Book: Один твой взгляд



Один твой взгляд

Айрис Джоансен

Один твой взгляд

Глава 1

Флетчер Бронсон угрюмо смотрел на едва видневшиеся вдали зеленые холмы. С балкона роскошного отеля, где поселили его по приказу нового правительства Сент-Пьер, открывался прекрасный вид, который наверняка настраивал гостей этого номера на мирный, спокойный лад. Но Флетчер Бронсон был слишком раздражен, чтобы по достоинству оценить красоту природы этого тропического острова.

– Кличка связного – Топаз, – Скип Бреннен поморщился. – Похоже на дешевый шпи­онский роман. Так и хочется надеть темные очки, черный плащ и взять в руки атташе-кейс.

– Слишком жарко для черного плаща, – за­метил Флетч, прихлопнув на руке москита. – Черт побери, на этом дурацком острове совер­шенно нечем дышать! Не понимаю, что я вооб­ще тут делаю. Эта чертова хунта все равно кон­фискует через полгода мой завод, что бы они ни говорили сейчас. Надо было смириться с этим сразу и не терять тут времени понапрасну.

– Ну конечно, – насмешливо произнес Скип. – Думаешь, я поверю в это? Флетчер Бронсон смирился с поражением? Мы оба пре­красно понимаем – ты кинулся бы сюда, если бы хунта пригрозила конфисковать хотя бы один из грузовиков компании, не то, что огромный нефтеперерабатывающий завод.

– Может быть, может быть, – задумчиво про­изнес Флетч. – Знаешь, уж очень я не люблю экстремистов всех мастей – красных, черных… – Он убил еще одного москита. – И терпеть не могу насекомых!

Скип тихонько присвистнул. Бронсон явно был в дурном настроении, и это не предвещало ничего хорошего. Если Флетч был чем-то недо­волен, он умел доводить это до сведения своих противников самым недвусмысленным образом. Когда же он был расстроен или рассержен, одного его взгляда было достаточно, чтобы по­вергнуть в трепет видных бизнесменов и прави­тельственных чиновников. Ничего удивитель­ного, что сегодня утром, когда Флетч выразил представителям хунты протест по поводу посяга­тельств на его имущество, те предпочли забыть о своих угрозах и заверить его, что в ближайшее время в их планы не входит национализация иностранного капитала. Нефтеперерабатываю­щий завод на острове Сент-Пьер был одним из самых мелких предприятий компании. Но завод принадлежал ему, Флетчеру Бронсону, который никогда не отдавал без боя то, что считал своим.

– Итак, что же мы будем делать дальше? – спросил Скип. – Полетим обратно на Деймонз-Риф или же в горы, на встречу со связным?

– Я еще не решил. Все это похоже на ловуш­ку. Как эти люди вышли на тебя?

– В баре отеля, – Скип сделал большой гло­ток виски с содовой. – Ко мне подошла весьма привлекательная девица по имени Мария Круз, которая подозрительно хорошо информирована о состоянии твоих дел на этом острове. Несмот­ря на победу хунты, Риккардо Лазаро, похоже, по-прежнему имеет в городе разветвленную агентурную сеть.

– Есть шанс, что Лазаро устроит в ближай­шее время очередной переворот?

Скип с сожалением покачал головой:

– Хунта слишком сильна сейчас. Люди Лаза­ро разбросаны по горам. Им не до переворота: главное – уцелеть. Ходят слухи, что и сам Лаза­ро ранен. Удивительно, как еще удалось раздо­быть оружие и набрать людей для нападения на Аббатство.

– Аббатство?

– Раньше там был монастырь. А последние шесть лет в Аббатстве содержат политических заключенных. Тех, которых особенно тщательно скрывают от международных наблюдателей.

– Пытки?

Скип угрюмо кивнул.

– Ты ведь уже убедился на собственном опыте, что нынешнее правительство острова предпочитает нетривиальные методы.

Флетч перевел, наконец, взгляд на лицо сидя­щего перед ним Скипа.

– Итак, эти люди хотят, чтобы мы вывезли с острова освобожденных из Аббатства узников, которых могут в любой момент обнаружить сол­даты хунты?

Скип снова кивнул.

– У Лазаро есть сторонники на Барбадосе, и нас просят переправить этих людей туда.

– Сколько их?

– Девять человек.

– Сможет вертолет поднять столько пасса­жиров?

– Если снять с борта все, кроме самого не­обходимого. Лететь ведь недалеко. Флетч тихо выругался.

– Черт побери, почему мы должны зани­маться этим? Я вообще не хочу вмешиваться в их грязные политические игры. В этих мелких карибских республиках все равно ничего невоз­можно понять. Чаще всего одна сторона оказы­вается ничем не лучше другой.

– Так и не вмешивайся. Я ведь только пере­дал сообщение, которое ни к чему тебя не обя­зывает. – Скип выдержал паузу, затем продол­жил: – Тебе необходимо знать еще одну вещь. Среди освобожденных из тюрьмы – трое детей.

– Детей? Но как они могли оказаться там?

– Иногда легче заставить заключенного го­ворить, если пытки применяются не к нему, а к членам его семьи.

В глазах Флетча мелькнула ярость, лицо ока­менело. Несколько секунд он молчал, глядя пря­мо перед собой застывшим взглядом, затем тихо произнес:

– Не нравится мне все это. Совсем не нра­вится. – Флетч сжал железные перильца балко­на с такой силой, что у него побелели костяшки пальцев. – И когда же мы должны забрать их?

– Сегодня в десять. Мария Круз сообщила мне координаты. – Скип пожал плечами. – Должно быть, положение их совсем отчаянное, раз они пошли на такой риск. Мы ведь могли передать эту информацию людям хунты в обмен на кое-какие привилегии для предприятий ком­пании.

Флетч быстро взглянул на часы.

– Через три часа. Не так уж много времени. Скип выпрямился в кресле.

– Так ты согласен? Флетч невесело улыбнулся.

– Да. Ненавижу негодяев, которые исполь­зуют детей в своих грязных играх. С удовольст­вием вывезу этих ребят прямо у них из-под носа. Когда конфискуют завод, буду утешать себя тем, что тоже изрядно им насолил. Сколько тебе надо времени, чтобы подготовить вертолет?

– Вертолет готов к вылету, – отрапортовал Скип. – Я снял с него все, что можно было снять, не вызвав подозрение технического персонала аэропорта. Остальное выкинем прямо в воздухе, когда полетим над горами.

– А не много ли ты на себя берешь, Скип? Мне неприятно думать, что решения мои настоль­ко предсказуемы.

Вот уже двенадцать лет Скип был личным пилотом Флетча и выполнял для него самые раз­нообразные поручения.

Скипу нравилось почти все, что делал Флетчер Бронсон, он очень уважал своего хозяина. Флетч был честен, щедр, справедлив и иногда – очень редко и далеко не перед всеми – обнару­живал весьма оригинальное чувство юмора. Брон­сон был не из тех, кто легко заводит друзей, но, если это происходило, он был очень хорошим другом.

Однако когда Скип видел Флетчера таким, как сегодня, ему становилось не по себе.

Сейчас Бронсон смотрел на своего пилота, ожидая объяснений.

– Ты любишь детей, – просто сказал Скип. – И я подумал, что ты чертовски разозлишься, ког­да узнаешь, что вытворяют эти негодяи, засев­шие во дворце. Разозлишься настолько, что за­хочешь помешать им. И что плохого в том, что я подготовил все заранее?

На губах Флетча заиграла улыбка.

– Действительно, почему бы и нет. Извини, Скип. Просто напряжение последних дней ска­зывается на нервах… Сплю и вижу, когда покину, наконец, этот проклятый остров и вернусь к ци­вилизации. А сейчас нам, пожалуй, пора занять­ся делом.

– С этим никаких проблем. – Скип поднялся с кресла и поставил бокал на стеклянный сто­лик. – Через пятнадцать минут у входа в отель будет стоять такси, которое отвезет нас в аэро­порт. Только спущусь сначала в бар, скажу на­шей очаровательной Марии Круз, что мы готовы помочь. Ей надо сообщить Топаз твой ответ.

– Все должно быть готово к нашему появле­нию, чтобы мы могли забрать людей и лететь без проволочек. Пусть так и передаст ему.

– Хорошо, – Скип поглубже надвинул на глаза бейсболку и направился к двери. – Только не ему, а ей. Топаз – женщина.


Где же вертолет? Почему они медлят?

Саманта беспокойно вглядывалась в ночное небо. Ярко светила луна. Это было им на руку, когда они добирались до поляны в горах, куда должен был приземлиться вертолет. В то же время при лунном свете их было слишком хоро­шо видно. Риккардо не сомневался, что патруль заметил идущих через перевал людей.

Наконец она услышала тихий рокот мотора. Саманта вздохнула с облегчением. Даже после того, как Мария Круз сообщила по рации, что Бронсон согласился помочь, Саманта не была до конца уверена в том, что он не передумает. Вообще просить о помощи Флетчера Бронсона было настоящей авантюрой. Какое дело до их бед американскому нефтяному магнату, озабо­ченному только тем, как сохранить свою собст­венность на острове? Но у них просто не было другого выхода. Бронсон оставался единствен­ной надеждой на спасение.

– Летят? – спросил Риккардо за ее спиной. От неожиданности Саманта вздрогнула.

– Да, кажется, это они.

Осталось подождать совсем немного. Скоро Люси все остальные будут на борту вертолета. Господи, как она устала жить в постоянном страхе!

Риккардо ласково похлопал девушку по плечу.

– Сажай всех в вертолет, как только он при­землится. А мы с ребятами вернемся и попыта­емся остановить патруль.

– Нет, я должна пойти… – Но Риккардо уже скрылся в чаще леса, не слушая ее возражений. Не стоило даже пытаться переубедить этого уп­рямца! Риккардо и сам прекрасно знал, что ране­ной ноге нужен покой. Хоть рана и была не опасной, по дороге у него снова началось крово­течение.

– Саманта?

Люси стояла рядом и смотрела на нее испуган­ными глазами. Страх в глазах девчонки поселил­ся с тех самых пор, как ее освободили из Аббат­ства.

– Они уже здесь, Люси, – сказала Саманта.

Девочка закусила губу, задумчиво глядя в небо.

Вертолет медленно снижался над темной по­ляной. Шум двигателей казался оглушительным в ночной тишине. Неужели патруль тоже слы­шит его?

Люси обхватила своей узкой ладошкой руку Саманты и тихонько сжала ее. Саманта не могла бы сказать наверняка, чего хочет девочка: найти спасение от своих страхов или, напротив, под­держать ее. Люси хорошо знала, что такое страх, и наверняка почувствовала, что Саманте не по себе.

Наконец вертолет приземлился.

Настало время действовать.


Первое, на что обратил внимание Флетч, когда впервые увидел Саманту, были ее волосы. Густые каштановые волосы, переливавшиеся в лунном свете, небрежно заколотые на затылке черепаховым гребнем. Затем, когда девушка под­нялась в кабину и встала рядом с креслом Скипа, Флетч увидел ее глаза и сразу понял, кто перед ним. Глаза цвета топазов, но не тех блед­ных, золотистых камней, что привозят из Брази­лии, а других, темных, похожих больше на ян­тарь, которые добывают в подземных глубинах холодной Сибири. Глаза словно освещали ху­денькое личико девушки, излучая силу и жажду жизни. На Топаз были поношенная рубашка цвета хаки, брюки, которые явно были велики ей на пару размеров, и солдатские сапоги. Флетч вдруг почувствовал какую-то странную злость. Его задело почему-то, что такой милой стройной девушке приходится носить некрасивую, неле­пую одежду.

Топаз улыбнулась, и салон вертолета словно бы озарился теплым золотистым сиянием.

– Спасибо, что прилетели, – тихо сказала она. – Я – Топаз. – Она устало покачала голо­вой. – Нет, не стоит… Все время забываю, что все уже кончено и нет больше необходимости скрывать свое настоящее имя. Я – Саманта Бартон.

– Скип Бреннен. А это – Флетчер Бронсон. Она кивнула, едва удостоив Флетчера взгля­дом.

– У нас все готово, – Саманта махнула группке стоящих неподалеку людей, и те мед­ленно направились к вертолету. – За нами сле­дует по пятам патруль. Так что надо торопиться.

Саманта подошла к заднему люку и открыла его. Флетч полным сострадания взглядом смот­рел на мужчин, женщин и детей, подходивших к вертолету. Они выглядели измученными и из­можденными.

Сначала в вертолет залезли взрослые, затем им передали снизу детей. На земле осталась толь­ко девочка лет двенадцати-тринадцати, которая крепко прижалась к Саманте Бартон.

– Ты должна сесть в вертолет, Люси, – тихо произнесла Топаз. – У нас совсем нет времени. Девочка покачала головой.

– Все будет хорошо. Эти люди позаботятся о тебе. Ты будешь ходить в школу…

Но Люси ничего не хотела слушать.

Неожиданно рядом с Самантой выросла фи­гура мужчины. Хмуро посмотрев на девочку, он быстро сказал:

– Ради всего святого, Топаз, сажай ее скорее в вертолет. Патруль будет здесь через десять ми­нут.

В этот момент Флетч словно очнулся от оцепе­нения, овладевшего им, когда он впервые взглянул в глаза Саманты. Вообще это было совсем не в его характере – молча наблюдать за происхо­дящим, не принимая никакого участия в собы­тиях.

– Пора лететь! – властно объявил он. – У меня что-то нет больше желания оставаться на этом цветущем острове, особенно в роли гостя вашего нового правительства.

Саманта посмотрела на него глазами, полны­ми отчаяния.

– Я стараюсь. Но Люси… – Саманта вдруг упала на колени, обняла девочку и заглянула ей в лицо. – Послушай, Люси, с тобой все будет в порядке. То, что случилось, ужасно, но это уже кончилось. Боль уйдет, если ты очень сильно за­хочешь прогнать ее. Если будешь сильной, стра­дания сделают тебя еще сильнее, еще красивее. Я много раз говорила тебе это, и это правда, Люси. Я больше не нужна тебе, милая. Теперь ты справишься сама. – Топаз улыбнулась. – Я не могу уйти, пока не отправлю тебя. Ты ведь не хо­чешь, чтобы меня поймали, правда?

Люси покачала головой, затем она крепко об­няла Саманту на прощание и через секунду уже карабкалась в вертолет.

– Так-то лучше, – с облегчением вздохнула Топаз.

– Можем лететь? – спросил Скип.

– Да, – кивнула Саманта. – Не знаю даже, как благодарить…

– Нет! – Красавец, стоявший рядом с де­вушкой, решительно тряхнул головой. – У вас будет еще один пассажир. – Он повернулся к Саманте, и лицо его озарилось улыбкой. – Заби­райся в машину, дорогая. Для тебя эта война за­кончилась. – Он повернулся к кабине. – Може­те захватить ее? Топаз весит совсем немного.

– Скип? – Флетч вопросительно посмотрел на пилота.

– Она действительно весит не больше ребен­ка. Думаю, мы взлетим.

Саманта стояла неподвижно, глядя в упор на раненого великана.

– Ты ведь решил все заранее, не так ли, Риккардо?

Мужчина кивнул.

– И не спорь со мной, Саманта! – Неожи­данно во всем облике его проявилась чудовищ­ная усталость. – Все кончено, и ты ничем боль­ше не можешь помочь нам. Ты ведь знаешь, что сделают с тобой, если поймают.

– Я и не спорю, – девушка печально улыб­нулась. – На это у нас просто нет времени. Не мог бы ты хотя бы обнять меня на прощание, Риккардо?

– Саманта! – Лазаро крепко обнял девуш­ку. – Прощай, дорогая! Ты ведь знаешь, я… – Он вдруг покачнулся, разжал объятия и медлен­но опустился на землю.

Топаз стояла над ним, держа в левой руке шприц с тонкой иглой.

– Прощай, Риккардо, мне будет не хватать тебя.

– Что, черт побери, происходит? – изумлен­но воскликнул Флетч. – Что ты сделала с ним?

– Всего-навсего ввела снотворное. Он про­снется примерно через час. – Топаз смотрела на распростертого перед нею мужчину, глаза ее влажно блестели. – Я знала, что Риккардо попы­тается отправить меня с вами, и подготовилась заранее. Вы поможете мне втащить его в верто­лет?

Скип покачал головой.

– Мы не можем взять его. Он слишком много весит.

– Но я ведь не лечу с вами, – с жаром возра­зила Саманта. – А Риккардо весит всего сто шестьдесят фунтов. Не так уж это много! – Де­вушка подошла к кабине. – Послушайте, вы обязательно должны его взять. Это Риккардо Лазаро. Его непременно поймают, если он останет­ся. Это всего лишь вопрос времени. Его надо увез­ти с острова.

– Сто шестьдесят фунтов, – Скип покачал головой. – Это слишком много.

Холодный пот выступил на лбу Саманты.

– Неужели из этой машины нельзя ничего выгрузить?

– Мы уже избавились от всего, от чего мож­но было. Мне жаль, но вам придется оставить его.

– Я не могу! – Неужели это конец? Конец и для нее, и для Риккардо?

– Возьми его, – распахнув дверцу, Флетч выпрыгнул из вертолета.

– Флетч, мы не можем… – протестующе на­чал Скип.

– Я остаюсь. Так что проблем с весом у тебя не будет.

Флетч вышел из-за вертолета, и глаза Саман­ты удивленно расширились. До этого она была слишком поглощена происходящим и бросила лишь беглый взгляд на лицо сидящего в кабине Бронсона. Теперь же он стоял прямо перед ней. Когда Бронсон прибыл на Сент-Пьер, газеты пе­стрели фотографиями знаменитого нефтепро­мышленника. Но сейчас Саманта вдруг поняла, что все эти фотографии и в малейшей степени не отражали истинной сущности стоящего перед ней человека. Флетчер Бронсон был настоящим титаном. Огромного роста, сильный и мускулис­тый, ни грамма лишнего веса. И в то же время его никак нельзя была назвать худым – он казался вытесанным из огромной каменной глы­бы. На вид Бронсону было слегка за сорок – в густых каштановых волосах кое-где просвечива­ла седина. Широкие скулы, густые рыжеватые брови над холодными зелеными глазами. Пожа­луй, никто не смог бы назвать Флетчера краси­вым. И все же в лице его было что-то заворажи­вающее, приковывающее внимание.



Флетч подхватил Риккардо с удивительной лег­костью, словно спящего ребенка, и быстро под­нял его в самолет. Захлопнув дверцу, он сделал шаг назад и, взяв Саманту под локоть, потянул ее за собой, подальше от вертолета.

– А теперь убирайтесь отсюда поскорее, – велел он Скипу. – Прилетайте за нами завтра в это же время. Надеюсь, здесь уже можно будет сесть безопасно.

– Но что, если…

– Заводи!

Вздохнув, Скип включил зажигание.

– Завел, уже завел. – Минуту спустя верто­лет взмыл в голубое небо.

Флетч проводил его взглядом и повернулся к Саманте:

– Кажется, нам некогда махать им рукой на прощание?

Топаз покачала головой.

– Солдаты могут быть здесь в любую мину­ту. – Она пошла прочь с поляны в сторону гус­того леса, быстро кивнув на ходу Бронсону: – Следуйте за мной.

– Именно это я и собирался сделать, – заве­рил ее Флетч. – Не бродить же одному по горам. Ты знаешь какое-нибудь безопасное место, где мы могли бы спрятаться до завтра?

Взглянув на него через плечо, Саманта улыб­нулась:

– Не волнуйтесь. Я знаю такое место. Я по­забочусь о вас.

Флетч с изумлением понял, что эта хрупкая и беззащитная с виду девушка действительно считает, что должна позаботиться о нем. Полный абсурд! Флетч уже много лет не нуждался ни в чьей заботе. К тому же он сильно сомневался в том, что Саманта Бартон способна обеспечить их безопасность. Она была тоненькой и прозрач­ной, как лунный свет. И казалась почти незем­ным существом. Флетч снова почувствовал раз­дражение, глядя на ее нелепую одежду.

– У тебя нет даже оружия, – заметил он. – Так что позволь усомниться в том, что ты спо­собна справиться с солдатами. Армия Лазаро, должно быть, совсем обнищала, если его люди разгуливают по лесам безоружными.

– Просто я не люблю оружия, – ответила на это Саманта. – Риккардо знал об этом и никогда не предлагал мне стрелять. Я ведь исполняла в основном обязанности курьера или радиста.

– Надо же, с каким пониманием относился Лазаро к твоим прихотям!

– Риккардо ко всему относился с понимани­ем, – серьезно ответила Топаз. – К тому же, если патруль настигнет нас, оружие все равно не поможет. Лучше постараться избежать столкно­вения. Я знаю эти горы, как свои пять пальцев, и не позволю, чтобы вас схватили.

– Спасибо. – Флетч с удивлением заметил, что слова, которые он хотел произнести с иро­нией, прозвучали абсолютно серьезно.

– Это я должна благодарить вас за то, что вы уступили свое место Риккардо, – с жаром ответи­ла девушка. – Я в большом долгу перед вами.

– Ни в каком ты не в долгу, – угрюмо бурк­нул Флетч. – Я всегда делаю только то, что хочу. Просто не имело смысла стоять и спорить, пока до нас доберется патруль.

На губах Топаз заиграла едва заметная улыбка.

– Понимаю. Что ж, я все равно благодарна вам за то, что вы проявили такое здравомыслие в минуту опасности. Нам с Риккардо повезло.

Топаз ускорила шаг, и вскоре они ступили под густые кроны тропического леса.


Оглядев пещеру, куда привела его Саманта, Флетч тихонько присвистнул.

– Черт побери! Отличное укрытие.

– Красиво, не правда ли? – Саманта осветила фонариком каменные стены. Высоко над их головами свисали со стен сталактиты причудливой формы и разных цветов, от нежно-кремового до ярко-розового. – Здесь мы в безопасности. Вход надежно замаскирован кустами. Нам повезло, что мы обнаружили это место.

– И давно вы скрываетесь здесь?

– Около двух лет. Когда мы пришли сюда впервые, все было по-другому, – с грустью про­изнесла Саманта. – К армии Риккардо присоеди­нились около пятисот человек. И нас вела впе­ред надежда. – Расправив плечи, она словно бы стряхнула с себя грусть и уныние. – Ну что ж, все это осталось в прошлом. Когда четыре меся­ца назад Риккардо понял, что у него все равно не хватит сил свергнуть хунту, он распустил свою армию, велел людям возвращаться по домам. И нас осталось четверо – Риккардо, я, Пако Раналто и доктор Салазар. Мы организовали не­сколько налетов на Аббатство. Но все понимали, что это конец. Два дня назад Риккардо отослал Пако и доктора. Но ему нужен был кто-то, чтобы помочь переправить освобожденных уз­ников на Барбадос. Поэтому Риккардо не возра­жал, когда я сказала, что не оставлю его.

Нет, она ни за что не покинула бы Лазаро, подумал Флетч, испытывая при этом странное чувство, похожее на боль в старой ране.

– Но что с вами было бы, если бы вас схва­тили?

– Ничего хорошего, – с напускным равно­душием произнесла девушка. – Но мне сохранили бы жизнь. Я не так уж нужна им. Им необ­ходим Лазаро, чтобы казнь его стала назиданием для непокорных. Ваш вертолет был его послед­ним шансом на спасение, но я знала, что Риккардо ни за что не согласится на это по доброй воле.

– И ты позаботилась о том, чтобы у него не оставалось другого выхода? Кстати, где ты взяла снотворное и шприц?

– У доктора Салазара. Доктор помог Риккардо появиться на свет и готов был на все, чтобы сохранить ему жизнь. Он очень любит Риккардо.

– Так же, как и ты?

Саманта снова взглянула на него через плечо, и лицо ее озарилось лучезарной улыбкой.

– Так же, как и я.

И сердце Флетча вдруг сжала такая острая боль, что он едва смог перевести дыхание. Поче­му его так волнует и так раздражает готовность этой девчонки отдать свою жизнь за Риккардо Ла­заро? Она ведь ему никто. Конечно, Топаз кра­сива весьма своеобразной красотой, но ему ни­когда не нравились женщины такого типа. Его последняя любовница была жгучей пышной брю­неткой, достаточно опытной, чтобы удовлетво­рить все его прихоти. А эта малышка… да ее страшно было бы заключить в объятия – вдруг сломаешь что-нибудь.

– Сколько тебе лет? – быстро спросил Флетч. Саманта подняла на него удивленный взгляд.

– Двадцать. – Она вдруг нахмурилась. – Вообще-то нет. Уже двадцать один. Просто в пос­ледние годы никто из нас как-то не вспоминал о своих днях рождения.

Флетчем снова овладели странные чувства, встревожившие его еще больше, чем беспричин­ные уколы ревности. Сострадание и нежность. Он испытывал нежность к этой девочке, лишен­ной жестокой судьбой даже дня рождения, к одинокому ребенку, которому приходится жить в пещере, в мире страха и жестокости… Нет! Он не имеет права испытывать ничего подобного! Это так не похоже на него, так странно! Как, впрочем, и все его чувства к Саманте Бартон. Она вовсе не была одиноким ребенком. Топаз была женщиной Риккардо Лазаро, женщиной сол­дата, которая сама выбрала свой путь.

– И сколько ты уже с Лазаро? – поинтересо­вался он.

– Шесть лет.

Боже мой, так ей было всего пятнадцать, ког­да она впервые оказалась в его постели! Разве могла она в таком возрасте сделать сознатель­ный выбор? И снова жгучая ревность завладела его сердцем. Флетч представил себе Саманту в постели с Лазаро, ее хрупкое тело, прижатое к простыням огромным телом Риккардо, тонкие пальцы, сжимающие его смуглые плечи…

– А сколько лет вам? – поинтересовалась Саманта.

Вздрогнув, Флетч вернулся к действитель­ности.

– Тридцать семь.

– Я думала, вы старше.

Конечно, по сравнению с ее молодым, пы­шущим здоровьем любовником он должен был показаться ей Мафусаилом.

– Я и впрямь достаточно стар… Саманта рассмеялась.

– Какая я грубая, правда? Нет, вы вовсе не выглядите старым. У вас… у вас словно бы вооб­ще нет возраста. Как у моря, скал или древних статуй…

– Ну спасибо!

Саманта не обратила внимания на иронию, звучавшую в его словах.

– Но я вовсе не поэтому думала, что вы старше. Просто вы столько успели добиться в жизни! Я читала о вас в газетах. Вы действитель­но мультимиллионер?

– Действительно.

– Готова биться об заклад – у вас совсем нет времени, чтоб тратить свои деньги. – Саманта внимательно разглядывала его с любопытством маленькой девочки, видящей перед собой нечто необычное. – Мне кажется, вы очень добрый человек. И путь к цели значит для вас куда боль­ше награды, которую вы получите.

– Смотря что это за награда, – невольно усмехнулся Флетчер. – Уверяю тебя, я далеко не равнодушен к роскоши. При любых других об­стоятельствах эта твоя пещера нравилась бы мне не больше двадцати минут.

– О, эти стены очень быстро начинают да­вить на человека, – Топаз рассмеялась, и глаза ее зажглись золотистым светом. – Особенно на­доедают сталактиты. Боже правый, мне казалось, что я сама превращаюсь в один из них, когда пришлось однажды провести здесь несколько недель. Но я постараюсь вывести вас отсюда до того, как вы превратитесь в камень.

– Вывести меня? Почему в единственном числе? Разве ты сама не полетишь с нами? За­втра в вертолете будет достаточно места.

– Я пока не могу покинуть остров. Мне надо вызволить отсюда Пако.

– Но ты сказала, что Лазаро отослал его домой.

– В тот момент это было единственным ре­шением. Доктор, возможно, в безопасности, но Пако… Он был правой рукой Лазаро. В один пре­красный день кто-нибудь узнает его и выдаст солдатам.

– Но мой вертолет – твой последний шанс выбраться отсюда невредимой. Топаз решительно сжала губы:

– И все же мне придется найти другой вы­ход.

– Ты хочешь, чтобы тебя схватили вместе с Пако? – Флетч понимал, что слова его звучат слишком резко, но не собирался сдерживаться. Саманта хотела остаться одна посреди этого ада – мысль об этом приводила его в ярость, вы­зывала панику, которая казалась такой же не­объяснимой, как и все остальные чувства, вла­девшие им с тех пор, как он увидел Топаз. – Это не просто глупо! Это безумие!

– Возможно, вы правы. – Губы девушки дрожали, но она отчаянно пыталась изобразить на лице улыбку. – Но я должна это сделать. – Она поспешила сменить тему разговора. – Нам не стоит заходить в глубь пещеры. Совсем неда­леко есть место, где можно удобно устроиться. Большой грот, похожий на просторную комнату. Здесь их несколько, но этот – самый боль­шой. – Она поспешила вперед. – По ночам в пещере холодно, но у нас есть одеяла, и мы можем даже развести небольшой костер.

– Саманта, ты не можешь остаться… – снова начал было Флетч, но девушка не слушала его. Она шла вперед так быстро, что пришлось прибавить шагу, чтобы не потерять ее из виду.

Завернув вслед за Самантой за угол, он за­стыл в изумлении. Открывшийся перед ним грот действительно напоминал просторную комнату или скорее зал с высокими потолками. Флетч словно очутился на другой планете. Наверное, так могла бы выглядеть лунная пещера, подумал Флетч. Безукоризненная, но в то же время хо­лодная и безжизненная красота.

– Здесь посередине небольшой пруд, кото­рый наполняется из подземного источника. А вы­текающий из него ручеек впадает в озеро за пре­делами пещеры. – Саманта зажгла толстую свечу в висящем на стене грубом железном канделябре. – Вода очень холодная, но вполне подходит для купания.

То здесь, то там попадались редкие следы присутствия людей – радиоприемник, армей­ские рюкзаки, несколько холщовых мешков, два потрепанных сундука, жестяной кофейник и стопка тарелок, стоявших на бежевом солдатском одеяле. Посреди пещеры был выложен камнями круг для костра, рядом с ним – аккуратно сло­женные стопкой дрова. Топаз жила здесь два года. Интересно, как она чувствовала себя среди этого безжизненного великолепия?

– Здесь все чистое. – Саманта достала из сундука несколько одеял и расстелила их на ка­менном полу возле костровища. – Вот. Так будет лучше, чем на голой земле. Вы голодны?

– Да поел бы чего-нибудь.

– У нас есть хлеб и сыр. – Топаз подошла к одному из холщовых мешков и вытащила оттуда четверть буханки хлеба и завернутый в фольгу кусок сыра. – Можете начать с этого. – Девуш­ка выпрямилась. – А я пойду схожу в другой грот, где хранятся припасы, принесу что-нибудь оттуда.

– В этом нет необходимости.

– Да мне ведь нетрудно, – улыбнувшись Флетчеру, Саманта взяла с пола фонарь. – Ешьте. Я скоро вернусь.

Она быстро вышла из зала, и Флетч услышал, как затихает вдали эхо ее шагов.

Он вдруг почувствовал себя чудовищно оди­ноко среди холодных камней. Тишина и одино­чество. Но, странное дело, среди холода и тиши­ны Флетч лишь острее чувствовал, что сам он – живой человек и по жилам его течет горячая кровь. Господи, как разыгралось его воображе­ние. Ведь перед ним – обыкновенная пещера, а он готов считать себя пленником внеземной ци­вилизации. А Саманта Бартон – самая обычная женщина. Через несколько дней жизнь его вой­дет в привычное русло, и в ней не будет больше ни Топаз, ни этой холодной пещеры.

Он пересек грот и опустился на одеяла, раз­ложенные Самантой. Флетч не обедал сегодня, и желудок не преминул напомнить ему об этом. Положив на хлеб кусок сыра, он с удовольстви­ем принялся за еду.


Надо смотреть правде в глаза – возможно, она умрет, прежде чем ей представится возмож­ность покинуть остров.

Саманта жадно глотала свежий ночной воздух, стараясь побороть панический страх, под­нимающийся в ее душе. Она не может, не имеет права поддаваться этому страху. Ей бывало страш­но и раньше, но совсем не так, как сейчас. Рань­ше Топаз делила свой страх с Риккардо и осталь­ными, а когда становилось совсем не по себе, она вспоминала что-нибудь смешное или каса­лась ладонью плеча кого-нибудь из своих дру­зей. И страх отступал. Но теперь она одна, а опасность подстерегает повсюду. У нее мало шансов выжить.

Если только она не улетит завтра вечером на вертолете Флетчера Бронсона.

Почему бы и нет. Черт побери, она хочет жить – кто может осудить ее за это? Она столько еще не успела повидать, почувствовать, испы­тать. Сколько она помнит себя, она все время пряталась, убегала, притворялась. Неужели она не заслужила нормальной жизни?

Но Пако тоже заслужил жизнь, и она не могла бросить его. Их дружба окрепла в самые тяжелые времена. С тех пор, как шесть лет назад Риккардо и Пако освободили ее из Аббатства, они делили на троих скудные партизанские пайки и редкие минуты счастья. Вот и сейчас, снедаемая страхом и охваченная жаждой жизни, Саманта знала, что ни за что не изменит принятого реше­ния. Она должна остаться на острове.

Впрочем, пора возвращаться. Нечего стоять здесь и грезить наяву. В жизни каждого человека есть дороги, которые он должен пройти, и сей­час такая дорога лежала перед ней. Надо только побороть собственную трусость. Саманта по­смотрела на часы. Она дала Флетчу Бронсону целый час. Пожалуй, этого достаточно.

Девушка подняла фонарь, который положила рядом с входом в пещеру, и быстро вернулась в каменный зал, где оставила Флетчера. Она вдруг с удовольствием подумала о том, что не одна. По крайней мере сегодня ей будет с кем перебро­ситься словом. Пусть этот человек почти незна­ком ей, рядом с ним все же не так страшно, как в одиночестве.

Она, пожалуй, постарается втянуть его в какой-нибудь разговор на всю ночь, и можно будет забыть про страх. Саманта улыбнулась, представив, как разозлился бы Флетч Бронсон, если бы узнал, что она хочет использовать его, чтобы отвлечься. Он не похож на человека, ко­торый позволяет использовать себя.

Каким необычным оказался этот Флетч Брон­сон! Топаз привыкла иметь дело с сильными, волевыми мужчинами. Но Флетч был не просто сильным. От него исходила аура власти. Он отго­родился от мира глухой стеной недоверия и хо­лодности и не позволял никому подойти к нему слишком близко. Флетч был резким, почти гру­бым и говорил только то, что хотел сказать. Од­нако его грубоватая прямота вовсе не раздражала Топаз, скорее забавляла. Интересно почему. Впрочем, ей некогда размышлять об этом. Пусть у Флетчера тяжелый характер, но он оказался рядом, когда была необходима его помощь, и Саманта благодарна ему за это.

Флетч сидел на одеялах, обхватив руками ко­лени. В каждой линии его сильного тела чувст­вовалось едва сдерживаемое напряжение. Са­манта невольно залюбовалась его мощной фигу­рой. Одежда не скрывала, а только подчеркивала скульптурный рельеф его мышц, которым мог бы позавидовать и атлет. Смутившись, девушка отвела взгляд, но затем снова взглянула на Флет­чера, и вдруг, непонятно почему, ее бросило в жар и стало трудно дышать.

Она попыталась улыбнуться.

– Извините, что ходила так долго. Я нашла припасы, но они оказались испорчены, и мне пришлось выкинуть их. Вы наелись? Если сюда не доберется патруль, мы сможем выйти завтра утром наружу и собрать фруктов. Иногда нам удавалось…

– Так у нас нет больше еды? – перебил ее Флетч. – Совсем никакой?

Девушка покачала головой, стараясь не смот­реть ему в глаза. Она прошла через зал и поста­вила фонарь рядом с одеялами.

– Но зато теперь я могу развести огонь и сварить кофе. Мне очень жаль.

– Может, перестанешь извиняться? – про­изнес Флетч так грубо, что Топаз невольно под­няла на него испуганный взгляд. Глаза его мета­ли молнии.

– Черт побери, ты ведь врала мне с самого начала, не так ли? Здесь и не было никакой дру­гой пищи!

– Не стоит так сердиться, – пролепетала Са­манта, невольно делая шаг назад. – Это ведь не так уж важно. Завтра…

– К черту завтра, – вскочив на ноги, Флетч надвигался на Топаз. – Ничего себе – не стоит сердиться! – Он встряхнул девушку за плечи. – Это ведь была последняя еда, правда? Ты навра­ла мне и ушла, потому что знала: я не стану есть, если ты сядешь рядом и не возьмешь ни кусочка!



– Я не голодна, – перебила его Саманта. Флетч был так близко, что она ощущала всем телом исходивший от него жар. – Я ела сегодня утром.

– И что же ты ела?

Саманта нервно облизнула губы.

– Фрукты, кажется.

Ладони Флетча крепче сжали ее плечи.

– Ты снова врешь мне!

– Ну хорошо. Возможно, это было вчера ве­чером.

– Возможно, – угрожающе произнес он. – А возможно, и нет. Так когда же ты ела послед­ний раз, Саманта Бартон?

– Вчера днем, – сдалась девушка. Увидев, как потемнело лицо Бронсона, она поспешила добавить. – Но я ела потрясающе вкусную дыню. А потом у меня просто не было времени, потому что нас заметил патруль. Наших пайков хватало только на освобожденных узников. Им это было куда нужнее, чем нам, и мы с Риккардо…

– Отдали им свою пищу, – угрюмо закон­чил за нее Бронсон. – А я, я тоже, по-твоему, нуждался в пище больше, чем ты? Посмотри на меня. Я крепок, как бык, и если я пропускал когда-нибудь ужин, то лишь потому, что забывал о нем или был занят, а не потому, что у меня не было еды. – Руки его все еще сжимали хрупкие плечи Саманты. – А ты… Боже мой – кожа да кости! И ты отдала мне свою последнюю еду. Знаешь, как я чувствую себя теперь?

– Я вовсе не хотела, чтобы вы почувствовали себя виноватым, – тихо сказала Топаз. – Изви­ните меня.

– Если не перестанешь наконец извиняться, я удушу тебя на месте, – снова сверкнул глазами Флетч. – Почему, черт побери, почему ты это сделала?

Саманта подняла голову и взглянула ему прямо в глаза.

– Вы ведь мой гость, – произнесла она. – Вот я и предложила вам все, что у меня есть. Флетч изумленно смотрел на девушку.

– Хорошие у тебя представления о гостепри­имстве. А как насчет элементарного здравого смысла?

– Наверное, у меня он отсутствует, – Топаз виновато улыбнулась. – Я слишком импульсив­на и часто делаю что-то, не обдумав хорошень­ко. – Улыбка ее вдруг померкла. – Но только не в этот раз. Я всегда стараюсь платить по счетам. Я никогда не смогу отблагодарить вас по-настоящему за то, что вы сделали для меня и Риккардо, но я стараюсь.

– Я не отбираю пищу у голодных женщин! Саманта покачала головой.

– Я вовсе не голодаю. И я действительно не хочу сейчас есть. Я очень выносливая. Мне при­ходилось обходиться без еды и гораздо доль­ше. – Она снова улыбнулась. – Выпив кружку кофе, я окончательно восстановлю свои силы.

Флетч, прищурившись, внимательно разгля­дывал девушку. Он словно бы не замечал, что по-прежнему держит ее за плечи.

Зато Саманта хорошо чувствовала прикосно­вение его рук. Ладони Флетчера словно источали жар, проникавший внутрь ее тела, пробуждая его к жизни.

– Мистер Бронсон?

Он не сразу услышал ее, а когда понял, что Саманта обращается к нему, медленно разжал руки.

– Флетч, – невесело усмехнувшись, сказал он. – После того как я украл у тебя последний кусок хлеба, формальности, я думаю, неумест­ны. – Он указал на одеяла возле стены. – При­сядь-ка. Я сам разведу огонь и сварю кофе.

– Да нет, я…

Но Флетч поднял руку, призывая ее к молча­нию.

– Я сказал тебе, садись, – резко приказал он. – Садись и отдыхай!

Саманта медленно опустилась на одеяла и сложила ноги по-турецки.

– Хорошо, я сяду. Может быть, вы не отка­жетесь поговорить со мной. Мне ведь предстоит провести здесь одной много-много дней, прежде чем солдаты покинут эту местность и я смогу от­правиться за Пако. – Она старалась, чтобы голос ее звучал как можно беззаботнее. – Так что не хотелось бы промолчать весь вечер, раз уж рядом есть живой человек.

Флетч снова внимательно посмотрел на де­вушку, но по выражению его лица невозможно было понять, о чем он думает.

Глава 2

– Ты хорошо говоришь по-английски. Ни малейшего намека на акцент, как у твоего друга Лазаро. Ты американка?

– Конечно, я хорошо говорю на своем род­ном языке, – улыбнулась девушка, прихлебывая из чашки ароматный кофе. – Я ведь родилась в Далласе. И понятия не имела о существовании острова Сент-Пьер, пока мне не исполнилось десять лет.

– Как интересно, – Флетч сжал ладонями кружку, глядя на девушку поверх костра. – Не соблаговолишь ли объяснить, как случилось, что американская девушка стала членом партизан­ского отряда на острове в Карибском море.

– Мой отец был журналистом. Не очень из­вестным, но он писал на двух языках и был мас­тером своего дела. Когда умерла мама, отец при­ехал сюда и стал репортером ведущей газеты острова. Ему нравилось на Сент-Пьер. До рево­люции остров напоминал рай, о котором он всю жизнь мечтал. Я тоже любила этот остров в преж­ние времена… Ну вот… Я быстро подружилась со своими сверстниками и выучила язык. А когда мне было пятнадцать, хунта свергла законное правительство. Тогда наша жизнь превратилась в ад. Новому правительству не нравились ни мой отец, ни его статьи. Они убили его.

Саманта произнесла это абсолютно спокой­но, и от этого слова ее показались Флетчеру еще ужаснее, чем если бы она плакала навзрыд.

– Ты любила отца?

– Да, – девушка отхлебнула из чашки. —

Тогда я пошла в горы и вступила в отряд Риккардо. – Она подняла на Флетча свои необыкно­венные янтарные глаза. – Вот и все. А теперь вы расскажите о себе. Думаю, ваша жизнь была куда интереснее моей.

– Я знаю многих, кто поспорил бы с тобой, Саманта. И что же ты хочешь обо мне узнать?

– Все, – девушка улыбнулась. – Мне очень любопытно. Я ни разу не встречала нефтяного магната. У вас есть семья?

–Нет.

– Это очень плохо. Вам нужен кто-то, на кого вы могли бы тратить свои деньги. Вы ведь наверняка слишком заняты, чтобы заниматься этим самому.

Флетч застыл неподвижно, потом, усмехнув­шись, спросил:

– Предлагаешь свою кандидатуру?

– Кто – я? – Саманта замотала головой. – У меня столько дел на Сент-Пьер. Вам придется предложить эту должность кому-то другому. – Девушка захихикала. – К тому же вам нужен кто-то, кто разбирается в дорогих вещах. А я не отличу «Ролекс» от «Диора».

– Думаю, в этом разобраться несложно. «Ролекс» – часы, а «Диор» – марка знаменитых ку­тюрье.

– Вот видите? Я абсолютно безнадежна. – Топаз положила подбородок на согнутые колени и посмотрела в огонь. – Красиво, правда?

– Тебе нетрудно угодить.

– Думаю, это так. Иногда мне достаточно лишь подумать о том, что я жива, у меня есть огонь, чтобы согреться, а рядом – человек, с ко­торым можно поговорить. И я чувствую себя аб­солютно счастливой. – Девушка невольно по­ежилась. – Но мне часто бывает страшно. Не люблю оставаться одна.

И все же она не соглашалась покинуть эту чертову дыру и улететь с ним на безопасный Бар­бадос.

– Если собираешься остаться на острове, при­дется тебе привыкнуть к одиночеству, – гнев и отчаяние звучали в голосе Флетча.

– Придется, – кивнула Саманта. – А вас одиночество не пугает?

– Нет. Мне все равно. Я ведь всю жизнь был один.

– Значит, вы очень сильный человек. – То­паз внимательно изучала его лицо. – Думаю, вы из тех, на кого можно положиться в трудную минуту. Жаль, что у вас нет семьи. Вы не любите детей?

– Вообще-то люблю. И был бы не против за­вести своих. – Губы его изогнулись в иронич­ной улыбке. – Но, к сожалению, чтобы родить ребенка, надо жениться или по крайней мере за­вести какие-то более-менее длительные, близкие отношения с женщиной. А я давно обнаружил, что не имею для этого ни времени, ни желания.

– Понимаю, – Саманта покачала голо­вой. – Это очень плохо. Может быть, в один прекрасный день вы передумаете.

– Едва ли. – Лицо Флетча снова сделалось непроницаемым. – Предпочитаю избегать слож­ностей, а для мужчины моего возраста и положе­ния постоянная партнерша – наверняка лучший способ нажить себе неприятности. Я очень люблю то, чем занимаюсь, и не позволю ни одной жен­щине вмешиваться…

– Я же говорила – для вас важнее путь к цели, а не награда в конце пути, – задумчиво произнесла Топаз.

Бронсон поморщился.

– Ну, знаешь, я ведь и сам не бог весть ка­кой подарок. Я чувствую себя как рыба в воде на заседаниях совета директоров, а вот светская жизнь совсем не для меня. Меня раздражает бес­толковое топтание по комнатам во время беско­нечных приемов и вечеринок. Не люблю так на­зываемых условностей. Предпочитаю брать то, что мне нравится, и платить за это чистоганом.

– Разве одно не противоречит другому?

– Вовсе нет, – Флетч посмотрел в глаза де­вушки. – Сегодня, сделав Лазаро укол, ты полу­чила то, что хотела, но тебе пришлось расплачи­ваться, оставшись на острове вместо него. Думаю, у нас с тобой похожая жизненная философия.

Саманта задумалась над его словами.

– Возможно, вы правы, – произнесла она через несколько секунд. – Но вы поступили против собственных принципов, когда вылезли из вертолета, уступая свое место Риккардо. Вы за­платили, ничего не получая взамен. Как вы объ­ясните подобную импульсивность?

Флетчер задумчиво покачал головой.

– Я никогда не бываю импульсивным, хотя частенько прислушиваюсь к своему внутреннему голосу.

– И ваш внутренний голос подсказал вам, что стоит остаться на Сент-Пьер? – Саманта по­качала головой, и в глазах ее мелькнула печаль. – Хотелось бы мне, чтобы это было так. Но все, ради чего здесь можно было остаться, исчезло, когда хунта захватила власть. Боюсь, вы будете разочарованы.

– Не думаю, – тихо произнес Флетчер и снова встретился с Самантой глазами. – Иногда не сразу видишь истинную награду, которая ждет тебя в конце пути. Только когда отбросишь все наносное, сиюминутное. Возможно, на этом проклятом острове осталось что-то весьма цен­ное для меня.

В зеленых глазах Флетча отражались языки пламени, и Саманта смотрела на него словно за­чарованная. Было в нем что-то завораживающее, и дело не только в ауре силы и власти, исходив­шей от этого человека. Что-то еще, от чего у Топаз перехватывало дух. Она с трудом застави­ла себя отвести взгляд.

– Но у вас осталось не так уж много време­ни, чтобы это выяснить, – завтра за вами приле­тит вертолет. – Допив кофе, она поставила круж­ку на землю. – Мне хочется на воздух. Составите компанию? Я хочу показать вам кое-что особен­ное.

– Почему бы и нет? У меня нет на сегодняш­ний вечер других планов. – Поднявшись на ноги, Флетч протянул девушке руку.

С трудом подавив овладевшую ею робость, Саманта старалась выглядеть такой же веселой и беззаботной, как Флетчер Бронсон. Ничего страшного, повторяла она себе. Это легкое вол­нение при каждом его прикосновении – всего лишь обычное, вполне естественное сексуальное возбуждение. Но все тело ее дрожало, а руку, ко­торой касался Флетч, странно покалывало.

– Дайте мне, пожалуйста, фонарь, – попро­сила Саманта. – Чтобы попасть к моему окош­ку, мы должны миновать три коридора.

«Окошко в пещере?» – недоумевал Флетч, следуя за Самантой по извилистым проходам. Что ж, это так же странно, как и все, что проис­ходит с ним сегодня. Фонарь отбрасывал на сте­ны пещеры причудливые тени, и в волосах Са­манты словно поблескивали золотистые нити. Загорелая кожа, блестящие волосы, эти невоз­можно красивые глаза, полные жизни, и все же Саманта казалась прозрачной и неуловимой, как утренний туман.

Плечи ее были хрупкими, как у фарфоровой статуэтки, которая украшала стол в его кабинете. И ему все время хотелось касаться Топаз, как касался он невзначай, задумавшись, холодного тонкого фарфора. Хотелось погрузить пальцы в ее густые каштановые волосы и попробовать на вкус ее губы. Желание это было таким сильным, что Флетч едва сдерживался, чтобы не дать волю рукам. Что за странную власть приобретала над ним эта девушка? Впрочем, это началось не сей­час, а с того момента, как он увидел Топаз в ка­бине вертолета. Просто только в эту минуту ему стало понятно, чего именно хочет его возбуж­денное тело.

Желание. Сжигающий все внутри голод, не похожий на то, что он испытывал когда-либо раньше, сделал его своим пленником. Флетч смотрел, как ложатся отблески фонаря на щеки Саманты, как изящно выгибается ее шея, когда девушка смеется, запрокинув голову. Ему так хо­телось приблизиться к ней, заключить в объ­ятия, чтобы передать ей ту страсть, что владела его существом. Затем овладеть ею и никогда не отпускать от себя… Одного взгляда в ее сторону было достаточно, чтобы Флетча вновь и вновь бросало в жар. Черт побери, он не может допус­тить этого! Он должен контролировать реакции своего тела, как контролировал все в своей жиз­ни. А сейчас он был словно жеребец, почуявший кобылу и потерявший голову.

– Это в конце вон того коридора, – сказала, оглянувшись, Саманта. – Обещаю – это стоит того, чтобы добраться сюда.

Как он хотел ее! Так почему не протянуть ру­ку и не взять? Ведь сексуальное влечение такой силы обычно бывает взаимным, ему, должно быть, не показалось – он действительно разгля­дел в глазах Саманты тот же голод, который ис­пытывал сам. Пусть Топаз была женщиной Риккардо Лазаро, но сейчас ее хотел он, Флетчер Бронсон.

Флетч печально улыбнулся, заметив, что уже отправил в прошлое отношения Топаз и Лазаро. Что ж, они уйдут в прошлое, эти самые отноше­ния, вдруг твердо решил он. Этот проклятый остров отнял у него то, что ему принадлежало, а теперь он возьмет кое-что взамен. Нечего ей ос­таваться тут, рискуя свободой или даже жизнью. Он позаботится о Топаз, позаботится о том, чтобы она не была такой худой и хрупкой. Флетч тут же почти с ненавистью упрекнул себя в том, что пытается подвести базу под свои желания, оправдать их благородной целью. Почему просто не признать, что он готов на все, чтобы заполу­чить эту женщину. На все, невзирая на обстоя­тельства.

И вдруг он понял, что его не просто влечет к Саманте – он испытывает к ней нежность, же­лание заботиться о ней, и именно поэтому ему стыдно просто взять и овладеть ею, пусть даже девушка будет не против.

– Вот, – Саманта обернулась к нему, сияя от восторга. – Смотрите – разве это не пре­красно?

Проследив глазами за ее взглядом, Флетч медленно кивнул.

– Действительно очень красиво.

«Окошко» Саманты оказалось естественным разломом в стене пещеры, который начинался в двух футах над землей и тянулся на восемь футов вверх и на пять в ширину. Отсюда действительно открывался вид потрясающей красоты. Лунный свет отражался в темных водах озера, окружен­ного величественными зелеными деревьями, гус­тая листва которых отбрасывала повсюду при­чудливые тени.

Саманта смотрела на Флетча, и в глазах ее ясно читалось разочарование.

– Неужели вам не нравится?

– Я ведь сказал – пейзаж просто прекрасен.

– Но вы говорите это неискренне. – Она вдруг схватила его за руку. – Я же вижу. Не уже ли у вас никогда не меняется выражение лица? Скажите, о чем вы сейчас думаете?

Он боялся, что то, о чем он думал, было уже слишком хорошо заметно. Каждый мускул его тела отозвался легкой дрожью, он испытал неве­роятное возбуждение от одного невинного при­косновения Саманты. На виске его пульсирова­ла голубая жилка.

Словно почувствовав что-то неладное, Са­манта отдернула руку и со смущенным смешком сделала шаг назад.

– Извините. Это было грубо с моей стороны. Конечно, вам пришлось научиться ничем не выдавать свои чувства. Ведь для бизнеса это просто необходимо. – Она задиристо вздернула подбо­родок. – И все же я сказала правду. Окружаю­щим наверняка не по себе, когда они видят это ваше непроницаемое, каменное лицо.

– Уверяю тебя, когда я чего-то хочу, то дово­жу это до сведения окружающих самым недву­смысленным образом, – сухо отрезал Флетч. – По крайней мере до сих пор никто не жаловался.

– Может быть, они знают, чего вы хотите, – сказала Саманта. – Но они понятия не имеют, о чем вы думаете.

Флетч внимательно изучал девушку.

– А тебе так важно знать, о чем я думаю?

–Да.

Несколько секунд Флетч молчал, затем лицо его озарилось улыбкой.

– Что ж, попытаюсь дать тебе то, чего ты хо­чешь. Попроси – и получишь.

Почему она не поняла сразу, как красив этот мужчина? Конечно, он не был таким красавчи­ком, как Риккардо, но когда Флетч улыбался, все вокруг словно озарялось солнечным светом. У То­паз снова перехватило дыхание, и она с ужасом почувствовала, как начинает сладко ныть внизу живота. Что с ней происходит? Она не настолько глупа, чтобы не понимать, что с каждой секун­дой тело ее все острее ощущает близость Флетчера Бронсона. И остановить это невозможно. К то­му же Саманта вовсе не была уверена, что хочет останавливаться. Она была смущена и испугана тем, что происходит, но это позволяло ей вспом­нить, что она, черт возьми, жива, и помогало по­бороть страх.

– Ну же? – Флетч вопросительно смотрел на девушку.

Она подошла поближе к «окошку» и жадно вдохнула воздух, полный запахов ночного леса.

– Я не стану пользоваться вашим великодушием. Пока не стану. Но взамен попрошу вас сделать для меня кое-что, когда вы выберетесь с острова. Позаботьтесь о том, чтобы Люси получи­ла необходимую ей помощь. У нас есть на Барба­досе союзники, которые предоставят деньги и готовы все организовать, но Люси…

– Люси – та девочка, с которой ты говорила у вертолета? Она выглядела очень расстроенной. И какая же помощь ей требуется?

– Люси изнасиловали несколько солдат в Аб­батстве. Это обычная техника их допросов. – Саманта продолжала смотреть на раскинувшееся внизу озеро. – Эти негодяи думали, что отец Люси владеет нужной им информацией. Представляе­те, какая это травма для ребенка.

– Догадываюсь! – Голос Флетчера прозву­чал так необычно, что Саманта невольно огляну­лась. В глазах его горело холодное бешенство. – Боже мой! – воскликнул он. – Что же за мон­стры засели в этом вашем Аббатстве?

Саманта молчала.

– Они убили твоего отца, – хрипло произ­нес Флетч. – Должно быть, и тебе хочется убить кого-нибудь из них.

– Сначала хотелось.

– А сейчас уже нет?

Топаз устало покачала головой.

– Ненависть пожирает душу человека до тех пор, пока ничего не останется. И тогда ты стано­вишься таким же, как те, кого ненавидишь. Поэ­тому я стараюсь очистить душу от ненависти. Лучше попытаться изменить плохое на хорошее и врачевать старые раны.

– Наверное, ты права, но я бы не смог на твоем месте относиться к этому так философски. Я сам с удовольствием нанес бы пару ран.

– Зло порождает зло. Кто-то должен остано­виться, чтобы не плодить его дальше, – тихо произнесла Саманта.

Но Флетч видел, что губы ее снова дрожат, а руки отчаянно сжимают фонарь. В душе Саман­ты снова проснулись хорошо знакомые страхи. Не стоило позволять себе снова вспоминать ужасы прошлого.

Сейчас в ней не осталось почти ничего от от­чаянной, готовой на все Топаз. Перед Флетчем стояла испуганная и одинокая женщина, кото­рую так хотелось обогреть и защитить.

Не в силах больше сдерживаться, он заклю­чил Саманту в объятия и завладел ее губами. По телу его пробежала легкая дрожь. На смену нежности пришло вдруг такое острое возбуждение, какого Флетч не испытывал никогда в жизни.

И Саманта ответила на его поцелуи. Сначала робко, потом смелее… Ей так хотелось забыться в объятиях этого едва знакомого ей человека. Пока он обнимал ее, она могла ни о чем не ду­мать, ничего не бояться… Да она и не могла ни о чем думать. У нее кружилась голова, и время словно остановилось.

А Флетч, казалось, сошел с ума. Никогда еще он не чувствовал такого полного родства с кем бы то ни было. То, что эта хрупкая девочка, почти ребенок, так самозабвенно целовала его, словно отдавая ему свою душу, показалось ему чудом. Ему хотелось сейчас одного – овладеть ею прямо здесь, сейчас, не думая о последстви­ях – да и когда он о них думал!

И все же что-то остановило его. Он не мог так поступить с ней. За какие-то несколько ча­сов эта удивительная девушка стала невероятно дорога ему. Он не мог оскорбить ее, причинить ей боль… Но ведь она сама этого хочет. Да, да, он чувствует это. Так почему не дать ей того, что хочет она, что сам он жаждет так, словно она для него – единственная желанная женщина на свете…

Наконец Флетч поднял голову. На щеке его пульсировала голубая жилка.

– Я никогда, никогда не обижу тебя. – Он нежно коснулся языком нижней губы девуш­ки. – Никогда, дорогая.

И губы его снова завладели ее губами, а язык властно проник ей в рот. Саманта непроизволь­но сжала его плечи. Какой он большой, какой сильный и красивый…

Она слышала, как неистово бьется его серд­це. Поцелуи становились все настойчивее, Флетч легонько покусывал ее нижнюю губу. Жгучий, почти болезненный голод овладел всем ее суще­ством. Флетч зарылся лицом в волосы Саманты, а руки его скользнули ниже, сжали бедра девуш­ки и крепко прижали ее тело к его возбужденной плоти.

– Давай вернемся назад, – хрипло произ­нес он.

Саманта купалась в волнах удовольствия. Этот человек готов подарить ей счастье и красо­ту, которые позволят забыть, пусть ненадолго, страх и одиночество. Никогда и ничего в своей жизни ей не хотелось так сильно, так неистово. Но как быстро все это произошло! Почему имен­но он, Флетч Бронсон, сумел разбудить в ней то, чего не мог разбудить ни один мужчина.

– Саманта? – тихо, но требовательно позвал Флетч. Девушка потерлась щекой о его щеку, и он счастливо рассмеялся. – А я уже успел испу­гаться. Так ты хочешь меня?

Да, да, конечно, она хотела его. Все тело ее изнывало от желания слиться с ним воедино.

– Хочу, – прошептала Саманта.

– Хорошо. Тогда давай скорее вернемся… – Саманта вдруг сделала шаг назад, и Флетч удив­ленно замолчал, внимательно глядя ей в лицо. – Что случилось?

– Прости, прости меня, – Саманта пяти­лась, мотая головой, глаза ее блестели в свете фонаря янтарным блеском. – Я не хотела… Я не думала…

– Ты говоришь мне «нет»?

– Это все… все неправильно… мною двигают не те, совсем не те побуждения…

– К черту побуждения! Ты хочешь меня – это главное. А я хочу тебя.

Ноги Саманты сделались словно каменными, а все тело стало мягким и податливым. Ей со­всем не хотелось убегать от Флетчера. Больше всего она жаждала сейчас снова оказаться в его объятиях, прижаться к его сильному телу… Но это было неправильно, несправедливо поступать так с ним, да и с собой тоже. Она была слишком потрясена происходящим, чтобы сохранить спо­собность ясно мыслить. И все же Саманта взяла себя в руки и твердо произнесла:

– Я вовсе не хотела дразнить вас понапрас­ну. Просто сегодня я немного не в себе, а вы за­стигли меня врасплох. Надеюсь, вы извините…

Флетчер сделал шаг в ее сторону.

– Черта с два! – Он остановился, стараясь овладеть собой. – Черт побери, я так хочу тебя, что вот-вот сойду с ума.

– Я знаю. – В глазах девушки блеснули сле­зы. – Простите меня. Мне очень жаль.

Флетч смотрел и смотрел на Топаз, не в си­лах отвести взгляд. Вдруг губы его расплылись в улыбке.

– Но совсем не так, как жаль мне.

– Так вы не сердитесь? – Девушка вздохну­ла с облегчением.

– Ну, я не в восторге от твоего поведения, но гнев тут ни при чем; Я не могу позволить себе рассердиться.

Что за странные вещи он говорит? Саманта не понимала, что происходит.

Флетч взял с земли фонарь и протянул его девушке.

– Пора возвращаться. Показывай дорогу.

– Спасибо… что отнеслись ко мне… с пони­манием, – запинаясь, произнесла Саманта, на­правляясь вниз по коридору.

– Какое там, к черту, понимание, – пробор­мотал за ее спиной Флетч. – Но очень скоро я пойму о тебе все.

Саманта чувствовала спиной его взгляд, от которого ей все время было не по себе. Флетч хотел ее. Он разглядывал ее фигуру и представ­лял, как сжимает эти бедра, эти упругие ягоди­цы. Саманта знала это, и при мысли о нем все тело ее сладко ныло.

Когда они вернулись наконец в грот, Саман­та вздохнула с облегчением.

– Стало прохладно, не правда ли? – Она по­ставила фонарь рядом с костром. – Тут есть еще одеяла. Дать вам?

– Не надо, – Флетч опустился на одеяла, расстеленные подальше от костра. – Мне не хо­лодно. Наоборот – все время бросает в жар.

Саманта подошла ко второй стопке одеял.

– Спокойной ночи.

– Сомневаюсь, что ночь будет спокойной, – сухо заметил Флетчер, устраиваясь поудобнее. – Вряд ли кто-то из нас сумеет заснуть спокойно. – Он выдержал паузу. – Разумеется, если ты не изменишь свое решение.

Девушка энергично замотала головой.

– Мое предложение остается в силе. – Глаза их встретились. – Ты хочешь меня и прекрасно знаешь, что это так. Тебе надо только прийти и лечь рядом со мной. Я дам тебе то, что тебе нужно. Что нужно нам обоим.

Устоять было почти невозможно. Даже на расстоянии тело Флетчера, казалось, излучало жар желания. Саманта вспомнила, какой он го­рячий, сильный, как спокойно и безмятежно она чувствовала себя в его объятиях. Безмятежно? Нет, конечно, нет. Она сгорала от желания, но это было так приятно! Так что же больше при­влекало ее в этом мужчине? Его сила или его чувственность? Может, и то и другое? Топаз не могла ответить на этот вопрос. Она была слиш­ком обескуражена происходящим, чтобы при­нять решение.

– Нет, – почти неслышно произнесла де­вушка.

– Подумай еще раз, – улыбнулся Флетч. – Я здесь, рядом, и жду тебя.

Саманта прислонилась к стене и закрыла гла­за. Она снова чувствовала на себе его жадные взгляды, и от этого просто невозможно было расслабиться. Он здесь, рядом, он хочет ее, он ждет. Сердце ее забилось быстрее, она жадно воспринимала все, что видела вокруг: треск и шипение дров в костре, мерное журчание ручья и тихое дыхание человека.

Флетч. Он ждет ее.

Глава 3

Ей снова снился все тот же кошмар. Даже во сне Саманта понимала, что спит, но это ничего не меняло, потому что страх ее был настоящим, несмотря на то, что причина его была нереаль­ной.

Она снова видела густые черные усы генера­ла на портрете, висящем на облупленной стене. Четыре офицера с одинаковым выражением лиц, сидящие за длинным столом. Она идет к столу по битой щебенке, которая хрустит под ногами. И видит папу – он сидит чуть в стороне и смот­рит на нее, кривя губы, словно от боли.

Папа. Нет, не надо… Папа!

Саманта вздрогнула и открыла глаза. Сердце билось так, словно вот-вот выскочит из груди. Ее била крупная дрожь. Все кончено, поспешила успокоить себя Саманта. Все осталось в про­шлом. Она не в Аббатстве. Она в пещере. В без­опасности. И всего в нескольких ярдах от нее Флетчер Бронсон, сильный и красивый мужчи­на, который не даст ее в обиду. А все, что случи­лось, осталось в прошлом.

Но это может случиться вновь. Если она ос­танется на острове, кошмар может повториться. Ее могут схватить и снова отвезти в это ужасное место.

Нет! Саманта запретила себе думать о буду­щем. Ей придется остаться, но она не должна поддаваться панике. Она заслужила право на счас­тье, и она обязательно будет счастлива. Все это за­кончится, и для нее начнется совершенно новая жизнь.

– С тобой все в порядке? – Флетчер внима­тельно смотрел на девушку. Саманта тяжело вздохнула.

– Да. Все хорошо. – Нервно облизнув губы, она принялась расшнуровывать грубый армей­ский ботинок. – Мне приснился дурной сон. – Сняв ботинки, она принялась за носки.

– И часто с тобой бывает такое?

– Если не возражаете, я не хотела бы гово­рить об этом. – Встав с одеяла, Саманта расстегнула дрожащими пальцами рубашку. – Все ведь уже кончено. Вы хотите, чтобы я разделась пол­ностью или предпочитаете сделать это сами? Я знаю, некоторые мужчины…

– Кажется, я чего-то не понял, – ошеломленно произнес Флетч, не сводя глаз с ее дрожа­щих пальцев. – Не успеваю следить за ходом твоих мыслей. Так ты передумала?

Саманта испуганно кивнула.

– Если вы все еще хотите этого. – Сняв ру­башку, она бросила ее на одеяла.

Жадный огонь зажегся в глубине его холод­ных зеленых глаз.

– Да, я все еще хочу этого. Я никогда в жиз­ни ничего не хотел так сильно. – Флетч жадно пожирал глазами ее обнаженную грудь. – Так ты не носишь лифчик. А я ничего не мог разглядеть под этой ужасной рубашкой.

Саманта почувствовала, как лихорадочный румянец заливает ее щеки. Флетч разговаривал с ней как ни в чем не бывало, словно она уже много раз раздевалась перед ним.

– Мне нет необходимости его носить, – ти­хо сказала девушка. – У меня не очень большая грудь.

– Я вижу. Пожалуй, каждая поместится у меня в ладони. И мне это нравится. – Флетч сел и протянул к ней руку. – Ты придешь ко мне, Саманта? Я так хочу коснуться тебя!

Топаз нерешительно преодолела несколько шагов, отделявших их друг от друга, и опусти­лась на колени рядом с Флетчером. Только те­перь она решилась взглянуть ему в глаза. По телу ее пробежала дрожь. Саманта поняла, что ошиб­лась, когда решила, что Флетч ведет себя как ни в чем не бывало. Она нервно сглотнула слюну.

– Почему же ты не касаешься меня? Флетч улыбнулся в ответ.

– Не хочу торопить события. Ты ведь осо­бенная, Саманта. – Он расстегнул черепаховую заколку в волосах девушки. – Необыкновенная.

– Я такая худая… Флетч кивнул.

– Ты тоненькая и хрупкая, как тростинка. Нам надо что-то с этим сделать. А то мне кажет­ся, что ты рассыплешься, едва я коснусь тебя.

– О, нет, на самом деле я очень сильная. Я долго тренировалась…

Флетч вдруг помрачнел и сжал губы.

– Бегая по горам от патрулей? – Он запус­тил пальцы в волосы девушки, запрокинул назад ее голову и взглянул в глаза. – И это мы тоже постараемся изменить.

Саманта едва слышала его. Флетч был так близко, что она чувствовала жар его разгорячен­ного тела и исходивший от него легкий запах мускуса. Саманта начала расстегивать на нем ру­башку.

– Не возражаешь? Я тоже хочу увидеть тебя…

– Я, конечно, не красавчик. Ничего общего с твоим Лазаро, – Флетч отстранился и поднял­ся на ноги. – Пожалуй, я разденусь сам. – Он быстро скинул одежду и предстал перед ней во всем своем великолепии. – Вот видишь, далеко не Адонис.

Нет, никому не пришло бы в голову сравнить его с Адонисом. Флетч не был изящным и строй­ным, он весь состоял из мышц, бугрящихся под упругой кожей. В густых каштановых волосах, покрывавших его грудь, поблескивала седина. Он был сильным, зрелым мужчиной и напоми­нал ей скорее Вулкана или Геркулеса.

Саманта смотрела на него как зачарованная, чувствуя, как просыпается к жизни все ее тело.

– Мне нравится твоя фигура, – тихо произ­несла она, не сводя глаз с его широких плеч. – Ты такой крупный мужчина.

Флетч тревожно нахмурился.

– Я не сделаю тебе больно, – опустившись на колени, он сжал ладонью ее грудь. – Я знаю, что похож на огромную гору, но я умею быть ос­торожным. Ты такая маленькая… Неужели тебя не возбуждает то, что мы такие разные? – Он игриво коснулся соска девушки. – Меня это просто сводит с ума. – Одной рукой Флетч лас­кал ее грудь, а другой расстегивал ремень на брю­ках. – Мне нравится думать, какая ты тонень­кая, какая горячая внутри, представлять, как плоть твоя сожмется вокруг моей…

Приятное покалывание, начавшееся внизу живота, захватило теперь все тело Саманты.

– Ты крепко сожмешь меня, вот так, ви­дишь? – Ладонь его сильнее сжала грудь девуш­ки. – Но только тогда я уже не отпущу тебя, как сейчас. – Он разжал ладонь. – Я буду двигаться внутри твоего прекрасного тела, пока…

Саманта не сразу поняла, что это из ее горла вырвался хриплый вскрик. Услышав его, Флетч остановился и улыбнулся.

– Так ты хочешь меня? Прямо здесь и прямо сейчас?

– Да, – кивнула Топаз. – Да, пожалуйста… Флетч счастливо рассмеялся.

– Какая вежливая девочка! На самом деле это я должен говорить «пожалуйста». – Он под­нялся вдруг на ноги и потянул за собой Саман­ту. – Пожалуйста, доставь мне такое удовольст­вие – избавься от этих ужасных брюк. – Он по­мог Саманте раздеться и снова улыбнулся. – А теперь, пожалуйста, позволь мне ласкать те­бя. – Рука его проникла между ног девушки и принялась гладить дразнящими движениями са­мое чувствительное место.

Глаза Саманты удивленно расширились, а пальцы непроизвольно сжали его плечи.

– Флетч…

– Шшш. Даже не помню, когда я последний раз был таким вежливым. И, кажется, мне это нравится. – Пальцы его продолжали сладкую пытку. – Пожалуйста, разреши мне доставить тебе удовольствие, Саманта. Это ведь доставляет тебе удовольствие?

– Да, – едва слышно пролепетала девушка, закрывая глаза и отдаваясь во власть охвативше­го ее наслаждения. – Это чудесно, прекрасно…

– Это ты прекрасна, милая, – тихо произнес Флетч. – Ты такая горячая, такая упругая. И ты так сильно хочешь меня! Открой же глаза, Са­манта.

Она с трудом приподняла веки и невидящим взглядом посмотрела на Флетча.

– Именно это я и ожидал увидеть. Хотел еще раз прочесть в твоих глазах, что не ошибся. – Он повалил девушку на одеяла. – Я должен знать, что ты моя… – Оказавшись сверху, Флетч смотрел ей прямо в глаза. – Ты ведь моя, не так ли?

Что-то было не так. Саманта чувствовала это. Вопрос Флетчера требовал от нее слишком много­го. В нем была какая-то резкость, которая никак не вязалась с тем наслаждением, которое дарил ей этот мужчина.

– Я не думаю… – но она не могла продол­жать – пальцы Флетча снова ласкали ее, достав­ляя такое неистовое удовольствие, от которого захватывало дух. Она закусила нижнюю губу, чтобы не закричать. – Флетч, я не могу…

– И я тоже… я тоже не могу, – Флетч снова смотрел на нее в упор, в глазах его отражались языки пламени. – Я хотел продлить удовольст­вие, но почувствовал, что вот-вот сойду с ума. – Губы его жадно впились в губы Саманты. – Ты готова принять меня? Здесь и сейчас? – Лицо его было перекошено, словно от боли. – Пожа­луйста.

Теперь он произносил это вовсе не с добро­душной иронией, как несколько минут назад, в голосе Флетчера Саманта услышала неуверен­ность и отчаяние, и в душе ее зародилась вдруг почти материнская нежность к этому мужчине. Рука невольно потянулась к его голове – Са­манте неудержимо захотелось погладить Флетча по волосам.

– Да, – прошептала она. – Да. Сейчас, Флетч.

Губы их снова слились в поцелуе, и одновре­менно Флетч медленно и осторожно вошел в нее. Саманта чувствовала, как напряжен каждый его мускул, как он старается не давать волю вла­девшей им страсти. Она закрыла глаза, растворя­ясь в наслаждении. Но через несколько секунд этого оказалось мало, ужасно мало, и она нетер­пеливо задвигалась под Флетчером, словно по­буждая его дать ей больше.

– Нет, не двигайся, – прошептал он. – Я пытаюсь…

Саманта знала, что он старается двигаться как можно осторожнее, но она не могла больше терпеть. Неторопливость Флетчера сводила ее с ума. И она продолжала двигаться, вынуждая приблизить миг, который Флетч пытался всеми си­лами оттянуть.

– Саманта, пожалуйста, я не могу больше сдерживать себя. – Неожиданно из его горла вырвался звук, напоминавший рычание, и Флетч вошел в нее сильно и глубоко, не думая больше об осторожности.

Губы Флетчера заглушили невольно вырвав­шийся у девушки крик. Лишь одно мгновение ослепляющей боли. И новая волна удовольст­вия, не сравнимая ни с чем из того, что она ис­пытывала в своей жизни. У Саманты закружи­лась голова.

– Открой глаза, – услышала она словно от­куда-то издалека голос Флетчера.

Сделав это, она увидела словно сквозь туман его лицо, на котором застыло изумленное выра­жение. Она и сама была поражена тем, что про­исходило с ее телом.

– Как это чудесно! – пробормотала Саманта.

– Тебе очень больно? – хриплым и каким-то словно сердитым голосом спросил Флетч. – Я не хотел причинять тебе боль. Почему, черт побери…

Приподняв голову, она закрыла ему рот по­целуем.

– Нет, нет, мне совсем не больно. Это было прекрасно, – она обвила ногами его бедра. – Продолжай же, прошу тебя.

По телу его пробежала дрожь, а из горла вы­рвался стон.

– Я не могу, Саманта, я не хочу снова сде­лать тебе больно.

– Мне все равно, – с жаром возразила Са­манта. – Я не могу больше ждать! Я хочу. – Она замолчала, потому что в словах не было больше необходимости. Тело Флетча возобновило неис­товый ритм движений, давая ей то, о чем она просила. Он проникал все глубже, прижимал ее к себе все крепче.

Адский голод и жгучее наслаждение – она уже не могла отличить одно от другого. Она сплеталась с этим мужчиной всем своим сущест­вом, даря наслаждение в ответ на то, что давал ей он.

Саманта погрузила пальцы в его волосы, жад­но ловя губами воздух.

– Боже мой, как это прекрасно. И ни на что не похоже. Слишком, слишком хорошо, чтобы быть правдой. Не могу больше сдерживаться, – он снова поцеловал ее в губы. – Постарайся, до­рогая…

О чем это он говорит? Саманта поняла это в следующую секунду, когда Флетч увлек ее за собой к сверкающим вершинам наслаждения. И еще выше, выше, выше…

Она не могла пошевелиться. Ей казалось, что если бы тело ее не было переплетено с телом Флетча, она уплыла бы прочь, в мерцающую звездами тьму. Но Саманта была словно привя­зана к нему и ясно чувствовала это. Она слыша­ла его хриплое, прерывистое дыхание, чувство­вала силу его огромного тела, вдыхала его запах и знала, что теперь сможет отличить его где и когда угодно.

Пожалуй, решила Саманта, через несколько минут она откроет глаза. Ей очень хочется взгля­нуть на Флетчера. Он был таким красивым, ког­да просил ее со всей страстью и нежностью раз­решить ему освободиться от сжигавшего его го­лода. Этот сильный и властный мужчина вдруг открылся ей совершенно с другой стороны. От­крыв глаза, Саманта с изумлением увидела, что теперь на его красивом лице застыло угрюмое выражение.

– Что-нибудь не так?

– А что может быть не так? – сердито произнес он, опускаясь рядом с ней на одеяла. – Все просто чудесно!

Но в голосе его было столько сарказма!

Саманта вдруг поняла, в чем дело.

– Тебе не понравилось? Извини, что оказа­лась такой неопытной и не сумела доставить удовольствие…

– Доставить удовольствие мне? – Изумле­нию его не было предела. Флетч тяжело вздох­нул и попросил: – Не говори ничего, ладно? – Он встал, взял одеяло из стопки у стены и при­нес его Саманте. – Сядь.

Ей было слишком хорошо, чтобы двигаться, и всем телом владела сладкая истома, но Саман­та решила, что надо послушаться Флетча. Он, кажется, чем-то расстроен, недоволен, а ей так не хотелось, чтобы этот чудесный вечер был ом­рачен ссорой.

Девушка села, и Флетч обернул одеяло во­круг ее плеч. Затем он заботливо вынул попав­шие внутрь волосы. Странно. Флетч был явно рассержен, и все же движения его были полны нежности. Он сунул концы одеяла в руку Саман­те, отошел на несколько шагов и сел.

Глядя на очертания его фигуры, Саманта сонно подумала, что никогда еще не видела такого красивого мужчины. И как это ей поначалу пришло в голову, что он не слишком хорош со­бой? Теперь достаточно было одного взгляда в сторону Флетчера, чтобы по телу ее пробежала дрожь от воспоминаний о том, что они только что пережили вместе.

– А теперь я должен спросить тебя кое о чем. Девушка лукаво улыбнулась.

– Ты же запретил мне разговаривать! Флетч, прищурившись, разглядывал ее лицо.

– У тебя, кажется, хорошее настроение.

– Ну разумеется. Я чувствую себя прекрасно. Может быть, и тебе в следующий раз понравится больше.

– По-моему, эти слова должен был произне­сти я, – сухо прокомментировал Флетч. – Итак, первый опыт близости с мужчиной не стал для тебя разочарованием?

Саманта покачала головой.

– Это было чудесно. Благодарю тебя. – Она зевнула, прикрыв ладонью рот. – Но я вдруг ужасно захотела спать. Секс всегда оказывает та­кое воздействие?

– Иногда, – Флетч обвил руками колени. – Но тебе придется потерпеть, пока я не услышу ответы на свои вопросы.

– Хочешь узнать, почему я оказалась девст­венницей? – Топаз пожала плечами. – Ну, с пятнадцати лет я была занята борьбой с этим чу­довищным режимом. Думаю, мне просто не встре­тился такой мужчина, с которым я захотела бы заняться любовью.

– А Лазаро?

– Мы с Риккардо росли вместе. Он – мой друг. – Девушка снова зевнула. – Теперь мне можно спать?

– Пока нет. – В голосе Флетчера слышалось напряжение. – Еще один вопрос. Почему?

– О чем это ты?

– Почему я? – Он сжал руки в кулаки, так что побелели костяшки пальцев. – Сначала ты сказала «нет», потом передумала. Все было так неожиданно.

Саманта нахмурила лоб.

– Кажется, в тот момент ты не возражал…

– Я был вне себя от владевшего мною жела­ния. Оно причиняло боль. И в JOT момент мне было абсолютно все равно, почему ты позволила мне овладеть твоим телом.

– Тогда почему же это беспокоит тебя те­перь?

– Потому что ты оказалась девственницей, черт побери! – закричал Флетч. – Так что же за­ставило тебя… Я далек от мысли, что ты не смог­ла устоять перед моей неземной красотой.

Саманта чуть было не призналась, что, если бы увидела его роскошное тело без одежды чуть раньше, ее не пришлось бы уговаривать так долго – она действительно не смогла бы усто­ять.

– Но я хотела тебя!

– Может быть, но этого явно недостаточно.

Саманта поняла, что Флетч не собирается сдаваться – он будет пытать ее до тех пор, пока не услышит правды.

– Я боялась, – со вздохом призналась де­вушка.

Флетч вздрогнул, словно от пощечины.

– Меня? Ты боялась меня? Но я ни за что не стал бы принуждать тебя!

– Нет, нет, вовсе не тебя. Я знала, что ты не обидишь меня. Я боялась совсем других вещей.

– Каких еще вещей?

– Не знаю, – Саманта устало покачала голо­вой. – Стрельбы, патрулей… боялась умереть прежде, чем успею пожить. – Девушка перевела взгляд на огонь. – А потом мне приснился сон…

– И что же тебе приснилось?

– Это неважно, – Саманта посмотрела ему в глаза. – Наверное, я использовала тебя. Ты име­ешь все основания на меня сердиться.

– Я действительно сердит на тебя, но совсем по другой причине. Я способен пережить, когда женщина использует меня, – губы его искриви­лись в ироничной улыбке. – Меня использовали столько раз, что я привык. Я знаю: я не Казакова и не возражаю, когда женщины хотят получить что-то взамен, идя на близость со мной. В ра­зумных пределах, разумеется. Но с тобой все по­лучилось по-другому. Ты заставила меня почув­ствовать себя… Атиллой, дикарем, варваром. Я здоровый, сильный мужчина. Ты начала с того, что хитростью заставила меня съесть твою еду и осталась голодной. А потом согласилась занять­ся со мной любовью, забыв сообщить, что ты – девственница. Я ведь так торопился, был таким неловким, наверное, я сделал тебе…

– Нет, вовсе нет, все было прекрасно. Я на­слаждалась каждой минутой нашей близости. Мне только жаль, что я не смогла и тебе доста­вить такое же удовольствие. – Саманта озабо­ченно нахмурилась. – Я чувствую себя винова­той.

– Ты? Виноватой? А как же тогда должен чувствовать себя я? Совратителем малолетних?

– Я вовсе не малолетняя, и вообще это я со­вратила тебя, а не ты меня.

– Ты не понимаешь, как смешно это звучит? Нет, она явно не понимала, потому что смот­рела на него глазами наивного ребенка.

– Вовсе не смешно. Ведь это я настаивала… Может, мне не хватает опыта, но вряд ли ты мо­жешь обвинить меня в отсутствии энтузиазма. Хочешь, попробуем снова? Если скажешь как, я сумею угодить тебе на этот раз.

Он снова хотел ее. Все тело Флетч напряг­лось при одной только мысли о том, как он сно­ва войдет в ее горячее лоно. Почему бы нет, черт побери? На этот раз он будет еще осторожнее. Девчонка хочет этого. Он никогда не думал дваж­ды, прежде чем взять от женщины то, что ему нужно. И все же сейчас его терзали какие-то не­понятные сомнения.

– Ты сказала, что хочешь спать.

– Уверена, что тебе удастся прогнать мой сон. – Саманта улыбалась ему дрожащими губа­ми. – Я очень хочу снова оказаться в твоих объ­ятиях. С тобой мне так хорошо, спокойно, я чув­ствую себя в безопасности.

В безопасности. Страх. Страх заставил Са­манту отдаться ему, и она до сих пор чего-то бо­ится. Конечно, она хотела его, но главным ее чув­ством было не желание, а страх. Она отдала то, чего он хотел, за короткие мгновения забытья. И теперь пыталась повторить это, снова хотела, сама того не понимая, использовать его. И, что самое удивительное, Флетч осознал вдруг, что при мысли об этом не испытывает гнева – толь­ко сострадание.

Поднявшись на ноги, он быстро преодолел разделявшее их расстояние, опустился рядом с девушкой и заключил ее в объятия. Затем он по­удобнее устроил у себя на плече голову Топаз.

– Спи, милая, – прошептал он.

– Так ты не хочешь меня? – Волосы девуш­ки рассыпались каштановым облаком по его плечам.

– Нет, – солгал он. – Не сейчас.

– Ну, если ты уверен… – Глаза ее закры­лись, тело обмякло. – Я и вправду немного ус­тала.

Устала? Да она уже почти спит.

– Не сомневаюсь в этом, – Флетч крепче сжал девушку в объятиях. – Поговорим утром. А теперь спи.

– Хорошо. Спасибо тебе. – Дыхание ее по­степенно выравнивалось, становилось глубже. – Очень мило с твоей… – Саманта заснула, не за­кончив фразы.

Она казалась почти невесомой. Длинные рес­ницы отбрасывали тени на щеки. Флетч вдруг почувствовал такую всепоглощающую нежность! И в то же время им овладело собственническое чувство. Едва коснувшись губами виска девуш­ки, он попытался пересесть поудобнее. Ноющая боль в паху тут же напомнила о том, что он все еще хочет эту женщину-подростка.

Оставалось только надеяться, что приступы старомодной галантности прекратятся, как толь­ко Флетч вернется к своей обычной жизни. Но сегодня ему предстоит не слишком приятная ночь.

Глава 4

Аромат свежесваренного кофе прогнал пос­ледние остатки сна.

Саманта открыла глаза.

– Как хорошо, что ты наконец решила про­снуться. – Флетчер сидел по другую сторону ко­стра и наливал кофе в кружку. – Никогда не думал, что воинственные девушки из партизан­ских отрядов привыкли спать так долго. Уже по­чти полдень.

– Я очень устала вчера. – Саманта вдруг по­краснела, вспомнив о причинах своей усталости. Она быстро села, сжимая на груди края одеяла. – Доброе утро. А ты хорошо спал?

– Вообще-то не очень. – Поставив кофей­ник возле костра, Флетч поднялся на ноги. – Ты ворочаешься. Это очень неудобно. – Подойдя к девушке, он опустился рядом на колени и протя­нул ей кружку. – Выпей кофе. Это поможет проснуться. А потом подумаем о еде.

– Спасибо, – Саманта отхлебнула из круж­ки, глядя поверх ее края на Флетча и вновь пора­жаясь тому, сколько силы и энергии заключено в его огромном теле. На нем снова были джинсы и рубашка. Мокрые волосы обрамляли лицо не­послушными черными кудрями. Саманта улови­ла легкий запах мыла.

– Купался в пруду? – поинтересовалась Са­манта.

Флетчер поморщился.

– В этом ведерке со льдом? Ну уж нет. Я ведь предупреждал – у меня замашки сибарита. При­шлось позаимствовать твое мыло и полотенце и спуститься к озеру, которое ты показала мне вчера.

Саманта испуганно посмотрела на Флетчера.

– Тебе не надо было выходить из пещеры. Что, если тебя заметил патруль?!

– Никакой патруль меня не заметил. Я не такой дурак, как ты думаешь. Я выбрал место, скрытое ветвями деревьев. – Протянув руку, Флетч заложил за ухо девушки непослушный каштановый локон. – И дело было не только в том, что я хотел помыться. Я залез бы в этот твой ледник, но мне ведь все равно надо было выйти из пещеры.

– Зачем же?

– Чтобы раздобыть пищу. – Он улыбнулся Саманте. – Не собираюсь допускать, чтобы ты голодала и дальше. – Он махнул в сторону вед­ра, стоявшего слева от костра. – Конечно, ниче­го особенного. Какие-то ягоды и дыня. Я не стал рисковать и расставлять ловушки на животных. Так нас действительно может обнаружить пат­руль.

– А ты умеешь расставлять ловушки? – уди­вилась Саманта. – Ты охотник?

– Больше уже нет. – По лицу Флетчера про­бежала тень.

– Ты не любишь охотиться?

– Никогда не любил. Просто иногда это бы­вало необходимо. – Он резко поднялся на ноги и повернулся к Саманте спиной. – Я служил в спецназе во Вьетнаме.

– О, – Саманта не знала, что сказать. Видно было, что воспоминания о Вьетнаме мучительны для Бронсона. – В статье, которую я читала, не было ничего о том, что ты боролся…

– Это была не борьба, это было… – Он вдруг замолчал, взял кофейник и налил себе еще кофе. – Наверное, тебе кажется, что у меня за­машки свирепого варвара, но поверь – мне со­всем не нравилось то, что приходилось делать во Вьетнаме. Теперь я борюсь с тем, что мне не нравится, совсем по-другому. Так, чтобы от этого не страдали женщины и дети, чтобы жизнь их не превращалась в кровавый кошмар. – Он рассеянно посмотрел на кофе в кружке. – И что же еще рассказала обо мне твоя газета?

– Не так уж много. Что ты вкладываешь деньги в нефть, корабли и компьютеры, – Са­манта улыбнулась. – Что тебе принадлежит ост­ров Деймонз-Риф в Карибском море, роскошная усадьба в пригородах Парижа и огромное поместье на одном из островов у побережья Орегона. Все это похоже на сказку.

– И больше ничего?

Стараясь не встречаться с Флетчем глазами, Саманта снова припала к кружке с кофе.

– Ну, еще там было о французской актрисе. Монетт Санторе. Она действительно так краси­ва, как написано в статье?

– Вовсе нет. Хотя ей не откажешь в некото­ром сексуальном обаянии, а также в умении дер­жаться. Француженки рождаются с этим.

– Хотелось бы мне на нее посмотреть. И дав­но вы вместе?

– Мы не вместе, – отрезал Флетч. – Монетт занята своей карьерой. Когда у меня есть время и желание, я даю ей знать, и она прилетает туда, где я нахожусь в этот момент.

– Должно быть, ей не слишком удобно сры­ваться с места и лететь по твоему свистку.

На губах Бронсона заиграла полная цинизма улыбка.

– Она не забывает позаботиться о том, что­бы я с лихвой компенсировал ей эти неудобства. Монетт – очень практичная особа. Тебя беспо­коят наши отношения?

– Беспокоит ли меня, что у тебя есть любовница? – Саманта покачала головой. – Разве я должна об этом беспокоиться? Я ведь знаю, что вчерашняя ночь не имеет для тебя никакого зна­чения. Наверное, отчасти именно на это я и рас­считывала.

– Как тонко ты все чувствуешь, – сердито ответил Флетч и поспешил сменить тему. – Так ты собираешься прыгать в этот твой ледяной пруд?

Саманта кивнула.

– Это не так уж ужасно, когда привык­нешь. – Допив кофе, она поставила чашку. – Я просто… – Флетч рывком поднял ее на ноги и снял с плеч девушки одеяло. – Что ты делаешь?

– Помогаю тебе. – Он отбросил одеяло в сто­рону. – Ты ведь не возражаешь, правда? В конце концов, что такое вид твоего обнаженного тела для такого завзятого бабника, как я? – Развер­нув Саманту в сторону источника, он легонько шлепнул ее пониже спины. – Иди. Я достану тебе полотенце и чистую одежду. Где она?

– В комоде у стены, но я не…

– Я достану, – оборвал ее Флетч. – Мойся скорее. Тебе давно пора поесть.

Саманта стояла в нерешительности, глядя, как Флетч направился к потрепанному, обитому железом комоду. Затем она медленно пошла к пру­дику возле источника. Странно было чувство­вать себя обнаженной и беззащитной перед муж­чиной, но Флетч вел себя как ни в чем не бывало, словно все происходящее действительно ни­сколько не волновало его. Секунду спустя Са­манта уже стояла по пояс в ледяной воде, ожи­дая, когда тело привыкнет к холоду.

– Что это? – Флетч подошел к ней, держа в одной руке полотенце, мочалку и одежду, а в другой – полированную деревянную статуэтку. Он кинул ей мочалку, положил на камни поло­тенце и одежду и поднял повыше статуэтку. – Ты сама это сделала?

Саманта кивнула.

– Это Пако. Правда, у него интересное ли­цо? Он немного похож на эльфа.

– Что ж, по крайней мере не придется со­перничать с еще одним античным красавцем, – пробормотал себе под нос Флетч. Он сел на бе­регу, скрестив ноги, и стал критически разгля­дывать статуэтку. – Просто потрясающая рабо­та. Ты словно оживила дерево.

– Спасибо за комплимент. Мне тоже нра­вится, хотя Пако говорит, что я была к нему не­справедлива. – Девушка улыбнулась, вспоминая свой разговор с другом. – Он считает, что его душа куда тоньше и куда привлекательнее души Риккардо, и каждый художник способен разгля­деть это.

– Так ты и Лазаро тоже вырезала? Саманта кивнула, растирая мочалкой плечи.

– Там, в комоде, еще одна статуэтка. Неуже­ли ты не заметил?

Флетч покачал головой.

– Такая же хорошая, как эта?

– Еще лучше.

Флетч перевел взгляд с изображения Пако на лицо девушки.

– Никакой ложной скромности. Мне нра­вится такой подход.

– Я знаю, что у меня хорошо получается, – просто сказала Саманта. – Сначала это было хобби, способ убить время, но потом все изме­нилось.

– И что же это для тебя сейчас?

– Удовольствие, радость творчества, воз­можность почувствовать, что ты что-то можешь. То же, что и для тебя твоя работа. – Она пожала плечами. – В общем, творческий процесс.

– Все понятно. Но знаешь, моя работа ведь, кроме того, дает мне средства для безбедного существования, а карьера скульптора нечасто при­носит доход. Ты ведь собираешься стать скульп­тором?

Саманта кивнула.

– Но мне не нужно много денег. – Она не­весело усмехнулась. – Как ты уже понял, за пос­ледние шесть лет я неплохо научилась обходить­ся без них.

Флетч угрюмо поджал губы.

– Тем более не стоит голодать и влачить свои дни в нищете теперь, когда пришло время вы­браться с этого чертова острова.

– Но время покинуть Сент-Пьер еще не при­шло. Надо вызволить отсюда Пако. А потом мож­но будет думать о своем будущем. Мне столько всего надо сделать. Закончить школу, найти под­ходящий художественный колледж.

Флетч медленно поставил статуэтку на землю.

– Так ты по-прежнему собираешься остаться?

– Ну конечно. Ничего ведь не изменилось. Пако по-прежнему требуется моя помощь. У ме­ня нет причин менять принятое решение.

– Нет причин. Если не считать того, что ты смертельно испугана и что тебя могут убить. – Голос его стал резким и неприятным. – Неуже­ли твой драгоценный Пако захотел бы, чтобы ты рисковала ради него своей жизнью?

– Конечно, не захотел бы, но я все равно должна это сделать. Пако – мой друг.

– Ничего ты не должна, – теперь в голосе Бронсона звучала едва сдерживаемая ярость. – Кроме одного – забраться сегодня вечером в вертолет и улететь отсюда.

Саманта покачала головой, глядя на него глазами, полными печали.

Руки Флетча непроизвольно сжались в ку­лаки.

– К чему, черт побери, это дурацкое упрям­ство? Я ведь дарю тебе жизнь. Возьми ее!

– Он мой друг, – упрямо повторила Саман­та, переводя взгляд на воду. – Пожалуйста, не будем больше говорить об этом. Мы поссоримся и все испортим. У нас ведь так мало времени, прежде чем…

– Все испортим! Ты говоришь так, словно у нас… – Он остановился, втянул в легкие по­больше воздуха и приказал: – Вылезай-ка оттуда и вытирайся.

– Я собиралась помыть голову.

– Забудь об этом. Здесь слишком холодно. Еще простудишься.

– Я могу обсохнуть у костра.

– Саманта. – Взяв из ведра дыню, Флетч достал нож, чтобы разрезать ее. – Я пытаюсь не поддаваться своим эмоциям. Но лучше тебе не спорить со мной.

Удивленно посмотрев на Флетча, девушка медленно вышла из пруда и начала вытираться.

– Я не простужусь, – тихо сказала она, беря с земли одежду. – Я привыкла…

– Я устал слушать, как ты привыкла жить в этих ужасных условиях, – голос Флетчера был подобен раскату грома. – Ты начинаешь меня утомлять.

– Вот как? – Саманта изо всех сил старалась не показать, как ей больно слышать это. – Мне очень жаль. Надеюсь, ты не подумал, что я жалу­юсь.

– Ничего я не подумал, – угрюмо пробор­мотал Флетч. – Я уже понял, что, когда имеешь дело с такой безмозглой идеалисткой, лучше ни о чем не думать. – Подняв глаза и увидев лицо девушки, он невольно осекся. – И не смотри на меня так. Ты действительно безмозглая идиотка, которая готова сама положить голову на плаху.

Саманта сглотнула слюну, борясь с подсту­пившими слезами.

– Наверное, ты прав.

– Я наверняка прав! – Он внимательно по­смотрел на Саманту. – Не вздумай плакать!

– Вовсе не собиралась…

– И правильно. Большие грозные партизаны не плачут никогда. Они слишком сильные и за­каленные… Ты ведь сама говорила. Не хочешь ли снова похвастаться своей неженской силой?

– Нет. – Не глядя на Флетча, Саманта за­стегивала пуговицы на рубашке. – Не думаю.

– Тогда иди ешь.

– Хорошо, – Саманта босиком пересекла пещеру и села возле костра, стараясь не смотреть на Флетчера. Взяв из его рук кусок дыни, она рассеянно смотрела на него, понимая, что не сможет проглотить ни кусочка, пока в горле ее стоит этот отвратительный ком, а к глазам под­ступают слезы.

– Ну, что же ты сидишь? Почему не закри­чишь, не поспоришь со мной? – хрипло произ­нес Флетч. – Почему не скажешь, чтобы я уби­рался к чертовой матери?

Саманта покачала головой, по-прежнему не поднимая на него глаз.

– Потому что я не хочу, чтобы ты убирался к чертовой матери, – дрожащим голосом произнесла она. – Не знаю, почему ты так рассердил­ся. Наверное, я чем-то обидела тебя.

– И теперь ты позволяешь обижать тебя? Что-то вроде компенсации? Как ты можешь быть такой? У тебя совсем отсутствует инстинкт само­сохранения?

– Вовсе нет. Просто я считаю, что не обяза­тельно обижать кого-то, чтобы защитить себя. Многие люди сами причиняют себе куда боль­ший вред, чем способны причинить окружаю­щие. – Девушка подняла наконец глаза, и Флетч увидел застывшие в них слезы. – Разве не так, Флетчер?

Он долго смотрел на нее, ничего не говоря, затем воскликнул:

– О, боже, – и поднял за подбородок ее го­лову, чтобы лучше видеть лицо. Саманте показа­лось, что в глазах его, полных невыразимой неж­ности, мелькнуло что-то, похожее на страх. – Боже правый, что же мне делать с тобой, Са­манта?

– Будь моим другом, – прошептала девуш­ка. – Неужели это так сложно? Мне очень ну­жен сейчас друг.

– Это гораздо сложнее, чем ты думаешь, – серьезно произнес Флетч. – За последние годы я редко заводил друзей. И, пожалуй, никогда среди женщин.

– В тебе говорит мужской шовинизм, – по­шутила Саманта, улыбаясь сквозь слезы. – Но, может быть, ты все-таки согласишься попробо­вать?

Несколько секунд Флетч молчал.

– Хорошо, я попробую, – задумчиво произ­нес он. – Не могу ничего обещать, но я буду очень стараться, Саманта. – Он вдруг лукаво улыбнулся. – Но в ответ и ты должна пообещать мне одну вещь.

– Какую?

Флетч кивнул на кусок дыни в ее руке.

– Ты должна есть. Не просто кусочек-дру­гой, а как следует. Согласна?

Саманта поспешно кивнула. Она готова сде­лать все, что угодно, чтобы он снова улыбался ей своей обаятельной улыбкой, полной тепла и неж­ности.

– Но только если ты присоединишься ко мне. – Она жадно впилась зубами в сочную мя­коть. – Тем более что дыня очень вкусная.

Не могу больше съесть ни кусочка, и не го­вори, что я должна усиленно питаться, – Са­манта поморщилась. – Зря я решила, что тебе необходимо иметь семью. Ты наверняка замучил бы жену и детей.

– Но ты ничего не съела – только поклева­ла, как птичка, – громыхал Флетч. – Неудиви­тельно, что ты такая тощая. Скоро тебя вообще не будет видно.

– Я съела достаточно, – твердо заявила Са­манта и поспешила сменить тему. – До вертоле­та еще несколько часов. Что будем делать?

На губах Флетчера появилась многозначи­тельная улыбка.

– Я уже боялся, что ты никогда не спро­сишь.

У Саманты участилось дыхание. Неужели сейчас это повторится вновь? Она снова пережи­вет чудесные минуты близости с этим удивитель­ным мужчиной!

– И что же?

Флетч коснулся ладонью ее щеки.

– Я думаю, нам стоит… – он осекся, глядя в ее горящие желанием глаза. Лицо его вдруг сде­лалось серьезным, и он опустил руку. – А как ты обычно проводишь время в ожидании?

Саманта попыталась скрыть разочарование.

– Работаю над одной из своих статуй или читаю книгу, – сказала она, пожимая плечами. —

У меня целый чемодан книжек в мягких облож­ках. Посмотри, если хочешь, – может, выбе­решь что-нибудь.

– Думаю, не стоит, – Флетч встал и подо­брал с земли фонарь. – Мне что-то не сидится на месте. Пойду обследую твои лабиринты. Ты ведь сказала, что здесь есть еще гроты вроде этого?

Саманта кивнула.

– Так ты уходишь? Знаешь, мне лучше пойти с тобой. А то ты можешь заблудиться… – Но Флетч покачал головой, и Саманта растерянно замолчала, закусив нижнюю губу. – Ты надолго?

– Не знаю. Но не волнуйся, если даже меня не будет несколько часов. – Он направился к выходу.

– Флетч?

Он вопросительно посмотрел на девушку.

Саманта выдавила из себя улыбку.

– Я думала… нам неплохо было бы провести эти часы вместе. Интересно было бы погово­рить, получше узнать друг друга.

Выражение лица его было непроницаемым.

– Не думаю, что это удачная мысль. У меня нет сейчас желания общаться.

– Мы можем поиграть в карты. Я совсем за­была – у меня в комоде есть колода карт.

– Что ты пытаешься сказать мне, Саман­та? – спросил Флетч, пристально вглядываясь в ее лицо.

– Пожалуйста, останься, – дрожащими губами прошептала девушка. – Ты ведь скоро улетишь. А я не хочу быть одна, пока это воз­можно…

– И что же ты дашь мне взамен, если я оста­нусь?

– Все, что попросишь! – с жаром произне­сла Саманта.

На щеке Флетчера снова запульсировала синяя жилка.

– Я знаю, что это так, Саманта, – тихо ска­зал он. – И если я останусь, то не смогу удер­жаться. А потом буду чувствовать себя послед­ним негодяем.

– Но что плохого в том, чтобы принимать предложенные тебе подарки…

– Ничего, – теперь улыбка его была полна неприкрытого цинизма. – Но совсем другое дело – принимать взятки. Может быть, я играю в странные игры, но я всегда старался играть в них честно.

– Понимаю, – Саманта тщетно пыталась улыбнуться. – Я все понимаю. Извини, что набиваюсь сама… Конечно, тебе здесь очень скуч­но. Ты наверняка жалеешь, что спрыгнул вчера с вертолета. Я ведь предупреждала – на Сент-Пьер нет ничего интересного.

– Но мне кажется, я все-таки нашел здесь нечто весьма ценное. – Флетч медленно повер­нулся к девушке. – О подарках не может быть и речи. Но, пожалуй, я готов заключить с тобой сделку.

– Сделку? Флетчер кивнул.

– Сколько статуй в этой пещере? Глаза Саманты удивленно расширились.

– Ну… те две, что ты видел, и еще несколько поменьше. Остальные я раздала, когда Риккардо распустил домой наших товарищей.

– Я хочу получить эти статуи.

– Все? – Саманта решительно ничего не по­нимала. – Но зачем?

– Так, прихоть. Я богатый мужчина и могу удовлетворять свои прихоти. Что ты хочешь вза­мен?

Саманта покачала головой.

– Можешь забрать их просто так. Мне не нужны твои деньги.

– Ты действительно приготовилась голодать в этой чертовой дыре? – свирепо пророкотал Флетч. – Не раздавай свои работы бесплатно! Назови мне цену, черт побери!

– Хорошо, – Саманта ненадолго замолча­ла. – Останься со мной.

В пещере снова наступила напряженная ти­шина.

– Ты просишь не дешево, – наконец мед­ленно произнес Флетч.

– Не думаю, что это слишком большая цена. Всего несколько часов…

– Но выполнить твое желание куда тяжелее, чем ты думаешь. – Он подошел к Топаз и снова поставил фонарь возле костра. – Но я все равно получу то, что хочу.

– И заплатишь за это?

– И заплачу за это, – кивнул Флетч, садясь рядом с Самантой. – Выше нос, крошка. Я го­тов помочь тебе сегодня вечером прогнать прочь твоих драконов. Доставай карты.


Тишину разорвал рокот мотора, и руки Са­манты непроизвольно сжались в кулаки. Все кончено. Через несколько минут вертолет при­землится, и Флетч сядет в кабину рядом с пило­том. Возможно, она не увидит его больше никогда. Что ж, ей столько раз приходилось расста­ваться навсегда с дорогими ей людьми. Одним разом больше – одним меньше. Тогда почему именно сейчас ей так плохо и так больно?

– Саманта? – Открыв глаза, она увидела Флетчера Бронсона. Он смотрел на нее в упор, стараясь разглядеть при лунном свете, едва про­никавшем сквозь кроны деревьев, выражение лица девушки. – С тобой все в порядке?

– Ну конечно, – улыбнулась она. – Думаю, нам пора выбираться на поляну.

– Да, сейчас пойдем, – Флетч не сводил глаз с ее лица. – Это твой последний шанс, Са­манта. Прошу тебя, лети со мной.

– Не могу. – Девушка покачала головой. – Пока Пако здесь, я не могу. – Она протянула ему руку. – Прощай, Флетч. Еще раз спасибо тебе за все, что ты сделал.

Флетчер машинально пожал протянутую руку.

– Ах вот как? – В голосе его вдруг зазвучал металл. – Прощай, будь счастлив, живи как зна­ешь?

– Что еще? – Саманта быстро заморгала, чтобы прогнать слезы. – Сомневаюсь, что мы еще встретимся, даже если я… – Она замолчала и устало покачала головой. – Мы все равно будем вращаться в разных кругах.

– Да уж. – Рука его вдруг крепко сжала ла­донь девушки. – Пожалуй, среди моих знако­мых действительно нет мучеников.

– Не сердись на меня, – прошептала Са­манта. – Ты дал мне что-то особенное, неповто­римое. И я не хочу запомнить тебя таким, как сейчас.

– А каким же ты хочешь меня запомнить? Человеком, который украл у тебя последний кусок хлеба? Не говоря уже о твоей девствен­ности.

Саманта невольно поморщилась.

– Ничего ты не украл. Я отдала тебе все это сама.

– Ах да, я забыл. Ведь таково твое представ­ление о гостеприимстве.

– Я и не знала, что расставаться будет так трудно. – Она попыталась освободить руку, гля­дя на вертолет, круживший теперь всего в не­скольких футах от земли. – Знаешь, мне лучше уйти.

– Нет! – почти закричал Флетч, продолжая сжимать ее ладонь. – Пойдем со мной к верто­лету. – Он глубоко вздохнул и заговорил с наигранной легкостью: – Ты ведь такая гостеприим­ная. Неужели не проводишь своего гостя?

Саманта окончательно перестала понимать, что происходит. Как быстро сменился его тон! Но даже сейчас за видимой бравадой угадыва­лось напряженное ожидание.

– Ну ладно, если тебе так хочется…

– Мне так хочется! – Он отпустил, наконец, руку девушки и отступил на шаг назад. – Конеч­но, это не все, что я хочу, но для начала хватит. С тех пор как я встретил тебя, учусь обходиться время от времени без того, что мне нужно.

Повернувшись к нему спиной, Саманта на­правилась к поляне, на которую садился верто­лет.

– Неужели тебе было так плохо? Я знаю: в пещере нет никаких условий для нормального существования, но я надеялась, что сумела со­здать для тебя необходимый минимум комфорта. И сегодня днем мы совсем неплохо провели время. – За те несколько часов, что они играли в карты, Флетч успел продемонстрировать ей самые разнообразные стороны своей многогран­ной натуры. Он был остроумным, отчаянным иг­роком, не брезговавшим подчас элементарным шулерством. Топаз даже пожалела о том, что ей довелось узнать, какой Флетч милый и обаятель­ный под той грубой оболочкой, что он охотно демонстрировал окружающим. Ведь теперь рас­ставаться будет еще труднее. Саманта взглянула через плечо на бредущего за ней Флетча.

– И ты не можешь не признаться – я дала тебе то, что ты хотел. Ты увозишь в рюкзаке мои статуи. Конечно, они не имеют никакой ценнос­ти, но ты сам сказал…

– Хватит прибедняться, – перебил ее Флетч. – Ты отлично знаешь, что это очень та­лантливые работы.

– Я рада, что они нравятся тебе, – улыбну­лась Саманта. – Мне приятно думать, что мои статуи украсят один из твоих замечательных домов. Только, пожалуйста, не сваливай их в ка­кой-нибудь чулан, ладно?

– Нет, я не сделаю этого.

– Хорошо. Тогда мне будет не так тяжело с ними расстаться. Кто знает, может быть, в один прекрасный день, когда ты будешь давать зва­ный обед, их заметит какой-нибудь известный критик и откроет меня для широкой публики. Тогда ты сможешь продать их за хорошую цену, и получится, что ты не зря тащил эту тяжесть на спине.

– Я и сейчас не зря тащу их на спине. И вов­се не собираюсь продавать.

– Значит, они будут напоминать тебе обо мне. Эта идея нравится мне еще больше.

На лице его мелькнуло какое-то странное выражение, смысла которого Саманта никак не могла понять.

– А я вовсе не собираюсь вспоминать тебя, Саманта, – с улыбкой произнес Флетч.

Сердце ее пронзила острая боль. Дура! Какая она безмозглая дура! Надо же было вообразить себе такое! И зачем ему вспоминать о ней? Ми­молетное приключение с неловкой молоденькой девственницей, двадцать четыре часа опасности и дискомфорта.

– Ну, я-то, конечно, буду вспоминать тебя, – дрожащим голосом произнесла Саманта. – Пер­вый в моей жизни нефтяной магнат. И первый… О, господи, беги, Флетч!

Схватив Флетча за руку, Саманта буквально потащила его в сторону вертолета.

Пуля просвистела мимо ее уха.

– Патруль, – пробормотал Флетч. – Навер­ное, они заметили вчера вертолет и ждали, пока он вернется за нами.

Солдаты выбегали из леса и бежали к поляне.

До вертолета оставалось несколько ярдов. Саманта увидела, как распахнулась дверца ка­бины.

Еще одна пуля пролетела гораздо ближе пер­вой. Она бросила через плечо полный отчаяния взгляд. Солдат с пистолетом бежал совсем близ­ко, но целился он теперь не в нее, а во Флетчера. Решил выбрать более крупную мишень.

– Нет! – Не думая, что она делает, Саманта кинулась между солдатом и широкой спиной Бронсона. Острая боль пронзила ее. Саманта не сразу осознала, что произошло. Прошло несколь­ко секунд, прежде чем она поняла, что в нее по­пали. Неужели она умрет? Неужели это ее кровь?

– О, боже! – Перед ней возникло искажен­ное ужасом лицо Флетча. – Зачем?.. – Он осек­ся, увидев, как Саманта медленно падает на зем­лю. Подхватив девушку на руки, Флетч в несколь­ко отчаянных прыжков преодолел расстояние, отделявшее их от вертолета.

– Взлетай! – закричал он, падая со своей ношей на сиденье рядом со Скипом.

– Дверь…

– К чертовой матери твою дверь! Вертолет оторвался от земли как раз в тот мо­мент, когда первый солдат оказался у открытой двери. Он попытался схватиться за перила, но промахнулся, упал на землю и громко выругал­ся, глядя на ускользающий от него вертолет. По обшивке забарабанили пули.

– Крысы! – выругался Скип. – Надеюсь, они не пробили бензобак. – Вертолет поднялся еще футов на тридцать и летел теперь над крона­ми деревьев. – Думаю, теперь нас уже не доста­нут. Не мог бы ты все же закрыть дверь – она мешает нам развить скорость.

Флетч покачал головой и кивнул на лежащую у него на коленях Саманту.

– Я не хочу двигать ее, пока не увижу, куда попала пуля. – Он крепко сжимал девушку в объятиях. – Посмотрим, не удастся ли остано­вить кровь. Может, после этого она придет в со­знание.

– Ты думаешь, это серьезно?

– Откуда мне, черт побери, знать? – хрипло произнес Флетчер. – Я ведь не врач. Может, она умирает, а мы этого не понимаем.

– Я мало что разглядел в темноте. Но почему она вдруг бросилась назад?

– Защищала меня. Прикрыла от пули. Тот солдат целился мне в спину. – В смехе Флетчера слышались истеричные нотки. – Я должен был предполагать, что она выкинет что-нибудь в этом роде. У этой женщины комплекс мучениче­ства. Господи, но она ведь сделала это для меня! Скип искоса посмотрел на хозяина.

– Отважная, красивая женщина.

– Совершенно не знающая себе цену. – Дрожащей рукой он откинул волосы со лба Са­манты. При тусклом свете лампочек на прибор­ной панели лицо ее казалось бледным, как мра­мор. От страха его прошиб холодный пот, но в этот момент Флетч увидел, как бьется жилка на ее виске, и вздохнул с облегчением. Саманта жива. Пока.

– Она считает себя трусихой. Она так боя­лась… – Флетч начал расстегивать залитую кро­вью рубашку Саманты. – Достань из-под сиде­нья аптечку первой помощи и радируй на Деймонз-Риф. Пусть нас встречает врач.

Справившись с рубашкой, он еще несколько секунд не мог решиться взглянуть на рану, но затем пересилил себя и склонился на Самантой.

Глава 5

Когда Саманта открыла глаза, первым, что она увидела, была бейсбольная кепка. Красная выцветшая бейсболка на всклокоченных рыжих волосах Скипа Бреннена. Девушка рассеянно по­думала о том, что при тусклом освещении в вер­толете он казался старше, чем на самом деле. Должно быть, ему едва за тридцать – или так только кажется из-за его невысокого роста и стройной фигуры. Веснушки покрывали лицо с огромными голубыми глазами, которые сейчас вопросительно смотрели на Саманту.

– Привет. Я – Скип Бреннен. Я не обижусь, если вы забыли меня. Вы были очень заняты, когда нас впервые представили друг другу.

– Я помню вас, – сказала Саманта, оконча­тельно очнувшись от забытья. – А Флетч…

– С ним все в порядке. Ранили только вас. Девушка вздохнула с облегчением:

– Это хорошо.

– Вовсе нет. Во всяком случае Флетч Бронсон так не считает, – Скип поморщился. – Ну и задал он нам жару за последние двадцать четыре часа. Сначала решил, что вы умираете, а потом, когда стало ясно, что ваша рана – лишь царапи­на на ребрах, никак не мог понять, почему вы не приходите в сознание.

– Я тоже ничего не понимаю, – Саманта попыталась сесть, но грудь ее пронзила острая боль. Она удивленно покачала головой. Двадцать четыре часа. Саманта оглядела просторную уютную комнату, в которой находилась. Ничего общего с больничной палатой. Все вокруг дыша­ло непринужденной элегантностью, которой можно добиться, только имея большие деньги, с помощью опытного дизайнера. В комнате стояла светлая плетеная мебель, занавески были укра­шены рисунком из зеленых листьев, толстый зе­леный ковер на полу дополнял впечатление.

– Где я? – спросила Саманта.

– На Деймонз-Риф. Флетч не хотел, чтобы я отвез вас дальше, пока вы не придете в сознание.

– Везти дальше? – Девушка провела ладо­нью по волосам. – Ах да, конечно, он хочет от­править меня на Барбадос, как только я смогу лететь.

Скип покачал головой.

– Я почему-то не думаю, что он имел в виду именно это. – Он улыбнулся Саманте. – Но пусть Флетч все объяснит вам сам. Он велел дать ему знать, как только вы проснетесь. Вы уже пришли в себя и готовы с ним встретиться?

Топаз удивленно посмотрела на Скипа.

– Ну конечно. Почему нет?

– Ну, многие находят Флетчера Бронсона… слишком властным и требовательным. – Он ткнул себе в грудь указательным пальцем. – Включая вашего покорного слугу. Не думаю, что захотел бы увидеться с ним, будучи не совсем здоровым.

Саманта нахмурилась.

– Не понимаю, почему вы говорите такие вещи. Флетч – очень добрый человек.

– Добрый? Что-то не припомню, чтобы кто-то отзывался о нем так.

– Но все же это так. Каким бы жестким и резким он ни казался, он всегда делает так, как лучше тем, кто его окружает. Флетч просто… становится немного раздражительным, когда люди не соглашаются, что для них лучше имен­но то, что он решил.

Скип громко рассмеялся.

– Немного раздражительным? Надо бы не забыть сказать Флетчу, что он всего лишь «не­много раздражен», когда он захочет стереть в по­рошок своего очередного конкурента. – Все еще улыбаясь, Скип встал и направился к двери. – Пришлю медсестру – она поможет вам умыться, почистить зубы и все такое. Флетч не хотел, чтобы, проснувшись, вы увидели чужое лицо, и приказал ей ждать на стуле за дверью. – Скип покачал головой. – Он и мне позволил сменить его ненадолго лишь потому, что ему пришлось ответить на важный международный звонок.

– Вот спасибо. Мне действительно необхо­дима помощь. Я чувствую себя такой неопрят­ной.

– Ничего, сейчас мы это поправим, – Скип открыл дверь. – Увидимся позже.

Когда за Скипом закрылась дверь, Саманта со вздохом опустилась на подушки. Она чувство­вала жуткую слабость, и ей было тяжеловато си­деть, даже на постели. Ну не глупо ли так ужасно чувствовать себя от раны, которая оказалась не больше чем царапиной. Зато через несколько дней все будет в порядке, и она сможет отпра­виться на Сент-Пьер за Пако.

По спине ее снова побежали мурашки, но Саманта усилием воли заставила себя прогнать знакомый страх. Если бы вчера их не настиг пат­руль, все было бы гораздо проще. А теперь ей снова надо набираться храбрости, чтобы спасти друга да еще придумать, как попасть обратно на остров. Она ни за что не позволит Флетчеру от­править ее на Барбадос. Ведь если Риккардо узна­ет о ее планах, он ни в коем случае не разрешит ей вернуться за Пако.

– Мисс Бартон?

Она не слышала, как открылась дверь. На пороге стояла невысокая плотная женщина в ме­дицинском халате. На темном лице ее блестела белозубая улыбка.

– Меня зовут Сара Лондон. Я знаю, как вам плохо сейчас. Доверьтесь мне – и через десять минут будете чувствовать себя на все сто.

Добродушное лицо женщины излучало такой оптимизм, что Саманта невольно улыбнулась и позволила себе расслабиться. Ее так долго окру­жали мрачные лица товарищей, вынужденных смириться с собственным поражением! Как при­ятно увидеть женщину, которая нисколько не сомневалась в том, что может изменить все к лучшему.

– Это было бы чудесно, Сара, – сказала Са­манта. – Что ж, заходите, и давайте начнем.


Когда Сара уже заканчивала приводить ее в порядок, Саманта заметила статуи. Ее статуи, все пять деревянных фигурок, которые она по­ложила в рюкзак Флетчера, прежде чем поки­нуть пещеру, стояли в другом конце комнаты на столике со стеклянной крышкой.

Сара проследила за взглядом девушки, и рука, расчесывавшая волосы Саманты, замерла неподвижно в воздухе.

– Они просто прелесть, правда? Мистер Бронсон сказал, что вам приятно будет увидеть их, когда вы очнетесь. Он сам расставил их вчера.

– Как это мило с его стороны. Когда просы­паешься в незнакомом месте, так приятно уви­деть хоть что-то свое. – Затем, вспомнив что-то, она с сожалением покачала головой: – Но эти статуи не принадлежат мне больше. Не могли бы вы позвать кого-нибудь, чтобы их отнесли мис­теру Бронсону?

– Не могла бы, – Флетч стоял на пороге, внимательно глядя на Саманту.

При одном только взгляде на него девушка почувствовала, как ее сердце замерло от востор­га. На нем были белые джинсы и бежевый сви­тер, на фоне которого его рыжеватые волосы ка­зались еще ярче. И комната словно осветилась солнцем при его появлении.

– Ты выглядишь гораздо лучше. А как чувст­вуешь себя? – поинтересовался Флетч.

Саманта и Сара обменялись понимающими взглядами.

– На все сто, – жизнерадостно объявила Са­манта. – Когда мне можно встать?

– Только завтра, и даже после этого никаких нагрузок, – не сводя глаз с ее лица, Флетч подо­шел к постели. – Еще очень-очень долго.

Саманта покачала головой.

– Конечно, я отдохну несколько дней, но потом собираюсь вести себя, как здоровый чело­век. – Она снова посмотрела на статуи. – Очень мило с твоей стороны поставить их здесь, но те­перь ты должен распорядиться, чтобы их отне­сли в твою комнату.

– Я должен? Ну что ж, ты не оставляешь мне выбора. Еще какие-нибудь указания, мисс? – Он перевел взгляд на Сару: – Извините, но нам с мисс Бартон надо обсудить кое-что с глазу на глаз.

Сара поспешила вложить щетку для волос в руку Саманты.

– Если я понадоблюсь – буду за дверью, – напряженно улыбнувшись, она выскользнула за дверь.

– Сара боится тебя, – удивленно заметила Саманта. Казалось почти невозможным, что такая уверенная в себе женщина, как Сара Лон­дон, может быть чем-то напугана, но взгляд, брошенный ею на Флетчера, не вызывал никаких сомнений. – Неужели твое присутствие так дей­ствует на людей?

– Не знаю, – пожал плечами Флетч. – Да это и неважно. Думаю, сейчас тебе гораздо инте­реснее будет услышать новости о твоих друзьях. Лазаро в больнице на Барбадосе. Нога заживает, и врачи обещают выпустить его недели через две. Я позаботился о том, чтобы Люси и другим бывшим узникам была оказана необходимая психологическая помощь. А теперь давай пого­ворим о главном. – Он опустился в покрытое парчовым покрывалом ротанговое кресло у кро­вати Саманты. – Сначала ты. Расскажи, какие у тебя планы.

– Мне нужно несколько дней, чтобы прийти в себя, а потом я найду способ вернуться на Сент-Пьер и вытащить оттуда Пако. – Девушка выдержала паузу и спросила: – Ты не мог бы по­мочь мне в этом? Может быть, Скип сумеет вы­садить меня где-нибудь в горах? Знаю, что прошу слишком многого, но я просто не могу лететь на Барбадос, пока Пако в опасности.

– Я и не собирался отправлять тебя на Бар­бадос.

– Тогда ты скажешь Скипу, чтобы он отвез меня на Сент-Пьер?

– Нет, Скип не станет этого делать. И, по­скольку этот остров – частное владение, ты не найдешь здесь никого, кто мог бы тебя перепра­вить.

– Но я должна…

– Нет. – Руки Флетча непроизвольно сжали подлокотники кресла. – Черт побери, нет. Ты не вернешься на Сент-Пьер!

– Я знаю, что ты заботишься обо мне, ты очень добр, но…

– Прекрати повторять это! Я вовсе не доб­рый! Просто в отличие от тебя у меня есть эле­ментарный здравый смысл. – Он выдержал паузу. – К тому же я жуткий эгоист и не хочу, чтобы ты помешала моим планам.

– Твоим планам?

– Ну да, у меня тоже есть свои планы. И в них не входит твое возвращение на Сент-Пьер. – Флетч поднял руку, подавляя ее про­тест. – Послушай меня. Пока ты спала, доктор сделал все необходимые анализы. Он не понима­ет, почему ты так долго оставалась без сознания. Дело не в ране. Он сказал, что ты крайне исто­щена. – Флетч медленно опустил руку. – Твой обморок вызван недоеданием и переутомлением. Доктор сказал, что нервы твои годами находи­лись в напряжении. Ты преступно пренебрегала собственным здоровьем. Тебе необходимо не­сколько месяцев полного покоя. Ты слышишь? Месяцев, а не дней! Отдых, хорошая еда – и ни­какого беспокойства.

– Только не сейчас, – покачала головой Са­манта. – Сначала я должна помочь Пако поки­нуть остров.

– Я так и думал, – угрюмо кивнул Флетч. – Ты напоминаешь мне щенка, который не хочет отпускать хозяйскую тапочку. Ну, хорошо. Это не идет вразрез с моими планами. Я пришел предложить тебе сделку. Ты хочешь, чтобы Пако Раналто смог покинуть Сент-Пьер живым и не­вредимым, не так ли?

– Конечно, – Саманта нахмурилась, не по­нимая, к чему он клонит.

– Но ты не можешь отправиться за ним прямо сейчас – это опасно для твоего здоровья.

– Не имеет значения. Я ведь сильная…

– Если снова начнешь рассказывать мне, как ты плевала на себя все эти годы, я задушу тебя собственными руками. Я провел сутки у твоей постели, сходя с ума от беспокойства.

– Ты беспокоился обо мне? – Лицо Саман­ты озарилось улыбкой. – Как приятно, когда о тебе кто-то беспокоится.

Несколько секунд Флетч молча смотрел на нее.

– Даже если это всего-навсего старый, не в меру раздражительный бизнесмен?

– Так Скип сказал тебе? – рассмеялась Са­манта. – Я действительно говорила, что ты слиш­ком раздражителен, но я никогда не называла тебя старым.

– Это немного утешает. Я рад, что ты не счи­таешь меня полным уродом. Тем более что пла­ны мои основаны на довольно интимных вещах.

Саманта замерла, удивленно глядя на Флетчера.

– Интимных?

Флетч кивнул.

– Я предлагаю тебе заключить взаимно вы­годное соглашение. Ты хочешь получить живым и невредимым своего друга Пако. А я хочу иметь ребенка, не связывая себя при этом с женщи­ной, которая может потребовать от меня больше, чем я захочу ей дать. – Он наклонился вперед, глядя прямо в глаза Саманты. – Так вот в чем смысл моего предложения. Я посылаю своих людей на Сент-Пьер, они вывозят на Барбадос Пако Раналто и, если хочешь, этого твоего док­тора Салазара, дают им денег на первое время. – Флетч сделал паузу. – А ты взамен рожаешь от меня ребенка и подписываешь документ, кото­рый дает мне право на опеку, если ты решишь оставить меня. Думаю, тебе лучше остаться со мной, пока малышу не исполнится года два. Я слышал, до этого возраста им необходимо, чтобы мать была рядом.

– Я тоже слышала что-то в этом роде, – Са­манта не верила собственным ушам. Наверное, она просто сходит с ума. – Ты, должно быть, шутишь?

– Никогда в своей жизни я не был так серье­зен, – Флетч отвел взгляд от лица Саманты. – А через два года можешь уезжать. Условия раз­вода будут детально оговорены в брачном кон­тракте. Обещаю: они тебя не разочаруют.

– Развода? Так ты собираешься жениться на мне?

– Конечно, – Флетч удивленно посмотрел на девушку. – Неужели я забыл упомянуть об этом? Если мы договоримся, то ребенок, естест­венно, должен быть законнорожденным.

– Ну разумеется, – тихо произнесла Са­манта.

– У тебя будет все, что надо для безбедной жизни, полная свобода и сознание того, что ты помогла освобождению своих друзей. По-моему, весьма выгодные условия.

– Да, но, – она закрыла глаза. – Звучит за­манчиво. Но я не знаю… Я должна подумать.

– Посмотри на меня, Саманта Бартон, – тихо попросил Флетч. – Ты ведь знаешь, что можешь мне доверять.

Открыв глаза, девушка увидела Флетчера со­всем близко. И на губах его играла улыбка, кото­рая делала таким красивым его лицо! Да, она знала, что может ему доверять. В этом перемен­чивом мире он был подобен надежной скале, не­зыблемо возвышающейся посреди бурного моря.

– Ничего не получится, Флетч, – прошепта­ла она. – Не думаю, что через два года я смогу оставить своего ребенка.

– Значит, ты останешься со мной, – тихо сказал он. – Вернее, с ребенком. Никто не со­бирается выкидывать тебя на улицу. Мы с тобой неплохо ладили там, на острове, хотя ситуация сложилась не из легких. Я не вижу причин ссо­риться в более спокойном мире.

– На острове ты почти все время был мною недоволен, – она пыталась улыбнуться, но губы ее дрожали. – Мы так не похожи друг на друга.

– Это не помешает нам мирно сосущество­вать под одной крышей. Несколько раз нам даже удалось прийти к общему мнению. Ты нечасто будешь видеть меня. Я же говорил – я очень за­нятой человек.

И ему не нужна жена, которая стала бы пре­тендовать на его время, подумала Саманта. Все понятно, кроме одного: почему ей так больно сознавать это.

– Да, я помню, – рассеянно кивнула она.

– Может быть, ты не хочешь иметь ребенка?

– Нет, дело не в этом. Мне хотелось бы ма­лыша. Я так давно ни о ком не заботилась. Если не считать Пако и Риккардо.

– Ты получишь возможность учиться у луч­ших учителей, а когда будешь готова, я помогу тебе начать карьеру. Что ты теряешь?

– Я… не знаю. – Она нервно теребила паль­цами край одеяла. – Но все это как-то… слиш­ком уж по-деловому… Слишком прагматично, словно мы не живые люди, а машины.

Флетч снова перевел взгляд на ее лицо.

– Неужели я похож на машину? Уверяю тебя – я живой человек из плоти и крови. Или ты забыла об этом?

Саманта вдруг густо покраснела.

– Нет. Но, может быть, я так и не сумею удовлетворить тебя, – она изо всех сил стара­лась унять дрожь в голосе. – Ведь ты, кажется, не хотел меня больше, после… – Как трудно го­ворить об этом! – Вдруг ты вскоре решишь, что я – совсем не то, что тебе нужно.

– Ты всегда будешь для меня желанна. Мо­жешь не волноваться на этот счет.

– Но я буду сомневаться в этом. Я буду со­мневаться всегда и во всем. Это сумасшедшая идея. Ты слишком упрощаешь ситуацию. Есть столько разных вещей, которые могут пойти на­перекосяк…

– Я не тороплю тебя, – Флетчер встал. – Наверное, ты еще слишком слаба, чтобы при­нять такое ответственное решение. Но если ре­шишь ответить «да», нам не стоит медлить. Надо скорее воплотить задуманное в жизнь. Сделка есть сделка.

Саманта нервно рассмеялась.

– Я чувствую себя одной из захваченных тобою мелких компаний.

Флетч покачал головой.

– Никакого захвата – только добровольное слияние. По-моему, я предложил тебе достаточ­но выгодные условия. – Во взгляде его вдруг по­явилась неуверенность. – Возможно, мое пред­ложение звучит немного цинично, но я не умею разговаривать по-другому. Тебе нужны красивые слова?

– Пожалуй, меня не мешало бы приобод­рить.

– Но я же сказал, что велел составить кон­тракт…

– Я имела в виду совсем не это. Я нравлюсь тебе хотя бы немного, Флетч?

Лицо его снова озарилось улыбкой.

– О, да, – медленно произнес он. – В этом не может быть сомнений. А я? Я нравлюсь тебе? Саманта поспешно кивнула:

– Да, но…

– Никаких «но», – склонившись над девуш­кой, Флетч прижал палец к ее губам. И тело ее тут же отозвалось на его прикосновение. – По­думай о моем предложении. – Флетч опустил руку и сделал шаг назад. – Мне надо слетать по делам в Вашингтон, и, пока я буду там, мои люди подготовят все для операции по освобождению твоих друзей с Сент-Пьер. Я вернусь через две недели, и ты дашь мне ответ. Хорошо?

– Хорошо, – прошептала Саманта. – Но я не знаю, что отвечу на твое предложение.

– Потому я и даю тебе время подумать. – Флетч буквально излучал уверенность в успе­хе. – Я предложил тебе отличную сделку, и бу­дет просто глупо с твоей стороны отказаться подписать контракт.

– Но я ведь не сильна в бизнесе. И вообще ты назвал меня как-то безмозглой идеалисткой.

– Именно поэтому тебе просто необходимо объединиться с человеком вроде меня. – В гла­зах его сверкнули веселые искорки. – Я – на­стоящая акула бизнеса, так что успех нам обес­печен. – Он направился к двери. – А теперь расслабься – спи, ешь, валяйся на пляже. Если примешь решение раньше назначенного срока, сообщи Скипу – он даст мне знать, и я тут же вернусь.

– Так ты не берешь с собой Скипа?

– Он доставит меня в Майами, а оттуда я по­лечу коммерческим рейсом. Я хочу, чтобы с то­бой был кто-то знакомый.

– В этом нет необходимости. Я могу…

– Саманта, прекрати спорить! Скип остается. – Теперь в голосе Флетчера слышалась уста­лость. – Через несколько дней тебе уже не пона­добится медсестра, но тебе, кажется, понрави­лась Сара, так что можешь оставить ее при себе в любом качестве, в каком посчитаешь нужным. Губы Саманты чуть тронула печальная улыбка.

– А ее желание ничего не значит? Флетч пожал плечами.

– Я – богатый человек. Я сделаю ей предло­жение, от которого она не откажется.

– Ты, кажется, возомнил себя господом бо­гом, – сердито сказала Саманта. – Ты высоко­мерен до невозможности, Флетч Бронсон!

– Вовсе я не высокомерен, просто знаю, как получить то, чего хочу.

– Возьми, что хочешь, только не забудь за­платить?

– Вот именно, – Флетч повернулся к две­ри. – Увидимся через две недели.

– Флетч… Он оглянулся.

Саманта махнула рукой в сторону столика с деревянными скульптурами.

– Пришли кого-нибудь, чтобы их унесли к тебе.

Он покачал головой.

– Я вижу, ты никогда не сдаешься. Но на этот раз придется. Эти статуи принадлежат тебе, а не мне, Саманта.

– Но мы же заключили сделку… Флетч нахмурился.

– Ради бога… Я не стану отнимать единст­венное, что у тебя есть, только лишь потому, что сумел подловить тебя в тот момент, когда ты была особенно уязвима. За кого ты меня прини­маешь?

Саманта обескуражено смотрела на Флетчера.

– Но зачем ты тогда торговался?

– Потому что знал, как дороги тебе эти скульптуры, и не мог придумать другого способа забрать их с собой.

– Так ты хотел, чтобы… Значит, ты заранее планировал увезти меня с острова? Но это совер­шенно бессмысленно…

– Смысл станет очевиден, – улыбнулся Флетч, – если ты поймешь, что я ни минуты не собирался оставлять тебя на этом ужасном ост­рове. Нападение патруля мало что изменило в моих планах. Тебе все равно пришлось бы сесть со мной в вертолет.

– А вот и нет. Я ни за что не улетела бы, что бы ты ни говорил…

– Я успел исчерпать все свои аргументы, – угрюмо признал Флетч. – Но ты непременно полетела бы со мной.

– Ты применил бы силу?

– Если бы это потребовалось. Ради спасения твоей жизни я готов был на похищение. Глаза девушки удивленно расширились.

– Ты действительно сделал бы это?

– Да, – Флетч открыл дверь. – Я ведь гово­рил тебе, что нашел на Сент-Пьер нечто очень ценное.

– Статуи…

– Женщину по имени Саманта Бартон.

Несколько минут Саманта ошалело смотрела на закрывшуюся за ним дверь, затем перевела взгляд на огромный морской пейзаж, висевший на противоположной стене. Последние слова Флетчера потрясли ее ничуть не меньше, чем его дикое предложение.

Одно дело – слушать, как Флетч рассуждает, что привык получать все, что ему нравится, и со­всем другое – почувствовать это на своей шку­ре. Конечно, Флетчеру нужна вовсе не она. Ему нужен ребенок. Саманта просто показалась ему самой удачной кандидатурой на роль матери. Он считает, что она может дать ему то, о чем он давно мечтал.

Пейзаж вдруг стал расплываться у нее перед глазами, в горле застрял какой-то странный ком. Все это не должно волновать ее, убеждала себя Саманта. Она вовсе не влюблена во Флетчера Бронсона. Она не такая дурочка, чтобы позво­лить себе влюбиться в него. Флетч окружил себя непробиваемой стеной, и Саманта не собирается биться об эту самую стену. Конечно, Флетч спо­собен одарить ее своей дружбой, но вряд ли сто­ило надеяться на большее. И все же… между, ними были моменты такой изумительной неж­ности… так, может быть, она сумеет завоевать его привязанность, если постарается быть такой, как ему нужно?

Господи, она хватается за последнюю соло­минку, словно утопающий. Нет, это неправиль­но. Не стоит даже думать о том, сможет ли Флетч полюбить ее. Речь совсем о другом. Если она примет его безумное предложение, то сделает это с той же холодной расчетливостью, с какой Флетч придумал весь свой план.

В самом деле, сделка обещает быть выгод­ной. Он решит ее проблемы, а она поможет ему.

Кроме спасения Пако и доктора Салазара, она получит свободу для себя и возможность учить­ся, о которой столько мечтала. А любовь… Нет, ей сейчас не до любви. Глупо отказываться от столь выгодного предложения.

Саманта устало закрыла глаза и откинулась на подушки. Флетч дал ей две недели на раз­мышление. Пожалуй, сначала надо окрепнуть и собраться с силами. У нее еще будет время все обдумать. Впрочем, Саманта лукавила – она знала: не пройдет ни дня, чтобы она не думала о Флетчере. Вот только непонятно, почему ей так тяжело на сердце при мысли о нем и о его щед­ром предложении.


Огромная тень нависла над Самантой, за­крывая солнце. Открыв глаза, девушка увидела стоявшего над ней Флетчера.

– А я и не слышала, как прилетел верто­лет, – Саманта села, не сводя глаз с огромной фигуры Флетча. – Как поживаешь? Дела идут успешно?

– Как и все в Колумбии, – Флетч опустился рядом с ней на полотенце. – А как ты? – Он окинул внимательным взглядом фигуру Саманты. – Скип сказал, что ела ты хорошо, но я что-то не вижу, чтобы ты сильно набрала в весе.

– Наверное, такой у меня обмен веществ. Я всегда была худышкой. – Она с интересом разглядывала Флетча – безукоризненно сшитый синий костюм, модный бордово-серый галстук. Типичный бизнесмен. Почему же ей он кажет­ся необузданным викингом, одетым в чужую одежду?

– Вид у тебя… вполне здоровый.

– Я здоров, ты здорова, – нетерпеливо про­изнес Флетч. – По-моему, нам пора поговорить о делах. Или обсудим еще состояние здоровья Скипа? Ты ведь посылала за мной?

Саманта кивнула, нервно облизывая губы.

– Мне не хотелось мешать твоим делам, но ты велел дать знать, когда я приму решение.

– Ты не оторвала меня ни от чего важного. Ну же, говори.

Саманта замялась, ей было трудно произне­сти эти слова, как если бы все существо проти­вилось принятому решению.

– Я сделаю то, что ты хочешь, – наконец выдавила она.

Флетч с шумом выдохнул воздух, только сей­час заметив, что задержал дыхание в ожидании ее ответа, и широко улыбнулся.

– Ты не пожалеешь об этом, Саманта!

– Надеюсь, что нет. – Девушка говорила очень тихо. – Надеюсь, ни один из нас не пожа­леет.

– Я не пожалею наверняка, как бы ни легли карты, – Флетч буквально пожирал взглядом ее загорелую фигурку в желтом бикини. – Ты не сгоришь? Скип сказал, что ты почти все время проводишь на пляже.

– Мои предки по материнской линии были итальянцами. От них я и унаследовала смуглую кожу. – Взгляд Флетчера скользнул с плоского живота девушки на изящные, красивой формы ножки, и она почувствовала знакомое напряже­ние внизу живота. – А ты часто обгораешь?

Флетч рассеянно покачал головой.

– Тебе очень идет желтый цвет. – Он вдруг провел пальцем по внутренней стороне ее бедра, и кожа Саманты словно загорелась от его при­косновения. – Я хотел бы одеть тебя в золото – ты стала бы похожа на солнышко. – Флетч за­молчал, и Саманта вдруг заметила, что на щеках его появился лихорадочный румянец, а на виске бьется синяя жилка. Он с трудом отвел взгляд от ее тела и стал смотреть на морские волны. – Я куплю тебе золотое платье.

– У меня достаточно одежды. – Саманте хо­телось протянуть руку и коснуться его. Ей хоте­лось гладить ладонями его лицо, плечи, шею. Она ведь почти не ласкала его в ту ночь, которую они провели вместе. Они уже занимались любо­вью, но Саманта не успела узнать тело Флетчера так, как знает женщина тело своего любовника.

– Ерунда. Я прислал со Скипом из Майами только самое необходимое. Я подумал, что ты предпочтешь заказать гардероб в Париже.

– В Париже? – Почему Флетч не смотрит на нее? Ей показалось, что она уловила в его глазах намек на какое-то чувство, но Флетч слишком поспешно отвернулся. И все же Саманта не ошиб­лась. Воздух между ними был словно наэлектри­зован. Это трудно с чем-нибудь перепутать.

Флетч хотел ее. Радость окатила Саманту го­рячей волной. Значит, там, в пещере, она была не так уж плоха, если он все равно хочет ее.

– Я подумал, что ты вообще захочешь жить в Париже. Все студенты-художники сходят с ума от парижских ателье.

– Я никогда не думала об этом. – Что он увидел такого в этих однообразных волнах, что не может отвести от них взгляд? Рука Флетчера, лежащая поверх полотенца, была сжата в кулак, и Саманта поймала себя на том, что смотрит на эту самую руку словно зачарованная, вновь и вновь восхищаясь первозданной силой этого че­ловека, созданного, чтобы действовать, доби­ваться поставленной цели вопреки всему и всем, кто рискнет встать на его пути. И только она знала, каким мягким и нежным может быть этот мужчина, какой страстью горят его глаза, какой изысканной, сладкой пытке способны подверг­нуть его большие, сильные руки ее тело.

Она медленно потянулась к нему и накрыла ладонью его сжатую в кулак руку.

Флетч вздрогнул и отдернул руку, словно это нежное прикосновение обожгло его. Затем он резко встал и приказал:

– Пойдем.

Рывком подняв Саманту на ноги, он под­толкнул ее в сторону дома.

– Мы должны вернуться на виллу.

– Прямо сейчас? – ничего не понимая, спросила Саманта. – Но почему?

Флетч тащил ее за собой, не оборачиваясь.

– Ты ведь согласилась стать моей женой. Пора приступать к выполнению наших планов.

– Сегодня?

– Почему бы и нет? Мы и так потеряли целую неделю, пока ты подвергала все сомне­нию.

– Вовсе нет, – Саманте приходилось почти бежать, чтобы поспеть за Флетчером. – Просто такое ответственное решение нельзя принять за один день.

– Что ж, теперь, когда решение принято, пора скрепить нашу сделку.

– И где же мы поженимся? На Майами? Флетч покачал головой.

– Здесь. Священник ждет в кабинете. Глаза девушки удивленно расширились.

– Так ты привез его с собой?

– Только не надо обижаться. Я вовсе не был уверен в твоем решении и не собирался воспри­нимать его как должное. Просто хотел подгото­вить все на случай, если ты согласишься. Не люблю проволочек, когда все уже решено.

– Понимаю, – рассеянно произнесла Са­манта. Мысли путались у нее в голове. Так она выходит замуж. Прямо сейчас. Саманта никогда не думала о том, какой хотела бы видеть свою свадьбу, но от подобной поспешности ей было как-то не по себе. – Флетч…

– Сара и Скип могут быть свидетелями. Среди одежды, которую я передал со Скипом, есть ведь какие-то платья, не так ли?

– Да, но как насчет разрешения на брак?

– Все есть. Еще я позаботился о том, чтобы тебе выдали дубликат паспорта, и привез с собой предварительный брачный контракт, составлен­ный моими юристами. Не волнуйся, все пройдет как по маслу. – Флетч остановился и заглянул ей в глаза. – Проблема только в тебе, Саманта. Что-то не так?

Девушка беспомощно смотрела на него снизу вверх.

– Все слишком быстро. Я чувствую себя так, словно меня тянут к алтарю на аркане. У меня кружится голова.

– Что ж, у невесты должна кружиться голо­ва. – Улыбка его померкла, и лицо сделалось вдруг мрачным. – Я хочу этого, Саманта. Я не припомню, чтобы хотел так сильно чего-то в своей жизни. Я хочу, чтобы мы стали мужем и женой.

– Прямо сейчас?

– В эту самую минуту. Ты позволишь мне притащить тебя к алтарю на аркане? Только один раз разрешишь мне не считаться с твоим мне­нием?

Поколебавшись несколько секунд, Саманта медленно кивнула:

– Хорошо, хотя мне не очень-то верится, что все ограничится одним разом.

Флетч рассмеялся и мгновенно стал похож на проказливого мальчишку.

– Что ж, не стану зря давать обещаний. Я всегда предпочитал поступать по-своему. При­дется тебе быть со мной покруче, чтобы держать меня в узде. Если будешь такой же доброй и мяг­кой, я, пожалуй, не послушаюсь.

– Ты это серьезно?

Смех его резко оборвался, Флетч серьезно посмотрел на девушку и нежно поцеловал ее в губы.

– Конечно, нет. Ты нравишься мне такая, какая есть. В моей жизни было немного доброты и нежности, и я умею ценить эти драгоценные сокровища. Ни за что не хотел бы разрушить это в тебе. – Он потрепал Саманту по волосам.

Она неловко рассмеялась, растроганная этим неожиданным признанием.

– Даже когда я раздражаю тебя? Флетч кивнул, глаза его по-прежнему были серьезными.

– Даже тогда. – Он переплел пальцы с паль­цами Саманты. – Не забывай об этом, когда я буду в следующий раз читать тебе нотацию. —

Они снова пошли вперед, на этот раз рядом. – И не стесняйся спорить со мной.

– Насколько я помню, ты редко даешь мне возможность вставить хоть слово, когда сер­дишься, – Саманта улыбнулась. – Но я буду ра­ботать над этим.

В глазах Флетчера читались нежность и ка­кая-то странная тихая грусть.

– Я буду стараться, Саманта, – пообещал Флетч. – Я знаю, ты не очень-то выигрываешь от своего замужества…

– Но ты ведь дашь мне то, что я хочу, – тихо произнесла девушка. – Многие сказали бы, что я получу очень и очень много.

Флетч искоса посмотрел на Саманту.

– Мои люди отправились на Сент-Пьер два дня назад. Не знаю, сколько потребуется време­ни, но мы освободим твоих друзей.

Глаза ее удивленно расширились.

– Два дня назад. Но что, если бы я отказа­лась принять твое предложение? Флетч ничего не ответил.

– Так ты сделал бы это все равно? – про­шептала Саманта. – Ты в любом случае послал бы их за Пако и доктором Салазаром?

– Профессиональный бизнесмен ни за что не поступил бы таким образом, да? А я ведь очень хороший бизнесмен. Так что не заставляй меня признаваться в своей глупости.

– Да, ты очень хороший бизнесмен. – Лицо Саманты озарилось улыбкой, подобной солнеч­ному лучу, выглянувшему из-за туч. – Но мне больше нравится Флетчер Бронсон просто как человек. Мне почему-то кажется, что под всей этой твоей Ай-би-эм совместимой оболочкой скрывается человек с тонкой и нежной душой.

– Ни один компьютер не признал меня Ай-би-эм-совместимым, – Флетч улыбнулся одни­ми уголками губ. – И сомневаюсь, чтобы кто-то, кроме тебя, считал меня хорошим человеком. Конечно, у меня есть свой кодекс чести, но вовсе не поэтому я послал своих ребят на Сент-Пьер. Просто мне так захотелось, а я ведь уже говорил тебе: я всегда делаю то, что хочу. – Улыбка его поблекла. – Так что теперь, когда ты знаешь, что твой драгоценный Пако в любом случае в целости и сохранности отправится на Барбадос, ты можешь от всего отказаться, Са­манта.

Девушка покачала головой.

– Ты ведь прекрасно понимаешь – после того, что ты сделал, я ни за что не нарушу свое слово.

– Я надеялся на такой ответ. Но я слишком большой циник, чтобы быть уверенным навер­няка. – Он сделал паузу. – Я позабочусь о том, чтобы ты не пожалела о своем выборе. Обещаю тебе – а я всегда выполняю свои обещания.

– Я тоже, – Саманта улыбнулась. – Всегда и несмотря ни на что, Флетч.

Какая-то едва уловимая тень пробежала по его лицу.

– Тогда, ради всего святого, давай покончим поскорее со всеми церемониями.

Глава 6

Кольцо, которое надел Флетч ей на палец, было потрясающе красивым – изящно огранен­ный сибирский топаз овальной формы, на тон­ком золотом ободке, усыпанном мелкими брил­лиантами, переливавшимися в последних лучах заходящего солнца. Когда Флетч надел ей коль­цо во время церемонии, Саманта застыла, слов­но пораженная громом. Даже сейчас, через не­сколько часов после бракосочетания, она каждый раз с удивлением смотрела на кольцо, под­нося к губам рюмку легкого белого вина.

– Тебе нравится? – Флетч не мог не заме­тить восхищенных взглядов, которые она броса­ла на кольцо. – Наверное, мне надо было дать тебе выбрать что-то самой, но у нас не было вре­мени. Я подумал, что камень очень красив и прекрасно подходит к твоим глазам.

– Оно потрясающее, – восторженно произ­несла девушка. – Вряд ли я смогла бы выбрать что-то лучше, – Саманта сделала еще один гло­ток вина. Ей хотелось сохранить ясность мысли, хотя голова и без вина кружилась от волнения, возбуждения и какого-то еще непонятного, не­знакомого ей чувства. – Но только это совер­шенно не похоже на обручальное кольцо.

– Не похоже, – согласился Флетчер, отки­дываясь на спинку стула. – Но ты ведь тоже не похожа на невесту. – Он окинул взглядом заго­релую фигуру девушки в открытом желтом сара­фане с тоненькими лямками. – Не то, что я жа­луюсь. Этот цвет очень тебе идет.

– Но у меня нет ничего, чтобы выглядеть со­ответственно случаю. Я думала, что тебе все равно, – глаза ее вдруг задорно сверкнули. – К тому же мне не хотелось выглядеть чересчур торжественно, чтобы Скип не стеснялся своей бейсболки. Ему вряд ли доставило бы удовольст­вие, если бы пришлось сменить свои выцветшие джинсы и бейсболку на строгий костюм.

– Скип не сделал бы этого даже под страхом смертной казни. – Флетч неожиданно нахму­рился. – Он до сих пор называет тебя Топаз. Я запретил ему.

– Почему? Разве это имеет значение?

– Для меня да. Топаз была частью острова Сент-Пьер, эта часть жизни для тебя закончена. Теперь существует только Саманта.

– Ну, раз это не тревожит меня, то не долж­но тревожить и тебя. – Саманта вдруг улыбну­лась и оценивающе посмотрела на Флетчера. – Интересно, а тебе пойдет бейсболка? Ты был хо­рошим игроком в детстве?

Флетч покачал головой.

– Я был настоящим книжным червем. Меня с трудом затаскивали на поле. Девушка рассмеялась.

– Ты? Не могу себе представить. Ты такой…

– Какой? – Флетч вопросительно припод­нял одну бровь.

– Большой и сильный.

– Ну да, пожалуй, я побольше и посильнее многих бывших бейсболистов.

Саманта облокотилась о стол и внимательно посмотрела на Флетчера.

– Улыбнись,

–Что?

– Улыбнись мне. У тебя такая чудесная улыбка, а ты так редко ею пользуешься. Ты либо смотришь на меня каменными глазами идола с острова Пасхи, либо разглядываешь с любопыт­ством, словно я – редкий экземпляр тропичес­кой фауны.

Флетч улыбнулся, и у Саманты потеплело на душе.

– Очень, очень красивый и редкий экзем­пляр.

– Но ты действительно изучаешь меня в та­кие моменты?

–Да.

– Зачем?

– Думаю, мне просто нравится смотреть на тебя, – сказал Флетч. – Неужели так трудно до­гадаться?

Саманта невольно покраснела.

– Вот теперь я действительно чувствую себя невестой.

– Неужели я сказал что-то, что тебе понра­вилось? – Подняв свою рюмку, Флетч знаком показал, что пьет за ее здоровье. – Что ж, мы не совсем обычная пара, и, увы, я не сделал всего, что должен был, чтобы день нашей свадьбы стал для тебя незабываемым.

И все же она никогда не забудет этот день. Саманта чувствовала себя особенной, неповто­римой, была, как никогда, полна радости и оп­тимизма. И ей казалось, что теперь все станет по-новому, теперь она обязательно будет счас­тлива. Часы ее жизни словно перевели назад, в то время, когда она еще не знала ужасов войны и весь мир казался удивительным и прекрасным.

Она вдруг вскочила на ноги и быстро скину­ла босоножки на высоких каблуках.

– Хочу выйти на пляж. Пойдем со мной, Флетч.

– Прямо сейчас? – удивленно спросил он. – Но я хотел поговорить с тобой о…

– Сейчас, сейчас. – Она уже была на полпу­ти к лестнице. – Мне так хорошо! Хочется петь, смеяться и… – Быстро спустившись по лестни­це, она побежала дальше, к морю, и Флетч не расслышал ее последних слов.

Саманта бежала, и нежный вечерний ветерок развевал ее платье, а солнце окрашивало золо­том растрепавшиеся волосы.

Флетч медленно поднялся на ноги, не сводя глаз с девушки. Ему еще не доводилось видеть Саманту такой оживленной, юной, радостной… И только сейчас Флетч понял, какая огромная черная тень нависала над ее жизнью до этого самого мгновения, когда она вдруг одним махом отринула прошлое и снова превратилась в безза­ботную девчонку. Так вот какой она была, пока не столкнулась с человеческой жестокостью.

Обернувшись, Саманта помахала ему рукой.

– Иди же! Что с тобой?

– Ничего. – Скинув пиджак, Флетч небреж­но бросил его на стул. – Совсем-совсем ничего. Подожди, я сейчас.

Саманта подождала, пока к ней присоеди­нится Флетч, и снова быстро пошла вперед.

– Мне нравится твой остров, Флетч! И твой пляж, и твой дом, и твой океан…

Флетч, смеясь, схватил ее за руку и пошел рядом.

– Пожалуй, океаном мне вряд ли удастся за­владеть. Но что с тобой случилось? Ты весе­лишься как сумасшедшая.

– Сама не знаю, – Саманта обернулась, что­бы лучше видеть его лицо. – Наверное, это на­дежда, Флетч. У меня появилась надежда.

– Надежда? На что?

– А вот этого я еще не поняла. – Она беспо­мощно развела руками. – Я так давно не реша­лась загадывать вперед даже на один день. Да что там на день – на час, на минуту. А теперь я могу строить планы на целый год вперед. Разве это не чудесно?

От прилива нежности у Флетчера перехвати­ло дыхание.

– Я рад за тебя, Саманта.

– Теперь у меня есть будущее, – с жаром продолжала девушка. Неожиданно она остано­вилась. – И ты – его часть. – Сделав несколько шагов в сторону Флетчера, Саманта упала в его объятия. – Я хочу узнать тебя получше, Флетч. Ты ведь будешь частью моей жизни. Очень важ­ной частью.

Флетч крепко прижал девушку к груди.

– Думаю, мы уже знаем друг друга лучше, чем многие супружеские пары. По крайней мере, мне кажется, что я знаю тебя. А ты получила именно то, что видишь перед собой.

– Думаю, это не так. Ты – это не только то, что на поверхности. – Саманта задумчиво по­смотрела на Флетчера. – Каждый раз я узнаю о тебе что-то новое. Поговори со мной, расскажи о себе. Где ты родился? Где вырос? Какие у тебя были отношения с родителями?

– Подожди, подожди, не так быстро, – Флетч рассмеялся. – Дай мне ответить хоть на один из твоих вопросов. Я родился в Сиэтле, штат Вашингтон, и вырос на окраине города. Отец владел небольшой фабрикой электронного оборудования. Мать была инженером и работала с ним бок о бок. Они были отличной коман­дой. – Улыбка его вдруг поблекла. – Мать умер­ла, когда я поступил в колледж. Отец – тремя годами позже.

– Вы были близки?

– Не особенно. Они всегда были так… за­няты.

– Извини, – Саманта с сожалением посмот­рела на Флетчера. – Тебе, наверное, было очень трудно. Ребенку нужны…

– Не стоит жалеть меня, – перебил ее Флетчер. – Невозможно тосковать по тому, чего ни­когда не знал. Нет, я не был жертвой родитель­ской нелюбви, но иногда чувствовал себя до­садной помехой в их жизни, с которой им приходилось мириться. Возможно, мои родители были трудоголиками, которым не стоило заводить детей, но разве я могу осуждать их за это, когда сам веду точно такой же образ жизни.

– И ты все же хочешь ребенка. Флетч кивнул.

– Я буду хорошим отцом. Я не стану лишать его… – Он вдруг остановился, удивившись соб­ственным словам. – Знаешь, я только сейчас понял, что, наверное, все эти годы подсозна­тельно все-таки считал себя жертвой. Никогда не думал, что способен чувствовать жалость к себе.

– Но это вовсе не так. – Сейчас Саманта ис­пытывала к этому человеку почти материнскую нежность. Неудивительно, что он воздвиг такую непробиваемую стену вокруг собственных эмо­ций. Как недоставало ему, должно быть, роди­тельской любви, как он мучился, прежде чем сумел подменить чувства амбициями и начал жить так, как живет сейчас. И только Саманта узнала этого человека совсем другим. Ей он вовсе не казался бесчувственным. Она видела, что Флетчер Бронсон способен на праведный гнев и на истинную страсть. И еще он был полон невостребованной нежности.

– Думаю, ты все решил очень мудро, Флетч. Тебе действительно необходим ребенок. – Встав на цыпочки, Саманта легонько поцеловала его в губы. – Я рожу тебе ребенка, и мы будем любить его вместе, Флетч.

Он смотрел сверху вниз на Саманту, и в гла­зах его отражались самые разные чувства.

– Ты сама еще ребенок, – хрипло произнес Флетч и игриво дернул за непослушную прядку волос, упавшую ей на лоб. – А я чувствую себя гнусным развратным стариком. – Он отпустил Саманту и отступил на шаг назад. – Мне надо сделать несколько телефонных звонков. Нам лучше вернуться в дом.

– Прямо сейчас? – Она не сумела скрыть ра­зочарования.

На сей раз улыбка Флетчера была полна пе­чали.

– Мне ведь не двадцать лет, Саманта. И я не чувствую себя полным надежд и ожиданий юно­шей. Мне тридцать семь, я потрепан жизнью и обременен многочисленными заботами. – Взяв девушку под локоть, он легонько подтолкнул ее в сторону виллы. – Моей жене придется нести этот крест. У тебя будет вечно занятой муж. На­пример, сейчас я готовлю слияние компаний, и несколько месяцев мне придется жить в посто­янном напряжении.

– Понимаю, – Саманта не смотрела на Флетча. – Я не хотела… Я знаю: мы заключили соглашение. Постараюсь тебе не мешать.

– Ради бога, Саманта, сегодня ведь день нашей свадьбы. Это я должен перед тобой изви­ниться.

Девушка попыталась улыбнуться.

– Это ведь не совсем обычная свадьба, прав­да? – Она отвела глаза, но слова лились помимо ее воли. – Я знаю, как ты занят. И было очень мило с твоей стороны уделить мне так много времени. А я просто дурочка, если вообразила себе, что ты… О, погляди – у меня все ноги в песке. – Они подошли к лестнице, и Саманта быстро взбежала вверх по ступеням. – Мне надо пойти к себе принять душ. Увидимся позже, Флетч. Надеюсь, твои телефонные переговоры пройдут удачно.

И она исчезла за дверью.

Флетч стоял посреди веранды, сжав руки в кулаки. Он снова обидел Саманту, лишил радуж­ных надежд, озаривших вдруг ее нелегкую жизнь. Черт побери, но он же не хотел этого! Почему он такой неловкий? Неужели так будет всегда? Он снова забудется, снова сделает ей больно, увле­чется делами, не сможет уделять ей должного внимания. А она будет ждать его, страдая от оди­ночества не меньше, чем в пещере на Сент-Пьер. Неужели он не сможет дать ей счастья?

Флетч медленно побрел в дом. Надо перего­ворить со Скипом и Сарой, и, черт побери, ему просто необходимо выпить. Жаль, что ему не надо на самом деле никуда звонить – это помог­ло бы отвлечься хоть немного и не вспоминать постоянно лицо Саманты перед тем, как она убежала в дом. Не думать о записке, которую он должен передать для нее Саре.


Черт побери, она выглядит тощей, как сирот­ка Энни! Саманта с отвращением смотрела на собственное отражение. Да, ей очень идет этот желтовато-бежевый цвет, но напрасно она дума­ла, что в шикарном нижнем белье сможет стать хоть немного соблазнительнее. Нет, ей нечем удивить мужчину, привыкшего к роскошным прелестям пышной Монетт Санторе. К сожале­нию, одного белья мало – надо наполнить его чем-то, чтобы выглядеть сексуальной.

Отвернувшись от зеркала, она пожалела, что вспомнила о Монетт. Ей и без того не по себе, а тут еще постоянно лезут в голову мысли о быв­шей любовнице Флетчера Бронсона.

Бывшей? Рука ее, потянувшаяся к висевшему на спинке кресла пеньюару, застыла в воздухе. С чего это она решила, что отношения Флетчера с прекрасной француженкой отошли в прошлое? В контракте, который она подписала, не было такого пункта. Флетч не обещал хранить ей вер­ность, и что помешает ему послать в любой мо­мент за одной из своих женщин, если ему захо­чется увидеть ее? Почему он должен довольст­воваться женой, которая не устраивает его в постели? Ведь ей не хватает ни сексуального обая­ния, ни опыта, как… Саманта приказала себе не думать об этом. Накинув пеньюар на плечи, она снова взглянула в зеркало и решила, что, пожа­луй, выглядит не так уж ужасно, когда закрыты ее костлявые плечи. В пещере, когда они зани­мались любовью, было достаточно светло. И вро­де бы она не показалась Флетчеру уродкой. Мо­жет быть, все будет хорошо. Саманта нервничала, но в то же время внутри ее нарастало возбужде­ние.

В дверь вдруг тихонько постучали. Флетчер?

– Войдите, – дрожащим голосом произне­сла Саманта.

Но за дверью стояла Сара.

– Эй, да вы отлично выглядите! – с восторгом воскликнула она. – Как на обложке журна­ла. Хотите, чтобы я расчесала вам волосы? – Она вплыла в комнату. – У вас был тяжелый день. Давайте я помогу вам лечь в постель.

– Не надо, Сара. Я жду… Сара остановилась посреди комнаты и удив­ленно посмотрела на Саманту.

– Мистер Бронсон передал мне записку для вас, но я думала, вы знаете… – Она быстро до­стала из кармана сложенный вчетверо листочек и передала его Саманте. – Позвоните мне, если что-нибудь понадобится. – Сара направилась к двери. – И не сидите тут – ложитесь в постель. Вам необходимо отдохнуть.

– Сара?

Сара неохотно обернулась в дверях.

– А что, по-вашему, я должна была знать? Сара смотрела на записку в руке девушки, стараясь не встречаться с ней взглядом.

– Ну… что мистер Бронсон и мистер Бреннен улетели минут сорок назад в Майами. На­верное, мистер Бронсон написал вам об этом в записке. Думаю, он торопился, и у него не было времени… – Она открыла дверь. – Обязательно позвоните, если что-нибудь понадобится. – И дверь закрылась за ее спиной.

Бедная Сара, печально подумала Саманта. Как она расстроилась! Неприятно приносить дурные новости. Не каждый день приходится сообщать новобрачной о том, что ее молодой муж улетел из семейного гнездышка.

Она медленно развернула записку. Послание было написано четкими рублеными фразами – абсолютно в стиле Флетчера.

«Саманта. Я позвоню из Майами и все объяс­ню. Береги себя. Флетч».

Береги себя. Как это мило с его стороны, с болью в сердце подумала Саманта. Что ж, она не имела права рассчитывать на большее – на лю­бовь, на теплоту. Этого не было в их соглаше­нии. Звонки, которые он должен был сделать, наверняка повлекли за собой дела, куда более важные дела, чем то, что записано в их контракте. И уж, конечно, куда более срочные, чем брачная ночь с женщиной, которая нисколько не при­влекает его.

Что ж, ей все равно. Все это не имеет значе­ния. Она не имеет права ничего требовать от Флетча.

Рука непроизвольно скомкала записку, ска­тала ее в шарик. Но почему же тогда у нее так больно защемило сердце, когда она прочла его холодные слова?

Бросив на пол комочек бумаги, Саманта на­правилась к двери, ведущей на веранду. Флетч скоро позвонит ей. Он всегда выполняет свои обещания. Значит, ей надо успокоиться, чтобы он не понял по ее дрожащему голосу, как сильно задел Саманту его неожиданный отъезд. Он не должен знать…

А чего, чего, собственно, не должен знать Флетч? Она так долго не решалась признаться себе даже мысленно, что теперь сама плохо по­нимала, что же происходит с ней на самом деле. Но настала пора приподнять занавес. Она слиш­ком долго трусила.

Открыв французское окно, Саманта впустила в комнату теплый соленый воздух. Ночь была тихой и ясной, такой тихой, что Саманта слыша­ла шелест морской волны, набегавшей на берег. Но не стоило поддаваться очарованию ночи. Са­манта опустилась в кресло, пальцы ее отчаянно сжимали плетеные подлокотники.

Ей надо подумать, разобраться в себе. Когда Флетч позвонит, она должна твердо знать, чего же хочет на самом деле.

Телефонный звонок раздался через час. Встав с кресла, Саманта быстро прошла в комнату и взяла трубку.

– Алло?

– Саманта? Я разбудил тебя? Странно, но, услышав его голос, она чуть было не рассмеялась от радости.

– Нет, Флетч, я ждала твоего звонка.

– Черт побери, опять я задал дурацкий во­прос. – На другом конце провода наступила ти­шина. – У меня мало времени, – продолжил Флетч через несколько секунд. – Самолет выле­тает через пятнадцать минут. А завтра утром Скип вернется обратно.

– В этом нет необходимости. – Саманта с удовольствием отметила, что голос ее больше не дрожит. – Со мной все будет хорошо. И мне вовсе не нужен для этого Скип.

– Но ты не будешь ждать меня на вилле. Скип отвезет тебя в Париж и побудет с тобой там, пока ты не устроишься в моем поместье.

Рука ее отчаянно сжимала трубку.

– Ты так хочешь? И ты прилетишь ко мне туда?

Снова последовала пауза.

– Боюсь, это будет не скоро.

Саманта попыталась рассмеяться.

– Знаешь, если ты не решил воспользоваться искусственным оплодотворением, зачать ребен­ка на расстоянии будет довольно сложно. Или ты пошлешь за мной, когда у тебя будет время? Как посылал за Монетт Санторе?

Флетч пробормотал себе под нос что-то, по­дозрительно напоминавшее ругательство.

– Нет, я думал… Я решил, что лучше подо­ждать, пока ты окрепнешь. Не стоит пытаться зачать ребенка, пока ты не оправилась оконча­тельно от последствий ранения.

Искрящаяся радость наполнила вдруг все су­щество Саманты. Так он думал о ней, заботился! Значит, Флетч все же неравнодушен к ней.

– Но я чувствую себя абсолютно здоровой, – с жаром воскликнула Саманта. – Я начала наби­рать вес, отдохнула и…

– Нет, – перебил ее Флетч. – Будет лучше и для тебя, и для ребенка, если мы подождем. Зна­чит, мы будем ждать.

Господи, ну как он не понимает!

– Но я все равно могла бы приехать к тебе.

– Я буду занят ближайшие несколько меся­цев, – уклончиво ответил Флетч. – Тебе лучше поселиться в моем поместье в пригороде Парижа и начать брать уроки рисунка и живописи. Ведь нам некуда торопиться.

– Да, некуда, – печально повторила Саман­та. – Ты очень терпеливый мужчина, Флетч. На­верное, я должна быть тебе благодарна.

– Что-то не слышу благодарности в твоем тоне. Неужели я так сильно обидел тебя, Са­манта?

– Да нет, почему… – Она вдруг замолчала. Пожалуй, не стоит лгать ему. – Да, ты обидел меня, Флетч. – Саманта прочистила горло, со­бираясь с духом. – Сама не знала, что я – такая эгоистичная особа, но, согласись, не слишком лестно для женщины, когда мужчина улетает на такое расстояние, только бы не заниматься с нею любовью.

– Не говори ерунды, – грубо перебил ее Флетчер. – Ты возбуждаешь меня, как не воз­буждала ни одна женщина в моей жизни. Неуже­ли ты этого не заметила? Я ведь чуть не сошел с ума, когда мы занимались с тобой любовью. Мне больно даже, когда я думаю о том, как приятно было… – Флетч подавил тяжелый вздох. Когда он заговорил снова, тон его был нарочито легко­мысленным: – Тебе, малышка, не стоит беспо­коиться, хочу ли я тебя, если это то, что тебя волнует. – Саманта молчала. – Саманта? – тихо позвал он.

– Именно это меня и беспокоило, – тихо произнесла она, радуясь про себя тому, что все же смогла доставить удовольствие Флетчеру. Он не разочаровался, познав ее тело. Он хочет ее. Что ж, это не так уж мало. На этом уже можно что-то строить. – Спасибо, что сказал.

– Саманта, ради бога… – Флетч снова за­молчал, подбирая нужные слова. – Сейчас мне надо идти. Я отдал необходимые распоряжения своему парижскому адвокату. Тебе будет выда­ваться определенная сумма на все расходы. Счета за дом поступают к тому же адвокату, это не должно тебя волновать. А если что-нибудь понадобится, обращайся к Скипу.

– Хорошо.

– И еще одно. Я позабочусь о том, чтобы но­вости о нашем бракосочетании не просочились в прессу. Тебе будет куда свободнее в Париже, если никто не будет знать, что ты моя жена. Мало ли вокруг придурков, которых привлекает запах больших денег.

– Хорошо.

– Знаешь, Саманта, ты не ошиблась, когда согласилась выйти за меня. Предоставь все мне, и ты не пожалеешь.

– До свидания, Флетч. Ты должен успеть на свой самолет.

– До свидания, Саманта.

В трубке щелкнуло, и в комнате наступила тишина. Саманта медленно опустила трубку на рычаг, глядя невидящим взглядом на телефон. За последние два часа она так быстро переходи­ла от надежды к отчаянию, затем снова к надеж­де, что теперь у нее слегка кружилась голова.

Она не безразлична ему. Значит, у нее есть шанс. В конце концов, брак их не был таким уж необычным. В средние века брачные союзы во­обще совершались из соображений взаимной выгоды. А любовь очень часто приходила позже. Она тоже может сыграть на страстном желании Флетча, как делали женщины много веков под­ряд. Но надо действовать осторожно. Ничего не требовать, не допускать, чтобы Флетч почувст­вовал себя виноватым. Это было бы чудовищной ошибкой.

И не показывать ему, какие чувства испыты­вает на самом деле она сама.

Нет, Флетч Бронсон ни за что не узнает раньше времени, как сильно она его любит.

Глава 7

– Если тебе самой не надоело жить на этом чертовом чердаке, подумай хотя бы обо мне, – Скип вытянул ноги и угрюмо уставился на неза­конченный скульптурный портрет Флетчера Бронсона, над которым работала Саманта. – Флетч не позволит мне вернуться в Нью-Йорк, пока ты не переедешь в усадьбу, а я ненавижу этот чертов город. Парижане терпеть не могут американцев.

– Что-то не замечала, – отойдя на пару ша­гов от портрета, Саманта склонила голову на­бок. – Как ты думаешь, Скип, скулы не слиш­ком широкие?

– Нет, все как надо. Я вижу перед собой Флетча как живого. – Скип перевел взгляд на девушку. – Ты не замечаешь, как парижане не любят американцев, потому что ты сама – яркий пример современного космополитизма. Чаще всего французы даже не замечают, что ты американка. Если они делают вид, что не пони­мают по-английски, ты болтаешь с ними по-ис­пански. А когда они видят меня, им хочется ра­зорвать меня в клочья.

– Не говори ерунды. Парижане – отличные ребята, – лукаво улыбнувшись, Саманта искоса взглянула на Скипа. – А если не хочешь, чтобы в тебе видели американца, избавься от своей бейсболки. Она выдает тебя, что называется, с головой.

– Отказаться от бейсболки? – Скип с ужа­сом взглянул на Саманту и нежно погладил вы­цветший козырек. – Ну нет, это уж слишком.

В глазах Саманты зажглись озорные огоньки.

– Ну я так, для примера.

– Очень неудачный пример. Но вернемся к теме нашего разговора. Как можно жить в такой обшарпанной дыре, да еще на пятом этаже без лифта. Пока я дохожу до твоей двери, сердце мое готово выскочить из груди. Что за идиотизм ютиться на чердаке, когда к твоим услугам ши­карный дом в пригороде?

– Здесь прекрасное освещение, – Саманта показала на стеклянный потолок. – К тому же моя студия вовсе не обшарпанная. Здесь чисто и уютно и…

– И похоже на монашескую келью, – пере­бил ее Скип. – К тому же здесь почти всегда не­исправны радиаторы, нет телефона и надо под­ниматься на такую высоту!

– Я думала, ты любишь высоту, Скип, – рассмеялась Саманта. – В конце концов, ты ведь пилот.

– Мне нравится летать. Но это совсем дру­гое. Чтобы летать, не надо никуда карабкаться на собственных ногах, обливаясь потом, словно взмыленная лошадь. Ты прекрасно знаешь: Флетч будет очень недоволен, если узнает, что ты сняла эту конуру, Топаз. Не знаю, как я вообще позво­лил уговорить себя наврать Флетчу, что ты жи­вешь в приличной квартире.

– Вот потому ты ничего ему и не расска­жешь. И все же, уверяю тебя, здесь очень при­личное место. Мои соседи – художники, все на­строены очень дружелюбно, и отсюда близко до школы. Сейчас это все, что мне нужно. Я ведь практически не занимаюсь ничем, кроме ра­боты.

– Ты вообще не занимаешься ничем, кроме работы. Я-то думал, в Париже ты захочешь раз­влечься, прийти в себя после всего, что пережи­ла на Сент-Пьер.

– Я и развлекаюсь, – Саманта вернулась к работе. – Я хожу в музеи и кафе с другими сту­дентами, и я могу наконец спокойно работать в свое удовольствие. Это лучшее развлечение.

– Ты безнадежна, – Скип поморщился. – И знаешь что, ты просто сумасшедшая. Ты заму­жем за одним из богатейших людей мира, а жи­вешь как нищенка. Ты почти не прикоснулась к деньгам, которые выделил Флетч на твое содер­жание. За последние четыре месяца ты совсем не покупала одежды, не говоря уже о том, что можно было потратиться и переехать в квартиру поприличнее. Ты и не питалась бы как следует, если бы я не приходил каждый день и не напо­минал, что надо поесть.

– Неужели я плохо выгляжу?

– Нет, – с неохотой признал Скип. – Ты выглядишь… – Он остановился, пытаясь объек­тивно оценить Саманту. Это было нелегко. Нельзя сказать, чтобы Топаз набрала в весе, но кожа ее уже не была такой болезненно бледной, как при их первой встрече в лесу. Исчезла также тревогах во взгляде и напряжение при каждом движении. Теперь от девушки исходила жизнен­ная энергия, она была беззаботна и весела, но в ней все равно чувствовались сдержанная сила духа и необыкновенная доброта, оставшиеся от прежней Топаз. – Ты выглядишь замечатель­но, – закончил Скип.

– Тогда прекрати беспокоиться обо мне и передай Флетчу, что все хорошо.

– Ты можешь сказать ему об этом сама, если соблаговолишь добраться до телефона.

– Прекрати настаивать на своем, Скип. Мне не так легко привыкнуть вновь к благам цивили­зации после шести лет в горах. Знаешь, иногда очень приятно находиться вне досягаемости, когда тебе этого хочется.

– Ну, больше тебе это не удастся, – угрюмо сообщил Скип. – Сегодня вечером Флетч при­летает из Нью-Йорка.

– Ах вот как, – небрежно произнесла Са­манта, отчаянно пытаясь скрыть дрожь в голо­се. – Значит, слияние компаний прошло ус­пешно?

– Не знаю. Но Флетч сказал, что в Париже есть кое-какие недоделанные дела, требующие его личного присутствия.

– Вроде меня? Скип замялся.

– Думаю, ты вряд ли захочешь мне расска­зать, что происходит между вами. Но я никогда еще не видел такого странного брака.

Саманта покачала головой.

– Может быть, когда-нибудь и расскажу, но пока не могу.

– Но я думаю, ты именно поэтому стараешься как можно меньше брать у Флетча. И даже нашла себе работу в ателье.

– Мне нравится эта работа. Я неплохо зара­батываю, а занята всего несколько часов в не­делю.

– Ты уходишь от ответа!

Саманта одарила его своей очаровательной улыбкой, прежде чем снова повернуться к ста­туе.

– Ты прав.

– Что ж, я и не рассчитывал на откровен­ность. – Скип вздохнул. – Никто ничего мне не рассказывает. Флетч сообщил только, что завтра вечером в усадьбе будет большой прием, и он хотел бы повидаться с тобой до этого. – Скип окинул взглядом выцветшие джинсы, грубые бо­тинки и заляпанную краской футболку Саман­ты. – Может, ты все-таки сделаешь над собой усилие и купишь на деньги Бронсона приличное платье? Если ты появишься перед ним в таком виде, Флетчу наверняка захочется узнать, поче­му я так плохо о тебе заботился.

– Но ты заботился обо мне просто замеча­тельно. – Саманта смотрела на скульптуру, но мысли ее были далеко. Завтра вечером она уви­дит Флетча. Четыре месяца, проведенные без него, показались ей бесконечностью. И в то же время разлука многое дала ей. Саманте необхо­димо было время, чтобы сделать хоть что-то самой, познать себя как личность, посмотреть, что она стоит как художник. И, похоже, ей это удалось. Теперь она была гораздо уверенней в себе. Так что, несмотря на скептическое отно­шение Скипа к этому вопросу, жизнь среди себе подобных пошла ей на пользу.

Но все же ей отчаянно не хватало Флетчера. Каждую ночь, прежде чем уснуть, она вспомина­ла сладостное возбуждение, которое когда-то ис­пытала в его объятиях, жгучий, незнакомый преж­де голод, страсть…

– Хорошо, я куплю себе платье. – Она по­вернулась к Скипу с улыбкой на губах. – И даже позволю тебе сопровождать меня в салон завтра утром. Думаю, у Диора будут в восторге от твоей бейсболки.


– Впусти меня, – выдохнул Скип, задыхаясь перед дверью. – Быстро!

Завязав пояс халата, Саманта быстро подо­шла к двери и открыла ее.

– Ты не одет? Так ты не собираешься на прием?

– Ни в коем случае, – схватившись за двер­ной косяк, Скип пытался перевести дыхание. – Отвезу тебя в усадьбу и отправлюсь в гараж. Пьер, шофер Флетча, отлично играет в карты. Держу пари, я проведу вечер куда интереснее тебя. – Отдышавшись, Скип залез в карман и достал оттуда длинный кожаный футляр. – Это прислал Флетч. Думаю, мне лучше присесть. – Он сунул футляр в руки Саманты, захлопнул дверь и опустился в свой любимый шезлонг. – Я рад, что ты еще не оделась. Это позволит мне передохнуть немного. Скажи, пожалуйста, если я найду тебе такое же дешевое жилье, но только на первом этаже, ты согласишься переехать?

Саманта покачала головой.

– Свет. На первом этаже не будет такого превосходного освещения.

Она открыла футляр. Браслет, лежавший внут­ри, был украшен сибирскими топазами и брил­лиантами, мерцавшими в лучах солнечного света.

– Просто потрясающе, – Саманта осторож­но достала браслет из коробочки. – Но мне страшно надевать его – кажется, он может упасть с запястья.

– Это носят не на запястье, а чуть ниже плеча. По мне, похоже на оковы раба. Когда я описал Флетчу твое платье, он тут же позвонил ювелиру и сказал, чего хочет. А я забрал браслет по пути сюда. – Скип угрюмо взглянул на хала­тик Саманты. – Тебе лучше поторопиться. Вече­ринка начнется в девять. А в восемь Флетч хочет видеть тебя у себя в кабинете.

– Мне осталось только надеть платье, – Са­манта зашла за ширму. – Я ждала тебя, чтобы ты помог застегнуть «молнию». Ты видел Флетчера? – спросила она, стараясь изо всех сил не выдать волнения.

– Я встречал его в аэропорту.

– И как он?

– Флетч есть Флетч, – просто сказал Скип. – Он никогда не меняется. Мистер Бизнесмен собственной персоной. Хотя выглядит немного усталым. Наверное, пришлось повкалывать.

– Спрашивал обо мне?

– Нет. А я всячески избегал этой темы. Одно дело – отвечать уклончиво по телефону, и со­всем другое – врать в лицо. Слава богу, он гово­рил только о сегодняшнем приеме, на который пригласил кучу шишек.

– Флетч сказал мне как-то, что не любит приемов. Зачем же он устраивает сегодняшнюю вечеринку?

– Спроси что-нибудь полегче, – пожал пле­чами Скип. – Флетч действительно ненавидит развлекаться, зато французы обожают смеши­вать дела и удовольствия. Наверное, ему что-то очень сильно нужно от тех, кого он пригласил. – Скип посмотрел на часы. – Мы уже опаздыва­ем. Готова?

Саманта закрыла глаза. Готова ли она? Да, если не считать того, что у нее дрожат руки, вспотели ладони и сердце трепещет, словно ра­неная птица. Она чувствовала себя, как тогда в пещере, – потерявшимся ребенком в чужом и непонятном мире.

Но Саманта больше не была ребенком. Она стала женщиной, и пора наконец почувствовать себя взрослой. Она вышла из-за ширмы.

– Готова. Вернее, буду готова, когда ты за­стегнешь на мне «молнию».


Флетч не ожидал, что она будет выглядеть так… величественно. Словно древняя жрица, по­священная богу солнца. Платье ее ниспадало, подобно греческой тунике, складками на грудь, оставляя открытым одно плечо. Саманта казалась удивительно женственной и такой соблаз­нительной!

Флетч встал и вышел из-за стола.

– Ты чудесно выглядишь, Саманта. Я так и знал, что тебе пойдет платье из золотистой ткани.

Да, она красивая, но в то же время какая-то… другая. Флетч вдруг почувствовал, что ему не­много не хватает прежней Саманты. Он коснул­ся губами ее щеки, вдыхая пряный запах духов, и тут же почувствовал нарастающее возбуждение. Значит, все по-прежнему. Он не может нахо­диться с ней в одной комнате. Ему уже прямо сейчас хочется повалить ее на пол и…

Флетч прогнал от себя опасные мысли и бы­стро отошел от девушки. Напрасно он надеялся, что время остудит хоть немного его пыл и он сможет сохранять в ее присутствии ясность мыс­лей. Нет, все осталось, как было. Он не мог больше думать ни о чем, кроме ее прекрасного тела.

– А браслет великолепно подходит к платью. Я рад, что не ошибся.

– Большое спасибо. Он такой красивый! Я чувствую себя в нем как языческая богиня. —

Саманта быстро облизнула губы. – Как приятно снова видеть тебя, Флетч. Как дела?

Уголки его губ приподнялись в улыбке.

– Кажется, я слышу что-то знакомое. Сейчас снова начнем разговор о здоровье?

– Нет, – Саманта тоже улыбнулась. – В этом нет необходимости. Я и так вижу, что ты очень устал, но ни за что в этом не признаешься. Я же чувствую себя отлично, так что обсуждать нам нечего. – Она твердо выдержала взгляд Флетча и повторила нараспев: – Я чувствую себя от­лично.

Флетч быстро отвел взгляд.

– Что ж, вижу. Здесь как-то душно. Давай выйдем на воздух. – Он распахнул двери. – Скип говорит, что ты приступила к занятиям. И как тебе все это?

– Просто замечательно. – Выйдя на веран­ду, Саманта замерла, пораженная открывшимся перед ней видом. Лунный свет окутывал сереб­ряной дымкой лежащий перед ней розовый сад, а башенки и бойницы делали дом Флетчера по­хожим на сказочный замок. – Боже правый, как здесь красиво! – Саманта стояла несколько се­кунд, наслаждаясь этой красотой, потом подо­шла к балюстраде, где ее ждал Флетчер.

– Так о чем мы говорили? Ах да, о моих за­нятиях. Я узнала много всего о разных вещах, но особенно о том, как много мне еще предстоит узнать.

– Я вижу, это не пугает тебя. – Флетч вни­мательно изучал лицо девушки. – Ты измени­лась.

– Может, выросла немного, – хитрая улыб­ка заиграла на ее губах. – Пора наверстывать упущенное.

– И ты успешно справляешься с этим, – медленно произнес Флетч. – Ты стала… другой.

– Что ж, тебе видней, – Саманта пожала плечами. – Но, думаю, ты позвал меня не для того, чтобы сообщить мне это. Ты занятой чело­век. Так зачем же я здесь, Флетч?

– Два дня назад мне сообщили, что твоих друзей Пако Раналто и доктора Салазара вместе с их семьями удалось вывезти с Сент-Пьер. Те­перь они на Барбадосе. Каждому предоставят возможность перебраться в любую страну по их выбору.

– Слава богу, – Саманта вздохнула с облег­чением – беспокойство за друзей не оставляло ее все это время, хотя она не сомневалась: Флетчер Бронсон сдержит свое слово.

– Все кончено, – сказал Флетч. – Твои дру­зья свободны.

– О, Флетч, ты ведь знаешь, как много это для меня значит! – В глазах ее стояли слезы ра­дости. Она порывисто схватила его за руку. – Это как… я… я не знаю… – Она вдруг отверну­лась, застеснявшись своего порыва. – Это про­сто чудо. Каждый из нас получил возможность начать жизнь заново.

– Я рад, что ты смотришь на это таким обра­зом, – тихо сказал Флетч. – Ведь именно этого я и хотел для тебя. Новая жизнь. И никаких обя­зательств ни перед кем.

Улыбка Саманты тут же поблекла. Она угада­ла за словами Флетчера то, чего больше всего боялась.

– Что ты имеешь в виду?

– Я намерен аннулировать наш брак. – Он отвел глаза и стал смотреть в сад. – Я сделаю все очень тихо и незаметно. Если повезет, никто во­обще не узнает, что мы были женаты. Я буду платить тебе содержание, пока ты не встанешь на ноги, и, конечно, мы заключим новое согла­шение…

– Не понимаю, – растерянно произнесла Саманта. – Мы ведь уже подписали контракт.

– С этим покончено. Твои друзья уже в без­опасности.

– Но я ведь не выполнила свою часть согла­шения.

Флетч молчал.

– Так ты не собирался брать с меня плату, – прошептала Саманта. – Неудивительно, что ты так боялся, что журналисты пронюхают о нашем браке. Все это была ложь.

Флетч резко обернулся к Саманте. Девушку поразило выражение муки на его лице.

– А что я должен был делать? Я ведь знаю твой характер. Ты ни за что не отказалась бы от мысли самой вернуться на Сент-Пьер за Раналто. Пришлось создать ситуацию, которая выну­дила бы тебя согласиться, чтобы эту работу сде­лал я.

– Но зачем же так, – голос ее дрожал. – Ты не должен был поступать со мной так…

– А как еще? – хрипло произнес Флетч. – Разве у меня был выбор? Я не стал бы врать тебе, если бы можно было по-другому. Но если мы снова окажемся в таких обстоятельствах, я сде­лаю это вновь. Я ни за что не мог бросить тебя в опасности.

– Бросить? Но речь ведь шла о моей жизни,

Флетч! Знаешь, как я чувствую себя теперь? Как я могу уважать себя, если позволила тебе сделать все это?

– Ради бога, Саманта, ты заслонила меня от пули своим телом! Если захочешь поговорить о долгах, считай, что я вернул таким образом свой.

– Нет, это не одно и то же. – Глаза ее блес­тели в лунном свете. – Ты ведь вообще не ока­зался бы той ночью на острове, если бы не я. Мы заключили сделку, а теперь ты решил расторг­нуть наш договор.

– Да, черт побери! Неужели ты думаешь, что я приму от тебя еще одну жертву? С тех пор, как мы встретились, я все время лишал тебя чего-то важного. Черт побери, ты чуть не отдала за меня свою жизнь. Если бы пуля пролетела на дюйм ближе, тебя не было бы сейчас в живых. – Он смотрел на нее глазами, полными отчаяния. – И не говори мне, что теперь я должен превра­тить тебя в самку-производительницу, потому что я не стану этого слушать. Согласись принять свою свободу и содержание на первое время…

– Нет, я…

– Саманта, ради бога, не делай этого со мной! Неужели ты думаешь, что для меня все так просто? Впервые в жизни я пытаюсь думать не толь­ко о себе. Так помоги же мне!

Саманта смотрела на него, пытаясь собраться с мыслями, но у нее ничего не получалось. Боль и растерянность владели всем ее существом. Да, она видела, что Флетч говорил правду – все это действительно далось ему нелегко. Возле губ пролегли вниз глубокие морщины, а в глазах за­стыло выражение муки. Наверное, она должна попытаться его понять, проникнуться сочувст­вием, но Саманта вдруг почувствовала, как в душе ее нарастает гнев.

– Знаешь, мне совсем не хочется сейчас тебе помогать. Я способна скорее наброситься на тебя с кулаками.

На лице Флетча отразилось удивление.

– Вообще-то я понимаю тебя.

– Правда? А мне начинает казаться, что мы говорим абсолютно на разных языках. – Сделав шаг назад, Саманта обняла себя за плечи – ей вдруг стало холодно, и это не имело никакого отношения к ночной прохладе. – Ты ошибаешь­ся, Флетчер Бронсон. Ты совсем меня не зна­ешь.

– Саманта. – Он бросился было к ней, но остановился. – Сейчас ты расстроена, но когда обдумаешь все спокойно, то поймешь, что так гораздо лучше. Мне позвать Скипа, чтобы он отвез тебя домой?

Саманта покачала головой.

– Насколько я помню, меня пригласили на прием.

Флетч нахмурился.

– Ты уверена, что…

– Уверена, – оборвала его Саманта. – Не волнуйся, я не опозорю тебя. С тех пор, как ди­карка вылезла из пещеры, она обучилась кое-каким манерам.

– Я никогда не говорил… – Флетч сокру­шенно покачал головой. – Если ты говоришь все это, чтобы сделать мне больно, то ты преус­пела. Можешь есть с ножа и качаться на лю­стре – это не имеет для меня значения, – он пе­чально улыбнулся. – Пожалуй, было бы даже за­бавно. Ненавижу все эти официальные застолья с напыщенными самодовольными гостями.

Саманта вдруг испытала прилив нежности к Флетчеру и даже забыла на секунду свою боль. Она понимала, что было бы лучше не испыты­вать никаких чувств, заставить себя разлюбить этого человека, но только как это сделать?

– Боюсь, ты будешь разочарован. С двенадцати лет мне приходилось быть хозяйкой на ве­черинках в доме отца. Так что есть с ножа я не привыкла.

– Очень жаль, – не удержавшись, Флетч коснулся пальцем щеки девушки. – Думаю, приятно было бы посмотреть, как малышка Са­манта висит на люстре. Жаль, что я не дождусь от тебя какой-нибудь дикой выходки.

– Так вот о чем ты мечтаешь, – Саманта от­странилась. Она успела забыть, какая болезнен­ная слабость овладевает всем телом, когда Флетч касается ее. – Что ж, может быть, в один пре­красный день ты дождешься…

– Только не от тебя. Ты стала слишком…

– Воспитанной, – закончила за него Саман­та. – Знаешь, сколько времени? Наверное, твои гости уже собираются.

Саманте явно хотелось поскорее избавиться от него, и при мысли об этом Флетч почувство­вал вдруг странную тревогу. Как быстро обижен­ная девочка с дрожащими губами превратилась в холодную светскую красавицу.

– Что ж, позволь мне проводить тебя в дом.

– Нет-нет, я хочу остаться здесь ненадолго.

Приду потом сама.

– Не думаю, что это хорошая идея.

– А я так просто уверена в этом, – холодно ответила Саманта. – Не волнуйся – никаких рыданий не будет. Просто мне надо подумать. Оставь меня, пожалуйста, одну.

Несколько секунд Флетч удивленно смотрел на девушку, затем развернулся, чтобы уйти.

– Если не возражаешь, я должна задать тебе всего три вопроса, – услышал он за спиной го­лос Саманты.

– Я не возражаю, – Флетч взглянул на нее через плечо.

– Монетт Санторе – по-прежнему твоя лю­бовница?

Флетч покачал головой.

– Я не видел ее с тех пор, как уехал на Сент-Пьер.

Саманта изо всех сил старалась не выдать своей радости.

– Ты завел другую любовницу?

– Саманта, это… – Он снова покачал голо­вой. – Нет.

– И третий вопрос: ты действительно хочешь меня или это тоже ложь?

Флетч отвел глаза, и Саманте показалось, что он не собирается отвечать. Затем он произнес, запинаясь:

– Это… правда. Я действительно хочу тебя.

Резко обернувшись, он покинул веранду. Он сказал «хочу», а не «хотел». Значит, у нее еще есть надежда!

Саманта с улыбкой смотрела на сад. Она чув­ствовала себя богиней – богиней солнца в цар­стве луны.

Затем, приняв окончательное решение, она быстро пошла в дом.

Глава 8

Если она не сделает этого сегодня, у нее про­сто не будет другого шанса.

Саманта открыла дрожащей рукой дверь в апартаменты Флетчера. И невольно вздохнула с облегчением, не обнаружив его в гостиной. Она думала, что уже готова встретиться с ним лицом к лицу, но все же обрадовалась отсрочке.

– То есть как – ты не отвез ее домой? А кто же тогда сделал это? Я видел, как она говорит на углу с Фрездорфом, а в следующую секунду Са­манты уже не было. – Дверь слева от гостиной была открыта, и Саманта слышала рокочущий бас Флетча. – Но Фрездорф тоже не отвозил ее… Он остался поговорить со мной после вече­ринки.

Только один голос. Значит, Флетч говорит с кем-то по телефону. Саманта подошла к двери.

– Немедленно выясни, где она. Поезжай к ней на квартиру, убедись, что все в порядке, – снова пауза: – Флетч слушал своего собеседни­ка. Затем он заговорил вновь, четко произнося каждое слово. – Мне наплевать, что уже три ча­са ночи, Скип. Я хочу знать, что с ней все в по­рядке. Ты должен был настоять, чтобы она по­ставила себе телефон. Чтобы в наше время у че­ловека не было телефона!

Бедный Скип. Нет, она не может стоять и спокойно слушать, как его ругают понапрасну. Саманта распахнула дверь.

– Очень даже приятно, когда телефон не трезвонит целый день у тебя под носом.

Флетч сидел на огромной кровати, опершись об изголовье. Когда он увидел стоящую в дверях Саманту, на лице его отразилось невероятное облегчение! Но в следующую секунду в глазах снова появилось хорошо знакомое ей непрони­цаемое выражение.

– Не волнуйся, Скип, все в порядке, – про­изнес он в телефонную трубку, прежде чем нажать на кнопку. Затем обратился к ней: – Наде­юсь, у тебя есть надлежащее объяснение? Я, черт побери, вне себя от беспокойства, а ты стоишь тут как ни в чем не бывало!

– Так ты беспокоился обо мне? Мне не хоте­лось никого волновать, – Саманта вошла в спальню и закрыла за собой дверь. – Я решила, что так будет проще для всех.

Она не ожидала, что Флетч успеет раздеться. При виде его обнаженного тела ее охватило хо­рошо знакомое возбуждение. В полутьме пеще­ры нагота его возбуждала не меньше, но казалась вполне естественной. А в спальне, обставленной изящной мебелью в стиле Людовика Четырнад­цатого, Флетч напоминал случайно забредшего сюда первобытного воина.

– Разумеется, я беспокоился, – почти про­рычал Флетч. – Весь вечер ты смеялась, болтала со всеми, умудрилась очаровать каждого мужчи­ну на моем приеме, а потом вдруг исчезла, слов­но растворилась в воздухе.

– Я ждала на веранде, пока уйдут последние гости, – пояснила Саманта. – Я заранее разве­дала, где твои апартаменты, – Саманта улыбну­лась. – Если помнишь, за последние шесть лет я привыкла ходить в разведку.

– Могу я поинтересоваться, чему обязан твоим присутствием? Я думал, ты поняла мои намерения, и наш разговор на эту тему закон­чен.

– Да, ты прав, я и сама устала от разгово­ров. – Она скинула туфли, завела руки за спину и рывком расстегнула «молнию» на платье. – С разговорами покончено. – Платье упало, слов­но стекло золотым ручейком, на персидский ковер. Саманта стояла перед Флетчем в шелко­вых трусиках, поясе с подвязками и тонких чул­ках. – Я поняла все, что ты сказал.

Флетч не мог отвести глаз от ее чуть попол­невшей груди.

– Что ты, черт побери, делаешь? – хрипло спросил он.

– Раздеваюсь. – Изящно присев на стул с витыми ножками, она отстегнула чулки. – Мне кажется, это понятно и без слов.

– Саманта, послушай…

– Нет, – твердо оборвала его Саманта, сни­мая чулок. – Это ты послушай меня. – Она принялась за второй чулок. – Ты позаботился о том, чтобы я оказалась в таком положении, когда вынуждена буду принять твою благотвори­тельность…

– Это вовсе не благотворительность. Тебя, черт побери, чуть не убили из-за меня!

– И все равно это именно благотворитель­ность. – Отбросив чулок, она потянулась к за­стежке пояса. – Если ты всерьез полагал, что это сойдет тебе с рук, то, значит, ты действи­тельно ошибся, когда решил, будто знаешь меня, Флетч Бронсон.

– Но при тех обстоятельствах, в которых мы оказались, человека узнаешь очень быстро. Саманта покачала головой.

– То, что ты видел тогда, – только часть меня. Ты знал измученную, истощенную жен­щину с напряженными до предела нервами. По­чему же ты решил, что это и есть я? Я ведь про­жила шесть лет в этих ужасных горах. На моих глазах убили отца. Я прошла через такое, чего ты даже представить себе не можешь, – она встала и бросила пояс рядом с чулками. – А ты решил, что раз я такая мягкая и покладистая, можно считать меня слабой.

– Я не говорил этого, Саманта.

– Но ты так думал! Ты даже велел Скипу не называть меня больше Топаз, – Саманта при­ближалась к кровати, теперь на ней был только браслет и кольцо с топазом. – Если у меня мягкий характер, то лишь потому, что я этого хочу, а не потому, что я не умею быть сильной. Я – Саманта Бартон, примерная дочь примерных ро­дителей. Но Топаз – это тоже я. – Она остано­вилась у кровати. – Невозможно вычеркнуть из жизни эти шесть лет кошмара. Но все это помог­ло мне стать такой, какая я есть. И до конца жизни во мне будут жить две женщины – Са­манта и Топаз.

Флетч пожирал ее глазами, полными адско­го, неутолимого голода.

– Можешь быть кем хочешь, только оденься, ради бога, – взмолился он.

Но Саманта покачала головой.

– Зачем же? – Взгляд ее игриво скользнул по его телу. – Ведь тебе вовсе не хочется этого. Ты хочешь, чтобы я легла с тобой в постель, и именно это я собираюсь сделать.

–Нет.

– Да. Мы заключили сделку. Ты сдержал слово, теперь моя очередь. – Она взяла Флетча за руку, и по телу ее пробежала невольная дрожь. Саманта успела забыть, какой горячей и тяжелой была его рука. Она положила его ладонь себе на живот и тут же почувствовала, как что-то словно тает у нее внутри. – Я рожу тебе ребенка, Флетч Бронсон.

– Нет! – Флетч отдернул руку. Саманта положила ладонь ему на грудь. Она чувствовала, как дрожит его возбужденное тело.

– Да, – прошептала она. – Я ведь говорила тебе: я всегда держу данное слово. – Пальцы ее скользили вниз, теребя густые каштановые воло­сы, покрывавшие его грудь. – Ты хочешь меня. И ты хочешь ребенка. Я дам тебе и то, и другое. – Теперь рука ее ласкала его восставшую плоть. – Ты не можешь, не можешь остановить это.

– Могу, – процедил Флетч сквозь стисну­тые зубы. У него было сейчас лицо человека, подвергнутого немыслимым пыткам. Усевшись рядом на кровать, Саманта потерлась грудью о его грудь. – Саманта… оставь… оставь… меня.

Не обращая внимания на слова Флетча, де­вушка уткнулась ему в плечо и провела языком вдоль ключицы.

– Какой ты соленый! – Она игриво куснула его в плечо. Грудь Флетчера тяжело вздымалась, словно он только что преодолел марафонскую дистанцию. – Если даже ты заставишь меня уйти сегодня, я вернусь завтра. Если ты поки­нешь Париж, я последую за тобой. Я буду предлагать себя тебе в отелях, лимузинах, у тебя в офисе. Запри все двери – я все равно найду к тебе дорогу, где бы ты ни был. – Она снова по­терлась сосками о его грудь. – Так почему бы не сделать это прямо сейчас? Сэкономим время и силы. – Она лизнула языком его сосок. Флетч глухо застонал. – Мне кажется, сейчас удач­ное время. Я имею в виду – чтобы зачать ре­бенка. Семя твое попадет в мое лоно, и, может быть, мы…

И тут Флетч не выдержал.

– О, боже! – Он схватил ее с неистовой силой. Один поцелуй, второй, третий, она поте­ряла им счет. Губы его властно впивались в ее губы, лишая Саманту возможности дышать. Флетч бормотал что-то в промежутках между по­целуями, но невозможно было разобрать ни сло­ва. На секунду она даже испугалась – в этом не­истовом, рычащем от страсти мужчине не было ни капли нежности – только горячая, неистовая страсть. Все было совсем не похоже на тот, пер­вый раз.

Флетч торопливо раздвинул ноги Саманты и резко вошел в нее. Закусив губу, она отдалась во власть совершенно новых для себя ощущений. Ей казалось, что Флетч взял ее в плен, поработил навеки, сковал по рукам и ногам, и теперь она может двигаться только по его команде. И это почему-то казалось ей невыносимо эро­тичным.

– Флетч…

– Моя, – раздувая ноздри, он пытался вдох­нуть хоть немного воздуха. – Моя, Саманта. – Положив руки на бедра девушки, он не давал ей двигаться, не давал дарить ему наслаждение. Ему хотелось только давать ей – давать, ничего не получая взамен. – Это все… мое.

Она принадлежала этому мужчине. Принад­лежала в самом примитивном смысле слова, ка­кой только можно себе представить. Саманта не могла дышать. Закинув голову назад, она жадно ловила губами воздух.

– Мне кажется… ты…

– Ты просто убиваешь меня! – стонал сквозь сжатые зубы Флетч. – Так горячо, так сладко. Это не похоже ни на что… – Он начал двигать­ся – сначала медленно, затем быстрее, сильнее, и наконец движения его стали напоминать прыж­ки дикого зверя.

Сжав его плечи, Саманта отдалась во власть ощущений.

– Давай, давай же, – требовал Флетч.

Но ей нечего больше было дать ему – у нее ничего не осталось. Она пыталась что-то сде­лать, но ритм его движений был слишком ди­ким, неистовым. Ей оставалось только держать­ся за Флетча и следовать за ним в страну страсти, полной неизъяснимой красоты и совершенства.

Но вдруг она словно выплыла из водоворота и в то же время почувствовала, как что-то взо­рвалось у нее внутри.

Грудь Флетчера тяжело вздымалась.

– Боже мой, – прошептала Саманта, утк­нувшись лицом в его плечо. – Я и представить не могла, что ты отреагируешь вот так. – Она замолчала, не находя нужных слов. Да в них и не было необходимости.

– Я сделал тебе больно? – тихо спросил Флетч.

Саманта хрипло рассмеялась.

– Почему ты все время спрашиваешь меня об этом?

– Так сделал или нет?

– Нет. – Она нежно пощекотала губами его плечо.

– А ведь мог бы. Я просто с ума сошел. Тебе не стоило этого делать. У меня четыре месяца не было женщины – как я мог удержаться?

– Но мне понравилось. – Саманта припод­нялась на локте. – Мне очень-очень понрави­лось. Знаешь, я ведь не стеклянная и не слома­юсь оттого, что ты схватил меня покрепче.

– Да, да, ты говорила. – Повернувшись на спину, Флетч стал смотреть на темно-синий, как ночное небо, бархатный балдахин, нависавший над кроватью. – И все же тебе не стоило этого делать.

– Ты сердишься?

Несколько секунд Флетч молчал.

– Нет, – тихо произнес он. – Но все равно ты не должна была…

– Но я уже сделала то, что сделала, – тихо сказала Саманта. – И это было непросто. Роль женщины-вамп я исполняла впервые.

Флетч вдруг лукаво усмехнулся.

– Так я тебе и поверил! Цирцея не смогла бы лучше справиться с этой задачей.

– Какое неприятное сравнение. Цирцея была очень злой женщиной. Она превращала мужчин в свиней.

– Это недалеко от истины. Я вел себя если не как свинья, то уж во всяком случае как изго­лодавшийся волк.

– О, Флетч, – протянув руки, она повернула его голову так, чтобы он смотрел ей в лицо. – Я устала постоянно говорить тебе, что мне нра­вится заниматься с тобой любовью. Когда нако­нец ты это запомнишь?

Лицо Флетчера вдруг словно окаменело.

– Ты говоришь так, как будто нам предстоит делать это часто. Неужели ты все еще не остави­ла эту безумную затею?

– Вообще-то я неохотно изменяю свои на­мерения.

Флетч открыл было рот, чтобы что-то ска­зать, но передумал. Он внимательно изучал лицо Саманты.

– Ты сказала правду? Ну, о том, что сейчас у тебя благоприятный период для зачатия ребенка.

– Вполне возможно, что мы уже зачали его, – девушка улыбнулась. – Но я не собираюсь пола­гаться на волю случая. Я приду к тебе завтра ночью. И послезавтра. Я буду приходить каждую ночь, пока ты не уедешь. Когда ты собираешься покинуть Париж?

– Пока не знаю, – медленно произнес Флетч.

– Тогда нам лучше не терять времени. – Она скользнула под атласную простыню, накры­ла ею Флетчера и свернулась возле него калачи­ком. – Как только ты захочешь, мы можем… – Она зевнула. – О, боже, опять мне хочется спать. Неужели так будет всегда? – Она помор­щилась. – Хороша Цирцея! Разбуди меня, если захочешь снова заняться любовью.

Флетч нежно обнял Саманту, прижимая к се­бе покрепче ее хрупкое тело. Как в ту ночь в пе­щере, когда она тоже заснула в его объятиях. Так похоже, и в то же время все совсем иначе. Те­перь он знал, что за видимой мягкостью Саман­ты скрывается стальная воля, настоящая сила, которая позволяет ей гнуться, но не сломаться. Саманта и Топаз – две женщины в одном теле.

Флетч закрыл глаза, по-прежнему сжимая ее в объятиях, словно боялся, что она исчезнет, если он разожмет руки. Все, что здесь произо­шло, было ошибкой. Он не должен был позво­лять Саманте соблазнить себя. Но разве мог он ее остановить? Тело его отозвалось на ее ласки с такой готовностью, словно жило само по себе, независимо от его воли. Никогда в жизни Флетч не испытывал ничего подобного. Ему просто не­обходимо взять себя в руки.

Саманта вздохнула во сне и прижалась к нему еще крепче.

Флетч печально улыбнулся. Ведь еще вчера он считал, что у него стальные нервы. Но одного прикосновения Саманты Бартон оказалось до­статочно, чтобы расплавить эту сталь. Или рас­топить лед, сковавший его сердце? Что ж, у него еще будет время подумать о неприятных послед­ствиях сегодняшней ночи. А сейчас так приятно лежать рядом с Самантой и обнимать ее, словно она и вправду принадлежит ему.

Флетч думал о ней, о своей Саманте, милой и беззащитной, но когда он уже засыпал, губы сами собой произнесли другое имя:

– Топаз!


Не сравнимое ни с чем наслаждение медлен­но наполняло ее тело. Саманта снова двигалась в неистовом ритме любви, стараясь не отстать от Флетчера.

Разлепив веки, она увидела над собой его лицо.

– Как здорово!

– Шшш, – пробормотал Флетч. – Это про­длится недолго. Но я просто не мог… – Он рыв­ком вошел в нее еще глубже, на лице его появи­лось выражение муки и в то же время неизъяс­нимого удовольствия. – Я пытался сдержаться. Но я… – По телу его пробежала дрожь. – Но я не мог устоять, я так хотел тебя.

Саманта обняла его за плечи. Сон оконча­тельно прошел, уступив место желанию.

– Все в порядке, Флетч. Тебе надо было раз­будить меня раньше. Я же говорила тебе… Но Флетч закрыл ей рот поцелуем.

– Не надо ничего говорить, – попросил он, подняв голову. – Просто отдайся мне. Мне это необходимо. Я все время брал тебя силой, а сей­час хочу, чтобы ты отдалась мне сама.

Саманта понимала, что в словах его есть что-то важное, что-то такое, что ей необходимо об­думать. Но она не могла думать. Только не сей­час. Она жила одними чувствами и ощущения­ми. Первобытный инстинкт, владевший ее телом, вел Саманту к вершине неслыханного на­слаждения.

– Ты никогда ничего не брал силой, – успе­ла произнести она, прежде чем все закружилось у нее перед глазами, взорвалось тысячами искр, а потом ей стало вдруг тепло и хорошо, словно она плыла по искрящемуся теплому морю.

Саманта и не заметила, как Флетч тихо лег рядом.

– Извини, – задыхаясь, проговорил он. – Я не хотел делать это опять.

Саманта нежно коснулась губами его руки.

– Мне было очень хорошо. К тому же гораз­до приятнее, когда не чувствуешь себя при этом агрессором, как вчера вечером.

– Ты, похоже, ошиблась, – шутливо заме­тил Флетч. – Это меня все считают агрессором.

– О, не сомневаюсь, что в зале заседаний со­вета директоров ты настоящий тигр. – Она зев­нула. – Да и Скип все время пытается убедить меня, что ты внушаешь ужас окружающим.

– Но на тебя это явно не распространяется. Мой гневный протест не возымел вчера вечером должного действия, – Флетч нежно провел ла­донью по волосам девушки. – На меня напали в собственном доме и взяли в плен, прежде чем я успел сообразить, что происходит.

Саманта усмехнулась.

– По-моему, в плен взяли меня. Несколько секунд оба молчали.

– Ты собирался со мной поспорить? – спро­сила Саманта.

– У меня есть шанс тебя переубедить?

– Нет, – прошептала Саманта. – Но мне станет намного легче, если я пойму, что не должна соблазнять тебя каждую ночь. Мог бы и сдаться. Ведь я, вполне возможно, уже забеременела. Так стоит ли запирать конюшню, когда оттуда уже увели жеребца.

Флетч положил ладонь на ее живот, ощущая тепло и мягкость кожи.

– Что ж, я не стану сопротивляться. Пока не стану.

То есть пока он не поймет, что она не носит под сердцем ребенка, с обидой подумала Саман­та, но тут же убедила себя, что даже самая ма­ленькая победа лучше, чем никакой.

– Вот и хорошо, – она закрыла глаза. – Я уверена, что так нам обоим будет приятнее. А теперь спокойной ночи, Флетч. Желаю тебе приятных снов.

– Снов? – Рука его медленно скользнула между ног девушки, быстро нащупала самое чув­ствительное место и стала нежно ласкать его. – Но я не собираюсь спать, Саманта.

Дрожь пробежала по ее телу, от сонливости не осталось и следа.

– Нет, черт побери! Я провел без тебя долгих четыре месяца. – Пальцы его проникли внутрь, и Саманта закусила губу, чтобы не закричать от удовольствия. – Знаешь, сколько ночей подряд я лежал без сна, вспоминая ту ночь в пещере? Тебе не придется больше соблазнять меня – со­всем наоборот. Скоро ты будешь умолять дать тебе отдохнуть хотя бы немного. – Откинув простыню, Флетч оказался сверху, продолжая лас­кать ее. – Теперь я достаточно агрессивен, доро­гая? Это то, чего ты хотела?

Разве может женщина хотеть большего? Ей хватило бы одного взгляда на Флетча, чтобы сно­ва почувствовать возбуждение.

– Да, – сказала Саманта, обвивая ногами его бедра. – Именно этого я хотела всю жизнь.


– Куда ты, черт подери, собралась? – при­поднявшись на локте, Флетч хмуро смотрел на Саманту. – Возвращайся в постель!

Но девушка покачала головой и стала оде­ваться.

– В девять у меня урок. – Подойдя к посте­ли, она повернулась к Флетчу спиной. – Помо­ги мне застегнуть «молнию».

– Значит, соблазнение закончено. – Он с силой дернул «молнию» вверх. – Что ж, не хочу мешать тому, что для тебя так важно.

– Но это действительно важно, – спокойно сказала Саманта. – И я не вижу смысла пропус­кать занятия – ты ведь все равно будешь занят весь день своими делами.

Флетч молчал, хмуро глядя на девушку.

– Я мог бы отменить назначенные на сегод­ня встречи, – предложил он.

– Не стоит, – Саманта надела босонож­ки. – Мы ведь договорились, что я не буду ме­шать твоей работе. Очень мило с твоей сторо­ны сделать вид, что я вовсе не навязываюсь те­бе, но…

– Но ты не навязываешься мне. Закончив туалет, Саманта попросила:

– Ты не позвонишь шоферу? Я почти гото­ва. – Она провела ладонью по спутанным воло­сам. – Не привыкла ночевать не дома. Чувствую себя какой-то… потрепанной.

Она действительно уезжает, бросает его, вдруг осознал Флетч. Изумление его сменилось пани­кой. И он ни за что не сможет убедить ее остать­ся. А он ведь предложил отменить ради нее свои дела.

– Я… я хочу, чтобы ты осталась.

– Это приятно слышать, – Саманта улыбну­лась. – Значит, ты будешь рад видеть меня, когда я вернусь сюда сегодня вечером. – Развер­нувшись, она направилась к двери. – Скажи Пьеру, что я буду ждать у входа.

Флетч сел в постели.

– И когда же ты приедешь вечером?

– Поздно, – открывая дверь, Саманта взгля­нула на него через плечо. – Вечером у меня тоже урок. Я позвоню Скипу и попрошу заехать за мной, когда буду знать, во сколько освобо­жусь.

– Очень мило с твоей стороны. – Словно бы не заметив горькой иронии Флетчера, Саманта закрыла за собой дверь.

Флетч угрюмо смотрел на телефон. На секун­ду у него мелькнула мысль не звонить Пьеру, а броситься за Самантой и силой затащить ее об­ратно в постель. Он снова хотел ее. Тело его из­нывало от желания, словно они не занимались любовью всю ночь напролет. Боже, что это с ним? Он дрожит как в лихорадке. Сколько бы он ни любил эту женщину, он не насытится ею.

Медленно протянув руку, Флетч взял трубку и набрал номер шофера. Он не должен подда­ваться этому безумию. Он поборет эту страсть. Он давно понял, как это опасно – попасть в за­висимость от кого бы то ни было. Он даст ей уйти, чтобы доказать самому себе, что Саманта вовсе не имеет над его телом такой уж безгра­ничной власти. Но как заставить себя не думать о ней?

Быстро отдав распоряжения Пьеру, Флетч повесил трубку.

К тому же, сказал он себе, вечером Саманта обещала вернуться.


– Я хочу, чтобы ты переехала в этот дом, – губы Флетча щекотали ее висок. – Глупо каж­дый день мотаться туда-сюда.

– А мне нравится ездить на машине. Это дает время подумать.

– Зато мне это не нравится. Вот уже шесть ночей подряд ты приезжаешь после полуночи, а потом уходишь ни свет ни заря. Такой напря­женный ритм отрицательно сказывается на тво­ем здоровье. Ты выглядишь утомленной.

Рассмеявшись, Саманта придвинулась к нему поближе.

– Ты тоже. К тому же я выкраиваю часок по­среди дня, чтобы поспать немного, а ты навер­няка эксплуатируешь свой несчастный организм целый день без отдыха. Ведь так?

– У меня очень жесткий график, – признал Флетч.

– Может быть, мне остаться завтра дома, чтобы ты мог отдохнуть?

Рука, обнимавшая Саманту, тут же напря­глась.

–Нет!

– Но было бы разумно… Губы его с неистовой силой завладели ее гу­бами.

– Замолчи, – пробормотал Флетч. – Разум­ным с твоей стороны было бы перебраться сюда, чтобы мы могли заниматься любовью двадцать четыре часа в сутки.

– Разве это возможно? Флетч снова поцеловал ее.

– Пожалуй, невозможно, потому что на са­мом деле я буду хотеть тебя каждую минуту. Я буду бросаться на тебя на веранде, в коридо­рах, – снова поцелуй. – И даже в кладовке для съестных припасов.

– Звучит соблазнительно. Особенно насчет кладовки.

– Значит, ты переедешь? Саманта покачала головой.

– Мне здесь не место.

– Черта с два! Ты – моя жена!

– Разве? – Саманта печально улыбнулась. – Но я вовсе не чувствую себя замужней женщи­ной. Может быть, когда я забеременею, я и перееду сюда жить, пока не родится ребенок. Для бе­ременной женщины, наверное, полезнее жить за городом.

– А когда ребенок родится?

– Я не знаю, – тихо сказала Саманта. – Все изменилось. Я стараюсь не заглядывать так да­леко.

Флетч молчал, но Саманта чувствовала, как напряглось его тело.

– Ты же говорила, что не сможешь оставить своего ребенка.

– Я помню, – она закрыла глаза. – Но мне не хочется говорить об этом сейчас, Флетч.

– Что плохого, если ты переедешь сюда пря­мо сейчас?

Открыв глаза, Саманта сокрушенно покачала головой.

– Господи, какой же ты упрямый!

– Я хочу, чтобы ты была рядом.

– Мы не всегда получаем то, чего хотим. Даже великий Флетчер Бронсон. Придется тебе довольствоваться нашими ночными свида­ниями.

Уткнувшись лицом ей в волосы, Флетч тихо произнес:

– Но ведь это только секс. А я, черт побери, хочу большего. Я хочу видеть тебя как можно чаще, разговаривать с тобой. Вчера мне вспом­нилось вдруг то утро возле пещеры, когда я при­нес тебе дыню и смотрел, как ты ешь ее. Я хочу встречаться с тобой за завтраком, за обедом, за ленчем.

– Как романтично! – как ни в чем не быва­ло произнесла Саманта, изо всех сил стараясь скрыть, как запело ее сердце при новых проблес­ках надежды. Ведь из слов Флетча явно следова­ло, что он стремится к более близким отношени­ям. – Но я хорошо помню, как ты ворчал на меня, пока я ела эту самую дыню. Мне захоте­лось в конце концов задушить тебя.

– Ты ела тогда слишком мало.

– Думаю, лучше оставить все как сейчас. И не стоит встречаться за завтраком.

– Ты очень упрямая женщина. Что ж, при­дется играть по твоим правилам, чтобы заставить тебя переселиться сюда.

– Что ты имеешь в виду?

Снова оказавшись сверху, он внимательно посмотрел на Саманту и, не сводя глаз с ее лица, медленно вошел в нее.

– Ребенка, конечно же. Надо удвоить свои усилия, чтобы ты поскорее забеременела.

Саманта рассмеялась.

– Наверное, это невозможно. Всему же есть предел.

– Нет, – пробормотал Флетч. – Только не с тобой, Саманта.


Куда она, черт побери, подевалась?

Уже три часа ночи, а ее еще нет.

Рука Флетчера непроизвольно скомкала про­стыню. Как он хотел ее! Что за игру она с ним затеяла? Сначала заставила привыкнуть к тому, что он спит не один, а теперь вдруг не явилась, когда она так нужна ему.

Было уже почти четыре, когда Флетч вдруг отчетливо понял, что Саманта не придет.

Он не пойдет, ни за что не пойдет к ней сам. Ни за что не признает, что ее присутствие стало необходимо ему как воздух. Если Саманта не хочет его, он найдет себе другую женщину. Монетт снимается в каком-то фильме в нескольких часах лету отсюда. Он пошлет за ней, и пусть…

Но Флетчу не нужна Монетт. Ему никто боль­ше не нужен, кроме Саманты.

Нет-нет, это пройдет. Должно пройти. Про­тянув руку, Флетч выключил свет.

Он лежал, глядя в темноту, пока первые лучи солнца не проникли в комнату. Флетч ждал. Ждал, хотя уже не верил, что Саманта придет. Но разве мог он ошибаться все это время? Ведь Саманта хотела его так же сильно, как и он ее. Значит, она должна прийти.

Но Саманта не пришла ни в эту ночь, ни на следующую. И на третий день она тоже не при­шла.


Стук, разбудивший ее, был таким громким, что походил на серию взрывов.

– Черт побери, впусти же меня, Саманта!

Флетч!

Откинув простыню, Саманта вскочила с кро­вати. Она ждала этого стука четыре дня, и все же он застиг ее врасплох и поверг в состояние, близкое к панике.

– Открой дверь!

– Перестань кричать. Я уже иду. – Надев ха­латик, Саманта торопливо подошла к двери. – Ты перебудишь весь пансион. – Отперев замок, она открыла дверь. – Ради бога, ведь уже два ча­са ночи. Ты не мог бы… – Она запнулась, взгля­нув ему в лицо. В глазах Флетчера горела дикая ярость, он не касался ее, но Саманта чувствовала даже на расстоянии, как напряжено его тело.

– Я знаю, сколько сейчас времени, – втолк­нув Саманту внутрь, он захлопнул дверь. – И еще я знаю, какой сегодня день. Четверг. Про­шло четыре дня, Саманта. Четыре дня!

– Флетч, позволь мне сказать тебе…

– Не сейчас, – процедил он сквозь сжатые зубы. – Можешь не сомневаться, тебе придется рассказать мне все в мельчайших подробностях. Но не сейчас. – Он привлек Саманту к себе и, закрыв глаза, стал жадно осыпать ее лицо поце­луями. – Вот чего я хочу сейчас. И я получу то, чего хочу. – Он упал в плетеное кресло возле двери и усадил ее к себе на колени. Дрожащей рукой он сжал ее грудь, затем быстро спустил вниз тесемки ночной рубашки, чтобы добраться до ее горячего тела. – Ты хочешь меня?

И он еще спрашивает! Четыре бессонные ночи она металась в постели, сгорая от неисто­вого желания. Ей казалось, что прошла вечность.

– Да, – прошептала Саманта, касаясь губа­ми щеки Флетча. – О, да.

Флетч ждал этого. Застонав, он впился поце­луем в ее губы.

– Скажи, если вдруг сделаю тебе больно. – Он вошел в нее резким, сильным движением. – Сегодня я не в состоянии себя сдерживать. —

Движения его были грубыми, но они не причи­няли Саманте боли. Это было настоящее сума­сшествие. Саманте казалось, что она не выдер­жит. Слезы текли по ее щекам. Она не замечала ничего вокруг. Сейчас для нее существовали толь­ко Флетч, его поцелуи, его неистовые ласки…

Это не могло продолжаться долго. Через не­сколько минут, пережив бурный взрыв наслаж­дения, они прильнули друг к другу, совершенно обессилевшие.

Флетч с трудом поднял голову с плеча Са­манты.

– Когда я выбегал из дома, мне казалось, что я готов тебя задушить, – едва слышно произнес он. – Но я лишь обманывал себя. На самом деле я хотел тебя. Как бы сильно я ни был зол, в душе я желал только одного.

– Так ты злился на меня?

Флетч удивленно посмотрел на Саманту.

– Ты права, черт побери, – в глазах его сно­ва зажглись огоньки ярости, он отстранился и стал поправлять одежду. – Я и сейчас злюсь. Тебя это удивляет?

– Но я не сделала ничего, что могло бы тебя разозлить.

– Ты не приходила, ты не звонила мне. Если бы я не велел Скипу контролировать тебя, то во­обще не знал бы, все ли с тобой в порядке. Мо­жет, ты попала под машину, или заболела, или… Саманта потуже затянула пояс на халате.

– Нет, я не заболела.

– Это все, что ты хочешь сказать? Почему ты не приходила ко мне?

– Я была занята.

– Почему, Саманта?

– Ну хорошо, – сдалась она. – Мне стало тяжело выносить все это. Ты слишком сильно давишь на меня, Флетч. Я не думала, что все зайдет так далеко. Не думала… что не смогу боль­ше думать ни о чем, кроме того, что происходит между нами. И с каждым разом становилось все хуже и хуже. – Она устало пожала плечами. – Я решила, что нам надо немного отдохнуть друг от друга.

– Но из этого ничего не получилось, Саман­та. Потому что нельзя, зайдя так далеко вперед, пятиться назад. Ведь это ты положила начало нашей близости. Видит бог, я твердо решил по­жертвовать своими чувствами ради твоего благо­получия, так что мог бы заслужить венец муче­ника. Но тебя не устраивал такой поворот собы­тий. Ты пришла ко мне и перевернула все с ног на голову. Теперь я уже не могу думать ни о чем, кроме того, что происходит между нами.

– Я тоже не могу думать ни о чем другом, и это пугает меня, – призналась Саманта. – Я слишком сильно… переживаю все это.

– Переживаешь? А ты хотела заниматься со мной любовью и ничего при этом не чувство­вать?

Саманта пыталась улыбнуться, но губы ее дрожали.

– Ты же ничего такого не чувствовал к мисс Санторе.

– Это… это совсем другое. – Он глубоко вздохнул. – У нас с тобой все иначе.

Саманта смотрела на него глазами, полными слез, и в душе ее оживала надежда.

– Это правда?

– Ну конечно. Неужели ты думаешь, я при­ехал бы среди ночи в эту берлогу ради кого-ни­будь, кроме тебя? – Он нахмурился. – Но это уже совсем другой вопрос. Почему ты живешь в этой дыре? Когда Пьер остановил меня около этого, с позволения сказать, пансиона, я решил, что он сошел с ума. Но потом догадался прове­рить имена на почтовых ящиках. Я успел забыть, что ты способна на любое безумство.

– Вовсе это не дыра. Это мой дом. И мне здесь нравится.

– Так ты предпочла моей усадьбе жалкую комнатушку на чердаке? Весьма причудливый вкус.

– Наверное, ты прав, – Саманта отверну­лась. – Но мне все равно нравится. Может быть, выпьешь чашку кофе?

– Нет. Я не хочу кофе. Я хочу знать, почему ты отказалась сразу поселиться в моем доме, когда приехала в Париж. Меня ведь здесь не было – так что дело наверняка не в том, что тебе неприятно мое общество.

– Мне приятно твое общество.

– Особенно в постели.

– И не только в постели. Но просто… – Она беспомощно развела руками. – Я не имела пра­ва брать, пока не могла дать что-то взамен. Я ду­мала, что потом все изменится, но, когда я уз­нала, что ты солгал мне по поводу нашего дого­вора…

– Ты решила взять дело в свои руки, – за­кончил за нее Флетч. – Но ты ведь и теперь от­казываешься переехать. Я не могу так больше, Саманта.

Саманта опустилась на диван, нервно теребя пальцами покрывало.

– Но ведь ты получил именно то, что хо­тел, – прошептала она. – Я не беспокою тебя. Ты можешь целиком посвятить себя бизнесу. Сейчас мы занимаемся сексом, а потом я рожу тебе ребенка. По-моему, для тебя все складыва­ется просто идеально.

– Ты не беспокоишь меня? – изумленно по­вторил Флетч. – Ну, да, если не считать того, что ты сводишь меня с ума.

Саманта смотрела на свои нервно сцеплен­ные руки.

– Но я вовсе не хотела этого. Когда мы убе­димся, что будет ребенок, я могу, если ты хо­чешь, уехать…

– Нет! – опустившись перед Самантой на колени, Флетч взял ее руки в свои. – Ты никуда не уедешь. Ты останешься со мной.

– Но ты же говорил…

– Я говорил, что ты сводишь меня с ума, и готов повторить это снова. – Подняв за подбо­родок голову Саманты, Флетч заставил ее взгля­нуть ему в глаза. – Потому что я полон тобой до краев, и в то же время мне всегда не хватает тебя. Я хочу, чтобы ты поехала со мной домой, Саманта, – тихо сказал он. – Не знаю, спосо­бен ли я на нормальные отношения с женщи­ной, но я буду стараться изо всех сил. Мне необ­ходимо, чтобы ты была рядом.

– Но почему? Флетч замялся.

– Потому что, как я думаю, у нас с тобой будут совершенно особенные отношения, – он поморщился. – Может быть, не столько для тебя, сколько для меня. Именно поэтому я пы­тался оттолкнуть тебя, прежде чем ты подошла слишком близко. Но ты – очень решительная юная леди, и мне не удалось тебя остановить.

У Саманты перехватило горло от волнения, но в душе ее нарастала волна чистой радости.

– Так тебе нужен не только секс? И не толь­ко ребенок? Ты думаешь, мы могли бы… Флетч кивнул.

– Понимаю, я мало похож на романтическо­го героя, о котором мечтает каждая женщина. К тому же я намного старше тебя, но мы могли бы попробовать.

– Да, о, да, – дрожащим голосом произне­сла Саманта и сжала его руку. – Это замечатель­ная идея.

Вздохнув с облегчением, Флетч улыбнулся девушке.

– Значит, решено. – Он вскочил на ноги. – Давай скорее. Я помогу тебе собраться.

Словно пораженная громом, Саманта смот­рела на Флетчера.

– Ты хочешь, чтобы я переезжала среди ночи?

Он рывком поднял ее на ноги.

– Мы соберем совсем немного вещей – что­бы тебе хватило, пока мы купим новые. А потом я пришлю сюда кого-нибудь забрать остальное. Насколько я понял, то золотое платье было един­ственным, чем ты решила себя побаловать?

– Да. Я не хотела…

Но Флетч закрыл ей рот поцелуем.

– Теперь ведь все изменилось, правда? Мы перевернули новую страницу?

Новую страницу. Что ж, Саманте оставалось только надеяться, что они сумеют написать на этой странице нечто такое, что стоит сохранить на вечные времена.

– Так где же твой чемодан? – Флетч нетер­пеливо огляделся. – Я начну собирать вещи, пока ты будешь одеваться.

Легкая улыбка заиграла на ее губах. Флетч верен себе. С энтузиазмом берется за новый проект.

– Мой чемодан вон в том чулане. – Она по­дошла к комоду и вытащила из ящика джинсы, свитер и чистое белье. – Я сейчас вернусь, – пообещала Саманта, направляясь к двери. – Ванная в другом конце коридора.

– Так у тебя нет даже своей ванны! – в ярос­ти воскликнул Флетч. – Саманта, ну почему ты не могла по крайней мере поселиться в таком месте, где… – Он замолчал и встряхнул головой, словно желая прочистить мозги. – Да, нам дей­ствительно необходимо начать с чистого листа. Не могу дождаться, когда привезу тебя домой и смогу хоть как-то организовать…

– Знаешь, – серьезно сказала Саманта, обо­рачиваясь в дверях. – Я ведь не обанкротившая­ся компания. И ты сможешь организовать меня только так, как я тебе позволю.

Флетч рассмеялся, но глаза его смотрели на девушку с удивлением.

– Что ж, по рукам… Топаз.

Когда Саманта вернулась, Флетч стоял перед скульптурой, над которой она работала, и вни­мательно разглядывал ее.

– Я польщен, – сказал он, не оборачиваясь. – Конечно, я никогда не буду таким кра­савчиком, как твой друг Риккардо, но, спасибо, ты хоть помнишь, как я выгляжу.

– Да, тебя не назовешь смазливым, – заме­тила Саманта, становясь рядом. – Но у тебя та­кое выразительное лицо – волевое, сильное. Такие лица помнишь очень долго после того, как забудешь всех смазливых красавчиков. – Она нежно коснулась щеки его глиняного двой­ника. – Не так много лиц, которые отражают, что у человека внутри. А по тебе, Флетч, сразу видно, какой ты умный, честный и открытый. – Теперь палец ее скользил по губам. – И еще, на­деюсь, мне удалось передать твое чувство юмора.

– Так вот каким ты видишь меня!

Саманта кивнула, вдруг почувствовав стран­ную неловкость. Она оглянулась и увидела лежа­щий на постели чемодан, в который была беспо­рядочно сброшена ее одежда.

– И это ты называешь собираться?

Флетч рассеянно кивнул, по-прежнему не сводя глаз со своего портрета.

Саманта подошла к чемодану, перебрала и аккуратно сложила вещи.

– Господи, помоги мне, если именно так ты собрался меня «организовать».

– Я торопился. Я всегда берегу свою энер­гию для наиболее важного проекта. И ты – во главе моего списка. – Он медленно накрыл скульптуру чехлом. – Спасибо.

– За то, что увековечила твои черты? Флетч покачал головой.

– За то, что увидела меня таким. – Быстро повернувшись, он пересек комнату и поднял с кровати чемодан.

– Пойдем. – Он взял Саманту под локоть и подтолкнул к двери. – Хочу скорее отвезти тебя домой.

– Флетч… – вдруг с сомнением произнесла Саманта. – А какой ты… видишь меня?

– Ты… – Он запнулся, и в глазах его Саман­та увидела что-то темное и дикое, но в то же время глаза эти были полны невыразимой неж­ности. – Ты – мое наваждение. Только мое и очень особенное наваждение.

Глава 9

Флетч ворвался к ней в студию, подобно ура­гану. Схватив Саманту за руку, он потащил ее прочь от статуи, над которой она работала.

– Пойдем со мной. Доделаешь потом.

– Но я хотела добавить последний штрих, – Саманта беспомощно рассмеялась. Возражать было поздно – ее уже выволокли в коридор. – Могу я спросить, куда мы направляемся?

– Обедать.

– Обед был три часа назад, – сухо заметила Саманта. – И, насколько я помню, ты провел его, запершись в своем офисе с мистером Ривье­рой и остальными загадочными испанскими се­ньорами.

– В них нет ничего загадочного. Я точно знаю, кто они и чего хотят, – пробормотал Флетч. – Алчные подонки, – он сердито взгля­нул на Саманту. – Кстати, тебе надо было по­есть без меня, а не возвращаться голодной в сту­дию. Скип сказал мне по телефону, что ты ниче­го не ела с самого ленча, а сейчас уже десять вечера.

– Я ела сандвич, – Саманта нахмурилась, пытаясь вспомнить, когда она его ела. – Кажет­ся.

– Ничего ты не ела, – сердито произнес Флетч. – Ни кусочка. – Он все тащил ее за ло­коть к главной лестнице. – Но сейчас мы это исправим.

– Да, сэр, – Саманта скривила губы. – Как прикажете. Но могу я по крайней мере вымыть руки?

– Нет, – Флетч достал из кармана безуко­ризненно чистый белый платок и протянул его Саманте. – На, вытри.

Девушка попыталась стереть с пальцев на­липшую глину.

– Это же просто смешно, Флетч! Ведь не­сколько минут ничего не решают.

– Решают. – Он виновато улыбнулся и стал похож на хулиганистого подростка. – Я не могу ждать.

Саманта удивленно посмотрела на мужа.

– Ты так голоден?

Покачав головой, Флетч потащил ее дальше, через библиотеку к двери на веранду.

– Сейчас увидишь. – Распахнув дверь, он отступил в сторону, пропуская Саманту.

Холодный лунный свет падал на стол, по­крытый дамасской скатертью и сервированный искрящимся хрусталем и прозрачным китайским фарфором. В центре стола Саманта увидела вазу с орхидеями. Из садовой беседки доносились бе­рущие за душу звуки цыганских скрипок.

Саманта изумленно смотрела вокруг.

– У нас вечеринка? – спросила она.

– Обед, – Флетч не сводил глаз с ее лица, наблюдая за реакцией. – Я заказал у «Максима» утку под апельсиновым соусом.

– А я и не знала, что они доставляют еду на дом. – Саманта снова посмотрела на беседку. – И цыган ты тоже заказал?

– Я подумал, что это дополнит картину, – подойдя к столу, Флетч отодвинул перед ней стул. – Они хотели расположиться прямо здесь, на веранде, но я терпеть не могу, когда музыкан­ты мельтешат перед глазами во время обеда. Так что пришлось отправить их в беседку, – он вдруг нахмурился. – Или ты предпочла бы, что­бы они играли здесь? Я сейчас скажу им.

– Нет, пусть остаются в беседке, – Саманта села, изо всех сил пытаясь подавить смех, ду­шивший ее при мысли, что сейчас Флетч щелк­нет пальцами, и целый цыганский хор побежит к ним через весь сад. – Так намного лучше.

Кивнув, Флетч уселся напротив.

– Тебе нравится? Все хорошо?

– Все просто чудесно, – Саманта жадно вдыхала воздух, полный запахов ночного сада. – Я и не знала, что ты можешь быть таким роман­тичным.

– Вовсе я не романтик, – Флетч развернул салфетку и положил себе на колени. – Просто я подумал, что тебе понравится. Говорят, все жен­щины неравнодушны к цыганам и обедам при свечах.

– Да, мы действительно неравнодушны к таким вещам, – Саманта откинулась на спинку стула, мечтательно глядя в небо. – По крайней мере я. Спасибо тебе, Флетч.

– Ты отблагодаришь меня лучше всего, по­обедав как следует, – серьезно произнес он. – Но тебе действительно нравится?

Саманта перевела взгляд на Флетча. Он вол­новался не на шутку! Саманта никогда еще не видела его таким неуверенным. Это растрогало, но в то же время немного встревожило ее.

– Ты сделал все, чтобы угодить мне. – Она вдруг наморщила носик. – Кроме одного: мог бы выбрать вечер, когда я буду одета во что-ни­будь поприличнее джинсов и запачканной гли­ной футболки. Хотелось бы соответствовать об­становке.

Флетч покачал головой.

– Я должен был сделать это сегодня. Я хотел показать тебе… – Не договорив, он достал из ве­дерка со льдом бутылку шампанского. – Ты прекрасно выглядишь. Ты всегда неподражаема. В любой одежде.

– Так что же ты хотел мне показать? Флетч разлил по бокалам шампанское.

– Хотел показать, что достоин твоего выбо­ра, – тихо произнес он. – Что даже если тебе кажется, будто я пренебрегаю тобой, я готов за­гладить вину. Я всегда буду ценить выше всего наши отношения. Мне никогда не приходило в голову воспринимать их как должное. – Он по­ставил бутылку обратно в ведерко. – Сегодняш­няя встреча действительно была очень важной. Я не стал бы…

– Погоди минутку. Ты заказал шикарный ужин от «Максима», шампанское, орхидеи, цы­ганский хор только для того, чтобы сказать, что жалеешь о своем опоздании к обеду?

– Думаешь, я не заслуживаю прощения? Возможно, ты права, – Флетч нахмурился. – Но ведь так происходит далеко не всегда. С тех пор, как ты переехала сюда три недели назад, я впервые не вернулся домой к обеду. Мы прово­дим все вечера вместе, и я пытался даже приез­жать домой на ленч. Я вовсе не пренебрегаю то­бой… Почему ты смеешься?

– Извини. – В глазах Саманты плясали лукавые огоньки. – Я просто подумала, что только тебе могло прийти в голову так экстравагантно извиниться за то, чего большинство мужей даже не замечают.

– Но я не из их числа. И у нас с тобой не обычный брак. Я не привык разрываться между делами и личной жизнью, но стараюсь изо всех сил.

Улыбка ее вдруг померкла.

– И у тебя отлично получается, – серьезно сказала Саманта. – Но я и не знала, что ты так сильно волнуешься из-за таких пустяков.

– Вовсе я не волнуюсь. Просто… – на губах его заиграла смущенная улыбка. – Нет, неправ­да. Я был вне себя от беспокойства – представ­лял себе, как ты собрала вещи и ушла, потому что я не успел вовремя вырваться от Риверы, – он посмотрел в глаза Саманты. – Мне нравится то, что происходит между нами. И я ни за что не хотел бы этого лишиться.

Саманта вдруг почувствовала себя такой счастливой, что на глаза невольно навернулись слезы радости, а в горле подозрительно защи­пало.

– Я тоже, – сказала она. Флетч замер неподвижно.

– Это правда? Ты тоже думаешь, что у нас получается?

– Нам очень хорошо в постели и приятно общаться друг с другом по вечерам. Так почему же я должна думать иначе?

– Откуда я знаю, что именно ты думаешь? Ты ведь никогда ничего мне не говоришь. – Са­манта открыла было рот, но Флетч поднял руку ладонью вперед, призывая ее к молчанию. – Я знаю, тебе нравится заниматься со мною лю­бовью, но этого мало. Я хочу большего. Хочу уз­нать тебя по-настоящему, – он осекся, и Саман­та заметила, как невольно сжалась в кулак его рука. – Вот тебя, похоже, не волнует, что я пре­небрегаю твоим обществом. Может быть, ты пред­почитаешь не видеть меня каждый вечер за обе­денным столом?

Саманта громко рассмеялась, не в силах сдержаться.

– Сначала ты волнуешься, что меня обидит твое отсутствие, теперь – что мне не нужно твое присутствие. Звучит не слишком логично.

– Какая тут, к черту, логика. Так ты хочешь, чтобы я приходил домой обедать, или нет?

Саманта посмотрела на Флетча, и улыбка исчезла с ее лица. Он был абсолютно серьезен. Она накрыла ладонью его сжатую в кулак руку.

– Я хочу, чтобы ты приходил домой и был со мной всегда, когда сможешь, – тихо сказала она. – Но я пытаюсь подходить к этому разум­но. Я знаю, что ты любишь свою работу так же сильно, как я – свою, и понимаю, что мы не всегда можем быть вместе.

– Но ты ведь была разочарована, когда я не пришел сегодня вечером вовремя?

И снова она с трудом подавила улыбку. Флетч напоминал маленького мальчика, которо­му необходимо услышать лишний раз, что он – центр вселенной.

– Очень, – с жаром заверила его Саманта.

И на губах его заиграла та самая неподражае­мая улыбка, которая открыла ей когда-то истин­ное лицо Флетчера Бронсона.

– Я постараюсь, чтобы это больше не повто­рилось.

Волна нежности поднималась в душе Са­манты.

– Да уж, постарайся. В следующий раз я буду вне себя, если ты опоздаешь хотя бы на минуту.

Флетч порывисто сжал ее ладонь.

– Постараюсь не забыть. Кажется, у нас дей­ствительно получается, а, Саманта?

Она смотрела на радостное лицо Флетча, в который раз признаваясь себе, что бесконечно любит этого человека. Этого озорного мальчиш­ку и беспощадного агрессора. А еще – самого лучшего на свете любовника и самого нежного, беззаветно преданного ей мужчину. И все это он, Флетч. Все это и еще намного больше. По­рой было просто невозможно удержаться и не сказать ему, как много он для нее значит. И сей­час был один из таких моментов.

Но скоро, очень скоро Саманта скажет ему все. За последние дни они стали ближе друг другу, и сегодняшнее поведение Флетчера лиш­ний раз доказывает это. Теперь он в любой мо­мент может произнести слова, которые она так мечтает услышать. В любой день…

– Ну разве можно не простить мужчину, ко­торый пытается умаслить тебя обедом из «Мак­сима» в сопровождении цыганского хора?


Пожалуй, в этом что-то есть, подумала Са­манта, сажая в землю последний хрупкий кус­тик, с неохотой доверенный ей садовником. Не зря англичане так любят копаться в саду – это успокаивает. Высаживая рассаду, она испытыва­ла то же чувство радостного удовлетворения, что и в мастерской, работая над своими скульптура­ми, но работа требовала от нее напряжения, а то, что она делала в саду, наоборот, расслабляло. Здесь не было чувства ответственности за то, что делаешь. Достаточно посадить цветок, и дальше он будет расти уже без нее. Конечно, растениям требуются для этого солнце, дождь, разные удоб­рения.

– У тебя такой мрачный вид, Топаз, – услы­шала она над ухом хорошо знакомый голос. – Ты только что похоронила любимого суслика или что-нибудь в этом роде?

Обернувшись, она скорчила гримасу стояв­шему рядом Скипу.

– Просто я погружена в свои мысли. Инте­ресное занятие, советую как-нибудь попробо­вать.

Скип с шутливым ужасом закатил глаза.

– Мне отвратительна сама мысль об этом. Предпочитаю скользить по поверхности жизни. Так намного приятнее. Кстати, почему ты копа­ешься в грязи? Я просто глазам своим не пове­рил, когда не обнаружил тебя в студии.

– Знаешь, вопреки твоему мнению я рабо­таю не круглые сутки.

Сегодня у нее не было желания сразу приниматься за работу. Хотелось подольше сохранить очарование вчерашней ночи, еще раз вспомнить все, что произошло на залитой лунным светом веранде. Вспомнить и, может быть, помечтать немного о том, что ждет их дальше.

– Например, сегодня я решила взять выход­ной.

– То есть поработать для разнообразия не в студии, а в саду? Думаю, мой долг прочесть тебе лекцию о том, как надо брать выходной. Я – при­знанный эксперт в этой области.

Саманта рассмеялась.

– Пожалуй, тебе стоит начать с Флетчера. Его случай куда более запущенный. Так ты при­шел, чтобы прочесть мне лекцию?

– Нет. К тебе там посетитель, Топаз. Он ждет в кабинете.

Сняв садовые перчатки, Саманта отерла пот со лба рукавом блузы.

– Посетитель? Ко мне? Но я не знаю в Па­риже никого, кроме студентов в школе искусств, а наш дом слишком далеко от города, чтобы кто-то из них мог просто забежать на минутку. На­верное, кто-то хочет выудить какое-нибудь по­жертвование у жены Флетчера Бронсона. Поче­му ты не разобрался сам, Скип?

Скип покачал головой.

– Думаю, тебе лучше повидать этого челове­ка. Он твой старый друг и преодолел огромное расстояние, чтобы приехать к тебе.

– Старый друг? – изумленно переспросила Саманта. – Кто же это?

– Риккардо Лазаро. Я только что привез его из аэропорта.

– Но что делает Риккардо во Франции? – Она поспешно поднялась на ноги. – Последний раз, когда я говорила с ним, он был на Барбадосе.

– А когда это было?

– Через несколько недель после того, как ты привез меня сюда с Деймонз-Риф. Почему Риккардо не сообщил мне о своем приезде?

– Может быть, он не знал о нем сам? – Скип поравнялся с Самантой. – Флетч решил, что Лазаро нужен ему здесь, только вчера после встречи с Риверой. Тогда он велел мне срочно доставить парня в Париж.

– Нужен ему? – недоумевала Саманта. – Риккардо нужен Флетчеру, чтобы помочь с одной из сделок?

– Понятия не имею, – признался Скип. – Я никогда не задаю вопросов – просто делаю то, что говорит Флетч. Может, тебе лучше спросить Лазаро?

– Обязательно спрошу, – Саманта остано­вилась перед дверью. Блуза и шорты были заля­паны землей, а лоб и волосы лоснились от пота. Что ж, ничего, Риккардо годами видел ее в куда худшем состоянии, а ей так хочется поскорее об­нять старого товарища.

– Так ты сказал, он в кабинете? Скип кивнул.

– Вообще Флетч приказал везти его сразу в офис, но Лазаро настоял на том, что сначала хочет повидаться с тобой. Только не задерживай его надолго, хорошо? Флетч не любит, когда на­рушают его указания. – Рухнув в шезлонг, Скип надвинул на глаза козырек кепки. – Посижу не­много, позагораю. Позови меня, когда закон­чите.

Растерянно кивнув, Саманта вошла в дом.

Риккардо был просто неподражаем в светлом деловом костюме. Он выглядел так величествен­но, что Саманта даже оробела немного. Но Риккардо улыбнулся, увидев ее, и она тут же облег­ченно вздохнула. Этот человек не изменится ни­когда. Может, он и станет другим, но Саманта всегда будет знать, что для нее Риккардо Лазаро – все тот же друг детства, который был ей ближе, чем брат.

– Здравствуй, дорогая! Честно говоря, ду­мал, что миссис Бронсон выглядит пошикарнее малышки Топаз. Ожидал увидеть тебя в платье от Диора, модных итальянских туфлях. И что же я вижу на самом деле? Босиком, в обрезанных джинсовых шортах, с грязными коленками. Ты разочаровала меня. – Риккардо протянул ей руки. – Но все же я готов принести себя в жер­тву и обнять тебя.

Пробежав через комнату, Саманта упала в его объятия.

– Риккардо, – повторяла она, словно не веря своим глазам. – Как ты, Риккардо? Все в поряд­ке? Рана зажила?

– У меня все прекрасно, дорогая, – Риккардо коснулся губами ее лба. – А как живется тебе?

– Толстею потихоньку. – Отстранившись, она внимательно разглядывала его лицо. – Я очень рада тебя видеть. Ты встречался с Пако?

Риккардо кивнул.

– Он все еще в Бриджтауне. Ждет, пока я привезу окончательный ответ от Бронсона.

Саманта удивленно нахмурила брови.

– Ответ от Флетчера? Какой еще ответ? Риккардо удивленно вскинул брови.

– Так ты ничего не знаешь?

– Очевидно, нет. А что я должна знать? Лазаро пожал плечами.

– Я думал, он рассказал тебе. Вижу, что нет. Впрочем, его поступки всегда непредсказуемы.

– Риккардо, о чем ты, черт побери, говоришь? И почему Флетч не сказал мне, что ты должен прилететь?

– У него проблемы с Риверой. И он решил, что я сумею изменить ситуацию в его пользу. – Риккардо поморщился. – Бронсон говорит, что ему нужен мой имидж. Наверное, решил сделать мне рекламу.

– Риккардо. – У Саманты перехватило дыха­ние от волнения. – Скажи мне, ради бога, что происходит.

– Революция, – просто ответил Лазаро. – Те же стихи, но на другую музыку. Дирижирует неподражаемый Флетч Бронсон.

– Что? – У Саманты вдруг все похолодело внутри. Почувствовав слабость в коленях, она оперлась ладонью о стоящий рядом стол. – Но революция закончена. Мы проиграли.

– Так думал и я. – Черные глаза Риккардо вдруг зажглись лихорадочным блеском. – Пока Бронсон не связался со мной, когда я лежал в больнице на Барбадосе. Я просто не мог пове­рить в то, что происходит. Это настоящее чудо.

– Флетч умеет творить чудеса, – растерянно пробормотала девушка. – Но тут он, я чувствую, решил устроить все с размахом.

– Мне кажется, он всегда и все делает с раз­махом, – сухо заметил Риккардо. – Бронсон за­явил, что я провалил революцию, но он берется все поправить, если я готов отдать себя в его руки.

– Как похоже на Флетча. И ты согласишься?

– Я уже согласился. А почему, как ты дума­ешь, я здесь? Флетчер говорит, что для револю­ции, как и для любого другого мероприятия, нужны две вещи – деньги и связи. И последние пять месяцев он вел переговоры по обе стороны Атлантики, чтобы обеспечить нас и тем и дру­гим. Если верить ему, я должен только согла­ситься стать символом движения, а все осталь­ное он устроит сам. – Риккардо медленно пока­чал головой. – Твой муж – настоящий мужчина, дорогая.

– Да, я знаю. – У Саманты кружилась голо­ва. Зачем Флетч затеял все это? И почему ничего не сказал ей? – А он как-то объяснил, зачем ему это нужно?

Риккардо молча покачал головой.

– Вообще ни слова?

– Я-то думал, что это ты уговорила его ввя­заться в эту авантюру. Во всяком случае нефте­очистка, которой владеет его концерн на Сент-Пьер, явно не стоит таких усилий.

– Мы с ним никогда не говорили о Сент-Пьер, – тихо произнесла Саманта.

– Тогда я ничего не понимаю, – Риккардо нахмурился. – А мне не хотелось бы пребывать в неведении относительно мотивов такого чело­века, как Флетч Бронсон. Слишком многое по­ставлено на карту. Я могу доверять ему, Са­манта?

– Да! – В этом она не сомневалась ни одной секунды.

На губах Риккардо снова заиграла улыбка.

– Это хорошо. Приятно слышать, что ты так веришь своему мужу. Я очень беспокоился, когда ты написала мне о вашем браке. Мне по­казалось, что все произошло слишком быстро.

Я боялся, что ты связалась с ним из страха перед будущим, устав от неуверенности в завтрашнем дне… – Риккардо коснулся пальцем ее щеки. – Но ведь ты вышла за него по любви, дорогая?

– По любви, – кивнула Саманта. – Я без ума от своего мужа.

– Приятно это слышать, – Риккардо нежно поцеловал ее в кончик носа. – Теперь я спокоен и за своих друзей, и за свою революцию. Ты всегда отлично разбиралась в людях. Топаз не позволила бы мне ошибиться в таком важном деле. – Риккардо сделал шаг назад. – А теперь пойду попрошу мистера Бреннена отвезти меня в Париж к твоему мужу. Не стоит сердить своих покровителей. – Он лукаво улыбнулся. – Ви­дишь, каким я стал дипломатом? Скоро Бронсон сможет мною гордиться.

– Насколько я знаю тебя, Риккардо, игра в дипломатию продлится недолго. Но я всегда буду гордиться тобой, каким бы ты ни был. Так ты встречаешься сегодня с Риверой?

Риккардо покачал головой.

– Нанесу визит вежливости Бронсону – и в отель. Переговоры назначены на завтра.

– В отель? Но разве ты остановишься не здесь?

– Мне заказали номер в «Интерконтинентал». Бронсон говорит, что там будет удобнее встречаться с Риверой.

– Наверное, так действительно удобнее, – с сожалением произнесла Саманта. – Но мне все же хотелось бы… – Вдруг лицо ее просветле­ло. – Что ж, если ты не будешь жить с нами, ук­раду тебя на несколько часов прямо сейчас. Флетч подождет. Я хочу показать тебе мастер­скую и представить тебя моему учителю месье Далбе. Потом погуляем по городу. Подожди здесь. Я переоденусь и приму душ. – Она повернулась к двери. – Захочешь выпить, позвони, и тебе принесут.

– Саманта, я думаю, мне все же следует сна­чала встретиться с твоим мужем.

Что ж, скорее всего Риккардо был прав. Флетч всегда бывал недоволен, когда нарушали его планы. Но ей так хотелось побыть с Риккардо. И не только потому, что она соскучилась по ста­рому другу. Это поможет ей не думать о том, что скрыл от нее муж. Если она будет сидеть дома и дожидаться Флетчера, чтобы все выяснить, она просто сойдет с ума. Стоя в дверях, Саманта взглянула через плечо на Риккардо.

– Попрошу Скипа, чтобы он позвонил Флетчеру и сказал, что я просто-напросто похитила тебя. – Глаза ее задорно сверкнули. – Не вол­нуйся, это не повредит революции. Что могут решить несколько часов?

Риккардо покачал головой, понимающе улы­баясь.

– Думаю, ничего. Надеюсь, ты поведешь меня по дорогим клубам, как диктует тебе твое положение. С удовольствием посмотрю, как на­ша малышка Топаз изображает собой гранд-даму.

Саманта скорчила гримасу.

– Что ж, попытаюсь, если это доставит тебе удовольствие. Хотя скорее всего я буду чувство­вать себя там полной дурой. Знаешь, в мире во­ротил бизнеса куда больше всяких ловушек, чем в нашем лесу на Сент-Пьер.

– Ничего, ты научишься обходить их, как научилась там, на острове, – улыбнулся Риккардо. – Флетчер Бронсон – отличный проводник в этом мире.

– Самый лучший на свете, – с нежностью прошептала Саманта. – Что ж, постараюсь по­быстрее, – пообещала она, закрывая за собой дверь.

Глава 10

Входная дверь с треском захлопнулась за во­рвавшимся в дом Флетчером.

– Скип! – прорычал он с порога.

Поморщившись, Скип Бреннен поднялся с шезлонга и направился к двери, ведущей в холл. Не стоило прятаться от Флетчера – он все равно найдет его и потребует объяснений. Скип уди­вился, что Флетч приехал только сейчас. Он ожи­дал, что Бронсон появится немедленно после звон­ка по поводу Саманты.

– Я здесь, Флетч! – крикнул он. Ворвавшись в кабинет, Флетчер снова хлоп­нул изо всех сил дверью.

– Еще не вернулась?

– Да она уехала всего полтора часа назад, – Скип старался говорить как можно спокойнее. Но пытаться успокоить Флетчера Бронсона бы­ло сейчас, все равно что пытаться потушить Везу­вий.

– Она вообще не уехала бы, если бы ты де­лал то, что тебе велели. – Флетч пересек комна­ту и налил себе виски, доставая бутылку из ба­ра. – Кто, черт побери, просил тебя привозить сюда Лазаро?

– Он сам и просил. Хотел увидеть Топаз. Флетч сжал стакан так, что побелели костяш­ки пальцев.

– Ее зовут Саманта. А Лазаро я привез сюда не для того, чтобы он встречался с моей женой.

– Ради бога, Флетч, какая разница? Они все равно увиделись бы.

– Нет, если бы не ты, Саманта даже не узна­ла бы о приезде Лазаро.

Скип удивленно заморгал.

– Так ты не собирался говорить ей, что Лаза­ро в Париже?

– Ты попал в самую точку, черт побери. – Он допил двумя глотками содержимое стакана и налил себе еще. – По крайней мере сегодня уж точно не собирался.

Скип покачал головой.

– Не вижу в этом никакого смысла. Они же близкие друзья. И ты не смог бы помешать им встретиться, находясь в одном городе. Как ты себе это представляешь?

– Я составил для Лазаро предельно жесткий график переговоров и конференций. С послед­ней встречи ты бы отвез его сразу в аэропорт. – Флетч опустился в кресло рядом с письменным столом. – Я все устроил бы, если бы ты не взду­мал привозить его сюда.

– Я не знал, что для тебя так важно, чтобы они не встретились, – тихо произнес Скип. – И до сих пор не понимаю, почему тебя так рас­строило, что Топ… что Саманта увиделась с Ла­заро.

– Потому что я хорошо знаю ее… – Голос его вдруг задрожал. – Помяни мое слово, ты со­вершил ошибку. Большую ошибку.

– Что ж, мне очень жаль. Могу я как-то ис­править эту самую ошибку? – Скип едва сдер­живал понимающую улыбку. – Может, сесть за руль и попытаться разыскать их?

– В таком огромном городе, как Париж? – Флетч устало покачал головой. – Бесполезно. К тому же что сделано, то уже сделано. Теперь надо сидеть и ждать, как лягут карты. Саманта сказала, когда вернется?

– До вечера не собиралась. – Скип тревож­но посмотрел на Бронсона. Он никогда еще не видел его таким. Скип ожидал вспышки гнева, но не этого гнетущего отчаяния. – Флетч…

Флетчер закрыл глаза и запрокинул голову.

– Все в порядке, Скип. Возможно, ты в кон­це концов поступил правильно. Кто знает?

– Послушай, я так и не понял, о чем ты бес­покоишься, – с сомнением произнес Скип. – Саманта не такая, как другие женщины. Мне ка­жется, ты можешь ей доверять.

– Я знаю, что могу ей доверять.

– Тогда почему ты так взволнован?

– Я вовсе не взволнован, – Флетч поднял полуприкрытые веки, и, взглянув ему в глаза, Скип застыл на месте. – Я испуган до смерти.


– Флетч, я уже дома. Где ты?

Открыв входную дверь, Саманта бросила на стул сумочку. Как ей хотелось, чтобы Флетч ока­зался дома! Весь день ею владело какое-то стран­ное, лихорадочное возбуждение. Она изо всех сил старалась забыться рядом с Риккардо. Какое-то время ей удавалось не замечать собственного состояния, но теперь, на пороге дома, оно снова завладело ею.

– Ты обедала? – Флетч стоял в дверях каби­нета, глядя на нее без всякого выражения. Са­манта чуть было не испытала разочарование, но быстро заметила, что все тело его напряжено, а на виске бьется знакомая синяя жилка.

Девушка кивнула.

– Я отвезла Риккардо в его отель, и мы пообе­дали там в одном из ресторанов. – Она улыбну­лась. – На этот раз я не вернулась домой к обеду. Так что, наверное, я должна была заказать тебе цыган и шампанское от «Максима».

– Боюсь, я не в настроении слушать цыган­ский хор, – Флетч, прищурившись, вглядывался в лицо Саманты. – Что ж, у вас с Лазаро, долж­но быть, хватило времени вспомнить прежние времена. Тебя не было весь день.

Кивнув, Саманта направилась прямо к нему.

– Да, мы много говорили.

В глазах Флетчера застыла тревога.

– И о будущем тоже? – осторожно спро­сил он.

– Немного. – Саманта остановилась прямо перед ним. – Почему ты ничего не сообщил мне о ваших планах?

– Потому что не хотел, чтобы ты знала, – отрезал Флетч. – Ты и не узнала бы ничего, если бы Скип не совершил эту непростительную ошиб­ку. Ты вообще не должна была узнать, что Лаза­ро приезжал в Париж.

Глаза Саманты удивленно расширились.

– Ты не собирался мне говорить?

– Ни в коем случае.

– Но почему? – Саманта растерянно рас­смеялась. – Это ведь неразумно…

– То же самое сказал Скип, – перебил ее Флетч. – Конечно, это неразумно. Но разве мне удавалось когда-нибудь вести себя разумно, когда дело касалось тебя? Да, черт побери, я не хотел, чтобы ты увиделась с Лазаро.

Саманта вдруг почувствовала себя беспри­чинно счастливой.

– Но почему? Ведь не мог же ты ревновать меня?

– Это вовсе не ревность! – сердито восклик­нул Флетч. – Вернее, не только ревность. Не ста­ну утверждать, что мне нравится, когда ты разгу­ливаешь по Парижу с молодым красавчиком вро­де Риккардо Лазаро. Наверное, я слишком большой собственник.

– Но ты же знаешь, что Риккардо – мой друг!

– Это не очень помогает, когда я смотрю на себя в зеркало и сравниваю свое лицо с его смаз­ливой физиономией. – Флетч пожал плеча­ми. – Но меня беспокоит вовсе не соперничест­во. Я доверяю тебе. К тому же я все равно не по­зволю ни одному мужчине отнять тебя у меня. Уж я найду способ избавиться от желающих.

Саманта невольно поежилась, пытаясь пред­ставить, что ожидает того, кто рискнул бы по­пробовать привлечь ее внимание.

– Так почему же тогда ты не собирался гово­рить мне, что Риккардо в Париже?

– Я испугался не Риккардо, а этого злополуч­ного острова Сент-Пьер. Я не дам тебе уехать туда, Саманта. – Он не сводил взгляда с ее ли­ца. – Когда Лазаро вернется на остров, чтобы возглавить движение, тебя с ним не будет. Ты поняла? Я не допущу этого!

– Если ты настроен подобным образом, за­чем вообще стал помогать Риккардо?

– Уж, конечно, не потому, что я такой же безмозглый идеалист, как твой Лазаро, – быстро произнес Флетч. – Просто эта чертова хунта за­брала мой завод.

Саманта не смогла сдержать улыбки.

– Не думаю, что дело в этом. Даже такой идеалист, как Риккардо, догадался, что твоя неф­теочистка не стоит того, чтобы ради ее возвра­щения затевать революцию.

– Вот как? Значит, у него больше здравого смысла, чем мне казалось.

– Ты просто недооцениваешь Риккардо. Так зачем же ты затеял все это, Флетч?

– Потому что ненавижу воров. Ненавижу правительство, узники которого напоминают ис­сушенные мощи. И не могу жить спокойно, зная, что существует такое ужасное место, как Аббатство. – Он взглянул прямо ей в глаза. – И еще я не хочу, чтобы те, кто виновен в смерти твоего отца и в том, что тебе пришлось шесть лет скитаться по лесам, спокойно жили в раю, по­строенном ими на костях своего народа. Я забе­ру у них все и позабочусь, чтобы они горели в аду.

Саманта смотрела на него так, словно видела впервые.

– Так ты устраиваешь эту революцию из-за меня?!

– Нет, я… – Флетч осекся и молча кивнул. – Почему бы и нет? Я не смог придумать лучшего повода.

Саманта неуверенно рассмеялась.

– Никогда не считала себя женщиной, ради которой мужчина может…

– Я все могу ради тебя, Саманта, – Флетч вдруг сжал плечи девушки, не сводя глаз с ее лица. – Я разделаюсь с этими негодяями. И тебе не надо возвращаться туда. Доверь это дело мне, – в голосе его слышалась мольба. – Ты не нужна на Сент-Пьер. Это будет совсем другая революция – в ход пойдут деньги и политичес­кие связи. Я лучше знаю мир политики, детка. Позволь мне победить ради тебя.

Саманта глядела на него, зачарованная силой его чувств, и сердце ее снова наполнялось на­деждой.

– Но почему? Почему все это так важно для тебя?

– Почему? – Он резко встряхнул Саманту за плечи. – А как ты сама думаешь почему? Пото­му что я до смерти боюсь, что ты решишь вернуться на этот чертов остров и снова голодать там в своей пещере. Потому что тебя могут арес­товать и даже расстрелять. А я ведь не могу жить без тебя, глупая ты женщина!

Вот оно! Радость переполняла душу Саман­ты. Наконец она дождалась своего часа!

– Ты говоришь правду? – едва слышно спро­сила она. – Флетч, ты действительно… – Са­манта вдруг сделала шаг назад. – Выйди на ве­ранду.

–Что?

Девушка быстро побежала к лестнице.

– Жди меня на веранде. Я сейчас вернусь. – Что ты затеяла, Саманта? Мы должны закончить этот разговор. Даже не думай, что я по­зволю тебе вернуться на Сент-Пьер с… – Но Са­манты уже не было видно. Тяжело вздохнув, Флетч отер со лба выступивший пот и покорно направился к двери.

Он долго стоял на веранде и глядел в одну точку, ничего не видя и не замечая вокруг. И вот наконец дверь за его спиной открылась.

– Извини, что я так долго. Я спешила, как могла.

– Умеешь же ты выбрать врем… – Флетч обернулся и сразу забыл, что собирался сказать. Саманта стояла перед ним в своем золотистом платье, сияющая и прекрасная, ее глаза лучи­лись счастьем.

Флетч кашлянул, прочищая горло.

– Так ты переодевалась, – зачем-то сказал он.

– Вот только не удалось найти подходящие босоножки, – Саманта приподняла подол пла­тья, демонстрируя босые ступни. – Я так торо­пилась, что не стала обуваться вообще. Думаю, это не имеет значения. – Опустив юбку, Саман­та подошла к Флетчу совсем близко. – Ведь мы здесь вдвоем. Что ж, можем продолжить пре­рванный разговор.

– Кажется, ты пытаешься лишить меня способности ясно мыслить? – подозрительно на­хмурился Флетч. – Я ведь все равно не изменю своего мнения. Ни за что не позволю тебе вер­нуться…

– Помолчи, – перебила его Саманта. – Я вовсе не для того переодевалась, чтобы спо­рить с тобой. И если ты до сих пор еще сохранил способность ясно мыслить в моем присутствии, то горе мне, бедной… Ты ведь знаешь – тебе не удалось бы меня остановить, если бы я действи­тельно решила поступить по-своему. А переоде­лась я, потому что хочу, чтобы на этот раз мой вид соответствовал важности момента. Сегод­ня – самый важный вечер в моей жизни, и я не хочу выглядеть жалкой бродяжкой. Когда я впе­рвые надела это платье, мне казалось, что я плыву по воздуху. Я была полна надежд и ожида­ний, от которых кружилась голова. Потом все пошло наперекосяк, но сегодня будет совсем иначе.

– Вот как?

– О, да, – Саманта подошла вплотную к Флетчеру. – Потому что сегодня ты скажешь мне то, что я так долго мечтала услышать. Ты уже почти произнес это, прежде чем я ушла наверх, и сейчас я хочу, наконец, услышать эти слова.

– Что же ты хочешь услышать? Саманта сокрушенно покачала головой.

– Господи, какой же ты тяжелый человек. Ну хорошо, придется мне быть первой. Я люблю тебя, Флетч Бронсон. Твой ум, твою душу, твое тело, тот самый идеализм, который ты так тща­тельно скрываешь от окружающих и даже от самого себя. Я хочу родить тебе детей, вырастить их вместе с тобой, а потом баловать наших вну­ков. Несмотря на наш контракт, я не оставлю тебя ни через два года, ни через двадцать, ни через пятьдесят лет. Ты связан теперь со мной навеки. Если ты когда-нибудь попытаешься со мной развестись, я убью тебя. А если заведешь любовницу, я, скорее всего, убью ее. Надеюсь, мы понимаем друг друга?

Несколько секунд Флетч растерянно смотрел на Саманту, затем лицо его озарилось такой счас­тливой улыбкой, что у нее защемило сердце.

– Сколько страсти, какой напор, – пробор­мотал он. – Похоже, Топаз взяла верх.

– Ты угадал, – Саманта нежно улыбнулась Флетчеру. – И Топаз не отпустит тебя, пока не добьется своего. Так скажи же мне…

– Это… очень непросто, – запинаясь, про­бормотал Флетч. – Я никогда… – Он испуганно взглянул в лицо девушки. – Господи! Я люблю тебя.

– Очень хорошо. И как же ты меня любишь?

– Мне не хватает слов, чтобы выразить это, – виновато признался Флетч. – Ты ведь знаешь, какой я косноязычный идиот.

– А ты попытайся. – Пальцы Саманты кос­нулись его щеки. – Я не буду больше спраши­вать тебя об этом, но сегодня мне очень важно знать.

– А ты разве не знаешь? – хрипло произнес Флетч. – Как только я увидел тебя, у меня слов­но что-то разорвалось внутри. – Флетч коснулся губами ее ладони. – Мне хотелось защитить тебя от всех бед на свете, и в то же время я меч­тал схватить тебя, бросить на землю и овладеть тобой, как какой-нибудь первобытный дикарь. Это смущало меня и даже пугало, я чувствовал, что мое сердце разрывается от страха за тебя и… – он прижал ладонь Саманты к своей ще­ке, – любви к тебе. Я думал, что не выдержу. В какой-то момент мне показалось, что я овла­дел собой, но это длилось недолго. Ты имеешь надо мной такую власть, какой не имел никто и никогда. И с каждым днем все становится хуже и хуже, потому что мне слишком хорошо с то­бой, – он поморщился. – Вот видишь – я несу какую-то бессмыслицу.

– Мне ясно, что ты хочешь сказать, – про­шептала Саманта. – Потому что я испытываю то же самое.

– Но почему ты раньше не дала мне этого понять? Я ведь все время боялся, что надоем тебе и ты решишь меня оставить.

Саманта покачала головой.

– Я вела себя осторожно вовсе не для того, чтобы загнать тебя в угол. Ты ведь сказал мне в самом начале, как тебя раздражают женщины, которые пытаются вмешиваться в твою жизнь.

– Но ты же видишь, что теперь я изменил свое мнение. Разве я не проводил с тобой каж­дую свободную минуту? Разве не дал тебе по­нять, что не могу… прекрати смеяться! Я говорю об очень серьезных вещах. – Но Флетч вдруг и сам рассмеялся радостным, беззаботным сме­хом. Затем он обнял Саманту за плечи и легонь­ко встряхнул ее. – Ну хорошо, согласен, ты не умеешь читать мысли. И я тоже. Так что начнем все заново.

Саманта покачала головой.

– Зачем же заново? Мы уже столько прошли вместе. Надо просто идти по той же дороге, не сбиваясь с пути. – Встав на цыпочки, она по­терлась губами о его губы. – С любовью друг к Другу, Флетч.

Обняв Саманту, он зарылся лицом в ее во­лосы.

– Но Сент-Пьер… Ты не…

– Вместо того чтобы сидеть тут и сходить с ума от беспокойства, мог бы просто поинтересо­ваться моими планами. Думаю, я могу доверить это дело тебе. Ты ведь уже выиграл ради меня одну битву. Я рада, что у Сент-Пьер появился шанс обрести свободу. И сделаю для этого все, что смогу. – Саманта почувствовала, как на­пряглось его тело, и поспешно добавила: – Рядом с тобой, Флетч.

– Слава богу! – Флетч поднял за подборо­док ее голову, чтобы видеть лицо. – Спасибо тебе, Саманта.

– За что?

– За то, что любишь меня. Бог знает почему! Я намного старше тебя, я грубый и страшный, как Вельзевул.

Саманта улыбнулась.

– А я – взбалмошная девчонка, чертовски независимая и своенравная, и такая собственни­ца, что просто сведу тебя с ума своей ревностью. Тебе придется научиться жить с Топаз, а не толь­ко с Самантой. И что с того, что мы так непохо­жи друг на друга? Разве это помешает нам быть счастливыми, если мы любим друг друга?

Флетч улыбнулся, нежно глядя на нее сверху вниз.

– Ты права. – Он нежно привлек Саманту к себе. – Главное, что у тебя есть я, а у меня есть ты… Топаз.


home | my bookshelf | | Один твой взгляд |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения
Всего проголосовало: 5
Средний рейтинг 3.8 из 5



Оцените эту книгу