волнение: у Джоунза был сын! Это могло значить очень многое, а могло вообще ничего не значить.

— Вы когда-нибудь получали известия от вдовы Джоунза или его сына?

— Нет! Я уже говорил раньше, что уехал оттуда, и о том, что Макалистер разбогател, узнал только через много месяцев. Не понимаю, какое это может иметь отношение к тому, что случилось со мной? — Голос у Хопкинса был совсем слабый и дрожащий — на этот разговор ушли его последние силы.

— Не знаю, — произнесла Белл, — но, во всяком случае, для начала и этого достаточно. Вы отдохните, я скоро вернусь.

Белл хотела поговорить с шерифом до того, как уйти из здания.

— Не понимаю, ради чего вы ходите сюда, миссис Уокер? — пожал плечами Роган, когда она подошла к нему. — Неужели у вас нет других дел?

— Я убеждена, что Гарри Хопкинс невиновен, шериф.

— Немножко поздно толковать об этом, мэм. Почему бы вам не вернуться домой, к своей семье?

— По вашему городу бродит убийца, шериф, — резко возразила Белл. — Вы, разумеется, помните Хэнка Джоунза, который избил одну из девушек у Наоми? Отыщите его, и, наверное, вас поразит то, что вы узнаете.

Шериф Роган посмотрел на нее в высшей степени недоверчиво.

— Вы обвиняете Хэнка Джоунза в убийстве? Но вы даже не знаете этого человека! Я думаю, вы малость свихнулись от пережитого, миссис Уокер. Извините, мне нужно сделать обход, да и у вас, полагаю, есть дела.

Он открыл ей дверь, и Белл только и оставалось, что уйти. Гарри Хопкинс умрет из-за нее — это разрывало ей сердце.



Кейси оставил свой рабочий кабинет и зашагал по улице к салуну «Счастливый самородок». Ему просто необходимо было выпить. Он узнал о приговоре, вынесенном Хопкинсу, и отчаянно беспокоился насчет того, как это воспримет Белл. Она была настолько убеждена, что Гарри невиновен, что это начало действовать и на него.

Губы у него невольно сложились в улыбку, когда он вспомнил, как негодует Белл из-за того, что он продолжает спать с ней в одной постели. Он не каждую ночь занимался с ней любовью, но уже одно то, что он держит ее в своих объятиях, делало его счастливым. А когда занимался, то его поцелуи и ласки очень быстро воспламеняли ее, и она испытывала не меньшее наслаждение, чем он.

Он отчаянно хотел, чтобы Белл сообщила ему об их ребенке, но она упорно хранила молчание. Внешних признаков беременности еще не было: живот Белл оставался плоским, только обостренная чувствительность грудей выдавала ее состояние, к тому же они стали полнее.

Погруженный в размышления об этих и грядущих изменениях в облике Белл, Кейси вдруг обнаружил, что оказался у «Счастливого самородка». И тут одновременно произошло следующее: во-первых, шериф Роган окликнул Уокера с противоположной стороны улицы, а во-вторых, какой-то человек, собиравшийся выйти из салуна через вращающуюся дверь, увидев шерифа, изменил направление и, пригнувшись, нырнул обратно. Человеку этому было не больше тридцати пяти лет. Его рыжеватые волосы и борода явно нуждались в том, чтобы их подстригли; одежда у него была грязная, поношенная. Ясно было и еще одно: не стоило встречаться с ним на узкой дорожке. Мужчина прижался к стене возле двери; с улицы его не было видно, но прятался он достаточно близко к тому месту, где остановились шериф и Уокер.

— Шериф Роган, — приветливо заговорил Кейси, — кажется, у вас что-то на уме?

— Да, Уокер, на уме у меня кое-что имеется. Это ваша супруга. Не могли бы вы удерживать ее дома? Советую спрятать от нее обувь — ведь босиком на улицу не выйдешь. Или сделайте ее беременной, чтобы она занималась только собой и не вмешивалась в чужие дела.

Кейси криво усмехнулся: чем это Белл прогневала шерифа?

— Моя жена вольна ходить, куда ей заблагорассудится.

— Это так, но меня лично не устраивают ее частые визиты в тюрьму. Она мне чертовски досаждает своими обвинениями и предположениями. Теперь она утверждает, что Макалистера убил человек по имени Хэнк Джоунз. При всем том, что этот Джоунз — злобный ублюдок, вашей жене не следует бездоказательно обвинять его в убийстве.

— Но ведь вы сделали именно это, шериф, когда упрятали мою жену в тюрьму, обвинив в убийстве Макалистера.

— Это разные вещи, — пробормотал шериф, отводя взгляд. — Передайте вашей супруге, чтобы она держалась подальше от тюрьмы, а свои обвинения оставила при себе. Если до мистера Джоунза дойдут об этом слухи, он может стать опасным. У меня нет сведений о том, что он уехал из города, так что, полагаю, он еще здесь.

Распластавшись по стене в салуне, Хэнк Джоунз слышал все до последнего слова. Всего несколько месяцев назад он узнал, что старик Макалистер, по сути, ограбил его отца. Джоунз приехал в Сан-Франциско, чтобы встретиться с бывшим партнером отца. Макалистер ничуть его не испугался и отказался поделиться деньгами, которые по праву принадлежали Джоунзу-старшему. Теперь Макалистер был мертв и уже не мог сделать Хэнка богатым, зато его невестка и внук могли. Женщины — существа слабые, напугать их куда легче, нежели мужчин. Старик Макалистер теперь скорее всего горит в аду и не может удовлетворить ничьих требований.

Направляясь к бару, Джоунз усмехался. Он заказал себе еще выпивку.

Кейси в бессильном негодовании смотрел вслед уходящему шерифу. Ему уже не хотелось выпить. Он жаждал поскорее вернуться домой и положить конец непрошеной детективной деятельности Белл. Хэнк Джоунз жестоко избил Грету, и нельзя допустить, чтобы он угрожал спокойствию Белл. Ей сейчас есть что оберегать, кроме собственной прелестной шейки.

Белл вернулась домой подавленная. Существовал лишь один способ спасти Хопкинса: Кейси отличный детектив, и надо убедить его в невиновности Гарри Хопкинса и в необходимости заняться Хэнком Джоунзом. На все про все осталось только две недели.

Кейси еще не было дома. Зато Марк был тут как тут. Белл обнаружила их с Гретой сидящими рядышком на диване в гостиной и полностью поглощенными беседой. Когда Белл вошла и откашлялась, чтобы привлечь к себе внимание, они тотчас отпрянули друг от друга с виноватым видом.

— О, Белл, мы не слышали, как вы вошли, — пролепетала Грета. — Томми сейчас в кухне с Ван Ю. Мы лишь недавно закончили дневные уроки.

— В объяснениях нет необходимости, — рассеянно проронила Белл.

— Что-нибудь случилось? — забеспокоился Марк. — Я могу помочь?

— Видишь ли… — начала было Белл, но тут же подумала, что Марку, пожалуй, ничего рассказывать пока не стоит. — Да нет, все в порядке.

Ей пришло в голову, что между Марком и Гретой возникло нечто большее, нежели обычная дружба, и возникло за самое короткое время. Она могла бы и раньше заметить это, если бы не была целиком занята мыслями о Гарри Хопкинсе. Она не стала бы препятствовать их взаимному счастью. Оба несправедливо пострадали в жизни и заслужили право на такую награду. Вот если бы у них с Кейси было такое счастье…

— Пойду-ка я поищу Томми, — сказала Грета, нарушая воцарившееся в гостиной неловкое молчание.

— Я с вами, — сказал Марк и вышел вслед за Гретой.

Белл вздохнула. Неужели их спугнуло ее унылое настроение? Надо надеяться, что нет. Постоянные размышления о том, когда же Кейси объявит о своем отъезде, окончательно лишили ее душевного равновесия. К тому же очень беспокоил вынесенный Гарри Хопкинсу смертный приговор.

В гостиную решительно вошел Кейси.

— Ах вот ты где! Хорошо, что я застал тебя одну. Нам необходимо кое-что обсудить, и это не терпит отлагательства. Присядь, пожалуйста.

«Вот оно, — подумала Белл с каким-то безвольным смирением. — Он собирается сказать, что бросает меня». Она присела на диван и опустила взгляд.

— Как я понимаю, ты ходила в тюрьму, чтобы повидаться с Гарри Хопкинсом.

Белл сильно удивилась сказанному и взглянула на мужа.

— Кто тебе сказал?

— Шериф остановил меня сегодня на улице. Он предложил мне держать тебя дома. А еще он считает, что если бы ты забеременела, то не вмешивалась бы не в свое дело.

Кейси постарался по выражению лица определить ее реакцию. Белл побледнела, но не более того.

— Шериф такой же тупой, как и ты, — произнесла она. — Ну почему никто не хочет ко мне прислушаться?!

— Ты имеешь в виду ту чепуху, которую распускаешь о Хэнке Джоунзе? Я понимаю, ты зла на него за то, что он избил Грету, но обвинять его в убийстве… Послушай, милая, ну постарайся быть серьезной. Джоунз — жестокий человек, и я не хочу, чтобы он причинил зло тебе.

Белл прикусила нижнюю губу. Кейси говорил совсем не о том, что она ожидала услышать. Каждый день она ждала, что он скажет ей о своем отъезде. Каждую ночь, когда он ласкал ее, а потом смотрел на нее какими-то странными глазами, она думала, что вот сейчас он попрощается с ней. Неужели она в нем ошибалась?

— Выслушай меня, Кейси, а потом уж говори, что я не права. Одним из трех владельцев рудника, в котором Макалистер, отделавшись от своих обманутых партнеров, обнаружил богатую золотую жилу, был человек по имени Арнольд Джоунз. Гарри Хопкинс рассказал мне обо всем. Джоунз отказался продать Макалистеру долю, потому что верил в свою удачу. Он погиб вскоре от обвала в штольне. Гарри к тому времени уже продал свою долю, а долю погибшего Джоунза Макалистер выкупил у его вдовы, убедив ее, что участок бесперспективен. У Джоунза был сын. Подумай, ведь это больше, чем простое совпадение, что Хэнк Джоунз приезжает в город в то время, когда убит Макалистер. Человек, способный избить беспомощную женщину, не остановится и перед хладнокровным убийством.

Кейси вдруг стал слушать Белл, очень внимательно слушать. Если то, что она говорит, правда, существует реальная угроза для нее самой. Обвинение в убийстве приведет в бешенство такого человека, как Хэнк Джоунз. То, что она сообщила шерифу о своих подозрениях, поставило Белл в опаснейшее положение независимо оттого, права она или нет. Тем не менее Кейси не мог не восхищаться храбростью и настойчивостью своей жены.

— Вы просто замечательный детектив, миссис Уокер! — воскликнул он.

Белл просияла от радости:

— Ты мне веришь? О, Кейси, я…

— Стоп, я вовсе не сказал, что верю тебе. Я признаю, что твоя версия имеет смысл, и обещаю тебе проверить рассказ Хопкинса и покопаться в прошлом Джоунза. Но ты тоже должна пообещать мне кое-что взамен.

— Если смогу это исполнить, я готова.

— Я прошу тебя держаться подальше от тюрьмы и не выходить из дома без меня или Марка.

— Но я обещала Гарри…

— Об этом я позабочусь, дорогая. Я просто не знаю, что будет со мной, если с тобой что-нибудь случится.

Он поднес ее руки к губам и поцеловал оба запястья. Мало того, он привлек Белл к себе и почувствовал, как сильно и часто забилось ее сердце.

Белл смотрела на него затуманенными глазами так, будто видела впервые.

— Что с тобой, милая? Почему ты так на меня смотришь?

— Я… думала, ты скажешь мне совсем другое, когда ты предложил поговорить.

— И чего же ты ожидала?

— Что ты сообщишь о своем отъезде. Понимаешь, я все ждала, все гадала, сколько времени пройдет, пока ты соскучишься по своей прежней работе с ее азартом и опасностями. И по женщинам тоже.

— Искал ли я хоть раз другую женщину после того, как познакомился с тобой? — спросил Кейси, начиная сердиться. — Сколько раз твердил я тебе, что никуда не уеду? Когда же ты наконец поверишь мне? — Гнев его внезапно утих, и Кейси обратился к Белл со словами, которые вертелись у него на языке с тех пор, как он узнал, что она беременна: — Ты носишь моего ребенка. Как ты можешь думать, что я тебя покину?

Белл замерла. Он знает! Как он узнал? Когда? Может, поэтому он остается с ней так долго? И только из-за ребенка? Видит Бог, это ей не нужно.

— Сколько еще времени ты собиралась скрывать от меня это? — бушевал Кейси. — Ты, видно, считала меня совсем дураком, если думала, будто я не замечаю изменений в твоем теле. Я сплю с тобой каждую ночь. Твое тело знакомо мне настолько же, насколько и мое собственное. Вот хотя бы твоя грудь. — Он дотронулся до ее правой груди и слегка сжал пальцами сосок. Белл заметно вздрогнула. — Чувствительно, правда? Одно это дало бы первый ключ, если бы я в нем нуждался. Но я знал, что ты ждешь ребенка, почти с самого начала. Я насел на врача, и он сказал, потому что я ужасно волновался из-за твоего нездоровья.

— Почему же ты так долго молчал? — со вздохом спросила Белл.

— Я мог бы задать тебе тот же вопрос. Чего ты хотела добиться, держа меня в неведении? Уж не думала ли ты, будто я этого не хочу?

— Я не знала. Хотела удостовериться, что ты еще побудешь со мной, а потом уже сказать. Можешь ли ты винить меня за это? Я не доверяю мужчинам. Все, кого я любила, покидали меня. Сначала мать, потом отец, а после и Том.

Выражение лица Кейси смягчилось.

— Ты хочешь сказать, что любишь меня?

— Нет, черт побери! Я никогда в жизни больше не признаюсь в любви мужчине. Если ты хочешь оставить меня, сделай это прямо сейчас.

Кейси скрипнул зубами в ярости:

— Я же сказал, что не покину женщину, которая носит от меня дитя!

— Предполагается, что я должна поблагодарить тебя? Извини, Кейси, мне необходимо большее. Ты хочешь остаться со мной только ради ребенка.

— Как ты додумалась до такой глупости? Если бы все было так, чего ради мне каждую ночь ложиться в постель с тобой, когда кругом полно других женщин, которые не отказали бы мне в удовольствии? Клянусь, Белл, я в жизни не видел более докучливую женщину, чем ты. — Он резко встал. — У меня полно работы. Не выходи из дома. Кто-то же должен думать о нашем ребенке, если ты этого не делаешь.

Бросив на Белл сердитый взгляд, Кейси поспешил покинуть комнату, чтобы не брякнуть такое, о чем он потом мог бы пожалеть.

«Опять я это сделала, — угрюмо подумала Белл. — Разозлила Кейси, когда на самом деле хотела кинуться к нему в объятия». Почему она постоянно обижает его так, что он приходит в негодование? Почему все время его отталкивает, когда все, что ей нужно, — это его любовь?

Но по крайней мере она добилась того, что Кейси всерьез задумался о судьбе Гарри Хопкинса, подумала Белл с мрачным удовлетворением. Заронила в его душу сомнения по поводу Хэнка Джоунза, так что теперь ему волей-неволей придется этим заняться. Но она вовсе не намерена торчать дома, пока Кейси ведет расследование. Она не давала ему на этот счет никаких обещаний и не чувствует себя обязанной подчиняться его приказу. Кое-что для Гарри она должна сделать сама. Во-первых, приносить ему пристойную еду в его последние дни, а во-вторых, облегчить ему одиночество.

Кейси, в свою очередь, извлек из их стычки нечто полезное: ему больше не нужно прикидываться, что он не знает о ребенке.

Уокер направился прямиком на телеграф и отправил телеграмму Аллану Пинкертону с просьбой прислать информацию на Хэнка Джоунза. Уж если у кого есть сведения о преступниках, так это у Аллана. До получения ответа на свой запрос Уокеру предстояло встретиться с Гарри Хопкинсом и Хэнком Джоунзом.

Хопкинса найти было нетрудно. Уйти ему было некуда, кроме как на виселицу. Во время их долгой беседы Кейси убедился, что старик не убивал Макалистера. Стало совершенно ясно, что он признался в убийстве только ради спасения Белл. Уокер удивлялся, как же он не сообразил этого раньше. Перед тем как уйти, он пообещал Хопкинсу сделать все от него зависящее, чтобы отыскать истинного убийцу.

Джоунза найти пока не удалось. Тот, видимо, старался не появляться в наиболее популярных кабаках города. Кейси наводил справки, расспрашивал людей, но ничего не добился.

Кейси в эту ночь не лежал в постели Белл. Он сидел в кабинете и глоток за глотком пил отборное бренди Макалистера. На душе у него был полный мрак. Если бы не ребенок, он смотал бы удочки и убрался отсюда. Белл он не нужен. У нее есть Томми, у нее есть деньги, чего еще желать?

Любовь? Черт! Не нужна ей его любовь. Защита? Она может ее купить. Она, безусловно, знала, как нанести сокрушающий удар по мужскому самолюбию. Непонятно, почему она позволяет ему заниматься с ней любовью, если ожидает, что он свалит из города следующим дилижансом? Может, потому, что нуждается в том, что он в состоянии ей дать?

— Примешь компаньона или предпочтешь оставаться в одиночестве?

Кейси заметил Марка, который с самым беспечным видом прислонился к дверному косяку.

— Заходи, брат, если ты готов терпеть мое общество. У меня отвратительное настроение.

Марк неспешно вошел в комнату и уселся напротив брата.

— Птички-неразлучники снова не в ладу?

— Я не могу понять эту женщину, Марк. Она без малейшего колебания способна разжевать меня и выплюнуть. Она приводит меня в бешенство и в то же время зачаровывает. Бывают минуты, когда я готов ее задушить. Но гораздо чаще мне хочется заниматься с ней любовью. Она сводит меня с ума, брат.

— Слава Богу, что тебя, а не меня, — улыбнулся Марк.

— Хватит обо мне. Как твои дела? Ты не жалеешь, что приехал в Сан-Франциско?

— Ничуть. Производство вин — увлекательный процесс. Я учусь быстро, как ты знаешь.

— Знаю. Именно поэтому мне и захотелось привлечь тебя к этому бизнесу. Мне одному не управиться. Ты будешь получать щедрую заработную плату, достаточную, чтобы обзавестись собственным домом, если захочешь. Это вовсе не значит, что я хочу, чтобы ты отсюда ушел. Ты здесь желанный обитатель, пока тебя это устраивает. Уверен, что и Белл думает точно так же.

— Спасибо, Кейси. Ты по-прежнему заботишься о младшем братишке, чего и хотел наш отец, верно? Благодаря отсидке в тюрьме я здорово повзрослел. Отец гордился бы мной сейчас.

— Он всегда гордился тобой.

— Нет, обо мне он беспокоился, а гордился тобой. Я теперь нашел работу по душе. Если ты не возражаешь, я хотел бы остаться здесь еще на некоторое время.

— А хорошенькая блондинка не имеет отношения к этому?

Марк покраснел.

— Ты, наверное, заметил, что я увлечен Гретой. Она отвечает на мои чувства, но считает, будто недостаточно хороша для меня. Черт возьми, Кейси, она вовсе не шлюха. Она была избита за то, что отказалась лечь в постель с мужчиной за деньги. Что касается другого случая, то почти любую наивную девушку может завлечь в свои сети обходительный молодчик, который не поскупится на лживые обещания.

— Если ты и в самом деле серьезно относишься к Грете, я не имею возражений. Да и вообще могу ли я управлять твоей жизнью, если даже в своей никак не разберусь?

— Неужели все так худо?

— Хуже некуда. Я сказал Белл, что знаю о ее беременности. Она не хотела сообщать мне, потому что до сих пор уверена, что я оставлю ее и Томми. Ни мои слова, ни поступки не убеждают ее в том, что я никуда не намерен уезжать отсюда. Тем более теперь, когда я собираюсь стать отцом. — Последнюю фразу Кейси произнес с откровенной гордостью.

— Ты будешь прекрасным отцом, Кейси. Я уверен, что Белл поймет это и одумается.

— Надеюсь, что доживу до этого, — мрачно буркнул Кейси.

— Спокойной ночи, брат. Я не могу сидеть здесь и болтать с тобой всю ночь. Должен же хоть один из нас зарабатывать на пропитание.

— Мне тоже пора отправляться на боковую. Завтра надо будет заняться расследованием одного дела. Белл сообщила кое-что весьма важное о Гарри Хопкинсе и о парне по имени Хэнк Джоунз. Я попросил Аллана Пинкертона прислать информацию о нем, если есть что-то интересное.

— Не хочешь рассказать мне об этом?

— Не сейчас. Уже поздно. Спокойной ночи, Марк.

Кейси не последовал собственному совету. Вместо того чтобы лечь в постель, он остался сидеть у догорающего камина. Он почти задремал, как вдруг услышал за дверью чьи-то шаги по коридору, а потом и по лестнице. Шаги были очень осторожные, но тренированные рефлексы и острый слух детектива привычно уловили их. Кейси снял сапоги, неслышно ступая, подошел к двери и отворил ее бесшумно благодаря хорошо смазанным петлям. Слава Богу, что слуги в доме прилежно исполняют свои обязанности! От того, что он увидел, кровь застыла у Кейси в жилах. Какой-то человек в черном одеянии поднимался по лестнице! Он шел почти беззвучно по ступенькам, покрытым ковром. Кейси вернулся в кабинет, достал из ящика письменного стола небольшой крупнокалиберный пистолет и снова выскользнул в коридор. Мужчина уже поднялся на верхнюю лестничную площадку и уверенно направился к хозяйской спальне. Кейси видел совершенно ясно и человека, и его тень на стене, поскольку на лестничной площадке горела лампа.

Держа пистолет наготове, Кейси двинулся за незваным гостем. Тот уже взялся за ручку двери. Кейси окликнул его. Мужчина обернулся и выстрелил. Кейси тоже выстрелил, но слабое освещение и то, что незнакомец двигался, сделали его трудной целью. Кейси услышал вскрик Белл и, в свою очередь, крикнул, чтобы она не выходила из комнаты. Тот же совет он дал Томми, Грете, Марку и Ван Ю.

Марк, разумеется, и не подумал подчиниться. После первого обмена выстрелами он выскочил из постели и схватился за свой пистолет. Потом приоткрыл дверь и высунул голову в коридор. Широко раскрытыми глазами посмотрел на мужчину, стоявшего между ним и братом.

— Он у нас в ловушке, Кейси! — крикнул Марк. — Ты в порядке?

— В полном. Будь осторожен.

Незваный гость изрыгнул проклятие, обнаружив, что попался. Он явно ожидал, что все спят и он сможет незамеченным попасть куда надо. Он огляделся в поисках возможности для бегства, заметил горящую лампу, схватил ее и швырнул на пол. Секунду пошипев, лампа вспыхнула ярким пламенем. Кейси и Марк бросились вперед одновременно. Загорелся небольшой участок ковра, и его нужно было немедленно погасить, иначе мог загореться и пол. Преступник кинулся бежать и столкнулся с Кейси на лестнице. Оттолкнув Уокера, злоумышленник понесся к выходу из дома. Кейси, оглянувшись через плечо, успел заметить, как он, распахнув незапертую дверь, выбежал вон. Что это значит? Уокер был уверен, что запер дверь перед тем, как уйти в кабинет. Но на размышления сейчас не было времени. Марк, босой, в одном нижнем белье, гасил огонь одеялом, сдернутым с постели.

Белл больше не в силах была пребывать в неизвестности. Что с Кейси? Она слышала выстрелы, слышала, как он крикнул, чтобы она не выходила из комнаты, и теперь с бурно колотящимся сердцем ждала… ждала, кажется, целую вечность. Слышала возню за дверью, чувствовала запах дыма.

Страх за Кейси превозмог опасения, и Белл открыла дверь, увидев убегающую вниз по лестнице темную фигуру и языки пламени на полу. Она вздохнула с облегчением, убедившись, что Кейси стоит на верхней площадке лестницы живой и невредимый. Вот он устремился к еще не погасшему огню, но по пути забежал в их общую спальню. Слова сейчас были не нужны: Кейси схватил с комода кувшин с водой, снова выбежал в коридор и вылил воду на тлеющий ковер. Огонь, зашипев, потух.

— Все целы? — спросил Кейси.

Ван Ю, прихрамывая, вышел в коридор в сопровождении Томми и Греты. Обеспокоенные стрельбой и шумом, слуги спустились с третьего этажа. Кейси сказал им, что опасности нет и они могут вернуться к себе.

— Мы все в порядке, — сказала Грета, внимательно оглядывая Марка: не ранен ли он? — Что все это значит?

— Хотел бы я знать, — пробурчал Кейси. — Видел кто-нибудь его лицо?

— Было очень темно, — сказал Марк. — Но это человек крупного сложения. Как он вошел?

— Через парадную дверь, — ответил Кейси. — Я точно знаю, что запер ее, стало быть, у него имелся ключ. Вели сменить все запоры завтра же, Марк. Ван Ю, проверь, не повреждены ли шпингалеты на окнах.

Оба молча кивнули.

— Завтра я первым делом займусь этим происшествием и попробую разгадать загадку. А теперь все ложитесь спать.

— Я покараулю сегодня ночью, — сказал Ван Ю, спускаясь вниз. — А вы и мисси идите спать.

— Я останусь с Томми, — предложила Грета.

— Уложи Белл в постель, Кейси, — посоветовал Марк, — ей это необходимо.

Скоро в коридоре остались только Белл и Кейси. Она почти ни слова не произнесла за последние десять минут, и Кейси опасался, что жена в шоке.

Белл заговорила первой, не сводя глаз с его лица:

— Ты уверен, что не пострадал?

— Я хотел тебя спросить о том же.

— Со мной все хорошо. Я беспокоилась о тебе. Ты стрелял?

— Было слишком темно, чтобы разглядеть что-то, но не думаю, что я его ранил. — Он отвел Белл в спальню и закрыл дверь. — Ложись в постель, милая, тебе необходим отдых.

— Как ты считаешь, кто это был?

— Не знаю, но он явно знал, куда ему идти. У него был ключ от входной двери. Может, кто-нибудь из бывших слуг хотел ограбить нас.

— Не думаю, — медленно проговорила Белл. — Здесь кроется нечто большее.

— Я разберусь в этом. Ложись в постель. Кейси повернулся, чтобы уйти.

— Кейси, не покидай меня! Останься со мной сегодня ночью. Мне это очень нужно!

Она вся дрожала. Кейси взял ее на руки и отнес на кровать.

Глава 17

— Ты хочешь, чтобы я остался с тобой? — спросил Кейси, удивленный и обрадованный.

Белл никогда еще не просила его остаться с ней. Он уложил ее на середину кровати, а сам стоял и вглядывался в ее лицо, словно стараясь прочитать ее мысли.

— Я так боялась за тебя. Не хочу, чтобы с тобой что-нибудь случилось, — проговорила Белл с прерывистым вздохом.

— Ты боялась за меня? — Улыбка тронула уголки губ Кейси. — Ты соображаешь, что говоришь?

Белл кивнула, внезапно осознав, как отчаянно не хватало бы ей этого человека, если бы он ее покинул. А он может это сделать, если она продолжит терзать его подозрениями вместо того, чтобы любить, как он того заслуживает.

— Я хочу, чтобы ты был со мной сегодня ночью.

— Если нужен был шок, чтобы довести тебя до такого состояния, я бы давно тебе его устроил.

— Прости… Я не хочу сегодня оставаться одна.

Кейси ощутил болезненный укол разочарования. Ему не следовало ожидать большего. Она напугана, вот и все. Это не значит, что она хочет его.

— И это все?

— Ты останешься? — спросила Белл, уходя от ответа.

— Конечно, — сказал он со вздохом и начал раздеваться. Белл отодвинулась на край кровати. Кейси улегся под одеяло совершенно голым, но не придвинулся к Белл.

Она не сердилась на него за эту отстраненность. Понимала, что он ждет иных слов, чем сказанные ею, но какой-то бес противоречия мешал ей произнести главное. Что, если она признается в любви к нему? Вдруг это испугает его и он уедет? Или скажет ей о своей любви? Может ли она рискнуть? Белл понимала, что он не оставит ее в то время, когда она ждет ребенка. Но удовлетворится ли она этим? Нет, этого ей недостаточно.

— Обними меня, Кейси.

Она еще не оправилась от потрясения сегодняшней ночи. Это был устрашающий случай. Что, если бы с Кейси стряслась беда?

Кейси знал, что она говорит так в страхе и смятении, но он больше не мог удерживать свои руки и не обнять ее — он бы просто задохнулся, перестал дышать. Прижав Белл к себе, он жадно вдыхал запах ее волос и кожи.

— Ничего не случится ни с тобой, ни с нашим ребенком — пока я здесь, я смогу защитить вас обоих.

Она прижалась к нему еще теснее.

— Знаю. Я всегда чувствовала себя с тобой в безопасности.

Это признание обрадовало Кейси; оно не было тем, что он надеялся услышать, но пока и этого достаточно.

— Усни, дорогая. Ты пережила слишком большой испуг для женщины в твоем положении.

— Я не хочу спать. Приласкай меня, Кейси. Возьми меня.

Кейси замер. Белл до сих пор ни разу не просила его об этом. Быть может, шок оказал какое-то воздействие на упрямство, которое она неизменно напускала на себя? Как ни желал он ее, он не мог себе позволить воспользоваться эмоциональной слабостью Белл.

— Это не то, чего ты на самом деле хочешь, дорогая.

— Проклятие, Кейси! Я знаю, чего я хочу, а хочу я, чтобы ты был на мне, вокруг меня, во мне. Плоть к плоти, губы к губам. Я хочу, чтобы ты довел меня до того края, за которым исчезает способность мыслить. Пожалуйста, Кейси, люби меня!

— Ты сводишь меня с ума, моя радость. Я любил бы тебя каждый день твоей жизни, если бы ты мне позволила. Ты уверена? Я-то никогда не был уверен, что ты хочешь меня. Я достаточно опытен, чтобы вызвать в тебе желание, но совсем иное знать, что ты сама хочешь меня так же сильно, как я тебя.

Слова, которые собиралась произнести Белл, замерли у нее на языке. Вместо этого, неистово лаская Кейси, она доказала ему, как велико ее желание. Она медленно доводила его до экстаза, и Кейси, ошеломленный, со страстным стоном ответил ей с тем же неистовством, доведя до того, что она умоляла его войти в нее скорее, как можно скорее.

Потом Кейси долго лежал в блаженном умиротворении, которого не испытывал до этого никогда. Он приподнял голову, чтобы спросить Белл о ее чувствах, но был немало огорчен и разочарован: она уснула. Неужели она так льнула к нему только под воздействием пережитого страха и потрясения? Узнает ли он когда-нибудь правду?

Наутро Кейси поднялся с постели еще до пробуждения Белл и отправился осматривать место происшествия. Обнаружил следы чьих-то ног в нескольких местах, но это, естественно, не могло помочь в идентификации преступника. Марк занимался сменой замков, а Ван Ю) доложил, что запоры на окнах не повреждены. После завтрака Кейси и Марк уединились в кабинете, чтобы обсудить ночное вторжение.

— Что ты об этом думаешь? — полюбопытствовал Марк.

— Преступник не проявил интереса к кабинету, где, по всей вероятности, могли находиться сейф и деньги. Он прямиком направился в спальню хозяина. Видимо, он точно знал, куда ему идти.

— Считаешь ли ты, что это мог быть один из уволенных слуг?

— Не исключено, но, на мой взгляд, вряд ли. Ростом и телосложением наш незваный гость схож только с Келлерманом, но у того нет резонов причинять зло Белл.

Марк наклонился вперед.

— Ты в самом деле думаешь, что этот человек хотел добраться до Белл?

— Можешь считать это всего лишь интуицией, но он хотел добраться до Белл или до меня. Может, до нас обоих.

— Вот черт! Ради чего?

— Думаю, что это мог быть Хэнк Джоунз, но не вполне в этом уверен. Я намерен найти преступника. Ты, Марк, держись сегодня поближе к дому, ладно? Постарайся, чтобы моя упрямая супруга была в безопасности.

— Это нелегкая задача, брат. Буду стараться изо всех сил.

Кейси нашел Келлермана в низкопробном борделе на Керни-стрит. Вытащил мужика из постели проститутки и допрашивал его, приставив к голове пистолет. Не имея при себе оружия, которое укрепило бы его дух, Келлерман здорово перетрусил. Он признался, что продал ключ от дома, который оставил у себя после смерти Макалистера, человеку по фамилии Джоунз. Они будто бы случайно разговорились как-то вечером в салуне. Келлерман также снабдил Джоунза описанием расположения комнат в доме. Дальнейшие и самые страшные угрозы не принесли Кейси дополнительной информации, и он отпустил Келлермана, предупредив, что оставаться в городе небезопасно для его здоровья. Келлерман понял намек и покинул Сан-Франциско на следующий день еще до вечера. Это, разумеется, не решало проблему Уокера. Джоунз, несомненно, где-то спрятался, буквально исчез из виду.

Марк отказался выпустить Белл из дома в отсутствие Кейси, и Грета поддержала его. Белл хотела навестить в тюрьме Гарри Хопкинса и заверить его, что о нем не забыли и что Кейси ищет истинного убийцу. Особенно ее беспокоило состояние здоровья Гарри. Если бы не она, Гарри не попал бы в тюрьму. Но если бы его не осудили, она сидела бы в тюрьме, однако могло произойти и гораздо худшее. Случалось, что присяжные приговаривали женщин к смертной казни.

В эту ночь, когда они лежали в постели, Кейси рассказал, что отыскал Келлермана, и сообщил о сведениях, полученных от бывшего телохранителя Макалистера.

— Стало быть, у Джоунза был ключ от нашего дома, — сказала Белл и даже вздрогнула при мысли об этом. — А почему он решил напасть на нас?

— Похоже, мы слишком близко подобрались к правде об убийстве Макалистера. Джоунз вообразил, что, если Хопкинса повесят за убийство, сам он тогда сорвется с крючка. А до тех пор он изо всех сил старается удержать нас от копания в его прошлом. Не тревожься, любимая, я не допущу, чтобы пострадали ты и наш ребенок.

Кейси не занимался любовью с ней в эту ночь, но Белл была так рада, что лежит в его объятиях и слушает биение его сердца.

На следующий день Кейси сообщил шерифу о вторжении в их дом, а после этого возобновил поиски Джоунза. К великой радости Белл, Марка во второй половине дня неожиданно вызвали на винный завод. Воспользовавшись тем, что Грета занимается с Томми, она выскользнула из дома с корзинкой еды для Гарри Хопкинса.

Рогана не было на месте, когда Белл явилась в тюрьму, но помощник шерифа пошел ей навстречу и разрешил свидание с заключенным.

Гарри Хопкинс грустно улыбнулся, увидев ее у решетки.

— Вам не следовало сюда приходить.

— Я принесла горячий суп и свежий хлеб. Тюремная пища не слишком хороша, думаю, вы со мной согласитесь.

Белл просунула сквозь решетку кувшин с супом и два ломтя еще теплого, намазанного маслом хлеба. Гарри отведал суп и поблагодарил Белл:

— Это куда лучше жареной картошки с бобами, которую мне дали сегодня на обед.

Белл смотрела, как он ест, жалея, что не может сделать большего. Гарри поел и передал ей пустой кувшин.

— Кейси все еще ищет Хэнка Джоунза, — сказала она. — Вчерашней ночью какой-то мужчина проник в наш дом. Кейси считает, что это был Джоунз. Кто-то хочет нанести нам удар, а насколько я знаю, других врагов у нас нет.

— Я хотел бы, чтобы вы оставили его в покое, — сказал Гарри. — Мне так и так умирать.

— Почему вы решили, что непременно умрете?

— Да вы только поглядите на меня. Как вы можете в этом сомневаться? Несколько месяцев назад я был у врача, и он сказал, что у меня рак желудка. Дал мне всего несколько месяцев жизни. Признавшись в преступлении, в котором ошибочно обвинили вас, я совершил самый бескорыстный поступок в своей жизни. Я умру счастливым, сознавая, что сделал хоть одно доброе дело.

— Я не дам вам умереть, Гарри, ни за что!

— Эти слова значат для меня намного больше, чем вы можете предположить. Уже давным-давно никого не занимало, жив я или умер.

— Меня занимает, да и Кейси тоже.

Гарри улыбнулся:

— Вам пора домой, девочка. Время близится к ужину. — Он обернулся и посмотрел в зарешеченное окно у себя за спиной, на которое уже легли тени сумерек. — Ваш муж будет беспокоиться.

Белл спохватилась: и в самом деле, пока она беседовала с Гарри, успело стемнеть. Кейси рассвирепеет, если, вернувшись раньше, чем она, обнаружит, что ее нет дома. А может, он уже ее ищет.

— Я постараюсь прийти завтра. И не тревожьтесь. Если вам и суждено умереть, то в собственной постели.

Ее бравада не обманула Гарри. Он смирился с мыслью о смерти, а виселица, хорошо видная из окна, подтверждала его судьбу.

Белл быстро шла по темнеющим улицам. Хорошо бы взять наемную карету, но когда они особенно нужны, эти кареты, их, как назло, не найдешь. Потом она услышала стук колес по мостовой, и наконец появился экипаж. Белл вздохнула с облегчением. По правде говоря, после недавнего происшествия в доме она побаивалась идти одна в темноте. Она сошла с тротуара и окликнула возницу. Карета остановилась. Возница сошел на мостовую и распахнул дверцу экипажа. Белл почти не разглядела его, заметила только, что шляпа у него надвинута на самые глаза и что одет он в клетчатую шерстяную куртку.

— Куда прикажете, леди?

Белл назвала адрес на Телеграф-Хилл и откинулась на подушки. Карета, громыхая, покатилась по улице. Минут через пятнадцать Белл сообразила, что они чересчур долго добираются до Телеграф-Хилл, и выглянула из окна. Неудовольствие превратилось в страх, когда она обнаружила, что едут они по незнакомым для нее местам. В довершение к этому карета набрала скорость и понеслась по улице с опасной быстротой.

Высунувшись из окна, она крикнула вознице, чтобы он остановился. С тем же успехом она могла бы обратиться с этим требованием к ветру. Возница даже не обернулся, продолжая нахлестывать лошадь. Карета неслась с пугающей скоростью. Белл тем не менее решила спрыгнуть, но это намерение исчезло, как только она вспомнила о ребенке, жизнью которого нельзя было рисковать. Теперь она молила небеса о том, чтобы тот, кто совершил это непристойное дело, осознал свою ошибку и отпустил ее невредимой.

«Не поддавайся панике», — твердила она себе. Всему этому есть какое-то разумное объяснение. И оно тотчас осенило ее: Хэнк Джоунз! Это единственная личность, у которой есть повод ее похитить.

Внезапно карета остановилась. Прежде чем Белл успела взяться за ручку дверцы, возница спрыгнул с облучка и, распахнув дверцу, вытащил Белл из экипажа. Она яростно сопротивлялась, но ее силы были ничтожны по сравнению с силой похитителя.

— Кто вы такой? Куда вы меня тащите?

Мужчина ничего не ответил. Он только усилил хватку и повел Белл к дощатой лачуге, приютившейся среди деревьев у холма. Открыл дверь и втолкнул Белл в лачугу. Белл споткнулась, но устояла на ногах и с ужасом наблюдала за тем, как ее похититель зажигает лампу, снимает шляпу и, повернувшись к своей жертве лицом, устремляет на нее плотоядный взгляд.

— Вы! Значит, я была права. Вы Хэнк Джоунз. Я видела вас, когда навещала Гарри Хопкинса в тюрьме. Это вы избили Грету.

— У вас отличная память, леди, — осклабился Джоунз. — Гретой зовут шлюху, которую я как следует отделал, верно? Она была обязана дать мне то, за что я заплатил. Но оказалась до чертиков капризной. Довела меня до горячего накала, а потом передумала.

— Вы жестоко избили ее.

— Она это заслужила. Никто еще не смог обвести Хэнка Джоунза вокруг пальца и улизнуть. Макалистер имел все основания избегать встречи со мной. Дело это старое, но я только недавно узнал, что он в ответе за смерть моего отца и что матери моей он наплел, будто прииск ненадежный, вот она и продала ему долю папаши.

— Я была права. Вы убили моего свекра.

— Ну и что? Невелика потеря. Он был лжецом, обманщиком и убийцей.

— То, что вы его убили, делает вас таким же, как он. Вы должны были сообщить о своих подозрениях властям. А как насчет бедного Гарри Хопкинса? Он так же невиновен в убийстве, как и я.

Джоунз расхохотался.

— Его признание, прямо скажу, было истинно дружеской услугой. Ну а я-то, во всяком случае, при любом раскладе чист. Если бы он не признался, в убийстве обвинили бы вас. Я был в зале суда в тот день, когда вас судили. Видел, как присяжным хотелось, чтобы вам вынесли обвинительный приговор.

Белл направилась к двери.

— Я ухожу. Вы мне омерзительны.

Джоунз при своем высоком росте и крупном сложении оказался удивительно скор на ноги. Он опередил Белл и загородил собой дверь.

— Вы никуда отсюда не уйдете.

— Что вам от меня нужно?

— Вы и ваш малец унаследовали денежки, которые принадлежат мне. Я бы захватил парнишку, но его слишком хорошо охраняют.

— Вы хотите денег?

— Это всего лишь часть дела. Я хочу, чтобы ваш муж оставил меня в покое и прекратил копаться в делах, которые его не касаются. Хопкинса вздернут через несколько дней. Уокер должен прекратить расследование убийства, которое со смертью бедняги Гарри будет закрыто. И вот еще что, — продолжал он, смерив Белл откровенно похотливым взглядом. — Эта старая сука, хозяйка борделя, выгнала меня из своего заведения, когда я вышел из тюрьмы и очень хотел женщину. Мало того, мне теперь недоступен любой бордель в городе. Ни одна женщина не подпустит меня к себе после того, как я избил ту шлюху. Кто-то должен возместить мне неудачу, а раз уж вы под рукой…

Он шагнул к Белл, сбросив куртку и расстегивая пуговицы на рубашке.

Смертельно напуганная, Белл попятилась от него.

— Только троньте меня, и вы не получите ни цента из денег Макалистера.

Он замер, явно призадумавшись.

— Макалистер должен мне. Он убил моего отца.

Его промедление подало Белл надежду.

— Причинив мне зло, вы ничего не выиграете. Откуда вам известно, что Макалистер убил вашего отца?

— Я этого не знал до тех пор, пока не умерла мать. Это случилось недавно. Я нашел среди ее вещей нераспечатанное письмо от моего папаши. Это была последняя весточка от него, отправленная незадолго до его смерти якобы от несчастного случая. Письмо попало в щель за выдвижным ящиком письменного стола. Не понимаю, почему мать не распечатала письмо и каким образом оно попало в щелью ящиком. Может, она в своем неутешном горе просто не находила в себе сил его прочесть, может, положила не на место и потом не могла найти. Оно упало на пол, когда я вы двинул ящик в поисках денег и ценностей.

Джоунз предпочел не упоминать, что ушел из дома вскоре ре после смерти отца. Ему тогда было пятнадцать лет, и с тех пор он вел жизнь преступника. Он рассорился с матерью из-за того, что она, продав отцовский пай, не поделилась с ним деньгами. В последующие двадцать лет встречи Джоунза с матерью можно было бы пересчитать на пальцах одной руки. Услышав о ее смерти, он вернулся домой в надежде на оставленное ему наследство, но ничего существенного, кроме письма, не нашел.

Пока Джоунз был погружен в воспоминания, Белл хранила молчание, отойдя как можно дальше от похитителя. Она вздрогнула от неожиданности, когда тот наконец заговорил:

— Отец писал, что, если он пострадает от несчастного случая, мы должны заподозрить Макалистера в нечистой игре. Еще он писал, что Макалистер злится на него за отказ продать долю в прииске. Папаша чувствовал, что тот хочет обобрать его и Хопкинса. Я приехал в Сан-Франциско, чтобы встретиться с Макалистером и потребовать должное, но этот ублюдок посмеялся надо мной.

— И вы его убили, — вставила Белл. — Вы ничем не лучше его, если рассказанное вами правда. И чего вы добились этим убийством?

— Удовлетворения, леди, удовлетворения, — оскалился Джоунз. — Макалистер, по сути дела, признался, что ограбил моего отца и старика Хопкинса. Но он сказал мне, что доказать я ничего не могу, что письму отца двадцать лет и что суд останется глух к моему заявлению. Но я своего добился. И теперь вы отдадите мне все, что должны.

Он оттеснил ее к дальнему углу комнаты и удерживал там, упершись руками в стену по обе стороны от Белл.

— А вы хорошенькая маленькая штучка. Красивее Греты. Ведь вы не хотите, чтобы я сделал вам больно, а?

Белл пригнулась и попробовала проскользнуть под его рукой, но Джоунз придавил ее к стене всем весом своего тела. Она чувствовала себя кроликом в ловушке. Тело у него было грузное, а от его зловонного дыхания Белл едва не стошнило. Ей было страшно. Она вспомнила покрытое синяками и ссадинами лицо Греты. Хэнк Джоунз поистине жестокий человек.

— Существует только один способ получить деньги из состояния Макалистера: через меня или через моего мужа. Кейси найдет вас, куда бы вы ни скрылись, если вы изувечите меня.

Собственные слова немного успокоили Белл. До нее дошло, что Кейси готов защитить ее и Томми ценой своей жизни. Она была до глупости упрямой, недооценивая глубину его чувства к ней, недооценивая и свое чувство к нему. Если ей доведется увидеть Кейси, она прежде всего скажет, что любит его.

Джоунз смотрел на Белл, и похоть его мало-помалу улетучивалась. Хоть и не самый умный из мужчин, Джоунз все же сообразил, что Уокер не из тех, кем можно пренебречь. Понял он и то, что детектив вскоре способен собрать достаточно доказательств непричастности Хопкинса к убийству, несмотря на признание старика. Но у него, у Джоунза, есть теперь залог — жена Уокера; — и можно потребовать, чтобы детектив прекратил расследование и выкупил жену при помощи денег Макалистера. Удовольствие, которое он может получить от этой маленькой шлюшки, не стоит его жизни, да и денег, полученных за ее возвращение. А вернет он ее только после того, как денежки окажутся у него в руках. И если он не будет осторожным, за ним станет охотиться все агентство Аллана Пинкертона, и тогда ему крышка.

— На этот раз выигрыш за вами, леди, — сказал Джоунз, отступая. — Но ваш муж должен поступать, как я велю, иначе ваша жизнь не будет стоить ни гроша.

Он натянул на себя куртку, надел и шляпу, с откровенной злобой поглядывая на Белл. Ей с трудом удалось подавить вздох радости — так велико было испытанное ею облегчение.

— Куда вы уходите? — спросила она.

— Боитесь соскучиться? — ухмыльнулся Хэнк. — Не тревожьтесь, леди, я иду недалеко. Собираюсь связаться с вашим мужем и сообщить ему, что ваша жизнь зависит от того, как исправно он станет выполнять мои указания. Не пытайтесь убежать. Окна заколочены, а на двери с наружной стороны я установил решетку. Если свеча догорит, рядом с подсвечником лежит еще одна. Я не собираюсь морить вас голодом, принесу с собой какой-нибудь жратвы.

У Белл прервалось дыхание, когда Джоунз хлопнул дверью. Она вдруг бросилась за ним вслед, но опоздала — послышался скрежет задвигаемой решетки. Белл в приступе паники начала кричать и колотить кулаками в дверь. Что, если Джоунз решит не возвращаться? В этом скрытом от людей месте ее тело не найдут много месяцев, а может, и лет. И ее ребенок умрет вместе с ней. Что подумает Кейси, не застав ее дома? Долго ли он будет искать ее, прежде чем утратит надежду найти?

Кейси вернулся домой вскоре после наступления темноты. День выдался хлопотный, но, в общем, удачный. Он получил по телеграфу ответ на свой запрос о прошлом Хэнка Джоунза. Информация была вполне ясной и поучительной. Хэнк Джоунз пользовался на Среднем Западе репутацией преступника-рецидивиста. До сего времени он не появлялся к западу от Миссисипи. Были расклеены объявления о его розыске с обещанием вознаграждения за сведения о нем. Разыскивали его за убийство человека во время ограбления банка. Кейси уже переговорил с шерифом, и тот обещал свое содействие в поисках Джоунза. Кейси не терпелось рассказать Белл о том, что узнал.

Он поднялся по ступенькам крыльца, ожидая увидеть жену. Дверь распахнулась еще до того, как он ступил на площадку. На пороге стояла Грета и ломала руки с видом полного отчаяния. У Кейси екнуло сердце.

— Что случилось, Грета? Что-нибудь с Томми? Где Белл?

— Я даже не знала, что она ушла, — рыдала Грета. — Марка срочно вызвали на завод, а я была в это время занята уроками с Томми.

Капли холодного пота выступили у Кейси на лбу. Он схватил Грету за плечи и встряхнул, чтобы успокоить.

— С Белл что-нибудь случилось?

— В том-то и дело, что я не знаю. Она ушла и должна была бы давно вернуться, как мне кажется. Почему она никому ничего не сказала?

Кейси вспыхнул от гнева.

— Черти бы ее побрали! Наверное, она отправилась в тюрьму к Хопкинсу. Я пойду за ней. Когда явится Марк…

— Кажется, кто-то упомянул мое имя?

— О, Марк! — всхлипнула Грета и бросилась к нему так стремительно, что он едва успел подняться на площадку крыльца и подхватить ее в свои объятия.

— Что здесь происходит? — встревоженно спросил Марк.

— Именно это и я хотел бы узнать, — проговорил Кейси с самым мрачным видом. — Белл уже давно ушла из дома и до сих пор не вернулась.

— Боже милостивый! Я не уехал бы на завод, если бы хоть на минуту подумал, что она сбежит, едва я повернусь к ней спиной. Но что же мы стоим и разговариваем здесь? У тебя есть какие-то догадки?

— Думаю, она отправилась в тюрьму к Хопкинсу, — сказал Кейси, — но уже давно должна была вернуться.

Металлический засов на воротах лязгнул, и все мгновенно повернулись, чтобы взглянуть на пришедшего. В воротах стоял оборванный уличный мальчишка с таким видом, словно в любую секунду был готов задать стрекача.

— Среди вас, джентльмены, есть мистер Кейси Уокер?

Кейси шагнул к нему.

— Я Кейси Уокер. Чем могу помочь тебе, сынок?

— Я принес вам записку, мистер. Тот, кто мне ее дал, велел вручить лично вам, так он сказал. Он заплатил мне целый доллар.

Он протянул Уокеру сложенный в несколько раз листок бумаги с заметными отпечатками его грязных пальцев.

— Не давай ему убежать, Марк, задержи парнишку! — рявкнул Кейси, выхватив у мальчишки бумажку.

Когда он прочитал написанное, руки у него затряслись.

— Отпустите меня! — завопил мальчишка. — Я ничего не сделал!

Однако Марк, как и велел Уокер, удерживал его, ухватив за руку повыше локтя.

— Боже мой! — Кейси побледнел так, что этого не мог скрыть загар. — Мерзавец! Я убью его, если он посмеет тронуть Белл.

— Да говори же, в чем дело! — потребовал Марк.

— Хэнк Джоунз захватил Белл. Он хочет, чтобы я прекратил расследование убийства Макалистера. Иначе он расправится с Белл. За ее возвращение требует выкуп десять тысяч долларов золотом. Пишет, что свяжется со мной позже и даст инструкции, где оставить деньги. Пишет также, чтобы я не пытался разыскивать его и не обращался к шерифу. Если я это сделаю, он не отвечает за безопасность Белл.

— Этот парень — жестокий убийца, — крепко выругавшись, произнес Марк. — Ты же видел, что он сделал с Гретой. Надо найти Белл во что бы то ни стало.

Кейси взглянул на мальчишку, который безуспешно пытался освободиться от хватки Марка. Уокер опустился на колени и обнял парня за тощие плечи.

— Где ты взял эту записку, сынок?

Парня трясло от страха.

— Я ничего не знаю, мистер. Этот человек просто подошел ко мне на улице и дал доллар за то, что я отнесу записку. Сказал адрес, и я бежал всю дорогу. Вы можете мне верить, мистер.

— Я тебе верю, сынок, — уже более спокойно произнес Кейси, — но я прошу сообщить мне все, что ты запомнил об этом человеке. Высокий он или маленького роста? Толстый или худой? Ты видел, куда он потом пошел? Он приехал на лошади или пришел пешком? Постарайся вспомнить, это очень важно.

Дружелюбный тон Уокера подействовал на мальца, и тот заговорил уже без страха:

— Человек был высокий, большой, но лица я не видел. На нем были шляпа и шерстяная куртка в клетку.

— Какого цвета шляпа?

— Черного.

— А куртка?

— Зеленая с красным, — уверенно сказал мальчуган. — Я запомнил, потому как у одного моего друга такая же.

Уокер подумал, что с этого уже можно начинать поиски. Спустя минуту он снова спросил парня, приехал человек верхом или пришел пешком.

— Ни то ни другое. Он был в карете. Большой такой, черной.

— По какой дороге из города он уехал?

Подумав, мальчик ответил:

— Я не знаю. Я не думал, что это важно.

Кейси поднялся с колен. Лицо у него было мрачнее тучи, а глаза как лед. Он порылся в кармане и достал пятидолларовую бумажку.

— Вот возьми, сынок, ты очень помог мне.

Мальчишка схватил деньги и кинулся бежать. Из темноты до Кейси донеслось:

— Спасибо, мистер!

— Ну и что нам теперь делать? — спросил Марк. — Ты же не станешь дожидаться, пока Джоунз свяжется с тобой снова?

— Я оплошал, Марк, — с горечью произнес Уокер. — Я обещал Белл защищать ее и Томми. Как же я мог допустить такое?.. Я из-под земли этого негодяя достану и прикончу за то, что он посмел дотронуться своими грязными лапами до моей жены.

Марк ни на секунду не усомнился в его словах.

Глава 18

Белл находилась на грани отчаяния. Она тщательно обыскала крохотную лачугу, но не нашла ничего, что могло бы послужить оружием. Не было и никакой возможности убежать: на двери решетка, окна забиты. Она уже зажгла вторую свечу, и если Джоунз не вернется в ближайшее время, ей придется сидеть в полной темноте.

Связался ли Джоунз с Кейси? Она сомневалась, что Кейси удастся сделать что-нибудь, кроме как удовлетворить требования Джоунза ради ее освобождения. Если Джоунз вообще намерен ее отпустить. Белл не верила ему ни на йоту. Озлобленный мерзавец вроде него способен без малейших колебаний взять деньги у Кейси, а потом убить ее.

«Я не имею права так думать», — твердила она себе. Томми нуждается в ней. И она не может умереть, не сказав Кейси о своей любви. Чего ради она ждала так долго, ведь уже давно поняла, что любит его?! Узнав, что Уокер работал на Макалистера, она перестала ему доверять. Хоть и поздно, однако Белл наконец поняла, как много любви и заботы дарил Кейси ей и Томми. Только бы дожить до того часа, когда она сможет сказать ему, какой дурой была, отталкивая его.

Джоунз вернул карету ее владельцу, получил назад свою лошадь и отправился к себе в тайное убежище. Записка уже вручена Уокеру — Хэнк в этом удостоверился. Он был достаточно сообразителен, чтобы понимать, что мальчишка, которому он поручил передать записку, обратил внимание на карету, и потому поспешил возвратить экипаж. По его разумению, теперь уже никто не сможет опознать его и последовать за ним к лесной хижине у подножия холма.

В этом он ошибался. Кейси и Марк уже начали разыскивать высокого мужчину в шерстяной куртке. Поскольку никто не знал Хэнка в лицо, расцветка его куртки была единственной приметой, по которой можно было его узнать.

Кейси объезжал верхом конные дворы, где можно было нанять экипаж, лошадь и упряжь, расспрашивая о рослом мужчине в клетчатой куртке, который нанимал карету. Ему повезло, когда он добрался до конюшни Стемпла. В ответ на его вопрос хозяин сообщил, что такой человек был у него и действительно арендовал большую черную карету.

— Что он натворил, мистер? — в свою очередь, спросил хозяин конюшни.

— Это опасный преступник. У меня нет времени объяснять все подробно, но я частный детектив. Известно ли вам, куда он направился отсюда?

Курт Стемпл почесал щетинистый подбородок и посмотрел на Кейси:

— Частный детектив, вы сказали? Хотел бы вам помочь, уважаемый, однако мистер Смит не сообщил, куда он направляется, когда возвращал мне упряжь и забирал отсюда свою лошадь.

— Мистер Смит? Именно так он отрекомендовался?

— Да. Он сказал, что надолго в городе не задержится. Только обделает одно дельце.

Кейси стиснул зубы.

— Мистер Стемпл, вы не заметили, в какую сторону он уехал от вас?

— Простите, мистер, не обратил внимания. Появился другой клиент, и мы с ним пошли на двор за конюшней, где у меня стоят повозки.

— Какая у него лошадь?

— Гнедой мерин. Крупный, стати хорошие. — Стемпл с минуту подумал. — Погодите-ка, есть для вас одна зацепка. До того как Смит уехал, я заметил, что у гнедого треснула подкова на левом копыте. Она должна оставлять заметный след, по которому можно идти. Я предложил заменить подкову, но Смит сказал, что у него нет времени.

— Спасибо, мистер Стемпл, вы мне здорово помогли.

— Надеюсь вы его поймаете! — крикнул Стемпл вдогонку Кейси.

— Непременно! — бросил Уокер через плечо. — Можете заключать пари.

К сожалению, Кейси на самом деле был не столь уверен в этом и опасался, что не сможет отыскать мерзавца до того, как тот накинется на Белл с побоями. То, что он узнал от Стемпла, было не так уж существенно. Он чувствовал себя чертовски беспомощным. Упустил Белл. Не смог защитить ее вопреки обещанию. Он никогда не простит себе, если что-нибудь случится с ней или с ребенком.

Кейси выехал с конного двора и осадил лошадь у тротуара, раздумывая, что предпринять. В это время его и окликнул с противоположной стороны улицы Марк:

— Кейси! Подожди меня! Я его видел.

В сердце у Кейси вспыхнула надежда. Он с нетерпением ждал, когда брат проберется к нему сквозь оживленное уличное движение.

— Я тебя искал повсюду, — тяжело дыша, проговорил Марк. — Я видел Джоунза. Или человека в клетчатой куртке, который мог быть Джоунзом.

— Ради всего святого, где он? — возопил Кейси, ухватив брата за плечи и тряся, словно именно таким образом надеялся получить от него сведения.

— Я только мельком видел его, когда он ехал верхом к северу от города на гнедом мерине. Сейчас уже так темно, что его не выследишь. Нам придется подождать до утра.

— Черт побери! — Кейси проклинал темноту так же, как свою беспомощность. — Мне просто невыносима мысль, что Белл в руках у этого ублюдка. Что, если он…

— Не посмеет, — прервал его Марк. — Рассуди трезво: Белл умна, она сумеет удержать Джоунза, не даст себя в обиду.

— Слава Богу, Белл и в самом деле находчива, — согласился Кейси. — Но ведь она беременна, спаси ее Господь! Клянусь, я прикончу подонка, если он посягнет на нее. Я не могу ждать до утра, Марк. Поеду сейчас, а когда уже не смогу различать след, устрою привал и дождусь рассвета.

— Я поеду с тобой.

— Нет, кто-то должен остаться с Томми и Гретой. Ван Ю слишком стар, чтобы надежно их защитить. К тому же Джоунз может прислать еще одно сообщение, и его надо получить.

— Я сделаю все, что ты считаешь нужным, — ответил Марк, явно разочарованный.

Кейси был опытным детективом и привык действовать в самых сложных обстоятельствах, но в данном случае не помешало бы, чтобы кто-то его подстраховывал. Марк предпочел не спорить и предоставить брату поступить по собственному разумению.

Часом позже Кейси выехал из города по дороге, ведущей к северу. Не так уж трудно оказалось найти следы лошади с треснувшей подковой на левом копыте. Когда Уокер добрался до развилки, стало уже невозможно отличать следы, оставляемые мерином Джоунза, от других следов. Кейси сделал привал поблизости от дороги и провел убийственную ночь в тревоге за Белл. Что, если Джоунз ее изнасилует? Сможет ли он, Кейси Уокер, жить в мире с самим собой, если такое случится? Сон долго не шел к нему, но в конце концов Уокер все же задремал.

В лачуге не было никакой другой мебели, кроме расшатанного стола. Белл сидела на полу лицом к двери, опершись спиной о стену и прижав колени к груди. Вторая свеча тоже догорала, и скоро она останется в полной темноте. Дрожь пробирала Белл, когда она думала, что Джоунз может вот-вот вернуться. Дай Бог, чтобы этого не случилось. Он настолько злобный и порочный тип, что способен накинуться на женщину без малейшего повода.

Ей никак нельзя уснуть. Она должна бодрствовать, когда вернется Хэнк. Чтобы отвлечься от тяжелых мыслей о своем безнадежном положении, Белл начала думать о Кейси. Он дал ей почувствовать себя любимой и красивой, в то время как сама она считала себя далекой от совершенства. Ее изуродованная лодыжка и заметная хромота были причиной многих обид. Когда она жила в доме у Наоми, не все девушки были к ней добры, и некоторые из них высмеивали ее неуклюжую походку.

Кейси с самого начала считал ее привлекательной, Белл это помнила. Ее хромота ничего для него не значила. Он растирал ей больную ногу много раз и не находил в этом ничего неприятного. Он был опытным и очень нежным любовником. В его объятиях она теряла разум и чувствовала себя безмерно счастливой…

Все это мгновенно вылетело у Белл из головы, едва она услышала топот подкованных копыт. Она подобралась и уставилась на дверь, ожидая, когда войдет Джоунз. Через несколько минут послышался звук отпираемой решетки и почти одновременно резко распахнулась внутренняя дверь. Джоунз вошел и закрыл ее за собой.

Он принес небольшую холщовую сумку, которую положил на стол. Покопавшись в ней, вытащил свечу, вставил ее в подсвечник и зажег, после чего повернулся к Белл:

— Рад, что вы так удобно устроились, ночь-то будет долгая. Проголодались?

Белл молча повела головой из стороны в сторону. Ее мутило.

— Как пожелаете. А я голоден как волк.

Он достал из мешка хлеб, сыр, бутылку виски и уселся на пол рядом с Белл. Она отодвинулась. Хэнк ухмыльнулся, но не стал ей препятствовать. Ел он жадно, запивая виски каждый проглоченный кусок. Громко рыгнул, покончив с едой, и снова приложился к бутылке. Прислонившись затылком к стене, сощурил глаза и посмотрел на Белл. Протянул ей бутылку:

— Отпразднуем знакомство.

Она снова молча мотнула головой. Ей очень хотелось, чтобы он упился до потери памяти и оставил ее в покое. Напрасная надежда!

— Ваш муж получил мое письмо, — сказал он между двумя глотками.

— Вы сообщили ему, где меня найти?

— Вы что, за дурака меня держите? — Хэнк хрипло расхохотался. — Я отправлю ему второе письмо после казни, укажу, куда положить золото. Когда получу выкуп, может, освобожу вас, а может, и нет.

При этих словах у Белл кровь застыла в жилах.

— Что вы надеетесь выиграть, удерживая меня в заложницах? Забирайте золото и бегите. Кейси — сыщик, он вас найдет. Я стану лишней обузой, только и всего.

— Кто сказал, что я собираюсь таскать вас с собой? Гораздо проще отделаться от вас. Буду с вами забавляться, пока старика не повесят за убийство. Сан-Франциско я покину в одиночестве. Впрочем, — продолжал он, подмигнув Белл, — ежели вы мне угодите, я могу и передумать. — Он потянулся к ней. — Ну, докажите мне, что можете изменить мои намерения.

Белл вскочила:

— Не прикасайтесь ко мне!

Джоунз, пошатываясь, двинулся к ней и грязно выругался, схватив пустоту. Он был пьянее, чем считал.

— Эй, леди, я не только прикоснусь к вам! Я знаю, как справиться с женщиной.

— При помощи кулаков, — неблагоразумно бросила Белл, уворачиваясь от него.

— Стой на месте! — рявкнул Хэнк, когда Белл во второй раз ускользнула от него. — Я не собираюсь гоняться за тобой по всей комнате.

Он бросился вперед, Белл отскочила в сторону, но недостаточно быстро: Джоунз успел схватить ее за юбку. Белл вырвалась. Джоунз не был готов к ее сопротивлению: когда она резким движением высвободила подол у него из руки, он споткнулся, потерял равновесие и повалился на стол. Свечка покатилась, упала на пол и погасла, погрузив комнату в темноту. Белл воспользовалась моментом, кинулась к двери, распахнула ее и со всех ног бросилась в кромешную тьму ночи.

Проклиная свою хромоту, Белл побежала так быстро, как позволяла ей больная нога, в густые заросли сосен на склоне холма за хижиной. Она услышала, что Джоунз, спотыкаясь, гонится за ней, и еще более заторопилась. Он продирался через подлесок, сотрясая воздух своей руганью. Белл переменила направление, увеличив таким образом расстояние между ними. Она была словно в лихорадке. Лишь тонкие стволы молодого соснового леса и ночная темнота скрывали ее от преследователя.

— Вернись! — заорал во все горло Джоунз. — Когда я тебя поймаю, ты пожалеешь, что убежала! Ты слышишь? Ты сказала, что шлюха, которую я отлупил, выглядела ужасно? Запомни: у тебя вид будет куда хуже!

Слова его звучали невнятно, но Белл принимала его угрозы всерьез. Задыхаясь, карабкалась она вверх по склону холма, не желая угодить, словно кролик, в капкан. Она выбивалась из сил и, когда поднялась на вершину холма, почти не могла дышать. Нога болела немыслимо. Платье было изорвано колючими ветками почти в клочья, лицо исцарапано. Она напоролась нижней губой на какой-то острый сучок и чувствовала во рту вкус крови. Но необходимо было идти дальше и найти укрытие, чтобы прятаться до тех пор, пока Кейси ее найдет.

Поразительно, как сильно она надеялась на Кейси сейчас, особенно если вспомнить, как долго ему не доверяла. Кейси обязательно придет за ней, только неизвестно, когда это будет. Но до тех пор она должна скрываться, чтобы не стать жертвой Джоунза. Господи, если бы нога не болела так ужасно! В конце концов Белл подвернула ногу и, путаясь в юбках, кувырком, все быстрее покатилась вниз с холма. Она боялась за ребенка и, как могла, прикрывала руками живот. Задержал ее падение ствол дерева, на который Белл наткнулась, сильно о него ударившись. Воздух вышибло у нее из легких, и на мгновение Белл потеряла сознание.

— Где ты, черти бы тебя взяли? — проорал откуда-то сверху Джоунз.

Не дождавшись ответа, он начал спускаться следом за ней. Белл замерла и перестала дышать, когда он прошел мимо нее буквально в нескольких футах. Он ее не заметил — Белл скорее всего спасла ее темная одежда.

— Я найду тебя, сука, — пробормотал Хэнк, пробираясь назад к хижине. — Найду, как только станет светло, чтобы я видел, куда иду. Ты недалеко уйдешь, хромая.

Белл медленно приходила в себя и чувствовала неимоверную боль во всем теле. Руки ее все еще обхватывали живот, и она молила Бога, чтобы дитя уцелело. Потом она поняла, что боль идет не изнутри ее тела. Попыталась определить, в чем дело, но снова потеряла сознание.

Кейси пробудился от чуткой дремы с первыми проблесками зари. Напился из ближайшего ручья и пожевал вяленого мяса, пока седлал лошадь. Небо на востоке чуть зарозовело, когда он вернулся на пыльную дорогу и поехал дальше по следам Джоунза. Хорошо, что ночью обошлось без дождя, и следы было легко разглядеть. Он проследил Джоунза до места, где тот повернул коня с проезжей дороги на узкую тропу. Губы Кейси сложились в невеселую усмешку, когда он свернул туда же.

Белл открыла глаза в полном изумлении, промерзшая до костей, и поняла, что пролежала на сырой земле несколько часов. Утро еще не наступило. Белл попробовала шевельнуться и обнаружила, что в состоянии приподняться без особой боли. Положила руки на живот и с великим облегчением убедилась, что с ее младенцем, кажется, все в порядке. Но едва Белл попробовала встать, как нога вдруг подвернулась. Белл лежала на земле и плакала в бессильной ярости, слезы струились потоком по ее бледным щекам. Потом она услышала, как Джоунз продирается сквозь заросли, разыскивая ее. Охваченная паникой, Белл высмотрела густой кустарник поблизости и перебралась туда, не обращая внимания на острые сучки и колючки, больно царапающие ее нежную кожу.

И снова, как прошлой ночью, темная одежда спасла ее. Но как быть дальше? Вернуться в хижину? Или продолжать прятаться, несмотря на все неудобства пребывания на голой земле и постоянную боль в ноге, покрытой синяками и царапинами? Поразмышляв, Белл решила остаться здесь и надеяться на то, что Джоунз ее не найдет.

Едва рассвет сменил ночную тьму, Белл убедилась, что ее убежище далеко не столь надежно, как она считала. Кустарник, в котором она пряталась, при свете дня оказался куда менее густым, чем выглядел в темноте. Но более надежного укрытия поблизости не было — только тощенькие кустики и высокие сосны. Делать было нечего — она решила остаться там, где провела ночь. С пересохшим от жажды горлом, голодная, она свернулась на ложе из опавших сосновых иголок и стала ждать чуда.

Чуда не произошло, зато из-за деревьев показалась желтая рысь и, бесшумно ступая по земле, направилась к ней. Белл замерла, слишком напуганная, чтобы шевельнуть хоть пальцем. Она почти ничего не знала об этих животных и позволила собственным инстинктам руководить собой. Свернулась клубком и прикинулась мертвой. Услышала возле самого уха негромкое урчание зверя, почувствовала едкий запах его дыхания и поняла, что рысь ее обнаружила. Затаила дыхание в страхе, что это последний ее день на земле. Перспектива быть растерзанной хищником отнюдь не совпадала с представлением Белл о чуде.

Она старалась не поддаться панике, даже когда рысь тронула ее когтистой лапой, но едва не закричала, ощутив, как острые когти порвали платье и впились в спину. Почувствовала, что по спине потекла горячая кровь, но не шевельнулась. Через несколько минут рыси надоела эта игра, и она удалилась. Белл испытала такое облегчение, что не замечала боли. Впрочем, у нее и до того болело все тело, так что разница была невелика. Джоунз пока не нашел ее и, Бог даст, вообще не найдет. Если она потерпит до наступления темноты, может быть, сумеет убежать отсюда.

Кейси двигался по следам гнедого мерина, хорошо заметным на узкой тропе. Он натянул поводья, завидев почти незаметную в лесу у холма лачугу. Он спешился, привязал лошадь к толстому суку и подобрался к лесу. Внутреннее чувство подсказывало ему, что Белл где-то близко, но Кейси понимал, что действовать очертя голову опасно — смертельно опасно. Нельзя рисковать жизнью Белл и ребенка.

Он стоял и наблюдал за хижиной более получаса, и за это время нервы его невероятно напряглись. Выжидать дальше не было сил — следовало узнать, в безопасности ли Белл, и узнать прямо сейчас. Он должен сделать что-то, а не терять попусту драгоценное время.

Прокравшись через открытое пространство до двери, Кейси достал оружие и приготовился войти. Пинком распахнул незапертую дверь и ворвался в помещение. Хижина была пуста. Тщательно осмотрев убогую комнатенку, он обнаружил признаки пребывания здесь людей: крошки хлеба и кусочки сыра на полу возле пустой холщовой сумки. Рядом валялась почти полностью опорожненная бутылка из-под виски. Кейси, втянув ноздрями воздух, почувствовал легкий запах сирени и понял, что Белл здесь была: такой отдушкой она пользовалась, принимая ванну. Он никогда не сможет забыть этот запах ее кожи.

Куда же Джоунз увел Белл? Уокеру стало страшно. Почему они ушли из тайного убежища? Что-то же вынудило их сделать это! Ответа на свои вопросы он не находил, тем более что в самой хижине не сохранилось даже намека на ключ к этой загадке. Он решил выйти и оглядеться по сторонам. Затвердевшая грязь вокруг хижины сохранила множество следов. Кейси тщательно изучил их и воспрянул духом, обнаружив цепочку маленьких отпечатков, которые могли принадлежать только женщине. Женщине-хромоножке, наступавшей на одну ногу заметно сильнее, чем на другую. Следы вели на холм.

Кейси ощутил первый проблеск надежды. Судя по всему, Белл сумела убежать из хижины и поднялась на холм. Поскольку Джоунза нигде не было видно, он, ясное дело, бросился на поиски. Кейси молил небеса, чтобы негодяй не нашел Белл, чтобы он сам отыскал ее до того, как до нее вновь доберется Джоунз. Полный решимости, Уокер начал подниматься по склону холма.

Джоунз продирался через подлесок, проклиная свою неудачу. Он несколько часов топтался в лесу на холме, но так и не обнаружил свою жертву. Он решил спуститься с холма, понимая, что просто не заметил ее где-то. Ничего, теперь-то он обшарит каждый куст. Он уже добрался почти до самого подножия холма, как вдруг услышал глухое рычание и увидел рысь, которая обнюхивала кусты. Джоунз медленно отступил и встал так, чтобы ветер тянуло от зверя в его сторону. С безопасного расстояния он наблюдал за тем, как рысь что-то трогала лапой в кустах. Но через несколько минут она утратила к этому интерес и скрылась в несколько прыжков.

Джоунз подождал, пока не убедился, что рысь не вернется, и подошел к кустам посмотреть, что там такое. Он довольно заулыбался, увидев свернувшуюся в клубок Белл, спина у которой была в крови от когтей рыси.

— Ну-ну, кто это у нас тут? Вы должны были сидеть в доме, а не пытаться сбежать от меня. Только посмотрите на себя, леди, вы же черт знает на что похожи! Вставайте! Теперь я вам не дам ни одного шанса. Я принес хор-рошую веревку, она там, в доме.

Белл медленно распрямилась на земле и уставилась на Джоунза. Она оцепенела от боли и пережитого потрясения и не могла бы встать, даже если бы захотела.

— Я не могу, — хрипло прошептала она. — Повредила ногу.

— Сука! — выругался Джоунз. — Плевать мне на твою ногу. Если ты сейчас же не встанешь, я заставлю тебя пожалеть, что ты сбежала из хижины и доставила мне столько хлопот.

Белл попробовала встать, но поврежденная нога вновь подвернулась.

— Я не могу! — вскрикнула она.

Ухватив ее за руку выше локтя, Джоунз потащил Белл вниз по склону.

— Убери свои грязные руки от моей жены.

От этих слов, произнесенных спокойно и жестко, замерли на месте и Джоунз, и его пленница.

— Какого дьявола! — сгоряча ругнулся Джоунз, но, обернувшись и увидев перед собой Уокера, отпустил свою жертву.

— Кейси! — прорыдала Белл, хотя радость, охватившая ее, была поистине безмерной. — Слава Богу, что ты пришел!

— Ты в порядке? — спросил он. — А наш ребенок? Скажи только слово, и я пристрелю ублюдка.

— Нет, не убивай его! — вскричала Белл. — Его признание освободит Гарри Хопкинса. Я… ничего, я в порядке, и, насколько могу судить, наш ребенок тоже.

— Ты в состоянии идти?

— Не думаю. Я повредила ногу, когда катилась с холма.

Сообразив, что Уокера отвлек разговор с женой, Джоунз вознамерился броситься наутек, но Кейси был более бдительным, чем тот думал. Он выстрелил в воздух над головой Джоунза и приказал ему остановиться. Тот подчинился, и тогда Уокер подвел его к крепкому молодому дереву.

— Черт, я же оставил веревку у седла, — пробормотал он. Посмотрел на Белл и был встревожен ее бледностью. — Мне нужна веревка, чтобы привязать Джоунза к дереву, тогда я смогу отвезти тебя в город, любовь моя.

— Сделай веревки из моей нижней юбки, — предложила Белл.

— Возьми. — Он вручил ей свой револьвер. — Держи Джоунза под прицелом, пока у меня руки будут заняты. Если он шевельнется, стреляй.

Лицо Кейси потемнело от гнева, когда он наконец разглядел Белл получше. Одежда ее была изорвана в клочья, лицо и руки сплошь покрывали синяки и царапины. Кейси хотел обнять ее, успокоить, но он не мог позволить себе расслабиться, пока Джоунз представлял опасность для них обоих. Кейси еще не успел увидеть израненную рысью спину Белл, но если бы увидел, скорее всего избил бы Джоунза до полусмерти.

— Как далеко отсюда ты упала? — спросил Кейси, разрывая нижнюю юбку на полосы.

— Не знаю. Я, наверное, потеряла сознание.

— От этого и все твои синяки?

— Думаю, что да.

— Джоунз не бил тебя?

— Я ее пальцем не трогал, — не утерпел Джоунз. — Вернул бы ее целой и невредимой, как только получил бы свои денежки. Я хотел всего лишь получить то, что украл у моего папаши Макалистер.

— Ценой убийства? — поинтересовался Уокер, подходя к Джоунзу с веревками, скрученными из полос ткани. — Вставай спиной к этому дереву.

— Но вы же не собираетесь оставить меня здесь умирать, а?

— Я бы хотел, но есть невиновный человек, который умрет в наказание за преступление, которого он не совершал, если я поступлю так, как мне хочется.

Кейси привязал Джоунза к дереву очень надежно: связал ему запястья и лодыжки и притянул их веревками к стволу; еще двумя веревками обмотал шею и живот, тоже закрепив концы на стволе. Джоунзу никак не удалось бы освободиться.

— Я вернусь за тобой позже, — пообещал Уокер, окидывая сделанное критическим взглядом.

— А как насчет диких зверей? — со страхом спросил Джоунз.

— Это уж как повезет. Я должен отвезти жену к врачу. Если она потеряет ребенка, можешь считать себя покойником.

— Вот черт! — буркнул Джоунз. — Ребенок. Такое оно, мое счастье.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил Кейси у Белл. Она прошла через ад, а он не смог ее защитить. Он взял у нее из рук револьвер и убрал в кобуру. — Крепись, любовь моя. Я быстро доставлю тебя в город. Позволь мне только взглянуть сначала на твою ногу, нет ли там перелома.

Откинув юбку, Кейси осторожно осмотрел поврежденную ногу Белл, но, к своему облегчению, перелома не обнаружил.

— Я не врач, но перелом распознать могу. У тебя все кости целы, милая. Нога посинела, и ты, видимо, растянула связки на лодыжке, но будем надеяться, что прочие повреждения менее серьезны. — Он взял ее на руки. — Я отнесу тебя туда, где привязал свою лошадь.

Он услышал, как Белл втянула в себя воздух, и испугался, что потревожил ее больную ногу. Он пока не знал о ранах у нее на спине.

— Обними меня за шею, — предложил он. — Я постараюсь не причинить тебе боли.

Белл кивнула и спрятала лицо у него на груди, чтобы он не догадался по его выражению, как она страдает. Белл удерживалась от обморока только сильным напряжением воли. Когда они спустились к подножию холма, то обнаружили там поджидавшего их Марка.

— Тебе нужна помощь?

— Марк! Я ведь, кажется, велел тебе оставаться в городе!

— С каких это пор я делал все, что ты велишь? Я отправился вслед за тобой, полагая, что моя помощь может пригодиться. Но я вижу, что ты справился с делом самостоятельно. — Он взглянул на Белл. — Как она?

— Не могу ничего сказать, пока мы не приедем в город, где ее осмотрит врач.

— А ребенок?

— Тоже ничего не могу сказать, пока не услышу мнение врача. Но Белл говорит, что вроде все благополучно.

— Отвези меня домой, — попросила Белл, крепче прижимаясь к Кейси. — Мне нужно увидеться с Томми. Он, должно быть, беспокоится обо мне.

— Чем я могу помочь? — снова спросил Марк. — Джоунз сбежал?

— Ты бы должен знать меня лучше, — усмехнулся Кейси. — Я оставил его привязанным к дереву. Раз уж ты здесь, можешь отвезти его в город и сдать на руки шерифу. Скажи Рогану, что я скоро приду к нему, чтобы предъявить обвинения. Будь уверен, Роган в курсе, что Джоунз виновен в смерти Макалистера.

Он объяснил Марку, где найти Джоунза, и посоветовал захватить веревку. Марк ответил брату веселой улыбкой и направился к холму.

— Давай-ка я усажу тебя поудобнее в седло, — сказал Кейси, когда они с Белл добрались до того места, где он оставил свою лошадь. — Мы недалеко от города. Я знаю, что тебе очень больно, любимая, но постарайся думать о Томми и о том, как он счастлив будет увидеть тебя снова.

— Кейси, сначала я должна тебе что-то сказать.

— Потом, дорогая. Сейчас самое главное — доставить тебя домой. Важнее этого нет ничего.

Кейси наконец заметил кровь, проступившую сквозь материю платья у Белл на спине, и встревожился из-за того, что она, возможно, серьезно ранена.

— Это важнее. Я люблю тебя, Кейси Уокер. Люблю всем сердцем и всей душой.

Глава 19

Все время, пока они ехали до Сан-Франциско, Кейси прижимал Белл к своему сердцу. Она уснула вскоре после того, как произнесла волшебные слова, которые Кейси никогда не ожидал услышать.

Она его любит.

Он все еще не верил. Ощущал сладость ее слов у себя на губах и беззвучно повторял их. Даже если она не повторит таких слов, он навсегда запомнит этот день. Его бесконечно страшила мысль, что Белл произнесла свое признание под влиянием перенесенного потрясения и не сознавала, что говорит. Или сказала это из благодарности. Последняя мысль была просто невыносимой.

Они находились уже у въезда в город, когда Белл беспокойно пошевелилась у него в объятиях и начала пробуждаться. Кейси крепче обнял ее.

— Мы почти дома, радость моя. Вон Телеграф-Хилл перед нами. Сильно болит?

Белл подняла на него серьезный, внимательный взгляд. Как дорого ей это лицо, так бы и смотрела на него вечно. Подумать только, лишь оказавшись в смертельной опасности, она осознала, что не могла бы жить без этого человека. Теперь она не сомневалась, что он не покинет ее, останется с ней, Томми и их будущим ребенком до своего последнего часа. Он будет любить и защищать их всегда.

— Боль не так сильна, когда ты обнимаешь меня, — проговорила Белл с дрожащей улыбкой. — Я люблю тебя, Кейси Уокер. Не оставляй меня.

Она это повторила!

Кейси не смог удержаться от улыбки. Белл и вправду любит его! Вот уж чего он и вообразить не смел!

— Да будет тебе известно, в конце концов, что я никогда тебя не оставлю. Если бы я собирался уйти, то давно бы ушел. Я люблю тебя, Белл. Я полюбил тебя с того часа, как впервые увидел и понял, что ты совсем не такая, какой изображал тебя Макалистер. Но довольно разговоров. Мы приехали.

Белл оставалась вполне бодрой до той минуты, как Кейси снял ее с лошади. Как ни был он осторожен, боль вспыхнула с такой силой, что Белл громко вскрикнула и потеряла сознание. Она не видела, как Грета, Томми и Ван Ю выбежали из дома и окружили ее, не слышала их встревоженных голосов, когда они расспрашивали Кейси.

— Что с мамой? — спросил Томми, едва Кейси внес Белл в дом.

— Скоро все будет хорошо, сынок, — ответил Кейси, в душе моля небо, чтобы так оно и было.

— Чем я могу помочь? — сказала Грета. — Она такая бледная!

— Она в шоке. Пошлите кого-нибудь из слуг за врачом.

Грета отправилась выполнять поручение, а Ван Ю тем временем шел впереди Кейси, отворяя двери одну за другой. Только уложив жену на кровать, Уокер смог более внимательно рассмотреть пятна крови на ее одежде, и опасения, что раны серьезные, усилились. Не случайно же она такая бледная.

В спальню вошла Грета и, увидев, как Уокер смотрит на пятна крови на платье жены, спросила:

— Что с ней сделал Джоунз?

— Не знаю. Вы послали за врачом?

— Он будет здесь очень скоро. Сейчас принесут горячую воду и чистые полотенца.

Томми, весь в слезах, цеплялся за Ван Ю.

— Почему мама такая тихая? Что с ней?

— Ты должен верить мне, Томми, когда я говорю, что мама скоро поправится, — серьезным тоном заговорил с мальчиком Кейси. — Скоро придет доктор и поможет твоей маме. А тебе пока лучше уйти с Ван Ю. — Уокер бросил на китайца выразительный взгляд. — Я пошлю за тобой, как только маме станет лучше.

— Ван Ю позаботится о Томми, — пообещал старик, уводя с собой мальчика, который подчинился с явной неохотой.

— Помогите мне снять с Белл платье, — обратился к Грете Уокер, когда служанка принесла горячую воду и чистые полотенца, поместила все на ночной столик и удалилась. Он осторожно повернул Белл на бок, чтобы расстегнуть платье на спине, и замер: ткань была изорвана и пропитана кровью. — Боже мой!

Кейси побелел, увидев на спине у Белл рваные раны. Он подозревал, что она серьезно пострадала, но к такому не был готов. С величайшей осторожностью убирал он клочки материи с израненной спины.

— Как такое могло случиться? — вырвалось у него, когда он опускал в воду чистое полотенце, которое потом приложил к ранам. — Какую же адскую боль она терпела! Нет, я должен был убить Джоунза!

Он только закончил промывать раны Белл, когда в комнату быстро вошел доктор Пибоди. Он отодвинул Кейси в сторону и склонился над Белл.

— Что произошло? — спросил доктор.

— Не знаю. — Кейси коротко поведал историю похищения Белл и задал врачу свой вопрос: — Не думаете ли вы, что Джоунз хлестал ее плетью?

— Не думаю, — покачал головой Пибоди. — Это скорее похоже на раны, нанесенные каким-то зверем. Я должен обработать их специальным составом и наложить несколько швов. Если в кровь не попала инфекция, все довольно быстро заживет и шрамов останется немного.

Доктор работал споро и умело, без перерывов, до тех пор, пока не наложил повязки. Потом занялся менее серьезными ранками и царапинами на лице и на руках у Белл, а под конец осмотрел поврежденную ногу. Кейси вздохнул свободнее, когда Пибоди сообщил, что переломов нет, только сильный ушиб и растяжение связок. Далее врач попросил всех уйти из комнаты, так как он должен произвести внутреннее исследование и установить, не причинен ли вред будущему ребенку.

Кейси выхаживал по коридору, дожидаясь, когда врач закончит обследование. Ему казалось, что прошло несколько часов, прежде чем Пибоди открыл дверь и разрешил ему войти.

— Она очнулась, — сообщил он, возвращаясь к пациентке. — Я понимаю, что вы оба беспокоитесь о ребенке. Насколько я могу судить, ваше дитя не пострадало. Белл поведала мне, что кувырком скатилась с холма. Я бы сказал, что этот ребенок твердо намерен родиться на свет. Если не случилось выкидыша до сих пор, его, вероятно, и не будет. Тем не менее Белл должна оставаться в постели неделю или даже две ради полной безопасности.

Пока врач говорил, Кейси сидел на краю постели и держал руку Белл в своей. Ему не хотелось расставаться с женой.

— Я оставлю обезболивающее и мазь для спины, — продолжал Пибоди, собирая свои медицинские принадлежности. — При малейшем намеке на заражение немедленно посылайте за мной. Но лучшее лекарство сейчас для вашей жены — это отдых.

— Спасибо, доктор. Грета вас проводит.

Дверь за врачом тихо затворилась, и Кейси, вернувшись к Белл, сжал ее руку в своей.

— Ты не хочешь рассказать мне, как это случилось, дорогая?

— Особо нечего и рассказывать. Я не должна была выходить одна из дома, ведь меня предостерегали от этого, но я хотела навестить Гарри. Бедняга так болен. Время пролетело быстро. Уже стемнело, когда я покинула тюрьму. Хотела нанять карету. И когда она появилась, я окликнула кучера.

— Это и был Джоунз, — догадался Кейси. — Он, видимо, следил за тобой и дожидался подходящей возможности.

— Я не думала ни о чем худом, пока не заметила, что карета едет слишком долго и чересчур быстро. Я не могла из нее выпрыгнуть.

— Ты узнала, за что Джоунз убил Макалистера?

— Это странная история, но тем не менее правдивая, — кивнула Белл.

И она рассказала обо всем, что сообщил ей Джоунз, в том числе и о письме, которое он нашел в вещах покойной матери.

— Ты права, это достаточно противоестественно, чтобы легко поверить. Как тебе удалось убежать от него?

— Это было нетрудно. Джоунз сильно напился, он еле держался на ногах. Когда он погнался за мной, я толкнула его, и он потерял равновесие. Я выбежала за дверь и поднялась на холм. Прямо скажу, прогулка оказалась слишком трудной для моей больной ноги. Боль была почти невыносимая. Я, должно быть, ненадолго потеряла сознание, а когда очнулась, услышала, что Джоунз ломится через кусты. Было темно, и он прошел мимо, не заметив меня.

— Как же он все-таки нашел тебя? И что с твоей спиной? Врач говорит, похоже, тебя поранил какой-то зверь.

— Я, наверное, снова потеряла сознание. Когда очнулась, было еще темно, но уже близился рассвет. Вскоре после этого меня обнаружила рысь. Я притворилась мертвой. Она царапнула меня когтями, но почти сразу утратила ко мне интерес и удалилась. Там меня и нашел Джоунз, а остальное ты знаешь.

— Я сходил с ума от беспокойства и неизвестности, пока уличный мальчишка не вручил мне записку от Джоунза. Мы с Марком начали тебя разыскивать. Немного везения плюс небольшая детективная работа привели меня к заброшенной хижине. Мне следовало оберегать тебя. Скоро я пойду к шерифу, чтобы выдвинуть обвинения против Джоунза. На сей раз ублюдка вздернут за его преступления.

— А что будет с Гарри?

— Как только Джоунз признается в убийстве, Хопкинса освободят. — Кейси заставил себя улыбнуться. — А я тебе обещаю, что он признается.

— Кейси, я…

Белл вдруг почувствовала себя невероятно усталой. Но ей очень хотелось убедиться, что Кейси понял и принял к сердцу слова, сказанные ею там, у холма. Она хотела бы снова и снова повторять ему, что любит его, пока он не устанет ее слушать.

— Довольно разговоров, — сказал Кейси, заметив, что Белл утомлена. — Я обещал Томми, что он повидается с тобой, как только уйдет доктор. Надо его позвать, он, конечно, ждет не дождется.

— Погоди, — попросила Белл, когда Кейси уже встал с кровати. — Я только хочу сказать, что была уверена, просто знала: ты меня найдешь. Не сомневалась в этом ни минуты. Больше всего я боялась потерять ребенка. Доктор говорит, это еще может случиться.

Кейси опустился на колени возле кровати и нежно поцеловал Белл в губы.

— Ты не потеряешь ребенка, милая. — Он положил руку ей на живот. — Наш ребенок здесь. Его маленькое сердечко бьется вовсю.

— Но если я все же…

— Тогда мы сделаем другого, как только доктор скажет, что ты к этому готова. Ну, позвать к тебе Томми?

Белл улыбнулась ему немного печальной улыбкой.

— Я люблю тебя, Кейси Уокер… Само собой разумеется, позови Томми. Я тоже жду не дождусь встречи с ним.

Кейси видел трогательное воссоединение сына и матери, и сердце его билось радостно. Всю жизнь он был одиноким. Конечно, у него был Марк, но сейчас Марк взрослый, самостоятельный человек и в нем не нуждается. А его, Кейси, жизнь в основном состояла из работы и одиночества. Но с этим покончено. Теперь у него есть семья: жена, которую он безмерно любит; сын, которого он с гордостью называет и от всего сердца считает своим, и горячо ожидаемый будущий ребенок, которого зачали они с Белл.

Немного погодя Уокер вышел из дома и отправился к шерифу. К этому времени Марк уже должен был вернуться в город с Джоунзом, и шерифу предстояло немало услышать об убийце.

Приехав в тюрьму, Уокер нашел там Марка и шерифа Рогана, занятых оживленным разговором.

— Кейси, как там Белл? — сразу же спросил Марк. — Был у нее врач?

— Белл чувствует себя сносно, насколько это возможно при сложившихся обстоятельствах, — ответил Кейси. — Она упала и сильно расшиблась, кроме того, ее поранила рысь. Да и какая женщина могла бы без ущерба для себя вытерпеть такие издевательства, которым Джоунз подверг Белл.

— А ребенок…

— Ребенка она не потеряла… пока. Мы горячо надеемся, что все обойдется. Джоунз причинил тебе какие-нибудь неприятности?

— Да нет, пожалуй, — усмехнулся Марк. — Без оружия он самый настоящий трус. Теперь он заперт крепко и надежно.

— Ваш брат пытался обрисовать ситуацию, Уокер, — сказал шериф Роган. — Но теперь, поскольку вы сами здесь, может, расскажете, откуда он такой взялся? Почему Джоунз похитил вашу жену?

— Вы бы присели, шериф, это потребует времени.

— У меня оно в достатке.

— Все это началось много лет назад. Томас Джордж Макалистер обманул своих партнеров, совместно с которыми владел золотоносным участком. Он внушал им, что участок бедный, и предлагал обоим продать ему их доли. Гарри Хопкинс принял предложение и отправился искать более, как говорится, зеленые пастбища. Но Арнольд Джоунз Макалистеру не поверил. Макалистер устроил Джоунзу смерть «от несчастного случая», а долю его потом выкупил у его вдовы, по сути дела, за гроши. Хэнк Джоунз — сын Арнольда. После смерти своей недавно скончавшейся матери он нашел в ее вещах запечатанный конверт, в котором находилось письмо его отца, написанное много лет назад. В письме было сказано, что в случае чего в смерти Арнольда следует заподозрить Макалистера. Хэнк решил поехать в Сан-Франциско и потребовать у Макалистера возмещения. Но Макалистер не намеревался делиться с кем бы то ни было своими деньгами.

— И Хэнк Джоунз застрелил Макалистера из пистолета вашей жены, — сделал вывод Роган. — Он, должно быть, вел за домом тщательное наблюдение.

— Точно так. Но Хэнк не удовлетворился тем, что Макалистер мертв. Он хотел получить деньги. Когда Хопкинс признался в убийстве, Джоунз почувствовал себя чистеньким и начал обдумывать способ сорвать куш с наследника Макалистера. Дела начали принимать для него дурной оборот, когда Белл пришло в голову, что Хопкинс в убийстве не виноват.

— Но какого дьявола Хопкинс признался, если он невиновен? — пожелал узнать Роган.

— Из сострадания к Белл. Он знал, что болен и скоро умрет, вот и захотел совершить хоть одно значительное дело в своей жизни. Спасение Белл взывало к его чувству чести.

— Миссис Уокер явно была не удовлетворена. Она явилась ко мне и открыто обвинила Хэнка Джоунза в убийстве ее свекра. Я тогда подумал, что она малость тронулась умом.

— Белл оказалась более проницательной, чем любой из нас, — признался Уокер. — Джоунз пробрался ночью в наш дом с намерением убить Белл, надеясь, что после этого я прекращу расследование. Его покушение не удалось, и тогда ему пришло в голову похитить Белл. Он прислал мне записку с требованием выкупа.

Роган даже присвистнул от восхищения.

— Теперь я понимаю, почему вас считают одним из лучших детективов в агентстве Аллана Пинкертона. То, как вы нашли и освободили вашу жену, — лучшее из всех расследований, какие я знаю.

— Джоунз признался, — вставил свое слово Марк в первую же из пауз в разговоре.

Кейси удивился:

— Признался? В присутствии шерифа?

— Я же тебе говорил, что он трус, — произнес Марк с довольной усмешкой. — Птичкой запел перед шерифом. Видать, вообразил, что ему больше повезет с присяжными, чем со мной или с тобой. Весьма благоразумно с его стороны.

Кейси хлопнул Марка по плечу.

— Давай лучше без подробностей, брат. Довольно того, что негодяй признался. — Он обратился к Рогану: — Хопкинс может быть свободен?

— Как только я оформлю бумаги. По правде говоря, я не ожидал, что он доживет до встречи с палачом. Но он стойкий духом старикан, я готов отдать ему должное. Скверно, что у него нет родных. Ему придется умирать в одиночестве, и это очень жаль.

— У него есть близкие люди, шериф. Я увезу его к себе домой, — возразил Уокер.

Роган высоко поднял брови.

— Это очень благородно с вашей стороны. Пойду подготовлю все, что следует.

Спустя несколько минут Гарри Хопкинс стоял перед Кейси и Марком в полной растерянности.

— Что это значит, мистер Уокер? Шериф говорит, что я освобожден.

— Совершенно верно, Гарри. Мы знаем, что вы не убивали Макалистера. Настоящий убийца признался. Хэнк Джоунз в тюрьме, где ему и следует быть. Я все расскажу вам по дороге домой.

— Домой? Но вы же знаете, что у меня нет дома, мистер Уокер.

— Теперь он у вас есть, Гарри. Вы поедете домой ко мне. Да Белл просто шкуру с меня спустит, если я позволю вам исчезнуть из ее жизни.

Весь во власти взбудораженных чувств, старик вышел из тюрьмы свободным человеком. Он был слабым, больным, согбенным годами, но его обветренное лицо светилось радостью. Проходя мимо виселицы, Гарри отвернулся. Меньше всего он нуждался в напоминании, что его жизнь могла насильственно оборваться не далее как послезавтра.

Ван Ю и Гарри Хопкинс прекрасно сошлись друг с другом. Теперь у Томми были целых два заместителя дедушки и заместительница бабушки в лице Наоми. Здоровье Гарри улучшилось после освобождения из тюрьмы, он явно наслаждался жизнью. По крайней мере сейчас. Все считали, что он умирает, однако надеялись, что произойдет это не так уж скоро.

Белл пролежала в постели десять дней, пока Кейси не разрешил ей подняться и попробовать наступить на больную ногу. Доктор Пибоди снял швы у нее со спины и признал, что все зажило и, слава Богу, обошлось без заражения. Ребенок рос себе да рос у Белл во чреве, и она уже была уверена, что выкидыш ей не грозит. Что касается ноги, то она у нее всегда будет ослабленной и всегда Белл будет прихрамывать; хорошо хоть, что боли уже нет. Когда доктор Пибоди предложил ей упражнять ногу, Белл согласилась с великой радостью. Она ужасно устала все время лежать в постели и не могла дождаться дня, когда сядет вместе с семьей за обеденный стол… и когда снова станет женой Кейси.

После ее похищения он обращался с Белл как с хрупкой драгоценностью и даже спал на поставленной к ней в спальню отдельной кровати, чтобы случайно не причинить ей боль. Но Белл не собиралась долго терпеть такое положение вещей. Врач едва успел уйти, а она уже вознамерилась как можно скорее обрадовать Кейси сообщением, что со здоровьем у нее все в порядке, оно просто отличное. Доктор Пибоди разрешил ей возобновить нормальные супружеские отношения, и Белл не терпелось преподнести Кейси такой сюрприз. Ей ужасно не хватало ощущения его тела рядом со своим, не хватало его ласк и близости с ним…

Кроме того, некоторые вещи следовало с ним обсудить. Кейси был постоянно занят делами на винном заводе, да и других забот ему хватало, так что они, по мнению Белл, слишком мало времени проводили вместе. Не то чтобы ей не хватало общества. В ее комнате постоянно находились посетители. Томми, Грета, Марк, Ван Ю, Наоми и Гарри не обделяли Белл своим вниманием, но она больше всего хотела видеть рядом с собой Кейси. И теперь, когда она поправилась, Белл хотела его так, как хочет женщина любимого мужчину.

В этот вечер за ужином Кейси глаз не мог отвести от своей жены. Впервые после возвращения домой она вышла сегодня к общему столу, и Кейси беспокоился, что она проявляет неоправданное легкомыслие, вообразив, будто уже полностью оправилась после перенесенного испытания. Он даже настоял на том, что отнесет ее вниз по лестнице на руках. Но выглядела Белл прекрасно в платье цвета полуночного неба, которое придавало особенный блеск ее карим глазам.

Кейси не мог припомнить, чтобы он так отчаянно хотел ласкать женщину, как ему хотелось ласкать Белл. Но он не собирался делать того, что могло бы повредить ей или ребенку. Если потребуется, он не прикоснется к ней вплоть до того времени, как их дитя появится на свет. Но Боже, как он надеется, что этого не потребуется!

— Вы сегодня чудесно выглядите, Белл, — сказала Грета, и это было очень кстати: отвечая Грете, Белл с многообещающей улыбкой посмотрела на Кейси.

— Я никогда еще не чувствовала себя лучше за всю свою жизнь. Кейси говорит, что Хэнка Джоунза судили, признали виновным и послезавтра повесят за совершенное им преступление. Но мне почему-то жаль его. Его семью обманом лишили того, что ей принадлежало.

Кейси аж застонал от злости.

— Твое жалостливое сердце может довести нас до беды. Ублюдок Макалистер ловко манипулировал людьми, но это не значит, что он заслуживал смерти от руки убийцы. Если ты поела, тебе пора лечь в постель. Сегодня ты впервые встала, и мне не хочется, чтобы наступил рецидив.

— Очень хорошо, — согласилась с ним Белл с дерзкой улыбкой, которая должна была бы насторожить Кейси. Она протянула к нему руки. — Ты меня отнесешь?

— С удовольствием, — ответил Кейси, стараясь не показать, как ему этого хочется. Он поднял Белл легко, но держал ее так, будто она была сделана из драгоценного фарфора.

— Доброй ночи всем вам, — пожелала Белл, глядя через плечо Кейси, когда он подошел к двери.

Она прижалась к нему и положила голову ему на грудь, вдыхая такой знакомый запах его кожи. В спальне Кейси осторожно поставил ее на ноги.

— Позвать горничную, чтобы помогла тебе раздеться?

— Не сегодня. Может, ты заменишь мне ее на этот раз?

Она повернулась к нему спиной и приподняла волосы, чтобы он мог добраться до застежек платья. Кейси подавил готовый вырваться стон. Неужели Белл не понимает, что она с ним делает? Дрожащими пальцами он принялся расстегивать крючки. Расстегнув последний на гибкой талии Белл, спросил:

— Может, дальше справишься сама? — Он боялся утратить контроль над собой. — Мне еще надо кое-что обсудить с Марком до того, как он ляжет спать.

Белл повернулась к нему лицом и спустила расстегнутое платье с плеч, потом нагнулась и потянула вниз юбку, и тогда платье упало к ее ногам. Белл не носила корсет, он мог бы раздражать недавно зажившие раны, и на ней осталась только нижняя сорочка, почти прозрачная. Кейси окинул жарким взглядом ее грудь с увеличившимися за время беременности сосками, выступающими под тонкой тканью, потом опустил глаза на бедра, на темный треугольник между ними…

Белл, разумеется, обратила внимание на его мучительное возбуждение и еле заметно улыбнулась.

— Я не хочу, чтобы ты уходил, Кейси. Мы уже давно не были по-настоящему вместе… с того дня, как меня похитил Джоунз. Нам необходимо поговорить о многом, и прежде всего я должна тебе многое объяснить.

Она взяла его за руку и повела к кровати. Кейси слегка упирался, но в конце концов подчинился ее порыву и присел на постель рядом.

— Ты ничего не должна мне объяснять.

— Должна. Я давно полюбила тебя, Кейси, но боялась в этом признаться. Все время помнила, что те, кому я была дорога, покидали меня. Моя мать, мой отец, Том. Все они были такими молодыми. И я почему-то чувствовала себя виноватой, не могу даже толком объяснить это чувство. Боялась, что и ты оставишь меня.

— Радость моя, я тебя понимаю. Ты ведь совсем не знала меня, когда я приехал в Плейсервилл. Ты опасалась чужаков, и прежде всего потому, что Макалистер охотился за Томми. Я ворвался в твою жизнь, когда ты была в постоянной тревоге. Сначала я просто хотел сблизиться с тобой и узнать, что ты за женщина. Но очень скоро понял, что Макалистер оболгал тебя. Ты никогда не была безнравственной женщиной, продажной шлюхой, как он утверждал. Я увидел в тебе любящую мать, которая неустанно трудится, чтобы содержать сына. И я влюбился.

— Я должна была поверить тебе, когда ты сказал, что не выдал Томми его деду. Но меня мучило чувство вины оттого, что я была с тобой в постели, когда похитили Томми. Весь мой мир рухнул, когда ты соблазнил меня, а я потеряла Томми. Я считала тебя предателем и почти так же сильно ненавидела себя.

— Я и тогда любил тебя.

Белл опустила глаза.

— Кажется, я понимала это, но я так боялась. Потом, когда ты уехал в Аризону, я не сомневалась, что ты не вернешься. Потому я и не сказала тебе о ребенке, когда ты все-таки приехал. Все ждала, что ты покинешь меня.

— Я здесь навсегда, надеюсь, теперь-то ты поняла это.

Белл кивнула с серьезным видом.

— Поняла. Я так благодарна тебе за твое долготерпение. Я хочу посвятить всю оставшуюся жизнь тому, чтобы сделать тебя счастливым.

— Ты уже это сделала.

— Поцелуй меня, Кейси.

— Не думаю, чтобы это было разумно.

— Доктор не считает это опасным. Нога моя окрепла, а наш ребенок подрастает. Я хочу тебя, Кейси. Люби меня.

Кейси вскочил с постели.

— Это чересчур поспешно.

Белл потянулась к нему.

— Я так хочу тебя!

— Ты не опасаешься? Может, нам подождать?

— Ты хочешь подождать?

— Господи, конечно же, нет! Я хочу тебя так сильно, что весь дрожу.

Белл взяла его руки и прижала к своей груди.

— Возьми меня, Кейси.

Он накрыл ее груди ладонями, слегка приподнял их, и Белл застонала. Кейси уложил ее на постель, быстро стянул с себя и отбросил в сторону рубашку, оборвав почти все пуговицы. Снял сорочку с Белл. Далее последовали его ботинки, носки и брюки: все это он отшвырнул куда попало и остался таким же нагим, как она. Посмотрел на Белл с улыбкой. Какая же она красивая. Какая теплая и желанная. Он наклонил голову и коснулся нежным поцелуем розового бутона одной груди, рукой лаская другую.

— Я люблю тебя, — прошептал он, — люблю, обожаю, хочу целовать каждый милый, нежный, чудесный дюйм твоего тела.

Их страстное, полное бурных ласк сближение этой ночью было совсем особенным, не похожим на прежние, потому что за ним больше не таились душевные сомнения и страх утраты…

— Как ты себя чувствуешь? — обеспокоенно спросил Кейси, едва к нему вернулось размеренное дыхание.

— Замечательно, — выдохнула она. — Ты настоящее чудо, мой Кейси.

— Хочу, чтобы так было всегда. Но мне не следовало утрачивать контроль над собой. Я не причинил тебе боль?

— Такого не было никогда. Ты очень нежный. Я знаю, что ты будешь прекрасным отцом. Томми уже обожает тебя.

Кейси полежал молча, о чем-то размышляя.

— Белл, позволь мне упомянуть о Томе, — заговорил он. — Я понимаю, что не смогу занять его место в твоем сердце. Понимаю твои чувства к нему и уважаю воспоминания о нем. Но я хочу занять в твоем сердце свое особое место. Я знаю, что ты не полюбишь меня так, как любила его, и постараюсь смирить свою ревность.

Белл была ошеломлена. Как мог Кейси подумать, что она не любит его так же сильно, как любила Тома? Она, безусловно, любила Тома — доброго, нежного и заботливого. Но разве чувствовала она к нему такую всепоглощающую, страстную, необыкновенную любовь, какую питает к Кейси? Любить Кейси — это все равно что попасть в самое сердце урагана. Взлеты на бушующих волнах — захватывающая прелюдия к блаженному покою достигнутой гавани. А любовь к Тому была словно плавание по спокойному морю, чуть волнуемому порывами легкого бриза.

— У тебя нет причин для ревности, — прошептала она. — Даже не думай, что я сравниваю тебя с Томом. Сравнения быть не может. Том — это Том, я всегда буду вспоминать о нем с теплотой. Но ты — моя судьба. Меня порой пугают бурные эмоции, которые ты пробуждаешь во мне. Я никогда не полюблю никого так, как люблю тебя.

Слова Белл привели Кейси в сильное волнение. Уже не в первый раз благодарил он Бога за то, что он привел его к Макалистеру. Не будь Макалистера, не нашел бы он любовь, которой так дорожит.

Глава 20

Белл проснулась на следующее утро с чувством, что в ее мире все в порядке. Ее ребенок растет, Кейси ее любит. Она больше не одна. Рядом Кейси, Томми и друзья. Впервые после смерти Тома она почувствовала, что у нее снова есть настоящая семья. Она посмотрела на Кейси, увидела, что он еще спит, и поуютнее устроилась возле него. Должно быть, и во сне Кейси ощутил тепло ее тела, потому что прижал ее к себе и удовлетворенно вздохнул.

Промурлыкав что-то счастливое, Белл закрыла глаза и снова задремала. Прошло всего несколько секунд, но, может, Белл это лишь показалось, когда ее разбудил громкий стук в дверь.

Кейси отреагировал на стук мгновенно, приученный к этому годами жизни в опасности. Он вскочил с постели, прежде чем Белл успела пошевелиться.

Что случилось? — спросила Белл, широко раскрыв глаза.

— Не знаю, — ответил Кейси, быстро натягивая брюки. — Кто там? — крикнул он, не отворяя.

— Это я, Марк. Простите, что разбудил вас. К нам явился шериф и хочет что-то сообщить.

— Буду готов через минуту, — сказал Кейси, отыскивая в шкафу рубашку, на которой были бы целы все пуговицы.

Он усмехнулся, вспомнив, как пуговицы катились по полу, когда он так спешил раздеться прошедшей ночью.

— Что может понадобиться от нас шерифу? — поинтересовалась Белл, глядя, как Кейси натягивает носки и ботинки.

— Я очень скоро об этом узнаю. Подожди меня здесь, я вернусь, как только выясню, в чем дело.

— Я пойду с тобой.

— Ладно. Спускайся вниз, когда оденешься. Я не хочу заставлять шерифа дожидаться.

Через несколько минут Кейси и Марк вместе спускались по лестнице.

— Что случилось? — обратился Кейси к брату.

— Это касается Джоунза. Пусть шериф сам тебе расскажет.

Кейси вошел в кабинет, где его дожидался Роган с весьма мрачным выражением лица.

— Что-нибудь не так, шериф?

— Джоунз сбежал ночью, — сообщил шериф, и физиономия у него была почти такой же хмурой, как у Кейси. — Мы собираем вооруженный отряд. Вы присоединитесь к нам?

Кейси крепко выругался и спросил:

— Как же это вы его упустили?

— Ночью дежурил мой помощник. Я отсутствовал. Вы же понимаете, что я не работаю сутками, — произнес он как бы в свою защиту. — Помощник шерифа Дженкинс уже в поздний час задержал какого-то пьянчугу и вел его по коридору в камеру. Когда он проходил мимо камеры Джоунза, тот вроде бы спал. Заперев пьяного, Дженкинс на обратном пути решил еще раз взглянуть на Джоунза. Этот ублюдок дотянулся до Дженкинса через решетку, схватил за шею и душил его до тех пор, пока тот не лишился сознания. Украл у него связку ключей и сбежал.

У Кейси ходуном заходили желваки на челюстях.

— Когда вы обнаружили побег?

— Сегодня утром, когда пришел сменить Дженкинса. Я кликнул клич, что собираю команду. Джоунз украл лошадь с конного двора, и он вооружен. Я считаю, что он двинулся к границе.

— Будь он проклят! Дайте мне полчаса на сборы. Я подойду к вам в тюрьму.

— Куда ты собрался?

Кейси и Роган разом обернулись на голос Белл, которая в эту минуту вошла в комнату.

— Что случилось?

— Хэнк Джоунз сбежал из тюрьмы, — ответил Кейси. — Я присоединяюсь к команде шерифа. Он считает, что Джоунз направляется к границе с Мексикой.

— Включите в команду и меня, — попросил Марк. — Хочу отплатить подонку за то, что он сделал с Гретой.

Шериф кивнул.

— Берите с собой еду и одежду на неделю. К этому времени мы его схватим. Я оставлю своего помощника на дежурстве вместо себя.

Через минуту шериф ушел. Марк отправился собирать вещи, оставив Кейси и Белл вдвоем.

— Ты непременно должен ехать? — обеспокоенно спросила Белл. — У меня дурное предчувствие.

— Я не думаю, что Джоунз покинул город, — поделился своим мнением с женой Уокер. — Я сделаю вид, что уезжаю, на тот случай, если он за нами следит, но как только улучу подходящий момент, вернусь и проверю, правильно ли мое подозрение. Я не стал бы оставлять тебя одну даже на минуту, но я хочу, чтобы мерзавец был схвачен и наказан за то, что он сделал с тобой.

— Ты уверен, что он не уехал из города?

— Нет, не уверен. Но шериф считает, что он все-таки уехал.

Через двадцать минут Кейси был готов к отъезду. Он улыбнулся Белл и привлек ее к себе. Белл прильнула к нему и подставила губы для поцелуя. Кейси наклонил голову и обвел кончиком языка контур ее губ, а потом прижался к ним в жарком поцелуе, от которого у нее перехватило дыхание. Но на долгое прощание времени не было. Кейси поцеловал Белл еще раз, последний, и обнял крепко, до боли, словно ему очень горько было с ней расставаться.

— Я не оставлю тебя одну надолго, — прошептал он ей в самые губы. — Я буду поблизости.

И уехал.

День шел своим чередом, но Белл не оставляло чувство какой-то тревожной пустоты. Когда она собиралась подняться к себе в спальню и отдохнуть, так как не чувствовала еще себя вполне здоровой, к ней подошла Грета и попросила разрешения пойти с Томми в парк.

— Только при условии, если с вами пойдут Ван Ю и Гарри, — сказала Белл. — Проследите, чтобы у них было при себе оружие. Шериф, кажется, убежден, что Джоунз двинется к границе, но в данном случае никакая предосторожность не будет лишней.

— А вы не хотите пойти с нами? — предложила Грета. — Я собираюсь взять с собой бутерброды и прочее для ленча, так что мы сможем провести в парке почти весь день. Погода прекрасная, на небе только легкие облачка, и если пойдет дождь, то не раньше вечера.

— Я пока не готова к такому пикнику, — твердо отказалась Белл. — А вы идите и веселитесь на здоровье. Я скорее всего подремлю, пока вас не будет.

— Может, кто-нибудь — Гарри или Ван Ю — останется дома при вас?

— Нет. У меня все будет хорошо, не беспокойтесь, — заверила Грету Белл, убежденная, что Кейси скоро вернется. — Томми полезно развлечься. Увидимся вечером в столовой.

Белл постояла в дверях, махая веселой компании, которая удалялась от нее по улице. День был исключительно хорош, и Томми настроен отлично. Прогулка явно пойдет ему на пользу. Белл вернулась в дом. Она знала, что Кейси не допустит, чтобы с ней случилась беда, но тем не менее какая-то натянутая струнка у нее в душе тревожно подрагивала. Это было больше, нежели предчувствие, это было предупреждение о грозящей опасности.

— Миссис Уокер, можно мне с вами поговорить минутку?

Белл вздрогнула и резко обернулась на голос, но с облегчением увидела, что к ней обращается одна из горничных.

— О, Бетси, вы меня напугали. Что вам нужно?

— Я хотела бы попросить выходной день, если это не будет затруднительно. Моя мама заболела вчера, и некому позаботиться о малышах. Моя старшая сестра обещала ее выручить, но она приедет только завтра.

— Думаю, мы сможем обойтись без вас один день. Идите, Мини возьмет на себя ваши обязанности.

— Нет, мэм, она не сможет. У нее сегодня выходной, она вернется завтра утром. Дома только повар, да и тот с утра уехал на рынок.

— Ладно, уж как-нибудь справимся одни. Собирайтесь и помогите вашей маме, она в вас больше всех нуждается.

— Спасибо, мэм. Я вернусь рано утром, даю слово.

В доме было тихо, слишком тихо, подумалось Белл, когда она проходила по опустевшим комнатам. Ей действовало на нервы, что она осталась одна в большом, полном запутанных коридоров доме. Белл не могла припомнить, чтобы хоть когда-то испытывала подобное, ничем не вызываемое чувство.

Громкие и частые удары медного дверного молотка отрезвили ее. Из осторожности Белл даже посмотрела в боковое окно, прежде чем откликнуться на стук. Увидев у порога Наоми, она поспешила к двери с радостным возгласом.

— Знала бы я, что меня встретят с такой радостью, пришла бы раньше, — пошутила Наоми, входя и закрывая за собой дверь. — Я прослышала о команде. Зашла просто узнать, как ты тут.

Наоми была частым гостем в доме, пока Белл выздоравливала, и Белл была благодарна ей за внимание.

— Я чувствую себя хорошо. Заходи и выпей чашечку чая. Только нам придется пойти в кухню и приготовить чай самим, потому что я одна в доме.

— Ты одна? О чем думал Кейси, оставляя тебя в одиночестве? А где же Грета и Ван Ю? Где Гарри? И куда подевались все слуги?

Белл рассмеялась:

— Грета и Ван Ю увели Томми в парк на пикник. Гарри отправился с ними. Слуги? Видимо, заняты какими-то делами вне дома. А Кейси недолго пробудет в отсутствии.

— Я не буду пить чай, дорогая. Забежала к тебе ненадолго. Мне надо успеть в несколько мест по делам до того, как начнут собираться клиенты в поисках своих привычных удовольствий. Девчонки все такие глупые, ни одной нельзя доверить вести дело в мое отсутствие. Я только хотела узнать, как твои дела. И надеялась повидать Гарри. — Наоми слегка взбила прическу и подмигнула Белл. — Такой бравый старый чудак! Откормить бы его немного, тогда он выглядел бы вполне сносно.

— Слушай, Наоми, уж не влюбилась ли ты в него? — со смехом спросила Белл.

Наоми тоже рассмеялась.

— Ты меня отлично понимаешь. Ладно, ты, значит, и вправду пришла в себя? А как ребеночек?

— Мы оба в полном порядке. Перед твоим приходом я собиралась вздремнуть. Мало спала прошлой ночью.

Наоми посмотрела на Белл с понимающей улыбкой.

— Что, муженек не давал уснуть? Не вздумай расставаться с ним, милочка. Ты ведь и сама от него без ума, верно я говорю?

Белл покраснела до корней волос. Неужели ее чувство так заметно?

— Ты тоже хорошо меня знаешь, Наоми, не так ли?

— Должна бы. Ты была моей радостью все эти годы. — Наоми смахнула набежавшую слезу. — Ладно, иди поспи, моя хорошая. Если я тебе понадоблюсь, пошли кого-нибудь за мной.

Белл минуту постояла на пороге, улыбаясь вслед Наоми с искренней любовью. Она не могла бы заполучить лучшую мать, даже если бы выбирала ее сама. Наоми помогла ей выжить, создала для нее наиболее благоприятные условия существования. Гораздо лучшие, чем те, какими обеспечивал ее родной отец.

Прежде чем подняться к себе в спальню, Белл убедилась, что входная дверь заперта. Потом сообразила, что повар отправился за покупками через черный ход, и решила пойти запереть и ту дверь. Войдя в кухню, Белл ощутила минутный приступ необъяснимого страха. Что-то темное и угрожающее наполняло помещение. Белл передернула плечами, пытаясь стряхнуть с себя это чувство, но оно оставалось, сильное и пугающее. Она поспешила к двери и повернула ключ, потом уперлась лбом в верхнюю филенку, дыша часто и прерывисто.

Что это с ней такое? Может, это шалости подрастающего в ней младенца? Дом заперт, никто не может до нее добраться. Кейси обещал, что не оставит ее надолго. Почувствовав себя лучше, Белл пошла через кухню на дрожащих ногах.

— Привет, сука.

Белл вскрикнула. Звук вырвался у нее внезапно, и тут же горло ей сдавил спазм, вызванный страхом. Она не верила своим глазам. Хэнк Джоунз стоял возле кладовой, где он, очевидно, прятался до сих пор.

— Предполагалось, что вы в данное время движетесь в сторону Мексики, — заставила себя заговорить Белл.

— Я и хотел, чтобы все так думали. Я сдвоил след. Прятался за грудой камней, когда команда выезжала из города. У меня в Сан-Франциско осталось неоконченное дельце. Мне нужны деньги. Много денег. И у вас они есть.

— Я не одна, — солгала Белл, набравшись храбрости, которой она за собой и не подозревала.

В ответ Джоунз расхохотался:

— Я не дурак! Я следил за домом. Все они ушли, даже повар. Вы здесь одна, леди, и я хочу получить деньги.

— И… как много?

— Десять тысяч долларов.

Белл побледнела.

— Мы не держим дома таких больших сумм. Надо будет поехать за деньгами в банк.

— Пустой номер. Я не выпущу вас из виду. Я знаю, что в доме есть сейф. Видел его, когда приходил к Макалистеру и пробовал улестить его насчет денег. Он был должен моему отцу.

— Я не знаю комбинацию.

— Тогда тебе лучше ее отыскать, ежели ты понимаешь, что для тебя хорошо, а что плохо, — прошипел со злостью Джоунз, схватил Белл за плечи и вытолкал в коридор. — Шевелись, сука!

Белл пошла к кабинету, от страха еще более прихрамывая. Она не знала на самом деле, держит ли Кейси дома крупные суммы. Комбинация сейфа ей была известна, но она ни разу ею не пользовалась. В этом не было нужды.

Когда Белл остановилась перед Джоунзом, он окинул ее стройную фигурку испытующим взглядом.

— Похоже, ты ждешь ребенка.

— Да! — отрезала Белл, подумав, уж не питает ли он какие-то особые чувства к материнству.

Он не питал — это стало ясно уже в следующую минуту.

— Занятно. — Джоунз похотливо осклабился. — Я никогда еще не баловался с беременной.

Белл побледнела. Она скорее умрет, чем позволит Джоунзу овладеть собой. Где же Кейси? Почему он до сих пор не вернулся?

Они дошли до кабинета, и Белл остановилась на пороге. Джоунз развернул ее лицом к себе и положил свою грязную лапищу ей на живот. Его явно занимало состояние Белл.

Она с силой оттолкнула его руку.

— Держи свои грязные лапы подальше от меня!

— Ты права. С этим мы всегда успеем. Сначала денежки. Открывай сейф! — прорычал он, вталкивая ее в кабинет. — Когда деньги будут у меня в руках, я почувствую себя черт знает как хорошо.

Стараясь не поддаваться панике, Белл опустила взгляд и сказала:

— Я не имею представления, сколько в сейфе денег.

— Лучше, чтобы их там было достаточно, — пробурчал Джоунз и снова толкнул ее.

Белл споткнулась и вскрикнула от боли, наткнувшись бедром на острый угол письменного стола.

— Какая ты неуклюжая! Должно быть, хороша в постели для своего муженька, если он спутался с хромоногой.

Белл пропустила мимо ушей мерзкие слова, дохромала до сейфа, опустилась на колени и набрала код. Пальцы у нее дрожали, и она ошиблась. Сейф не открылся.

— В чем дело? — заорал Джоунз. — Забыла, что ли?

— Н-нет, просто я впервые пробую его открыть.

Джоунз пнул ее в бок носком сапога.

— Давай еще раз. Быстрей.

Белл сосредоточилась и сделала вторую попытку. Чем скорее она откроет сейф, тем быстрее негодяй уберется отсюда. Деньги — это чепуха. Она дала бы ему вдвое больше, только бы отделаться от него. Было очень страшно находиться рядом с убийцей, но Белл радовалась, что близких нет дома и Джоунз не сможет никому причинить зло.

— Ну вот, я его открыла! — выкрикнула Белл, распахивая дверцу сейфа.

— Прочь с дороги! — рявкнул бандит, отпихнув Белл в сторону в своем яром стремлении поскорее добраться до денег. — Сукин сын! — заорал он громче прежнею, вышвырнув на пол все бумаги и документы. — Этих денег едва хватит, чтобы смыться из города. Всего-то несколько сотен долларов да маленький мешочек золотого песка. С этим в Мексике делать нечего!

— Очень жаль, но это все, что есть.

— А как насчет драгоценностей?

— Их у меня нет.

— Хватит врать, у всех баб есть драгоценности. — Он ткнул Белл дулом пистолета. — Давай наверх, да поживей. Для тебя же лучше, если там найдется что-нибудь ценное.

Поднявшись с пола, Белл вышла из кабинета и захромала по ступенькам, посылая жаркие мольбы мужу: «Пожалуйста, скорее вернись, Кейси, ты так мне нужен. Ты же никогда не подводил меня, когда я в тебе нуждалась, а сегодня нуждаюсь больше, чем когда-либо».

Все, за исключением Кейси, считали, что Джоунз направляется в Мексику, но до сих пор не нашлось никаких свидетельств того, что он опередил их. Кейси решил, что настало время вернуться назад. Он дал Джоунзу достаточно оснований считать, будто он, Уокер, находится в составе поисковой команды.

— Что-нибудь не так, брат? — спросил Марк, который ехал рядом.

— Мне пора возвращаться, Марк. Я и не собирался надолго оставлять Белл одну. Если Джоунз остался в городе, то он видел, как я уезжаю с отрядом, чего мне и надо было. Я намерен сдвоить след и дожидаться дома его появления. Нутром чую, что Белл во мне нуждается.

— Твоя интуиция тебя никогда не подводила. Я бы ей доверился, несмотря ни на что. Ты полагаешь, что Джоунз настолько тупой, что может снова попробовать залезть к тебе в дом?

— Откровенно говоря, не знаю. Джоунзу нет резона оставаться в Сан-Франциско. И тем не менее… — Он резко натянул поводья, и лошадь его затанцевала на месте. — Я возвращаюсь. Прямо сейчас!

— Я с тобой.

— Нет. Передай шерифу, что я уехал. Я должен проверить свою догадку.

— Но ты же не думаешь… — встревоженно заговорил Марк, но Кейси перебил его:

— Я хотел бы объяснить, но не могу. Просто у меня неодолимое желание вернуться домой. Я нужен Белл. Я это чувствую всем сердцем. Может, мое беспокойство и не имеет отношения к Джоунзу, но меня необъяснимо тянет домой. И я обещал Белл вернуться.

Он поворотил коня и во весь опор поскакал в Сан-Франциско.

— А ты, черт побери, не соврала насчет того, что у тебя нет драгоценностей, — пробурчал Джоунз, обшарив ящики в комоде Белл. Он обнаружил только золотые запонки и сунул их в карман. Добыча невелика.

— Здесь ты много ценностей не найдешь. Забирай, что есть, и уходи, пока не вернулись муж и все остальные.

— Я своими глазами видел, как эти твои «все» уходили из дома с корзиной для пикника, а твой муж уехал с поисковой командой. — Джоунз захохотал во всю глотку. — Он вернется не скоро. Так что мы с вами наедине, леди, и вы у меня в долгу за мою малую добычу.

Белл в страхе попятилась. Надо сказать что-нибудь такое, что изменило бы ход его мыслей.

— Внизу в кладовой есть столовое серебро. Забери его, забери картины, вообще все, что хочешь, только оставь меня в покое. Уйди.

— А я хочу тебя, сучка. Хочу закончить то, что намеревался сделать в хижине.

Он ухватился за край выреза ее платья и рванул его вниз. Ткань поддалась легко, оставив обнаженной верхнюю часть груди Белл.

Она вдруг вспомнила, что в ящике ночного столика лежит заряженный пистолет Кейси. Белл никогда не стреляла в человека, но теперь ради спасения собственной жизни и жизни ребенка готова была это сделать. Она шагнула к столику, но Джоунз перехватил ее и швырнул на кровать.

— Это и есть место для всех женщин, — заявил он с наглой ухмылкой. — Причем на спине.

Страх Белл превратился в неудержимую ярость, когда она увидела, что Джоунз снял с себя ремень и сложил его в несколько раз.

— Ублюдок! Только посмей меня тронуть!

— Та шлюха у Наоми визжала как свинья, когда я хлестал ее ремнем. Посмотрим, как ты у меня взвоешь. Мне нравится вас бить. Почти так же сильно нравится, как баловаться с вами.

— Грязный выродок! — прошипела Белл, откатилась на край кровати и вскочила. — Думаешь, я буду лежать, как тряпка, и позволю тебе избивать меня?

Ее вызов показался Джоунзу смешным, и он снова заржал.

— Ты расхрабрилась, леди, но я это из тебя выбью.

Он кинулся за ней вокруг кровати, но Белл это предвидела и перескочила на другую сторону. Сообразив, что Джоунз больше не стоит между ней и дверью, она подбежала к двери и распахнула ее, но тут же громко вскрикнула: у нее подвернулась больная нога. Белл прямо-таки вылетела в коридор и упала на спину.

С торжествующим воплем Джоунз повалился на нее и придавил к полу всем весом.

— Теперь ты попалась, сука!

Он начал задирать ей подол и грязно заругался, запутавшись в нижних юбках. Его проклятия разносились по всему пустому дому, нарушив его тишину.

Кейси добрался до дома и подошел к парадному входу с ключом в руке. Дверь была заперта, и это его обрадовало. Видимо, у него чересчур разыгралось воображение, подумал он, постояв немного в прихожей. Право, вряд ли Джоунз мог бы так скоро проникнуть сюда… В доме все спокойно и тихо. Разве что слишком тихо, решил Уокер и направился в кухню спросить у повара, куда это все подевались. Заглянул по пути в кабинет — пусто. Двинулся дальше. Ступенька, другая… и вдруг он остановился. Что-то было не так — и очень даже не так.

Кейси вернулся в кабинет и сразу понял, что ему не понравилось: дверца сейфа была распахнута, а пол возле него усеян бумагами. Это был тревожный сигнал. Потом он услышал какой-то шум и, соблюдая всяческую осторожность, пошел на него. Остановился у самых ступенек и снова услышал шум. На этот раз он понял, в чем дело. До него донесся грубый, несомненно, мужской голос и женский, вроде бы знакомый. Но то не был голос кого-то из слуг.

Страх охватил Кейси. Стук собственного сердца громом отдавался у него в ушах. Его догадка была верной: Джоунз не покинул город! Уокер зажал в руке револьвер и начал подниматься.

Внезапно распахнулась дверь спальни, из нее вылетела Белл и упала на пол. За ней последовал мужчина и навалился на нее. У Кейси кровь застыла в жилах, когда он узнал Хэнка Джоунза.

Джоунз все еще пытался задрать юбки Белл, когда увидел, что Уокер поднимается по лестнице. Изрыгнув очередное проклятие, Джоунз ухватился за пистолет, вскочил и поднял с пола Белл, поставив перед собой и сдавив ей шею свободной рукой.

— Что ты тут делаешь, Уокер? Ты был с командой шерифа?

— Мне было нужно, чтобы ты так думал. A тебе надлежало сидеть в тюрьме и дожидаться экзекуции.

— Да, но меня там нет.

— А меня нет в команде шерифа. Отпусти Белл.

— Ну уж нет! Она отправится со мной, и ты ничего не сможешь с этим поделать. Одно твое движение — и я ее прикончу.

— Отпусти ее, Джоунз. Она беременна.

— Это ваша проблема. А моя заключается в том, чтобы унести из города свою шкуру непродырявленной. Твоя жена — мой пропуск. Отойди, мы спускаемся по лестнице.

Дверь дома открылась и тотчас со стуком захлопнулась.

— Мама, я уже дома! Собирается дождь, и мы вернулись пораньше.

Белл вскрикнула в ужасе, увидев, что Томми быстро-быстро поднимается по лестнице. Она почувствовала, что Джоунз крепче сдавил ей шею.

— Томми, вернись! Беги!

Томми, увидев, что на лестнице стоит Кейси, не счел нужным убегать и не остановился.

— Я всех обогнал, мама! Я всю дорогу бежал.

Он явно гордился своим успехом. Потом он увидел, что Джоунз держит его маму за горло, и застыл на месте рядом с Кейси.

— Кто этот человек? Почему он не отпускает маму? Он хочет ее задушить?

— Спускайся-ка ты вниз, сынок, — спокойно, ровным голосом произнес Кейси, не желая пугать ребенка.

— Делай, как велит Кейси, — попросила Белл. — Все будет хорошо.

Несмотря на свой возраст, Томми точно разобрался в происходящем.

— Ты плохой человек, — заявил он Джоунзу. — Я не позволю тебе мучить мою маму.

Джоунз, которому надоела эта игра, подтолкнул свою жертву вперед. Нога у Белл подогнулась, и она закричала от боли.

— Ты ударил маму! — неистово завопил Томми, и лицо у него покраснело от негодования.

Страшась за Белл и за Томми, Кейси пытался найти у Джоунза уязвимое место и при этом не ранить Белл, которой бандит прикрывался. Уокер не мог рисковать и вынужден был ждать возможности сделать точный выстрел.

Размышления Томми не были столь сложными. Плохой человек мучает его маму, и они с Кейси должны ее спасти. Крепко сомкнув губы и сжав руки в кулаки, мальчик прорвался мимо Кейси, и тот не смог его остановить. Маленький и быстрый, он забежал Джоунзу за спину и всем телом ударил его сзади по ногам, прежде чем тот успел сообразить, что происходит. Рука Джоунза с пистолетом взлетела вверх, колени подогнулись. Воспользовавшись тем, что хватка бандита ослабла, Белл вырвалась и бросилась Кейси в объятия. Тот подхватил ее, толкнул себе за спину и повернулся лицом к Джоунзу.

Уокер был близок к панике, когда увидел, что Томми готовится к новому нападению. Кейси даже не успел предостеречь мальчика окриком, как тот еще раз ударил Джоунза сзади по ногам. Бандит, уже после первого удара утративший равновесие, на этот раз рухнул на пол. Рука его оказалась всего в нескольких дюймах от пистолета, он успел схватить оружие и выстрелить в Уокера, но промахнулся — пуля ушла в стену.

— В сторону, Томми! — крикнул Кейси, прицелившись. Мальчик подчинился без звука и бросился в открытую дверь. Выстрел Кейси был точным: пуля попала Джоунзу между глаз и убила его мгновенно.

Томми высунул голову из двери спальни; глаза у него округлились, лицо было иссиня-бледным. Белл поспешила покинуть свое убежище за спиной у Кейси и прижала к себе дрожащего Томми.

— Ты совершил очень смелый поступок, дорогой мой, — произнесла она голосом, слабым от пережитого потрясения, — но и очень глупый.

— Но этот плохой человек мучил тебя, мама.

— Тебе следовало предоставить Кейси позаботиться об этом, — возразила Белл. — Ты ведь понимаешь, что он не допустит, чтобы меня кто-то обидел.

Кейси слушал их и был готов едва ли не заплакать от того доверия, которое проявила к нему Белл. После столь неблагоприятного начала их отношений она полюбила его и верит ему беззаветно. Уокера переполняла радость.

Внизу у лестницы стояли Грета, Ван Ю и Гарри. Они вернулись домой, когда драма была в разгаре, но до сих пор не вмешивались в происходящее из страха внести ненужную сумятицу, которая могла бы повредить Белл или Томми. Теперь все трое поднялись, желая поскорее узнать, как все произошло. Кое-что они успели услышать, остальное объяснил Кейси.

— Томми вел себя как настоящий герой, — сказал Кейси, ласково улыбаясь мальчику. — Но я и сейчас охотно задал бы ему хорошую трепку за то, что он подвергал свою жизнь опасности. Я постарел на десять лет, когда увидел, что он набросился на Джоунза.

— Я боялась, что ты не успеешь вернуться вовремя, — сказала Белл и поморщилась: ей тяжело было смотреть на труп.

— Я едва не опоздал. Прости меня, Белл. Не ожидал, что Джоунз решится действовать так скоро. Интуиция подсказывала мне, что надо возвращаться, что я нужен тебе. Отведи Томми вниз, дорогая. А мы с Ван Ю и Гарри унесем отсюда мертвое тело.

Он поцеловал ее и подвел к лестнице.

Белл в одиночестве ждала Кейси в гостиной. Едва он вошел, как она прильнула к нему.

— Все позади, моя радость, — сказал он, успокаивая ее. — Джоунз больше никому не причинит зла. — Он надолго задержал ее руку в своей, потом обнял за плечи. — Он не пытался…

— Нет, ты подоспел вовремя. Джоунз хотел денег. После того как не обнаружил в сейфе достаточное количество, начал требовать драгоценности. Когда не нашел и этого, стал злобным и наглым.

Кейси привлек Белл к себе и крепко поцеловал.

— Все позади, любимая, все прошло. Впереди у нас целая жизнь.

— А как насчет твоей работы? Ты снова станешь сотрудничать с агентством Пинкертона?

— Эти дня тоже миновали. Моя работа теперь здесь. Я должен заботиться о своей семье и защищать интересы Томми. Марк останется с нами. У него с Гретой самые теплые отношения, и ему нравится работа на винном заводе. Я не удивлюсь, если они с Гретой поженятся в самое ближайшее время.

— Грета без ума от Марка. Даже Гарри, кажется, обрел нечто для себя. Я надеюсь, что его врач ошибся в диагнозе. Ты заметил, как они поладили с Наоми? Я сегодня узнала, что она им увлечена всерьез.

— Играешь роль свахи, дорогая?

— Вроде того. Я неожиданно обзавелась большой семьей. Это такое чудесное чувство. Когда родится наш ребенок, жизнь станет еще полнее. Ты кого хочешь: мальчика или девочку?

— Я хочу ребенка, — ответил Кейси. — Но раз уж ты спросила… Сын у меня уже есть, хорошо бы заиметь и дочку.

— Я люблю тебя, Кейси Уокер.

— Я люблю тебя, Белл Уокер. Давай дадим сейчас обет: каждый вечер на сон грядущий повторять друг другу эти слова. Всю оставшуюся жизнь.

Так они и делали. Всю оставшуюся жизнь.

Примечания

1

Dry Diggin's — сухой лог (англ.).

2

Hangtown — город висельников (англ.).


home | my bookshelf | | Недоверчивое сердце |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения
Всего проголосовало: 3
Средний рейтинг 4.3 из 5



Оцените эту книгу