Initiatory fragment only
access is limited at the request of the right holder
Купить книгу "Портрет" Казакова Татьяна

Book: Портрет



Татьяна Казакова

ПОРТРЕТ

Купить книгу "Портрет" Казакова Татьяна

– Доченька, – донеслось из кухни, – иди обедать. Да что же это такое? Сговорились все, что ли? Ведь именно с сегодняшнего дня она окончательно и бесповоротно решила начать новую жизнь. Устроить разгрузочный день, пить только кефир, сделать определенные упражнения, облиться холодной водой… ну, с этим можно пока не торопиться. Нельзя же все сразу. Надо постепенно. Но все равно она будет худеть. Надоело покупать себе вещи не те, которые нравились, а те, которые были в наличии, обязательно темного цвета (всем известно – он худит), а еще постоянно слышать.

– Вашего размера нет, – и продавщицы при этом с ехидной усмешкой оглядывали ее с голов до ног и презрительно пожимали плечиками, а то еще пошепчутся друг с другом, выразительно показывая глазами в ее сторону. Лиза неизменно краснела и тут же выходила из магазина, в душе негодуя на этих девушек и женщин, которые сами были далеки от совершенства, то есть от заветных 90-60-90.

Ладно, она вам еще покажет! Она вернется сюда, как Джулия Робертс из «Красотки» и тоже так небрежно плечиком поведет! И еще наберет кучу всяких вещей. Во-первых, легенсы, во-вторых раздельный купальник, в-третьих, короткую юбку и маленький топик, чтобы было видно плоский живот, в-четвертых……Ладно, пока хватит. Теперь надо проявить выдержку и не есть.

Утро началось замечательно. В своем еженедельнике Лиза крупно вывела «Диета, 1 апреля»… Черт! Совсем забыла, ведь 1 апреля – день шуток. Ничего, она же знает, что это не шутка, все очень серьезно и с чувством выполненного долга выпила нулевой кефир. Хорошо, что мама сегодня ко второй паре – она преподает английский в институте, а то непременно уговарила что– нибудь поесть. Мама у нее замечательная и такая красавица, не то, что она. У нее прекрасная фигура, и при этом Лиза не помнит, чтобы она себя в чем-то ограничивала. Когда они выходят куда-нибудь вместе, никто не верит, что это мама. Бабушка тоже в хорошей форме, правда, характер у нее после ухода на пенсию стал портиться… Вообще-то характер у нее и до ухода был ого-го. Раньше мама никогда ей не возражала, но в последнее время часто с ней спорит или просто делает по-своему.

На работе Лиза мужественно отклонила предложение «поить кофейку», потому… как известно, пустой кофе пить скучно, значит, будут предложены конфетки, «печенюшки» и еще что-нибудь вкусненькое. А когда наступило обеденное время и Таня с Тамарой собрались в Макдоналдс и позвали ее, Лиза и здесь проявила стойкость и осталась в отделе. Какая молодец! И ничего страшного! Не пошла – и все! Вот это выдержка! Сейчас «Караван» почитает, а после обеда время быстро пройдет.

Но из отдела все-таки пришлось выйти – Инна Игоревна, их начальница, никогда не употреблявшая «вредные продукты», которыми считала еду из Макдоналдса, достала свои лоточки с неаппетитными отварными котлетками и овощами на пару. Запахло пищей, и непроизвольно захотелось есть.

Сглотнув слюну, Лиза стремительно вышла на улицу. Надо быстро ходить пешком – говорят, это тоже способствует похудению… Вон в ту булочную к двенадцати часам обычно привозят сдобные слойки. Какие же вкусные эти слойки и сытные. Когда она не ходила в Макдоналдс, обычно съедала такую булочку и выпивала большую кружку кофе со сливками. Инна Игоревна обязательно вставляла свою дежурную фразу, глядя в потолок: «Как можно так не любить себя?! Не понимаю!»

Лиза первое время краснела и старалась съесть свою булку втихаря, отщипывая понемногу под столом. Крошки сыпались на юбку, на стол и на пол и Лизе без конца приходилось вскакивать и отряхиваться, привлекая внимание окружающих производимым шумом, поэтому она просто старалась не обращать внимания на тощую начальницу, которая очень гордилась своей «стройной фигурой». На самом деле она просто была худа до безобразия. Один раз в туалете та переодевала порванные колготки, Лиза случайно увидела сморщенные и обвисшие бедра. Конечно, в одежде Инна Игоревна смотрелась очень даже ничего, но раздетая… бррр……в кошмарном сне не привидится.

– Ну что же ты? – Мама заглянула в комнату и вопросительно смотрела на дочь. Лиза набрала побольше воздуха в легкие и намеревалась возразить, но вместо этого неожиданно выпалила.

– А маслины есть?

– Конечно, и лимон и маслины и даже каперсы – все по правилам, как ты любишь.

– Ладно, – обреченно вздохнула Лиза, – сегодня поем, а завтра не буду. И не предлагай даже!

Она быстро прошла на кухню, оставив мать в недоумении. Что это с дочкой? Наверное, опять решила худеть. Ангелина Николаевна покачала головой и состроила гримаску. Вот ведь не повезло Лизочке. Ничего не взяла от них – вся в мужа и его сестер. Такая же высокая, с большой грудью, которой очень стеснялась и поэтому сутулилась. Сама Ангелина Николаевна была среднего роста, стройная, сероглазая, светлые прямые волосы, ни малейшего завитка, а у дочки волосы пышные вьющиеся и оттенок каштановый немного в рыжину, очень белая кожа с нежным румянцем и красивые зеленые глаза. Казалось бы все при ней: и аккуратный носик и пухлый по-детски рот, и грудь и талия, но. Но лишний вес, конечно, все портил. Большой груди Лиза стеснялась, как и полных бедер и ног. Вся скукожится, голову не поднимет, в общем, впечатление производила жалкое. Еще и мама, Лизина бабушка, Анастасия Максимовна, подливала масла в огонь.

– И в кого ты такая здоровущая уродилась? Геля такая вся аккуратненькая и я еще очень даже ничего, а ты… как лошадь полковая. Но унывать не надо, Лизочек. Как говорится, на каждый горшок найдется покрышка.

– Мама, – потом выговаривала ей Ангелина Николаевна, – ну что ты такое говоришь? Она и так переживает.

– А переживает, так не надо столько жрать.

– Господи, так мы сами ее кормим, еще и уговариваем. Вот скажи, зачем вчера пироги пекла?

– Что же нам теперь и пирожков не поесть. И потом, что ты волнуешься – мужики толстых любят.

– Мама! Очень тебя прошу, прекрати говорить Лизе, что она толстая – она и так комплексует.

Анастасия Максимовна соглашалась, но через некоторое время все повторялось.

Лиза ела суп, проклиная себя за малодушие. Попросила чуть-чуть, а потом не удержалась и попросила добавку. Ангелина Николаевна хотела было возразить, но прикусила язык. Сама виновата – приготовила дочкин любимый суп. Завтра надо что-нибудь другое сварить… например, можно что-нибудь постное. Да, правильно, приготовит постный борщ.

– Мам! У меня завтра разгрузочный день – буду пить кефир.

– Как же так? А я борщ хотела постный сварить.

– Ты же слышала, – Анастасия Максимовна осуждающе смотрела на дочь. – Девка, наконец, за ум взялась, пусть кефир попьет. Мне все замечания делаешь, а сама?

– Ладно, – не отвечая матери, быстро согласилась Ангелина Николаевна, – кефир, так кефир. Ой! Кто-то звонит! Наверное, Райка твоя. Она уже два раза звонила.

Лиза, не дослушав, побежала встречать подругу и бывшую одноклассницу.

– Приве-етик, – пропела Райка и прошла в прихожую, которая сразу же пропахла резкими Райкиными духами. – Смотри, какую я курточку классную отхватила. – Она вертелась перед зеркалом, оглаживая себя со всех сторон.

– Да, правда, очень хорошая.

– Ты бы себе тоже купила. С брючками просто – отпад, да и плащ твой допотопный пора менять.

– Ты прекрасно знаешь, что я брюки не ношу, а куртка с юбкой… как-то не очень. Рай, пойдем ко мне, – тихо сказала Лиза, заметив маму, прислушивающуюся к разговору. Она знала, что мать недолюбливает Райку. В душе она тоже часто сомневалась в искренности Райкиных слов, но перед мамой всегда защищала единственную подругу.

– Ну, как у нас с диетой? Пила кефир?

В ответ Лиза помотала головой.

– Да не переживай ты так. Черт с ним, с кефиром! Зачем себя насиловать, правда?

Лиза хотела возразить, но послушно подтвердила.

– Слушай, вчера у нас на работе была вечеринка, я там парнишку одного прикадрила. Так себе паренек, но забавный очень. А у тебя на фирме как дела?

– На работе все замечательно. Ко мне все очень хорошо относятся, даже комплименты делают…

– Да?… – С сомнением спросила Райка, окинув ее критическим взглядом.

– А знаешь, на курсах меня хвалили.

– Господи! И не надоело? Зачем себя мучить? Все учишься, учишься. Мне, например, школы во, как хватило. – Она подкрепила слова характерным жестом, проведя рукой по горлу.

– Мне нравится учиться.

– Ну так поступила бы в нормальный институт. Что хорошего учиться на курсах да еще в Литературном? Одни старые девы там учатся.

Лиза не ответила, ей неприятно было слышать про старых дев, ряды которых ей, видимо, придется пополнить. У нее не было поклонников, и вообще ничего интересного в ее жизни не происходило, вот у Горшковой… правда, иногда от ее секретов Лизу тошнило, ей неприятно было слушать откровения интимного характера, и Райка это отлично знала, но очень любила смаковать подробности.

Лиза плохо училась в школе, единственные предметы, которые она любила, были литература и русский. Неизменные пятерки и похвала учителей. На все олимпиады по литературе посылали только ее. Русский она всегда давала списывать всем желающим, не возмущалась, если пачкали или теряли ее тетрадки, она старалась быть со всеми хорошей, к тому же половине класса писала домашние сочинения, пока учительница не прекратила это, поставив двойки, тем, кому она писала.

– Я прекрасно знаю, кто писал за вас эти сочинения, и впредь буду ставить вам двойки, так что не пытайтесь больше меня обмануть.

С тех пор Лиза стала всем неинтересна, она все время о чем-то мечтала, часто отвечала невпопад, над ней откровенно смеялись, хотя неизменно пользовались ее добротой, а за спиной высмеивали. Особенно изощрялись на уроках физкультуры.

Эти уроки были сплошным мучением для девушки. Она не могла выполнить ни одного упражнения – стояла столбом и краснела. Учитель пытался ее как-то растормошить, но все без толку.

Дома Лиза повторяла дома упражнения, например, делала «березку» и давала себе слово, что уж теперь-то не будет слушать насмешки одноклассников, а сделает упражнение, как умеет. Один раз после занятий она потихоньку прошла в физкультурный зал и прямо в платье попробовала сделать упражнение на брусьях. У нее все получилось. На следующем уроке физкультуры она вышла к снаряду и стала выполнять упражнение. «Молодец, хорошо», – хвалил учитель, и вдруг послышался чей-то смех… Учитель еле успел ее подхватить – она, как сноп свалилась с брусьев. После урока он пытался с ней поговорить, но все было бесполезно – Лиза упрямо молчала и больше не проявляла никакого участия на его уроках.

В старших классах почти все одноклассники были влюблены, девчонки по углам хихикали, строили глазки, писали записки, некоторые откровенно целовались и вели себя довольно вольно. Лиза тоже влюбилась в мальчика из соседнего класса, и вроде он стал поглядывать на нее, но тут Райка Горшкова неожиданно с ней поделилась секретом – оказывается, ей тоже понравился этот мальчик. Лиза огорчилась и в то же время обрадовалась – у нее теперь есть подруга. Бог с ним с этим мальчиком – она переживет, лишь бы Горшкова с ней дружила. Так и началась их дружба. Лиза всегда с ней соглашалась, во всем ее поддерживала и всегда за нее платила – Райка жаловалась, что у них с мамкой денег нет, а папка их бросил.

Лизин папа тоже ушел, когда ей было шесть лет. Банальная история – влюбился в секретаршу. Он был высокий с пышной шевелюрой и зелеными глазами. «Красавец» – говорили про него. Работал он в Министерстве транспорта, занимал большую должность. Наверное, и раньше у него случались романы, но, видимо, ничего серьезного и вдруг… Мама очень переживала, много плакала, но не устраивала сцен, зато бабушка закатывала целые представления. Она с рыданиями потрясала пальчиком перед его носом – «Я не допущу такого обращения с моей дочерью! Видишь, Гелечке плохо! Вызови скорую! Она умрет, и это будет на твоей совести!» Маме приходилось ее успокаивать. Она уводила бабушку в другую комнату, откуда еще долго доносились ее вопли. Алексей Михайлович морщился, и подмигивал Лизе, ничего, мол, прорвемся. Она подмигивала ему в ответ, и они, как заговорщики крались на кухню и делали себе вкусные бутерброды, запивая сладкой газированной водой.

Лиза не очень переживала, когда он ушел, тем более папа обещал забирать ее каждый выходной, но… так и не забрал ни разу. Она приставала с расспросами к матери, но та неизменно находила ему оправдания, а бабушка один раз, когда мама была на работе, дала Лизе телефон.

– Ну-ка, поговори со своим любимым папочкой В трубке раздался папин голос.

– Пап! А почему ты не приезжаешь? Я все жду-жду.

– Дочка, я не мог, извини.

– А в этот выходной заберешь меня?

– В этот?… Наверное, не получится. Давай в следующий.

– Давай. Я буду ждать тебя. Мы пойдем в кино на мультики?

– Там видно будет. Ну пока, мне некогда, сейчас совещание начнется.

Лиза отдала бабушке трубку.

– У него совещание начнется, ему некогда.

– Ага, некогда ему! Как же!? К секретарше своей совещаться пошел!

– Какой секретарше?

– Да его фифе крашеной.

– Ой! Мама пришла! Мам, а ты знаешь эту фифу крашеную, папину секретаршу?

– Господи! – Ангелина Николаевна с укором посмотрела на мать. Та быстро ретировалась в свою комнату, а Ангелина Николаевна стала отвлекать дочку рассказывая, что скоро поедут на дачу. Как там будет весело и интересно, как они будут ходить в лес и на речку купаться.

Папа так ни разу не появился, но неизменно присылал деньги. По мере продвижения по службе и присылаемые суммы увеличивались. Даже после Лизиного совершеннолетия деньги продолжали поступать ей на счет. Материально они жили хорошо, мама преподавала английский язык в институте, занималась репетиторством, а бабушка проработала всю жизнь в кожно-венерологическом диспансере дерматологом, а после выхода на пенсию подрабатывала в частной клинике. Потом она купила абонемент в спортивный комплекс и стала активно заниматься на тренажерах. Хотела и Лизу приобщить к этому занятию, и в душе та очень хотела пойти, но…как представит себя в спортивном костюме, смешки окружающих… В общем, она категорически отказалась.

После окончания школы Лиза поступила на подготовительные курсы литературного института. Времени при этом оставалось много, и Лиза приняла решение пойти работать. Бабушка уговорила маму позвонить отцу. Она долго отнекивалась, но бабушкиному напору нельзя было противостоять, ей пришлось позвонить бывшему мужу и попросить помочь дочери.

Алексей Михайлович назначил встречу у себя в министерстве, и Лиза поехала туда, принарядившись и очень волнуясь. Всю дорогу она думала, как он расцелует ее, как обрадуется, скажет, что все эти годы думал о ней, но не мог с ней встретиться…потому что…потому что… в общем, причина будет серьезной. А еще скажет, какая она стала красавица, она похвастается, что поступила на курсы, и ее там хвалят, а может… да, она признается, что написала рассказ и сказку для детей. Она еще никому ее не показывала, только ему… первому. Он будет ею гордиться и говорить всем: «Это моя дочка».

– Боже мой! Какая ты большая и… ммм… Лиза, почему ты не следишь за своим весом? Сейчас вроде все девушки следят за собой.

После этих слов Лиза поняла – отец разочарован. Она сразу же поникла и замкнулась, он задавал вопросы, Лиза отвечала односложно. Желание поделиться, поговорить по душам, пропало. В кабинет заходили сотрудники, косились на Лизу. Она все ждала, что отец представит ее, но этого не произошло, он как будто стеснялся ее и вздохнул с облегчением, когда она стала прощаться.

– Я договорился с одной фирмой – это насчет работы. Возьмут тебя экономистом.

– Но я же не экономист.

– Да какая разница? Оформят так, но и работа не пыльная, за компьютером будешь сидеть. Ну и на будущее опыта наберешься, может, в дальнейшем пригодится.

– Вряд ли. Я учусь на подготовительных курсах Литературного института, туда и буду поступать.

– Нравится?

– Да, нравится.

– Если понадобятся деньги и вообще, ты позвони, хорошо? Ну ладно, иди. Маме привет… До свидания.

Лиза встала и ждала, что он подойдет, поцелует, но Алексей Михайлович стал что-то перебирать у себя на столе, изображая страшную занятость, Лиза резко повернулась и вышла, решив про себя, что если еще раз увидится с ним, то только, когда чего-нибудь добьется. Сама. Пусть он пожалеет тогда, что так с ней.

* * *

На фирме ее встретили хорошо даже как-то ласково.

Руководительница, Анна Семеновна, благосклонно выслушала ее лепет, сама лично проводила к кадровику и потом отвела в отдел и представила сотрудникам.

– Это Лиза Камышенцева, прошу любить и жаловать. Инна Игоревна, покажите новой сотруднице ее место, выделите компьютер и обеспечьте фронтом работ, можно поручить ей собирать сводки по регионам.

– Анна Семеновна! Погодите! – Подскочила Инна Игоревна и вышла вслед за начальницей. – Это что, родственница нашего? – Она сделала многозначительную паузу и возвела глаза кверху.



– Вы умница, все правильно поняли. Это его дочка… от первого брака. Никаких лишних разговоров при ней. Предупредите в отделе.

В отделе кроме Инны Игоревны было еще пять человек. В первые дни в отделе было очень тихо, почти никто не разговаривал, потом стали перебрасываться незначительными фразами, позже стали рассказывать анекдоты и приглашать Лизу на обед в Макдоналдс.

Поначалу она стеснялась, но все были настолько дружелюбны, всячески ей помогали, и она почувствовала себя свободнее и увереннее и стала ходить вместе с Тамарой и Таней обедать. Иногда к ним присоединялись Гоша и Олег. Одна только Нина никогда с ней не заговаривала и никогда не ходила со всеми в Макдоналдс. Ровно в час она уходила и возвращалась ровно в два. Лиза отметила, что Нина ведет себя со всеми одинаково. Никогда ни с кем не болтает, только по делу, и еще Лиза часто ловила на себе ее насмешливый взгляд, и почему-то именно с ней очень хотелось подружиться. Ей казалось, что Нина была очень искренним человеком и независимым.

– Эй! Ты о чем задумалась? – Райка оторвалась от зеркала, в котором сосредоточенно что-то искала у себя на лице. Не обнаружив ничего такого, что мешало бы спокойной жизни, удовлетворенно вздохнула и предложила – Давай в субботу в кино сходим.

– А что идет?

– Да какая разница? Поедем в центр, в Пушкинский, потом можно по Калининскому прошвырнуться.

– Хорошо, – кивнула Лиза, хотя перспектива просто так шляться по центру ее совсем не привлекала. Она знала, что Райка выпендрится, будет стрелять глазками по сторонам, а ей будет неудобно вызывающего поведения подруги и своей полноты, но все равно пойдет, потому что невозможно все время сидеть дома, и погода такая хорошая. Весна!

В Пушкинском шел боевик с Брюсом Уильямсом и еще отечественный «Любовь-морковь» с Кристиной Орбакайте и Гошей Куценко. Конечно, они хотели смотреть «про любовь», но на этот фильм остались билеты только на последний сеанс.

– Да ну, – протянула разочарованно Райка. – Ладно, пойдем на Брюса, а то пока до Речного доберешься… Давай деньги, – обернулась к Лизе. Та безропотно полезла за кошельком. Так уж повелось, что ходили всегда на ее деньги. В душе шевельнулось нехорошее чувство, не то, чтобы было денег жалко, а как-то не по себе, как будто подружка с ней из-за денег дружит.

Купив билеты, прошли пешком по Калининскому, а потом вышли на Арбат. Глазели по сторонам, разглядывали сувениры, подошли к художникам. Лиза засмотрелась на один портрет.

– Смотри, как здорово, – толкнула Райку, не отрываясь от картины.

– Да чего хорошего? Какая-то уставшая тетка с синяками под глазами.

– Ну вот, видишь, сразу видно, что она устала, а может, у нее горе.

– Да ну, пойдем дальше.

– Девушка! – Внезапно появился художник. Он был немолод, небрит, одет неряшливо, но глаза прищуривал и глядел весело.

– Вы меня? – Райка жеманно подняла плечико.

– Нет, не вас, а вашу подругу. Можно с вас попросить попозировать мне?

– Как? – Обалдело таращилась Лиза, и чуть было не спросила – «Голой?» Хорошо, что не спросила, потому что он тут же пояснил.

– Ваш портрет. Только не здесь, здесь не получится, очень много народа, будут мешать.

– А где?

– У меня мастерская на «Динамо».

– Да вы что?! – Влезла Райка, оскорбленная тем, что не ей предложили позировать, а этой корове. Интересно, что он в ней нашел? – Чтобы девушка одна пошла к незнакомому мужчине? – Продолжала она. – Вы соображаете вообще, как это выглядит? Да ее просто мать не пустит!

Мужчина даже головы не повернул в ее сторону, он тяжело вздохнул и выжидающе смотрел на Лизу.

– Ну что? Решайтесь! А если мама будет возражать или сомневаться, пусть приходит вместе с вами. Зовут меня Виталий Леонидович Телегин. Вот моя визитная карточка. А вас как величать?

– Лиза.

– Решайтесь, Лиза, очень вас прошу. У вас такая необыкновенная внешность… И потом я вам заплачу.

– Хорошо, я подумаю, – мучительно выдавила Лиза, взяла визитку и попрощалась.

– Не вздумай к нему ходить! Ты что не поняла? Это он так с девушками знакомится, заманивает их, а потом насилует, а может, просто уговаривает голыми позировать. Ты согласна голой стоять?

Лиза замотала головой.

– Вот, – удовлетворенно подвела итог Райка, – значит, визитку надо выбросить.

– Я не выброшу, – неожиданно возразила Лиза, а Раиса даже остановилась от неожиданности – ведь подруга всегда и во всем с ней соглашалась. От этого Райка растерялась и замолчала. Они зашли в Макдоналдс, опять же за Лизин счет, а потом поехали в кинотеатр. О художнике больше не говорили, но каждая об этом думала, одна с раздражением, другая с надеждой.

– О! Докатилась! Натурщицей хочет работать! – Бабушка услышала, как Лиза рассказывала маме о художнике.

Ангелина Николаевна уже собиралась запретить и думать об этом, но услышав реплики своей матери, внезапно рассердилась и неожиданно согласилась.

– Только я с тобой, одну не пущу.

– И эта туда же! – Неистовствовала Анастасия Максимовна. – С ума вы посходили, что ли?! Знаю я, чем эти встречи с художниками заканчиваются, насмотрелась у себя на приемах и наслушалась разных историй. – Внезапно она замолчала и неожиданно заявила – Знаешь что, лучше я пойду с Лизой вместо тебя.

Ангелина Николаевна подумала и согласилась, но Лиза возразила.

– Мам! Но это будет совсем уж глупо! Что я как маленькая с бабушкой приду?

– Лизочка, но ведь разницы нет, со мной или с бабушкой. С бабушкой даже лучше. Все, Лизок, давай так и договоримся. Можешь ему позвонить и договориться… лучше на субботу. Мам, у тебя суббота свободна? Ну и отлично, иди, звони.

Лиза пошла к себе в комнату, набрала номер и, услышав ответ, быстро затараторила.

– Виталий Леонидович, здравствуйте. Это Лиза. Я согласна вам позировать. Только я приду с бабушкой.

В трубке молчали, Лиза занервничала.

– А-а, это та Лиза с Арбата? Значит, вы решились? Это замечательно. Назначайте день.

– Я бы хотела в субботу. Вы сможете?

– Не очень удобно. Но, в субботу, так в субботу, давайте с утра, часиков в одиннадцать. Устроит?

– Да, конечно.

– Тогда записывайте адрес.

Он продиктовал адрес, объяснил, как лучше доехать, и они распрощались до субботы.

Телегин задумался, прикидывая, как лучше написать портрет. Он огляделся и неожиданно вспомнил, как впервые попал в эту квартиру. Родная сестра его матери тетя Галя как-то приехала к ним в деревню под Ярославлем в отпуск, увидела его картины и объявила, что забирает Витальку с собой в Москву.

– Ему учиться надо, может второй Репин получится, а я все равно одна, замуж больше не выйду, а квартира большая.

Родители были только рады, они жили очень скромно. Отец после сокращения запил, а мать ездила с какими-то тетками в Москву, набирала дешевых шмоток, потом продавала их в Ярославле, чаще ездила по деревням. И все на себе, машины у них не было. По праздникам приезжал младший брат отца, который жил в.

Ярославле, он приезжал на рыбалку и иногда помогал матери возить вещи. Когда тетя Галя предложила забрать Виталика, мать даже обрадовалась, все равно он без присмотра один болтался, да еще с какой-то шпаной связался.

Через два года родителей не стало – сгорели вместе с домом. Отец пьяный не погасил сигарету, ночью начался пожар, оба наглотались дыма и задохнулись. Тетка и Виталий приезжали хоронить. Пока тетя Галя улаживала какие-то дела, Виталий ходил на Волгу, писал пейзажи. Со старыми приятелями общаться не хотелось.

В Москве приживался с трудом. Особенно тяжело было в школе. Одноклассники высмеивали его одежду и «окание», дразнили, называя деревенщиной. Ему казалось, что говорит он точно также как и москвичи, оказалось не так. Он замкнулся, ни с кем из одноклассников не общался, а вечером вслух читал какую-нибудь газету, записывая на магнитофон, потом прослушивал и повторял слова. И конечно, очень много рисовал. В школе скоро заметили его рисунки и сразу стали поручать рисовать стенгазеты и оформление зала к праздникам. На класс старше учился еще один «художник» Станислав Скворцов. Раньше всегда ему поручали все художественные оформления, но с появлением Виталия эту работу постепенно передали последнему. Скворцов всем говорил, что очень этому рад – время много отнимает, а в душе завидовал.

Потом они встретились в художественном училище, Скворцов также раньше на год поступил туда и неизменно был в «лучших». С Телегиным общался, но как– то снисходительно, что очень раздражало Виталия.

У тети Гали действительно была светлая и просторная квартира – три комнаты. Одну она отдала Виталику, разрешила все там оборудовать под мастерскую, но только после того, как он сдал экзамены в художественное училище. Все годы учебы она строго его контролировала, чтобы не пропускал занятия, чтобы с девушками приличными водился, а не с «оторвами всякими».

Тетя Галя умерла сразу после выпускного вечера. Виталий остался совсем один. Зарабатывал оформлением или как сейчас называют, дизайном открывающихся магазинов, потом ресторанов и кафе. Помогали однокурсники, которые очень часто собирались у него, а некоторые даже жили. Свои свидания с девушками устраивали тоже у него. Для души писал редко, но все-таки писал.

Когда у него на руках оказалась приличная сумма денег после одной работы, Виталий решил сделать себе мастерскую, как всегда мечтал. Снимать помещение было очень дорого, и он решил сделать в квартире перепланировку, объединил две комнаты в одну, получилась приличная мастерская, но деньги все ушли, даже одалживать пришлось. Теперь он мог работать для души, постепенно забросил основную работу и, естественно, потерял клиентов.

Женщин боялся, боялся насмешек, в присутствии женщин ощущал себя «деревенщиной» и поэтому предпочитал кратковременные связи. Лет пять назад на вернисаже познакомился с редакторшей одного из гламурных журналов и влюбился «по уши». Приглашая на свидания, искал в библиотеке какие-нибудь интересные факты из жизни художников, хотел поразить своей эрудицией, вспоминал смешные случаи из жизни.

Ей это поначалу нравилось, а потом начались тусовки, на которые ей надо было обязательно появляться. Виталий сопровождал ее, но на фоне всех этих лощеных молодых людей выглядел каким-то инородным, не вписывался в этот круг, не умел поддержать светскую болтовню, не умел ухаживать за девушками и, наконец, просто не любил все эти сборища. Кто-то окрестил его «мужланом», он услышал, устроил драку, а она, скривив красивые губки, процедила, «чтобы никогда не смел к ней приближаться».

Господи! Как же он мучился, писать не мог, начал пить. Андрей Борисыч, его сосед, сочувствуя ему и жалея от всей души, как-то зашел, изъял все бутылки, велел привести себя в порядок, сказал, что познакомит его с одним очень влиятельным человеком.

– Знаешь, я его очень уважаю, толковый мужик и прекрасно разбирается в живописи. Давай, покажу ему твои работы, если заинтересуется, считай, что выиграл лотерейный билет.

Несколько пейзажей Борисыч отобрал сам, отнес к себе и пригласил Алика. Тот долго разглядывал картины, Борисыч уже придумывал, как бы поделикатнее и, чтобы не обидно было, сообщить Телегину, что не подошли картины, как неожиданно тот произнес.

– Стоящие работы. Познакомь с автором.

Андрей Борисыч вздохнул с облегчением и сразу же побежал звонить в квартиру напротив.

Телегин еще раз окинул взглядом мастерскую, пожалуй, вот этот угол подойдет, его легче задрапировать… Может, лучше напротив окна, картина тогда получится темнее…Попробовал со светом. Комбинируя обычные лампы и люминесцентные, добился естественного оттенка. Так, теперь убрать все лишнее, картины в дальний угол, мольберт, краски и практически голые светлые стены. Зеркало забыл! Он притащил из соседней комнаты большое трюмо и установил его напротив мольберта у себя за спиной. Чтобы повернувшись можно было в нем увидеть картину в зеркальном отражении. Тогда все неточности и недостатки сразу бросаются в глаза, ведь визуально воспринимаешь отражение, как другую картину.

Теперь пространство… так нельзя, мешает зеркало. Лучше подвинуть, и немного развернуть мольберт, поправить свет. Как хороший танцор он кружил по мастерской, поправляя, переставляя разные предметы и передвигая мебель. Задумался, сомневаясь, звонить Маринке или нет, потом махнул рукой и набрал номер.

– Марина, это Виталий.

– Соскучился? Так я приеду.

– Да нет, – замялся он, подбирая слова, – не то, чтобы соскучился, в общем, хотел спросить, куда ты спрятала те золотистые шторы, помнишь?

– Шторы? Да я их в кладовку убрала в самый низ, положила на коробку справа. Хочешь, приеду, найду, приготовлю тебе что-нибудь вкусное. – она с надеждой ждала ответа.

– Нет, спасибо, ты в понедельник тогда приезжай с утра, деньги я на тумбочке оставлю. Спасибо. – Он положил трубку и шумно выдохнул – Ух. Угораздило ж его.

Марина работала у него уже несколько лет – молодая симпатичная деваха, из Молдавии. Она убирала, стирала и готовила ему. Все было прекрасно, пока однажды, в состоянии легкого подпития он не переспал с ней. Что на него нашло? Просто она крутилась перед ним полураздетая, кокетничала и заигрывала……ну, он и не устоял. Но после она сразу себе что-то там навоображала, почувствовала себя хозяйкой и уже собиралась переехать к нему. С большим трудом ему удалось ее отговорить. Он, старательно отводя глаза, пытался ей объяснить, что все это получилось спонтанно, никаких чувств он к ней не испытывает, но, случайно подняв глаза, увидел глупую и довольно нахальную улыбку.

– Ничего, я подожду, соскучишься – позовешь.

Разубеждать ее было бессмысленно. Прошел примерно месяц, он избегал с ней встречаться, деньги оставлял на тумбочке и общался только по телефону. Его сосед, Андрей Борисович, с которым Виталий был в дружеских отношениях, посоветовал Марину просто уволить, но Виталий малодушничал, тушевался и никак не мог решиться. Если честно жутко боялся, что Марина устроит сцену, а разного рода сцен он не переносил. Он надеялся, что все как-нибудь само утрясется и забудется.

Еще раз оглядев мастерскую, позвонил Андрею Борисычу, чтобы одолжил старинный туалетный столик и несколько старинных безделушек. Виталий примерно представлял, как напишет ее, в идеале с обнаженной грудью, но если с бабушкой… попробовать разве уболтать ее, грудь прикрыть прозрачным шарфом. Ну, если не получится уболтать, тогда с обнаженными плечами в платье с декольте, восемнадцатый век и ожерелье на шею, а волосы поднять… Да, так будет самое оно. Но в последний момент он подумал, что в каком-нибудь пеньюаре, как бы со сна… или после бала. У нее такое выражение лица… Надо бы предложить Ваське приехать, пощелкать ее. Где он еще найдет такую роскошную натуру. А может ему только показалось? Может, девушка не так хороша? В общем-то, они мало общались. Ладно, приедет, тогда посмотрим. Надо же, с бабушкой…

В пятницу Лиза все-таки проявила выдержку – пила один кефир, а в субботу первым делом встала на весы. Ничего! Стрелка даже не шевельнулась. Хоть бы на сто грамм! Нет, восемьдесят пять, хоть тресни! Она загрустила и пошла умываться.

– Лиза! Тебе что на завтрак приготовить? Может, овсянку?

– Можно овсянку, – Лиза раскрасневшаяся вошла на кухню, – только на воде.

– Ты чего такая красная?

– Гимнастику делала.

– Молодец, просто молодец.

– Кто молодец? Лиза? – Бабушка деловито прошла к холодильнику и внимательно читала дату на упаковке. – Какое сегодня число? Четырнадцатое? А здесь написано «годен до двенадцатого». Это в помойку… Так Лиза, значит, молодец?

– Да. Представляешь, вчера весь день на кефире сидела, а сегодня гимнастику делала.

– Два притопа, три прихлопа? Слышала, слышала, как что-то бухало за стенкой. Я уж подумала, что слон прыгает, а это, значит, внучка моя. Заешь что, тебе надо бегать по утрам по десять километров каждый день и прыжки свои перенеси на улицу, а то пол проломишь.

– Мам! Ты что на завтрак будешь?

– А что народ ест?

– Мы едим овсянку на воде.

– Вот гадость-то. Нет, мне это не подходит. Я бы съела омлет с колбасой и с помидорчиком. Сделаешь?

– Конечно, иди, я тебя позову.

– Мам, ну почему она такая вредная? – Прошептала Лиза, когда Анастасия Максимовна вышла.

– Такой характер, – развела руками Ангелина.

– Ужас! Как с ней люди работают? А дедушка как ее терпел?

– Дедушка любил ее очень, все ей прощал.

Ангелина Николаевна задумалась. Действительно, у матери характер всегда был нелегкий, домом не занималась, все делал отец, на все ее нападки отвечал шутками. Часто покупал цветы, водил жену по театрам, никогда не спорил и, боже упаси, не упрекал, об измене даже смешно было подумать, настолько он предан был своей жене всю жизнь… Почему же у нее самой жизнь не сложилась, вроде и характер помягче, и хозяйка она хорошая, а муж ушел. Что же тут не так? Просто разлюбил? А может, и не любил никогда. Она переживала поначалу, потом смирилась, но за дочку очень обидно – ни разу не поинтересовался, как она, как учиться, как здоровье. Только деньги присылал исправно, даже когда Лизе исполнилось восемнадцать, продолжал платить.



Когда Ангелина обратилась к нему с просьбой помочь Лизе с работой, то заметила, что деньги больше не надо присылать, они ни в чем не нуждаются, но он ответил, что пока есть возможность, будет помогать. Вроде все по – честному, но почему-то обидно…наверно, от его равнодушия. Искоса поглядывая на Лизу, быстро проглатывала кашу, чтобы не расплакаться.

Лиза долго выбирала наряд, наконец, остановилась на черной прямой юбке и зеленой водолазке. Волосы распустила и тщательно расчесала, постаралась пригладить, чтобы не пушились.

– Ну? Ты готова? – Бабушка заглянула в комнату и, оглядев внучку, одобрительно хмыкнула.

Сама она надела серый строгий костюм, на шее светлый шарфик. Короткая стрижка, модные туфли на небольшом каблуке. Лиза подумала, что бабушке с ее стройной фигурой никогда не дашь 65 лет. Ничего, скоро она тоже похудеет и будет носить брюки и топики и тогда.

– Лиза, расстегни плащ! Зачем ты его надела, тепло ведь! Ну что ты, ей-богу засупонилась вся. Не сутулься! Держи спину!.. Не шаркай как старуха!

Стараясь не слушать бабушкины замечания, Лиза думала о том, как она будет позировать. Интересно, почему он выбрал именно ее, а не Райку. А ведь подруга позавидовала, Лиза это почувствовала и, кстати, больше не звонила, даже сегодня. Она тоже не будет торопиться со звонком, подождет немного.

Последнее время Райка стала раздражать. Постоянное любование собой, эти оглаживания. В общем, она симпатичная девчонка, но не больше… Нет, неправда. Зачем обманывать себя? Конечно, она хорошенькая и стройная… Такая тоненькая талия —.недаром она парням нравится.

– Лиза, посмотри записку. Какой номер дома? Господи! О чем ты все мечтаешь? Ну доставай же скорей! Ну?!

– Дом 8, корпус 2.

– Наверное, это вон там. Лучше спрошу – она остановила прохожего и спросила, но тот в ответ только пожал плечами. Анастасия Максимовна резко вскинула голову и стала его отчитывать.

– Как это вы не знаете? Вы москвич или приезжий? А если москвич, то обязаны знать свой город и тем более свой район. А вы ни черта не знаете! Это ни в какие ворота не лезет! Это неприлично, в конце концов! Вот отсюда у нас все беды! Не знаем свой город, своих соседей! Не знаем историю страны! Безобразие!

Лиза с усмешкой наблюдала, как солидный пожилой мужчина стоял навытяжку перед бабушкой и молча хлопал глазами. Вот всегда так, ее почему-то все слушают и боятся. Даже главврач диспансера ее побаивался. Лиза прошла немного вперед и за углом обнаружила нужный дом. Она вернулась назад и с удивлением обнаружила, что мужчина любезно расшаркивается и… целует бабушке ручку.

– Ну что ты застыла, как изваяние? Пойдем же!

– Ба, почему он тебе руку поцеловал, ты же на него так напала?

Анастасия Максимовна шумно вздохнула.

– Поточу что я внушаю уважение… Впрочем, это оказался мой давний пациент. Представляешь, узнал, уверил, что я совершенно не изменилась, – она самодовольно усмехнулась. – Вот что значит, не позволять себе есть лишнего, делать гимнастику и следить за собой.

– Нам сюда, – Лиза прервала неприятный разговор.

– Какой этаж?

– Последний, четырнадцатый…

– Не люблю высокие этажи, – Анастасия Максимовна нажала кнопку и прислушалась к шуму поднимающего их лифта, – ни за что не согласилась бы жить выше третьего. Когда твоему дедушке дали ордер на пятый этаж, мне пришлось пройти немало инстанций, чтобы поменять на третий. Но я добилась своего, впрочем, как всегда. Надо уметь добиваться цели, Лизок, а то так и будешь всегда в хвосте. Господи! Да поднимется когда-нибудь этот чертов лифт?!

В это время лифт вздрогнул и остановился.

– Слава богу, – пробормотала бабушка и живо вышла из кабины.

Она одернула пиджак и, найдя нужную дверь, позвонила, сильно нажав на кнопку, послышались шаги, и дверь распахнулась.

– Здравствуйте, проходите. Так вы все-таки с мамой пришли? – Виталий Леонидович прищурился, разглядывая Лизину спутницу. Она не успела ответить, Анастасия Максимовна довольно усмехнулась.

– Нет, я бабушка Лизочки. Анастасия Максимовна.

– Очень приятно, Виталий Леонидович. Вы так прекрасно выглядите, что я засомневался.

Он расшаркивался, ухаживал за бабушкой, но Лиза заметила усмешку в глазах. Это он нарочно распинается перед бабушкой, хочет задобрить. Вот хитрец! Ну что ж, ему это удалось. Вон, прямо расцвела.

– Нет, нет, ничего не снимайте, проходите.

Лиза совсем не так представляла себе мастерскую художника. Она боялась, что здесь будет все разбросано, повсюду грязные тряпки и краски, что художник будет так же неряшлив и небрит – бабушка терпеть не могла небритых мужчин, но они оказались в светлой, чистой комнате. Хозяин давал пояснения, обращаясь к бабушке.

– Располагайтесь… Вы любите старые фильмы? Я тут приготовил на выбор. Пока мы будем работать, вы можете посмотреть кино.

Бабушка улыбнулась, как будто приличный человек, интеллигентный, любит отечественное кино, не то, что эти кошмарные американские фильмы со стрелялками и ужастиками. И сам выглядит достойно, хорошо выбрит и довольно симпатичный, немолодой, но и нестарый, лет так примерно…

– Хорошо, что вы пришли, поможете Лизе переодеться.

– Как!? Разве она не в этом будет, в смысле не в том, во что одета? По-моему зеленая водолазка очень оттеняет цвет глаз.

– Анастасия Максимовна, – перебил Виталий, – там платье и пеньюар. Начните с платья. Мне нужно посмотреть.

Лиза с бабушкой прошли в мастерскую, где за ширмой были приготовленные наряды.

– Как тебе идет это платье! – Похвалила бабушка и подумала, что родись внучка в другое время, слыла бы первой красавицей.

Сама Лиза подошла к зеркалу и замерла. Как здорово! Она чувствует себя королевой или принцессой. Вот бы прийти в таком платье куда-нибудь на вечер. Все мужчины смотрят ей вслед, их спутницы щиплют своих кавалеров, чтобы не вертели головой и не глядели на Лизу. Слышны перешептывания… Вы не знаете, кто это?… Какая красавица. Познакомьте меня с этой девушкой.

Виталий наблюдал за ней и сердце замирало. Нет, он не ошибся в ней. Это именно то, что нужно. Как же ей идет это платье.

– Теперь пеньюар, – и, не слушая возражений, вышел в другую комнату.

– Чем ему платье не понравилось, скажите, пожалуйста, – раздраженно бормотала Анастасия Максимовна, помогая Лизе снять его.

Но когда она вышла в пеньюаре с этим своим мечтательным выражением лица, бабушка подумала, что, пожалуй, в этом лучше, хоть и грудь сильно открыта.

– Это то, что нужно! – Виталий Леонидович подошел и растрепал только что приглаженные волосы. – Иди сюда, за столик… так… облокотись… нет выпрямись.

Перед Лизой стоял туалетный столик, на нем какие-то склянки, гребни, открытая шкатулка, фарфоровые безделушки и необычное овальное зеркало в тяжелой бронзовой раме. Она с любопытством все это разглядывала, пока он поправлял свет.

– Сейчас сделаем эскиз. Лиза, ты смотрела фильм «Анна на шее»? Вот, представь, что ты после бала поздно встала, уставшая.

Дальше Анастасия Максимовна не стала слушать. Вроде все пристойно. Она пока посмотрит фильм, будет периодически заглядывать туда, проверять. Но фильм посмотреть не удалось. С техникой она никогда не ладила, всегда просила Лизу поставить диск, но ничего, можно почитать, вон у него сколько книг. Наличие книг ей понравилось. В современных квартирах редко можно было увидеть книги. Молодежь предпочитает компьютер – интернет. Что хорошего, скажите? Целый день сидят, уставившись в экран, даже книжки электронные читают. Просто кошмар! Хорошо, что Лизу во время приучили к чтению нормальных книг, правда, в последнее время она тоже много сидит за компьютером. Надо сказать Геле, чтобы обратила внимание на дочь.

Неожиданно раздался звонок в прихожей.

– Анастасия Максимовна! Пожалуйста, откройте дверь. Это мой сосед Борисыч пришел.

Какой-то Борисыч, какой-то сосед… Наверняка пьяница какой-нибудь, пришел деньги одалживать. Она резко открыла дверь, чуть не задев мужчину.

– Здравствуйте, извините за беспокойство, вчера Виталий просил купить апельсины, чтобы корки разбросать, а я забыл. Вот, возьмите, пожалуйста.

– Корки? – Изумленно уставилась на него. – Какие еще корки? При чем здесь корки?

– Простите, вас как зовут? Меня Андрей Борисович.

– Анастасия Максимовна.

– Очень приятно. Вы, наверное, мама девушки?

– Я бабушка, – поправила она, очень довольная комплиментом. Вот, что значит заниматься на тренажерах. А он очень милый – Может быть, зайдете, а то неудобно как-то так на лестнице.

– Если не возражаете, с удовольствием познакомлюсь с вами поближе.

Он по-хозяйски прошел сразу на кухню, Анастасия Максимовна последовала за ним и, наблюдая за его действиями, пришла к выводу, что на пьяницу он не похож и денег взаймы, вроде, просить не собирается… Это был пожилой мужчина весьма представительный, хорошо выбритый и приятно пахнувший в чистой футболке и тапочках.

– Позвольте, я немного похозяйничаю. Мы с Виталием, как одинокие мужчины, часто помогаем друг другу. – Он выложил апельсины, полез в холодильник, достал какие-то продукты и, надо заметить, очень ловко принялся что-то готовить. – Надо же, я думал вы мама. Я не видел вашу внучку, но понял, что это взрослая девушка. Сколько же вам лет? Ой! Простите! Это бестактно с моей стороны.

– Можете не извиняться, я никогда не скрывала свой возраст. Мне 60, – не моргнув глазом, сбросила пять лет.

– Ну, вам можно дать пятьдесят, а я несколько старше, мне 68.

– Но вы тоже в прекрасной форме. Наверное, занимаетесь спортом?

– Каждый день не получается, а по выходным с удовольствием хожу в спортзал. Вот сейчас как раз оттуда. По дороге вспомнил просьбу Виталия и заскочил в магазин.

– Простите, а зачем ему корки апельсиновые? Цукаты делать?

– Нет, – он засмеялся, – это для того, чтобы краской не пахло. Чувствуете? Анастасия Максимовна потянула носом.

– Да, вот сейчас действительно запахло.

– Ну вот, я разложу корки, и не так будет чувствоваться запах, а то с непривычки может и голова заболеть. Я сейчас, я быстро… – Он вышел в комнату и вернулся через несколько минут. – Надо и здесь положить. А теперь давайте я вас угощу чаем или кофе, а может, что-нибудь покрепче? А хотите вино или ликер?

– Пожалуй, вино будет в самый раз.

– Отлично. Я схожу за вином, а вы, будьте любезны, достаньте там из горки фужеры.

Анастасия Максимовна с удивлением отметила, что беспрекословно выполняет его указания. Принесла фужеры и даже помыла их. Сосед вернулся очень быстро с бутылкой вина, штопором и конфетами.

– Я вас буду угощать фруктовым салатом, тыквенным супом и сыром разных сортов. Для начала выпьем.

Андрей Борисович разлил по бокалам вино.

– За приятное знакомство. Ну как вам вино?

– Хорошее, я не люблю сухих вин – очень кислые, а это в самый раз. Ну, давайте готовьте свой необыкновенный салат. Признаться, я такой никогда не пробовала.

Она наблюдала, как он доставал из холодильника продукты, мыл, резал, отметила, что делает он все довольно ловко. Надо выяснить, что он из себя представляет, хотя, конечно, ей это совершенно безразлично, просто неприлично сидеть молча, надо развлечь человека разговором. Он охотно отвечал на вопросы. Анастасия Максимовна узнала, что он давно развелся. Жена уехала вместе с сыном в Германию, там вышла замуж, а сын получил хорошее образование, женился, и скоро у него появится ребенок.

– Я так и не женился, хотя романы, конечно, были. А вы? Вы замужем?

Анастасия Максимовна коротко рассказала о себе, что уже 15 лет вдова, живет с дочерью и внучкой, ушла с основной работы, подрабатывает в частной клинике.

– Так вы врач?

– Да, дерматолог.

– Это замечательно, а я по образованию инженер, а работаю много лет в полиграфии, у меня небольшая фирма.

Наконец, салат был готов, суп был приготовлен заранее. Андрей Борисович извинился, что надо есть на кухне.

Анастасия Максимовна с удовольствием попробовала салат, от которого пришла в полный восторг.

– Надо Геле рассказать рецепт, пусть сделает. Очень вкусная и здоровая еда. Знаете, моя дочь обожает готовить.

– Я думаю, этот салат вы должны приготовить самостоятельно и удивить ближних.

– Боюсь от удивления они и есть не смогут, – засмеялась Анастасия Максимовна.

Вот это натура! Век бы писал! Сидит и мечтает, не пристает с глупыми вопросами и не крутится. Подарок, а не девушка! Как там бабушка с Борисычем? А вообще пора сделать перерыв… Ох, как не хочется.

– Ладно, все. Перерыв. Иди отдохни, разомнись немного, туалет прямо и налево, направо кухня, можно перекусить.

– Я не хочу есть, – быстро ответила Лиза, выходя из-за столика. Ой, и правду надо немного поразмяться, все тело затекло. Как это она не заметила? Так приятно было сидеть и просто мечтать. А интересно посмотреть, что там получилось.

– Что? Разочарована? – Прозвучал насмешливый голос. – Ожидала увидеть картину, а там мазня. Это тебе не фотография. Ладно, к концу дня что – нибудь получится. Постой! Ты раньше никогда не позировала? Нет? Надо же… у тебя классно получается. Просто молодец! Ну, иди к бабушке… да и поставь, пожалуйста, чайник.

Были слышны два голоса, один – бабушкин, другой – мужской, незнакомый. Лиза быстро прошмыгнула в туалет, потом в ванную. Вытирая руки, прислушалась. Кажется, бабушка смеется и смеется как-то необычно, а тихо и нежно. Странно, и не зашла к ним ни разу. Чудеса! Лиза заглянула на кухню – бабушка с каким-то старичком чокались полными бокалами. Ничего себе! Да она тут вино попивает.

– Здравствуйте.

– Это моя внучка, Лиза, – засуетилась бабушка, что было ей совсем не свойственно, – а это Андрей Борисович, сосед Виталия…ммм…Леонидовича.

– Очень приятно. Позвольте поухаживать за вами. Присаживайтесь. Вот и Виталий.

– О! Я смотрю, ты тут вовсю хозяйничаешь! Отлично. Что за вино? Пожалуй, я тоже бокальчик пропущу.

Он выпил вина, уткнулся в свою тарелку и с фантастической быстротой съел салат, тут же поднялся из-за стола.

– Лиза, я тебя жду, давай по-быстрому. Борисыч, организуй крепкий чай с лимончиком. Всем спасибо, – он быстро пронесся по коридору и хлопнул дверью мастерской.

– Что это было? – Растерялась бабушка.

– Не обращайте внимания, он всегда такой, когда работает. Не торопитесь, Лиза, попробуйте суп.

– Нет-нет, спасибо, салат был очень вкусный. Я пойду.

– Лизочка, ты не устала? Тебе не тяжело?

– Немного устала, но вообще это здорово. Давайте, я чай отнесу.

Она взяла большую, фарфоровую кружку с дымящимся чаем и осторожно понесла художнику. Хоть он ее и похвалил, разочаровывать его не будет. И потом, салата вполне хватит, ведь она просто сидит, не тратит никаких калорий. Все правильно.

Виталий Леонидович показал, куда поставить чай и молча кивнул ей на прежнее место. Лиза забралась на кресло, скинула, как он просил, один тапочек и невольно посмотрелась в зеркало на столике. Господи, она растрепалась еще больше.

– Не трогай! – Остановил Виталий и подошел поближе. – Все прекрасно! Голову вот так. Руку одну на кресло. Нет! Не так! Черт! Ну вспоминай, как ты сидела! Чуть-чуть подними голову и немного влево. Все! Замри!.. Свет мой, зеркальце скажи, да всю правду доложи… Ты прекрасна, спору нет… бла, бла, бла, бла, бла, бла. Молодец, постарайся не шевелиться, хотя бы несколько минут.

В соседней комнате послышался шум – это Андрей Борисович поставил в деку диск с кинофильмом. Лиза прислушалась, стараясь догадаться, что они смотрят. Судя по музыкальному сопровождению, старый фильм, скорее американский.

– Ты любишь музыку? Не шевелись.

– Люблю.

– Хочешь, я поставлю что-нибудь, может, джаз? – И не дожидаясь ответа, где-то в углу включил магнитофон.

Лиза хотела возразить, что джаз она не любит, но промолчала, и к своему удивлению обнаружила, что ей нравится. Так здорово мечтать под эту музыку.

– Знаешь, кто поет? Только не шевелись.

– Нет.

– Это знаменитая Лина Хорн – известная джазовая певица. Редкий талант. Такие рождаются одна в сто лет. К сожалению, она умерла в довольно почтенном возрасте 92 года. Начинала петь в хоре в Гарлеме. Ей было 16. Потом ее заметили и предложили главную роль в мюзикле «Ямайка». Это было в пятидесятых, и она сыграла больше пятисот спектаклей. Четыре раза получала премию Грэмми.

– Грустно, когда умирают такие люди, – прошептала Лиза. – А можно послушать что-нибудь еще из ее репертуара.

– Немного попозже, подожди пока. О, черт! – Он внезапно разозлился, услышав звонок. – Кого там еще принесло?! Борисыч!! Открой! Меня нет!!

Вначале голоса были слышны отдаленно, потом приближались. За стеной послышался спор и даже возня.

Виталий в сердцах отбросил кисть и распахнул дверь, увидев Скворцова, моментально прикрыл ее за собой.

Со Скворцовым еще со школы были сложные отношения. Телегин всегда ощущал его завистливые взгляды, стиснув зубы, выслушивал едкие замечания. Почему-то всегда хотелось с ним спорить, а еще больше дать по морде, но как ни обидно, себе признаваться, Скворец всегда оказывался прав.

Стас, безусловно, талантливый художник, но после общения с ним оставался неприятный осадок. Его речь была безукоризненна, красивая, без заминок, он не подбирал слова, но говорил всегда с чувством превосходства, а с Телегиным покровительственно-снисходительным тоном, что особенно бесило последнего. Стас один носил в институте костюмы, изредка джемпера и замысловато повязанные шарфы. Девушки всегда обращали на него внимание, но немногие задерживались надолго.

Виталий, как и большинство художников, не хотел, чтобы кто-либо из знакомых узнал, что он начал работать после длительного перерыва и особенно не хотелось, чтобы узнал Стас. Работу на Арбате он всерьез не принимал, это так, разминка, для души ничего. И вот тебе на – уже где-то слушок пошел…

– Ну вот! Я же говорил, что он дома. Привет, Витасик. Почему не пускают? Что за тайны?

– Стас, я тысячу раз просил так не называть меня. А тайны?… Да есть. Пока не скажу и не покажу.

– Готовишься к выставке? Разве Алик согласился тебя выставлять? Интересно, что ты готовишь? Уверен, не портрет. Согласись, портреты – не твой конек. Ничего, дорогой, у тебя пейзажи неплохие. Так над чем работаешь?

– Тебе какое дело?

– Да нет, я просто так, интересуюсь. Прошелся по Арбату, смотрю, тебя нет, Сенька Каморин сказал, что ты дома, вроде пишешь что-то.

– Стас! Ты зачем пришел?!

– Да вот принес тебе билеты на концерт. Ты же чокнулся на своем джазе.

Виталий выхватил билеты.

– Что это? Эрик Мариенталь?! Вот это да! За это спасибо.

– Витасик, а что там за дама на кухне, я мельком заметил?

Телегин моментально ощетинился.

– Это родственница.

– Да? не знал, что у тебя такие интеллигентные родственники. А там кто? – Стас на цыпочках пытался заглянуть приятелю через плечо. Виталий опять разозлился.

– Что ты все вынюхиваешь? Что тебе надо?

– Ну ты нахал и грубиян к тому же. – Обиделся Стас. – Я, между прочим, принес билет, мог бы предложить Зиминой, она на седьмом небе была бы от счастья, а ты меня выгоняешь. Делай после этого людям добро! Прощай! – Дверь грохнула, Виталий скривился, из кухни показался Андрей Борисович.

– Что за шум, а драки нет?

– Все в порядке, Борисыч, – Телегин вернулся в мастерскую, попытался продолжать, но… пропал настрой, да и Лиза устала, вон даже побледнела.

– На сегодня все. Спасибо, ты молодец. Можешь переодеться, я выйду.

Анастасия Максимовна помогла внучке переодеться, и они сразу же стали прощаться. Виталий проводил их и вернулся к соседу.

– Виталь, что случилось? Чего ты так расстроился. По-моему все прошло прекрасно. Тебя Стас расстроил?

– Не то, чтобы расстроил, но настроение испортил. Понимаешь драйв прошел. Такой подъем был, уже сто лет такого не испытывал. Так работалось легко, и девушка попалась понятливая. А этот.

– Да что он сделал-то?

– Ничего, билеты принес на хорошего саксофониста. Вроде доброе дело сделал, а пришел он совершенно не за этим, где-то пронюхал, что я работать начал. Теперь начнет интриги плести, наводить тень на плетень. Наверняка где-то подслушал, что Алик заинтересовался моими картинами.

– Ну и что?

– Да гнилой он мужик и все сделает, чтобы Алик не брал мои картины, он свои приготовил. И ведь пишет засранец, отлично. Васька сфотографировал его картины. Он настоящий портретист, но почувствовал соперника. Вроде приятель, но я знаю, что гадость готовит.

– Знаешь, это все твои домыслы. А где ты эту девушку нашел?

– Да на Арбате она с какой-то мартышкой проходила, остановилась, рассматривая портрет, и такое выражение лица у нее было – я сразу подумал – вот оно. Боялся, что не придет, а она пришла, правда с бабушкой, но вроде ничего старушка.

– Она совсем не старушка, очень приличная дама, врач, между прочим.

– Ого, она, что понравилась тебе? То-то я смотрю, ты перед ней там распинался, какие-то салатики резал, вином угощал. Да ладно, ладно, – он вздохнул и хлопнул соседа по спине. – Пойдем, Борисыч, тяпнем вискарика.

Андрей Борисович хотел было отказаться, но передумал, махнул рукой.

– А, давай, тяпнем

* * *

Всю дорогу домой бабушка говорила о новом знакомом. Неожиданно решила взять такси.

– Сегодня выходной, машин, вроде поменьше, неохота на метро тащиться.

Лизу удивило бабушкино поведение, впрочем, как и блеск в глазах. Похоже, она кокетничала с тем соседом. И тот все ухаживал за ней. Смешно. Бабушка даже ни разу не заглянула в мастерскую. Вот это удивительно. Зато у нее прекрасное настроение, она не делает замечаний. Может она влюбилась? В этого старичка? Здорово! Хоть бы она почаще влюблялась. Будет ходить на свидания, начнет бегать по парикмахерским и перестанет, наконец, язвить.

Мама была дома, Лиза коротко ответила на ее вопросы.

– Все нормально, как видишь, жива и здорова. Бабуля все расскажет, мне надо позвонить.

Она закрылась в комнате, включила компьютер и просмотрела почту. Чего она ждала? Кучу писем? Ничего. Просто ничего. Пусто. Собственно она сообщила адрес своей электронной почты только Райке, Кириллу, сыну маминой подруги тети Оли, и Тане с работы. Сама она исправно посылала им какие-нибудь смешные истории, списанные в интернете или забавные фотографии, в ответ получала короткие записки от Кирилла обязательно со смешными открытками, Таня не писала ничего, но на работе всегда говорила – «спасибо, было весело», а Райка не писала ничего и никогда не благодарила. Ну и ладно, обижаться глупо, ведь они подруги. И сейчас надо ей позвонить, может у нее случилось что-нибудь, а она строит из себя оскорбленную невинность и ждет, чтобы та первая позвонила.

– Рай, привет, это Лиза.

– Привет.

– У тебя все в порядке?

– Конечно. Слушай, мы тут со Светкой зашли после работы в один клуб суперский и познакомились с такими крутыми парнями – закачаешься. У одного, такая тачка – полный отпад. Мы обменялись телефонами, но он пока не звонил. Ничего, я сама позвоню, я не гордая.

– Может, не стоит. Подожди еще несколько дней.

– Ну уж нет. Надо брать пока тепленький.

– Я бы не стала.

– Так тебе и звонить некому.

Лиза обиженно засопела, а потом все-таки не выдержала.

– А я к художнику сегодня ходила. Позировала.

– Не приставал?

– Нет, что ты, и потом я же с бабушкой была.

– Ну, ваще! – Закатилась Райка, а Лиза решила прекратить неприятный разговор.

– Ну, ладно, звони, расскажешь, как там у тебя с крутым. Пока.

Она повесила трубку и чуть не заплакала. Наверное, права мама. «Нет подруг и эта не подруга».

Дома Анастасия Максимовна усердно расхваливала фруктовый салат и суп и вино, которым ее угощали. Ангелина не перебивала – давно мать не была в таком хорошем настроении.

– Мам, ты так расхваливаешь, давай я приготовлю. Узнай рецепт.

– Я все узнала и сама приготовлю?

– Сама?! – Изумлению не было границ. – Сама?! – Не удержавшись, повторила она.

– Собственно, что тебя удивило? Можно подумать, я готовить не умею.

– Да нет, просто ты раньше никогда не проявляла к этому интерес.

– А вот сейчас захотелось, – Анастасия Максимовна нахмурилась.

– Так это хорошо, – поспешила успокоить ее Геля, – просто замечательно, – и чтобы сохранить мамино хорошее настроение, поменяла тему – А что ж ты про художника ничего не говоришь. Какой он?

– Ммм… Вполне пристойный.

– Молодой?

– Не сказать, чтобы очень молодой, примерно лет сорок пять, дома все чисто, мастерская светлая. Ой! А у Лизы был такой наряд! Знаешь, ей так шло платье на кринолине с глубоким декольте и кружевами, волосы заколол ей наверх – такая прелесть. Лиза наша просто красавица!

– Так он рисовал ее в платье с декольте?

– Нет, в пеньюаре.

– Как в пеньюаре?!

– Ничего страшного, просто у него такой замысел, девушка…эээ…,видимо, после бала…рядом цветы, туфелька одна слетела, она слегка растрепана и мечтает о чем– то. Знаешь, Лизе очень подходит этот образ.

– Он ничего такого не позволял? – Осторожно спросила Геля.

– Да нет, рисовал себе, правда, потом разозлился, когда ему помешали. К нему зашел один приятель, одет был очень хорошо и вообще. А он почему-то разозлился. Вообще он немного странный. Художник! – Она выразительно пожала плечами. – А ты чем занималась?

– Представляешь, Оськина мне билет предложила на Эрика Мариенталя. Он замечательный саксофонист. Так повезло. Просто Оськину в этот день пригласили на юбилей, ты знаешь, как она обожает все эти сборища.

– Ну и хорошо, хоть развейся немного, а то все дома сидишь……Что там у нас по телевизору? Пойду, посмотрю.

Ангелина Николаевна задумалась. Странно, дочка ничего не стала рассказывать, и мама, которая обоожает все обсудить, была немногословной. Но обе вернулись в хорошем настроении, особенно мать. Не ворчала, не критиковала. Геля достала билет на концерт и внимательно прочитала дату, не дай бог, перепутать. Кажется, в следующую субботу, 18 апреля. Жаль, что билет только один, можно было бы пригласить свою подругу Олечку. Хотя вряд ли она смогла бы выбраться. Последние годы ей достается – больной отец, (старческий склероз – это вам не шутка), муж издерганный вечными неудачами и сын– первокурсник.

С Олей Ангелина дружила с института. Обе в один год на последнем курсе вышли замуж, обе пошли на преподавательскую работу, Геля на курсах английского, а Оля стала обучать английскому языку детей в школе. Потом обе почти одновременно ушли в декрет. Когда родились дети, они часто мечтали, что, хорошо бы их дети полюбили друг друга и поженились, как бы это было здорово.

Мужья их недолюбливали друг друга, так что встречались они сами по себе иногда с детьми, а когда те подросли, то без них. Часто ходили на концерты джазовой музыки – обе обожали джаз. А потом ушел муж Гели, и какое-то время они не виделись, но перезванивались и переписывались по компьютеру. Ольга пыталась устроить ее личную жизнь, вроде бы невзначай знакомила Гелю с сослуживцами Дениса, один раз познакомила ее с учителем по физике из своей школы. Но Ангелине никто не нравился, возможно, планка была слишком высока, или не могла забыть своего красавца, но продолжать знакомства она отказывалась. Оля оставила попытки выдать ее замуж.

– В конце концов, если захочешь, сама найдешь. К тебе мужики прямо липнут. Одна не останешься.

– Оль, ну разве в этом счастье? Не хочу мужиков никаких, понимаешь? Мне и так хорошо. И потом, не хочется менять что-то в жизни, опять под кого-то подстраиваться. Не хочу.

Лиза и Кирилл, Олин сын, маленькими очень хорошо ладили друг с другом, не дрались, всегда спокойно разбирались со своими проблемами. Они взрослели, но отношения оставались прежними – дружескими. Встречались редко, чаще переписывались. Последний раз Кирилл ей сообщил, что познакомился с фантастической девушкой и, кажется, влюбился. Лиза пожелала ему удачи, но советовала не пропускать занятия.

Лиза… Трудно стало с ней. Вот сегодня ничего не рассказала, не поделилась, закрылась у себя. Наверняка звонит своей Райке. Ангелина поморщилась. Лиза такая чуткая. Неужели она не замечает, что Раиса эта насквозь фальшивая. Даже непонятно, зачем она с Лизой дружит. Они совсем разные.

Вспомнились классные собрания в школе, Геля старалась не пропускать их, и сразу же возник образ Райкиной матери, жуткой раскрашенной тетки, которая скандалила по малейшему поводу, не стесняясь выражений. Геля тоже не всегда была согласна с учителями, но никогда не спорила, да и причин не было.

Лизочка не очень хорошо училась, тройки почти по всем предметам, часто бывала рассеянной, но ее всегда хвалили успехи по литературе, за выигранные олимпиады. Возможно, поэтому и на собранья ходила – нравилось слушать. Одно огорчало – Лизина детская пухлость переросла в полноту. Она очень любила вкусно поесть. Так трудно ограничивать своего ребенка в еде. Ведь она видела, что Лиза набирает вес и все равно продолжала ее так же кормить. Несколько раз, правда, Геля попробовала ограничить дочку в еде, разъясняя, как это вредно и плохо, Лиза внимательно ее слушала и соглашалась. Но когда Геля видела, как у Лизочки слезы наворачиваются на глаза при виде любимых блинчиков, она не могла удержаться.

– Ну ладно, только один, – и вздыхала, видя, как радостно вспыхивали ее щечки.

Анастасия Максимовна была более строгой и нетерпимой, но от ее чаще бестактных замечаний Геле хотелось защитить дочь и сделать наоборот.

Ангелина Николаевна прислушалась – телевизор орал голосом Баскова – мама его обожала, а у Лизы все тихо. Она приоткрыла дверь и заглянула в комнату дочери.

– Доченька, можно к тебе?

– Конечно, заходи, мам.

– Ты бы хоть рассказала, как все прошло. Тяжело было? Я знаю, вроде сидеть надо часами неподвижно.

– Вначале просто замечательно, а потом трудно, но он, видимо, тоже устал и сказал, что на сегодня достаточно.

– Ну, как он?

– Интересный дядька. Много рассказывал о джазе. Оказывается, он, как и ты, тоже любит джаз. А ты знаешь такую певицу Лину Хорн?

– Конечно. У него что, есть записи?

– У него всего полно. Он вначале рассказывал про джаз, потом дал послушать. Мне понравилось.

– Это хорошо… Лиза, а он ничего себе не позволял?

– Ты что, мам? – Засмеялась Лиза. – Он даже не смотрел на меня, то есть, смотрел, конечно, но как бы меня не видел, понимаешь?

– А бабушка не мешала?

– Ой, а с бабушкой вообще прикол. Представляешь, она ни разу не заглянула к нам, я боялась, что она замучает замечаниями.

– Ни разу не заглянула?! – Геля не могла в это поверить. – Это что-то из области фантастики.

– Просто в это время она кокетничала с одним старичком. К Виталию Леонидовичу пришел сосед и угощал ее вином и фруктовым салатом.

– Вот оно что! А я-то думаю, что она все нахваливает какой-то салат.

– Он ей комплиментов наговорил, она расцвела и даже не сделала мне ни одного замечания, представляешь? Мам, а может, она влюбилась?

– Брось, – отмахнулась Геля. – Это не про нашу бабушку. Она начисто лишена чувства романтики.

– Но за деда же она вышла замуж.

– Просто он один мог выдержать ее характер. Ведь она была очень интересная, а кавалеры не задерживались, один мой папочка обожал ее и все терпел. Ну ладно, ты еще пойдешь туда?

– Конечно, мы только начали. Да там, на картине еще ничего непонятно. Я думала, что уже готово. Ведь на Арбате рисуют за полчаса, а он. Мам, а почему он выбрал меня?

– Наверное, потому, что ты красивая.

– Да ладно, мам. Это только для тебя я красивая.

– Ну что ты говоришь!? Ты действительно красивая.

– Я же толстая.

– Ты не толстая, а полная и потом не все худенькие девушки красивы. Разве не так?

– Вот если бы похудеть. А ты меня всегда соблазняешь чем-нибудь вкусным.

– Я постараюсь больше не готовить ничего такого, буду варить только постные супы и что-нибудь легкое, диетическое. – Она помолчала немного и осторожно начала – Вот, если бы ты походила с бабушкой на тренажеры. А хочешь, я тоже запишусь, будем ходить вместе. Давай?

Лиза решительно махнула рукой, отметая все сомнения.

– Давай! Только не с бабушкой.

– Хорошо, я завтра же зайду туда и все узнаю. Да, надо купить спортивные костюмы. Хочешь, я сама тебе куплю?

– Нет, давай вместе поедем. Заодно и по магазинам походим.

Лиза сидела за компьютером и украдкой посматривала на сослуживиц. Рассказать про художника или нет? Очень хочется. Только не скажешь же просто так, еще подумают, что хвастается, верно? Сейчас Таня с Гошей выйдут курить, она пойдет вместе с ними, просто поболтает и может быть, тогда скажет.

– Пойдем, покурим, – Таня поднялась из-за стола и огляделась. – Ну, кто со мной.

– Я сейчас, догоню, – Гоша что-то быстро печатал.

– Пожалуй, я тоже разомнусь, – Лиза вышла в коридор, а оттуда на лестничную клетку, где стояла железная банка из-под «сайры», служившая пепельницей.

– Господи, все время забываю банку принести, поменять эту, – пробормотала Таня, прикуривая сигарету. – Ну, как выходные? Чем занималась?

Лиза на минуту замерла – вот и случай – и, как бы между прочим заявила.

– Да вот к художнику ходила, он увидел меня на Арбате и попросил попозировть.

– Тебя?! – Таня вытаращила глаза, недоверчива оглядывая ее с ног до головы. – Голой?

– Да почему сразу голой? В одежде красивой.

– Надо же! – Таня недоверчиво покачала головой. – Конечно, ты у нас такая красавица, ничего что толстенькая, правда, Гош? – Обратилась к подошедшему Гоше. Он выслушал восторженную Татьяну, сделал несколько затяжек и одобрительно похлопал Лизу по плечу.

– Ты же у нас видная девушка. Трудно такую не заметить.

Лиза вспыхнула, а Таня его незаметно подтолкнула, и он продолжил в извинительном тоне – да я не в том смысле, Лизок, а в том, что у тебя прекрасные данные. А кто художник? Известный?

– Не знаю, может быть.

– Наверное, Глазунов? – Лиза отрицательно покачала головой – И не Шилов?

Она посмотрела на него с подозрением, но насмешки в его глазах не увидела. Он был серьезен и казался заинтересованным. Ну вот, а она боялась. Какие они все милые, и так хорошо к ней относятся.

– А где можно посмотреть картину? – Гоша стряхнул пепел.

– Не знаю, – пожала плечами Лиза. – Да она еще не закончена.

– А когда она будет готова? – Таню явно заинтересовало Лизино сообщение – Кстати, а сколько тебе заплатили?

– Тысячу рублей.

– Тысячу? – Таня быстро переглянулась с Гошей. – Это дело надо отметить. Сегодня в «Макдоналдсе» платишь за всех. Договорились?

Лиза хотела возразить, ведь она решила больше не ходить в «Макдоналдс», но это будет нехорошо. Действительно, это надо отметить и всех угостить.

– А может, я куплю шампанское и торт?

– Да ну! Лучше пойдем в «Мак».

– А шампанское, – Таня с силой вдавила сигарету в банку, – никто не отменял, правда? Можно и то и другое. Тем более не все ходят в «Макдоналдс».

– Хорошо, – покорно согласилась Лиза и пошла в отдел.

– Нет, ты видел? – Таня состроила смешную рожицу. – То же мне, натурщица. Уж могла бы что-нибудь другое придумать. Прямо увидели ее и обалдели! Корова!

– Да уж, фантазии у девушки хоть отбавляй. Ничего, за это мы ее немного потрясем. При таком папочке грех не раскошелиться.

– Надо Томке рассказать.

– Гляди, чтобы она со смеху не умерла.

Лиза ловила на себе взгляды сослуживце, и смущалась от комплиментов. «Такой праздник нам устроила, красавица наша».

В обед они вчетвером сходили в «Макдоналд», все вместе зашли потом в магазин. Помогли выбрать шампанское «три бутылки – чего там с одной-то делать», торт и одноразовую посуду. Лиза потратила все свои деньги, даже пришлось немного занять у Тамары.

В конце рабочего дня Гоша громко объявил.

– Сегодня Лиза нас всех угощает. Один очень известный художник попросил ее попозировать для картины. Эта картина будет выставлена в Пушкинском музее, а потом и за рубежом. Так что скоро все пойдем на выставку. Инна Игоревна, может, пригласить Анну Семеновну?

– Я схожу за ней сама, – и шепотом добавила, – Гоша, не забывай, кто у нее папа, осторожнее с шуточкми.

Анна Семеновна благосклонно приняла предложение и явилась в их отдел со своим бокалом и блюдцем Остальным шампанское разлили в пластиковые стаканчики, а торт разложили по одноразовым тарелочкам. Одна Нина не осталась со всеми. Уходя, она с какой-то непонятной жалостью посмотрела на Лизу и сухо попрощалась со всеми.

– Ой, ой, какие мы гордые и неприступные, – передразнила Таня. – Ну и черт с ней – нам больше достанется! – И обращаясь к аудитории, произнесла – Давайте выпьем за нашу куколку. Дорогая наша Лизочка, чтобы ты всегда была такая же красивая, и чтобы почаще с тебя писали картины! Ура!!

* * *

Лиза не предупредила, что задержится, и Ангелина Николаевна с беспокойством посматривала на часы.

– Странно, Лиза задерживается, а мне надо уходить.

– Почему так поздно? – Недовольно спросила Анастасия Максимовна.

– У меня новый ученик.

– Еще?

– Мам, ну что ты удивляешься? Мы хотим с Лизой поехать в Италию.

– Вы же были в Турции и Болгарии.

– Вот теперь хотим в Италию.

– Могли бы и на даче посидеть, – ворчливо заметила Анастасия Максимовна.

– Мам, мы уедем-то всего на две недели в августе, и почти все лето будем с тобой. И так еле-еле уговорила Лизу поехать. Хочешь, поедем с нами?

– Спасибо, что вспомнила. Наверное, путевки уже заказала, – она подозрительно уставилась на дочь.

Как всегда, предательский румянец выдал Гелю, и Анастасия Максимовна торжествующе и с некоторой нотой трагизма произнесла.

– Я так и знала! Со мной даже не посоветовались! Оставляете одну на произвол судьбы на даче.

– Господи, – пробормотала Геля, – на какой произвол? Что ты глупости говоришь? И потом ты же не одна там будешь, договоримся, как обычно, с Екатериной Тимофеевной. Она тебе будет помогать. Мам, в конце концов, что ты обиделась? Ведь мы каждый раз предлагали тебе поехать, а ты отказывалась, говоря, что лучше русской природы ничего не бывает.

– Ладно, что об этом говорить? Старухи никому не нужны.

– Мамочка, – Геля обняла ее, – ну какая ты старуха? И ты прекрасно знаешь, как мы тебя любим.

– Ладно уж, подлиза… Ну и где эта…натурщица? Уже восемь часов. Ты ей звонила?

– Телефон отключен. Очень непохоже на нее. Мам, мне уже пора. Я там приготовила ужин, ты скажи ей – все на плите. – Геля вышла в прихожую и стала одеваться.

– Позвони этой. Раиске ее, может они вместе.

– Надо найти телефон. Позвони ей сама, пожалуйста, и не очень с ней строго.

Геля стала искать телефон, в это время открылась входная дверь. Геля и Анастасия Максимовна слегка отпрянули – Лиза растрепанная и очень красная ввалилась в квартиру и плюхнулась на банкетку.

– Маммулечка, они все та-акие хорошие, они меня та-ак любят.

– Ты что выпила? – Бабушка наклонилась и принюхалась – Геля! Она совершенно пьяна! Какой кошмар! Позор! Марш умываться! Уходи Геля, я сама с ней разберусь.

– Мам, пожалуйста, не кричи на нее. Я скоро вернусь – это рядом.

Геля ушла, оставив мать разбираться с Лизой. Но как только за ней закрылась дверь, Анастасия Максимовна тут же сменила тон.

– Лизка, ты что натворила? Пойдем, дуреха, я тебя умою.

Она стащила с нее плащ и повела ее ванную. Лиза покорно подставила голову под душ и заорала, почувствовав холодную воду. Бабушка растерла ее полотенцем и потащила на кухню.

– На вот, чай крепкий выпей… – Она молча ждала, пока внучка с шумом отхлебывала из кружки. – Ну-ка, говори, с кем пила?

– На работе.

– В честь чего пили? Вроде праздника никакого нет.

– День рождения у одной сотрудницы, – соврала Лиза, почему-то стесняясь признаться, что поводом для пьянки послужила она.

– Ладно, день рождения. Что вы пили?

– Шампанское.

– Сколько ж ты выпила, что так окосела?

– Я не помню… вроде немного.

– Запомни на будущее, Лизок. Шампанское – самый коварный напиток. Лучше выпей рюмку коньяка или даже водки, а лучше вообще не пей.

– Бабушка, – с ужасом прислушиваясь к себе, прошептала Лиза, – меня, кажется, тошнит.

– Это неплохо, – она смотрела вслед побежавшей в туалет внучке и добавила тихо, – Это даже хорошо, впредь неповадно будет.

На следующий день Лизе позвонил Виталий Леонидович, спросил, когда она свободна. Она ответила, что сегодня как раз свободна. Он обрадовался и попросил приехать, как можно быстрее.

Лиза предложила бабушке ее сопровождать, но звонок из клиники нарушил ее планы, и она с сожалением отказалась.

– Поедем вместе, нам ведь по пути, я до Аэропорта, а ты до Динамо. Ну, давай собирайся, Гелю предупредить надо, – она посмотрела на часы, – сейчас у нее лекция, позвоню ей попозже.

Критично оглядев внучку, ворчливо делала замечания по поводу ее наряда.

– Господи! Опять свой плащ напялила? На улице теплынь, скоро люди в сарафаны переоденутся, а ты все с плащом не расстанешься. Да еще на все пуговицы застегнулась. Ну-ка хоть верхние расстегни… Вот так… И еще…Ты смотри там, Лизок, не позволяй ему ничего такого. Он хоть и приличный человек, но мы его почти не знаем, что там у него на уме. На всякий случай ты скажи, что бабушка должна подойти – это, чтобы он не расслаблялся. Не смейся. Что тут смешного, ей-богу.

Лиза вздыхала и старалась не обращать внимания на бабушкины замечания. Все равно она хорошая. Защитница наша. Она и маму всегда защищала. Мама рассказывала, когда бабушка приходила в школу, учителя прятались от нее, а один раз она даже пошла в мамин институт прямо к ректору и устроила ему разнос за то, что один преподаватель не поставил ее дочке зачет. Ректор таращил глаза, не понимая, в чем его вина. Кое-как уладили конфликт, но бабушку запомнили. Несколько раз она порывалась пойти и к внучке в школу, но мама категорически запретила ей это делать.

Они спустились в метро, бабушка села на свободное место, а Лиза стояла рядом. Напротив освободилось еще одно место, и бабушка подтолкнула ее туда. Пришлось сесть. Бабушка попыталась сесть поудобнее и неодобрительо посмотрела на молодого человека, читающего рядом газету. Он не обращал на нее внимания, тогда Анастасия Максимовна громко сделал ему замечание. Он тут же подвинулся, а она достала из сумочки книжку, надела очки и углубилась в чтение. Лиза отметила ее прекрасную осанку – она машинально выпрямилась и поставила ровно ноги, как у бабушки, но в это время в вагон вошла потная тетка с огромными сумками, и Лиза тут же уступила место. Тетка достала булку и стала с аппетитом жевать, а бабушка просто сверлила ее взглядом. Та заерзала и как-то занервничала.

– Женщина, шо вы на меня так смотрите? Я шо вам, картина в музее?

Бабушка поджала губки и поднялась.

– Лизок, мне пора выходить, не забудь, следующая – твоя.

Виталий Леонидович сразу открыл дверь.

– Ну, наконец-то. Раздевайся, проходи.

Не дожидаясь ее, он скрылся в мастерской. Лиза нерешительно подошла к полотну. Уже отчетливо видна фигура сидящей девушки, лицо как-то неопределенно.

– Переодевайся, – коротко бросил ей художник, растирая краски и показывая за ширму… – Ну что ты там копаешься? Помочь?

– Нет, нет. – испугалась Лиза. – Я сама, я сейчас.

Он подошел и бесцеремонно поправил пеньюар и волосы. Долго не мог посадить ее как прежде, злился и нервничал. Потом тщательно выставлял свет, носился по мастерской, приближаясь и отходя на расстояние.

– Все. Замри. Отлично… Стоп. Что у тебя с глазами? Ты что плакала? Не шевелись!

– Я только хотела ответить.

– Вот так и отвечай, одними губами. Так что у тебя случилось?

– Вчера выпила на работе, и мне было очень плохо.

– Так это замечательно.

– Вы думаете? – Засомневалась Лиза, не понимая, что он имел в виду, то ли, что выпила, то ли, что плохо стало.

– Конечно, просто надо пить хорошее вино. Кстати, что вы пили?

– Шампанское полусладкое.

– Н-да, советую пить брют, а лучше сухое вино или коньяк, немного, конечно, а от шампанского почти всегда голова болит. Ладно, музыку включить? Специально приготовил для тебя Лину Хорн и Армстронга. Сейчас включу.

Лиза слушала музыку. Так приятно, легко. Она скоро похудеет, станет стройной. Они с мамой поедут в Италию, обе в открытых платьях и в шляпах с широкими полями, в шортах тоже неплохо, все туристы ходят в шортах. Вечером будут сидеть в ресторане, будут есть… Нет, они будут пить кофе. Нет, лучше вино. Да, они будут сидеть в ресторане, в полумраке и пить вино. Обе будут в вечерних платьях с декольте, в туфлях на огромных шпильках… К ним подойдет жгучий брюнет с черными глазами и тонкими усиками и пригласит ее на танец.

Она положит свою элегантную маленькую сумочку на стол. Нет, наверное, на стул и утонет в его объятиях. Он закружит ее по залу, все взгляды устремятся на них…Он прижмет ее сильнее, а потом нежно поцелует…

– Черт!! Кого это принесло?! Можешь пошевелиться пока, не вставай только.

Он пошел открывать дверь. Наверное, опять сосед пришел. Классно поет эта Лина! Так здорово мечтать под нее! Закрыть глаза и представить себя на… карнавале. Да, она поедет в Бразилию на карнавал. На ней будет короткая юбочка, полностью открывающая стройные ножки… голый плоский живот с колечком в пупке и блестящий лиф. Соблазнительная грудь будет приковывать внимание. Она крутит маленькой аппетитной попкой… юбочка взлетает.

– Ну что молчишь? – Тихо спросил Виталий Леонидович.

– Я просто задумалась, – ответила Лиза и открыла глаза.

– А у меня нет слов.

Прямо перед ней стоял молодой человек и пристально ее разглядывал. Лиза отпрянула и засмущалась, еще и от того, что вопрос предназначался не ей.

– Василий, – представился молодой человек, – а вы та самая Лиза?

Лиза покраснела до корней волос и не знала, что сказать. Надо быстро ответить что-нибудь остроумное, небрежно пройдя мимо. Но остроумный ответ застрял где-то по дороге, и пройти она не может, потому что не в состоянии подняться. Черт! От волнения даже в туалет захотелось. Мужчины отошли к мольберту и, не обращая на нее внимания, о чем-то говорили. Лиза поерзала и встала.

– Ты куда?!

– Мне надо. Выйти.

– Ладно, иди.

Она бочком, прикрывая пеньюаром грудь, очень неловко прошлепала мимо них, всей кожей ощущая их взгляды. Провалиться бы на месте! Ни за что больше не вернется сюда. Выйдя из туалета, направилась к вешалке. Сейчас тихо оденется и уйдет. Ой! Там же осталась ее одежда. Нельзя по улице идти в этом пеньюаре – ее заберут в сумасшедший дом.

– Лиза! Ну где ты там?!

– Уже иду, – бодро ответила она и, стараясь быть непринужденной, резво пробежала к своему креслу. Виталий хмурился, усаживая ее, наконец, не выдержал и заорал на Василия.

– Да уйдешь, ты, наконец?! Ты нам мешаешь.

– Да я только хотел несколько снимков сделать. Ты же сам меня пригласил.

– Ладно, валяй. Лиза, расслабься, не смущайся. Васька – мой племянник, он отличный фотограф…

– Можно, – перебил его Василий, – поснимать вас? Пока несколько снимков. Можно? – Лиза кивнула. – Спасибо. А не могли бы вы принять ту же позу и такое же мечтательное выражение. Ну, представьте, что вы на свидании, – Лиза залилась румянцем. – Ладно, лучше на пляже. Жарко. Разморило. Лежите в шезлонге, просто нет сил пошевельнуться. Закройте глаза. Отлично…молодец…еще один…так…еще. Спасибо большое. Все, я побежал. Лиза, у вас нет визитки? Нет? Тогда вот, оставляю свою, а вас найду через Виталия. Ладно? – Лиза опять кивнула, и молодой человек по имени Василий исчез. Хлопнула дверь.

– Слава Богу, ушел. Так, садись, как прежде.

– Можно музыку?

– Конечно. Хочешь послушать Эллу Фицджеральд? Все. Замри.

Элла Фицджеральд исполняла сильным глубоким голосом блюзы, а Лиза теперь мечтала о. Василии. Он такой…такой красивый, густые русые волосы, глаза., кажется голубые… или серые, а ресницы черные и темные брови и яркий румянец и весь он, как богатырь из русской сказки. И он так смотрел на нее.

– Что? – Заметив, что она зашевелилась, спросил Виталий. – Потерпи еще немного, потом сделаем перерыв. Посидишь?

– Да, конечно.

Потом они сидели на кухне, пили чай с бутербродами. Лиза поначалу хотела отказаться, но Виталий Леонидович даже прикрикнул на нее.

– Не вздумай худеть! Ты мне такая нужна, поняла? Ешь, давай.

Лиза покорно взяла бутерброд и тут только поняла, что жутко проголодалась.

– А чего ж бабушку не взяла?

– Она сегодня работает.

– Отличная бабуля, – похвалил Телегин, – и Борисычу понравилась. Заметила, как он тут перед ней хвост распушил?

Лиза рассмеялась, поперхнулась и закашлялась. Он наклонился и похлопал по спине.

– Что смешного? Думаешь, если пожилой, влюбиться не может? Еще как может… И бабушка твоя и даже я.

– Но вы же не такой старый, почему даже?

– Потому что я уже давно не влюбляюсь. У меня стойкий иммунитет. – Он поперхнулся и покраснел. – Ладно, расскажи, как там твои подружки поживают? – Отхлебнул из кружки и зачерпнул прямо из банки абрикосовое варенье. Лиза задумчиво смотрела на янтарную каплю, стекающую с ложки, и неожиданно разоткровенничалась.

– У меня только одна подружка, Райка, ну та, с которой я на Арбате была. Помните?

– А, эта матрышка.

– Нет, она не мартышка, она у нас в классе самая хорошенькая была.

– А ты?

– А надо мной обычно смеялись, обзывали коровой, слонихой, дурой.

– Сами они дураки! Не бери в голову.

– А почему вы меня пригласили позировать, я же не такая красивая, как Рая.

– Ты гораздо интереснее ее и ты красивая. Очень. Вон Васька даже онемел.

Лиза покраснела.

– Ты пока еще не понимаешь саму себя, но это потом придет. Лиза, сколько тебе лет?

– Девятнадцать скоро будет.

– А я думал ты еще несовершеннолетняя. У вас большая семья?

– Нет, только мама и бабушка.

– Три женщины вместе. Гм. Не ссоритесь?

– Нет, что вы?! Бабушка, иногда разворчится… а так… нет.

– А мама?

– Ой, – расплылась в улыбке Лиза, – у меня такая хорошая мама, и умница, и красавица, совсем на меня не похожа… то есть, я на нее. Она стройная, никто не верит, что это моя мама.

– Сколько же ей лет?

– Сорок три недавно исполнилось, но больше тридцати никто не дает. И вообще она такая красивая и очень-очень хорошая.

Виталий усмехнулся про себя – сразу видно, что Лиза обожает свою мать.

Они продолжили работу, сделали еще перерыв и только к вечеру Телегин отпустил вконец измотанную Лизу. Заметив, что она с трудом шевелится, он сжалился.

– Давай я тебя отвезу домой.

– Нет, спасибо, я же на Речном живу, а пробки сейчас уже, знаете какие. На метро быстрее.

– Ну давай, хоть до метро довезу.

В машине почти сразу же заснула, а Телегину жаль было ее будить. Так и быть, довезет ее до дома, но, когда с трудом выбрался на Ленинградку, пожалел о своем благородстве. Толкаясь в пробке, он несколько успокоился, думал о завтрашнем концерте. Лиза пошевелилась, устраиваясь поудобнее, Виталий скосил на нее глаза – дурочка, переживает, что ее коровой назвали. Н-да, а вообще-то ей сейчас во времена всеобщего похудения, буквально помешательства на дурацком эталоне, приходится туго. Конечно, он не одобряет толстых распущенных женщин и не только женщин. Стоит на пляже посмотреть на мужские животы. Слава богу, он избежал сей участи. Раньше много занимался спортом, обожал гонять в футбол, теперь, конечно, получается реже… Чаще стал зависеть от настроения, а настроение – штука капризная. С появлением Лизы у него произошел резкий скачок адреналина. Нет, он не влюбился, Боже упаси, хотя девушка, конечно, хороша. Но слишком молоденькая, наивная и простодушная. Обмануть ее ничего не стоит – всему поверит. Правильно поступает ее бабушка, что ездит с ней – уж очень доверчива. А фактура?… Мечта художника, да что там, любого мужика. Вон даже у Васьки глаза загорелись, а он парень избалованный, и девушки его все длинноногие и тощие, как драные кошки, но смотрятся очень современно… модно.

– Ой! Я что, заснула? – Лиза испуганно смотрела на него. – Извините, спасибо, я сейчас выйду.

– Куда? Куда ты выйдешь? Я при всем желании не могу тебя высадить здесь.

– А где мы?

– Да вот Войковскую только проехали, вроде зашевелились немного. Ты можешь еще поспать. Устала?

– Немного, но спать больше не хочется.

– Знаешь, отдохни завтра, а послезавтра приезжай. Бабушке привет передавай от меня и от Борисыча.

С утра было праздничное настроение – сегодня она идет на концерт. Как обычно, она встала раньше всех. А вчера поздно все легли – Лиза с мамой смотрели фильм «Ванильное небо» с Томом Крузом, а она болтала с Олечкой. Даже поговорить, у подруги не было времени, только изредка и только поздно вечером, когда отец ее уляжется. Кошмар! Не дай бог дожить, чтобы быть в тягость кому-то. А какой был симпатичный и аккуратный был мужчина. Последний раз Геля видела его месяца три назад – впечатление тягостное, а теперь вообще… Конечно, если были бы у них деньги, наняли бы сиделку, а так. Ольга не работает, муж получает мало, а за Кирилла надо платить. Несколько раз Геля предлагала ей денег, но Оля всегда отказывалась. Сколько она уже дома сидит?… Года полтора, кажется, нет, пожалуй, уже два. Ой! Как время летит! Скоро и старость наступит. Лиза выйдет замуж, родит ребенка. С одной стороны хочется маленького, а с другой. Как вспомнишь эти бессонные ночи, постоянное беспокойство, как там моя девочка, как бы не простудилась, как бы не обидел кто. Нет, пожалуй, еще рано в бабки записываться, еще и самой хочется… любви… да любви, что же здесь удивительного, ведь она еще молодая и выглядит очень даже ничего.

Геля подошла к зеркалу – конечно, не девушка, но вполне. Где же тот мужчина, который влюбится в нее без памяти? Она громко хмыкнула своему отражению – однако ты самонадеянна, мать. Не так уж и хороша, не так и молода, да и не так длиннонога, одеваешься скучно. Как-то привыкла, чтобы удобно было, в основном строгий «английский» стиль.

Геля придвинулась к зеркалу – неужели седые волосы? Господи! Она только сейчас заметила. Ну конечно, вот здесь сбоку и здесь. Надо было сходить в парикмахерскую. Может, сегодня успеет… Все-таки на концерт пойдет, она уже тысячу лет нигде не была. Жаль, что билет один, можно было бы Лизу с собой взять. Она вчера рассказывала, что слушала Лину Хорн и Эллу Фицджеральд.

Говорит – понравилось, а раньше ей джаз не нравился. И еще взахлеб хвалила художника этого. Как бы не влюбилась. Он намного старше ее, воспользуется ее наивностью, развлечется и бросит, а для Лизы такое разочарование может обернуться глубоким страданием.

Геля приготовила завтрак для Лизы овсянку на воде, для мамы – оладьи с яблоками, сама выпила чашку кофе с бутербродом и решила все-таки сбегать в соседнюю парикмахерскую.

Уже сидя в кресле с нейлоновой накидкой на плечах, подумала, что надо было записаться в салон, в котором постоянно стриглась, а не идти в ближайшую парикмахерскую.

– В какой цвет будем красить? – Молодая женщина с заспанным лицом спросила ее отражение в зеркале.

– В мой, светло-русый.

– А давайте немного осветлим, будет поярче и поживее. Не сомневайтесь – вам пойдет.

– Ну ладно, делайте, как считаете нужным.

Женщина приступила к работе, но ее несколько раз отвлекали звонками. Каждый раз она извинялась, потом объяснила.

– Ребенок заболел, такая высокая температура – всю ночь не спали, но сейчас, слава богу, температура спала.

Геля ей посочувствовала, вспомнив свои бессонные ночи, дала несколько советов.

Вначале ее постригли, потом долго красили, смывали, опять красили, делая какой-то оттенок, наконец, наступил последний завершающий этап – укладка.

Фен негромко жужжал, Геля с интересом смотрела на свое отражение.

– Вот это да! Смотрите, как здорово получилось, сама не ожидала. И прическа эта вам идет. Ну как, вам нравится?

Геля даже сразу не смогла ответить – настолько потрясло ее отражение. Светлый оттенок волос удивительным образом ее омолодил, и стрижка – она никогда не делала такую короткую стрижку – подчеркивала правильный овал лица, и глаза как-то ярче стали.

– Спасибо, – наконец, произнесла Геля, – действительно мне очень идет.

Она дала щедрые чаевые и, прощаясь, взяла визитку. «Степанова Наталья – стилист».

– Вы стилист? – Удивилась Геля.

– Да, просто сейчас по семейным обстоятельствам здесь работаю – удобно, близко живу.

– Спасибо еще раз, обязательно приду еще.

Дома ее появление произвело настоящий фурор. Лиза скакала вокруг и громко выражала свое восхищение. Анастасия Максимовна тоже очень одобрительно отозвалась о новой прическе и заявила, что ей тоже пора бы сменить имидж.

– Мамочка! Ты должна одеть сегодня что-нибудь яркое. Надень зеленую блузку, помнишь, которую в «Заре» купили, ты ее так и не одевала ни разу, говорила, что бледнит. Померяй, ну пожалуйста!

Геля неохотно достала из шкафа зеленую блузку и, приложив к себе, подошла к зеркалу.

– Ну как? – И не дожидаясь ответа, заметила несколько растерянно – А вы знаете, и правда неплохо. Почему я считала, что бледнит?

– Отлично! Просто супер! Правда, ба?

– Правда, замечательно. А юбку какую?

– Я надену свой светлый костюм, ну помнишь, песочный такой. И коричневые туфли. Когда Геля вышла к ним совсем готовая, Лиза от избытка чувств, захлопала в ладоши.

– Классно! Суперски! Вот бы тебя встретил кто-нибудь из знакомых!

Лизины слова оказались пророческим – в фойе Геля увидела своего бывшего мужа с высокой красивой блондинкой, видимо, женой. Хорошее настроение вмиг улетучилось, даже захотелось убежать, но она постаралась взять себя в руки и успокоиться. Ничего страшного ведь не случилось. Подумаешь, встретила его……Она уж его давно забыла… Да, забыла… Но сейчас встретила и задохнулась от воспоминаний. Неужели она его еще любит? Глупости! Нет, конечно, все перегорело. Столько лет прошло.

После неудачный Олиных попыток сватовства, у нее был роман. В институте появился новый декан – привлекательный, интеллигентный мужчина. Он сразу обратил внимание на необыкновенно женственную Ангелину и стал ей делать комплименты, оказывать знаки внимания, ухаживать. Все было красиво – цветы, подарки, провожания и нежные слова. Последние годы так хотелось мужского внимания, и так было одиноко.

Геля приняла его ухаживания и как-то незаметно сама увлеклась и в первое время даже не обращала внимание на его занятость в выходные дни и праздники. Единственно, что показалось странным, что встречались они в гостинице. Спрашивать, почему он не приглашает ее к себе, она считала неудобным, думала, что он стесняется беспорядка или еще чего-то в этом роде.

Случай помог раскрыть глаза – она встретила его с женой и дочками в парке, где гуляла с мамой и Лизой. Он представил ее как сотрудницу, Геле стоило большого труда сдержаться. Она изо всех сил стискивала кулаки, чтобы не разреветься или не выкрикнуть что-нибудь обидное. Надо было еще скрыть свое состояние от матери, которая сразу же что-то заподозрила.

Весь следующий день в институте она тщательно избегала его, но вечером он подъехал к ее дому и позвонил, прося выйти, поговорить. Она согласилась, и он повез ее в ресторан, где они несколько раз ужинали.

Геля не могла проглотить и кусочка, а он спокойно жевал салат, запивая вином, и рассуждал о том, что нельзя относиться ко всему так категорично. Неужели она не понимает, что им и так хорошо, зачем осложнять свою жизнь и портить такие прекрасные отношения.

Геля молча выслушала его и тихо, но твердо ответил, что не хочет никого обманывать, ей это противно. Роман закончился – он остался с женой, а Геле пришлось поменять место работы.

В другом институте тоже были преподаватели, которые пытались за ней ухаживать, но она неизменно отклоняла все предложения и оставалась одна.

Она украдкой бросила взгляд на бывшего мужа – располнел, но все такой же красавец, и Лиза все больше становится похожа на него. Опять обида за дочь захлестнула. Она такая умная, хорошая, красивая, другой бы гордился такой дочерью, а он и знать ее не захотел. Все! Черт с ним! Немедленно взять себя в руки! Пойти в зал и забыть! В конце концов, она пришла музыку слушать, и тут же усмехнулась про себя, а ведь раньше он не любил джаз… Где же ее место? Ого! Пятый ряд партера. Ну да, поэтому и дорогой билет.

Решительно развернувшись, женщина прошла в зал, и Виталий разочарованно вздохнул. За несколько минут перед ним развернулся целый спектакль. Он сразу обратил внимания на очень интересную женщину, которая кого-то смутно напоминала, даже хотел подойти к ней и поздороваться. Ощущение, что давно знакомы.

Телегин уже направился к ней и вдруг заметил, как она изменилась в лице. Проследив за ее взглядом, увидел красивую пару – высокого красавца и яркую блондинку, державшую его под руку. Черт! И красавец этот показался знакомым. Пышные волосы, улыбка. Он перевел взгляд на его спутницу. Нет, блондинку он не знал, хотя женщина запоминающаяся. Виталий продолжал наблюдать за женщиной в светлом костюме. На ее лице явно читалось замешательство, она поглядывала на дверь. Неужели убежит? Нет, вроде успокоилась. Что же ее так встревожило? Может, это ее любовник, а может муж?

Она вошла в зал, и Виталий поспешил вслед за ней, не хотелось терять ее из вида. Кажется, места где-то рядом. Какой его ряд? Ага, пятый ряд, тринадцатое место…

Она пошла по ряду… третье… четвертое… седьмое… десятое. Если сядет на двенадцатое место – это судьба… Одиннадцатое. Ну?!..Двенадцатое. Села! Он медленно стал продвигаться со стороны прохода, чтобы ее не беспокоить. Сел рядом, почувствовал легкий аромат духов, очень приятный запах, ненавязчивый и слегка сладковатый, именно тот, который нравился. Виталий не выносил резких запахов.

Он покосился на нее, она неотрывно смотрела впереди себя на этого же мужчину – он со своей спутницей сидел на третьем ряду, в самой середине. Внезапно у нее упала сумочка – Виталий наклонился и поднял. Глаза встретились… Ну все, пропал!

– Спасибо, извините, пожалуйста, – она виновато улыбнулась и опять кого-то ему напомнила.

Концерт начался, он на какое-то время забыл про свою соседку и по привычке отстукивал пальцами такт. Соседка слева сделала замечание. Виталий извинился и посмотрел направо – женщина улыбнулась. Сердце подпрыгнуло и заколотилось. Он едва дождался перерыва и сразу же обратился к ней.

– Вы не хотите пить – здесь что-то душно. Пойдемте в буфет?

Она растерянно заморгала, а потом улыбнулась и решилась.

– Пойдемте.

В буфете, конечно, была очередь.

– Займите пока столик. Что вам взять?

– Только что-нибудь попить, воды или сока.

Она оглянулась в поисках места – все столики были уже заняты. Ничего. Пока очередь его подойдет, может, освободятся два места. В конце концов, сок можно и стоя выпить. Но вот и он – боже мой, поднос весь заставлен пирожными, бутербродами, соком и водой. Она беспомощно подняла плечи, показывая, что, к сожалению, мест нет, но он кивнул ей куда-то за колонну и быстро направился туда. Они сели на два освободившихся места.

– Я просила только сок, – смеясь, заметила она.

– Немного подкрепиться не повредит. Я не знал, что вы любите, да и ассортимент не ахти какой, но вот эти эклеры здесь всегда хорошие.

Женщина, сидевшая напротив, задумчиво дожевывала бутерброд с рыбой, прихлебывая из стакана сок. Наконец, она поднялась, отряхивая крошки.

– Вы, наверное, часто здесь бываете? – Спросила Геля.

– Да, довольно часто, я люблю джаз. Не все исполнители мне нравятся, но Мариенталя нельзя было пропустить. Вам понравилось?

– Да, очень.

– По-моему, нам пора познакомится. Меня зовут Виталий, а вас?

– Геля, – и поспешно поправилась, – Ангелина.

– Ангелина, – пробуя на звук, произнес Виталий. – Как ангел. Какое прекрасное имя и вам очень подходит. – Она улыбнулась и опять напомнила кого-то. Нет, он ее не знает, у него не было знакомых с таким именем. Возможно, встречались на выставках. – А чем вы занимаетесь? Нет, подождите, я попробую отгадать. Вы искусствовед, нет? Тогда… возможно работаете в журнале?

Она не успела ответить, к ним подошла высокая эффектная блондинка.

– К вам можно? – и замахала рукой высокому мужчине.

Геля моментально напряглась. Виталий молча накрыл ее ручку своей лапой, она вздрогнула, но ничего не сказала.

Мужчина поставил на стол фрукты и вино, сел и тут только взглянул на Гелю. В первую минуту он не узнал ее, просто машинально кивнул головой.

– Здравствуй, – ответила она.

Он внимательно посмотрел на нее и удивился.

– Геля? Ты?

– Ничего удивительного, это ведь концерт джазовой музыки. А вот ты как сюда попал? Ты же раньше терпеть не мог джаз.

– С годами вкусы меняются. – Блондинка дернула его за рукав. – Да, позволь представить – моя жена Светлана, а это. Ангелина.

За столом воцарилось молчание.

– Гелечка, а что же ты меня не представишь?

Она с благодарностью посмотрела на него и замешкалась, подбирая слова, но он опередил ее.

– Виталий, друг семьи…очень близкий друг, – он опять слегка пожал ее ручку, у Алексея почему-то от этих слов испортилось настроение, у Светланы наоборот, гримаска недовольства сменилась улыбкой и вздохом облегчения.

– А знаете, – неожиданно она обратилась к Виталию, – ваше лицо мне знакомо, кажется я вас видела недавно на выставке на Крымском валу.

– Возможно, встречались где-то, – он неопределенно пожал плечами и обернулся к Геле. – Ну как эклеры, понравились?

– Да, очень вкусно спасибо. Может, пойдем.

– Всего хорошего, – Виталий вышел из-за стола и протянул руку Геле.

Она молча кивнула головой и взяла его под руку. «Что я делаю? Зачем я иду с этим человеком? Зачем разрешила ему представиться близким другом, и зачем он это сказал? И вообще что ему надо? Он ведет себя как-то по-хозяйски, свободно…А что было бы лучше, если она сидела бы одна, а они подошли. Господи, это было бы жалкое зрелище». Она пригляделась к своему спутнику – он уверенным шагом.


А он симпатичный и какой-то…какой-то свой что ли, как будто знает его сто лет.

Когда закончился концерт, они не спеша пошли к выходу. Краем глаза Геля увидела удаляющуюся парочку.

– Вы без машины? Тогда давайте я вас подвезу.

– Я далеко живу, на Речном.

Он неожиданно фыркнул, вспомнив что-то. Они подошли к машине, но Геля решила про себя, что поедет на метро. Она уже приготовилась отказаться, но тут опять заметила бывшего мужа. Его машина стояла недалеко, он открыл дверцу, приглашая жену, но увидев Гелю, несколько замешкался, его жена тоже повернулась в ее сторону. Виталий не успел открыть дверцу, Геля быстро шагнула в салон и выдохнула, закрыв глаза.

– Геля, извините, но можно спросить, кто он? Такое впечатление, что вы от него бежите.

– Это он убежал от меня, уже тринадцать лет прошло, а вот встретила и как-то неспокойно стало.

– Вы его еще любите?

– Нет. Конечно, нет. Просто как-то не готова была.

– Извините за бестактные вопросы. Так куда мы едем?

– Знаете, я лучше на метро поеду, так быстрее будет – Вы что, торопитесь? У вас дети маленькие?

– У меня одна взрослая дочь и вполне самостоятельная мать.

– Взрослая? – С сомнением покосился на нее. – Хм. Забавно.

– Что?

– Да так, совпадения. А почему вы не спрашиваете, с кем я живу?

– В общем-то, меня это не касается. Я вам благодарна за вечер, но думаю, что нет смысла продолжать наши встречи. Будьте любезны высадите меня у метро.

– Как скажете, – обиженно произнес он. Не хочет и не надо, навязываться не станет.

– И что же, так и отпустил ее? И телефон не узнал?

– Да брось, Борисыч, – Виталий скривился, сделал затяжку, выдохнул колечками и засмеялся – Надо же получилось… Н-да… Телефон не взял, потому что она бы не дала. Вроде все хорошо было, мне показалось, я понравился, а потом вдруг – высадите меня у метро. Пподумаешь, какая цаца. Да ппошла она, знаешь, куда. Давай еще по одной.

– По-моему, ты уже хорош, и потом мне завтра рано вставать, клиент один должен приехать согласовывать цвет. Кстати, Виталь, вот скажи, что это за цвет такой «весенняя трава после дождя»?

– Что за хрень?

– Да вот такой заказчик.

– Ну давай, я сейчас тебе изображу травку. Пойдем.

– Да ладно, не надо, Виталь, завтра ему девочки на компьютере цвет подберут, а ты, давай-ка, иди ложись. Завтра Лиза придет?

– Да, должна.

– Ну вот, надо выспаться, и чтоб завтра, как огурчик, а то Анастасия Максимовна придет, а от тебя перегаром прет.

– А кто это…Анастасия Максимовна?

– Это же бабушка Лизы. Ну все, Виталь, я пошел.

Телегин проводил соседа, прошел в гостиную, завалился на диван, подложил руки за голову и сразу же вспомнил Ангелину. Блаженная улыбка расползлась по лицу и тут же исчезла. Она вся такая утонченная, а он «мужлан» неотесанный. Конечно, на фиг он ей такой неотесанный нужен? Наверное, ухаживал как-то не так? Вот черт! А он так старался быть хорошим, умным тактичным, там всякие пирожные, конфеты, орешки-манешки, а она «все это ни к чему». И как назло в кои веки понравилась женщина! По-настоящему… Черт! Все у него не так. Ну нет, неправда. Он начал работать. Перерыв был… большой, но начал же. Вон засуетились, и Стас приперся с билетом, кстати, спасибо ему за это, и Алик уже звонил, спрашивал, когда можно прийти посмотреть. Алик просто так интересоваться не будет, значит, уже слушок пошел, что Телегин что-то стоящее делает. Тьфу, тьфу, тьфу, не сглазить!

Ничего, он еще докажет, что рано его списали, а уж Алик постарается, шепнет, кому надо, закатит многозначительно глазки, устроит ажиотаж и найдет стоящего покупателя. Вот почему художники его ценят, да и нюх у него отменный, если Алик заинтересовался – это стоящая работа. Но пока еще рано, еще несколько сеансов и тогда…

* * *

В комнате орал телевизор. Господи! Опять мама включила сильную громкость. И ведь со слухом у нее все в порядке, но надо, чтобы обязательно громко, пока соседи не начнут стучать.

– Мам, сделай потише, невозможно просто, я на лестнице слышала.

– Да, пожалуйста, я и не трогала звук, он уже был так настроен. Ну как твой Эрик, как его там, понравился? – Она вышла за дочкой на кухню и наблюдала, как та ставила чайник и доставала чашки. Какая-то она недовольная вернулась.

– Мам, я Алексея встретила.

– Какого Алексея?. – Она запнулась и внимательно посмотрела на дочь. – Бывшего, что ли? – Та кивнула. – Ну и как он, подходил?

– Он был с женой, а потом они случайно подсели за наш столик в буфете Анастасия Максимовна заметила, что дочь расстроена. Ну если этот кобель ей что – нибудь сказал, она ему покажет! Но вслух спросила.

– Наверное, удивился, увидев тебя такой красивой.

– Да, похоже, удивился, но, знаешь, жена у него гораздо красивее меня и моложе.

– Да что он понимает в женской красоте?. Ладно. А про Лизку спрашивал?

– Не-а… Налить тебе? – Геля разлила чай.

– Так вы что и не поговорили?

– Просто поздоровались, как чужие люди, понимаешь, и все. Мы встали и ушли, а они остались.

– Постой, кто это мы? Ты же вроде одна собиралась.

– Да встретила там… одного знакомого.

– Кого?

– Да ты не знаешь, преподаватель один……Органическую химию преподает.

– Химик, значит? А он женат?

– Да понятия не имею. Просто случайно встретились, вот и все. А Лиза что, спит уже?

– Наверное, опять что-то в своем компьютере пишет. Ты бы проверила, чем она там занимается. Может картинки какие неприличные разглядывает.

– Мам, я ничего проверять не буду. Ничего предосудительного Лиза делать не станет. Я ей полностью доверяю. И потом, она же совсем взрослая Анастасия Максимовна тяжело вздохнула, с жалостью посмотрела на дочь и заметила назидательно.

– Доверять – доверяй, а проверять надо. А взрослая. Что толку, что здоровая такая, п мозги детские. Ну ладно, пойду я, еще немного посмотрю телевизор, а ты спать ложись, тебе завтра к первой паре.

– Да-да, сейчас иду.

Она помыла чашки и заглянула к Лизе. Та что-то увлеченно печатала.

– Лизок! Как дела?

– Отлично, – она оторвалась от компьютера и улыбнулась матери. – Ну, как концерт, понравился?

– Да, очень здорово. Доченька, что ты там все пишешь? Не покажешь?

– Пока нет – это секрет. Скоро закончу, тогда покажу.

– Не сиди долго, хорошо?

– Я уже заканчиваю.

– Ну, спокойной ночи.

Ангелина вошла в свою комнату и открыла компьютер, она обещала сообщить Ольге по скайпу, как прошел концерт. Та откликнулась сразу. Геля отметила про себя, что подруга изменилась, похудела, вид очень бледный, правда, возможно, это компьютер искажал.

– Ну как, понравилось?

– Очень. Замечательный саксофонист. – Она стала перечислять произведения, которые он исполнял, но Оля перебила.

– Слушай, Климова, ты мне мозги не запудривай. Выглядишь классно, говори, кого сразила наповал?

– Действительно, познакомилась с одним мужчиной.

– Ну вот, я так и знала, уже по твоей морде вижу, что что-то произошло. Только ты какая-то недовольная. Ну-ка, расскажи все подробно.

– В общем, вначале я увидела Алексея с молодой женой. Очень красивая, – опередила вопрос. – Потом со мной рядом сел такой… довольно симпатичный дядечка. Знаешь, он так ухаживал за мной.

– Ну? И в чем же дело?

– Угощал меня пирожными, потом предложил подвезти, я села в машину.

– Ну?

– Понимаешь, он меня спросил, с кем я живу. Я сказала, что с мамой и дочкой, а он говорит, что же вы не спрашиваете, с кем я живу.

– А ты?

– А я сказала, что меня это не интересует и попросила высадить меня у метро.

– А он?

– Обиделся.

...

Купить книгу "Портрет" Казакова Татьяна


Initiatory fragment only
access is limited at the request of the right holder
Купить книгу "Портрет" Казакова Татьяна

home | my bookshelf | | Портрет |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения



Оцените эту книгу