Книга: Перекрестье. Исконный Шамбалы



Перекрестье. Исконный Шамбалы

Анастасия Новых

Перекрестье

Исконный Шамбалы

Купить книгу "Перекрестье. Исконный Шамбалы" у автора Новых Анастасия

Смелость — начало дела,

но случай — хозяин конца.

Демокрит

Все события и персонажи являются авторским вымыслом. Любые совпадения имен, фамилий и должностей персонажей с реальными именами живых или умерших людей, а также происходившими с кем-либо в жизни событиями абсолютно случайны и совершенно непреднамеренны.

ПРОЛОГ

Июль 1979 года.

После очередного заседания Юрий Владимирович Андропов, будучи в должности председателя КГБ СССР, пребывал не в самом лучшем расположении духа. После всего услышанного было над чем крепко задуматься. Повальная коррупция, словно чудовищный червь, разъедала государство изнутри. И как ни странно, но именно широкомасштабная подготовка к предстоящей «Олимпиаде-80» в Москве с каждым днем выявляла все больше доказательств, оголяя факты «темных» дел коррумпированной верхушки. Он понял, что страна окончательно гибнет. Необходимо было срочно что-то предпринимать.

В принципе Андропов видел зачатки этого разложения еще раньше, задолго до своего назначения на эту должность. Но тогда он не имел точной информации и общей картины этой многосложной мозаики. Его Учитель и покровитель Отто Вильгельмович Куусинен, который был достаточно умным и образованным человеком, способствовал продвижению Андропова по лестнице власти. Он с удивительной точностью предсказывал подобное стечение обстоятельств, при условии сохранения у власти определенного круга лиц. К сожалению, этот талантливый и довольно-таки загадочный по натуре человек ушел из жизни в 1964 году, так и не успев лицезреть своего ставленника в должности председателя КГБ. Но общение с этой неординарной личностью оставило глубокий отпечаток на внутреннем мировоззрении Юрия Владимировича, что впоследствии оказало свое влияние и на государство в целом.

Как только Андропову дали возможность занять столь солидную должность председателя КГБ СССР, он тут же воплотил в жизнь давнишнюю идею, высказанную в свое время его Учителем. Было создано Пятое управление КГБ, которое официально занималось «изучением настроений и процессов в обществе», а на самом деле совершенно другой, специфической, работой. Проще говоря, он создал свою внутреннюю разведку, дабы владеть истинной информацией о стране и знать, чем дышит и живет общество, начиная от низов и заканчивая верхами.

Именно форсированные события последних месяцев расставили заключительные кусочки этой многогранной мозаики, которую он так тщательно собирал в течение двенадцати лет. И это, скорее, были не просто кусочки, а главные фрагменты, которые высвечивали весь фон чудовищной картины. Ее общая панорама привела Андропова в ужас. Страну захлестывала волна преступлений во всех эшелонах власти. В принципе верхушки ничего конкретного не предпринимали для улучшения положения, так как многие из них и членов их семей сами были далеко не без грешка, причем уже с явно одурманивающим трупным запахом. И самое обидное то, что Андропов мало что мог сделать самостоятельно, поскольку в решении очень многих вопросов зависел от тех же секретарей ЦК, то есть от той же пресловутой верхушки, которая и заправляла балом в стране во весь свой нечистый дух.

«Эх, был бы сейчас рядом Учитель», — с грустью подумал Юрий Владимирович. Он ощущал весомую поддержку со стороны своего наставника, когда тот был жив. Словно она исходила не столько от его личности, сколько от той могучей, несокрушимой силы, с которой таинственным образом был связан Учитель. Когда Андропов остался один, он интуитивно почувствовал невидимое присутствие этой силы (возможно, благодаря которой не только с такой легкостью занял столь высокий пост, но и оставался на нем целых пятнадцать лет, причем ушел оттуда на повышение). Но Андропов почувствовал силу именно интуитивно. Он не был склонен к мистицизму. И поэтому соотносил данную силу с некой группой людей, с которыми наверняка был связан Отто. Тем более, что Учитель как-то вскользь упоминал о каком-то тайном союзе, но, видимо, решил, что Андропов еще недостаточно подготовлен к встрече с этими людьми. Смерть Учителя лишила Юрия Владимировича шанса ближе познакомиться с ними. И даже будучи председателем КГБ, обладая широким масштабом своих полномочий и возможностей, Андропов, как ни странно, так и не смог нащупать связь с этими загадочными личностями. А именно сейчас он, как никогда, нуждался в их поддержке и необходимом совете. Ведь на глазах гибло великое государство! Что же делать?

Практически всю ночь после заседания Андропов не спал. Нужно было срочно что-то предпринять. Но что? Какой найти выход из сложившейся ситуации, чтобы сохранить государство? Как спасти свою Родину? Ведь он действительно искренне любил ее и всегда с честью и достоинством выполнял все возложенные на него обязанности. Андропов был идейным борцом, настоящим патриотом. Но об этом своем глубоком чувстве он никому не рассказывал. За него красноречивее всего говорили его дела.

Он ломал голову, как поступить в данной ситуации. Завистники и противники каждое его очередное предложение по наведению порядка в стране встречали в штыки. Язвительные шипящие фразы за спиной ударяли, словно клинок между лопаток: «Опять этот полукровка что-то задумал». (Причина подобных намеков на национальность — фамилия его матери Евгении Карловны Файнштейн.) Они мыслили о нем своими меркантильными категориями, измеряя все своей эгоистичной меркой, пытаясь уловить в его действиях угрозу их несметным сокровищам на миллиарды наворованных денег. И хотя Андропов был профессионалом, умеющим тщательно скрывать свои эмоции от окружающих, в душе он оставался обычным человеком. Поэтому эти колкие слова больно задевали его за живое, ибо перед самим Андроповым никогда не стоял вопрос о его национальности. Лично для него она как таковая не существовала. Была лишь огромная страна, его Родина СССР — и точка.

В эту ночь горестные воспоминания вновь нахлынули на него. В памяти всплыли тяжелые дни после смерти матери. Отец умер еще раньше, когда Юрию сравнялось всего пять лет. Так что в тринадцать он остался сиротой. Ему пришлось самому пробивать себе дорогу в жизнь. Именно в эти дни опорой ему стало государство, вернее, те чуткие и добрые люди, которые и представляли в своем лице надежные «винтики» этого великого механизма. Они воспитали в нем настоящего мужчину, достойного гражданина своей страны.

Андропов вспомнил, что именно в подростковом возрасте в нем бушевал настоящий огонь патриотизма, неутолимая жажда великих свершений на благо Отечества. Именно тогда он был свободен, твердо верил в лучшее будущее. Эти светлые воспоминания далекого детства насторожили председателя КГБ. Ему показалось, что именно в них скрывалось нечто существенное и очень важное на данный момент. Возможно, это как раз тот ответ, который он так тщетно искал в последнее время…

И тут его осенила гениальная идея: а что если собрать подростков из неблагополучных семей в возрасте от одиннадцати до пятнадцати лет, когда они еще полны энтузиазма и стремления к подвигам, обучить их как следует и превратить в специальное элитное подразделение, которое будет полностью ему преданным? И в случае, если страна начнет задыхаться, именно их он сможет использовать как мощную реальную, но в то же время скрытую силу. Большой плюс он видел в том, что мало кто поверит, будто дети смогут выполнять особо опасные задания не хуже взрослых спецбойцов КГБ. В некоторой степени это даже надежнее, ибо никто, кроме детей, не может так рьяно и преданно хранить тайны и выполнять с легкостью серьезное дело, словно обыкновенную игру.

Когда на небе занималась алая заря, Андропов уже тщательно продумывал схему реализации новой идеи. Председатель КГБ стал практически одержим этим проектом. Его планы шли далеко вперед. Он решил возглавить страну и навести в ней порядок с помощью хорошо организованной и подготовленной группы подростков, которых он сможет использовать с абсолютной безопасностью для себя в любом месте, в любое время. Теперь его уже мало интересовало мнение коррумпированных «партийцев». Он был тверд в решении дождаться своего часа и вступить в непримиримую борьбу с «бесовскими отродьями», каждому из которых он уготовит свой осиновый кол.

Но кому доверить столь важное и ответственное дело? И здесь в памяти Андропова само собой всплыло имя одного генерала, которого он хорошо знал. Это был человек, для которого слово «честь» имело высокий нравственный смысл, который так же преданно и самоотверженно служил своей Родине, как и сам Андропов.

Утром председатель КГБ позвонил генералу. Уже через два часа они прорабатывали эту идею. Долгое время дискутировали, но, в конце концов, пришли к общему знаменателю: в сложившихся условиях единственно возможный шанс борьбы с коррумпированными верхушками — это создание абсолютно нового элитного спецподразделения, которое не упоминалось бы ни в одной бумаге, но имело реальную силу. Более того, благодаря ему отпала бы необходимость задействовать спецподразделения существующих войск, а, следовательно, можно было попытаться стабилизировать положение, не бросая даже малейшей тени сомнения на источник влияния.

Когда уже четвертый час шло обсуждение деталей данного проекта, генерал задумчиво произнес:

― Хорошо бы собрать их для обучения где-нибудь на острове.

― Нет, — ответил Андропов. ― Я думаю, на острове их быстрее найдут. Эту группу надо создавать по городам, маленькими очажками, не более двадцать человек. Мы их прекрасно обучим, подготовим и воспитаем. Выделим для этого самых лучших профессионалов, верных нам… Это будет остров среди города, остров пионеров.

―Точно! И назовем этот проект «Остров Пионерия»

Странная эта госпожа ― Судьба. Загадочен ее смысл, сохраняющий свою тайну вплоть до одра Смерти. Андропов был, безусловно, выдающейся личностью, но так и остался в неведении, почему именно в тот момент, на грани стыка тысячелетий и глобальных перемен в судьбе человечества, его осенила именно идея создания необычной организации, и на ум пришло только одно имя…

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Глава 1. ТАЙНОЕ ЗАСЕДАНИЕ

Январь 1994 года

Возле генеральской дачи, находящейся в окружении живописного леса, остановился кортеж из четырех машин во главе с роскошным джипом вишневого цвета.

— Вот и Александр Васильевич с нашими гостями подъехал, — проговорил генерал-полковник, хозяин дома. — Теперь все в сборе.

Владелец дачи радушно поприветствовал вновь прибывших и познакомил их с новыми людьми из числа присутствующих. Надо отметить, что он считал большой честью принимать на своей территории столь важных особ, известных в достаточно узком кругу. Большинство из них были выходцами из военной элиты, но той, которая доросла до таких погон исключительно благодаря своему мужеству и героизму, той, для которой слово «честь» — синоним абсолютного достоинства Человека с большой буквы, особого внутреннего состояния души. Так случилось, что, проиграв невидимый бой с навязыванием чуждой славянам идеологии, эти люди оказались по разные стороны границ некогда единого государства, а некоторые — даже далеко за его пределами. Но данное обстоятельство лишь еще больше сплотило их в неумолимом стремлении одержать не только временную, но и окончательную победу на невидимом фронте сфер мирового влияния.

Не будем вдаваться в подробности их внешности, имен, фамилий, чинов, занимаемых должностей и общего цифрового состава. Отсутствие этих данных может волновать разве что противников происходящего процесса, даже вызвать у них крайнее раздражение. Для славян же гораздо важнее узнать то, о чем думают неравнодушные к этой жизни «соплеменники», сумевшие прорваться в высшие эшелоны власти.

Когда улеглись первые эмоции старых друзей, разговор зашел о насущном.

Ничего, ничего. Главное — терпение и выдержка. Наши враги не учли одно важное свойство славянской души: она непредсказуема в своем проявлении. А на голой логике по территории нашей бывшей Родины далеко не проскачешь с их наполеоновскими планами и хитроумными расчетами.

Это бесспорно. Не стоит даже расстраиваться по поводу этого поражения, тем более такой поворот событий нам был известен еще в 1964 году, когда Межанин доставил «частицу Чинтомания».

Хм, любопытно, а этот подарок Шамбалы был связан с переменой власти в стране? — поинтересовался один из новичков делегации славян из дальнего зарубежья.

Отнюдь. Просто нашему Номо исполнилось двенадцать лет. Присутствие поблизости этого аппарата было необходимостью. А перемены в стране да и, в общем-то, некоторые тогдашние события в мире оказались всего лишь побочным эффектом, связанным со спецификой доставки.

А почему его доставили, когда Номо исполнилось именно двенадцать лет, а, например, не к совершеннолетию?

Двенадцать лет — это время истинного пробуждения личности, комплексного всплеска определенных жизненных энергий, которые выражаются в виде полового созревания. И что самое главное, именно в двенадцать лет происходит внутренний процесс осознания своей сущности. Хотя для разума это внутреннее движение может остаться незамеченным, зафиксированным лишь на уровне голого личностного восприятия, если, конечно, не воздействовать на мысли определенным «волновым толчком», — пояснил импозантный мужчина с профессорской бородкой.

— Неужели этот человек настолько важен, что ради него Шамбала сделала вам такой бесценный подарок? Это же «частица» самого «Чинтомания» мирового сознания. Это же какая мощь! И все это ради Номо?! Вы что, собираетесь сделать из него мирового вождя?

— Не совсем так, — пояснил человек в штатском. — Номо — всего лишь важное звено в цепочке возможных событий, которые впоследствии затронут все человечество в целом. Грубо говоря, Номо — косвенный субъект. Но его присутствие на мировой политической арене может положительно повлиять на разрешение глобальной проблемы, которая в ближайшее время охватит все человечество. Эта проблема — выживание цивилизации. В принципе, это основная тема нашего сегодняшнего доклада…

Участники необычного собрания еще некоторое время дискутировали, а после начался и сам доклад.

— С вашего позволения, мы начнем…

Человек в штатском взял толстую черную папку. Его помощник тем временем разложил перед всеми присутствующими по такой же черной кожаной папке, но уже с меньшим количеством вложенных страниц.

— Итак, как мы уже упоминали, один из назревших глобальных вопросов сегодняшнего дня — выживание человеческой цивилизации в ближайшем будущем… Данную проблему мы условно разделили на три категории. Во-первых, это так называемый феномен XX века, который в научных кругах окрестили как «популяционный фактор». С ним связаны и все остальные проблемы жизнедеятельности людей на планете. Человечество неумолимо приближается к критической точке населения Земного шара — двенадцати миллиардам. А это предел! При двенадцати миллиардах природой была уничтожена уже не одна цивилизация до нас, причем с технологиями получше наших. Многие из вас уже ознакомились с расчетами наших ученых-математиков, соответствующими документами, манускриптом, а также наследием основателей нашего ордена, которые в свою очередь получили эти данные из Шамбалы.

В этом тайном союзе люди были достаточно свободны в общении, поэтому обсуждение насущных вопросов обычно происходило во время доклада.

Безусловно, мы услышали много интересного, — сказал один из членов зарубежной делегации славян. — И узнали немало нового и о подлинной истории, и о Шамбале. И все же… люди, которых нам придется убеждать, далеки от этих знаний. Их «стратегически-тактический» мозг привык больше доверять реальным фактам современности, чем самым древнейшим манускриптам, пусть даже в оригинале.

Я понимаю вас. Мы предвидели и этот вопрос. Фактов накопилось предостаточно. Перед вами лежат папки с соответствующей информацией. Это — статистика. А статистика, как вы знаете, вещь упрямая. Обратите внимание на вехи роста численности мирового населения. В начале нашей эры население Земного шара составляло 230 миллионов человек. К концу первого тысячелетия — 275 миллионов человек. К 1804 году — выросло до одного миллиарда. Только вдумайтесь! За всю историю существования нашей цивилизации количество населения приблизилось к миллиарду! Начиная с 1750 года и до нашего времени в мире отмечен беспрецедентный рост численности населения. Буквально 123 года спустя, в 1927 году, — уже 2 миллиарда. А теперь прошу обратить особое внимание. Всего через 33 года (1960) — 3 миллиарда. И все это независимо от мировых войн! Спустя 14 лет — всего14 лет! — в 1974 году — 4 миллиарда. А еще через 13 лет (1987 год) — 5 миллиардов! Сейчас 1994 год. В 1999, через 12 лет, мы неуклонно приблизимся к 6 миллиардам. Иными словами, временной промежуток резко сжимается. По подсчетам наших специалистов, при условии сохранения такого же темпа прироста населения с постоянной периодичностью минус один год, критическая отметка в 12 миллиардов будет достигнута уже в 2050 году. Поэтому в запасе времени почти нет.



— Да, почти нет, — задумчиво проговорил пожилой генерал. — Как там говорится у нас, у славян, пока гром не грянет, мужик не перекрестится.

— Это точно, — закивали остальные.

— Но все-таки «почти» еще не означает «совсем» нет, — продолжил человек в штатском.

— Человечество стоит на пороге. И следующий шаг будет зависеть от превалирующего большинства выбора каждого индивида в отдельности. Поэтому, как бы банально это сегодня ни звучало, проблема выживания цивилизации в целом вплотную касается каждого человека на Земле, независимо от нации, цвета кожи, социального статуса. Но об этом чуть позже. А сейчас вернемся к нашей статистике. Перед вами таблица десяти ведущих стран, вносящих самый весомый вклад в увеличение мирового населения. Это: Индия, Китай, Пакистан, Индонезия, Нигерия, США, Бразилия, Бангладеш, Мексика, Филиппины. Если рассматривать показатели прироста населения, продолжительности жизни и детской смертности то получаем детализированную картину высокого темпа прироста именно в развивающихся странах Африки, Восточной Азии, Латинской Америке. К примеру, в Либерии, стоящей на первом месте в таблице стран с самым высоким приростом населения, средний уровень роста населения составляет 8,6 %. Потом идут Руанда (7,9 %), Афганистан (5,3 %), Оман (4,2 %), Сомали (3,9 %) и так далее по списку. Прошу вас зафиксировать в памяти все упомянутые страны, связанные с увеличением прироста народонаселения. Именно к ним мы вернемся, когда будем детально рассматривать вопрос о природных катаклизмах.

По оценке наших специалистов именно население Третьего мира, как ни странно, дает нам необходимый временной промежуток для каких-то конкретных шагов. В противном случае, если бы все население Земли жило так, как в прогрессивных цивилизованных странах и с такими же темпами разрушения планеты, то все давно бы уже закончилось. Вместо того чтобы стимулировать поиск альтернативных видов энергии, мы продолжаем интенсивно использовать природные резервы, которые, к сожалению, и так уже сильно истощены.

— К счастью, существует некая закономерность в этом отношении, — произнес представительный мужчина из числа участников зарубежной делегации славян, обращаясь к докладчику, — так называемое правило Парето. Оно гласит, что 80 % всех доходов приходится на 20 % населения, в том числе и на распределение материальных благ на земном шаре.

— Да, но, к несчастью, нам всем предстоит очень сложная работа, чтобы убедить эти 20 % изменить свое сиюминутное отношение к окружающей природе и направить все свои силы не только на восстановление Земли, но и на скорейшее изучение космического пространства и, соответственно, разработку планет, наиболее пригодных для жизни землян. Впрочем, об этом позже, — сказал докладчик и продолжил: — Вернемся к нашей статистике. Если в развивающихся странах наблюдается высокий темп прироста, то в западных развитых странах наоборот — самый низкий темп прироста населения. Как вы видите в таблицах, диапазон среднего уровня роста населения невелик. Все пестрит минусами — от — 1,1 % до 0,1 %. В частности, это постсоветские государства, страны бывшего соцлагеря, а также Португалия, Италия, Испания, Великобритания. Но если в капстранах это явление связано с прогрессирующим старением общества и нации в целом, сопряженное со снижением уровня рождаемости, с одной стороны, и улучшением медицинских технологий — с другой, то у славянских народов это связано с глобальной работой Деструкторов. Поскольку славяне, как вам известно, достаточно молодой отросток человечества.

Здесь уместно вспомнить сведения из манускрипта — именно славянам с начала их зарождения как народности Шамбала отвела доминирующую роль в будущем духовном возрождении человечества. Деструкторы, конечно, проделали очень разрушительную работу. Но кто знает, вдруг такое «обрезание» молодой поросли и к лучшему. Возможно, этим действием они подтолкнут людей именно к духовному объединению, то есть укреплению основного ствола славян. А на этой твердой основе впоследствии можно достичь консолидации всего мирового сообщества в борьбе за выживание цивилизации в целом. По крайней мере, так говорится в послании Шамбалы 1964 года.

Докладчик сделал небольшую паузу для того, чтобы дать время участникам этого тайного форума обдумать и обсудить услышанное.

— Вы правы, — сказал один из членов делегации братских народов. — Последний выбор в целом остается за людьми. Если Шамбала и предпримет какие-либо действия, то это будет всего лишь последствие данного выбора.

— Безусловно. Я надеюсь, что все присутствующие постараются довести эти сведения до населения на местах хотя бы в том виде, в каком их сможет воспринять мышление, сегодняшних людей. Ибо это, по большому счету, касается всех. Но информацию необходимо доносить без резкости и категоричности. Чтобы ни в коем случае не наступил шок… А сейчас давайте обсудим, что мы с вами конкретно можем сделать на мировой арене совместными усилиями для решения вышеуказанной проблемы. Какие будут предложения?

— Ну, я думаю, нужно разработать более эффективные программы по снижению прироста населения в странах с высокими показателями. Встретиться с руководителями этих стран. Убедить их в необходимости проведения соответствующих мероприятий.

— Возможно, изменить какие-то социально-культурные условия.

— В конце концов, можно предложить руководителям пойти и силовым путем, проводя соответствующую политику, — сказал один из генералов. — Тут нельзя рисковать и надеяться на авось.

— А вот с вашим предположением позвольте не согласиться. Людей надо убеждать по-доброму. Потому что в противном случае, при массовости, насильственные методы повлекут за собой выделение большинством людей негативной энергии, что только усугубит процесс уничтожения цивилизации. Это во-первых. Во-вторых, из практики двух мировых войн следует, что насильственное уничтожение при нынешних ускоренных темпах абсолютно не влияет на общую численность прироста населения на земном шаре. Более того, по биологическим законам это даже в некоторой степени стимулирует его. И, в-третьих, что самое важное, после приведения в действие «частицы Чинтомания» силовые методы будут все больше противоречить мировому общественному сознанию.

— А нельзя ли сам аппарат задействовать в решении именно этой проблемы?

— Однозначно нет. В инструкциях Шамбалы четко указывается, что он может лишь побудить желание в массах проснуться духовно, не более того. Но ни в коем случае не влиять напрямую! Поскольку последний выбор, и это там неоднократно подчеркнуто, остается за людьми… Какие еще будут предложения?

— В этом году в Каире намечена Конференция по вопросам населения. Я попробую подключить необходимых людей. Думаю, мы воспользуемся этим шансом, чтобы привлечь внимание мировой общественности…

— Добро. Прошу всех, присутствующих детально продумать вопросы нашего совместного участия и решении данной проблемы… Продолжайте, — сказал пожилой генерал.

Докладчик вновь открыл папку.

— Итак, феномен резкого демографического взрыва — это только часть назревшей проблемы. И, несмотря на всю сложность по сравнению с двумя другими, его можно отнести к категории средней степени сложности. Вторая проблема — надвигающиеся катаклизмы. О них также упоминается в послании Шамбалы 1964 года. В подтверждение выше сказанной проблемы позвольте предоставить вашему вниманию некоторые данные. На сегодняшний день становится совершенно очевидным действие так называемого парникового эффекта. Будем использовать для удобства этот устоявшийся термин и далее, хотя все присутствующие, я надеюсь, прекрасно осведомлены об истинных причинах данного явления. Итак, температура на земном шаре уже повысилась на 1,3° Цельсия. Предполагается, что при благоприятном стечении обстоятельств (я подчеркиваю, именно благоприятном) к 2005 году температура на Земле повысится в среднем на 1,5° Цельсия. Это, в свою очередь, вызовет подъем уровня воды Мирового океана на 20 сантиметров. При таких условиях многим низменным территориям угрожает затопление.

Слушали очень внимательно.

— От перемены климата пострадают также и различные культуры. Но это все — лучший прогноз. Если исходить из худшего — вполне вероятно быстрое таяние шапок полюсов, распад шельфовых ледников, откол огромных айсбергов, что неумолимо приведет к резкому повышению уровня Мирового океана и соответствующим последствиям. И в первую очередь — массовой миграции населения из крупных городов и мегаполисов. Коротко хотелось бы заострить ваше внимание и на их проблеме. В последние десятилетия отмечается интенсивный рост мегаполисов по всему миру. В каждом большом городе проживает от 6 до 27 миллионов человек. Самые крупные из них: Токио (Япония), Мехико (Мексика), Сан-Паулу (Бразилия), Нью-Йорк (США), Бомбей (Индия), Шанхай (Китай) и так далее.

Мы все прекрасно понимаем, насколько неустойчива среда обитания в крупных городах, несмотря на высокий уровень жизни. Для уничтожения города достаточно на неделю-полторы лишить его воды. Остальное довершат эпидемии. В случае же резких катаклизмов неминуем энергетический кризис, а, следовательно, отсутствие тепла, света, связи, остановка питающегося энергией транспорта, коммунальных служб города…Так что при современном развитии событий мегаполисы — это мина замедленного действия. Я уж не говорю, какой огромный вред эти города причиняют окружающей среде, нарушая ее баланс.

Да, мегаполисы — это, конечно, проблема. Но с другой стороны, это ценные центры информации. Ведь именно в больших городах знания человеческой цивилизации становятся более доступными большинству людей с помощью самопознания. На периферию эти знания чаще всего поступают уже в искаженном, интерпретированном Деструкторами варианте, в основном через радио, телевидение, — возразил один из присутствующих.

Вы совершенно правы. Возможно, это является основной причиной роста числа мегаполисов» последнее время, вызванной необходимостью точной информированности как можно большего количества народа…

Докладчик подождал, пока улягутся прения по этому вопросу, а затем произнес:

— Итак, с вашего позволения, я продолжу освещение проблемы мировых катаклизмов. По статистике за двенадцать последних лет произошло 35 крупнейших наводнений и 2 цунами. Число погибших людей и общей сложности составило около 183 тысяч человек. Причем 16 из этих стихий пришлось на 1991 год. Отмечено также два косвенных факта. Первый:

1989 год, по мировым данным, был зарегистрирован как самый теплый год. Второй: в 1991 году во время стихийных бедствий пострадали преимущественно страны с резким приростом населения. В предоставленных документах также имеется таблица тропических штормов, ураганов, тайфунов, повлекших серьезные разрушения и человеческие жертвы. С 1980 года только по Атлантике их произошло одиннадцать… Кроме того, за истекшие 12 лет было зарегистрировано 19 крупных землетрясений… Причем если брать данные самых разрушительных землетрясений в мире (от 7,5 до 8,6 балла по шкале Рихтера), то большая часть приходится именно на двадцатое столетие, с периодичностью от 3–5 до 14 лет…

Обратите, пожалуйста, особое внимание и на вулканическую деятельность земной коры. Если раньше, с 1902 года, крупнейшие извержения происходили через 10–20 лет, то начиная с 1980 года они происходят чуть ли не каждые два года…Все эти данные активности природной среды, а также резкий рост численности популяции человечества (что, кстати, по законам биологии указывает на предстоящие катаклизмы) говорят о том, что Земля подходит к пику, некой критической точке. К сожалению, люди на сегодняшний день не владеют информацией, которая помогала бы им управлять стихиями…

Во время обсуждения слово взял мужчина среднего роста, с серыми умными глазами. На его висках виднелась ранняя седина.

— Мне бы хотелось добавить от лица науки, что последнее десятилетие коренным образом изменило наш взгляд на круговорот воды в природе. Старая схема при наблюдаемых нами явлениях не работает. Последние исследования показали, что общепринятая циркуляция создает только некое фоновое распределение. По старой схеме все, что может выпасть на поверхность Земли, если над ней удалить из атмосферы всю влагу, — это 25 миллиметров! Однако фоновая вода с осадками практически не выпадает, а ее содержание в атмосфере почти не изменяется. Из проведенных нами исследований напрашивается вывод, что все стихийные проявления погоды образуются вследствие стимулирующего выброса глубинной энергии планеты, которая и создает локальные ячейки погоды. Такие ячейки формируются не только над морем, но и на континентах.

Вы хотите сказать, что существуют механизмы прямого преобразования энергии в вещество, хотя бы в ту же воду, и вещества в энергию?

Мы абсолютно в этом уверены. У нас уже имеется множество свидетельств тому, когда внезапно «из ничего» появляются кубические километры воды (циклон или антициклон) и так же внезапно уходят «в никуда»! Классические примеры есть практически на всех континентах. Самый феноменальный район на Земле, например, — начало реки Байдрак-Гол в Монголии. Это своеобразная «кухня» мировой погоды. Знаете, как в переводе с алтайского языка звучит это название? «Неисчерпаемый глубинный источник». Выходит, древние алтайцы знали о таком возможном преобразовании энергии в вещество. И то, что мы обратили внимание на это только сейчас, к сожалению, лишь подчеркивает высокомерие некоторых мужей, стоящих у власти в научных кругах, по отношению к «мнению науки». Мне кажется, что при изучении таких вопросов необходимо изучить сначала именно древние предания. Потому что, несмотря на свою простоту и кажущуюся наивность, они несут в себе колоссальную информацию.

Многие присутствующие согласились с мнением ученого.

Да, вы совершенно правы. У древних есть чему поучиться. Я уж не говорю об алтайцах. Алтай и Монголия ближе всех расположены к Шамбале.

Точно, куда уж там Тибету, — с усмешкой проговорил кто-то из участников.

Все присутствующие засмеялись.

— Хотя если вы надеетесь выведать у алтайцев и монголов большие тайны, то зря стараетесь, — продолжил тот же человек. — Эти люди умеют держать язык за зубами.

— Это верно.

Через некоторое время разговор вновь вернулся в старое русло.

— Да, нелегко сейчас нашей матушке-Земле, — с ноткой грусти в голосе произнес ученый. — Чем больше я изучаю аномалии в природе, тем чаще прихожу к выводу, что Земля — это чрезвычайно сложная и до мелочей продуманная система регуляции внутренних и внешних процессов. А человечество сегодня своей деятельностью и, главное, массовым выбросом крайне негативной энергии мыслей создает некий отрицательный вирус в этой системе. Не исключено, что в 2050 году могут сработать ее «аварийные резервы по антивирусной программе». Знаете, наши сотрудники — математики и физики — подсчитали, что нашей планете нужно выделить всего лишь триллионную часть энергии, накопленной в астеносфере (верхние 200 километров), дабы в течение нескольких часов поднять уровень Мирового океана на 3–5 километров…

— Проще говоря, вызвать Всемирный потоп?

— Да.

— У нас тоже есть кое-какие данные военных специалистов, работающих в области прогнозирования в лабораториях гелиометрических исследований, — сказал один из генералов. — В случае, если земная ось с таким же успехом будет отклоняться и дальше, то полное таяние шапок полюсов приведет к повышению уровня Мирового океана на 6 километров. Этого достаточно, чтобы затопить все континенты.

— Да, неутешительные сведения. И это лишний раз доказывает, что необходимо предпринимать меры здесь и сейчас. Тем более, что в послании Шамбалы прямо указывается, что Махатмы владеют соответствующими знаниями по обузданию стихий и защите Земли от космических инородных тел. И их возможности вполне реальны, как мы впоследствии смогли убедиться на демонстративных примерах обуздания стихий «Доры», «Клео» и «Хильде». Махатмы в своем послании точно указали координаты, где именно и когда эти стихийные бедствия начнутся, а также время и место, где они потеряют силу и исчезнут.

— А может, они просто умеют хорошо прогнозировать? — высказал сомнение один из присутствующих.

— В точности до секунды?! — с удивлением произнес генерал. — То, что они описали в послании, больше похоже на четкую модель программиста, нежели на мистическое совпадение. В их расчетах есть такие обозначения и параметры, которые еще не известны мировой науке.

— Очевидно, поэтому они и написали нам в открытую, поскольку знали, что наша наука еще глупа, как младенец, — сказал с улыбкой человек и штатском.



— То, что они безукоризненно владеют энергетикой Мысли — это бесспорно.

— Да, мы, по сравнению с ними, словно червяки копошимся в грубой материи.

— Вот именно.

— Но если Махатмы обладают такими знаниями и возможностями, не помогут ли они человечеству пережить эти стихийные годы?

— Дело в том, что в послании четко сказано, что Водхисатвы Шамбалы окажут человечеству помощь лишь в том случае, если люди поднимут уровень своей духовности, вплотную займутся контролем над своими мыслями и снижением уровня концентрации зла и эгоцентризма в обществе в целом. В противном случае Шамбала останется в стороне от происходящих событий, что, в конечном счете, приведет к суициду человечества.

— Да, как это бывало уже не раз, — задумчиво проговорил человек в штатском.

— Что вы имеете в виду? — спросил один из новичков делегации.

— Мы приготовили вам сегодня документы для более детального ознакомления. Забегая вперед, скажу, что в них вошли наши отчеты о контактах, а также древний манускрипт цивилизации, сумевшей выжить. Этот документ был передан с аппаратом. Очень любопытный документ и, надо сказать, на редкость своевременный. Эта цивилизация, оказывается, так же, как и мы, практически дошла до конца цикла и получила такое же техногенное развитие. И самое интересное — там население тоже попало на перекресток смены цикличности Земли и Солнца. Но эти люди сумели услышать предупреждение Шамбалы, нашли в себе силы не только навести порядок в собственных мыслях, но и объединиться и изменить жизнь общества в целом. Шамбала лишь поддержала их выбор и дала соответствующие знания…

— Любопытно будет взглянуть на этот манускрипт.

— К этому вопросу мы еще вернемся. А сейчас прошу вашего внимания! В нашей дискуссии мы перешли к обсуждению самой главной темы назревшей глобальной проблемы — это человек и общество в целом. Прошу вас, — кивнул пожилой генерал

в сторону докладчика.

— На сегодняшний день состояние общества в мире оценивается нашими специалистами как неудовлетворительное. Постоянно растет число психозов. Ежегодно в мире более 800 000 человек страдают от подавленности духа в такой степени, что ищут выход из своей депрессии в самоубийстве. В медицине зарегистрирован рост числа людей, страдающих фобиями — немотивированным страхом перед определенными предметами и обстоятельствами. На сегодняшний день уже насчитывается более 190 видов фобий. Депрессия в современном обществе — самая распространенная эпидемия, охватившая все человечество. Заметьте, если еще совсем недавно пик заболевания приходился на возраст между 30 и 40 годами, то сегодня депрессия поражает и 18—25-летних. Даже дети и подростки начинают угнетенно воспринимать жизнь. Причем девушки чаще впадают в депрессивное состояние, чем юноши.

Как вам известно, возникновение в обществе этого массового психоза связано с деятельностью Деструкторов. Сегодня они всячески подпитывают свою схему воздействия на психику масс через телевидение и средства массовой информации, многими из которых они владеют лично. Своей массовой, вероятно, не всеми ими лично осознанной атакой на общество они вносят весомый вклад в деструктуризацию и негативное изменение общественной психологии. Таким образом, они выполняют свою основную задачу — создание всевозможных условий в мире, при которых человек должен существовать в системе усилителей постоянного страха, что, в конечном счете, приводит к стабильному глубокому внутриличностному кризису, утрате веры в собственные силы, созданию рабской психологии. Нами выявлено несколько побудительных причин, которые Деструкторы активно используют для стимуляции данного процесса. Из них чаще всего практикуются три обстоятельства.

Во-первых, создаются всевозможные ситуации (или, как мы еще называем, очаги напряжения), в которых человек начинает чувствовать неуверенность в безопасности своей жизни. На этой почве в последнее время ими искусственно стимулируется и делается акцент на следующих фобиях: страх несправедливого отношения (дикефобия), страх перед нищетой (пениафобия), деньгами (хрометофобия), страх неудачи (какорфиафобия), страх перед развитием и прогрессированием болезней (нозофобия, патофобия), страх за детей (педофобия), страх одиночества (аутофобия) и так далее. Кроме того, в эту группу входит искусственно созданная необходимость подчиняться драматическим переменам в социальном и географическом смысле и, соответственно, связанное с этим возникновение побуждающих и формирующихся фобий.

Во-вторых, идет постоянное воздействие избыточной информации и раздражителей. На этой почве стараются больше всего развить страх потрясения (гормефобия), страх беспорядка (атаксиофобия), несовершенства (ателофобия), знаний (эпитемофо-бия), очередных новостей (кайнофобия, неофобия, кенотофобия), смерти (танатофобия), трупов (некрофобия), совершения греха (пеккатофобия) и других. Воздействие происходит через средства массовой информации и, что особенно важно, через наиболее доступный массам источник — телевидение. Следовательно, информация, поступая через зрительный канал и минуя систему аналитической обработки мозга, закладывается в подсознание. Иначе говоря, идет массовый процесс «зомбирования», где в подсознание вводится крайне отрицательная информация. Основной код построен на базе животного начала. В программу подсознания вводятся словам «жестокость», «зло», «насилие», «убей», «укради», «обмани» и так далее. Особенно сильно эти программы действуют на психику детей и подростков, делая их беззащитными перед агрессивностью внешней среды и общества в целом. В документах, которые мы вам предоставляем для ознакомления, приводится более детальный отчет.

И, в-третьих, это создание всевозможных условий для возникновения ряда специфических половых проблем. Моделирование условий, связанных с возникновением и последующим развитием психологических ситуаций, приводящих к подобным проблемам, напрямую связано с двумя вышеуказанными способами воздействия. В последнее время нами был зафиксирован мощный всплеск депрессий, возникший на такой почве. При этом если женщин еще недавно заболевало больше, чем мужчин, то в последнее время жертвами депрессий, вызванных половыми расстройствами, оказались мужчины. Постоянно регистрируется рост числа фобий, связанных с данной проблемой. По специфике и разнообразности их гораздо больше, чем предыдущих вместе взятых.

В целом все эти данные свидетельствуют о том, что в результате действий Деструкторов практически все слои общества в мире испытывают в той или иной степени внутренний дискомфорт в виде душевных страданий. Это проявляется подавленностью, безрадостным настроением, положительно-эмоциональной пустотой, потерей интереса к чему бы то ни было, инертностью. В мире отмечена тенденция к увеличению предрасположенности большинства людей к нервным расстройствам, психическим заболеваниям и, соответственно, связанных с этим физических, экономических и социальных проблем.

Поскольку выживание человеческой цивилизации во многом зависит от индивидуальной деятельности и выбора каждой личности на Земле, мы считаем, что приоритетной задачей в ближайшие десятилетия должно стать возрождение духовной свободы народов. Для достижения этой цели необходимо ликвидировать в сознании индивида какие бы то ни было фобии; возродить духовную веру, а также веру в собственные созидательные силы; стимулировать индивида к достижению и реализации собственных возможностей. Другими словами, побудить человека жить и творить в сфере положительных мыслей.

По этому вопросу мы предлагаем следующую программу для наших совместных действий.

Во-первых, постепенная замена Деструкторов на руководящих постах средств массовой информации, особенно телевидения, и последующая пропаганда позитивных тенденций. Замена негативных установок на кодовые слова: «успех», «счастье», «здоровье», «удача», «радость жизни», «процветание» и так далее.

Во-вторых, разработка системы социально-психологической реабилитации личности на местах. Для этого нужно обучить необходимых специалистов-психологов и внедрить их в массы для работы в разных слоях населения.

В-третьих, надо донести как можно больше достоверной информации людям и, самое главное, — побудить их заняться контролем над внутренними негативными мыслями, четким контролем над деструктивным потоком информации (и особенно имеющей элементы воздействия на подсознание), а также изменением в положительную сторону окружающей их обстановки.

На решение этих задач необходимо, как говорится, навалиться всем миром, задействовать не только средства массовой информации, но и людей искусства, издателей, медиков, преподавателей, общественные и гуманитарные организации и фонды. Причем вся перечисленная программа должна вводиться в массы планомерно, естественно, не вызывая подозрения со стороны Деструкторов, чтобы не допустить открытой конфронтации. А еще лучше сделать так, чтоб эта инициатива исходила от самого общества. Тогда процесс преобразования негативного в позитивное станет неизбежным…

То есть, мы практически будем использовать весь арсенал методов Деструкторов, но направив его на утверждение позитивизма в обществе?

Совершенно верно.

Но Деструкторы, в конце концов, тоже ведь люди! Неужели они не понимают, какой глобальный вред наносят человечеству и какие последствия несут всей цивилизации? — возмутился в сердцах один из участников делегации.

Ну, по большому счету, их волнует только нажива, личное материальное благосостояние. Сущность у них — паразитирующая. Им предопределено самой Природой — разрушать. Они, возможно, в своем большинстве даже об этом и не догадываются. Но совершенно очевидно, что какие бы революции, войны, духовные, экономические, социальные, политические кризисы не происходили и обществе — за этим всегда стоят Деструкторы. И заметьте, если численность их популяции превышает в мире допустимую норму, Деструкторы начинают резко уничтожать себе подобных самыми различными способами. Все эти законы — не людьми писанные. Но это, конечно, не означает, что с Деструкторами невозможно бороться. Возможно! Ведь это не какие-то там враги человечества, это всего лишь стимуляторы негативной стороны общества, негативных мыслей индивида. Деятельность Деструкторов в первую очередь выявляет порог ущербности нашего с вами сознания и, соответственно, общества в целом. Мы же с вами и заглатываем те наживки, которые бросают нам Деструкторы, мы же сами потом и творим историю. Поэтому с Деструкторами, так же, как и с собственными негативными мыслями, нельзя бороться путем насилия. Их необходимо просто игнорировать, как можно дальше оттеснять от власти и руководящих постов, причем в любой нише общества.

Да, но как вы собираетесь это сделать в своей стране? — искренне удивился один из членов делегации. — Ведь вы же больше всех пострадали от их деятельности.

И более того, — вступил в разговор рядом сидящий человек, — у вас до сих пор власть фактически в руках Деструкторов. Вы посмотрите, в обществе уже назревает синдром дефолта. Неужели вы считаете, что именно сегодня пик кризиса, чтобы задействовать аппарат «Чинтомания»? Прежде чем принять такое решение, нужно все тщательно взвесить.

Да. Для принятия такого ответственного решения нужны серьезные основания.

Безусловно, — сказал человек в штатском. — Поэтому мы здесь все и собрались, чтобы обсудить подобный шаг. Разрешите мне разъяснить всю назревшую ситуацию и необходимость в вышеуказанных действиях. Конечно, в результате деятельности Деструкторов славяне были подвержены жесточайшему социально-психологическому стрессу. Мы, в свою очередь, зная о грядущих событиях из наследия основателей нашего ордена, пытались хоть как-то нейтрализовать, сгладить весь этот негативизм Деструкторов во время разрушения Союза. Ведь они почти довели общество до второй гражданской войны, кровавой бойни и межнациональных распрей. Но, слава Богу, благодаря своевременному, самоотверженному труду наших единомышленников, этого удалось избежать.

Более того, мы даже дали возможность распространяться на нашей территории всевозможным религиозным течениям, дабы пробудить в массах духовность, отвлечь от массированной атаки Деструкторов на их мозг.

Вы считаете, что поступили правильно? Но медь любая религия — это всего лишь религия, по более того. Как вы потом, после всего этого «детского сада», собираетесь подавать людям настоящие Знания?

Мы думаем, что на данном этапе религия прекрасно справляется со своей задачей — подталкивает превалирующее большинство индивидов к внутреннему поиску. А в сочетании с нашим временем интенсивного развития науки и техники, глобально расширяющих рамки кругозора о мире, это дало поразительный результат. Наши специалисты зарегистрировали резкий всплеск значительного количества людей, находящихся в постоянном движении, переходящих из одной веры в другую, меняющих одну секту за другой. Это говорит о том, что благодаря упомянутому синтезу, люди в массе своей начали быстрей созревать духовно и внутренне сами начинают ощущать нехватку исконных Знаний и, что особенно важно, — времени. И если люди займутся собой вплотную, то не так далек тот час, когда человечество в преобладающем большинстве своем научится индивидуально «общаться» с Богом и получать интересующие Знания через сферу собственного подсознания без, как говорится, «земных посредников». Таким образом, религии сами по себе отомрут естественным путем, поскольку в них отпадет потребность общества в целом.

Но на данном этапе, особенно на славянских территориях, они хоть и кратковременно, но необходимы. Слишком сильна еще здесь власть Деструкторов и слишком слаба вера людей в самих себя, в собственные силы. Поэтому с нашей стороны идет интенсивная стимуляция и поддержка религий.

Да, но, насколько нам известно, вы делаете ставку на популяризацию именно православной церкви, — сказал на ломаном русском языке с сильным прибалтийским акцентом один из участников делегации. — Вы считаете ее более приоритетной?

Этот вопрос больше относится к сфере распрей между религиозными политиками из верхушки, их междоусобной борьбе и дележке территории и паствы, но отнюдь не к нашей деятельности. У нас, как вы знаете, однозначное отношение ко всем религиям.

Просто исторически так сложилось, что на славянской территории хорошо укоренилась именно православная церковь. И основную причину подобного процесса мы видим в совпадении многих ее взглядов с древнеславянским менталитетом. Более того, основная слава церкви держалась и до сих пор держится именно на святых людях — «чистых душах», «старцах», «страдальцах», «божьих людях», которыми с давних времен изобиловала наша матушка-земля. Славяне всегда славились своим превалирующим духовным жизнепониманием. Если внимательно рассмотреть историю, то на ее вековых скрижалях можно обнаружить одну общую закономерность: авторитет и общественное уважение на территории славянских государств можно было заслужить разными путями, но только не умением делать деньги, что, кстати, является одной из главных отличительных черт Деструкторов. И заметьте, обеспеченных и самостоятельных людей среди славян было немало; но никто из них не кичился своим богатством. Более того, среди народа все, что касалось больших денег, считалось делом нечистым. Так что у славян самой природой развит своеобразный иммунитет против Деструкторов, иммунитет внутренней духовности.

А православная церковь, если рассматривать ее низы в своей массовости, базируется именно на «духовных старцах-святых», отличавшихся своей сильнейшей верой и свободомыслием.

— Да уж. Если бы где-нибудь в Англии появились старцы или какой-нибудь пилигрим решил совершить путешествие по «святым местам», их наверняка осудили бы за бродяжничество или отправили в сумасшедший дом. Для Англии это явление уму непостижимо. А на нашей матушке-земле — сплошь и рядом. Славяне уже так привыкли ко всему необычному, что, если бы встретили на своих улицах, к примеру, Архангела Гавриила, точно бы не удивились.

Присутствующие заулыбались и одобрительно закивали, соглашаясь с таким мнением.

— Как говорится, на земле знамений и чудес эти явления не в новость… Но вернемся к принятому нами решению воспользоваться «частицей Чинтомания» именно сейчас. Несмотря на сохранение кризисной ситуации в политике, экономике и социальной сфере, мы считаем, что самый трудный этап нами пройден. На сегодняшний день отмечена массовая миграция Деструкторов в благоприятные в социально-экономическом развитии страны. По нашей статистике, в Европе и России их сейчас проживает до 20 %, в остальных высокоразвитых государствах рассеяно до 30 %. А вот в Северной Америке наблюдается их интенсивное сосредоточение — 48 %. Кстати, эти данные говорят о том, что следующей их массированной атаки на человечество следует ожидать именно со стороны Северной Америки. Наверняка они будут действовать по отработанной схеме: сначала агрессия в мире, прикрытая благовидными предлогами самой мощной страны, а затем и полное разрушение данного лидирующего государства изнутри. Прием давно известный… Но вернемся к нашему вопросу.

Итак, по нашим данным, Деструкторов на территории бывшего Союза стало меньше. Те из них, кто находится сейчас наверху, уже начинают бороться между собой за власть, за расширение сфер своего влияния. Мы считаем, что именно сейчас наступил благоприятный момент для введения Номо в структуру высшей власти.

Естественно, у некоторых из вас, кто отсутствовал на предыдущих сборах, возникает вопрос — кто такой Номо? Поэтому, прежде чем продолжить нашу беседу, позвольте вкратце рассказать об этом человеке и о том, почему выбор пал именно на него. Если впоследствии вас будет интересовать более детальная информация, то чуть позже вы сможете познакомиться с Номо лично, а также прочитать его досье.

Итак, история этого человека начинается с предыстории, послужившей первоначальным толчком к наблюдению за ним еще с раннего детства. В архивах нашего ордена на особом счету числится один исторический документ. Впервые на него обратил внимание основатель ордена Глеб Иванович Бокий, когда ему и его единомышленникам удалось уберечь от полного уничтожения в 1939 году ценные документы из архива НКВД.

В числе других сведений там хранились любопытные данные о судьбе одного человека, а также прилагалось письменное пророчество относительно его рода и связанного с этим будущего России. Позже вы сможете лично ознакомиться с этими документами. А пока вкратце расскажу, о чем в них шла речь.

В документах царской охранки Петрограда значится, что некто по имени Спиридон в конце 1914 года посетил дом 64 на Гороховой улице, где в то время принимал Распутин. Указывается, что число посетителей в тот день составило 345 человек. По другим архивным документам НКВД — воспоминаниям Надежды Константиновны Крупской и Марии Ильиничны Ульяновой, которые общались со Спиридоном в Горках, а также из протокола допроса самого Спиридона следует, что он пришел на Гороховую якобы по настоянию своей жены, с целью получить благословение старца для своей семьи, так как в его роду очень часто дети умирали в раннем возрасте. По записям царской охранки, Спиридон сначала ожидал своей очереди в толпе, ничем не отличаясь от остальных людей. Неожиданно из квартиры вышел Распутин, лично провожая какого-то нищего мужика до подъезда. Поднимаясь по ступенькам на третий этаж, где находилась его квартира, мимо ожидавшей толпы, старец остановил взгляд на Спиридоне. Долго на него смотрел, а потом, словно опомнившись, забрал его с собой. Из показаний самого Спиридона, — человек в штатском перевернул несколько страниц своего доклада и зачитал: — «Григорий Ефимович изменился в лице. Он несколько минут смотрел на меня в упор, не моргая, каким-то пристальным, проницательным взглядом. Его глаза блестели притягательным светом. Потом он вдруг спохватился, возвращаясь в свое обычное состояние, и позвал меня идти за ним… В кабинете, куда мы зашли, стояли стол, стул, кресло и диван… Он усадил меня на диван. А сам сел за письменный стол со словами: «Знаю, чего просить хочешь». Затем оторвал листок бумаги и стал что-то писать. Я сидел молча. Потом Распутин отдал мне эту бумагу. Благословил, трижды перекрестил, что-то прошептал себе под нос и, попрощавшись, проводил меня до двери своего кабинета…»

В дальнейшем судьба Спиридона была довольно-таки необычной. Несмотря на такой эпизод в своей жизни, ему удалось довольно долго продержаться в обслуживающем персонале новой высшей власти. С его удивительной судьбой вы можете ознакомиться самостоятельно, кто пожелает.

А сейчас отмечу самое главное. Этот текст, написанный Распутиным, достаточно необычен по своему стилю, на что и обратил внимание Глеб Иванович Бокий. Во-первых, Распутин благословляет Спиридона именем Исконного, что само по себе исключительно по сравнению с его тогдашними каждодневными записками. Это упоминание и другие моменты в тексте указывают, что Распутин был знаком с языком Сокровенника Шамбалы. Также в тексте по поводу Спиридона есть упоминание о том, что, когда в потомстве отрока двое отдадут силу третьему, Россия возродится. В тексте всего двенадцать условных предложений, но они настолько загадочны по своему смыслу, что нам удалось понять лишь часть из них. И то благодаря тому, что свершились некоторые события, указанные в записке. Глеб Иванович в свое время, ознакомившись с этим историческим документом, дал личное распоряжение проконтролировать судьбу рода Спиридона, его детей и внуков. Среди последних кик раз и числится Номо. Его два брата умерли и раннем возрасте. Номо — третий, поздний и единственный выживший ребенок в семье сына Спиридона. В дальнейшем мы уже стали уделять более пристальное внимание этой личности.

Далее человек в штатском зачитал подробную информацию о Номо: о формировании его характера, привычек, склонностей. Отмечалось также косвенное влияние ордена на выбор жизненного пути юноши, получения образования, продвижения по службе. Особое внимание уделялось сведениям о накопленном в настоящий момент обширном опыте Номо, особенно в социальной, экономической, а также политической сферах деятельности. Детально был описан общий психологический портрет Номо уже как зрелой личности. Среди основных черт назывались следующие: незаурядный ум, развитая интуиция, самообладание, самодисциплина, эрудированность, почти феноменальная память на лица, умение общаться и ладить с разными людьми, настойчивость в достижении целей.

Когда участники заседания дослушали доклад, один из них заметил!

Да, но у него почти нет опыта работы в кругах большой политики.

Этот вопрос мы учли. Он будет решаться параллельно продвижению Номо к высшему посту, — сказал пожилой генерал.

И каков же ваш план относительно его выдвижения?

В феврале Номо пройдет посвящение, во втором этапе которого вы можете принять участие. Начиная с марта, будем его активно выдвигать. Вначале поставим заместителем мэра. Эта должность откроет ему дорогу в большую политику. Затем на Бергедорфском форуме привлечем внимание мировой общественности к его персоне.

— Кстати, это случайно не от вас исходила инициатива проведения 101-й сессии Бергедорфского форума именно в Санкт-Петербурге? — поинтересовался один из членов делегации.

Генерал загадочно улыбнулся и уклончиво ответил:

Знать, на то была воля свыше, — а затем продолжил: — Так вот, потом простимулируем ситуацию, подготовим почву, постараемся максимально оградить его от Деструкторов. На это уйдет года два, как минимум. Затем поставим его замом Пал Палыча.

А это кто?

Управляющий делами Президента.

Наш человек?

— Подконтрольный. Мы его в 93-м специально посадили в это кресло, чтобы легче было выдвинуть нашего кандидата… Так вот, как раз будет заканчиваться срок правления Президента. Но Номо к этому времени будет еще явно не готов. Деструкторы, естественно, заинтересованы оставить свою марионетку на второй срок. Нам, в принципе, тоже не помешает эта передышка, чтобы окончательно окрепнуть. Значит, будем поддерживать нынешнего. И если все пройдет удачно, то мы потихоньку станем выдвигать Номо дальше. Думаю, через годик после выборов сделаем его руководителем Главного контрольного управления. Пусть наберется немного опыта в Минобороне да заодно присмотрится изнутри, какие необходимо произвести преобразования в этой сфере. А мы тем временем вплотную займемся Деструкторами. Если наши тактические шаги будут успешными, то, думаю, еще через год поставим Номо первым замом руководителя Администрации Президента. Нужно, чтобы он набрался опыта работы с регионами, особенно в вопросе использования средств правительственного финансирования. Мы считаем это одним из стержневых вопросов наведения порядка в стране.

Да, извечный славянский вопрос: «Куда деваются деньги», — сказал с усмешкой кто-то из присутствующих.

Ну, а далее будем ориентироваться на политическую обстановку в стране, поскольку, вероятно, из-за наших массированных атак на Деструкторов те могут предпринять ответные шаги. Так что если обстановка будет сильно накаляться, то поставим Номо во главе соседнего ведомства. Если же все пройдет гладко, что навряд ли, сделаем его сразу замом Первого.

И что, вы планируете потом выдвинуть его кандидатуру на очередных выборах? Это ведь нереально! Слишком короткий срок пребывания в большой политике, тем более такой зашифрованной личности, как он.

У нас есть на этот счет неординарная задумка. По крайней мере, Деструкторы такой выходки явно не ожидают. Но позвольте ее оставить в тайне, до 2000 года.

Становление Номо — это всего лишь часть нашего плана по наведению порядка в стране, улучшению жизни общества. Для претворения его в жизнь мы, конечно, задействуем все наши внутренние резервы. Но… остается все то же большое НО — это сами люди. Надо дать понять славянам, что Номо — это не какой-то там Мессия, благодаря которому все вмиг изменится к лучшему. И ничего им самим для этого делать не нужно. Надо показать Номо именно таким, каков он есть на самом деле, — человеком, добросовестно работающим на своем месте, причем по временному контракту. Надо показать, что люди должны сами изменить свое отношение к жизни, к самим себе и своим возможностям. Президент не сможет улучшить общество, если этого не захотят сами люди… Я хочу, чтобы и каждый из присутствующих здесь понимал: как бы трудоемка и сложна ни была наша с вами работа — это всего лишь стимуляция положительной стороны процесса. Основной же выбор и основное действие несет в своем сознании каждый человек.

В послании Шамбалы 1964 года подчеркивается, что события, которые произойдут в 2004–2005 годах, заставят задуматься многих людей на планете. Что будет конкретно, мы не знаем. Но я считаю, что с нашей стороны необходимо сделать все максимально возможное к этому сроку, — заключил пожилой генерал.

На некоторое время в помещении воцарилась тишина. Каждый из участников обдумывал что-то свое. В воздухе витала напряженность и какая-то усталость от столь глобальных проблем, свалившихся по воле Судьбы на их плечи. Все-таки каждый человек, на каких бы высотах он ни был, какую бы должность ни занимал, остается всего лишь человеком, у которого, помимо общественных забот, есть еще тяготы личной жизни с комплексом индивидуальных проблем. Поэтому как бы масштабно и трудоемко ни звучит проблема, любой человек сознательно или подсознательно старается найти в ее решении способ удовлетворения своих превалирующих потребностей.

Когда основной доклад был закончен, один из участников заседания поделился с окружающими своими мыслями, которые его больше всего волновали.

— Ну, в общем-то, по данной проблеме всё ясно. Но есть еще одно важное сообщение из того послания. Там упоминается, что в это время на территории славян будет находиться сам Ригден Джаппо.

— Владыка Шамбалы? — с удивлением переспросил кто-то из новичков.

— Да, причем в качестве Судьи. Так вот, я думаю, если бы нам удалось общими усилиями Его отыскать, то это был бы такой грандиозный личный духовный прорыв для всех здесь присутствующих!.. Ведь по старинному преданию люди, которые попадаются на жизненном пути Бодхисатвы Шамбалы, могут достичь настоящей Свободы, духовно развить свою душу до такой степени, что смогут выйти из круга реинкарнаций. Так если это могут делать Бодхисатвы Шамбалы, то представляете возможности самого Ригдена?! Ведь такой шанс для наших душ выпадает только раз в десять-двенадцать тысяч лет!

Подобное заявление произвело фурор среди присутствующих. И по-человечески все было понятно. Эти люди творили по идейным соображениям. Их информация базировалась на конкретных знаниях. Сами себе они уже давно все доказали, а необычные факты, которыми изобиловала специфика их профессий, лишь укрепляли эту Веру. Добровольно взвалив на себя тяжкий груз глобальных проблем, большинство из них руководствовались именно внутренней потребностью в тех знаниях, которые внезапно появлялись или раскрывались для их понимания во время этой упорной невидимой борьбы. И хотя данная борьба выглядела как неизбежное жизненное обстоятельство, на самом деле она являлась совокупностью каждодневного внутреннего труда над собой, над своим личным духовным ростом. Поэтому, когда был упомянут самый важный негласный мотив их совместных заседаний, все присутствующие заметно оживились и с большим энтузиазмом, нежели раньше, переключились на обсуждение поступившего предложения.

— Как же его найдешь в этой толпе, среди такой неразберихи?

Ну, у него же должны быть какие-то отличительные признаки!

Да в том-то и дело, что эти признаки больше касаются нравственных основ… По преданию основателей нашего ордена любой из Бодхисатв Шамбалы, не исключая и Ригдена Джаппо, рождается в теле человеческом. Это может быть кто угодно.

А мне кажется, что это не может быть кто угодно.

Что же нам о нем известно?

Помните, в манускрипте сообщалось, что душа Бодхисатвы, так же, как и у всех людей, входит в тело на восьмой день рождения, что ее вес, в отличие от обычных человеческих от трех до двадцати граммов, достигает пятидесяти граммов. Это можно зафиксировать у младенца с учетом входящего и исходящего в тот день.

Да, но он может родиться здесь, а может — в другой стране и приехать сюда, например, в качестве туриста. Знаете ли, понятие «находиться» вполне растяжимое.

А я считаю, что он все-таки должен родиться именно на нашей земле. Ведь кто еще в мире поймет загадочную душу славян, как не сам славянин?

Если допустить подобную версию, тогда встает вопрос: где именно?

В послании же сказано: «на перекрестье».

И что это может означать?

Может быть, город какой-нибудь так называется? — высказал предположение один из участников.

Что-то не припоминаю такого — Перекрестье. Надо проверить по компьютеру. А вот Крестцы есть в Новгородской области, центр Крестецкого района, в восьмидесяти пяти километрах от Новгорода. Расположен на реке Холова. Это бассейн озера Ильмень.

А может, это место находится где-нибудь в районе залива? Есть такой залив Креста в Анадырском заливе Берингова моря, у южного берега Чукотского полуострова.

Да нет, послушайте, наверняка это Крестцы. Ведь место-то какое — Ильмень-озеро! Оно очень древнее и давно известно всяческими неизученными явлениями природы. Да и частенько упоминается в летописи у древних славян как словенское море Ильмер.

Но Крестцы все-таки не «перекрестье» в буквальном смысле.

А почему бы и нет? Между прочим, на нижнетверском «кресты» — это перекресток, раздорожье, распутье, росстани.

Вы знаете, а я почему-то уверен, что это «перекрестье» — не что иное, как улица Крещатик в Киеве.

Ну, знаете ли, если мы сейчас улицы начнем перечислять…

А он прав! Смотрите, куда уходят корни зарождения славян как народности — в Киевскую Русь. И если забраться поглубже в дебри истории, то можно вполне наткнуться на это место славянского перекрестка, который впоследствии назвали Крещатик. А кто знает, что там было до известной истории? Может, это какое-то особое по энергетике место для Шамбалы?

Тем более что сам Киев — сплошной город загадок. Одна Киево-Печерская лавра чего стоит.

Ну, коль мы уж заговорили в таком ракурсе, то позвольте вас увести немного в сторону от темы городов и улиц. «Кресты», к примеру, в Вологде означают иконы или же передний угол в избе. Так что и само это «перекрестье» может иметь вполне переносный, но, несомненно, на что-то указывающий смысл.

— Вполне уместная поправка. А что гласит история на этот счет?

Все посмотрели на человека с аккуратно подстриженной бородкой и такими же ухоженными усами.

А вот что, — ответил он, видимо, готовый к подобному вопросу. — Если говорить в общем, то крест как фетиш восходит еще к первобытно-общинному строю. С появлением религии был широко представлен в верованиях Древнего Египта, Вавилона, Ассирии, Греции, Рима и других странах… В Римской империи, где в принципе и складывалось христианство, деревянное сооружение в виде креста стало орудием казни рабов и других лиц низкого происхождения. Кстати, крест в христианский религиозный культ был введен лишь в ГУ веке императором Константином I. А среди раннехристианских символов, к которым относились рыба, хлеб, агнец и другие символы, знак креста не встречается… Ну, и если брать глобально, применительно к современности, то изображение креста есть на флагах многих стран мира, не говоря уже о гербах, монетах, орденах.

Масштабно.

Вы знаете, я вот тут подумал, ведь слово «перекрестье» может быть связано не только с историей. Ведь Махатма — это Ученые. Очевидно, они вкладывали в это какой-то иной смысл, к примеру, чисто научный. А почему бы и нет?

— Да, вероятно, вы правы. По крайней мере, в генетике есть такое понятие, как «перекрест», или по-научному «кроссинговер», то есть обмен идентичными участками между хроматидами гомологических хромосом в профазе первого мейотического деления. Проще говоря, это процесс рекомбинации хромосом ДНК, перегруппировки генетического материала, результат которого — появление новых сочетаний генетических структур и контролируемых ими признаков у дочерних особей и клеток. Этот процесс существует во всех живых организмах и в принципе составляет материальную основу наследственной изменчивости.

Вы хотите сказать, что «на Перекрестье» означает «на скачке нового эволюционного этапа человечества»?

Очень на то похоже.

Да, тут есть над чем подумать.

— Вы представляете, такой своей неординарной мыслью о генетике вы меня натолкнули на понятие и физике — «перекрестная модуляция»! Это явление наблюдается при распространении радиоволн в ионосфере. Оно состоит в том, что сильное электрическое моле мощной радиоволны, изменяя скорость движения электронов ионосферы с частотой своей модуляции, вызывает амплитудную модуляцию других радиоволн, проходящих через эту возмущенную область ионосферы. Иными словами, электромагнитное поле мощной радиоволны изменяет не только условия для распространения других волн в возмущенной области ионосферы, но и влияет на электромагнитные свойства электронов в данном участке ионосферы. А теперь приплюсуйте к этой информации волновую природу человека, принцип действия аппарата «Чинтомания», возможность и способы короткоимпульсного влияния Шамбалы на человечество. Какая у вас вырисовывается картина?

— Шизонуться можно, — высказал свое мнение озадаченный участник этого разговора.

Присутствующие заулыбались.

Ну, как говорится, от гения до безумца — один шаг. Но мысль интересная. Я предлагаю вот что: детальную проработку этой версии на физико-математическом уровне отдать на растерзание нашим специалистам, — произнес человек в штатском. — Честно говоря, я в этой области тоже несведущ. Мои мысли сейчас больше занимает вот какой вопрос. Вы повели разговор о том, что Ригден Джаппо должен родиться «на перекрестье». Но ведь как совершенно верно кто-то заметил в начале разговора, он появится там в свое время, а родиться может где угодно. Кстати, Ригден Джаппо по-русски звучит как Красный Всадник.

Да уж, если место его рождения связывать со словом «Красный», то «Красного» у нас в постсоветских государствах хоть отбавляй. Вон у меня теща проживает в Красногвардейском селе Красногвардейского района Ставропольского края. Чем вам не современное звучание Красного Всадника?

Точно, задачка с двумя неизвестными… Между прочим, есть и Красногорское село в Алтайском крае.

И в Удмуртии такое тоже есть… Да с названием Красный знаете сколько городов;, а сколько сел, районных центров! Считать замучаешься.

Ну, допустим, это все проверить можно, а кого искать? Младенца, который прибавит в весе на восьмые сутки пятьдесят граммов, со всеми вычетами входящего-выходящего?!

Подождите, подождите… А что это мы его в младенцы записываем? Ведь если указывается, что какие-то события произойдут в 2004–2005 году, значит, Ригдену к тому времени должно быть как минимум за тридцать. Следовательно, сейчас ему уже за двадцать.

Верно! Надо его искать среди людей этого возраста.

Да, но кого именно? Человека, отличающегося высокими нравственными качествами? Но это же смешно! Я только по одному нашему ведомству могу привести сотни людей с подобными качествами, не говоря уже об остальном мире.

Вы совершенно правы.

Ну, если это человек с лицом, похожим на все человеческие лица, значит, нам надо его искать по другим приметам или признакам.

Правильно мыслишь, разведка. Что в нем есть такого, чего нет у остальных людей?

Наверное, знания, необычные знания о мире, человеке.

И самое главное — о душе, о цикле жизни вне этой иллюзии.

Точно. А в какой среде наиболее распространены подобные утверждения?

В религиозной.

Господа, минуточку! Вы что, хотите сказать, что нам следует искать его среди религиозных деятелей? Но это же абсурд! Бодхисатва может дать Учение, но не устраивать религиозный балаган и уж тем более работать в этом шоу-бизнесе. Вы что?!

Я с вами согласен. Тем более что Ригден придет именно для объективной оценки состояния человечества. А это означает, что он будет всего лишь наблюдателем.

А вот это уже кое-что. Теперь поставим вопрос следующим образом — как и где в наше время можно получить объективную информацию о мировом состоянии общества?

В высших политических и военных кругах.

Совершенно верно. Следовательно, эту личность необходимо искать именно там.

Пожилой генерал улыбнулся и полушутя заметил:

— В общем, вывод ясен: иди туда, не зная куда, найди того, не зная кого. Ну что ж, вполне привычное для наших ведомств задание… И все-таки мы судим о нем своими привычными категориями, не надо об этом забывать. Тут надо хорошенько обмозговать со всех сторон… В одном вы правы — это действительно НАШ ШАНС.

Обсуждение волнующих вопросов закончилось далеко за полночь. Перед закрытием заседания все присутствующие единогласно утвердили кандидатуру Номо и были приглашены на заключительный этап его посвящения, который наметили на седьмое февраля, в день святых Григория и Владимира, как и было указано в записке старца.

Само посвящение Номо, несмотря на такое громкое название, по существу, не было каким-то ритуалом или культом. Под этим подразумевались два этапа: первый — самостоятельное изучение Номо особо секретных документов из архивов тайного союза. А второй этап, который, собственно говоря, и привлек такое пристальное внимание даже славян, проживающих в странах дальнего зарубежья, — «прикосновение» Номо к фрагменту «Чинтомания», что является достаточно редким событием в истории.

Сам этот легендарный аппарат, искусственно смоделированный, представлял собой фрагмент кристалла темно-коричневого, скорее, даже каштанового цвета (именно из-за формы и цвета его и прозвали «камнем Чинтомания»). И прикосновение к нему лишь выглядело таковым внешне. А в действительности эффект такого «прикосновения» качественно изменял волновую работу головного мозга, благодаря чему человек приобретал способность чувствовать и корректировать энергию масс. Проще говоря, человек приобретал огромную власть как над отдельным индивидом, так и над толпами людей. В древних преданиях о «камне Чинтомания», если выразить содержание современным языком, сказано, что аппарат усиливает то, что доминирует в человеке. До сих пор остается неразгаданной тайной не только «устройство» кристалла, но и механизм подобного воздействия на человека.

Глава 2. ПОСВЯЩЕНИЕ НОМО

Спустя две недели после тайного заседания человек в штатском спускался с Номо по ступенькам, ведущим в подвал одного невзрачного здания. Они прошли по полуосвещенным коридорам, которые необычно петляли в разных направлениях. Пересекли пару перекрестков. Наконец вышли к тупику. Сопровождающий привычным движением приложил руку к одному из каменных блоков, а другой рукой нажал на кнопку дистанционного пульта. Перед ним открылись сначала одна из стен «тупика», а затем двери, потайного лифта. Когда они вошли внутрь, провожатый снова нажал на кнопки дистанционного пульта. Проехав несколько этажей вниз, лифт остановился, двери открылись, и они попали в длинный коридор с множеством дверей. Стены были отделаны светлым толстым листовым металлом, так что все помещение имело однотонный стальной цвет. Мужчины подошли к одной из дверей, перекидываясь шутками по поводу необычной командировки Номо. Человек в штатском набрал код, затем посмотрел в специальное устройство, идентифицирующее личность по радужной оболочке глаз. Замок щелкнул, и дверь открылась.

Внутри оказалось несколько комнат, по своему обустройству напоминающих комфортабельную гостиницу. Кроме жилых комнат, в числе которых имелось и две спальни, были также большая ванная, туалетная комната, кухня. В кухонных шкафах и холодильнике — запасы разнообразной еды и безалкогольных напитков. Самое просторное помещение отводилось под большую библиотеку. Там же стояли мягкая мебель, стол, компьютер и телефон. Благодаря отличной вентиляции всего помещения воздух оставался свежим и бодрящим.

Ну, вот тебе царские палаты, обживайся, — с улыбкой произнес человек в штатском.

Слушай, хорошая у меня командировка… Куда там «загнивающим капиталистам» тягаться с нашей экзотикой, — в шутку сказал Номо.

Они засмеялись.

Я надеюсь, ты угостишь своего гостя чашечкой кофе?

Угощу, если мне удастся отыскать его в этих хоромах.

Они вновь засмеялись. Провожатый пошел знакомить жильца с «достопримечательностями царских палат». Закончив экскурсию, мужчины уселись за массивный дубовый стол. Попивая ароматный напиток, они вели непринужденную беседу. Затем человек в штатском собственным ключом открыл стол, вынул оттуда несколько папок и вручил их и ключ Номо.

— Ну, крепись. Это все тебе. А также все, что лежит в столе, тоже желательно пролистать… А с этими папками ознакомься поподробнее. Здесь вся история образования нашего ордена. Некоторые моменты ты уже от меня слышал ранее, теперь пришло время узнать и все остальное… А вот в этих нижних папках — подробности о Деструкторах и приемах борьбы с ними.

Номо взял верхнюю папку и с любопытством открыл. На первой странице был помещен портрет человека с волевым лицом, высоким лбом и умными, притягивающими глазами. Под фотографией написано — Глеб Иванович Бокий.

Полагаю, эта личность тебе знакома, — сказал человек в штатском, исподтишка внимательно наблюдая за реакцией Номо.

Насколько я помню историю, — это первый руководитель Спецотдела ОГПУ по охране государственной тайны… Бокий входил в команду Дзержинского.

Правильно.

Номо посмотрел на даты жизни и смерти.

Но… его же вроде… в тридцать седьмом расстреляли, а тут значится…

Молодец, быстро ориентируешься. На самом деле жизнь — это не совсем та история, которую преподносят нам политики. И ты сам не раз был этому свидетелем… Прежде, чем ты ознакомишься со всеми этими документами, я расскажу тебе немало нового. Так сказать, введу в курс дела, чтоб потом тебе легче было от общего переходить к частному. Начнем, пожалуй, с глобальной картины событий и особенно того, что происходило на рубеже XX столетия.

Итак, в это время в мировом сообществе стала массированно укореняться крайне эгоцентричная система моральных ценностей. На первый взгляд кажется, какой пустяк в наш-то век высоких технологий! Но на самом деле это далеко не так. Целенаправленная психическая энергия человека, а тем более всего человечества в целом — это далеко не мелочь. Это мощная сила, которая при определенной концентрации способна либо разрушать, либо созидать. Если же общество приближается к крайне позитивному пределу, то для людей открываются врата глобального познания мира, в том числе и внутренней природы человека, его возможностей. Если общество приближается к крайне негативному пределу, то практически само себя уничтожает. Шамбала — лишь наблюдатель всех этих процессов. Но очень редко, как правило, перед глобальными событиями для Земли или очередным перекрестком человеческой цивилизации, она способна косвенно повлиять на развитие людского общества. Именно косвенно, поскольку последний выбор однозначно остается за человечеством.

И опять-таки, даже косвенное влияние осуществляется через человеческие руки. Схема проста. В мире существует определенное количество людей, имеющих доступ в Шамбалу через Преддверье и общающихся непосредственно с Бодхисатвами или Махатмами, как тебе будет угодно называть этих Ученых. У нас, на Руси, таких людей издревле называли Межане. Это слово образовано от слова «межа» — черта, разделяющая две плоскости; грань, рубеж, стык, граница. У Межан, в свою очередь, имеются ученики — Сокровенники. Они обладают определенными духовными знаниями, навыками, внутренним видением и способны посещать Преддверье Шамбалы. Так вот, именно Сокровенники отыскивают необходимых людей, которые способны, исходя из степени их внутреннего потенциала, изменить ход истории. Сокро-венник открывает этому человеку определенные знания, обучает и выводит на тропу самостоятельной внутренней работы. Ученик Сокровенника становится Вежой. «Вежа» в переводе с древнерусского языка означает «знающий», «сведущий». Позже это понятие стало относиться к учености, образованности. Но за эти знания Вежа должен выполнить в обществе определенную миссию. Как правило, в конце Сокровенник обучал Вежу самостоятельному посещению Преддверья Шамбалы, а потом удалялся. Дальше Вежа действовал и принимал решения самостоятельно. Таким образом

осуществлялось косвенное влияние Шамбалы, как говорится, человеческими руками и, что особенно важно, через призму человеческого видения назревших проблем.

А теперь рассмотрим начало XX века. Именно в этот период произошло два значительных события. Во-первых, Шамбала активизировала свои действия по подготовке духовной почвы к предстоящему перекрестку человеческой цивилизации на стыке тысячелетий. В результате произошел резкий скачок в развитии науки, технического прогресса. В самом обществе начинали происходить серьезные изменения. На рубеже XX века регистрируется резкий всплеск идеи свободомыслия, причем повсеместно, в разных странах, на разных уровнях социальных прослоек. Особенно массово это охватывает молодое поколение, которое устремляется к поиску смысла жизни, настоящей свободы Им активно начинают создаваться различные союзы, профсоюзы, общественные движения, партии, закрытые общества, всевозможные кружки ячейки и так далее. Одним словом, в мировом масштабе Шамбалой был инициирован взлет духовного поиска.

Во-вторых в это же время Деструкторы в массе своей сконцентрировались в Европе, особенно в центральной ее части. Кстати, в старину на Руси Деструкторов называли более выразительным словом — род Гневашей, образованного от слова «гневаш» — злобный, гневливый человек… Так случилось, что именно на рубеже XX века численность рода Гневашей резко возросла. Развязанная Деструкторами Первая мировая война — это уже начало агонии рода Гневашей перед приближением к критической точке роста своей популяции. Кстати, своего пика она достигла в 1937–1939 годах. Поэтому Вторая мировая война, активизированная силами Деструкторов, была неизбежным следствием по самоуничтожению своей возросшей популяции. По статистике, только по Советскому Союзу ради прикрытия истинных целей по уничтожению излишней массы своих «собратьев» Деструкторы уничтожили 25 миллионов неповинных людей. А по общей статистике, из всех погибших во Второй мировой войне число Деструкторов составляет лишь шестую часть. Ради сокрытия своих истинных намерений ими использовались всевозможные уловки, в том числе и прогрессивные идеи общества.

Неужели они делают это все столь масштабно и осознанно? Тогда можно предположить, что у них отличная внутренняя организация.

И да, и нет. Они, безусловно, объединяются в союзы, но в большей степени это связано с развитием их капитала, хотя они пытаются удерживать свою систему именно идейной подоплекой. Но все, что касается глобальных процессов их популяции, их стремления к неограниченной власти, заложено и объединяет их именно на подсознательном уровне. Поэтому во время таких вот внутренних «катаклизмов» у Деструкторов, обладающих наиболее влиятельными, властными полномочиями, само собой возникают соответствующие желания уничтожить себе подобных. А среди внешних обстоятельств они пытаются отыскать какие-либо объясняющие причины, дабы реализовать свой внутренний побуждающий мотив.

Кстати, аналог подобной подсознательной силы, работающей в прямо противоположном направлении от Деструкторов, в направлении духовного развития, существует у славян. Поэтому они способны объединяться и созидать под любыми внешними предлогами, но на духовной основе. Это их внутренняя неотъемлемая потребность.

Так вот, именно на Россию в начале XX века распространилась сильная духовная волна Шамбалы и волны негативизма Деструкторов. Но если Шамбала инициировала короткоимпульсный всплеск косвенного влияния (и то, надо отметить, он получил широчайший резонанс в обществе и до сих пор побуждает миллионы людей к поискам), то Деструкторы, как полноправные представители человеческой цивилизации, излучали свой активный негативизм, так сказать, в «постоянном усиленном режиме». В результате история получила то, что выбрали люди в своей массе.

Поскольку история нашего ордена зарождалась именно на этом рубеже, углубимся в детали: почему получилось то, что получилось? Итак, в результате распространения волн Шамбалы и негативизма Деструкторов на территории России, особенно в ее Европейской части, резко активизировались как духовно прогрессирующие люди, так и потенциальные жертвы Гневашей. Кстати, перед февральской буржуазной революцией их особенно много скопилось именно в государственной элите и «цвете» салонов светского общества. Перекрестком событий стала столица тогдашней империи Санкт-Петербург.

Потенциальные жертвы Гневашей сыграли свою весомую роль в разрушении России. Назовем их для удобства Гневарями. Хотя в старинных русских преданиях сохранилось и более подходящее им слово — «Гнилец», то есть испорченный, нравственно опустившийся человек, «процветающий» на зле, как плесень на сырости. Прикрываясь эпохой «свободного самовыражения», Гневари активизировали свое влияние в высшем обществе. Впоследствии это неминуемо отразилось и на низших социальных прослойках. В результате в 1905 году началось общественное брожение, которое переросло в анархию и хаос. Именно тогда возникла реальная угроза трону и существующей власти. В 1905–1906 годах началось поспешное преобразование государственного управления. Была создана Государственная дума, парламент, независимая от правительства пресса. Фактически это привело к открытой конфронтации за высшую власть в стране между различными фракциями и партиями, имевшими, кстати говоря, каждая своего протеже, которого в свою очередь поддерживали Деструкторы. Поэтому на политической арене возникали постоянные противостояния, начались шельмование и жесткая конкуренция. А если учесть, что в высших кругах общества были давно забыты слова «Честь» и «Добропорядочность» и, самое главное, — значимость людей стали определять не по их человеческим качествам, а по социальному весу, возможностью использовать в личных карьерных выгодах (явный постулат Деструкторов), то становится вполне понятным исход дальнейших событий. Кульминацией стало подписание 2-го марта 1917 года Николаем II Манифеста о сложении с себя властных полномочий. В нарушение всех норм и традиций было создано Временное правительство, где победившие в этой невидимой борьбе получили самые выгодные министерские посты. И кто же стал главой кабинета? Тридцатишестилетний Александр Федорович Керенский, адвокат! Лучшей кандидатуры для беспрепятственной деятельности Деструкторов и придумать невозможно.

Дремавшая в размеренной жизни Россия вдруг в одночасье превратилась в страну, где все оказалось дозволенным. Все начало меняться с космической скоростью. Уже 6-го марта 1917 года была обнародована политическая программа Временного правительства. Она провозглашала полную политическую свободу, всеобщее избирательное право, созыв Учредительного собрания. Была объявлена всеобщая амнистия, в результате которой на свободе оказались не только политзаключенные, но и все уголовники. Были отстранены от управления все должностные лица прежней администрации. 7-го марта Временное правительство издало распоряжение об аресте Николая II и членов его семьи. Декреты и указы сыпались один за другим. Но фактически в стране начался полный бардак, и беспредел.

Газеты с революционными новостями, откровениями различных лиц, сообщавших, «какое счастье они испытывают, дожив, наконец, до эры свободы», раскупали нарасхват. И самое примечательное то, что в газетах, несмотря на разгар жестокой войны, революционных пертурбаций, из прошлой жизни осталась коммерческая реклама. Заметь, публике предлагалось приобрести, выгодно купить, воспользоваться услугами. Разруха и беспредел всегда крайне выгодны Деструкторам.

В начале марта Временное правительство объявило о создании «Чрезвычайной следственной комиссии для расследования противозаконных по должности действий бывших министров и прочих должностных лиц» (ЧСК). Эту институцию «свободной России» возглавил адвокат из Москвы Н. К. Муравьев. Туда входили юристы, общественные деятели кадетско-эсеровской ориентации. Комиссии вменялось добыть и огласить «правду» закулисной стороны свергнутого режима. Провозглашались такие лозунги правительства, как «Народ должен знать всю правду» и другие. Но на самом деле это был политический заказ на фальсификацию материалов для привлечения к суду бывших правителей и в особенности установление виновности Николая II и Александры Федоровны в «государственной измене». Дело подгоняли под статью 108 Уголовного уложения.

Падение царской власти большинство современников той эпохи приняло с нескрываемым восторгом. Славили «великую свободу» даже те, кто неплохо жил и при старом режиме, входил в элиту. Таких «перебежчиков», быстро сменивших свои взгляды и всяко клеветавших на бывший строй, нашлось предостаточно. Газеты просто пестрели от всяческой информации о грандиозном преображении России, «великой бескровной революции», хотя фактически уже были убиты сотни людей. Тюрьмы, несмотря на недавнюю амнистию, быстро заполнялись новыми «врагами свободы и народа». Так что буквально за месяц правления новой политической верхушки, за спиной которой фактически стояли Деструкторы, страна развалилась окончательно. Не правда ли, до боли знакомый сценарий 1991 года?!

И еще один немаловажный факт. Главным «героям» тех февральских событий 1917 года впоследствии удалось благополучно покинуть пределы России, пополнив ряды эмигрантов в различных странах. Как говорится, натворили дел — и в кусты. Но когда изучишь подробнее историю их дальнейшей жизни и судьбы в целом, то ты увидишь: насколько алчным был их всплеск негативизма на пьедестале высшей власти, настолько жизненные обстоятельства, мягко выражаясь, скрутили их в бараний рог. Одни эмигранты оказались в нищете, другие страдали от одиночества и душевных мук, третьих поразили тяжелые болезни.

И я тебе советую не просто глубоко изучить этот вопрос, но и хорошенько над ним подумать. Человек, стоящий у высшей власти, способный на значительные преобразования в мире, всегда находится под прицелом внимания не только людей, но и, что особенно важно, Шамбалы. И как бы ты впоследствии высоко, не взошел по лестнице власти, знай — абсолютная власть на Земле есть лишь у Шамбалы. Если Судьба распорядится так, что ты займешь президентское кресло, помни, что вся эта власть — только проверка на духовность твоей личности. Испытание властью — самое тяжелое испытание для Человека. Поэтому, достигнув этой вершины, всегда помни, что эта ступень — всего лишь твоя внутренняя проверка на прочность. Трижды подумай, прежде чем принимать какое-то решение. Президентство — просто контракт, контракт на четыре года, максимум на восемь. Но далеко не вся жизнь. И если ты этот срок отработаешь добросовестно, приложишь максимум усилий, выполняя свои непосредственные обязанности, то это по достоинству оценят не только люди. Если ты с Честью пройдешь данное испытание высшей властью, перед тобой откроются Врата Знаний для познания своей души. А это есть самый ценный дар на Земле. Если пред тобой откроется бесценный источник твоего собственного подсознания, то никакие сокровища нашего бренного мира не сравнятся с ним. Ты сейчас не можешь даже представить, насколько это важно и ценно лично для тебя, для твоей Сущности. Полностью понять все можно, лишь познав это.

В принципе каждому человеку, независимо от его социального уровня, происхождения и другой подобной жизненной шелухи, несколько раз в жизни дается такой шанс — прорваться к Вратам Знаний. Но чтобы выйти на этот уровень, необходимо победить собственную империю эгоизма, жадности, ненависти, зависти. Иными словами, всего комплекса Негативизма, что есть в каждом из нас, этого бдительного Стража животного начала. Внешние жизненные обстоятельства, если ты заметил, будто специально испытывают тебя на прочность твоего внутреннего Духа. Но если внутри ты останешься стоек и непреклонен, положительно мыслишь в голове (я подчеркиваю, именно положительно!), то, в конечном счете, это внутреннее постоянное волновое поле создаст тебе все необходимые благоприятные внешние условия. Главное то, что внутри тебя. Остальное, в принципе, — лишь иллюзия, сотворенная нашей мыслью. Но это тебе еще предстоит понять в будущем, когда ты приобретешь личный опыт и внутренне оценишь этот мир.

Некоторое время они молчали, а потом человек в штатском продолжил:

Однако вернемся к нашей истории. То, что произошло в феврале 1917 года, всего за несколько месяцев разрушило страну окончательно. А если учесть тогдашнюю политическую обстановку в Европе, то не будь на арене политики Ленина, Деструкторы непременно воспользовались бы ситуацией, чтобы поработить страну, по крайней мере, Европейскую ее часть… История Владимира Ульянова начинается с того, что он стал учеником Сокровенника.

Но ведь в роду у Ленина тоже…

Да. Но это говорит лишь о том, насколько умелым и талантливым оказался сам Сокровенник, который повстречал его. Ведь, по большому счету, это в нашем, человеческом мире существуют какие-то амбиции, разделения. А люди Шамбалы судят обо всех по тем признакам, которые мы изредка интуитивно ощущаем по отношению к другому человеку. Они судят по степени развития души человеческой.

Так получается… Владимир Ильич был учеником Сокровенника? Я где-то читал, что он был учеником друидов.

На Руси этих людей называли Сокровенниками, в Англии — друидами. Суть от этого не меняется. Так вот, я расскажу тебе о том, чего нет, благодаря Деструкторам, в официальной истории: откуда у Ленина возникла идея создать подобное общество и к чему стремился Ульянов. Личные документы Ленина по этим вопросам существовали. Но с приходом Сталина к власти большая их часть была уничтожена. Несколько удалось спасти нашему ордену. Кроме того, у нас сохранились личные воспоминания самого Глеба Бокия о беседах с Лениным.

Владимир Ульянов почерпнул идею создания нового типа общества и, соответственно, нового типа человека от Сокровенника. В принципе коммунистическое общество — это прототип обществ, созданных в предшествующих цивилизациях к периоду так называемого Золотого времени или Золотого века. Шамбала хранит много разных примеров обустройства такого идеального общества, когда духовное начало в виде прогрессивных знаний становилось превалирующим фактором прогресса, а власть животного начала, с ее деструктивными стимулами, была сведена на нет. Ленин, получив эту схему от Сокровенника, преобразовал ее через призму собственного понимания и, соответственно, своего видения реализации этого проекта в современных условиях. А затем; будучи уже Вежой, попытался воплотить ее в жизнь. Ленин стал популярен в мире благодаря именно этой великой идее. Его поддержали миллионы людей, которые интуитивно чувствовали и верили, что суть этой идеи во многом отвечает их собственным внутренним мироощущениям. Нельзя сказать, что и у него не было ошибок. Естественно, были, как и у каждого человека, который пытается отыскать во тьме ночи путь к далекому отблеску света. Но все-таки Ленин оставался при всем этом Человеком. Самая главная ошибка, которую он допустил, о чем его, кстати говоря, в свое время предупреждал Сокровенник, — это внедрение в его проект Деструкторов. Любая революция не только привлекает внимание Деструкторов, но и делает их активными руководящими участниками. Ленин собрал вокруг себя сильную идейную команду, однако в нее затесались и Деструкторы, которые, несмотря на внешне активную работу, прежде всего, преследовали свои эгоистические цели. Сталин — один из них. Прорвавшись к власти в 1922 году, он в принципе отстранил Ленина от дел. А когда умерли Ленин и Дзержинский, то и вовсе уничтожил всю ту команду, которая, по задумке Ленина, должна; была продолжить начатый процесс постепенного преобразования общества. То, что произошло, должно было произойти. Шамбала знала о том, что создание подобного общества преждевременно. Она знала, что за этим последует. Но, с другой стороны, все эти события оказались необходимы. Во-первых, для того, чтобы показать будущим поколениям этой цивилизации идею о создании идеального общества. А также дать возможность учесть урок истории: переход к этому обществу осуществляется не через кровь, террор и насилие, а через внутреннюю потребность самого общества; не усреднением масс, а стимуляцией индивидуальной творческой активности; созданием таких условий жизни, чтобы каждый человек в обществе смог реализовать все свои способности. В конечном счете это приведет к цивилизованному обществу, в котором не будет бедных, где каждый будет жить настолько богато, насколько у него хватит трудолюбия. Это во-первых.

Во-вторых, на тот момент в мире складывалась напряженная ситуация: зарождалась сила, которой требовалось такое же мощное противостояние. Сталин, возглавивший советский строй, в сущности своей оказался тираном-деструктором. Но в это время в Европе созревал в своих «идеях» еще один тиран-деструктор — Гитлер, в 1921 году возглавивший фашистскую национал-социалистическую партию. А учитывая то, что приближались 1937–1939 годы — предел массы Деструкторов, столкновение этих тиранов было неизбежным.

Но, несмотря на все перипетии существования Советского государства (это отметила и Шамбала в послании) и, что самое, главное, несмотря на отсутствие религиозной идеологии в массах, многие люди при этом строе нравственно становились чище и лучше. Говоря языком Шамбалы, их души прогрессировали в свободном развитии, одним словом — спасались. Было ограничено деструктивное влияние. Вспомни хотя бы те же средства массовой информации. Ведь тогда по телевизору, если не считать политику, показывали много доброго, хорошего. Показ художественных фильмов ограничили. И в большинстве своем они рекламировали в массах человечность, патриотизм, добро, честь, достоинство. То есть, если человек смотрел телевизор, он «заряжался» энергией хорошего настроения, настраивая свой мозг на положительную волну мыслей.

Правда, из-за наличия у власти оставшихся Деструкторов, мы получили отрицательный результат: в Советском государстве вместо одной религии была создана другая — религия партии. У Ленина даже в завещании отражена идея именно свободного общества, без культа личности. А религия, как ты знаешь, в переводе с латинского означает «набожность, святыня, предмет культа». В результате создания религии партии люди стали свято верить в своих правителей, считая их чуть ли не богами. Естественно, это в определенной степени гасило их личностную свободу, вводило во тьму заблуждений, что при разрушении Союза обратилось в сильнейший стресс, Шок. Люди увидели, что их боги, на которых они чуть ли не молились, — оказывается, простые смертные, такие же, как и они.

По большому счету, если отнестись к истории в глобальном масштабе, то и разрушение Союза, хоть мы его и тяжко пережили, — необходимость. Ведь люди увидели то, чего не могли видеть раньше, оценили то, что имели. Ты вспомни, в годы перестройки у многих появилось жгучее желание изменить свою жизнь, все заразились эпидемией преобразования, всем хотелось чего—то нового.

Как снег на голову свалились разные религии, секты, очень многие из которых носили именно деструктивный характер одурачивания толпы и выуживания у них денег. Но люди ринулись туда. Почему? Потому что стряпню религий обычно замешивают на духовных знаниях, чтобы корочка их выглядела аппетитной и привлекательной, чтобы человек не только захотел «съесть» их продукт, но и рассказать другим, какой он вкусный. А то, что через некоторое время после такой «пищи» получается несварение желудка, это, как говорится, уже издержки производства. Но такой опыт расстройства желудка тоже необходим, хоть и проходит достаточно болезненно. Это своеобразный урок на будущее.

Ты посмотри на сегодняшних наших людей постсоветского государства! Ведь в большинстве своем им хочется уже стабильности, и самое главное — они стали думать самостоятельно. Сейчас, на основе своего опыта, они могут более-менее адекватно оценить обстановку, подумать, стоит ли верить словам сектантов, политиков, военных, власть имущих. Ведь что такое слова? Всего лишь колебания воздуха, в лучшем случае с частотой двадцать килогерц, которые затухают за полсекунды. Слова легко забываются. А вот тот ценный опыт, который человек сам приобрел, — никогда. Поэтому люди в большинстве своем стали разумнее. Они начали понимать, что никто не изменит их жизнь к лучшему, кроме них самих. А на нынешнем перекрестном этапе человечества это понимание особенно важно и ценно.

А теперь вернемся к истории, к основателю нашего ордена — Глебу Ивановичу Бокию. Надо отметить, что в конце XIX — начале XX века в связи с тем, что Шамбала произвела всплеск духовных знаний, в цивилизованных странах появилось много Вежан. Каждому отводилась своя роль. Из наиболее известных Вежан на политической сцене в России были Григорий Ефимович Распутин и Владимир Ильич Ленин. В общем-то, каждый выполнял свою работу, независимо друг от друга.

Идеи Ленина увлекали многих передовых людей того времени, находящихся в поисках духовной свободы. И Бокий — один из них. Его внутренний поиск способствовал тому, что он стал часто сталкиваться с необычными людьми.

В 1924 году, после смерти Ленина, в высших эшелонах власти оголились деструктивные элементы, которые, по сути, полностью прибрали власть к рукам. И когда началось грубое попирание даже самого завещания Ульянова, многие из передовых людей уже тогда увидели в Сталине гибель Революции отсутствие каких-либо перспектив в создании такого общества, о котором говорил Ленин. Для Бокия, как и для многих его сослуживцев, это был период внутреннего кризиса.

Именно в этот период, в 1924 году, сотрудники Ленинградского отдела Бокия знакомят его с необычным человеком — Александром Васильевичем Барченко, талантливым ученым, писателем. Барченко работал в ВСНХ консультантом научно-технического отдела, где занимался исследованием в области гелиодинамики и изучением лекарственных растений. В начале двадцатых годов Александр Васильевич сотрудничал с Институтом изучения мозга и психической деятельности. Кстати, пригласил его туда Бехтерев, который и возглавлял этот Институт. Бехтерева заинтересовали парапсихологические исследования Барченко, а также изыскания ученого в области «Древней науки Шамбалы». В этом институте Барченко сблизился с такими видными светилами наук, как Василий Павлович Кашкадамов, известный врач-гигиенист, в свое время пытавшийся внедрить в России опыт индийских врачей в области медицины, Леонид Леонидович Васильев — физиолог-рефлексолог, парапсихолог, изучавший таинственные феномены психики, сам Бехтерев и другие. Барченко — достаточно интересная и разностороння личность, с трудами которого ты ознакомишься позже. Отмечу лишь то, что многими своими открытиями, обозначенными им тогда как «предвидение шагов завтрашнего дня», он опередил свое время и указал то, что было официально «открыто» гораздо позже, уже после его смерти. Это, к примеру, относится к открытию трансурановых элементов, эффекта солода, а также некоторым наблюдениям в области медицины. Так вот, теория Барченко о «Древней науке Шамбалы» вызвала огромный интерес у Бокия, так как не только перекликалась с некоторыми ленинскими идеями, но и расширяла диапазон познания и понимания сути человека, а также происходящих в мире событий. Сам же Барченко, как потом выяснилось, путешествуя в молодости по Забайкалью, получил эти сведения от Вежи, бурята по происхождению.

Итак, чтобы понять, что собой представляет наш орден и из каких людей он состоит, рассмотрим личность человека, который стал инициатором его создания и основателем. Глеб Иванович Бокий принадлежал к совершенно иной генерации чекистов, чем, к примеру, Ягода, Паукер, Молчанов, Гай и другие. Это был человек Чести. Большевик старой гвардии. Он происходил из старинной интеллигентной семьи, имел хорошее воспитание. Большой любитель и знаток музыки. Человек умный, с разносторонними интересами, особенно в области научного познания мира.

Бокий был членом Петроградского ВЧК, после победы революции — председателем ПЧК. В мае 1921 года он создал криптографическую службу при ВЧК. Главная задача этого спецотдела, как ты знаешь, — охрана государственной тайны. Бокий организовал для спецотдела собственный источник дохода от продажи различным учреждениям сейфов. Несмотря на то, что этот денежный фонд был создан по личной инициативе и при непосредственном участии Бокия и в его руках находились значительные финансовые суммы, Бокий ни разу не воспользовался ими для личных корыстных целей.

Глеб Иванович старался привлечь к сотрудничеству в свой отдел ученых и профессиональных экспертов из различных научных областей, которые представляли интерес для ОГПУ. Из личного фонда финансировались научно-исследовательские экспедиции. И именно Бокий организовал при своем отделе спецлабораторию, в которой Барченко смог возобновить свои парапсихологические опыты. В этой лаборатории изучали неординарные способности разных людей. Так что в ней побывали и шаманы, и гипнотизеры, и народные знахари, и провидцы — в общем, те феноменальные люди, которые владели способами управления своими внутренними скрытыми резервами психики. Позже эта секретная «спецлаборатория» перекочевала в Московский энергетический институт, а потом и в здание Всесоюзного института экспериментальной медицины (ВИЭМ), где получила название «нейроэнергетиче-ской лаборатории».

Данные, которые были получены в результате исследований в этой лаборатории, уникальны. Когда ты с ними ознакомишься, сам в этом убедишься. Вот, к примеру, монография Барченко «Введение в методику экспериментальных воздействий объемного энергополя». Кстати, эта интереснейшая работа была конфискована НКВД в 37-м, в разгул стихии Деструкторов. Но единомышленникам нашего ордена удалось ее спасти и сохранить до наших дней. И не только ее, но и трактат о «Древней науке», книгу воспоминаний «В поисках утерянной истины», а также работы других ученых, с которыми был связан Барченко. Например, большое исследование профессора Леонида Григорьевича Данилова «Теория волновой погоды». Данная книга тоже имеет свою историю похищения, тайного вывоза и длительного пребывания за границей. В общем, когда ты ознакомишься с этими и другими редкими работами, многое сам поймешь. Это очень ценный материал. Не зря за такими работами, как, впрочем, и за трактатами «о внутреннем», идет охота по всему миру. Стоит где-то высветиться настоящим знаниям, как обладать ими сразу хотят многие, начиная от людей, наделенных высшей политической властью, до верхушек различных религий.

Так вот, в 1925 году Бокий организовывает Барченко поездку на Алтай, в район Беловодья. Фактически, это место расположено недалеко от Преддверья Шамбалы.

А я предполагал, что Тибет, — сказал Номо.

Эту шумиху вокруг Тибета по большому счету сотворили сами люди. Одни разрекламировали это место с целью прибыли, другие преувеличили рекламу слухами. Ну, а особо доверчивые и по сей день вкладывают огромные деньги в экспедиции, чтобы найти то, чего там на самом деле никогда не было.

Так вроде бы и на Беловодье были экспедиции.

Были. И ты не представляешь себе, сколько народу протопало под носом у Преддверья Шамбалы. И лишь единицы из всей той толпы находили это Преддверье. Пропуском становились их чистые помыслы и доброе сердце. Вон почитаешь в рукописях: «…люди, свободные от привязанности к вещам, собственности, личного обогащения, свободные от эгоизма, то есть достигшие высокого нравственного совершенства…».

А как же они находили дорогу?

Элементарно. Путеводная карта им закладывалась в подсознание. Тебе сейчас даже трудно представить, насколько Бодхисатвы Шамбалы владеют тайнами внутренней природы человека и знают весь комплекс взаимодействий его внутренних энергий. Для нас кажется невероятным такое точное воздействие на расстоянии, а для них это пара пустяков… Так вот, вернемся к той поездке Барченко. Преддверье Шамбалы он тогда так и не нашел. Но познакомился с некоторыми людьми, которые якобы совершали регулярные паломничества в Шамбалу. Одни утверждали, что этот духовный центр находится за кордоном, другие — глубоко под землей, третьи — в пещерах, и недоступных горных «оазисах». В общем, о Шамбале все рассказывали столько, насколько у них хватало фантазии. Тут надо отметить, что людей, делающих подобные заявления, в районах Алтая и особенно Тибета, Монголии, Китая, Индии, Афганистана, Восточного Казахстана можно отыскать великое множество. Но именно эти люди, в сущности, и не владеют настоящей информацией. Они сами находятся в поиске этой обители, причем уже в достаточно длительном поиске. Многие из них, когда-то давно пришедших на эти земли с подобной целью, остаются зачастую там на постоянное жительство, даже, бывает, становятся ламами. Естественно, что в течение всего этого периода духовных поисков у них накапливается информация о различных преданиях и слухах. Нельзя сказать, что все в этих слухах вымысел. Есть в них и несколько процентов правды. Но когда на пути этих прожженных всеми ветрами «искателей» попадаются новички, зачастую они с удовольствием «разводят» их по полной программе. Отчасти, чтобы подзаработать денег на новом «лопухе», отчасти, чтобы получить внутреннее удовлетворение от собственных эгоистичных амбиций. И надо сказать, на эту удочку попадались многие путешественники и ученые.

Поэтому те люди, которые убеждали Барченко, что они побывали в Шамбале, на самом деле никогда там не были. Но среди всех этих «искателей» ученый нашел одного скромного человека, который больше слушал, чем говорил. А если говорил, то его речи очень напоминали те знания, которыми в свое время с Барченко поделился Ве-жанин. Однако этот человек утверждал, что никогда не был в Шамбале, просто ради любопытства интересуется данным вопросом. Барченко интуитивно почувствовал, что тот что-то знает, но так и не смог больше ничего у него выведать. Из экспедиции Александр Васильевич возвратился, имея самую разнообразную и порой противоречивую информацию. И все же главная задача — выйти на прямой контакт с Шамбалой — не была решена. Впоследствии предпринимались попытки организовать экспедиции в Тибет и Монголию, но они, в силу определенных причин, так и не состоялись.

Любопытен и тот факт, что в том же 1924 году, весной, Барченко случайно познакомился с костромским крестьянином Михаилом Трофимовичем Кругловым, учеником известного костромского старца Никитина. Хотя подобные встречи вряд ли можно назвать случайными, скорее, это закономерность для людей внутреннего поиска. Кстати, после смерти старца среди его имущества были обнаружены рукописи с многочисленными пометками об учений Махатм Шамбалы… Так вот, костромской крестьянин не только подружился с Барченко, но и неоднократно потом к нему приезжал в Ленинград. С собой он привозил различные рукописи, необычные изделия из дерева в виде замысловатых вещиц, а также идеограммы, которые впоследствии послужили предметом специального идеографического исследования ученых. Да и самого Барченко этот мужик из костромских лесов поражал своей большей по сравнению с ним компетентностью в «Древней науке» и оценке современного международного положения. Так вот, именно Михаил Круглов подсказал ученому, что Шамбалу следует искать возле Беловодья на Алтае. Барченко и поспешил это сделать, обретя своего покровителя в лице Бокия. Позже, в какие бы научные командировки ни отправлялся Барченко, он постоянно поддерживал связь с Михаилом Кругло-вым и его единомышленниками.

Глеб Иванович Бокий оказывал ему всяческое содействие, так как испытывал в этих исследованиях не только внутреннюю потребность, но и считал это полезным делом для государства в целом. Личность и идеи Барченко импонировали многим передовым ученым того времени, профессорам, некоторые из которых, к примеру, Бехтерев, Кашкадамов, Капица, Чижевский, Васильев, проявляли глубокую заинтересованность в достижении «древней науки» и часто собирались дома у Барченко для бесед.

Затем у Александра Васильевича возникла идея передать накопившиеся к тому времени знания людям, стоящим на вершинах власти. Но в масштабе эту идею не удалось реализовать. Сейчас понятно, почему это произошло. Ведь за основной властью уже стояли Деструкторы, главной целью которых было не созидание, а разрушение внутреннего и внешнего. С помощью Глеба Ивановича в 1925 году Барченко удается лишь организовать небольшой кружок в недрах ОГПУ. Сначала туда входили ведущие сотрудники первого Спецотдела, в том числе и сам Бокий. Однако занятия с этими сотрудниками вскоре прекратились. Внутренне эти люди оказались просто не подготовленными к восприятию подобной информации. В принципе сами они больше были поглощены материальной сущностью проблем, нежели духовной. Это отчасти стимулировала и специфика их профессии. Бокий понял свою ошибку и вновь возобновил деятельность кружка, но уже подобрав для него соответствующих людей, в основном своих старых товарищей по Горному институту, занимавших к тому времени различные должности в структуре власти. По своей природе и убеждениям это были люди Чести, с прогрессивным мировоззрением, так же, как и Бокий, находящиеся в духовном поиске. Они и стали первыми членами нашего ордена. Ознакомившись с содержанием этих папок, ты подробнее узнаешь о них и их дальнейшей судьбе. Скажу лишь, что самые тяжелые годы для ордена пришлись на 1937–1938, в разгул деятельности Деструкторов.

В это время уничтожалась вся ленинская команда старой гвардии. И возглавлял этот акт возмездия Деструкторов Николай Иванович Ежов, тогдашний нарком внутренних дел. Это был типичный выродок рода человеческого. До сих пор толком остается невыясненным, кто были его родители, вообще в его жизни много темных, пятен. Обрати особое внимание на внешние и внутренние характеристики этого человека. Впоследствии эти знания тебе здорово пригодятся, чтобы уберечь свое окружение от подобной деструктивной занозы.

Наставник отыскал соответствующую папку и необходимые в ней страницы.

— Вот послушай, что пишет о нем наша медицинская профессура: «Маленький, щуплый человек (рост 160 сантиметр), страдающий инфантилизмом (отсталость развития, проявляющаяся сохранением во взрослом состоянии физического строения или черт характера, свойственных детскому возрасту). В свою очередь, нарушение функции желез внутренней секреции могло быть вызвано врожденным сифилисом, туберкулезом, черепно-мозговой травмой, недоеданием в раннем возрасте или же алкоголизмом родителей». Обычно таких, как он, на Руси называют «плюгавыми». Вот тут даже обозначено и пояснение к этому старинному слову: «Плюгавый — гадкий, отвратительный, скверный, презренный, плохой. Плюгавец — человек дрянной, мерзкий по поведению, невзрачный заморыш». Так… так… вот: «Лицо маленькое, с нездоровой кожей желтоватого цвета. Волосы каштаново-рыжие». Так… «На щеке рубец. Зубы плохие, с желтизной»… А вот глаза: «Глаза серо-зеленые с цепким, неприятным взглядом, впивающиеся в собеседника, словно буравчиками». К слову говоря, сторонников Деструкторов сегодня легче всего определить именно по глазам да руководствуясь внутренней интуицией. Поскольку внешне, благодаря нашим достижениям в области пластической хирургии, они могут выглядеть вполне респектабельно… Так… так… Ага, вот еще очень важный момент, поясняющий, чем был обусловлен садизм Ежова: «Чувство собственной неполноценности, потребность в компенсации вызывали в нем особую жестокость…» Вот интересное сравнение: «…сродни жестокости недоразвитого ребенка, способного при условии безнаказанности постоянно мучить любое живое существо, слабее себя». Кстати, Подобные потенциальные жертвы Деструкторов, исполнители кровавого, террора — это люди, обиженные на весь свет. И, как правило, с искалеченным детством… Поэтому, если тебе удастся прорваться к высшей власти, помни об этом и, по возможности, акцентируй время от времени внимание на социальных программах для защиты детей от жестокости окружающего мира. Помни, что дети — это будущее страны, причем будущее, изменяющееся каждые двадцать пять лет.

Почитаешь самостоятельно эту папку о потенциальных жертвах Деструкторов в структуре власти, найдешь много интересного. Полезная информация. А пока позволь мне закончить рассказ об основателе нашего ордена.

Итак, вслед за арестом и расстрелом бывшего наркома внутренних дел Ягоды, Ежов подверг той же участи его заместителей и начальников ведущих отделов ОГПУ. В их число входил и Бокий. 16-го мая 1937 года он был арестован как «хранитель Государственной тайны и тайный собиратель компромата на советских вождей». Его обвинили, как обычно в то время, во всех смертных грехах, в том числе и шпионаже в пользу врагов народа, за попытку установить связь с заграничным религиозно-мистическим центром «Шамбала» и за создание кружка по изучению мистического учения, в который входили люди, занимающиеся «шпионажем: в пользу Англии». В общем, ему приписали все, что можно, чтобы подвести к расстрельной статье.

Бокий был приговорен к расстрелу, назначенному на 15-е ноября 1937 года. Но благодаря тайным единомышленникам Глеба Ивановича, оставшимся на свободе в аппарате, ОГПУ, расстрела удалось избежать. Вместо Бокия расстреляли уголовника, подобранного в одной из тюрем, очень похожего на Глеба Ивановича. Ему удалось бежать. Он изменил внешность и фамилию. То, что Бокий остался жив, знали лишь те, кто организовывал этот побег. Для семьи и для официальной истории Бокий был навеки похоронен.

Сначала он скрывался в Костроме. Оттуда попытался помочь через своих спасителей избежать расстрела товарищам из кружка, в том числе и Барченко. Но серия новых арестов устранила одно важное звено в цепочке организации побега, и идея с треском провалилась. Более того, людям, спасшим Бокия, пришлось залечь «на дно».

Сам Глеб Иванович, дабы не подвергать опасности людей, у которых проживал, вынужден был в срочном порядке скрыться. Не сумев спасти товарищей, Бокий отправился на Алтай. Там он разыскал того «скромного человека», о котором упоминал Барченко после своей экспедиции 1925 года. При встрече с ним, по воспоминаниям самого Бокия, он поразился его глазам — притягательными, сияющими, словно излучавшими какую-то могучую силу. Тот человек долго смотрел на Бокия, а затем без предисловий и лишних слов представился. Оказывается, это был сам Межанин. Вот так еще в жизни бывает. Вроде Барченко — ученый, с таким усердием искавший Шамбалу, а Межанин открылся Бокию.

Вся отгадка этого парадокса уходит корнями в глубь человеческой души и тайных помыслов. Мы предполагаем, что никто и никогда не узнает то, о чем мы думаем и что движет нашими стремлениями. А фактически мы все, как на ладони, особенно для тех, кто непосредственно связан с Шамбалой. Причем наше местонахождение на Земном шаре не имеет для них никакого значения в качестве препятствия.

Ну а дальше Бокий получил то, о чем даже не смел мечтать. Межанин сделал из него достойного Сокровенника. Позже Глеб Иванович связался с оставшимися в живых своими товарищами, в том числе и его спасителями. Обучил всему, что постиг сам. Так и образовался наш тайный орден. Бокий дожил до 1964 года. Он лично принял от Межанина столь бесценный подарок Шамбалы — «частицу Чинтомания» и послания с манускриптом. После смерти Бокия новые члены группы уже постигали знания благодаря этим рукописям, историческим документам, спасенным от уничтожения в стенах НКВД в 1939 году, и, конечно, самим ученикам Бокия.

Надо отметить, что у Глеба Ивановича оказалась необычной не только жизнь, но даже смерть. Он был вполне здоров, несмотря на свой преклонный возраст. После той памятной встречи с Межаниным, в 1964 году, Бокий собрал всех своих друзей и сказал, что в духовных практиках ему открылся совершенно другой уровень реальностей, абсолютно несравнимый с земными понятиями. Он получил в него доступ и хочет покинуть это тело. Бокий сам назначил точное время, когда остановит свое сердце, еще шутил по этому поводу насчет точности истинных чекистов. Попрощавшись с друзьями, ровно в девятнадцать часов три минуты, с появлением на небе первой звезды, сердце его остановилось, как он и говорил…

Человек в штатском задумался о чем-то своем, а затем, словно опомнившись, произнес:

— Вот, пожалуй, все мое предисловие. Дальше знакомься с материалами сам, думай, размышляй, делай свои выводы. Оставляю тебя наедине с историей… Если что понадобится, вон прямой телефон с «диспетчером»… Ну, не буду тебе мешать…

Он по-дружески хлопнул Номо по плечу, попрощался и пошел к выходу. Мощная стальная дверь тяжело закрылась, точно отделив внутренний мир Номо от внешнего. Но Номо был даже рад такому долгожданному одиночеству, когда можно не спеша во всем разобраться, и особенно в себе. А что может быть лучше и прекраснее в такой тишине в качестве собеседника, чем книги и рукописи необычных, неординарных людей, тайных гениев своего времени…

Глава 3. ПРОБЛЕМА ПЕРВОСТЕПЕННОЙ ВАЖНОСТИ

Май 1994 года.

Прошло четыре месяца с того памятного дня посвящения Номо. Но воспоминания о нем до сих пор будоражили мысли свидетелей этого события. Для одних это стало своеобразным откровением, для других — подзарядкой внутренних убеждений, для третьих — весомым стимулом в нелегкой, каждодневной работе. Но, безусловно, каждый пережил свои особые потрясающие минуты, оставившие глубокий, незабываемый след в их душах.

В небольшой комнате собрались представители ордена славян из постсоветских государств, чтобы, так сказать, на «домашнем совете» решить назревшие проблемы в текущих делах. За окном шел проливной дождь. Стоял холодный май. Однако в самом помещении от пламени в камине исходило приятное тепло, которое создавало атмосферу домашнего уюта и располагало к продолжительной беседе.

За истекший период была проделана достаточно трудоемкая работа. После Бергедорфского форума на Номо, как они и предполагали, не просто обратили внимание. Его выступление заставило содрогнуться даже «акул» политики, представляющих интересы западных держав. О нем в одночасье заговорили в высших политических кругах Европы и Америки. А особо дальновидные политики всерьез задумались над этой фигурой в предложенной им новой «шахматной партии». Те проблемы; которые возникли сейчас перед орденом, отчасти были связаны именно с ответным ходом.

Во время обсуждения затронутых вопросов слово взял генерал-полковник из «братской страны ближнего зарубежья».

— У нас возникла серьезная проблема. И она вполне может перерасти в очень серьезную. Я в прошлый раз докладывал вам о нашем драгоценном объекте (условная кличка — Лорд) и о появившихся у нас сведениях, что его подмяли под себя Деструкторы. Так вот, теперь эти данные полностью подтвердились. В последнее время Лорд стал очень быстро подниматься. По данным контрразведки, его готовят на президентское кресло в нашей стране. Если это случится, то Эго разместит, свои базы у нас под самым носом!

Да, это действительно серьезная проблема, — произнес пожилой генерал. — Тем более, что эта страна отмечена на наших схемах как одно "из возможных мест «перекрестья»… Да и для Номо подобное деструктивное давление под боком более чем опасно, пока мы его не поставили у власти.

Зашевелились Деструкторы, видно, почуяли неладное.

Вот-вот…

Какие будут предложения?

Может, Лорда ликвидировать?

Мы уже об этом думали, — произнес генерал-докладчик. — Но на данном этапе это может поднять много ненужного шума. Он стал слишком заметной фигурой в сферах негласного влияния.

Может, проще перекупить его, если он столь жаден к деньгам, раз поддался на уговоры Деструкторов?

Да нет. Фактор денег здесь тоже не пройдет. У него очень много денег: неплохая поддержка со стороны империи Эго, да и своих финансов достаточно. Он опирается на властные криминальные структуры с миллиардными оборотами. Нет, деньги здесь не помогут.

На некоторое время в воздухе повисла напряженная тишина, а потом один из участников предложил:

Ну, если он так уверенно опирается на криминал, значит надо выбить эту опору у него из-под ног. Рухнет опора, рухнут и все пристройки к ней. А на руинах Деструкторам просто нечего будет делать.

Точно! Да и наши финансовые магнаты отвернутся от него.

Нужно не просто разрушить эту опору, но и достать такой серьезный компромат, чтобы от услуг Лорда отказались не только в этой стране, но и за рубежом.

Значит, нужен кто-то, кто смог бы разрушить эту махину изнутри.

Ничего себе заданьице! Тут, представляете себе, какой профи нужен, на вес золота!

— Это верно.

Да, сейчас Батышны «Островитяне» подошли бы в самый раз. Лучших спецов для этого дела не придумаешь.

А где они сейчас? — поинтересовался один из новых членов ордена.

Да кто где, в свободном полете… С распадом Союза организацию распустили.

— Были бы на тот момент наши люди возле верхов власти, такого безобразия не допустили бы.

Не говори… Бросило наше родное государство пацанов на произвол судьбы… Тоже мне «единый механизм»!

Ничего, ничего. Зато сейчас они какими орлами стали! Настоящие мужчины, как говорится, прошедшие огонь, воду и медные трубы.

Да, но этих орлов могло быть и побольше. А теперь их и на гнездо не хватит.

Интересно, кто же их все-таки сдавал?

— Деструктивной заразы везде хватает.

Участники обсуждения замолчали, погрузившись в какие-то свои тяжелые воспоминания. Остальные присутствующие тоже не решались нарушить тишину. Стало слышно, как потрескивали сгоравшие поленья в камине. Завораживающее пламя огня невольно притягивало взгляды людей.

Пожилой генерал поднялся с кресла и подошел к камину. Подкинул несколько дровишек в огонь и стал наблюдать, как пламя охватывает их со всех сторон. Видимо, это зрелище всколыхнуло в нем какие-то воспоминания. Не отрывая глаз от картины стихийной борьбы пламени с деревом, он тихо продекламировал:

Кровавый снег под ногами тает.

Дерево, оторвавшееся от листа.

Огнестрельная рана, как лотос,

Раскрывшая свои края…

Несколько человек, сидевших недалеко от камина, встрепенулись от этих слов, точно их ударило током. Они переглянулись. А один из них осторожно произнес:

— Вы считаете это в высшей степени серьезным, что необходимо задействовать…

Ответом на этот незаконченный вопрос был взгляд генерала. Он посмотрел на говорившего и продолжил чтение странного стихотворения, потаенный смысл которого был понятен лишь части присутствующих. Именно среди этих людей возникло легкое волнение, заметное по нервным движениям и особенно тревожным взглядам. Оно невольно передалось и остальным. Все посмотрели на пожилого генерала. Он тем временем закончил читать стихотворение и с немым вопросом оглядел своих старых товарищей. Один из них ответил:

— Если ты так считаешь… Твоя интуиция нас еще никогда не подводила… Я — «за»… Хотя будет весьма печально, если мы утратим в этом деле столь ценный резерв. Хотелось бы приберечь его для Номо, мало ли какие еще сюрпризы нас ждут впереди. — На все воля Божья… Но сегодня от разрешения этой проблемы напрямую зависит и будущее Номо. Правда, Деструкторы, мне кажется, пытаются данную зависимость тщательно замаскировать. Завтра, когда они взрастят эту разрушительную силу, может оказаться слишком поздно, — задумчиво проговорил генерал, — Поэтому необходимо действовать здесь и сейчас. На сегодняшний день, я считаю, — это проблема первостепенной важности. Надо все тщательно взвесить. И если вы не против данной кандидатуры, операцию нужно начать не позже августа…

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Глава 1. ЗАДАНИЕ

Август 1994 года.

Генерал стоял задумчиво у окна, когда в дверь кабинета постучали.

Разрешите, товарищ генерал?

А, Александр Иванович, входи. Располагайся.

Судя по сосредоточенному виду своего шефа, полковник госбезопасности понял, что разговор предстоит очень серьезный.

Усевшись за рабочий стол, генерал нажал кнопку вызова.

Анна Петровна, принесите, пожалуйста, две чашки кофе.

Хорошо, Александр Васильевич, — вежливо ответил мягкий женский голос.

Лицо генерала было уставшим и напряженным. Видимо, сказалась суматоха последних событий. Но цепкий взгляд сохранял все ту же неизменную проницательность и силу, присущую только опытным профессионалам в самые ответственные и сложные минуты их жизни.

В кабинет вошла секретарь, миловидная женщина лет сорока. Она поставила поднос на стол.

— Спасибо. На сегодня вы свободны, — сказал ей генерал.

Женщина так же тихо удалилась, как и вошла. Еще минут десять генерал задавал своему заму какие-то общие вопросы, касающиеся рутинной ежедневной работы. Но полковник, не первый год работающий со своим шефом, понял, что самое важное будет сказано позже. Наконец в приемной послышался стук закрывающегося сейфа, а через некоторое время и захлопывающейся двери.

Александр Васильевич еще немного помолчал, а потом произнес:

— Ну, а теперь о главном.

Он достал из личного сейфа серую папку и взял оттуда несколько исписанных листков бумаги.

— Вот, ознакомься…

"По мере того, как полковник читал содержимое бумаг, лоб его покрывался мелкой испариной. Александр Иванович то и дело вопросительно поглядывал на своего шефа, отрываясь от чтения, и тот, понимая его, молча подтверждал написанное кивком головы. Конечно, полковник, с его богатым опытом работы, был готов к любым неожиданностям. Но эта информация потрясла его до глубины души.

В это время генерал вновь погрузился в свои размышления, вспоминая в деталях недавний разговор со своим другом генерал-полковником, которого хорошо знал уже почти двадцать пять лет.

От этой операции зависит будущее и не только этого региона… Если мы не разорвем паутину беспредела сейчас, то через год паук окутает ею всю страну. И тогда, сам понимаешь, к чему это приведет. Наших людей превратят в обыкновенных рабов, не говоря уже о простых гражданах, которые в своей массе станут жертвами его сплошного бандитизма и повального беспредела.

Я все это прекрасно понимаю… Допустим, нам удастся разорвать паутину, но паук-то слишком высоко сидит, хрен его достанешь. Где гарантия, что он новую сеть не сплетет?

А вот об этом позаботятся наши единомышленники из соседнего отдела… И запомни, Саша, паук без паутины, что бабочка без крыльев. Не будет паутины, не будет и силы, а это его жизнь и власть. — И закурив сигарету, генерал-полковник добавил: — А насчет того, что он высоко сидит, так ты вспомни былое. В панике пауки и не с таких высот быстро спускались, лишь бы уцелеть да в щель поскорее забиться. Но, глядишь, лет десять страна сможет жить спокойно. А там видно будет… Мы считаем, что в этом случае целесообразно задействовать «Остров», лучших из лучших. Рисковать нам сейчас никак нельзя… Рекомендовано обратиться к Сэнсэю.

Александр Васильевич, вспоминая весь этот разговор, невольно вздрогнул при слове «Сэнсэй». Нет, ни единый мускул не шевельнулся на его лице. Все произошло где-то глубоко внутри. Сэнсэй был особым кадром в спецподразделении «Острова». Особым не только из-за своего природного таланта к неестественным для обычного человека явлениям управления своей психикой, но и из-за аналитического склада ума.

Взгляд этого агента словно сверлил человека изнутри, точно вычислял его разум и душу. Сэнсэй, как никто другой, мог добывать уникальные данные об «объекте», включая его здоровье и душевное состояние, чего не могли добиться другие, даже путем долгих часов наблюдений с применением дорогостоящей спецтехники. Он обладал какими-то особенными гипнотическими способностями и мог пройти абсолютно незамеченным мимо «объекта», а также поражал начальство своей логикой и не по годам развитым мышлением стратега.

Кроме того, у Сэнсэя было уникальное сочетание зрительной и слуховой памяти. Он умел легко ориентироваться в темноте по своим, одному ему понятным, ощущениям. Именно по наитию Сэнсэй обнаруживал любые живые и неживые объекты с закрытыми глазами, даже не дотрагиваясь до них. Но самое удивительное было то, что он не только обладал этими способностями, но обучал необычной технике управления своей психикой товарищей, причем довольно-таки успешно, за что и получил кодовое имя — Сэнсэй.

Те качества, которые разведчик приобретает с годами, юный агент получил от самой природы. «Грех не воспользоваться таким даром, — думало начальство. — Ведь не так уж часто природа балует мир такими людьми». И все-таки не все было так гладко. Именно эти необычайные способности настораживали начальство. Они «прокопали» род агента вдоль и поперек, но так и не сумели понять, «откуда появилось то, что никогда не имело места быть?» Личность Сэнсэя осталась неразгаданной до конца загадкой.

Александр Васильевич по-отцовски привязался к этому парнишке. Он испытывал к нему какую-то смесь чувств: неестественного страха и в то же время неподдельного уважения, исходившего из глубины души. Наставник и сам не знал, что больше притягивало его: то ли то, что этот юный агент оказался самым смышленым среди остальных, то ли то, что Александру Васильевичу хотелось иметь сына, а не дочь, которую родила ему жена. Но выказывать привязанность к какому-либо агенту было не положено. Поэтому Александр Васильевич лелеял эту мечту где-то глубоко у себя внутри и по возможности пытался оградить парня от различного рода неприятностей. Он прекрасно понимал, что даже это внутреннее чувство — опасно в их работе, поскольку не исключено, что в какой-то день ему самому придется вручить Сэнсэю билет в один конец.

От таких мыслей у Александра Васильевича внезапно заныло сердце. Генерал нахмурился и слегка помассировал грудь. Он вспомнил, как по прошествии времени планировал сделать Сэнсэя своим зятем. Тогда наверняка смог бы вытащить парня из этой игры и подключить к своим делам, реализовав тем самым давнюю мечту. Но, играя в чужие игры, он не заметил, как проморгал свою собственную партию. Его дочь успела влюбиться в какого-то олуха «без рук и без башки» и выскочить за него замуж. Это перечеркнуло все далеко идущие планы Александра Васильевича на жизнь.

Генерал чертыхнулся про себя, со злостью проклиная свалившегося на его голову зятя. Но тут же вспомнил очаровательную внучку Сашеньку, названную в его честь, и сердце смягчилось: «Ну хоть какой-то толк от него».

В это время полковник, дочитав бумаги, произнес:

Да уж… не было печали…

Это точно, — подтвердил генерал, складывая листки обратно в сейф. — Я надеюсь, ты понял, какая ответственность возложена на нас. Здесь слишком высоки ставки.

Дело действительно сложное и щепетильное, — задумчиво проговорил полковник. — Но кого назначить исполнителем? Для такой тонкой работы нужен очень опытный человек, профессионал, которому можно доверять. В то же время это должна быть достаточно значительная фигура, которой бы в полной мере доверяли и гражданские лица… И, как я понял, он не должен работать в официальных структурах, включая и наше управление. Ведь у… — полковник осекся на полуслове и быстро нашелся: — у Лорда, судя по вашим данным, везде крепко посажены свои информаторы.

Совершенно верно. Поэтому, к сожалению, исполнитель должен работать на свой страх и риск. Официальную помощь, конечно, мы ему предложить не сможем. Нам приказано не высвечиваться. Но cделаем для него все возможное, что в наших силах.

Да, задача… Тогда для этого дела нужна действительно неординарная личность и совершенно нестандартный подход.

Абсолютно верно, — подметил генерал, и, нахмурившись, как-то с натугой произнес: — Рекомендую обратиться к Сэнсэю.

Полковник поднял на него удивленные глаза. Если генерал решил обратиться к Сэнсэю, значит, дело обстояло еще хуже, чем описано в бумагах. Насколько он помнил, генерал прибегал к помощи этого человека крайне редко, в самые критические и переломные моменты в жизни государства.

Всю необходимую документацию вы получите позже. Вопросы еще есть? — спросил шеф.

Нет.

Ну, тогда с Богом. Желаю удачи!

Разрешите идти?

Идите.

Александр Васильевич крепко пожал руку своему заму. И когда тот вышел, генерал подумал: «Теперь все… Ставки сделаны. Осталось самое сложное — мучительное ожидание».

* * *

В придорожном кафе, располагающемся между двумя крупными областными центрами, было мало посетителей. За одним из столиков сидела странная парочка: молодой священник в черной рясе и молодой мужчина, который, судя по накачанной спортивной фигуре, имел непосредственное отношение к мирским делам. На первый взгляд эти люди были совершенно разными не только по социальной принадлежности, но и по внешности. Священник был худощав, с бледным лицом, со светлыми волосами и жидкой рыжеватой бородкой. А его собеседник — блондин с волевым лицом и волосами редкого природного цвета, и с такими же усами. Внимательный наблюдатель при долгом созерцании все же смог бы заметить одну Общую черту этих совершенно разных людей — их глаза. Они казались бездонными, в них светилась глубинная сила, которая объединяла этих людей какой-то тайной. И чем больше они общались между собой, тем больше обнажали свой скрытый облик, проступающий из-под маски бытия.

Сэнсэй знал Вано еще с «Острова». Они были не только друзьями, не раз попадавшими в сложные переплеты, но и отлично подготовленными профессионалами, на счету которых — сотни успешно проведенных операций. Несмотря на молодость, глаза товарищей выдавали многолетний опыт и усталость от всей этой грязной каши жизни, в гущу которой их постоянно впихивали. В редкие минуты случайных встреч друзья всегда пытались приглушить неприятные воспоминания прошлого хорошей порцией доброго юмора. Но сегодняшний случай был особенным. Контора пригласила их на встречу. А здесь не надо быть пророком, чтобы усмотреть за этим очередное задание. Контора просто так, шутки ради, встречи не назначает. Родина вновь нуждалась в своих «невидимых» героях, чтобы благодаря их помощи в очередной раз освободить свои затекшие конечности от тяжких пут безжалостной коррупции.

Началось все, как обычно, со звонка генерала Сэнсэю. Случайно подслушавшим разговор он не показался бы интересным. Обычная беседа о жизни, о здоровье двух знакомых людей. Но в этом ненавязчивом диалоге ни о чем Сэнсэй услышал кодовые фразы, которые означали, что необходимо встретиться, есть задание. Спустя сутки, ровно в то же время, он ждал уже другого условного звонка от человека, с кем непосредственно должен, встретиться. Было предложено «прийти с другом». Ничего хорошего это не сулило. Фраза «прийти с другом» указывала на серьезность предстоящей операции, где одного Сэнсэя со своей группой было маловато. Требовалась дополнительная помощь, чтобы подстраховать свои тылы. И Сэнсэй решил взять с собой Вано, или отца Иоанна, как теперь его называли прихожане в церкви.

Когда Сэнсэй подъехал на своем «Москвиче» к назначенному месту, по привычке заблаговременно, он увидел достаточно смешную для «посвященных» картину. На противоположной стороне трассы, возле единственной в этих краях остановки, пытаясь незаметно потеряться среди случайных прохожих и нескольких ожидающих автобуса селян, сновал туда-сюда батюшка. Человек в рясе, видимо, инстинктивно соблюдая правила конспирации, старался быть незамеченным. Но ряса «кричаще» выставляла напоказ свое «содержимое». Предназначение у нее такое — выделять человека из толпы, что поделаешь. Сэнсэй усмехнулся, заметив такую возню «единства и борьбы противоположностей» и пошел на «рассекретку». Подкравшись сзади, он тихо шепнул на ушко другу: «Конспирируемся, батюшка?» Вано с удивлением обернулся и, увидев Сэнсэя, расплылся в улыбке. Тепло поздоровавшись, они двинулись к месту встречи.

Как и положено, друзья незаметно для окружающих обследовали близлежащую территорию и кафе. И, убедившись в безопасности, уселись за столиком, смакуя кофе и подтрунивая друг над другом.

Вы, батюшка, чай, с ночи здесь околачиваетесь? — иронично произнес Сэнсэй.

Ну, с ночи не с ночи, а все-таки раньше тебя прибыл, — похвастался отец Иоанн, выделяя, как обычно, свое любимое «о» в словах.

И, как в давние времена, добавил:

— У меня, считай, фора. 1:0 в мою пользу.

— Ага, размечтался, «фора»! Прибыть ты прибыл. Да приближение «объекта» не заметил. Значит, 1:1. Да еще своей черной рясой всех ворон в округе распугал.

Ряса не в счет, — улыбаясь, запротестовал Вано. — Это издержки производства.

Они тихо засмеялись.

Я смотрю, ты в церковных званиях растешь, — уже серьезней произнес Сэнсэй.

Да, семинарию вот закончил, даже с отличием.

Молодцом. В церкви решил все-таки остаться?

Да… Господь к этому привел милосердием своим мя, раба грешного и недостойного…

Сэнсэй тяжело вздохнул и задумчиво произнес:

— Теперь только Бог и остается единственной нашей надеждой и утешением.

Друзья некоторое время помолчали, а потом Сэнсэй сказал:

Ну что, раб грешный, давай закажем еще по чашке кофе, а то я что-то совсем продрог в этом заведении.

Согласен, — произнес отец Иоанн. — Душу прогреть надо, бо мя ента окрестность все косточки холодом пересчитала. Как бы ревматизм не заработать.

Ничего, «старик», подлечим.

Увидев молодую официантку, которая принесла очередную порцию кофе, отец Иоанн по-молодецки выпрямился, проводил девушку недвусмысленным взглядом, а потом поинтересовался у Сэнсэя, приняв свой прежний облик:

А ты, чадо, все так же исцеляешь болезни телесныя рабов Божьих благословением рук своих?

Аки пчела, — подыграл ему Сэнсэй.

Это хорошо… А что, из наших «братиев» кого-нибудь видел?

Конечно…

И далее друзья начали рассказывать друг другу, что им было известно о своих бывших «соплеменниках», кто как устроился в этой нелегкой жизни.

А… Певца еще недавно видел.

Где он сейчас?

В спецназе солирует. У меня практически под городом на полигоне стоят.

Понятно.

В это время Сэнсэй увидел, как к кафе подъехала машина.

— О, вон и полковник прибыл.

Иоанн перекрестился и полушутя, полусерьезно произнес, вновь переходя на церковный тон:

— Ну, чадо, трезвись и бодрствуй, ибо чудное и ужасное посещение готовится сейчас нам.

Сэнсэй горько усмехнулся.

— Что поделать, се грядет.

К столику подошел Александр Иванович. Вряд ли кто из посетителей мог предположить, что этот добродушный человек — полковник госбезопасности. Поздоровавшись с необычной парочкой и заказав себе чашечку кофе, Александр Иванович проверил карманный прибор на наличие в помещении подслушивающих устройств. Удовлетворившись его данными и окинув опытным взглядом полуопустевшее к тому времени кафе на предмет посетителей, он включил спрятанный под пиджаком акустический глушитель и перешел к разговору:

— По нашим данным, появилась мощная коррумпированная группа, тесно переплетенная с властью. В последнее время она стала неуправляемой и творит полный беспредел сразу в двух подконтрольных ей областях. Кое-кто из власть имущих использует эту банду для того, чтобы вершить свои грязные делишки. Здесь отмываются крупные деньги. Поэтому группа находится под прикрытием некоторых влиятельных лиц из официальных структур, которым это выгодно. Ваша задача: внедриться в банду любыми путями и разрушить ее изнутри. Необходимо остановить беспредел сейчас, иначе через год эта раковая опухоль охватит всю страну и с ней будет гораздо сложнее справиться. Как вы сами понимаете, здесь невозможно действовать через официальные структуры. Вся надежда на вас. Необходимой информацией мы вас обеспечим. Но, к сожалению, в остальном вам придется действовать на свой страх и риск.

А известно, к кому все эти ниточки ведут? — спросил Сэнсэй.

Да. К одному опасному для государства человеку, который сейчас очень быстро набирает обороты за счет беспредела в стране… — полковник, вытащив из дипломата папки, передал их Сэнсэю, указав, где находится соответствующее фото. — К Лорду.

Иоанн аж поперхнулся.

Ничего себе! Да тут до «Хозяина» рукой подать.

Вам лично с этим объектом не придется иметь дело. О нем другие позаботятся, если, конечно, ваша операция пройдет успешно.

Иоанн с облегчением выдохнул, но не удержался и в шутку произнес:

— Вот так всегда, как че поприличней, так другие. А я уж грешным делом подумал, что, может, для внедрения к нему вы нам с пяток заводиков-гигантов «подарите» да снабдите парой лимончиков. Так сказать, чтоб совсем за своих сошли.

Полковник усмехнулся.

Ты же знаешь, в нашем ведомстве только два типа лимонов: железные с кольцом и деревянные с «торцом».[1] Тебе которые из них?

По мне, так лучше зеленые налом, — с улыбкой ответил Вано.

Чего нет, того нет, — развел руками Александр Иванович.

Да, обнищало государство, обнищало… Наверное, скоро придется к Папе Римскому за ссудой обращаться. Так сказать, для благой борьбы с делами преисподней, — по-поповски запричитал отец Иоанн, вызвав тем самым общий смех.

Ну, ладно. Надеюсь, вы поняли, какая на вас возлагается ответственность. От вас зависит ответ на вопрос: «Быть или не быть?» Так что необходимо все детально продумать и просчитать. Повторяю, весь дальнейший ход событий будет зависеть от вашей операции. Вопросы есть?

Есть. Кто является правой рукой Лорда в указанных областях? — спросил Вано.

Небезызвестный вам авторитет Кронос.

Я так и подозревал, что нам придется иметь дело с фирмой «Олимп», — вздохнул Сэнсэй.

Полковник рассказал в общих чертах о негласной деятельности фирмы и ее членах, передал друзьям последнюю папку с дополнительной информацией и распрощался, пожелав удачи.

Сэнсэй и Вано еще некоторое время сидели в кафе, обдумывая и анализируя услышанное.

Да, Лорд — хищная птица. Это стервятник еще тот. Надо же, какую схему придумал, — проговорил Сэнсэй, изучая исчерченный стрелками и фамилиями лист. — Не зря же говорят, праздный мозг — мастерская дьявола.

Вот именно, мастерская. В самое пекло нас суют, — проскрипел недовольно отец Иоанн. — Называется, широка дорога в ад, да выход из него узок. Полная ж… прости меня Господи.

Вано перекрестился.

— Ничего, прорвемся, не впервой, — подбодрил его Сэнсэй и как-то по-особому произнес: — Зато благое дело для людей сделаем. Чай, карающие ангелы все-таки будут пострашнее карающих демонов. Не так ли?

Все, конечно, так. Но мы не ангелы, а они не демоны. Все мы человеки, все под Богом ходим, — с грустью заключил Вано.

Договорившись о новой встрече, первым ушел Вано, потом Сэнсэй. Выйдя из кафе, он обратил внимание, какое необычное место для встречи выбрало их бывшее начальство. Это был своеобразный перекресток между прошлым и будущим. Дорожная магистраль, соединяющая две крупные области, с одной из которых связано незабываемое прошлое Сэнсэя, а с другой — напряженное настоящее. И если провести от этого места воображаемую поперечную линию, то один ее конец вел к месту бывших тренировок их некогда засекреченного учебного центра, а другой — непосредственно к эпицентру местного ажиотажа последних лет, то бишь, к виновнику «кровавого торжества» — фирме «Олимп». Сэнсэй закурил сигарету и с горечью подумал: «Интересно, начальство специально придумало данное место для встречи или же это мой крест по жизни?»

В это время легкий ветерок утих, и природа замерла в полной тишине. Сэнсэю на миг показалось, что время как будто остановилось на этом перекрестке, словно вовсе не было ни прошлого, ни будущего. Словно вся эта жизнь — лишь игра иллюзии или чьей-то роковой мысли.

По дороге домой Сэнсэй размышлял о новом задании. Ситуация действительно была очень серьезная. Видимо, ее уже неоднократно пытались разрешить мирным путем, но тщетно. Если решить ее путем ликвидации отдельных лиц — слишком много ненужной крови. Да и освободившиеся вакантные места быстро займут другие. А это еще более накладно, так как неизвестно, как те, другие, поведут себя в сложившейся ситуации. Нет, тут надо действовать очень умело, тактично и наверняка. Нужно точно все рассчитать, учесть психологию этих личностей, предугадать их действия и использовать эти же действия против них самих. Здесь нужен мягкий стиль, стиль по принципу айкидо или тайцзицюаня. Как там писали в трактате древние мастера: «Движения малые, а изменения большие, податливое преодолевает жесткое; заняв силу у противника, ее используют; нападают внезапно, воздействуют на точки». Абсолютно точно для данной ситуации… «Надо же, сколько тысячелетий прошло, а способы влияния на сущность человеческой природы так и не изменились. Следовательно, не изменился и сам человек», — с сожалением подумал Сэнсэй.

Линия стратегии была намечена. Теперь нужно подробнее разработать тактику. Для того, чтобы забраться в самое лоно преступного мира, необходимо привлечь его внимание. А чем можно быстро привлечь внимание преступных группировок? Конечно, большими деньгами, нажитыми нечестным путем, желательно, непосредственно на их «территории». Хозяева уж точно не заставят себя долго ждать. Но в этом случае дело ограничится «крышами» данного города. А это всего лишь ниточка многосложных переплетений паутины. Нужно было добраться до самого центра. Второй вариант — пойти путем завоевания «подрастающего авторитета». Вот тогда есть шанс быть замеченным наверху. Это, правда, займет больше времени, зато работа будет качественнее.

Сэнсэй внимательно продумывал весь намеченный план действий, подбирая в уме кандидатуры людей, которых можно использовать в этой игре. Ему почему-то вспомнилось, как На «Острове» наставники группы «аналитиков», в которую входил Сэнсэй, требовали всегда тщательнейшим образом обдумывать каждую деталь операции. Они неустанно повторяли, что лучше потратить дни на «усердный труд мозгами», чем проколоться, на первой же мелочи и подставить не только себя, но и всю вверенную группу. А группа была особая. Все — лучшие в своем роде деятельности. И потеря хотя бы одного из них, даже по пресловутой случайности, считалась грубейшим просчетом именно «аналитика».

Поэтому, чтобы не допустить просчета и тем более случайности, «аналитиков», кроме своей специфической работы, обучали всему, что умел каждый из членов группы. А основных «специальностей» там насчитывалось не одна: «наружка» (наружное наблюдение), «ликвидатор», «технарь» (обеспечивающий работу спецтехники). Учили так, чтобы каждый из членов группы при необходимости мог подменить товарища. Но больше всех и доскональней гоняли «аналитиков». Это были в своем роде универсалы. Сэнсэй добросовестно тянул эту бурлацкую лямку вожака.

И то, что его группа до сих пор осталась в целости и сохранности, по сей день не рассекреченная, говорило само за себя. Сэнсэй, как никто другой, ценил жизни своих товарищей и поэтому всегда стремился опережать противника хотя бы на один ход. Сэнсэй старался не прибегать к помощи группы без особой надобности. И ребята, понимая это, платили ему своим доверием и такой же профессиональной, отлично слаженной работой. Наверное, в этом гармоничном сочетании группы, действующей, словно единый организм, и заключался успех проведенных ими операций.

Сегодняшнее задание было особенным. Поэтому по приезду домой Сэнсэй сделал кодовый звонок своему человеку, возглавлявшему группу наружного наблюдения. Это была особая личность в группе Сэнсэя — его страховка, глаза и уши, от которых зависело добрых пятьдесят процентов успеха операции. Его прозвище было Филер. И даже не просто прозвище, а почетное звание, присвоенное ему наставником по спецподготовке, который сам некогда учился у настоящего филера царской охранки. Учитель с гордостью рассказывал: «В царской России филером называли высокопрофессионального разведчика. Содержание такого офицера обходилось государству в два раза дороже, чем обычно. Почему? Да потому, что филеры были поставщиками ценной информации. А в любой игре выигрывает тот, кто владеет большей информацией о противнике. Филеры — необычные люди, обладающие всеми качествами индивидуального разведчика. Это сейчас разведке легче, потому что у нее на вооружении спецтехника. А раньше этого всего не было. И разведчики общались с помощью особой мимики и жестов, которые, с одной стороны, казались естественными для окружающих, а с другой — становились целым потоком информации для своих. Эти люди совмещали в себе гениальность актера, психолога и аналитика. Поэтому весь преступный мир боялся не тех, кто ходил в погонах, а тех, кто являлся для них инкогнито».

На «Острове» обучали наружному наблюдению необычно, сочетая старые методы с новыми. Поэтому звания Филера из всего потока удостоились единицы, те, кто справился с этим многогранным, психологически сложным, напряженным трудом. И усилия отличников оказались не напрасны. Как показала практика, именно группы с Филерами выживали и чаще других выходили из операций «сухими». Поэтому Сэнсэй был спокоен за добросовестную работу своего Филера. Это давало возможность уделить больше внимания непосредственной разработке тактики действий.

* * *

Итак, для начала требовалось создать базу, то есть фирму, от которой поползли бы дочерние предприятия. Деньги на это предприятие у Сэнсэя были. Как вертебролог, он имел неплохие доходы в собственном медицинском центре по заболеваниям опорно-двигательного аппарата. Благо в свое время получил соответствующие практические навыки в Конторе, когда проходил медицинский курс. Естественно, этот курс, содержащий все лучшие и наиболее эффективные знания военной медицины, ни в какое сравнение не шел с теоретическими знаниями мединститута. К тому же природные способности Сэнсэя по безошибочной диагностике заболеваний сделали свое дело — прославили его как специалиста-костоправа далеко за пределами данной области. И это даже в какой-то степени оказалось хорошей подоплекой для сегодняшнего задания, так как его пациентами были разные люди. Ведь болезнь не выбирает человека по социальному статусу. Она без стука может войти в дом к любому. Поэтому к костоправу шли со своей болью как бедные, так и богатые, как бандиты, так и опера, как депутаты, так и домохозяйки. И оголяя перед врачом свою болевшую спину, все становились в какой-то степени равными — просто людьми со своим горем. Сэнсэй никому не отказывал в помощи. Он вел прием до последнего пациента, даже если это выходило за рамки рабочего времени.

Так что раскрутить фирму ему не составляло труда. К тому же имелись и хорошие связи. Тяжелее было подобрать соответствующие кадры-пешки. Потому что фирмы, которые бы они возглавили, заведомо обрекались на провал. Это был своеобразный гамбит в большой игре. То есть в начале для развития активной игры требовалось пожертвовать пешками. В конце концов, еще раз проанализировав ситуацию и приблизительно наметив себе психологические характеристики необходимых участников, Сэнсэй подыскал в памяти соответствующие кандидатуры. В секции по восточным единоборствам, которую он вел вот уже семь лет, среди многолюдной толпы желающих обучаться имелась подходящая компания ребят. Они были довольно-таки нерадивые и занимались в секции исключительно из-за ее престижа. Эти ребята давно набивались к Сэнсэю в дружбу, пытаясь влиться в его сплоченный коллектив личных учеников. Дело в том, что Сэнсэй уже создал хорошо сколоченную группу людей, которых в равной степени притягивало не только боевое искусство, но и духовная внутренняя практика. Они были прекрасно обучены, поражая окружающих своей работоспособностью, молниеносной скоростью ударов и технически совершенными короткими спаррингами. Поэтому многие из занимающихся в секции, завороженно наблюдая за их мастерством, естественно, сами мечтали достичь таких же результатов. Не стала исключением и эта компания ребят. Но вся беда в том, что Сэнсэй видел их сущность изнутри. Они были страшно себялюбивые лентяи, в которых бурлила пеной зависть и жадность. И все их желания и мечты просматривались, как у Емели на печке — все должно совершиться, как в сказке, по волшебству, без их участия. И хотя им было от двадцати трех до двадцати шести лет, они оставались людьми далеко не зрелыми, и в жизни из них могло бы получиться мало путного. Поэтому Сэнсэй и решил использовать их в своей игре. Он не побоялся ухудшить то, что уже сотворила природа. В первую же тренировку Сэнсэй подпустил их к себе поближе, узнал, кто чем занимается, у кого какое образование. И даже удивился, когда выяснил, что несколько человек окончили институты. Как он и предполагал, в основном ребята жили на родительские деньги, иногда приторговывая запчастями в отдаленных закоулках рынка. После тренировки у них состоялся разговор.

Может, хватит вам жить, как барыгам, — используя их жаргон, произнес Сэнсэй. — Пора уже самим настоящие деньги зарабатывать.

Хорошо бы, — ответил Макс, более-менее смышленый среди остальных. — Но как? Я вот автозапчастями целыми днями торгую и все равно в долгах, как в шелках. То за место плати, то базарной братве дай, то за бензин, чтобы за деталями смотаться. Еле-еле концы с концами свожу. А если еще недосмотришь и что-нибудь сопрут, то вообще хана! Как в этих условиях заработаешь?

Вот именно. Хотя если сравнить заработки Макса с моей зарплатой на заводе, он просто миллионер, — вставил свое слово Саня, курчавый паренек небольшого роста по кличке Еврей.

Эту кличку ребята ему дали не только потому, что он наполовину был евреем, но и потому, что слыл настоящим пронырой.

И зачем только я в институте учился? — вздохнул Саня.

Так ты все равно на работе ничего не делаешь, — поддел его долговязый Андрей. — Сидишь себе в кабинете да в потолок плюешь.

А ты думаешь, за такую зарплату легко в потолок плевать? — ответил тот.

Все рассмеялись.

— Да, на государственных харчах сыт не будешь, — продолжил Андрей. — Я вот потаскал на металлургическом комбинате болванки, как дурак, месяц ишачил. А потом копейки получил и сразу уволился. На фига пупок надрывал?! Я те же деньги за две недели с Максом на рынке заработал, сильно не напрягаясь. Но все равно, разве это «бабки»?

Безусловно, — согласился Сэнсэй. — Хорошие деньги в наше время только частные фирмы зарабатывают.

Точно!

Вот бы самому что-нибудь эдакое-такое открыть, — мечтательно произнес Валера.

Ты сначала нам должок за пиво верни, — полушутя пригрозил Андрей. — А то не успеешь открыть «эдакое-такое», как рэкет нагрянет в виде нас с Саней.

Да ладно вам, сказал же — верну.

Сэнсэй усмехнулся, слушая такой разговор, и как бы между прочим, предложил:

— Ребята, а если серьезно? Давайте действительно откроем настоящую фирму. Ну, к примеру, по торговле лакокрасочными изделиями для автомобилей. Тем более, у Макса и Андрея опыт в этом деле есть.

Все напряглись.

А что, это идея! — вдохновенно произнес Андрей.

А где деньги возьмем? — осторожно поинтересовался Еврей. — У меня, например, нет.

Да если мы даже все скинемся и, допустим, я свои базарные вложу, — рассуждал Макс, — все равно не хватит на минимальную закупку, не говоря уже об остальном.

Деньги я дам, с этим не проблема, — просто сказал Сэнсэй. — Главное оформить документы и найти помещение.

Некоторое время ребята сидели, как завороженные. Когда до их сознания дошло, что это вовсе не розыгрыш, они взорвались в бурном обсуждении. Глазки у всех заблестели от открывающихся перспектив. Но напряжение еще больше увеличилось, когда стали выбирать директора, поскольку Сэнсэй сразу отказался от этой должности ввиду своей занятости.

— Тут нужен умный человек, чтобы все мог просчитать, — неустанно повторял Еврей.

И чтобы день и ночь посвящал себя работе, — приговаривал Валера, который нигде не работал.

И продукцию хорошо знал, — добавил Андрей.

Да это все решаемые вопросы! Главное — найти рынки сбыта, — внес Макс более здравую мысль.

В конце концов, после долгих дебатов с легкой руки Сэнсэя Андрея выбрали директором, Макса — замом по сбыту, Валеру — замом по закупке, а Еврея — бухгалтером. При этом, по словам Сэнсэя, при хорошей раскрутке, каждому из них светило по собственной фирме.

— Главное — удачно стартовать, — подбадривал он.

Эти слова еще больше сплотили новоявленный коллектив. Остальных ребят, не участвовавших активно в разговоре, но проявивших желание подзаработать, назначили помощниками.

После того как спортзал покинула новоиспеченная «администрация», к Сэнсэю подошли ребята из личной группы.

Сэнсэй, мы можем тебе чем-то помочь? — поинтересовался Володя, крепкий парень лет тридцати, невысокий, с военной выправкой.

Да нет, спасибо. Это слишком рискованная игра.

Ну, ты даешь, — с улыбкой проговорил неутомимый хохмач Женька, — нашел кого пугать: Володю с его заморским стажем в «горячих точках»! Да даже лично у меня, так сказать, «монаха», не покидающего своей земли обетованной, ежели на то пошло, и то от риска появляется ощущение благородного комфорта. Адреналин с такой силой выплескивается, что аж все на свете подымается… Хм, че вы ржете? Я имею в виду настроение, мышечный тонус, даже волосы в некоторых местах… Но то по большей части от неожиданности.

Ребята вновь покатились со смеху.

Нет, правда, Сэнсэй, ты же знаешь, если надо, мы за тебя горой, — ответил за всех Стас, до сих пор хранивший молчание.

Да, ребята, спасибо. Но это игра не по жизни, а по замыслу. Так что в ней заведомо печальный конец.

Ну, как скажешь, — пожал плечами Володя. — Если чего, мы рядом.

Добро.

На том разговор и закончился. Одним из достоинств Сэнсэя ребята считали то, что он никогда ничего не говорил лишнего сам и не проявлял излишнего любопытства в отношении других. Поэтому они старались быть столь же деликатными в подобном вопросе. Да и, по большому счету, их в основном интересовала духовная сторона этой неординарной личности, чем его жизнь в материальных сферах бытия. С ним они познавали то, что невозможно прочесть ни в одной книге, и с легкостью понимали то, над чем бились Мудрецы человечества. Для самого же Сэнсэя этот небольшой коллектив был своеобразной отдушиной от суеты мира. Так что их дружба крепилась исключительно на духовной основе — самом крепком фундаменте человеческих отношений.

* * *

На следующий день Сэнсэй, как и обещал, представил необходимую сумму сияющей от счастья «администрации» новоявленной фирмы. Андрей с Валерой сразу побежали оформлять документы. Но в первом же кабинете им задали вопрос на засыпку: «Как будет называться ваша фирма?» Еще ближайшие две недели ребята усиленно пыжились, придумывая подходящее название. Андрей, как самое ответственное лицо, перерыл «ворох» имеющейся в доме скудной литературы и, наконец, наткнулся на слово «Кассандра». Оно ему показалось даже поэтичным. От охватившего его вдохновения он с лета придумал стишок-рекламу из цикла «Все для вашего автомобиля»:

Кассандра — это краски,

Кассандра — это цвет.

Придите к нам в Кассандру,

Получите…

«Нет, — подумал он, — что-то не то». Еще около часа он подбирал соответствующую рифму, но на ум приходили только матерные слова. В конце концов, он плюнул на это неблагодарное дело и понесся с блистательной идеей к ребятам, не удосужившись даже прочитать об этой самой Кассандре. А ведь Кассандра, по греческой мифологии, была дочерью Приама, последнего царя Трои. Она получила пророческий дар от Аполлона. Сначала над ее трагическими пророчествами смеялись, но затем они воплотились в гибель ее семьи и разрушение Трои. Назвать так беспечно фирму могли только такие «лихие» ребята. Сэнсэй чуть со стула не свалился, когда они стали хвастаться своим выстраданным в муках названием.

После повторного прихода в тот же злополучный кабинет, бронированный стеной инструкций, необъятная женщина, прочитав название фирмы, посмотрела исподлобья на довольных Андрея и Валеру и с подозрением спросила:

— А где будет располагаться ваша фирма?

Матерясь на чем свет стоит, они вылетели из здания исполкома. Но эта неприятность не охладила их энтузиазм. С таким же размахом, как назвали фирму, они решили найти соответствующее помещение. И не где-нибудь, а в центре областного города. Сэнсэй еле унял их строптивый пыл, благодаря которому они еще, наверное, целый год пытались бы прийти к единому решению.

Все решилось гораздо проще, так, как и запланировал Сэнсэй. К тому времени он уже успел несколько раз изучить и проанализировать все детали операции, подключить необходимых людей, собрать исходную информацию. И когда раскидал текущие дела и подключился к горе-предпринимателям, все пошло как по маслу, на радость последним. Сэнсэй помог им арендовать помещение в здании, где находился его медицинский центр. Только он занимал первый этаж, а «Кассандра» разместилась на втором. После того, как они получили права на аренду помещения, туда пришли рабочие и в короткий срок сделали шикарный ремонт. Сэнсэй специально пригласил несколько бригад рабочих. Во-первых, работа продвигалась быстрее, а во-вторых, в этой толпе незнакомых людей затесались и его «технари», которые искусно и незаметно нашпиговали помещение подслушивающими аппаратами и видеоустройствами. Монитор вывели Сэнсэю на первый этаж, в личный кабинет, и тщательно замаскировали. И когда офис засиял в своем новом мебельном убранстве, Сэнсэй внес последние штришки, установив на всякий случай дополнительные «жучки». Он всегда так подстраховывался.

Сделав пару звонков, Сэнсэй договорился со своими знакомыми, бывшими пациентами, об оформлении соответствующих документов. Так что Андрея, Валеру и Макса теперь принимали в исполкоме чуть ли не с распростертыми объятиями. В рекордно короткие сроки они получили необходимые документы на торговлю. Закупили товар. И опять-таки с легкой руки Сэнсэя сделали хорошую рекламу.

Авторитет Сэнсэя, которого ребята называли не иначе как «шеф», вырос в их глазах многократно. Кроме всего, перед самым открытием их «крестный отец» вывез всю «голодраную» администрацию на рынок и одел «с иголочки», прикупив еще для каждого последний «писк» сезона — малиновые пиджаки. За каких-то два месяца ребята стали, по своим меркам, «крутыми пацанами».

«Кассандра» заработала на полную мощность. Через четыре месяца были приобретены иномарки. Правда, подержанные, но все же… Видя такой резкий взлет, к ребятам в команду стали напрашиваться дворовые друзья, бывшие одноклассники и знакомые. «Парни в малиновых пиджаках» при таком спросе стали всерьез считать себя покровителями и благодетелями судеб.

Вскоре негласный штат фирмы «Кассандра» значительно разросся. Сэнсэй только этого и ждал. Постепенно формировалась бригада. Сэнсэй медленно, но уверенно прокладывал себе дорогу в «авторитеты». А «авторитетом» среди местных считался тот, у кого больше и организованнее банда. Поэтому Сэнсэю было лишь на руку возросшее количество поклонников «Кассандры». И чтобы они не болтались без дела, смущая народ, он предложил ребятам открыть дочерние фирмы. Так появились фирма «Логос» по выпечке хлеба и изготовлению полуфабрикатов которую возглавил Еврей, спортивный клуб «Купидон» под руководством Макса, бильярдный клуб «Валера» с одноименным директором. Ребята просто сияли от счастья. Сбылась их мечта: словно по мановению волшебной палочки они стали всего за полгода директорами собственных предприятий.

Нельзя сказать, что их предприятия стали супердоходными. Нет. Сэнсэй только планомерно создавал ложную иллюзию, заведомо пуская соответствующие слухи о больших дивидендах предприятий. На самом же деле фирмам хватало денег лишь для оплаты текущих расходов, то есть чтобы прокормить себя. Но при постоянной денежной подпитке Сэнсэя это было незаметно. Почти все ребята, окунувшись с головой в неожиданное счастье, на этот факт не обращали внимания. Один Еврей чесал затылок и от волнения грыз ногти, не понимая, почему у него каждый раз дебет не сходится с кредитом. Но очередная порция шелестящих купюр, полученных от шефа, заставляла забыть обо всем на свете, разумеется, до следующего отчета.

Филер тоже зря времени не терял. Он со своими ребятами усиленно обхаживал фирму «Олимп», словно кот вокруг куска мяса. То с одной стороны пытался подойти, то с другой. Но создавалось такое впечатление, что Хозяин заранее учел все повадки «домашних животных» и принял надлежащие меры защиты. Однако и Филер был на редкость упорный в достижении своих целей. Сложность ситуации лишь разжигала в нем азарт игрока и активизировала фантазию по обдумыванию нестандартного подхода. Он еще с учебки знал, что идеальной защиты не существует. Люди всегда остаются людьми, со своими слабостями и недостатками. А техника — это всего-навсего техника, которую нетрудно перемоделировать и заблокировать. Главное — не ограничивать свое сознание приказом «Это невозможно!». Все возможно, если хорошенько подумать. Надо просто как следует напрячь мозги и набраться терпения.

Филер пошел путем от простого к сложному. Он начал с обслуживающего персонала «Олимпа». Ведь персонал только на работе такой грозный, дисциплину соблюдает да обет молчания хранит. А в частной жизни это обыкновенные люди с массой своих проблем и комплексов, с семейными неурядицами любопытными соседями. У них есть свои друзья и подруги, которым, кстати, тоже есть с кем поделиться новыми событиями и впечатлениями. Ну и, конечно, родственники, подчас также неплохо осведомленные. Персонал ведь не железный и любит иногда сболтнуть лишнее в разговорах по душам. Так что это просто кажется, что сотрудники фирмы недоступны и о них и их работе мало кто знает. На самом деле при умелой добыче и обработке информации можно много интересного узнать и о делах, и о защите «Олимпа». Хлопотно, конечно, длительно. Но, как говорится, медленно, но уверенно. Ну, а уволенные кадры — это вообще «находка для шпиона». Те в порыве незабываемой обиды всю правду-матку на блюдечке с голубой каемочкой выложат. Да еще тщательно обсмакуют самые отвратительные подробности о своем начальстве, чтобы вызвать долгожданное сочувствие у собеседника по поводу своей до глубины души оскорбленной личности.

Параллельно Филер вел «осаду» самого «Олимпа». Встретившись очередной раз с Сэнсэем, он развернул перед ним ватман с тщательно составленным планом местности.

— Хитро они обустроились. Место себе выбрали идеальное. Вот тут поле. Вокруг никаких жилых строений. Сзади здания, метрах в двухстах, небольшой лесок… Здесь трасса… Тут дорога к ним ведет. Вдоль нее посадка небольшая. А вот тут, наискосок, метрах в восьмистах, заводик имеется… Их строение длинное, двухэтажное. Вообще, в Союзе это здание строили под дорожную гостиницу. Основные окна выходят в сторону поля. Они плотно зашторены даже днем. На крыше — спутниковые антенны. А во дворе, когда открывали ворота, ребята заметили замаскированную вентиляционную шахту. Скорее всего, под зданием находится жилое помещение… Весь периметр их территории обнесен трехметровым бетонным забором. Наверху в несколько рядов протянута колючая проволока. Ночью она под током. Приезжающие машины паркуются в большом внутреннем гараже. Да, выезжают они, кстати, на скорости. Разгоняются во дворе. Шесть охранников с собаками дежурят круглосуточно. Одеты в черные камуфляжи, видимо, с «брониками», без каких-либо опознавательных знаков. Еще по одному охраннику находится на четырех наблюдательных башнях, — указал Филер на плане. — Они вооружены стволами. Не сомневаюсь, что у них есть на это официальное разрешение. Уж слишком демонстративно носят… Так… А, вот еще. На крыше «Олимпа», вот здесь и здесь, заметили два замаскированных наблюдательных пункта…

Теперь интересные подробности относительно этого леска. Вот тут сосны. Л здесь ложбинка. Она постепенно переходит в овраг. Тут проходит грунтовая дорога к ближайшему селу. А здесь возвышенность… Теперь самое интересное; В этой группе сосен мы обнаружили одну с поврежденной корой. Явно кто-то недавно взбирался туда и пытался обустроиться. По крайней мере, место отсидки тщательно пытались замаскировать. Все остальное вокруг просто идеально. Ни следов, ни отпечатков от протекторов шин в округе. Прямо тебе лесной призрак, леший собственной персоной…

— Ты думаешь, там побывал снайпер? — спросил озадаченно Сэнсэй.

— Скорее всего. Очень характерно для «наседки».

— Но чей? «Олимповский»?

— Не знаю. Но, думаю, не их. Скорее всего, по их душу… Понимаешь, эти сосны окружены ложбинкой. А она утыкана всякими мелкопакостными «контрольками». Тут явно поработал специалист от «Олимпа». Один неверный шаг — и там такой фейерверк будет, что подымет шум на пол-округи. Безвредный, конечно, пшик, но вполне оглушительный. Мы сами чуть не попались на эти «секретки». Виден почерк профессионала. И я не удивлюсь, если все эти двести метров до здания имеют свои безобидные сюрпризы… Ну так вот. Поскольку стратегические подходы к зданию нашпигованы всякими премудростями, значит, им незачем ставить сюда еще и своих снайперов. Следовательно, это был кто-то другой. И, судя по обустройству логова и по тому, как он обошел секретки, — это был профи… Так что еще кто-то охотится на наших «божков».

— Да-а-а… Вот так сюрприз! Они же всю игру нам могут поломать… Ладно. Попробуй аккуратно разузнать, что за конкуренты у нас появились. И будьте вдвойне осторожны… К «Олимпу» близко не подходите… Где вы осели?

— На этом заводе.

— Чудненько… Лишний раз не светитесь… Какие у вас ближайшие планы по поводу «Олимпа»?

— Да тут технари дельное дело предлагают. Они умудрились сконструировать аналог «Французской трубки» направленного действия. Четко фиксирует разговор на расстоянии 600–800 метров. С ее помощью попробуем прослушивать разговор охранников на башнях. В такой ситуации это самое безопасное. Можно еще два сотовых трансформатора оборудовать и прослушивать разговоры по сотовому. Ну и обычное наружное наблюдение объектов вне стен «Олимпа».

— Ясно. Я бы посоветовал вам пока повременить с сотовыми трансформаторами… Мне кажется, у них на этот счет своя ловушка имеется… Рисковать в самом начале дела нам ни к чему.

— Добро. Ограничимся старыми проверенными методами.

Глава 2. ГДЕ ВЗЯТЬ ДЕНЬГИ?

Наступила весна. Сэнсэй продолжал вкладывать деньги в разрастающиеся дочерние фирмы. Но с такими «умными» помощниками-руководителями денег хронически не хватало. Поддерживать миф о прибыльности фирм становилось все труднее. А для привлечения внимания необходимых лиц со стороны бандитов нужны были серьезные капиталовложения.

Сэнсэй встретился с Вано в условленном месте — городском парке областного города, в этом оазисе природы среди множества угрюмых нагромождений техногенной цивилизации. С виду два человека, ведущих непринужденную беседу, не вызывали каких-либо особых подозрений. Обычный молодой священник в рясе с книжицей, прижатой к сердцу, разговаривал с самым заурядным бизнесменом, явно о вечном и незыблемом. В принципе, думая так, сторонний наблюдатель оказался бы не далек от истины. Обсуждение банальных мирских проблем этой суетной жизни — вечная и незыблемая тема разговоров почти всего человечества.

Похоже, наша пустая телега начинает сильно греметь.

— Да уж, было гладко на бумаге, да забыли про овраги, — кивнул головой отец Иоанн. — Наше бывшее начальство привыкло давать ЦУ: «Крутись, вертись, как хочешь, а результат вынь да положь».

Они шли не спеша, прогулочным шагом, по одной из аллей в самой глубине парка, удаленной от городского шума и суеты. Уже вечерело. Розовые и красные лучи заката пронизывали облака, омывая их потоком угасающего солнечного света. Друзья вышли на небольшую поляну среди деревьев и кустов, откуда открывался завораживающий вид заката. Некоторое время они наблюдали за игрой света, а затем вновь продолжили свой путь.

— Да, — произнес отец Иоанн, все еще находясь под впечатлением великолепия картины природы, — дым есть житие сие, пар и пепел, — Он шумно вздохнул. — Ну ладно. Тяжел крест, да надо несть. Что делать будем?

— Думать. Что же нам еще остается? Как там говорится: «Раз нет денег, значит, надо думать».

На какое-то время оба умолкли. Асфальтированная дорожка сворачивала в сторону своеобразным зигзагом, открывая взорам путников самые потаенные уголки. За одним из таких замысловатых поворотов среди кустов находилась лавочка. На ней отдыхала молодежь: парни спортивного телосложения с одинаково бритыми головами да их подружки — задорные, веселые хохотуньи. Одни попивали пиво, другие наблюдали, как двое ребят под счет друзей и при поддержке девчат отжимались на кулаках на скорость. Однако когда на аллее появился священник и мужчина в светской одежде, парни на время прервали свои своеобразные соревнования и молча уступили дорогу, с любопытством наблюдая за столь необычными посетителями парка.

Аллея уводила путников за очередной таинственный поворот. Какого только люда не встретишь в этих удаленных уголках! Совсем недалеко от первой компании на массивных поваленных стволах деревьев сидела другая компания человек из семи, своим видом резко отличавшаяся от первых ребят. Эти парни были одеты в черную кожу и с головы до ног обвешаны всевозможными цепями. На руках и шеях висели браслеты с шипами. Некоторые поигрывали довольно-таки внушительного вида кастетами. И вся эта экзотическая группа из сплошной кожи и металла тупо кивала в такт тяжелому року включенного на всю громкость магнитофона.

Когда на аллее показались двое странных прохожих, не спеша идущих прогулочным шагом и погруженных в свои мысли, это вызвало немалое удивление у «кожаных» парней. Однако их взгляды больше приковались не к самим гуляющим, а к их вещам: сверкающим камням на серебряном кресте худощавого попа и заманчиво толстенькой барсетке в руках «бизнесмена». Едва прохожие прошли немного в глубь парка, парни переглянулись, продолжая тупо кивать в такт музыке, оскалились, как волчата и, побрякивая цепями, двинулись толпой за мужчинами, постепенно ускоряя шаг.

Вано с Сэнсэем сразу заметили, как за ними устремилась ватага поклонников кожи и «металлолома», как трое из них побежали украдкой между деревьев в обход. Но друзья не придали этому особого значения. Они по-прежнему мирно, тихо шли, перебирая пришедшие на ум всевозможные варианты изыскания денежных средств.

Навстречу им из-за деревьев выбежали трое парней. Они, словно стервятники, не сводили хиигных глаз с намеченных жертв. Расстояние неумолимо уменьшалось. И когда Сэнсэй с Вано подошли совсем близко, тройка демонстративно перегородила им дорогу. К этому времени, гремя цепями, сзади подбежали остальные четверо дружков. Отец Иоанн с Сэнсэем остановились, прервав свою начатую беседу, и вопросительно глянули на стоящих перед ними парней.

— Слышь, мужик, дай закурить, — проговорил один из них, слегка запыхавшись от быстрого бега.

— Придумали бы уж чего-нибудь новенькое, — спокойно произнес Сэнсэй, обращаясь то ли к Вано, то ли к парню, изъявившему подобное желание.

Резкий свист цепей сзади рассек воздух. Вероятно, подоспевшая четверка решила не церемониться с «бизнесменом», стремясь обездвижить его первым же ударом массивных цепей по правому плечу, как они делали это уже много раз с другими прохожими. Но того, что произошло в следующее мгновение, никто из нападающих явно не ожидал.

Как только в воздухе послышался характерный свист, Сэнсэй мгновенно сместился на пол-оборота влево. Пока цепь рассекала пустоту, он ловким движением схватил за руку ее владельца, резко протянул вперед и тотчас дернул назад, совершив бросок. Парень даже не успел сообразить, в чем дело. Внезапно он, увешанный «металлоломом», с необычной легкостью перевернулся в воздухе и с шумом грохнулся об асфальт, распластавшись под ногами своих «единомышленников». Последнее, что он услышал, теряя сознание от жуткой боли, — гулкий звон брякнувшейся рядом его собственной цепи.

Сэнсэй же, не теряя времени, едва первый нападавший начал совершать свой неповторимый кульбит, с разворота нанес мощный удар «Маваши» ногой в область печени ближайшему противнику, который пытался подскочить сзади. И, совершенно не заботясь о его последующем свободном полете, моментально подсев в стойку «Зенкутсу-Дачи», провел классический «Цки» в солнечное сплетение «стервятнику», стоявшему справа и кричавшему во все горло сплошные матерные угрозы. Коже-металлический субъект сложился пополам быстрее, чем успел подумать, что нужно нажать на кнопку складного ножа, который он достал из кармана в начале атаки. И для того, чтобы такая пакостная мысль не возникла у этого типа как минимум в течение сорока минут, Сэнсэй тут же после «Цки» нанес ему сокрушительный «Мае» ногой в лицо. После серии этих ударов, так и не выпустив барсетки из левой руки во время всего скоротечного боя Сэнсэй с невозмутимым видом отошел в сторону, наблюдая, как отец Иоанн заканчивает свои убедительные «наставления» на личном фланге.

Если на некоторое сопротивление «бизнесмена» компания, жаждущая чужого добра, все-таки рассчитывала, то подобной прыти от худощавого батюшки явно никто из нападающих не ожидал. Практически одновременно с началом атаки Сэнсэя отец Иоанн, слегка повернув голову и по-прежнему прижимая священную книжицу к сердцу, как и положено священнику, другой рукой ловко приподнял подол рясы и нанес левой ногой «Ура Маваши» в челюсть находящемуся позади него крепкому парню. Удар хрупкого батюшки был настолько сильным, что парень улетел метра на три. Причем его мозг, не справившись с таким ошарашивающим потрясением, еще в полете временно отключил все свои функции, погрузив сознание в непроглядную темень. Отец Иоанн, не опуская ноги, с не меньшей силой тут же влепил «Мае Гери» в лицо впереди стоящему. И пока очередной поклонник рока ощущал невесомость в пространстве, произошло нечто необычное. Резкая смена ног — и правая нога Вано с разворота влетела пяткой в голову второго впереди стоящего, того самого, который просил закурить. То, что после такого классического удара у этого экзотического индивида явно пропадет желание в течение полугода не то чтобы попросить закурить, но и вообще открывать рот, было очевидным. В это время Сэнсэй уже стоял в стороне в гордом одиночестве. А Вано демонстративно, в грациозном прыжке, изящно описав дугу левой ногой, вырубил высоким «Тоби Маваше Гери» последнего из троицы впереди стоящих. Этому субъекту из стаи нападавших повезло больше всех. Наблюдение за виртуозными полетами корешей пошло ему на пользу. У него быстро сработал инстинкт самосохранения, и, развернувшись, парень собрался метнуться в спасительные ближайшие кусты. Но в это время нога отца Иоанна, как Божий бич, настигла его затылок слева. Парень моментально отключился и благополучно приземлился на лежащего в глубоком забытьи своего строптивого подельника, решившего вначале разрешить проблему одним ударом цепи. Отец Иоанн спокойно отряхнул подол, поправил крест и присоединился к ожидавшему его Сэнсэю, по-прежнему прижимая книжицу к сердцу.

Бой был настолько коротким, а движения атакующих — молниеносны и незаметны, что со стороны все выглядело довольно странно. Создавалось впечатление, словно окружившая двоих мужчин толпа по непонятным причинам внезапно сама разлетелась частями в разные стороны, точно кегли.

"Едва отец Иоанн с Сэнсэем сделали несколько шагов вперед, сзади вновь послышался топот ног. Друзья оглянулись одновременно. Из-за деревьев, пересекая просеку напрямик, выбежали те самые бритоголовые ребята спортивного телосложения, которые еще несколько минут назад спокойно развлекались со своими девчатами. Подскочив к месту побоища, они встали, как вкопанные, не веря своим глазам, переводя взгляд то на этих прохожих, то на разбросанные тела. И поскольку подобное зрелище, очевидно, не только произвело потрясающее впечатление, но и на короткое время лишило парнишек дара речи, инициативу проявил отец Иоанн.

— Ребятки, вам чаво? — спросил он своим излюбленным поповским тоном.

— Дамы…

— Это… Хм…

— Вот…

— Хотели тут…

— Помочь… — Последний из пятерки, наконец, прояснил причину столь внезапного визита.

Отец Иоанн, все так же сохраняя свой неповторимый замысловато-заинтригованный облик, удивленно изрек:

— Помочь?! Кому? Им? — кивнул он на распластанные тела.

— Да нет, — робко произнес один из бритоголовых парней. — Вам… Думали… эти. А… а что здесь произошло?

— Да Бог его знает, — пожал плечами батюшка. — Мы сами подошли минуту назад.

И спокойно развернувшись, он побрел вместе с Сэнсэем тем же прогулочным шагом в глубь парка, оставив всех пятерых в полном недоумении и созерцании невероятной картины. Достаточно отдалившись от места битвы, отец Иоанн задумчиво произнес:

Надо же, какое необычное поколение: одни спортом занимаются, другие в цепях, как в кандалах.

А что ты хотел? Спорт усиливает не только кровообращение. Он помогает человеку стать сильной, думающей личностью… А те потому и в цепях, что сознание в кандалах. Ты слышал, какую они музыку слушают? Это же и есть самое настоящее «03».

«03»? — удивленно спросил отец Иоанн. — В смысле?

Отравляющие звуки. Их активно используют заинтересованные лица, причем, в отличие от отравляющих веществ, без объявления войны тому или иному государству. Ведь подобная музыка, «тяжелый металл», — это те же акустические удары, направленные на максимальное увеличение разрушительно!! силы резонансных колебаний для организма. Приплюсуй к этому эффект наложения информационной волны, текста на звуковую. Вот тебе и двойной удар — беспрепятственное поступление кодированной информации в подсознание человека. А потом все удивляются, откуда у нас столько дебилов, суицидников, алкоголиков и наркоманов.

— А допустим, что дебилами рождаются, а не становятся. Знаешь ли, в наш век генетической мутации, Чернобыля…

— Рождаются дебилами всего один-два процента. А девяносто становятся ими вследствие всяких экспериментальных программ по воздействию психотропного оружия и массового зомбирования. Людей превращают в стадо баранов, потому что бараны тупые, ими легче управлять. Ты посмотри на Америку, кого она взрастила своей «демократией», мнимой «свободой», которой фактически там никогда и не было? Тупых эгоистов с крайне ограниченными духовными потребностями. Массам людей внушали путем определенных программ, что они свободная нация. А в действительности, манипулируя идеей свободы, заковали их сознание в кандалы и определили им идола — деньги, на которые они молятся и рабски поклоняются и по сей день… Откуда пошла мода на рок-музыку, тяжелый рок? Все от той же «свободной» страны, где эти методы воздействия на массы уже идеально апробированы. И дело даже не в самой Америке или какой-либо другой стране, а в той кучке негативных людей, стоящих у власти, которые запускают подобные отрицательные программы.

Да уж, тотальное уничтожение человеческой личности — это посерьезнее ядерных войн. — И, помолчав немного, отец Иоанн добавил: — А вот ты говорил, что подобная музыка имеет разрушающее действие на организм. Что ты имел в виду?

Ну, если объяснять на грубом-физическом уровне, то это выглядит так. Любой звук раскладывается на частоты, обертоны, шумы. Человеческий организм, в свою очередь, — сложная акустическая система, где каждый орган работает на своей частоте. Так что при резонансе, то есть совпадении частот музыкальной композиции и собственных частот организма, происходит разрушение ткани. Ерли же в композиции присутствуют диссонансы и резкий шум, то это вызывает увеличение частоты сердечных сокращений и, соответственно, повышение артериального давления. Для гипертоников подобные воздействия могут Оказаться смертельными. Даже у тех, кто считает себя вполне здоровым, нарушается рефлекторная реакция, ухудшается работоспособность, то есть человек постепенно деградирует и, в итоге, теряет контроль над собой. А если частота звуковых колебаний совпадает хотя бы с одной из частот мозга и соответственно центральной нервной системы, то это вообще чревато сложными психическими расстройствами, неконтролируемым поведением, вплоть до суицида.

— Ну, в общих чертах понятно. А конкретный пример?

— Ты что, решил вплотную заняться научным исследованием влияния звуковых колебаний на организм человека? — усмехнулся Сэнсэй.

А почему бы и нет, — подыграл отец Иоанн, а потом уже серьезнее добавил, делая свое любимое ударение на «о»: — Просто, я думаю, для моих прихожан эта тема будет весьма актуальна и интересна. И вполне вероятно, она поможет остепенить чад мирских, во тьме заблудших.

Ну, разве что ради чад, — добродушно улыбнулся Сэнсэй. — Значит, пример. — Он немного подумал. — Хорошо. Не будем далеко ходить. Возьмем известные всему миру композиции более-менее агрессивного образца рок- и поп-музыки. Скажем, группа «Дип Пепл», их знаменитая «Smoke on the water». Частота основного ритма этой композиции скачет от двух до четырех герц. При определенной громкости, в сорок-пятьдеcят децибел, создаваемые вибрации уже вызывают чрезмерное возбуждение, вплоть до временной потери самоконтроля, а также агрессию либо по отношению к окружающим людям, либо к себе, порождая волну негативных эмоций. Более того, у тех, кто предрасположен к нервным расстройствам (а в основном, это подростки, глубоко переживающие эмоциональное потрясение своего возраста), равно как и у тех, кто уже страдает психическими заболеваниями, после неоднократного прослушивания подобной композиции начинаются нервные обострения, вплоть до срыва. Особенно нервная система реагирует на шумовые призвуки, негармоничные обертоны. То есть у человека начинают дрожать руки, теряется острота слуха и зрения. В крови резко повышается выброс гормонов и других веществ.

Или, к примеру, возьмем композицию «Битлз» «Helter Skelter». — Вано при этих словах встрепенулся так, словно Сэнсэй замахнулся на самое дорогое. — Так вот, даже у такой музыки, которая, несомненно, на первый взгляд кажется приятной и благозвучной, частота основного ритма шесть целых четыре десятых герц. А подобная частота вибраций не менее опасна, поскольку может произойти резонанс частот грудной клетки и брюшной полости. Нарушается полноценное функционирование. Ткани, образно говоря, начинают «болеть». — Отец Иоанн удивленно поднял брови. — И даже более того, — поскольку этот ритм по своей частоте близок к частоте семь герц, то есть одного из ритмов головного мозга, то существует вполне реальная угроза резонансного совпадения этих частот. А, следовательно — определенные нарушения функций мозга с частичным разрушением ткани, то есть формируется предрасположенность к клинической шизофрении.

Отец Иоанн при этих словах даже остановился, глядя на Сэнсэя, в упор. А тот, увидев его ступор, улыбнулся.

— Это шутка, да? — спросил Вано.

— Почему шутка? Истинная правда! Не веришь, сам покопайся в исследованиях акустиков.

— Издеваешься, да? Шизофрения, да? Знаешь ведь, что «Битлы» — моя любимая группа, и специально разносишь в пух и прах их песню! Изверг!

Они оба рассмеялись.

— Ну, что поделать, если это факт! — развел руками Сэнсэй.

— Нет, ну надо же, клиническая шизофрения! — никак не мог успокоиться отец Иоанн.

Этот пример я привел лишь потому, чтобы ты, коль уже решил разобраться в данном вопросе серьёзно, учел все нюансы музыкальных вибраций. Причем беспристрастно, без эмоций, невзирая на то, что тебе нравится подобная музыка. Хочешь разобраться в себе — стань на время истинным ученым.

Удивить меня, конечно, чем-то сложно. Но ты меня просто заинтриговал своей «беспристрастностью».

Сэнсэй вновь таинственно улыбнулся.

Хорошо. А что ты скажешь по поводу распевного чтения молитв церковного хора в храме? Ведь не надо быть ученым, чтобы наглядно увидеть, как этот процесс усиливает благотворное воздействие на молящихся.

Безусловно. Ты совершенно верно подметил. Эти звуки именно усиливают воздействие. То есть та же форма воздействия на подсознание, только используемая во имя добра, а не зла. И она, естественно, благотворно и успокаивающе действует на людей, настроенных на эту волну, поскольку создает слабые резонансные колебания, которые стимулируют мозговую активность, «массируя» различные мозговые центры. И это относится к любой форме молитвы, какой бы то ни было веры, если эта молитва действительно имеет под собой основу искреннего обращения к Богу, с настоящей любовью.

А что, бывает и не так?

К сожалению. Особенно сейчас. Сам знаешь, сколько в последнее время появилось новоявленных сект и религий. А те из них, кто выполняют конкретно программу психотронного воздействия, в текст молитвы вписывают определенные кодовые слова, возбуждающие в человеке материальное начало, мелодию трансформируют в необходимые звуковые колебания, вызывающие торможение определенных зон головного мозга. Вот тебе и рабы, — и, помолчав, Сэнсэй с грустью произнес: — Да, все тот же камень преткновения. Все та же вечная, неутомимая жажда власти индивидов над толпами…

Из этого состояния задумчивости его вывел поучительный тон отца Иоанна.

— Правильно. Поэтому люди и становятся рабами, так как истинную веру ищут в новых религиях, а не в традиционных. Настоящие молитвы и корни истинной веры надо искать в древности.

— Как сказать, — возразил Сэнсэй. — Корни истинной веры надо искать, в первую очередь, внутри себя. А насчет древности и молитв, тут, понимаешь, тоже палка о двух концах. Древность описывали историки, каждый из которых видел ее со своей «колокольни». Так же и с молитвами. Их сочиняли люди с разным внутренним миром и, соответственно, разными точками зрения на жизнь. У тех, кто был чище и выше в любви к Богу, оказывались и лучше звуковые вибрации самого текста, значит, и сильнее сама молитва. Хотя, по сути, молитва, как и медитация, — это всего лишь инструмент, а чудо творит сила веры самого человека, поскольку все в этом мире, и человек в частности, есть не что иное, как волновые процессы. И все мироздание имеет единую волновую природу.

— Так-так-так, если можно, о «человеке в частности» поподробнее, — скороговоркой выпалил отец Иоанн, словно опасаясь, что Сэнсэй на этом предложении закончит интересующую его тему.

— Да пожалуйста! Человек — это Сфокусированная волна…

— Слушай, я же тебе не академик физических наук, ты мне человеческим языком растолкуй, — перебил его отец Иоанн. — Чтобы, как говорится, «пробрало и дошло», — подчеркнул он шутливо свое «о».

— Ладно. Пункт первый. Что такое человеческий организм? Это природный механизм аккумулирования внешних вибраций, который воспринимает звуковые волны любого происхождения. Пункт второй. Что такое головной мозг? Это своеобразное передающе-принимающее устройство, работающее на различных частотах, как приемник. Пункт третий. Что представляет собой само строение человеческого тела? Это три большие акустические зоны — купол черепной коробки, камера грудной клетки и брюшная полость, которые идеально соединены гибким позвоночником. Кстати, такой своеобразной конструкцией человеческий скелет напоминает нечто вроде лютневого музыкального инструмента, — Сэнсэй выжидающе посмотрел на Вано и слегка насмешливо спросил: — Ну, как, дошло?

— С образами особенно, — в шутку многозначительно подчеркнул тот.

— Прекрасно. Едем дальше. Человеческий организм, как в музыкальном оркестре, каждую секунду исполняет собственную мелодию. В нем есть определенный ритм дыхания, сердечных сокращений, пульсаций при ходьбе, беге, сне и так далее. Все это порождение «мелодии» связано с шумами мозга — биотоками альфа-, бета-, тета- и дельта-ритмами, а также с собственной частотой работы различных органов. Причем каждому свойственно определенное число колебаний в секунду. Периодически чередуется доминирующий ритм. Организм в основном работает в автономном режиме. Но любую его «симфонию» может откорректировать и задать соответствующий тон («потухший» или «живой») главный аранжировщик, музыкант и композитор — сам человек, точнее, сила его веры. Во что человек поверит, то и отразится в симфонии организма.

— А вот ты говорил, что слабые резонансные колебания стимулируют мозговую активность. Почему именно слабые?

— Потому что организм воспринимает слабые колебания как информацию, как руководство к действию. При сильных он как бы блокируется, а от акустических ударов — «болеет»… Вот в Китае и Японии хорошо развито искусство музыкотерапии, которое заключается в умении вызвать нужный резонансный эффект в конкретном органе с помощью определенных отдельных звуков или специально подобранной мелодии. В результате происходит оздоровление органа.

— Надо же! — восхищенно произнес отец Иоанн.

— Более того, при помощи гармоничной музыки можно не только оздоровить какой-то конкретный орган, но и улучшить общее самочувствие, поднять настроение, работоспособность, или, наоборот, расслабиться, снизить болевую чувствительность, нормализовать сон и многое другое. Кстати, подобными оздоровительными свойствами наделена любая народная, а также классическая музыка, которая в своей совокупности позволяет обогатить внутренний мир человека и помогает задуматься о его духовной сущности.

По поводу народной музыки… Недавно прочитал исследования, кажется, болгарских ученых, что, если в стране национальная музыка звучит меньше шестидесяти пяти процентов общего эфирного времени, происходит размывание национального менталитета. Так, даже во Франции, цивилизованном государстве, которое на сегодняшний день рьяно отстаивает в мире свою национальную самобытность, и то национальная музыка звучит в эфире не более сорока процентов времени. А что тогда говорить о нас!

Все правильно. Опять же в китайской натурфилософии — книге «Люйши чуньцю», написанной еще в III веке до нашей эры, музыка рассматривается как символ цивилизации и порядка, привносимого в хаотичную среду для гармонизации общественной и внутренней жизни социума. По воззрению автора, дисбаланс в общественной жизни и природе вызывается различными аномалиями в двух видах жизненной энергии: «инь» и «ян». Их гармония достигается с помощью той же музыки, способной устранить хаос и установить космический порядок. А, например, у ученика Сократа, древнегреческого философа Платона, та же идея рассматривается немного под другим углом: от того, какая, в каких ладах и ритмах звучит музыка в государстве, напрямую зависит его сила и мощь.

— Да уж, надо перечитать Платона, а то я на эти моменты как-то раньше не обращал внимания, — сказал отец Иоанн.

— Ладно. Что-то мы с тобой отвлеклись от нашей насущной темы. Давай, спускайся на землю… Какие еще у нас есть варианты?

Отец Иоанн тяжко вздохнул.

— Кстати, твоя церковь часом, не богата?

— Церковь-то богата. Да мой храм, к сожалению, нет… Эх, дела наши тяжкие…

Отец Иоанн машинально открыл церковную книжицу карманного формата и, пробежав глазами первые попавшиеся строки, зачитал их вслух:

— «Когда Господь поразит тебя сильною скорбью, или болезнью, или бедою, тогда будь благонадежен, что Он верно пошлет тебе и отраду, и соответственно твоим страданиям подаст тебе потом благодать мира, силы и радости. Ибо щедр и милостив Господь, благотерпелив и многомилостив, по…» — Вано замолчал на полуслове, взгляд его заметно оживился. — Слушай, есть у меня один прихожанин — богатый бизнесмен. Его коммерция связана с топливо-энергетическими ресурсами — уголь, бензин. Неплохой человек. В свое время храм нам помогал строить да и на пожертвования не скупится… Так вот, в последнее время у него начались серьезные проблемы. Он был у меня буквально позавчера. Представляешь, наехала на него собственная «крыша» — начальник милиции нашего города. Ему мало стало тех процентов, которые он ему отстегивал. Мент скоро на пенсию собирается, так, видимо, решил стать хозяином его бизнеса. Я по своим каналам пробил, это уже не первый «развод» у мента, были и похлеще с «глухарями». Козырная машина, квартира, дачка на Крымском побережье; как минимум на пол-лимона зелени, плюс яхта. Дети имеют по квартире в престижном районе столицы. Все это не просто так. Он в кумовьях у прокурора области ходит. Юридически напрячь тяжело. Я думаю, скорее всего, нашего бизнесмена в разрыв кидают… порвут его, как бобик тряпку. А пацан действительно неплохой. Придумать бы что-то стоящее. Я полагаю, на гонорар он не поскупится, и телегу смажем, — отец Иоанн отвел взгляд в сторону и тихо пробормотал, — да и алтарь обновить надо. Сэнсэй, глядя вдаль, медленно произнес:

— Алтарь… обновить… надо.

После непродолжительного молчания отец Иоанн промолвил в своем излюбленном шутливо-церковном тоне:

— Можно, конечно, решить проблему без лишней житейской суеты, но это не изменит суть их промысла. А надобно бы преломить его в корне, дабы грешные души узрели многоголовую гидру греха, пустоту суетного мира, дабы у них было долгое-долгое время на раздумье и очищение сердца своего от плевел всякого зла…

— Разумно, — усмехнулся Сэнсэй. — И я, кажется, даже знаю, как это сделать.

— Ну? Глаголь, дитя мое, исповедуй свои помыслы.

— Певца надо подключать, батюшка. Певчий хор организовывать.

Отец Иоанн с удивлением глянул на Сэнсэя.

— Спецназ?! Это, чадо, становится интересным. Ну-ка, ну-ка, поведай подробнее помыслы свои грешные святому отцу…

* * *

В небольшой балке с широкой поляной, скрытой холмами от посторонних любопытных глаз, стоял черный джип. Недалеко от него находилось два микроавтобуса, набитых братвой. Если не этот людской гомон и гоготанье, да работающие моторы с удушливыми выхлопными газами, это место идеально подошло бы для размеренно-хлопотливой жизни по разведению потомства птиц небесных да всякой животной твари. Но человек беспардонно вторгся в этот чудесный уголок природы, нарушая его покой и безмятежность ненасытными желаниями своей плоти и эго.

На дальней горке показался шестисотый «Мерседес». Подъехав к поляне, — машина остановилась на некотором расстоянии от джипа, сохраняя определенную дистанцию. Из нее вышли трое прилично одетых мужчин. По внешнему виду их можно было отнести к группе бизнесменов. Хотя на самом деле бизнесмен там был только один. Остальные двое — Сэнсэй и Певец — лишь искусно разыгрывали свою роль. Из джипа также вышли трое представителей приглашенной стороны и двинулись им навстречу нагло-размашистым шагом, подчеркивающим свое превосходство в данной ситуации. Их упитанные физиономии ясно говорили, кого прислал на разборку местный начальник милиции. В джипе приехали обыкновенные бандиты, вольготно чувствующие себя под «крышей» оборотня в милицейских погонах. Тройки сошлись на середине поляны, точно в западном вестерне, глядя друг другу в глаза. Начал разговор главный «боец за права трудового народа».

— Ну, давайте, базарьте, какое там у вас предложение, от которого мы не откажемся?

— По беспределу вы идете, ребята, — спокойно ответил Сэнсэй.

— Чего-чего?!

— Я говорю, по беспределу вы идете, ребята, — повторил Сэнсэй нарочито громче. — Беспредел — это понятие есть такое, значит «выйти из пределов чего-то — из границ, из меры, нарушить порядок, правила, обычаи», — разжевывал он для «особо одаренных». — Человек работает тихо, мирно, никого не трогает. Кушает свой кусочек хлеба. Труда сколько вложил, чтобы этот кусочек маслом намазать и семью свою им накормить! А вы приходите, хотите этот кусочек отобрать. Что задела?! Объясните мне причину вашего террора! Он что, украл что-то у вас, обманул вас? Нет. Так за что вы угрожаете расправиться с его семьей и убить его самого? Вы претендуете на процветающий бизнес, который он сам построил? На каком основании? На правах сильного? Так извините, ребята, на каждого Виджая найдется свой Раджа. Вы что, творите здесь беспредел втихую и думаете, что сверху этого не видно?

— А вы чьих будете? — спросил один «боец», склонив голову набок и не переставая жевать жвачку.

Сэнсэй демонстративно проигнорировал вопрос и продолжил свою речь:

— Вы себе не представляете, в каком вонючем болоте уже погрязли по уши. Тем более, это ни по вашим понятиям, ни по нашим никуда не годится. А сейчас вы еще нажили себе дополнительный геморрой: сунулись в чужую жизнь, а испортили ее себе…

— Да кто ты такой, барыга, чтобы нам предъяву подписывать?! — сплюнув, процедил сквозь зубы возглавлявший сопредельную сторону.

Певец, до сих пор хранивший молчание, цинично произнес:

— Ты тише рот открывай, а то своим соло весь хор перепоганишь.

При этих словах он слегка отвернул свой лиджак, показывая, что за поясом у него находится пистолет. Его движение вызвало наигранные ухмылки братвы.

— Ты кого на понт берешь, баклан? Ты че?! Ты думаешь, мы твоего ствола испугались?! — .главный «боец», не оборачиваясь, поднял руку. Двери микроавтобусов резко распахнулись, и оттуда высыпала братва, вооруженная автоматами. — Ну и че теперь делать будем, родной? — с ехидством в голосе закончил он.

Певец, до сих пор спокойно наблюдавший за происходящим, изобразил на лице ослепительную голливудскую улыбку и пару раз провел рукой по своей голове, приглаживая волосы. После такого, казалось бы, абсолютно естественного жеста, как по команде послышался рев моторов. Одновременно земля на холмах вздыбилась, словно от сильного землетрясения, и из-под нее «выросли» вооруженные до зубов люди в защитных камуфляжах, по численности раз в пять превышающие количество братвы. В довершение всего этого кошмара для сопредельной стороны на холмы балки с разных сторон выехали три внушительные боевые машины пехоты.

Победоносные ухмылки торжествующей троицы мгновенно пропали. Теперь они уже растерянно оглядывались по сторонам, будто загнанные в угол зверьки. «Боец» со страхом посмотрел в сторону леска, где он предусмотрительно расставил своих стрелков. Но там уже стояли молчаливые парни в камуфляжах, взявшие на прицел всю эту незатейливую компанию. Братва, не дожидаясь приказа своего старшого, стала отшвыривать оружие в сторону. А особо рьяные, попытавшиеся сопротивляться, без липших предупреждений летели хицом в грязь с заломленными руками.

«Боец» побледнел и, судорожно сглотнув, проговорил изменившимся голосом:

— Да кто вы такие, мать вашу?!

Певец улыбнулся и наигранно-ласковым голосом произнес:

— Твой писец.

С не меньшим страхом и удивлением за происходящим наблюдал и сам бизнесмен, «виновник торжества». Но когда спецназ захватил братву, он расцвел в самодовольной улыбке и даже как-то приосанился, распрямил плечи. Лишь Сэнсэй и Певец сохраняли в этой компании невозмутимое спокойствие.

— Я же говорил вам, ребята, геморрой у вас, — подытожил встречу Сэнсэй и кивнул другу.

— Значит, так, — взял на себя инициативу разговора Певец, глядя на сконфузившуюся троицу. — Сейчас поедем в одно не столь отдаленное место, и вся ваша братва напишет чистосердечное признание. Буквы, я надеюсь, еще помните. А если запамятовали, не беда. У нас имеются хорошие специалисты по восстановлению нужных файлов памяти. А тебе, родной, придется основательно напрячь мозги по поводу всех делишек твоего босса. Иначе гнить твоему телу в наших подземных казематах до конца его недолгах дней…

Позже, когда операция завершилась, и спецназ вместе с захваченной братвой покидал поляну, Певец стал прощаться со своими «компаньонами». Бизнесмен, пожимая ему руку, осторожно высказал сомнение насчет долгосрочного пребывания братвы под арестом и, соответственно, окончания своих проблем. На что Певец ответил:

— Можете не переживать. Мы их сейчас перевеем к себе на базу и оформим дело как предотвращение вооруженной попытки захвата оружия с наших складов. Тем более, что склады действительно тут недалеко. Вон, рукой подать до нашего полигона. То есть по гражданке эти толстолобики по любому не пойдут. Этим уже займутся наши военные прокуроры.

— Да, но если Документы пойдут через область…

— Ну что вы! Эти документы мы пустим по своим каналам, конкретно на столицу. А там наше ведомство постарается довести эти сведения до компетентных лиц. Так что в самое ближайшее время у «доброжелателя» вашего бизнеса начнутся очень серьезные проблемы. Вернее, — он посмотрел в сторону уходящей колонны, — уже начались.

Через несколько дней после этого незабываемого события отец Иоанн пришел к Сэнсэю в офис, притащив с собой увесистый пакет с деньгами.

— На вот, на смазку «большое спасибо» от нашего бизнесмена.

— Ого, — слегка присвистнул и усмехнулся Сэнсэй, заглянув в пакет и взвесив в руке. — Да теперь можно не только смазать, но и вообще телегу поменять! Кстати, насчет алтарчика…

— Не беспокойся, — остановил его движение отец Иоанн. — Алтарчик уже в порядке.

Сэнсэй улыбнулся и взял от пачки половину.

— Ну, раз алтарчик уже в порядке, тогда это передай Певцу. Пусть своим пацанам праздник устроит.

— Как скажешь, мил человек, — шутливо ответил отец Иоанн.

— Как там прихожанин, доволен?

— Еще бы! Такая каша заварилась, я сам не ожидал. В столице за это дело так рьяно схватились, видимо, перед избирателями надо срочно выпендриться… Так что у нашего бизнесмена от внезапно свалившегося счастья аж дух перехватило, из церкви не выходит. Я ему всегда говорил, не на груды денег надейся, а на Бога, неусыпно пекущегося обо всех и наипаче о разумных и словесных тварях Своих и, в особенности, о живущих благочестиво. Веруй, что не оскудеет рука Его, наипаче для творящих милостыню, ибо человеку щедрее Бога не быть.

Глава 3. ИЛЛЮЗИЯ РЕАЛЬНОСТИ

С хорошей финансовой подпиткой дела пошли гораздо эффективней. Сэнсэй продолжал отслеживать все разговоры и встречи в офисе «Кассандры». Он ждал притеснений или какой-либо заинтересванности со стороны бандитских группировок. Но ничего особенного не происходило. Его уже начинало терзать сомнение: не допустил ли где ошибку? В который раз анализируя, он вновь и вновь рас ставлял все факты по невидимым клеточкам шахматной доски.

Итак, что имеется? Все знали, что за этими фирмами стоит Сэнсэй. Бизнес был чист и, по слухам, очень доходный. К фирмам прибилось много «крыш» из правоохранительных органов. С притоком капитала Сэнсэй умело задействовал несколько высокопоставленных лиц, которых заинтересовал и убедил в развитии данного бизнеса. «Может, именно они отпугивают бандитов? — подумал Сэнсэй. — Вряд ли. Такие лица присутствуют практически в любой нормальной фирме. Так что же?»

И тут Сэнсэя осенило. Ну, конечно, чистый бизнес! Известно же издревле, что грязь к грязи прилипает. Вот где его ошибка! Необходимо срочно устроить какие-нибудь провокации среди бандитов, влезть в их теневой бизнес. В крайнем случае, имитировать наезд на мелкие фирмы-конкуренты, якобы для того, чтобы подмять их под себя. Он даже подобрал несколько таких «кандидатов-ширм» для розыгрыша подобной ситуации. Но это оставалось самым последним черновым вариантом.

Поломав изрядно голову над проблемой, Сэнсэй придумал комбинацию получше. Подражая бандитскому принципу «грабь награбленное», он решил посоревноваться с ними на крупных местных предприятиях: металлургическом комбинате и коксо-химзаводе. Объекты были выбраны идеально, так как на протяжении десятикилометровой зоны с этих государственных заводов тащили все и все, кто сколько мог. Здесь процветало как; мелкое примитивное воровство через заборные дырки, так и исчезновение груженых железнодорожных составов.

Красть вагонами — это было чересчур. Сэнсэй знал, что за этим стоит областная мафия. А в нее ему необходимо внедриться и стать вначале другом, а не врагом. Тащить же через заборные дыры — слишком мелко и не престижно для разыгрываемой роли доморощенного авторитета. Поэтому Сэнсэй решил воровать КРАЗами. Это был идеальный вариант. Потому что также поступали и местные бандиты. Завод располагался на их территории, и областная мафия разрешила им иметь здесь свой небольшой процент.

Предварительно задействовав Филера и его группу, Сэнсэй узнал в подробностях, как осуществлялись подобные хищения продукции. Затем подытожил компромат на местных начальников, имевших с этого дела куш. Досконально изучил бумажную бюрократию предприятий, просчитал все возможные «подводные камни» бухгалтерии. И проанализировав всю собранную информацию, разработал собственную схему, которая позволяла с меньшими затратами вывозить гораздо больше продукции.

Еще около двух недель ушло на то, чтобы подружиться с необходимыми людьми, стоящими у верхушки его личной схемы, так сказать, начальниками начальников. Улучив момент, он предложил им этот до гениальности простой план, где обе стороны смогут неплохо «подлохматиться» без особого риска для здоровья. Щедрые угощения новоявленного «друга» дополнительно стимулировали начальство к ускоренному претворению данного плана в жизнь.

Как только появились первые результаты, фирма «Кассандра» начала негласно подторговывать бензолом. Кроме того, в городе пошли разговоры, что некоторые представители ее дочерних фирм стали заниматься металлом. Ничто так не возбуждает любопытство населения и не стимулирует к разговорам, как чужие нетрудовые доходы. Хотя над сбытом Сэнсэй особо не трудился. Металл уходил первым попавшимся перекупщикам за довольно-таки низкую цену. И это вводило самих перекупщиков в недоумение. Ведь так могла торговать лишь очень богатая фирма, у которой этого металла просто завались. Сэнсэю их мысли были только на руку. В дополнение ко всему он пустил слух по городу, что фирма «Кассандра» дает колоссальную прибыль и ее доход растет не по дням, а по часам. И как бы в подтверждение этому ребята из их «косяка» начали тратить деньги направо и налево, иногда даже в ущерб себе. Таким образом, Сэнсэй выполнил свою задачу, показав, что фирма занимается левыми махинациями. А раз есть левые махинации, значит, есть и левая прибыль. А за левой прибылью обязательно должны прийти бандиты. Это их неизменное правило.

* * *

Прошло три недели мучительного ожидания. Однако братва никак себя не проявляла. Сэнсэй уже стал беспокоиться, снова и снова просчитывая свои действия. Но когда пошла четвертая неделя их наглого грабежа под носом у местных банд, он заметил за собой слежку. Вот когда ему словно бальзам вылили на душу!

Он как раз ехал с тренировки домой, когда увидел в боковое зеркальце прилепившийся «хвост». Сэнсэй сделал пару кругов по кварталам, чтобы убедиться, не ошибся ли он. Но следили действительно за ним. Причем следили какие-то «лохи». Их «копейка» перла во весь дух, невзирая на правила конспирации, опасаясь безнадежно отстать. «Наконец-то очухались, — подумал Сэнсэй, облегченно вздохнув. — А то я совсем заждался. Не суетитесь, не суетитесь, ребятки! Обещаю теперь ехать медленно, чтобы вы меня не потеряли. Довезу вас до своего дома в целости и сохранности, будьте спокойны». Приехав домой, Сэнсэй поставил машину в гараж. Он сделал вид, что абсолютно не замечает чье-то постороннее присутствие. «Ну что ж, как говорил Остап Бендер: "Лед тронулся, господа присяжные заседатели"».

На следующее утро всю дорогу до работы его сопровождали два болвана, которые, видимо, не имели о наружном наблюдении ни малейшего представления. Они, как бараны, следовали за Сэнсэем, не сводя с него глаз. Спасибо, хоть ума хватило в упор не приближаться, потому что не замечать их перед самым носом было уж слишком.

Весь день «пасуны» толкались то в очереди пациентов медицинского центра, то сидели в кафе напротив, старательно пряча свои уголовные рожи от забежавших перекусить работников милиций из соседнего здания райотдела. Такое однообразное шатание одних и тех же лиц в течение всего рабочего дня еще больше подняло настроение Сэнсэю.

Стало ясно, что им заинтересовалась центральная городская группировка. Эти физиономии он видел в обширном досье, которое предоставил ему полковник. Сэнсэй действительно не ошибся. У него была отличная фотографическая память. Кроме того, в подробной биографии на страничках этих досье расписывалось не только их уголовное прошлое и настоящее, но и до мельчайших подробностей излагались их привычки, склонности, слабые места, даже психологический прогноз возможных действий в различных стрессовых ситуациях. Контора знала свое дело. Если человек попадает в ее поле зрения, она так «распишет» и докопается до сути, что он порой даже сам не догадывается об этих своих качествах, если, конечно, в конкретной ситуации они не проявятся. Пока уголовники с сосредоточенными лицами следили за Сэнсэем, он тем временем читал в своей памяти, точно раскрытую книгу, их досье.

И все же с наступлением вечера он пустил за ними контрнаблюдение, скорее, для подстраховки своих выводов. Не хотелось ошибиться в самом начале игры. Для такой страховки, конечно, не находилось веских оснований и смутных предчувствий. Но он хорошо помнил один урок из своей жизни, который чуть не стал для него роковым.

Еще в бытность Союза шла серьезная игра, где просто нельзя было ошибиться. И противниками Сэнсэя оказались настоящие профессионалы. Так случилось, что в то время он работал один. Его удачно внедрили на одно из предприятий Министерства обороны. Выявив сложную схему корыстной реализации военной техники за границу заинтересованными лицами по подложным документам, он практически завершил свою работу. Оставалось три дня до окончания операции. Но уже два дня Сэнсэй ходил сам не свой. Он испытывал внутренний дискомфорт. Его шестое чувство, которое он попросту называл «чуйкой», почти кричало об опасности. Сэнсэй в который раз анализировал ситуацию. Ничего… Он знал своих «временных» коллег по заводу. Такой типаж окружающих его людей не мог представлять для него опасности. Он уже привык ежедневно видеть их возле себя. Но почему же тогда так неспокойно?!

И тут нелепая случайность в движениях одного из мужчин привлекла внимание Сэнсэя: тот не так, как раньше, посмотрел на часы. Это насторожило. Сэнсэй начал проверять свои возникшие подозрения. Следующее подтверждение своим смутным догадкам он услышал, когда сидел спиной к объекту своего внимания. «Коллега» ввернул свою любимую поговорку и произнес не так, как раньше, шипящие звуки. Это Сэнсэй определил точно — он обладал отменной слуховой памятью.

Сэнсэй стал внимательно изучать не внушающего доверия человека. Он очень напоминал своего реального прототипа, до недавнего времени работавшего на этой должности. Внешность совпадала один в один, как у близнецов. И все же это оказалась совершенно другая личность. Это было заметно по многим, не существенным для обычных людей нюансам. Другой блеск в глазах, неожиданные перемены в интонации, еле заметные неточности в действиях, говорящие о том, что эти «привычки» человек освоил недавно, и они ему несвойственны от природы. И еще многое другое, доступное лишь глазу спеца. Если бы Сэнсэй не обладал такой удивительной природной памятью, спонтанно «фотографирующей» окружающую его действительность, то жизнь его была бы довольно-таки короткой. Сэнсэй вычислил профессионального убийцу буквально за несколько часов до ликвидации, что и предопределило судьбу последнего.

С тех пор Сэнсэй более бдительно стал страховать свои тылы, проявляя при этом, возможно, излишнюю щепетильность. Но любая информация об объекте, какова бы она ни оказалась, никогда не бывает лишней, особенно если ее использовать с умом.

Ночью Сэнсэй извлек из своего тщательно замаскированного домашнего тайника папки с документацией на данную группировку. Возглавлял эту банду небезызвестный ему Бульба. Сэнсэй вновь стал перелистывать бумаги. В биографии этого бандита упоминались даже пикантные подробности, например, о том, как он получил свою кличку. Местной братве Бульба преподносил себя чистокровным украинцем, большим любителем жареной картошки (не догадываясь даже, что слово «бульба», означающее «картошку», — белорусское). На самом же деле, во-первых, он был наполовину украинцем, наполовину русским, с примесями в роду польской и цыганской крови. А во-вторых, свое прозвище получил, отбывая первый срок за глупую кражу мешка картошки, которая к тому же оказалась наполовину гнилой. Мания собственного величия и желание скрыть правду сквозила во всех делах и поступках этого хитрого главаря шайки. Расчеты Сэнсэя оправдались. Именно группировка Бульбы заинтересовалась его деятельностью первой. Это значительно сокращало сроки подготовительного этапа операции, так как Бульба, в отличие от других главарей, был непосредственно связан с областной мафией.

Сэнсэя «пасли» и в последующие дни. Он водил наблюдателей за собой, как на экскурсии, демонстрируя то, что они должны, по его замыслу, увидеть. И, в конце концов, после недельных показов достопримечательностей своего бизнеса, он преподнес им долгожданный сюрприз, раскрыв перед их очами великую «тайну» больших денег — вывоз КРАЗами цветного металла с территории завода. Не надо быть психологом, чтобы увидеть на фотографиях, предоставленных позже Филером, в каком ужасе оказались «пасуны», присутствуя на последнем акте этой «пьесы». Их лица буквально перекосили жуткие гримасы. Вопиющая несправедливость и наглый грабеж их «законного» имущества с их «территории»!

Именно в самый пик бурливших через край чувств, когда «пасуны», матерясь на чем свет стоит, бежали к стоявшей за отвалами шлака машине, дабы побыстрее сообщить Хозяину ошарашивающую новость, какой-то пьяный бомж попросил у них сигаретку. Не вовремя для своего здоровья он появился на их пути! С явным ожесточением они поколотили попавшего под горячие головы и руки бедолагу, словно тот был виноват во всех их грехах и просчетах. Но пьяному бомжу как-то несказанно, везло. Его постоянно непредсказуемо «штормило» от выпитого, и он сам по себе удачно уворачивался от сильных ударов. И лишь икал и приговаривал, не справляясь с икотой и хлопая невинными глазками: «Мужики, вы чего?! Ик… Мужики… вы чего?!» Наконец, его с размаху пнули ногой в живот, и бомж вырвал все свое содержимое желудка, заляпав себя с головы до ног блевотиной.

— Тьфу ты, твою мать! — брезгливо отскочили нападавшие.

Смачно сплюнув в сторону, Серый побежал к машине. А его кореша, Лось и Дыня, все еще стояли в растерянности: пинать или не пинать пьяного дальше. Серый на ходу крикнул:

— Вам что, не… больше делать, как с этим говном возиться?!

Быстро заведя машину, он высунул из окна голову, пригрозив нерасторопным корешам:

— Слышь, вы, бакланы! Я что, неясно выразился? Еще раз эту «вонету»… сами потом будете мне машину языком вылизывать!

Такой веский аргумент быстро возымел действие. Дыня с Лосем прыгнули в машину, и та рванула с места, скрывшись в темноте.

Через пятнадцать минут к кряхтевшему в попытках подняться на неустойчивые ноги бомжу подъехала машина. Дверца открылась, и послышался голос:

— Вань, вставай! «Груз» уже отправлен с «курьерами».

Бомж, как ни в чем не бывало, вскочил на вполне трезво-устойчивые ноги. Аккуратно снял с себя замаранную одежду, сложил ее в плотный пакет и сунул в багажник, вынув оттуда сумку с чистой. Быстро переоделся и сел в салон, попутно стирая грим. Ну, как? Цел? — спросил тот же голос.

— А куда я денусь? Спасибо Сэнсэю, обучил стилю «Пьяного». А то бы крепко досталось.

— «Жучков» навесил?

— Обижаешь… Теперь даже если куртки порошком «тети Аси» будут стирать, хрен найдут этих «клопов». Они со злости мне такие свои укромные места открывали, точно красные девицы, что я аж растерялся, кого первого удовлетворить от столь неожиданной щедрости.

В салоне послышался тихий хохот. Дверца захлопнулась, и машина так же незаметно уехала, как и приехала.

* * *

Сэнсэй сидел в своем «Москвичонке» в условленном месте, ожидая Филера. После показательного шоу начиналось самое интересное послесловие. Наконец он увидел подъезжающую знакомую машину. Филер мигнул фарами с определенным промежутком, что означало: можно подойти к его авто. Сэнсэй пересел к Филеру, а двое «технарей» из машины Филера молча перебрались в «Москвич» Сэнсэя.

— Ну, и?.. — поинтересовался Сэнсэй.

— Лучше не бывает: Сейчас поедем слушать оперу.

Остановив машину недалеко от логова Бульбы,

Филер включил аппаратуру. Ждать пришлось недолго. Вскоре в наушниках послышался отборный мат.

— …(долгая нецензурная вставка). Вот же сука, этот гаишник! — возмущался в сердцах Серый. — И откуда он взялся на нашу голову! Ты смотри… пуп земли!.. Тут и так спешишь, а этой твари все мало!

— Одним словом… (еще такая же вставка) — поддакивал Лось. — Все они… (очень длительная вставка). Козел! На целый ящик водки раскрутил! Падла! — не мог успокоиться Серый.

— Все они жлобы ментовские! Чем круче тачка, тем дороже берут, — сочувствовал бритоголовый Дыня. — А если в какое-нибудь западло попадешь, вообще борзеют не по понятиям. Вон в прошлом году Косатый влетел по пьянке, так пришлось вообще тачкой расплачиваться…

Машина остановилась. С грохотом захлопнулись дверцы.

— Мент поганый! Надо же, на целый ящик…

Сэнсэй с Филером, слушающие этот речитатив «униженных и оскорбленных», переглянулись и усмехнулись.

— Ну, все, прелюдия закончилась, — с улыбкой произнес Филер, — начинается оратория…

Сэнсэй сосредоточился. Тем временем вновь прибывшие ввалились в прокуренную бильярдную, где за одним из столов играл Хозяин.

— В натуре, Бульба, беспредел в городе! Менты вообще оборзели! На каждом углу по гаишнику поставили. Совсем дыхалку перекрыли…

— Я тебя что, ментовские посты послал проверять? — буркнул в ответ Бульба.

— Не, я ваще… На целый ящик водки меня штрафанули! Ты прикинь, козлы…

— Надо было тебя на целый ящик коньяка наказать. Я тебе сколько раз в твою бестолковку бакла-нил, ты, когда парашютишь, по педалям не лязгай! Все дело на цвету сорвешь!

Серый виновато потупился.

— И вообще, ты пургу здесь не гони, ты о деле говори… Че раньше времени приперся?

— Мы только с «металлика»…

Бульба заинтересованно поднял голову, оторвавшись от игры. Видя такое внимание со стороны босса, Серый вновь стал выплескивать накопившиеся эмоции.

— Слышь, Бульба, Врач ваще там обнаглел, в натуре! Прикинь, он столько берет, что мы так не едим! Он с нашей миски хватает самой большой ложкой, причем наверняка довольно долго.

— Ты, Серый, встань с блатной педали и толком расскажи, да слона не раздувай!

— Падлой буду, если совру! Мы все своими глазами видели, а потом еще у нашего цирика, что топчется на воротах «металлика», ну как его… Дуба на помело раскрутили. Он как раз на проходняке стоял. По предъявке, говорит, все чисто, ксива намалевана, как госзаказ, не приклепаешься. А перед этим ука-зивка была свыше. Секешь?! Но не мог Врач, в натуре, успеть завод себе прикарманить по переработке «цветняка»! Наверняка барахло сдает на блат… Ворует, падла; почище нашего! Если бы мы сейчас не пропарашютили, хрен бы и это узнали… Он уже, наверное, полгода, если не больше. Прикинь, сколько наших бабок хапанул!

— С чего ты взял, что полгода?

— Среди «металлистов» слух ходит, что Врач сбагривает цветняк по низкому прайсу. Один барыга про-шлепался, что так может лишь тот, у кого либо много металла, либо есть постоянная кормушка. Иначе какой кайф, в натуре? Значит, Врач давно тыбзит…

— А ты у цирика спрашивал?

— Спрашивал. Но тот на этот счет за свой базар не отвечает. Госзаказы-то они выполняют постоянно.

— Тьфу ты! — со злостью сплюнул Бульба. — Так… Надо срочно Кроносу в область сообщить, что за беспределыцик у нас объявился. А то потом нас же и нагибают, будто мы крысы, в натуре…

— Точно! Кронос мужик умный, он быстро правилку устроит.

Еще некоторое время шло бурное-обсуждение, сколько же Врач смог заработать денег без их ведома. Информацию сопоставляли с данными «парашютистов», которые, войдя в кураж, значительно преувеличивали увиденное за последнее время. Все эти нагнетания алчных страстей сопровождались самым отборным матом, подливая еще больше масла в огонь.

— Ну, все, — сказал Филер. — Дальше пошли деревянно-медные духовые, ударно-громовые инструменты общего сводного симфонического оркестра «Козла, Осла, Мишки и Мартышки». Это они надолго «музыку» затянули. Можно сделать небольшой антракт…

Он вытащил термос и предложил Сэнсэю:

— Кофе будешь?

— Налей немного.

«Музыкальное произведение» для «хора» Бульбы, «солистов-вокалистов» Серого, Лося и Дыни, а также общего «оркестра» других участников банды, великолепно исполнявших «ораторию» по написанному Сэнсэем драматическому сюжету, закончилось далеко за полночь.

— Отлично, — проговорил довольный автор. — Все разыграли прямо как по нотам. И даже больше, чем я думал, облегчили нам работе Теперь надо ждать ответа из области… Эх, установить бы и у них «жучки»! Но пока нельзя рисоваться.

— Да я и сам уже об этом подумывал. Дай только срок… Сложновато будет, но вполне возможно. Конечно, начальник охраны Кроноса — это целая легенда. К его объекту на драной козе не подъедешь.

— Это точно, — усмехнулся Сэнсэй и серьезнее добавил: — Минос не какой-нибудь бродяга. Все-таки хоть и бывший, но начальник контрразведки, полковник госбезопасности.

— Опытный специалист. Насколько я знаю, за ним числится немало успешно проведенных в свое время операций… Ну что ж, тем увлекательнее вести с ним игру.

— Смотри, осторожнее с этим огнем…

— Да помню, помню я Михалкова: Одна из первых мер предосторожности — Соизмеряй желанья и возможности.

— Вот именно.

— Интересно, а почему Миноксу такую кличку дали? У него что, была какая-то история, связанная с этим фотоаппаратом разведки?

— Да нет. Просто памятью обладает фотографической, да к тому же четко фиксирует все события. Его голова, как архив. Бывшее начальство ценило в нем это качество. Вот и окрестили его Миноксом.

— Хм, а у нового Хозяина он Минос… Ну и имена они себе подобрали: Кронос, Минос, фирма «Олимп»! Прямо все соцветие греческой мифологии.

— Тут еще неизвестно, кто есть кто в качестве настоящего Хозяина на «Олимпе»… А с именами Минос постарался. Любитель вдохновенной прозы… А Кронос кто? Преступник. Он бы до этого в жизни не догадался. Для такой личности, как он, по большому счету, это не суть важно. Хоть горшком назови, только в печку не ставь. Главное для него — это деньги. И побольше, побольше, побольше…

— Прямо как в анекдоте, помнишь: «Доктор! У вас есть таблетки от жадности?» — «Есть». — «Дайте мне. И побольше, побольше, побольше…»

— Совершенно верно, — усмехнулся Сэнсэй. — Ну ладно. Значит, так… Что у нас на ближайшее время?.. «Олимп». «Конкуренты» остаются в силе. Кстати, о «конкурентах». Удалось еще что-нибудь выяснить?

— Эти кадры — точно «Минокс-2». Умные и очень осторожные. Но уже есть кое-что. Информацию предоставлю, как только буду полностью уверен.

— Добро.

— А с этими лохами что делать? Может, сейчас стоит усилить контрнаблюдение?

— Нет, не надо. Если бы эта шантрапа сама захотела разобраться, поножовщины было бы не избежать. Но с их способностями это не так страшно… Нет… Сейчас они побегут жаловаться Кроносу. А Кронос — мужик с головой в этих вопросах. Он сначала попытается решить проблему мирным путем. Тем более что в случае удачи получит солидный куш. Это его должно заинтересовать. Следователено, в ближайшее время он пошлет парламентеров либо от Бульбы, либо своих. Но, думаю, своими людьми он пока не захочет светить. Значит, нам придется иметь дело с этими лохами. Ну что ж, разыграем карту, как положено… Так что контрнаблюдение пусть будет в обычном режиме. Лучше больше уделить внимания нашим основным объектам.

— Понял.

* * *

«Засланцы» Бульбы не заставили долго себя ждать. Через три дня. к Сэнсэю приехали два знакомых бизнесмена якобы проверить «на всякий случай» свои спины да заодно поговорить о жизни насущной. О том, что эти бизнесмены связаны с Бульбой нелегальной деятельностью, знал лишь определенный круг из авторитетов воровской среды. Сэнсэй хоть и не принадлежал к кучке этих «посвященных», но владел информацией. Сопоставляя свои данные с пространными намеками Бульбы, отдавшего соответствующие распоряжения после поездки в область, Сэнсэй понял, о каких «гонщиках» идет речь.

Вообще, после пребывания на «Олимпе», Бульба вместе со своим окружением стали осторожнее вести разговоры между собой. Здесь чувствовались наставления Миноса. Конечно, братва в большинстве своем были полными профанами в сфере словесной конспирации. И то, что Бульба отдал приказ «не болтать лишнего», еще не означало, что все сразу, как по волшебству, замолчали. Их молчания едва хватало до вечера, когда, следуя своей неизменной привычке, они попадали в завсегдашнее кафе и, наслаждаясь горячительными напитками, изливали по-мужски накопившиеся эмоции. Ну и, между прочим, дабы придать своей шестерной натуре статус «крутого блатного», хвастались друг перед другом осведомленностью в делах бригады, приправляя своими личными, сугубо индивидуальными мнениями непревзойденных знатоков по поводу происходящих в блатном мире событий. И хоть верхушка банды одержала собственный рекорд — целых четыре дня говорила намеками, Филеру без особого труда удалось установить в первый же день суть происходящего по отрывистым разговорам «всезнающих» шестерок. А суть была проста: в области Бульбе дали хороший нагоняй за то, что тот не ведает о творившемся на собственной территории, приказали прощупать доморощенную бригаду изнутри, и особенно самого Врача, и держать область в курсе всех этих дел. И напоследок посоветовали «закрыть свою хавалку и не базарить лишнего». Видимо, это доходчивое для главаря банды выражение произнесли на «Олимпе» в связи с тем, что слух о том, как новоявленный конкурент обскакал Бульбу на заводе по всем показателям, облетел область раньше, чем сам «обиженный» приехал на доклад к Кроносу.

Так что, когда к Сэнсэю пришли не какие-то там лохи из банды, а «приличные» бизнесмены, он понял, что область им вплотную заинтересовалась. Теперь необходимо правильно разыграть этот раунд. Бизнесменов подобрали со вкусом. Во-первых, Сэнсэй их знал, хоть и поверхностно, но лично. Во-вторых, они занимались соответствующим для данных Обстоятельств бизнесом — машинами. Они пригоняли подержанные машины из-за границы, обновляли, ремонтировали и продавали. Поэтому Бульба и называл их «гонщиками». И с помощью этих бизнесменов можно было прекрасно изобразить тесное сотрудничество с лакокрасочной фирмой «Кассандра». В первый день бизнесмены очень тактично, но ненавязчиво прощупывали Сэнсэя.

— Мы слышали, ты бизнесом серьезным занялся? Может, есть какие-то нерешаемые вопросы, так мы с радостью тебе поможем.

— Можем и посотрудничать вместе.

— Да можно, — произнес Сэнсэй, играя роль доверчивого слушателя.

— А чем вы еще торгуете?

— Да так… Краской, хлебушком…

Бизнесмены выдержали паузу, но так ничего больше и не услышали.

— Замечательно… Это дело доходное. Мы сумеем даже обналичить, если что нужно, — намекнул один из них.

Сэнсэй, все с той же добродушной улыбкой, произнес:

— Да мы пока не мутим.

— Мы тоже! — сказал первый, и все усмехнулись. — Все сейчас точно такие же.

— Ага, — уверенно подтвердил второй. — Да и кто в наше время мутит? Разве, что мелкие воришки! Так милиция уже давно по ним план перевыполнила. По отчетам правительства, как читаешь, так у нас не развалившаяся страна, а идеальное государство. Шик, блеск, красота!

— Это точно, — кивнул Сэнсэй.

— Сейчас кто не дурак, тот только и успевает зарабатывать… Васю помнишь?

— Какого?

— Ну, того, что с нами тогда приезжал.

— А-а-а… Да.

— Так он чего отчебучил! Поехал в Сибирь, женился, устроился на лесоперерабатывающий комбинат. Ну и ему как новому завхозу поручили для начала навести мало-мальский порядок на территории предприятия. А территория была огромной и вся завалена отходами: щепками, ветками — в общем, всяким деревянным мусором, которого здесь за много лет накопились целые горы. Вася, долго не раздумывая, организовал частную фирму из трех человек, куда входили он, жена и тесть. Затем через тестя вышел на японскую компанию по переработке древесины. А у япошек, знаешь сам, как это дело поставлено — у них ни одна иголочка, веточка или кусочек коры не выбрасывается, а идет на изготовление лекарств, строительных изделий и на всякое там соше, икебану и другую подобную мелочь. Ну, короче, все рационально используется. Так вот, Вася заключил с ними договор и продал им все эти тонны «мусора» со своего комбината по очень даже неплохой цене. По крайней мере, ему потом хватило, чтобы открыть собственный заводик… Вася в этом деле палец о палец не ударил, Приехали корейские рабочие, нанятые японцами, и все подчистую сгрузили на их же технику. И самое смешное, что когда те уехали, Васе еще и премию выдало родное предприятие за такую долгожданную очистку от «мусора» прилегающей территории. Вот такой жизненный анекдот… Так что в наше время главное, чтобы голова на месте была, да извилины в ней шевелились с соответствующей скоростью. Кстати, — предложил, словно между прочим, второй бизнесмен, — у нас тут появились надежные каналы, можно вплотную поработать по металлу, перерабатывающий заводик организовать. Есть шансы достать оборудование для такого дела. Если надумаешь этим заняться, обращайся, поможем без проблем.

— Добро, — уклончиво ответил Сэнсэй.

На том и распрощались. После ухода бизнесменов Сэнсэй проанализировал разговор. Все было разыграно верно. Он не сказал им ничего определенного, но и своими ответами показал, что не против посот-рудничать, если посчитает необходимым. Хотя допустить глобальное сотрудничество с ними нельзя, так как это означало моментально попасть под жесткий каблук «Олимпа». Да, с прибыльным бизнесом не оказалось бы никаких проблем, так как эти бизнесмены — ребята не из робкого десятка. Они на этом поприще уже «не одну собаку съели». Но при таком раскладе Сэнсэю потом стало бы очень тяжело добраться до самого верха «Олимпа» или, по крайней мере, войти в дружбу с его «верноподданными», так сказать, цветом этой империи. Ведь в таком кругу «чернорабочих», то есть тех, кто работал на их «рабочих», не жалуют. Поэтому нужно любой ценой сохранять образ поднимающегося независимого авторитета.

Дней через пять бизнесмены снова заявились к Сэнсэю, но уже с конкретным предложением к фирме «Кассандра» по поводу закупки у нее большой партии товара для покраски автомашин. Они, видимо, решили влезть в дела Врача через долгосрочное сотрудничество. Но Сэнсэй, понимая это, ограничил их информацией о своей деятельности лаками да красками. Так что, закупив солидную партию товара, бизнесмены, в принципе, все равно остались без главного — долгожданного предложений и ожидаемой откровенности со стороны Сэнсэя.

* * *

У Филера тоже выдались жаркие дни. Ему удалось плотно сесть на «хвост» «конкурентам». Это, конечно, стоило немалого труда. Но по сравнению с титаническими усилиями вычисления облика «призраков», крутившихся возле «Олимпа», казалось просто детской забавой.

Полуразрушенный, забытый государством заводик был отличным местом для наблюдения за «Олимпом». На заводе реально функционировала только небольшая его часть, оборудованная каким-то предприимчивым коммерсантом под мебельный цех. Остальное еле дышало. Практически предприятие не работало. Оставшиеся рабочие целыми сутками пили водку да без дела слонялись по заводу, присматривая подходящую для дома вещицу. Зарплаты они уже давно не держали в руках, поэтому совесть по ночам их отнюдь не мучила.

Ребята Филера затесались в эту толпу, как практиканты с соответствующими документами, идеально подделанными под оригиналы. Но эти бумажки никто даже не удосужился прочитать, ограничившись пояснением самих «практикантов». На фоне отсутствия работы, их пребывание оставалось незамеченным. Тем временем новое пополнение, тоже вроде бы слоняясь без дела, успело тайно оборудовать себе чердачное помещение под хороший наблюдательный пункт. Благо хлама и пыли там оказалось предостаточно, а для профессионального разведчика это отличная маскировка. Во-первых, в захламленное пыльное помещение вряд ли кто полезет, тем более, что ничего ценного там давно уже не было. Как говорится, «все уже украдено до нас». А во-вторых, мусор служит хорошими «контрольками». Там лежат клочки промасленной бумаги, тут осколки от битого стекла в определенном порядке, здесь запорошено золой, а вот тут, возле входа, прядь жестких волосков. Запомнив расположение или переложив мусор по своей схеме, всегда можно узнать, заходили сюда незваные гости или лишь свои. Вроде бы мелочь. Но история изобилует примерами, когда такие мелочи порой спасали жизнь разведчику. Ребята Филера качественно оборудовали себе чердак, наставили от пути «контролек», при этом сохраняя полную конспирацию, и основательно осели в данном пункте, наблюдая с безопасного расстояния за «Олимпом»,

Все бы ничего, но объявились «конкуренты», у которых было не менее настойчивое желание узнать о деятельности этой фирмы гораздо больше, чем писали местные газеты. Сначала они вели себя стихийно: внезапно появлялись, следили урывками, исчезали на две-три недели, а то и месяц. Затем история повторялась снова. Так что Филеру доставались лишь «объедки» подобного «времяпрепровождения» неизвестных личностей: следы на деревьях, еле примятая травка на пригорках, легкие свежие надломы веток. Все эти признаки он фиксировал на очень удобных наблюдательных позициях по отношению к «Олимпу».

Много раз Филер сам дежурил на этих местах, ожидая прихода «гостей» и практически растворяясь на фоне окружающей природы. Но все тщетно. «Гости» либо не приходили, либо заходили с неожиданных сторон, как впоследствии выяснял Филер. В общем, он с ними изрядно помучился. Хорошо, что у Филера было отменное внутреннее чутье. Иначе он не нашел бы даже тех намеков на пребывание столь непредсказуемых стихийных «конкурентов».

Но ближе к весне их график резко изменился и перешел в обычный режим службы наружного наблюдения. За «Олимпом» стали круглосуточно следить с 20-го по 30-е число каждого месяца. Именно в эти дни в фирме наблюдалось оживление, и крутились большие деньги. Филер уже подумал, не хотят ли «конкуренты» грешным делом «бомбануть» «Олимп». Уж слишком четкий прослеживался график, чересчур явно фиксировалось движение в определенное время;

«Но почему слежку вели столь профессиональные наблюдатели? — подумал Филер. — На бандитов они явно не похожи. На милицейскую «наружку» тоже. Тогда кто? Госбезопасность? Если бы это была операция службы Госбезопасности, то они имели бы больше людей в смене, были бы лучше оснащены спецтехникой и разнообразным автотранспортом». «Конкуренты» же вели себя очень скромно и очень странно. Они не имели всего перечисленного и работали в ограниченном постоянном составе, обходясь лишь опытом и высоким профессионализмом. Но четкий график дежурства, пересменки, поведение говорили о том, что эти люди явно принадлежали к системе.

Филер вычислил их сразу же, как только те «сели» на типичный усиленный режим наблюдения. Их оказалось четыре человека. Каждая пара дежурила по двенадцать часов. Пятым был водитель, который иногда отвозил и привозил их, подбирая далеко от места наблюдения на разных участках трассы. В каждой паре существовали старший и помощник. Помощники особых сложностей не представляли, а вот со старшими пришлось изрядно повозиться.

Едва «призраки» приобрели для Филера вполне реальные очертания, он тотчас решил провести контрнаблюдение. Одному старшему он присвоил кличку Коршун, так как тот больше занимался исследованием местности вокруг «Олимпа», часто меняя свои позиции. А второму — Ворон. Тот и выглядел солиднее, и всегда очень мудро выбирал позицию, подолгу залегая в ней без движения. Первым в поле зрения Филера попал Коршун. Уже находясь под «колпаком» контрнаблюдения, он еще долго кружил без видимой причины по городу, старательно стирая подошвы ботинок. Видимо, что-то все-таки его настораживало. И это было не удивительно. Любой человек, долго проработавший в системе, вырабатывает собственный иммунитет против грозящей опасности, так сказать, свой внутренний сигнальный «звоночек». И в минуты тревоги он просто оглушает своей «трелью», а все сенсорные рецепторы в организме резко обостряются.

Коршун, чувствуя неладное, городом решил не ограничиваться. Он приехал в большой загородный поселок и еще около двух часов петлял по частному сектору. Ребятам Филера пришлось изрядно попотеть, изображая из себя разновозрастных местных жителей, тщательно соблюдая главную заповедь разведчиков. А последняя гласит: «Не выделяться из окружающей среды. В любой обстановке выглядеть естественно и неприметно». Так что ребята лишь успевали бегать к машинам переодеваться и менять не только грим, но даже обувь — эту вроде бы незаметную, но важную для опытного разведчика деталь. Им удалось, наконец, усыпить бдительность Коршуна. В конечном счете, «конкурент» сам, изрядно устав, привел ищеек к «родному гнезду».

Гораздо сложнее было с Вороном. Лишь на третий раз удалось зафиксировать его постоянное место жительства. Как он только ни ухищрялся! Много раз менял попутки, добираясь до города зигзагообразно, проезжая то в одну, то в другую сторону по трассе. В городе терялся среди толпы, быстро меняя там основные внешние приметы одежды. Несколько раз совершал обманные маневры в городском транспорте — то цепляясь за переполненный автобус, то резко из него «выпадая» перед самым отъездом, Подолгу ходил по городу, сливаясь с людским потоком и проверяясь на пустынных улочках. Он шел, как обычный прохожий, не суетясь и не озираясь по сторонам. Иногда поправлял развязавшийся шнурок, заходил в магазины, с любопытством рассматривал витрины или покупал какую-то мелочь в киоске, заходил вроде по неотложному делу в подъезды. Поднимался на лифте и тут же тихо спускался по ступенькам. Все эти многомерные предосторожности говорили Филеру о том, что перед ним не какой-то там любитель поиграть в «казаки-разбойники», а настоящий профессионал. И если военный, то, судя по отточенности навыков и отработанным приемам, звание у него было не ниже подполковника.

Окончательно измучив людей Филера, он показал им в итоге, как впоследствии выяснилось, ложное место своего обитания. Причем люди, — к которым он заходил, как к себе домой, видели его впервые в жизни. Он ловко проникал в квартиру и уже там негромко представлялся местным опером, показывая какое-то неразборчивое удостоверение. Разговаривая с хозяином, Ворон проходил в кухню и усаживался на табурет, всем видом показывая, что разговор предстоит длинный. Он действительно подолгу расспрашивал о жителях этого дома, имеющих уголовное прошлое. Или входил в квартиру под другим предлогом, очевидно, ориентируясь на человека, открывшего дверь. То, что Ворона беспрепятственно впускали и даже позволяли несколько часов отсиживаться в чужих квартирах, говорило о его многогранном опыте и умении общаться с разными людьми в любых ситуациях. Ускользал он из здания через крышу, в совершенно другом облике появлялся из дальнего подъезда. А утром оказывалось, что «объект» из дома не выходил. Еще чуть позже выяснялось, что таковой по данному адресу никогда не проживал ни официально но, ни в сожительстве. И как итог — след снова утерян. Хороша песня, начинай сначала…

Филер взялся за Ворона уже лично, так сказать, вплотную. Он тоже умел красиво играть. И самое главное — внимательно и терпеливо ждать. Это было одним из тяжелейших и изматывающих моментов их профессии. Но игра стоила свеч. Филер чувствовал шестым чувством, когда и как надо действовать, оттого имел успех на «Острове». Благодаря именно этому внутреннему чутью ему удавалось вычислять даже своих асов-учителей, не говоря уже о специалистах других ведомств.

Через несколько дней изматывающих походов и разнообразных хитрых ловушек на пути, Филеру все-таки удалось установить истинное место проживания Ворона. А дальше, как говорится, уже было дело техники. Упорный многомесячный труд Филера оказался не напрасным. Установленные личности действительно превзошли все ожидания.

Глава 4. ИДЕЯ «ФИКС»

Бульба усиленно корпел над новым планом наезда на Врача. С «гонщиками» номер не вышел. А так хотелось выпендриться перед «Олимпом» и придумать нечто оригинальное! Он уже переменил множество задумчивых поз от великого мыслителя до скучающего двоечника, но толком так ничего и не придумал. Перед ним лежал чистый лист бумаги. Он увидел эту моду на «Олимпе». И теперь, вроде какого-то правительственного чиновника, тоже всегда держал у себя на столе этот стильный атрибут, хотя в большинстве случаев данный листик использовался явно не по своему прямому назначению.

Бульба долго ломал голову. Но, в конце концов, все, что родилось в его извилинах за столь длительный срок, — это старательно выведенный первый пункт. На бумаге корявым почерком цоявилась запись: «1. Забить стрелку. На базар послать Мартыныча с быками. И пусть надавит». Последнее предложение он тщательно обрисовывал несколько раз, наслаждаясь в мыслях картинкой мордобития. Под пунктом вторым, после глубочайшего транса, появилась жирная стрелка, прямо указывающая на пункт первый. «Ладно, — махнул рукой Бульба и подытожил свои результаты. — Если Врач не понял, на кого хвост пружинит, объясним ему доходчивее». На этом решении он и остановился.

Быками в понимании Бульбы считались бывшие спортсмены. А возглавлял их группировку тренер по каратэ, которого все именовали не иначе, как Мартынычем. Официально он вел секцию в принадлежащем Бульбе спортивном клубе. Мартыныч был неплохим мужиком. В свое время слыл классным специалистом. Но развал Союза очень болезненно отразился и на его судьбе. Спорт оказался практически никому не нужным. Мартыныч, барахтаясь в этой мутной воде, испытывал невыносимую горечь унижения. Он, в прошлом заслуженный и уважаемый мастер, вынужден был еле сводить концы с концами. С каждым днем в нем, как ядовитый плющ, разрасталась злость против общества, против правительства да и вообще против любого человека, который неадекватно реагировал на его теперешнее положение. И Мартыныч, чтобы как-то выжить и, главное, восстановить утраченный престиж, поддался негативному всплеску времени. Дабы остаться на гребне волны, он ничего лучшего не придумал, как собрать спортсменов из своих бывших учеников и сколотить из них свою группировку, которая впос- ледствии и вошла в состав городской банды. Так он попал под каблук Бульбы.

Бульба же бесцеремонно использовал спортсменов Мартыныча в своих разборках и как главный устрашающий «пугач» для местного населения. Но в данном случае ситуация назревала довольно пикантная. Ведь всем было известно, что Сэнсэй сам— мастер по восточным единоборствам, да еще с особым черным поясом, расшитым золотыми буквами, о котором ходили целые легенды. Так что его на испуг не возьмешь. Бульба это знал и поэтому даже не пытался к нему лично применить обычные доходчивые методы. Себе только в убыток… Он решил устроить своеобразный поединок между тренерами на звание «Кто круче за базар свой отвечает». А заодно и помериться силами с его братвой. Ведь ее придет на стрелку явно меньше, чем подчиненных Бульбы, который постарается согнать своих в спортзал к Мартынычу. В общем, показать все свои акульи зубки. Ну а то, что они наполовину с гнильцой — не столь важно. В криминальном мире Бульбы ценилось именно количество, а не качество.

На следующее утро на работу к Врачу приехали курьеры от Бульбы и пригласили на встречу. В самом спортзале в назначенный день все тщательно готовились, ожидая, как обычно, приезда на стрелку бригадира с группой бойцов. Все хорошо знали, что у Врача много своих учеников плюс хорошая бригада, набирающая силу, о которой говорил уже не только город, но и область. Поэтому Мартыныч готовился к приезду основательно. Он с умом продумал расстановку сил на улице, в вестибюле, на лестничной клетке, в спортзале и даже в собственном кабинете. Во-первых, чтобы показать силу и мощь. А во-вторых, чтобы иметь явное преимущество в возможной схватке. Распределил между своими соответствующие роли. Несколько раз отрепетировал со спортсменами и братвой Бульбы различные варианты возможных атак гостей. И убедившись, что им предусмотрены и учтены все элементы внезапности, стал ожидать визитеров.

Но когда приехал Сэнсэй, все просто опешили. Вопреки бандитской логике он явился совершенно один. Это нарушило планы Мартыныча и даже в некоторой степени дезориентировало бойцов.

Возле порога Сэнсэя встретил озадаченный посыльный. Он быстро протараторил заученную фразу: «Вас ожидают в кабинете», и вместо того, чтобы проводить гостя, побежал на улицу к своим, в растерянности глядя по сторонам. Сэнсэй спокойно понаблюдал за мышиной возней парнишки и, не дождавшись возвращения посыльного, пошел по знакомым коридорам спортклуба, где он некогда вел секцию.

Про себя Сэнсэй отметил отличную работу Мартыныча, правильные стратегические расстановки, психологическую атаку, рассчитанную на тех, кто сопровождал бы прибывшего. В вестибюле в два ряда стояли спортсмены, прямо как на конкурсе культуристов, демонстрируя свои накачанные бицепсы. Играя отведенную им роль, они пыжились, глядя исподлобья и имитируя ухмылки победителей. Конечно, ребята неплохо выглядели как спортсмены. Но вот актеры они оказались никудышные. Они еще пытались удерживать на лицах маски презрения, когда увидели Сэнсэя. Но уже через несколько секунд эти маски сменялись искренним удивлением и вполне понятным разочарованием. Наблюдая за такими комичными изменениями лиц недавних «грозных вояк», Сэнсэй еле сдерживал улыбку. А у одного парня, которого природа и так наградила необычайно глупым лицом да еще сильно оттопы- ренными ушами, в полном смысле отвисла челюсть. Сэнсэй, как тут ни старался, не смог сдержать смех. И чтобы не обидеть и так обиженного природой, он тут же поздоровался с этим бедолагой, широко улыбаясь ему, как давнему знакомому, и тем самым внеся полное смятение в скудные мыслишки «вояки», ответившего неожиданно для самого себя таким же доброжелательным приветствием.

В этот момент Сэнсэю вспомнился отрывок из наставлений «великих комбинаторов», обучавших на «Острове» психологии личности: «Никогда не проявляйте незапланированных эмоций в разыгрываемых ситуациях, даже если вам очень этого хочется. Контроль и еще раз контроль! Внештатных ситуаций быть не должно… Но коль они случаются, не впадайте в панику. Быстро импровизируйте соответственно вашим эмоциям характерную сцену для данной обстановки. Озадачьте человека чем-то необычным на ближайшие минуты, дабы он первый не проявил инициативу. И скорее уносите ноги, если поставленная перед человеком дилемма быстро разрешима». Сэнсэй почему-то вспомнил эти слова и усмехнулся про себя. «Да, над такой дилеммой этому парнишке долго придется биться, точно рыбе об лёд».

Впереди Сэнсэя, спотыкаясь, пробежал посыльный со смущенным лицом. Сэнсэй спустился по лестнице, на которой, как часовые, в шахматном порядке стояли спортсмены. Прошел через спортзал. Там «занималась» целая толпа, большая часть из которой была ему неизвестна и отличалась довольно-таки уголовными физиономиями. Когда Сэнсэй вошел в кабинет и увидел тренера, с которым познакомился еще во времена Союза, то понял, что посыльный уже успел сообщить неожиданную новость и внести тем самым соответствующую сумятицу. В кабинете, кроме Мартыныча, находилось еще восемь, приближенных. Они были одеты в кимоно и располагались радостаточно удачных стратегических точках для нападения относительно стула, предназначенного для Сэнсэя, и дивана для его предполагаемых охранников. Некоторые держали в руках нунчаки, которыми демонстративно баловались, оттачивая мелкие «фокусы». Сэнсэй многих из присутствующих знал в лицо, как бывших заслуженных спортсменов. А вот мужичка, сидящего по правую руку от тренера, он видел впервые. Судя по той степени уважения, которое оказывал ему Мартыныч, это был «смотрящий» от Бульбы.

Поздоровавшись, Мартыныч культурно предложил Сэнсэю присесть на стул. Внезапно на необычном брелке, который Врач держал в руках, замигала красная лампочка. Владелец неизвестного прибора спокойно нажал на зеленую кнопочку, и лампочка погасла. При этом палец его остался лежать на соседней, красной кнопке. Такое поведение насторожило всех присутствующих, и в первую очередь тренера. Мартыныч расценил эти действия по-своему. Раз Врач пришел спокойно, один с этой «игрушкой», значит, стоит ему только нажать эту проклятую красную кнопку, как могут разыграться события, которых Мартыныч не предусмотрел. «А может, у него поблизости замаскированная засада, а может быть, все здание окружено его бойцами, которые гораздо превосходят по численности, а может быть… Не предусмотрел!!!» Вот что нагнетало страх тренера. Ситуация выходила из-под контроля, была довольно-таки странной и необычной. Это заставляло тренера терзаться, несмотря на показную невозмутимость.

Он решил на всякий случай повести разговор мягче, чем планировал раньше, не допуская грубости, но с определенной ноткой пафоса. И начал издалека, нахмурив брови и навалившись с важным видом на стол.

— Мы тебя пригласили вот для чего… Тут такое дело… У меня здесь занимаются мастера спорта. Вон, как ты видишь, стоит чемпион страны по каратэ… Да и другие ребята, — кивнул в сторону спортсменов, — заняли недавно призовые места в межобластных соревнованиях… А здание, сам знаешь, в каком состоянии. Капитальный ремонт требуется. Вон, потолок уже совсем прохудился. Несолидно как-то таким бойцам в гадюшнике заниматься. Нам тут все городские бизнесмены помогают. Как говорится, кто чем может… Ремонт, знаешь ли, хуже пожара… Ну, чего я тебе рассказываю, ты сам здесь был, занимался, знаешь, какое тут бедственное положение…

Сэнсэй, внимательно слушая этот тихий наезд, размышлял о своем. Вокруг стояли обыкновенные ребята. Сэнсэй «видел» их изнутри. Им было чуждо все это блатное насилие. В них просматривалось больше души, нежели звериной сущности. Они не отличались дурью и дебилизмом, свойственными беспредельщи-кам. В глубине они оставались теми же спортсменами, с присущей им честностью соблюдения правил игры, уважения к противнику, достойной победы или поражения. Уделяя много времени спорту, эти парни практически не имели возможности приобрести другие навыки. И когда наступили тяжелые времена, стали вынуждены сколачиваться в группы, идти против своей совести, чтобы как-то выживать.

Сэнсэй читал по глазам, как эта «работа» тяготила их изнутри. Он чисто по-человечески жалел их. Хотя жалость — качество, не свойственное спецу. У людей этой профессии ее искоренили еще на «Острове». Но Сэнсэй был особенным кадром. Он профессионально выполнял задание и всегда оставался при своем мнении. Он имел свой взгляд на сущность человека, обладал необычным видением мира. Причем его гранитной вере в этом вопросе многим приходилось лишь позавидовать. Поэтому начальство, изрядно помучившись над недоступными уровнями его подсознания, оставило Сэнсэя в покое. Главное для них был его профессионализм.

Пока Мартыныч пытался выполнить свои обременительные обязанности, без особого энтузиазма исполняя навязанную роль, Сэнсэй думал о другом: «Нормальные ребята! Ну, зачем оно вам все это надо?! Вы сами даже не представляете, в какое дерьмо влезаете, играя в бандитов! Вас заставят делать то, о чем будете жалеть всю оставшуюся жизнь. Грех, который на себя навлечете, обидев другого человека, будет всегда тяготеть Над вами. Это деяние не даст, вам нигде покоя! И будет из подсознания грызть ваши мозги, как червь. В конечном счете, одним это поломает судьбу, других угробят болезни, а третьих сведет в могилу суицид. Разве этой грязи хочет ваша душа?! Жаль мне вас. Внутри вы гораздо лучше, чем пытаетесь показать внешне… Ладно, ребятки… Дам вам шанс опомниться от временного безумия. Ловите его, если, конечно, хотите этого разумом».

На брелке вновь замигала красная лампочка, заставив вздрогнуть голос Мартыныча. Сэнсэй привычным движением снова ее отключил под упорными взглядами присутствующих. Тренер прокашлялся и продолжил:

— У тебя неплохо сейчас идут дела. Бизнес начал, фирмочки дочерние пооткрывал… И на приеме у тебя очередь, как при Союзе в Мавзолей. Да и секцию твою посещают пятьдесят восемь человек… Раз у тебя дела идут хорошо, надо же как-то и своим помогать. Все-таки все мы спортсмены, одна семья… Мы чего тебя пригласили? Может, посильную помощь какую-нибудь окажешь? Нам тут любая подойдет. И ремонт надо закончить, все дырки залатать, и тренажеры закупить, маты. Да и вообще, даже хлопчиков на соревнования отправить — и на то денежка нужна в наше время…

Сэнсэй молча слушал, пока тренер полностью выскажется, а потом спокойно ответил:

— Без проблем…

Мартыныч аж вздохнул с облегчением. Сидевшие рядом спортсмены после долгого напряжения заметно расслабились. Но Сэнсэй не спешил уходить. Поигрывая своим хитромудрым брелком, за которым все присутствующие исподтишка следили, как завороженные, он стал методично растолковывать свое предложение:

— Без проблем. Я вижу, тут собрались неплохие ребята. И многие из них действительно хорошие спортсмены. Я помню их выступления еще по Союзу. И мне очень жаль, что жизнь их загнала в такую дыру, в такие антисанитарные условия…

В этот момент по сверкающему от свежего ремонта полу в кабинете тренера пробежал неизвестно откуда взявшийся таракан. И надо сказать, довольно кстати.

— Но что-то вы толкуете о своей проблеме не с той стороны. Давайте начнем с того, что не побираться надо, а зарабатывать.

— Да мы и не побираемся, — возразил тренер. — Нам просто помогают… добрые люди. Мало ли что в будущем у них может случиться! Все бывает… Хулиганы нынче вон какие злостные, могут и магазинчик подпортить, и офис разгромить! Ну, знаешь ведь, что у нас за времена… А мы просто, так сказать, в благодарность оказываем им кое-какие услуги. Их имущество и жизнь, естественно, под нашей охраной. И у хулиганов уже нет охоты промышлять на чужой территории.

— Ну, ребята, — усмехнулся Сэнсэй, — если на то пошло, охранять меня есть кому. Ногами мы машем не хуже, да и стрелять тоже умеем. Поэтому с этим нет проблем… А чисто по-человечески, из уважения к вашему спортивному прошлому, можно, конечно, оказать вам содействие…

Сэнсэй вошел в роль набирающего силу авторитета, решив переходить на приблатненный язык.

— Но вы же смотрите правильнее… Одно дело побираться… Я подчеркиваю это слово. Что просить, что побираться — одно и то же. И совсем другое дело зарабатывать честно.

— Не, ну ты хочешь, типа, сказать, что мы нечестно «бабки» косим, — вступил в разговор помощник тренера.

— Я ж не беру понятия, мужики! Я разговариваю чисто конкретно, в данном ключе. Можно прогибаться перед кем-то и нагибать барыжек. А можно, в натуре, нормально зарабатывать «бабки» и при этом спокойно спать по ночам.

— Ты что, предлагаешь нам тоже начать торговать хлебушком в ларьках? — с усмешкой проговорил тренер, вызвав легкую волну смешков его свиты.

— Нет, зачем? Для нормальных пацанов торговать как-то западло, — с такой же иронией в голосе отпарировал Сэнсэй. — Можно, допустим, прекратить заниматься ерундой, пока вас всех не пересажали или не перебили, и открыть охранную фирму. Оказывать те же охранные услуги, но уже на вполне законных основаниях. Сечете разницу? Не просто там кого-то предупредили, что, типа, мы ваша крыша, а поставить туда своих ребят. Все равно они целый день без дела маются, А так утром отзанимаются в спортзале, вечером отдежурят. Уже веселее! Им что, тяжело? Нет… Но в этом случае вы действительно людей и от случайных хулиганов подстрахуете, и деньги честно заработаете, и уважение неподдельное в городе. Повесите на магазинчик свою эмблему, мол, объект под охраной. И все будут точно так же о вас знать, но только уже по-другому к вам относиться, по-человечески… И блатные к вам не полезут. Зачем вы им такие чистенькие нужны будете? Дорогу им не переходите. Теневые «бабки» они все равно как раньше прикарманивали, так и будут. С вами и сейчас они ими не делятся, — сказал Сэнсэй, обращаясь к Мартынычу. — То, что они платят — это копейки, чтоб ты барыг колотил да страха на город больше нагонял. Что, разве не так?

— Конечно, нет. Мы не страх нагоняем, мы на ноги поднимаемся.

— Поднимаетесь? Да с такой крышей вы никогда не подыметесь! Потому что у них жрать веслами есть кому. А вас они с ложечки отходами кормят! Подумайте сами… Вы же нормальные пацаны! Я не вижу здесь ни у кого пуленепробиваемого лба. Вы все хотите жить, иметь семью. А тебе, Мартыныч, внуков растить и на ноги их ставить еще надо. Разве тебе не хочется спокойно гулять с ними по городу или с авоськой пройтись по рынку, не опасаясь, что тебе руки заломают или по голове кто-то настучит?

Тренер немного помолчал и, тяжело вздохнув, ответил:

— Ну, в общем-то, хочется… А если возникнут серьезные проблемы? Если будут наезды? Так мы хоть под Бульбой.

— Если будут серьезные проблемы, поможем, — с железной интонацией в изменившемся голосе проговорил Сэнсэй. — Если вы начнете нормальную жизнь, и кто-то посмеет на вас наехать, я первый подпишусь за вас!

Мартыныч внимательно посмотрел в глаза Сэнсэя. В них светилась такая сокрушающая сила, такая твердая уверенность, что у собеседника даже мурашки по коже побежали. Тренер откинулся в кресле, потом как-то сжался, часто заморгал и отвел глаза. Такой цепкий взгляд он видел второй раз в жизни. Первый раз его так трясло, когда двенадцать лет назад ездил со своей командой в Москву. Тогда на трибуне для особо важных персон он увидел человека, вокруг которого все необычно суетились, пытаясь всячески угодить. Очевидно, это была довольно влиятельная фигура. Мартыныч, как завороженный, смотрел на него. Внезапно этот человек обернулся и посмотрел в его сторону так, точно пронзил насквозь. От того взгляда тренер чуть не потерял сознание. Больше того человека после той памятной встречи он не видел ни в жизни, ни по телевидению, ни в газетах. Наверняка это был один из тех, кто тайно имел огромную власть над страной. Вот и сейчас ему стало так же страшно, хотя перед ним сидел вроде бы давно знакомый ему человек. Но такой взгляд он у него увидел впервые. «Кто знает? — пытался рассуждать про себя Мартыныч. — В этом мире все сильно переменилось… Не поймешь, кто есть кто. Наверное, за ним стоит большая крыша, раз он так уверен. И взгляд у него… может, он сам один из них». И, уже более-менее успокоившись, осторожно спросил:

— У тебя, наверное, крыша солидная?

Сэнсэй изменил взгляд. Расслабился. И, облокотившись на стол, сказал своим обычным голосом:

— Естественно. И довольно серьезная.

Мартыныча это сообщение еще больше заинтересовало:

— А кто, если не секрет?

«Кто, кто… Вот пристал!», — подумал, со смехом про себя Сэнсэй. Ему почему-то вспомнился персонаж из недавно демонстрировавшегося по телевидению мультфильма. Ничего другого в этот момент ему в голову не пришло, как с ходу ответить:

— Мутабор…

И чтобы не рассмеяться, он тут же серьезно добавил:

— Из Владивостока. Он прииски держит. Слыхал?

Последнее Сэнсэй сказал таким безапелляционным тоном, который лишил всех собравшихся возможных возражений. Расчет был точен. Мартыныч просто не мог теперь сказать «нет»; так как это унизило бы его перед присутствующими как главу данной группировки. Показать незнание таких громких авторитетов, которые держат даже прииски, — равносильно проявлению своего неуважения ко всему воровскому миру. Поэтому тренер, плавая в мутной, не привычной для него среде, с деловым видом и с такой же уверенностью сказал:

— Ну да, слыхал. А как же! Но лично с ним не знаком. Как говорится, не у дел…

— Да ты че, в натуре, — подливал масло в огонь Сэнсэй, заставляя тренера все больше сомневаться в своих «глубоких» познаниях. — Мутабор прииски держит, алюминий держит. Да под ним все ходят! Все оттуда растет. Да это самый богатый и уважаемый человек! Он еще при Союзе планку держал. Он и сейчас держит всех, только мало кто о нем знает…

«Смотрящий» от Бульбы, видимо, настолько же «осведомленный», как и Мартыныч, с непревзойденным видом знатока воровских дел кивал головой, соглашаясь со словами Врача.

— А я, конкретно, чисто с ним работаю.

Это последнее предложение Сэнсэй произнес как бы между прочим. Мол, знай наших! После таких слов тренер совсем сконфузился. Чтобы окончательно не опозориться перед коллективом, он быстро сменил тему. Смягчив тон, Мартыныч перешел к обсуждению предложения Сэнсэя. И разговор пошел совсем по другому руслу, как говорится, в теплой, дружеской атмосфере.

— Дело ты предлагаешь толковое. Ну, а как конкретно организовать эту фирму? Это ж, наверное, целые горы бумажной бюрократии? И где взять клиентов?

— Да все элементарно делается…

И уже через три минуты Мартыныч и его ребята внимательно слушали Врача, который по полочкам раскладывал каждый этап этого бизнеса, начиная от оформления документов и заканчивая приобретением солидных клиентов. Завязалась оживленная беседа. Уже никто из присутствующих — ни тренер, ни чемпион, ни мастера, ни победители соревнований, ни даже «смотрящий» — не стеснялись расспрашивать Сэнсэя о подробностях этого бизнеса. Давно исчезли маски «крутых наездников», и появились вполне нормальные мужики, открывшие для себя идею нового источника заработка. Покинув свои «стратегические точки», присутствующие собрались вокруг стола и с увлечением обсуждали захватившую их мысли тему. В глазах светилась надежда. Это был действительно ИХ ШАНС!

Сэнсэй, пребывая в центре внимания всей дискуссии, тщательнбим все растолковывал:

— Таким образом, вначале покажите, что вы нормальный, чисто спортивный клуб. Для этого нужно привлечь журналистов. С ними я вам помогу, привезу. Есть у меня знакомые талантливые ребята. Выпустят пару хороших статеек, видео снимут. Начнется популярность… Потом, как мы уже говорили, играя на этой популярности, вы, во-первых, привлечете к себе новые кадры. Во-вторых, легко откроете охранную фирму. В-третьих, приобретете солидных клиентов. Впоследствии можно ввести в состав своей фирмы и страховую компанию, чтобы оказывать полный пакет услуг. Будете заодно страховать охраняемый объект. Это тоже дополнительная копеечка… То есть вы будете делать то же, что делали раньше, только не притворяться блатными, а станете нормальными мужиками, какими и были…

Идея Врача всем очень понравилась. Поэтому они не стали ничего откладывать в долгий ящик и тут же определили число для встречи с журналистами. Договорившись, они пошли всей гурьбой провожать Сэнсэя до машины, немало удивив скучающий в спортзале народ. По пути Сэнсэй опять отключил мигающий брелок, на который время от времени косился тренер. Он до последней минуты опасался непредусмотренного развития событий. Хотя то, что сегодня произошло, уже само по себе было явлением достаточно неординарным. Когда Сэнсэй собрался садиться в машину, Мартыныч с глубоким чувством уважения крепко пожал ему руку.

После этой встречи тренер еще долго обсуждал данную тему со своими ребятами. Потом поехал к Бульбе и рассказал о происшедшем, правда, уже не с таким рвением, как раньше. Мартыныч впервые почувствовал под собой устойчивую почву после долгих мучительных лет «землетрясений» в его жизни и вопросах совести. Его взгляд ожил, и в голосе появилась давно забытая уверенность. Это же почувствовали в нем окружающие, в том числе Бульба. Но если бывших учеников радовало возвращение прежнего образа учителя, то Бульбу это просто раздражало. Он привык управлять потерянными личностями. Главарю банды никак не хотелось смириться с промелькнувшими мыслями, что если так дело пойдет дальше, то в скором будущем он лишится своей самой главной силы, так искусно сдерживающей страх у населения одной внушительной внешностью. С каким же пшиком он, Бульба, тогда останется? И во всем этот проклятущий Врач виноват! Это он замутил всю воду! Сколько от него уже не приятностей в последние дни свалилось на голову Бульбы! А сколько еще будет? Бульба в мыслях рвал и метал. Но новая информация о большой крыше быстро охладила его пыл, словно перевернутый ушат с ледяной водой.

— У него очень серьезная крыша, — докладывал тренер.

— И кто же? — ехидно спросил Бульба.

— Да он под… э-э-э… кличка у него такая грозная… Ну, нерусский… Я о нем много раз еще при Союзе слышал… Он тогда «держал» всех, а сейчас тем более…

— Вор союзного значения, — уважительной многозначительно добавил «смотрящий», так, на всякий случай. А вдруг завтра сменится местная власть?! Интуиция ему подсказывала, что в таких щекотливых ситуациях лучше лишний раз отозваться подобающе уважительно о «птицах высокого полета».

— Да, да, — подтвердил тренер. — Так вот, Врач конкретно с ним работает… Серьезный мужик Врач. Ему наши силы, что семечки… Он даже один на «стрелку» приехал. Да и чего ему бояться, если такая крыша, — тараторил восхищенно Мартыныч.

Тренер уверенно расписал Бульбе могущество Врача, исходя из услышанного и увиденного на сегодняшней встрече. Конечно, делал это он и в своих тайных, корыстных интересах, зараженный идеей о собственной фирме. Но самое удивительное было то, что «смотрящий» все подтверждал.

Такими вот общими усилиями перед Бульбой вырисовывался портрет всесильного Врача, под крышей какого-то Мутабора из Самых верхов воровской среды, о которых Бульба с его мелким масштабом экономическо-хулиганских преступлений и слыхом не слыхивал. Но раз «смотрящий» кивает, а он мужик бывалый, судя по его рассказам, то, значит, он знает… А раз он знаком с Мутабором, то дело совсем жареным пахнет. С ворами шутки плохи. Кому известно, что там творится в верхах?! Может, Кронос — это всего лишь звено в золотой цепочке Мутабора и чем-то ему не угодил? И тот проверкой исподтишка прощупывает? Или подмогу прислал? Черт ногу сломит в их играх! В любом случае Бульбе стало понятно одно: в случае чего, именно его сделают козлом отпущения. Вот и думай, говорить Кроносу о Мутаборе или нет… Ускорить или затормозить свое перевоплощение в новый рогатый, вонючий облик… Нет уж, лучше рот на замке держать. Воспользоваться советом самого же Кроноса.

Даже если все и не так паршиво, как он предполагает, то Кроносу, по большому счету, по барабану, кто будет управлять городом, лишь бы доход от этого шел солидный. И на последней встрече он прямо так и намекнул: «В стаде волков выживает сильнейший. А если волк слабый, его просто загрызают. Кому он нужен, если нюх свой потерял?!» Вспоминая эти слова, Бульба от злости до боли закусил губу. Надо было что-то срочно предпринимать, дабы проскочить между двух огней и остаться целехоньким. Главарь банды понял, что если в ближайшее время он не сможет привлечь Врача на свою сторону и подключить его к своей деятельности, то скоро потеряет не только свой авторитет, но не сумеет спасти собственную шкуру.

* * *

Сэнсэй колесил на машине по городу, автоматически поглядывая в зеркальце заднего вида и анализируя недавнюю встречу. В принципе он и в этот раз реализовал свой придуманный сценарий. Точно просчитал психологию этих людей, их возможные неадекватные реакции. Предвидел легкий шок, который вызовет его одиночное появление. Верно приковал к себе внимание брелком, умело орудуя им, словно гипнотизер блестящим предметом. Хотя это был самый обыкновенный брелок, который подарил ему один из его благодарных пациентов, побывавший за границей. Но вся суть производимого этой игрушкой эффекта заключалась в том паническом страхе, который возник в воображении участников данного спектакля. Сэнсэй только нажал на нужные психологические пружины.

Ведь как человек ни силен физически самым уязвимым его местом всегда остается сознание. В свое время на «Острове» им вбивали азы подобных манипуляций человеческой психикой. «Главное — настроить человека на нужную волну, исключить источник информации и добавить ко всему этому коктейлю немного внешнего куража. И будьте уверены, фантазия сделает свое дело незамедлительно! Воображение дорисует собственные страхи так, как не придумает самый лучший в мире сценарист фильмов ужасов… Закон человеческой натуры гласит: отсутствие знаний порождает страх, а страх включает индивидуальное воображение».

Сэнсэй предвидел кульминационный момент. Оценил и учел возможную реакцию противника. Только с Мутабором вышло спонтанно, но зато в самую точку. Хотя для такого низкого уровня эта случайность не так важна. Но все же… А в остальном — просто виртуозная работа с аплодисментами одного зрителя, коим он и являлся. Сэнсэй горько усмехнулся: «Вот жизнь, мать ее… Сам себе сценарист, сам себе режиссер, сам себе актер, критик и зритель». Ему опять вспомнились неоднократно повторяемые слова своих наставников: «Крутись, как хочешь, играй, что хочешь… Хоть умри, а дело выполни!»

Он сделал еще пару кругов по кварталам и поехал в офис. Сэнсэй поймал себя на том, что снова авто- матически контролировал движение за машиной в зеркале заднего вида. Тихо выругавшись, он подумал: «И это называется жизнью?! Сплошная игра иллюзий. Вся жизнь человеческая — игра интриг… Как была в глубокой древности, так и осталось неизменной. Только на гранях тысячелетий человек стал примерять на себя куда больше масок и чаще проявлять глупость. Потерял он себя совсем в этой дьявольской игре своего разума… Думает, надену вот эту красивую маску и наконец-то обрету долгожданное счастье. И не замечает, бедолага, как уродлива маска со стороны. Не видит он своего отражения. Ведь истинное зеркало спрятано в его душе. А где эта душа в нем находится, он и сам не знает. Знал бы, не страдал бы так, не сбрасывал старые маски и не искал бы новые…

Оттого так человек тысячелетиями мучается и не ведает покоя, что не разумеет — не бывает на свете красивых масок. Так как истинный человек, человек души — это человек без маски. Тому, кто возродит в своем разуме царство Любви, нет нужды печалиться о мире иллюзий. Ибо в нем просыпается Мудрость жизни. Кто в Любви, тот в Боге, и Бог в нем, ибо Бог и есть Любовь…

А любая маска — это уродство и возвеличивание внутренних паразитирующих чувств зверя людского. Путает он человека подлыми мыслишками, империю зла втихаря в его разуме строит, чтобы заблокировать все подходы к душе, силу ее — Любовь — уничтожить, да окончательно сделать из него животное лютое, к миру ненавистное. Проще говоря — нелюдя… Эх, люди, люди… Видели бы вы себя со стороны, какие дела в свете творите по его прихоти, какими думами маски лепите… Жаль, что только перед смертью всплывает заветное зеркальце. Но поздно тогда уже становиться человеком. Слишком поздно…»

На улице вовсю бушевала весна. В который раз она приходила в мир, распахнув свои волнующие объятия. В который раз вновь возвращались из дальних краев птицы, весело оповещая всех в округе о долгожданной поре. И существовал этот удивительный мир природы словно сам по себе, привлекая своей красотой лишь тех, в чьих сердцах произрастала нежным цветком Любовь ко всему сущему. Но большинство людей словно не замечали этот блаженный Рай и угрюмо проходили мимо, погруженные в непрестанную лепку своих тяжелых мыслей.

Только маленькие дети были счастливы по-настоящему в своем гордом одиночестве. В принципе для них не существовало одиночества как такового. Вокруг был огромный неизведанный мир. Они искренне радовались всему, что видели… Вот топнул малыш ногой в лужу, и рассыпались вокруг бриллиантовые брызги, множество маленьких, сверкающих звездочек… И не беда, что штаны промочил, зато сколько счастья испытал при созерцании такого великолепия брызг…

Все в мире природы просто до гениальности, а в мире людей — относительно до глупости. Говорят, дети ближе к Богу. Это правда. Ведь они видят и наслаждаются естественной, сиюминутной красотой. А взрослые? Они живут в своем прошлом и надеждой на будущее. А что есть прошлое? Иллюзия давно минувших дней. А что есть будущее? Иллюзия призрачных мыслей. Что же тогда есть жизнь на самом деле? Миг настоящего, в котором человек живет здесь и сейчас. Но как используется этот миг?! Взрослые плохо видят, они слепы. Взрослые давно живут в какой-то Своей ограниченной виртуальной среде. И всё, что считают важным, — это тот иллюзорный мир, который они совместно создали свои- ми мыслями и в котором сами же страдают. Не все, конечно, но подавляющее большинство. Игра, игра, игра… Затянувшаяся игра не на жизнь, а на смерть…

* * *

Нужно было вновь играть на этом поприще сплошных интриг. Не хотелось, но надо. Сэнсэй готовился к очередной сцене действия под названием «Приезд журналистов». Он понимал, что для того образа авторитета, который он создавал, ему самое время показать всю «крутизну своего положения». Надо подпитать ту иллюзию, которая приобрела вполне реальные очертания в головах недавних оппонентов. Ну, например, показуху с набитыми до отказа машинами своих бойцов он обеспечит без проблем. Но приходить с журналистами опять одному на сей раз уже не солидно. Нужна особенная изюминка, которая поразит воображение бандитов. И Сэнсэй придумал. Он решил взять с собой Макса.

Макс был высоким, крупным парнем с аккуратно подстриженной бородкой и усами. В черном плаще он выглядел достаточно внушительно, прямо как типичный правительственный суперохранник из кинофильма. В общем, внешне он здорово смахивал на профессионала. Занимаясь боевым искусством, он по глупости поразбивал себе кентоса, то бишь косточки на кистях. И эта немаловажная дополнительная деталь придавала ему устрашающий вид. Но чего-то в его внешности все-таки не хватало… Ну конечно! Бандитского форсу в виде оружия.

Сэнсэй не хотел приучать ребят к оружию, хотя оно у него было в достаточном количестве. Как же поступить в этой ситуации? И тут его осенило. Сэнсэй слыл большим юмористом. Он, недолго думая, взял швабру, отломил от нее короткую часть и засунул Максу под плащ. Теперь казалось, что там, как минимум, находится автомат «узи». А что? Ему же никто под плащ заглядывать не станет. Это и так понятно. Макс скорчил грозное лицо, и все ребята из их компании покатились со смеху.

Для парней данная хорошая шутка послужила и хорошим уроком. Сэнсэй был мастером подобного рода розыгрышей и соответствующих философских выводов. Смеясь вместе с ними, он тут же сделал заключение:

— Вот так, ребята… Весь мир — иллюзия, которую зачастую мы принимаем за действительность. Рисуем сами себе страшилки, а потом их же пугаемся. Воспримешь серьезно даже шутку — и сам не заметишь, как она станет явью. Любая мысль, братцы, зарождается в мозгу и несет в себе те же материальные свойства. Так что с этой капризной Госпожой надо держать ухо востро…

Макс выглядел настолько впечатляюще, настолько правдоподобно, что всем присутствующим очень понравилась такая «иллюзия форм». Сэнсэй объяснил водителям трех машин, где они встретятся и как лучше окружить по периметру подъезды к спортзалу. Когда все было готово, Макс с Сэнсэем поехали за журналистами.

* * *

Возле спортзала в ожидании томилась группа встречающих. Ровно в назначенное время из-за угла выехали, как на параде, иномарки, демонстративно остановившись в разных точках. Они были битком набиты бойцами Сэнсэя, которые, правда, не потрудились выйти.

Сэнсэй торжественно подрулил к дверям спортзала. Мартыныч, во главе встречающей делегации, первым поспешил пожать руку Врачу. Оценивающе покосился на Макса и его оттопыренный плащ. Макс следовал за Сэнсэем, точно огромная скала, с невозмутимо серьезным лицом.

Все вошли в помещение. Сэнсэй поближе познакомил Мартыныча с журналистами. И тот на правах добродушного хозяина повел их по своим владениям. А на них сегодня посмотреть стоило — сверкающий спортзал, белоснежные наглаженные кимоно спортсменов, приветливые улыбки… Каждый тренировался с полной выкладкой, слегка смущаясь при видеосъемках. Журналисты сделали все, как положено. Провели репортаж, побеседовали с чемпионами, мастерами, персонально с тренером. И когда основная работа была окончена, Мартыныч, сияя от счастья, пригласил всех прибывших за стол, который старательно накрыли его ребята в кабинете. С видом знатока тренер подошел к Максу.

— Вы тоже присоединяйтесь. Раздеться можете вон там, — и тихо, как и полагается в таких случаях, добавил, легким жестом указав на швабру: — Оружие можно положить в мой сейф.

Сэнсэй, стоявший рядом, увидел, как у Макса заблестели глаза от подступившего смеха. Благо, что борода скрывала его губы в еле сдерживаемой улыбке. «Шеф», глядя на него, и сам чуть не рассмеялся, но все-таки сдержался и быстро сказал:

— Да нет, все нормально. Он подождет на улице. Макс кивнул головой и молча быстро вышел из спортзала, чтобы не запороть все дело на корню. Сделав пару глотков свежего воздуха, он более-менее успокоился. Но тут увидел, как на его кусок швабры пялятся два быка, поставленных Мартынычем у входа. Макс демонстративно развернулся, чтобы вновь не прыснуть от смеха, и стал важно, как гусь, прохаживаться под бдительными взглядами «сторожил». Благо, что рядом со спортклубом нашлось много подворотен, при тщательном «осмотре» которых Макс находил выход своим эмоциям.

Застолье удалось на славу. С легкой руки Сэнсэя быстро решились многие трудные для Мартыныча вопросы. Когда были улажены все договоренности, новоиспеченные знакомые расстались в самых лучших дружеских отношениях. Церемония окончилась. Толпа частично разошлась, частично разъехалась. Сэнсэй с Максом развезли журналистов по домам. И всю оставшуюся дорогу ухохатывались над таким дешевым розыгрышем. Главное, как все им поверили!

* * *

Последние события заставили Бульбу крепко задуматься. Вокруг происходило непонятное движение. Он все больше оставался не у дел. Врач же шел напролом. А главарь самой крупной в городе банды так толком о нем ничего и не знал. Его «парашютисты» с того дня, как удачно пропасли вывоз металла с металлургического комбината, больше ничего не выяснили. Более того, когда требовалось следить за ним в оба, они теряли Врача из виду, как полные болваны. А после того, как Бульба узнал о Мутаборе, то и вовсе отменил слежку от греха подальше.

Все эти обстоятельства страшно его пугали. Ведь и в область надо было что-то докладывать. А что? Как «гонщики» опростоволосились? Или как на Врача неудачно наехал Мартыныч? Так там поди разберись, еще неизвестно, кто на кого наехал! Оставались неясными и схемы, которыми, как он думал, до сих пор пользовался Врач на комбинате. Да что там говорить, дело совсем труба! И откуда он взялся, этот Врач, на его голову! Ведь сколько лет все шло тихо и спокойно! Бульба слышал о нем то же, что и все, как о специалисте по позвоночнику. И тут на тебе, гром среди ясного неба! Оказывается, у него мощная крыша, незаурядный талант в организации, куча денег неизвестного происхождения! И самое главное — все так здорово. продумано, что не подкопаешься.

Бульба практически уже ненавидел этого человека, потому что тот все делал гораздо лучше его самого. Эта мысль угнетала с каждым днем все больше и больше. Она, словно удав, медленно душила, ежесекундно заставляя задыхаться от собственной злости. Да и на «Олимпе» Бульбе четко дали понять, что в волчьей стае не бывает двух вожаков. Точно весь мир разом взбесился и восстал против него. «Что будет со мной? — с отчаяньем думал Бульба и тут же сам себя добивал: — Сожрут, как пить дать, сожрут. Волчары позорные…» От таких угнетающих дум Бульба заматерился на чем свет стоит, пиная и швыряя в офисе все, что попадалось под ноги и в руки. Братва повыскакивала на улицу. Все знали, что в таком состоянии его лучше не трогать и на глаза не попадаться. Хорошо, если просто морду набьет, а то ведь и пристрелить сгоряча может.

Немного придя в норму, Бульба вновь уселся за стол. Матерись не матерись, а выкручиваться как-то надо. Нужно срочно что-то предпринять, играя на два фронта: и вашим, и нашим. Может, тогда он сумеет выйти из воды сухим. Надо правдами-неправдами влезть в дружбу к Врачу, хотя это страшно противно. Но, опять-таки, как? Врач никого из новых к себе не подпускал. Знакомых держал на расстоянии от своих дел. Значит, значит…

Тут в дверь осторожно просунулась огромная голова Дыни.

— Слышь, Бульба, к тебе там старый кореш с наличманом приехал. Ковбой. Звать или на завтра базар перенести?

Бульба удивленно взглянул на Дыню, лицо которого покрылось мелкими крапинками пота, и вдруг просиял от счастья:

— Болван! Зови!.. Только в другую комнату.

Дыня с облегчением выдохнул и побежал радостно выполнять приказ босса. Он, бедный, весь взмок от волнения, пока стоял у этих чертовых дверей кабинета.

Тем временем Бульбу неожиданно осенило: «Старый друг!!! Вот кого нужно послать к Врачу. А чем раньше занимался Врач? Спортом. Значит…»

Опросив бывших спортсменов, подключив Мартыныча с его прошлыми связями, Бульба, наконец, нашел Недостающее в своей цепочке звено. Да еще какое звено — золотое, по его мнению, конечно. Он не стал спешить докладывать о своей великолепной идее на «Олимп», впрочем, как и о своих предыдущих неудачах. Самолюбие еще пылало огнем недовольства и несправедливого отношения к нему после прошлой взбучки Кроноса. Поэтому он решил действовать по своему разумению, так как считал себя достаточно умным человеком.

* * *

Из Москвы был вызван Николай Томов по кличке Тома. С Врачом они вместе когда-то занимались восточным единоборством. Расчет Бульбы оказался прост, как в поговорке: «Старый друг лучше новых двух». Братва так шумела по поводу приезда Томы из самой Москвы, что людям Филера не составляло особого труда зафиксировать и дату приезда.

Прослушивая восторженные отклики об этом событии, помощник Филера усмехнулся и сказал своему напарнику:

— Вот балаган! Называется, никто не знает, кроме меня и всего базара. Четверым поручили встретить тихо, без лишнего шума, так уже полгорода знает: кого, когда и где.

— Да это потому, что их было четверо, — иронически проговорил напарник. — А если бы их было трое, то тайна бы сохранилась в пределах застолья.

— Угу, сохранилась бы, как же… Знаешь, когда трое действительно могут сохранить тайну?

— Когда?

— Когда двое из них мертвы.

— Ты до этого черного юмора сам додумался?

— Франклина надо читать.

— Это которого? Что на стодолларовой бумажке нарисован?

— Его самого.

— Ну, у тебя и зрение, — подтрунил напарник. — Это в какую лупу надо смотреть, чтобы там еще и про мертвых прочитать!

В машине послышался тихий хохот, В это время из бара вывалилась толпа подвыпивших братков.

— Так, все! Внимание…

* * *

Уже вечером, в день приезда Томы, Филер принес Сэнсэю фотографии, отснятые микрофотоаппаратом «Аякс-12».

— Тут гость из Москвы пожаловал, Тома.

— Женщина, что ли?

— Да нет, мужик, — и, положив на стол фото, добавил — Явно к тебе. Глянь!

Сэнсэй посмотрел на фото.

— Ба, знакомые все лица! Это же Николай Томов. Как же, помню. Ну и разъелся он на московских харчах!

— Пока известно, что он пожаловал к нам из московской группировки. Приехал по просьбе Бульбы… Вот здесь зафиксированы его встречи, адрес, где остановился. Сейчас устанавливают лиц, с которыми сегодня встречался. Филер подал исписанный листок.

— Нам продолжать наблюдение за ним?

— Не надо. Этого достаточно… Вот так сюрприз! Видно, Бульба по уши погряз в наших байках, раз уж Томова в Москве разыскал..

* * *

Через три дня Тома подъехал на роскошном «Мерседесе» к офису Врача. Сэнсэй, встретив его, продемонстрировал большое удивление. Отчасти оно было неподдельным. Сэнсэй помнил Николая как неплохого спортсмена, человека, который стремился сделать что-то хорошее для города. Еще в те времена Томов вместе с ребятами организовал первые клубы культуристов. Своими силами оборудовал заброшенные подвалы. Благодаря этому многие подростки нашли себе занятие по душе, заодно приобретая неплохую физическую форму перед армией. Сэнсэй помнил увлекающую целеустремленность Николая, его искреннее желание помочь другим.

Но сейчас перед ним стоял совершенно другой человек. Надменный взгляд, едва заметная ухмылка. Весь его вид выражал превосходство. В нем изменилось решительно все, словно человека вывернули наизнанку. И вдруг разом проявился негатив, раньше скрытый добрыми порывами. В Николае легко просматривались замашки эгоцентричного человека. По всей вероятности, желание стать большим авторитетом в криминальной среде приобрело для него форму навязчивой идеи. Даже слова он теперь произносил протяжно, с расстановкой, делая акцент на шипящие звуки. Ну, прямо как дон Корлеоне, не иначе. Сэнсэй, глядя на него, подумал: «И этот туда же… Наверное, его и впрямь покорили образы гангстеров. Насмотрелся фильмов, решил в жизни продублировать. Жить, что ли, надоело?.. Но, может, еще не все так плохо. Сейчас посмотрим».

Сэнсэй пригласил гостя в офис «Кассандры» и повел по коридору. На одной из дверей красовалась вывеска: «Уходя, вспомни о том, зачем ты приходил». Тома усмехнулся:

— Это что, кабинет для «кроликов»?

— Да нет, это ребята друг над дружкой подшучивают. У них тут каждую неделю смена декораций.

— А-а-а…

Они вошли в кабинет «для особо важных персон». Сэнсэй пригласил гостя присесть в кресло, а сам пошел к холодильнику. Тома подумал, что его сейчас угостят водкой или коньяком, но его надежды не оправдались. Сэнсэй вынул из холодильника пару бутылок «кока-колы». Открыл и протянул одну из них Томе.

— Извини, я по-прежнему не употребляю спиртное.

— Я смотрю, ты свои привычки не меняешь.

— Конечно, в отличие от некоторых, — со смехом произнес Сэнсэй и устроился в своем любимом кресле, в подлокотники которого были вмонтированы мизерные микрофоны.

— Ну, дон Тома, как жизнь столичная?

Это обращение, очевидно, польстило гостю. Он расцвел в улыбке и начал хвастаться своими достижениями. С этого момента Сэнсэй только кивал, внимательно слушал собеседника и изредка задавал наводящие вопросы. Это был один из психологических приемов, которому обучали мэтры на «Острове». В самом начале разговора необходимо так поставить вопрос, чтобы зацепить собеседника интересом либо его слабинкой. А после превратиться во внимательного слушателя. Истина приема проста: хочешь расположить к себе человека — слушай его, не перебивая.

Каждый человек — информационный носитель каких-либо знаний, идей, эмоций, впечатлений, точно радиоприемник. Он принимает информацию, и у него возникает такая же потребность передать ее. Но зачастую именно последнее проблематично из-за отсутствия надлежащего слушателя. А почему? Да потому, что большинство людей занято поисками собственного слушателя, не обращая при этом внимания на чужие бредовые мысли и идеи. Отсюда вытекает парадокс страдания — никто не хочет никого слушать, а также дефицит настоящих друзей. Не зря же говорят: «Лучшим другом считается тот, кто слушал нас, не перебивая».

Тома рассказывал Сэнсэю, как он попал в Москву, как пытался там заниматься спортом, как познакомился с братвой и дорос до бригадира. Конечно, обо всем говорил поверхностно, особо не вдаваясь в криминальные подробности. Но Сэнсэю и этого было достаточно. Он понял, что в своих первоначальных прогнозах не ошибся. Томов, безусловно, умный человек, но не настолько, чтобы уметь контролировать свои эмоции и мысли. Его существом действительно завладели гнусные помыслы — ненасытная жажда власти и значительного превосходства над остальными. В них Тома видел свою единственную надежду обрести счастье. В его рассказах часто проскальзывала зависть к жизни воровских авторитетов. И нетрудно было понять, что Тома сам стремился к подобной власти любыми путями.

Пока гость хвастался своим положением, Сэнсэй успел просчитать его изнутри и даже придумать отличную комбинацию, рассчитанную именно на таких людей. Но и Тома за разговором думал о своем. Он приехал сюда не только ради воспоминаний и вынашивал планы относительно этой встречи. И, поговорив о прошлом, плавно перешел к настоящему:

— И все-таки, как в Москве ни хорошо, а домой все равно тянет. Как-никак родной город! Смотрю тут, в натуре, бардак кругом творится, каждый сам себе крысятничает. Нет хорошей сплоченной организации. Вон, к примеру, в Москве. Там конкретно братва все под контролем держит.

— Ну, понятное дело, это ж Москва…

— Я думаю, и здесь не проблема. Опыта я поднакопил, а авторитета у меня на этот город хватит… Поэтому, я считаю, можно навести порядок! В натуре всех поставить. А то распустились!!!

Сэнсэй слегка усмехнулся, слушая Николая. Как ни старался он культурно шепелявить и подражать Корлеоне, все же наглядно прослушивался особый укороченный лексикон из спортивного прошлого. «Да, — подумал Сэнсэй. — Боевыми искусствами все-таки надо заниматься умело, с особой аккуратностью. А то у некоторых, когда часто бьют в голову, кругозор значительно сужается». И произнес:

— Можно, конечно, навести порядок. Но это ж лишние расходы.

— Да какие расходы? Братвы полно. Всех подожмем!

— Ну, вот видишь… «Всех подожмем»… Это и есть лишние расходы: на корм пацанам, на патроны, на всякую ерунду… Хотя то же самое можно сделать красиво, классически.

— В смысле?

— Ну, в смысле… Взять хотя бы и создать ассоциацию. Пригласить туда серьезных бизнесменов. Во-первых, это будет им выгодно, так как, объединившись, они смогут избежать распрей между собой и координировать действия. А во-вторых, нам будет выгодно, так как любой человек, добровольно войдя в ассоциацию, автоматически попадает под наш контроль. Вот тебе, дон Тома, одновременный контроль и процветание. Причем, заметь, все чисто, без криминала.

— Мда-а-а… Интересно.

— Таким образом, бизнес города аккумулируется в этой ассоциации. А все, кто останется за ее пределами…

— В разрыв, — вставил Тома свое любимое словечко.

— Ну, зачем в разрыв? Их рвать не надо. Если правильно все преподнести и объяснить людям, они сами поймут. Кто ж откажется спокойно и нормально работать без дополнительных проблем?! А для тех, кто останется за пределами ассоциации, и расценки будут другие, и налоговая постоянно пилить начнет. При таком раскладе кому захочется остаться за бортом… «Этого „Титаника"» — подумал про себя Сэнсэй, но окончил фразу иначе: — Этой ассоциации…

Сэнсэй очень точно выискал слабинку Томы и наполнил ее сладким нектаром. Новая идея не только понравилась собеседнику, но и увлекла его своими «необъятными» перспективами повальной власти.

— В натуре, это круто! — с восхищением размышлял Тома вслух. — И вполне реально… Я знаю даже, с кого надо начинать. Да у нас такая ассоциация будет! Да мы здесь во всем городе так… Только разделяй и властвуй… А Бульбу, так уж и быть, опричником поставим… Да что там город! Можно даже охватить соседние города. А почему бы и нет?! А как ассоциация окрепнет, то и область никуда не денется.

Чем больше Тома углублялся в тему, тем больше в его глазах разгорался огонек. Его охватил азарт. Он все глубже и глубже погружался в свои сладкие грезы. Планы Томы уже расползались, как гигантский спрут, на всю страну.

Сэнсэй давно не слушал этот бред. Он обдумывал свои дальнейшие действия. То, что Тома заглотил его наживку, сомнений нет. Ему даже не пришлось достаточно веско все аргументировать. А это означало, что в рядах противника в ближайшее время разгорятся распри. Он хорошо знал психологию людей такого типа. Не пройдет и недели, как они начнут грызть друг другу глотки за лидерство. Тем более что идея действительно замечательная и внешне вполне заманчива. Но Сэнсэй понимал, насколько утопична она изнутри, так как он разрабатывал эту идею ассоциации по прототипу коммуны. А идея коммуны по отношению к бизнесу изначально нереальна, потому что любой бизнес основан на законах джунглей. Жесткая конкуренция — это один из остовов его развития и совершенствования. Выживает только сильнейший, каждый охотится на ту добычу, которая по зубам. И если ты не успел кого-то съесть и окрепнуть в защите, то съедают тебя. В такой безжалостной борьбе все живут на свой страх и риск. Конечно, бывает, что и крысы сбиваются в кучу. Но собрать в один загон всех «зверей» (и львов, и зайцев, и волков) и тем более добиться от них совместного сотрудничества нельзя. Того и гляди, что кто-то кого-то слопает. Поэтому на идею такой ассоциации могли клюнуть лишь абсолютно несведущие в экономике, ведении и планировании бизнеса. Сэнсэй точно знал, что настоящих спецов в этом вопросе среди предполагаемых главных участников данной игры нет. А такие люди, как Тома, берущие от жизни все нахрапом, с пеной у рта, с бредовыми наполеоновскими идеями, способны всего-навсего наделать много шума и заодно дезориентировать на время интересующих Сэнсэя личностей. На эту суету он и рассчитывал, используя присказку все подмечающего народа: «Кто много шумит, тот мало делает».

* * *

Окрыленный новой идеей, Тома договорился с «партнером» о деловом сотрудничестве и поспешил распрощаться. Сэнсэй проводил его до машины, и Николай, пожимая ему руку, сказал:

— Ладно, друг, до встречи.

— Счастливо, друг.

Когда Тома уехал, Сэнсэй с грустью подумал: «Друг… Как нелепо слышать это слово из его уст… Называет другом и тут же думает о подставе. Странные люди… Все-таки слово «друг» для них относи- тельное. Каждый вкладывает в него свой смысл, согласно степени индивидуального внутреннего процесса очеловечивания…»

У Сэнсэя к слову «друг» сложилось свое, особое отношение. Может, потому, что, несмотря на большое количество окружающих людей, настоящих друзей за всю жизнь у него появилось единицы. Вместе с одними он прошел тяжелый путь борьбы с коррупцией. С другими познакомился в более мирной обстановке. Но тех и других объединяло одно — их внутренняя сущность. Сэнсэй видел их человечность изнутри. Их оказалось немного, легко пересчитать по пальцам. Но это были настоящие люди, выделявшиеся из толпы своей уникальностью и неповторимой гармонией внутреннего мира. Остальные, как ни набивались в друзья, все же оставались приятелями и знакомыми.

Но у разных людей разный опыт жизни и, соответственно, разные понятия о дружбе. Тома, сидя в своем «мерсе», думал о том же слове, но по-своему. И если опустить грубые маты, то его мысли выглядели следующим образом: «Да… Хм, друг… Вовремя у тебя появилась эта идея… Хотя, в принципе, я и сам думал создать нечто аналогичное. Я всегда считал тебя умным. Но не усек ты некоторую разницу между мной и тобой — умный от гениального отличается тем, что на гениального работают умные». Тома самодовольно усмехнулся и продолжал про себя рассуждать: «Так что будешь на меня пахать, как папа Карло!.. В принципе, друзья и нужны для того, чтобы поддерживать в нужную минуту. Хотя иногда они и достают, как блохи. Особенно когда добиваешься каких-то высот». Он мечтательно представил себя солидным человеком, первым лицом огромной корпорации. «Да, тогда все мне в друзья начнут навязываться, тридцать два зуба скалить… Они своими блошиными мозгами будут думать: раз вышел в люди, то и нас тащи. Ага, сейчас! На то лев и царь зверей, что его ум не сравнить с блошиным. Поэтому он — царь, а они — блохи, которые сидят в его гриве и попискивают: «Ты и я — одной крови». Тьфу ты! Аж противно! Эти ничтожные создания даже не догадываются, что кормятся они его «идеями» до поры до времени, пока ему не надоест. И куда он ни пойдет, туда и они, подневольные, поскачут… Так, надо бы Бульбу поднапрячь. Еще один «друг» на мою голову. Думает, я под его дудку плясать буду. Сейчас, разогнался! Он и не догадывается, какой удобный трамплин я из него для себя сделаю. Надо Бульбу раскрутить, чтобы с Кроносом лично познакомил. А там и эту гниду можно к ногтю…»

Вот такие замыслы вперемешку с искаженным пониманием некоторых притч восточной философии бурлили в голове Томы. Он знал, что никто в мире его сейчас не слышит, и поэтому, не таясь, с большим упоением смаковал беспечно свои мысли, наслаждаясь собственным тщеславием. А напрасно…

Мысль, несмотря на свою скрытность и повседневную серость, — самая мощная сила на Земле, главное орудие человеческого прогресса или регресса, причем как внешнего, так и внутреннего. И ничего удивительного в ее подобной двойственности нет. Сила — она и есть сила. А вот кто ею будет управлять — это вопрос вопросов. В подавляющем большинстве случаев в головах людей она гуляет бесконтрольно. И тогда стоит человеку лишь поддаться на внешнюю провокацию и допустить в сознание негативный оттенок, как мысль моментально воспринимает это как личный приказ, многократно увеличивая своей силой негативный всплеск. Вот вам и незамедлительный результат: тысячекратно возросшая негативная мысль поражает не только окружающих людей, материализуясь через слова, но и, прежде всего, своего носителя и создателя, сжигая и пожирая его изнутри.

И, как ни странно, но последующие причуды Судьбы исходят именно из таких внутренних перипетий. Вот вам и истинный источник всех житейских бед и поломанных судеб. Не успеешь и глазом моргнуть, как окажешься выброшенным из «седла» Фортуны: не ты будешь управлять своей Судьбой, а она тебя будет волочить на веревке по всем ухабинам и кочкам жизни… Ну что ж, вольному воля. Отрицательное порождает отрицательное. Положительное формирует положительное. Видно, так Бог распорядился, каждый волен выбирать себе тот путь, который начинается в собственных думах, и сворачивать на тропинку, искусно проложенную заманчивой мыслью.

* * *

На следующий день, хорошенько обмозговав план своих действий, Тома поехал к Бульбе.

— Да все ништяк, — говорил он ему, развалившись в кресле. — Ты просто не с той стороны к нему подходил… Человек начал разворачиваться, мыслить глобально. Поэтому ему нужна была хорошая идея, а не твои фокусы с быками… Я предложил ему сделать ассоциацию для бизнесменов. И он с удовольствием повелся на мой замысел.

— Какую ассоциацию? — удивленно поинтересовался Бульба, все еще не веря в успех.

— О, это крутая задумка! Я как раз берег ее для такого случая… Думаю, и Кроносу моя идея понравится, — многозначительно добавил он.

И Тома, покуривая сигарету, не спеша, с подобающей расстановкой, начал рассказывать о «своей» великолепной идее. Он надолго затянул речь, получая огромное удовольствие от внимания Бульбы, который слушал его, не шелохнувшись. Николай почувствовал в эти минуты свое несомненное превосходство, и его самолюбие раздулось до неузнаваемости. Но, как ни печально, всему приходит конец.

— Вот тебе одновременный контроль и процветание! И заметь, все чисто, в натуре, без криминала.

— Да, заманчиво, — сказал с возросшим энтузиазмом Бульба, не хуже Томы загоревшийся реализацией проекта. — Неплохая идея… И что, Врач тоже, говоришь, повелся?

— Еще как! Он мужик умный. Двумя руками за нее ухватился. Так что Врач в этой ассоциации будет конкретно подо мной.

— Да?! — хмыкнул Бульба. — А ты?

Тома смутился и немного замялся:

— Ну а я… а я вроде как буду смотрящим от тебя. Да, — быстро перевел этот щекотливый разговор на другую тему, — я же, как ты и просил, ненавязчиво пообещал, между делом, что сведу Врача с тобой. Хотя упомянул, что ты человек очень занятой.

— Правильно упомянул, — надменно сказал Бульба, но уже немного смягчив тон.

— Ну вот, собственно говоря, и весь расклад. Так что Врач, сам того не зная, под нашу «крышу» попадает…

Бульба усмехнулся про себя от такой наивности Томы, но промолчал. Еще некоторое время длилось обсуждение всех подробностей этой грандиозной идеи, естественно, только тех, которые Тома узнал от Сэнсэя. И когда тема была исчерпана, Бульба заключил:

— Ладно, задумка хорошая. Даю добро! Валяй, начинай…

«Хм, — зло подумал Тома, — тоже мне пуп земли нашелся, «добро дает»! Ты меня с Кроносом только сведи, он эту идею вместе со мной по достоинству оценит. А тогда мы посмотрим, кто кому добро будет давать».

* * *

После того как Тома покинул офис, Бульба пребывал в самом лучшем расположении духа. Наконец-то ему было с чем ехать в область! Не дожидаясь следующего дня, предварительно позвонив Кроносу, он сразу направился на встречу. И уже через час Бульба красочно описывал «свою» грандиозную идею о создании ассоциации, которую он «самолично разработал и придумал».

— Вот и получается одновременный контроль и процветание! Все в чистом виде… Я тут прикинул, поднапряг пацанов, чтобы начинали копошиться. Кстати, они успели съездить к Врачу, и он лоханулся на эту идею, как барыга! Так что уже есть желающие добровольно войти в нашу ассоциацию…

Кроносу проект тоже понравился. Он похвалил Бульбу за его толковую мысль и сказал:

— Ну вот, видишь, можешь же, когда хочешь… Давайте, организовывайте.

Бульба возвратился от Кроноса, сияя от счастья. К нему вернулось былое доверие и уважение! И главное, как здорово все получилось! Одним махом решились проблемы и с Врачом, и с бизнесом, и с собственным тщеславием.

Внезапно раздался звонок телефона. Это был Тома.

— Я к тебе заезжал. Мне сказали, ты у Кроноса был?

— Да.

— По поводу ассоциации?

— Да.

— Ну что, Кронос одобрил идею ассоциации?

— Да. Ему понравилась… наша идея.

— А детали его интересовали?

— Я ж тебе говорю, дал добро, — ушел от ответа Бульба, не желая разглашать подробности. — Так что начинай работать на полную мощность. Да, не забудь подключить того бизнесмена…

Но Тома его уже не слушал. В нем вмиг закипела бурной пеной злость, он возненавидел Бульбу. «Наша? Наша идея? Ах ты падла! Да ты, никак, ее за свою собственную выдал?! Вот гнида! Да чтоб тебе…» Тома подбирал в уме самый отборный мат, который только знал. И если бы Бульба увидел в это время его глаза, в которых отразился весь текст, идущий из глубины животных чувств, то содрогнулся бы от такой ярости и гнева. Но Бульба, к счастью, не видел этого «бычьего» взгляда и поэтому продолжал заливаться соловьем, давая ценные указания.

— Хорошо, — холодно ответил Тома и бросил трубку.

Как он ненавидел его в этот момент! Мозг лихорадочно придумывал зверства, которые Тома совершал над Бульбой в своем воображении. Вдоволь насладившись кровавым зрелищем, Тома заговорщицки прошипел:

— Ничего, ничего… Без меня тебе все равно и шагу не сделать по ассоциации! Я тебя заставлю познакомить меня с Кроносом! Я тебе покажу, как идеи воровать…

Он уже настолько свыкся с собственностью этой идеи, что даже не удосужился припомнить, что ещё день назад сам ее позаимствовал у Врача. Уж слишком явно было приближение его заветной мечты, чтобы еще утруждать себя памятью о таких «мелочах».

Глава 5. МЕСТЬ КОНКУРЕНТОВ

В этот же день вечером Сэнсэй встретился с Филером.

— Ну, как дела? У «наружки» есть проблемы?

Филер хохотнул:

— Конечно. У «наружки» всегда есть две проблемы — бабки и собаки. Первые привлекают внимание чрезмерным любопытством, а вторые — громким лаем… Эх, был бы я президентом, я бы всех бабушек-старушек не на пенсию отправлял, а служить в разведку! Мы бы всех шпионов за месяц переловили под их бдительным оком. Не жизнь бы тогда началась, а сказка… на курьих ножках.

Сэнсэй усмехнулся:

— Это точно! Бабушки — верные кадры. День и ночь на совесть бдят, так сказать, для души, с любовью.

Они рассмеялись.

— Ну и какие новости? — спросил Сэнсэй.

— Есть две новости: хорошая и плохая. Тебе какую первую?

— Давай хорошую.

— Угу. Все сработало, как ты и предполагал. Тома на следующий день поехал к Бульбе. А через двадцать минут после разговора, когда Тома уехал, Бульба помчался на «Олимп». И, судя по тому, в каком настроении он оттуда вернулся, идея, скорее всего, прошла на ура.

— Ну, и отлично, — Сэнсэй скрестил руки на груди, — все идет по плану. А какая плохая новость?

— Принцип бутерброда, — сказал Филер, прищелкнув языком.

— Не понял…

— Ну, это когда вроде бы все так прекрасно и уже собираешься положить это аппетитное создание в рот, как он неожиданно падает, причем именно маслом вниз.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Расскажу — не поверишь. Мне все-таки удалось вычислить наших «конкурентов». Вот их досье… Все бывшие военные. В свое время некоторые из них работали в структуре союзного КГБ, другие — в особых спецподразделениях МВД. Один даже из ГРУ. Неплохие были специалисты. Только вот с развалом Союза остались не у дел. Некоторых из них отправили на пенсию, некоторых сократили. В общем, работают сейчас, кто где смог устроиться: кто водителем, кто охранником, кто телохранителем. По характеристикам с места их бывших служб, в общем-то, хорошие ребята. Честные, умные, волевые. Добросовестно выполняли свою работу. Никаких нареканий, выговоров…

Сэнсэй полистал досье.

— Ты же говорил, вроде, их пятеро. А тут, смотрю, целая мини-организация.

— Совершенно верно. Организация. И название ее «Белая стрела».

Сэнсэй удивленно вскинул брови.

— Ты шутишь? «Белая стрела»?

— Да, да, ты не ослышался! Я тоже думал, что это призрак возмездия, выдуманный заинтересованными лицами. Оказалось, нет. «Белая стрела» состоит из плоти и крови. И, судя по тем профессионалам, которые входят в нее, я уже готов поверить во все таинственные байки о ее подвигах.

— Кто знает, может, как раз сначала появились первыми эти байки, а потом уж и участники подвигов… Какой у них интерес на «Олимпе»?

— Бутербродный, по крайней мере, для нас. Причем маслом вниз.

Сэнсэй вновь недоумевающе поднял брови.

— Ты представляешь, вчера ночью они сперли две базуки со склада кавказской группировки в соседней области.

Сэнсэй глянул на него и усмехнулся.

— Что, серьезно?!

— Вполне. И так все чисто провернули, что пропажу вряд ли быстро обнаружат. Мы бы и сами ничего не узнали, если бы за Вороном и его друзьями не организовали круглосуточное наблюдение. Я как чувствовал: что-то должно произойти.

— Мда-а, дела… Шустрые ребята.

— Они, конечно, молодцы. Но если учесть, что «конкуренты» пасли «Олимп» не хуже нашего и наверняка вычисляли маршрут движения Кроноса… Тогда тут два варианта. Либо они базуками грохнут по «Олимпу», что мало вероятно, либо по машинам… Если верить слухам, «Белая стрела» всегда убирает конкретно цель; без лишних невинных жертв. Значит, цель — машина Кроноса. Тем более что в последнее время они топтались на позициях, уж больно подходящих для данного теракта.

— Да уж точно маслом вниз. Они же своими базуками все планы нам взорвут к едрене Фене!

— Вот и я о том же! Думаю, действовать они будут в самое ближайшее время. Если бы я был на их месте, то так бы и поступил. Когда пропажа всплывет, уже не будет того кайфа.

Сэнсэй пару минут что-то обдумывал, а потом сказал:

— Надеюсь, ты проследил, куда они спрятали базуки?

— Обижаешь! Конечно. Они находятся сейчас в гараже. Адрес и владелец в досье указаны. Мы их как родных стережем, глаз с них не спускаем. Думаю, сегодняшняя ночь у нас в запасе еще есть. Они выставили обычное наблюдение. Но вот завтра… Завтра, если учесть график Кроноса, к восьми вечера он будет точно проезжать через заданные координаты.

— Значит, завтра… Хорошо. Но вы и сегодня бдительности не теряйте.

— Понятно. Я сейчас на тот пост поеду.

— Смотри не шали! Заметишь подвох, сразу мне сообщи. Я сам дальше разберусь. Зря не подставляйся и не светись.

— Да ясно, ясно… Слушай, а может, спионерим у них эти базуки, и дело с концом?

— Нет. Только шуму глупого наделаем, а вопрос в корне не решим. В общем, так, тише воды, ниже травы, только наблюдать аккуратно. Установи двойное контрнаблюдение. Лучше перестраховаться, чем неожиданно пулю в затылок получить от своих же «коллег». Эти ребята долго разбираться не будут. У них сейчас перед операцией нервы на пределе.

— Понятно.

— Так, дай мне план местности, где отмечены их главные посты у «Олимпа»… Жди от меня звонка если не сегодня ночью, то завтра утром. Код остается прежний.

— Добро.

— Ну, будь.

Пожав другу руку, Сэнсэй пересел в свою машину, и они разъехались.

* * *

Ночь у Сэнсэя предстояла веселенькой. После всего загруженного трудового дня — приема более ста пациентов, трех деловых встреч на «Кассандре», конспиративной поездки к Филеру — ему предстояло еще решить задачу, от которой зависело развитие дальнейших событий в регионе. Времени на раздумье практически не оставалось. Делая какое-либо окончательное умозаключение, ему просто нельзя было ошибиться в своих расчетах и прогнозах. Слишком многое поставлено на карту. Поэтому, приехав домой разбитым и уставшим, Сэнсэй решил уделить больше внимание медитациям — своей ежедневной домашней многолетней процедуре. Сегодня необходимо скорее привести в порядок тело и мозг, и самое главное — целенаправленно включить в работу подсознание. Кроме духовных навыков, подобный цикл медитаций помогал ему быстро и эффективно восстанавливать работоспособность тела и мозга.

Состояние медитации само по себе парадоксально. В нем сочетается, казалось бы, несочетаемое в привычной жизни: покой, глубокое расслабление и одновременная концентрация внимания, всплеск восприимчивости к объему поступающей информации, готовность сразу отреагировать на любой сигнал. В обычном состоянии сознания у человека в основном преобладает доминанта левого или правого полушария мозга, то есть либо он мыслит о явлениях досконально-логически, либо образно-интуитивно. В любом случае индивид воспринимает информацию выборочно, отсекая из общего доступного целого лишь свою «любимую» часть. В состоянии же медитации человек избавляется от подобного автоматизма. В этом удивительном состоянии сознания преобладает одинаковая активность обоих полушарий мозга. Таким образом, медитирующий получает целостную картинку восприятия. Кстати, такое восприятие свойственно и детям. Но с возрастом этот дар утрачивается.

Целостное восприятие информации — это всего одна из ступеней, ведущих к настоящим вершинам медитационного искусства, где познается богатый внутренний мир, неисчерпаемые возможности под-сознания и загадочной души. Этот эффективный способ самопознания уходит корнями в Древний Восток — колыбель человеческой цивилизации. Те, кто достигал подобных высот, как свидетельствуют предания, видели мир в совершенно других гранях реалии, познавая великую тайну вечной Души и бренного Тела.

Сэнсэй занимался медитационным искусством давно и серьезно. И достиг значительных результатов. Феноменальное управление своим телом — уже давно пройденный этап, хотя эти знания Сэнсэй до сих пор активно использовал в своей многогранной практике, в том числе и экстремально-боевой. К примеру, когда его напарники по «Острову» глотали стимулирующие таблетки с янтарной кислотой для того, чтобы на задании обходиться суток двое без еды и сна, то Сэнсэй вполне обходился медитациями древнего, искусства «Беляо Дзы», которое, как неоднократно доказывала практика, было гораздо результативней. Человеческий организм — это самый совершенный химический завод. Здесь есть все необходимые элементы для множества различных реакций. И, похоже, древние знали о человеческой природе гораздо больше, раз сумели воплотить в медитациях такие потрясающие эффекты воздействия на организм…

Выполнив серию медитаций, Сэнсэй почувствовал себя в надлежащей форме. Принял контрастный душ. И для окончательного эффекта чтобы придать мышцам соответствующий тонус, дополнительно сделал несколько специфических дыхательных упражнений. Приведя таким образом тело и разум в нужное состояние, Сэнсэй уселся в кресло и стал изучать новое досье. Через некоторое время он достал из тайника несколько видеокассет, и нашел необходимые кадры. Снова погрузился в чтение досье. Достал другие папки. Сверился. Личности, которых он изучал, оказались действительно уникальными по своим характеристикам, а также послужному списку.

Положение было достаточно серьезным. Похоже, «Белая стрела» решила во что бы то ни стало уничтожить Кроноса. В последнее время целенаправленное устранение «авторитетов» становилось явлением довольно частым, особенно в соседних областях. Но физическое уничтожение Кроноса никак не входило в планы Сэнсэя. Кронос был всего лишь ферзем в игре, а требовалось добраться до короля. И не только добраться, но и поставить ему шах и мат. Сэнсэй уже практически разработал гениальную комбинацию, как разрушить криминальную деятельность «Олимпа» без единого выстрела. Еще в древнекитайском трактате об искусстве ведения войны написано: «Самый верный способ победить врага — это уничтожить его изнутри». Этот постулат практически бессмертен, поскольку обоснован внутренними принципами и законами человеческой психики.

План Сэнсэя был прост и сложен одновременно. Из «низов» проникнуть в организацию Кроноса, выяснить истинное положение дел. Нащупать слабинки в отношениях. И в зависимости от этого уже манипулировать соответствующими действиями, натравив боссов мафии друг на друга. Сложность проекта заключалась в том, что все строилось на пресловутом человеческом факторе. Нужно было тонко разбираться в психике людей, чтобы, вступая на такую зыбкую почву, предвидеть все возможные варианты развития последних событий. Но… Благодаря подобному умелому «руководству», с незаметной позиции «низов», криминальные структуры несомненно потерпели бы крах. И, как обычно происходит в подобных ситуациях, каждый начал спасать собственную шкуру, сливая компромат на бывшего компаньона. В таком «тонущем корабле» обязательно бы оголились «делишки» Лорда, и его могучей власти пришел бы конец.

Но если бы «Белая стрела» воплотила свои намерения, то вместо убитого Кроноса Лорд поставил бы другого. Тот сразу провел бы реорганизацию, укрепив основные позиции своими людьми. И тогда Сэнсэю и его группе пришлось бы, как минимум, еще год напряженно работать, чтобы снова собрать и «сконструировать» то, что они уже успели сделать на данный момент. А кто знает, что может произойти за это «потерянное» время под гнетом новой криминальной власти? Да все что угодно, начиная от гибели сотен неповинных людей и заканчивая масштабной разрухой самого государства! Нет. Слишком высоки ставки. Значит, нужно обезвредить «конкурентов». Как? Конечно, если бы было больше времени, можно их устранить от дела красиво, так сказать, классически. Но времени нет. И Сэнсэй решил действовать грубо, в открытую. Две базуки указывали на тактику действия конкурентов, значит, надо находиться одновременно в двух местах, дабы их обезвредить без шума и пыли. Сэнсэй для надежной подстраховки всей предстоящей операции решил взять с собой верного друга Вано, о чем и поспешил «обрадовать» его в три часа ночи, сделав кодовый звонок.

Когда на небе начал брезжить рассвет, Сэнсэй спрятал в тайник все "документы и видеокассеты, сжег листочки со своими «ребусами». Растер пепел и аккуратно сложил в небольшой бумажный пакет. Потом вышел из дома и, соблюдая меры предосторожности, поехал на машине за город. По дороге он разбросал в разных местах пепел, следуя своей привычке ничего не считать мелочами.

Заехав в лес, Сэнсэй вышел из машины и пошел пешком. Местность он знал очень хорошо. Здесь находился его второй тайник, похожий, правда, больше на мини-бункер, просто нашпигованный всякими секретками. Когда-то на «Острове» их обучали сооружать и такие убежища. Сначала их гоняли месяцами по лесам, как волков, прививая навыки не только к ведению боевых действий, но и ориентировке на местности. Также обучали тщательной маскировке, выживанию в экстремальных условиях, сооружению подобных мини-бункеров, добыванию собственными силами продовольственных запасов, изготовлению оружия.

Тайник был тщательно замаскирован и не отличался от обычных кочек. Со времени последнего посещения Сэнсэя прошло уже довольно много времени. Но основные «контрольки» были не потревожены. Сэнсэй сложил вместе хитрый ключ, состоящий из четырех частей, и открыл неприметный замок. Осторожно спустился по ступенькам, причем по лишь ему известным точкам опоры (в противном случае все бы вмиг взлетело на воздух).

Он оглядел небольшое помещение. Все находилось на прежних местах. Теперь требовалось решить, что взять на задание. Арсенала здесь хранилось предостаточно. Тут были скорострельный «УЗИ», снайперская винтовка с лазерным прицелом и «олимпийскими» патронами для высокоточной стрельбы на большие расстояния, автомат Калашникова «АКМС» с прибором бесшумной и беспламенной стрельбы к нему (ПБС) и с ночным бесподсветным прицелом (НСП-3), ручной гранатомет «РГ-6» и даже унифицированный автомат на базе «АКС-74у» для подводной стрельбы. А также несколько пистолетов: пистолет-пулемет «АЕК-919К» («Каштан»), пистолет «ТТ» с глушителем, автоматический пис-толет Стечкина (АПС) и бесшумный пистолет «П-8». Ко всему арсеналу имелись соответствующие боекомплекты. Все оружие было в идеальном состоянии, тщательно завернуто в промасленную бумагу. Сэнсэй проверил «УЗИ», пару пистолетов и положил их обратно на место.

Рядом находился еще одцн деревянный ящик с различными видами холодного оружия — от обычных кортиков и спецножей до. японских звездочек и шурикенов. Заглянув в этот ящик, Сэнсэй взял оттуда три звездочки и, словно примеряясь, взвесил в руке. Подумал немного и поискал глазами деревяшку, некогда служившую мишенью для тренировок. Поднявшись на поверхность, установил ее на тот же обломленный засохший сук, что и много лет назад. И, отойдя метров на двадцать, резко метнул звездочки с разных положений. Стальные звезды со свистом врезались под разными углами в «десятку», образуя треугольник. Сэнсэй хмыкнул и, довольный результатом, подумал: «Надо же, рука не забыла… Вот что значит память тела! Навыки, вбитые в подсознание, никогда не стираются. Это все равно, что езда на велосипеде. Стоит раз как следует научиться, чтобы сохранить на всю жизнь». Вернувшись, он положил мишень на место, а звездочки кинул в ящик, закрыв крышку.

Кроме этого вооружения, отдельно еще хранилось несколько гранат с шумовым и ослепляющим эффектом; пластиковая взрывчатка, взрывпакеты направленного действия, а также слезоточивые петарды. В общем, всего этого «добра», которым его когда-то заботливо снабдило начальство «Острова», хватило бы для ведения целой мини-войны.

Сэнсэй с презрением посмотрел на весь этот арсенал и тяжело вздохнул. Хоть он и стрелял довольно метко, не хуже олимпийских чемпионов, и в совершенстве владел остальным, но все же не любил оружие. А увешивать себя пистолетами и автоматами, как игрушками новогоднюю елку, Сэнсэй считал глупостью. Человек расслабляется, держа в руках оружие, становится уязвим, поскольку надеется на него. Он автоматически отдает свои возможности механизму. И если его внезапно лишают этой «последней надежды», то он впадает в панику. А панический страх равнозначен поражению без сопротивления, по сути дела, глупой смерти.

Сэнсэй глянул на спецоборудование. Покрутил в руках прибор ночного видения. Немного подумал и, махнув рукой, положил на место. Уж чему-чему, а своим природным способностям он доверял больше, чем этой военной игрушке. В результате; традиционно обойдя все эти «музейные экспонаты», как он их величал, Сэнсэй взял, как обычно, спецодежду и маскировочную накидку. «Хоть что-то дельное придумали», — подумал он про себя. Ткань, из которой шили спецодежду, не отражала свет и сливалась с любой тенью даже днем, а ночью человек в ней становился абсолютно незаметным. Она была черного цвета, по покрою похожа на одежду ниндзя, но имела свои индивидуальные особенности. Сэнсэй прихватил специальные легкие ботинки на мягкой подошве, в конструкцию которых он внес кое-какие изменения для удобства. И, подумав немного, все-таки взял небольшой ножик.

Вполне довольный своим обмундированием, Сэнсэй пошел к выходу. Тут его внимание привлек небольшой чемоданчик. Он набрал мудреный код. Замок легко щёлкнул, распознав своего хозяина, и предоставил ему свои «закрома». Сэнсэй заглянул, внутрь. Там, в таком же порядке, как и раньше, хранились различные ампулы, шприцы, пузырьки и коробочки с поровдками и мазями. В том числе и крем ММП, не оставляющий отпечатков пальцев. Все было герметично упаковано. Сэнсэй взял одну из коробочек и вытащил оттуда небольшой пакетик с порошком. И, набрав код, закрыл этот «желтый чемоданчик Айболита», как его шутя прозвали на «Острове». Хотя он был черного цвета, а предназначение его содержимого больше соответствовало как раз процессу, обратному лечению.

Осторожно поднявшись по ступенькам, Сэнсэй замаркировал мудреный замок, тщательно расставил «контрольки» и посыпал это место порошком, который отбивал охоту, как говорится, любой собаке дышать носом. Хотя и эта предосторожность была излишней.

Место, которое когда-то выбрал себе Сэнсэй, отличалось какой-то особой энергетикой. И он это четко ощущал. В радиусе двадцати метров это место обходили даже звери, Не говоря уже о людях, которые, если бы попали в эту зону, то почувствовали дискомфорт, недомогание и даже необъяснимый страх. Сэнсэй знал это по себе. Первый раз это место как раз его и заинтересовало, когда он ощутил подобные симптомы. Другой бы бросился бежать от беспричинного страха куда подальше. Но не Сэнсэй.» По своей природе он был достаточно любопытен к таким природным явлениям, и вместо страха в нем забурлила жажда исследования. Сэнсэй провел здесь несколько дней в определенных медитациях, которые позволили настроиться на аномальную энергетику данного места. После этого он мог спокойно находиться в этом «бермудском треугольнике» без особого ущерба для здоровья.

Он вышел к машине, уложил одежду в багажник и поехал назад. Когда Сэнсэй прибыл домой, уже взошло солнце. Приняв душ, он заварил крепкий кофе и начал набирать номера телефонов необходи-мых ему людей. Затем еще раз проверил спецодежду и, прихватив ее с собой, поехал на работу. Это позволяло в случае экстремального вызова Филера оперативно прибыть на место засады.

* * *

Весь рабочий день прошел в напряжении, но без особых проблем. Пораньше закончив работу, Сэнсэй поехал на встречу с отцом Иоанном. На оговоренном километре его уже ожидала машина Вано. Конечно, в водителе трудно было узнать прежнего батюшку. Отец Иоанн напоминал респектабельного преуспевающего бизнесмена. Волосы тщательно зачесаны назад и прилизаны: Бородка стильно подправлена. Строгий костюм. Несмотря на бессонную ночь;, а также службу в церкви, выглядел абсолютно свежим и бодрым. «Форд» Вано тоже больше говорил о том, что «владелец», скорее, принадлежит к деловым предпринимательским сферам, нежели к духовному миру. Так мог подумать любой обыватель со стороны. На самом деле это была всего лишь необходимая маскировка!

Подъезжая к машине отца Иоанна, Сэнсэй улыбнулся, глядя на такую «бутафорию», и через открытое окошко спросил:

— Почем опиум для народа?

Отец Иоанн ухмыльнулся и, делая ударение на свое любимое «о», в шутку ответил:

— Святым бы кулаком тебе да по окаянной шее… Прельстился еси о человеке; и не веси, что глаголешь.

— Да уж, — рассмеялся Сэнсэй. — Иные в благоденстве живущие, яко до святительства сан не уничтожится.

Припарковав свой автомобиль, Сэнсэй пересел в машину к Вано. Друзья тепло пожали друг другу руки.

— Это что, сейчас попам в счет зарплаты от пожертвований стали такие тачки выдавать?

— Не богохульствуй, сын мой. Зависть — это грех, до зела оскудняющего душу… Надо не грешить, а исполнять заповеди Господа…

— …Особенно в наше время, когда животное мудрование всюду превозмогает, — закончил Сэнсэй любимую фразу отца Иоанна.

— Верно глаголешь, — все так же улыбаясь, произнес Вано. — Ну, раб Божий, зачем вызывал? Чай, исповедоваться решил, грехи отпустить на сто первом километре? Я даже, вон, Святое Причастие на всякий случай захватил.

Отец Иоанн кивнул на багажник.

— Святое Причастие, говоришь? Это хорошо. Тут как раз есть люди, которые остро в нем нуждаются. Надо бы причастить их, пока они греха на душу не взяли.

— Тяжкого ли греха?

— Убийства.

— Это серьезно… Часом, не те ли «прихожане», что в километре отсюда ожидают участи в раздумьях о судьбе своей?

— Нет. Это их «глаза и уши».

— А-а-а, понятно. — И Вано, уже перейдя на обычную речь, уточнил: — Так в чем конкретно задача?

— Значит, так… У нас появились «конкуренты», которые могут внести в наши планы нежелательные изменения. Люди, в общем-то, нормальные. Раньше работали в системе. Послужной список у них хороший. Один из предполагаемых участников даже…

Сэнсэй вкратце рассказал Вано кое-какие сверхсекретные сведения об условном «противнике», которые удалось раздобыть Филеру. Так что убивать нельзя, травмировать тоже. Просто обезвредить. Желательно на время обездвижить, но без последствий. — Он развернул карту. — Предполагаемое место засады здесь и здесь.

— Какое у них будет оружие?

— Да мелочь. Всего лишь базуки, — с улыбкой сказал Сэнсэй.

— Ну, дают! Квалификацию, смотрю, на уровне держат, согласно требованиям времени — внаглую и наверняка.

— Возможно, следуя старой привычке диверсанта, у них с собой будут автоматы и спецножи, — уже серьезнее добавил Сэнсэй.

— Ну, это как пить дать.

— Я беру на себя первого исполнителя. Ты — второго. Твоя задача отключить и переместить тело в точку А, то есть к первому. Задача ясна?

— Вполне. Проще пареной репы. Обезвредить. Отключить. Переместить.

— Ну, тогда вперед! Послужим на благо народа.

— О Господи, грехи мои тяжкие… — вздохнул отец Иоанн и с улыбкой добавил: — Ну что ж, для народа так для народа.

Сэнсэй пересел в свою машину, и они поехали, свернув с трассы на грунтовую дорогу. Остановив машины на значительном расстоянии от интересующего места, тщательно их замаскировали. Переоделись в спецодежду и стали двигаться по лесопосадочной полосе в сторону предполагаемой засады. Шли на определенном расстоянии друг от друга, практически бесшумно. Ступая особой мягкой походкой, они, точно дикие кошки, то крадучись, то периодически замирая, приближались к цели. Словно призраки, мелькали они между деревьев, растворяясь в пространстве светотеней лесных насаждений. Пройдя близко к наблюдателям, они объяснились друг с другом едва заметными жестами.

В это время наблюдатели готовились к пересменке, поэтому настроение у них значительно улучшилось. Все-таки просидеть двенадцать часов в напряжении — тоже не сахар. Это только с виду работа наблюдателя кажется легкой. Что там особенного, вроде стой да смотри! Но она настолько выматывает психологически, что у людей этой профессии часто бывают и перенапряжения, и даже нервные стрессы.

Через сорок минут, когда начало смеркаться, наблюдателям сообщили по рации, чтобы те возвращались к «Ноль первому», то есть к машине, которая их заберет. С пересменкой они провозились минут двадцать. Это вполне хватило для того, чтобы Сэнсэй и Вано заняли удобную позицию в местах предполагаемой засады «конкурентов». Сэнсэю было проще в определении местонахождения, так как наблюдатели стояли в пункте, который по всем своим стратегическим показателям наиболее удобен для совершения диверсии. Вано же пришлось повозиться, надеясь на свою интуицию и профессиональную подготовку. Ведь если «конкуренты» собрались задействовать две базуки, значит, расстояние между стрелявшими должно быть пятнадцать — двадцать метров. Выстрел из первой базуки по бронированному джипу не уничтожил бы его, а лишь наделал множество трещин. В это время выстрел из второй базуки, благодаря уже имеющимся трещинам, взорвал бы эту машину окончательно. Поэтому Вано, отсчитав приблизительно двадцать метров от основного места первого стрелка (лучше больше, чем меньше, легче зайти со спины), облюбовал себе позицию, с которой хорошо просматривалась дорога. Пользуясь пересменкой, он, ловко и бесшумно взобрался на дерево, стоявшее посередине этой миниатюрной удобной полянки. Природная худощавость Вано позволила ему слиться с корой в единое целое.

В отличие от Вано, Сэнсэй точно знал свою позицию. Сложность заключалась в маскировке. Чувствовалось, что здесь работали профессионалы, которые выставили вокруг множество «контролек». Все-таки действовали они недалеко от логова своего врага и страховались по полной программе. Сэнсэй фотографически запечатлел взглядом расположение лесного мусора на земле, разных мелких веточек. Выбирая себе убежище, он ступал осторожно, чтобы не нарушить возможную «контрольку». И тут ему удалось обнаружить разбросанные трухлявые корки дерева на дополнительном подходе к позиции. Оказалось, это одна из лучших «контролек» в лесу. Куски коры настолько прогнили, что стоило на них слегка наступить, как они тут же развалились. Сэнсэй решил обустроиться именно здесь. Больше надежды на «контрольки» — меньше бдительности. Да и сама природа изготовила тут удобное лежбище" в виде небольшой ложбинки. Срезав сбоку от прохода, между двумя деревьями верхний слой почвы вместе с лежащей на ней трухлявой корой, Сэнсэй вырыл неглубокую ямку и прикрыл дополнительно веточками. И, уместившись в ней, накинул на себя маскировочную накидку. Затем аккуратно уложил пласт земли над головой. Устроился он замечательно. Благо, что земляной пласт представлял собой единый сросшийся ком. Сэнсэю такая удобная позиция давала возможность следить за происходящим в полном смысле слова из-под земли.

Уж что-что, а по природному фактору в целях маскировки в учебке на «Острове» гоняли хорошо, усложняя каждый раз рельеф местности, предполагаемый обзор, маскировку и даже присутствие (и, соответственно, реакцию) различных животных и птиц. Но самым сложным всегда оставалось предугадать психологию условного противника, поскольку в «противниках» значились сами учителя, настоящие асы этого нелегкого дела.

Сэнсэй замер в ожидании. Теперь его сила заключалась в неподвижности. Полная неподвижность — это надежный спутник внезапности. Недаром в природе многие животные и насекомые замирают перед нападением. Их не видно и не слышно. Они сливаются своим окрасом с окружающей местностью, словно являются продолжением, незначительной частью огромного массива. Их оцепенение — выигрышный старт перед нападением. То же проделывают и «жертвы» природного круговорота, замирая, как вкопанные, перед опасностью. Но в этом случае это связано с сохранением жизни (вдруг «враг» не заметит). И в том и в другом варианте неподвижность — инстинкт, выработанный искусством выживания. Природная формула проста: неподвижность равна иллюзорному отсутствию. И эта формула давно подмечена людьми.

Через какое-то время появились и главные «герои», тащившие на себе базуки. Их было трое. Двое, судя по досье, — настоящие спецы по диверсионной работе. Кроме своей ноши, за спинами у них висели автоматы «узи». Третьим был Ворон, Шли тихо, не разговаривая. Когда они прибыли на место, полковник ГРУ вытащил пистолет с глушителем. Еще раз проверил его и засунул за пояс. Затем внимательно осмотрел наблюдательный пункт. Очень близко прошел возле Сэнсэя, чуть не наступив ему на уши. Посветил фонариком с узко направленным световым лучом на трухлявую кору. Проверил еще пару близлежащих «контролек». И видимо, не заметив ничего подозрительного, четкими военными жестами молча уточнил позицию своим подчиненным. Один боец с базукой пошел, крадучись через кусты, в направлении Вано. Второй начал примеряться к базуке, выбирая наиболее оптимальную позицию. Старший взял бинокль и стал просматривать местность и дорогу. Наконец они затихли в ожидании.

Сэнсэй наблюдал из своего укрытия, медленно группируясь для стартовой позиции. Его движения были очень медленны. Просто сверхмедленны. Подобное движение остается практически незаметным, даже если смотреть на него в упор. Ведь глаз человека устроен так, что больше реагирует на резкие действия, чем на постепенное перемещение. К примеру, если взять цветок или почку, то человек замечает, что она раскрывается, лишь по очевидным признакам, хотя этот процесс идет постоянно и очень неторопливо. Или же в темноте мы быстро замечаем любую вспышку света. А как именно происходит рассвет — фиксируем неотчетливо и судим о его наступлении только потому, что начинаем различать цвета и предметы. Поэтому такое сверхмедленное движение человеческий глаз может зафиксировать разве что на неспешно прокручиваемой кинопленке.

Приняв стартовую позицию, Сэнсэй приготовился к атаке, Уже совсем стемнело. Старший вытащил прибор ночного видения. Минут через пятнадцать он напряженным голосом тихо сказал: «Внимание…» На дороге появился роскошный джип «Мипубиси-Паджеро», последний писк автомобильной моды, в сопровождении двух БМВ. Помощник занял намеченную позицию. Привел базуку в боевую готовность. Прицелился. «Готовьсь!» — послышалась тихая команда. Щелкнул предохранитель. Одновременно с щелчком Сэнсэй одним прыжком выскочил из своего укрытия. Помощник лишь успел услышать легкий шорох, словно взлетела с ветки ночная птица, и приказ Старшего: «Пли!» Его мозг уже послал команду в мышцы, но…

Внезапно он почувствовал легкий болевой толчок сзади в районе шеи. Глаза ослепила яркая вспышка, будто включили мощный прожектор какого-то желтовато-розового цвета. Тело моментально сковало. Несчастный с ужасом стал ощущать, как все мышцы, точно единый механизм, сжались в спазме помимо его воли и желания. Страшная судорога охватила все тело. И самое странное было то, что палец, лежавший на курке, вместо того, чтобы сжиматься, стал с огромным усилием разжиматься. Казалось, напряжение в теле нарастало с каждой секундой, и ничем невозможно его остановить. Мышцы сводило с такой силой, что помощнику показалось, будто он слышит хруст собственного позвоночника. Следуя усвоенным когда-то в КГБ правилам, бедняга попытался усилить невыносимую боль, чтобы потерять сознание. Но сознание было словно заблокировано. Удивительно, но, несмотря на все метаморфозы тела и разума, он прекрасно все слышал и видел. Машина-цель спокойно проследовала в своем направлении. Но это уже не волновало неудачливого снайпера. Все его внимание сосредоточилось на собственном скованном организме. Такое состояние повергло его в шок. Ничего подобного за всю свою военную жизнь он не испытывал.

Тем временем Старший больше инстинктивно почувствовал опасность, нежели ее увидел. Машинально следуя четко наработанным многолетним опытом движениям, он резко кинул прибор ночного видения в мелькнувшую тень. По всем правилам военной науки, если в человека резко кинуть предмет, он непременно поднимает руки, инстинктивно защищаясь. Но, поднимая руки, он открывает корпус, оставляя его на доли секунды незащищенным. Поэтому Старший моментально, кинув прибор в сторону предполагаемого соперника, тут же с разворота нанес ногой короткий, но сильный «Маваше» предположительно в подреберье противника. Ранее во всех подобных случаях от такого мощного удара у человека обычно ломались ребра и разрывалась печень, что неизбежно приводило к гибели. Но на этот раз закаленный духом войны полковник впервые в жизни ошибся. Вернее, это даже не называлось ошибкой. Это было нечто из ряда вон выходящее… Прибор ночного видения пролетел сквозь тень, а нога с шумом рассекла пустоту.

Почти одновременно он получил сильный удар в область сердца. Полковник владел многими приемами и ударами, в том числе и в этот уязвимый орган. Не раз ему приходилось ощущать их на собственной шкуре, и поэтому он отлично знал соответствующие симптомы, связанные с нарушением деятельности сердца. Но этот странный удар не напоминал ни один из них. Его трепыхающееся сердце словно кто-то сжал невидимой рукой, и оно, колыхнувшись пару раз, моментально остановилось. Полковник прочувствовал весь этот процесс настолько реально, как будто у него совершенно не было ни кожи, ни костей, а лишь внутренние легкодоступные органы. С остановкой сердца кровообращение стало неумолимо нарушаться, и полковник понял, что теряет сознание. Но вместо того, чтобы рухнуть всей своей массой на землю, он ощутил, что его тело плавно опускается, словно в мягкий пух. Ему почему-то в этот миг вспомнилось, как в далеком детстве он так же падал, подхватываемый заботливыми родительскими руками. Последнее, что пришло ему в голову, была мысль: «Как все глупо получилось… все глупо в этом мире…».

Вокруг полковника витала темнота. Черная бездна засасывала его с тошнотворной скоростью. С шумом и разноголосыми криками проносились лица любимых людей, умирающих друзей, погибающих врагов… Стон, плач, скрежет… И боль, невыносимая боль, сверхсильная боль, словно душа испытывала нечеловеческие страдания. Это невозможно было терпеть, это оказалось за пределами его усилий. Внезапно вдали вспыхнул мягкий притягивающий свет. Полковник почему-то понял с помощью интуиции, что если доберется к этому свету, то разом избавится от тех тяжких мучений, которые причиняли ему метавшиеся вокруг лица и тени. Душа рвалась к этому ослепительному мигу вечности. Но чем сильнее он туда стремился, тем медленнее становились его движения, тем плотнее окутывали тени, словно толстенные веревки с грузными камнями на концах. И чем больше он пытался освободиться от них, тем крепче и жестче они его сдерживали. Наконец, собравшись с последними силами, он сделал отчаянный рывок… Вот она, долгожданная Свобода! Его тело, словно каменное изваяние, осталось далеко позади. Стремительная скорость… И когда до света оставалось совсем чуть-чуть, он увидел в нем глаза… глаза, полные Любви и в то же время Строгости. Они смотрели не отрываясь. В их зрачках отражалась бесконечность.

Вспышка яркого света… Полковник вновь ощутил себя в собственном теле. Только Оно больше напоминало огромный заржавленный скафандр. Он почувствовал биение большого сердца, как кровь опять хлынула по жилам, словно прорвавшаяся вода в гигантском тоннеле. Ему было отвратительно находиться в этом скафандре, точно он попал в замкнутое пространство — западню, точно кто-то насильно засунул его в этот аквариум. Вся его сущность рвалась назад, к тому далекому свету. Но увы… Откуда-то послышался приятый мелодичный голос, будто кто-то пел, а не говорил: «Не время тебе еще умирать, не время…» Тут же последовал толчок извне.

Полковник очнулся. Ему показалось, что прошла целая вечность. Но его вечность укладывалась буквально в несколько секунд. Обманчиво время в своих границах, особенно если это касается сфер подсознания. Прозрачны его рубежи: реальное — нереальное, было — не было, вечность — секунды. Все перемешалось, все перевернулось… Все существовало по каким-то иным законам, превращая бытие в иллюзию, важное — в пустое, смерть — в новую жизнь. Он увидел перед собой все те же добрые глаза. От них исходил приятный свет. На душе стало спокойно и хорошо. Такого блаженного состояния он никогда еще не испытывал. Постепенно размытые вокруг него неясные пятна приобрели конкретные черты.

«Ну что, очухался, вояка?» — услышал полковник откуда-то издали все тот же приятный голос. Не совсем еще понимая, где реальность, а где вымысел, он спросил слабым голосом: «Ты кто?» Спросил так, словно надеялся услышать однозначный ответ, связывающий его именно с той прекрасной реальностью, в которой он недавно побывал. «Сейчас важнее, КТО ТЫ ЕСТЬ НА САМОМ ДЕЛЕ», — ответил все тот же певучий голос. «Я?» — удивился сам себе полковник. «А действительно, КТО Я?» — подумал он.

Наконец последняя пелена, связывающая его с далеким, но очень родным по ощущениям миром, окончательно исчезла. Сознание полностью овладело его военным мозгом. И нечто злое воцарилось в его разуме. Он увидел над собой склонившегося человека в черной униформе с откинутой лицевой сеткой. В его глазах отсвечивали блики от валявшегося неподалеку фонарика.

— Твою мать… — тихо выругался полковник и попытался встать, но не смог даже пошевелиться, так как все тело сковало судорогой.

— Вот и хорошо… Раз материшься, значит, точно пришел в себя, — по-доброму, тихо рассуждал сидящий рядом человек.

Полковник по-черному выругался:

— Ах, ты… Ты еще кто такой?..Чего смотришь, добивай, гадЧего мучаешь… Слабак… ненавижу тебя… Сволочи!!!

— Зачем зря воздух портишь? — спокойно сказал Сэнсэй и, наклонившись к самому уху лежащего, тихо произнес его настоящее имя и фамилию.

Гнев полковника вмиг утих, его сменило неподдельное удивление. Тридцать лет назад, работая в ГРУ, ему пришлось полностью изменить свое имя, инсценировав смерть и отлежав в гробу на собственных похоронах. Это было связано с опасным для государства инцидентом. Много лет он жил под чужой фамилией и внешностью. А его настоящее имя знали только два генерала, и то один из них недавно умер.

— Как ты уз… — Слова полковника оборвались, глаза расширились от охватившего его ужаса.

— Спокойно, спокойно…

Сэнсэй снова наклонился над ухом полковника, чтобы его не смогла услышать замершая «статуя» с базукой, и тихо прошептал ему его настоящий год и место рождения, имена родителей, цифры его личного дела, личный номер бывшего разведчика, фамилии людей, фигурировавших в том инциденте, из-за которого и произошел неожиданный поворот в судьбе полковника.

— Достаточно или продолжать?

— Достаточно, — смирившимся голосом сказал бедолага.

В это время в кустах послышался легкий шорох. То Вано тащил на себе увесистый груз — второго наблюдателя вместе с базукой. До уха Сэнсэя долетело тихое недовольное бурчание отца Иоанна: «…бо сказано же «не убий», «не возненавидь творящих нам напасти»… Господи, до чего ж ты тяжел, чадо Божье, со грехами своими…» Приблизившись, он уложил свою ношу на землю и замер, словно его тут никогда и не было.

— Вы кто? — спросил полковник.

— Ну, во всяком случае не МВД, не КГБ и не ГРУ. Скажем так, у нас здесь свой интерес…

Пока Сэнсэй все это говорил, полковник лихорадочно вычислял, кем могли быть эти ребята. Версию о бандитах он сразу же отмел, уж слишком все было профессионально выполнено. Их униформа говорила о принадлежности к спецподразделениям. Оружия нет. Но они мастерски владели неизвестными даже ему приемами. И самое главное — информация, которой они обладали, говорила о том, что эти ребята принадлежали к высшей военной элите бывшего СССР. А с этими шутки плохи. Намного легче было, если бы они принадлежали к личной охране Президента… Но почему этот парень позволил посмотреть ему в глаза?.. Почему?! Легкий холодок пробежал по скованному телу полковника.

— У нас здесь свой интерес, — повторил Сэнсэй. — А вы, ребята, своими базуками ломаете глобальную игру. Кроноса хотите завалить…

При имени Кроноса полковник оживился:

— Да Кронос нам на хрен не нужен! Он бандит. Можете его с потрохами забирать себе. Нам нужен лишь Минос. Этот гад предал нас… Он давал клятву… Он преступил все законы офицерской Чести и Совести! Минос предал людей, которые когда-то делили с ним последний кусок хлеба! Он превратился в скотину. Вы посмотрите, что он творит! Все, чему его учили, чтобы защищать Родину, этот перевертыш использовал для собственного обогащения, для процветания криминала, для уничтожения той самой Родины, которую когда-то клялся защищать! Такой падали нет места в этой жизни!..

Во время своей пылкой, речи полковника охватили безумная ярость и гнев. Казалось, попадись ему Минос сейчас на глаза, он бы растерзал его одними зубами на мелкие клочки.

— Тварь! Он все равно не уйдет от нашего возмездия!

Сэнсэй только вздохнул, глядя на такую кипящую ненависть, и сказал:

— Игра рассчитана на более высокие ставки. Кронос и Минос — это всего-навсего нужные фигуры. Так что кипятись не кипятись, а охладить свой пыл тебе все равно придется.

— Да я все прекрасно понимаю! Но пойми и ты нас! Минос все равно умрет, чего бы нам это ни стоило, даже если его смерть унесет разом все наши жизни! Это дело Чести, понимаешь? Чести!!!

Сэнсэй покачал головой:

— Да, ребята, задали вы задачку… Ну хорошо, поступим так. Раз ваши стремления столь необратимы, то давайте договоримся, что до окончания нашей операции Миноса вы трогать не будете… Может, вы к тому времени и сами передумаете лишний грех на душу брать.

— Нет, — твердо заявил полковник, — не передумаем. А как мы узнаем, что ваша операция завершена?

Голос его стал ровным и спокойным. Он понял, что никто тут не собирается никого убивать.

— Скажем, так. В день окончания операции в твоей квартире будет стоять свежий букет ярко-красных роз. Ну, а там сам решишь: подаришь ты его любимой женщине или положишь на могилу своего врага.

Полковник ухмыльнулся, подумав: «Ну и любят же эти ребята романтику».

— Согласен.

— Не подведешь?

— Слово чести.

— Ну вот и ладушки… А теперь, брат, нам уже пора. Нас, естественно, вы никогда не видели. Считайте, это был голос с небес.

Сэнсэй ткнул в какую-то точку на теле полковника. Тот не увидел даже взмаха руки. То же самое Сэнсэй проделал и с застывшим с базукой помощником, но перед этим предусмотрительно отвел оттопыренный указательный палец возле спускового крючка в сторону.

— За свое здоровье не переживайте, ребятки! Ты очухаешься полностью через четырнадцать минут, а твой помощник — через пятнадцать. А этот, — Сэнсэй указал на человека без сознания, — через двадцать пять минут. Все, пока! Не забудь о своем обещании.

Две тени мелькнули перед глазами полковника и бесшумно растворились в темноте. Он остался наедине со своими думами. Случившееся вызвало в нем целую бурю разных эмоций и мыслей, задев какой-то внутренний, глубинный смысл его жизни. Но постепенно эта буря стала сама по себе утихать. В конце концов, что-то словно переключилось в сознании полковника. Злость куда-то исчезла. Легкость и блаженство снова овладели его разумом. Он спокойно смотрел на усыпанное звездами ночное небо. «Как они прекрасны, эти далекие миры, какое их великое множество… И в каждом из них пульсирует своя гигантская жизнь, совершенно непохожая на нашу, человеческую. Кто мы по сравнению с этими светилами?.. Ничтожества, пыль придорожная…» Полковнику почему-то вспомнилась книга по увлекательной астрономии, которую он прочитал давным-давно, в молодости. Но ее страницы просто поразили своей «вселенской» философией. В ней говорилось о том, что если на человека смотреть из космоса, то, с точки зрения эволюции планет, он, в полном смысле есть «ничто». Его размеры настолько малы по отношению к «мегаполисам» галактик, вселенных, что его даже нельзя сравнить с пылью. Просто НИЧТО! И его жизнь в масштабах глобального космоса — это даже не доли секунды. Это то же самое НИЧТО. «Тогда зачем живет человек? Зачем ему отведено время и этот скромный уголок Солнечной системы в огромных пространствах глобального Космоса с миллиардами звезд? Зачем?! Кто я?.. Кто я на самом деле?..»

Полковник впервые в жизни задумался над этим вопросом именно сейчас, именно в эту ночь и именно в этом месте. Странная все-таки эта госпожа Судьба, неожиданно наложившая отпечаток «перекрестья» как раз в это время… В полковнике всколыхнулись какие-то смутные воспоминания, которые тревожили его так, словно были не от мира сего. И он уже собрался в них разобраться, следуя своей обычной логической привычке объяснять все до конца. Но тут его тело словно пронзили тысяча иголок. Казалось, он одновременно отлежал все конечности. Полковник тихо заматерился, постепенно сжимая и разжимая пальцы на «оживающих» ногах и руках. Его сознание вновь заволокла пелена ненависти и зла, и приятное доброе чувство вмиг куда-то пропало. От этого он еще больше разозлился.

Через минуту зашевелился и его помощник. И первое движение, которое выполнил его указательный палец правой руки — инстинктивно сжался и разжался. Наконец-то команда, посланная мозгом в эти мышцы, была выполнена.

Глава 6. «НАЕЗД»

Через несколько дней после этого важного по значимости, но абсолютно никем больше не замеченного события Сэнсэю предстояла встреча с Бульбой. Он вновь вживался в свою старую роль, хотя все это было ему глубоко противно. Сэнсэй с великим удовольствием предпочел бы сидеть в позе «лотоса» где-нибудь на вершине старинных Алтайских гор и совершенствоваться в познании мира, чем снова надевать на себя камуфляж из золотых побрякушек и дорогих вещей, разыгрывая крутого авторитета, умело обходящего подводные камни на пути к власти.

Загадочен мир людских желаний… Каждый в нем стремится к своим высотам. Бедным не хватает богатства, богатым — счастья, счастливым — покоя. И самое любопытное, что такой круговорот многочисленных желаний постоянно присутствует в незримых сферах человеческого общества. Люди находятся в состоянии поиска. Всем всегда чего-то не хватает до полного счастья. И именно эта внутренняя неудовлетворенность заставляет их снова и снова с головой окунаться в омут новых испытаний. Тома, который должен был представить Сэнсэя Бульбе, вынашивал свой план мести главарю банды с последующим занятием его «трона». Обмануть лжеца он считал своей двойной удачей и радостью. И поэтому действовал скрытно и хитро. Тома интенсивно искал лазейки к знакомству с Кроносом, чтобы потом с наслаждением подмочить репутацию Будьбы. И главным его козырем в этой игре была ассоциация.

Первое знакомство Сэнсэя с Бульбой, естественно, с помощью Николая, оказалось довольно сухим. Да и сам Бульба изображал из себя слишком занятого человека. Вокруг него бегали и суетились какие-то люди. Вернее, даже не «какие-то», а вполне узнаваемые. Дело в том, что Сэнсэй еще при подъезде к «логову» по привычке запомнил лица без дела шатающейся братвы. И вот именно эти ребята и создавали по тупому сценарию видимость бурной деятельности Бульбы, бегая по очереди к нему в кабинет и показывая всем своим видом, насколько серьезен и важен их босс. Сэнсэй незаметно усмехнулся, глядя на эту мышиную возню, и подумал: «Чего-чего, а пыль в глаза пускать они умеют. Наверное, это в крови — ничего не делая, создавать видимость большой работы».

Поскольку Бульба был «ну очень занят», то смог уделить вновь прибывшим лишь минуточку. Тома представил Сэнсэя, мол, так и так, это мой друг, будем вместе развивать наш бизнес. На что Бульба коротко согласился, не забыв сказать основное:

— Если будут какие проблемы, приходите, решим. Сам Кронос дал добро… А не захочет кто из бизнесменов — заставим. Это дело нужное. Вы же не от себя организовываете, а от имени больших людей, так что можете смело работать…

«Великая честь», — усмехнулся про себя Сэнсэй. Это предложение было коронным в речи Бульбы. Так как в преступном мире «работать от имени больших людей» уже предполагает постоянную денежную дань, накладываемую на человека. Обычай прост: «Пользуешься именем — плати».

От всей остальной напутственной «краткой» речи Бульбы со столь ценными указаниями Сэнсэй чуть не уснул. Он уже, откровенно говоря, скучал от такой безалаберной игры низкого пошиба. Но этот этап требовалось пройти. Зевай не зевай, а нужно — и все тут… Наконец Бульба закончил давать ЦУ и поспешил распрощаться, ссылаясь на свою «непомерную занятость».

В последующие дни Тома начал интенсивно работать с бизнесменами, уговаривая их сотрудничать, а Сэнсэй активно ему помогал. Вот здесь-то Сэнсэй поднапряг весь свой потенциал. Под общей шумихой и внешним «благим» прикрытием он выискивал людей, которые своим бизнесом были связаны с теми, кто приносил немалые доходы в копилку Кроноса. Именно на этом этапе началась основная игра. Сэнсэй не только с ними близко знакомился, но и незаметно выяснял психологические характеристики людей, их привычки и слабости. Он пробивал через них связи с настоящими богатеями области, на которых держалась империя Кроноса, а также выявлял цепочки интереса, «взаимного уважения» и соответствующей «дружбы». Шла очень тонкая, трудная работа, но архиважная. Поэтому, отработав в медцентре, Сэнсэй заступал на вахту своей нелегальной деятельности, а по ночам анализировал полученный материал. Конечно, это отнимало много сил и времени, но иначе просто невозможно. Прежде чем нажать на кнопку самоуничтожителя преступной организации, необходимо тщательнейшим образом разобраться во всех ее внутренних и внешних схемах и уже потом, изу-чив все досконально, послать тот единственный и верный импульс, который неумолимо и точно разрушит весь механизм.

* * *

Наступило лето. Жизнь текла размеренно, спокойно. Никаких крутых перемен во власти криминальных структур не происходило. Бульба осмелел, все больше обнажая свои властолюбивые идеи из-под панциря оборонительных мыслей. Он уже пожалел, что позволил Мартынычу так просто отколоться от своей банды. Более того, его даже перестало устраивать то, что Врач просто сотрудничает с Томой. Бульбу смущала самостоятельность Врача. Алчущий мозг жаждал большего. Главарю хотелось хорошенько привязать Врача к своей банде, к своей крыше, чтобы его деньги перекачивались напрямую Бульбе в карман.

Этими мыслями он, с помощью намеков, поделился с Томой. А тот, лавируя между «вашими» и «нашими» в достижении собственных целей, недолго думая, предложил:

— У Врача есть торговые точки на областном рынке, где Вовка-«Ниндзя» заправляет. Давай с Вовкой договоримся, типа, пусть организует наезд якобы со стороны «хозяев». Ну, а мы, типа как «друзья», поможем решить без проблем эту головную боль Врача.

Николай разумно посоветовал одну из главных подстав любой банды, старую как мир. Расклад ее прост. Едва во владениях криминальной структуры появляется подходящий бизнесмен, то пахан через подставных лиц стремится не только с ним познакомиться, но и предоставить собственную крышу. Естественно, у бизнесмена возникают сомнения в необходимости такой «помощи» и соответствующие вопросы: «За что я буду им платить? Работаю спокойно… Нужен мне триста лет такой "помогач"…».

В это время главарь банды, чтобы сделать своего «дойного клиента» психологически устойчивым в вере к предлагаемой крыше, просит соседнюю банду или каких-нибудь левых знакомых уголовников наехать на бизнесмена. Ну, а дальше все происходит, как в кино. Одна банда наезжает, крыша вовремя защищает… Разборки, пыль, пули в воздух… У клиента-зрителя, а иногда для правдоподобности и у непосредственного участника «кровавого вестерна» аж поджилки от страха трясутся, волосы дыбом встают. Таких «разборок» за его личность и имущество он в жизни никогда воочию не видывал и не ощущал так явно на собственной шкуре. Естественно, по окончании этих театральных действий у него от счастья дыхание сперло, руки дрожат, на устах блаженная улыбка, а в голове сверлящая единственная мысль: «Как хорошо, что я с этими ребятами связался! Как великолепна с ними жизнь!» И начинает клиент с этого дня любить и ценить свою крышу от чистого сердца, щедро оплачивая непомерную мзду за свое счастливое «освобождение и охрану».

Вот так выглядит у бандитов «хорошо организованный и толково поставленный бизнес», а выражаясь на их языке — «развод чистой воды». Промысел у них такой. Поэтому случайных наездов не бывает, а от внезапности залетных «гастролеров» крыша еще никого не спасала.

Сэнсэй все прекрасно понимал. Уж слишком хорошо он знал всю эту бандитскую кухню. И когда Тома, пряча глазки, начал пространно намекать: «Если что, ты обращайся…», то Сэнсэю стало ясно, какую свинью ему хотят подложить. Единственное, чего он не знал, — с какой конкретно стороны ожидать обугленного донельзя «хряка». Сэнсэй проинструктировал свою коммерческую компанию о возможном «наезде», об осторожности и готовности к подобным действиям, и стал ждать.

* * *

Был субботний день. Андрей и Валера собрались ехать на автомобильный рынок, как обычно, за выручкой от продажи красок. Игнорируя предупреждения Сэнсэя, Андрей не стал брать с собой толпу. «Лишний бензин только тратить… Сколько можно катать их на халяву?» — подумал он. Директор «Кассандры» вырядился в свой неподражаемый малиновый пиджак, хотя на улице было жарковато. Надел модного покроя брюки, вчера купленные. И, стряхнув последние пылинки, придирчиво осмотрел себя в зеркало. «Замечательно!» — произнес он, прищелкнув от удовольствия языком.

Андрей важно вышел к своей «Ауди», где уже поджидал его Валера. Валера тоже не отставал в моде, но на фоне Андрея выглядел поскромнее. Это сравнение очень польстило самодовольству директора фирмы «Кассандра».

Прибыв на рынок, ребята с деловым видом стали собирать деньги со своих «точек»… Увлеченные этим занятием, они не заметили, как на фоне базарной толпы появилась группа из пятнадцати человек, в основном кавказской национальности. Пятеро из них приблизились к Андрею и Валере и, ничего не объясняя, стали их избивать. И если Валера еще как-то сопротивлялся, то Андрей летал, как футбольный мячик, со страху разом забыв все свои «навыки» в боевом искусстве. Он даже не сразу сообразил, в чем дело. И только когда один из налетчиков вылил ему на голову целую банку краски, окончательно испортив дорогостоящий костюм и больно унизив перед толпой базарных зевак, вот тогда до него, как говорится, дошло. «Точки» были разгромлены. А Андрей, жалкий, избитый, утирая окровавленный нос, попытался что-то промямлить насчет официальной договоренности с хозяином рынка.

— Какыэ договоренности? Какыэ хозяева? Какая крыша? — жестко сказал бригадир налетчиков с сильным акцентом. — О чем ты мэлэш, буратыно… Вот вывэзэм тэбя сэйчас в пасадку для дураков и повэсим за ноги вныз головой… И будэш, как собака, высэть, подыхать, пока твоя крыша прыэдет.

Но свои внушительные обещания исполнять, естественно, не стал, лишь пригрозил:

— Эсли завтра в дэсять твоей крыши здэсь не будет, лучэ на глаза нэ показывайся, буратыно.

Отняв выручку и надавав напоследок пинков «неудачникам», налетчики гордо удалилась с места происшествия, сопровождаемые любопытными взглядами зевак.

Андрей, нервничая, никак не мог очиститься от въедливой автомобильной краски. Чертыхаясь, он проклинал тот день, когда открыл здесь эти «точки». Валера вместе с продавцами кое-как собрали оставшийся товар. Униженные и оскорбленные «горе-предприниматели» поспешили удалиться со злосчастного рынка, направившись прямиком в офис. Приехав туда, они начали изливать замаранную краской «душу», эмоционально размахивая руками. Особенно усердствовал Андрей, десятикратно увеличив свои «подвиги» в отчаянном сопротивлении. Но, по его мнению, силы оказались слишком не равны.

— Их же там было около двадцати! Как все налетели…

Сэнсэй не без иронии выслушал всю эту болтовню «обиженного мальчика», которому плюнули на «малиновый кафтанчик», а затем сказал: — Ладно, ребята, езжайте домой. Отмывайтесь. А вечером приходите на тренировку, что-нибудь придумаем… Хотят крышу — будет им крыша!

Все эти навязываемые разборки, как надоедливые комары, мешали основной деятельности Сэнсэя. Поэтому затягивать с решением этого вопроса и тем более раздувать из него конфликт было ни к чему. Нужно все решить разом за один день.

Глава 7. ТРЕНИРОВКА ПО ВОСТОЧНЫМ ЕДИНОБОРСТВАМ

Секция, которую вел Сэнсэй, на протяжении многих лет пользовалась особой популярностью не только в данном городе, но и в области. И это понятно. Каждая тренировка Сэнсэя становилась уникальной и неповторимой именно из-за необычной личности руководителя, его знаний о единоборствах, житейско-философских истинах, которые он так просто и естественно объяснял многочисленной толпе. Неудивительно, что на его занятиях количество учеников достигало шестидесяти человек, гораздо превышая норму для данного спортзала. Причем приходили сюда люди самых разных возрастов. Видимо, каждый находил в Учителе что-то свое: молодежь — информацию для тела, зрелые люди — для души. Удивительной была и сама атмосфера занятий. Большинство присутствующих добросовестно работали над своими телами, увлекая энтузиазмом вновь прибывших. В зале царила дисциплина, которую никто и не думал нарушать, а также особое взаимопонимание среди столь разновозрастного коллектива.

В этот раз на занятие пришло много новичков. Очевидно, это был результат прошлой тренировки, где Сэнсэй продемонстрировал некоторые физические возможности человека, которые доселе многие считали просто невероятными. После интенсивной разминки и базовых упражнений Учитель дал возможность немного отдохнуть натруженным телам своих учеников. И пока разгоряченный коллектив восстанавливал свои силы, Сэнсэй устроил своеобразную тренировку для ума. Он провел непринужденную дружескую беседу, во время которой каждый мог спросить его обо всем. Естественно, первым коронным вопросом от новичков, как обычно, прозвучал следующий:

— Что лежит в основе феноменальных возможностей человека?

Спрашивал парень лет двадцати.

— Сила веры. Еще в глубокой древности люди, стремящиеся к самосовершенствованию, знали, что самонастройка сознания, абсолютная уверенность в достижении поставленной цели, внутренняя самодисциплина включают кнопку особого режима биохимий нашего организма.

— А что происходит при этом в организме? И как именно проявляются феноменальные возможности в человеке: спонтанно или осознанно? — поинтересовалась молодая девушка.

— Существуют разные проявления — и спонтанные, и волевые, и наработанные с помощью специальных духовных тренировок. К примеру, спонтанность мы можем наблюдать в поведении человека при воздействии стрессовых факторов в экстремальной обстановке. У большинства людей значительно возрастает эмоциональное возбуждение, где сила веры занимает позицию «выжить и победить». Такой мысленный приказ преобразуется в мозге в соответствующую команду центральной нервной системе, которая, в свою очередь, посылает свои команды в виде нервных импульсов всему организму. Это приводит к повышенному выделению надпочечниками в кровь норадреналина и адреналина. Эти гормоны активно мобилизуют энергетические ресурсы организма, а также принимают участие в регуляции деятельности его главного «мотора» — сердца, а также дыхательной системы…

— А что означает «мобилизация гормонами энергетических ресурсов»? — спросил мужчина лет сорока.

— Ну, к примеру, активное действие адреналина приводит к использованию гликогенного резерва мышц в качестве источника энергии для их деятельности, а также обеспечивает увеличенное поступление в кровь глюкозы из печени. А глюкоза — один из видов углеводов, используемый скелетными мышцами для энергетического метаболизма, проще говоря, химических реакций, в результате которых выделяется энергия для жизнедеятельности организма.

Кстати, насчет скелетных мышц. Если в обычных условиях отдельные группы мышечных волокон включаются в работу поочередно, то в стрессовой ситуации, при положительном настрое сознания, они могут включаться одновременно. Блокируются даже процессы, тормозящие мышечную деятельность при утомлении. Но я еще раз повторяю, это срабатывает только при вашем положительном настрое, при абсолютной вере в то, что вы без сомнений выживете. Существуют многочисленные примеры, как в военной, так и в мирной жизни, когда люди, попадая в стрессовые экстремальные ситуации, выживали именно благодаря силе своей веры и воли, благодаря положительным мыслям.

Если же вы допустите в свое сознание негативные мысли и позволите им завладеть силой вашей веры, то ваше нервно-психическое возбуждение в экстремальной ситуации приведет к панике со всеми вытекающими из этого последствиями. При негативной доминанте силы веры ваша психика повысит уровень тревожности и даст соответствующие команды организму. В результате у человека резко снизится способность объективного восприятия окружающей обстановки. Сузится фокус внимания, который, следовательно, не позволит объективно реагировать на все нужные раздражители. Нарушится координация и точность движений. Возникнет рефлекторное напряжение целого ряда мышечных групп. И в первую очередь — антагонистов рабочих мышечных групп. А это означает, что организм должен затратить дополнительные усилия и, соответственно, дополнительный расход энергии, чтобы преодолеть сопротивление мышц-антагонистов. Это повлечет за собой быстрый расход запасной энергии, что приведет к быстрому физическому утомлению и, естественно, перенасыщению неизрасходованной глюкозы, что может вызвать осложнения, вплоть до криза по типу диабетического.

Так что организм может либо помочь вам, либо убить вас. Все зависит от того, в какую мысль—приказ вы вложите силу своей веры — в положительную или отрицательную. Ведь наше сознание — это только одна десятая часть нас, а девять десятых — это подсознание, которое в числе своих функций регулирует и автономную работу нашего организма. Подсознание не различает, плохую вы ему закладываете мысль или хорошую. Оно понимает лишь отданный вами приказ — мысль. Подсознание — как компьютер: какую информацию вы в него закладываете, то он вам и выдает. Так что от ваших мыслей-приказов зависит не только формирование вашего внутреннего мира, но и безопасность от внешнего. Поэтому очень важно, прежде всего, научиться контролировать поток ежедневных мыслей, чтобы потом не оказываться в глупых ситуациях.

— А если, к примеру, ты очутился в холодной воде при кораблекрушении? — моделировал ситуацию паренек лет восемнадцати, очевидно, насмотревшийся страшных фильмов. — Как тогда спасешься одной только мыслью, если тело окоченеет от холода через несколько минут?

— Истории известно много случаев, когда люди держались на плаву в холодной воде от трех до пяти часов без ущерба для здоровья. Хотя светила науки действительно утверждают, что человек может прожить в воде при температуре восемь градусов от силы десять — двадцать минут. Но факт есть факт. И подобный феномен связан исключительно с особой настройкой сознания.

— Вот-вот, хоть вы ему об этом скажите! А то замучил меня своими страхами, — с юмором посетовал друг паренька, сидящий рядом с ним. — Нас в военкомате пообещали в Морфлот записать, с этого все и началось.

— Морфлот? Так это же круто! Наоборот, гордиться надо, туда не каждого берут, — сказал Сэнсэй. — И не нужно бояться. Настрой свое сознание на положительную волну, и ничего плохого с тобой не случится. Убей свой страх знаниями, хорошей физподготовкой. Почитай литературу. Ведь известно немало феноменальных случаев, например, во время Великой Отечественной войны, когда люди благодаря мужеству и самообладанию совершали, казалось бы, невероятные физические подвига. И ты сам удивишься тем возможностям, которыми обладает волевой человек. А волю надо закалять верой! Простите, а давайте вернемся к сказанному вами… Что происходит в организме, если человек осознанно руководит своими феноменальными возможностями? — спросила девушка.

Срабатывает тот же внутренний механизм, что и при стрессовой ситуации. Только в данном случае человек создает как бы искусственно такую ситуацию, включая свою силу воли и веры, и подвергает себя физическим испытаниям. Это своеобразная тренировка ума и тела. Если тренированный человек когда-нибудь действительно попадет в стрессовую экстремальную ситуацию, он не растеряется и не будет парализован страхом. Почему? Потому что моментально переключит сознание на наработанную, скажем так, волну, и примет все необходимые адекватные меры для преодоления этой опасности.

— А как здесь тренируются? — спросил кто-то из новичков.

— Ну, существует много разных способов, как я уже говорил, и волевые, и с помощью специальных духовных практик. Скажем, самый элементарный пример волевых тренировок, когда человек преодолевает чисто психологическую планку барьера сознания. Это то, что демонстрируют сейчас многие: хождение по углям, битому стеклу… Еще ложатся на доску, утыканную гвоздями, прокалывают кожу в разных местах, не вызывая при этом даже признаков боли. То есть при данном действии не происходит никаких изменений пульса, кровяного давления и рефлекторного сужения зрачков — верного признака скрываемой боли.

— А как же можно ходить по углям и не обжигаться? — удивился кто-то из юных присутствующих.

— Не надо вообще думать о том, что можно обжечься. Люди собираются внутренне, сосредото-чиваются на положительных стимулах и спокойно идут. Они вполне уверены. Кроме того, их уверенность подкреплена и знанием физики. Так как, во-первых, пепел, находящийся на поверхности углей, обладает низкой теплопроводностью. Во-вторых, еще с XVIII века в медицине известен так называемый эффект охлаждения. Согласно этой теории, пот на ступнях предохраняет идущего по углям от ожогов. Но самое феноменальное в том, что физика физикой, а по углям проходят лишь те, кто смог перебороть себя и правильно настроить свое сознание.

— А как люди лежат на досках с гвоздями? — спросил тот же юный голос.

— Опять та же физика! Все очень просто: чем больше гвоздей, тем меньше веса тела приходится на их острую поверхность. А чем меньше вес, тем меньше шансов повредить кожу. Кстати, постель из гвоздей изобрели еще в древней Индии, и использовалась она не только для демонстрации возможностей человека, но и в качестве своеобразных сеансов по лечебной акупунктуре. И опять-таки, главное в этом феномене — волевая настройка сознания.

Но все это так, мелочи, по сравнению с тем, что действительно может осознанно сотворить человек силой своей веры, руководствуясь различными психологическими и духовными техниками и практиками. За весь период нашей цивилизации накоплен огромный опыт в этом деле. Особая настройка сознания была основой и в ритуалах аборигенов, уверенных в поддержке духов всех своих предков или ассоциирующих себя с мощными стихиями и животными, в религиозных ритуалах различных верований, в системах подготовки индийских факиров, более глубокого внутреннего состояния у йогов. И, наконец, самих мастеров боевых искусств. Почему такие психологические техники и духовные практики существуют в столь разнообразных вариантах и, в принципе, никогда не скрывались от людей, жаждущих познать себя? Потому что они, несмотря на всю их эффективность в проявлении феноменальных возможностей человека, — в первую очередь, всего лишь разнообразные инструменты для наведения порядка внутри себя, контроль над негативными мыслями. И, в конечном счете, — создание внутренней силы Веры и Любви, что по праву становится одной из важнейших задач каждого человека в этой жизни. Когда человек всерьез займется собой изнутри, выбросит весь «мусор» из головы и построит в теле великолепный храм для души, он не просто увидит мир под углом Любви, в совершенно новой его интерпретации, но и изменит его по своему желанию в лучшую сторону. Вот тогда перед ним откроются настоящие феноменальные возможности, которые ни в какое сравнение не идут со всеми вышеупомянутыми фокусами работы подсознания. Так что наведите порядок, прежде всего, в своих мыслях, и вы будете просто поражены тем, насколько все изменится вокруг.

На наших занятиях у вас будет возможность ознакомиться с серьезными духовными практиками и психологическими техниками. Как раз сегодня мы будем рассматривать целый комплекс древних техник, которые использовались не только в качестве психологических обезболивающих методов, но и одновременно способствовали внутреннему духовному саморазвитию и самопознанию человека. Эти техники успешно использовали в своей духовной практике многие великие мастера боевых искусств и их ученики. Именно из-за своей простоты и эффективности они доступны практически каждому человеку, получившему это знание. Как говорится, было бы желание. Поэтому их могут выполнять с успехом даже те, кто впервые сегодня посетил наши занятия. Но прежде чем приступить непосредственно к разборке самих техник, давайте выясним сначала, что такое боль и как именно реагирует наш мозг и организм на боль.

Боль — это восемьдесят процентов наших эмоций и всего лишь двадцать — функциональных неполадок организма. Поэтому до сих пор никто в мире не может объективно в целом измерить болевые ощущения. Боль не фиксируют ни кровяным давлением, ни сканированием, ни всевозможными анализами и диагностическими методами. Единственное, что могут сделать даже медики — это выслушать ваши жалобы и, соответственно, на основе ваших субъективных ощущений поставить диагноз и определять последующее лечение.

Как же организм реагирует на боль? По всему нашему телу размещены свободные нервные окончания, так называемые ноцирецепторы. Они реагируют на любое раздражение — давление, изменение температуры, электрический заряд и так далее. Они присутствуют во всех тканях. Нет их только в мозге. Поэтому сам мозг абсолютно нечувствителен к боли.

Схема прохождения болевых сигналов следующая. После раздражения нервных окончаний болевые сигналы проходят по нервным волокнам к спинному мозгу. Оттуда передаются в таламус — диспетчерский пункт мозга. Происходит сортировка на входящие и выходящие сигналы. Затем они поступают в либическую систему, в которой как раз и формируется эмоциональный ответ на боль. Вот где, собственно говоря, и зарыта наша собака (те самые восемьдесят процентов), которая гавкает и жалобно воет при каждом удобном случае. Поэтому вы неоднократно от меня слышали совет: чтобы усмирить сильную боль, нужно переключить доминанту сознания, то есть отвлечься. Но для многих такого волевого усилия хватает ненадолго, особенно если боль острая. Существует более эффективная психотехника.

Сразу оговоримся, что боли бывают разные. Одно дело — простой ушиб, другое — рваная рана или острые хронические заболевания. Поэтому не стоит увлекаться и ограничиваться лишь обезболивающим эффектом тех психотехник, которые я вам дам. Надо всегда помнить, что любая боль — это, в первую очередь, сигнал организма о каких-то серьезных неполадках. Блокируя боль в своем сознании, вы устраняете следствие, а не причину. Поэтому, если ваша боль связана с какими-то серьезными нарушениями в организме, необходимо обязательно обратиться к врачу. Если это незначительные раны, с которыми вы справитесь без врачебной помощи, то нужно выполнить весь комплекс мер, о которых мы говорили на занятиях по оказанию первой помощи. То есть, остановить кровотечение, защитить рану антисептиками от вторичного загрязнения и попадания в нее микробов, перебинтовать. А потом уже смело обезболивать наработанной психотехникой. Я думаю, это понятно.

Итак, комплекс древних психотехник состоит из трех ступеней или, говоря современным языком, трех этапов. Первый этап — самая "обычная психотехника, то есть своеобразная волевая тренировка сознания, подготовка ко второму этапу — медитаций. Здесь не нужны какие-то особенные навыки или специальное дыхание. Любой человек может добиться результатов, в том числе снять свои болевые ощущения. Здесь, в отличие от известного вам способа, необходимо научиться не просто отвлекаться, а переводить доминанту сознания с физического тела на свое духовное или, как вы его назовете, если угодно, энергетическое. Можно выполнять любые упражнения в любом положении тела. Допустим, человек сидит, руки его лежат на коленях. Он пытается мысленно, не подымая физической руки, а используя лишь свою астральную руку, дотронуться пальцем до кончика носа или выполнить другие движения: сложить астральные руки вместе, поднять в сторону и так далее. Затем упражнения можно усложнить. Лежа в постели на спине, вы поднимаете физическую руку перед собой, ладонью вверх от себя. Вот так! Тем временем все свое внимание сосредоточиваете на астральном теле этой руки и кладете ее так, как удобно, — на постель или под голову. Главное — вы должны сконцентрироваться именно на астральной руке настолько, чтобы забыть о физической. Если хотите, можете выставить свой внутренний таймер часов, к примеру, «забыть на пять минут», потом «забыть на двадцать минут», на час, и так далее. Позже можно оставить физическую руку в таком положении на всю ночь. Причем утром вы не будете испытывать ни малейшей усталости физической руки.

— А вдруг она онемеет, кровоснабжение нарушится? — засомневался полненький мужчина лет пятидесяти.

— Этого не произойдет, если техника правильная. Потому что энергетическое тело будет находиться в естественном состоянии. А физическое тело без астрала — это всего лишь робот, который вы можете своими мысленными приказами запрограммировать и не на такие феномены. Конечно, если человек несведущ и начинает заниматься самоистязанием тела, то он, естественно, не выдержит таких нагрузок. Реальные физические возможности в физическом теле все-таки ограничены. А для того, чтобы добиться вышеупомянутого результата, нужны, прежде всего, духовные занятия… Так вот, в процессе наработки данной психотехники и получается, что физическое тело вы не будете чувствовать, а энергетическое не болит, там вообще нет понятия боли как таковой, это совершенно другая физика. Вот вам и собственная скорая помощь!

Далее, второй этап — очень эффективная медитация. Где бы вы ни находились, какие бы проблемы вас ни мучали — физическая боль, нервное расстройство, какие-то неприятности на работе, в учебе, дома, которые требуют разрешения в спокойной обстановке, — четко представляйте себе следующее. Вы сидите на верхушке скалы с очень удобной площадкой либо в позе «лотоса», либо как вам будет удобнее, хоть свесив ноги. Но вы сидите на скале и наблюдаете за своим телом, которое в данный момент находится под скалой, к примеру, стоит «на ковре» у начальника или сидит на лекции, или тренируется в спортзале, или лежит дома на диване… Вы не просто созерцаете свое тело со стороны, но и мысленно сосредоточиваетесь исключительно на добрых помыслах. Лучше всего на скале сделать хорошо знакомую многим из вас медитацию «Цветок лотоса», направленную на рост силы Любви. Это позволит вашему сознанию переключиться на положительное. При положительном настрое сознания, да еще в данном медитацион-ном состоянии, хорошо срабатывает интуитивное восприятие. А оно знает о мире гораздо больше, чем ваше ограниченное логическое сознание, поэтому и подскажет вам наиболее правильное и оптимальное решение любой вашей проблемы.

Более того, созерцая физическое тело со скалы, вы будете слышать все, что говорят ему, но видеть не глазами тела, с их ограниченным углом зрения, а объемную, цельную картину с разных сторон. Вы сможете выбирать себе любое пространство, наиболее удобное, к примеру, вы встанете за плечами собственного тела или возле своих товарищей, сверху, снизу, сбоку и так далее, как угодно, И что самое важное — тело, получая от вас такую объемную информацию, будет гораздо мудрее. Потому что его глупые мысли перестанут работать. Так как тело — это всего лишь тело. Если его не контролировать, им будут руководить инстинкты животного начала. Таким образом, так же, как в предыдущей психотехнике вы убирали свою астральную руку, в данной медитации вы теперь учитесь разделять свое физическое и астральное тело. Главная ваша задача — научиться ощущать себя на скале и созерцать свое тело со стороны.

И, наконец, третий этап — та же медитация, но вы уже учитесь управлять своим телом вне тела. То есть, находясь на скале и наблюдая за своим телом под скалой, вы желаете, чтобы поднялась, к примеру, правая рука физического тела. Вы вполне чувствуете и ощущаете ваше астральное тело на скале. Но физическое тело, которое находится внизу скалы, не чувствуете и не ощущаете, а лишь видите, как поднимается по вашему приказу рука. Потом так же учите тело ходить, выполнять более сложные и очень сложные движения. А затем, к примеру, ваше тело в поте лица активно тренируется в спортзале, а вы себе спокойно наблюдаете со стороны всю объемную картину тренировки. В конечном итоге, ваше тело участвует в бою, а вы сидите на скале и наблюдаете бой в масштабе, со всех сторон. И не только наблюдаете, но и быстрее реагируете, соответственно отдавая необходимые команды телу. Поскольку, в первую очередь, видите то, что не видят другие. Вы видите энергетическую руку противника, который наносит удар, а лишь потом за ней движется физическая рука. То есть предвидите любой удар, нанося сразу же контрудар. Энергетическая рука противника, не обученная специальным техникам, для любого человека не страшна. Это, в данном случае, слишком малая сила. Физическая же рука для физического тела страшна. Поэтому вы всегда успеете поставить блок, нанести ответный удар, и ваше тело может двигаться гораздо быстрее любого человека. Ибо уже неоднократно доказано, и я вам показывал не один раз, что человек в особом состоянии способен творить чудеса, быстрее реагировать в бою, поднимать тяжести, намного превышающие его вес, двигаться в десятки раз быстрее без вреда для здоровья и так далее.

Весь этот комплекс древних техник очень простой и очень эффективный, не надо лишь лениться. Это ежедневная практика. Помимо того, что вы работаете над «Цветком лотоса» по выращиванию силы Любви, вы параллельно совершенствуете свой внутренний мир и физическое тело через духовные тренировки.

Эти древние практики полезны не только тем, кто занимается восточными единоборствами, но и особенно тем людям, которые физически лишены возможности передвигаться — инвалидам, прикованным к постели. Для них это больше чем спасение, ибо они приобретают совершенно новую жизнь. Даже если у них нет конечностей, они могут научиться наблюдать все, что угодно, передвигаясь астрально, то есть преодолевая те препятствия, которые даже физическому телу не под силу. Более того, инвалиды, парализованные люди независимо от того, что их нервы уже не функционируют, могут научиться управлять мышцами, и их тело будет свободно двигаться. И никуда оно не денется! Не существует такой силы, которая смогла бы оспаривать силу Бога или волю Божью. А воля Божья — это не что иное, как ваша Истинная Вера, внутренний духовный мир. Все идет от духовного мира. И какая бы ни была болезнь — это, в первую очередь, болезнь вашей веры и силы духа. Если человек наведет порядок в своем внутреннем мире, то физическому телу ничего не остается, как пойти за духовным. Ибо, я еще раз повторяю, тело — это всего лишь тело, повозка. Ты в ней кучер. В твоей власти привести в надлежащее состояние эту повозку и задать ей то направление, которое выберешь сам.

После такого интенсивного информационного материала, дав телам немного отдохнуть, а их владельцам воспрянуть духом, Сэнсэй вновь возобновил тренировку в динамичном ритме, поверхностно знакомя присутствующих с силовой и дыхательной техникой школы «Катэдо». Сэнсэй владел многими стилями восточных единоборств. Уникальность его занятий состояла в том, что человек, наблюдая «вживую» демонстрацию разных стилей и пробуя себя в них, выбирал, в конечном счете, тот, который больше всего подходил его индивидуальности. А затем шел по избранному пути с помощью Сэнсэя, одновременно расширяя свои познания и в других, демонстрируемых Учителем практиках. Сэнсэй постоянно утверждал, что, по существу, во всех стилях восточных единоборств скрыта одна и та же внутренняя суть, просто каждый выбирает понравившуюся ему внешнюю форму.

Для большинства присутствующих время тренировки пролетело быстро и незаметно. Для Сэнсэя такие занятия тоже были своеобразной отдушиной, как говорится, для души и для тела. Но тренировка тренировкой, а надо еще решить и текущие дела серых будней. В конце занятия Сэнсэй созвал своих бойцов из личной группы.

— Ребята, вы, кажется, хотели помочь мне в житейской суете дней — призрачных иллюзий?

— Сэнсэй, в любую минуту, ты же знаешь, — с улыбкой ответил за всех Володя, хотя спортсмены удивились словам тренера. А неутомимый хохмач Женька опешил от такого неожиданного предложения-Сэнсэя:

— Ба! Неужели снег выпал среди лета, или я ослышался?!

Для личной группы это был действительно редкий случай. Сэнсэй почти никогда ничего у ребят не просил, а тем более не прибегал к их помощи. Поэтому они с нескрываемым азартом и любопытством собрались в плотную кучку возле Сэнсэя и стали слушать предлагаемый план действий по поводу предстоящих, навязываемых братвой разборок на рынке. Выслушав Сэнсэя, все принялись тихо обсуждать подробности.

Сэнсэй даже в большом коллективе всегда устанавливал дружеские отношения с учениками. И, несмотря на все его глубокие познания и необычные феномены физических и духовных возможностей, никогда не позволял другим возводить его в рамки недосягаемого суперучителя. При каждой такой попытке своих учеников он разрушал эту иллюзию культа личности житейским юмором, чем не только, возвращал сознание отдельных индивидов в привычный ритм, но и становился для многих самым лучшим другом, рядом с которым приятно находиться всем. Поэтому характерной чертой парней из личной группы Сэнсэя также был их заразительный юмор и дружеское общение с Учителем на «ты».

Обсуждая план возможных действий, Володя, которому по своей воинской службе приходилось прорабатывать не одну операцию, на некоторое время задумался, а затем, щелкнув пальцами от охватившего вдохновения, произнес:

— Слушай, есть идея…

И, видимо, осознав, что сказал слишком громко, вновь перешел на шепот. Ребята, слушая его, засмеялись.

— Точно, Володя, молодец, — одобряюще сказал Сэнсэй. — Зайдешь ко мне домой, я дам…

Андрей, крутившийся, словно лис, возле «могучей кучки», вроде бы отрабатывая удары, так и не понял, что же даст Володе Сэнсэй. Он так надеялся услышать хоть что-то, услаждающее его ущемленное эго, хотя бы одно словечко по поводу отмщения за его так несправедливо замаранную автомобильной краской душонку… Но как Андрей ни старался, так и не понял, что замышляется. Подслушать — оставалось его единственной надеждой. Дисциплина у Сэнсэя в отношении серьезных дел была такова, что каждый знал только то, что ему положено знать, по мнению Сэнсэя; Поэтому толком никто ничего не знал.

Обсудив с ребятами план действий, Сэнсэй, наконец, подозвал Андрея и Валеру и дал им соответствующие инструкции. А позже, отобрав около двадцати человек, желающих участвовать в осуществлении плана, объяснил каждому его местонахождение и роль в этой игре.

После тренировки, когда ушла основная толпа, в том числе и администрация «Кассандры», сияющая в предвкушении завтрашнего реванша, начались, как всегда, дополнительные занятия для личной группы Сэнсэя. Парни работали на совесть, с полной выкладкой. Но не успели они как следует размяться в спаррингах, как в зале появилась необычная делегация, — двое солидных муж- чин среднего роста. Один с европейским типом лица, у другого просматривались явно восточные черты. Вместе с ними вошли и пятеро крепких парней. Судя по внешности и поведению, двое из них были учениками Европейца, а трое — Монгола, как втихаря окрестили наши ребята прибывших гостей. Мужчины с восточной вежливостью сначала поклонились Сэнсэю, а потом поздоровались с ним за руку. Парни раскланялись поклоном бойца. Сэнсэй также тепло поприветствовал гостей, очевидно, он их давно знал. Договорившись о чем-то с Учителем на ломаном русском, мужчины отдали распоряжение своим парням каждый на своем языке. Европеец явно говорил на языке, относящемся к романской группе, чем-то больше напоминающем испанский или итальянский. А Монгол, несмотря на присвоенное ему тайное прозвище, все же говорил на языке тюркской группы, больше похожем на алтайский. Ученики поклонились им в ответ и пошли к раздевалке. Сэнсэй дал знак своим ребятам сместиться для работы в правый угол спортзала.

— Слушай, — толкнул в бок Женька своего друга Стаса, — а тебе не кажется, что эти «пришельцы» уже посещали нашу скромную обитель? Если мне память не изменяет, года четыре назад. По крайней мере, вот тот — точно. — Он кивнул на Монгола.

— Да, — подтвердил Стае, всматриваясь в мужчину. — Похож… Но если это он, то сейчас же будет грандиозное зрелище!

— Вот и я о том же!

— Тогда какая может быть индивидуальная тренировка?! — с юмором возмутился старший сэмпай Виктор.

— Верно, — пробасил Володя, подключаясь к разговору.

Остальные тоже закивали головами. Парни переглянулись, и все с улыбкой посмотрели на Виктора.

— Опять я крайний, — усмехнулся он. — Ладно, с вас тогда причитается. Так уж и быть, пойду спрошу разрешения у Сэнсэя поприсутствовать.

— Давай, давай, — подтрунивал его Женька. — А то когда еще такое увидишь? В жизни ведь всякое бывает, но с годами все реже и реже. Правда, Стас?

— Это ты про что?

— Про то самое, старик, про то самое, — похлопал Женька по плечу друга и состроил комичную сочувственную гримасу.

— Да ну тебя…

Через пять минут, когда спортивные лавочки заняли новоиспеченные зрители, в зал гуськом вбежали пять бойцов в странном одеянии, Непохожем ни на одну из известных спортивных одежд популярных школ. На них были серые широкие штаны, напоминающие шаровары. А сверху такого же цвета нечто похожее на укороченную подпоясанную монашескую рясу с капюшоном и широкими рукавами. Это своеобразное «кимоно» внешне выглядело как грубая мешковина, сотканная из крупных льняных ниток. На ногах у парней — никакой обуви. Они выбежали в зал из раздевалок босиком.

Мужчины сказали им что-то на своем языке, видимо, дали команду немного размяться, поскольку бойцы, поклонившись своим Учителям и Сэнсэю, приступили к дыхательным упражнениям, а затем непосредственно к разминке. В такой демонстрации необыкновенной гибкости, растяжек, виртуозного владения собственным телом ребята Сэнсэя узрели просто верх совершенства, что являлось своеобразной стимуляцией и для их личностного роста. Бойцы разминались с невероятной скоростью. Создавалось такое впечатление, что зрителям прокручивали ускоренный фильм, где показывали свои возможности лучшие из лучших.

— Как они вообще могут работать так долго, на такой скорости, с такой пластикой и грацией? — не переставал тихо удивляться Виктор.

Вся группа была в легком шоке от одной только разминки гостей.

— Да, — задумчиво проговорил Стас, пытаясь уследить за разминочными спаррингами. — Тут одна ошибка в движении — и все, рука прорежет тело, как папиросную бумагу… Странная техника… Какими стилями они пользуются?

— Не знаю, — пожал плечами неутомимый хохмач Женька. — В отличие от них я знаю кунг-фу, тайквандо, дзюдо, катэдо и еще много разных страшных слов. Им и драться со мной не надо. Я сам лягу на пол и сосчитаю до десяти!

Ребята заулыбались такому «искреннему» признанию парня, неотрывно, созерцавшего невероятный пилотаж бойцов. Иногда все-таки полезно увидеть даже таким искушенным в данном деле людям, что существует некто совершеннее их, дабы не вдаваться в иллюзию самообмана. Нашим парням в образе гостей открывался абсолютно новый уровень индивидуального познания. Поэтому каждый внимательно следил за движениями этих людей, стараясь запомнить наиболее яркие моменты.

В это время Сэнсэй с мужчинами стояли в стороне, наблюдая за работой бойцов. Они тихонько что-то обсуждали. Затем Учитель одобрительно кивнул головой, и мужчины, хлопнув в ладоши, остановили разминку. Пока бойцы выполняли дыхательные упражнения, приводя свои тела в порядок, Сэнсэй сходил в раздевалку и вышел оттуда с какой-то серой материей в руках, похожей на ткань кимоно бойцов. На ходу он расправил ее и стал надевать на себя. Его одежда напоминала длинный халат-балахон, с поясом и широкими рукавами.

— Ух ты! — восхищенно произнес Женька. — Неужели мы сейчас будем лицезреть собственными очами стиль «Старого ламы»?!

— Тот самый? — переспросил у Стаса новый парень в их команде.

— Да, да, — поспешно ответил тот, не отрывая взгляда от Учителя.

Сэнсэй подошел к мужчинам и сказал:

— Ладно. Давайте сначала проверим физическую подготовку. Задача такая: они проводят атаку в полный контакт любым способом, на их выбор, хоть коллективно, хоть индивидуально; Посмотрим, на что они способны.

Европеец с Монголом переглянулись и от души заулыбались, словно понимали больше, чем сказано. Потом каждый перевел своим бойцам. А последние, в знак согласия, отдали поклоны.

Женька состроил озадаченную гримасу и произнес:

— Сэнсэй что, пошутил насчет коллективного боя этих «пришельцев»?

— Тебе правду сказать? Или как все было на самом деле? — пошутил Стае.

— Интересно, — ухмыльнулся Виктор. — Как же они будут вести коллективный бой, если не бельмеса не понимают друг друга?

— Так чаво им понимать-то? — сыронизировал Женька. — Оно ведь как в жизни зачастую: чем меньше думаешь, тем больше единомышленников. Во! Понятия надо иметь, мил человек!

Пока зрители полушепотом перекидывались репликами, Сэнсэй накинул просторный капюшон своего балахона и стал в необычную стойку, похожую на положение уставшего путника, оперевшегося на воображаемый посох. Между парнями Сэнсэя пронесся тихий шепот восхищения: «Старый лама, Старый лама, Старый лама…», и они, все как один, замерли, затаив дыхание. Бойцы же, невзирая на языковые барьеры и вопреки мнению публики, окружили Сэнсэя по большому периметру, действуя, точно сплоченная команда. Едва позиции были заняты, они практически без постороннего сигнала стали одновременно двигаться по кругу. Несмотря на то, что эту группу собрали из разных людей, работали они великолепно, как единый механизм. Зрителям стало понятно, что все эти люди определенно тренировались по одной и той же технике. Но что это за техника, стиль или школа, никто так и не понял. Это не вписывалось ни в одно из известных направлений, популярных школ или стилей. Это было нечто особенное.

Бойцы стали двигаться издалека, по спирали, меняя положения, чередуя работу рук, словно закручивая Сэнсэя в каком-то невидимом вихревом урагане. Их скорость быстро увеличивалась, синхронно набирая обороты. У зрителей аж в глазах зарябило от всех этих движений. Пришлось усиленно моргать, чтобы хоть как-то привести зрение в порядок, но все тщетно. В конце концов, зрители перестали видеть бойцов, а лишь их силуэты, стремительно сближавшиеся с Сэнсэем. Учитель же как стоял в своей стойке, так и остался стоять, не предпринимая никаких маневров. Неожиданно скорость бойцов резко увеличилась вновь, и спираль мгновенно сжалась в вихревом потоке своих невидимых смертельных ударов. И здесь произошло нечто необычное. Никто из зрителей, захваченных картиной скоростного перемещения, не заметил, двигался Сэнсэй или нет. Но в момент сближения стало очевидным, что бойцы, невзирая на их силу и численный перевес, нарвались на нечто более мощное. Ибо в следующее мгновение разлетелись в разные стороны, подобно клочьям земли от сокрушительного взрыва. Зрители так и не уразумели, что именно произошло. Их зрение четко зафиксировало только ту картинку, когда бойцы уже лежали на полу, а Сэнсэй стоял все в той же стойке уставшего путника, оперевшегося на воображаемый посох.

Повисла небольшая пауза, наблюдатели застыли в легком оцепенении. Сэнсэй вышел из своего глубокомысленного состояния, оглядел лежащих бойцов и подошел к мужчинам. Они начали что-то тихо обсуждать. Через минуту зашевелились и сами бойцы, подавая признаки жизни. А потом уже перевели дух и зрители, не менее потрясенные увиденным. Несмотря на явную огромную силу удара, парни дот вольно быстро смогли прийти в себя, занявшись выполнением каких-то особых дыхательных техник. Им понадобилось не более пяти минут, чтобы вновь войти в форму.

— Ты что-нибудь понял? — тихо спросил Женька Стаса.

— Ты еще спрашиваешь, — ответил тот.

— У меня сейчас такое состояние, которое называется: «Ударили по правой щеке, подставь левую, и челюсть станет на место».

— Вот, вот, — подтвердил Володя, — Нет слов и даже выражений… Ничего, Жень, с годами и ты такое с легкостью будешь вытворять.

Женька наигранно вздохнул.

— С годами?! Естественно, с годами вообще все становится легче делать: легче чистить зубы, легче расчесываться, легче смотреть на женщину.

Ребята заулыбались, возвращаясь в привычный ритм работы своего сознания. В это время Сэнсэй вел дискуссию с мужчинами, периодически соглашаясь с их мнениями. Пару раз он вскользь взглянул на одного из бойцов Монгола.

Наконец, восстановив силы, парни сделали очередной поклон Учителям и Сэнсэю, показывая свою готовность к следующему экзамену. Монгол тут же открыл спортивную сумку и вытащил оттуда пять мечей необычного вида, аккуратно завернутых в серую ткань. По форме эти мечи напоминали укороченную турецкую саблю. Бережно развернув мечи, Монгол вручил их каждому из бойцов. Затем Сэнсэй кивнул мужчинам, и те дали инструкции своим ученикам. После перевода парни снова поклонились и пошли занимать позицию вместе с Сэнсэем.

Учитель вышел в своем неподражаемом одеянии странствующего монаха на середину зала и вновь принял ту необычную стойку. Бойцы с мечами разместились вокруг него. Все наблюдатели опять замерли, затаив дыхание. В зале стояла идеальная тишина. И тут произошло действительно нечто потрясающее, причем буквально мгновенно. Четверо бойцов одновременно ринулись в атаку, используя в своих маневрах самый беспроигрышный вариант. Двое из них сначала резко отпрянули назад, имитируя отвлекающее движение. В это время двое с другой стороны нанесли удары с низкой позиции, безжалостно размахивая мечами на поражение цели. Практически одновременно атаковала и первая пара. От такого крестообразного нападения деться было некуда.

Зрители ошеломленно наблюдали за происходящим в зале. За несколько секунд они пережили целую жизнь, целую гамму ощущений: ужас, растерянность, беспомощность, гнев, шок, удивление, восторг, гордость и восхищение. С начала неожиданной атаки их сердца сжались от страха потерять Учителя, ведь выйти живым из этих клещей казалось просто невозможным. А следующее мгновение вообще заставило их полностью оцепенеть. Они увидели, как тысяча рук буквально изрешетили мечами… пустоту, всего лишь серый силуэт, который в миллисекунды многослойно размножился в своем перемещении. Причем с такой невероятной скоростью, что даже подол халата не успел отклониться и совершить свое обычное волнообразное движение при ходьбе. Столь запредельная скорость вынудила наблюдателей почти одновременно вздернуть головы, точно у них сместилась картинка восприятия, словно мозг воспроизвел совершенно другую реальность. Когда же они смогли прийти в себя, восстановив обычный угол зрения, то с удивлением обнаружили, что Сэнсэй находился вне эпицентра удара, за кругом. Он провел молниеносную контратаку, мгновенно уложив четырех бойцов там, где они находились, и вновь принял стойку «Старого ламы», оставшись стоять спиной к пятому бойцу.

Этот парень с самого начала боя не предпринимал никаких попыток к атаке. Хотя у него, как ни у кого другого из пятерки, был более реальный шанс поразить цель. Ведь Сэнсэй повернулся к нему спиной, фактически подставив себя под удар. Но вместо удара парень быстро перевернул свой меч и, держась за кончик лезвия, протянул его к Страннику, низко склонив голову. Настала напряженная тишина. Никто из присутствующих в зале не посмел шелохнуться во время столь захватывающей сцены. Даже Монгол и Европеец замерли как статуи, ожидая разрешения ситуации.

Сэнсэй медленно развернулся и пристально посмотрел на парня. Тот лишь еще больше склонил голову. Странник взял левой рукой его меч за рукоятку и сделал плавное движение, пряча его себе справа за пазуху, в многочисленные складки серого балахона, а затем, таким же плавным движением, вынул его рукоять, но уже правой рукой из-за пазухи слева. Единственное, что успели увидеть зрители, — необычный блеск рукоятки, не похожей ни на сталь, ни на серебро.

Монгол и Европеец поспешили вперед. И едва ученик Монгола взялся за рукоятку, они тут же накинули на меч золотистую парчу. Парень с особой нежностью и аккуратностью завернул драгоценный подарок, сохраняя его истинный облик в тайне от окружающих. То, что это был тот же по форме меч, угадывалось лишь по контурам обвернутой вокруг него ткани. Боец прижал его к себе, глубоко поклонившись Сэнсэю, Монголу и Европейцу. Те также поклонились ему в ответ. И тут, совершенно неожиданно, Сэнсэй заговорил на каком-то странном языке, который по своему звучанию напоминал мелодичное пение птиц. Очень загадочный язык, не похожий ни на один из известных. Тем не менее, Сэнсэй свободно им владел, точно всю жизнь на нем только и разговаривал. После его речи Монгол и Европеец также произнесли на этом языке какое-то небольшое «напутствие». Последовали взаимные поклоны. Очевидно, окончательный выбор был сделан.

Остальные четыре бойца, очнувшись от ударов, привели себя в порядок и сдали Монголу мечи. И, поклонившись Сэнсэю, Учителю и пятому парню, побежали переодеваться, Мужчины собрались в кучку, обсуждая произошедший бой. А «Избранный», не спеша, пошел к раздевалке, прижимая к сердцу ценную для него вещь. Только теперь стало заметно; насколько парня переполняли эмоции, особый трепет и волнение, которые он до этого пытался сдержать. В его ясных, лучистых глазах стояли слезы радости от собственной победы. Казалось, он не замечал ни спортзала, ни публики, находящейся в нем, точно его мысли занимала совершенно другая очевидная реальность. Парень просто светился от счастья. И это его состояние неземного восторга невольно передалось и зрителям. Когда он проходил мимо них, те сидели не шелохнувшись, провожая восхищенным взглядом человека, который буквально за несколько секунд стал не просто героем в их глазах, но и живым примером безупречности Воина.

После ухода гостей ребята попытались подробнее расспросить Сэнсэя о том, что видели. Учитель никогда не отказывал им в объяснении тех феноменов и техник, которые демонстрировал на занятиях. Но на этот раз, услышав их вопрос: «А что это было?» — он ответил:

— Ребята, не обижайтесь, но, несмотря на то, что вы мои друзья, правду я вам сказать не могу, а врать не хочется. Я и так сделал вам огромное одолжение, что позволил это увидеть.

Глава 8. РЕПРЕССАЛИИ «МЕЖДОУСОБНЫХ» ОТНОШЕНИЙ

Воскресный день выдался солнечным и ясным. Андрей с Валерой приехали на рынок пораньше, вместо продавцов. Расставили свои лаки и краски, как обычно, словно вчера ничего не произошло. Соседи по прилавку только качали головами, а кое-кто потирал руки в предвкушении предстоящего зрелища. На базаре не без «доброжелателей», всегда в толпе находятся «типчики», испытывающие особое наслаждение и злорадство от чужого горя.

Ближе к десяти часам ребята заметили, как все те же парни кавказской национальности в том же количестве подъехали на своих иномарках к рынку… Сэнсэя, который по плану должен подойти к прилавку, еще не было видно. Вот они, ухмыляясь, приближаются… А Сэнсэя нет. Пятеро из них встали напротив прилавка, остальные остались стоять в стороне.

— Прывэт, буратыно! Выжу, ты прыехал. Агдэ жэ твоя крыша? — спросил бригадир.

— Да сейчас они подъедут! Еще же десяти нет, — оправдывался Андрей, усердно отыскивая взглядом Сэнсэя.

Тут стоящий рядом «звеньевой» резко вскинул руку в сторону Андрея, обманчиво имитируя удар, и демонстративно посмотрел на часы. Андрей инстинктивно пригнулся, вызвав тем самым хохот толпы.

— Да, буратыно! У тэбя есть еще цэлых тры мынуты…

В это время Сэнсэй вместе с, внушительными Женькой и Стасом появился из толпы. Сэнсэй нес в руках открытую банку с краской. Он поставил ее перед Андреем так, словно это была самая последняя капля в его терпении.

— Вот, ты посмотри, ты посмотри, что ты мне вчера продал! — стал гневно отчитывать Андрея Сэнсэй, разыгрывая недовольного покупателя. — Это что, краска? Гад! Ты это называешь качественной краской?! Посмотри, сколько здесь песка?!

Налетчики засмеялись. А бригадир произнес:

— Так ты, буратыно, еще и халтурщик?! За это двойная мзда!

Сэнсэй, игнорируя эти высказывания, продолжал:

— Верни мне мои деньги, иначе я тебе весь прилавок разнесу!..

Вокруг стала собираться толпа зевак.

— Ты мне что говорил?! Гарантии давал! Да такой краской даже «Запорожец» не покрасишь! Она годится разве только для твоей жмотской рожи!..

— Да это хорошая краска, — лепетал, оправдываясь, Андрей. — Это, наверное, вам банка некачественная попалась… Так я вам поменяю…

— Поменяешь?! Отдавай деньги назад! — Сэнсэй встряхнул его за грудки. — А то я тебе так «поменяю», что ты этот рынок в самом кошмарном сне будешь вспоминать!..

Сэнсэй так натурально играл, что Андрей и сам засомневался насчет качества краски. Он даже помешал, скорее, для собственного убеждения, чем ради дела, чистой палочкой краску.

— Вот, Видите, она чистая…

— Чистая?! — Сэнсэй схватил палку и копнул поглубже.

На поверхности действительно стал появляться песок. Глаза Андрея округлились от охватившего его ужаса. Он почему-то подумал, что вся недавно закупленная партия может оказаться такой же бракованной.

Налетчики тоже с интересом заглянули в банку.

— Можэт, правда, бракованная банка, — вслух подумал звеньевой, по-видимому, неплохо разбиравшийся в автомобильной краске. — Фырма на этэкеткэ солидная и маркэровка заводская…

— Ты что, морда, хочешь сказать, что я сам туда песка насыпал?!

— Это кто морда?! Я морда?! А ну, провалэвай отсюда, пока я тэбэ всэ кости нэ пэрэломал!

— Ты смотри, падла, крышеватель нашелся! Так это я из-за твоих паршивых овец себе автомобиль испортил?! Да я тебе сейчас этой краской всю физиономию распишу!.. Сэнсэй тряс перед кавказцем этой краской. А потом, недолго думая, легко перекинул банку в правую руку, отвлекая противника, а левой тут же нанес удар в живот. После этого злосчастная банка с краской резко опустилась на голову «звеньевого». Пока Сэнсэй изображал «торжественную вендетту», Женька со Стасом красиво отключили «бригадира» и остальных трех их сопровождающих. И… понеслась неразбериха.

Толпа кавказцев ринулась защищать своих, но тут, откуда ни возьмись, точно из-под земли, выросли амбалы крепкого спортивного телосложения. Окружив группировку кавказцев плотным кольцом, они стали избивать их, как говорится, «по полной программе». Обычной дракой это можно было назвать лишь отчасти, так как среди всего этого мордобоя проскальзывали вполне конкретные профессиональные удары.

Никто в этой суматохе и не заметил, как с поля боя был похищен бригадир группы и его двое помощников. Их, находившихся без сознания, погрузили в приготовленные машины и увезли в неизвестном направлении.

Достаточно проучив толпу налетчиков, неизвестные парни так же незаметно растворились в толпе. Сами же «крышеватели» быстро разбежались по закоулкам рынка, «зализывая» попутно раны. Место побоища вмиг опустело и затянулось непрерывно движущимся людским потоком. Все кончилось донельзя банально.

* * *

Бригадир очнулся, все еще не понимая, где находится. Под ногами было небо и сияло солнце. Вокруг все стояли на головах. А тело его изгибалось только вперед-назад. В пелене затуманенного сознания, которое почему-то именно в этот момент выдало ему информацию о реинкарнации, почерпнутую когда-то из фильма ужасов, он подумал на своем родном-языке: «А я, часом, не червяком стал?! Тело странно изгибается. Земля — вот она, перед носом. И все люди вокруг большие-большие и вверх тормашками стоят. Надо же такой беде случиться… ЧЕРВЯКОМ?! Фу! Кем угодно, но не этой мелкой, склизкой тварью. За что мне такое наказание? ЗА ЧТО-О-О?!!!»

В это время из динамика открытой машины зазвучала песня Высоцкого:

Досадно попугаем жить.

Гадюкой с длиным ве-е-ком.

Не лучше ли при жизни быть.

Приличным челове-е-ком…

Бригадир тряхнул головой, поморгал глазами и, наконец, окончательно прозрел, полностью возвратившись в сознание. Он был связан толстой веревкой и подвешен ногами к огромной ветке дерева. Поняв это, он даже облегченно вздохнул. Это, по его мнению, оказалось все-таки лучше, чем реально почувствовать себя мерзкой, склизкой тварью. Но чувство облегчения длилось недолго. Он вдруг понял, что его теперешнее положение в качестве связанного homo sapiens'a еще хуже, чем у свободно передвигающегося червяка. Помощники висели также невдалеке с застывшими гримасами ужаса. В стороне стояли несколько крепких парней в спортивной одежде, не обещая своим видом ничего хорошего. Они тихо разговаривали друг с другом и с тем мужиком, который кинулся с краской на братву. Видя, что его никто не бьет, не калечит и, вообще, не обращает никакого внимания, словно он навозная куча, бригадир решил порисоваться перед своими «корешами», так сказать, блеснуть собственным «героизмом»:

— Эй, вы… Что боитэсь? Связали нас, да? Сами настоящие трусы?..

Его дальнейшему непристойному мату не суждено было прозвучать в полном своем объеме. Едва бригадир зароптал, как тут же получил от ближайшего амбала такой точный и мощный удар, что у него не только перекрыло дыхание, но даже «звездочки» посыпались из глаз. До него дошло, почему его помощники с перепуганными лицами так усердно молчат. С этого момента у бригадира все больше и больше крепло плохое предчувствие. Полная неизвестность была хуже всего. В голову стали лезть самые мрачные мысли, которые могли зародиться в сознании человека, долгое время живущего в бандитской стае «волков»: «Кто они такие, твою мать? Беспредельщики? Законники? Рэкет? Из новых русских? Или просто банда отморозков, не признающих никаких авторитетов и «мочащих» всех подряд? За что они собрались меня убивать? За банку автомобильной краски, к которой я даже не притрагивался?»

В это время из-за поворота не спеша выехал красивый «мерс» и остановился возле машин. Один из парней услужливо подбежал и открыл заднюю дверцу. Из «мерса» степенно вылез пожилой человек, на лице которого запечатлелся весь суровый опыт зоновского «университета». Грубые, жесткие черты. Устрашающий взор. Он был невысокого роста, несколько худощав. Глядя на его одежду, побрякивающую золотую цепь и дорогой перстень, бригадир понял, что крепко влип. До его уха долетел робкий шепот расступившейся толпы: «Кочегар… Кочегар… Сам Кочегар». Даже тот мужик с базара почтительно склонил голову, отступая назад, явно подчеркивая свое уважение к этому человеку. Из машины вылезли и два огромных, солидно одетых охранника. Самые плохие прогнозы бригадира стали стремительно сбываться. А когда он увидел руки этого Кочегара, то вообще обомлел. Они сплошь были в зоновских наколках, с разными датами отсидки. Подойдя близко к бригадиру, Кочегар причмокнул и на чисто зоновской фене стал говорить о «паскудной» жизни висячего ничтожества. Того даже озноб пробил. Не оставалось никаких сомнений — перед ним настоящий коронованный зоной вор в законе. С каждым словом «пахана» страхи несчастного подвешенного многократно усиливались собственными мыслями. В конце концов, он услышал ту реальную угрозу, которой больше всего боялся в этой жизни: «Да я тебя на куски порежу! Опущу, сука, как последнего, на глазах у твоих корешей…» — и нервы у бригадира не выдержали:

— Пахан, просты! Бля буду, я не вэноват… Да я этому мужэку свою тачку подару замэсто этой краски… Это ж не наша «точка»…

— Конечно, не твоя, сука! Она моя!

У бригадира расширились глаза и даже волосы от страха зашевелились на голове, когда до него дошла эта новость. Поняв весь ужас сложившейся ситуации, он запричитал с новой силой, чуть не плача:

— Пахан, пахан, просты! Пахан, я не выноват! Мэня заставылы. Я не по своэй волэ. Я ж нэ знал… я ж нэ знал, что это твое! Пахан, я на тэбя вэк работать буду! Просты!

— Лицо? — коротко спросил Кочегар.

— Вовка-Ниндзя. Он мэня попросыл, — и тут же быстро исправился: — Он мэня заставыл на твоых пацанов наэхать. Это все он! Он! Координаты?

— Да, да…

Бригадир быстро вспомнил домашний адрес Ниндзи и его рабочего офиса и даже тот, по которог му проживала его любовница. Когда он уже без запинки тараторил номера телефонов, Кочегар смачно сплюнул в сторону и произнес:

— Ладно, сука, жихтаруй! Но если еще раз, клафта, перехилячишь мне поперек дороги, я твою дохлую рвань в мазар живьем закопаю, я тебя…

— Спасибо пахан, спасыбо…

Бригадир даже попытался потянуться к его руке, сведя губы дудочкой, чтобы поцеловать, забыв, что он связан и висит. Этот чистосердечный жест получился довольно комическим. Кочегар брезгливо отдернул руку

— Пошел вон, падла!

— Спасыбо тэбэ, пахан, спасыбо, — как заклинание причитал бригадир, все еще не веря, что его оставили в живых.

Кочегар сел в свою машину и сделал едва заметный кивок головой в сторону толпы. Рядом с ним сели его охранники. Машина уехала с поляны, скрывшись за поворотом грунтовой дороги лесопосадочной полосы.

Угрюмые парни подошли, обрезали веревки и, кинув отобранный у помощника нож на землю, сказали:

— Сами выпутывайтесь, руки еще об вас пачкать…

Сели в машины и уехали.

Ползая и извиваясь в попытках освободиться от веревок, бригадир почему-то подумал, что совсем даже не плохо быть червяком. По крайней мере, тот спокойно живет себе под землей даже тогда, когда судьба жестоко разрывает его надвое.

* * *

Тем временем машины «амбалов», а именно Сэнсэя и его ребят из личной группы, выехали на трассу, где их поджидал красавец «мерс». Сэнсэй с Володей быстро пересели в иномарку, поменявшись местами с «охраной».

— Ну, дядя Ваня, молодцом, — пожимая руку Кочегару, тепло сказал Сэнсэй.

— Старался, — улыбнулся тот, снимая «золотые» вещи. — Я Володю вот с таких лет знаю. Он в нашем дворе еще мальцом бегал, а голова уже варила. Не зря он большим начальником стал. Так что, раз для него, для дела надо — значит, всегда пожалуйста…

Володя вытащил из-под сиденья четыре бутылки водки и протянул их Кочегару.

— Как договаривались… Эх, дядя Ваня, мировой ты мужик! Как все четко разыграл. Тот, поди, со страху в штаны наложил…

— Ну, еще бы немного, и наложил, — спокойно ответил дядя Ваня. — Но мне приятней на свежем воздухе работать. А то вони и на моей ежедневке хватает.

Все Засмеялись, вспоминая лепетание бригадира и его попытку поцеловать руку

Дядя Ваня в действительности работал кочегаром. Так получилось, что значительную часть своей жизни он отсидел в тюрьмах, больше по молодости дало глупости. И когда Володя предложил ему сыграть «авторитета», тот с удовольствием согласился. Уж чего-чего, а этого добра он в зоне насмотрелся.

Да и самому ему было интересно, как бы он выглядел, стань «коронованным паханом». Поэтому эту роль сыграл от души. Жаль только, что друзья-собутыльники при этой «секретной операции» не присутствовали. И не поверят на слово в такое невероятное перевоплощение.

Доставив довольного дядю Ваню в его рабочую «резиденцию», Сэнсэй сразу поехал к Вовке-Ниндзе. Он знал лично этого бывшего каратиста еще по спорту. Ниндзя открыл дверь с заспанным лицом, но, увидев Сэнсэя, приветливо вскликнул:

— О, какие люди! Дружище, дорогой! Сколько лет, сколько зим!

Вместо ответа он получил массивный удар в челюсть. Ниндзя отлетел на метра полтора по коридору, растеряв в полете свои тапочки. Удар красноречивее всего говорил, что его дела плохи, очень плохи. Вслед за Сэнсэем вошло еще несколько человек. Хотя и сам его «кореш» по спорту был не подарок, но его толпа внушала еще больший ужас. Ниндзя понял, что добежать до пистолета он не успеет, а махать ногами и играть в «непонятку» бессмысленно и крайне небезопасно для его собственного здоровья. Поэтому Ниндзя сразу стал говорить то, что от него ждали:

— Да вы че, пацаны?! Я че, по своей воле, думаете, приказ отдал громить ваши «точки»…

— Кто? — спросил Сэнсэй, да так угрожающе, что Ниндзя невольно попятился назад.

— Тома… Тома попросил меня. Сунул пачку «бабок» для пацанов и сказал: «надо»…

Он продолжал усердно закладывать своего «заказчика», усиленно спасая собственную шкуру. Но Сэнсэй уже не слушал.

— Так, — перебил он его, — значит, так… Томе ни слова о моем к тебе визите. Скажешь ему просто, что мои ребята надрали твоим задницу… А сболтнешь чего лишнего, пеняй на себя. Тогда наш следующий разговор, уже последний, будет на кладбище.

Ниндзя закивал головой. После таких «договоренностей» непрошеная делегация удалилась, окончательно испортив ему настроение на весь день. Ниндзя встал с пола. И когда топот ног в подъезде стих, его прорвало эмоциями и угрозами, сотрясающими воздух пустых комнат. Но махать кулаками после драки, как известно, дело неблагодарное и бесполезное.

* * *

Слухи, особенно криминальные, распространяются быстрее ветра. И уже в понедельник Тома гнал свою машину к офису Ниндзи, обливаясь от волнения холодным потом. Его мучил один-единственный вопрос, касающийся личной безопасности и драгоценнейшей «карьеры»: знает ли Врач, что эти разборки — его заказ? Вернее, это был даже не его заказ, а Бульбы. Но Ниндзя-то принял деньги от него… От этого вопроса зависело все «светлое будущее» Томы. Ведь самые блестящие идеи по поводу организации ассоциации Тома черпал именно из уст Сэнсэя, превосходно выдавая их впоследствии за свои собственные. И если Врач узнает… Тогда все усилия попасть к Кроносу могут полететь в тартарары. Сказано же: не руби сук, на котором сидишь. «Как же я не предусмотрел?! Как же так получилось?! Надо было подстраховаться…», — ломал голову Тома.

Чем ближе он подъезжал к офису, тем сильнее становилось его волнение, усугубляемое непрерывным потоком страшных мыслей. Организм, получая соответствующие сигналы тревоги, активно приводил свои механизмы в действие. Сложные химические реакции увеличивали в крови содержание «гормона стресса» — адреналина. Значительно участился пульс, повысилось артериальное давление. Глюкоза усиленно поступала в кровь. Психофизическое напряжение нарастало, не находя разрядки. Руки у Томы стали трястись, как у дряхлого старика. И когда он входил в офис к Ниндзе, ему даже пришлось их спрятать в карманы брюк, дабы не выдать свои переживания.

— Что там произошло? — бросил он с порога, даже не поздоровавшись.

— Что, что, — буркнул тот, — задницу нам надрали, вот что…

Ниндзя начал нехотя рассказывать так, как ему велели, как ему подсказывало собственное здоровье и безопасность.

— Ну, ну, — торопил его Тома, — а дальше, дальше…

Николай нервничал. Ему хотелось поскорее задать свой главный вопрос. Но созданный им самим имидж не позволял это сделать сразу. В конце концов, Тома не «вытерпел и спросил:

— А Врач знает, чей это заказ?

— Откуда? — пожал плечами Ниндзя, пряча глаза. — Нет, конечно. Просто был обычный наезд, свои разборки.

Тома облегченно вздохнул, даже не заметив смущенного вида Ниндзи. Да и когда ему что-нибудь замечать, если в голове звучал торжественный гимн победы и радостное слово: «Есть!» С этого момента он расслабился. После пережитой стрессовой реакции организма — фазы тревоги, фазы повышенной сопротивляемости — наступила фаза истощения. Руки его успокоились. Но психологически он ощущал такую усталость, словно работал как вол, целый день. Развалившись в кресле, он сказал:

— Ты хоть бы коньяком угостил… Ничего, ничего. Поражение ведь не всегда бывает поражением…

Ниндзя засуетился, обрадовавшись, что этот неприятный разговор так быстро и благополучно для него закончился. Он достал дорогой-коньяк и разлил его по рюмкам.

— Ничего, — снова степенно повторил Тома, успокаивая сам себя. — Мы этот вопрос уладим…

— А ты, смотри, помалкивай, лишнего не ляпай…

«Да пошли вы все…» — в сердцах мысленно произнес Ниндзя. Но вслух с улыбкой сказал:

— Ты же меня знаешь.

Они чокнулись стопками и махом заглотнули содержимое, не смакуя, как обычно. Оба предпочли разом снять стресс, усугубленный не столько жизненными обстоятельствами, сколько собственным непомерно раздутым воображением. Они даже не подозревали, бедолаги, что та «реальность», которую они так серьезно воспринимали, создана их размышлениями и фантазией. А Сэнсэй лишь искусно подыграл их страхам, усиливая воображаемую опасность в несколько раз.

* * *

Тома на время пропал из виду и появился у Сэнсэя спустя несколько дней. Сделав озадаченное лицо, он спросил:

— Я слышал, у тебя возникли некоторые проблемы на рынке. Пацаны говорили, какие-то там разборки… Надо было к нам обратиться. Мы бы быстро этот вопрос решили.

Сэнсэй улыбнулся и добродушно махнул рукой.

— Да зачем тревожить больших людей? Такую мелочь мы и сами уладим.

Тома понимающе кивнул. Он все еще боялся, что Врач мог что-то пронюхать. Но, видя столь дружелюбный настрой, расслабился и занялся обсуждением дел ассоциации.

* * *

Единственное, что точно понял Бульба после всего произошедшего, это то, что Врач со своей командой представляет грозную силу с четко организованной структурой, далеко не в пример местной братве. Как Бульба мог такое упустить?! Создавалось впечатление, что со дня неожиданных потрясений, связанных с появлением Врача в новом амплуа, Бульба, точно летучая мышь при неблагоприятных условиях, впал в искусственный анабиоз. И только теперь, когда все вроде бы стихло и восстановилось в привычном ритме, он проснулся от долгой «спячки». Но подобное «оживление» взгляда на происходящее не принесло ничего радостного. То, что Бульба прошляпил свою власть, было очевидным. Тома, хоть и хвастал, что подмял Врача под себя, но на деле абсолютно не контролировал его действия и бизнес. И Бульба решил предпринять последнюю запоздалую попытку внедрить в дела Сэнсэя своего личного человека, втайне даже от Томы.

* * *

В конце рабочего дня к Сэнсэю подошел знакомый милиционер и начал разговор издалека. Якобы есть у него друг, хороший парень, но сейчас остался не у дел. Бывший комсорг. Перечислил соответствующие его положительные качества.

— А после развала Союза он крутился с товарищем. Потом разошлись по понятиям. Жалко пацана. Толковый организатор. Возьми его под свое крыло, ты вроде как поднимаешься… Он тебе пригодится.

Сэнсэй еще в начале разговора почувствовал подвох. Он очень сомневался, чтобы этому лейтенанту было известно чувство жалости и человеколюбия. Тем более, что, по негласному слушку, на его совести уже числилось взяточничество, вымогательство, жестокие побои не только обвиняемых, но и свидетелей. Поэтому, когда тот выложил, зачем сюда пожаловал, Сэнсэй понял, откуда «ветер дует».

— Хорошо. Приводи.

Ну и достал же его Бульба своими отморозками! Тут серьезных дел по горло! Именно сейчас шла основная работа аналитика, когда в схемах людской психологии просто нельзя ошибиться. А Бульба собрался свои правила игры вновь навязывать, так сказать, тащить в чужой монастырь свой устав. «Ладно, не понимаешь по-хорошему, устроим тебе репрессалий в «междоусобных» отношениях… Ударим твоим же салом по собственному «мурсалу». Немного поразмыслив, Сэнсэй придумал, как крепко и надолго озадачить Бульбу его же собственными проблемами. «Толковый организатор, говоришь? — усмехнулся Сэнсэй, подумав про себя; — Посмотрим…»

На следующий день милиционер познакомил Сэнсэя с Денисом. Хотя, как потом выяснилось, даже имя его было вымышленным. А из всей истории о его жизни единственно правдивым оказался лишь рассказ о работе комсоргом. Выглядел Денис подтянуто, по-спортивному. Среднего роста. Все его движения и разговоры свидетельствовали об опыте блатной жизни.

Сэнсэй с первого же дня активно подключил его к работе с ассоциацией, замыкая, таким образом, доступ к другим делам. Нагрузил так, что новичку некогда было толком ознакомиться с большим коллективом, куда, собственно говоря, он и влился. Со своей стороны, Денис; чтобы больше втереться в доверие к Сэнсэю, начал работать на всю свою бандитскую «совесть».

Тем временем Сэнсэй нанес «неофициальный» визит Ниндзе. Когда последнему сообщили о неожиданном приезде гостя, тот не на шутку перепугался. Хозяин авторынка вышел навстречу в полном смущении, не понимая, в чем, собственно говоря, он провинился.

— Привет! — неуверенно пожал руку Ниндзя, все еще помня недавний классический удар в челюсть.

Сэнсэй, видя такое замешательство, поспешил успокоить:

— Привет! Да не робей, я к тебе по другим делам. Ты же рынок знаешь?

Ниндзя расценил этот вопрос по-своему, догадываясь о дележке его «хозяйства».

— А я за рынок и сам с тобой хотел поговорить, — стал он быстро оправдываться.

— Да нечего мне с тобой за рынок разговаривать! — опередил ход его мыслей Сэнсэй. — Рынок твой, работай! Тебя же никто не выгоняет. Моих только не трогай… Я сейчас, собственно, по другому вопросу. Кто у тебя из барыжек под «мусорами» работает?

Ну, есть там пацаны, пару лоточков таких, что конкретно «под ними». А есть такие, что ментам платят и нам платят…

— Мне конкретно, кто «под ними» ходит?

Ниндзя посмотрел в сторону рынка.

— Ну, вон, дальше по вашему ряду… Они тоже такой же краской торгуют! Те конкретно под ОБОПом сидят. Мы их вообще не трогаем. Раз сунулись — такие проблемы на свою задницу навалили…

— А место какое?

— По вашему ряду, дальше, сорок седьмое, слева.


— Ясно… Смотри, я с тобой не базарил. Работай дальше. Я претензий к тебе не имею. Только метлой не маши.

— Никаких проблем.

На этом они и расстались. Несмотря на недавний страх, настроение у Ниндзи значительно улучшилось. Ему были больше по душе именно такие «разборки по понятиям», чем неожиданный апперкот спросонья.

* * *

Не прошло и недели со дня активной работы Дениса, как Сэнсэй «доверил» ему ответственное самостоятельное дело.

— В общем, так… У нас есть ребятки, тоже красочкой торгуют, причем по нашему ряду. Зачем нам это нужно? Мы такой же краской торгуем, как они. Зачем создавать конкуренцию? Давай съезди, пригласи их на встречу. Поговорим по этому поводу, как нам лучше в данном вопросе посотруд-ничать. А то ездим, в одном и том же месте закупаем, в одном и том же продаем. Это же неинтересно! Может, договоримся: кто-то ездить будет, кто-то продавать… В общем, я думаю, мы найдем общие точки соприкосновения. Надо с ними поболтать.

— Без проблем, шеф! Завтра же съезжу. А когда встречу назначать?

— Ну, как им удобно будет. Мы время найдем. Мы же приглашаем…

У нормальных бизнесменов слово «встреча» означает вполне деловой разговор. Но ни Денис, ни тем более парень, которого он взял себе в помощники, не были знакомы ни с чистым бизнесом, ни с соответствующими правилами хорошего тона. Сэнсэй это знал наверняка. Слово «встреча» в бандитских понятиях Дениса истолковывалась не иначе как «стрелка», а «деловой разговор» — «набить пику». Поэтому, когда ему доверили столь ответственное дело, он посчитал это за своего рода повышение, сродни рангу бандитского бригадира.

После наглого «наезда» и откровенно грубого вымогательства Денис с торжествующим видом рассказывал шефу о результатах своей «работы»:

— Короче, они «стрелку забили» на завтра в двенадцать дня на площади Ленина.

— На двенадцать так на двенадцать, — сказал Сэнсэй, еле сдерживая улыбку.

Ну, кто еще может назначить стрелку в таком «экзотическом» месте, в центре, на главной площади города, да еще недалеко от УВД? Конечно, «доброжелатели» такой встречи.

— А мы что, сами поедем или пацанов для подстраховки возьмем? — начал кидать свои намеки Денис. — Или Бульбиных ребят можно подключить. То уже в разборках верняк будет конкретный…

— Да, можно, — на удивление быстро согласился Сэнсэй. — Ну, ты пека съезди, перетри с ними. А я Томе позвоню, пусть тоже подтягивается. Завтра к двенадцати собираемся на месте.

Как Сэнсэй вычислил, так и получилось. К двенадцати часам на площади Ленина стала собираться толпа внушительного вида парней, добрую часть из которых составляли лица с уголовными физиономиями, бычьими шеями и стрижеными под «зеков» головами. Рядом стояла куча иномарок самых разных моделей. Всего на площади собралось около пятидесяти человек.

Робкий прохожий мог подумать, что здесь намечается какой-то очередной митинг посвященный выборам — то ли в мэры, то ли в депутаты — местного «авторитета». В последнее время эти явления стали настолько частыми, что никого ими не удивишь.

— Ох, и времена настали! — охали проходящие старушки. — Всякая сволочь «неприкасаемой» хочет стать, в депутаты лезет!

— А что, — вступил в разговор идущий рядом дедок, — это им выгодно. Влезут в депутаты — ни задержать их, ни конфисковать имущество, ни претензий предъявить к уголовному прошлому и настоящему! Жируют на народных костях! А народ голодает…

— Точно! Бона, какие мордяки себе поразъедали, тьфу!..

В сторону «митингующих», правда, на очень значительном расстоянии от «осуждаемых», полетели плевки. И плевали большей частью «воздухом», нежели слюной. Слюна у подобной публики (при их мизерной пенсии) давно пересохла во рту и выделялась разве что ночью при сладких сновидениях о забитых до отказа продуктами холодильниках. Что поделаешь? Демократия. Период у нее такой — же-лудочно-кишечно-выделительный, где «благосостояние» всего общества можно легко определить по индивидуально натоптанным тропинкам к холодильникам его граждан.

На «стрелку» со стороны конкурентов приехали всего три человека, несказанно удивив ожидающую их толпу. И едва те вылезли из машины, Сэнсэй сказал Денису:

— Пойди, побазарь, куда можно будет пойти спокойно переговорить. Если они только втроем приехали, то остальных пацанов отпустим. Зачем они нужны, сами обо всем договоримся!

— Подожди, — произнес стоящий рядом Тома, — возьми парочку моих ребят, а то не солидно. Их трое — и вас должно быть трое, чтобы по понятиям.

Денис во главе своих «подручных» «геройски» прошагал от толпы к стоящей недалеко сиротливой тройке. Не успел он сказать им и пяток слов, как рядом взвизгнули тормоза двух машин и оттуда выскочили девять человек. Один из них предъявил документ сотрудника ОБОПа. Скорее от неожиданности Денис вскинул руки в защите. Его тут же саданули несколько раз резиновой дубинкой. Под горячую руку попались не только «парламентеры», но и еще трое бульбиных ребят, просто стоявшие невдалеке. Заломив им руки, обоповцы бросили «искрометные» взгляды на посмеивающуюся толпу, которая спокойно наблюдала за их действиями, точно за сюжетом из кинофильма. Защитники правопорядка с большим бы удовольствием повязали остальных, но, увы… Скромный государственный бюджет не позволял иметь в достаточном количестве (и качестве!) необходимый транспорт. Они и захваченных-то шестерых «вымогателей» не знали, как разместить в имеющихся машинах. Ну, хоть убей, не помещались все задницы в ограниченном пространстве! Не идти же, в самом деле, обоповцам назад пешком!

Наконец один служивый догадался. Обыскав и вывернув карманы задержанных, он нашел ключи от машины и нажал кнопку на брелке. И сверкающая на солнце «Мазда», стоящая среди других иномарок, как на параде, предательски пикнула, соблазнительно подмигнув фарами.

— Двоих туда, — не раздумывая, скомандовал старший, — остальных в наши…

Тома, глядя на происходящее, несколько оторопел.

— Что будем делать? — растерянно спросил он у Сэнсэя.

— А что делать? Ничего. Подержат и отпустят, — спокойно ответил Сэнсэй, — Они же ничего не натворили… Просто пришли на разговор.

— В принципе, да… Не будем же мы ментов мочить в центре города, в конце-то концов, — улыбнулся Тома. — Хотя, забавное было бы зрелище… Ну что, пусть пацаны разъезжаются… А те, я думаю, сами выкрутятся, не маленькие.

— Как скажешь, — пожал плечами Сэнсэй. — Пацаны твои. Мой только Денис. Но он парень с головой…

На том и разъехались.

После доходчивых «профилактических мероприятий» вскоре выпустили Дениса и «его компанию». Прессовали их конкретно, достаточно больно, но без следов побоев. Хуже всех пришлось Денису. Обоповцы сполна выплеснули свои «эмоции» за столь язвительный смех толпы и на других участниках. Поэтому, выйдя на волю, не без денежной помощи Бульбы, «парламентеры» как минимум месяц были не в состоянии вообще выполнять какую-либо работу.

Но на этом заварушка не кончилась. Тома, с легкой подачи Сэнсэя, посоветовал Бульбе восстановить «справедливость» в отношении незаконно избитых своих ребят. Сейчас же время демократии! Кто сказал, что эти парни — бандиты? Они такие же граждане, как и все. И государство обязано защищать их от «беспредела» силовых структур! В общем, Николай все так красиво описал, что Бульба впервые за много лет купил себе книжку. Да не какую-нибудь, а «Конституционные права и свобода граждан». И даже попытался прочитать первые ее страницы. В результате сочетания «несочетаемого» в напряженной голове Бульбы произошел синтез криминального мышления с постулатами гражданских прав. Вследствие этого, опять-таки не без подсказки Томы, «правильными пацанами» были написаны жалобы в соответствующие инстанции. Такого наглейшего хода со стороны бандитов милиция никак не ожидала. Начальство ОБОПа получило копии «жалоб», изобилующих множеством грамматических ошибок, с требованием на «чисто конкретном» языке «братвы» своих законных гражданских прав. Вот тут-то терпение ментов лопнуло окончательно. В отместку ОБОП взялся за банду Бульбы всерьез и надолго, «наезжая» на них по малейшему поводу и неумолимо разрушая накапливающимися неопровержимыми доказательствами всю их структуру.

Глава 9. «КАПСЮЛЬ — ДЕТОНАТОР» ДЛЯ «ОЛИМПА»

Шло время. Сэнсэй интенсивно выявлял подводные камни империи Кроноса. На данном этапе ассоциация была юридически зарегистрирована, и все силы брошены на сколачивание денежного общего фонда. В честном бизнесе это предполагает добровольное пожертвование средств вступивших в новую организацию бизнесменов. Но Тома, в основном заправлявший делами ассоциации, следуя принципам своей криминальной «школы», превратил этот процесс в сплошное вымогательство. Сэнсэй не перечил деятельности Николая и предоставил ему крутиться на свое усмотрение. Все, что интересовало Сэнсэя, — это необходимая информация. А Тома, изрядно любивший похвастать своей осведомленностью, стал неплохим источником.

Обсуждая как-то дела ассоциации, Тома произнес:

— Вот бы хорошо заиметь для нашего дела таких людей, как Чика у Кроноса или Люка у Тремовых!

— Тремовы — два однофамильца, объединившие свой бизнес в одну корпорацию и богатейшие бизнесмены в империи Кроноса.

— И чем эти люди хороши? — равнодушно спросил Сэнсэй, провоцируя Тому на подробный разговор.

— Как чем? Это же самые крутые киллеры! Ты что, про Чика и Люка не слышал?

— Так, слышал что-то мельком.

— О-о, — с наслаждением протянул Тома. — Их даже сам Кронос побаивается.

Сэнсэй с сомнением посмотрел на Николая.

— Я тебя уверяю! — горячо начал тот. — Тут один из жидов недавно зажрался. Сука! Барыга! Забыл, кто его прикармливал и на ноги ставил. Ну, Кронос и послал ему в гости Чика… Так тот даже их шестимесячного ребенка не пожалел. Прямо на глазах родителей вспорол ему живот и вырвал все внутренности. Затем за жену принялся. Такие зверства над ней учинил, так тело изуродовал, что этот жид в один миг поседел. А потом и очередь этого барыги пришла… Тот уже почти невменяемый был после всего увиденного и даже не сопротивлялся. Так Чика его медленно по кусочкам чикал, чтобы тот подольше в мучениях умирал. А в конце сердце вырезал. Кровищи!.. Чика все это на «видик» заснял, чтоб доказательство своей работы представить, поскольку потом все трупы сжег. Ну вот, это сердце крупным планом показал, как он его хирургическим скальпелем пластовал. Так потом, говорят, когда Кронос пленку просматривал, ему плохо стало, чуть сознание не потерял.

— Хм… А кличку Чика ему за что дали? За то, что тела чикать любит или под Чикатило косит?

Тому даже передернуло от такого спокойствия и хладнокровия Сэнсэя. Другие, когда им это рассказывал, тряслись от страха. А этот сидит с олимпийским спокойствием и про кличку рассуждает. По телу Томы пробежал холодок.

— Не знаю, — ответил он, пряча смущенный взгляд. — Наверное, за то, что чикает искусно. Его Кронос всегда как последний аргумент выставляет. Если к кому Чика «в гости» собирается — все! Лучше сразу застрелиться, так хоть без мук помрешь. Это знают все.

— А Люка?

— Люка тоже не подарок: Они с Чикой прямо соревнуются, кто извращеннее да искуснее убьет… Ты думаешь, почему Чика устроил такое кровавое шоу? Да потому, что Люка перед этим год назад его пере- плюнул. Тоже одних барыг завалил, шкуры лоскутами живьем посдирал. Посымал скальпы, разбил черепки и весь товар, который они закрысили, их же мозгами и вымазал. Вот такие дела… Чика и Люка — это несокрушимая сила, самое доходчивое слово Кроноса. Их боятся все, даже менты. Все их дела с рук спускают. Оно, конечно, понятно, все хотят дожить до старости, — вздохнул Тома.

Эти данные стали для Сэнсэя именно тем недостающим «капсюлем-детонатором», благодаря которому и должен произойти «большой взрыв» и, соответственно, переворот в умах «королей и придворных» этого криминального царства.

Через несколько дней после этого разговора у Сэнсэя была встреча с Филером.

— Ну, как дела? — традиционно задал он вопрос.

— Как в сказке: чем дальше, тем страшнее, — улыбнулся Филер. — Но кое-что имеется.

— Вижу, вижу, аж глаза блестят… Ну, выкладывай, не томи.

Филер передал папку. И когда Сэнсэй раскрыл ее, не без гордости прокомментировал:

— План «Олимпа». Схема всей охранной сигнализации в подробностях.

Сэнсэй присвистнул.

— Вот это да! Ну, молодчина! Как же тебе удалось?

— Наверное, сам Бог на нашей стороне… Это здание — бывшая гостиница. И когда Кронос выкупил ее, то пригласил югославских специалистов для оборудования охранной системы. Так вот, один из наших интернациональных братьев и поделился «впечатлениями» о содеянном…

Сэнсэй в который раз убедился в высоком профессионализме Филера, благодаря которому тот на-ходил емкие решения в самых; казалось бы, безвыходных ситуациях.

— Степеней защиты, конечно, много, — продолжал Филер, — сразу видно, «профи» руководил. Здесь есть и видеонаблюдение, и инфракрасные датчики, и датчики движения, и датчики изменения температуры помещения… Двери бронированные. Даже окно имеет соответствующий угол кривизны стекла, чтобы исказить возможное прослушивание. Но самое интересное, что кабели от датчиков выводились не только в комнату наблюдения — вот она на первом этаже — но и дублировались в подвальное помещение. Им даже пришлось продалбливать стены в эту секретную комнату. Кстати, именно в этой комнате есть все степени защиты, что разбросаны по зданию. Окон нет. Туда ведет одна-единственная дверь. Но и та тщательно замаскирована. Снаружи облицована плиткой под кирпич фундамента. Выглядит как одна из пристроек к фундаменту. Скорее всего, это личный бункер Миноса. Кто еще так продублирует и тщательно оборудует, как не начальник охраны, тем более бывший контрразведчик? В остальных комнатах — вот на схеме — отмечено значками, какая стоит степень защиты. Тут кабинет Кроноса, тут его покои… А здесь Миноса. Живут они здесь семьями. Прямо целый клан.

Сэнсэй внимательно просмотрел бумаги.

— Ну, про внешнюю защиту ты уже знаешь. Капитальный забор с колючей проволокой. Сторожевые башни с охраной. Во дворе постоянно дежурит от восьми до десяти человек с собаками. Вооружены.

— Хорошо… Просто отлично!.. У меня к тебе еще одно крупное дельце назрело. Слышал про киллера Кроноса — Чику?

— А как же!

— Надо будет раздобыть на него побольше информации. На него и на Люку, что работает на Тре-мовых. Сделать это желательно побыстрее. Накопай все, что сможешь: официалку и слухи.

— Лады.

— Ну, все! Еще раз спасибо. До скорого!

* * *

Пока Филер добывал информацию, Сэнсэй усиленно трудился над разработкой ударной комбинации. И если данные Филера подтвердят его догадки, то на «Олимпе» в ближайшее время произойдут грандиозные события.

Когда, наконец, наступила долгожданная встреча с Филером, тот, смеясь, сказал:

— Ну и красавчиков ты мне дал в разработку, просто волосы дыбом становятся!

Филер вытащил две папки.

— Вот тебе занятие для бессонных ночей. По слухам, они такие зверства творят, что Фредди

— Крюгер по сравнению с ними — просто невинное дитя. Вот, к примеру, Чика. Он, оказывается, по молодости учился в мединституте, но был исключен. Отличается повышенной жестокостью, «олимпийским» спокойствием при расправе над своими жертвами, кромсает их, точно несостоявшийся хирург. Любит растягивать им мучения.

Кличку «Чика» получил после одного инцидента. Подельник кинул его на «бабки» в совместной сделке. Так Чика убил не только его, но и всю его семью, причем с особым цинизмом и жестокостью. Тела, словно ножницами бумагу, почикал. Естественно, первое подозрение пало на него. И главное, было очевидно, что сделал это Чика. Но никаких прямых улик, следов и явных доказательств не обнаружили. К тому же сам Чика ни в чем не признавался, выдержав все пристрастные допросы. Дело получило широкую огласку. И произошло это как раз в период поднятия авторитета Кроноса. Кронос за Чику и заступился, а потом забрал его к себе в противовес Люку Тремовых. Тем более что о Чике уже пошла молва как о полном отморозке и беспредельщике.

А второй, Люка, тот вообще натуральный псих. Он стоял на учете у психиатра. Несколько раз лежал в психиатрической больнице. Последний раз сбежал оттуда перед развалом Союза. Отличается повышенной агрессивностью и непредсказуемостью в действиях. Как написано в его медкарте, «психопатическая личность, утрачивающая вменяемость при актуализации комплекса неполноценности, связанного с уровнем развития и фрагментными воспоминаниями детства…». Рассказывали даже такой случай: однажды он перерезал жертве горло и прямо перед пришедшими с конфликтующей стороны «парламентерами» демонстративно наполнил стакан свежей кровью и выпил ее. Этого зрелища, говорят, тем хватило на всю оставшуюся жизнь.

По слухам, за Чикой и Люкой числится более десятка убийств. Органы ссылаются на трудности доказательств, грешат на отсутствие прямых улик. Хотя если даже таковые появляются, то дела передаются сговорчивым следователям. И весь этот процесс хорошо оплачивается — от высшего начальства до следователя. Так что улики моментально растворяются, и дело превращают в «глухаря». В общем, за этими киллерами стоит большая крыша. И, скорее всего, Кронос — это лишь видимое звено. Здесь чувствуется чья-то рука из большой политики. Иначе бы так долго это не продолжалось, и начальство из областного УВД уже давно сменили бы за такой беспредел. Это, пожалуй, основное. Остальное в папке.

— Понятно. А как у них с семейным положением?

— Чика женат. Но детей нет. Я проверял по больничной карточке. Чика, оказывается, «стерильный». Но, видимо, держит это в тайне. Всем рассказывает, что жена бесплодная… Живут в роскошной пятикомнатной квартире в самом центре областного города.

— А Люка?

— Люка — тот еще тип, сам себе на уме. Живет один, за городом, в большом частном доме, на окраине возле леса. Вокруг много сараев. Массивный, высокий забор из кирпича. Нелюдим. С соседями не знается. Да, есть у него одна странность. Часто покупает на рынке домашних животных: овец, свиней, коров или птиц. Непременно живьем. Но соседи говорят, что не видели, чтобы он их разводил, скорее, наоборот, убивает. Однажды они слышали как он, разговаривая с каким-то мужиком, который к нему приезжал, говорил, что «брезгает падалью питаться»… Ну, одним словом, он своим странным поведением породил много слухов на селе, вплоть до мистических. Его дом местные кличут не иначе, как дом вурдалака… Среди бандитов тоже ходит немало легенд о его «подвигах».

Люку и Чику в криминальных структурах считают чуть ли не дьяволами во плоти. Им везде просто нечеловечески везет в их темных делах. И по силе, извращенности преступлений они могут разве только соревноваться между собой. По крайней мере, в этом уверены как бандиты, так и милиция. Все это рождает слухи, что якобы над ними висит некий ореол непобедимости.

Сэнсэй усмехнулся и сказал:

— Ну, так ли уж они непобедимы… На каждого Виджая найдется свой Раджа.

— Что? — не расслышав, переспросил Филер.

— Я говорю: на всякое действие есть противодействие… И эти отморозки отнюдь не исключение из общих правил.

— Возможно.

— Ладно. Разберемся… Молодец! Хорошо поработал.

Сидя вечером в кресле под лампочкой ночника, когда добрая часть людей сладко спала, Сэнсэй размышлял над полученными материалами. Время от двенадцати ночи до четырех утра стали для него самыми лучшими часами «творческой работы», когда можно всецело сконцентрироваться на деле и не спеша во всем разобраться. Он привык к этим часам. В будние дни это было лучшее время для серьезных медитаций. Вокруг стояла тишина, покой. Темнота делала все предметы одинаково серыми, призрачно-иллюзорными, что способствовало соответствующему четкому настрою мыслей в заданном направлении.

Сэнсэю природа даровала большую чувствительность к ее тонким явлениям, чем обычным людям. Поэтому и ее процессы он видел гораздо глубже, сквозь призму своего опыта и мироощущения. Мысли рождали образы. Образы творили действия. Сэнсэй проигрывал наиболее приемлемые ситуации, все конкретнее представляя их в сознании. С каждым разом он видел их яснее и яснее. В конце концов, в его голове выстроилась совершенно четкая картина действий. Он видел все настолько явно, как дотошный режиссер, только что просмотревший смонтированный фильм на экране. «Просмотрев» несколько раз готовый результат своих мыслей, Сэнсэй остался удовлетворенным. Внешне по основному сюжету картина выглядела вполне логично для доверчивого «зрителя», охваченного потрясающим впечатлением от иллюзии кадров. Хотя на самом деле все в ней строилось на тайне подтекста.

На презентацию данной картины образов Сэнсэй пригласил своего верного друга — отца Иоанна. Встретившись с ним вечером за городом, Сэнсэй стал обрисовывать ему всю сложившуюся ситуацию и последующие действия. Слушая информацию о киллерах, отец Иоанн нахмурился.

— Я с тобой согласен. Это просто нелюди, выродки рода человеческого.

— Насчет выродков ты верно заметил, — согласился Сэнсэй. — В самую точку попал. Оба самые настоящие выродки рода человеческого. Возьми хотя бы Чику. Он давно нарушал свод высших законов природы по отношению к человечеству, еще до своего громкого дела. Более того, нам известно, что он «стерилен». А ты сам не хуже меня знаешь, кого постигает такая кара Божия, превращая в мертвый род… Чика — натуральный садист. А его садизм, в свою очередь, вызван болезненной; жаждой власти, патологической потребностью доминировать, командовать, подчинить себе окружающих. Причем не столько физически, сколько психологически. Поэтому он и старается усиленно поддерживать свой ореол суперубийцы, дабы держать в трепете и страхе как можно больше народа. Страх других людей питает его больную психику иллюзией полной власти. А под «крышей» Кроноса у этого садиста сами собой открылись долгожданные перспективы ненасытного удовлетворения своих потребностей.

— Да, судя по Библии, хозяин его души — дьявол, который всегда стремился к безграничной власти.

— Совершенно верно. Чика, по своей психологии, прирожденный вождь. Давно известно, что все прирожденные вожди — потенциальные преступники. А прирожденные преступники — потенциальные вожди.

Немного помолчав, Вано сказал:

— Да, Чика, конечно, сволочь порядочная.

— Да и Люка не лучше.

— Как там говорят: человек, не умеющий думать, опасен только тогда, когда что-нибудь придумает.

— Это точно… А знаешь, Люка в психушке лежал неспроста. Он — плод кровосмешения, причем второго поколения. Его отец женился на дочери своей двоюродной сестры.

— Тьфу ты, погань! Прямо как родители у Адольфа Гитлера.

— Вот, вот.

— Да, кровосмешение — тяжкий грех. Люди даже не понимают, что такими смешанными браками подписывают кровью договор с дьяволом. И откуда берется такая «любовь»?

— Полная дегенерация, болезненная привязанность, психологическая фиксация на обожаемом объекте — вот тебе и преувеличенная болезненная любовь между родственниками, от которой один шаг до половой связи.

— Хитер дьявол! Надо же, как прячется за такими благородными, на первый взгляд, человеческими чувствами и порывами, в конечном итоге доводя их до полного абсурда и крайности…

— И вот, пожалуйте, результат, — соглашаясь, продолжал рассуждать по-своему Сэнсэй. — Наслоение генетических характеристик. Одни характеристики переразвиты за счет недоразвитости других. Природа таких вещей не прощает. Воплотили в жизнь свои абсурдные мысли — получите плод вашего больного воображения: дегенератов, психов, душевно неуравновешенных людей… В итоге — вот вам безумцы, гении, идиоты. Только почему-то последних гораздо больше, чем всех остальных вместе взятых…

— Поэтому православная церковь запрещает браки между родственниками, вплоть до седьмой степени родства, — вставил отец Иоанн.

— И еще говорят о случайности, — в задумчивости размышлял вслух Сэнсэй, Словно не обращая внимания на его слова. Не бывает случайностей! Случай — это всего лишь закономерное следствие неконтролируемых мыслей.

— Правильно, — согласился отец Иоанн и заговорил о своем наболевшем: — Ты знаешь, я сам поражаюсь, о чем люди говорят на исповеди. Такое впечатление, будто они с утра до ночи думают лишь о зле, живут со злом, окружают себя злом и творят сами это зло. Каждый, конечно, по-своему. Они точно слепые котята, постоянно пищат и совершенно не видят окружающую красоту. Хорошее принимают как должное. Плохое — как кару. И плохое всасывают в себя моментально. Будто их сознание настроено на работу в отрицательной волне. А в церковь они приходят, можно сказать, в самый пик этого всплеска.

— Естественно. Потому что душа присутствует в теле каждого человека, за очень редким исключением. А в период отрицательного всплеска она также активизируется в противостоянии животному началу.

Разговор вновь перешел в русло вечной человеческой тематики, которую отец Иоанн с большим удовольствием всегда обсуждал с Сэнсэем. В этих беседах он всегда черпал нечто новое для себя, хотя был вполне начитанным и грамотным человеком. Но такой бальзам для собственной души он находил только в Сэнсэе.

После небольшой паузы Сэнсэй, перешел к обсуждению насущной темы серых будней.

— Да уж, — произнес отец Иоанн, когда разговор опять коснулся киллеров. — Чика и Люка — это еще хуже, чем ядовитая выродившаяся пшеница — плевела.

— Безусловно. Это паразиты, которые убивают не одни лишь плоды, но и само дерево… Надо же, такие ничтожества, а скольким людям судьбы покалечили своими зверствами… Ну да ладно, хоть напоследок послужат во благо своими телами. Всю жизнь они использовали чужие страхи. Я думаю, этим оружием мы их и победим.

Сэнсэй начал подробно излагать придуманную схему действий, уточняя подробности. Она включала в себя три этапа: тайное проникновение в «Олимп» и демонстративное исчезновение каких-нибудь секретных бумаг из сейфа Кроноса и Миноса, устранение Люки Тремовых, устранение Чики Кроноса. При умелой раскладке этих событий одно логически накладывалось на другое и, в конечном счете, привело бы к последующему развалу всей криминальной структуры Кроноса.

Обсудив детали, друзья расстались.

* * *

В день операции стояла теплая ночь, прямо как по заказу. Вано с Сэнсэем облачились в черные униформы. Тщательно замаскировали свои автомобили. И двинулись в темноте ночи в сторону грозного сооружения «Олимпа», пугающего население региона уже долгие годы не столько своей неприступностью, сколько абсолютным беспределом его обитателей. Когда до этого комплекса оставалось метров четыреста, две тени слились с землей. Вано достал прибор ночного видения и стал рассматривать объект.

— Так… Так… На вышках по охраннику… Итого четыре человека.

— Пять, — тихо, но уверенно прошептал Сэнсэй, который, лежа рядом, просто вглядывался в темноту.

Вано еще раз посмотрел в прибор ночного видения. Он прекрасно знал о способностях друга «видеть» и ощущать больше, нежели другие «простые смертные». Но, глядя в прибор, ничего подозрительного не обнаружил.

— Четыре.

— Пять, — вновь настойчиво повторил Сэнсэй. — Пятый сидит на корточках в левой дальней вышке и разговаривает с охранником.

Внимательно всмотревшись, Вано минуты через две увидел едва заметно мелькнувшую макушку пятого охранника.

— Точно. А этот какого хрена тут примостился? — и с хитринкой в голосе спросил: — Может, ты слышишь, о чем они разговаривают?

— О девках, — безразлично ответил Сэнсэй.

Вано посмотрел на своего напарника, но так и не понял, шутит тот или говорит правду. За долгие годы работы эти два понятия настолько в нем переплелись, что любая шутка-могла оказаться правдой, а правда — шуткой. Ухмыльнувшись, Вано молча продолжил осмотр объекта. И, когда завершил общий обзор, произнес:

— Они эту колючую проволоку от детей, что ли, натянули, чтобы мячик на их территорию не попал?

— Ерунда! Тоже мне охрана! У Шарафа Ахмедова и охрана была покруче, и дворец побольше, и то «осечка» у них вышла.

Сэнсэй усмехнулся, вспоминая, как осенью 83-го все газеты пестрели сообщениями на глав ных полосах о том, что «скоропостижно скончался видный деятель коммунистической партии и Советского государства, кандидат в члены Политбюро ЦК КПСС, первый секретарь ЦК Компартии Узбекистана, член Президиума Верховного Совета СССР, дважды Герой Социалистического Труда Ахмедов Шараф Рашидович». Естественно, его некролог расписывал в самом лучшем виде. Никакого намека на то, кем он был на самом деле. То, что Ахмедов создал прочную клановую систему личной власти, под контролем которой находились целые области, и установил в республике почти полуфеодальный режим, где местные партийные руководители распоряжались крестьянами, словно рабами, — об этом вся страна узнала позже, когда ее необъятные просторы потрясло сенсационное расследование знаменитого «узбекского дела» о коррумпированных верхушках партийцев.

— Конечно, ерунда, — сказал Сэнсэй в ответ. — Дворец Ахмедова тоже стал ерундой после посещения Кубы.

— А посылка Фиделю, — многозначительно произнес Вано,

Глянув друг на друга, они тихо рассмеялись.

— Да… Эта бутылка коньяка у изголовья Фиделя — самый большой прикол в моей жизни, — улыбаясь, сказал Вано. — Слышал, Батька ему на следующий день звонил, интересовался его здоровьем и спрашивал, не переменилось ли его «дружеское» отношение к Советскому государству с новым составом у власти. А потом, говорят, предложил отведать наш коньячок, так сказать, личный подарок.

— Да, — сказал Сэнсэй. — После этого Фидель всю свою охрану на уши поднял. Думал, кто-то из них на Батьку работает.

— Ну, правильно, а что ему оставалось еще думать? Он ведь тоже был уверен, что вполне защищен от посторонних…

Сэнсэй глянул на часы с подсветкой.

— Три часа пятьдесят минут. Ладно, хватит болтать. Пора…

— Подожди…

Отец Иоанн дернул Сэнсэя за руку так, словно сейчас случится землетрясение. Сэнсэй быстро пригнулся и с тревогой взглянул в темноту. В это время отец Иоанн сложил ладони и смиренным голосом произнес:

— Перед началом всякого дела следует прочитать молитву.

Сэнсэй перевел дух.

— Тьфу ты, — по-дружески тихо выругался он.

— Не богохульствуй, — спокойно ответил отец Иоанн и начал тихо бурчать себе под нос: — Господи, Иисусе Христе, Сыне Единородный Безначального Твоего Отца, Ты рекл еси пречистыми усты Твоими, яко без Мене не можете творити ничегоже. Господи мой, Господи, верою объем в душе моей и сердце Тобою реченная, припадаю Твоей благости: помози нам, грешным, сие дело, нами начинаемо, о Тебе Самом совершити, во имя Отца и Сына и Святаго Духа молитвами Богородицы и всех Твоих святых. Аминь.

Отец Иоанн держал сомкнутыми ладони и выжидающе смотрел на Сэнсэя.

— Аминь, аминь, — улыбаясь, сказал тот.

— Вот так-то будет лучше, — с облегчением произнес Вано и приготовился к вылазке.

Предрассветное время, и это знают все разведки мира, — самое удобное для нанесения неожиданного визита, когда люди наиболее расслабились в глубоком сне. Даже страдающие бессонницей преда-ются в это время долгожданной сладкой дремоте. Человек при таком торможении деятельности центральной нервной системы становится очень уязвимым внешним опасностям, несмотря на присутствие внутренних защитных механизмов в виде «дежурной» парадоксальной фазы сна, которая периодически, как бдительный страж, усиливает чувствительность нервных анализаторов, активизирует функции сердца и дыхательной системы, задействует некоторые центры коры головного мозга. Именно в этой фазе сна возникают активные сновидения, подготавливающие организм к опасным неожиданностям.

В доисторические времена такая сигнальная система, безусловно, работала лучше, когда на нашего далекого спящего предка могло внезапно напасть любое дикое животное. Но в современном мире у человека, живущего уже много веков без постоянной угрозы со стороны внешней среды (за исключением, пожалуй, глобальных войн или природных катаклизмов), этот защитный механизм несколько «атрофировался». Вернее, даже не «атрофировался», а переключил свою деятельность на выявление внутренних опасностей в виде каких-либо болезней.

Что касается людей, спящих на «Олимпе», тут любопытно провести своеобразную параллель с животным миром, где различные животные, в зависимости от их отношения к окружающим условиям, спят по-разному. Хищники, к примеру, львы, которые никого на свете не боятся, спят глубоко, долго, «со вкусом». А вот трусливые зайцы, наоборот, спят коротким, поверхностным сном, с оглядкой, чтобы никто не застал их врасплох. В общем, как говорится, чем крепче нервная система, тем здоровее сон.

Сэнсэй и Вано без особых проблем проникли в сонное царство «Олимпа». Там они разделились. Сэнсэй направился к бункеру Миноса, а Вано — к сейфу Кроноса. Высокая профессиональная подготовка и знание расположения охранных систем позволяли им оставаться незамеченными.

Преодолев все препятствия на своем пути, Сэнсэй аккуратно вскрыл сейф Миноса. Покопавшись в бумагах, он прихватил пару папок с грифом секретности. Порвал несколько ценных бумаг, сотворив в сейфе небольшой «бардачок». И когда закончил эту «работу», неожиданно обнаружил секретку на дне. Сейф оказался с двойным дном. Это показалось более чем интересным. Что мог хранить начальник охраны в особом тайнике, если и до этого замаскированного сейфа добраться нелегко? Не без труда вскрыв потаенное место, Сэнсэй забрал несколько дискет — все, что там имелось. Ив таком раскуроченном виде, лишь прикрыв внешнюю дверцу, оставил сейф дожидаться своего хозяина. Прихватив с собой добытое «добро», Сэнсэй так же незаметно вышел, как и вошел, преодолев все хитросплетения различных датчиков, благо с техникой был на «ты».

Он вышел к условленному месту. Но Вано задерживался. Друг уже начал волноваться, не случилось ли чего… Поднявшись в самое логово сонного царства «Олимпа», он пошел искать своего товарища. Сэнсэй удачно миновал охрану. И, двигаясь незаметной тенью по коридору, внезапно застыл возле спальни Кроноса. Сэнсэй больше почувствовал, чем услышал, что там происходит необычное… Осторожно приоткрыв дверь, он увидел, как в его сторону метнулся быстрый взгляд Вано. Но тот, заметив в проеме двери друга, снова расслабился и стал заканчивать свою «творческую» работу. Сэнсэй едва сдерживался от смеха. Отец Иоанн и тут не обошелся без своего юмора. Выполнив основное задание, Вано, вероятно, решил воспроизвести давнюю шутку, практиковавшуюся некогда на «Острове». Он обильно измазал все видимые из-под одеяла части тела Кроноса его же зубной пастой. Распорол вторую подушку лезвием. И когда заглянул Сэнсэй, отец Иоанн уже густо посыпал новоявленного «божка» пухом. А само лезвие аккуратно оставил на подушке. Окончив «работу», Вано гордо прошелся перед Сэнсэем, демонстрируя свои «труды». Сэнсэй лишь покачал головой и безнадежно махнул рукой в сторону отца Иоанна.

Оба бесшумно удалились с территории «Олимпа», так и не потревожив сладкую дремоту его охранников. Благополучно добравшись до машин, они освободились от своего ценного груза, сложив бумаги в заранее приготовленную сумку.

— У-у, сколько добра! — шутя, приговаривал отец Иоанн. — Теперь я за тебя спокоен. Будешь целыми ночами, как все порядочные мужики, заниматься этими «красавицами».

Он иронически сымпровизировал поцелуй в папку с грифом секретности. Сэнсэй усмехнулся.

— Вот извращенец… Между прочим, все порядочные мужики ночью спят.

— Ладно, чадо многогрешное. Тогда я разом отпускаю тя все грехи за бессонные ночи, проведенные над этим прахом…

Пока Сэнсэй прятал сумку в тайник сиденья машины, отец Иоанн, стоя рядом, весело бубнил себе под нос:

— Исполнение всех благ… Ты еси, Христе мой, исполни радости и веселия душу и спаси мя, яко Един Многомилостив, Господи, слава Тебе…

— Чего ты там шепчешь? — шутливо спросил Сэнсэй и последующие пять минут жалел, что сделал это.

— Это молитва по окончании дела. Если не тот час услышаны молитвы наши, значит, Господь не желает, чтобы с нами было то, что мы хотим, а было то, чего Он хочет. В этом случае Он желает нам и приготовляет нечто большее и лучшее, чем то, о чем у Него в молитве мы просим. Поэтому всякую молитву сокрушенно надо оканчивать: да будет воля Твоя!

— Аминь, — с улыбкой проговорил Сэнсэй.

Но отец Иоанн не унимался.

— Ты, конечно, сильная духовная личность. Но я тебе настоятельно советую при работе с этими сатанинскими бумагами ночью окропить святой водой на все стороны света и сказать: «Во имя Отца и Сына и Святаго Духа окроплением воды сия священная в бегство да претворится все лукавое, бесовское действо. Аминь». Утром натощак пей святую воду, а так же во всякой нужде, хотя бы и поел…

Сэнсэй посмотрел на отца Иоанна и вновь улыбнулся. А тот поучительно продолжал, делая ударение на свое любимое «о»:

— Выходя из дома, прежде чем переступить порог, произнеси слова: «Отрицаюсь тебе, сатана, гордыни твоей и служению тебе, и сочетаюсь Тебе, Христе, во имя Отца и Сына и Святаго Духа. Аминь». И огради себя крестным знамением. И никогда не выходи без этого изречения. Тогда не только встретившийся злой человек, но и сам диавол не в состоянии будет повредить тебе, видя тебя с этим оружием…

Сэнсэй закончил с «тайником» и облегченно вздохнул.

— Так, по коням, — и иронически добавил: — Слава Богу, что мы на разных машинах.

— Ничего страшного, — с явным удовольствием в голосе отпарировал отец Иоанн. — Когда мы будем ехать в одной машине, я зачитаю для спасения души твоей Евангелия от Матфея, две главы Посланий, начиная с Деяний святых апостолов и кончая Откровением святого Иоанна Богослова и несколько псалмов из Псалтыри.

Сэнсэй хмыкнул.

— Спасибо, ты меня очень утешил.

Лесной дорогой они подъехали к загородному селу, где проживал Люка. Оставили свои машины недалеко от его дома, благо тот стоял на окраине возле леса.

Темная ночь постепенно превращалась в еле заметный рассвет. Предметы приобретали свои привычные очертания, но все еще сохраняли однотонную серость. Две тени мелькнули через огромный забор Люки. Во дворе они словно растворились, слившись с мрачными темными сараями и большим угрюмым домом.

Несмотря на брезжащий рассвет, в доме Люки окна оказались освещенными. Да и от одного из сараев с приоткрытой дверцей тянулась узенькая полоска электрического света. Сэнсэй пошел к сараю, а Вано остался возле дома, контролируя его выходы. Огромный сарай, словно малый спортивный зал, был пуст и представлял угнетающее зрелище. По его стенкам, словно на выставке, висели разные топоры, палаши, булавы, дубинки, финские, кавказские, охотничьи ножи. В общем, целая коллекция клинкового, ударно-раздробляющего холодного оружия. В стороне к потолку были прикреплены цепями огромные крюки, на одном из которых висела обезглавленная тушка собаки со сдернутой кожей. Посредине сарая, словно зловещий трон, возвышался самодельный, зажатый в тисках, огромный нож. Рядом лежали инструменты для заточки. Очевидно, Люка решил изготовить новое оружие в виде перевернутой гильотины. На полу валялась спутанная толстая веревка. Также в сарае стоял огромный разделочный стол, на котором были разбросаны внутренности коровы. А сама туша, очевидно, еще недавно живой коровы, лежала тут же на боку. Причем в ней, в районе сердца, находилась небольшая подушечка, точно кто-то спал внутри. Возле туши хозяин бросил испачканный кровью стакан. В воздухе стоял терпкий запах крови. «Да, — подумал Сэнсэй. — У Люки уже крыша окончательно поехала». Он незаметно выскользнул из сарая и пошел к Вано.

Когда Сэнсэй приблизился, тот знаками показал на окно дома. В комнате, безвкусно забитой разным хламом, в роскошном старинном кресле сидел Люка с раскрытой книгой в багровом переплете. Убийца напоминал борова. На бычьей шее возвышалась яйцеобразная лысая голова. Дебильное выражение лица. Зачитавшись, он сидел с открытым ртом. Слюни текли по углам рта. На его жирное тело почему-то был надет женский халат.

Возле кресла стоял небольшой шкаф. На его полках было несколько книг, судя по обложкам, связанные с мистикой и ужасами. А на стенке висели, словно в палеонтологическом музее, черепа животных и человека.

Отец Иоанн тихо хихикнул и шепнул Сэнсэю:

— И этот слюнтяй кличет себя грозным Люкой-вурдалаком?! — И, глядя на его сосредоточенное чтение, лукаво прибавил: — Ба! Какой, у него прогресс! Надо же, хоть в конце жизни буквы начнет одну от другой отличать.

— Что хорошего в совершенстве, которое находится в руках идиота? Это все равно что искать в навозе изумруд, которого никогда там не было.

— Точно. Ну что, начнем? Как говорил Пушкин, «случай есть мощное, мгновенное орудие Провидения».

С этими словами Вано вместе с Сэнсэем пошли в сторону двери. Люка увлекся книгой «Дьявол во плоти». Он нашел в авторе родственную душу и с упоением читал обо всех зверствах, которые главный герой совершал по приказу дьявола. Но в тот момент, когда к Люке пришли невидимые гости, он почти трясся от страха, дойдя до кульминационной развязки, где дьявол явился во плоти, чтобы уничтожить своего верного слугу. На лбу Люки выступил мелкий пот, а дрожащая рука переворачивала следующую страницу. Ему было страшно читать дальше, но любопытство каждый раз брало верх. И он, словно кролик, позволял поглощать свое сознание чудовищной книге-змее. Люка сильно переживал, потому что олицетворял себя с ее главным героем и видел в его смерти свою собственную.

И надо же такому случиться — именно в эту минуту погас свет! Люка оторвался от книги и боязливо стал озираться по сторонам. Вдруг он услышал какое-то непонятное шуршание. В его голове молниеносно вспыхнули ассоциативные картины из книги о приближении ужасной смерти. Люка хотел вскочить и убежать, но тело словно окаменело. А следующий момент вообще накрепко пригвоздил его к креслу. Внезапно вспыхнул свет неизвестно откуда взявшегося фонарика, который бесшумно, сам по себе, двигался в темноте. Нащупав присутствие Люки своим мерзким ослепительным лучом, он тут же пронесся по потолку и в следующее мгновение осветил ужаснейшее дьявольское обличив: редкая, торчащая во все стороны рыжая бородка, худощавое бледное лицо. Во всклокоченных волосах «демона» Люка даже узрел с перепугу настоящие рога, которые на глазах вырастали все больше и больше. Сердце Люки бешено заколотилось. Он выронил из рук книгу. Это дьявол будто материализовался с ее страниц, точь-в-точь… Медленно подходя к своей жертве, чудовище скорчило гримасу в виде улыбки, оголив уродливые зубы. Люка издал жалобный, беспомощный стон. Дернулся и обмяк всем телом с застывшими, расширенными от панического ужаса глазами. Дьявол, пришедший за ним во плоти, — последнее, что он увидел в своей жизни…

Сэнсэй зажег в комнате свет. Вано склонился над Люкой.

— Готов. Видно, сердце не выдержало, — сказал он.

И помолчав немного, сокрушенно пожаловался:

— Я ж говорил — хлюпик! Я даже не успел рот открыть и объяснить толково, зачем мы сюда пожаловали.

— Ничего удивительного. Я когда тебя впервые на «Острове» увидел, сам чуть не помер от страха, — подколол его с юмором Сэнсэй, поднимая книгу «Дьявол во плоти». — Так что ему вполне хватило твоего обличья.

— Я ж не виноват, что меня мама таким родила, — улыбнулся тот. — Ну и что теперь делать будем?

— Что? Что и задумали. Повезем к Тремовым в офис.

— На моей машине?!

— Ну, как договорились.

Вано наигранно вздохнул. И видя, что ему все равно придется тащить этого борова к себе в машину, пошел искать подходящую для переноса материю, бурча под нос:

— Вот так всегда… И за что мне такое наказание — таскать этот мешок с грехами убиения и чревоугодия на своих хрупких плечах… Я всегда говорил, неправильное и излишнее любление плоти, ее живота и покоя, из чего составляет самолюбие, приводит к грехам тяжким».

Пока Вано искал мешковину, Сэнсэй оглядел комнаты и просмотрел содержимое ящиков в столах и в шкафу. В одном из них он нашел коробку с разными детскими вещицами. А на самом ее дне детские порнофотографии, запечатлевшие грязные извращения Люки и страдание на невинных личиках детей от пяти до семи лет. Причем большинство фотографий было отснято на фоне комнат Люки.

— Ах ты сволочь! — не удержался Сэнсэй.

В дверях появился Ванно с огромным прочным целлофаном.

— Ты посмотри, чем эта падаль занималась! — сказал Сэнсэй, протягивая ему фотографии. — Он, оказывается, был скрытым педофилом!

Вано глянул на снимки и резко переменился в лице, отбросив целлофан в сторону.

— Вот мразь! Так он еще детские души калечил, урод! Гад, знал бы я раньше, он бы у меня такой смертью умер, что ад бы потом Раем показался…

Отец Иоанн сжал кулаки, словно собрал в них всю горечь, и угрожающе потряс ими в воздухе в сторону мертвого тела.

— Будь ты проклят, нелюдь! Чтоб душа твоя никогда не обрела покоя!

— Если она вообще у него была с рождения, — добавил Сэнсэй.

Вано расстелил широкий целлофан и с отвращением скинул тело Люки с кресла, словно мешок навоза. Пиная ногами, запихнул тело в целлофан. Вдвоем с Сэнсэем они завернули и вынесли Люку из дома. Затем уничтожили все следы своего пребывания в этом мрачном месте и потащили тело к машине.

— Чтоб ты сгорел в аду, — приговаривал отец Иоанн, все еще потрясенный увиденным.

Глава 10. БОЛЬШОЙ ПЕРЕПОЛОХ

Кронос проснулся от щекотки в носу. Он чихнул пару раз и перевернулся на другой бок, не прерывая блаженного сна. Но что-то еще больше стало щекотать ему лицо. Кронос недовольно открыл глаза и увидел перед собой белые пушистые перышки. «Какого…» — подумал он про себя и по привычке глянул на настенные часы. Они показывали восемь часов пять минут. Для его важнейшей особы это было равнозначно пяти часам утра, и он крепко разозлился. Взгляд его упал на кровать. И к его гневу добавилось несказанное удивление. Он лежал весь в белом пуху, словно в птичнике. Мало того, вся его физиономия, руки, ноги, грудь оказались измазанными засохшей зубной пастой. «Что за идиотские штучки?» Кронос терялся в догадках, ибо его авторитет был настолько велик и неприкасаем и в семье, и среди криминального клана, что никто даже в мыслях не посмел бы так его унизить.

Захлебываясь от охватившей его ярости, Кронос озирался по сторонам. Неожиданно он увидел на соседней подушке, распоротой крестом, лежащее лезвие. Только тут до него дошло, какая настоящая опасность ему угрожала во время сна. Глаза его расширились от ужаса, панический страх завладел всем телом. Во все горло он заорал имя своего помощника. На истошный крик босса сбежалась охрана. Да-же Минос примчался в домашнем халате, тапочках и с зубной щеткой в руках.

Прибежавшие застыли в шоке. Минос первый сообразил, что к чему, и быстро стал отдавать поручения по обследованию территории и опросу охранников. Вскоре обнаружили и вскрытый сейф Кро-носа. К одиннадцати часам были тщательнейшим образом обследованы все закоулки «Олимпа» и окружающей местности, опрошена охрана, проверены мониторы и датчики. Никаких следов постороннего пребывания.

— Как никаких следов?! — орал в гневе Кронос. — Значит, я сам себя пастой обмазал и пухом посыпал?! А потом еще сам у себя выкрал документы?! Я что, лунатик, твою мать…

— Успокойся! Гнев — плохой советчик в любом деле, — строго, по-военному произнес Минос свою любимую поговорку. — Я только констатировал предварительные данные. Раз факты налицо, то вскоре мы найдем тою, кто все это совершил… А теперь остынь и давай не спеша во всем разберемся. Итак, что мы имеем… Во-первых, демонстративный характер самого события. Убить тебя не собирались, лишь напугать и показать твою уязвимость и доступность…

— И это говорит мне мой собственный начальник охраны безопасности, который уверял, что предусмотрел все возможное! — размахивал руками Кронос.

— Абсолютно все предусмотреть невозможно, — спокойно ответил бывший контрразведчик и продолжал: — Кстати, на лезвии, также, как и на сейфе, не было обнаружено никаких отпечатков, в том числе и твоих, если тебя это успокоит.

— Ну и ну! Спасибо за оказанное доверие! — съязвил Кронос.

— Далее… Дерзость действий наемника подчеркивает силу и вседозволенность…

— Конечно! Такое мог сотворить только больной, псих!

— Место совершения налета — «Олимп». Его не так-то просто взять. Значит, орудовал не просто «наемник», а профессионал, — рассуждал задумчиво полковник.

— Хм, профессионал?! А на хрена я выкидываю ежемесячно такие «бабки» на охрану, угрохал на спецоборудование целое состояние?! Это все для того, чтобы ты мне сейчас спокойно объяснял, что меня обсыпал перьями какой-то профессионал, урод, псих с отшибленными мозгами?! Да?!

Минос понимал, что разговаривать с Кроносом бесполезно. Кронос — обыкновенный вор, бандит. Поэтому его сознание ограничивалось соответствующим мышлением. Минос точно знал, что ни один наемник из бандитов и даже простых военных не смог бы так ловко преодолеть все ловушки контрразведчика. У них бы просто ума на это не хватило. Пробраться на «Олимп» мог лишь человек, прекрасно разбирающийся в спецтехнике, знающий хитрости и тонкости контрразведки. В общем, не просто профи, а настоящий спец Системы. Что-то нехорошее екнуло внутри Миноса, и им овладело плохое предчувствие.

— Ну, чего ты замолчал? — властно произнес Кронос. — Продолжай! Я весь — внимание.

— Жду, пока ты успокоишься.

— Я?! Я спокоен, черт возьми! На «Олимпе» беспредел, а я спокоен…

И справившись с накатившей волной ярости, уже мягче добавил:

— Ну ладно, проехали… Рассуждай дальше. Мне нравится, как ты это делаешь с таким спокойствием.

Полковник выругался про себя, но вслух тем же ровным голосом произнес:

— Время нападения, скорее всего, четыре-пять часов утра.

«Тоже время конторское», — подумал он про себя. И пока Кронос нес очередную ахинею, Минос мысленно проанализировал, что, скорее всего, «Олимп» тщательно кто-то пас перед операцией. И если это профи, то обнаружить его след вряд ли удастся. Впрочем, так же, как и след его транспорта. А то, как этот профи обошел всех охранников, не уничтожив ни одного очевидца, поскольку таковых и не было, говорило само за себя. От таких выводов у Миноса засосало под ложечкой, как всегда в случае серьезной опасности.

— Мать твою, ты мне не неси лабуду! Ты лучше скажи, кто заказчик! — орал в истерике Кронос.

— Заказчик? — все в той же невозмутимой задумчивости произнес Минос и почти автоматически ответил: — Заказчика легко вычислить, зная мотивы.

— Ты свой ментяровский базар оставь для своих корешей — мусоров! А мне конкретно скажи, КТО?!

Теперь и Минос не выдержал, подстегивая свою злость больше неосознанной опасностью, чем издевками Кроноса:

— Кто, говоришь?! Да кто угодно! Ты думаешь, что ты один тут пуп земли, нахлебник на коронованное место?! Да Лорду по барабану, кто на этом троне сидит! Утратишь силу, и Лорд выкрутит тебя, как заржавевший болт, и другим заменит, не сильно утруждая себя оправданиями. Вон, каких-нибудь твоих конкурентов с умными башками поставит во главе «Олимпа», которые у тебя из-под носа важные документы выкрали, — и дело с концом! И все эти перья, от которых ты в панику впадаешь, — это всего лишь цветочки по сравнению с тем, что ждет тебя впереди!

Кронос оторопел от короткой, но жесткой, откровенной речи и даже весь как-то съежился. Никогда он не видел своего начальника охраны таким раздраженным, с горящими глазами. Он всегда его побаивался, а тут… Раз сам Минос говорит об опасности, значит, все обстоит похлеще, чем он думал. Гнев Кроноса моментально исчез, уступив место страху. С этого момента «владыка» «Олимпа» стал серьезным и озабоченным. Помолчав немного, он сказал:

— Хорошо… Извини, я не хотел тебя обидеть. У меня уже просто мозги кипят от этого беспредела… Давай подумаем: кто это мог сделать?

В кабинете Кроноса воцарилась тишина. Каждый размышлял о своем. Минос понимал, что сказанное им в гневе Кроносу не совсем правда. Потому что даже его конкуренты не смогли бы нанять столь высококлассного спеца. И дело даже не в том, что те не потянут по деньгам. Все дело в секретности и недоступности подобных высот для обыкновенных бандитов и бизнесменов.

Тем временем Кронос рассуждал по-своему. Идея Миноса о конкурентах ему показалась явной и угрожающей. Наезды из других областей он исключил сразу. Со всеми были заключены «мирные договора», да и побаивались его изрядно, зная, что за ним стоит могучая сила. Значит, кто-то «поднял рыло» из его владений. Перебрав в памяти всех крупных бизнесменов, на которых держалась империя Кроноса, он пришел к выводу, что кроме объединившихся Тремовых, прозванных им «Близнюками» из-за одинаковой редкой фамилии, больше некому. Тремовы по размаху и процветанию бизнеса, постоянному наращиванию своих доходов за счет расширения сферы влияния были единственные, кто мог противостоять ему по силе. Тем более, что они приносили в казну Кроноса почти сорок пять процентов от общего дохода. «У них единственных был киллер, который мог сравниться с Чикой. «Люка! — осенило Кроноса. — Точно, Люка! Кто еще, если не этот придурок, сбежавший из психушки, мог осыпать меня перьями и измазать пастой… Это он украл документы по заданию Тремовых!» Глаза Кроноса хищно заблестели, и от переполнявших его эмоций он стукнул кулаком по столу.

— Люка! Это сделал Люка, а Близнюки — заказчики!

Полковник едва заметно усмехнулся от легко предсказуемой логики бандита.

— Ну, конечно, кто же еще! — уверял сам себя Кронос.

В его памяти всплыл недавний конфликтный разговор с Тремовыми, в котором они твердо и в жесткой форме отказались разделить его позицию по щекотливому криминальному вопросу.

— Это они, падлы, под меня роют! А последний наш спор помнишь?! Точно, они. Ну, гниды!.. Я им покажу…

Далее последовала матерная тирада.

— Они у меня кровью захлебнутся, а их псих Люка—в первую очередь!

Минос с сомнением покачал головой.

— Ты смотри, — возбужденно продолжал Кронос. — Конфликт был. Документы, которые однозначно касаются интересов Близнюков, — выкрали. Паста с перьями — сто процентов дело рук Люки — этого психа с детскими замашками. Все совпадает! Да я этих уродов на куски порежу!

И, крикнув помощника, ожидающего за дверью, жестко приказал:

— Срочно разыщите Чику!

Минос опять недоверчиво покачал головой.

— Я бы на твоем месте сначала переговорил с Тремовыми по-хорошему. Что-то тут не то.

— Безусловно, я поговорю. И сильно удивлюсь, если они мне, после прихода Чики, не расскажут все как на духу.

— Сомневаюсь… — полковник хотел сказать, что вряд ли это дело рук Люки и Тремовых, но передумал. — Ладно. Чего из пустого в порожнее воду переливать! Пойду, пороюсь в своих бумагах. Может, что-нибудь дельное накопаю.

Кронос проигнорировал сомнения Миноса в твердой уверенности, что сможет расколоть Тремовых. Ухмыльнувшись, он произнес с нескрываемым зловещим ехидством:

— Давай… А я Близнюкам позвоню. Приглашу на чашку чая… с цианидом вместо сахара.

Минос шел к себе в бункер более чем озадаченный. Он надеялся найти в картотеке, которую тщательно собирал многие годы, ответы на волнующие вопросы. Причем вполне допускал, что они могут находиться и в досье на бывших сослуживцев. Спустившись в свой оборудованный подвальчик, он машинально осмотрел все «секретки» и «контрольки». Все было как обычно. Включил свет. Уселся за массивный стол. Привычным движением открыл ключом ящики и достал бумаги.

Полковник любил пересматривать эти досье на людей, из-за которых происходили глобальные легальные и нелегальные события в регионе. Это его успокаивало. Читая документы, Минос ощущал свое превосходство над остальными. Это грело его манию величия и обостряло чувство собственной значимости. Любимым выражением Миноса было: «Человек, обладающий информацией, обладает всем миром». Это стало скрытым девизом его жизни. Поэтому он собирал информацию на всех и про все. У него имелся компромат не только на Кроноса. Кронос оставался для него лишь прикрытием, а настоящим боссом был Лорд. Именно ему он непосредственно поставлял важную информацию, минуя Кроноса, и именно от него получал главные задания. Поэтому у Миноса хранился в изобилии компромат на самого Лорда. Об этой тайне не знал никто. Он берег ее, как самую надежную страховку его личной безопасности, а также, в случае чего, отличного финансового обеспечения старости где-нибудь в Англии или Америке. Но сегодняшний инцидент говорил о том, что даже в его оборудованном по последнему слову техники бункере далеко не безопасно находиться такой суперважной информации. В принципе Минос и оборудовал «Олимп» больше для безопасности своей картотеки, чем для личности Кроноса. «Надо будет в ближайшее время переправить дискеты в швейцарский банк, пока все тут уляжется, — подумал он. — Так будет надежнее».

Минос подошел к своему секретному сейфу и хотел привычным движением открыть его, но дверка легко подалась сама. В следующее мгновение ключи с грохотом упали на пол. Сейф был открыт. Внутри — полный беспорядок. Ошарашенный Минос остолбенел. Затем осторожно, точно бомбу, вытащил порванные ценные бумаги и с недоумением посмотрел на них. Внезапно осенившая его мысль заставила отшвырнуть их в сторону. Минос лихорадочно стал выбрасывать все содержимое сейфа на пол. Добравшись до секретки, он с ужасом увидел, что она нарушена. Трясущимися руками открыл второе дно. Там было пусто… Не веря своим глазам, он стал ощупывать руками каждый сантиметр, словно дискеты могли уменьшиться до таких малых размеров. Но тщетно. В минуту все его тело взмокло и покрылось противным липким потом. Не обнаружив НИЧЕГО, Минос грузно сполз на пол, налившись свинцовой тяжестью. Предметы вокруг плавали перед его глазами, как в тумане. «Не может быть», — точно заклинание повторял он. Увидев на полу кучу папок из сейфа, полковник с новой силой бросился к ним, расшвыривая их в разные стороны. Но и там дискет не оказалось.

— Это конец, — еле прошептал он. — Это конец…

Его мозг никак не мог справиться с таким потрясением. Поэтому сознанием моментально завладели панический страх, безысходность и отчаяние. Всегда бесстрашно и смело встречавший удары Судьбы, Минос впервые в жизни по-настоящему испугался. Всю жизнь распоряжаясь чужими судьбами, он не мог представить, что сейчас кто-то так же легко распорядится и его судьбой, оперируя его собственной информацией.

Когда первое оцепенение прошло, Минос попытался взять себя в руки. Сработала давняя привычка контрразведчика. Он, как никто другой, знал, что подобный внезапный психологический удар, если его вовремя не остановить в своем сознании, может кончиться чем угодно: нервным стрессом, глубочайшей депрессией, истерикой, любым преступлением и даже самоубийством. Но умирать раньше отведенного ему времени он не собирался. Это только слабые духом люди кидаются в крайности, придумывают для себя приступы слабости и угрызения совести. Минос же относил себя к сильным. За всю свою карьеру он ни разу не скулил, не допускал нервных расстройств и никогда не просил ничьей помощи. Всегда сам наводил порядок и в своей голове, и в текущих делах. Поэтому он собрал всю свою железную волю в кулак. Резко вдохнул и выдохнул несколько раз, словно освобождаясь от ненужных эмоций. Потом привел себя в порядок, оправил костюм и стал собирать разбросанные бумаги. Он дал себе приказ ни о чем плохом сейчас не думать и усиленно старался вспоминать лишь хорошее, что было в его жизни. Но на ум ничего не приходило. Тогда Минос переключил свое внимание на физический труд. В этот момент ему почему-то вспомнилось, как японцы достигают гармоничного спокойствия именно благодаря ручному труду. Они используют знания физиологии человека. Так как на кончиках пальцев находятся нервные окончания, то при постоянном раздражении они задействуют определенные зоны головного мозга, переключая внимание, то есть доминанту в сознании. В памяти Миноса всплыли смешные слова почти тридцатилетней давности, произнесенные его бывшим наставником по поводу перевода доминанты раздражения: «Если у тебя болит зуб, урони на ногу шлакоблок. Тогда о зубе ты вмиг забудешь». Минос улыбнулся. Он поймал себя на том, что уже вполне спокоен.

Убрав в сейфе, Минос принялся за стол, тщательно наводя порядок в каждом отделе. Этот легкий труд помог ему вновь сосредоточиться и спокойно проанализировать ситуацию. Теперь стало вполне очевидно, что работал профессионал высокого класса. Он перебрал в памяти всех своих бывших коллег. Но все их «заморочки» он знал назубок. Так виртуозно никто из них не мог провернуть дело, тем более что тут были и спецоборудование, и хитрые «сюрпризы». Нет, тут побывал настоящий спец, спец из элиты спецов. А таких можно найти только в сферах высшей политики. Значит, это люди Лорда. Больше некому. А если это люди-Лорда, то жить полковнику оставалось ровно столько времени, за сколько они сумеют расшифровать его личный код к доступу информации на дискетах. «Печально, но факт, — размышлял Минос. — Хотя какой к черту факт! Это всего лишь одно из вероятных предположений. Факт лишь в том, что дискеты пропали. И все». Он вновь попытался себя успокоить. Перед ним с новой остротой встал извечный шекспировский вопрос, но на сей раз с холодным привкусом смерти: «Быть или не быть? В конце концов, все когда-то кончается на этом свете, — с грустью подумал он. — Даже собственная жизнь».

Минос решил не докладывать пока Лорду об этом инциденте, а подождать его реакции. Если тут побывали люди Лорда — полковнику однозначно конец. «А если не его?» Эта шальная мысль воодушевила Миноса, хотя и казалась довольно-таки призрачной и невероятной. И все же… Если кто-то вел свою игру, значит, у него оставался малюсенький, крохотный, но ШАНС. Следовательно, при любом раскладе ему лучше не высвечиваться и поддерживать воспаленное воображение Кроноса. А там видно будет. С этим твердым решением он и покинул свой бункер.

* * *

Кронос был сильно напуган таким дерзким покушением на его «неприкасаемую» особу. Он немедленно активизировал все силы. Приезд Чики во всеоружии (с метательными ножами, с которыми он никогда не расставался) вызвал целый переполох среди охраны. Чика давно стал ходячей легендой «полного беспределыцика». Одно упоминание его имени пугало всех, не говоря уже о личном посещении данной персоной «Олимпа».

Кронос держал Чику постоянно при себе, опасаясь нового неожиданного нападения. А когда приехали Тремовы, он тайно поместил его в соседнюю комнату, дабы верный пес всегда смог подоспеть на помощь Хозяину. На встречу были приглашены «смотрящие», которые внимательно следили за поведением Тремовых во время беседы. Кронос бесцеремонно начал разговор, «наезжая на Близнюков по понятиям». Но те оказались ошарашены неслыханными новостями и всячески открещивались от навязываемых им «предъяв», растерянно отвечая:

— Мы вообще не при делах…

Кронос усилил свою словесную атаку и с явным ехидством стал задавать вопросы в лоб:

— А может, это у вашего Люки крышу рвануло? Может, вы ему дали приказ, а он что-то не так понял?

— Да ты что, Кронос! Зачем нам эти проблемы?!

— Я хотел бы лично переговорить с ним, — твердо заявил владыка «Олимпа».

Хотя Люку он боялся не меньше Чики. Но все же Чику считал сильнее, тем более, что тот сейчас был рядом.

— Хорошо, — ответили они.

Тут же, в кабинете, Тремовы стали названивать Люке. Но на звонки никто не отвечал. Это усилило общее беспокойство. Атмосфера в кабинете Кроноса наэлектризовалась до предела. Изнурительный допрос продолжался несколько часов подряд. Тремовы названивали своим людям, чтобы те нашли Люку. Но тот как сквозь землю провалился. К вечеру обе стороны изрядно устали от сумасшедшего напряжения, взаимных упреков и «непоняток», но так никто для себя ничего и не выяснил.

В конце концов, Кронос отпустил Тремовых, обязав их в течение трех дней доставить к нему Люку. Он предполагал, что Чика сумеет вырвать, а вернее, вычикать соответствующее признание. Кронос по-прежнему был уверен, что происшествие на «Олимпе» — дело рук Люки и Близнюков. Хотя его люди, наблюдавшие за разговором и поведением Тремовых, утверждали, что или они слишком хорошо играют (а вдвоем так импровизировать невозможно), или действительно «не при делах». Но Кронос остался при своем мнении. Он считал, что такое мог сотворить только Люка: больше, по его разумению, некому. Людям свойственно руководствоваться личным опытом, эмоциями и своим ограниченным в определенных рамках мышлением. И поэтому неудивительно, что мирок, в котором они живут, перехлестываясь с перекрестком обстоятельств, в одночасье становится уязвим со всех сторон.

* * *

После всех этих разборок и безрезультатного поиска Люки Тремовы приехали к себе в офис глубокой ночью. Наконец-то они остались одни и могли выработать приемлемое решение. Но когда Тремовы вошли в свой кабинет и включили свет, они застыли в ужасе и недоумении. Люка уже их ждал, сидя в кресле за столом с перекошенным от страха лицом и выпученными глазами. На его лбу, словно зловещий штамп, красовалась вырезанная кровавая буква Z. Такое в их понимании мог сотворить только Чика. Тремовы выскочили из комнаты, сдерживая позывы тошноты.

Придя немного в себя, они попытались собраться с мыслями и уже под новым углом зрения взглянуть на события прошедшего дня. Их насторожили два очевидных факта. Во-первых, необоснованный наезд Кроноса с выдуманной причиной якобы дерзкого покушения на него в стенах «Олимпа», что, по их мнению, было явным вымыслом. И, во-вторых, труп Люки в их кабинете. К этому присовокуплялось то обстоятельство, что обычно Кронос в непредвиденных случаях всегда держал рядом Чику. Но в течение многочасового допроса Чика отсутствовал. Значит, пока Кронос их держал у себя, Чика порешил Люку. Тремовым пришлось крепко задуматься. Все предпосылки говорили о начале «военных действий». Конечно, пока не в прямом смысле, но наезд был вполне серьезным.

— Да кто на Кроноса будет покушаться в «Олимпе»? — возмущался первый Тремов. — Какой дурак будет мазать его зубной пастой и облепливать перьями? Это вообще детский развод! Дурь какая-то! Завалил Люку, и нас пытается носом в свою грязь воткнуть. Да он что, совсем?! Думает, раз Люку на тот свет отправил, то у нас других бойцов не найдется вместе со свинцовыми пулями! Я ему сейчас все выскажу!

Он схватил трубку телефона, но второй Тремов его остановил:

— Подожди. Давай вначале разберемся. Знаешь, раньше в германской армии солдату было разрешено подавать жалобу на начальство только утром, когда он проснется и остынет от злости.

— Если ты еще не заметил, я русский, а не немец, — ответил с издевкой второй, но трубку все же положил. — Ладно, давай коньяку немного выпьем. А то у меня от всех этих событий уже голова трещит. Заодно и подумаем, как быть с этим уродом…

* * *

На «Олимпе» эта ночь тоже выдалась бессонной. Через два часа после отъезда Тремовых бесследно исчез Чика. Последний раз его видел охранник, когда убийца шел в туалет. Но оттуда Чика так и не вышел. Точно испарился. Кронос порядочно струхнул, но скрывал свой страх криками до хрипоты на подчиненных. Вся надежда теперь была на Миноса. «Владыка» бегал за Миносом по «Олимпу», якобы ежесекундно контролируя его работу, а на самом деле видя в нем единственную защиту от нападений. И хотя Кронос в гневе махал руками и топал ногами, в глазах его стоял безумный страх за собственную жизнь. И это не ускользнуло от опытного взгляда бывшего контрразведчика, которого изрядно веселило такое двоякое поведение «короля Олимпа». Положение Миноса было ничуть не лучше Кроноса, но полковник держался стойко. Ему было не впервой встречаться с опасностью лицом к лицу. Выдержку и мужество в таких ситуациях он считал главным достоинством настоящего мужчины. Из своего бывшего опыта он знал: кто поддается панике, тот быстро погибает, если не от пули, то от собственного испепеляющего внутреннего страха.

Глава 11. ВОЗМЕЗДИЕ

Волоча вместе с Сэнсэем мешок с телом Чики, Вано то и дело пинал мешок, приговаривая:

— Да что же он такой тяжелый… Совсем меры не знают, разжирели на бандитских харчах! Бога не чтут, законы не соблюдают, жрут как свиньи. Кто после этого назовет их людьми? У, кабан!..

С этими словами он добавил еще пару пинков, не желая признавать, что Чика был небольшого роста, крепок и мускулист, в отличие от жирного борова Люки.

— У меня уже спина разболелась от этих туш… Ну надо же так непомерно жрать! Надо было его в туалете завалить, я тебе предлагал! Там бы вся охрана от ужаса в соляной столб превратилась…

Но, видя, что Сэнсэй никак не реагирует, продолжал:

— На фига мы его куда-то будем волочь, давай здесь с ним покончим!

— Да нет! Ты пойми — это дело чести!

— Какая честь?! Он хуже свиньи! О чем ты говоришь?..

— Я говорю не про его, а про свою честь.

Вано вздохнул, поняв, что друга переубедить не удастся, и молча поволок ношу, периодически наказывая ее, незаметно от Сэнсэя, резкими пинками. При этом Чика, придя в сознание, начал издавать ответные клокочуще-булькающие звуки.

— Смотри, не переусердствуй, — сказал Сэнсэй, не оборачиваясь, и лукаво добавил: — Ты это от удовольствия или от безысходности своего положения?

— Это аванс, — выкрутился Вано. — Вдруг он после смерти тоже окажется каким-нибудь извращенцем?

Дойдя до машины по лесопосадочной полосе, они запихали мешок с Чикой в багажник машины Сэнсэя и поехали околицами к дому Люки.

— Как таких земля носит?! — возмущался отец Иоанн.

— У природы тоже бывают свои ошибки, — спокойно ответил Сэнсэй.

— Да, но удивительно, что эти «ошибки» имеют свое место под солнцем!

— Место под солнцем — вопрос спорный. Солнце ведь не только растит, но и разлагает.

Вано любил заводить с Сэнсэем разговоры на философские темы, так как эти беседы всегда оказывались своеобразны и уникальны. Сэнсэй умел не только анализировать факты, но и логично выстраивать их в цепочку, приводя примеры из истории цивилизаций. У него было необычное. видение общей картины мира и смысла человеческой жизни. Он досконально разбирался в тонкостях человеческой психики. А его философия о жизни и смерти уничтожала все сомнения по поводу бренного существования индивида. Многие истины, высказанные Сэнсэем, казались на удивление близкими и очень родными по духу, но давно забытыми, таящимися на самом непроглядном дне подсознания. Поэтому отец Иоанн, хоть и позволял отпускать «наставнические шутки» в адрес Сэнсэя, но всегда считал его человеком, которого, как говорится, Бог посылает раз в жизни. Он был дружен с Сэнсэем еще с «Острова», но настоящее понимание сущности этого человека к нему пришло лишь в самый пик кризисного периода жизни. Это было время, когда правительство, на которое они работали за идею о светлом будущем, бросило их на произвол судьбы. Разрушился Союз, погибли убеждения. А ничто в мире так не угнетает душу, как разрушение твоей чистой веры. И неизвестно, чем бы закончилось для Вано это опустошение внутреннего живительного источника, если бы не Сэнсэй. Он был единственным из всех, кто воспринял трагедию с внешним спокойствием, кто тогда зажег в Вано новую веру, веру в Бога — веру, которую не сможет отнять у человека ни одно правительство мира. После беседы с Сэнсэем в душе Вано тогда произошел коренной перелом. Неожиданно он увидел мир с совершенно другой стороны. После памятного разговора они с Сэнсэем долго не виделись. Вано, помыкавшись по миру, решил стать священником. Но, уже проповедуя вечные истины другим, он помнил, что Сэнсэй — единственный бальзам для его собственной души.

Отец Иоанн с уважением посмотрел на Сэнсэя и продолжал рассуждать:

— Сколько сталкиваюсь с садизмом, с этим гнилостным элементом разложения, но никак не пойму, каковы его истоки в человеке?

— Первичные истоки таятся в родителях. Таков закон природы: за грехи родителей расплачиваются дети. Возьми, к примеру, «новых русских», тех, кто наживал свои «закрома» грязным путем. Посмотри, что творится с их детьми! То личная жизнь не складывается, то они внезапно гибнут от несчастного случая, то у них обнаруживаются неизлечимые заболевания. То есть природа бьет человека по самому больному месту. И если раньше грехи всплывали в третьем, четвертом поколении, то сейчас время все больше и больше сжимается, и наказание природы можно наблюдать в течение одного поколения… Или вот возьми Чику. Это вообще живой пример типичного представителя вымирающего рода. Его мышление и образ жизни говорят о том, что многие его предки преступали человеческую грань, уничтожая тем самым свои последующие поколения. То, что от них рождалось, все больше и больше деградировало, передавая эту дегенерацию из рода в род по хромосомам. Понятие Любви в таких семьях напрочь отсутствовало, превращая это чувство либо в голую животную страсть, либо в холодность и извращение. А ведь закон преобразования высших энергий, выраженный для людей в простой словесной формуле, гласит: «Кто в Любви, тот в Боге, и Бог в нем, ибо Бог и есть Любовь». Чем глубже род зарывался в грех, тем больше эта вечная незыблемая формула единения с Богом начинала бесить последующие поколения выродков, а проще говоря, сформировавшихся нелюдей. Это своеобразная агония вымирающего рода. И самое интересное, что остановить эту адскую машину самоуничтожения зла практически невозможно. Едва в роду набирается определенное количество тяжких грехов, срабатывает механизм самоликвидации. Это тоже закон природы, касающийся степени зла, порожденного, кстати, не только действием, но и любыми формами негативных мыслей. Ничто никуда не исчезает, а лишь преобразуется из одной формы энергии в другую… Так вот, когда запускается этот механизм самоликвидации, подключается неосознанный «брачный инстинкт» — выродки вступают в браки с себе подобными дегенератами.

— Да, получается, как волка ни корми, он все равно в лес смотрит, — задумчиво произнес Вано.

— Совершенно верно. Снова возьмем Чику. Это характерный пример последней стадии предсмертной агонии рода. Уже даже то, что накопал на него Филер, впечатляет. Его семья кишмя кишит всякими «бесами». В его роду были и анархисты, и нигилисты, двуликие «бесы» инкубы и суккубы, что превращают мужчин в женщин и наоборот, скрытые «бесы» садизма и мазохизма… Его мать в результате ранних беспорядочных половых связей родила ребенка. Но он сразу же умер. Второй и третий ребенок умерли в младенческом возрасте. Возможно, мать каким-то образом догадывалась о дегенерации своего рода, поэтому пустилась на ухищрения, пытаясь обмануть природу. Но как она ни старалась, в конце концов, оказалось, что четвертый ребенок был зачат от злостного садиста, неоднократно судимого за тяжкие убийства. Чтобы скрыть свою беременность, она вышла замуж за другого, На свет появился Чика. Названый отец Чики был законченным алкоголиком, к тому же заражен сифилисом. Считается, что потомству гарантированно передаются все «бесовские» качества. Отец, естественно, догадывался о происхождении ребенка. Чика, мало того что родился рыжим, так еще четырехпалым — на левой руке два пальца были сросшимися. Бог шельму метит!

— Да, я тоже заметил у него этот дефект.

— Так вот… Отец из-за своей полной импотенции и хронического алкоголизма зверел с каждым днем, беспощадно избивал мать и сына. В конце концов, когда Чике было девять лет, мать, придя домой с работы, обнаружила труп мужа. В его живот воткнули нож по самую рукоятку. Чика сказал, что видел, как отец сам напоролся на нож. Дело ясное, что дело темное… Позднее там, где они жили, стали пропадать соседские кошки и собаки. Однажды мать застала своего сына за разделкой тушек этих беззащитных животных.

Если следовать дедуктивному психоанализу, именно тогда у Чики начинает всплывать негативная наследственность, а также формироваться комплекс неестественной любви к смерти. Это значит, что человек всю жизнь живет любовью к чужому страху и чужой смерти. Они становятся для него наркотиками. Но данный комплекс одновременно порождает мучительный страх перед собственной смертью, который тоже сопровождает человека всю его жизнь.

Когда Чике было двенадцать лет, его мать повесилась в туалете. Подобный суицид опять-таки — проявление признаков гнилого рода. Естественно, для психики Чики данное происшествие не прошло бесследно. Он полностью замкнулся в себе. На воспитание его взяла бабушка со стороны матери — полуеврейка. Благодаря ее стараниям Чика выбрал себе профессию хирурга и даже поступил в мединсти- тут. И эту профессию Чика выбрал не случайно, чтобы поближе быть к внутренней среде крови и власти над телами.

— Змея меняет кожу, но сама от этого не меняется.

— Совершенно верно.

— А как же душа? Она что, отсутствует у подобных типчиков?

— Почему отсутствует? Отнюдь. Конечно, бывают в истории случаи, когда тело живет без души, но они единичны. Кстати, редкостный пример — наш Люка. А в основном души, конечно, присутствуют, только доступ к ним наглухо забит тоталитарной властью животного начала в мыслях человека. Но тут вопрос даже не в присутствии души, все гораздо глубже. Почему именно эти души оказались в телах деградирующего рода…

Машину сильно тряхнуло. Пошла ухабистая дорога лесных проселков. Сэнсэй некоторое время сосредоточенно вел автомобиль и, выехав на ровную дорогу, продолжил:

— Так вот, о Чике. В мединституте у него разыгрался половой «аппетит». Это понятно. В восемнадцать—двадцать пять лет половой инстинкт и, соответственно, связанные с этим психозы проявляют себя сильнее всего. Как говорят нынче ученые — гормоны в голову бьют. В этот период у Чики утверждается комплекс садизма. Он стал испытывать наслаждение от ненасытной жажды власти и своей половой силы и блаженствовал, развлекая себя сексуальными на- силиями в извращенной форме и страхами очередной партнерши-«жертвы». Из мединститута Чика «вылетел» именно из-за своего сексуального садизма. Находясь в экстазе во время половой связи с однокурсницей, он начал резать ее тело бритвой. Вид крови его еще больше опьянял. Но девушка смогла вырваться и убежать. Чику тогда не судили, так как его бабушка постаралась замять дело до суда. А зря! Сколько людей от него потом еще пострадало… Ну, а дальнейшая жизнь Чики закрутилась на волне преступных деяний, пока его не нашел Кронос. Как говорится, свой своего чует по запаху… До этого Чика успел жениться. Но вскоре выяснилось, что детей у него никогда не будет. Вот тогда у него и окончательно «сорвало крышу». В предсмертной агонии своего рода Чика возненавидел всех и вся. А тут подвернулся подымающийся Кронос с беспределом власти. И Чика получает то, к чему стремился всю свою сознательную жизнь, причем в открытом виде: кровь, тела и безграничная власть над собственными жертвами. Естественно, после такого «подарка» он был предан Кроносу, как собака… Но как бы Чика ни «разделял и властвовал», как бы «глубоко ни дышал», перед смертью, как говорится, не надышишься. Особенно если это смерть рода.

Сэнсэй с Вано подъехали к поселку Люки со стороны леса. Не доезжая метров пятьсот, Сэнсэй потушил фары. Дом Люки по-прежнему угрюмо стоял на окраине. Но сейчас возле него наблюдалось некоторое оживление. Вано вызвался сходить в разведку. Он бесшумно пробрался к дому. Темнота скрывала Вано с головы до ног, делая его своей невидимой частью. Возле ворот Люки стояли две машины. Вано подполз к ним совсем близко. В одной из машин сидели люди и играли в карты, щурясь в тусклом свете салона. Видимо, они давно поджидали хозяина дома, и такое времяпрепровождение им изрядно надоело. Вано послушал их ленивые реплики и уже собирался уходить, как внезапно у кого-то из картежников зазвонил мобильник.

— Да, — послышался голос и тут же изменился. — Что?! Люка?! Ясно… Ясно… Едем!

Выругавшись по-черному, он сообщил остальным находящимся в машине:

— Твою мать, Люку завалили! Тремовы только что обнаружили его у себя в кабинете…

В салоне повисла немая тишина. Лишь приглушенная музыка доносилась из приемника. Эта новость явно шокировала присутствующих.

— Ну, чего расселись! Быстро по машинам! — рявкнул тот же голос.

Вано моментально откатился в сторону. Почти одновременно из автомобиля выбежали трое мужчин и кинулись ко второй машине. Взревевшие моторы двух поспешно отъезжающих иномарок подняли неугомонный лай собак в округе. Вано, воспользовавшись этим шумом, скрылся в темноте в сторону леса. Сэнсэй встретил его с улыбкой.

— Ты что там, приблудившегося кота изображал? — спросил он с издевкой.

Вано усмехнулся.

— Ну, чего ты зубы скалишь? Ну не я, не я всех собак брехать заставил! — пошутив, он перешел на серьезный тон и подробно рассказал обо всем, что видел и слышал.

— Отлично, — проговорил Сэнсэй, выслушав друга. — Даже еще лучше, чем я предполагал. Теперь все разбуженное село подтвердит, что две машины умчались от дома Люки во втором часу ночи. Скорее всего, они еще с утра поджидали Люку. Следовательно, кто-то может запомнить их номера, дать описание. Этот след приведет к Тремовым. А дальше, по милицейской логике, ясно, что труп Чики — дело рук Тремовых…

— Безусловно. Если учесть, что бандиты мыслят единственно знакомыми им милицейскими категориями, то все в порядке. Но мелюзга, вроде тех недоумков, которых я видел, не в счет. Такое серое мышление может быть интересно только районному отделению милиции… А вот Минос — это уже серьезно…

— Не беспокойся. Минос и пальцем не пошевелит для этого дела.

— Ты уверен?

— Уверен. Видно, мы изъяли у него очень серьезную информацию. Надо будет проверить эти дискеты… Иначе он бы еще вчера всех своих старых знакомых из контрразведки на уши поставил. А Минос из «Олимпа» со вчерашнего дня не вылезает. Знать, затаился со страху… Но не беспокойся, мы и для него подбросим несколько фактов, указывающих на Тремовых. А пока Минос со всеми разберется, «поздно будет пить боржоми — печенка развалится».

Они подождали, пока собаки в поселке более-менее успокоятся, и потащили Чику к дому Люки. В отличие от прошлого раза, свет в окнах дома не горел. Все это злачное место было погружено в непроглядную темень. Друзья заволокли мешок в сарай и наглухо закрыли за собой дверь. Сарай стал воплощением мечты Люки, который его построил. Стены были добротные, покрытые особым звуконепроницаемым материалом, чтобы никто не слышал, какие ужасные вопли раздавались внутри. Сэнсэй развязал мешок и вытащил из него крепко связанного по рукам и ногам Чику с кляпом во рту. В маленьких бегающих глазках некогда всесильного убийцы застыл неописуемый страх перед ожидаемой смертью. На его одежде засохло несколько кровавых пятен. Чика, виртуозно владевший ножами, всегда носил их с собой. И сейчас он был весь ими нашпигован. Его захватчики даже не потрудились забрать это смертоносное оружие. Поэтому, когда Чика трясся в багажнике, он отчаянно боролся за свою жизнь, пытаясь придумать способ, как добраться до своих ножей и освободиться от пут. Но так и не смог. Его связали столь крепко и хитроумно, что любая попытка пошевелиться сопровождалась сильнейшей затяжкой. Пару раз, превозмогая боль в попытках извернуться, он получил несколько неглубоких порезов от собственных остро заточенных ножей. После этих неудачных стараний Чика окончательно сник. Страшная смерть, которой он всю жизнь так боялся, неумолимо приближала свои костлявые объятия.

Чика выглядел довольно-таки жалким. Сэнсэй вынул у него кляп изо рта и в полной тишине произнес изменившимся голосом:

— Того, что ты сотворил в этом мире, с лихвой хватит, чтобы ты умер девятью смертями, живьем закопанный… Ты знал, насколько гнилой твой род и его корни, но ничего не сделал, чтобы действиями или мыслями своими выпросить у Господа прощения за Грехи предков… Твоей душе тоже нет оправдания в содеянном. Помнишь, когда тебе было девять лет, четыре месяца и три дня, когда душа твоя еще имела частично власть над телом, что ты сотворил? Господь тебя трижды уберегал от этого, решающего твою судьбу поступка. Первый раз, когда гнев овладел тобой, и ты решил убить отца, помнишь, как ты запутался в сетке на чердаке и долго не мог выбраться?… Холодок пробежал по спине Чики, волосы встали дыбом. Этих подробностей не знал никто в мире, ибо свою детскую тайну он никогда никому не рассказывал. Тело его затрясло мелкой дрожью. А голос звучал в кромешной тьме с новой силой, словно из ниоткуда, оповещая на весь мир одному Чике известные подробности того рокового Дня.

— Гнев твой исчез, и ты благополучно выпутался из сетки, но не отступился от своей черной мыс- ли… Второй раз, когда ты направился к дому, где спал отец, к тебе пришла соседская девочка. Ты же считал Свету своей «невестой». Именно она пришла в ту роковую минуту и позвала тебя играть. Тебе очень хотелось пойти с ней, но мысль об убийстве была сильнее детской непорочной любви. Даже третье предупреждение тебя не остановило. Помнишь, как любимая мамина кошка Сливка уронила вазу, когда ты тянулся за кухонным ножом? Ты испугался, потому что отец в этот момент проснулся. Но вместо того, чтобы бежать, ты схватил нож и…

— Не-е-ет!!! — закричал Чика, словно разъяренный зверь.

Слезы градом покатились из его глаз.

Но Сэнсэй упорно продолжал перечислять все его потаенные грехи, о которых не знал никто, кроме Чики. Даже Вано, слушая эту беседу, как-то сжался от грозного монолога Сэнсэя и стал невольно креститься от таких тяжких грехов Чики. По мере оглашения «приговора» с Чикой стали происходить странные вещи. Он свалился на пол, стал кататься. Его крик переходил то в остервеневшее рычание, то в обессиленный плач. Он пытался хоть как-то заглушить этот страшный голос, но тщетно. Руки его были связаны. Ногтями он впивался в кожу собственных рук, царапая их до крови. В конце концов, обессиленный от собственной беспомощности, Чика просто лежал и слушал, давясь слезами. Грудь его ныла. И где-то глубоко внутри ему стало больно. Настолько больно, что эту боль нельзя было сравнить ни с одним человеческим страданием. В заключение Сэнсэй произнес:

— Ты хулил Господа за паршивую жизнь, за свою стерильность, за ненасытность властью! И даже ни разу не заметил в туче своих черных мыслей, сколько шансов, даже такой мрази, как ты, давал Господь, чтобы ты хоть на миг приблизил свою ничтожную душу к Его свету! Своей ненавистью и отвратительными ежесекундными мыслями ты сам перевесил свою чашу зла. Отныне твоей душе не будет больше пристанища в мире людей! В этой жизни ты лишился своего последнего шанса стать Человеком.

— Не-е-ет!!! — вновь заорал Чика. — Прости меня, Господи, прости! Я не хочу, не хочу умирать! Дайте мне еще шанс! Я исправлюсь, обещаю, исправлюсь! Господи, прос-ти-и-и!

Чика вновь залился слезами. Сэнсэй и Вано угрюмо молчали. Отец Иоанн был потрясен не меньше, чем Чика. Только в отличие от него он увидел друга с совершенно другой, незнакомой ему стороны. Когда Сэнсэй произносил речь, отцу Иоанну даже померещилось, что от его головы исходило какое-то голубоватое свечение. Правда, он поспешил отнести это к своим собственным галлюцинациям, поскольку больше суток не спал. Но изменившийся странный голос Сэнсэя пробирал до глубины души даже его, слышавшего всякое в своей жизни. Отец Иоанн словно разделился внутри на две половинки. Одна, меньшая, думающая как профессионал, говорила, что все это психологический трюк, подводящий жертву к самоубийству. Но вторая, большая половинка, благодаря которой он, в принципе, и стал отцом Иоанном, дрожала от какого-то непонятного счастья и порождала неизвестное доселе восхитительное чувство, словно душа Вано впервые за многие жизни «воочию» столкнулась с войском Божьим. И это ощущение отражалось не только на эмоциональном, но и на физическом уровне в виде непонятного давления, щекотания и разрастания вдохновляющей силы веры в районе солнечного сплетения. Вано даже стал бить легкий озноб Сэнсэй скорее почувствовал замешательство отца Иоанна, чем увидел. И чтобы предупредить ненужные действия и расспросы, поинтересовался у него уже своим привычным голосом:

— У тебя есть к нему вопросы? Редкий шанс услышать от садиста искреннюю исповедь и заодно разобраться в причинах этого зла.

Вано встрепенулся. В горле у него пересохло. Он попытался сосредоточиться. Мысли вновь заработали в привычном ритме, уравновешивая возможности двух половинок. Но отцу Иоанну ничего больше не пришло в голову, как спросить, обращаясь к Чике:

— Что ты чувствовал, когда ощущал власть над своими жертвами?

Чика горько усмехнулся и безразлично ответил, как бы рассуждая сам с собой:

— Хм, власть… Пустое слово для потерянной души… Не знаю… Трудно объяснить… Какое-то странное сладострастное ощущение. Оно одновременно пронизывает все тело до мозга костей, точно током прошибает. Наверное, это как-то передается жертве. Потому что она начинает дрожать, словно осиновый лист и липко потетъ. Такой ее страх десятикратно возвеличивает меня в своих собственных глазах. Окрыляет, что ли… Точно я сам Бог… Зевс-громовержец. В этот момент только в моих руках заключена вся власть, правда и неправда, весь суд и приговор. И на вершине этого экстаза я как будто вижу мир с другой стороны, точно попадаю в нечто запретное, запредельное. Словно заглядываю в колодец мироздания, на дне которого хранятся все тайны мира…

Чика немного помолчал, а потом, ухмыльнувшись, добавил:

— Странно… Мне вчера приснился сон. Никогда такого не было. Мне приснилось, что я сорвался в пропасть и стал падать в этот самый колодец мироздания. Долго летел, страху кошмарного натерпелся, думал, вдребезги разобьюсь. А приземлился мягко, как перышко… И знаете, самое смешное, этот колодец оказался пуст. Представляете, ПУСТ! Нет там никаких тайн, одни голые холодные стены, темень и пустота…

Чика недобро рассмеялся своим же мыслям, возвращаясь в привычный образ.

— Иногда мне казалось, что из меня мог получиться великий правитель, эпохальный реформатор.

Если бы я им стал, я бы поразил мир такими фантастическими переворотами, событиями и революциями, каких еще никогда не было на земле. Весь мир бы содрогнулся! Подумать только, я уже был на полпути близок к цели…

Чика метнул злой взгляд в темноту, всматриваясь в своих врагов, как он считал, каких-то сумасшедших священников, оборвавших все его великие замыслы на самом корню. И тут его голову посетила дьявольская мысль. Чтобы не выдать радость от такого внезапного озарения, он попросил смиряющимся голосом:

— Я хочу помолиться перед смертью. Развяжите мне руки. Я хочу покаяться перед Господом. Даже грешный человек имеет право на последнюю просьбу.

Отец Иоанн не поверил своим собственным глазам, когда в темноте узрел склонившуюся фигуру Сэнсэя, который намеревался выполнить просьбу этого ублюдка. Вано спешно попытался вмешаться в этот, как ему казалось, необдуманный поступок своего друга.

— Я могу отпустить ему грех и так…

— Это слишком тяжкий грех, — услышал он в ответ слова Сэнсэя. — Он требует особого уединения.

Вано понял намек и не стал возражать, ответив:

— Ну что ж, дела Божьи есть священная тайна, и свидетели, как вижу, здесь не нужны.

Сказав это, Вано незаметно отошел в сторону и занял удобную стратегическую позицию, хотя обещал Сэнсэю не вмешиваться в его дело Чести.

Сэнсэй перерезал веревки на руках у Чики и тут же отступил на прежнее место в темноту. Но все это он проделал лишь для того, чтобы Чика запомнил направление. Едва Чика оглянулся и сосредоточенно сложил ладони, якобы в молитве, Сэнсэй бесшумно переменил позицию.

Не прошло и полминуты, как два метательных ножа Чики со свистом рассекли воздух в направлении предполагаемого местонахождения его противников. Чика чертыхнулся, поняв по звуку, что ножи врезались в стены. Но эта неприятность его сильно не расстроила. Глаза заблестели от долгожданной свободы. Чика был не только свободен, но и во всеоружии. Для него начиналась настоящая охота, в которой он заведомо уже считал себя победителем, поскольку думал, что равных в метании ножей ему не существует. Не зря же тренировался столько лет!

В следующую минуту Чика отступил, стараясь превратиться в единый слух. Но как он ни силился, кроме своего дыхания, бешеного стука собственного сердца и бурчания своих кишок ничего больше не услышал. Вокруг стояла мертвая тишина, словно в этом сарае отродясь никого не было. Чика отступил еще на несколько шагов, шурша одеждой, и вновь прислушался. Затем метнул пару ножей, резко обернувшись в разные стороны, и отбежал. Но ответом стала все та же звенящая тишина и бесцельные броски в стену. Из искусства ведения боя в темноте Чика лишь знал, что, кидая ножи, нужно быстро уходить в сторону. На этом его познания тупо обрывались. Он метался влево и вправо, словно мелкий грызун, натыкаясь то на стол с чем-то липким и вонючим, то на огромную тушу, то на какие-то острые предметы. В конце концов, по тишине Чика понял, что он один мечется в этом сарае, как придурок, а его сумасшедшие священники, видимо, испугавшись, давно уже позорно сбежали с поля боя. Чика снова чертыхнулся, цинично сплюнул на пол и расслабился. Теперь требовалось найти выход из сарая. Но именно в этот момент над самым ухом Чики, точно гром среди ясного неба, прозвучал резкий крик:

— Valeas!

От неожиданности и накатившего неописуемого страха Чика выронил из рук последние ножи, ноги его подкосились. С ужасным воплем он обернулся и быстро попятился, прикрывая лицо руками, словно защищаясь от неотвратимого надвигающегося возмездия. Его нога запуталась в какой-то веревке. Чика оступился, не удержав равновесие, и рухнул всем телом назад. В темноте послышалось грузное падение тела с характерными звуками рвущейся ткани. Резкий запах свежей крови наполнил сарай.

Сэнсэй включил свет. Вано, стоявший невдалеке от него, несказанно удивился, увидев Сэнсэя именно на этом месте, так как несколько секунд назад крик «Valeas!», что в переводе с латыни означает «Прощай!», он Слышал совсем с другой стороны, недалеко от места гибели Чики. Отец Иоанн взглянул в ту сторону. То, что он увидел, шокировало даже его. Огромный нож, который изготовил Люка, сыграл фатальную роль в смерти Чики. Его тело валялось отдельно от головы. Из шеи бил фонтан алой крови. На лице Чики застыла ужасная гримаса отча яния. Словно сама Смерть поставила на нем костлявой рукой свою печать адской муки и парализующего страха… Друзья подошли к середине сарая, где лежал обезглавленный труп. Вано опять-таки отметил про себя приличное расстояние. Ошарашенный происшествием и тошнотворным зрелищем, отец Иоанн только и смог произнести:

— Да уж… Все же глас Божий имеет сокрушительную силу…

Когда первый шок прошел, Вано помог Сэнсэю упаковать мертвую голову Чики, уничтожая все свои следы пребывания в сарае, и отнести отвратительный груз в багажник.

В машине отец Иоанн ехал молча, в глубокой задумчивости. Позже, когда он более-менее пришел в себя, произнес:

— Нет, это же надо — такая смерть! Прямо какое-то Провидение… Так упасть на нож, который собственноручно изготовил Люка точно специально для этого случая… Что же Чику убило? Громко сказанное слово? Или мысли Люки, изготовившего этот нож, воплотились в реальность? А может, это падение — просто несчастный случай, роковое обстоятельство?

Отец Иоанн был озадачен. Он думал, что Сэнсэй, говоря о Чести, убьет Чику в равном бою один на один. Но произошло нечто из ряда вон выходящее. Вано заметил, что с тех пор, как он отошел от дел и обратился с помощью Сэнсэя к Богу, вокруг него стали происходить невероятные вещи. Даже сейчас, когда они должны были хоть и нелюдей, но УБИТЬ, в дело словно вмешивалось само Провидение, которое приводило «приговор» в исполнение самым жестким, безжалостным образом. Странно… Люка внезапно умер собственной смертью, не дав возможности не то что его отключить, но просто при коснуться к нему. Тогда Вано подумал, что это случайность. Но то, что сегодня произошло в сарае, нельзя назвать даже совпадением. Скорее закономерностью, проявлением чьей-то воли свыше. От таких дум бросало в дрожь…

— Мучаешься мыслями: Аннушка масличко разлила или Люка ножичек заточил? — глядя на Вано, подметил Сэнсэй.

Отец Иоанн вздрогнул и удивленно посмотрел в сторону друга.

— Нет, но все-таки Это случайность или закономерность?

— Случайностей в природе не бывает, — спокойно ответил Сэнсэй. — Случай — это всего лишь закономерное следствие неконтролируемых мыслей.

— Да, но Люка, Чика?

— Люку, как и Чику, убили собственные страхи. Их они часто держали в своих головах и пытались внушить другим. Поэтому эти страхи и материализовались. Всего-навсего.

— Но ведь в жизни и без собственных мыслей полно страхов!

— Отнюдь. На самом деле жизнь, так, как представляют ее люди, — это мираж. Все ее страхи — мысли конкретных индивидов. Эти люди лишь заражают ими других людей, что в целом проецируется на общество. То есть люди рождают своими мыслями иллюзию и в этой иллюзии живут.

— Что же тогда главное в этом мире, если все — иллюзия?

— Главное — это Бог, Любовь. Кто в Любви, тому страх неведом, поэтому данный человек живет на совершенно другой волне реальности. У него все по-иному, начиная от внутреннего мира и заканчивая внешним. Он живет мыслями высшей Любви, окруженный Божьей силой. Поэтому судьба более чем благосклонна к нему, какие бы катаклизмы не преследовали окружающее общество.

— Интересная мысль: против Любви бессильны катаклизмы. Я помню, ты когда-то говорил, что катаклизмы возникают в большинстве своем из-за массовых негативных мыслей людей.

— Безусловно. В природе существует так называемый зеркальный закон Божий. Он одинаков как для конкретного сознания индивида, так и для сознания общества в целом. Так вот, согласно ему, если ты думаешь о плохом или желаешь кому-то зла, то что бы ты ни делал, твои мысли, как бумеранг, с утроенной силой обязательно возвратятся к своему создателю и ударят по самому слабому, самому больному месту твоих собственных страхов. И это не Бог наказывает. Это ты сам себя наказываешь и сам себя обделяешь своими же нерадивыми мыслями. Даже если ты считаешь себя «правым», но зарабатываешь на чужих страхах, в конечном итоге эти страхи материализуются и воплотятся именно в твоей жизни. Так что, как здесь ни крути, а закон природы есть закон, не в пример человеческому. Он же распространяется и на положительные мысли. Если ты порождаешь и даруешь миру добро и любовь, то и это все вернется к тебе сполна тем же… То, чего ты ждешь, в конечном итоге и получишь.

Вано некоторое время молчал, обдумывая услышанное, а потом вернулся к обсуждению прежней темы:

— Все-таки Люка и Чика — обыкновенные мелкие подонки, затравленные зверьки. Они по-человечески даже умереть не могли. Просто трусы! А страху нагнали на людей, будто они суперубийцы. Тьфу! Мыльные пузыри!..

— Оттого они страху и нагнали, потому что сами до смерти боялись… Да и людям только дай повод для разговора. Их воображение «разрисует» тему так, как на самом деле никогда и не было. А за страхом фактически ничего не стоит. Чика и Люка подпитывали свои образы раздутой иллюзией, нагнетая обстановку страха слухами про свою суперсилу и непобедимость. А на самом деле они были гораздо трусливее своих жертв. Но именно страх жертвы придавал им силы и внушал мысли о своем превосходстве… Это порок многих людей с болезненным комплексом власти. Полбеды, если они остались на низших слоях общества мелкими сошками. Хуже, когда такие дегенераты прорываются в высшие эшелоны власти. Тогда из-за этих придурков с их болезненной манией величия гибнут целые народы. В высших эшелонах власти, конечно, трудно их вычислить. Ведь дьявол опасен тогда, когда он невидим. А когда он выставляет перед всеми свой маразм и пытается взять на испуг, считай, дни его уже сочтены…

— Да, помнится, Батя хорошо поработал на вычисление этой нечисти. Жаль, ему не дали завершить начатое. Слишком много к тому времени этой дряни развелось в верхушках власти.

— Ничего. Не человек, так природа свое возьмет. Она имеет одно великолепное свойство — вне зависимости от мнения «элиты человечества» периодически очищаться от всякой грязи и падали. Против ее невидимых сил человеку-нелюдю не устоять.

— М-да-а… А вот по поводу рода… Я хотел тебя еще тогда спросить… Если уровень зла в роду, допустим, еще не достиг критической массы, можно как-то предотвратить или избежать гибели рода?

— Безусловно. «Все люди братья» — это не просто выдуманный постулат основных мировых религий. Это всего лишь один из законов природы, выраженный таким образом в словесной формуле, дабы сделать его доступным разумению человечества. Люди знают о данном явлении, но еще недостаточно познали его… Наилучшее лекарство против дегенерации рода на генетическом уровне — примесь свежей крови, когда различные народы, нации, социальные классы мешают свою кровь в совместном браке и живут в мире и дружбе. Кстати, последнее — не менее важное условие, если не основное. Ибо в мире и дружбе, в этой основе основ, заложена положительная мысль. А мысль сама по себе — явление уникальное в человеке. Это тонкая грань между его духовным и физическим уровнями. Бог одарил человека силой мысли и правом личного выбора. Эти два незаурядных качества отличают человека от зверя. Во всем остальном человек — обыкновенное двуногое животное… Так вот почему я акцентирую внимание на мысли. Как бы это ни парадоксально звучало в наше время, но сила мысли способна изменить генетику человека, то есть информацию генетического кода. Поэтому если в дегенерирующем роде появляется человек, а еще лучше группа людей, накапливающая духовную силу, то в конечном итоге эта духовная сила искореняет негативную, делая род физически и умственно полноценным.

— Ну, хорошо… Ты говорил, что дегенерация рода держится на трех основных «китах»: душевных болезнях, половых извращениях и некоторых физических деформациях организма.

— Врожденных деформациях, — уточнил Сэнсэй.

— Да, врожденных. Но как быть с масштабными обстоятельствами? Ведь во время глобальных катаклизмов или во время, к примеру, войны не каждый нормальный человек выдержит такое напряжение. Кроме того, я считаю, именно обстоятельства делают человека уязвимым. А уж коль в его жизнь, а тем более жизнь его рода врываются события глобального масштаба, то для всего рода может наступить неожиданный конец, даже если он был процветающим.

— Не скажи, — возразил Сэнсэй. — Против законов природы не происходит ничего. Любое событие зарождается, прежде всего, в мыслях конкретных людей. А то, что оно совершается якобы против воли данного индивида, так извини, мил человек, научись сначала контролировать все свои мысли, которые ты закладываешь в подсознание. Событие — это лишь их результат… А что касается глобальных событий в отношении крепкого рода, то я приведу тебе живой пример своего дедушки. Он, гвардии лейтенант, прошел всю Великую Отечественную от начала до конца. Сражался не только с немцами, но и с японцами. При этом командовал штрафным батальоном. Ты сам знаешь, что это означает — ни дня вне фронта. И за всю войну у него не то что царапины, даже ни одной простуды не было. Вот тебе и сила рода!

— М-да…

— Так что когда люди начнут относиться к духовной силе серьезнее, у них и их потомства исчезнут многие проблемы. И неважно, к какой религии эти люди принадлежат или не принадлежат вовсе. По большому счету, Бог один и законы природы, касающиеся мысли и, соответственно, силы веры человека, тоже одни. А структуру религий придумали предприимчивые люди на базе одной и той же информации, которую в разное время давали Великие Учителя.

— Допустим. И все же насчет религий и информации я не совсем согласен и могу поспорить.

— Без проблем, — с улыбкой ответил Сэнсэй. — Но у меня к тебе будет маленькая просьба. Передтем как спорить, не поленись прочитать, кроме Библии, священные книги индуизма, джайнизма, буддизма, ислама, синтоизма, даосизма, работы древних философов и мудрецов, на основе которых построена идеология существующих современных религий. И если ты там не увидишь единое зерно мудрости, которое давалось в разные времена, разными людьми, для разных уровней человеческой формации, то…

— Будешь полным кретином, — усмехаясь, закончил Вано.

— Заметь, ты это сам сказал. Я тут ни при чем, — шутливо уточнил Сэнсэй.

Друзья рассмеялись.

— Ладно, — Вано поднял два пальца. — Торжественно клянусь осилить этот титанический труд.

И все же вначале я хотел бы еще раз от тебя услышать, что в твоем понимании есть Бог и дьявол.

— Бог — это огромная сила мироздания, которая пронизывает все и вся. Причем сила эта уникальная. Самая мельчайшая частица «По»…

— «По»? Это что-то новенькое.

— Да нет. Это хорошо забытое старенькое, — в тон ответил Сэнсэй.

— Ты о ней раньше не упоминал.

— Всему свое время… Так вот, даже самая мельчайшая частица «По», которая является переходной к энергетическим состояниям и из которой состоит все, — носитель этой божественной силы.

— В смысле?

— Ну, «По» может быть как волной, так и преобразовываться в корпускулярную материальную частицу.

— Ты хочешь сказать, что из этой частицы «По» может зародиться даже Вселенная? — недоуменно посмотрел на Сэнсэя отец Иоанн. При определенных условиях — да. Ведь она — носитель не только информации, но и соответствующей творящей божественной силы.

— Вроде сперматозоида, что ли? — удивился Вано, не найдя больше подходящего земного сравнения.

— Почти, — усмехнулся Сэнсэй. — Так вот, божественная сила контролирует и пронизывает все от микро- до макромира. И ничего сверхъестественного в этом нет. Все построено на четко определенных законах… Конечно, сегодня многим людям трудно понять то, что не укладывается в их ограниченную картинку привычного видения мира. Человек слишком замкнут в бытии и собственных эгоистичных мыслях.

Вано внимательно выслушал, а потом спросил:

— Интересно, а я вот часто думаю, почему в Библии упоминается, что Бог не может напрямую говорить с человеком, а использует для этого Ангелов и Архангелов.

— Потому что Бог — это энергия. А человек ждет разъяснений через Слово… Человек может понять Бога только внутренне. Это словно озарение.


— Да. Это верно… словно озарение. И помолчав, добавил:

— А что есть дьявол?

— Дьявол есть не что иное, как присущая каждому человеку звериная, животная сущность, порождающая негативные мысли. Даже перевод с древнееврейского, если ты помнишь, слова «сатан», откуда и пошло «сатана», означает «противодействующий». Проявление дьявола это как раз и есть то, что мы наблюдаем в себе, в своих плохих мыслях. Нам просто кажется, что мы такие расхорошие. А по факту, посмотри, сколько раз ежедневно в деянии и помыслах мы побуждаем в себе животное начало, то есть взы- ваем к дьяволу, а не к Богу. Сколько раз в день мы лелеем в своих мыслях свое самолюбие и плоть…

— Интересно, а люди представляют дьявола в виде некого существа…

— Ну, им же надо сделать из кого-то козла отпущения за свои грехи, — усмехнулся Сэнсэй, а потом добавил более серьезно: — Люди исказили информацию для своего удобства и представили его в виде зверя. А фактически он находится внутри нас, как неотъемлемая часть сознания. И наносит удар именно оттуда, откуда мы не ожидаем — из наших мыслей. И победить дьявола — это не означает отречься от всего на свете. Победить дьявола — значит победить в себе негативные мысли, навести порядок в своем разуме. Как говорили древние, самая великая победа человека — победа над самим собой, самое большое достижение человека — убить в себе дракона.

— Легко сказать — победить. А как? Они случайно не указали? Как победить этого дьявола? Внутренней сосредоточенной борьбой?

— Отнюдь. Мысли — это, считай, вакуум. Как ты будешь бороться с вакуумом?

— Действительно… А как?

— Исключительно созданием такого же вакуума. То есть надо отвлечься от плохих мыслей и переключиться на хорошее. И ежесекундно себя контролировать.

— Тоже правильно…

Глава 12. РАЗРУШЕНИЕ ИМПЕРИИ

Так получилось, что, пока Провидение свершало свое возмездие над Чикой, Тремовы к этому времени изрядно распалились и разгневались не без лука вой помощи горячительных напитков. Не дожидаясь утра и безбожно нарушая все писаные некогда «древние каноны германской армии», они решили высказать Кроносу все, что на душе накипело. Схватив трубку, первый Тремов стал набирать личный номер Кроноса. Но аппарат долго выдавал короткие гудки, все больше и больше ущемляя самолюбие владельцев огромной корпорации.

— Его величество очень занят, — съехидничал второй Тремов. — И не желает вести беседу с таким дворецким, как ты.

Он звонко рассмеялся и допил невесть какую по счету рюмку коньяка.

— Ничего, — зло отвечал первый Тремов, усиленно набирая цифры. — Я эту падлу все равно доконаю!

Наконец в трубке прозвучал усталый голос Кроноса:

— Слушаю.

Тремов прикрыл трубку рукой и хихикнул, подмигивая компаньону:

— Слышь, он нас «слу-у-ушает».

Последнее слово он проговорил издевательски протяжно. Компаньон хищно улыбнулся и поспешил к селектору, чтобы включить звук на полную мощь.

— Слушаю, — повторил Кронос.

— Это я тебя слушаю, — напористо начал Тремов.

— Не понял… Тремов — это ты, что ли?

Тремов хотел ответить: «Что ли я», но холодный, властный тон Кроноса не позволил ему это сделать. С другой стороны, рядом стоял компаньон, и ему не хотелось выказать свою слабость. Поэтому Тремов просто дерзко ответил:

— Я!

— Вы нашли Люку? — с угрозой в голосе спросил Кронос.

Он еще не понимал, почему внезапно пропал Чика: может, это очередной «заскок» самого киллера, а может, это дело рук Люки по заданию Тремовых, что вполне вероятно.

Тремов тем временем глянул на своего однофамильца, в их взглядах вновь отразился ужас недавних событий. Ненависть с новой силой воспламенила их мысли.

— Нашли.

— Так чего же ты резину тянешь? Ты что, приказ не понял? — зло заорал в трубку Кронос.

— Тебе его что, в гробу доставить или как? — издевательским тоном поинтересовался Тремов.

— Живьем!

— Живьем?! Твою мать… — прорвало в грязных ругательствах Тремова. — Мы тебе не святые, чтобы воскрешать Люку из мертвых! Может, твой подонок Чика это умеет?

— Ты как, твою мать, разговариваешь со мной?! — стукнул от гнева по столу рукой Кронос.

Он сначала не понял, но когда до него дошла эта новость, то был просто обескуражен. В это время у Тремова промелькнула мысль остановиться в своем наглом «наезде» и разобраться во всем по-хорошему. Но эта мысль именно промелькнула, поскольку гнев уже давно завладел им всецело, самолюбие фонтанировало вовсю, а эгоизм распирал грудь от обиды. И все же, чтобы не одному нести возможную последующую ответственность за сказанные слова, он почти заорал в трубку:

— Да кто ты такой, твою мать… чтобы мы перед тобой прогибались?! Наш доход составляет больше пятидесяти процентов общего капитала. И мы требуем к себе соответствующего уважения! Без нас ты никто!..

Кронос опешил от таких дерзких речей. Никогда он еще не слышал от «Близнюков» ничего по-добного. В его мыслях всплыли предупреждения Миноса.

— Хочешь войны — ты ее получишь! — орал Тремов.

Кронос бросил трубку так, словно его укусила змея. Все самое худшее, о чем он думал, начало сбываться. Он кинулся в кабинет Миноса. Уже через полчаса от людей Миноса, работавших в охране Тре-мовых, пришло подтверждение, что Люка действительно мертв, его обнаружили в кресле за столом личного кабинета Тремовых в домашнем халате с вырезанной буквой Z на лбу. После этого Минос послал людей к дому Люки.

У Кроноса вновь зазвенел личный телефон в его кабинете. Звонки были длинные и настойчивые. Кронос в это время обсуждал сногсшибательные последние новости в кабинете Миноса. В конце концов, он чертыхнулся и направился в свой кабинет: — Наверное, опять Близнюки. Он спешно пошел по коридору, заполненному охраной, мысленно настраиваясь на разговор. Зайдя в кабинет, Кронос быстро подошел к телефону. Обогнув массивный стол, потянулся за трубкой и машинально чуть не сел в кресло. Но периферическим зрением вдруг заметил какие-то изменения: что-то было не так. В следующую секунду он повернул голову, сфокусировав внимание на кресле. Рука его застыла на полпути к трубке. Телефон продолжал звенеть. Но Кронос уже напрочь забыл о его существовании. В кресле лежала кровавая голова самого Чики с ужасно искаженной гримасой неминуемой смерти.

Через минуту охранники услышали грохот падающего тела. Кронос не смог выдержать таких сильных потрясений и попросту отключился. Вбежавшие охранники увидели шокирующую картину: на полу бледный, как полотно, лежал Кронос, а в его кресле покоилась, словно на троне, отвратительная голова Чики. Двое человек из охраны тут же быстро расстались с содержимым желудка. Наконец кто-то сообразил позвать Миноса.

Кроноса еле привели в чувство, отнесли его в опочивальню, привезли врача, который наколол Кроноса успокоительным. Рядом с его постелью выставили охрану.

Кронос долго не мог оправиться от шока. После такого потрясения ему приснился сон, который сопровождал его потом в течение всей жизни. Ему чудилось, словно бежал он среди стаи волков. Сзади была бешеная погоня. Кругом шум, гам, словно тысяча охотников гонятся за ними. Пули рядом свистят. Вокруг с визгом падают подстреленные волки. Их шерсть заливается алой кровью. А он еще жив. ЖИВ! Жив за счет этой своры волков, которая приняла на себя пули, предназначенные для него. Зябко ему становится, холодно. Ужас им овладевает. Зажмурил он глаза и быстрее побежал. А когда открыл их, то увидел, что нет рядом больше своры. Все волки лежат позади мертвыми. Всех перебили, один он остался. Значит, охотники будут целиться только в него. Страшно ему стало… Очень страшно. Но внезапно шум стих, а затем вообще исчез. Подозрительно быстро все стихло. Оглянулся… Никого. Небо все в черных зловещих тучах. Вдруг он почувствовал, что ноги стали увязать в чем-то липком. Глянул, а вокруг повсюду кровь и внутренности валяются. Панический страх завладел его душой. Рвется Кронос со всей силы, упирается. Но цепко держит его это кровавое болото. Кричит он, зовет на помощь, но никто не откликается. Только шипящие змеи откуда-то выползают на его крик. Ползают вокруг него, но не трогают, словно их укус — слишком легкая смерть, слишком быстрая. Он уже охотников стал на помощь звать на свой страх и риск. Но кругом стояла тишина, словно их никогда и не было.

Никто не посмел преследовать его в этих диких местах. Лишь тени вокруг призрачные, скорбящие. Присмотрелся он и узнал в них людей, которых когда-то приказывал убивать и сам убивал. Заорал он во все горло, да получился один страшный хрип. Засосало его в этом болоте уже наполовину. И тут он увидел прилично одетого человека, который спокойно шел по этим гниющим внутренностям, словно осматривая свои владения. Присмотрелся Кронос, глядь, а это Лорд. Обрадовался, ну, слава Богу, спасен! И замахал руками, призывая его к себе. Лорд заметил его, улыбнулся, словно нашел то, что искал. Подошел спокойно и сказал: «Жить хочешь? Жить?!» А потом начал смеяться. Сначала потихоньку, а потом все сильнее и сильнее, пока не разразился хохотом. И увидел Кронос, что зубы Лорда превращаются в отвратительные клыки, лик — в нелюдя с огромной пастью и алчными зелеными глазами. А тело его словно у дикого зверя после пиршества — все испачкано кровью. «Жить?!» — повторил он и провел своей лохматой, когтистой лапой по лицу Кроноса. Алой струей брызнула фонтаном кровь. Дикая боль пронзила все тело. Вскоре он уже абсолютно не чувствовал свою оболочку. Кронос смотрел, словно сверху, как огромный нелюдь пожирал с отвратительным чавканьем его тело, а невдалеке одиноко валялась правая рука Кроноса с часами, на которых остановилось время. «Как глупо прожита жизнь… Как смешно выглядит этот короткий промежуток времени по сравнению с вечностью, — словно шептал кто-то во сне Кроносу со стороны. — Что есть земная жизнь — пар, являющийся на малое время и тут же исчезающий…»

* * *

Весть о невероятных событиях одного дня породила множество слухов, обрастающих с огромной скоростью все более кошмарными подробностями. Это внесло смятение в рядах «гвардии» даже на самом «Олимпе». Никто не хотел окончить жизнь таким образом, как Чика. А ведь его считали лучшим из лучших киллеров, грозной легендой данного региона. Поэтому в закоулках «Олимпа» все чаще стали слышаться шепоты: «Куда бы слинять, пока не поздно?..»

Обо всем этом знал и Минос. Еще вчера он сам думал о том же, но сегодня… Пока «Олимп» содрогался от страха, Минос радовался, как ребенок. Он один прекрасно понимал, что в убийстве Чики и Люки, этих чучел для нагнетания страха, Лорд совсем не заинтересован. Следовательно, последние события на «Олимпе» — дело рук не Лорда, а его конкурентов. Кто-то, такой же сильный и могущественный, явно хотел доставить Лорду большие неприятности, развалить его организацию изнутри. Это было очевидно, учитывая последующие за этим события. Значит, компромат Миноса на Лорда тоже находится в чужих руках. И вот здесь у Миноса при умелой игре появляется явный шанс выжить, пока его не использовали в серьезной игре, как пожертвованную фигуру. Минос несколько раз продумал тактику своих действий и утвердил для себя определенное решение. И пока Кронос находился в сладком забытье, начальник охраны с чувством глубокого облегчения пошел звонить Лорду.

Как писал Паскаль, люди делятся на праведников, которые считают себя грешниками, и грешников, которые считают себя праведниками. Лорд относил себя к последним. В смутные годы глобального передела великой державы он жил с убеждением, что стоит выше любого президента. Кто такие президенты? Марионетки. Кому принадлежит власть в стране? Тому, кто управляет этими марионетками. И Лорд рассматривал себя как умного кукловода. Правда, раньше эта элита элит имела вполне цельный, объединенный характер. С наступлением новых времен появились и новые возможности откусить от общего пирога власти кусок побольше да повкуснее. Поэтому здесь уже наблюдалась некоторая раздробленность. Каждый подгребал под себя, обнажая тем самым всю свою ненасытную натуру с ее жадностью и эгоцентризмом. А чтобы удержать соответствующую власть и могущество, необходимо было быстро сколотить, безупречную финансовую империю. И вот здесь, в элите, каждый шел своим путем: кто подчинял своему влиянию силовые ведомства, кто сельское хозяйство, а самые дерзкие замахивались на монополию природных ресурсов. Лорд, наблюдая хищную борьбу оппонентов, тоже не собирался упускать свой шанс. Быстрое решение этого вопроса Лорд видел сквозь призму царящего хаоса и беспредела в разграбленной стране. Поэтому он не стал утруждать себя построением долгосрочного, чистого бизнеса, который в таких условиях еще неизвестно когда оправдает себя и принесет доходы. Это было не в его стиле. Время бурных переворотов и резких скачков в истории больше соответствовало его внутренней стихии. Лорд решил немедленно воспользоваться ситуацией. Мгновенно сориентировавшись в обстановке, он сделал финансовую ставку на промышленных областях, а силу своей власти подкрепил растущими, как на дрожжах, криминальными авторитетами. Таким образом, за внешним антуражем полного беспредела Лорд сумел скрыть четко построенную, иерархически организованную пирамиду своей власти. Для безукоризненной видимости она сияла своей отбеленной верхушкой на поверхности, создавая обманчивую иллюзию форм. Но мало кто догадывался, что скрывал этот огромный айсберг в толщах мутной, темной воды, и какую опасность он таил в себе для общества. Тем более что с каждым годом эта зловещая гора все больше и больше разрасталась снизу, возвышая верхушку.

Кронос же со своей мощной империей в самой престижной промышленной области страны представлял собой центральную подводную часть этого «айсберга». И когда Минос сообщил о последних событиях, Лорд с ужасом понял, что в этой центральной части его «ледника» образовалась серьезная трещина. И если срочно что-то не предпринять сейчас, завтра уже будет поздно.

Вначале Лорд послал к Кроносу своих людей, имеющих определенный вес в данных кругах. Но никакие уговоры парламентеров не возымели действия. Между двумя бывшими союзниками, Кроносом и Тремовыми, словно черная кошка пробежала. И дело уже было не в Чике и Люке. Здесь взыграли личные амбиции, которые хуже пожара ежедневно уничтожали и разрушали все то, что когда-то совместно создавалось. Трещина расползалась на глазах. Лорд еще бы мог ее предотвратить, если бы на данный момент это была единственная проблема. Дело в том, что одновременно во всем «айсберге» начался аналогичный процесс таяния этого огромного «ледника», как будто он попал в теплое течение Гольфстрим. Даже со стороны своего шефа Лорд почувствовал определенное давление. Проблемы наваливались на его голову одна за другой. Лорд понял, что кто-то усиленно пытался разрушить его империю. Но кто?! Как гласит правило, заказчика необходимо искать через исполнителя. А исполнителя — там, где появилась первая серьезная проблема. Судя по информации Миноса, на «Олимпе» поработал высококлассный профессионал. Вычислить этого киллера и его заказчиков, а также незаметно их ликвидировать мог только один человек в организации Лорда — «Скорпион».

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

Глава 1. ПРИБЫТИЕ ЛИКВИДАТОРА

Минос стоял на вокзале, ожидая поезд, на котором должен был прибыть человек Лорда. В эту поездку он не взял своего водителя, таково было одно из условий. Скорпиона, соблюдавшего все правила конспирации. Даже Кронос не догадывался о прибытии такой важной фигуры Лорда в его владения.

Минос тихо радовался тому, что в этой заварушке Лорд доверил своего секретного человека именно ему. Данное обстоятельство означало, что Минос — вне всякого подозрения в творящихся вокруг событиях и, самое главное, дискеты с компроматом на Лорда не достигли ушей нежелательного адресата. Да даже если где-нибудь всплывут дискеты, мало ли врагов у Лорда, особенно сейчас, в этой неразберихе! Поди докажи, кто их составил! Поэтому Минос решил не вмешиваться и не дублировать проверкой деятельность Скорпиона, как бы ему этого не хотелось чисто из профессионального самолюбия. Он решил тихо пережить на «Олимпе» все события, потому что был умным человеком и знал, что если идут разборки между крупными элитными политиками, то такой сошке, как он, лучше быть тише воды, ниже травы. Только дураки в это время показывают свои амбиции и пытаются вести свою игру, не подозревая, что тем самым привлекают к себе внимание, как к фигурам для пожертвования в большой игре «профессиональных гроссмейстеров».

Объявили прибытие поезда. Минос проследовал на перрон вместе с встречающими. Из седьмого вагона вышло много пассажиров, в том числе и пять парней, с внешностью военных. Минос не знал в лицо Скорпиона. Тот должен был сам к нему подойти. Бывший контрразведчик проводил уходящих парней внимательным, оценивающим взглядом. Но все они прошли мимо него по перрону. В этот момент кто-то сзади тихо окликнул его по имени и отчеству. Минос оглянулся и увидел человека, который если и выходил из этого поезда, то явно не из седьмого вагона.

Минос отметил про себя, что парень ничем не отличался от серой толпы. Лицо не имело никаких выраженных примет: не запоминающаяся личность. Так, парень для любой среды. Обычно выражение лица каждого человека отражает то, что крутится у него в голове. Из мелких штришков на лице Можно вычислить образ мыслей и чувств. Но на настоящих профессионалов это визуальное правило не распространяется. Глядя на это безупречное лицо, кажется, что у этого человека вместо мыслей полный вакуум. Никаких намеков на эмоции.

Поздоровавшись, парень сказал условную фразу, упоминая имя и отчество Лорда. Они отправились к машине. Минос предварительно снял частный дом на окраине города. Туда они и поехали. Скорпион был немногословен. Он больше слушал и изредка задавал вопросы. Минос в общих чертах обрисовал ситуацию. Но этой информацией Скорпион оказался неудовлетворен. Поэтому в доме он устроил Ми-носу детальный допрос обо всех делах, творящихся в данном регионе, расстановке сил, обо всех сделках за последние месяцы, которые происходили нелегально, выяснил, кто за кем стоит, расспросил об от- ношениях между людьми, кого убили за последний год и так далее…

Все — его холодность, спокойствие, а также манера поведения, особая постановка вопросов — говорило о его значительном опыте в искусстве допроса и несомненном профессионализме. Такой целенаправленный, четкий разговор внушал Миносу одновременно страх и уважение за явное редкое мастерство. А страх возник от одной мысли, что Минос из-за этих проклятых дискет непременно стал бы «клиентом» этого человека. Хотя бывший контрразведчик не был сторонником самоубийства, но в данном случае он знал наверняка, что лучше пустить себе пулю в лоб, чем попасть в руки такого профессионала из элиты. Поэтому, когда закончился многочасовой разговор, Минос поспешил покинуть дом, получив от прибывшего задание в виде целого списка необходимых данных.

В течение нескольких дней продолжалась кропотливая работа Скорпиона над информацией, которую ежедневно предоставлял ему Минос. Тот перетаскал к нему практически все документы из своего бункера, ссылаясь, правда, на то, что они взяты из разных источников. Кроме того, Скорпион продолжал свои допросы, спрашивая Миноса даже об абсолютно второстепенных личностях, о которых тот мало что знал. Этот парень нравился бывшему контрразведчику все больше и больше, Минос считал себя лучшим систематизатором событий и фактов. Но, встретив Скорпиона, он был просто шокирован работой этого «человека-компьютера», который, как пылесос, всасывал в себя все до мельчайших деталей и в итоге выдавал совершенно неожиданный результат, сложенный из тысячи каких-то незаметных мелких фрагментов. Так, в эти дни, параллельно своей основной работе, Скорпион вычислил скрытые связи некоторых теневых лиц, о которых Минос с его богатым опытом работы в регионе вообще не догадывался. Бурная деятельность новичка продолжалась около двух недель.

Одновременно Скорпион вел свою «разведывательную» работу. Он жил обычной, неприметной жизнью среди соседей. Не спеша, исследовал всю округу под разной внешностью. Наметил различные варианты внезапного отступления. В соседнем районе оборудовал себе тайник на закрытой мини-фабрике какого-то разорившегося кооператора. Это место идеально подходило для хранения личного оружия и спецтехники. Такие вещи Скорпион никогда не хранил там, где жил, дабы исключить вопрос случайного столкновения с органами правопорядка и соответствующими нежелательными последствиями. Поэтому у него всегда про запас оставалось идеальное место хранения оружия и вполне длительной отсидки.

На этот раз Скорпион выбрал мини-фабрику, отвечавшую всем необходимым условиям. Объект окуржал высокий забор с колючей проволокой. Поблизости не было лишних любопытных свидетелей. Более того, объект находился под охраной в целях сохранения имущества фабрики до покупки ее новым лицом. Правда, охрана состояла из двух сторожей-дедков. Но они вполне отпугивали бомжей и прочих расхитителей частной собственности, что, собственно говоря, и требовалось в данной ситуации.

Скорпион, оставаясь незамеченной тенью для сторожей, тщательно исследовал территорию и нашел довольно сносный подвал. Проникнув в него, он увидел длинный коридор с множеством боковых дверей по разные стороны, тянущихся вплоть до глухой стены. Легко открыв отмычкой последнюю дверь в конце подвала, Скорпион счел комнатку вполне подходящей для своего убежища. Там он и оборудовал тайник, тщательно его замаскировав. Настолько тщательно, что даже если бы мини-фабрика заработала на полную мощность, и ее подвал заполнился множеством рабочих, вряд ли кто-нибудь из них догадался бы, что кроется за стенами безобидной подсобки.

Наконец настал тот день, когда Скорпион возвратил Миносу все документы, сказав, что теперь при необходимости сам его разыщет. И как Минос ни старался аккуратно расспросить о главных выводах Скорпиона, тот уходил от прямого ответа. Так и уехал Минос ни с чем, озадаченный неизвестными расчетами спеца.

* * *

Скорпион, проанализировав огромный материал, наметил две соответствующие его анализу кандидатуры: группировку подымающихся братьев-армян и группировку Врача. Все они по своим делам, интересам, каким-то пробелам в жизни или странностью в конкретных случаях подходили к списку подозреваемых. Скорпион решил лично понаблюдать за этими людьми. Глядя на человека вживую, настоящий спец может многое сказать, судя по глазам, мимике, походке, одежде, привычках, манере разговаривать… Существует множество оттенков и отдельных штришков, которые накладывают на личность особый отпечаток. Этого нельзя прочитать ни в одном документе. Это можно только увидеть и прочувствовать.

Великолепно владея искусством грима, Скорпион, меняя внешность, методично начал обхаживать своих «кандидатов». Вначале он проследил за братьями. Оба они отличались непредсказуемым поведением, резкими, властолюбивыми манерами, несдержанностью в эмоциях и вероломной тактикой в отношении, сделок. Несмотря на все эти качества, в их группировке царила идеальная дисциплина и беспрекословное подчинение братьям. То, как они нагло орудовали в области, все чаще прибегая к жестким, насильственным методам, к захвату чужих территорий, говорило о том, что братья всеми правдами и неправдами стремились к переделу власти и завоеванию лидирующего авторитета в области.

Еще один подозревамый — Врач — отличался абсолютно противоположной тактикой. Скрытная, загадочная личность, в биографии которой слишком много белых пятен. Он выделялся непонятными действиями, приводящими впоследствии к косвенным изменениям в области.

Сначала Скорпион решил взглянуть на него со стороны. Записался к Врачу на прием в качестве пациента. Пару часов ему пришлось посидеть в очереди. Но это было лишь на пользу. За это время Скорпион осмотрелся. Нигде ничего особенного не наблюдалось, что могло бы его насторожить. В очереди сидели обычные пациенты, судачившие о своих болячках. Благодаря им, Скорпион не только собрал информацию, как говорится, «ничего не делая», но и поднаторел в «искусстве» разговора больного человека, придумав для себя соответствующую легенду.

Терпеливо дождавшись своей очереди, он вошел в приемный кабинет, где сидела врач-терапевт, которая записала в журнал учета его фамилию и адрес (естественно, вымышленные).

Войдя в кабинет к Сэнсэю, Скорпион стал играть простого рубаху-парня:

— Да вот, Игорь Михайлович, спинку прихватило в поясничке… Сейчас чуть опустило. Но боюсь, как бы снова не стала болеть. Чуть-чуть чувствуется, атак…

Скорпион тотчас отметил странную особенность Врача: как мнимый больной ни старался, он не смог поймать взгляд медика. Он в упор посмотрел на «пациента» всего один раз, когда тот заходил в кабинет. Но Скорпион упустил эту возможность, так как отвлекся на ручку, закрывая за собой дверь. Хотя в этих «пряталках» глаз, на первый взгляд, ничего настораживающего не было.

— Ложитесь, посмотрим, — вежливо сказал костоправ.

Скорпион разделся до пояса и улегся на топчане. Врач медленно провел рукой по позвоночнику, буквально по паре секунд задерживаясь на каждом фрагменте. И сказал:

— Вставайте, пожалуйста… Ничего страшного у вас нет. Просто немного загружены мышцы!

От таких скоропалительных выводов, на основании лишь манипуляции пальцами, Скорпион даже обиделся, допустив тем самым грубейшую ошибку любого спеца — проявление неконтролируемых эмоций. Просидев два часа в очереди, он надеялся, что, ему уделят хотя бы пятнадцать-двадцать минут времени на процедуры и разговоры о его «больной» спине.

Когда Скорпион встал с топчана, он чисто механически отметил про себя один небольшой нюанс. Врач стоял уже чуть поодаль. И при попытке подойти к нему поближе как бы невзначай постоянно оказывался в стороне. И не просто в стороне, а если смотреть профессионально, то в очень удобной позиции для контратаки. Скорпион считал Врача не исполнителем, а возможным заказчиком. Тем более, что он не напоминал военного или человека, имеющего особую спецподготовку.

На приеме Врач всегда вел себя естественно, как обычный доктор, но при этом оказывался в оптимально выгодных позициях для возможной защиты. На это Скорпион обратил внимание больше на каком-то подсознательном уровне, ибо оказался во власти эмоций. И теперь «пациент» уже удивился тому, что говорил ему о его спине костоправ, всего раз поводивший рукой по позвоночнику.

— В грудном отделе у вас наблюдается протрузия в сегменте Т3-Т4. А в поясничном был компрессионный перелом тела позвонка L1. Очевидно, вы лет шесть назад неудачно упали с пятиметровой высоты…

Скорпион кивнул, поразившись такой точности.

— Сейчас ничего страшного нет, — продолжал спокойно костоправ. — Немного напряжены мышцы… Возможно, вы волнуетесь… Я бы рекомендовал вам посетить плавательный бассейн, чтобы разгрузить спину.

Вот так, за пять минут, Скорпиону описали без рентгена всю картину его позвоночника. Скорпион, конечно, еще бы с удовольствием поговорил о «своем наболевшем», но, чтобы не обращать на себя особое внимание, поб