Initiatory fragment only
access is limited at the request of the right holder
Купить книгу "Выстрел по фотографии" Казакова Татьяна

Book: Выстрел по фотографии



Выстрел по фотографии

Татьяна Казакова

Выстрел по фотографии

Купить книгу "Выстрел по фотографии" Казакова Татьяна

Серия ироничных детективов

Книга третья

У меня все-таки родился сын, хотя и я, и все наши родственники пребывали в полной уверенности, что будет дочка. Одна Ольга Андреевна, Сашина бабушка, загадочно улыбалась и о будущем ребенке говорила исключительно в мужском роде.

Мой ребенок должен был появиться на свет раньше, чем у моих подруг, которые тоже были сильно беременные. Наблюдал меня врач из дорогой клиники, где я и должна была рожать. В тот день я была одна: Ольга Андреевна уехала к Илье Алексеевичу, (он простудился), и она поехала ухаживать за своим сыночком, но подозреваю, чтобы не допустить к нему его пассию, которую она на дух не переносила.

Я, одетая в просторный трикотажный костюм, сидела на кухне и подумывала, что неплохо бы пригласить Наташку на завтрак. Встав со стула, вдруг обнаружила, что брюки мои совсем промокли. Вначале я ничего не поняла, решила, что облилась, чаем и не заметила, но потом почувствовала, что жидкость вытекает из меня. Я, что, описалась? И тут до меня дошло – это же лопнул какой-то пузырь, про который что-то там талдычил гинеколог. Я бросилась к телефону.

– Наташка!! – Заорала я в панике. – Беги скорей ко мне, у меня пузырь лопнул!

– Какой пузырь? Мочевой? – Пыталась выяснить Наташка.

– Дура! При чем здесь мочевой?

– А какой?

– Что ты прицепилась, любознательная наша? Я не помню, как он называется! Короче, я сейчас рожу!

– Мама!! Уже бегу!!

Я подошла к двери. Не успела ее открыть, как в квартиру ввалилась Наташка в тапочках и почему-то в пальто.

– Я даже трусы не надела, – она скинула пальто и оказалась в легкомысленной ночной рубашке.

– Что делать-то? – Она закружила вокруг меня, внезапно остановилась и подняла вверх указательный палец, значит, пришло озарение. – О! Надо позвонить Лариске. – Но у той не отвечал телефон, и Наташка опять стала бестолково носиться по квартире. У меня начались схватки, и периодически я охала и хваталась за живот. Наташка с ненормальной скоростью тыкала пальцем в кнопки телефона.

– Лариска!! У нее пузырь лопнул! Схватки уже начались! Что делать? Поняла. Ты вызовешь «Скорую» и придешь. Хорошо, все сделаю. Так, – она пристально на меня посмотрела, – через сколько у тебя схватки?

– Не знаю, – простонала я и опустилась в кресло под часами.

– Очень хорошо. Так и сиди, – деловито распорядилась Наташка. – Лариска вызовет «Скорую» и прибежит. – Наташка смотрела на часы и на меня. – Ну вот, все ясно. Схватки через каждые пять минут. Все отлично, сейчас родишь.

– Как сейчас?! – В испуге закричала я.

– Не волнуйся, лучше скажи, где у тебя белье лежит? Ну, там, простыни, полотенца?

– Ты что? Идиотка! Я не собираюсь здесь рожать! И хватит светить своей голой задницей! Накинь мой халат.

Лариска прибежала одновременно со «Скорой». Врачиха, не обращая на меня внимания, сразу уставилась на Ларискин внушительный живот и стала ее спрашивать, когда начались схватки. Лариска не успел открыть рот, как подлетела Наташка.

– У нее пузырь лопнул.

– Что-то непохоже, – с сомнением покачала головой врачиха, ощупывая покрасневшую Лариску, а я корчилась в кресле от смеха.

– Какой у вас срок?

– Восемь месяцев, и я не рожаю.

– Что же вы мне голову морочите!? – Она вздрогнула от моего вопля и обернулась, но Наташка ее перехватила и сообщила, что она тоже беременная. Врачиха тупо уставилась на нее, но в это время я опять завопила от боли, и она, наконец, подошла ко мне. В перерывах между схватками я стала объяснять, в какую клинику меня надо отвезти.

– Вы что, женщина! Мы же вас не довезем! Поедем в ближайший роддом. – Пресекла наши уговоры строгая докторша. Лариска влезла вместе со мной в «Скорую». Наташка тоже попыталась втиснуться туда.

– Ты-то куда прешься без штанов? – Остановила ее Лариска, и ей пришлось остаться дома.

Наташку угнетало, что она оказалась не в центре событий и сидит тут в неведении. Через каждые пять минут она названивала Лариске, пока та не разозлилась и не послала ее по известному адресу. Тогда Наташка вспомнила, что ей предстоит не менее почетная роль, надо оповестить родственников. Она тут же позвонила Саше на работу и радостно сообщила его секретарю, что жену их шефа увезли рожать. Саша, услышав новость, сразу стал звонить в клинику. Узнав, что меня там нет, стал звонить во все больницы и роддома. Короче, через два часа его самого чуть не отправили в больницу. Наконец, Юра, который теперь занимал должность начальника службы безопасности, но по-прежнему всегда был при Саше, догадался позвонить Лариске и выяснил, куда меня отвезли. А меня, между тем, доставили в ближайший роддом. Лариска прошла со мной в приемный покой. Медсестра, бросив «Ждите», ушла. Я вцепилась в Лариску, боясь, что она меня покинет. Почему-то было страшно оказаться одной. Но вот пришел врач и в недоумении уставился на Ларискин живот. Она нахмурилась и показала на меня – Это она. – Тогда он быстро меня осмотрел и сказал какой-то старушенции, копавшейся в тряпках: «Срочно на каталку и в родильную». Он вышел, оторвав от меня упиравшуюся Лариску. Я осталась с бабкой, которая совсем не торопилась расстаться со своими тряпками. Тогда, чтобы ускорить процесс, я сама залезла на каталку, и тут такие схватки начались, что я заорала, как сумасшедшая.

– Бабка! Гони!

Бабулька встрепенулась, схватилась за каталку и вприпрыжку покатила по больничным коридорам. От тряски я боялась, что рожу прямо на этой телеге, но до родильной меня все-таки доставили. Неожиданно схватки прекратились и меня отправили в предродовую палату. Только я улеглась на кровать, влетела медсестра и напялила на меня нечто странное, назвав это рубашкой. Сначала мне показалось, что так называемая рубашка как-то завернулась, потому что доходила ровно до пупка, но потом я бросила безуспешные попытки ее натянуть до колен и стала искать одеяло, которого не оказалось. Через несколько минут меня затрясло от холода, и возобновились схватки. Я стала орать и тут поняла, что почему-то, когда кричу, боль усиливается. Тогда я зашипела как змея.

– Дайте чем-нибудь прикрыться.

А тут еще женщина, тихо лежавшая рядом и с интересом взиравшая на мои манипуляции с «рубашкой», вдруг заорала благим матом. Я отметила, что ее вопли также болезненно на меня действуют, и что есть силы, зашипела на нее.

– Сволочь, что ты так орешь? Повернись на бок и дыши.

Она вняла моему совету и затихла. Я прислушалась к себе, вроде схватки прекратились. Подошел врач и стал меня осматривать.

– Так, так, так. Будем накладывать щипцы.

– Я все поняла. Сделаю, что смогу, – испугалась я. Через пять минут мне велено было топать в родильную. Я доковыляла туда, быстренько улеглась на кресло и решила отдохнуть. Руки положила за голову и расслабилась.

– Дура! Руки опусти! – Раздался грозный окрик.

– Не надо нервничать, лягу, как положено.

А дальше я даже не поняла, что произошло. Помню только, как акушерка сунула мне под нос маленькое сморщенное тельце.

– Смотри, какой красавец!

– Ой! Какие ручки маленькие и ножки, – умилилась я. – А это что такое? Это же мальчик!

– Конечно, мальчик, – подтвердил врач.

– Как же так? У меня должна быть девочка. – Я почувствовала себя обманутой.

– Значит УЗИ не показало, так часто бывает.

– Не делала я никакого УЗИ.

– Тогда почему вы решили, что будет девочка? – Удивился врач.

Действительно, почему я так решила? Просто очень хотела девочку. Но теперь, глядя на своего сыночка, подумала, что уже не хочу никакой девочки. Господи! У меня сын. Я попыталась рассмотреть его получше, но его унесли обмывать и взвешивать, а меня увезли в палату, где уже лежали три женщины. Я сразу же провалилась в сон, и познакомилась со своими соседками только на следующий день. Мы отлично проводили время в разговорах и в разглядывании своих младенцев. Мои родственники вначале сходили с ума от беспокойства, а потом от счастья. Когда я включила свой сотовый, начались непрерывные звонки с поздравлениями. Причем, поздравляли меня исключительно с девочкой. Приходилось всем объяснять, что это никакая не девочка, а мальчик, и «все у него мужское». Неразбериху внесла моя мамуля. Она без конца названивала в регистратуру, узнать, родилась девочка или нет. Когда она в очередной раз позвонила, ей сообщили, что да, ребенок родился, рост 52 см, вес 3,5 кг, но не успели сказать, что это мальчик, мамуля уже повесила трубку, чтобы скорее позвонить Саше и остальным родственникам. Саша кричал мне в трубку, как он счастлив, говорил нежные слова и разные глупости и все допытывался, на кого похож наш сын. Я отвечала, что на нас. На кого он еще может быть похож? А потом мой муж завалил нашу палату цветами и вкусной едой. Моя соседка, работавшая маляром на стройке, жуя бутерброд с черной икрой, вздохнув, сказала.

– Слушай, когда надумаешь в следующий раз рожать, сообщи, пожалуйста, я третьего рожу, только чтобы вместе с тобой лежать.

Провожать меня вышел весь медперсонал. Саша раздал всем цветы и конверты, а провожающие уговаривали меня не тянуть с девочкой.

Дома был настоящий праздник. Все толпились около детской кроватки, восхищались нашим сыночком и спорили, в кого у него курносый нос. Люся с мамулей старательно держали фиги, «чтоб не сглазили». Мы с Сашей смогли рассмотреть нашего ребенка только поздно вечером, когда остались одни. Маленький вдруг закряхтел, я поняла, что пора менять памперс. Саша помог мне, я опасалась отрицательных эмоций и жутко боялась его уронить, но все прошло замечательно и, удивительное дело, было совсем не противно, а я боялась. Уже лежа рядом с Сашей, я предложила назвать сына Владимиром в честь моего деда. Саша не возражал, только заметил, что зарегистрировать его надо поскорее, чтобы у родственников не возникло споров по поводу имени.

Из Петербурга приехали Сашины родители посмотреть на внука, а из Израиля прибыл мой папа с тетей Раей. Все они не отходили от ребенка, и каждый хотел подержать его на руках. Если бы не Ольга Андреевна, они бы задушили его от счастья. Бабушка была на страже и никому не позволяла брать его на руки. А сама не отходила от его кроватки и называла его только полным именем. Вначале мы над этим смеялись, А потом привыкли и тоже стали называть Владимир, вызывая недоумение окружающих. Наташка с Лариской просто со смеху умирали, когда я, проходя мимо орущего красного комочка, важно говорила

– Владимир, немедленно замолчи.

Пока мы еще жили в квартире на Сретенке, но вскоре должны были перебраться за город. Наш старый знакомый Семен Аркадьевич, завидев как-то нашу троицу на пороге своей риэлторской конторы, чуть со стула не свалился, надо полагать, от радости. Он с энтузиазмом встретил наше предложение и вскоре подобрал нам три дома, стоящих рядом, в коттеджном поселке недалеко от Пестовского водохранилища. Дома были одинаковые снаружи, но без внутренней отделки.

– Это даст полет вашей фантазии, – сказал Семен Аркадьевич.

И наша фантазия летала во всех направлениях. В нашем доме было два этажа плюс цокольный, в котором мы сделали бассейн, сауну, тренажерный зал и бильярдную. На первом этаже – холл, гостиная с камином, Сашин кабинет, столовая и зимний сад, а также кухня, а на втором – детская, наша спальня и еще две комнаты. У девчонок примерно так же, только без бассейна и тренажерного зала. На покупку этих коттеджей и отделку мы ухлопали почти все деньги. У нас остался клуб, который приносил неплохой доход. В связи с беременностью, родами, бесконечными поездками загород, за строительными материалами, поисками рабочих, покупкой мебели и так далее, клубные дела отошли на второй план. Одна Лариска сидела там до последнего, и сразу после родов и переезда в коттедж она вышла на работу.

Папуля с тетей Раей жили в нашей старой квартире на Соломенной Сторожке, и приезжали к нам на Сретенку каждый день. Я свозила папу посмотреть наш коттедж, он пришел в восторг и сказал, что всегда хотел жить за городом, что очень рад за меня, и чтобы я берегла мужа.

– Доченька, ты, конечно, умница и красавица, но не всем красавицам так везет с мужьями. Сашенька такой замечательный человек, такой великодушный и щедрый. Смотри, какой дом отгрохал.

Я кивала головой, не буду же ему сообщать, что на дом я потратила свои деньги, иначе пришлось бы объяснять, откуда они появились. А в остальном, я была с ним согласна. Конечно, Саша хороший муж и человек замечательный.

– Папуль, Саша хочет построить домик для гостей, и вы сможете там жить, если захотите.

– Спасибо, доченька, – расчувствовался он и поцеловал меня в макушку, как в детстве.

Саша действительно построил домик для гостей, отделкой занималась я. Теперь домик готов и можно звонить папе и подтвердить приглашение, что я и сделала.

Владимиру скоро три года. Он очень хороший мальчик, несмотря на то, что все его балуют. Ольга Андреевна его обожает, но держит в строгости. Забавно смотреть, как она его учит говорить по-французски, он и по-русски-то говорит плохо. Ларискина дочка Светочка младше его всего на месяц, а Наташкин Васенька на четыре. Когда они приходят к нам, Ольга Андреевна тоже говорит с ними по-французски. Маленький Васенька удивленно таращит на нее голубые глазки, а Светочка бойко повторяет и вовсю кокетничает с нашими мальчишками. Мамусик приезжает к нам на выходные, каждый раз привозит кучу игрушек и возмущается, что Владимир называет ее бабушкой.

– Вот интересно, – с обидой спрашивала она, – почему он зовет меня бабушка, а Люсю просто Люся?

– Но ведь вы же его бабушка, а не Люся, – успокаивала ее Ольга Андреевна.

Как только мы переехали в коттедж, Ольга Андреевна настояла на няне, хотя мамусик горела желанием сидеть с внуком. Я поехала в агентство, вернулась домой довольная с анкетами на трех кандидаток.

– Вот, смотрите, тут и фотографии. Все красотки, незамужние и с педагогическим образованием, – я с гордость разложила их на столе, показывая бабушке. Онабросила критический взгляд на фотографии и с сожалением сказала.

– Знаешь, mon chere, предоставь это мне, только отвези в агентство.

На следующий день, оставив Владимира с мамулей, я повезла бабушку в агентство. Она пересмотрела все анкеты, переговорила с множеством женщин и, наконец, выбрала одну. Валентине Петровне было 50 лет, она жила одна. Дочка с зятем и внуком жили в Петербурге, откуда она сама была родом. Мне кажется, что это и сыграло решающую роль в бабушкином выборе. Она скучала по Петербургу и очень любила поговорить о нем. У нашей няни не было специального образования. Много лет она работала простой чертежницей в конструкторском бюро, познакомилась с командировочным инженером из Москвы, вышла за него замуж и переехала в столицу. В Петербурге остались ее родители, к которым потом переехала дочка Валентины Петровны, поступив там в институт. Потом она удачно вышла замуж, родила сына, и когда у Валентины Петровны умер муж, звала ее к себе. Но та не решилась на переезд даже после того, как осталась без работы. Она пыталась торговать, брала надомную работу, но ничего из этого не вышло, тогда она пришла в агентство и предложила себя в качестве сиделки или няни. Валентина Петровна была спокойной, выдержанной и очень обаятельной женщиной. К Владимиру относилась как к собственному внуку, и буквально через месяц нам казалось, что она живет с нами всю жизнь. Наташка, позавидовав, тоже решила нанять няню и с этой просьбой обратилась к Ольге Андреевне, но Валентина Петровна, узнав, в чем дело, предложила кандидатуру своей приятельницы Раисы Васильевны, одинокой женщины-пенсионерки. Ольга Андреевна встретилась с ней и, переговорив, одобрила. Наташка была счастлива, наконец, она стала свободна, могла поехать на работу в клуб, пойти в гости и поехать отдыхать. Самое главное, не надо было просить посидеть с ребенком свою мать или свекровь. У Лариски этот вопрос решился просто. Как только они перебрались за город, к ним переехала ее мать Людмила Ивановна.

Как-то я спросила бабушку, почему она отвергла моих кандидаток в няни, ведь все они были с педагогическим образованием.

– Mon chere, ты правильно делаешь, что доверяешь своему мужу, но нельзя создавать для него благоприятных условий. Представь себе, молодая, одинокая и красивая женщина будет жить с вами под одной крышей. Иногда муж увидит ее в неглиже, иногда ты где-то задержишься, а она всегда рядом. Этого нельзя допустить ни в коем случае.

«Да, бабушка мудрая женщина, – думала я, собираясь на работу и критически разглядывая себя в зеркале. Как все-таки тяжело держать себя в форме. Все время надо помнить, что хлеб нельзя (но как удержаться, когда он теплый, весь дышит и пахнет вкусно), от мороженного лучше отказаться (хотя холодненького так иногда хочется), коктейли добавляют лишние калории (но они помогают взбодриться и улучшают настроение). Вообще я заметила, что все, что нельзя очень поднимает настроение. Какая-то в этом несправедливость. Нет, я не права. Вот брюки прошлогдние уже великоваты, и это радует, хотя чего собственно радоваться, придется покупать другие. Зато грудь у меня стала больше, что очень вдохновляет моего мужа. Кстати, что-то последнее время вдохновение как-то поубавилось. Наверное, неприятности на работе, он последнее время что-то нервный стал. Так, брюки выбрала, вот этот джемперок очень сюда подойдет. Надену коротенькую шубку. Она с капюшоном, весьма удобно.



– Ты сегодня вовремя? – Спросила бабушка, одобрительно разглядывая мой наряд.

– Да, как всегда. Наташка не звонила?

Но бабушка не успела ответить, как та нарисовалась собственной персоной.

– Я сегодня на своей машине поеду. Хочу ее на сервис отогнать, что-то там стучит. Обратно ты меня захватишь?

– О чем речь? А Лариска с нами?

– Да она уже давным-давно укатила. В последнее время с ней невозможно общаться. Чего она злится?

– Потому что в клубе основную работу выполняет она.

– Ну и что? Подумаешь, перетрудилась. Как говориться «Не привыкай за других выполнять свою работу» Ха-ха-ха. Ой! Здрасьте, Ольга Андреевна. – Наташка увидела бабушку.

– Здравствуй, Натали. Ты как всегда прекрасна.

Наташка расцвела.

– Что-то Петю совсем не видно?

– Я и сама его вижу редко. Горит на работе, весь там. – Ответила Наташка с раздражением.

Действительно, Петька очень много времени проводил на работе. Последние годы они с Витькой здорово раскрутились. У них два автосалона, причем, как я поняла, Петька там рабочая лошадка, так как лучше во всем разбирается. Все свободное время он проводит на работе, Наташка все время одна. В этом году они были в отпуске всего неделю, потому что Витька заболел, и кто-то еще уволился. Но Петька совсем не переживал из-за прерванного отпуска, наоборот, он был в счастье, что вернулся к любимой работе, в отличие от Наташки, которая приехала злая как фурия, бросалась на всех и жаловалась на Петьку.

– Все, мы поехали. Бабушка, проследите, чтобы Владимир не бегал по лестнице.

– Не волнуйся, Валентина Петровна не позволит ему. Езжайте с богом! – Ольга Андреевна нас перекрестила. Она всегда так провожала нас.

Ехать одной было непривычно тоскливо. Почти всегда мы с Наташкой ездили вместе, чаще всего на моей машине и трепались всю дорогу. Лариска предпочитала с нами не связываться, просто удивительно, как ей одной не скучно. Я ехала за Наташкой и думала о том, что она в последнее время что-то стала темнить. Среди бела дня убегает куда-то и пропадает на несколько часов. Вчера сказала, что надо из квартиры забрать комнатные цветы, но цветы так и не появились, на морде блуждала идиотская улыбка, а в глазах появился сумасшедший блеск. Лариска, прищурилась, взглянув на нее, и презрительно фыркнула. Значит, она о чем-то догадывается, а мне ничего не говорит. А на прошлой неделе Наташка сказала, что ее мать заболела, и ей надо навестить ее. В воскресенье тетя Катя, ее мать, зашла к нам с Васенькой и я, естественно спросила, как ее здоровье. Она, смеясь ответила, что пока болеть не собирается. После этого я пыталась вывести Наташку на чистую воду, но она ловко уводила разговор в сторону. Вот ведь партизанка какая. Конечно, я выпытаю у нее все, но сначала надо в своей семье разобраться… У меня муж нервный стал. Я понимаю, что неприятности на работе, но все-таки как-то странно, иногда звоню на мобильный, а у него там музыка играет. Говорит, что встречи. В печенках у меня сидят эти встречи. Вечером не ужинает, объясняет, что поел. Может быть и так. Но внимания мне уделяет мало. Конечно, он спит со мной, но не так, как хотелось бы, без всякой романтики, как-то механически. Нет, надо обязательно освежить наши отношения. Я еще подумаю над этим вопросом.

В клубе было все как обычно. Как всегда Наум Григорьевич орал на экспедитора.

– Я тебя сразу узнал, бандитская твоя морда! Только и знаешь, что водку жрать гранеными стаканами! А кто за тебя работать будет? А?

«Бандитская морда» молча ухмылялась, с преданностью глядя на Наума Григорьевича. Все-таки Наум чудной. Где сейчас можно граненые стаканы найти? На кухне Зоя Тимофеевна гремела посудой и на каждое замечание Платониды, нашего диетолога, отвечала коротко – Не п….и! – Но Платонида, не обращая внимания, продолжала гнуть свое.

– Зоя, пирожки и так очень калорийные. Давайте, хотя бы сократим количество масла в тесте. Вкус не изменится.

– Говно получится, – отрезала Зоя.

– Но так слишком жирно, – настаивала Платонида.

– А чего ж сама их ох….шь? – Подбоченилась Зоя.

Платонида неожиданно улыбнулась.

– Потому что очень вкусные, удержаться нельзя.

Зоя Тимофеевна покраснела от удовольствия, но для порядка продолжала еще что-то бубнить себе под нос.

В баре царил Руслан. Несмотря на ранний час, как всегда в окружении женщин, которые кокетничали с ним напропалую. Он был великолепен: острил, делал комплименты, жонглировал шейкером, бокалами и бутылками. Заметив меня, расплылся в улыбке, а женщины проводили меня ревнивым взглядом. Лариски на месте не оказалось, она уехала в муниципалитет. Звонила оттуда, вредным голосом сообщила, что сидит в очереди на прием к какому-то чиновнику.

– Между прочим, это не моя работа. У нас же есть ценный работник по связям с общественностью. Хотелось бы знать, где этот работник сейчас пребывает? Не подскажешь?

– Ларис, она на сервис поехала, у нее машина барахлит.

– Не выгораживай ее, знаю я эту машину. – В трубке послышались гудки.

Ну вот, совсем разозлилась.

День шел как обычно. Я пообщалась с женщинами в маленькой гостиной. Тема там сегодня была интересная. Обсуждались косметические салоны и новинки косметики. Я даже записала несколько рецептов масок для лица. Но потом разговор вдруг перешел на красивую улыбку и, естественно, на зубы. Ну, уж нет, про это ничего слушать не хочу. Больше всего на свете боюсь стоматолога. Вернулась в кабинет и разобрала стол. Однако, сколько нам пишут. В основном, чего-то предлагают. А вот это на мое имя. «Уважаемая Светлана Петровна». Здрасьте, приехали, никакая я не Петровна, а Михайловна. Читаю дальше «Предлагаем Вам собрание энциклопедии в пятидесяти восьми томах,… иллюстрированы, …. красочно, …. переплете. Они украсят ваш офис….» Ха-ха. Ничего себе пятьдесят восемь томов энциклопедии украсят наш офис. Куда их ставить-то, тома эти? Ну-ка посмотрим, сколько это стоит? Ни фига себе! Ладно, что еще предлагают? Звонок!

– Ланочка! Это мама! Как у вас дела? Как Владимир, не кашляет?

– Почему он должен кашлять?

– Я видела, как Валентина Петровна давала ему йогурт прямо из холодильника.

– Это нормально, мамуль. Мы стараемся ему ничего не подогревать.

Она еще поспрашивала меня про домашних и в конце сказала:

– Лана, я тебя прошу, съезди на Соломенную Сторожку, посмотри, как там.

– Мамуль, ну что там смотреть? Туда Саша с Юрой заезжали, сказали, все в порядке. И, в конце концов, мне кажется это неудобно, человек заплатил до конца года. Вдруг я приеду, а он там спит или еще что-нибудь делает. Буду как дура.

– В том-то и дело, что он там не показывается. Я думаю, он уже съехал.

– Мамуль, а может, ты сама съездишь?

– Во-первых, там хозяйка ты, а во-вторых, у меня сейчас есть работа. Мне дали небольшой перевод.

Вот так всегда. Сама мне всю плешь проела: «Надо сдать квартиру. Чего она зря пустует? Пусть хоть доход какой-нибудь принесет». В конце концов, я согласилась, и буквально через неделю она сообщила, что нашла замечательного жильца, который заплатил сразу за полгода.

Пришлось ее заверить, что обязательно туда заеду, тогда она успокоилась. Вскоре прискакала Наташка.

– Хочешь украсить наш офис?

Наташка удивленно посмотрела на меня – В каком смысле?

– На, почитай, – я протянула ей письмо. Быстро пробежав глазами, Наташка стала хохотать, потом посмотрела на часы.

– Слушай, Птичка, поедем пораньше, мне в «Детский мир» надо заехать Я обещала Васеньке самолет купить.

Я легкомысленно согласилась, совершенно позабыв, как это ходить с Наташкой по магазинам. Она будет носиться по отделам, рассматривая все подряд и покупая совершенно ненужные вещи. То ли дело я. Покупаю только то, что запланировала. Договорившись с Наташкой встретиться у машины, я сразу же прошла в отдел игрушек, не разевая по дороге рот на разные глупости, например, на новую витрину с хорошенькими сувенирами, даже головы не повернула в сторону, хотя там что-то красочное висело и прямо-таки приковывало взгляд. Но, я была тверда, благоразумно решив, что загляну сюда как-нибудь в следующий раз, когда буду одна, спокойно похожу по отделам и все рассмотрю, а пока быстро подошла к прилавку и выбрала Владимиру паровоз, почему-то они ему страшно нравились. Оплатив покупку, направилась к выходу. Подруги моей, конечно, еще не было на месте. Я почитала журнал, позвонила Нинке, а Наташка все не появлялась. Сколько можно бесцельно бродить по магазину? Ну, ладно бы еще с женской одеждой или косметикой. Сейчас позвоню ей на мобильный и все выскажу. Но в тот же миг увидела Наташку с объемным пакетом.

– Такой большой самолет? – Я показала на пакет.

– Ой! Забыла! Я сейчас, – она бросила на заднее сиденье пакет, а сама опять скрылась в магазине. Я стала злиться, но она вернулась очень быстро с маленькой коробочкой.

– Такую игрушку могла купить в любом ларьке.

– Да? Но в «Детском мире» все равно лучше. Послушай, давай поедем по Тверской, я хочу себе пелеринку меховую купить. Знаешь, тут видела по телевизору… – Дальше шло подробное описание пелеринки и безвкусной косметики телеведущей, которая красовалась в ней. Что же это получается? Народ вовсю носит пелеринки, а я ни сном, ни духом. Может, это последний писк?

– Если ничего интересного здесь не будет, заедем в Столешников, оттуда два шага до Пассажа, – продолжала разглагольствовать Наташка.

Я с воодушевлением ее поддержала. На Тверской пелеринок не было, зато были красивые блузочки. В Столешникове были палантины, но Наташка сказала, что это совсем не то, и мы направились в наш любимый Пассаж. Там я купила красивый деловой костюм и случайно заглянула в отдел белья.

– Смотри, какая клевая пижама, – Наташка вертела в руках нечто розовое и воздушное. «Пожалуй, это то, что надо», – подумала я и пошла платить.

А Наташка купила сногсшибательное белье.

– Петька с ума сойдет, когда увидит, – одобрила я.

– Да что он в белье понимает, этот Петька?! – Внезапно выкрикнула Наташка и пошла к выходу.

– Наташ, а как же пелеринки? – Я не могла понять, чего она разозлилась.

– А давай в «Снежную королеву» заедем, – неожиданно предложила она.

– Ничего себе! В такую даль – Возмутилась я.

– Совсем не даль, а очень даже удобно. Выезжаем на Тверскую и все время пилим прямо по Ленинградке, на " Войсковой» заезжаем в «Снежную королеву». Быстро себе что-нибудь прикупаем или просто присматриваем и едем дальше до кольцевой, а там до нашего Осташковского шоссе рукой подать. Очень удобный маршрут. Сама здесь сто раз ездила. И потом, магазин так рекламируют, а мы ни разу там не были.

Этот аргумент меня убедил. Я позвонила домой, узнала, как там дела и предупредила, что мы немного задержимся. Потом позвонила Саше. Голос у него был немного странный, слышались голоса и женский смех. Значит, не на работе. Сказал, что тоже задержится. Выходит, очень вовремя я купила пижаму. Пора освежить наши отношения.

Будь проклята эта Ленинградка! Этот магазин! И Наташка! Весь Ленинградский проспект – это сплошная пробка. Мы час ползли до Сокола, и недалеко от тоннеля машина вдруг заглохла, встав точно посередине поперечного движения. Сразу же со всех сторон раздались сигналы и ругань, так же наблюдались неприличные жесты. Нет, чтобы культурно поинтересоваться, что у нас произошло и помочь двум красивым беспомощным девушкам. Так нет же! Сразу надо орать! Видимо, вид женщин за рулем очень оскорбляет мужское достоинство. Когда около открытого капота на дороге видят мужика, ему посочувствуют, а в лучшем случае даже помогут, но женщине – ни за что! Одно злорадство, так вам, кошелкам, и надо, нечего лезть не в свое дело. Оскорбления сыпались со всех сторон, я чуть не плакала от обиды и злости. Наташка же была совершенно спокойна, копалась в своих пакетах и рассматривала покупки.

– Что ты дергаешься? Главное, не нервничать. Давай пока по бананчику съедим, успокоимся, все не так скучно будет сидеть. Потом позвоним кому-нибудь. Да, музыку вруби погромче, чтобы этих козлов не слышно было.

Она протянула мне банан, и я стала задумчиво его жевать. Возмущению проезжавших водителей не было границ. Один остановился, вышел и стал стучать в окно.

– Сделай потише, кажется, нашелся один приличный человек, – Наташка опустила стекло и широко улыбнулась. Раздался такой мат…

– Надо же, с такими внешними данными вы еще и не ленивый, – с этими словами.

Наташка убрала улыбку и подняла стекло, а мужик заморгал и захлопнул рот, некоторое время постоял, переваривая услышанное, потом в сердцах плюнул и залез в свою машину, и в это время кто-то въехал ему в бампер.

– Это баба! – Закричала Наташка. – Что сейчас будет?! – Она прилипла к стеклу, а я машинально попробовала завестись, машина зафырчала и покатилась. Проезжая мимо стукнутого дядьки, Наташка показала ему язык. Но это было лишнее, он и так, по-моему, до точки дошел. Мы плавно миновали тоннель.

– Давай правее, – руководила Наташка, – магазин прямо здесь.

– Раньше надо было говорить, – проворчала я, нахально проталкиваясь вправо.

– Слушай, ты стала очень прилично рулить, – похвалила Наташка.

Зря она это сказала до парковки. От похвалы я окрылилась, почувствовав себя Шумахером, и лихо зарулила между БМВ и АУДИ. У БМВ помяла заднюю дверь, а у АУДИ слегка поцарапала крыло. Черт! Так и знала! Я вылезла и осмотрела свою машину. Вроде ничего страшного.

– Представляешь, только бампер раскололся. Ой! Еще дверь передняя помята и задняя тоже. А с этой стороны …. Боже мой!

– Давай смоемся. И потом, все равно темно, может, не заметят.

– Нечего было под руку хвалить! То слова хорошего от вас не дождешься, а то вдруг… – Я замолчала, к АУДИ подошел водитель, открыл дверцу, неодобрительно покосившись на нас. Мы замерли и ждали. Он с трудом вырулил на дорогу и укатил.

– Ха! А ты боялась! Видишь, даже не заметил ничего. Давай смоемся, – опять предложила она.

– Нет нехорошо, лучше заплачу, лишь бы не орал.

– Что толку здесь сидеть и ждать, когда он появится. Лучше пойдем в магазин, а он пусть пока померзнет здесь, за это время устанет нас ждать, успокоиться, будет торопиться и не станет придираться по мелочам.

– Молодец! Очень разумное предложение.

Наташка скромно потупила глазки, и мы направились в магазин.

– Ни фига себе цены! – Присвистнула Наташка, рассматривая шубу из норки. Как говорится «Купив у нас вещь по цене трех, вторую получаете бесплатно». Да из Греции я могла бы на эту сумму три таких привезти. А народу полно. Вот что значит реклама, – назидательно добавила она. Мы прошли в отдел кожаных изделий. Здесь народу было еще больше. – А все говорят, что у нас нищее население.

Толкаться не хотелось, но возвращаться к машине было, пожалуй, рановато.

– Делать нечего, пойду сдаваться, – с тоской сказала я.

– Знаешь что? Давай я первая пойду, так сказать, возьму огонь на себя. Он весь пар выпустит, и ты как раз подойдешь, когда он совсем выдохнется или охрипнет.

Я с благодарностью на нее взглянула.

– Наташка. Ты настоящий друг. Возьми, на всякий случай, мои документы. А через сколько мне подойти?

– Я думаю, минут пятнадцати хватит. Лучше я тебе позвоню.

Она весело помахала мне на прощание и ушла. От нечего делать я стала мерить шубы. Вроде мех хороший, но пошито как-то не так. Совсем недавно мы с Сашей были в Канаде. В одном магазине я перемерила весь их шубный ассортимент. И просто не знала, на чем остановиться. Что не примерю, все отлично сидит, а здесь все не так. О! Звонок!

– Ты что, умерла там? Уже полчаса прошло! Он охрип окончательно, но все еще нервный. ГАИ я вызвала и Юру.

– Что, так плохо? – Но Наташка уже отключилась.

Я вышла и направилась к машине. Наташка припрыгивала около нее, а рядом глыбой нависал гигант.

– Вот и хозяйка, – услужливо показала на меня Наташка и юркнула за машину.

Гигант обернулся, я остановилась. Он поманил меня «пальчиком», больше похожим на сардельку.

– Спасибо, я здесь постою.

– Лучше подойди, а то он кричать не может и очень нервничает, – высунулась Наташка и опять нырнула вниз.

«Не убьет же он меня, – уговаривала я себя, – подумаешь, немного дверь помяла. Кто же знал, что БМВ окажется таким хлипким. Между прочим, я тоже пострадала». Растянув губы в самую дружелюбную улыбку, решительно шагнула вперед.

– Да, да, да, я знаю, что виновата. – Для убедительности прижала обе руки к груди. Просто кающаяся Магдалина. – Немного не рассчитала. – При этих словах он как-то дернулся, а я отступила. – Знаете, не стоит так переживать из-за машины. В конце концов, я же не на вас наехала. Вы целы и невредимы, только охрипли немного. Но это потому, что на морозе кричали, а это для связок очень вредно. Надеюсь, вы не оперный певец, тогда, конечно, … – Договорить он не дал, а что-то захрипел. Понятно было только «твою мать». Я заволновалась и сразу вспомнила, когда у дедушки случился инсульт, он тоже очень четко говорил «твою мать», а все остальное непонятно. Неужели от переживания у него удар случился? Господи, из-за какой-то машины!



– Наташка вызови «Скорую», вдруг у него инсульт, он говорит невнятно. Хорошо только матом ругается.

Мужик кинулся на меня с кулаками. Я с воплем «Мама!» бросилась бежать. Но тут с воем подъехала машина ГАИ, и сразу за ней очень вовремя подоспел Юра. Никогда я так не радовалась его появлению. Он очень быстро утихомирил мужика, о чем-то поговорил с гаишниками, куда-то позвонил, и все в порядке – можно ехать.

– Ничего себе, всю изуродовала, – покачал он головой, разглядывая мою машину. – На сервис надо отогнать. Ну, все, Птичка, я поехал.

– Стой! А Саша?

– Что?

– Где Саша? Ты ведь к нему едешь?

– Да. Там встреча очень важная. Извини, тороплюсь.

Я открыла рот, чтобы спросить, где эта встреча, но поняла, что он все равно ничего не скажет. Ну и, пожалуйста. Я заняла свое место за рулем. Наташка плюхнулась рядом. Не нравится мне эта встреча. Какие-то бабы там смеялись, а меня даже не позвал.

– Птичка, ты еще любишь Сашу? – Нарушила молчание Наташка.

– Что за вопрос? Конечно! – Я покосилась на нее, помедлила, не решаясь спросить ее об этом же тот же, но, не удержавшись, все-таки спросила.

– А ты?

Наташка отвернулась к окну, потом заерзала.

– Ну, вот скажи, что такое Петька? Ну, хороший он, ну, любит меня и Васеньку. И что? И это все?

– Ты его разлюбила? А может, и не любила вовсе?

– Теперь даже не знаю, – вздохнула она и, немного помолчав, продолжала – Просто так получилось. Лариска замуж вышла, ты собралась. Мне тоже замуж захотелось, прямо до жути. А Петька всегда рядом, в рот смотрит, влюблен по уши. Мне казалось, что я тоже его люблю. А потом он вдруг полюбил работу, просто ненормальный какой-тот стал. И еще в придачу его родственнички прилагаются и вообще … Она опять замолчала и уставилась в окно. Мы, наконец, доползли до кольцевой дороги, здесь движение повеселее пошло. Я больше ни о чем ее не спрашивала, но она внезапно сама начала.

– Понимаешь, все такое пресное и скучное. Надоело. Ты с Сашей куда-то ходишь. На какие-то встречи, презентации, а с Петькой куда пойдешь?

– Но Саша занимает другое положение, и потом, вы же с нами иногда ходите.

– Вот именно с вами! А с ним куда пойти? К его мамаше? И вообще, с ним и в постели скучно, никакой фантазии.

– Зато у тебя фантазии хоть отбавляй.

Наташка хотела возразить, но тут зазвонил мой сотовый.

– Что значит, где меня носит? Надо было в магазин заехать кое-что купить. Я уже к дому подъезжаю. А ты где? Скоро приедешь? Да ничего страшного с машиной не случилось. Только дверь помяла. Ну, и заднюю немного. Бампер треснул. А фара вроде цела. Я в порядке. Целую. – Я обернулась к Наташке – Представляешь, Юра уже настучал. И как он все разглядел так быстро? – Я в сердцах запихнула телефон в сумку. – То же мне, блиндер-сокол. —

– Вот видишь, ты переживаешь, не знаешь, где муж, а мне все заранее известно. Если задерживается, значит, пьет с Витькой, если фильм смотрит, то боевик, если подхалимничает, родители должны приехать. Он меня раздражает. Понимаешь?

Наташка ждала сочувствия. Я сочувствовала всей душой, но не знала, кому больше, Петьке или ей. Теперь ожил ее сотовый.

– Ну вот, сейчас будет говорить, что он волнуется. Да? Едем с Птичкой. Уже на повороте. Чего волноваться? Скоро будем. Пока.

Едва подъехав к дому, увидели Петьку, который маялся там, гуляя с Васенькой и поджидая Наташку.

– Что так долго, Наташ? Мы с Васькой волновались. Да, Васек? – Васенька с криком «Мама приехала!», бросился к ней. Петька стал выгружать из машины ее покупки.

– Птичка, где это тебя так? Смотри-ка, две двери, бампер и крыло.

– Как?! Еще и крыло? – Я осматривать свою пораненную машину.

– Свет, я завтра с тобой. Ладно?

– Поедем вместе, – предложил Петька.

– Нет, ты очень рано встаешь, – Наташка подхватила его под ручку, Петька взял Васеньку на руки, и они ушли.

– Mon chere, что-то ты задержалась. Антонина Ивановна не дождалась тебя и поехала на автобусе. – Бабушка сидела в гостиной и раскладывала пасьянс. Антонина Ивановна приезжает убираться, живет она в Мытищах, и почти всегда я отвожу ее до станции.

– Maman, maman, – Обрадовался Владимир, торопясь вниз по лестнице. Каждый раз сердце замирало от страха – вдруг упадет. Я достала коробку с паровозиком.

– Мелсимаман, мелсимаман, – лепетал мой сыночек, вызывая умиление.

– Бабушка, что он сказал?

– Merci, maman, – с гордостью перевела Ольга Андреевна. – Он очень благодарный мальчик. Совсем, как Сашенька. Где же он? Разве не с тобой?

– Мне бы тоже хотелось это знать, – с раздражением ответила я, поднимаясь к себе наверх. – Сейчас переоденусь и будем ужинать.

За ужином я рассказала им все клубные новости, в какие магазины заезжали и что купили. Бабушка живо заинтересовалась меховой пелеринкой и попросила показать костюм, что я купила. Владимир играл в гостиной с паровозом, и все пытался меня заинтересовать, что-то показывая. Я присоединилась к нему, Валентина Петровна стала мыть посуду, а бабушка вернулась к пасьянсу. Ровно в половине десятого мы с Владимиром отправились наверх. Когда мы с Сашей вечером никуда не уходили, то старались сами укладывать его спать. Я рассказала ему историю про паровозик. Как он скучал в одиночестве, пока его не купили одному мальчику, как тот играл с ним, познакомил его с остальными своими игрушками и старыми паровозами. Теперь паровозику не скучно, потому что его все любят. Владимир внимательно слушал, а потом попросил принести паровозик и положить рядом. Пришлось спуститься вниз и принести ему игрушку. Владимир гладил паровозик, шептал что-то ласковое, и вскоре уснул. Я полюбовалась на него, поцеловала, просто удержаться невозможно, такой сладкий, и пошла вниз. Валентина Петровна вскоре ушла, а я помогала бабушке раскладывать пасьянс. Правда, она не любила, когда кто-то вмешивался, тем более я вечно все запутывала. Позвонил Саша, сказал, что скоро приедет.

– Ужинать будешь?

– Нет, ничего не хочу, только спать. Устал ужасно.

Здрасьте, приехали. «Только спать». Ну, уж нет! А как же романтический ужин? Надо освежить наши чувства. Я достала поднос, поставила на него фужеры, бутылку вина. Что бы еще? Свечи! Конечно, обязательно свечи. Да, можно еще апельсин порезать. Бабушка искоса следила за моими приготовлениями, но ничего не спросила. Пожелав ей спокойной ночи, взлетела наверх. Поставила подсвечник на подоконник и зажгла свечи. Теперь заняться собой. Долго священнодействовала над собой в ванной и вышла оттуда вся благоухающая. Надела новую пижаму. Коротенькие обтягивающие трусики и свободная маечка на бретельках выглядели очень сексуально. Хлопнула входная дверь, я легла поверх одеяла и приняла соблазнительную позу.

– Ты еще не спишь? – Саша быстро разделся и пошел в ванную. Черт возьми! На пижаму – ноль внимания. Он вышел. Я встала и медленно прошлась по комнате, делая вид, что ищу что-то. Он прошел мимо меня к окну, задул свечи и лег спать.

– Спокойной ночи.

Ничего себе! «Спокойной ночи»! Какая к черту спокойная ночь?

Утром, наспех чмокнув меня в нос, он укатил на работу. Я поставила на поднос все, что вчера принесла сюда и спустилась вниз. Владимир еще спал. Бабушка в одиночестве пила чай. Посмотрев на поднос, сказала.

– Ничего, дорогая, так бывает. Подожди немного, и все наладится.

Я только вздохнула. – Да, звонила Натали, просила передать, что они с Ларисой ждут тебя к завтраку. —

Девчонки по старой привычке сидели на кухне.

– Омлет будешь? – Я утвердительно кивнула, и Наташка очень ловко стала взбивать яйца, развела молоком, вылила на сковородку, накрыла крышкой и повернулась к нам.

– Вот скажи, когда к тебе последний раз свекровь приезжала? – Запальчиво спросила меня Наташка.

– Летом.

– Видишь, к тебе летом, к Лариске два месяца назад, а ко мне каждый выходной! Она повернулась к плите. Лариска лукаво посмотрела на нее и подмигнула. Наташка протянула мне тарелку с омлетом и вдохновенно продолжала.

– Мало мне Петьки! Так еще его родители без конца таскаются. Алексей Константинович нормальный дядька, но Евдоха! —

Так она за глаза называла свою свекровь в отместку за Натаху. Да, тут Наташке можно только посочувствовать. Евдокия Семеновна совала свой нос куда надо и не надо. При этом любила давать указания. Наташку она всегда недолюбливала и называла ее вертихвосткой. С трудом пережила, что ее единственный сын, обожаемый Петенька, женился на ней. Когда с Соломенной Сторожки мы переехали на Сретенку, Петькины родители приезжали лишь на семейные торжества. Но, с появлением коттеджа сразу зачастили. Евдоха, выросшая в деревне, не понимала, как это, столько земли зря пропадает. «Засеяли целый участок сорняками, которые выпалывать надо, лужайку делают. Зачем им она сдалась? Столько картошки можно было бы на этой лужайке посадить. И хранить есть где, вон под гаражом какой подвал». Наташка скрипела зубами, убеждая, что огороды сейчас никто не сажает, все можно купить.

– Да ты что, Натаха?! Там же химией обработано, а здесь все свеженькое, с грядочки, удобрено только навозом, все с витаминами и полезное.

Лишь сошел снег, и земля оттаяла, Петькины родители, вооружившись лопатами, перекопали лужайку перед домом. Наташка в истерике позвонила Петьке. Тот примчался и орал на весь поселок. Евдоха притихла и сдалась.

– Да, тут нехорошо картошку сажать, ее надо на позадках или можно вдоль забора. А мы пока тепличку соберем.

– Какую тепличку? – Застонал Петька.

– Ну, как же без огурчиков, без помидорчиков? Я уж и крышки купила, банки приготовила.

Наташка безнадежно махнула рукой. Черт с ними, лишь бы лужайку не трогали.

Петькины родители ездили все лето, каждый выходной. Алексей Константинович жужжал газонокосилкой, приговаривая «Вот это техника», а Евдоха полола, подрезала, поливала, а в конце лета стала закатывать банки, которыми щедро нас одаривала. Между прочим, огурцы у нее были, что надо. Евдоха любила стол накрывать на улице, и чтобы еда на столе была полезная. В ее понятии это были отварная говядина с картошкой, «зеленушка» с огорода, салат, заправленный маслом или сметаной, поскольку майонез вредный и обязательно лапшичка (очень оттягивает). Наташка зеленела от злости, но справиться со свекровью не могла, а Петька только посмеивался. Угощал отца «Виски», тот крякал «Ну чистый самогон», а Евдокию отварной осетриной. Рыбку она уважала, говоря, раз отварная, значит, не вредная. Когда Петька от возлияний делался чересчур румяным, Евдокия строго говорила.

– Петя, знай свою меру, три стакана выпил и хватит.

Мы покатывались от этих наставлений, но Наташке сочувствовали. И сегодня неспроста она завела эту тему.

– Лучше бы с Васенькой занималась, а она шмон устраивает в шкафах. Обязательно надо знать, что я себе купила. Как увидит новую тряпку, начинает выговаривать «Зачем ты это купила? Уже вешалок не хватает. На работу скромно надо одеваться. Темная юбочка и белая блузка. Очень культурно, а на выход достаточно два платьица» – Наташка так здорово ее копировала, что мы прыснули.

Телефонный звонок прервал ее стенания. Наташка схватила мобильник и отошла в дальний угол.

– Специально, чтобы мы не слышали. По-моему мужик звонит, – шепнула Лариска, – смотри, как заворковала.

– Тебе жаловалась на Петьку?

– Ага, почву подготавливает. – Лариска прищурилась.

– Вообще-то, я за Наташкой зашла.

– Я тоже сейчас поеду. Вчера ничего не успела. Просидела к одному чиновнику, оказывается, он не в курсе и направил меня к другому.

– Что на этот раз?

– Теперь за благоустройство платить. Достали!

– Ничего, мы справимся, мы такие. Сколько раз на нас наезжали и доставали, однако выкручивались как-то.

– Ну что, поехали? – Подошла Наташка, блестя глазами.

– Кто звонил? – Невинно спросила Лариска.

– Да, так.

– Так, это кто?

– Ну, мужик звонил, и что? – Наташка с вызовом уставилась на Лариску. – Нельзя? Или ты будешь мне мораль читать? —

– Делай, как хочешь, – Лариска надела дубленку. – Ты с кем?

Наташка, не глядя на нее, надела шубку и очень стильные сапожки на высоченной шпильке.

– Я с Птичкой поеду. Она хоть доставать меня не будет нравоучениями.

– Господи! – Лариска увидела мою пострадавшую машину. – Кто это тебя так помял?

– Не будем о грустном. – Как-то не хотелось признаваться, что я сама виновата, но нашлись неблагодарные люди.

– Это Птичка так парковалась. Представляешь? – Лариска вытаращилась на меня.

– Да, так получилось. А все потому, что некоторые очень любят под руку говорить. – «Удавить ее не жалко». – Может, ты с Лариской лучше поедешь, а то у меня машина очень непрезентабельно выглядит. – Наташка поняла, что сделала промашку и сразу заюлила.

– Птичка, ты что, обиделась? Я же тебе правду сказала, ты здорово водить стала. – Она преданно заглядывала в глаза.

– Черт с тобой, – смилостивилась я, – садись. Ларис, встретимся в клубе, хорошо? —

Некоторое время Ларискина машина маячила впереди, а потом пропала из вида. Наташка сидела тихая, как мышка. Очень хорошо, пусть помолчит. У меня сегодня настроение паршивое. Саша даже не заметил мою новую пижаму, а я, между прочим, возлагала на нее большие надежды, прямо налюбоваться не могла на себя, так в ней сексуально выглядела. А он и не взглянул. «Спокойной ночи», правда, не забыл сказать. Спасибо ему за это большое! Спокойная ночь, спокойная ночь, когда у человека совершенно другое настроение. Полночи провертелась. Еще и машину помяла. Теперь надо на сервис тащиться. Вообще ее менять пора, постоянно что-то ломается. А ему совершенно все равно, на чем жена ездит. Нет, так нельзя. Чего ради я себя завела? Надо подумать позитивно. Так, что у меня хорошего? Один сыночек у меня хороший. Нет, неправда, мне повезло с бабушкой и с Валентиной Петровной. Что еще хорошего? Хороший муж, хотя с другой стороны он не делится со мной своими проблемами. Что-то не пойму, хорошо это или плохо? Наверное, хорошо. Зачем мне его проблемы? Ну вот, пошел позитив… Недавно даже завел разговор, чтобы заказать мой портрет. С другой стороны, когда я поинтересовалась, когда он его закажет, Саша как-то небрежно отмахнулся, вроде не до того. У меня хорошие подруги. Вон одна сидит, задумалась и помалкивает, что совершенно ей не свойственно. Явно что-то скрывает.

– Наташка, колись, когда мужик появился?

Она вздрогнула от неожиданности и попыталась меня отвлечь какими-то одеялами, продававшимися на обочине. Но одеяла меня не завлекли, это вам не меховая пелеринка. Ладно, не хочешь говорить, не надо.

– А у меня дома проблема, – вздохнула я.

– Поругались? – Оживилась Наташка.

Я не ответила, сделав вид, что увлечена дорогой.

– Черт с тобой, слушай, – И Наташка рассказала, что примерно два месяца назад случайно на заправке познакомилась с одним молодым человеком.

– Два месяца! И ты молчала?

– А что надо было по радио объявить?

– Ладно, не злись. Он красивый?

– Не то слово. Весь такой культурный, умереть, не встать. Шикарный «Мерседес». Папаша его владелец одного крупного холдинга, и он тоже там трудится. Был женат, разведен, детей нет. Птичка! Он такой обалденный! А ухаживает как! – Она в экстазе закатила глаза. – Я влюбилась по уши.

– А он? —

– И он, – прозвучало неубедительно.

– Ты с ним спишь?

– Нет, в бирюльки играю, – Наташка презрительно дернула плечиком. – Только папаша его достает, все время его проверяет.

– Довольно странно. Взрослый мужик. Чего его контролировать?

– Просто они вместе работают, и он постоянно находит для Кирилла какие-то дела.

– А-а, – протянула я, – так его зовут Кирилл?

– Да, Кирилл Полиенко.

Я еле успела затормозить на красном свете светофора.

– Ты что!? – Заорала Наташка.

– Извини, чуть светофор не проскочила.

Вот так фокус. Неужели это тот самый Кирилл, мой бывший бой-френд, из-за которого я так страдала? Он был очень красивый. Что-то не помню, знакомила я его с девчонками или нет. Точно, не знакомила. Я все пыталась, очень хотелось похвастаться перед подружками красивым парнем, но он не горел желанием знакомиться ни с кем из моего окружения. А может, это просто совпадение. Не буду ей ничего говорить.

– Подвези меня к «Динамо», он меня там будет ждать.

– Так и быть, заодно на Соломенную Сторожку заеду, а то мамуля достала «посмотри, как там». А чего смотреть? Там наш неутомимый страж смотрит, Марья Степановна. —

– Теперь ты расскажи, что у вас произошло? —

– В том-то и дело, что ничего, – с грустью ответила я.

– Ты что издеваешься?

– Даже не думаю. – И я передала Наташке, как я старалась завлечь своего мужа, но все мои старания пропали даром.

– Тоже мне проблема! Если бы Петька ко мне не приставал, я бы только спасибо сказала.

– Это потому, что у тебя есть другой.

– Да возьми и просто скажи ему об этом.

– Правильно, я скажу: «Знаешь, Шурик, мне не 50 лет»…

– Постой! – Перебила Наташка. – Разве в 50 лет уже не занимаются любовью? —

– Действительно, как-то я не подумала. Хорошо, я скажу: «Знаешь, Шурик, мне не 60 лет» …

– Подожди! А в 60 что, уже ничего?

– Да откуда мне знать?! Что ты прицепилась?

– Вспомнила! – Наташка сделала значительное лицо.

– Что?

– Помнишь Надькину бабку? Она в 65 лет вдруг возьми, да и выйди замуж за какую-то старую развалину. Ему, наверное, за 70 было. Мы еще ржали над этой «сладкой парочкой».

– Да, – задумалась я, – тогда 60 лет не проходит.

– Слушай, скажи сразу 100.

– Точно. Я скажу: «Знаешь, Шурик, мне не 100 лет… -

Наташка от смеха чуть на пол не сползла. Я хотела оскорбиться, но не успела, мы подъехали к «Динамо». Наташка вышла, а я немного помедлила. В зеркало увидела, как она уселась в «Мерседес». Мужчина не вышел и дверцу ей не открыл. Тоже мне, «он так красиво ухаживает». Мог бы поднять свою задницу. Вот Саша до сих пор открывает мне дверцу, правда, чаще это делает Юра, но это потому, что он везде таскается вместе с нами. Всю дорогу я думала о Наташке. Почему так получилось? Вроде все у них было хорошо. Петька ее так любит, он оказался хорошим мужем и замечательным отцом. Вспоминая прежнего Петьку, я бы никогда не подумала, что он станет таким. А если он узнает? Лариска, конечно, догадалась и молчит, «партизанка», нет, чтобы с подругой поделиться. Вообще-то мы, женщины, странный народ – никогда не ценим, что имеем. И уж, если западем на мужика, так прилипнем, пока не достанем. Самое удивительное, чем больше мужчина сопротивляется, тем больше липнем, а если совсем стойкий попадется, тогда начинаем его ненавидеть и презирать. Странно однако … Ну, вот и наш бывший дом. Такой обшарпанный, а раньше был беленький и казался нам очень высоким. Хотя он и сейчас возвышался среди пятиэтажек. Вон мои окна на последнем, двенадцатом этаже. Мне было двадцать лет, когда я стала хозяйкой в двухкомнатной квартире. Родители разошлись, папа уехал с лучшей маминой подругой в Израиль, а маме оставил деньги. Она купила себе однокомнатную квартиру на Дмитровском шоссе, а эту оставила мне. Я так ею гордилась. Не у всех в моем возрасте была отдельная квартира, да еще на улице с интригующим названием – Соломенная Сторожка. Как только услышат про Сторожку, сразу вопросы: «Это где? Там действительно сторожка? Она соломенная? Это загородом?» Конечно, никакой сторожки там и в помине нет, но когда-то, видимо, была. Сейчас это вполне современная улица. Напротив понастроили новые дома, а с нашей стороны все, как прежде. Вдоль дороги стоят кирпичные пятиэтажки, а за ними возвышаются три двенадцатиэтажных дома. В одном из них мы и жили. В этом же доме жили и мои закадычные подруги: Лариска и Наташка. После замужества мы приобрели квартиры тоже в одном доме на Сретенке, работаем вместе в женском клубе «Веселые птички».

Наш «рентгенолог», как всегда, на месте. Марья Степановна долго не отпускала меня, расспрашивая о девчонках, о сыне, муже, моих родителях и обо всем на свете. Доложила, что наш жилец почти и не жил в квартире. Видела его всего несколько раз. Я прервала ее, пообещав, что обязательно к ней загляну на обратном пути. Взяла у нее ключи от квартиры, одну связку мы отдали ей на всякий случай, и поднялась к себе на двенадцатый. Странное чувство, как будто квартира чужая, вроде вещи мои, но выглядят не так. Вот мои фигурки – знаки зодиака, на полочке рядом с компьютером. Когда я творила, всегда на них поглядывала, черпая вдохновение. А в это кресло я любила залезть с ногами и хрустеть чипсами, болтая по телефону. Конечно, это очень неинтеллигентно и мусора полно, как ни старайся, зато кайф какой, и потом меня же все равно никто не видел. Только сейчас я поняла, что женщине иногда полезно побыть одной. Вот теперь у нас большой дом, никто друг другу не мешает, но нет чувства раскрепощения. Вот это здорово я загнула, надо бы где-нибудь ввернуть. Точно, нет чувства свободы, голой, например, уже не походишь и чипсы в кресле не пожрешь. Да мало ли что… Я села за свой рабочий стол, машинально выдвинула доску для клавиатуры. Господи, мои папочки с тех времен лежат. Выбросить их что ли? Чего без толку пылятся? А это не моя, у меня никогда не было кожаных папок. Я повертела ее в руках. Ну, конечно, это Сашина, вон на ней логотип банка. Между прочим, я сама его придумала и даже получила за это премию, в то время очень приличную для меня. Это что же Сашина папка с тех пор так и лежит? А-а, наверное, он забыл ее, когда недавно сюда заезжал. Ладно, захвачу ее с собой, может там что-то важное лежит. Я бесцельно бродила по квартире. Пылищи! Но если здесь убраться, будет очень даже ничего. Ощутив трудовой порыв, я пошла на кухню. Сейчас попью чайку и уберу немного. Но пока отмывала чайник, чашки и раковину, трудовой порыв пропал. Поставив чайник на плиту, стала искать чай. Я открыла полку, где когда-то хранила чай в металлической коробке с надписью «Горох». Чай был в целости и сохранности. Понюхала, вроде хорошо пахнет. Но пить пустой чай было скучно. Я люблю с чем-нибудь вкусненьким. Все, доложу мамуле, что квартиру осмотрела, все в порядке. Звонок! Наверное, она.

– Я насчет заказа, – глухо прозвучал низкий мужской голос. – Вы подтверждаете?

«Что еще за заказ? – Подумала я. – «Может, мамусик что-то заказала?»

– Да, да, конечно, – на всякий случай ответила я.

– Тогда нужна фотография и адрес, где я могу увидеть, – он замешкался, – лицо.

«Фотография, лицо. Чье лицо?» Я уже хотела спросить его об этом, но тут вспомнила загадочного Сашу и недавний разговор. Ну, конечно, он хочет заказать мой портрет, чтобы сделать сюрприз. Как я сразу не догадалась?

– А что, живьем нельзя нарисовать?

«Наверное, извращенка», – с тоской подумал он. Вот, блин, вляпался! Зачем он только согласился? Неужели сможет? Одно дело по мишени стрелять, другое – в живого человека. Откуда у него умение стрелять, он не помнил. Он вообще ничего не помнил. Помнит с того момента, как бродил в лесу около железной дороги, как вышел к станции, сел в электричку и доехал до Москвы. Прямо на вокзале он подошел к милиционеру и сказал, что ничего не помнить, не знает, кто он и откуда. Его отправили в психиатрическую больницу. Врачи, обследовав его, сказали, что, кроме гематомы на голове, он абсолютно здоров и в прекрасной физической форме. Его никто не разыскивал, и он не представлял, что будет делать, когда его выпишут. В больнице он познакомился с Черепом, который приходил навещать братана, лечившегося от наркомании. Один раз Череп пересказывал содержание одного боевика, где герой очень метко стрелял. Он внимательно слушал, в сознании что-то щелкнуло, и он неожиданно сказал – Я это умею.

– Что? – Не понял Череп.

– Мне кажется, я умею стрелять. —

Череп договорился с дежурным врачом, отпустить его на выходной, и повел в тир. Там он легко выбил все мишени, вызвав восхищение окружающих. Пребывание в больнице затянулось. Череп сказал врачам, что нашел ему работу, и те с облегчением оформили выписку. С паспортом опять же помог Череп. В паспорте была его фотография. И звали его Иван Николаевич Поляков, 1980 г. рождения. К новому имени он привык довольно быстро, а ко всему остальному с трудом. Череп устроил его дворником за казенную квартиру. Дом был новый, и его квартира была новая и абсолютно пустая. Опять помог Череп, привез необходимую мебель, дал немного денег, сказав «Потом сочтемся». По выходным Череп вывозил его за город стрелять по мишеням. Стрелял Иван отлично и в оружии разбирался хорошо. Его мучил этот вопрос постоянно, и когда он разгребал снег, и когда оставался один, и когда брал в руки ружье. Откуда он умеет так хорошо стрелять? Может, он был охотником? Он неплохо ориентируется в лесу. Иван закрывал глаза и воображал, как целится в кабана или белку. Потом встряхивал головой, нет, он не убивал животных. Иногда его мучили совсем ужасные мысли. Он представлял, что целится в людей. Убить человека? Нет. Ни животное, ни человека он не убивал. А вдруг? Голова начинала раскалываться от этих мыслей. За что такая мука? Господи! Помоги вспомнить хоть что-нибудь. Ведь жил же он где-то. Он часто катался по Москве в надежде вспомнить знакомые места, но пока безрезультатно. Возможно, он жил в другом городе, а вовсе не в Москве. Может у него есть родители, жена, дети? Но если они есть, почему не ищут? И еще он стал догадываться, какую благодарность потребует Череп за свою помощь. Да, он многим ему обязан и мечтал отблагодарить его, но боялся, что цена будет слишком высока. И вот, недавно тот пришел и сказал, что есть заказ на одного человека. Заплатят хорошие деньги. Иван сможет и с ним рассчитаться и уехать хоть в Австралию и начать жизнь заново. Череп уже обо всем договорился с заказчиком.

– Вот фотография мужика и адрес банка. Запомни его и фотку уничтожь. Напротив банка жилой дом, оттуда удобнее всего это сделать. Уйти можно через чердак. Перейдешь в соседний подъезд, там черный ход есть, так что все очень просто. —

– А телефон зачем? —

– Надо было кое-что уточнить у заказчика, но он уже не понадобиться. Там все равно никого нет. Не забудь, все уничтожь.

После ухода Черепа Иван долго рассматривал фотографию. Молодой, интересный мужчина. За что его хотят убить? А, ну да, в банке работает. В газетах часто пишут об убийствах банкиров. Почему-то в них часто стреляют. Нет, стреляют не в рядовых служащих, а в директоров. Может, и этот директор? Иван налил крепкого чаю в большую кружку, в это время кто-то позвонил в дверь, он дернулся и пролил чай на фотографию. Чертыхнувшись, положил ее на подоконник и пошел открывать. Оказалось, один из жильцов просил лопату, расчистить снег. Он пошел в подвал, выдал лопату и побежал домой. Фотография была безнадежно испорчена. Он запомнил лицо и адрес, но вдруг ошибется. Как быть? Есть телефон и, хотя Череп сказал, что заказчика там нет, попробует завтра позвонить и подтвердить заказ.

Вот он и позвонил, но не ожидал, что заказчик – женщина, да еще, похоже, извращенка какая-то. Ничего себе вопрос.

– Живьем нельзя нарисовать? – Как она себе это представляет? Что означает «нарисовать»? Может, это жаргон такой? В трубке опять зазвучал нежный голосок.

– Знаете, я хочу, чтобы были двое, он и она. Чтобы они были вместе, и чтобы у нее в руках обязательно был букет из белых роз или из красных, это зависит от цвета одежды. Если в белом, то цветы должны быть красными, а в темном – белыми. Ну, вы понимаете, на контрасте. Да? —

Он ошалело слушал поток слов, окончательно тупея.

– Вы что, двоих хотите? – Наконец выдавил из себя. – И его и ее?

– Ну конечно! – Жизнерадостно прощебетала эта полоумная. – Вместе же лучше. Вы не находите?

«Надо цену заломить, может тогда откажется» и мрачно заметил.

– Гораздо лучше, но стоить будет в два раза дороже.

– Да, да, – не задумываясь, сказала женщина. – Я все понимаю и заплачу. Мы все будем хранить в секрете. И фотографии используйте только мои. Если он вам будет что-нибудь говорить, не выдавайте меня. Я сделаю вид, что ничего не знаю. Хорошо?

Иван уже ничего не понимал. «Кому не говорить? Черепу? Про нее не говорить? Или про двоих? А вдруг это какая-то ошибка?»

– Мне нужны две фотографии, его и ее и адрес.

– Собственно, почему две? Я вам много принесу, а вы выберите лучшие. А когда принести?

– Когда хотите, – Иван совсем растерялся.

– Так мы с вами встретимся?

«Встречаться ни с кем нельзя» и сказал вслух – Нет, вы положите фотографии в почтовый ящик вашей квартиры.

– Какой квартиры? Этой, на Соломенной Сторожке?

– Да, этой. Забыл номер дома.

Женщина назвала номер дома и квартиры.

– Тогда ждите звонка. – Он хотел повесить трубку.

– Подождите, подождите! – Заверещала женщина. – Я не могу тут сидеть и ждать звонка! Мы живем в другом месте. Запишите адрес, где вы увидите их «живьем», – она хихикнула и продолжала трещать, – а теперь наш телефон. Если подойдет кто-нибудь из домашних, скажите, что вы дизайнер и вам нужна хозяйка. Кстати, а как вас зовут? —

– Иван, – вырвалось у него. Дурак! Ведь нельзя говорить ничего лишнего, никакого контакта. А как тут обойтись без контакта, если она трещит, как сорока.

– До свидания, Ванечка. Я прямо завтра положу в почтовый ящик конверт с фотографиями и часть гонорара. Буду с нетерпением ждать вашего звонка. Уверена, все получится в лучшем виде, – ласково пропела трубка.

– До свидания, – пробормотал он и повесил трубку.

Иван был ошарашен. Он ничего не помнил из прошлой жизни. Неужели так было всегда? Молодые, кровожадные женщины легко и цинично делают заказ на убийства людей. Нет, она все-таки извращенка! Идиотка и извращенка! И что сказать Черепу? Впрочем, зачем ему что-то говорить? Про звонок говорить нельзя, ведь он не велел звонить. Зависимость от него пугала. Голову опять заломило, боль пульсировала в правом виске. Он схватился за голову и побрел в дворницкую.

Ну, Шурик, ну, хитрец. Настроение после разговора с художником у меня резко повысилось. То-то, я смотрю, он согласился заехать на Соломенную Сторожку. Я-то подумала, чтобы просто отвязаться от мамули? Оказывается, он втайне заказал мой портрет, наверное, хочет сделать сюрприз. А я ему сделаю сюрприз, заказав и его портрет тоже. Ха-ха-ха, представляю, как он удивится. Какая все-таки я балда! Придумала себе глупую обиду. Подумаешь, не заметил мою пижаму, просто он устал, ничего страшного. У меня замечательный муж!

В самом благодушном настроении я подъехала к нашему клубу. В кабинете Лариска с постной физиономией сидела за столом и постукивала ручкой по бумаге, задумчиво глядя в окно.

– О чем задумался, детина? – Пропела я.

– О том, что вскоре придется учить слова другой песенки. —

– Какой? —

– Подайте милостыню ей, – с чувством пропела Лариска, протянув мне руку ковшиком, как за подаянием.

– У тебя хорошо получается. Только непонятно, ты это к чему?

– Птичка! – Взорвалась Лариска. – Ты хоть дальше своего носа видишь что-нибудь?

– В каком смысле? А-а, это ты намекаешь на то, что я плохо вижу? Действительно, что-то в последнее время стала щуриться. Неужели так заметно? – Я подошла к зеркалу. – У меня же будут «гусиные лапки» вокруг глаз. Просто кошмар! Надо с этим как-то бороться, пожалуй…-

– Птичка! – Лариска хлопнула по столу, я вздрогнула и обернулась. – Я не о том. -

– Ларис, я только что настроилась на позитив, не пытайся мне испортить настроение. —

– Я хочу поставить тебя в известность, а ты уж после попробуй и меня настроить на позитив. – Она опять схватила карандаш и застучала по бумаге. «Как дятел», – подумала я и улыбнулась, но, встретившись с ней глазами, улыбку убрала и попыталась сосредоточиться.

– Ты во дворе у нас ничего не заметила? Никаких перемен?

– Во дворе? Там что-то перестраивали в соседнем доме. А что?

– А то, что перестройка давно закончилась. И вывеска уже висит. Случайно не прочитала?

Я покачала головой.

– Так вот там написано «Фитнес – клуб».

– Ну и что?

– Как это что?! – Взвилась Лариска и подпрыгнула.

«Что она скачет все время, может ягодицы тренирует? Никогда с подругой не поделится».

– Ты слушаешь меня? – Не на шутку разозлилась Лариска.

– Конечно, слушаю. Ты никак до сути не дойдешь.

– А суть в том, что это наши конкуренты! – Заорала Лариска. – Неужели непонятно?

– Ну, ты загнула. Разве это конкуренты?

– Там будут тренажеры, солярий, массаж и бар.

– Это мне уже не нравится. А ты откуда знаешь?

– На вывеске все написано! – Рявкнула она, отшвырнула ручку и стала нервно перекладывать бумаги.

Так, главное сейчас успокоить Лариску, как-то я побаиваться ее стала, когда она раздражается. И потом такое настроение плохо сказывается на окружающих, мешает работе, а также позитивному мышлению.

– Какая ты молодец! На каждую мелочь обращаешь внимание. Подошла и все прочитала. – «Вроде смягчилась». – Зато теперь мы во всеоружии.

– Это как? – Опять нахмурилась Лариска.

– Смотри, мы все про них знаем, значит, можем подготовиться. Давай запишем, что есть у них, и что у нас. – Я провела черту, разделив лист пополам, и стала записывать. – У них – тренажеры, у нас, их нет. У нас ресторан, психолог, диетолог, у них этого нет. Теперь, что у нас общее. Массаж, солярий и бар. Бар у нас лучше – это уж не ходи к гадалочке, а вот массаж и солярий … Знаешь, надо туда кого-нибудь заслать и все выяснить.

– Ты права, бар у нас отличный и ассортимент и бармен. Все-таки хорошо, что мы не выгнали его тогда вместе с Димкой.

Дверь открылась и показалась мамуля.

– Ой! Мамусик! Как хорошо, что ты пришла. Нам нужна твоя помощь.

Лариска, не понимая, что я имею в виду, недоверчиво смотрела на мамулю, которая удивленно застыла в дверях. Усадив ее в кресло, я спросила

– Мамуля! Хочешь позаниматься на тренажерах?

– Что такое? – Заволновалась мамуля и подошла к зеркалу. – Я поправилась? Так заметно? – Она разглядывала себя, Лариска фыркнула, пробормотав «Вы все-таки ужасно похожи». – Странно, – мамусик повернулась к нам, – вроде недавно взвешивалась. Надо к Платониде сходить, пусть… -

– Вы в прекрасной форме, – успокоила ее Лариска.

– Тогда зачем ты мне голову морочишь тренажерами? – Спросила меня с укоризной.

– Ты, запишешься на тренажеры для видимости, а сама будешь все высматривать, как «казачок засланный».

– Какой казачок? – Заморгала мамусик.

– Казачок здесь ни при чем. Это так, для примера. Будешь разведчицей. Пойдешь в соседний дом. Там открылся Фитнес – клуб. Ты как будто заниматься туда пойдешь, а сама станешь партизанить, все разузнаешь, что почем. – Мамуся молчала. Я понизила голос и добавила – Это наши конкуренты.

– Мне что, надо будет вывести их из строя? – Испугалась мамуля.

– Кого?

– Ну, тренажеры эти.

– Не надо понимать все буквально.

– Если надо, я, конечно, могу что-нибудь сломать, но, согласись, Лана, это не метод борьбы с конкурентами.

– Мамусик, ты, что действительно вообразила себя партизанкой? Не надо ничего ломать, просто разузнай обстановку. Что, сколько стоит, что у них в баре продают, сходи на массаж и в солярий.

– А-а-а-, – поняла мамусик. – Когда идти? – Она быстро схватила сумку и встала в боевой готовности у двери. Я, гордая за мамульку, посмотрела на Лариску.

– Мамуля, ты такая у меня молодец. Ну, раз собралась, пойди сейчас. Чем раньше мы узнаем, как обстоят там дела, тем быстрее примем ответные меры. Да, вот тебе командировочные.

– Лана, дай мне блокнотик, я буду туда все записывать.

Лариска выразительно округлила глаза. Я занервничала.

– Ты что? Зачем же так людей пугать? Они подумают, что ты из налоговой или еще откуда-нибудь, уж постарайся так запомнить. Необязательно все сегодня. Ты пока запишись на занятия и ходи туда каждый день.

Мамуля в нерешительности замешкалась, вернулась в комнату и села. Нужен веский аргумент, чтобы укрепить ее.

– Представляешь, уже через неделю у тебя будет такая фигура, что все обзавидуются.

– Тогда я пошла, – она с такой скоростью скрылась за дверью, что мы с Лариской только подивились ее прыткости.

Через два часа она явилась очень довольная и с объемными пакетами.

– Ну, все, – запыхалась она. – Я все узнала.

– Так быстро? – Изумились мы.

– Конечно. Я уже в «Спортмастер» съездила и в «Детский мир». Купила спортивный костюм, купальник, кроссовки и еще всякую мелочь. Занятия оплатила за двоих, и командировочные кончились.

– Почему за двоих?

– Что же только у меня будет красивая фигура? Я и Люсю записала, вдвоем веселее. Познакомилась с тренером, очень симпатичный.

– А цены узнала?

– Только на тренажеры. Ты же сама сказала, что необязательно все в один день. И потом вместе с Люсей мы быстрее все выясним.

– Все правильно, в самом деле, наша Люся такая общительная, она сразу со всеми познакомится и быстрее все узнает.

Мамуля стала хвастаться покупками.

– Смотри, какой красивый костюм. Кстати, вот если бы ты съездила на Соломенную Сторожку, то привезла бы мне свой старый костюм, и не надо было бы тратиться на новый.

– Между прочим, я сегодня туда заезжала. Там все в порядке, только убраться надо. Вообще я больше не хочу сдавать квартиру.

– А Люся говорит, что глупо терять деньги. – Возразила мамуля, зная, что Люся для меня авторитет. Неожиданно позвонил Саша и сказал, что мы приглашены сегодня на юбилей к известному кинорежиссеру.

– Ты что, не мог заранее предупредить?

– Как-то из головы выскочило. Но если ты не можешь, я один поеду.

Миленькое дело, он поедет один. Там будут красивые артистки, а он будет один.

– Ты домой заедешь? – Поинтересовалась я.

– Придется заехать переодеться.

– Тогда я тоже поеду, уже выезжаю.

На ходу ответив, куда мы приглашены, я пулей помчалась домой. Саша меня опередил. Он уже переоделся и в кабинете о чем-то беседовал с Юрой.

– Вчера звонил Николаев. В субботу будет в Москве, хотел встретиться. Говорит очень важный разговор.

– Ох, не ко времени этот важный разговор, – вздохнул Юра.

– Мне самому страшно. Вдруг он решит… – Саша не договорил и выглянул в холл. Увидел меня, кивнул и плотно закрыл дверь.

Тоже мне, секретные агенты. Вот уж ради бога, кому нужны ваши секреты. В данный момент меня интересовало только одно, что надеть? Вот в чем вопрос. Чего там Гамлет мучился, ему бы мои проблемы. Вытряхнув из шкафа свои наряды, и все перемерив, я пребывала в растерянности, не зная, на чем остановиться. Вспомнилось Наташкино изречение «Женский гардероб – надеть нечего, а вешать некуда». Точно про мой.

– По-моему, это платье то, что надо. – Подошла бабушка и показала на панбархатное платье шоколадного цвета с нахальным декольте и не менее нахальным вырезом на спине до попы.

– Оно мне тоже очень нравиться, но я его уже надевала к Люсе на день рожденья.

– Так в чем проблема? Люсиных гостей ты вряд ли там встретишь, значит, можно смело надевать.

Бабушка, как всегда, права. Конечно, лучше ничего не придумаешь. И туфли есть к нему и маленькая сумочка на золотой цепочке. Шубу новую достану. Я надела платье, и вместе с бабушкой спустилась вниз.

– Ты что, в этом собираешься идти?! – Встретил меня Саша, а Юра одобрительно щелкнул языком.

– Я же в нем была у Люси. Ты, вроде тогда ничего не имел против?

– Это другое дело. Там были родственники. Вырез просто неприличный, и вообще оно все просвечивает.

– Скажи лучше, что будешь умирать от ревности, – вставила бабушка. Он недовольно засопел, но заткнулся. По дороге мы купили роскошный букет.

– А подарок? – Вспомнила я.

– Подарок я давно купил. Старинную книгу.

– Мне кажется, она совсем старенькая, – я вспомнила, как с сомнением вертела довольно потрепанную книжонку. – Слушай, ты уверен, что ее прилично дарить? Что-то выглядела она весьма непрезентабельно.

– Он будет в восторге. – Уверил меня Саша и оказался прав.

Юбиляр прыгал от радости и целовал мне ручки. Среди гостей было много известных артистов. Женщины были красивы, и, как оказалось, Саша многих знал. Вокруг него сразу образовался небольшой кружок из декольтированных дам. Напрасно он переживал по поводу моего декольте. На фоне других оно совершенно не бросалось в глаза. Кстати, я тоже не была обделена вниманием. Меня наперебой приглашали танцевать, и на какое-то время я даже выпустила Сашу из вида. Захотелось пить, и мой очередной кавалер принес воды. Мы стояли с ним в стороне и о чем-то трепались. И тут я заметила вновь прибывшую пару, при виде которой настроение мое резко испортилось. Это были родители Кирилла. Про себя усмехнулась, как это они решились придти сюда и петь дифирамбы имениннику, зная, что он и многие его гости были как раз той национальности, которую они хотели уничтожить.

– Кто это? – Я показала на ненавистную парочку своему временному кавалеру.

– О, это очень влиятельный и богатый человек. У него то ли скважина нефтяная, то ли газовая труба, во всяком случае, он является спонсором нескольких присутствующих деятелей. —

Я смотрела на них во все глаза. Сам Полиенко немного оплыл, но был представительным мужчиной, а жена стала даже красивее и, кажется, моложе. Наверное, пластику сделала. Куда это они направились? Неужели к Саше? Полиенко полез к нему с рукопожатием, Саша в ответ энергично потряс его руку и, видимо, сказал что-то приятное его жене, потому что она засмеялась, показав все тридцать два зуба. (Чтоб у тебя кариес начался!) Саша стал озираться по сторонам. Только не это! Ну, все, так и знала, он нашел меня глазами и стал махать рукой, приглашая подойти. Сейчас знакомить будет. Я хотела сделать вид, что не заметила и шагнула за спину своего кавалера, но он уже сам шел мне навстречу. Полиенки семенили за ним.

– Вот моя жена. – Саша сказал это с ноткой гордости. Какой он все-таки милый.

– Очень приятно с вами познакомиться. – Полиенко пристально на меня смотрел, видимо, не мог вспомнить, а вот у жены его память оказалась лучше, поскольку улыбка с лика сползла.

Очень хотелось сказать какую-нибудь грубость, но я понимала, что делать этого нельзя, поэтому стиснула зубы и процедила, как рада знакомству. Все, на большее меня не хватит. Полиенко о чем-то спросил, ответить я была не в состоянии, и стояла, как дура с вымученной улыбкой. Саша посмотрел на меня с удивлением и ответил на вопрос, потом извинился и увел меня танцевать.

– Что это с тобой случилось?

– Знаешь, так туфли жмут, просто сил никаких нет, – пожаловалась я.

Вроде он поверил. Конечно, я могу ему рассказать, как была влюблена в Кирилла, и как его родители дали мне понять, что я девушка не их круга, а, услышав, что мой папа живет в Израиле, заявили, что всех евреев надо расстрелять. Как же я разозлилась тогда, еще вазу их антикварную грохнула, а потом мучилась и переживала, потому что Кирилл больше не позвонил. Сейчас мне кажется, что это было давным-давно, в другой жизни, но, если расскажу Саше, он будет ревновать и вообще …

– Что-то ты на себя не похожа, – Саша выглядел озабоченным. – Тебе не понравилась эта парочка. Верно? – Я кивнула. – Я так и понял. Если бы ты видела, какую гримасу состроила. – Он фыркнул, и я засмеялась.

– Шурик, ты, когда со мной танцевал в последний раз? Давай выпьем по этому поводу.

Нам удалось сделать только по глотку шампанского, а потом к нам подошли какие-то Сашины знакомые, один из них пригласил меня танцевать, и, наплевав на семью Полиенко, я самозабвенно отплясывала, а после трех коктейлей «Маргариты» вообще о них забыла.

Во время танцев было сделано несколько неприличных предложений, назначено несколько свиданий, а один дядька даже пригласил сниматься в кино, нашептывая комплименты и обслюнявив всю шею. Хотя к тому времени я прилично выпила и веселилась от души, но дядька здорово достал. Я уже искала глазами Сашу, но в это время к нам подошла солидная дама и, что было силы, дала подзатыльник моему кавалеру. Он начал оправдываться, называя ее «ласточка моя». От хохота у меня свело живот, а может, от шампанского. Хотелось посмотреть, чем закончится семейная разборка, но Саша бесцеремонно вытащил меня оттуда. Я сопротивлялась, только веселье началось, но мой муж был неумолим. Пришлось подчиниться. В холле я увидела одевавшуюся чету Полиенко и затянула процесс одевания, чтобы дать людям возможность вдоволь полюбоваться моей новой шубкой. Судя по их вытянувшимся рожам, она произвела на них должное впечатление. А впрочем, мне было уже не до них. В машине я заснула и плохо помнила, как оказалась в постели. Когда я проснулась, Саши уже не было. Кажется, вчера был перебор, синдром похмелья налицо. Нет, скорее, на лице. Я подумала, что сейчас самое время порезвиться в бассейне. Очень освежает. Немного поплавав и приняв душ, поднялась в гостиную. Сыночек мой позавтракал и собирался на улицу. Он сообщил мне, что вчера Васеньку толкнул один нехороший мальчишка, а он защитил его и треснул обидчика лопаткой. Я не знала, похвалить его за это или нет. На всякий случай сказала, что он молодец, раз заступился за друга, но лопаткой лучше не драться.

– А как драться? – Последовал вопрос. Я оглянулась на бабушку за поддержкой, но она сделала вид, что не слышит. Черт, понятия не имею, как драться.

– Давай спросим вечером у папы. Он точно знает, как можно драться. Хорошо? —

Владимир согласился и пошел на улицу вместе с Валентиной Петровной.

– Mon chere, расскажи, как все прошло? – Бабушка присела за стол и, глядя, как я пью апельсиновый сок, налила себе тоже. Я вкратце поведала о вчерашнем вечере, не упоминая о чете Полиенко. Зачем лишний раз ее расстраивать? Мы немного посмеялись, и тут я вспомнила про портрет.

– Бабушка, вы не помните, куда я засунула фотографии, где мы на Кипре и в Греции?

– Они в коробке из-под чудовища, которое Илья подарил Владимиру. – Не задумываясь, ответила Ольга Андреевна.

Вот это память! Я живо притащила эту коробку, к ней присоединила наши многочисленные альбомы с фотографиями. Бабушку заинтересовали мои действия. Она подсела поближе.

– Обожаю смотреть фотографии. Но ты, кажется, что-то ищешь? – Пришлось ей все рассказать, уж она-то не проболтается. Она стала помогать мне в поиске удачных снимков.

– Вот эта, по-моему, хороша, – она показала на фотографию, где мы загорали на Канарах.

– Нет, у меня здесь обгорел нос. Лучше в Праге. Пожалуй, нет, эта тоже не годится. Я в шубе, не видно фигуры, правда, шуба красивая. —

– А вот вы в горах, оба такие спортивные, в красивых костюмах и на лыжах.

На лыжи я тогда встала один-единственный раз, чтобы сфотографироваться. Наконец, после долгих поисков остановились на тех, где я в вечернем платье, а Саша в смокинге.

– Придется опять на Соломенную Сторожку тащиться, чтобы опустить фотографии в почтовый ящик.

– Как это романтично! Так таинственно! – Ольга Андреевна была заинтригована, – и совершенно не похоже на Сашу, – добавила она задумчиво. – Вот, что делает любовь!

Хотелось бы и мне так думать. Но на раздумья не было времени.

– Бабушка, девчонки не звонили?

– Забегала Натали, сказала, что поедет с Ларисой. Какая-то она в последнее время возбужденная. Ты не знаешь, что с ней происходит?

Догадалась! Не удивительно, скоро все будут знать. Черт, не знаю, говорить ей или нет.

– Не мучайся, я и так все поняла. Как-нибудь поговорим об этом. —

Я вздохнула с облегчением, поцеловала ее и умчалась.

На Соломенной Сторожке к своему удивлению не обнаружила нашего верного стража около подъезда, но заходить к ней не стала. Ключи мне сегодня не нужны. Опустила конверт с фотокарточками и деньгами в почтовый ящик и сразу же уехала.


После звонка Иван места себе не находил. Разбираясь в подвале, все думал о происшедшем. Вот это попал! Вместо одного заказа получил два. Как же так вышло? Он не хочет никого убивать и не будет это делать ни за какие деньги. Зачем он ляпнул тогда, что умеет стрелять? Просто, когда Череп рассказывал про стрельбу, он вдруг ясно увидел мишень и ощутил тяжесть винтовки на плече, но больше, как не силился, ничего не мог вспомнить. Для чего Череп таскал его стрелять, он в начале не понимал. Со временем смутная догадка мелькнула, но он прогонял эти мысли. И, выходит, зря. Значит, Череп специально возил его тренироваться. Иван понимал, что Череп имеет отношение к криминалу, но убийство… А если он откажется? Иван мрачно усмехнулся, подумав, что в таком случае, его самого убьют. Очень удобно. Искать его все равно не будут. Черт! Он даже поежился от этой мысли. Его не оставят в живых. Зачем он будет нужен? Мысли занозой сидели в голове. Бросить все к чертовой матери и уехать, куда глаза глядят. Его окликнул жилец из второго подъезда, просил разрешения на время ремонта поставить в подвал кое-какие вещи. Иван помог ему занести коробки. В благодарность жилец притащил ему старый телевизор. Иван отнес его к себе в квартиру и вернулся в подвал. В это время появился Череп.

– Ну, как ты? Думал о нашем деле? – А сам так и впился в него глазами.

– Скажи, за что его хотят… – Иван замялся, не решаясь продолжить

– А это нам с тобой без надобности знать. – Череп улыбнулся и хлопнул его по спине. – Не бери в голову. Я как раз зашел сказать, что все отменяется.

Иван так громко выдохнул, что Череп захохотал.

– Что, сдрейфил? Ладно, в следующий раз что-нибудь подвернется.

– В выходные поедем стрелять?

– Нет, в эти не получится, я зайду на следующей неделе. —

Он сказал еще что-то о погоде и ушел так же внезапно, как и появился. Иван взял лопату и пошел чистить снег, хотя его участок и так был в идеальном состоянии. Но ему надо было чем-то занять себя. Мысли были невеселые. Череп наврал ему, заказ не отменяли, просто он не доверяет ему. А если заказ не отменяли, кто будет стрелять? Может, сам Череп?


На крыльце курил Руслан.

– Пусть свою стоянку делают, нечего сюда машины ставить, – он кивнул в сторону Фитнес-клуба. —

– Разве это их машины стоят? А я обрадовалась, думала у нас народу полно.

– Скажите им, чтобы больше не ставили сюда машины.

– Не надо ссориться с соседями, Руслан. Попробуем договориться мирным путем.

Я вошла в холл, он последовал за мной.

– Я восхищаюсь вами, Светлана. Вы такой тонкий человек. – Всем своим видом он выражал свое восхищение и так смотрел на меня. Не скрою, мною часто восхищались, но такие слова «тонкий человек», слышала впервые. Бросив на него нежный взгляд, поднялась в кабинет. Девчонок не было на месте. Интересно, где их носит? Ну, Лариска, понятно, по делам, а Наташка? Так, пока их нет, можно плодотворно провести время. С этими мыслями я направилась в солярий (надо поддерживать здоровый вид), потом сделала массаж, выпила безалкогольный коктейль и вернулась в кабинет, чтобы накрасить ногти. В это время появились две сестрички-шизофренички (бабушкино выражение), то есть, мамуля и Люся. Обе возбужденные, раскрасневшиеся и довольные. Мне не терпелось узнать, что им удалось выяснить, но они явно не торопились делиться новостями. Уселись в кресла, пристроив сумки на коленях, и стали в них рыться.

– Лана, нам тоже надо подавать травяной чай. Там все его пьют. – Мамусик извлекла пудреницу и стала увлеченно разглядывать себя в зеркальце.

В этом что-то есть, посоветуюсь с Платонидой.

– Жуткое говно, – изрекла Люся, достав сигареты и закуривая одну.

Пожалуй, не стоит торопиться с чаем. А Люся продолжала

– Какой-то вонючий напиток. Пусть они сами пьют эту дрянь. —

– Ну почему? – Слабо возразила мамуля.

Быстро пресечь, иначе спору не будет конца, и мы никогда не дойдем до сути.

– Мамусик, что вы узнали?

– Там очень тренер симпатичный, – задумчиво сказала мамуля.

– Про тренера ты уже говорила, – я стала раздражаться.

– Знаешь, – начала Люся, – совсем не просто корячиться на этих тренажерах. Не знаю, на сколько меня хватит.

Нет, они все-таки решили достать меня.

– А мне даже нравится, – мамуля подошла к зеркалу, видимо, ожидая там увидеть результат сегодняшней тренировки. – Месяц я точно выдержу. —

– В жопу перышко, попутный ветерок! – Напутствовала ее Люся. – Светка, закажи что-нибудь вкусненького. —

– Например, что? —

– Можно «Маргариту» и креветки под соусом —

Я стала звонить в бар.

– Пожалуй, мне тоже закажи, хотя это, наверное, вредно сразу после тренировки.

– Мамуль, ты не забыла, какое задание получила? – Не выдержала я.

– У меня пока нет склероза, – обидчиво ответила она и полезла в сумку. – Мы все выяснили, и я записала, не бойся, никто не видел. Вот, смотри. – Она протянула листок, я стала просматривать. Ну что ж, не так страшно. Может, из конкурентов нам стать союзниками? Мы отлично дополнили бы друг друга. Официант принес заказ.

– Интересно, кто у них директор? —

– Да кретин какой-то, – тут же ответила Люся. – Я с ним поругалась. —

– Да, Ланочка, он, правда, не очень, – туманно объяснила мамуля.

– Это бывший спортсмен, очень на бандита смахивает, – дополнила Люся, – во всяком случае, морда точно бандитская.

Бандитов мы не боимся, у нас поддержка есть, но сам факт неприятный. Ладно, что-нибудь придумаем.

– Что-то девочек не видно, – мамусик отпила из фужера и зажмурилась от удовольствия. – А в Мексике по-другому делают этот коктейль. – Задумчиво произнесла она.

– Что он сказал? – Люся со скоростью звука расправилась с креветками.

– Что соскучился. Ты, собственно о ком? – Встрепенулась мамуля.

– О Раймондо, конечно. – Люся невозмутимо выпила коктейль и уставилась на мамулю. Та заерзала.

– А почему ты спросила о нем?

– По ассоциации. Ты вспомнила про Мексику, а я про Раймондо. Может, все-таки расскажешь, что там у вас произошло?

Я навострила уши. Мамусик вздохнула

– Понимаешь, Мексика – это не Европа.

– Эту песню ты нам уже пела, давай по существу.

– А по существу я не могу там жить, а Раймондо отказывается переезжать сюда. Вот и все. – Она расстроено смотрела на пустой фужер. Я позвонила в бар, попросила повторить и еще заказала для себя.

– Мамуль, все не так плохо. Мне почему-то кажется, что он обязательно приедет. —

Она вопросительно посмотрела на меня.

– Ты же сама сказала, что он звонил и соскучился. Если соскучился, значит, приедет. —

– Я тоже так думаю. – Присоединилась Люся. Мамусик благодарно на нас смотрела. Люся нарушила молчание

– А, правда, где девчонки? Ну, Наташка, шляется, а Лариска куда подевалась?

– Что значит, шляется? Она на сервис поехала, – я попыталась выгородить подругу.

– Эту сказку ты для ее мужа прибереги, а нам нечего врать.

– В конце концов, это ее личное дело.

– Пока Петька ей морду не набил – это ее личное дело. И потом это не самое плохое, что может случиться. Он просто бросит ее. Вот тогда она попляшет. Очередь, между прочим, за ней не стоит, – добавила она свое любимое выражение.

– Ланочка, у них, что, так серьезно? – Мамуля смотрела на меня вопросительно.

– Она влюблена.

– Понятно, – изрекла Люся. – Значит, наделает глупостей и испортит себе жизнь. —

В это время дверь открылась и появилась Наташка собственной персоной.

– Здрасьте! На улице такая погода чудесная, солнце светит. Давайте в выходной на лыжах покатаемся. – Она разделась и подсела к нам.

– Что-то последнее время ты стала редко здесь появляться, – заметила Люся, потягивая «Маргариту».

– Человек рождается уставшим и живет, чтобы отдохнуть, – откликнулась Наташка. – А, кстати, что вы пьете? Я тоже хочу. – Наташка заказала себе «Маргариту», выслушала новости про «Фитнес-клуб» и заявила, что нам необходимо открыть косметический кабинет

– Я поговорю об этом с Лариской – и отправилась в солярий.

– И ты еще будешь вкручивать нам мозги? – Люся возмущенно дернула плечом и стала собираться, мамуля поспешила за ней, а я позвонила папе, узнать, как дела, ну и вообще. Лариска появилась ближе к вечеру и была такая злая, что мы с Наташкой решили поскорее смыться.

С пяти часов он на ногах, расчищал снег, сгребая его на обочины дороги. Уже образовались огромные сугробы, а снег все падал и падал. Иван работал как заведенный до 10 часов. Потом пошел домой, выпил чаю и опять начал грести. А через час выглянуло солнце, и, казалось, что никакого снега не было и в помине. Иван убрал лопату в подвал и подумал, что сейчас самое время съездить на улицу с идиотским названием Соломенная Сторожка. Где она находится, он выяснил у водителя мусоровоза. Он же и подсказал, как туда лучше доехать. Оказалось, не так далеко. От Ховрино, где он жил, на двух автобусах. Дом был блочный двенадцатиэтажный. Перед домом прогуливалась бабка, каждого прохожего провожала бдительным взглядом, с некоторыми разговаривала. Он быстро прошел мимо, завернул за угол и сделал круг. Вернулся к пятиэтажкам и оттуда, прогуливаясь, следил за бабкой. На какое-то время она исчезла. Иван хотел уже идти, но она появилась вновь с сумкой. Значит, в магазин пошлепает. Он дождался, пока она скроется из виду, и подошел к подъезду. Дверь закрыта на код. Ну, это просто. Смотри, какие кнопки затертые и нажимай. Но даже этого делать не пришлось. Из дома выбежал мальчишка с собакой, и Иван спокойно зашел внутрь. Он поднялся на площадку к почтовым ящикам, нашел нужный. Черт, ящик-то закрыт, замки открывать ему не приходилось. Но опять же это оказалось очень просто. Слегка поддел ножичком и все. Вот он конверт. Иван хотел сразу сунуть его в карман, но не удержался и открыл. На фотографиях был тот же мужчина и молодая красивая женщина. Оба улыбались, довольные и счастливые. А это что? Деньги? Ну да, она же сказала, что положит часть гонорара. Хлопнула входная дверь. Иван быстро спрятал конверт и поднялся на третий этаж. Нажал на кнопку и в лифте спустился вниз. Около подъезда стояла пожилая пара, которая внимательно изучала какое-то объявление на двери. На него даже не взглянули.

Всю дорогу он подавлял желание достать фотографии. У дома его окликнула уборщица, сказала, что его искал участковый.

– Зачем? —

– Не знаю, сказал, подойдет попозже.

Что ему понадобилось? Иван не стал заходить в квартиру, а пошел в подвал. Там и нашел его участковый.

– Здорово, тезка.

– Здравствуйте, Иван Лукьянович.

– Я вот чего зашел. Тут некоторые жильцы бдительность проявили. Говорят, в подвале что-то прячешь.

Иван похолодел. В подвале лежала спортивная сумка, которую прятал здесь Череп, и в которой, Иван знал это точно, находилась винтовка.

– Это что за тюки?

– Да вот, жилец из третьего подъезда попросил на время ремонта кое-какие вещи положить.

– Неправильно это Ваня. В подвале ничего лишнего не должно быть.

– Надо было мне сразу к себе в квартиру затащить, все равно пустая, места полно. Я все сейчас перетаскаю, не беспокойтесь.

– Да, вот тут еще фоторобот, посмотри, говорят, в нашем микрорайоне видели похожего. – Иван Лукьяныч протянул ему листок с размноженными фотографиями. Иван про себя усмехнулся, разве можно по этим снимкам кого-нибудь узнать? То ли дело фотографии в конверте. И вдруг невольно вздрогнул.

– Ты что, признал кого? – Участковый бдительно наблюдал за ним.

– Нет, показалось, – Иван старался сохранить спокойствие, хотя сердце заколотилось как сумасшедшее.

– Молодежь больше не беспокоит?

– Как только домофоны поставили, кончились подъездные посиделки. Да там ребята нормальные собирались, на гитаре играли, песни пели.

– Да, негде им собираться, вот в чем дело.

Они еще поговорили о проблемах подростков и разошлись. Иван перетаскал вещи к себе в квартиру, подумал и туда же отнес сумку. Есть захотелось ужасно. Он сварил картошку, порезал луковицу и селедку толстыми кусками, не очищая. Селедка была жирная, малосольная, необыкновенно вкусная, картошка рассыпчатая. Он ел, хрустя луком. Сейчас пивка бы! Но пить он боялся. Врачи в больнице категорически запретили пить, грозя какими-то ужасными последствиями. Он включил телевизор, а сам думал об одном. В фотороботе он сразу узнал Черепа. «Вооружен и может быть опасен…» – читал он. Ежу понятно, что Череп не из Армии Спасения, но все равно, это было неожиданно. Он взял фоторобот и долго рассматривал его. Да, сомнений нет, это Череп. Иван достал конверт с фотографиями. Какие красивые! Женщина какую-то артистку напоминает. Кому же они поперек дороги встали? Наверняка какая-нибудь любовная история. Голос у заказчицы был молодой. Верно, из-за ревности. Ну, заказала бы одного мужика. Так нет же и бабу тоже. Почему-то женщину ему было особенно жалко. Вот ведь бабы, какие стервы, ну, застукала с другой, врежь ему по морде, скандал закати, так нет же, сразу убить обоих, да еще про цветочки говорила. Сука! В общем-то, и мужика жалко. Черт их знает, что у них там произошло. А может, из-за денег? Мелькнула мысль рассказать все участковому, тот очень доброжелательно относился к нему, но тогда придется сказать, что живет он по поддельным документам и вообще про все.


В субботу позвонила мамуля.

– Лана, у меня к тебе просьба. Помнишь Симочку, ну жену нашего Федора Ефимыча, который недавно умер… она гинеколог, немножко косит.

– А-а-а, Федора Ефимыча, конечно, помню, он же работал вместе с тобой. Как жалко, прикольный дядька был. Кстати, когда ты собралась на консультацию к его жене, он тебя отговаривал.

– Да, он тогда мне сказал: «Не ходи к Симке, она же косая, все равно ничего не увидит, глазки не сможет сфокусировать.

Я фыркнула, а мамуля, кажется, всхлипнула.

– Мамусик, не горюй. Что же теперь делать? – Вздохнула я.

– Вот-вот, поэтому я тебе и звоню. Понимаешь, вдова, то бишь, Симочка, попросила меня отвезти ее на кладбище. Сегодня как раз сорок дней. Если ты не очень занята, может, отвезешь нас. А?

Тащиться на кладбище у меня, естественно, не было никакого желания, но и оставаться дома тоже не хотелось, тем более Саша с утра пораньше укатил «на встречу». Я хотела возмутиться, но, увидев, какой у него озабоченный вид, промолчала. Так что эта поездка даже очень кстати. Мы договорились встретиться у метро «Щелковская» через полтора часа, и я побежала собираться. С улицы доносились голоса, наверное, все домашние гуляют. Я быстро оделась и пошла за дом, посмотреть, чем они там занимаются. Дети лепили снеговика, им помогали старшие. Три снежных кома лежали рядом. Бабушка держала морковку, Людмила Ивановна – маленькое ведерко, а Раиса Васильевна пыталась положить среднюю часть на нижнюю, но поднять ее не могла, она была слишком тяжелая. Я предложила помощь, и вместе мы кое-как подняли огромный шар. Голова оказалась значительно легче. Бабушка хотела сделать ему нос, но Владимир закричал

– Я сам! Дайте мне морковку, я сам ее посажу!

Пришлось его поднять, чтобы он приладил морковку вместо носа. Воткнул ее он острым концом, но переделывать мы не стали. Потом я подняла Светочку, чтобы она воткнула два камешка, «глазки». Снеговик несколько окосел, и я вспомнила про вдову.

– Все, все, все, мне пора.

– А я? – Маленький Васенька держал ведерко. – Ему надо шапочку одеть, а то он замерзнет.

Пришлось и его поднять. Он нахлобучил на снеговика ведро, и мы отошли, чтобы полюбоваться им с расстояния.

– Какой красивый, – восхищенно выдохнул Васенька.

Мы засмеялись. Снеговик был похож на подвыпившего косого мужика с шапкой набекрень. Черт! Меня же ждут. Я быстро простилась со всеми, попросив обязательно сфотографировать снеговика, уж очень смешной получился.

Дорога сегодня была спокойной, машин немного, только у «Ашана», как всегда, немного потолкалась, но приехала вовремя. Я придала лицу соответствующее случаю грустное выражение и подошла к ожидавшим меня женщинам. Увидев меланхоличную мамулю с постной миной и цветочками в руках, а также скорбящую вдову, я поняла, что долго мне не продержаться – засмеюсь.

Слава Богу! Могила была недалеко от входа, не надо было куда-то тащиться. Вдова, то есть Сима, стала плакать и причитать, потом достала веник и стала сметать снег с венков, которые хорошо сохранились. А мамусик достала фотографию, упавшую в снег, отряхнула ее и с чувством произнесла: «Ну, здравствуй, Федька». Сима приладила фотографию на место, а мамуля с энтузиазмом стала натыкивать цветочки, изображая какую-то немыслимую композицию. Потом в середину воткнула свечки и зажгла их. Вдова прекратила плакать и с интересом наблюдала за ее действиями. Покончив с композицией, мамусик полезла в сумку и достала одноразовую тарелку. На нее положила два мандарина, несколько конфет и пряников. Постояла, повздыхала и пошла искать могилу какого-то родственника.

– Она что, с ума сошла? – Пробормотала вдова. – Ему же это нельзя. Он полжизни был диабетчиком. – Я закашлялась, чтобы не задохнуться от смеха, а она продолжала возмущаться – А это что такое? – Она показала на композицию – Это же свадебный пирог какой-то получился. – И неожиданно засмеялась. Я с радостью присоединилась. Пришла меланхоличная мамуля и осуждающе на нас уставилась. Вдова хлопнула ее по спине – Расслабься. – И с ловкостью фокусника достала из своей сумки бутылку и три бумажных стаканчика.

Мне налили сок, а себе водку. Закусили соленым огурцом, волшебным образом появившимся из тех же недр, потом еще выпили и опять закусили соленым огурцом. Когда налили по третьей, я попыталась их остановить, но тщетно. Короче всю обратную дорогу они горланили песни, причем совсем не грустные. Пришлось вдову доставить до дома в Сокольниках, а мамулю я повезла к нам. Дома был «мертвый час», только Саша с Юрой, как всегда закрылись в кабинете. Я предложила им пообедать, но они отказались, сказав, что уже поели. Так что мы с мамулей обедали вдвоем. А потом я предложила ей отдохнуть. Она долго упиралась, вдруг захотела париться и плавать, и только после долгих уговоров отправилась наверх. Послонявшись по дому, я достала поваренную книгу и стала изучать ее, думая, чем бы завтра удивить домочадцев. Вышел Юра, попросил попить и опять скрылся в кабинете, неплотно прикрыв дверь.

– Что происходит? Что сказал Николаев?

– Все очень просто. Полиенко предложил ему объединиться. – Я прислушалась, услыхав ненавистную фамилию. – И это значит, что все средства производства автоматически будут поступать на счета Полиенко, – с горечью произнес мой муж.

– А Николаев что?

– Пока отказался

– Пока?

– Ты же понимаешь, Юра, что есть много способов воздействия. Тем более, у Олега Эдуардовича Полиенко сейчас огромные связи.

– А Илья Алексеевич?

– Да Илья сейчас не фаворе, ты же знаешь.

Немного помолчав, Саша сказал – Спасибо Николаеву, хоть предупредил.

– Но Полиенко-то какая гнида! – С чувством произнес Юра, и я мысленно его поддержала. Саша подошел к двери, выглянул и, заметив меня, улыбнулся.

– Птичка, у нас есть что-нибудь к чаю? Хочется чего-то вкусненького.

Я пошла вниз, там в другом холодильнике должны быть замороженные маленькие эклерчики.

Готовя чай, я размышляла, какая сволочь Кириллов папочка. Кажется, он собирается сделать Саше какую-то гадость, правда, какую именно, я не поняла, но все равно сволочь. К чаю собрались все. Владимир хвастался снеговиком, заставил Сашу одеться и выйти полюбоваться на него. Саша долго хохотал и хвалил сына. Вообще настроение у него явно улучшилось. Мамуля после сна решила уехать домой, вспомнив про какие-то неотложные дела. Юра предложил ее подвезти, и они уехали, а мы, посмотрев очень смешную комедию, сразу же легли спать.

В воскресенье я позвала на обед девчонок. Наташка с Петькой взяли с собой Васеньку, и он бегал хвостиком за Владимиром, а тот сразу почувствовал себя старшим и командовал вовсю. Лариска с Витькой Светочку оставили дома, она была немного простужена. Приехали Нинка с Левочкой. Я поставила в духовку индейку, девчонки мыли овощи и резали салат. Мужчины пошли в бильярдную, оттуда слышался стук шаров и их голоса. Пока мы накрывали на стол, Нинка развеселила нас, рассказав, как они с Левочкой ходили по большому магазину, и она зашла в отдел белья. Нинка, нагнувшись, перебирала трусики, в это время в отдел влетел Левочка, и чтобы ускорить процесс, быстро хватал с полок пакетики потрошил их и, прикладывая к Нинкиной попе, говорил: «Гена, это не твой размер, это тоже не твой размер и это не твой». Нинка от неожиданности и смеха не могла разогнуться и его остановить. Девушки-продавцы не могли понять, куда спрятался Гена, и поэтому дали возможность Левочке разорить их отдел. Представив себе эту картину, мы хохотали до слез. Левочка продолжал упорно называть ее Гена, иногда Заяц, а меня неизменно Абрам. Ну почему мне так не повезло? Совершенно непонятно, как у него в башке ассоциируется это имя с моим образом. Ольга Андреевна тоже нас рассмешила. Она вспомнила, как в первый раз увидела своего мужа. Это было на демонстрации. Он был в трусиках и маечке, и его крутили в колесе, а она тоже была в трусиках и маечке и изображала незабудку. Вообразить Ольгу Андреевну незабудкой было очень смешно, мы просто согнулись пополам.

– По-моему, что-то горит, – прервал наше веселье Левочка и стал носиться по кухне, вращая черными глазищами и налетая на все углы. Сейчас что-нибудь сшибет. Ну, точно. Бабах! Так и знала! Слава Богу, это только металлическая коробка с печеньем. Наташка стала собирать печенье, а мы заахали и бросились к плите. Но с индейкой было все в порядке. Сняв с нее фольгу, поставили ее обратно, подрумяниться. Позвали мужчин и сели за стол.

– Абрам, а где твое сациви? – Левочка с возмущением уставился на стол.

– Я и не собиралась его делать, -

Левочка с укором воззрился на Нинку

– Гена, ты сказала, что будет сациви.

– Тебе вредно есть острую пищу, и, потом, ты иначе бы не поехал.

Левочка тяжело вздохнул.

– Если вы никуда не поедете на Новый Год, то мы всех приглашаем к нам. Сациви будет обязательно.

За столом все оживились и стали обсуждать, как лучше провести праздник. Зазвонил телефон. Наташка, не дав мне подняться, подлетела к нему.

– Алло, Машенька! Как хорошо, что ты позвонила! Как дела? Кто? Иван? Извините, я обозналась. Птичка, это тебя. Какой-то дизайнер, просит хозяйку

Она что, с ума сошла? Или держит нас за идиотов. Как это можно было перепутать мужской голос с женским? Я обвела глазами присутствующих. Лариска сделала большие глаза, у Ольги Андреевны брови поползли вверх, Левочка хотел что-то спросить, но Нинка быстро сунула ему в рот огурец, который он в задумчивости жевал. Саша с Витькой нахмурились и уткнулись в тарелки, один Петька невозмутимо ел. Наташка взяла сигареты и пошла в зимний сад, а я подошла к телефону.

– Здравствуйте, Ванечка. Вы все получили?

– Да, – коротко ответил он. – Скажите, вы хорошо подумали? Может, отмените заказ?

– Ни в коем случае. А что? У вас много работы?

– Нет

– Я вас не тороплю, но хотелось бы к Новому Году. Если что-то не будет получаться, вы мне позвоните. Хорошо?

– А мне сказали, что заказ отменили.

Я бросила негодующий взгляд на Сашу.

– Ничего подобного, вам могут говорить, что угодно, но я теперь из принципа его не отменю.

– Подумайте еще. Ладно? Я позвоню.

Он повесил трубку, не дожидаясь ответа. Очень странный тип. Такое впечатление, что он не хочет заработать. Хотя все художники с прибабахом. Я пошла вслед за Лариской и Нинкой в зимний сад.

– Ты что творишь, а? Петька просто благородный человек, сделал вид, что ничего не заметил. – Лариска старалась сохранить спокойствие, хотя, видно было, внутри у нее все кипело.

– Да что, собственно, произошло? – Наташка состряпала невинные глазки.

– Наташ, – подала голос Нинка, – все поняли, что мужской голос нельзя перепутать с женским.

– А зачем ты телефон мой дала? – Зашипела я.

– Потому что у меня на мобильном деньги кончились. Да что вы все так всполошились? Что случилось-то?

– Петька… – Начала Лариска, но Наташка ее перебила

– Да он и не заметил ничего! Тоже мне, благородный! – Презрительно фыркнула она. – Где это ты у него благородство нашла? Особенно семейка его благородная, сплошные графья.

– Вы не правы, Натали. – Мы не заметили, как вошла Ольга Андреевна. – Да у Пети простое происхождение, и родители у него простые люди. Но вы неправильно понимаете благородство. Это состояние души, это великодушие, щедрость, честность и сострадание, не взирая на происхождение. Все эти качества есть у вашего мужа. Очень жаль, что вы этого не заметили и не оценили. Я допускаю, вы могли увлечься другим мужчиной, но никогда не выставляйте своего мужа дураком. – Она вышла.

– Получила? – Лариска погасила сигарету и направилась к двери. – Уж если шляешься, то хоть по-умному. Жаль, что Петька тебе морду не набил.

У Наташки выступили слезы.

– Какая ты вредная стала, Ларис

– Уж какая есть. Извини.

– Ладно, ты успокойся, мы пока уберем со стола.

Мужчины опять пошли играть в бильярд, бабушка раскладывала пасьянс, Валентина Петровна с детьми была наверху. Мы быстренько все убрали, вскоре к нам присоединилась Наташка. А потом сели играть в карты, но Наташка стала собираться домой.

– Ты что, Наташ? – Петька забеспокоился и заботливо к ней наклонился. – Голова болит? Ну, пойдем. Сейчас Васеньку приведу.

Они ушли. Нам хотелось высказаться на их счет, но при мужьях лучше не трогать эту тему. Витька, правда, сам начал что-то говорить про мужей-дураков, но Саша его одернул, и тему закрыли.

– Значит, у Натали появился мужчина, – задумчиво произнесла бабушка, когда все разошлись, а Саша пошел спать, правда, предварительно уточнил, что это за дизайнер. Пришлось сказать, что я хочу беседку заказать, тогда он успокоился.

– Собственно, я давно об этом догадалась. – Заметив мое удивление, продолжала Ольга Андреевна – Она похорошела в последнее время, а Петя как-то замкнулся. Мне жаль его, но ведь он сам виноват.

– Почему?

– Он неправильно себя ведет. Увлечение работой – это замечательно, но не в ущерб близким. Жене нужно внимание, тем более, что она долгое время сидела с ребенком. Это естественно, что ей хочется развлечений, хочется покрасоваться и похвастаться новыми нарядами. Ей стало скучно и обидно, что лучшие годы проходят так бездарно. Петя предоставил ей полную свободу, она везде одна, а он даже к нам стал редко приходить. Ему это удобно, лишь бы не мешала. А она, лишенная внимания, стала искать его на стороне.

– Вы оправдываете ее?

– В данном случае, да. Я тоже женщина и прекрасно ее понимаю.

– Выходит, надо все рассказать Петьке? – Удивилась я.

– Боже упаси! Такие вещи говорить нельзя

– Значит, Петьке надо изменить свое отношение к ней.

– Если Петя сейчас будет проявлять к ней внимание, Натали это будет только раздражать.–

– А что же в таком случае делать? – Растерялась я.

– Положение можно спасти, если Петя проявит интерес к другой женщине. Натали ужасная собственница, она и мысли такой не может допустить, что Петр увлечется другой.

– Да вы что!? Петька и сам не посмотрит на другую.

– В таком случае пусть другая обратит на него внимание. Вы с Ларисой исключаетесь, поскольку он не воспринимает вас всерьез. А если это будет какая-нибудь незнакомка, он, безусловно, откликнется, все-таки он мужчина.

– Да кого он может заинтересовать? Хотя нет, как-то раз одна блондинка все приставала к Саше с вопросами: «Это кто? Бандит?», но, уверена, лишь потому, что ее заинтересовал сам Саша.

– Да, это, конечно, не то. Но обратила же. Знаешь, попробуйте заронить сомнение в ее душу. – Она взглянула на часы. – Мы еще поговорим об этом, а пока иди спать, а то уже поздно.

Утром Наташка прискакала, как ни в чем не бывало, и мы вместе поехали на работу. Я поделилась с ней своими соображениями по поводу «Фитнес-клуба», как бы задружиться с его владельцем.

– Как ты себе это представляешь? – Заинтересовалась Наташка.

– Пока не знаю. Для начала неплохо бы познакомиться. Пойдем туда вместе?

– Пойдем, только сначала с Лариской посоветуемся.

Подъехав к клубу, увидели нашего охранника Дениса, который ругался с одним водителем, поставившим машину на нашу стоянку. Тот захлопнул дверцу, послал охранника по известному адресу и вразвалочку направился в «Фитнес-клуб».

– Вот сволочи наглые! – Денис показал на удаляющуюся фигуру и плюнул ему вслед.

– Что-то у меня пропало желание с ними дружить. – Засомневалась Наташка.

– Да, но попробовать надо. А не захотят, им же хуже. Подключу Юру.

– Я бы сразу его подключила, чтоб поставить их на место, – пробормотала Наташка.

Лариска была на месте и пребывала в хорошем настроении, что в последнее время было довольно редко.

– Наташ, ты нашла косметолога? – Встретила нас вопросом, не дав раздеться.

– Я занимаюсь этим вопросом, – неопределенно ответила та. – Как раз хотела у тебя выяснить, сколько мы можем платить.

– Много не получится, пусть рассчитывает на чаевые.

– Это само собой, но все-таки давай определимся с зарплатой.

Они немного поспорили, и, как только пришли к решению, Наташка сразу же позвонила своей знакомой и передала ей условия работы.

– Маша, ты подумай и нам перезвони. Ладно?

– А-а-а, – протянула Лариска, – это та Машенька, что басом говорит?

Зачем она опять начала? Теперь ссориться начнут. Но Наташка неожиданно захохотала.

– Какая я дура! Так глупо получилось!

Поймав Ларискин взгляд, которым та наградила Наташку, я поняла, что надо быстро менять тему.

– Девчонки! Скоро Новый Год! Давайте придумаем что-нибудь интересное. Бабушка уже разучивает с детьми французские песенки, мне поручено купить им костюмы.

– У меня полно смешных тостов, – заявила Наташка

– А у меня есть книга «Вечеринка». Там есть несколько отличных приколов. Лариска улыбнулась, хитро поглядывая на нас. – И не спрашивайте, заранее ничего не расскажу. – Это точно. Лариска ни за что не расколется.

– А давайте устроим карнавал, чтобы непременно в костюмах и в масках, – предложила я, хотя, если честно, эта идея только что пришла мне в голову.

– Ой! Давайте! Как здорово! – Наташка даже в ладоши захлопала от восторга

– Нет, на Новый Год не получится, лучше на другой день, – возразила Лариска.

– Скажешь тоже, на другой день. На другой день все будут сонные полдня ходить.

– Хорошо, тогда на третий. Как раз старшие родственники разъедутся, а мы оторвемся по полной программе. Птичка, какая ты умница, замечательно придумала.

Получить похвалу, а тем более, от Лариски – это что-то. Я прямо расцвела.

– Наташ, ты уже нашла рабочих? – Вдруг вспомнила Лариска и оборвала поток приятных мыслей. Наташка обалдело на нее уставилась, не понимая, о чем речь.

– Каких?

– А косметолог твой, где работать будет? Там же ремонт надо делать. Имей в виду, я этим больше заниматься не буду.

– Никто не просит, – тут же огрызнулась Наташка.

– Слушайте, девчонки, – я решила вмешаться, – сейчас все равно еще рано делать ремонт. Когда придет эта Маша, пусть сама и решает, как и что делать. Ей же там работать, а то окажется, что раковина не с той стороны или еще что-нибудь.

– Ты права, подождем косметолога, – согласилась Лариска.

– Ларис, мы тут подумали, что неплохо бы задружиться с нашими соседями.

– Как говорится, – влезла Наташка, – лучше худой мир, чем хорошая ссора.

– Это все правильно, но как это сделать? Придти к ним и сказать «Давайте дружить»?

– А что? Вполне возможно. Давайте вместе сходим?

– Нет, вместе несолидно, – вмешалась Наташка. – Что мы попремся всем колхозом?

– Да, как-то не очень, – согласилась Лариска.

– Ну, тогда я сама пойду прямо сейчас. – И, накинув шубку, пошла знакомиться.

Помещение было довольно просторное, я прошлась почти по всем залам. Все было чистенькое и вообще довольно мило, единственный недостаток – запах пота.

– Что вы здесь делаете? – Передо мной возник охранник. – Я же вам показал, где кабинет директора. —

– Да? А я вот тут ходила, ходила и немного запуталась, – и под бдительным оком охранника прошла в том направлении, куда он показал. Дверь в кабинет была открыта.

– Можно? – Я лучезарно улыбнулась и сделала шаг. Ой! Не может быть! За столом сидел тот гигант, чью машину я недавно помяла при парковке. Я хотела развернуться, но гигант с улыбкой встал и пошел мне навстречу. Меня точно парализовало. Стоп! Главное – не паниковать. Он улыбается, значит, не узнал. Конечно, он не успел меня разглядеть, я его тоже тогда не разглядела, правда, лицо запомнила. Очень свирепая рожа у него была в прошлый раз. Сейчас улыбается и вроде симпатичный.

– Заходите, – широким жестом пригласил он и вернулся на место.

Я нерешительно вошла, села в предложенное кресло и стала усиленно косить глаза, на всякий случай.

– Э-э, м-м, я, вообще-то, зашла познакомиться. Мы ваши соседи, – глаза предательски разъезжались, очень трудно их все время фокусировать на носу. Я стала вертеть головой, чтобы незаметно было.

– А-а, то-то я смотрю, лицо знакомое, – он смотрел на меня в упор. Я быстро стала разглядывать свои сапоги, подумав, что все-таки они стоили неоправданно дорого. Так, быстро ему все высказать и уйти.

– Я одна из владельцев женского клуба и хотела сделать вам выгодное предложение. У нас много клиенток, которым мы могли бы посоветовать занятия на тренажерах, а вы, в свою очередь, направляли бы к нам своих посетительниц. Мы бы стали сотрудничать на взаимовыгодных условиях, – одним духом выпалила я. Однако, какая я молодец! Так здорово загнула, самой понравилось. «На взаимовыгодных условиях». Где-то я это слышала и очень ловко сейчас ввернула. Пусть знает, с кем дело имеет. Это вам не хухры-мухры. Надо придать себе самоуверенный вид. Так, нога за ногу, небрежно откинулась назад. Ну вот, другое дело. Он уже заинтересовался. Вдруг он вышел из-за стола, подошел к двери, захлопнул ее и закрыл на ключ. Я непонимающе следила за его действиями. Он подошел ко мне вплотную и ласково сказал

– Ну-ка, скоси еще раз глазки, у тебя это здорово получается. —

Я заморгала

– Думала, не узнаю? Напрасны были твои трюки. – Он навис надо мной глыбой, я просто вжалась в кресло и думала, когда заорать, сию минуту или немного попозже.

– Вроде что-то знакомое, – пролепетала я, но, по тому, как он нахмурился, поняла, что пора его узнать.

– Ой! Это вы!? Ну, надо же, какая встреча! А я сразу вас не узнала. В прошлый раз вы немного охрипли и вообще неважно выглядели. – Он сжал руку в кулак и потер его другой рукой. Видимо, это делалось для моего устрашения. Но это он напрасно, я так и сказала

– Зря вы пытаетесь напугать меня. Собственно вы меня и так напугали, можете больше не стараться. – Надо что-то говорить, главное, не останавливаться. – Я пришла сюда с самыми добрыми намерениями, хотела подружиться. Зачем нам ссориться? Ну, если хотите ставить машины на нашу стоянку, ставьте себе на здоровье, нам не жалко. Только, мне кажется, что ее лучше расширить. Вам это недорого обойдется. Ну, не нам же платить. Согласитесь, что это нонсенс. А в прошлый раз я подумала, что у вас инсульт случился. Знаете, так бывает. Вот мой дедушка, когда у него случился инсульт, говорил очень невнятно, а матом ругался просто замечательно чисто. У вас тогда тоже так было, но, видите, все прошло, вы прекрасно выглядите и говорите очень хорошо. Тьфу, тьфу, тьфу. – Я перевела дыхание. Он выглядел озадаченным.

– Ты всегда так много говоришь? —

– Нет, только когда страшно, – честно призналась я.

– Тот мужик, что приезжал к тебе твой муж?

– Нет, он работает в банке начальником службы безопасности.

– Ага, – он немного помолчал, переваривая услышанное. – А кто у нас муж?

– Муж? – Так я тебе и сказала. – Ну, он тоже там работает.

– Неужели охранником?

Я заерзала. К чему эти вопросы про моего мужа?

– Ну, так как? Будем говорить? Или к-а-к?

И так грозно он это сказал, что я решила сказать правду

– Да президент он, просто обыкновенный президент.

– Угу, теперь понятно. – Произнес он и улыбнулся. Уф! Может, пора расслабиться? Пожалуй, пора знакомиться.

– Меня зовут Светлана, а вас?

– Михаил, Михаил Поздняков, – и посмотрел на мою реакцию. Собственно, чего он ждет? А-а, наверное, он был известный спортсмен, но я как-то далека от спорта, и это имя мне ничего не говорит.

– Борьба, – напомнил он, видя мои мучения.

– А-а, как же, как же, – я изобразила радостное изумление. – Борьба. Это когда двое крепко обнимают друг друга и топчатся на месте, пока один из них не упадет на лопатки. Мне всегда нравилась борьба, не то, что бокс, где колотят друг друга кулаками по башке. – Михаил засмеялся, а я совсем осмелела.

– Ну, как, будем сотрудничать?

– На взаимовыгодных условиях? – Уточнил он. – Я согласен.

– Вот и замечательно. Кстати, у нас отличный ресторан. В клубе мы принять вас не можем, сами понимаете, женский клуб, но вы всегда можете заказать по телефону, и вам доставят заказ прямо сюда. – Мы обменялись визитками, я поднялась и стала прощаться.

– Я вас провожу. – Мы вышли в холл. Там стояла небольшая группа, среди которых я увидела мамулю и Люсю. Михаил тоже их увидел, нахмурился и тихо сказал

– Вот этих я точно посылать к вам не буду, скандальные бабы.

– Большое спасибо, их действительно не надо посылать, они сами придут. Познакомьтесь, это моя мама, а это ее сестра.

Михаил немного растерялся, но тут же улыбнулся и даже сделал им комплименты. Они расцвели и в ответ тоже сказали несколько теплых слов. Я оставила их расшаркиваться и поспешила к девчонкам. Они выслушали мой подробный отчет о визите, горячо одобрив и похвалив мои действия. Я послала Михаилу ресторанное меню, и он сразу сделал заказ. А через два дня стоянку расширили, и конфликтов больше не стало.

В этот день вечером у дома обнаружила две машины с водителями. Меня встретила бабушка со словами

– Тихо, у Саши небольшое совещание.

– С каких это пор он проводит совещания дома? – Заметила я и стала готовить ужин. – Сколько их там? – Показала на кабинет.

– С ним приехал Валерий Кузьмич, Сергей Андреевич и Юра. —

Я удовлетворенно хмыкнула и побежала наверх, прихорашиваться. Валерий Кузьмич мне до фонаря, а к Сергею Харитонову я чувствую симпатию еще с того вечера в «Мариоте». С тех пор мы иногда встречались на банкетах, и, видя его восхищение, у меня что-то екало внутри. За это время он сделал неплохую карьеру в банке, стал Сашиным заместителем, так же как и Валерий Кузьмич и, кажется, до сих пор не женат. В общем, мне нет до него никакого дела, но всегда чувствуешь симпатию к тому, кто к тебе неравнодушен. Я быстренько надела хорошенькое «домашнее» платье, поправила макияж и спустилась вниз.

– Мне кажется, Сергей Андреевич к тебе неравнодушен, – заметила бабушка.

Вот черт! Ничего от нее не скроешь.

– А тебе он нравится? – Продолжала она.

– Ну, не так, чтобы серьезно, но он мне симпатичен.

– Понятно. Хорошо, что не соврала. Он приятный молодой человек, но что-то в нем есть акулистое. Не находишь?

Я не успела ответить, дверь из кабинета открылась и мужчины вышли в холл.

– Светлана Михайловна, вы как всегда прекрасны. – Валерий Кузьмич поцеловал мне ручку. Вот он мне совсем несимпатичен, мне кажется, что он очень вредный старикашка и завидует Сергею, потому, что Саша чаще прислушивается к его мнению. Саша выглядел озабоченным, а Сергей просто поедал меня глазами.

– После Валерия Кузьмича мне нечего добавить, – и прошептал, – я восхищен. —

Меня бросило в жар. Всегда теряюсь, когда делают комплименты. Я пригласила всех к столу. Гости хвалили мои кулинарные способности, за это выпили. Саша, видимо, вернувшись к обсуждаемому вопросу, что-то резко высказал Валерию Кузьмичу.

– Не понимаю, Александр Николаевич, почему вы так боитесь этого? Ведь предложение такое выгодное. И Юрий Семенович все проверил, компания надежная.

– Я согласен с Валерием Кузьмичом, он, как всегда прав. – Сергей мне улыбнулся.

– А я не стал бы торопиться, – Юра постучал ручкой по столу. – Знаете, хоть и проверили все, но что-то уж очень сладко поют и много обещают.

– У нас нет времени ждать, – заявил мрачно Саша, поднялся из-за стола и подошел к окну. – А принять предложение – можно потерять все.

– Предлагаю немного обождать, – примирительно сказал Валерий Кузьмич. – Дело в том, что у меня случайно оказался там свой человек, которому я когда-то помог. Попрошу его предоставить полную информацию по этому проекту.

– Но, если мы будем тянуть, они обратятся в другой банк, а нам сейчас просто необходима эта сделка, – заметил Сергей – Дела у нас состоят не лучшим образом. Тверской филиал не сегодня-завтра придется закрыть. В Петербургском филиале тоже не все благополучно, и только в Норильском пока все отлично. Но вы все понимаете, из-за чего. Если директора металлургического комплекса переманят другие, наш банк просто опустят и вынудят продать.

– Николаев не пойдет на это. Мы достаточно долго сотрудничаем.

Саша, нахмурившись, слушал и ничего не говорил.

– Вам, наверное, скучно слушать все это. – Обратился ко мне Сергей. – Скажите, а где вы собираетесь провести отпуск в этом году? – Какой он внимательный. Догадался, что мне совсем не интересно слушать про какие-то проекты.

Сергей сообщил, что собирается в Исландию, там необыкновенная природа, и повсюду горячие гейзеры. Валерий Кузьмич возразил, сказав, что самая лучшая природа в Подмосковье, бабушка вспомнила Колпино, а я сказала, что очень хочу поехать в Лондон, и рассказала, как там замечательно. Вскоре гости стали собираться, и вышли в прихожую, я заглянула в кабинет, чтобы проветрить.

– Простите, я не оставлял у вас свою папку? – Заглянул Валерий Кузьмич. Я посмотрела на чистый стол и развела руками. – Нет, не сегодня, а в прошлый раз. Куда подевал, не помню. Ну ладно, извините. – Я вышла проводить гостей. Улучив момент, когда Саша с остальными вышел на улицу, Сергей прошептал

– Всю жизнь мечтал о такой Птичке. —

Я залилась краской и, как обычно, не нашлась, что ответить. Саша, проводив гостей, допоздна сидел в кабинете, я даже не слышала, когда он лег спать. Зашла в кабинет, а там никого, выходит, муж уже в спальне. На кухне горел свет. Я заглянула туда – никого, на столе лежала папка. Я повертела ее в руках, нет эта не Кузьмича, эта Сашина. А ведь где-то мне попадалась папка… Нет, не помню. Да, далась мне эта папка. Меня сейчас больше волновал разговор, услышанный в кабинете. Значит, дела у моего мужа сейчас неважные, поэтому он в последнее время такой озабоченный. В будние дни приезжает поздно, а в выходные тоже я его почти не вижу. Но, все равно, на отношениях в семье это не должно сказываться.

На следующий день я подумала, что пора отогнать машину на сервис, но по дороге, решила съездить на Соломенную Сторожку, надо забрать оттуда свой спортивный костюм, может, правда отважусь на лыжах покататься. Марьи Степановны не было у дома, что было довольно странно. Я долго звонила в дверной звонок и хотела уже уйти, как послышались шаркающие шаги.

– Господи! Марья Степановна, что случилось?

– Ой, худо мне, Светочка! – Она поплелась обратно в комнату и легла на кровать, а я вызвала «Скорую помощь», которая приехала через десять минут. Вошел врач, молодой парень, мельком глянул на больную и стал пялиться на меня.

– Я не больна. – На всякий случай сообщила ему.

Он вздохнул, видимо, сожалея, что меня не сразил внезапный недуг, и повернулся к бабульке. Оказалось, у нее очень высокое давление.

– Сейчас укольчик сделаю, магнезию. Наши бабушки его очень любят.

– Не знаю, что любят ваши бабушки, а моей магнезия не помогает. Это вам, – я протянула ему несколько сотен, Марья Степановна при этом громко застонала.

– Подберите, пожалуйста, что-нибудь поэффективней. – Он опять уставился на меня, но деньги взял.

– Простите, вы артистка? – Вдруг спросил он. – Дело в том, что я видел вас сегодня в «Семи днях». – Я просияла. Как же я могла забыть? Когда мы с Сашей были на юбилее, там всех фотографировали, и сказали, что в следующем номере будут снимки.

– Да артистка она, еще какая артистка, – простонала Марья Степановна. Врач, наконец, оторвался от меня.

– Сейчас, сейчас, – засуетился он, – у меня тут есть один препарат.

– Вы руки забыли помыть, – напомнила я. Он прошел в ванную.

– Как он голову-то свою не забыл? Дай-ка ему полотенце вон там, в шифоньере.

Доктор вернулся в комнату и, заглядевшись на меня, споткнулся и чуть не упал.

– Господи помилуй, – пробормотала Марья Степановна.

– Может, в больницу хотите? – Великодушно предложил врач непонятно кому, так как взгляд был устремлен в мою сторону. Марья Степановна с обидой набросилась на него.

– Чего я там забыла, в больнице твоей? Давай свой аппарат, коли уже быстрее, да не промахнись, смотри. – Она, кряхтя повернулась к нему спиной, и задрала рубашку. Я чуть не прыснула. Промахнуться было невозможно. Он ловко вколол ей лекарство, пустые ампулы положил на блюдечко и уселся рядом с кроватью. Марья Степановна затихла, я думала, что доктор сейчас выкатится, но он не торопился.

– Вы такая красавица, в жизни даже лучше, – разливался соловьем врач. – Мы не могли бы куда-нибудь сходить вечерком?

– Муж ее сейчас приедет с бугаями, он тебе сходит, – внезапно раздался голос больной. Мы обернулись, Марья Степановна лежала к нам спиной и продолжила уже ласково

– Спасибо тебе, милок. Ты ехай, не сиди тут со старухой. Аппарат твой помог, мне уже лучше стало.

Врач быстро поднялся, закрыл свой чемоданчик и, пробормотав «Выздоравливайте», выкатился. Марья Степановна повернулась ко мне

– Ты зачем ему денег дала? – Строго спросила она. – И так бы сделал, а то расселся, – она продолжала что-то ворчать, а я позвонила Надежде Ивановне. Она, узнав, в чем дело, мигом спустилась к нам. Я поручила ей заботиться о

Марье Степановне, дала ей денег, потом поднялась в свою квартиру, забрала костюм и вернула ключи Марье Степановне. Уже уходя, слышала, как Марья Степановна громко шептала

– Такая семья хорошая. Вот ведь явреи, а хорошие люди. —

По дороге на сервис купила в киоске «Семь дней». Себя увидела в самом начале. Мы с Сашей очень хорошо получились, только юбиляр там был совершенно лишний. Своей лысиной загородил мое декольте. Это он наклонился ручку поцеловать. Надо будет сегодня родственников обзвонить, пусть порадуются. В сервисе настроение испортили. Что это за цены у них такие? Подумаешь, слегка помяла крыло. Зачем его менять-то? А двери? Неужели поправить нельзя. Еще бампер и фара. И, самое главное, неизвестно, когда это все будет сделано. Бросили загадочную фразу «на днях позвоним». Я взяла такси и поехала в клуб. Лариска что-то сосредоточенно изучала.

– Смотри, нас с Сашей в журнале напечатали, – похвасталась я, показывая журнал.

– Здорово! Наташка еще не видела?

– Не-а

– Обзавидуется

– Слушай, а что это за шум в маленькой гостиной?

Лариска усмехнулась – Прислушайся. Не узнаешь голоса?

– Господи! Это же мамуля и Люся. Что там у них случилось?

Я поторопилась туда и увидела такую картину. Мамуля сидела напротив Люси, была возбуждена сверх обычного и пыталась что-то доказать, но Люся, прищурившись, агрессивно нападала и не желала слушать никаких доводов.

– Ну-ка, скажи тогда почему карикатура на Магомеда, а мусульмане встали на защиту Мохамета?

– Сколько раз тебе говорить, что это одно и тоже!

– Как это одно и тоже, когда это совершенно два разных имени? Что ты мне голову морочишь? – Упорно стояла на своем Люся.

– Это одно имя, просто пишется по-разному. Например, в японском языке нет звука «л», а в арабском нет звука «д».

Люся сложила губы в «куриную жопку» и задумалась. Пора их отвлечь.

– Посмотрите лучше сюда, – я протянула им журнал.

– Ланочка, как ты хорошо получилась, только этот мужчина загораживает вырез своей лысиной. Куда только фотограф смотрел, не понимаю. Надо было попросить его отойти.

– Очень хорошо, что он вырез немного прикрыл, – возразила Люся. – Я еще в прошлый раз хотела тебе сказать, что вся грудь наружу.

– А сама юбку себе купила выше колена. Забыла, что ты старше меня на … – Мамуля запнулась, – ну, это неважно.

– Уж кто бы говорил?! На себе ты не замечаешь! – Взвилась Люся.

Все. Видно, пора сваливать. Что-то настроение у них сегодня спорливое. Лучше Саше позвоню – Саша, нас сегодня напечатали в «Семи днях». Ну, помнишь, когда мы на юбилее были? Мы так хорошо получились.

– Извини, я не могу сейчас говорить, – услышала я, но кроме голоса мужа услышала еще и музыку.

– Ты на работе?

– Нет, на встрече. Освобожусь поздно. – Коротко и ясно.

Ну, это уж слишком, я даже не успела сказать, что без машины. Ничего, в конце концов, я ему все выскажу. Мне это надоело. Где-то послышался Наташкин голос, я стала ее искать, но Руслан сказал, что она уже уехала. Вот нахалка! Когда она была без машины, я ее возила, а она даже не удосужилась спросить меня, не нужна ли помощь. Ладно, поеду на Лариске. Она как раз собиралась домой.

– Я сегодня с тобой. Не возражаешь?

– Поехали. Только в магазин заедем.

– За шмотками?

– Почему за шмотками? Мне за продуктами надо.

Я думала мы, как обычно, заедем в «Седьмой континент», но Лариска повезла меня в «Ашан». Поскольку я там ни разу не была, естественно, мне было любопытно на все поглазеть.

– Зачем ты столько перца набрала? – Удивилась Лариска

– Так он здесь дешевый. —

– А хлеба куда столько?

– Сама не знаю, так аппетитно выглядит.

– А это, что такое? – Она показала на морской коктейль в вакуумной упаковке. – Зачем так много? – Не понимала Лариска, которая покупала строго все по списку, просто железный характер.

– Я люблю, когда у меня полный холодильник. Знаешь, иногда что-то забудешь купить или лень выйти в магазин, а в холодильнике всего полно. Я это называю «Закрома Родины».

Лариска засмеялась – Птичка, а помнишь время, когда, у тебя в холодильнике «мышь удавилась»?

– Какая еще мышь? – Оскорбилась я.

– Это выражение такое, не обижайся. Я имела в виду, когда там пусто было.

– А ведь правда, – согласилась я, – и прошло всего-то четыре года, а кажется давным-давно.

Расплатившись в кассе, мы покатили свои тележки к машине.

– Как думаешь, у Наташки это серьезно? – Лариска выгружала пакеты в машину.

– Понимаешь, она влюблена, а вот он, не уверена. – Я тоже положила свои покупки в машину и уселась на пассажирское место.

– Почему ты так думаешь? —

Я поделилась с ней своими соображениями.

– Вот черт! Ведь потом рыдать будет! И Петьку жалко. Он же переживает. Знаешь, я в начале боялась, что он ее побьет, а он делает вид, что ничего не происходит. -

– А может, он не догадывается? – предположила я. Лариска лишь фыркнула в ответ.

– Ларис, а чего ты в последнее время такая … раздраженная?

– Витькины пьянки надоели. – Лариска замолчала, я больше ни о чем не спрашивала, но она сама внезапно продолжила – Птичка, мне кажется, у него кто-то есть. Он стал мне хамить и раздражается по малейшему поводу.

– Ты что? Выбрось это из головы! – Но это предположение показалось мне вероятным.

– Посмотри, как я растолстела. Мне уже никакие диеты не помогают.

– Глупости! Ты и раньше тростинкой не была, однако он всегда тебя любил и ревновал.

– Да? Когда это было? А сейчас… – Лариска готова была расплакаться, а я не знала, как ее утешить, но она взяла себя в руки. – Помнишь, когда вы у нас в гостях были, я вовсю отплясывала с одним мужиком и глазки ему строила?

– Помню. Я еще подумала, что-то на тебя нашло?

– Это я для Витьки старалась. – Она усмехнулась. – И совершенно напрасно. «Напрасны ваши совершенства», – пропела она. – Он даже внимания не обратил, он весь вечер ухаживал за той крашеной, долговязой девкой.

Я отлично помнила тот вечер. Лариска отчаянно кокетничала с одним мужиком, а Витька и ухом не повел. И, действительно, крутился около одной длинноногой девицы.

– Знаешь, Ларис, мы, наверное, сами виноваты. – Глубокомысленно изрекла я.

– Что значит «мы»? Что ты примазываешься?

– Ничего я не примазываюсь. Но у меня тоже не все благополучно.

Лариска посмотрела на меня с недоверием.

– Да, да, не смотри так. Вот недавно, совершенно случайно узнала, что Саша заказал мой портрет, хотел сюрприз сделать

– Вот видишь? —

– Да, я тоже вначале обрадовалась, как дура. Нашла фотографии красивые, а потом оказалось, что Саша отменил заказ.

– Подожди! Ничего не понимаю! Причем здесь фотографии?

– Ну, это же был сюрприз, и портрет заказал по фотографии. А я попросила нас двоих нарисовать, чтобы ему тоже приятное сделать.

– Птичка, это все как-то странно. По фотографии портреты только на памятники делают.

– Мне тоже почему-то эта мысль пришла в голову. Но я подумала, что, возможно, это будет постер. И еще мне покоя не дает художник.

– А что художник?

– Двадцать раз меня спросил: «Вы не передумали? Подумайте хорошенько, я еще позвоню». Как будто отговаривал.

– Да, что-то здесь не так. – Что «не так», Лариска не успела додумать, так как мы уже приехали. Бабушка гуляла перед домом.

– Ланочка, я уже хотела тебе звонить. Так поздно, ни тебя, ни Саши.

Я взяла свои пакеты, и мы вошли в дом. Рассовала продукты по холодильникам и поставила чайник. Пока пили чай, поделилась с бабушкой новостями. Позвонила Саше, телефон не отвечал.

– Не расстраивайся, никуда он не денется. – Успокаивала бабушка – Он так в тебя влюблен.

– Очень бы хотелось знать, где этот влюбленный! – Я кипела от злости. – Конечно, я могу позвонить Юре, но не буду этого делать из принципа. – Бабушка согласно кивнула.

– Давай я ему позвоню, – предложила она, но я отрицательно замотала головой.

– Правильно, не будем звонить, и лучше вообще ни о чем не спрашивать.

– Это как? Не разговаривать, изображая оскорбленное достоинство?

– Ни в коем случае! Ведь именно этого он будет ожидать, – она решила пояснить, – а ты будь непредсказуема. Удиви его. Вместо допросов с пристрастием, слез и жалоб, будь весела, как обычно. И никаких вопросов, вроде тех «Где был и с кем?» Мужчин надо удивлять.

– Боюсь, у меня не получится, – засомневалась я.

– А ты вообрази себя артисткой. Ну, желаю удачи. – Она медленно и горделиво стала подниматься по лестнице, сразу напомнив сцену из спектакля.

«Что ж, я тебя удивлю, так удивлю, мало не покажется». И, погасив везде свет, попробовала войти в роль. Так же, как бабушка, с достоинством задрав подбородок, стала подниматься по лестнице, но оступилась и больно ударилась коленкой. Ничего, потом потренируюсь. Конечно, я не спала, прислушиваясь к шуму колес за окном. Саша приехал около трех часов утра. Дверь ему открыл, видимо, Юра, потому что Саша был просто никакой. Интересно, как он лестницу одолеет? Может, мне как боевой подруге пойти и преданно подставить плечо? Нет, не пойду. Он не раненый солдат. Пусть, как хочет, так и поднимается. Так, споткнулся, грохнуло что-то, опять споткнулся, выругался. Ну, вот и он. Такая прелесть!

– Птичка, иззвини, – и рухнул на кровать. Я стиснула зубы и не пошевелилась. Почти сразу же раздался храп, я стащила с него всю одежду, изрядно попотев. Утром он усердно притворялся спящим и ожидал упреков. Ну, что ж, картина первая. Я крепко прижалась к нему и страстно зашептала, целуя в живот

– О, дорогой, как это было чудесно! Ты просто супер! Где ты научился таким штукам? —

Саша не шевелился и немного напрягся.

– Обожаю тебя, – я слегка его укусила. (У, с каким бы удовольствием я вонзила бы в тебя свои зубы!) Он вздрогнул и приподнялся.

– Нет, нет, лежи мой любимый. (Черт, не переборщить бы) Сейчас принесу тебе сочку. – Стараясь не смотреть на него, чтобы он не догадался, что я притворяюсь, накинула халат и выпорхнула из комнаты. Бабушка ходила по гостиной, сохраняя невозмутимый вид, Представляю, чего ей это стоило.

– Звонила Людмила Ивановна, сказала, что они с детьми идут на горку. Валентина Петровна с Владимиром тоже туда пошли. Да, еще звонила Натали, сказала, что ждет тебя. Ну что? – Все-таки не выдержала она.

– МХАТ отдыхает. Первый акт прошел на бис. Начинается второй. – Я поставила два бокала с соком на столик-поднос, который вообще-то предназначался для моего завтрака в постели. Хотя я купила его довольно давно, мне так никто и не принес завтрак, но ничего, сейчас очень пригодится. Войдя с подносом в спальню, Сашу там не увидела – он был в ванной. Я скинула халат и устроилась со столиком в кровати. Мой муж нерешительно приоткрыл дверь, я обнажила грудь, прикрыла томно глаза и вздохнула

– Ну, иди же ко мне.

Он взял у меня столик, поставил его на пол и в явном замешательстве улегся рядом. Не зная, что сказать, стал пить сок, другой рукой нежно поглаживал меня.

– Ты помнишь? – Я кокетливо заглянула ему в глаза. Он поперхнулся, закашлялся и спросил шепотом – Что?

– Как что? Ты обещал продолжение, – жарко шепнула ему в ухо. Он замер, наверное, мучительно соображал, что делать. Мне стало жутко весело. Во мне погиб артистический талант. Я всегда это подозревала. Мне учителя еще в школе говорили: «Птичкина, ты такая артистка». Вот оно, где проявилось. Ой! Уже одиннадцать часов. Меня же Наташка ждет. Я дернулась, намереваясь встать,

– Ты куда? – Спросил Саша, не скрывая разочарования.

– Шурик, уже поздно, мне же ехать надо.

– Далеко?

– Ну, помнишь, я же тебе говорила, – я пристально на него взглянула. Он поморгал. Но кивнул, как будто вспомнил.

– Кстати, тебе тоже пора. – Я скрылась в ванной, быстро умылась и привела себя в порядок. Саша сидел на кровати и наблюдал, как я выбираю себе костюм.

– Птичка, что-то я плохо помню… Ты на меня сердишься?

– Ты что? Я в восторге, – прошептала, страстно его целуя и заваливаясь рядом. Кажется, я немного увлеклась, совершенно позабыв, что это всего лишь роль. Но он просто молодец. После такого перепоя и такое … Черт, теперь я понимаю, почему артисты так часто поддаются соблазну и меняют партнеров. Все, оставлю его в приятном изумлении.

– Мне действительно пора.

– Бабушка, – я быстро накинула коротенькую шубку и влезла в сапоги, – он ни черта не помнит. Поддержите его в этом состоянии, а я побежала к Наташке. Хочу ей пару ласковых слов сказать. Выскажу все, что о ней думаю. Бессовестная, даже не вспомнила вчера обо мне, – но, увидев Наташкину тусклую физиономию, проглотила заготовленную речь.

– Что с тобой?

Наташка попыталась выдавить улыбку, и всем своим видом изобразила недоумение.

– Пытаешься сделать хорошую мину при плохой игре? Ну, и, пожалуйста. А я хотела с тобой поделиться. Попрошу лучше Сашу меня подвезти, – я развернулась и, конечно, Наташкино любопытство пересилило, видимо, оно раньше нее появилось на свет.

– Птичка, постой! Просто мне не хотелось вываливать на тебя свои проблемы.

– Ага, ну да, конечно.

Мы направились к машине

– Скажите, пожалуйста! С каких это пор ты такая чуткая стала?

Я достала из сумочки зеркало. Вид у меня сегодня просто цветущий. Я улыбнулась. Наташка покосилась в мою сторону

– А у тебя вид что-то очень довольный.

– Да. У меня теперь новое амплуа.

– Чего?!

– Я подрабатываю артисткой по ночам. Осторожнее! Что ты так резко тормозишь? Смотри, сзади старичка на «Жигулях» чуть удар не хватил.

– Ну, давай, рассказывай! – Глаза у нее загорелись, и вся прямо дрожала от нетерпения.

– Придется немного потерпеть, пока не доедем до работы. Мне жаль погубить свой только что раскрывшийся талант в ДТП. Так что, может, ты первая начнешь.

– Ну, ты даешь! Все, сдаюсь. Слушай.

И она поведала с грустью, что Кирилл не так к ней относится, как хотелось бы, а в последнее время, так получилось, что встречаться им негде. Она уже хотела попросить у меня ключи от старой квартиры, но поняла, что мимо Марьи Степановны все равно незамеченной не пройдешь, да и мать там живет, вдруг увидит. Остается только квартира на Сретенке.

– Не вздумай! – Рявкнула я. – Там консьержка и охранники и вообще… Погоди, ты же говорила, что он весь из себя крутой. Машина у него, квартира и все такое. Он, что, не может квартиру снять? —

– Понимаешь, у него сейчас все неудачно сложилось. Я же говорила, у него отец такой гад. Зарплату ему не дал, потому что Кирилл что-то там не сделал. Ему пришлось сдать свою квартиру, а сам снимает где-то на окраине. Меня туда не приглашает, говорит, что стыдно. – Наташка кусала губы, еле сдерживая слезы.

– По-моему, ему должно быть стыдно так врать. Дураку понятно, что он все придумал. Ладно, не грусти, я тебя сейчас развеселю. – И в красках передала ей вчерашнее выступление. У Наташки округлились глаза, а потом начался такой приступ веселья, что я всерьез стала опасаться за свою жизнь.

Иван места себе не находил. Череп не появлялся, и сумка была на месте, хотя он мог воспользоваться и другим оружием. Вчера Иван выбрал время и поехал на место предполагаемого убийства. Банк был в центре. Современное здание находилось в переулке. Обочины были заставлены машинами. Напротив, действительно стоял жилой дом. Но попасть туда было не просто, стоял домофон. Он встал рядом с подъездом и приготовился ждать. Выкурил две сигареты, но ни в дом, ни из дома никто не вышел. Наконец, подошла девушка, приложила магнитный ключ и быстро скрылась за металлической дверью. Придется подождать еще. Он опять полез за сигаретами, и в это время подошла пожилая женщина. Она стала набирать цифры, старательно загораживая их от молодого человека, который остановился неподалеку и говорил по сотовому телефону. Ивану, стоявшему рядом, кивнула головой, видимо, спутала с одним из жильцов. Он не запомнил последнюю цифру. Но это ерунда. Выждав минут пять, он стал нажимать кнопки. С четвертой попытки дверь открылась. Он поднялся пешком на четвертый этаж, остановился в пролете и выглянул в окно. Да, место идеальное. Долго здесь не просидишь, может выйти кто-нибудь из жильцов, хотя жильцов здесь немного, на площадках всего по две квартиры. Он прошелся по этажам и проверил счетчики. На втором и третьем счетчики крутились, значит, там были люди. Телевизор работал, или утюг, или чайник. Иван поднялся на шестой, последний этаж. Что он здесь делает? Зачем приперся сюда? Сам не знал. Стоял и смотрел в окно. Машины медленно ползли, с трудом разъезжаясь с встречными, припарковаться было негде. Вон на углу выехал один, так на его место сразу нацелился джип. У Ивана нехорошо засосало под ложечкой. Не дожидаясь, когда джип въедет на освободившееся место, Иван быстро сбежал вниз, вышел на улицу и встал за киоском с сигаретами. Как бы рассматривая витрину, он скосил глаза в сторону джипа. В машине никого не было. Он вздохнул с облегчением. Да мало ли таких джипов в Москве? Почему он решил, что это Череп? Череп ходил всегда в куртке и без головного убора, а этот был в пальто и в меховой шапке. Он переходил дорогу, смотря в другую сторону, и лица не было видно. Мужчина вдруг пропал, Иван хотел уже выйти из укрытия, как тот вынырнул непонятно откуда и шел прямо на него. Иван еле успел спрятаться за киоск. Нет, что-то не так. Это Череп, но какой-то другой. А-а, у него усы. Он изменил внешность, для чего-то отрастил усы. Ну да, его же разыскивает милиция. Зачем он приехал сюда? Черт! Значит, он сам решил взяться за это дело. Иван почувствовал, как капли пота стекают из-под вязаной шапки. Ему стало страшно. Что-то внутри подсказывало, что ему грозит опасность. Череп уверенно подошел к подъезду, достал магнитный ключ и спокойно приложил его. Как только дверь за ним закрылась, Иван вышел из своего укрытия и быстро зашагал к метро. Мысли были невеселые. Если у Черепа ключи, значит, он или живет здесь, или утащил у кого-то из жильцов. Скорее последнее. Сегодня ничего не произойдет, поскольку у Черепа в руках ничего не было. Перед глазами встала пара с фотографии. Нельзя допустить, чтобы с ними это случилось. Если их убьют, Иван все равно об этом узнает. Наверняка по телевизору покажут, и газеты будут пестреть страшными заголовками и снимками. Череп поймет, что Иван догадается, кто это сделал и тогда не оставит его в живых. Надо предупредить банкира. Как это сделать? У входа в банк стоит охрана. А если послать письмо или позвонить? Может, еще раз поговорить с заказчицей?

Днем в клуб прибежали возбужденные мамуля и Люся.

– Девочки, – начала мамуля, – в «Фитнес-клубе» ноу-хау! Открыли курсы по самообороне и обучение танцу живота. —

– Ты что, на курсы самообороны записалась? – Со смехом спросила я. Мамуля потупила глазки, а Люся задумчиво смотрела в окно.

– Неужели на танец живота? —

Мамуля покраснела, как девочка, а Люся стала что-то чертить ножкой по ковру.

– Доченька, а что тут такого? Это же интересно и гимнастика хорошая. —

– Что же, по-твоему, нам уже пора по врачам и аптекам бегать? – Вскинулась Люся. – Мы еще и на курсы самообороны запишемся. Мало ли что. —

Мамуля согласно ей кивала.

– Да ради бога, – пробормотала я.

– Пожалуй, я тоже запишусь, – серьезно сказала Лариска. Наташка ее поддержала. Мне ничего не оставалось, как присоединиться к ним. По этому поводу мы выпили по «Маргарите». Оставив мамулю с Люсей в маленькой гостиной, мы с девчонками пошли в «Фитнес-клуб», чтобы не раздумать. Выяснив, какую надо иметь форму и время занятий, собрались уходить, но в дверях столкнулись с Михаилом.

– О! Кого я вижу?! – Вроде действительно рад.

– А мы к вам записываться приходили на танец живота и курсы по самообороне. —

Он перевел взгляд на моих подруг, задержался на Лариске.

– Может, познакомишь? —

– Конечно. Это мои подруги и компаньоны. Это Наташа, ну ты ее помнишь, там, у «Снежной королевы». – Зря напомнила, он как-то передернулся. – А это Лариса. – Боже мой, что это с ним такое? Прямо пай-мальчик. Такой стеснительный и культурный и представила его – Это директор клуба, в прошлом известный борец Михаил Поздняков. —

Михаил зарделся и уставился на Лариску, просто глаз не мог отвести, даже не заметил, как мы с Наташкой подтолкнули друг друга. А наша, всегда такая сдержанная, подруга вдруг хихикнула и стрельнула глазками. У нас с Наташкой просто челюсти отвисли.

– Вы приходите почаще, вы, когда хотите приходите … – Он что-то еще мямлил. Вот это да! Так мужика скрутило! Наташка заворожено смотрела на них. Я опять ее подтолкнула и показала глазами на дверь. Мы вышли, но, кажется, они даже не заметили этого.

– Н-да, чистая совесть – признак плохой памяти. – Задумчиво произнесла Наташка, а потом запальчиво добавила – И после этого она посмеет мне что-то говорить об аморальном поведении?

– Собственно чего этого? Просто они обменялись взглядами. Ничего такого.

– Да, да, только посмотрел на нее, и она уже готова. – Мы поднялись к себе в кабинет. – А вообще я за нее рада. Нам так необходимо внимание. Правда? – Я кивнула. – Птичка, ты покупала подарки к Новому Году?

– Так, по мелочи. —

– Давай заедем сегодня в «Детский мир» -

– Опять «Детский мир»? Мне хватило прошлого раза. —

– Но игрушки все равно придется покупать. Слушай, как быть с Петькиными родителями? Они ведь тоже припрутся на Новый Год?

– А твоя мама приедет?

– Нет, она, как всегда, у тети Любы. Там собираются все ее старые друзья.

– А что, если всех родственников после детского выступления отправить к тебе или Лариске? Накроем им там стол, и пусть веселятся? Кстати, спальных мест у нас в доме все равно не хватит на всех. —

– Вот пришла такая Лариса, – прокомментировала свой приход Лариска. Переглянувшись, мы с любопытством уставились на нее. Сто лет она так не говорила.

– Ну, просто забибись! – Выдохнула Наташка.

Лариска вся светилась. Теперь мне понятно это выражение. За несколько минут она преобразилась. Румянец, блеск в глазах, улыбка. Вот это да! Посмотрев на нас, она прыснула

– У вас такие глупые рожи.

Наташка хотела поспорить по этому поводу, но сдержалась.

– Что у нас с Новым Годом? – Жизнерадостно спросила Лариска.

– Ты словно наши мысли прочитала. Мы как раз думали, куда бы родителей пристроить?

Лариску этот вопрос тоже очень волновал, при своей матери она даже не курила.

Мы поделились с ней своими планами, но она неожиданно не одобрила, сказав, что будет некрасиво отделять родственников, тем более праздник семейный. Поразмыслив, мы с ней согласились. Зазвонил мой телефон, мне сообщили, что машина готова, можно забрать. Вот это сервис! Это я понимаю! Сразу же заказала такси и поехала туда. Но, приехав на место, поняла, что не очень-то меня и ждали. Полчаса искали какого-то Петровича, потом полчаса этот Петрович мне бубнил про какую-то подвеску, свечи, колодки и тормозную жидкость. Он протянул мне счет, и я чуть не рухнула. Ровно вдвое больше, чем предполагалось. Я жутко разозлилась. Конечно, это все мужской шовинизм. Ведь он абсолютно уверен, что я ни черта в этом не смыслю, значит, можно вешать лапшу на уши. Он был абсолютно прав, я, действительно, ничего не поняла, но, согласитесь, ничего нет хуже, когда тебя унижают и смеются, а тебе остается только хлопать глазами и отсчитывать купюры.

– ….кроме крыла, дверей и бампера еще две фары … —

Я киваю в ответ, но делаю слабую попытку возразить

– Почему две фары? Вроде одна была разбита? —

– Но в комплекте всегда идут две фары, – втолковывает мне с тяжелым вздохом мастер, давая понять, что я полная дебилка.

– ….покраска, полировка, чистка салона … —

Я предпринимаю еще одну жалкую попытку возразить, но не была услышана. Делать нечего, придется платить. Но столько денег у меня с собой нет. Набрав Сашин номер, услышала нежный голос мужа. Какой он сегодня милый и внимательный.

– Что!!!? – Заорал он, услышав сумму.

– Шурик я тоже несколько удивилась, и потом такой суммы у меня нет. Ты не мог бы кого-нибудь прислать? А может, Юру? – С робкой надеждой спросила я. Мастер стоял рядом и равнодушно курил.

– Я сам приеду! Не позволю дурить свою жену.

Я счастливо улыбнулась. Вот, что значат актерские способности. Недаром я старалась. Приедет сам. Когда это было в последний раз?

– Сейчас муж приедет, привезет деньги, – радостно сообщила мастеру. Тот принял невозмутимый вид, но глазки забегали.

Саша прибыл в сопровождении охраны, с мигалками и вообще с большой помпой. Охранники разбежались по сервису, наведя большой шухер. Рабочие стояли в растерянности, не зная, что делать. Мастер жался ко мне и, показав на Сашу, спросил, немного заикаясь – Этто ктто?

– Мой муж, – с гордостью сообщила я. Петрович стал тихо материться.

– Где этот мастер? – Гремел Саша.

– Вот, – я отошла в сторону, – а вот счет.

Саша, сдвинув брови, стал его изучать, а мастер вдруг выхватил его и со словами «Это ошибка, перепутали. Сейчас другой принесу», – торопливо вышел.

– Как здорово, что ты приехал! Похоже, ты всех перепугал.

Саша крепко обнял меня и шепнул – Продолжение вечером. – И так многозначительно посмотрел, что я покраснела.

Домой мы возвращались вместе, обнимаясь на заднем сиденье, как молодожены. Юра сидел впереди с водителем, а мою машину отогнали на стоянку возле клуба. Владимир, увидев нас, прыгал от восторга, нечасто мы возвращались вместе. Юра с Сашей уединились в кабинете, я разморозила в микроволновке печень кролика и пожарила гренки для салата. Пока бабушка и Валентина Петровна накрывали на стол, я быстренько порезала овощи для салата и пожарила печень.

– Все готово, пойдемте ужинать, – я заглянула в кабинет. Они согласно кивнули и продолжали разговор.

– Не нравятся мне эти анонимные звонки. – Юра озабоченно нахмурился.

– Да брось ты, какой-то придурок развлекается.

– А вдруг это связано как-то с этим кредитом?

– Юра, это совершенно не касается друг друга. И, вообще, мне надоело слушать про этот кредит и эту компанию. В конце концов, даже, если придется закрыть один филиал, это еще не конец света. Валерий Кузьмич любит сгущать краски.

– Саша, ты доверяешь ему? —

– Конечно. —

– А Харитонову?

– Юра, ты знаешь, я работаю только с теми людьми, которым полностью доверяю, и потом, ты же сам всех проверял.

– Мне покоя не дает этот Полиенко. Чего ради он возник именно сейчас? Хочет выглядеть благодетелем, а сам козни строит за нашей спиной. Одно его предложение Николаеву чего стоит. Вот ведь гад, пронюхал о нашем шатком положении и решил, что мы с радостью ухватимся за это предложение. А, кстати, как он мог узнать? Об этом знали только мы с тобой, Харитонов и Валерий Кузьмич.

Мне надоело слушать этот нудный разговор, хотя фамилия Полиенко немного насторожила. Я культурно покашляла. Саша улыбнулся

– Все, пойдем ужинать

Юра недовольно покосился на меня, но подчинился.

– М-м, – Саша с наслаждением ел салат. – Птичка, когда ты все успела?

– Ловкость рук —

– Откуда печенка?

– Из закромов Родины, – скромно ответила я.

– А помнится, – вставил Юра, – кто-то терпеть не мог готовить.

– Правда, меня совсем не привлекало это занятие. А потом то одно попробовала, то другое, и понравилось

– Просто моей жене нравится, когда ее хвалят

– А что тут такого? Это всем приятно.

После ужина Юра уехал, а Саша пошел в детскую. Владимир был счастлив, папа не часто с ним играл. Они улеглись на пол и стали играть в паровозики. Некоторое время я с умилением наблюдала эту сцену, а потом вернулась на кухню, помогать убирать со стола. Вскоре к нам заглянул Саша. Валентина Петровна хотела идти в детскую.

– Сидите, сидите, я уложил его. Всем спокойной ночи, – он склонился ко мне и шепнул – Продолжим?

Я нервно усмехнулась, кивнула и подсела к бабушке, которая уже разложила свой любимый пасьянс. Саша поднялся наверх, я соображала, что он там придумает, и машинально переложила несколько карт. Бабушка занервничала – Иди лучше спать.

– Что так долго? – Обиженно встретил меня Саша, – я жду, жду. Обещал ведь продолжение.

Ой, ей, ей, кажется, сюрпризы еще не кончились. Сгорая от любопытства, что он придумал, я пошла в ванную. Вышла вся такая душистая в халатике, картинно встала в дверях и кокетливо посмотрела на него.

– Ты что, уходишь? – Удивилась я, обнаружив, что он полностью одет.

– Нет.

– А почему ты одет?

– Ты будешь раздевать меня.

Это было что-то новенькое. Ну, что ж попробуем.

– Никогда бы не подумала, что это так заводит, – делилась утром впечатлениями с девчонками, сидя в машине. Сегодня мы решили поехать вместе, чтобы потрепаться.

– Просто раздевала мужика? – Недоверчиво спросила Наташка.

– Что значит просто? И не мужика, а любимого мужчину. Медленно, под тихую музыку. Рядом было мороженое ну, и все такое.

– А подробнее? —

– Подробнее не могу. Пробуй сама. С фантазией у тебя все в порядке.

– Давайте заедем в «Азбуку вкуса», – предложила Лариска. – Там всегда есть сыр хороший.–

Мы не стали ждать ее в машине, а пошли следом. Железный человек Лариска. Если нужен сыр, значит, только сыр, ни на что даже не посмотрит. Вон, она уже у кассы стоит, а мы с Наташкой все бродим по магазину и вроде все надо.

– Пойдем, а то Лариска разозлится, – торопила меня Наташка. Мы расплатились и пошли к машине. Лариска уже сидела на месте и нервно постукивала по рулю. Мы уселись, но в это время к магазину на большой скорости подъехала какая-то машина, а две сопровождающие закрыли нас и оттуда вдруг выскочили автоматчики. Один встал к нам спиной, и мы с ужасом увидели, что дуло автомата направлено прямо нам в стекло.

– Ложись! – Заорала Наташка и нырнула вниз. Мы последовали ее примеру.

– Вы как хотите, а я так сидеть больше не могу, – Лариска, кряхтя вылезла оттуда. Мы тоже приподнялись.

– Что случилось-то, а? – Наташка вытянула шею.

– Ну и ну! Смотри, какая-то коряга кривоногая вылезла из машины и за ней старый пень почимчиковал.

– В магазин пошли и охранники за ними. Ну, это уж ни в какие ворота не лезет!

Лариска сердито постучала в окно и показала автоматчику, чтобы нас пропустили. Нас выпустили

– Это что же такое делается? – Наташка не могла успокоиться. – Как будто президент приехал. Кому они на фиг нужны?

– Видимо, нужны, если такая охрана, – мрачно изрекла Лариска. – Вообще обалдели, в обычный магазин с автоматчиками приехали.

В клубе она тут же стала разбирать почту. Заметив, что она нахмурилась, я подмигнула Наташке – Что-то пить так захотелось. Пойду в бар, чего-нибудь выпью.

– Не рановато, – ехидно заметила Лариска.

– Да мы только соку попьем, – Наташка быстро последовала за мной. – Ежу понятно, что она что-то неприятное вычитала. Пусть пока успокоится.

Мы выпили по стакану сока, но уходить не торопились.

– Я приготовил бесподобный десерт. Попробуйте. – Руслан протянул мне бокал с чем-то воздушным и очень затейливо украшенным ломтиками ананаса и манго. Я зачаровано смотрела, борясь с искушением.

– Н-да, как говорится " На любимую еду здоровья обычно не хватает». Надо в выходные на лыжах покататься, – сказала Наташка, задумчиво глядя на десерт. Она права, раз на лыжах, значит, можно побаловать себя любимую. Я решительно взяла ложечку и попробовала.

– Это нечто, – я закатила глаза, наслаждаясь вкусом.

– И мне, пожалуйста, – не выдержала Наташка.

– Это ты хорошо придумала насчет лыж. Действительно, лес рядом, лыжи купили, костюмы есть. Обязательно покатаемся.

Наташка засмеялась – Вспомнила, как ты на лыжах каталась. Надо будет камеру взять.

– Если будешь издеваться, вообще никуда не поеду.

– Тогда сегодняшние калории не пропадут. Ладно, обещаю, не буду смеяться. Как думаешь, достаточно время прошло?

– Да, она уже успокоилась, пора возвращаться. А может ей эту вкуснятину прихватить?

– Правильно мыслишь.

Мы взяли бокал с десертом и поднялись в кабинет, но, увидев Лариску, поняли, что несколько поторопились.

– Смотри, что мы тебе принесли. Всегда помним о подруге. – Я протянула ей бокал. Она посмотрела на него исподлобья, немного помедлила и решительно взяла, но мрачное выражение лица не изменилось по мере опустошения посуды. «Мало принесли» – потужила я.

– Ларис, чего ты злая такая? Случилось что? – Не утерпела Наташка.

Лариска облизнула ложку, с тоской взглянув на опустевший бокал.

– Что? Что? На работе чаще надо бывать. Особенно тебе, – она обернулась к Наташке, – совсем совесть потеряла.

– Как говорится «Недостаток совести компенсируется деньгами» – Пошутила Наташка, но Лариска не улыбнулась. – Не сердись, я исправлюсь, но вроде у нас все хорошо.

– А теперь плохо. Знаете, сколько надо за благоустройство платить? – Она достала из своего портфельчика папку и швырнула ее на стол. – Вот, смотрите.

Я пробежала глазами – Да, сумма впечатляющая, но это не смертельно.

– Не смертельно, если бы это было последнее.

– А что еще что-то есть? – Робко спросила я.

– Вот, пришло сегодня из мэрии.

– Какой бланк красивый, – Лариска при этом застонала, – нам тоже надо что-то новенькое заказать, – заметила я, изучая документ. Что?!! —

– Ты же прочитала. Не поняла? Наш дом хотят отобрать, вернее, не дом, а землю. Здесь собираются строить современный жилой комплекс.

– Ни фига себе!! – Наташка от возмущения чуть не задохнулась. – Это же наш дом, мы его купили. У нас документы есть!

– Ну, пойди к этому чиновнику и скажи ему об этом. Как его там? – Лариска уткнулась в бумагу. – Палагута Степан Никанорович. Тьфу!

– Может, он взятку хочет? – Высказала я предположение.

– Наконец-то, дошло! Что вы таращитесь на меня? Представляете, сколько он запросит?

– Пусть попробует, ему это так не пройдет. Как говорится, «если вас укусила ядовитая змея, укусите ее в ответ». – Наташка была настроена весьма воинственно.

Звонок! Я посмотрела на экран телефона, высветился Саша.

– Как дела?

Вот это да! Ночь любви и такой результат. «Как дела?» Просто звонит, как будто это в порядке вещей.

– Шурик, – промурлыкала я в ответ, – у меня все хорошо, а у тебя?

– Замечательно, – и, понизив голос, добавил, – я люблю тебя.

Сердце мое затрепыхалось. Господи! Так бы и слушала.

– Я тоже, – шепнула в трубку и отключилась.

– Что ты лыбишься, как будто миллион выиграла, – фыркнула Лариска, а Наташка выдала ехидную улыбочку. Нет, девочки, не выйдет, не позволю испортить себе настроение.

– Так что, будем давать взятку? – Быстро спросила я

– Не дождутся. – Отрезала Наташка.

– Птичка, позвони Нине, попроси ее подъехать.

– Правильно, Ларис, у нас же есть свой адвокат. – Я сразу же набрала Нинкин номер. Она, выслушав, в чем дело, обещала на днях заехать.

– Мне надо посмотреть ваши документы на дом, а потом уж будем что-то решать. Слушай, это правда, что наши мамаши записались на танец живота?

– Мы тоже с девчонками записались. —

– Вы-то понятно, а они перед кем животами собираются трясти?

– Как это перед кем? …. Ну, у Люси есть Леня.

– И как ты себе это представляешь? Вечерком она напялит на себя прозрачные штаны и станет его развлекать?

– А что, это уже не подействует?

Нинка задумалась

– Черт его знает, я не интересовалась этим вопросом. Ладно, бог с ними, пусть танцуют, где хотят.

Мы еще немного потрепались и распрощались. В это время в кабинет вошла девушка.

– Познакомьтесь – это Маша, – представила ее Наташка. Мы познакомились, и Наташка увела ее смотреть помещение, где предстояло делать ремонт. Вернувшись, она записала, что необходимо приобрести и нарисовала, где, что должно стоять у нее в комнате. Лариска объявила ей, какую мы можем платить зарплату. Маша согласилась, и Наташка повела ее знакомиться с остальными.

– Ларис, вроде я мамулю мельком видела. Ты не знаешь, где она? —

– Ее ветром сдуло, когда она увидела, с какой рожей я сижу.

Молодец мамусик. Ни за что не будет портить себе настроение. Дверь приоткрылась, и на пороге показались мамуля и Люся, следом за ними вошла Наташка.

– Девочки, как хорошо, что вы все вместе собрались. У нас к вам предложение. – Мамуля откашлялась и продолжала. – Мне вчера звонил Семен Маркович. Он сейчас на пенсии, а вообще считался очень хорошим специалистом в своей области. —

– А помнишь, – перебила ее Люся, – как его жена, Киса Львовна, защищала одного уголовника, и он потом в тюрьме выпилил ей дощечку со словами «Дорогой Тисе. Целую вас несколько раз». Она еще возила эту дощечку в Америку, чтобы показать родственникам.

– Мамусик, ты к чему начала про Семена Марковича? – Напомнила я.

– Ах, да. Так вот, когда он вчера позвонил, я вспомнила, что он прекрасный специалист. – Она сделала паузу и многозначительно на нас посмотрела. – Он – сексопатолог, – торжественно закончила она.

– И что? – Осторожно спросила я.

– Как что? Нам просто необходим специалист в этой области. Вы сейчас редко бываете в маленькой гостиной. А там, между прочим, тема все та же – мужчины и отношения с ними.

– Пожалуй, вы правы, – согласилась первой Лариска. – Но мы можем взять его только на неполную ставку.

– А ему полная и не нужна. Так, раза два в неделю.

– Тогда передайте ему наши условия, – Лариска обговорила денежную сторону вопроса, и две сестрички со словами «Мы на тренировку», убежали. Лариска уткнулась в бумаги, а Наташка гипнотизировала свой сотовый, который держала в руках. При этом вид у нее был несчастный. Кошмар! Никогда бы не подумала, что она будет так переживать.

Иван несколько раз съездил к месту предполагаемого убийства. В дом напротив заходить побоялся, опасался встретиться с Черепом. Утром банкир приезжал почти в одно и то же время, уходил по-разному, а обедать уезжал во время, в два часа. В начале выходили два охранника, потом высокий мужчина, видимо главный, потому что распоряжался остальными, и только потом выходил банкир и сразу направлялся к машине. Но, почти всегда мешкал на пороге, отдавая какие-то распоряжения. Вот в этот момент в него стрелять было удобнее всего. В это время Иван непроизвольно поднимал голову и смотрел на окна напротив. Вроде ничего подозрительного. И пока сумка с винтовкой находился у него, можно было не беспокоиться, хотя, кто его знает. Он несколько раз звонил в банк, просил кого-нибудь из охраны и делал предупреждение. В последний раз трубку взял мужчина, который назвался начальником службы безопасности. Иван быстро сказал, чтобы усилили охрану, и уже собрался сообщить, откуда собираются стрелять, но тот вдруг предложил встретиться, Иван испугался и повесил трубку. Что он может сказать при встрече? Что его наняли убить банкира и его жену? А может это вовсе и не его жена, а любовница. Кто ему поверит, что он не хочет этого делать, но знает, как помешать. Ведь, если не он, значит, будет кто-то другой. Во всяком случае, банкира он предупредил. Теперь надо предупредить женщину, и в субботу он поехал по адресу, который дала заказчица. У въезда в поселок, стояла будка, рядом прогуливался охранник. Он останавливал машины и проверял документы, проходившие люди тоже предъявляли пропуска. Иван решил не рисковать и пошел в обход через стройку и лес. Он с трудом нашел нужный дом и стал прогуливаться рядом. Дома здесь были богатые, в два и три этажа, затейливой постройки. Все за высоченными заборами, над калитками телевизоры. Да уж, так просто в дом не попадешь. Улицы были почти безлюдны. Вдруг за забором послышались голоса. Хлопнула дверь, и голоса приблизились к калитке. Оттуда вышли две молодые женщины с детьми. Одна была небольшого роста темноволосая, а вторая – женщина с фотографии. Он сразу ее узнал, в жизни она была еще красивее. Женщины, весело переговариваясь, подошли к соседнему дому. Маленькая нажала на кнопку и сказала в телевизор – Лариска, выходи. Мы пойдем с горки кататься. Догоняй! – Женщины усадили детей на санки и покатили в сторону леса. Вскоре к ним присоединилась их подруга по имени Лариска. Она тоже посадила свою девочку на санки и быстро зашагала вслед за остальными. Иван стал бродить по поселку, не зная, как поступить. Подойти к женщине и сказать, что ее хотят убить. Она наверняка испугается, и потом рядом будут подруги. Поднимут крик, еще охрану вызовут. Вот черт! Кому же она дорогу перешла? Ведь вначале заказ был только на одного. Может, она мужика отбила, а брошенная баба решила им отомстить? Скорее всего, так и было. Он и так и сяк прокручивал в голове все варианты и решил сегодня ничего не говорить, а в следующий раз он приедет сюда на лыжах и попробует подкараулить ее одну. Иван покрутился еще немного, походил вокруг, замерз и проголодался. Он повернул в сторону охранников, чтобы покинуть этот поселок, но неожиданно ему навстречу вышла женщина с фотографии. Он остановился, не зная, как поступить, но маленький мальчик, которого везла женщина, вдруг выпрыгнул из санок и подошел прямо к Ивану. Он протянул ему пакет с пирожками

– Кушай, очень вкусные. С капустой. Я их не люблю, я с вареньем люблю и маком.

Иван замешкался, не зная, что делать, а женщина засмеялась и сказала

– Берите, берите, не стесняйтесь.

Иван взял один пирожок, но женщина сунула ему весь пакет.

– Садись, Владимир, поехали. Больше нет голодных, ты всех накормил.

Мальчик серьезно посмотрел на Ивана – Приходи еще, мама еще испечет пирожков с вареньем. До свиданья. – Он важно уселся на санки и помахал ручкой в мокрой варежке на прощание. Иван с тоской посмотрел им вслед, вздохнул и откусил пирожок. Было очень вкусно и напомнило что-то так остро, что сердце защемило. Он с жадностью съел два пирожка, а два оставил до дома. Он съест их с горячим чаем. Охранники его не остановили, и он зашагал по дороге к шоссе. Где-то должна быть автобусная остановка. На углу был маленький магазинчик. Он зашел купить бутылку воды. Туда же зашли и две подруги с детьми. Маленькая подошла к прилавку

– Здравствуй, Галя. Дай нам, пожалуйста, сок. Тебе какой сок, Васенька? Яблочный? А тебе, Светочка?

– А мне апельсиновый.

Она отдала коробочки с соком подружке и снова обратилась к продавщице

– Галя, семечки есть?

– Нет, Наташ, попозже привезут.

– А ты не могла бы нам позвонить? – И она стала диктовать номер телефона. Иван напрягся. Не может быть! Он прекрасно помнил этот номер. Это же телефон заказчицы. Что же получается, это и есть заказчица? Он внимательно всмотрелся в лицо женщины. Совсем молоденькая, хорошенькая и, судя по всему, не бедная. Переведя взгляд на ее подругу, заметил, что и та примерно такого же возраста, только высокая и полная.

– Пойдем, Ларис, – обратилась к ней маленькая. Они подхватили своих детей и с шумом вышли. Иван купил воду и посмотрел расписание автобусов, которое висело у двери. Времени оставалось совсем мало, и до остановки пришлось бежать. Автобус пришел вовремя и был наполовину пустой. Устроившись на заднем сидении, Иван все думал о заказчице. Разве скажешь, глядя на ее красивое личико, что она такая стерва? Мало ей было мужика, так и его жену, да еще, чтобы с цветочками. Вот сволочь! Какие все-таки жестокие эти бабы. А виноват мужик. Женат на такой красавице, и сынок замечательный, а сам на сторону смотрит. Вдруг его осенило! А что, если она сестра? Тогда может быть из-за наследства? Наташа эта вышла из того же дома, что и женщина с фотографии. Возможно, это действительно ее сестра и живут они вместе. Тогда вообще баба дрянь. Никого ей не жалко, ни мужа, ни сестру, ни даже маленького мальчика, который останется сиротой. Иван передернулся от этой мысли. Нет, нельзя этого допустить. А вдруг Череп завтра же заберет сумку? Ничего, он что-нибудь придумает.


Бабушка, с утра поссорившись по телефону с Ильей Алексеевичем опять из-за его пассии, стала вдруг хвататься за сердце. Мы с Валентиной Петровной испугались, стали бестолково носиться по дому в поисках лекарства. Ольга Андреевна строго на нас прикрикнула, сама нашла свои капли и с видом королевы удалилась к себе в спальню, попросив не беспокоить. К обеду она вышла немного бледная, но за сердце уже не хваталась. Я уговорила ее поехать завтра к врачу. Она, на удивление, не сопротивлялась, и я сразу же позвонила в поликлинику и договорилась о приеме. Утром, когда я спустилась вниз, бабушка была уже там и совершенно готова.

Она принарядилась, надела шерстяной брючный костюм с красивой голубой блузкой. Еще в начале нашей совместной жизни я заметила как-то, что в европейских странах пожилые женщины в одежде отдают предпочтение светлым тонам, а наши наоборот, носят только темные.

– Запомни, Лана, – ответила тогда бабушка, – чем старше, тем одежда должна быть светлее. Темный цвет старит.

Я не согласилась с ней, но не стала высказываться вслух, а теперь, глядя на нее, поняла, что ошибалась. Голубая блузка необыкновенно ее молодила и делала свежим лицо. На пиджак она попросила меня приколоть красивую брошь и вместо обычной серой каракулевой шубы, надела манто из голубой норки.

Мы ехали молча, бабушка с интересом поглядывала по сторонам.

– Лана, – она нарушила молчание, – мне кажется, Натали стала какой-то грустной, что ей совсем несвойственно.

– Дело в том, что поклонник не звонит.

– Вот как! Ну, что ж, возможно, это и к лучшему. Погорюет и забудет.

– Хорошо бы, а то как-то непривычно видеть Наташку такой скучной.

Врач, осмотрев бабушку, выписал ей новое лекарство, велел постоянно мерить давление, но, в общем, не сказал ничего страшного. Тогда бабушка изъявила желание заехать в клуб. Там она сначала прошла в бар, заметив, что не мешало бы подкрепиться. Руслан приготовил ей безалкогольный коктейль и сделал десерт, посмотрев вопросительно на меня. Но я проявила силу воли и отказалась. Почему так несправедливо, что вкусно, то не полезно? Подлетел Наум Григорьевич, поцеловал бабушке ручку, наговорив кучу комплиментов. Ольга Андреевна улыбалась и была очень довольна вниманием окружающих.

– Пойду в маленькую гостиную, послушаю, о чем там сегодня сплетничают.

Я пошла следом за ней.

– Мне все время жарко, я даже шубу не могу носить, вся потная, – тарахтела немолодая, полная женщина.

– А я совершенно не могу спать. То жарко, то холодно, – делилась другая, вертя головой, чтобы окружающие могли заметить и оценить ее бриллиантовые серьги.

– А я без конца открываю окно в машине и часто простужаюсь, – жаловалась третья.

– А мне было жарко всего два раза, – бабушка поднялась и надменно посмотрела на окружающих. – Да, всего два раза… Когда улицу переходила, – она вздернула подбородок, и, сделав мне знак, важно удалилась. Женщины, раскрыв рты, смотрели ей вслед, а я, давясь смехом, вылетела вслед за бабушкой.

– Три курицы, – негодовала она, – нашли тему для разговора, как будто не о чем больше говорить.

Мимо пронеслась Наташка, поздоровавшись на ходу, с улыбкой идиотки и сумасшедшинкой в глазах.

– Все ясно, – проводили ее взглядом и прошли в кабинет. Лариски не было на месте. Странно. Я набрала ее номер, прослушала длинные гудки и хотела отключиться

– Алло! – Раздался Ларискин запыхавшийся голос

– Где это ты бегаешь? Как будто стометровку сдаешь.

– Я не бегаю, а танцую, и не отвлекай меня.

Коротко и ясно – она танцует. Отлично! Одна убежала на свидание, другая танцует.

– Светлана, – в дверь заглянула Таня, – там хотят с вами проконсультироваться.

– По какому вопросу. Не знаешь? —

– Понятия не имею. Девчонка какая-то.

Я вздохнула, придется идти. Последнее время я почти не давала никаких консультаций. У нас был профессиональный психолог Максим Егорович. Но в данный момент его не было на месте. Нехорошо отказывать, и я пошла в маленькую гостиную. Там сидела дама в бриллиантовых сережках и девушка лет двадцати. Увидев меня, дама выплыла из комнаты, мы остались одни.

– Здравствуйте, а я думала вы артистка. Я видела вас в «Семи днях». – Ого! Становлюсь популярной. Какая милая девушка.

– Вообще-то я психолог, но иногда кое– где снимаюсь, – скромно ответила я. Все-таки это приятно, когда тебя узнают. Не могу же я признаться, что в журнал попала только благодаря популярности моего мужа. – Итак, в чем ваша проблема? – Я сделала умное лицо и приготовилась слушать. Девушка рассказала, что недавно вышла замуж, и живут они с матерью мужа, у которой он единственный сын и вообще свет в окошке. Свекровь житья не дает, лезет во все дыры, без конца учит, надоела, хуже горькой редьки. «Да, не повезло бедняге».

– Стоп! – Прервала ее. – Почему вы живете у нее?

– Нам негде больше жить. У меня кроме родителей еще младшая сестра. Правда, квартира трехкомнатная.

– А у него?

– А у него однокомнатная. Мы в комнате спим, а свекровь на кухне.

– Где вы работаете?

– Нигде, мы еще учимся.

– А на что же вы живете?

– Свекровь работает и нам помогает. – «Кажется, она не такая и приятная, как показалась вначале». – Но она такая зануда. Все нудит, чтобы деньги зря не тратили. Подумаешь, купили бутылку вина или сходили в кино. Прямо, мир перевернулся. Учит меня готовить и экономно жить. Пусть сама считает свои копейки и жарит дешевые котлеты. Я не собираюсь скупердяйничать. И потом, мы не можем все время сидеть в четырех стенах, хочется с друзьями куда-нибудь пойти посидеть. Мы же не ходим в ресторан, иногда зайдем в «Макдональдс» или где-нибудь кофе выпьем.

– На какие же деньги вы туда ходите?

– Муж берет у нее. Свекровь очень неплохо зарабатывает. Что ей деньги солить, что ли? И потом она уже старая, наряжаться ей ни к чему.

Меня затошнило от нее, но я сдержалась

– Скажите, а ваши родители помогают материально?

– Зачем я буду у них деньги брать, у меня муж есть.

– Но ведь муж не работает. Где же он денег возьмет?

– Тогда пусть его мамаша раскошеливается, но она такая зануда …

– В чем ваша проблема? – Мне хотелось ее вытолкать взашей.

– Я же говорю, – с обидой начала она, – свекровь житья не дает. Может, вы посоветуете чего?

– С удовольствием, – я стиснула зубы. – Снимите квартиру и живите отдельно.

– На что же мы квартиру снимем? А-а, пусть свекровь даст денег, да?

– Знаете что, в начале надо было окончить институт, а потом жениться, а если это уже произошло, самим надо зарабатывать себе на жизнь. Понятно!? —

Она встала и обиженно захлопала глазами. – Почему это вы кричите на меня? —

– Потому что я тоже будущая свекровь и такую невестку выставила бы вон вместе с сыном. Ясно?! – Опять рявкнула я, а она, что-то прошипев на прощание, выскочила из гостиной. Господи, с какой стати я разошлась? Да черт с ней! Только настроение себе испортила. Так, быстро подумать о хорошем. Что у меня хорошего? Мой сыночек. А вдруг он женится на такой эгоистке и станет ко мне плохо относиться? Нет, не буду о грустном. Мне вообще невыносима эта мысль, что он когда-нибудь влюбится и женится. Все-все, не буду об этом. У меня замечательный муж, у меня хорошие подруги, у меня чудесные родители. Черт! Забыла отцу позвонить. Ладно, там бабушка, наверное, заждалась.

Ольга Андреевна захотела узнать, о чем была речь. Выслушав меня, она нахмурилась. Конечно, сейчас заметит, что я была не права, надо уметь сдерживаться, но она, помолчав минуту, сказала, что она решительно меня поддерживает и высказала бы что-нибудь похлеще юной нахалке.

– Бабушка, давайте определимся с магазинами, куда мы поедем. – Я взяла ручку и приготовилась записывать. – Вернее, вы скажите, что вам надо купить.

– Но, mon chere, так неинтересно. Если я скажу, то сюрприза не получится. Это же к Новому Году.

– Тогда поедем в пассаж, там все и купите.

– Нет, сначала в «Детский мир», мне надо купить подарки детям.

– Там сумасшедший дом. Давайте я куплю что-нибудь от вашего имени.

– Нет, я сама должна посмотреть.

– Но вы устанете.

– Глупости, мы быстро.

Поняв, что спорить бесполезно, мы поехали в «Детский мир». Конечно, быстро не получилось. Я совершенно обалдела от толкавшегося у прилавков народа и от количества игрушек. Но бабушка, в отличие от меня, выглядела бодрой. Накупив игрушек, мы поехали в пассаж. Там она заходила чуть ли не в каждый отдел, не разрешая мне следовать за ней. Правда, пользуясь ее отсутствием, я купила ей подарок. Это была черная сумка из изумительно мягкой кожи и красивыми пряжками, довольно вместительная, бабушка не признавала маленьких сумочек. Уверена, что ей понравится. Пока мне ее упаковывали, я приглядела в этом же отделе красивые кожаные перчатки с меховой опушкой и купила две пары для мамули и Люси. От этой суеты мне стало жарко. Я сняла шубу, перекинув себе на руку. Вспомнила разговор женщин про климакс, и как-то не по себе стало. С чего это мне вдруг так жарко стало? Может, у меня приливы начались. А что? Бывает же ранний климакс.

– Пожалуй, на сегодня хватит, – бабушка была свежа, никаких признаков усталости. – Давай заедем куда-нибудь перекусим. Не возражаешь?

Против этого я никогда не возражала. Обожаю, после похода по магазинам расслабиться в каком-нибудь ресторане. Так как по Москве проехать было очень сложно, можно только передвигаться, решили заехать в первый попавшийся ресторан. Это был ресторан с итальянской кухней. Нам там ничего не понравилось, кроме десерта. По дороге домой она задремала, меня тоже здорово в сон клонило. Я изо всех сил таращилась на дорогу, боясь заснуть. Увидев бензоколонку, решила заехать заправиться. Хоть немного встряхнусь.

Я вышла из машины.

– Ай! Мама! – Ко мне кинулась здоровенная собака и, прижавшись к земле, замерла у моих ног. Зная, что бежать нельзя, я встала как истукан, боясь пошевелиться. Из машины выглянула бабушка.

– Лана! Стой, не шевелись! – Она вышла, обошла машину и встала напротив меня.

– Иди сюда, собачка, иди моя хорошая. – Собака покосилась на нее, и ползком направилась к машине, норовя туда залезть.

– Эй! – Окликнула я парня, заправлявшего машины. – Чья это собака? Заберите ее!

– Вот шалава! Ее кто-то утром выбросил из машины. Наверное, не хотят со щенками возиться.

– У нее что, щенки есть?

– Да вон пузо какое. Как только машина подъезжает, она бросается к ней, народ пугает. Пришибить ее, что ли? – Он замахнулся на собаку, она, бедная, вжалась в землю, но не ушла. Бабушка занервничала

– Лана, давай ее возьмем. Нельзя оставлять здесь бедное животное.

– Она такая грязная, испачкает весь салон, – но в душе была рада. Мне тоже пришла в голову эта мысль, но я боялась, что бабушка не одобрит. А собака как будто поняла, уткнулась бабушке в ноги и завиляла хвостом. Я полезла в багажник за тряпками. Кое-как закрыла заднее сиденье, открыла дверцу и показала собаке. Она, такая умница, сразу поняла. Одним прыжком оказалась на сиденье, положила морду на лапы и виновато моргала, глядя на нас.

– Какая умница, – похвалила бабушка, устраиваясь впереди. – Знаешь, она, наверное, не дворняга, в ней чувствуется благородная кровь. Но все-таки в дом пока ее нельзя пускать. Давай поместим ее в гостевой домик, помоем в ванной, а завтра пригласим ветеринара. Милосердие – это замечательно, но, нельзя забывать, что у нас маленький ребенок. Мало ли что. —

Так мы и сделали. Собаку поместили в гостевом домике, но мыть до Саши не стали, только покормили.

– Это же лайка, – сказал Саша, когда увидел собаку, – не помню, как правильно называется эта порода, кажется, сибирский хаски. Ну, пойдем мыться, – собака беспрекословно пошла за ним. Она еле поместилась в душевой кабине. Мы извели целый флакон шампуня, пока ее отмыли.

– Давай еще с бальзамом помоем. Ты пока смывай, а я побегу за феном —

Дома Владимир долго не отпускал меня, все пытался выяснить, что мы делаем в гостевом домике, и почему ему туда нельзя. Валентина Петровна еле заманила его какой-то игрушкой. Высушить и, самое главное расчесать, оказалось совсем непросто. Шерсть свалялась, пришлось выстригать. Вначале собака терпеливо стояла, но потом, видимо устав, стала валиться. Я сама устала, как черт, пока с ней возилась.

– Ой, как интересно, в животе щенки толкаются, – собака посмотрела на меня грустными глазами. – Смотрите! У нее голубые глаза. Такая красивая! – Она лизнула мне руку в благодарность.

– Я буду ночевать с ней, – заявила бабушка. – Нельзя же ее одну оставить.

– Возражаю. Мы с Птичкой будем ночевать здесь, а ты объяснишь Владимиру причину нашего отсутствия.

Бабушка пробовала возражать, но мы настояли на своем. Я позвонила Нинке, рассказала про собаку и попросила телефон ветеринара. Она с энтузиазмом откликнулась. Нашла телефон и надавала кучу советов. Ветеринара звали Елена Николаевна. Она подробно расспрашивала меня, как собака выглядит, в каком состоянии, и чем кормили

– Дали ей колбасы вареной и кашу геркулесовую, она все слизнула, видимо, голодная была.

Елена Николаевна обещала приехать завтра утром и осмотреть собаку. Я объяснила, как к нам добраться и простилась. Мы нашли старое одеяло, сложили его пополам и положили в коридоре. Собака тут же улеглась на него, но, когда мы легли спать, она пришла к нам и устроилась на полу с моей стороны. Пришлось встать и отвести ее на место, но она опять вернулась в спальню.

– Ладно, сегодня ты спишь с нами, а завтра только на своем месте. Поняла?

Она тяжело вздохнула и опустила морду. Ночью я встала в туалет, собака поднялась и поплелась за мной, терпеливо ожидая. Потом мне захотелось пить, она пошла за мной на кухню. Я почти не спала, все прислушивалась, как она вздыхала, я гладила ее, а она лизала мне руку. Как же так? Как могли люди выбросить животное? Что же это за люди? А может, они не выбрасывали, а забыли и сейчас разыскивают ее? Почему же тогда она такая грязная? Наверное, надо повесить объявление на той заправке, но, честно, мне не хотелось этого делать.

Утром я позвонила Лариске и рассказала про собаку. Она сказала, что они сейчас придут посмотреть, и через несколько минут девчонки были уже у нас. Лариска гладила собаку, Наташка стояла в стороне и была какая-то странная.

– Наташ, а ты чего не проходишь? Боишься?

– Пошла ты к черту! Строишь из себя святую Магдалену! А сама, а сама … – Она подыскивала обидное слово, у меня от неожиданности челюсть отвисла, а у Лариски выкатились глаза. – Ты мне всю жизнь испортила! Убить тебя хочется!! Просто взять и убить!! – Она всхлипнула и вылетела пулей. Собака зарычала ей вслед, а я опустилась на стул.

– Ларис, что случилось? А?

– Сама ничего не пойму, – Лариска в растерянности полезла за сигаретами. – Я видела, что она злится, но спрашивать не стала. – Она затянулась, я тоже достала сигарету. – Постой! – Вдруг сказала Лариска. – Она что-то мне по дороге бормотала про «Семь дней».

– Ее что, так программа передач расстроила? – Не поверила я.

– Ты что, не поняла? Она снимок ваш увидела.

– Ну и что? Что же она из-за фотографии так разозлилась? И почему я ей жизнь испортила?

– Что-то тут не так, – задумалась Лариска. – Конечно, Наташка немного завистлива, но чтобы из-за этого? Может, на свидании что-то произошло?

– Ларис, а я ведь знаю, с кем она встречается.

– С кем?

– Помнишь мою несчастливую любовь?

Лариска кивнула.

– Ну вот, это он, Кирилл. И еще на том юбилее, где нас фотографировали, были его родители. Саша подвел их ко мне познакомить. Папаша его меня не узнал, а мать сразу вспомнила и улыбаться перестала.

– А ты что?

– А что я? Хотелось нагрубить или что-нибудь язвительное сказать, но, во-первых, у меня, как всегда, в таких случаях, язык в известном месте, и, во-вторых, не могла же я скандалить, находясь в гостях. Все-таки я интеллигентная девушка. Кстати их фотографий не напечатали. Представляю, как его мать разозлилась, когда увидела журнал.

– Так, – протянула Лариска. – Я вначале думала, что Наташка ему журнал показала, чтоб подругой похвастаться, а это, наверное, его родители что-нибудь сказали, а может, он сам журнал смотрел и высказал восхищение или комплимент какой сделал в твой адрес, вот Наташка и разозлилась. Не бери в голову. Что ты Наташку не знаешь? Подуется два дня, и как с гуся вода. А как ты собаку назовешь? – Лариска хотела отвлечь меня.

– Пока не решила. Знаешь, она беременна.

– Вот сволочи! Неужели взяли и выбросили? Ведь собака хорошая.

– Чему удивляться? Тут по телевизору показывали, как мать свою дочку продавала, я весь день под впечатлением ходила. Лучше бы не видела.

– Тьфу, гады! Свет, а когда у нее щенки будут? – Она опять стала гладить собаку.

– Понятия не имею. Вот ветеринар приедет и скажет.

– Пожалуй, поговорю с мамкой, может она согласится на щенка?

Я встала проводить ее, собака тут же поднялась и пошла за мной.

– Смотри, ходит за мной, как хвостик.

Лариска уехала, а я вернулась в дом завтракать, когда закрывала дверь гостевого домика, услышала, как собака заскулила. Наскоро сделала себе бутерброд, налила чай, захватила миску с овсяной кашей, которую бабушка сварила для собаки и вернулась к собаке. Вскоре приехала Елена Николаевна. Она осмотрела собаку, сказала, что та абсолютно здорова, неплохо бы проверить на глисты. Сказала, чем кормить, какие витамины купить и еще целую кучу всякого добра.

– Щенки должны появиться вот-вот. Вы сразу мне звоните, я приеду в любое время.

Целый день у нас были смотрины. Первым, конечно, пришел Владимир. Я думала, он бросится к собаке, будет ее гладить, но он испугался. Жался ко мне и старался спрятаться. Потом пришли Раиса Васильевна с Васенькой и Светочка со своей бабушкой. Васенька храбро гладил собаку и пытался на нее залезть, а Светочка вроде и не боялась, но осторожничала, близко не подходила. А Людмила Ивановна сказала, что они обязательно возьмут щенка. Пришли все кроме Наташки. Как заноза сидели в башке ее слова. Даже и не помню, когда мы ругались. Кажется, это было в девятом классе. Нам нравился один мальчишка, но он отдал предпочтение мне, и Наташка тоже тогда орала что-то обидное. Мы не разговаривали целых два дня, а потом она пришла, как ни в чем не бывало и заявила, что она дура, и что никакие мальчишки не помешают нашей дружбе. Все это я вспоминала, сидя в машине, когда ездила в Пушкино, чтобы купить там все необходимое для собаки. Ее на это время выпустили погулять, но собака все время, пока меня не было стояла у ворот. Мы взяли ее в большой дом и поместили в зимнем саду. В нем было прохладнее, чем в комнатах. По совету ветеринара я приготовила ей там место, но вечером она отправилась вслед за мной наверх. Саша отвел ее вниз и показал место. Она вздохнула и улеглась, вытянув морду. А ночью я проснулась оттого, что она скреблась к нам в спальню. Я встала, открыла дверь, чтобы впустить ее, но она, как безумная бросилась вниз. Остановилась и обернулась ко мне, как бы зовя за собой. Она легла на свое место, я поняла, что начались роды. Слава Богу, Саша спустился за мной, я просто не знала, что делать и боялась отойти от нее. Саша позвонил ветеринару, а я стала помогать собаке. Собственно, она такая умница, все делала сама. Когда приехала Елена Николаевна, у нас уже было шесть слепых щенков. Несколько дней в доме была суматоха, бесконечные посетители. Всем хотелось посмотреть на щенков. Мамуля, Люся, Лариска со Светочкой и Людмилой Ивановной, Нинка даже уговорила Левочку приехать. Он посмотрел и сказал

– Хорошая собака и щенки хорошие, но наша Бетя лучше. У нее, как у меня, большие черные глаза и ее расчесывать не надо. —

Мы долго совещались по поводу имени. Мамуся предлагала назвать Джульеттой, Люся – Линдой, Нинка – Лоттой, а Левочка – Сарой.

– Ну, уж Сарой она не будет! – Возразила я. – Хватит в нашей семье Абрама.

– Что ты имеешь против Сары? – Агрессивно спросил Левочка, уставясь на меня своими большими черными глазами.

– Мне просто не нравится это имя.

– Тогда не морочь нам голову, придумывай сама.

Вечером Саша признался, что тоже думал над именем и предложил назвать ее Дейзи. Мне понравилось, бабушке тоже и, что самое главное, собака сразу стала откликаться на имя. На этом и остановились. Несколько дней я не ходила на работу, Лариска заходила к нам каждый день, а Наташка не появлялась.

Иван не находил себе места, все думал про заказ. Ну что еще сделать, чтобы она отказалась? Хотя, наверное, все бесполезно. Она позвонит Черепу и поторопит. Надо сделать так, чтобы она его убедила не делать этого. Он был в подвале и уже собирался закрывать дверь, когда неожиданно появился Череп. Он зорко оглядел подвал и поинтересовался, где сумка. Иван ответил, что участковый велел освободить подвал.

– Участковый? – Переспросил Череп. – И часто он заходит? —

– Да нет, кто-то из жильцов настучал, что я там прячу что-то. А в подвале просто коробки с барахлом стояли. Один мужик попросил поставить на время ремонта. Иван тщательно закрыл подвал и вошел в подъезд

– А сумка? – В голосе послышалось беспокойство.

– Да я к себе все перетащил. – Показал на коробки в квартире

Череп согласно кивнул, огляделся и тут заметил телевизор.

– О! Я смотрю ты прибарахляешься?

– Это мне тот же мужик старый телек отдал.

– Ну и как? Смотришь?

– Да, в основном спортивные передачи.

– Ну, смотри, смотри.

– А ты усы отрастил. Я вначале тебя даже не узнал.

– Телке моей очень усатые мужики нравятся.

– А как насчет того заказа?

– Я же сказал, что отменили. Ну, все, бывай. В следующий выходной поедем, постреляем.

Он ушел, а Иван подошел к окну. Свой джип Череп никогда не ставил перед домом. И сейчас, быстро оглянувшись, он направился к «Перекрестку», где оставлял обычно машину.

«Все, плохо мое дело». Иван ходил по квартире и думал, как поступить. По-хорошему, надо уезжать. Паспорт есть, деньги тоже. Он достал конверт с деньгами. Но, если все бросить, н...

Купить книгу "Выстрел по фотографии" Казакова Татьяна


Initiatory fragment only
access is limited at the request of the right holder
Купить книгу "Выстрел по фотографии" Казакова Татьяна

home | my bookshelf | | Выстрел по фотографии |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения



Оцените эту книгу