Initiatory fragment only
access is limited at the request of the right holder
Купить книгу "Ничего себе пошутила" Казакова Татьяна

Book: Ничего себе пошутила



Ничего себе пошутила

Татьяна Казакова

Ничего себе пошутила

Купить книгу "Ничего себе пошутила" Казакова Татьяна

Серия ироничных детективов

Книга первая

– Что это!? – Грозно прозвучало прямо над ухом. От неожиданности я вздрогнула и обернулась. Прямо надо мной навис какой-то незнакомый мужик. Правда, работаю я здесь всего третий день и, естественно, всех могу не знать. Он тыкал пальцем в компьютер и рычал.

– Я спрашиваю, что это!? —

Я перевела взгляд на экран. Интересно, что его так возмутило? Вроде ошибок нет, все правильно. Ну, и чего он разорался, напугал до смерти.

– Что вы написали!? —

– Уважаемая Элгуджа Георгиевна, – громко прочитала я.

– Георгиевна!?

– Ну да. Что тут такого?

– Почему в женском роде?

– А в каком же? – Возмутилась я. – Не думаете же вы, что это мужчина?

– Я в этом уверен, – мрачно заметил он.

– Извините, но вы ошибаетесь.

– Нет, не ошибаюсь, – он покраснел, и видно было, что еле сдерживается.

– Это женщина, и я ее знаю, – добавила я с апломбом. Конечно, я не знала никакой женщины Элгуджи, но совершенно уверена в своей правоте. Не могут же мужчину назвать таким дурацким именем, а для женщины даже очень экзотично. Кстати, в оригинале тоже была ошибка, пусть спасибо скажут, что я во время ее заметила. Мужик вдруг налился краской и стал похож на арбуз, конечно, изнутри, а глаза так страшно выпучил, что я подумала, а не случилась ли с ним вдруг «базедка». Он несколько раз открыл рот, но ничего не сказал, только желваки заходили ходуном.

– Это я, – выдавил он, наконец.

На всякий случай я согласно кивнула, хотя и не поняла, что он имел в виду.

– Это я Элгуджа Георгиевич.

Вот так влипла. И кто меня за язык тянул говорить, что я ее знаю. Мужик с дурацким именем стал так орать, что из кабинета выскочил мой начальник и, узнав, в чем дело, тут же присоединился к оскорбленному Элгудже.

Вдосталь наоравшись, указал мне на дверь. Я вела себя достойно – спокойно внимала этим крикам. Убедившись, что спасти ситуацию не удастся, и под аккомпанемент их воплей быстренько собрала свои манатки и ушла.

Ну, вот, всегда так. Только я обрадовалась новой работе – и нате вам, здрасьте. Нет, ну надо же называть детей такими нелепыми именами, одни называют, а другие страдают из-за этого. Вот, черт, и кружку Наташкину забыла, которую та подарила мне на 8 Марта в прошлом году. Ладно, мир не перевернулся, ничего страшного не произошло, значит не стоит забивать себе этим голову. Ха, ха.

Но сразу выбросить из головы не получалось. Обидно, вроде работа приличная, зато мне не успели ненужными записями испортить трудовую книжку, в общем-то, у меня и книжки трудовой еще нет. Потому что мне не везет с работой. Это уже которое место по счету? …Вроде четвертое. Да, точно, четвертое. И совсем не потому, что у меня нет образования, неуживчивый характер или большие запросы. Вовсе не поэтому. Просто мне фатально не везет.

Я ожидала, что, окончив институт, меня забросают выгодными предложениями. Но, не тут-то было. Ожидала я все лето, кстати, весьма дождливое, даже не загорела совсем, а осенью я решила найти себе работу сама. Почему-то наниматели не впадали в радостный экстаз оттого, что я решила предложить им свои услуги, им нужны были специалисты со стажем не меньше двух лет, и даже знание английского не помогло. Они все хотели девушек от 22 лет с высшим образованием и опытом работы не меньше двух лет. Но как это может быть? Ведь люди только в 22 – 23 года оканчивают институт. Короче по специальности меня не брали, я только что пережила личную драму, по этой причине на мужчин не смотрела, зато они смотрели на меня во все глаза и оказывали всевозможные знаки внимания. Ну что ж, пожалуйста, смотрите не здоровье, не жалко. Внешностью меня бог не обидел, я была вполне ею довольна.

Просматривая объявления, поняла, что самый простой вариант – это работа секретаря. Так я и сделала. Взяли меня, как говорится, с первой попытки. Очень я понравилась директору пивной компании Аликперу Наргиевичу Наргиеву. В первый же день, когда я вошла в кабинет с чаем на подносе, он внезапно погладил меня по заднице. От неожиданности я дернулась и пролила чай прямо на его бумаги. Оказалось, что это какой-то там важный устав, который с большими трудностями только что подписали. Естественно на второй день я уже не вышла на работу. У меня началась депрессия. Опять же личная драма не забывалась. Мамусик советовала читать Карнеги. Если честно, она уже давно меня достает этим Карнеги, но мне было не до него.

Мои верные подружки пытались меня развлечь, но только по выходным, а по будням они были заняты на работе. Наташка работала продавцом в ювелирном магазине, а Лариска трудилась в банке аудитором. Конечно, будь у меня деньги, меня не надо было бы развлекать, я бы сама развлекалась на всю катушку, но с деньгами была проблема, и сидеть одной дома было тоскливо.

Я опять накупила газет по трудоустройству и опять кроме секретаря ничего подходящего не нашла. «Ну, теперь уж, дудки», – думала я, – «буду сама выбирать себе начальника». И выбрала. Бывший военный, старый и очень строгий. Когда я пришла в джинсах, сделал замечание, сказав, что девушки в штанах не ходят. На следующий день я пришла в юбке, но, увидев ее, он прямо дар речи потерял, а, придя в себя, заявил.

– Это вам не стриптиз-бар. Чтоб я этого больше не видел.

Из оставшихся нарядов у меня оставались две юбки, не доходившие до колен и три пары брюк. В общем, я решила, что проще уйти с работы, чем менять свой гардероб. Хорошо, что газеты не выкинула. На этот раз мне предложили работать секретарем в фирме, занимавшейся ремонтом квартир. Кроме секретарских обязанностей я должна была узнавать, где дешевле можно приобрести плитку, сантехнику, обои, клей, линолеум, и все, что нужно для ремонта. Я с энтузиазмом принялась за дело, но в первый же день что-то напутала и поняла, что ремонт – это не мое призвание. Директор орал, как сумасшедший. Вечером я со слезами на глазах жаловалась на него Наташке.

– Знаешь что, нечего хныкать. Наберись терпения, – поучала она. – Сколько можно менять работу? Подумаешь, директор наорал! Да на меня каждый день директор орет плюс покупатели. А мне хоть бы хны.

– Ну, не знаю, как тебе это удается.

– Очень просто. Как только он начинает орать, я тихо так говорю «Терпенья тебе, добрый человек». Он сразу затыкается.

– Не может быть, – засомневалась я, но на всякий случай взяла на вооружение.

На следующий день мне представился случай применить ее совет на практике. Я отправила на один объект почему-то два унитаза вместо одного, а на другой – три биде. Правда, сомневалась, зачем в одной квартире три биде. Но подумала, мало ли у людей какие фантазии. Хотят три биде – пожалуйста, получите. Спорить с клиентом – гиблое дело. Клиенты как раз промолчали, а директор …. Господи! Чего только я не услышала, причем в очень грубой форме. Уже собираясь зарыдать, вспомнила Наташкин совет. Что там говорить-то надо? То ли «мир тебе, добрый человек», то ли «покой». Чего ж он так орет-то? Прямо сосредоточиться невозможно. Да, вроде про покой надо говорить, чтобы успокоился. Ага, вспомнила. Я наклонилась к нему, сделала умильную рожу и проникновенно сказала.

– Вечный покой тебе, добрый человек.

Эффект превзошел ожидания, он заткнулся буквально на полуслове, и через пятнадцать минут я бодро шагала на автобусную остановку, предусмотрительно забрав свою чашку. «Ничего страшного, – подбадривала я себя, – на этой работе свет клином не сошелся». И действительно, меня взяли секретарем в какую-то аграрную фирму с очень длинным названием, которое я не могла запомнить и, как оказалось, запоминать было ни к чему, потому что именно там мне попался мужчина с дурацким именем Элгуджа, которому почему-то не понравилось, что его приняли за женщину. А вечером неожиданно позвонил папа, и, узнав о моих проблемах, обещал помочь.

* * *

«Вот стою я перед вами, словно голенький», – некстати вспомнились слова Высоцкого. А может быть, как раз и кстати. Я стояла посреди отдела дизайна и рекламы и чувствовала себя очень неуверенно, в то время как Игорь Моисеевич (папин знакомый), представлял меня сотрудникам отдела.

Игоря Моисеевича я плохо помню, он когда-то давно приходил к нам в гости, это еще когда родители жили вместе, и у нас была семья. По его рассказам, коллектив, где предстояло трудиться, был молодой и дружный. Меня это воодушевило и обрадовало. И еще обрадовало, что фирма «Аргус», занимавшаяся полиграфией, находилась в самом центре, на Страстном бульваре. Но сейчас, когда я стояла посередине, выставив себя на обозрение этому молодому и «дружному» коллективу, радость моя несколько поубавилась.

Несколько минут меня разглядывали, как музейный экспонат, потом демонстративно повернулись к компьютерам, выражая спинами протест и пренебрежение. «Кажется, мне тут не рады», – уныло подумала я. Только один парень все пялился и нагло ухмылялся. " Наверное, местный Дон Жуан», – подумала я, глядя на его красивую физиономию и самоуверенный вид. Игорь Моисеевич поручил меня своему заместителю Маргарите Аркадьевне и удалился. Мне сразу захотелось тихо смыться вслед за ним, как будто меня здесь и не было, но Марго, как я про себя ее назвала, уже показала мне стол с компьютером и сказала, в какой программе надо работать. Даже не удосужилась спросить, чем я занималась прежде и что умею

– Все непонятное спрашивайте у меня, – говорила она, кивая своей красиво подстриженной головой. Интересно, сколько ей лет? Думаю, лет 50. Жгучая брюнетка. Немного полновата, лицо и руки ухоженные. Костюмчик на ней отпадный нежно-абрикосового цвета. Вся она была элегантна и говорила красиво, кстати, о чем? Кажется, я немного отвлеклась.

– Коллеги с радостью вам помогут. А к Игорю Моисеевичу с мелочевкой лучше не бегать, – она посмотрела на меня выжидающе. Я так поняла «не жаловаться», и с пониманием кивнула.

Марго с чувством выполненного долга, с достоинством королевы, проплыла на свое место, которое, как и подобает месту руководителя, находилось у окна, лицом ко всем. Я села за указанный стол и огляделась. Рядом со мной сидела светловолосая девушка, которая с некоторым высокомерием окинула меня взглядом, приподняв выщипанные бровки и поджав и без того тонкие губки. Вроде симпатичная, но в то же время неприятная. Встретившись с ней взглядом, я изобразила дружелюбную улыбку и спросила, как ее зовут.

– Елена – дизайнер, – официально представилась она, " Фу ты, ну ты, дизайнер. Можно подумать здесь еще водопроводчики работают».

– Андрей, – слегка приподнялся красавчик, который так нахально меня разглядывал.

– Светлана, – кивнула я в ответ.

Спина Елены при этом странно выгнулась. Я перевела взгляд на другого парня, который сидел через проход от меня. Он был совсем не Ален Делон, но приветливой улыбкой сразу располагал к себе.

– Паша, – улыбнулся он и тут же уткнулся в компьютер. С остальными двумя девушками я не решилась знакомиться, так как их спины не шелохнулись. «Ну и, пожалуйста».

Приплыла Маргарита. Надо же, какая у нее походка, скользящая какая-то, про нее не скажешь: пришлепала, подвалила или даже просто подошла. Именно приплыла. Она дала мне работу. Набор текста для брошюры. Фактически работа машинистки. Нудно и скучно. Сложность только в том, чтобы правильно оставить место для рисунков. Печатаю я хорошо, практически вслепую, так что работала быстро. Заметив, что я закончила, Марго проверила и дала набирать другой текст для следующей брошюры. «Могла бы и похвалить. Или хвалить здесь не принято?».

Выйдя покурить, познакомилась с двумя девчонками из сувенирного отдела, Катей и Люсенькой и немного потрепалась с ними, но вышел их строгий руководитель Георгий Александрович, и они быстро вернулись в отдел.

Через несколько дней я затосковала, обижаясь на коллег. Какое свинство, поручать такую примитивную работу. Я, между прочим, молодой специалист с высшим образованием. Окончила полиграфический институт, правда, поступила туда не по тому, что мечтала об этом всю жизнь, а потому, что он был ближе всех от дома. Правда, еще ближе была Тимирязевская академия, но сельское хозяйство не привлекало меня в принципе.

В перерывах между брошюрами, я сама себе придумывала задания, то есть, рисовала логотипы к проспектам, которые печатала. «Чтобы не потерять мастерство». Дней через десять выдали зарплату, стало веселей, жаль, что деньги быстро кончились. Мамусик звонила каждый день, на ее вопросы отвечала, что все отлично, не признаваясь, как все тошно, и она радовалась, что наконец-то мне повезло. Любимые подруги, Наташка и Лариска, слушая мои жалобы, старались меня взбодрить. Говорили, что сразу не бывает хорошо, что надо немного потерпеть.

– Просто тебя еще как следует не узнали, а когда поймут, какая ты замечательная, сразу зауважают и полюбят. —

Но дни шли, а все оставалось по-прежнему. Две девушки, которые в первый день не удостоили меня вниманием, постоянно вели разговоры об искусстве. Меня прямо тошнило от этих разговоров. И к тому же тоска смертная. Не то, чтобы я не любила искусство, а просто противно было, как эти две воображалы что-то там строят из себя. Галина делилась впечатлениями о театрах, которые регулярно посещала. Марина, взахлеб рассказывала о выставках, на которые постоянно таскалась, а Елена вообще залепила, что обожает Шнитке. Вот уж пусть кому-нибудь еще заливает. «Шниткину музыку» любить нельзя. Ее и слушать-то невозможно. Господи! Куда я попала? Несколько раз я попыталась принять участие в разговоре, но так напрягала челюсти, чтобы подавить зевоту, что решила больше ими не рисковать, они мне еще понадобятся.

Тон задавала Галина, она была постарше меня на несколько лет, но выглядела старообразно. Вроде и тряпки модные покупала, но все какие-то серенькие и темненькие, говорила придушенным голосом, все время вздыхала. Ну, прямо молодая старушка. Но работала она хорошо. Маргарита постоянно ее хвалила и обращалась к ней ласково приторно «Галюльчик» Я прямо слышать это не могла. Уси-пуси. Тьфу! «Гальюнчик», как я окрестила ее, дружила с Мариной. Та ходила, высоко задрав голову, вся негнущаяся, как аршин проглотила, но одевалась она классно. Вещи на ней были красивые и очень дорогие. Макеты она делала так себе, мне специально не показывали, но иногда удавалось посмотреть.

Все женщины смотрели в рот красавчику Андрею. Он занимался рекламой, постоянно висел на телефоне или был в разъездах. Говорили, что заказчиков он находит очень выгодных и руководство его ценит. Мне он сразу начал оказывать знаки внимания, называл Птичкой, из-за фамилии Птичкина, чем вызывал неудовольствие и неприязнь ко мне со стороны женщин.

Больше всех злобствовала Ленка. В присутствии Андрея всегда подковыривала меня. Если у меня возникал вопрос по работе, закатывала глаза и возмущалась – Ну уж этого не знать! – И все время подчеркивала, что я ничем не интересуюсь или говорю разные глупости. Глупостями она считала анекдоты, которые я рассказывала, чтоб развеселить народ или пересказывала комедийные американские фильмы.

Самый хороший дизайнер был Паша. Он вообще был хороший парень, только общался с нами мало, вечно весь в компьютере, никого не замечал вокруг. Марго относилась ко мне с предубеждением и без конца делала замечания. Я ни с кем не спорила, была на редкость покладистой, старалась всех развеселить, скромно одевалась и глазки никому не строила. Хотя, кому строить-то? В общем, уволиться хотелось каждый день, и это было бы самым простым, но я решила терпеть.

* * *

Как-то Игорь Моисеевич зашел к нам в отдел и сказал, что Андрей нашел очень выгодного солидного клиента. Это директор открывающегося банка. Всю полиграфию делаем мы.

– Начинать надо с фирменного знака, логотипа, – Обратился он к нам. – Вот я и предлагаю вам поработать над этим, не в ущерб основной работе, конечно. В понедельник покажем макеты заказчику, пусть сам решает, с кем ему в дальнейшем работать. Ну, а для вас это будет своеобразный конкурс. Лучший будет поощрен премией. Согласны?

Все дружно закивали и стали выяснять размеры премии. В это время позвонили из приемной, и шеф быстро вышел. Через полчаса он опять у нас появился и обратился ко мне

– Лана, – назвал он меня так же, как и мамусик, – мне надо срочно отъехать в типографию, а ко мне уже выехал очень важный чиновник. Посиди у меня в приемной и развлеки его разговором, у тебя это хорошо получается. В общем, задержи его до меня. Да, там у меня в комнате отдыха кофеварка новая, угости его кофе. – За спиной стали шушукаться. «Так, симпатии среди коллег мне это явно не прибавит».

– А где Ольга Дмитриевна? – встрепенулась Марго.

– У нее внук заболел, она отпросилась. —

– Давайте я помогу кофе сварить, боюсь, Светлана не справится с аппаратом. —

– Ну, если вы свободны, пожалуйста, – и вышел.

В приемной я разложила свои бумаги и стала придумывать логотип, рисуя его на бумаге. Марго тут же подплыла и сунула нос.



– Я думаю, вам это ни к чему. Это касается только дизайнеров. —

– Я ведь тоже дизайнер, – возразила я строптиво.

– Вы только числитесь им, а пока выполняете самую примитивную работу

– Но вы же не даете мне ничего другого, – обида захлестнула меня.

– Мы не можем рисковать. У нас определенные сроки, солидные заказчики. Представляете, что будет, если Вы завалите заказ? Учитесь пока у более опытных дизайнеров.

– Ага, они мне с радостью помогут, – пробормотала я себе под нос, продолжая с упорством идиотки рисовать.

В это время прибыл ожидаемый чиновник с эскортом. Эскорту он приказал оставаться в холле, а сам прямиком направился в кабинет. Я еле его перехватила. С милой улыбкой, (надеюсь, что она была мила, потому что при виде эскорта, меня слегка перекосило), я стала извиняться за отсутствие шефа, мотивируя тем, что он попал в пробку.

– Но я постараюсь Вас развлечь, – добавила неуверенно. По-моему эта идея ему не очень понравилась, и он недовольно посмотрел на часы.

– Как вас зовут? – удостоил меня взглядом.

– Светлана, – сказала я в ответ. «Ну и как, интересно, я буду его развлекать, он и смотреть-то на меня не хочет».

– Зарубин Вадим Сергеевич, – представился он и окинул меня высокомерным взглядом, ожидая, что от этого сообщения я завизжу от счастья, но его имя мне ни о чем таком не говорило, поэтому я лишь широко улыбнулась. Зубы у меня хорошие, могу себе это позволить.

Тут подплыла Маргарита, усадила его в самое большое и неудобное кресло, защебетала, засмеялась каким-то эротическим смехом, и вообще, я бы сказала, кокетничала. Пока Марго там перед ним распиналась, я тихо смылась в комнату отдыха, чтобы сварить кофе.

– Светлана! Почему Вы бросили его одного? Это неприлично. —

– Маргарита Аркадьевна, у Вас лучше получается развлекать его. Может, я здесь побуду и кофе сварю? – С надеждой спросила я, совершенно не представляя о чем с ним говорить.

– Игорь Моисеевич поручил Вам, – с некоторым злорадством ответила Марго, и мне пришлось вернуться в приемную.

Важный чиновник сидел в кресле как-то боком и зачем-то дергал молнию на чехле. Заметив меня, как-то напрягся, а потом расслабился и развалился как прежде. Чего это он дергается? Может, в туалет захотел? Интересно, если намекнуть ему, где находится туалет, это будет прилично? Но, на всякий случай, про туалет я промолчала, а просто интеллигентно предложила ему кофе. Он милостиво согласился. Что хорошего в этом напитке, понять не могу. Все считают своим долгом пить кофе, а если скажешь, что не любишь этот напиток, смотрят на тебя с жалостью и чуть-чуть с превосходством, вроде, что с вас плебеев взять.

Я вздохнула. Ну, что ж развлекать, так развлекать. Начала культурно о погоде, он поддержал. Когда тема иссякла, перешла на спорт. Он сразу же стал ругать наших футболистов, я вежливо поддакивала, а потом он стал говорить о политике, наверное, что-то умное, я в политике не разбираюсь. Эта тема его так увлекла, что он долго и нудно о чем-то распинался, а я, еле сдерживая зевоту, думала – «Почему мне так не везет. Должна сидеть тут и слушать с умным видом всю эту хрень. Что это он так уставился на меня?» Посетитель замолчал и смотрел на меня, слегка наклонив голову вперед и, видимо, ожидая ответа. Собрав в кулак волю, и не давая зевоте одержать верх, я важно произнесла

– Вы очень точно это заметили. – «Вот так, одной фразой». Но чиновник продолжал выжидающе смотреть на меня. " Господи! Ну чего еще ему надо? Видимо ждет каких-то комментариев. Что он там нудил про президентов? Так, так, так. Быстро встряхнуться и вспомнить что-то из жизни наших руководителей. О! Кажется, вспомнила».

– Да, президенты иногда совершают такие необдуманные поступки. Вот Хрущев-то, какой дурак был, взял и отдал Аляску американцам, – и сделала значительное лицо. Посетитель открыл рот и с удивлением разглядывал меня. «Ну вот, хорошо, что вспомнила, а то подумает еще, что я дура какая-то».

– Как тут моя помощница, развлекала Вас? – спросил Игорь Моисеевич, появляясь в дверях.

– Она сразила меня наповал, – усмехнулся чиновник и прошел вслед за ним в кабинет.


Я сияла и была чрезвычайно довольна собой. Марго с кофе проплыла в кабинет, а когда она вышла в приемную, то просветила меня насчет Аляски, возмущаясь моему невежеству.

– Конечно, Вы же ничем не интересуетесь, кроме дурацких комедий. Чего от Вас можно ждать? – И, самое ужасное, рассказала обо всем в отделе. Все очень смеялись и несколько дней подкалывали меня этой Аляской, будь она неладна. Я же просто так про нее ввернула, чтоб разговор поддержать

* * *

Вечером ко мне зашла Наташка Афанасьева или Афоня, как ее называли в школе. Жуткая фантазерка, обожала всякие страшные истории, любила приврать, «это, чтобы приукрасить», как она выражалась. Маленького роста, с длинными темными волосами и светлыми глазами. Еще у нее были хорошенькие ямочки, когда улыбалась, а улыбалась она всегда, даже когда рассказывала свои страшилки.

Другая моя подруга Лариска Пчелкина, естественно «Пчела», была полной ей противоположностью. Спокойна и рассудительна, ненавидела вранье и часто уличала в этом Наташку. Но та, хоть и побаивалась Пчелу, в таких случаях, не теряясь, говорила. – Красиво не соврать – историю не рассказать. – Лариска была высокой, сероглазой, русые волосы крупными завитками спускались на плечи. У нее была большая грудь, которой мы с Наташкой страшно завидовали с класса восьмого. Активно хрустели капустой, но все было без толку. А года через два мы перестали жрать капусту, довольствуясь своими размерами.

Сразу после института Лариска вышла замуж. В начале мы горевали, что потеряли подругу, но Витька часто уезжал, вернее, улетал в командировки, он был вторым пилотом на ТУ-154, и мы продолжали встречаться на Ларискиной кухне. Почему-то она нам очень полюбилась. Живем мы в одном доме, дружим с детства, учились в школе напротив, в одном классе. Ходили вместе в походы, в компании, вообще были неразлучны. В школе нас звали «Три девицы под окном». Иногда, завидев одну из нас, все равно говорили – " Вон, тридевицы пошла». Но чаще, конечно по прозвищам. Но вот странное дело, после школы все прозвища куда-то пропали кроме моего. Меня все равно продолжали называть Птичка.

Когда вечером после работы я позвонила Наташке и попросила зайти, она тут же нарисовалась. Выслушав мои жалобы на коллег, неожиданно изрекла

– Они правы! – Вот тебе раз! Это вместо сочувствия и поддержки.

– Смотри, что получается, – продолжала она, – Гальюнчик регулярно ходит в театры, другая рассказывает про вернисажи, Ленка ваша обожает классическую музыку..

– Она врет! – вставила я.

– Да пускай они все врут, а ты сходи на выставку на Крымский вал. Придешь на работу и так небрежно ввернешь «А я вчера на выставке Шмалевича была».

– Не Шмалевича, а Малевича, – поправила я.

– Ну вот видишь, ты его знаешь. Иди прямо завтра после работы, а потом зайди к Лариске, Витька уехал. —


«Вот приду домой и пристукну, Наташку, – мстительно думала я, уныло разглядывая скучные пейзажи. На входе было написано, что это выставка какого-то модернизма. Ну и где он? На стенах обычные картины. Наверное, это не здесь. Точно, народ толпился в другом зале. Подойдя ближе, я увидела непонятные конструкции из железок, проволоки, банок и разного мусора. Я наклонилась, чтобы прочитать, как это называется.

– Очень интересная композиция, Вы не находите? —

– Тоже мне композиция – это хлам какой-то, – пробурчала тихо, но, обернувшись, увидела интересного парня в очках, весьма интеллигентного вида, такие очень нравились моей маме.

– Да, оригинальное решение, – я решила не ударить в грязь лицом и строила из себя интеллектуалку.

– Меня зову Денис, – и посмотрел, ожидая, что я тоже назову свое имя. Не стану его разочаровывать.

– А я Лана. – Вообще-то я Светлана, но мамусик называет меня Ланой, говоря, что так звучит куда интересней. Я поняла, что понравилась ему, он мне тоже.

– Давай, завтра сходим куда-нибудь, – предложил он.

Я напряглась, не дай Бог еще какая-нибудь выставка или консерватория, но оказалось, у него билеты в «Современник». Вздохнув с облегчением, что это не какая-нибудь тягомотина, я с радостью согласилась. Мы договорились встретиться вечером у театра и простились. Настроение было прекрасное, даже забыла, что хотела придушить Наташку. Когда я пришла к Лариске, они обе сидели на кухне и были задумчивы.

– Вы что, против меня сейчас дружили? – Я с подозрением покосилась на них, и, повернувшись к Наташке, добавила ехидно

– Жаль, что ты не пошла со мной, насладилась бы живописью. – Наташка обиженно заморгала.

– Ладно, проехали. Я познакомилась там с парнем. Очень интеллигентный, зовут Денис, и завтра мы идем в «Современник», – выпалила я одним духом. Девчонки встрепенулись. Это было мое первое свидание после личной драмы.

– В чем ты пойдешь? – Лениво поинтересовалась Лариска.

– Я знаю, знаю! – Тут же встряла Наташка – Надень зелененькую водолазку.

– Да, ну, – протянула Лариска, – она в ней запарится. Сейчас, хоть и весна, но жара стоит июньская. —

– Зато она так хорошо все подчеркивает, и в то же время скромная, соответствует образу интеллигентной девушки. Тебе надо войти в образ, – добавила она наставительно.

– Между прочим, если человек интеллигентный, он и без одежды остается им, – возразила Лариска, сидя в трусах и в лифчике.

– Надень бежевые брючки и золотистую маечку, помнишь, которую тебе отец из Израиля прислал, – вспомнила Наташка. – А у Лариски возьми светлую сумку, как раз под твои новые туфли. Будешь выглядеть очень клево. И не забудь, мы будем тебя ждать. Придешь после спектакля и все расскажешь. – Глаза у нее загорелись, а нос будто заострился от любопытства.

– Это же поздно будет, – возразила я.

– Ничего, мы подождем. И потом, сейчас рано заканчиваются спектакли. —

– Но он наверняка пойдет меня провожать, может, целоваться будем. —

– Ты что, с ума сошла?! – завопила Наташку. – Ты же в образе. Ты – интеллектуалка, они не целуются в первый день. Правда, Ларис? – Лариска только плечами повела. Я не стала выяснять, на который день целуются интеллектуалки, взяла у Лариски сумку и пошла к себе на 12 этаж.


Следующий день начался прекрасно. Я выспалась по случаю субботы. Обследовав внимательно свое личико в зеркале, не обнаружив ни одного прыщика или еще какого-нибудь украшения, осталась довольна своей внешностью и стала думать позитивно. Думать позитивно меня приучила мамусик. Она всегда находила что-то хорошее в любых ситуациях. Даже, когда отец ушел к ее лучшей подруге, тете Рае Куперман, она, погоревав ровно один день, больше над коварством тети Раи, чем над предательством отца, очень оптимистично заявила

– Знаешь, это даже хорошо, что он ушел. Не надо будет делать морковные котлетки, протирать овощи, носиться после работы по магазинам. Я буду просто свободная Кармен. —

Через некоторое время отец с коварной тетей Раей уехали в Израиль. Он оставил маме деньги. Мамуля, недолго думая, купила себе однокомнатную квартиру на Дмитровском шоссе, а мне оставила эту двухкомнатную, сказав, «Тебе еще замуж выходить». Кавалеров у меня было много, но замуж никто не звал. Наташка по этому поводу говорила – «Жениться никто не просит, но поговорить-то со мной можно».

Ого! Время уже два часа, пора делать макияж. Главное не переборщить, а то меня иногда заносит. Как раз испытаю новую тушь. Вот это объем! Немного склеились, ничего сейчас щеточкой расклею. Нет, все расклеить не получилось, но это не страшно, и если подумать позитивно, то получилось очень выразительно. А губы подкрашу бледненькой помадой. Что-то не то, надо поярче. Черт! Куда она подевалась? У меня точно где-то такая была. Ой! Уже пять часов! Ничего, у меня еще полно времени. Девчонки, молодцы, не звонят, понимая важность момента. Ага, вот и помада нашлась. Почему-то лежит на кухне около раковины. Наверное, выбросить ее хотела, но что-то меня отвлекло. Хорошо, что не выбросила. Теперь надо одеться. Брюки сидят отлично, правда, спереди как-то не так, живот вылез. Встав на весы, обнаружила лишние два килограмма. Интересно, почему лишние килограммы всегда вылезают не там, где надо. Маечка живот прикрыла, теперь причесаться и вперед. В зеркале на меня смотрела кареглазая блондинка, очень красивая. Это я.

Небрежно повесив сумку на плечо, вспомнила, что еще в тапочках. Где же туфли? Туфли нашлись только через десять минут, они лежали в коробке на кресле. Посмотрела на себя еще раз в зеркало – просто супер, и помчалась, сломя голову. По дороге успокаивала себя, думая позитивно. Это не страшно, что я опоздаю на несколько минут, девушке положено опаздывать. Зато не надо толкаться в гардеробе, хотя какой гардероб, такая теплынь, давно все раздетые ходят. С другой стороны в гардеробе надо взять бинокль и обязательно посетить буфет. Нет! В буфет нельзя, у меня лишний вес. Но театр без буфета – удовольствие не полное, и потом я даже не пообедала, а есть уже захотелось.

Опоздала я всего на 20 минут. Денис стоял с кислой миной. Я прощебетала извинение, он вздохнул и улыбнулся, а потом начались сплошные разочарования. Во-первых, он не взял бинокль, делая вид, что не понимает моих намеков, в буфет мы опоздали, в зале начал гаснуть свет. Мы заняли свои места. Перед моим носом оказалась мужская макушка, розово просвечивая сквозь волосы, перекинутые от одного уха до другого. Люся, мамина сестра, называет такую прическу «жопа в кустах». Очень образно и точно.

Я стала вертеться, наклоняясь то в одну сторону, то в другую. Сзади сделали замечание. Фыркнув в ответ, выразительно посмотрела на Дениса, ожидая, что он предложит поменяться местами. Но он делал вид, что увлечен действием. Настроение катастрофически падало. Я старательно прислушивалась к тому, что происходило на сцене, но артисты, как назло, находились там, где сидела эта «жопа». Провертев все первое действие шеей, так и не поняла, в чем там дело. Наконец занавес опустился, и все порысили в буфет, я тоже поднялась, но Денис предложил остаться «просто поговорить». «Похоже, жлоб», – стало тоскливо. Да, не везет, так не везет. В это время мое внимание привлек очень импозантный мужчина. Он шел по проходу, рассеянно глядя по сторонам. Я незаметно скосила глаза в его сторону, и что-то в нем показалось знакомым. Может, артист?

– Ты меня слушаешь? – прервал мои размышления Денис.

– Конечно, – кивнула в ответ.

– А вот эта, – он показал на толстую тетку, – в манере Кустодиева. – Я непонимающе заморгала.

– Ну, Кустодиев, он же обожает такой типаж. —

– А это кто? – рассеянно спросила я.

– Кто?-

– Ну, Кустодиев, твой знакомый, что ли? – Но, увидев его презрительную ухмылку, поняла, что зря спросила.

– Ты что, не знаешь, кто такой Кустодиев? Не знать Кустодиева? – Похоже, он оскорбился в лучших чувствах. Подумаешь, какой знаток! Он еще о чем-то там распинался, но меня уже прорвало

– Ах, Кустодиев, ах, Кустодиев! Ну не знаю я, кто он такой, ну и что?! – понесло меня. На нас стали оглядываться. Мужчина в проходе тоже посмотрел в мою сторону и так резко остановился, что шедшая позади женщина с разбегу налетела на него. Они расшаркались в извинениях, и он вышел.

– Все! С меня хватит! – Схватив сумку, я понеслась к выходу, слегка помешкав в дверях, в надежде, что он бросится за мной. Чуда не произошло, и мне осталось только гордо вскинуть голову и уйти.

Вылетев на улицу, стала метаться перед входом, соображая, куда идти. Ну и черт с тобой! Тоже мне интеллигент хренов! Жлоб несчастный! Без тебя обойдусь. Даже в буфет не пошел, чтобы не тратиться. Жмотина! Я была такая злая, что не заметила сразу, как начал моросить дождь. А зонта, конечно, не было, денег на такси тоже, туфли новые жалко, и ни одной позитивной мысли в голове. Так обидно стало, я так ждала этого вечера, предвкушала тридцать три удовольствия, а вышло … Я вытирала слезы, когда вдруг услышала:

– Что же вы без зонта? – Обернувшись, увидела мужчину из театра. Он держал надо мной зонт, предоставив дождю поливать свой необыкновенно-красивый костюм.

– Ой, Давайте вместе под зонт встанем.

– Нет, лучше мы сядем в машину. Пошли! – Взял меня за руку и быстро потащил к стоянке. У него оказалась огромная машина, черная и некрасивая, похожая на катафалк. Мне, как кинозвезде, открыли дверцу. Я элегантно закинула ножку, а когда вторую оторвала от земли, с нее слетела туфля и шлепнулась в лужу под машину. «Надо же, туфельку потеряла, как Золушка» – подумала я, но у моего спутника, видимо, были другие ассоциации. Он, чертыхнувшись, полез за туфлей, швырнул в салон и с силой захлопнул дверцу. «Подумаешь! Какие страсти! И чего злиться, я ему, между прочим, не навязывалась». Защипало глаза.

– Ой-ей-ей! Мама! Мне в глаза что-то попало! Ничего не вижу! – Рядом послышалось фырканье, подозрительно напоминавшее смех.

– Что это? Что со мной? Помогите! —

– По-моему, это тушь, – спокойно заметил он.



– Какая тушь? – не поняла я.

– Ну, тушь для ресниц. -

– Точно. Дайте, пожалуйста, платок. —

– Мой? —

– Ну не мой же. Тем более, у меня его как бы и нет. —

Он завозился и сунул мне в руку аккуратно сложенный платок. Я лихорадочно стала тереть глаза, нашарив в сумке косметичку, там была пудреница. «Господи! Я похожа на шахтера. И лицо и руки, все было черным от туши. Вроде, и мазнула-то ей всего несколько раз. А прическа? Похожа на увядший букет.

Я слюнявила платок и пыталась стереть тушь, чувствуя себя при этом крайне неудобно. Мужчина не обращал на меня внимания, но все равно, как-то неловко. Быстро посмотрев на него, я призадумалась. Лицо было знакомо. Может он живет в нашем доме? Нет, такой страшной машины у нас во дворе не было. Значит не сосед. Чего ради он посадил меня в машину? Наверное, я ему понравилась. А вдруг это маньяк? Нет, на маньяка не похож. Собственно, откуда мне знать, я еще маньяка не встречала. Тьфу, тьфу, тьфу. Черт, ведь знакомая рожа! Не могу вспомнить, хоть убей. Кстати, а куда это он меня везет? Я заерзала.

– Куда вас отвезти, Светлана? – будто услышал он.

– Домой, конечно. – Выходит, знакомый, раз знает мое имя. Мысли мои прервало громкое урчание в животе. Только бы не услышал.

– Э, может, музыку послушаем? – Он молча включил радио. В животе заурчало еще громче. Хоть сквозь землю провалиться. Под глазами грязь, нос красный, на голове мочалка, нога без туфли. Куда он ее закинул, интересно? Я стала шарить ногой под сиденьем, потом наклонилась и стала искать рукой. Ага, вот она. Надела с трудом. Фу, так противно, как будто босиком в слякоть влезла. Мы повернули в переулок и остановились у китайского ресторана.

– Я предлагаю немного подкрепиться, раз уж не сложилось с театром. Как вы относитесь к китайской кухне? —

– Хорошо отношусь. Правда, ничего китайского до сих пор попробовать не удалось. А вы? —

– А я люблю китайскую кухню, поэтому и предложил. Это хороший ресторан, небольшой и очень уютный. Я думаю, вам понравится. Кстати, если вы забыли, разрешите представиться – Вадим Сергеевич. – Ооо! Только не это. Я вспомнила.

Это тот важняк, перед которым все прыгали у нас в конторе, а я так опозорилась с Аляской. Так, глубокий вдох, думать позитивно. Позор я уже пережила, спектакль не посмотрела, Денис оказался жадным и противным, но, главное, есть хочется ужасно. В общем, терять мне нечего, тем более что в ресторан последние два года никто не приглашал, кроме Люси. Но это не в счет, потому что там были одни родственники. Одета я прилично, все остальное можно поправить в туалете. Настроение улучшилось.

– Ну что же, можно попробовать китайскую кухню, – милостиво согласилась я. Элегантный выход из машины тоже не удался. Едва ступив на асфальт, мокрый каблук как-то хрустнул и подломился. Но чтоб так не везло! Я впала в ступор. Вадим Сергеевич захохотал.

– Вы надо мной смеетесь? – Мне захотелось плакать.

– Нет, что вы? Над ситуацией, – и протянул мне руку. Кое– как я доковыляла до входа. Дверь перед нами распахнул настоящий китаец, а может не китаец, но очень похож, и, кланяясь, пригласил внутрь. Я из вежливости тоже поклонилась, но зацепилась уцелевшим каблуком за коврик. Нелепо замахав руками, пытаясь сохранить равновесие, все-таки не удержалась и рыбкой пролетела вперед. Слезы, как горох посыпались из глаз. Какой позор! Сегодня явно не мой день.

– Подождите! Не поднимайте! – завопила я, когда меня бросились поднимать.

– Почему не поднимать? – наклонился Вадим Сергеевич.

– А вдруг я что-нибудь сломала. Надо в начале проверить, – и я стала ощупывать себя, – вроде все цело. – С трудом поднялась, поинтересовалась, где туалет и похромала туда. Бросив взгляд в зеркало, поняла, что все не так страшно. Страшно, конечно, но не все. Остатки туши смылись с трудом. Не наврали, тушь оказалась хорошая – водостойкая. Волосы расчесала и высушила, неудобно изогнувшись под сушкой для рук. Теперь подумаю, что делать с каблуком. Прибить его все равно не смогу, значит, надо оторвать второй. Оп-ля! Легко! Все. Я готова. Вадим Сергеевич ожидал меня в вестибюле. Что же мне так и называть его по имени отчеству или можно Вадик, а может Вадя? Фу! Вадя мне не нравится, а Вадик, у меня язык не повернется так его назвать. Мужчина он, безусловно, интересный, правда, старый, лет, наверное, сорок пять. Темноволосый, голубые глаза, легкий загар. Стоп! Люся всегда говорит «Не верьте мужчинам с голубыми глазами».

– О! Вы просто красавица! Кстати, почему Игорь Моисеевич называл Вас Ланой

– Это от Светланы. Вам не нравится? -

– Да нет, просто мне кажется Света лучше. Можно я буду называть вас Света? – Боже мой, какие церемонии.

– Да называйте как хотите. А мне вас как называть, по имени отчеству? —

– Нет, конечно. Я представился полным именем, чтобы вы меня вспомнили, я же видел, как вы мучаетесь. Ну, пойдемте, есть ужасно хочется, я занял столик и уже все заказал.

Мы прошли через небольшой зал, (мне показалось, там столы все были заняты) и оказались в другом, совсем маленьком – всего несколько столиков. За одним сидели две девушки, которые при виде моего спутника, как-то сразу подобрались, сделали значительные лица и с таким вниманием слушали друг друга, как будто ожидали услышать прогноз погоды. Мне на них, в общем-то, наплевать, но раз я хочу получить от этого вечера хоть какое-то удовольствие, будет неприятно, если мой спутник будет таращиться на них, вместо того, чтобы ухаживать за мной.

– Пожалуй, сяду вот здесь, – и плюхнулась на стул, не дождавшись, когда мне его пододвинут, лицом к девицам. Вадим Сергеевич, неловко потоптавшись, сел напротив. Подошла официантка, наряженная китаянкой, с типичной славянской внешностью и нарисованными стрелками от глаз и до висков, что должно было подчеркнуть ее китайское происхождение. Добавила к лежавшим приборам запечатанные палочки и стала заставлять наш стол разными блюдами.

– Я заказал китайское сливовое вино. Вы не возражаете? Или что-нибудь покрепче? —

– Нет-нет, я с удовольствием выпью китайское сливовое. Я его пробовала один раз в гостях. Мне очень понравилось, только досталось мало, его быстро выпили. А на бутылке почему-то было написано «сделано в Германии», а не в Китае.

– Его изготавливают многие страны, в том числе и Испания, Япония, но самое вкусное – китайское. Он налил себе чуть-чуть, а мне полный бокал.

– Ну что, на брудершафт? —

– В каком смысле? – насторожилась я. Целоваться, что ли полезет?

– В смысле, перейдем на ты. Согласна? —

– Давай. – Он слегка пригубил, а я выпила все сразу. Так вкусно, я даже зажмурилась. Отпад! Вадим распечатал палочки и стал ловко ими орудовать. Я попробовала тоже. Осторожно взяла маленький кусочек, донесла до рта и даже удалось подхватить его губами. Вроде вкусно, но непонятно, очень крошечный кусочек. Пожалуй, повторю. А теперь палочки никак не хотели подчиняться, цеплялись друг за друга, сразу напомнив лыжи, когда я на них каталась. О-па! Зацепила. Теперь, донести бы без потерь. Я открыла рот, но непослушные палочки скользнули и кусок, как пуля пролетел в сторону Вадима. Он быстро нагнулся, а кусочек шмякнулся на спину одной из девушек и медленно сполз по спине, оставляя на светлой кофте оранжевую дорожку.

– Не оборачивайся, – попросила я, низко опустив голову, – может, не заметит. – Девушка вздрогнула и посмотрела на потолок. Ничего там не обнаружив, снова уткнулась в тарелку. Я с облегчением перевела дыхание.

– Пожалуй, перейду на традиционные приборы. —

– С тобой не соскучишься, – пробормотал Вадим.

– Да уж, – согласилась я, схватила вилку и быстро стала наворачивать. Ну, вот, теперь другое дело. Наконец удалось распробовать эти маленькие кусочки. Это была тушеная свинина с овощами в кисло-сладком соусе. Грибы мне не понравились, маленькие тефтельки вроде ничего, а пельмени были бесподобные. Интересно, а что там в мисочке болтается? Случайно подняв голову, встретилась с голубыми глазами. Они были прищурены и насмешливо смотрели на меня. Что тут веселого? Просто я проголодалась, неужели не понятно.

– Давай еще выпьем, – я подняла бокал. – А десерт будет? —

– Конечно. Но, может, ты не наелась, еще что-нибудь заказать?

– Нет-нет, спасибо, – скромно ответила я. Вообще-то мне давно хотелось попробовать утку по-пекински, которую каждый день рекламируют на «Эхе Москвы», и еще лягушек. Можно было бы так небрежно ввернуть на работе «Вчера в китайском ресторане лягушек ела», вот бы морда у Ленки вытянулась. Ничего, расскажу про выставку, только забыла, как она называлась, зато запомнила название спектакля «Стена». Жаль, что не поняла, в чем там дело. Кстати, надо выяснить, кто такой Кустодиев.

– Ты знаешь Кустодиева? —

– Какого? – растерялся Вадим.

– Их что, несколько? —

– Если ты имеешь в виду художника, то да, я его знаю. —

– Ну и как он? —

– Что как? Как он выглядел, не знаю, но купчих на его полотнах помню хорошо. -

– Послушай, как противно чей-то телефон пищит. – Вадим достал свой мобильник.

– Вообще, если прислушаться, то хороший звоночек, – попыталась я исправить положение. Он слушал кого-то там в трубке и не обращал на меня внимания.

– Никуда я не пропал, – У Вадима сделалось злое лицо, – все будет, как всегда, не волнуйся.

Надо мне тоже включить телефон, я как культурный человек в театре его отключила. Не успела я нажать на кнопку, как он зазвонил, вернее заиграл. Бесподобное, зажигательное танго. Так бы и слушала, но долго слушать нельзя, а то абоненты начинают нервничать, лишая возможности окружающих насладиться мелодией. Вот и сейчас.

– Ты почему трубку не берешь?! Мы с Лариской все на нервах. Когда приедешь? —

– Десерт съем и приеду. —

– Какой десерт? Ты же вроде в театре? —

– Не совсем, – загадочно произнесла я.

– Понятно, – протянула Наташка, переваривая услышанное. – Вообще ничего не понятно. Ладно, потом все расскажешь, мы тебя ждем. Пока. —

– Родители беспокоятся? – поинтересовался Вадим.

– Нет, это подруга. —

– А ты одна живешь или с родителями? —

Этот вопрос меня всегда настораживает. Только заикнешься, что живешь одна, сразу начнут напрашиваться в гости. Когда я еще училась в институте, сдури как-то ляпнула, что квартира свободна, так зачастили гости, что не знала, куда от них деваться. Все решалось без меня, просто говорили " Пошли к Птичкиной». Пришлось придумывать дальних родственников, которые у меня надолго поселились. А мужчин приглашать домой вообще не в моих правилах. И честно, я еще не поняла, нравится он мне или нет. Внешне интересный, ничего не скажешь, но голубые глаза. Правда, у Мэла Гибсона тоже голубые глаза, а живет он пока со своей женой, и, вообще, примерный семьянин. Но что-то мне в нем не нравится, наверное, это снисходительно-покровительственный тон, как-то раздражает.

– Света, я могу попросить тебя кое о чем? – Прервал мои размышления Вадим.

– Пожалуйста, – вежливо ответила я. Интересно, о чем?

– Я должен уехать на некоторое время, а вот это хотел бы оставить у тебя, – с этими словами он вытащил из кармана плоскую коробочку.

– Это что? Дискета? —

– Да. Ну, так как, возьмешь? —

– Пожалуйста, – пожала я плечами.

– Только очень прошу, никому не говорить об этом, и вообще обо мне. —

– Да ради бога. – «Тоже мне тайны Мадридского двора. Кому ты нужен?». Я взяла коробочку и небрежно бросила ее в сумку.

– Светочка, только не потеряй, пожалуйста. Это очень важно для меня. —

– Хорошо-хорошо, не волнуйся. Все будет о; кей, – рассеяно сказала я, так как внимание было приковано к столу, на котором, наконец-то, появился десерт. Это было мороженное, почему-то одно, а пирожных целых пять.

– Э, кому так много пирожных? —

– Тебе, конечно. —

– А мороженое? —

– Тоже тебе. Я не хочу ничего сладкого. —

– Можно, я мороженое съем, а пирожные с собой возьму, подружек порадую? —

– Да, я сейчас попрошу. – Он подозвал официантку, расплатился и попросил упаковать пирожные, добавив к ним еще пять. Здорово! Не жадный – это хорошо.

– Ты что, всегда ходишь с открытой сумкой? – спросил он, когда мы подошли к машине.

– Что там брать-то? – Удивилась я. – Ах, да, дискета. Она что, такая ценная? -

– Да, очень, – серьезно ответил он.

Мы молча сели в машину

– Где ты живешь?

– На Соломенной сторожке. —

– Господи! Где это? За городом? – Видимо перспектива дальней поездки его не прельщала.

– Это не так далеко, в районе «Динамо», я покажу. —

В дороге я задремала и заснула бы окончательно, если бы он меня не будил вопросами, куда ехать. В машине было тепло и уютно, а на улице поливал дождь. У нас во дворе было совсем темно, фонари как всегда не горели. Вылезать не хотелось, я расслабилась и думала, что вечер, пожалуй, удался. Вадим симпатичный, не жадный, ухаживает красиво. Ну вот, теперь последует прощальный поцелуй, я уже в предвкушении. Но вместо этого он вдруг с силой наклонил мою голову вниз и рванул с места.

– Пригнись! —

– Ты что?! – Заорала я, подняв голову.

В это время, разбив боковое стекло, мимо моего носа что-то просвистело.

– Что это было? – Я недоуменно завертела головой. Сзади послышался треск, и посыпались стекла.

– Да пригнись ты, твою мать! —

– Во-первых, я не люблю, когда ругаются матом, во-вторых, куда ты несешься, там тупик, и, в-третьих, почему это в нас бросают камнями? —

– Говори быстро, как отсюда выехать?! – Закричал он, не обращая внимания на мои вопросы.

– Не кричи. Поверни сейчас налево, прижмись ближе к дому, там есть дыра в ограждении. – Вадим стал выруливать

– А теперь мимо пятиэтажек. Ну, вот. Справа Тимирязевский лес, слева – Соломенная Сторожка. – Мы остановились.

– Что же это за безобразие, камнями кидаться! У нас раньше никогда такого не было, – внезапно у меня мелькнула мысль, от которой я даже поперхнулась. – А вдруг это не камни были, а? – испуганно спросила я.

– Вот именно. —

– Что именно? —

– Не камни, а пули. В нас стреляли. – «Вот так номер, Наташка обзавидуется».

– А кто в нас стрелял? —

– Пока не знаю. Света, тебя может кто-нибудь встретить? Я не смогу тебя проводить.

– Да уж. Я сейчас Наташке позвоню. Она как раз Дейла выводит гулять. —

– Дейл – это собака? —

– Это огромный дог. Выглядит устрашающе. – Заиграло мое чудное танго.

– У тебя совесть есть? – набросилась Наташка. – Я должна уже Дейла выводить, он весь обскулился. —

– Ну и вывела бы. —

– Да, а ты в это время пришла бы к Лариске, и все интересное я бы пропустила. —

– Наташ, ты не могла бы меня встретить. Я здесь, на Вучетича, прямо напротив школы стою. Заодно и с Дейлом прогуляешься. —

– А что? Что-нибудь случилось? – С явным интересом спросила она. Пока я думала, что ответить, она затарахтела

– Что-то голос у тебя малорадостный. Ты подожди буквально минуточку, уже бегу. Дейл, гулять! – И отключилась.

– Света, дай, пожалуйста, свои номера телефонов, мобильного и городского… Извини, что так получилось. – Вадим наклонился ко мне и поцеловал очень нежно. Я замерла, потом очнулась и прошептала

– Мне пора —

– Будь осторожна. —

Я быстро вышла из машины.

– Ой, а пирожные? – обернулась я, схватила коробку и побежала к дому.

Навстречу несся Дейл, бурно выражая радость своим хвостом.

– Что случилось? – подбежала Наташка.

– Кажется, я влипла.

– Забеременела? Так вроде ты ни с кем не встречалась, – удивилась она.

– Сегодня, между прочим, я встретилась сразу с двумя, – возразила я.

– И что? Уже беременна? – Ехидничала Наташка. – Что ты мне голову морочишь? Ну, давай, рассказывай, – торопила меня.

– Подожди, я сама ничего не соображаю. Ты около подъезда ничего подозрительного не видела? —

– Видела подозрительную рожу Марьи Степановны. Она чуть из окна не вывалилась, все высматривала чего-то, и слышала, как звонила кому-то.

– Может в милицию? – Предположила я.

– Зачем? – У Наташки даже глаза округлились.

– Стрельбу услыхала и стала звонить.

– Какую стрельбу? – Совсем обалдела она.

Прежде, чем ответить, я покрутила головой во все стороны, наклонилась к ней и прошептала

– Афоня, в нас стреляли, прямо около подъезда.

– Мама! – Завопила Наташка, поморгала и спросила

– А в кого это в вас? —

– Нас, это я и Вадим.

– Ты же говорила Денис? – прищурилась она.

– Денис тоже был, только в начале. – У Наташки рот открылся от удивления.

– Ну и дела, – только и сказала она, взяла меня под руку и продолжала очень деловито.

– Так, быстро поднимаемся к Лариске, и ты нам все подробно расскажешь. Дейлик, домой! – Но Дейлик домой не торопился. Мы прятались от дождя под козырьком подъезда и ждали, когда он сделает свои дела. Марья Степановна, как всегда на боевом посту, прямо свесилась из окна.

– Девчонки, вы чевой-то так поздно?

– С Дейлом гуляем. —

– Светочка, а ты откуда появилась, тебя с Наташенькой не было, когда она выходила? —

– Я в театре была Марья Степановна. Вот попросила Наташу встретить, а то страшно одной идти, фонари не горят. —

– Правильно, что попросила. Тут такие дела творятся, аж жуть. Подъехала здоровенная машина, вся черная такая страшная. Я еще подумала, ктой-то к нам приехал на такой громадине? И тут как застрекотало, как из пулемета, пальба началась, стекла в машине повышибало. Она, как дернет, взвизгнула даже, а за ней маленькая такая, немного проехала и сразу развернулась в другую сторону. Я в милицию, конечно, позвонила, а они мне «Меньше сериалов смотрите». Представляете? Смотри-ка, чевой-то Дейл приволок? Тряпку, что ли какую? – Наташка наклонилась над Дейлом и, применив отвлекающий маневр («Дейл, апорт!»), швырнула в сторону палку. Дейл бросился за ней. Я наклонилась и подняла замусоленную кожаную перчатку. Дейл вернулся с палкой в зубах, очень радостно виляя хвостом. Увидев у меня свою добычу, он подпрыгнул и попытался ее выхватить, но Наташка крепко взяла его за ошейник и повела в подъезд. Я прошмыгнула за ней мимо бдительной бабульки. В лифте Наташка сунула мне в руки перчатку, прошептав

– Может, это улика. Я сейчас лапы собачке помою и поднимусь. Смотри, без меня не рассказывай. Я быстро. —

И действительно, не успела я войти к Лариске и снять свои многострадальные туфли, как Наташка была уже тут.

Мы сидели на кухне и пили чай с пирожными. Девчонки внимательно слушали меня. Наташка, затаив дыхание, смотрела мне в рот и ловила каждое слово и, как я и думала, жутко переживала, что это приключилось не с ней. Когда я закончила свое повествование, Лариска строго сказала

– Какая ты балда! На фиг ты брала эту дискету? Тебе что, неприятностей не хватает? —

– Да брось ты, Ларис, – вступилась Наташка, – ну подержит ее несколько дней у себя. Всего и делов-то. Зато, представляешь, какое приключение, – при этом она мечтательно закатила глаза.

– Две дуры, – констатировала Пчела. – А про какую улику вы говорили?

– Да какая там улика, так ерунда, – отмахнулась я, – Дейлик притащил из кустов перчатку, а Наташка придумала – улика.

– Ничего я не придумала, – оживилась Наташка, схватила перчатку, валявшуюся на тумбочке в коридоре, и сунула ее Лариске под нос. – Вот, смотри. Та глубокомысленно уставилась на перчатку, мы молча ждали.

– Так, – наконец, произнесла Лариска, – перчатка кожаная, черная. —

– Это мы заметили, – ехидно сказала «Афоня». Лариска недовольно взглянула на нее, я со своей стороны толкнула в бок, чтобы заткнулась. Лариска продолжала молча смотреть на перчатку.

– Пчеда, а Пчеда, дай мне меда, – прогундосила Наташка и прыснула. Я, не выдержав, заржала во весь голос, в конце концов, Лариска присоединилась к нам. Мы хохотали с всхлипыванием и подвыванием, пока не услышали стук по батарее. Это соседка сверху не выдержала и колошматила изо всех сил. Грохот стоял по всему дому.

– Вот припадочная, пока всех не перебудит, не успокоится. – Пошли ко мне, – предложила я. – Улику забери – Лариска посмотрела на часы.

– Между прочим, сейчас два часа ночи. Давайте отложим на завтра. —

– Конечно, в тебя не стреляли. А как я спать буду, а? —

– Хочешь, оставайся у меня, – предложила Лариска.

– А если мамулька позвонит? Нет уж, пойду лучше к себе. —

– Ты дверь забаррикадируй креслом и еще чем-нибудь, сотовый положи рядом. В случае чего звони в милицию 02.-

– Спасибо, у меня еще память не отшибло —

– Ну, пошли, завтра вес обсудим, – Наташка открыла дверь и ждала.

– Ладно, пойду рисковать своей жизнью, – вздохнула я.

Мы разошлись по квартирам, и как не странно, проспала я всю ночь, как убитая, правда, дверь забаррикадировала и телефон положила рядом.

* * *

Разбудило меня танго. Так бы и слушала.

– Хватит спать! – заорала трубка Наташкиным голосом.

– А что случилось? – зевнула я.

– Это у тебя случилось, и может случиться что-нибудь еще. Короче, умывайся, морду ничем не мажь и ничего не ешь. —

– Что ты еще придумала? —

– Мы будем обсуждать вчерашние события. —

– А не есть-то почему? —

– Потому что заодно мы будем Женщинами. —

– Это как? —

– Мы будем очищаться, делать маски и все такое. Сбор у Лариски через полчаса. – Очень хорошо, еще можно поспать. Только я задремала, опять звонок. На этот раз – городской. Пришлось встать.

– Ланочка! Где ты была вчера? Я весь вечер тебе звонила. У меня такие новости. – Мамулька была в радостном возбуждении и ожидала вопросов, которыми я немедленно ее засыпала.

– Что ты говоришь? Какие? Расскажи все подробно! – С этими словами я пошла в ванную. Пристроив телефон на полочку, чистила зубы и, иногда вставляла что-то вроде " да, ага, угу, ой, как интересно». Мамулька все говорила, я умылась, оделась и собралась уходить, не зная, как ее прервать. Вдруг в трубке прозвучало «замуж, Раймонда». Что за черт? Какая Раймонда? Откуда она взялась? Выходит, это про нее мамуля вещала полчаса. Если спрошу, кто такая, мамусик обидится, поймет, что я не слушала. Можно и не спрашивать, но все, что связано с замужеством, любопытно каждой девушке, и я начала осторожно выяснять, в чем там суть.

– Я не поняла, мамуль, за кого замуж? —

– За мексиканца. —

– Господи, где она его выкопала? —

– Кто? —

– Ну, эта, Раймонда. —

– Боже мой, ты все перепутала, это я выхожу замуж! —

– Тогда другое дело. А она, значит, не выходит? —

– Кто? —

– Раймонда! —

– Раймондо – это он! – Мамуля повысила голос.

– Не надо нервничать, – примирительно сказала я, – известно, что Раймонда – это женское имя. Есть даже такой балет, помнишь, на котором я заснула. -

– Раймонда – это женское имя, а РоймондО – мужское, – терпеливо объясняла мамуля.

– Хорошо-хорошо. А замуж-то кто выходит? – Ласково спросила я.

– Я! Понимаешь, я! – В ее голосе послышались истеричные нотки.

– Вот так номер! Откуда он взялся с таким экзотическим именем? -

– Из Мексики, конечно, – уже спокойно ответила она.

– А где ты с ним познакомилась? —

– На работе, где еще я могу познакомиться с мексиканцем.

– Так он, значит, мексиканец, – наконец дошло до меня. Конечно, где еще она может познакомиться с мексиканцем, только на работе. Мамусик работает гидом-переводчиком и знает три языка: английский, португальский и испанский. Выглядит она прекрасно для своих лет, количество которых тщательно скрывает. Пожалуй, только ее сестра Люся, знает это точно, хотя порой сомневается, так удачно мамулька запудривает всем мозги.

В голове еще не уложилось ее сообщение, а она все говорила и говорила, остановить ее невозможно. Через некоторое время я просто вышла в коридор и позвонила в дверь долгим звонком. Теперь можно культурно сказать

– Ой! Извини, это слесарь пришел, у меня на кухне кран подтекает. Я перезвоню позже. Пока. – Не дождавшись ответа, повесила трубку. «Так, мобильный на всякий случай, возьму с собой и Ларискину сумку надо вернуть. Дискета пока на столе полежит. Да, а где эта чертова улика?» Улика валялась сморщенным комочком около входной двери. «Ее надо положить в пакет, улики всегда кладут в целлофановый пакет, аккуратно взяв пинцетом». Я пошарила глазами, как будто бы действительно ожидала увидеть у себя пинцет. Вообще он где-то был – это я точно знаю, так как время от времени выщипываю им брови, но сейчас искать его не стала, просто запихнула улику в карман и пошла к Лариске, по пути размышляя над этой историей с Раймондо.

В прошлый раз мамусик собралась замуж за Диего, из Испании. Мне он очень понравился, да и не только мне, всем нашим родственникам. Люся сказала, что в Испании хороший климат, ее дочь Нинка объяснила, как я могу применить там свои способности, потом задумалась и сказала, что свои она точно там применит, и стала учить испанский. Она такая целеустремленная, не то, что я. Мы все отлично спланировали, даже отпуска, кому, когда ехать, единственно, смущал возраст жениха. По нашим подсчетам он был моложе матери лет на пятнадцать. Когда они поехали подавать документы, он все-таки узнал, сколько ей лет и заторопился в Испанию. Обратно он уже не вернулся. Так грустно это кончилось. Надеюсь, на этот раз все будет по-другому. Правда, нельзя предсказать реакцию наших родственников на Мексику. Во-первых, это не Европа, ужасно далеко. Потом насчет климата надо обязательно выяснить, потому что многим противопоказана жара. Ладно, подумаю об это позже.

Дверь открыла Наташка

– Улику принесла? – Первым делом спросила она. – Давай ее сюда, – и тут же понеслась на кухню. – Это тебе, – кивнула она на стакан, мы уже час назад выпили. Наташка была необыкновенна деловита.

– А что это? —

– Английская соль, очищает кишечник, только так. —

– Фу, это же гадость ужасная. —

– Ну и не пей, тебе же хуже. Мы будем все чистые изнутри, а у тебя прыщи будут вылезать из-за зашлакованности организма. – Зашлакованность организма как-то не прельщала, поэтому я лихо схватила стакан, залпом выпила и замерла, прислушиваясь к себе. Неужели я это выпила? Противная горько-соленая гадость застряла где-то на подходе к желудку и, похоже, пыталась вернуться обратно. Наташка смотрела на меня жалостно, потом зачерпнула ложкой варенье и запихнула мне в рот. Я сглотнула, и горошины слез посыпались из глаз.

– Ничего, сейчас пройдет, вот увидишь, – успокаивала она меня.

– Господи, для чего мы это делаем, а? – выдавила я, наконец.

– Для красоты, – мрачно изрекла Лариска, схватившись за живот.

– Да, да, да, – зачастила Наташка. – Мы сегодня будем Женщинами. Вот сейчас очистимся, и будем делать маски, увидите, какой получится волшебный результат

Лариска молча отодвинула ее от двери и рванула в туалет. Мы переглянулись и захихикали. Вдруг Наташка как-то скрючилась и тоненько пропищала – Ларис! Ты скоро? – В ответ тишина. – Ларис, хоть ответь, мне тоже туда надо! – Опять тихо. Я засмеялась. Внезапно Наташка стала зеленеть, я испугалась и стала стучать в туалет.

– Лариса, открой, ради бога, ей действительно плохо. —

– Так ей и надо, – раздалось оттуда, но дверь все-таки открыла.

Наташка, сломя голову, бросилась к унитазу. А мы с Лариской сели на кухне покурить и подумать над моим вчерашним приключением. Жуткая резь в животе прервала мои размышления. Туалет был занят. Лариска опять схватилась за живот. Поняв, что своей очереди не дождусь, я, не говоря ни слова, выскочила вон и, как горная козочка, понеслась вверх по лестнице. Около мусоропровода чуть не снесла какую-то бабульку. – Оглашенная! – услышала вслед. Она что-то еще кричала, но я ничего не слышала, думая только об одном. Уф! Еле успела. Зато могу сидеть на своем унитазе, сколько хочу. Через некоторое время в животе все успокоилось, и я позвонила Лариске.

– Ну, как вы там? Все бегаете? —

– Я отправила нашу «волшебницу» к себе домой, пусть сидит на своем толчке. Она уже два раза звонила, сказала «все в порядке», и я разрешила ей вернуться. А ты как? —

– Пока тихо, – я прислушалась к себе.

– Тогда приходи, может, пронесет.

– Опять пронесет? – возмутилась я.

– В том смысле, что обойдется. —

– Знаешь, я, пожалуй, еще немного дома побуду. – Полчаса прошли спокойно, и я вернулась к Лариске.

– А где кудесница наша? —

В ответ Лариска кивнула на туалет.

– Опять?! —

– Слушай, как будто печеной картошкой пахнет? —

– Скорее горелой. —

Лариска подскочила и выключила газ. – Вот зараза, еще и кастрюлю испортила. – Она вывалила на стол три картошки.

– Ничего, Ларис, кастрюля отмоется, а картошка подгорела только с одной стороны, даже вкуснее будет. —

– Не вздумайте ее есть! – закричала Наташка из туалета.

– А что с ней делать? Мы еще не завтракали по твоей милости. —

– Картошка на завтрак – это яд, – авторитетно заявила Наташка, выплывая на кухню. – Я заварила чай из трав, а из картошки сделаю маски. Ложитесь на диван, так и быть, поухаживаю за вами. —

Мы с Лариской завалились рядом на диван, она у стенки, а я с краю. Наташка подвинула журнальный столик, поставила на него все необходимое. Потом залепила нам лица мятой картошкой с молоком и закрыла сверху салфеткой. Сама пристроилась рядом в кресле. Мы лежали молча, каждая, думая о своем. Рядом завозилась Лариска.

– Ты чего? – промычала я сквозь салфетку.

– Кажется, опять очищаться надо. —

– Опять, Ларис, да? – робко встряла Наташка.

– Я тебя удавлю, дай только очиститься, – пообещала Лариска, роняя по всей квартире ошметки от маски, и понеслась в туалет.

– Ну, чего она злится, Я же только, как лучше хотела, чтобы мы сегодня были Женщинами, – жалобно скулила Наташка.

– Знаешь, может, ты и отлично придумала, но день у нас пропал. —

И действительно, мы до вечера носились в туалет, ругались, хохотали, а часов в пять начали плотоядно поглядывать на холодильник.

– Сейчас неплохо бы колбаской отравиться, – размечталась я.

– Может, макарон отварить, – нерешительно начала Лариска.

– Ну, уж нет. Зря мы, что ли мучались? Пейте травяной чай, – пресекла Наташка. – И вообще, на голодный желудок лучше думается. Вот вам улика, шевелите мозгами, – положила улику на стол и присела рядышком. Лариска опять воззрилась на нее, потом взяла в руки и зачем-то понюхала.

– Пахнет оружием. —

– Откуда ты знаешь, как оружие пахнет? —

– Сами понюхайте, вроде, чем-то горелым пахнет. – Мы дружно задвигали носами.

– Точно, горелым, – подтвердили мы.

– А перчатка-то женская, – вдруг сказала Наташка. – Смотрите, какая маленькая и тоненькая. Ой! Там что-то лежит, – она залезла внутрь и с победным кличем извлекла кольцо.

– Оба-на. —

– Ну, это по моей части, – оживилась Наташка. – Значит так, кольцо современное, самый модный дизайн. В белом золоте синие сапфиры и два бриллианта по 0,25 карата.

– Похоже на бижутерию, – прервала ее Лариска.

– Сама ты бижутерия. Это настоящее золото и настоящие камни. Очень дорогое кольцо, между прочим. Привозное, но не турецкое.

– А чье? —

– Откуда я знаю? Может, из Голландии или Эмиратов.

– Что же получается, стреляла женщина? – тупо спросила я

– Вполне может быть, – закивала головой Наташка и затараторила – Возможно, это его ревнивая жена. Выследила, чтобы убить и остаться молодой и богатой вдовой.

Я хотела возразить, но Наташка не дала мне рот открыть и продолжала тарахтеть, все больше воодушевляясь.

– Ты же сама говорила, что у вас на работе все перед ним прыгали, даже Марго ваша. И машина у него огромная, да еще эскорт, телохранители разные. Сразу видно, человек богатый. Точно, стреляла жена. -

– Это еще выяснить надо, может, он вообще не женат, – флегматично заметила Лариска. – Он тебе говорил что-нибудь о себе? —

– Ничего он не говорил, а я и не спрашивала, мне не до того было. Настроение было паршивое, есть очень хотелось, и вообще, я даже не поняла, нравится он мне или нет.

– Теперь это не имеет никакого значения, – заявила Наташка. – В своих чувствах потом разберешься. Но, должна тебе сказать, что если ты еще не поняла, нравится он или нет, значит, не нравится, и нечего тут раздумывать. Правда, Ларис? —

– В этом ты абсолютно права, – согласилась та. Наташка удовлетворенно кивнула и обратилась ко мне

– Ну что? По домам? – Она стала открывать дверь и вдруг уставилась на меня.

– Птичка! Ты дискету хорошо спрятала? —

– Зачем? —

– Зачем? – Передразнила Наташка и, понизив голос, продолжала, – а затем, что за ней будут охотиться, опасность может подстерегать тебя буквально за углом. —

– Да ну тебя, – отмахнулась я, хотя от этих слов неприятно похолодело в животе.

– Ларис, пусть кольцо у тебя пока полежит. Когда Вадим приедет, я покажу ему, может, он его узнает. Ну все, пошли, Наташ. И не смей меня больше пугать. —

Мы вышли на лестничную клетку. Свет не горел, лифт не работал.

– Давай я тебя провожу, – страшным шепотом предложила Наташка.

– Отстань, я не боюсь, иди к себе, – храбрилась я.

У самой же от Наташкиного шепота поджилки тряслись, пока поднималась по лестнице. Темень жуткая, только на лестничных пролетах немного отсвечивало от окон. Зря я строила из себя героиню, не надо было отпускать Наташку. С другой стороны, что же получается? Наташка ни черта не боится, а я трусиха? Ну, уж нет. Я не боюсь. Чего бояться-то? Просто темно. Вон, в этой квартире телевизор смотрят, а в этой ругаются, а за этой дверью ребенок плачет, и мать его успокаивает. Эти привычные звуки успокоили и вселили уверенность. Вот и мой этаж, последний. Я облегченно вздохнула и достала ключ. В это время от чердачной двери отделилось черная куча и стала надвигаться на меня. Я хотела уже заорать «Помогите», но во время вспомнила, что в подобных случаях это слово как раз не рекомендуют кричать. Господи Что же кричать-то?

– Ура!! – завопила я, что есть мочи. Снизу послышался топот. Я зажмурилась.

– Руки вверх! Всем оставаться на местах! – Кричала басом Наташка. Она кричала что-то еще, но от страха я не поняла.

– Девки, вы что, охренели? – спросила куча знакомым голосом. – Это я, Петька. —

– Немедленно прекратите безобразничать! – послышалось из квартиры напротив, – я сейчас милицию вызову! —

Мы, не сговариваясь, бросились вниз, спотыкаясь и наталкиваясь друг на друга. Остановились около Наташкиной двери и стали хохотать.

– Я-то чего за вами поперся? Тапочек, вот, потерял. В темноте теперь фиг найдешь, – басил Петька.

– А что ты там на лестнице делал? – подозрительно спросила я.

– Отец велел проверить чердачную дверь, бомжи ломать стали замки постоянно. А вы-то чего орали? —

– Чего-чего, испугались мы. Очень хорошо Петя, что ты нам встретился. Проводи Свету до двери. Хорошо? – попросила Наташка.

Петька был к ней неравнодушен, все об этом знали. Конечно, он с большей охотой постоял бы с ней, но засопел и согласился. Мы опять пошли наверх. На десятом этаже он наткнулся на свой же тапочек. Пока я открывала дверь, Петька топтался рядом и что-то бубнил про слабонервных, которым лечиться давно пора. Не став уточнять, кого он имел в виду, я культурно его поблагодарила, и он потопал к себе на одиннадцатый, как раз под моей квартирой. Вспомнила, что мамульке не перезвонила, обидится, наверное. Ничего, завтра позвоню. Приготовила наряд, чтобы на работе все от зависти лопнули. Пока не забыла, надо спрятать дискету, а то она лежит на столе на самом видном месте. А может, не надо ее прятать. Вадим сказал «Пусть пока у тебя побудет», он же не просил спрятать ее подальше. Куда бы ее деть?

Я стала оглядываться. В коридоре стенной шкаф. Нет, сюда нельзя, там очень много чего лежит, я потом не найду. В спальне тоже есть шкаф, уже не стенной, а из спального гарнитура. Каждый выходной хочу в нем разобраться, но почему-то не получается. Дальше кровать – это исключено, все знают, в кровать ничего нельзя прятать, а то будут сниться плохие сны. Вот в тумбочку можно, я выдвинула ящик. Что-то давно сюда не заглядывала. В нем было полно косметики, той, которая по какой-то причине не подошла, но еще могла бы пригодиться. Половину, конечно, можно выкинуть, но рука не поднимается. Вот интересно, что это такое розовенькое в баночке? Я открыла крышку, жуткая вонь ударила в нос. Фу! Что это? Какой-то гель, то ли для волос, то ли для рук. Ну, это смело могу выбросить. Больше здесь смотреть ничего не буду, лучше пойду в большую комнату. Два кресла и диван – не годятся, компьютерный стол. Так, посмотрим, что в нем творится. Хотя и так знаю – там – черти что. Дискеты валяются, как попало, здесь же видеокассеты и фотокарточки. Ну, что ж, значит, это самое подходящее место. Если я сама с трудом нахожу здесь нужную дискету, то уж другому это сделать будет очень сложно. Я швырнула дискету в общую кучу, а чтоб не очень отличалась, нарисовала на коробочке цветочек и смешную рожицу. С чувством выполненного долга, направилась в ванную и спать. Странно, весь день ничего не ела, а есть не хочется совершенно. Завтра я буду вся «светиться изнутри», во всяком случае, Наташка нам это обещала.

* * *

Утро началось немного не так, как я планировала. Во-первых, я проспала. Несмотря на предыдущие события и мои страхи, спала очень крепко и, конечно, будильник не слышала. Во-вторых, на юбке обнаружилось пятно, которое вчера не заметила. Пришлось надеть брюки, а к ним не подходила блузка, которая идеально сочеталась с юбкой. Ладно, надену темную маечку. Похоже, трупов, которые должны были лопнуть от зависти, сегодня не будет. Ничего, в другой раз обязательно лопнут. Так, теперь легкий макияж и все. Взглянув в зеркало, осталась довольна. Длинные светлые волосы, выразительные глаза, правда, румянец во всю щеку, никакой аристократической бледности в лице. Но, в общем, красива и стройна.

Прибежав в офис, столкнулась в холле с Андреем и Георгием Александровичем, последний спрятал в карман какую-то бумажку. Будто любовная записка. «Возможно, у них нетрадиционная отношения или, как там это называется», – подумала я и увидела Маргариту.

– Вы опять опоздали, Светлана —

– Всего на три минутки, – пробормотала я, – еще половины сотрудников нет. —

– Другие сотрудники работают отлично, не бегают ежеминутно курить и ежечасно не пьют кофе. —

Это была явная несправедливость, хотя бы потому, что кофе я не люблю, пью его крайне редко и обязательно с молоком, со сливками, конечно, вкуснее. А курят у нас все. Выходят курить через каждые полчаса. Да, недаром говорят «понедельник – день тяжелый». Прямо с утра не задался. Сегодня все сдают работы Игорю Моисеевичу для Петровского. Конечно, у меня не лучший вариант, но хотелось бы узнать, чего я стою.

Включив компьютер, чтобы полюбоваться на свой логотип, почему-то не обнаружила его на месте. Я занервничала и стала искать в других файлах. Да что же это такое? Куда он подевался? Гальюнчик с Мариной, что-то оживленно обсуждая, и не обращая на меня внимания, уже распечатывали логотипы, даже Ленка приготовила свой, Паша еще вчера отдал. Ну, где же мой? Стало обидно и жалко себя. И общаться со мной не хотят. Что я им сделала? Захотелось плакать. Нет, надо взять себя в руки. Попробую подумать позитивно, но не успела сосредоточиться, как Марго объявила

– Кто не распечатал, побыстрее заканчивайте, я отнесу директору. В одиннадцать должен приехать представитель банка, а Игорь Моисеевич сам хотел перед встречей посмотреть. —

Вскоре все работы лежали у нее на столе, все четыре, кроме моей. Свой логотип я так и не нашла. Поняв, что это безнадежно, выдвинула ящик. В последний раз свои рисунки я положила в хорошенькую желтенькую папочку и убрала ее в этот ящик. Но папки там не оказалось. Тогда я стала выдвигать все ящики подряд, производя этим изрядный шум. Но все было бесполезно. Рисунки исчезли. «Ну, что ж? Нет, значит, и не было», – я с силой грохнула последним ящиком. Марго недовольно посмотрела. Нет, определенно, понедельник не мой день. Лишь бы не заплакать. Подумаю о хорошем. Что у меня хорошего? В субботу в нас стреляли. Это плохое. Всегда плохое почему-то лезет в голову. Хорошее, хорошее. В воскресенье мы очищались. Ну, вот, это уже лучше, были веселые моменты, я даже улыбнулась, но тут опять Марго:

– Звонил Игорь Моисеевич, представитель не приедет, пришлет вместо себя водителя или курьера с документами. Директор наш не станет его ждать, уедет в типографию. Да, Светлана, Вы посидите сегодня в приемной. Захватите этот текст для рекламного буклета. Наберете на компьютере, что в приемной, чтобы время даром не терять. – Я молча подошла к ее столу, взяла бумаги и направилась к двери.

– Не подходите к кофеварке, – услышала наставление Марго. Я обернулась и возразила

– А если посетитель захочет кофе? —

– Кто? Водитель или курьер? Не смешите. Совершенно необязательно угощать эту публику кофе, – категорично заявила Маргарита.

Я вышла, сильно хлопнув дверью, представив, как Марго возмущенно шипит мне вслед. " Выходит, водители и курьеры не та публика им кофе не положен. Что же они не люди? Как же, как же» – бубнила я себе под нос, направляясь в приемную. В холле опять о чем-то шептались Андрей и Георгий Александрович. Увидев меня, как-то засуетились и быстро разошлись. Да плевать мне на ваши тайны, у меня своих проблем хватает. А все-таки интересно, что у них за секреты?

– «Ну, вот, и хорошее началось», – думала я, устраиваясь в приемной. «Просто замечательно, не буду видеть их рожи». Я стала быстро набирать текст, но негативные мысли так и лезли в голову. Зачем украли мой логотип и папку с рисунками? Просто так, из вредности? Или испугались, что у меня лучше других получилось? Это смешно. И так всем ясно, что лучше всех работа Паши. Но все зависит от заказчика. Может у него какое-то свое представление. Я слышала, как Паша убеждал тут одного телевизионщика, что на маленьком приглашении нельзя давать много текста, да еще и картинку в придачу. Говорил, что и текст не будет читаться и картинка не смотреться, но тот уперся рогом, и пришлось делать, как сказал заказчик. В результате получилось полная ерунда и пришлось переделывать, правда, за счет заказчика. Я с клиентами не работала, и вообще меня всерьез не принимали. И все-таки, зачем утащили мою работу? Из вредности? Ну, что плохого я им сделала? Даже общаться со мной не хотят. А я, идиотка, еще на выставку ходила, хотела ввернуть что-нибудь умное. И про театр не ввернула. Они просто меня не замечают, смотрят, как на пустое место». Слезы капали прямо на стол. «Нет, надо с этим что-то делать. Пожалуй, почитаю Карнеги, может, что-нибудь почерпну полезное».

– Могу я видеть Игоря Моисеевича? – Передо мной стоял молодой человек, в светлых брюках и футболке. В одной руке он держал папку с документами, в другой ключи от машины.

– Шеф уехал в типографию, – всхлипнула я и громко высморкалась. – А вы, наверное, водитель от Петровского, да? Оставляйте документы у меня. У нас сегодня секретарша отпросилась, я временно ее замещаю, а вообще я работаю в отделе дизайна и рекламы. Я дизайнер, – все это я выпалила одним духом, не зная зачем, почему-то захотелось его задержать. Он так смотрел на меня проникновенно.

– А ты Петровского возишь? Да? – спросила я. Посетитель замялся.

– Он хороший мужик? – продолжала я, не давая ему ответить, заключила – Наверное, хороший. —

– Почему ты так решила? – он выглядел немного растерянным.

– Обычно водители в костюмах парятся, несмотря на жару, а ты в футболке, – объяснила я

– Однако, какая проницательность, – и с восхищением посмотрел на меня и, кажется, не торопился уйти.

– Хочешь кофе? – Он согласно кивнул, а я понеслась в комнату отдыха. – У нас новая кофеварка, меня просили ее не трогать, но я прекрасно умею с ней обращаться, правда, правда. – Все это я тараторила из комнаты отдыха, где стояла новая кофеварка.

– А как тебя зовут? – Я высунула голову в приемную.

– Александр, а тебя?

– Светлана, некоторые зовут Лана, а некоторые Птичка, потому, что фамилия моя Птичкина. Ой! Закипает! – Я бросилась к кофеварке. " А парень очень симпатичный. Выберу ему самую красивую чашку». Украдкой посмотрела на него в приоткрытую дверь. Немного выше среднего роста, темноволосый, кареглазый, очень приятная улыбка, просто обаяшка. Держится немного скованно, но солидно, не шпана какая-то, правда, водитель, зато не выпендривается. Саша сидел за журнальным столиком. Я поставила перед ним чашку с кофе и уселась напротив. – Очень вкусно, – похвалил он, делая глоток. Мне хотелось предложить что-то к кофе.

– К сожалению, угостить больше нечем. У меня в столе сушки остались, но идти за ними в отдел не хочу. Обстановка там не очень.

– Ты из-за обстановки плакала? – он внимательно смотрел на меня.

– Да. Знаешь, как обидно. Нам поручили сделать логотип для вашего банка, я так старалась, а у меня его украли и еще все рисунки из стола сперли. Представляешь? – Я опять шмыгнула носом. – И, вообще, мне поручают самую примитивную работу, совершенно не дают творить. – Слезы от обиды навернулись на глаза.

– Не плачь, Птичка. Они тебе просто завидуют.

– Думаешь? – недоверчиво всхлипнула я.

– Конечно, – уверенно сказал он – Я, когда тебя увидел, просто дар речи потерял. Слезы мои быстро высохли. От этих слов я прямо расцвела. Наташка бы обязательно – добавила «как ромашка на помойке». Это был комплимент, и он мне понравился. Любой девушке нравятся комплименты.

– У тебя обед во сколько? – Неожиданно спросил Саша.

– С часу до двух.

– Ну и отлично – Он посмотрел на часы. – Сейчас уже половина первого, кофе был как бы аперитив, а пообедаем мы в ресторане. Согласна? – «Еще бы я была не согласна».

– Конечно, – я быстро поморгала, чтобы глаза высохли, надо же их подкрасить. Придется в отдел идти за косметичкой. «Здорово он ввернул про аперитив. Пожалуй, тоже где-нибудь вверну»

– Светлана! – я вздрогнула от неожиданности. – Почему в приемной посторонние? – Марго неодобрительно смотрела на Сашу, вдруг принюхалась и, резко отвернувшись от него, стала мне выговаривать.

– – Я же просила не трогать кофеварку.

– Это я попросил – вежливо сказал Саша

Марго обернулась и спросила —

– А вы, собственно, кто? – Он слегка замешался. —

– Я – водитель, из банка.

– А, – протянула Марго и, наклонившись ко мне, сказала громким шепотом – Я же просила не угощать разных водителей, – и громко добавила – Давайте текст к проспекту " Мир Кухни», надеюсь, хоть его-то вы сделали. Марина несколько раз спрашивала, вы же всех задерживаете.

– У меня давно все готово, – возразила я, чувствуя, что слезы снова возвращаются. Какая она все-таки стерва. Нашла время выговаривать, вот именно сейчас ей приспичило, чтоб ей ни пуха, ни пера.

– А вы, молодой человек, не отвлекайте девушку от работы. Отдали документы и уходите, вас, наверное, на работе ждут. До свидания. – Она открыла дверь и обернулась ко мне. – А это что за «Шварцнегер» около охранника стоит? -

– Понятия не имею

– Это со мной. – Саша быстро поднялся, и, бесцеремонно отодвинув Маргариту, вышел в холл. Она возмущенно подняла плечи. – Ну, знаете, это… – И, не договорив, проплыла мимо. Я занервничала. Вдруг она сейчас наговорит Саше гадостей, он обидится, уйдет и накроется мой обед в ресторане. Но через несколько минут Саша заглянул со словами

– Уже час. Я подожду на улице. Хорошо? – Кивнув головой, я лихорадочно стала собираться. Быстро слетала в отдел за сумкой. Там, на мое счастье, никого не было – все ушли обедать. Я подкрасила ресницы, несколько раз провела щеткой по волосам. Последний взгляд в зеркало – хороша! Выбежав на улицу, увидела у входа парня, маявшегося в костюме в такую жару. Видимо, про него Маргарита сказала «Шварцнегер». Ого! Какой колоритный, бицепсы прямо выпирают наружу, видно даже через пиджак. Он хмуро проводил меня взглядом. Однако странный тип. Саша ждал у машины и открыл мне дверь. Ни фига себе, какие у меня теперь кавалеры. Как назло, на крыльце никто не курил и, значит, не видел, с какой помпой я сажусь в машину.

– А этот, в костюме, с тобой? – показала я на колоритную фигуру хмурого парня.

– Это телохранитель Петровского

– Да? – я вытаращила глаза. – А зачем он с тобой таскается?

– Охраняет документы.

– Вот как, – удивилась я, – они, что, такие важные? Ой! А я их на столе оставила. Наверное, спрятать надо было? – испуганно смотрела на него, ожидая, что сейчас он развернется и повезет меня обратно прятать документы.

– Не беспокойся, Юра там остался, он проследит, – Саша вырулил на Бульварное кольцо.

– Куда поедем?

– Давай в «Елки-Палки». Там монгольская кухня, и говорят, недорого. Ты здесь был? —

– Нет. Я вообще плохо Москву знаю. Я сам из Питера, здесь второй месяц живу.

– Тебе повезло, сразу на работу устроился, да еще в банк. Там ведь хорошо платят. А в Питере ты кем работал?

– По-моему, мы приехали, – не ответив на вопрос, заметил Саша. – Здесь можно поставить машину, не знаешь?

– Можно, можно, – закивала я, – если местечко найдешь.

– У тебя права есть? – спросил он, впихивая машину между двух других, стоящих одна за другой.

– По-моему, они не выедут – ты им совсем места не оставил. – Саша только плечами пожал.

– Знаешь, мне кажется, что этот знак запрещает стоянку. Я недавно курсы окончила, и знаки еще не забыла, только на вождении инструктор нервный попался. Надо было дать назад и проехать между двух столбиков, а я немного замешкалась, а он как заорет, я, естественно дернулась, сначала снесла левый столбик, потом правый, а потом просто не стала слушать его вопли и вышла из машины…. Но права у меня есть. Один мамин знакомый помог получить. Так что права есть, машины не предвидится.

– Как здесь здорово! – Восхитилась я, войдя в кафе. – Только народу полно, можем не успеть за час. – Мы встали в очередь. Солидная тетка, стоящая впереди, положила себе на тарелку так много разных салатов, что они с трудом помещались там, а она все продолжала набирать и приминать.

– Взяла бы еще тарелку, не ей же посуду мыть, – высказалась я.

– Это ресторан «одной тарелки», – стал объяснять Саша, ты платишь только за одну тарелку, положив в нее столько, сколько поместиться. —

– Да? – Удивилась я, посмотрев на кучку салата, скромно лежавшую у меня на тарелке, и тут же с азартом стала класть все подряд, утрамбовывая ложкой. Саша с улыбкой наблюдал за моими действиями, а потом тоже стал утрамбовывать. Все сырые продукты: мясо, рыбу, курицу, грибы, повар кинул на плиту и, как фокусник, несколько раз ловко перевернул и полусырое шмякнул на другую тарелку. Перспектива есть непрожаренные продукты меня не прельщала, и я попросила его повторить фокус на бис. Он неодобрительно посмотрел и молча повторил. Мы направились к кассе, и тут я увидела у кого-то дымящиеся чебуреки. Взглянув, где их подают, попросила Сашу занять место, а сама направилась за чебуреками. Когда я к нему присоединилась, он заметил

– По-моему, ты прошла мимо кассы. Ты заплатила только за чебуреки, а за тарелку нет.

– Пока я буду бегать, все остынет. Потом заплачу, – возразила я, вонзаясь зубами в чебурек. Горячий, сочный, в меру острый, просто бесподобный. Я закатила глаза, изобразив кайф. Саша засмеялся. Вдруг, случайно бросив взгляд на соседний столик, я встретилась глазами с мужчиной. Так себе мужичок, довольно задрипанный, в общем обыкновенный, но взгляд неприятный. Он сразу опустил глаза в тарелку, а мне показалось, что я его где-то видела. В метро, что ли, или в маршрутке? Вспомнила! Около дома. Я его еще слегка задела, потому что хотела вернуться за зонтом, резко повернулась, наткнулась на него, и раздумала возвращаться. И так опаздывала.

– Что случилось? – встревожился Саша – Ты кого-то из знакомых увидала?

– Да так, чепуха, – отмахнулась я. Надо же мир тесен. Так, попробую, что у меня на тарелке. Мясо как подошва, курица была съедобна, а рыбу уже не осилила. Посмотрев на Сашину тарелку, увидела то же самое. Половина осталась нетронутой.

– Мы с тобой две жадины, – засмеялся он и поднялся, чтобы заплатить за мою тарелку, но, увидев очередь, махнул рукой.

– Ладно, пойдем. – Я не стала настаивать, поискала глазами того мужика, но его уже не было, наверное, ушел. Ну и черт с ним!

Подойдя к машине чуть не застонала – какая же я балда!. Надо же было похвалить его машину. Все мужики обожают свои автомобили, носятся с ними, как с писаными торбами. Раньше считалось, что путь к сердцу мужчины лежит через его желудок, но теперь туда можно пробраться через его машину. По-моему, они все помешаны на них. Если в компании есть хотя бы два автомобилиста, разговор обязательно будет о машинах. Учитывая все это, я стала громко восхищаться. Машина действительно была красивая, большая, серебристая, кожаный салон. Я заливалась соловьем, хотя в автомобилях ничего не смыслю и вдруг вспомнила, что машина-то не его, а шефа, и ему неприятно слушать мои хвалебные оды. Но, странное дело, он весь сиял. Ну и глупо! Чего радоваться, ведь не его же. На всякий случай я сказала, что вообще мне все равно на какой машине ездить, лишь бы не ломалась. Саша ничего не сказал в ответ. Пора бы ему и телефончик мой спросить. Что же мне самой предлагать? Прямо вся изнервничалась, уже к «Аргусу» подъехали, а он все молчит.

– Света, ты дашь мне свой телефон? – наконец разродился он.

– Конечно, – быстро ответила я, сразу пожалев о своей поспешности.

Чего я торопилась, надо было сделать глубокомысленную паузу. Саша записал номера всех моих телефонов и, сказав " Я вечером позвоню», открыл мне дверцу. Шварцнегер хмуро буркнул – До свидания, – подошел к машине и сел на водительское место. Саша махнул мне рукой. Я поднялась по ступенькам, вошла в холл и, не удержавшись, обернулась. Серебристая машина плавно проплыла мимо.

Размечтавшись, я смотрела ей вслед, и тут…Это что? У меня глюки? Опять тот дядька из кафе. Теперь-то я его хорошо разглядела. Светло-русые волосы, какого цвета глаза отсюда не видно, скорее всего, светлые. Обычное лицо славянского типа. Одет в серые брюки и голубую рубашку с короткими рукавами, обыкновенный мужик, лет 40, ничего примечательного. Но почему он мне встречается сегодня уже третий раз? Позади послышался смех – это Катя с Люсенькой улизнули от строгого начальника, и вышли покурить.

– Кто это тебя подвозил? Мы с Люсенькой в окно видели. Тачка шикарная.

– Да так, знакомый один, – с пренебрежением ответила я, втайне очень польщенная. Хотите анекдот про карлика? – И я стала рассказывать анекдоты один за другим. Они просто сыпались из меня, как из рога изобилия. Люсенька вспомнила про Вовочку, а Катя про чукчу. Мы так ржали, что не заметили, как подошел Георгий Александрович. Но, странное дело, он улыбался и вполне доброжелательно посоветовал вспомнить о работе. Настроение было прекрасное, даже вспомнив про украденный логотип, не очень-то и расстроилась. Ничего страшного, можно другой сделать, рисунки, правда, жалко, но не буду о грустном.

Я сидела в приемной и думала, как удачно все получилось. Сижу одна, как королевна, могу кофе пить, сколько хочу, жаль, что я не люблю его. Познакомилась с отличным парнем, сходила в «Елки-Палки», могу трепаться по телефону. О! Надо мамульке позвонить, она наверняка обиделась. Долго говорить она не сможет, на работе все-таки, хотя, смотря о чем.

– Лана! Неужели так трудно было позвонить? – начала выговаривать мамуля. – И потом тебя опять не было дома. Где ты была? Опять у Ларисы?

– Угу.

– Ну что это за времяпровождение? Что вы, как старые бабки, все время в квартире сидите? Сходили бы куда-нибудь, на выставку, например, или в театр.

– Я как раз хотела тебе сказать, что ходила в театр и была на выставке.

– Да? – Удивилась она. – Ну, тогда сходили бы в парк или в кино.

– Мамуль, мы не могли выйти из дома.

– Почему? —

– Понимаешь, мы очищались. – И стала рассказывать про наши мученья. Я думала, что она станет жалеть меня, но мамуля прореагировала иначе.

– Быстренько скажи мне еще раз, что нужно выпить, и какие маски вы делали, я все запишу. У меня завтра свободный день, поеду на дачу к Люсе, она днем одна, и мы отлично проведем время. – Насчет отлично проведенного времени я очень сомневалась, тем более, что там один туалет на улице, но разубеждать ее не стала, все равно бесполезно. Только спросила

– Надеюсь, ты одна поедешь, без Раймондо?

– Конечно, поеду одна на электричке. Кстати, вам нужно познакомиться. Может, заедешь как-нибудь вечерком?

– Хорошо, как-нибудь заеду, – пообещала я и повесила трубку. Да, не завидую мамуле, если она проделает все это с Люсей. Хотя вряд ли ее сестра клюнет на это, но в любом случае крику будет много.

* * *

Игорь Моисеевич приехал в офис только к вечеру, взял у меня документы, оставленные Сашей, и сказал, что завтра сам поедет в банк к Петровскому с нашими рисунками. И еще он попросил меня посидеть в приемной до конца недели. Я с радостью согласилась. И тут вспомнила, что ничего не выяснила про Вадима.

– Игорь Моисеевич, – обратилась к нему, войдя в кабинет. – Можно я у вас кое-что спрошу? -

– Давай, спрашивай, – и показал мне на кресло.

– Помните, к вам важный чиновник приезжал, я его еще разговором развлекала? – Он засмеялся

– Которого ты Аляской поразила? Не смущайся, – увидев, что я покраснела, – ты ему очень понравилась.

– А где он работает?

– В Государственной Думе.

– Да? А кем?

– Он депутат. Поняла? – Я кивнула.

– По-моему – продолжал Игорь Моисеевич, – он скользкий тип. Не вздумай с ним роман крутить, а то мне Миша голову оторвет. – Я фыркнула, представив, как мой маленький папа подпрыгивает, чтобы оторвать голову высокому Игорю Моисеевичу. Кажется, что-то надо было еще уточнить. О! Вспомнила!

– А он женат?

– Когда-то был, теперь – не знаю. Ты, что, с ним встречалась? – Пристальный взгляд меня несколько смутил и сразу захотелось ему все рассказать, но что-то удерживало, нет, пожалуй, повременю.

– Да так, случайно. Но я учту то, что вы сказали. – В это время зашел Георгий Александрович, и они прошли в кабинет. А через минуту вкусно запахло вишней, вероятно, закурили свои хитрые сигареты.


Домой я пришла, как никогда, рано, даже не стала трепаться с Петькой, который ремонтировал свою ржавую тарантайку во дворе. Только, придя домой, вспомнила, что не зашла в магазин, а в холодильнике, как всегда, пусто. Ничего, сейчас позвонит Саша, мы договоримся встретиться, может, прямо сегодня и куда-нибудь зайдем перекусить. Не переодеваясь, забралась с ногами в кресло и поставила телефон на журнальный столик перед собой, а рядом положила мобильный. Посидев так некоторое время, гипнотизируя взглядом телефоны, задумалась. Что значит, вечером позвоню? Надо было уточнить, во сколько. Теперь вот сиди и жди. Звонок! Я вздрогнула, схватила трубку и нежно пропела – Алло!-

– Пойдем в лес погуляем? – предложила Наташка, что-то жуя.

– Не могу, я звонка жду. Сегодня с одним парнем познакомилась, обещал позвонить.

– Ничего себе! Познакомилась и молчишь! – Возмутилась она.

– Когда я могла рассказать? Прибежала домой и сижу жду звонка, даже не ела ничего. – Все поняла, сейчас приду, – и бросила трубку. Через десять минут она была у меня с котлетами, помидорами, хлебом и сдобными булочками.

– Куда так много?

– А я свой ужин к тебе перенесла. Сейчас и Лариска придет. Она приготовила что-то из баклажан, принесет попробовать. – Наташка стала ловко накрывать на стол, а я все продолжала пялиться на телефон.

– Вот пришла такая Лариса – она, как всегда, прокомментировала свой приход. – Пробуйте, это закуска из баклажан. – Она поставила на стол внушительную салатницу.

– Если закуска, значит должна быть и выпивка, – сделала логический вывод Наташка. Звонок! – Шшш– зашикала я. Девчонки притихли. – Алло! – опять нежно пропела я.

– Птичка, это Петр. Наташка у тебя?

– У меня. – Процедила я сквозь зубы. – Это Петручио. – Наташка взяла трубку и ушла с ней в комнату.

– Не нервничай, лучше поешь. – Лариска пододвинула мне тарелку с солидной горкой своей закуски. Потом полезла в пакет и извлекла бутылку вина. Помучившись со штопором, открыли бутылку и разлили вино по бокалам. Из комнаты послышался приглушенный Наташкин смех.

– И вообще, хватит занимать мой телефон! – Рявкнула я.

– Ты, что, Свет, я всего две минутки. – Наташка села за стол, попробовала баклажаны и закатила глаза. – За что пьем? – Деловито осведомилась она и подняла бокал.

– Как всегда, за дружбу и любовь.

Мы выпили. Ларискина закуска оказалась очень вкусной и прошла на " Ура».

– Свет, ты только не злись, но Петька еще раз позвонит. А теперь, может, расскажешь, с кем познакомилась?

Я стала излагать все с подробностями и так увлеклась, что забыла про телефон. Когда он зазвонил, я, уверенная, что это Петька, разозлилась. Прервал на самом интересном месте. – Ну, чего тебе? – очень нелюбезно буркнула я, и сразу поняла, что ошиблась. Это не Петька. Это Саша.

– Я, видимо, не вовремя?

– Нет, нет в самый раз – поспешно заверила его я.

– Может быть, встретимся завтра? – нерешительно спросил он.

– Хорошо, давай завтра

– Тогда я позвоню тебе на работу и уточню время. Договорились?

– Хорошо, буду ждать звонка. – Я положила трубку и зажмурилась. Ура! Он позвонил, и мы завтра встретимся.

– Зачем ты сразу согласилась? Надо было помурыжить его немного – наставляла Лариска, неторопливо жуя свою закуску. Ей кто-то сказал, что если медленно жевать, много не съешь. Но я не слушала. Внутри все пело.

– Отстань от нее – вступилась Наташка. – Видишь, человеку хорошо.

– Да, мне очень хорошо. Давайте по этому поводу выпьем. – Мы выпили, потом позвонил Петька, Наташка с ним о чем-то шушукалась и сразу засобиралась домой, туманно объяснив, что ей пора гулять с Дейлом.

– Да брось, ты, оторвись. Ты сегодня такая хорошенькая. – Я закрыла за Наташкой дверь и вернулась на кухню.

– Смешная, ей богу, чего скрывает? – пожала плечами Лариска. Мы еще немного поболтали и разошлись. Телефон меня больше не интересовал. Стоя под душем, я слышала, как он разрывается, но вылезать не стала. Лежа в постели, представляла себе, как мы завтра встретимся. Интересно, поцелует он меня завтра или нет. Вот в чем вопрос.

* * *

На следующий день я опять сидела в приемной. Телефон разрывался. Бедная Ольга Дмитриевна! Как она здесь сидит? А я-то, дура, ей завидовала. Еще и посетители без конца. Одна Марго раз двадцать заходила. А Андрей просто достал. – Птичка, расскажи новый анекдот.

– Ты же видишь, что некогда. – Как раз образовалась пауза, но я старательно что-то записывала и изображала страшную занятость.

– Да, брось, ты, – он встал рядом, наклонился и зашептал мне в шею. – Ты сегодня такая красивая, просто не могу глаз оторвать… Может, сходим куда-нибудь. – Я отклонилась в сторону, рискуя упасть со стула.

– Ты же, вроде, с Ленкой встречаешься.

– Одно другому не мешает, – невозмутимо возразил он и попытался меня поцеловать. Со стула я все-таки, упала, произведя этим изрядный грохот.

– Что случилось? – Игорь Моисеевич стоял в дверях кабинета. Я, вся красная от возмущения, поднимала с пола папки, которые нечаянно задела при падении.

– Да вот, Светлана тут уборку затеяла, стала стол разбирать.

– Лана, ты лучше ничего не трогай, а то Ольга Дмитриевна будет недовольна. Андрей, зайди ко мне, пожалуйста. – Игорь Моисеевич скрылся в кабинете, а Андрей зашипел мне в лицо – Может, хватит из себя монашку строить. Ни для кого не секрет, что ты с шефом спишь. – Он закрыл за собой дверь, а я осталась в полном смятении. Неужели, правда, все так думают. Нет, это он просто так сказал, со зла. Вот гад, настроение испортил. Надо о чем-нибудь хорошем подумать. Конечно, о Саше. Скоро обед, а он не звонил еще. Зато позвонил Вадим, поинтересовался, как дела.

– Я через недельку приеду, заберу у тебя дискету. Она на месте?

– Конечно. Что ей сделается?

– Я соскучился. – " А я нет», но ответила – А мне как-то некогда скучать, работы много.

– Игорь Моисеевич замучил?

– Хочешь с ним поговорить? Он как раз на месте.

– Нет, нет, не стоит. Да и мне уже некогда. Целую. – «Очень мне нужны твои поцелуи».

– Всего хорошего. – Я в сердцах положила трубку. Отдать бы поскорее ему эту дискету и отвязаться от него.

Обедать я не пошла, пила чай с сушками и с тоской поглядывала на телефон. К концу рабочего дня совсем сникла. Звонок!

– Светочка, я жду тебя в машине. Извини, что раньше не позвонил.

Ура! Надо быстренько подкраситься. Посмотрела в зеркало, вроде, все нормально. Немного причесаться и порядок. Все! Пропикало шесть. Схватила сумку и понеслась к выходу. – Ненормальная! – заорала вслед Ленка, которую я слегка задела. «Да пошла ты».

Саша так же, как и накануне, красиво открыл мне дверцу. На заднем сидении лежал букет из роз. Я покосилась на него. Но спросить не решилась. Неужели мне?

– Это тебе. – Саша протянул букет.

– Какой красивый, – восхитилась я, уткнув нос в цветы. Такие цветы мне даже на день рождения не дарили. Наверное, кучу денег стоят. Мы ехали по бульварному кольцу.

– Ну, что, покажешь мне Москву? – спросил Саша.

– Тогда начнем с Красной Площади. Ты там был?

– Был, конечно, но с удовольствием погуляю там еще раз с тобой.

Оставив машину у «Националя», дальше пошли пешком. Я попыталась вспомнить что-то из уроков истории, но кроме нашего вредного историка, который с садизмом ставил двойки всем подряд, ничего на ум не пришло. Когда подошли к Храму Василия Блаженного, вспомнила, как мамусик, собираясь везти очередных туристов на Красную Площадь, «освежая память», зубрила текст, меня очень тронула история про зодчих Постника и Барму, которым Иван Грозный после возведения храма в знак «благодарности» приказал выжечь глаза, чтобы они больше ничего подобного не смогли создать. Все это я с чувством стала перессказывать. Вдохновение усилилось, когда я заметила рядом девушку с парнем. Девушка часто заморгала. Видимо, я очень проникновенно говорила, не буду ее больше расстраивать, лучше перейти к чему-нибудь жизнеутверждающему, например, к мавзолею. Но не успела я перейти от Ленина к Сталину, как девушка обернулась к парню и попросила посмотреть у нее в глазу, что-то, наверное, попало. Я остановилась на полуслове. Саша засмеялся и взял меня под руку.

– Ты замечательная рассказчица, но, давай о мавзолее в следующий раз, а про храм просто здорово рассказала, даже слезу вышибает.

– Да? – Я недоверчиво покосилась на него.

– Конечно, – заверил он. – А теперь пойдем к Манежу, полюбуемся творениями нашего единственного современного зодчего.

Мы прошлись по Александровскому саду и потом гуляли по Манежной площади.

Мне очень понравились и фонтаны и скульптуры, но я постеснялась высказаться по этому поводу. Вроде все ругают эти творения. Я ждала, что скажет Саша, а он помалкивал. Вообще, мы ходили очень долго, ноги стали гудеть, и есть захотелось. Ресторанов вокруг пруд пруди, но предложить туда зайти как-то неудобно, вдруг у него денег мало, а здесь все дорого.

– Слушай, ты же прямо с работы, проголодалась, наверное. Давай зайдем куда-нибудь

– Даже не знаю – замялась я, – можно булочек купить, на лавочку сядем и поедим.

Саша засмеялся. – Ты прелесть. Мне еще не встречались такие девушки. Лавочки отменяются. Мы пойдем в хороший ресторан, например, в «Националь».

– Нет, я туда не пойду. Там, наверное, все в вечерних платьях. Давай куда-нибудь попроще. – Оглядев меня, он процитировал

– Во всех, ты, душенька, нарядах хороша, – и добавил – Ну, ладно, если ты будешь чувствовать себя некомфортно, «Националь» отменяется, пойдем в любой другой.

Мы зашли в небольшой ресторан здесь же на Манежной площади, оказалось с итальянской кухней. Я заглянула в меню. Мама родная! Если это не дорогой ресторан, то, какие же цены в дорогом? Сглотнув слюну, я попросила Сашу выбрать на свое усмотрение. С тоской посмотрела на него. Вдруг он сейчас увидит цены и начнет что-нибудь придумывать о том, что у него язва или вспомнит о какой-то важной встрече. Но он невозмутимо стал перечислять закуски, названия которых мне ничего не говорили. Официантка еле успевала записывать. Прежде, чем заказать вино, он его попробовал. Надо же, в винах разбирается, но меня это как-то смутило. Стол заставили аппетитными закусками, принесли вино. Саша разлил вино, оно было очень вкусным, а еда обалденной. После закусок я думала, что уже ни кусочка не смогу проглотить, но когда увидела лазанью, не смогла удержаться и слопала солидный кусок.

– Знаешь, я неприлично объелась.

– Значит, было вкусно. Мне приятно было смотреть, как ты наворачивала, – улыбнулся Саша, а я покраснела.

– Просто очень есть захотелось.

– Ну и на здоровье. Терпеть не могу, когда начинают жеманиться и считать калории. Что будем на десерт?

– Десерт я, пожалуй, не осилю, а от чашечки чая не отказалась бы. Как думаешь, прилично заказать чай или надо обязательно кофе?

– Конечно, прилично. – Он заказал чай и пирожные, которые просто таяли во рту.

– Ты надо мной смеешься? – Я случайно встретилась с ним глазами. Он смеялся.

– Мне просто приятно смотреть на тебя.

– Я, наверное, подняться не смогу. Буду идти, как беременный таракан. – «Нет, так обжираться нельзя. Но я же не всегда так ем. Вдруг он испугается, что меня не прокормит?»

Саша подозвал официантку и расплатился. На улице было прохладно, и я поежилась. Саша обнял меня. – Попалась, Птичка. – «Еще как попалась, если бы ты знал». Он остановил такси.

– А как же машина? – Я залезла на заднее сиденье.

– Водитель заберет – Беспечно ответил он, усаживаясь рядом.

– Какой водитель?

– Другой…Юру попрошу, не бери в голову.

Всю дорогу до дома мы целовались, не заметили, как доехали, только показалось, что очень быстро. Расставаться не хотелось, но домой приглашать его не стала. Мы договорились встретиться. И на следующий день пошли на Арбат, потом гуляли по Калининскому проспекту, а потом пошли в «Прагу». А в четверг он должен был везти своего банкира на какую-то встречу, и я после работы сразу поехала домой.

* * *

Двор наш не радовал буйством растительности, но и унылым его нельзя было назвать. Главным украшением были стоявшие вдоль дороги машины разных марок и цветов. В соседних дворах тоже стояли машины, но наши были совершенно необыкновенных расцветок. Таких замечательных я не видела нигде. Ярко-рыжие «Жигули», первой модели, небесно-голубой «Москвич» и желтая «Ока». Еще древняя машина иностранного производства, перекрашенная одним умельцем в ярко-зеленый цвет, ядовито-розовая «Победа», Петькины красные ржавые «Жигули», кажется, пятерка. Но главная достопримечательность нашего двора, стоящий на постаменте фиолетовый «Запорожец». Почему на постаменте – загадка. Каждый год весной с него снимался чехол. Хозяин тщательно его мыл, красил и совершал " круг почета» вокруг дома, а потом ставил обратно на постамент. Осенью «Запорожец» опять мыли, опять делали «круг почета», ставили на постамент и укрывали чехлом. Всех жильцов это жутко веселило. Правда, два года назад к нашим «красавицам» прибавилось еще несколько старых иномарок, но они были скучного серого цвета, ничего особенного. И что удивительно? Все машины ржавели, кроме «Победы» и старого зеленого иностранца.

Пенсионеры наши были активны, каждый год в Ленинский субботник убирали во дворе мусор и сажали чахлую растительность, которая категорически отказывалась расти. Еще они следили за порядком во дворе, делали замечания посторонним, имевшим наглость припарковывать здесь свои машины. В общем, были бдительны и всегда начеку. Одна Марья Степановна чего стоила. Она была безмерно любопытна и посплетничать любила, но не со всеми и не обо всем. Например, она узнала, что к Ленке с пятого этажа ходит мужик, когда ее муж уезжает в командировки, так она никому об этом не растрепала, а сказала Ленке, чтоб домой хахалей не водила, все равно кто-нибудь пронюхает, и тогда ей мало не покажется. Ленка нам сама об этом рассказала.

В этом году в Ленинский субботник Наташкина мать привезла с дачи сирень, а моя мама купила рассаду астр. Марья Степановна была счастлива, сияла и очень нас полюбила.

Подойдя к дому после работы, увидела Петьку, который ковырялся в своем драндулете. Значит, Наташка еще не пришла – сделала вывод я.

– Привет, Петручио! – уселась рядом на лавочку.

– Здорово, пугливая, – он полез под капот и замер там. Что там можно созерцать с таким вниманием? Непонятно.

– Не видел, Наташка не проходила?

– Нет еще – буркнул он. Из-под капота показалась его голова – Как думаешь, если я приглашу ее куда-нибудь, она согласится пойти?

– Смотря куда?

– А ты, куда посоветуешь?

– Давайте в боулинг сходим, – предложила я.

– Вообще-то я не тебя пригласить хотел, – он опять скрылся под капотом.

– Не переживай, я с парнем буду, а со мной, ты знаешь, Наташка, куда хочешь, пойдет.

Он вынырнул из-под капота и повеселел. В это время показалась Наташка. На высоченных шпильках, как только она умудряется на них ходить, мини-юбочка, крошечный топик, длинные темные волосы, улыбочка, ямочки, просто блеск. Два парня чуть шею не свернули, глядя ей вслед. Петька нахмурился, а Наташка сделала невинные глазки.

– Наташ, Петручио нас приглашает в боулинг. – «Так и быть, помогу Петьке».

– С чего бы это? – Пренебрежительно обронила она.

– Просто так, погода хорошая, – пробормотал Петька.

«Вот дурак, причем здесь погода, это ведь в закрытом помещении»– подумала я, хотя в боулинге ни разу не была.

– Петь, а помнишь, ты говорил, что на собеседование собираешься. – «Надо Петьке дать возможность показать себя с лучшей стороны». – Ну как, ходил?

– Здрасьте вам, вспомнил. Ну ты и балда, я уже больше месяца там тружусь. – «Мог бы и полюбезнее ответить. Вот и помогай после этого людям».

– Где же ты теперь трудишься? – равнодушно спросила Наташка.

– В автосалоне «Пежо», менеджером, – с гордостью ответил Петька. – У меня уже, знаешь, сколько продаж было. К Новому Году новую тачку возьму, – и выразительно посмотрел на Наташку. Та и бровью не повела. Вот это выдержка. Тут подошла Марья Степановна. – Здравствуйте, девчонки! Чего вы здесь сидите? Шли бы в лес, погода такая хорошая. Наташа, тебе все равно с Дейлом гулять, и Света прогуляется, там воздух такой свежий, а Петя вас охранять будет. Сейчас, хоть и темнеет поздно, но с таким парнем не забоишься.

Петька с надеждой ждал ответа.

– Свет, ты пойдешь? – спросила Наташка.

– Вообще-то я убираться хотела, – но, посмотрев на поскучневшего Петьку, передумала. – Если Петька будет с нами, тогда пойду.

– Наташа! – закричала ее мать, высунувшись из окна.

– Ну, все, я пошла. В девять выйдем, – небрежно обронила Петьке и процокала каблуками. Но даже на своих высоченных каблуках она была ниже меня на полголовы, а Лариску и того больше. Войдя в подъезд, Наташка перешла на шепот

– Слушай, забыла спросить, ты выяснила что-нибудь?

Я сообщила то немногое, что узнала из разговора с шефом

– Н-да, не густо, – лифт остановился на ее этаже. – А вчера ты где была? – Прищурилась Наташка. – Ладно, потом расскажешь.

Войдя в квартиру, я первым делом включила стиральную машинку. Пока она стирала, быстро развесила вещи, разбросанные с утра. Телефон очень раздражал. Нет, он не звонил, напротив, молчал. Это и беспокоило. Я постоянно прислушивалась, он притягивал мой взгляд. Хватит на него пялиться! Он сегодня не позвонит. А вдруг позвонит? Все. Не буду об этом думать, пойду лучше поем. После вчерашнего обжорства надо бы что-то легкое, а может вообще ничего не есть? Эту мысль я прогнала. Съем-ка био-йогурт. Нет, этим не наешься. Вспомнила! Мамуля оставляла в морозилке блинчики с мясом. Сейчас пожарю и с био-йогуртом, куда, как с добром. Одно калорийное, зато другое – нет. Звонок! Я бросилась к телефону, как на амбразуру. Черт! Стул опрокинула и больно ударилась об угол стола.

– А-а-а – заорала я в рубку.

– Что случилось? – испуганно заорала в ответ Люся.

– Ударилась об стол, об угол. Знаешь, как больно, – пожаловалась я, потирая ушибленное место.

– Все у тебя не Слава Богу, – проворчала Люся. Ворчала и орала на всех она постоянно, но все ее любили за необыкновенную доброту и отзывчивость.

– Люсек, а мамуся приезжала?

– Она и сейчас у меня, с горшка не слезает. Какой кретин ей это посоветовал? И меня уговаривала выпить, но, знаешь, я пока в маразм не впала.

– Понимаешь, кретин – это я, – в моем голосе звучало раскаяние.

– Какой кретин? – не поняла Люся.

– Ты спросила, какой кретин ей это посоветовал. Но я не советовала, я просто рассказала, что мы с девчонками очищались. Мамусик тоже захотела, ну ты же знаешь ее.

– Вы просто две ненормальные. Кстати, ты видела этого Раймондо?

– Пока нет.

– Мы с Леней приглашали их в выходные, приезжай и ты.

– Спасибо, Люсек. А кто будет?

– Нинка с Левочкой собирались, может Линка с Борей. Вроде все.

Мы потрепались немного, я поела. Звонок!

– Что ты сидишь? Уже десятый час, – возмущалась Наташка.


В лесу и, правда, было очень хорошо. По-весеннему яркая, не запыленная зелень.

Птицы еще не все угомонились и верещали на разные голоса. Народу много, тут и парочки, и родители с детьми, и, конечно, многие с собаками. Наташка сразу же сунула Петьке поводок, и он резво побежал за Дейлом, который рванул с места, ошалев от счастья и разных запахов.

– Ну, рассказывай, – требовательно сказала Наташка, – только все по порядку и с подробностями.

Я начала с Красной Площади

– Постой! На фига ты мне все это рассказываешь, что я на Красной Площади не была?

– Ты же просила с подробностями.

– Я не это имела в виду.

Тогда я начала про ресторан.

– Вот, уже интереснее, – заметила Наташка. По ходу рассказа вставляла замечания. – Ты что, столько сожрала? Этим же напугать можно до смерти. Он подумает, что тебя не прокормить. А ты заметила, сколько на чай дал? Не жадный, – сделала вывод Наташка, услышав ответ.

– А целуется как?

Я только вздохнула.

– Значит, хорошо, – заключила Наташка. – А к нам в магазин сегодня вошел такой красавец. Весь из себя. И с ним, представляешь, какая-то невзрачная дылда. Он ей кольцо обручальное выбирал. Я даже смотреть на это не могла. Ну где справедливость? А тут хоть пропади!

– А как же Петька? —

– А что, Петька? Мямлит что-то, никакой решительности.

– Слушай, Наташ, а у меня на работе логотип сперли, – вдруг некстати вспомнила я.

– Вот сволочи, вот гады какие! Не бери в голову, не расстраивай себя

– Да я уже не расстраиваюсь, просто непонятно, зачем?

– Смотри-ка, с кем это Петька там любезничает? – нахмурилась Наташка.

Петька стоял невдалеке и о чем-то беседовал с молоденькой хозяйкой французского бульдога.

– Нет, ты посмотри на него, – не успокаивалась Наташка. – Прямо соловьем разливается. Ну, ладно – произнесла она тоном, не предвещавшим ничего хорошего. Мы подошли поближе и услышали, как девушка восхищается Дейлом.

– Дейл! Ко мне! – Дейл рванул к Наташке, а так как Петька держал его на поводке, то ему пришлось бежать за собакой.

– Блин! Чуть руку не оторвал, – запыхался Петька. Наташка погладила собаку, взяла Петьку под ручку и продефилировала мимо удивленной хозяйки бульдога.

К дому мы подошли довольно поздно, но Марья Степановна была на страже и, свесившись из окна, окликнула меня.

– Ты, часом, никого сегодня в гости не ждала?

– Нет, – удивилась я.

– К тебе какой-то мужик приходил.

«Может Саша»– сразу промелькнуло в голове. Да, нет, он же не знает, в какой квартире я живу.

– Почему вы решили, что ко мне?

– Он поднялся на двенадцатый этаж. Федор Васильевич к сыну поехал. Чернышевы и Тулеевы на дачах сидят. Надькина мать во Владимир свой укатила, а сама Надька на свиданку ушла, уж больно расфуфырилась. Ну, а Рыжовы в лесу со своим псом гуляют, еще не возвращались. Вот и выходит, только к тебе.

– А как он выглядел?

– В светлых брюках, голубой рубашке, волосы русые, в общем, неприметный такой, на мента похож или на бандита. – У меня екнуло в груди. «Что-то не нравится мне это».

– А еще, – зашептала она, – мне кажется, я его утром видела, но точно сказать не могу. «Ну, Марья Степановна, удивила ты меня. Прямо разведчица» – думала я, глядя на эту простую с виду бабку.

– А из дома он выходил, вы не видели?

– Вышел через десять минут, я уж подняться к вам на этаж хотела, а он тут как тут и быстренько в тот двор – шасть. В руках ничего не было, значит, не успел ничего спереть. – Она смотрела на меня вопросительно.

– Свет, ты идешь? – торопила Наташка.

– Иду, иду, – и, обращаясь к Марье Степановне, добавила. – Можно я вам одну вещь отдам на хранение. Совсем маленькую, но никому ни слова

– Могила. – Бабулька просияла и перекрестилась.

– Чего ей надо было? – поинтересовался Петька, когда мы зашли в лифт.

– Да так, спрашивала про родителей.

Наташка с Петькой из лифта вышли вместе. «Целоваться, наверное, будут» – мне стало завидно, вспомнился Саша. Конечно, работа и все такое, но он же не участвует в этой встрече, мог бы и позвонить. Мобильный молчал, может он по городскому звонил, пока я гуляла. С этой мыслью вошла в квартиру и уставилась на телефон. Звонок! Я схватила трубку.

– Алло! Светлана? Это Вадим. – «Тьфу-ты, кому бы не пропасть».

– Я соскучился.

– Ты это уже говорил. – Он стал меня раздражать.

– Значит, ты по мне совсем не скучала?

– Представь себе, нет, как-то не получается. Знаешь, говори лучше, зачем звонишь, а то я спать ложусь.

– Коробочка у тебя? – таинственным шепотом спросил он.

– Какая коробочка? – я сразу не поняла.

– Ну та, что я отдал тебе?

– Так бы и сказал. Между прочим, ты об этом в прошлый раз спрашивал. У тебя, что, старческий склероз? – Он неестественно засмеялся.

– Это замечательно. Я через недельку приеду и заберу ее, только не потеряй. Целую. Замечательно ему. Что замечательно? Что за мной таскается какой-то мужик? Целует. Очень мне нужны его поцелуи. Приедет скоро. Может не торопиться, никто не ждет. Еще что-то ворча себе под нос, я стала рыться в ящике с дискетами. Вот она. Нет, это не она, на той, вроде, другой цветочек был. Тогда эта. Нет, это тоже не она. Что за черт? На всех коробочках красовались рожицы и цветочки. Да, с фантазией у меня не богато. Да вот же она! Потому, что, нарисовав рожицу, я еще подумала, что она какая-то дефективная получилась. Бровки сдвинуты, глазки в кучку, а рот до ушей. Взяв дискету, быстро спустилась на первый этаж. Марья Степановна поджидала меня на пороге своей квартиры. Она бережно взяла дискету, завернула в газету, положила в пакет и спрятала в духовку, пояснив, что все равно ничего не печет. В лифте машинально нажала на восьмой. Двери открылись, передо мной стояла заплаканная Лариска. Со словами – Я к тебе, – она быстро вошла в кабину. Не проявляя громко сочувствия, убедившись на опыте, что это вызовет поток слез, в душе очень ее жалела, да и плакала Лариска крайне редко, наверное, что-то серьезное случилось.

Но, едва переступив порог квартиры, коротко сказала – Ну, рассказывай.

– Представляешь, он меня приревновал, устроил безобразную сцену.

– Кто? – на всякий случай уточнила я.

– Витька, конечно, кто же еще, – удивилась Лариска. – Он увидел кольцо, я его в бар спрятала, и разорался. Да сказала я, сказала, – уже зная, что я сейчас спрошу, – что это вы с Наташкой нашли. А он говорит, тогда почему у тебя лежит. – «Действительно, зачем я у Лариски его оставила».

– Давай, я с ним поговорю.

– Только хуже будет, скажет, выгораживаете, – и тяжело вздохнула.

– Подумаем позитивно, – предложила я. Лариска посмотрела на меня с надеждой.

– Смотри, что получается. Не спрячь ты кольцо, Витька так бы и жил себе спокойно, уверенный, что ты никуда не денешься, пока он по командировкам шляется, сидишь вечерами дома и ждешь его у окна. А он от такой скучищи начал на баб поглядывать. Ну вот, хоть на Надьку, например.

– На какую Надьку? Из 69 квартиры, что ли? – прищурилась Лариска.

– Да причем здесь Надька? – занервничала я. – Это я для примера сказала.

– А зачем ты такой пример привела?

– Ну хорошо, пускай будет Ленка, – примирительно ответила я.

– Она же старше его на десять лет, – тут же вскинулась Лариска.

– Кто?

– Ну Ленка с третьего этажа.

– Лариска! – заорала я, – с тобой невозможно разговаривать.

– Нет уж, сказала «а», говори теперь «б».

– Причем здесь «б»? – я была близка к истерике.

– Рассказывай все про Ленку, – потребовала она.

– Чего про нее рассказывать, ты и так все про нее знаешь.

– Оказывается, самого главного не знаю. —

– Нет, это кошмар какой-то. Ты просто дура! – не выдержала я. Тут раздался звонок в дверь. Я открыла, Витька мялся на пороге.

– Лариса у тебя?

– У нее, у нее, – пропела Лариска елейным голоском, выплывая в коридор. – Так значит, Ленка? Да? А может Надька? – Лариска уже кричала. Витька, не понимая, с чего она разбушевалась, только хлопал глазами, потом посмотрел на меня и прищурился нехорошо.

– Это твоя работа?

– Она меня не так поняла, – начала оправдываться я, – это я для примера.

– Я тебе сейчас покажу пример, – и попер на меня. Я ойкнула и спряталась за Лариску.

– Не смей трогать мою подругу, – грозно сказала та и подбоченилась. Витька сник и вполне миролюбиво предложил – Пойдем домой, Ларис, а? – Она обернулась ко мне, – На, забери свое кольцо. – Взяла Витьку под руку и удалилась. Да, что-то сегодня с позитивным мышлением не сложилось. Надо бы все-таки найти Карнеги.

* * *

Утром меня разбудил телефон. – Птичка, извини, что разбудил. Это Саша. – Сон

Как рукой сняло. – Я вчера очень поздно освободился и постеснялся звонить. Знаешь, у меня сегодня будет занят вечер, поэтому, если не возражаешь, можно, я в обед подъеду, и мы сходим куда-нибудь перекусить?

Я не возражала и на работу собиралась, как на праздник. Выйдя из дома, вспомнила про мужика, который мне испортил аппетит в ресторане и, который, якобы приходил ко мне. Неужели он за мной следит? А чего за мной следить? Я не шпионка, не носитель важной информации. Выходит, только из-за дискеты, будь она неладна. Все моя глупость. Лариска права, зачем я согласилась ее взять. Теперь еще Вадим этот названивает.

По дороге на работу я все время оглядывалась, но никого подозрительного не заметила. Может, это все ерунда, просто совпадение, а никакая не слежка. Очень уж неправдоподобно это. Неплохо бы выяснить, что там на диске.

В обед Саша повез меня в «Пекинскую утку» Все было вкусно, и эта самая утка тоже. Саша говорил, как он скучал без меня, какая я красивая и необыкновенная, вообще был очень внимателен, даже телефон свой отключил, чтобы не мешал. На обратном пути он остановил машину, не доезжая до «Аргуса», и мы долго целовались, не в силах расстаться. Он обещал мне звонить и сказал, что завтра заедет в это же время. Поскорее бы завтра!

Вечером Марья Степановна подошла и прошептала – Все спокойно. – Прямо детектив, умереть со смеху можно. Девчонки не объявлялись. В квартире душно, а ведь только начало июня, купаться хочется. Может к папе поехать в Израиль? Нет, отпуск все равно сейчас не дадут, да и тетю Раю видеть совсем не хочется. Звонок!

– Доченька! – Ой, надо же, папа.

– Как ты там? —

– Все в порядке. —

– Когда ты к нам приедешь? Я ужасно соскучился.

– Я тоже, пап. Но ведь отпуск мне сейчас не дадут. Может быть следующей весной.

– В прошлый раз ты говорила, что ходишь на курсы по вождению. Как успехи?

– Все сдала, права получила.

– Умница моя, – умилился папа. – Я дам тебе денег на машину.

– Ой, правда? Спасибо, папуль.

– Ко мне собирается дядя Боря. Он привезет тебе деньги, а я с ним разберусь. Как там мама? Как ее здоровье? – И пошли вопросы про родственников и знакомых, и обязательно про их здоровье, как будто они все в коме лежат. Смешной он все-таки, но какой молодец, денег даст на машину. Но тут папуля стал наставлять меня, чтобы обязательно пересчитала деньги, что привезет дядя Боря. Их должно быть три с половиной тысячи долларов. Интересно, он хоть имеет представление о том, сколько стоит автомобиль. Но, все равно, молодец.

– Ну, все, целую тебя. От тети Раи привет.

– Очень мне нужны ее приветы, – вырвалось у меня. Наступила пауза. Черт дернул меня за язык. Он же переживает.

– Папуль, извини меня. Ты тоже передавай ей привет. Кстати, как ее здоровье? – Папа с энтузиазмом стал перечислять болезни тети Раи. Это продолжалось минут десять, пожалуй, при таком раскладе отец может скоро стать вдовцом.

Мы распрощались, я легла спать, но заснуть не получалось. Вспомнила, как мы раньше жили втроем, мама, папа и я именно в этой квартире. Здесь все напоминает о той жизни. Часто приходили гости, всегда было весело. И тетю Раю я тогда очень любила. А потом она почему-то решила, что родителям лучше расстаться, и увела моего нерешительного папу от моей романтичной мамы. Может быть, это было и правильно, поскольку особой любви между родителями я не наблюдала, но мир для меня сразу рухнул. Я злилась на своих предков. Видите ли, они подумали, что так будет лучше. Кому стало лучше? Во всяком случае, не им. У матери башка забита диетами и романтическими бреднями, а отец стал какой-то пришибленный и жалкий. Выиграла от этого только я. Мне досталась квартира, а теперь еще отец даст денег на машину. Если бы жили вместе, ни за что не позволил бы мне водить машину. В конце концов, им виднее, сами разберутся. От этих мыслей стало грустно, захотелось вспомнить что-нибудь обидное, чтобы уж совсем себя растравить и поплакать всласть, но телефонный звонок не дал предаться грусти. Не буду подходить, пусть себе трезвонит. Это просто нахальство, столько звонить, может я уже сплю.

– Алле! – Сердце подпрыгнуло. Вот дура, еще трубку не хотела брать, никакой интуиции.

– Только освободился и сразу тебе позвонил, не сообразил, что уже поздно.

– Я все равно не спала и очень рада, что ты позвонил.

– Чем ты занималась?

– С папой сейчас разговаривала. Он давно не звонил.

– Разве ты не с родителями живешь? – удивился он.

– Нет, они развелись несколько лет назад, и папа уехал в Израиль с лучшей маминой подругой. Представляешь?

– А мама?

– А мама купила себе квартиру и, кажется, тоже замуж собирается. – Стоп! Что-то я разоткровенничалась. А вдруг он попросится приехать? Я не смогу отказать, и это будет неправильно. Казалось, он прочитал мои мысли.

– Что же ты замолчала? Не бойся, в гости не набиваюсь. Подожду, пока сама позовешь. Я просто очень скучаю по тебе, Птичка моя. Да, пока не забыл, мой банкир еще не смотрел работы ваших дизайнеров. Может, ты успеешь сделать новый, а я ему передам.

– Это было бы здорово. Я сегодня на работе уже набросала кое-что, но до конца не доделала. А ты завтра свободен? – Услышав утвердительный ответ, предложила – Давай в Архангельское съездим? Там так красиво. Правда, я там давно была еще с родителями. Потом можем где-нибудь искупаться. – Саша согласился, и мы договорились встретиться на Ленинградке у метро «Динамо» в десять утра.

Вот теперь можно спокойно спать. Господи, хорошо-то как! А?


Выходные прошли как в сказке, в субботу мы ездили в Архангельское, потом поехали купаться, а вечером пошли в ресторан. В воскресенье программа была та же, только усадьба была другая. Мы ездили в Кусково.

В понедельник у меня был творческий подъем, и я основательно поработала над логотипом.

* * *

Маргарита пыталась всучить мне какой-то текст, но Игорь Моисеевич сказал ей, что я и так загружена. Она была очень недовольна, а я, напротив, весела. Но, когда позвонил Саша и сказал, что несколько дней не сможет вырваться, загрустила.

Вот, так всегда, если что-нибудь хорошее происходит, значит, жди плохого.

Вечером, возвращаясь домой, опять вспомнила про слежку, но ничего подозрительного не заметила. Но Марья Степановна меня расстроила. Она сразу заспешила ко мне навстречу и зашептала на ходу

– Сегодня опять видела того мужика. Он крутился у песочницы, меня заметил и быстренько потопал на Вучетича. Свет, чевой-то он все вынюхивает, а?

– Сама не пойму.

– А может из-за того свертка? Что там хоть лежит-то?

– Там дискета, ну, для компьютера.

Бабка разочарованно вздохнула.

– И чего тогда привязался? Может и не к тебе? Ничего, я еще послежу.

Дома сразу начались звонки. В начале мама, потом Люся. Мамусик была обижена, почему я не звонила. Хотелось рассказать про Сашу, но передумала. Не буду пока говорить, а то сглажу. Люся выговаривала, почему мы не приехали. Я обещала, что в следующие выходные приедем обязательно. Потом позвонила Нинка, и мы долго трепались, просто так ни о чем.

В следующие два дня я доделала логотип и была очень довольна собой. Странно, девчонки не объявлялись. Неужели Лариска обиделась? И Наташка не звонит. Ну, что ж, значит все как в поговорке " Если подруги не звонят, значит, у них все хорошо».

Вечером, зайдя в магазин, встретила Петьку.

– Ты не забыла?

– Про что?

– Про боулинг свой.

– Сегодня обязательно договорюсь.

– Не забудь.

У подъезда металась Марья Степановна с непривычно растерянным лицом.

– Света! – бросилась она ко мне. – Кажись, я его упустила, – и виновато покачала головой.

– Кого?

– Да проходимца энтого, который тут ошивался. Ко мне Нина Сергеевна пришла рецепт узнать, как лекарство делать из цветка одного. " Золотой ус» называется, от всех болезней помогает. Ну, мы немного заговорились, потом в окно глянула, а он из подъезда выходит. Одет, правда, по-другому и сумку на плече тащит. Но я его, все равно, признала, паразита такого. Я сразу к тебе поднялась, дверь подергала – закрыто. Уж и не знаю, что теперь и думать. Если боишься, пойдем вместе.

– Нет, Марья Степановна, не стоит, – я отклонила ее предложение и быстро поднялась к себе на этаж. " Она все перепутала. Наверняка это чей-то знакомый. Может, он к Надьке приходил или еще к кому-то. Почему обязательно ко мне?» – уговаривала себя. Помедлив перед дверью, немного успокоилась, и, наконец, открыла.

Мама родная! Что же это такое? Прислонившись к двери, боялась сделать шаг. На полу валялось все содержимое стенного шкафа. А было там не мало. Пальто, куртки, сапоги, туфли, шапки меховые, которым сто лет. Никто не носит, а выбросить жалко. Я наклонилась над шмотками. О! Беретик нашелся. Где я его только не искала, а он, оказывается, все это время спокойно себе лежал в стенном шкафу. Хорошо, что нашелся. Так, что тут еще полезного можно найти? Я стала разбирать вещи. Все старье откладывала в одну кучку, а то, что ношу, в другую. Интересно, а что это за шарфик? Точно не мой, может мамулькин? Вспомнила! Это Наташкин. Она мне его одолжила потому, что он очень подходил к Ларискиному пиджаку. Пиджак Лариске я вернула, а шарфик никак не могла найти. Наташкина мать по этому поводу очень злилась. Ну вот, нашелся, никуда не делся. Завтра отдам. Ну что ж, надо думать позитивно. Как хорошо, что ко мне в квартиру залезли! Как замечательно, что освободили стенной шкаф! Я нашла много полезных вещей. Кстати, надо бы и в комнатах посмотреть. Проложив себе тропинку среди тряпок, я осторожно заглянула в большую комнату. Ну, это вообще!! Какие тут, к черту, позитивные мысли?! Теперь-то мне точно придется делать ремонт. Мало того, что все барахло валялось на полу, так еще и мебель отодвинута и обои оторваны, правда, местами. Может, просто мебель переставить, чтобы прикрыть эти места и таким образом избежать ремонта. А что? Поменяю интерьер. Черт! Никакого позитива! Прямо завыть хочется, как подумаю, что это все из-за дискеты. Господи! Сделай так, чтобы это был обычный жулик. «Надо проверить, может, что-нибудь пропало? – с надеждой подумала я. Что у меня можно взять? Золото. Я, спотыкаясь, пролезла в спальню. Там был такой же разгром. Кроме тряпок на полу валялась моя чудная косметика. Дорогая, между прочим. Вот и шкатулка с украшениями. Все на месте, даже на мое любимое кольцо с александритом, которое мне подарили на двадцатилетие, не позарились, и то, злосчастное, лежит себе спокойно. А деньги? Может, хоть деньги взяли? Нет, и деньги мои на месте. (Сколько тут?) Да, точно, пятьсот рублей, все цело. Вот непруха. Ой! А компьютер? Я вернулась в большую комнату, компъютер был на месте. Да что же это, а? В это время заиграло танго.

– Это Вадим, – услышала я в трубку.

– Ты приехал? – Обрадовалась я.

– Нет, я пока не в Москве. Как твои дела?

– Ужасно! Все это время за мной следил какой-то хмырь, а сегодня, вообще в квартиру залезли. Тут такое творится!

Он помолчал и спросил

– Коробочка на месте?

Ну, конечно, его только эта чертова коробочка интересует.

– Еще не смотрела. – Не буду же я говорить, что отдала ее бабке с первого этажа.

– Посмотри немедленно, – приказным тоном сказал Вадим. Сразу захотелось послать его к чертовой бабушке, еле сдержалась, все-таки я воспитывалась в интеллигентной семье. Но за это я решила его немного помучить.

– У меня такой разгром, искать придется несколько часов, – вредничала я.

– Светочка, моя хорошая, очень тебя прошу, посмотри скорее. В конце концов, это опасно! Вспомни, что с нами произошло. – «Лучше бы не напоминал». Я жутко разозлилась.

– А зачем ты мне ее дал, если знал, что это опасно?! – Заорала я и сразу же заткнулась, вспомнив, что он и тогда говорил об опасности, а я беспечно ее взяла. Дура! Идиотка! Надо же быть такой кретинкой!

– Послушай, Света, не кричи, успокойся, все будет нормально. Ты сейчас проверь, на месте она или нет, а я попозже перезвоню. Хорошо? – Сказал он примирительно.

– Хорошо, – буркнула я и отключила телефон.

Кое-как пролезла к столу, ящики все выдвинуты, дискет нет, ни одной. Я была такая злая, что совершенно забыла о страхе. Раскладывая все по местам, продолжала накручивать себя. Сволочь этот Вадим! Я его и знать-то не знаю, видела всего два раза, втравил меня в этот кошмар, чтоб ему пусто было, чтоб он провалился. И эти две профурсетки, подруги, называются, даже нос не кажут, Но они как будто услышали, и явились сразу обе.

Застыв на пороге, девчонки испуганно смотрели на этот бедлам и молчали.

– Ну, что застыли? Идите на кухню, там можно пристроиться. – Меня охватило чувство умиления. «Надо же, какие девки молодцы, вот настоящие подруги, в трудную минуту всегда придут». Но тут Наташка начала нерешительно

– Свет, ты зачем Лариске про Ленку сказала?

– И про Надьку еще, – вставила Лариска.

– Так вы за этим сюда пришли? – От негодования злость опять накатила. – А ну, проваливайте все, вместе с Ленкой и Надькой! Не желаю вас больше видеть! Выметайтесь отсюда! Я думала, вы подруги, а вы предательницы! – Я уже рыдала и выпихивала их из квартиры. Лариска, здоровая, зараза, легко отшвырнув меня в сторону, притащила с кухни чайник и плеснула водой прямо мне в лицо. Я заткнулась и стала отплевываться. —

– Ты, что, дура!

– Сама дура – огрызнулась она.

Вдруг Наташка, схватившись за живот и согнувшись в три погибели, сползла на пол и стала ржать, как лошадь. Мы серьезно смотрели на нее, но скоро не выдержали, повалились на кучу барахла и тоже захохотали.

– Ко мне в квартиру залезли, – наконец, выдавила я сквозь смех и показала рукой на беспорядок. Девчонки затихли.

– А я подумала, ты генеральную уборку затеяла, – растерялась Наташка.

– Теперь придется. Зато столько полезного нашла, кстати, и твой шарфик нашелся. Помнишь, из-за которого твоя мать ругалась.

– А что пропало? – спросила Лариска.

– Да ничего, только дискеты мои все утащили. Хорошо еще, что ту… – вдруг в башке что-то щелкнуло, мелькнула какая-то мысль. Я, не осознав, что это, быстро затараторила – Ну, помнишь Ларис, с порнухой, которую ты от Витьки прятала.

Говоря это, я махала руками, таращила глаза, прикладывала палец к губам, показывала на телефон, на стены, на стол, не зная, где еще крепятся эти штучки для прослушивания. Выглядело это нелепо, но очень надеялась, что девчонки меня поймут. И они, умницы, поняли, руками махнули, чтобы я кривляться перестала.

– Мне пора собаку выводить – начала Наташка.

– Светка, ты такой стресс пережила, пойдем в лес погуляем – подхватила Лариска, – все равно уже поздно убираться. – Только выйдя на улицу, я рассказала, кому отдала дискету и обо всех встречах с Сашей.

– А все из-за твоей дури – прервала мои излияния Лариска. Все-таки она зануда. Заладила одно и то же

– При чем здесь это? – я даже не обиделась.

– При том, что не надо было брать эту дискету. Хоть бы знала, за что страдать. Что думаешь делать? – Лариска была серьезна, как никогда.

– Думаю завтра с Сашей в боулинг пойти. Наташка с Петькой тоже собирались, может, и вы с Витькой присоединитесь?

– Нет, не получится. Он улетает в ночь. – Вдруг она спохватилась и стала орать как резаная. – О чем ты думаешь?! Ненормальная! Какой к черту боулинг? Тебе замки надо менять и вообще лучше к матери переехать.

– А как я ей это объясню?

Лариска молчала.

– Вот именно, – глубокомысленно изрекла я. – Все, побегу, а то Саша должен звонить и Вадим этот. Наташка, до завтра! Готовься! – крикнула на бегу.

– Дура! – услышала вдогонку.

«Дура, дура, дура я, дура я проклятая», – вертелось в голове, пока поднималась к себе. Войдя в квартиру, застыла на пороге. Возникло чувство омерзения, как будто в грязи вывалилась. Бр-р-р! Позвонил Саша, мы договорились завтра встретиться. На прощанье он пожелал мне спокойной ночи – Я целую тебя крепко-крепко, моя Птичка. – Сладко заныло в животе.

– И я тебя тоже крепко-крепко.

Так и не дождавшись звонка Вадима, отключила все телефоны и завалилась спать. Интересное кино, то давай ищи его дискету, а то ни гу-гу, как будто она и не очень-то нужна. А может и правда, не нужна? Тогда зачем весь этот понт? Как-то странно. Все. Не хочу даже думать о нем. Не звонит и черт с ним!

* * *

Утром, забежав к Марье Степановне, которая кинулась с расспросами, попросила позвонить мне на работу и сказать, что в моей квартире лопнула труба и заодно вызвать слесаря, чтобы поменять замки. Пообещав рассказать все потом, унеслась на работу.

С утра было полно посетителей и бесконечное количество звонков, поэтому, когда позвонила Марья Степановна и очень натурально завопила, что в моей квартире что-то прорвало и затопило весь подъезд, я, совершенно позабыв о нашем уговоре, стала, как безумная метаться по приемной, бормоча «Что же теперь будет?» и хвататься за все подряд. Маргарита, увидев это, даже растерялась и предложила, от растерянности, наверное – Идите быстрей домой. Я тут за вас посижу. Возьмите такси, – это уже вдогонку. Я пулей вылетела на улицу и стала ловить машину, а когда одна остановилась, вдруг вспомнила, что сама это придумала, махнула водителю, чтоб проезжал и спокойно пошла к метро. Водитель заорал мне что-то вслед, по-моему, матерное. Очень некрасиво. Но я сделала вид, что не слышала. По дороге зашла в хозяйственный и купила замки. Продавец уверил, что надежнее не бывает, и очень довольная покупкой, поехала домой.

У подъезда сидела Марья Степановна и уговаривала слесаря подождать еще чуть-чуть. Как вовремя я пришла. Разведчица наша или артистка, даже не знаю, какого таланта у нее больше, конечно, поднялась в квартиру вместе с нами и моментально проникла внутрь. И хоть любопытство ее распирало, пока слесарь пыхтел с замками, ничего у меня не спросила. Но это не значит, конечно, что Марья Степановна молчала как рыбка.

Она чуть не довела слесаря до слез, рассказывая как девке одной (это мне, значит) тяжело жить. Никто не помогает, и еще басурманы проклятые вчера квартиру обчистили, все ценное утащили, как она бедная теперь жить будет, последние деньги на замки потратила. При этом она выразительно мне подмаргивала, давая понять, чтоб денег ему не давала. Я еще раз подивилась ее способностям, но деньги все-таки дала. Слесарь расчувствовался, но деньги взял, заверив меня, что если когда, то он завсегда и с превеликим удовольствием. Марья Степановна только неодобрительно покачала головой и опять прошлась по квартире.

– Что пропало-то?

– Да я еще толком не смотрела, вот сейчас как раз и разберусь. Времени совсем мало, скоро уходить, собраться еще надо. Спасибо вам, большое за все.

Бабуля намек поняла и удалилась, а я стала соображать, что надеть сегодня вечером. Остановилась на короткой юбочке, очень открытой блузке и туфлях на огромных каблуках. Вообще, я на высоких каблуках не люблю ходить, но юбка смотрится только с этими туфлями. Ничего, один раз помучаюсь. Позвонил Саша, предупредил, что заказал дорожку на восемь часов, и будет ждать нас у входа. Я перезвонила Наташке и Петьке, и без пятнадцати восемь мы нарядные и веселые приехали на «Динамо». Саша уже ждал нас. Я разулыбалась, но, подойдя ближе, неожиданно увидела Ленку и Андрея, стоящих, рядом. А эти здесь откуда?

– Светочка! Как хорошо, что мы тебя встретили. Собрались в боулинг, а на ближайшие часы все занято, вот просим молодого человека взять нас с собой. Такая удача, вы, оказывается, знакомы. Так ты не возражаешь? – При этом Ленка нагло ухмылялась, а я от неожиданности не нашлась, что ответить и только кивнула в знак согласия.

Мы быстро все перезнакомились. Наташка, скосив глаза на Сашу, незаметно показала большой палец, значит, он ей понравился. Но, похоже, не ей одной, потому, что Ленка сразу стала строить ему глазки. Конечно, радости это мне не прибавило. А когда нас заставили снять обувь и выдали какие-то спортивные тапочки, я почувствовала себя совсем несчастной. Ноги сразу укоротились, юбка смотрелась безобразно без каблуков, а блузка выглядела неуместной. В общем, если бы не Наташка, я бы ушла. Мы сели за стол, что-то заказали, и стали по очереди швырять шары. Петька и Андрей сбивали лучше всех. У Саши получалось гораздо хуже, но он не переживал по этому поводу, а наоборот, очень радовался. Ленка с Наташкой тоже сбили по одной. У меня, как я ни старалась, не получилось ничего. Шары, как заговоренные, катились куда-то в сторону, минуя кегли. Ленка отпускала в мой адрес разные шуточки и намеки

– Зато Птичка наша хорошо кофе подает и заказчиков ублажает, так и порхает.

Андрей, естественно, не удержался и добавил

– У нас Светлана все больше по анекдотам специалист и по историям разным, например, про Аляску.

Я покраснела.

«Вот гад! Чтоб он провалился! Чтоб у него язык отсох! Саша перевел взгляд на меня, и, казалось, ждал объяснения, но спрашивать ничего не стал. Может, на этом и закончится? Но нет, Петьку черт дернул проявить любознательность

– А чего про Аляску-то рассказывать, она все равно не наша?

– Вот то-то и оно – смаковал Андрей и так преподнес эту историю, что я сквозь землю готова была провалиться.

Опустив глаза, слышала, как все смеялись. Наташка подтолкнула меня и предложила выйти «попудрить нос». Мы быстро вышли, чтобы Ленка не увязалась, нашли в холле небольшой закуток, нас там не было видно, и закурили.

Наташка стала говорить, как я потрясающе выгляжу, как Саша на меня все время смотрит, и еще, что все будет хорошо. Мне очень хотелось в это поверить, и я немного успокоилась. Только мы собрались покинуть этот уголок, как услышали голоса

– Да я просто предупредить тебя хочу – узнала по голосу Андрея. – Эта дура со всеми трахается, потом от нее не избавишься. Одно время и ко мне прилипла, не знал, куда от нее деться. Слава Богу, шеф глаз на нее положил и к себе поближе посадил в приемную. Так что по– дружески советую не связываться с ней, не отделаешься потом.

– Я в твоих советах не нуждаюсь, – резко ответил Саша, – и с чего ты взял, что я хочу от нее отделаться? – Голоса удалились, мы поняли, что они ушли.

Я стояла, зажав рот рукой, почему-то мне очень хотелось закричать, а потом я поняла, что не могу произнести ни звука. Наташка тоже пребывала в ступоре. Она первая очнулась

– Не дождутся! – это наше выражение такое, мы придумали, когда нас обижали. Вроде скажешь, и легче становится.

– Наташка, за что они меня так? – сквозь слезы выдавила я.

– Из зависти, балда. Из-за зависти люди революцию сделали. Богатым позавидовали, добро у них отняли, и сами стали богатыми, только вот умными стать не смогли.

– Но я не богатая и не умная.

– Ты красивая, воспитанная и жутко талантливая. Вспомни, какие ты работы делала по компьютерной графике.

– Что же мне теперь делать? Может уволиться?

– Вот еще выдумала. Ну, пойдем. Да нормально ты выглядишь, только красивее стала

– Где вас носило? – Сразу набросился Петька, глядя с подозрением на Наташку.

– Да пуговица у меня оторвалась, пришлось булавку искать, – соврала Наташка.

– Где?

– Петь, я тебе потом покажу. Ладно? – Он угомонился.

Ленка продолжала кокетничать с Сашей, и, видимо, желая придать себе значимости, стала рассказывать о том, какую сложную работу она выполняет.

– Вот и сейчас у нас очень ответственный заказ. Андрей его буквально изо рта вырвал у наших конкурентов. На огромную сумму. – Она закатила глаза, пытаясь изобразить, насколько велика сумма. «Хоть бы ты на всю жизнь осталась с такими глазками», – пожелала я мысленно.

– Открывается новый банк, – глазки вернулись, – очень солидный. Начинают все с нуля. Все наши дизайнеры работают над фирменным знаком, на конкурсной основе, между прочим.

– Света, ты тоже над этим работаешь? – обратился ко мне Саша, как будто не был в курсе. Я захлопала глазами, соображая, что ответить, но Ленка меня опередила.

– У нее мало опыта, Птичкина вообще сложную работу старается не делать.

Что я могла ответить? Да ничего. Права Люся, я рохля и мямля. Устраивать перепалку, уличать кого-то, и просто доказывать, что ты не верблюд, я посчитала недостойным и просто промолчала. Я даже не могла поднять глаза, мне было стыдно, даже не стыдно, а неловко как-то. Вот бывает так, когда тебе врут в глаза, а тебе стыдно, от того, что, ты знаешь, что врут, а возразить неловко. У нас в институте был случай на первом курсе. Стали пропадать кошельки. Все в праведном гневе горели желанием найти вора. В конце концов, он попался. Это была тихая, скромная девочка. Наша активистка, Танька Лебедева так орала и даже треснула ее пару раз, а всем остальным было неудобно и жалко эту девчонку ужасно. Вот и сейчас было такое же поганое чувство.

– Все работы передали в банк, но пока ни ответа, ни привета, – продолжала Ленка, а Андрей дополнил

– Да и директор Петровский жуткий сноб.

– Почему? – удивился Саша.

– Я пытался встретиться с ним лично, но меня даже близко не подпустили, еле к заместителю прорвался. Наверняка какой-нибудь периферийный. Они, как попадают в Москву, сразу забывают, что вчера лапти на семафоре повесили.

– Ну, если для тебя Питер – периферия, то ты прав, он оттуда, – сухо сказал Саша.

– А ты откуда знаешь? – удивился Андрей.

– Я у него работаю водителем и, кстати, тоже из Петербурга.

– Водителем? – Разочарованно протянула Ленка.

У кого-то запищал мобильник, и все, как по команде полезли за телефонами. Пока все суетились, Саша шепнул мне

– Выйдем на минутку. – Он повел меня в тот уголок, где мы с Наташкой нечаянно подслушали тот ужасный разговор.


Ни слова не говоря, он прижал меня к себе и стал целовать.

Я тут же забыла, что час назад считала это место проклятым, теперь мне казалось это раем. Он целовал меня долго, сказать точнее не могу «счастливые часов не наблюдают», я отвечала ему с пылом. Меня охватила истома, в голове легко, ноги отяжелели.

– Я так соскучился, просто голову потерял – он слегка отстранился от меня. – Ты мне сразу понравилась. С тобой так легко и весело, чувствую себя двадцатилетним юнцом.

Ты удивительная девушка. Удивительная, – повторил он, нежно обнимая. Я прильнула к нему, совершенно счастливая, мечтая о продолжении.

– Светочка! – вдруг начал он – Я должен на несколько дней уехать в Питер. У меня там еще куча дел. «Стоп! И этот уезжает? Эту песенку я слышала недавно. Надеюсь, на хранение ничего не даст», – я расстроилась.

– А какие у тебя дела? А, ты, наверное, с директором едешь. Да? – догадалась я. Он посмотрел на меня непонимающе, потом радостно закивал.

– Ну, конечно, с шефом.

– Кажется, он мне не нравится, – Саша засмеялся. Ему очень шла улыбка, жаль, что он редко смеется, все больше с серьезной миной, как депутат. Ой! Тьфу, тьфу, тьфу. Зачем я вспомнила про них. Не буду о грустном.

– Я тебя обожаю. Кстати, ты принесла свои рисунки? Давай их сюда, как раз в самолете посмотрю, то есть и покажу их Петровскому.

Я отдала ему папку с рисунками и подумала, что-то не так. Не могу пока понять в чем дело, но, кажется, он мне врет. Причем здесь самолет? Первый раз слышу, чтобы директор летел вместе с водителем. Обычно директоров там встречают на машинах. Это как-то странно. Хотя, возможно у него там еще машина есть. Наверное, так. Но все-таки тащить с собой водителя…Только я открыла рот, чтобы спросить, как Саша предложил вернуться в зал, и вопрос так и не был задан.

Когда мы подошли к столику, Ленка встретила меня вопросом – Птичкина! Забыла спросить, что там дома у тебя произошло? Всех соседей затопила?

– Да нет, только нижних – отмахнулась я.

Наташка с Петькой уставились на меня. Я сделала круглые глаза и Наташка, умница, промолчала, а этот дундук тут же влез

– Под тобой вроде мы живем, – пробормотал он, вздрогнул и заткнулся, видимо, Наташка под столом его ущипнула.

– Не вашу квартиру, а которая рядом, как-то вбок пошло. Слесарь объяснял, но я была так расстроена, что не поняла, как это вышло. – Довольно путано объяснила я.

– Теперь не рассчитаешься. Ремонт сейчас очень дорого стоит, – злорадно заметил Андрей и добавил, – конечно, могут помочь богатые покровители. – Я, вспомнив подслушанный разговор, покраснела, и посмотрела на Сашу. Он тоже покраснел, но, кажется, от злости. «По-моему, хочет его ударить», – подумала я.

В это время заиграло мое чудное танго, и я, не дав другим послушать мелодию, схватила телефон. – Ланочка! – услышала я мамин голос. – Давай договоримся на завтра.

– О чем? – тупо спросила я.

– Ты что? Забыла? Мы же завтра на дачу едем к Люсе и Раймондо с нами.

– Ах, с Раймондо! Это замечательно.

– Приезжай ко мне пораньше, поедем на машине, закажем такси.

– Хорошо. Передай привет Раймондо. Целую. – Все смотрели на меня с любопытством. А Саша спросил, глядя с подозрением

– Кто это, Раймондо?

– Это мамин друг.

– Он, что, нерусский? – опять этот Петька. «А тебе-то что, дурак несчастный»

– Светкина мать переводчица, у нее много знакомых иностранцев, – объяснила Наташка. Прозвучало немного двусмысленно, но Саша улыбнулся.

Наконец, время наше истекло. Все встали собираться, я влезла в свои туфли и сразу почувствовала себя увереннее.

– До свидания, Сашенька. Надеюсь, еще увидимся, – Ленка поцеловала его прямо в губы. Я отвернулась. Наташка фыркнула от возмущения, даже Андрея передернуло. Один Петька от души развлекался. Когда эта парочка вампиров, наконец, удалилась. Петька опять пристал

– Так кого ты затопила?

– Никого не затопила! – заорала я. – «Вот пристал, пиявка».

– А чего ж они сказали, что затопила? – не отставал Петька

– Потому, что мне надо было замки поменять, – еле сдерживаясь, объяснила я.

– А чего тебе приспичило замки менять?

«Нет, я его пристукну»

– Потому, что ко мне в квартиру вчера залезли

– Кто? – вытаращился Петька.

– Отстань, идиот! – Мне захотелось его треснуть чем-нибудь тяжелым.

– Это, что? Правда? Правда, что к тебе залезли? – теперь Саша.

– Ну, залезли. Да, что об этом говорить, сегодня замки поменяла, только и дел, вот убраться не успела.

– А ты в милицию заявляла? – Саша внимательно смотрел на меня, и, кажется, нервничал.

– Зачем, Саш, все равно они никого не найдут. Да, и не пропало ничего, только дискеты мои утащили.

– Во, дает! – включился Петька. – Да, кому нужны твои дискеты?

Я умоляюще посмотрела на Наташку, про себя решив, что с Петькой больше никогда и никуда не пойду. Та моментально подцепила его под руку.

– Петенька, пойдем машину ловить, – заворковала она.

Саша дождался пока они отошли.

– Может, расскажешь, что случилось?

– Сашенька, я уже все рассказала.

– Света, я не ребенок и понимаю, что если в квартире ничего не взяли, кроме дискет, значит, на них что-то было. Что?

– В том-то и дело, что на этих дискетах были мои рисунки и всякая ерунда, – я умолкла. В это время подъехала машина. Петька восседал спереди, мы полезли на заднее сиденье к Наташке.

– Хотите анекдот? – Петька обернулся и тут же начал рассказывать. – Два еврея приехали в санаторий отдыхать. Каждый день какие-то работяги их встречали словами «Привет моржи». Те интеллигентно отвечали «Здравствуйте». Через несколько дней евреи их спрашивают:

– Скажите, пожалуйста, почему «моржи»?

– Да, это сокращенно морды жидовские, – закончил Петька, и сам захохотал.

Мне вообще анекдот не понравился, но я подумала, что может быть, завтра на даче вверну. Подожду, когда все за стол сядут и скажу «Привет, моржи», а когда спросят, почему моржи, расскажу анекдот, правда, он дурацкий. Когда подъехали к дому, Саша расплатился, Наташка, попрощавшись, быстро увела Петручио. Мы встали около подъезда.

– Привет, Птичка! – Ленка прошла, стрельнув глазами в Сашу.

– Добрый вечер, Светлана, – это супружеская пара с моего этажа.

– Светочка! – Марья Степановна высунулась в окно:

«Ну, как же без нее-то, без нее не обойдется» – Не простудитесь, стоя здесь? Вон и дождик пошел, – и скрылась. Ну, все, достали. И в самом деле, дождь начался.

– Знаешь что, пойдем ко мне, только не пугайся, у меня там бардак страшный – решилась я, наконец.

– По правилам хорошего тона я должен бы отказаться, – он сжал мою руку. – Но, я не могу. Сердце мое подпрыгнуло и застучало как сумасшедшее. В лифте я вдруг вспомнила, что на мне совсем не сексуальное белье, и я лихорадочно стала соображать, а где же то красивое, на которое ушла почти половина моей зарплаты и как бы мне половчее переодеться, чтобы это выглядело непринужденно.

В квартире царил кавардак, правда, вещи были разложены мной на кучки, и было место для прохода, в общем, не так страшно, но на него это все-таки произвело впечатление. Он застыл на пороге, не зная куда ступить.

– Иди пока на кухню, – предложила я, – там почти все убрано, – а сама метнулась в спальню.

Белье было на виду, правда, из пакетика его вытряхнули. «Две такие крохотные тряпочки и так дорого стоили. Безобразие!» За несколько минут все с себя стянула и одела лифчик. Что он прикрывал не понятно, открыто было все. Ну, а трусики представляли собой скромный треугольничек на тоненьких тесемках. Я сразу погоревала, что не сделала интимную эпиляцию, а ведь собиралась, но пожалела деньги, все равно на горизонте никого не было: «Нельзя откладывать на завтра, то, что можешь сделать сегодня» – как это правильно. Я разглядывала себя в зеркале, на какое-то время, позабыв про Сашу. Случайно оторвавшись от созерцания своей красоты, обнаружила его в дверях. Он шагнул ко мне. – Какая ты красавица, – и стал целовать меня. Быстро снял мое сексуальное белье. «Даже не рассмотрел, как следует, вот и трать после этого сумасшедшие деньги, обидно даже». Уже лежа, я увидела, когда он разделся, что он в меру волосат, грудь и слегка ноги. Ноги, правда, суховаты, но все остальное было великолепно. Я зажмурилась в предвкушении. Ожидание не обмануло. Он было очень нежным и страстным, ну, и все такое…

Потом мы не лежали, тесно прижавшись друг к другу, а сразу побежали в ванную, и там он мне сказал.

– Птичка моя родная, мне так хорошо с тобой. Как же тебе подходит твоя фамилия. Настоящая птичка

Я разулыбалась, еще теснее прижалась к нему и подумала, как это важно в такой момент услышать приятные слова. Если бы он сказал, как хорошо с тобой трахаться, кувыркаться или еще что-то в этом роде, как бы ни было с ним замечательно, но больше я с ним не встретилась бы ни за что. У меня небольшой сексуальный опыт, но все-таки он есть, и иногда одно слово и даже жест может все испортить.

Так приятно было стоять под душем и целоваться…

– Светочка, а теперь ты мне расскажешь, что с тобой произошло. Хорошо? -

«Здрасьте, вам, приехали. Опять начинается. Говорить, не говорить?»

– Пойми, я не могу уехать, зная, что тебе что-то угрожает. Что это за ограбление? Почему взяли дискеты? Что там могло быть? Может шпионские сведения? – Он засмеялся и продолжал целовать меня.

– В том-то и дело, что мои дискеты не представляют ни для кого интерес, – мы стали вытираться. Я накинула халат и пошла на кухню. – Ты, что будешь, чай или кофе?

«Если скажет кофе – ничего не расскажу».

– Только чай, – и вышел с полотенцем на бедрах. Он был очень хорош. И я решилась.

Я рассказала ему все, за исключением некоторых деталей, понятно каких. Несмотря на это, мой рассказ вызвал в первую очередь ревность, последовали вопросы: «Кто он? Молодой? Женатый? Интересный? Давно ли я его знаю, и что между нами было». Я честно отвечала на вопросы. Пришлось рассказать и про Дениса (нахмурился) и про Кустодиева (рассмеялся) и про каблук и про то, как кусочек мяса улетел на чужую спину (хохотал), утаила только, что целовалась. «И то один разочек, было, кстати, неплохо». Когда дошла до стрельбы и дискеты, он занервничал и, естественно, спросил " Дискета у тебя?». Потом поинтересовался «А что на ней?»

– Не знаю. На ней код стоит, мы с девчонками ничего не смогли сделать.

– Тебе нельзя здесь оставаться, это очень опасно. И я, как назло, должен уехать, – посмотрел на меня, стал целовать и потащил в спальню, ну и опять все такое…

Когда мы вышли на кухню, он продолжил этот разговор.

– Помнишь «Шварценеггера», ну того телохранителя?

– Хмурого такого, помню, конечно, – я шарила в холодильнике, есть захотелось ужасно.

– Хочешь блинчиков или сырку, а может яичницу?

– Подожди, не отвлекай меня. Так вот, я могу попросить «Шварценеггера», кстати, его Юра зовут, присмотреть тут за тобой.

– А как же Петровский? Он ведь его телохранитель, – я жарила блинчики и резала сыр.

– Петровский уезжает. Юра свободен, я его попрошу по-дружески. Он мой приятель, не откажет. Будет тебя на машине возить

– На той беленькой? – обрадовалась я.

– Ага, на беленькой. И завтра на ней поедете на дачу, или куда вы там собирались, – сказал он, сметая все с тарелки.

– Ой, спасибо, Шурик, – я плюхнулась к нему на колени и стала целовать.

– Меня еще никто не называл Шуриком, – сказал он очень довольный и опять потащил меня в спальню.

Рано утром я слышала сквозь сон, как он кому-то звонил по телефону, и, разбудив меня, спросил мой адрес, я ответила и опять провалилась.

Разбудил меня окончательно звонок в дверь. Саша открыл дверь, что-то говорил, я не поняла, а потом принес мне халат.

– Оденься и выйди на минуту, я вас познакомлю.

В прихожей стоял «Шварценеггер», то есть Юра. Хмурость с лица исчезла, но появилась некоторая настороженность. Он все приглядывался, я бы даже сказала, принюхивался. Мне стало смешно.

– Юра, эти дни, что меня не будет, попрошу позаботиться о Светлане.

Постарайся выяснить, кто за ней следит и вообще все подозрительное. Если что, подключай ребят и звони мне. Поступаешь на эти дни в ее распоряжение. Понятно? – совсем не дружески сообщил он. Я, чтобы сгладить этот приказной тон, улыбнулась

– Это он шутит, Юрочка, если у тебя будет время, ты заходи, поболтаем.

Юра остолбенел и только глазами бегал от Саши ко мне. Саша засмеялся, аж закатился. «Чем это я его рассмешила? Вроде ничего такого. Прямо разбирает его». И посмотрела на него неодобрительно, смех стал еще громче. Юра вдруг заколыхался и тоже начал смеяться, я, не понимая причин этого веселья, присоединилась к ним. Посмеяться я тоже люблю.

Юра, наконец, посерьезнел. Саша обнял меня

– Эту девушку я обожаю. Доверить могу только тебе.

У Юры отвисла челюсть.

– Подожди меня в машине, я все по дороге объясню.

Когда тот вышел, он стал целовать меня.

– Я буду звонить тебе каждую свободную минуту.

– Звони.

– Надоем, как собака.

– Надоедай.

– Прощай, птичка, моя.

– Прощай.

– Да, никуда не уходи, пока Юра не вернется. Прощай.

– Прощай.

Он ушел. Стразу стало пусто, я заметалась по квартире, какие-то вещи путались под ногами. Я попыталась их разложить, но поняла, что это без толку. В голову лезли разные мысли, не могу сказать, что радостные. Я забралась с ногами в кресло: «А, вдруг, у него там девушка осталась? Конечно, есть, что же он монахом жил. Еще Петровский этот. Все эти большие начальники жуткие бабники, то одного с проститутками покажут по телевизору, то в газете напишут, как они в бане развлекаются. Если вокруг Петровского бабы вьются, это плохо повлияет на Сашу. Ой, не знаю, что за мысли такие лезут. Очень не хотелось, чтобы он уезжал. Телефон! С кресла скатилась:

– Алло!

– Ну, как? – я живо представила Наташкину любопытную физиономию.

– Что как?

– Ну, как было? И не говори, что ничего не было, все равно не поверю.

– Ну, было.

– У тебя, что других слов нет, «Ну, было» – передразнила она меня.

– Афоня, я не могу об этом по телефону говорить.

– Тогда я сейчас приду, а то ты сегодня на дачу укатишь, а я умру от любопытства. Кстати, у нас с Лариской будет, о чем поговорить. Все, бегу.

«Вот черт, иногда пожалеешь, что живем в одном доме».

– Слушай, он мне так понравился, – начала она с порога. – Классный мужик, а одет, – закатила глаза, – закачаешься. Ты, что не заметила, какие туфли на нем были? – увидев удивление на моей физиономии. – Куда только смотрела, интересно? Когда он туфли снял, я сразу нос сунула. От Босса. Представляешь? Сколько же он зарабатывает? А рубашечка?

– Наташ, – взмолилась я. – Не надо об этом, и потом, ты же знаешь, что в мужских тряпках я ничего не понимаю.

– Ну, хорошо, – согласилась она, хотя я видела ей трудно переключиться с любимой темы.

– Мне сейчас так плохо, – пожаловалась я.

– Значит, перед этим было очень хорошо, – констатировала Наташка. – Ну? Было?

– Ну да, да, – воскликнула я. – Было очень хорошо, так хорошо, что мне плакать хочется.

– Почему плакать-то? Ты что, правда, плачешь. У него что, «Жопа в кустах» и выбритый член.

– Почему это выбритый? – Оскорбилась я, хлопая глазами. – У него очень даже хороший член, я бы сказала красивый, весь ровненький и размер подходящий.

Наташка заржала – Ну, Слава Богу, отошла.

Конечно, она вытянула из меня все. Потом я вспомнила про дачу и стала собираться. Наташка хвостиком ходила за мной. Прозвенел звонок в прихожей.

– Ты ждешь кого-то? – удивилась она.

– А, это Юра.

Она тут же бросилась открывать дверь, спрашивая на ходу: «Что, еще за Юра»

Это действительно был Юра.

– Давайте вещи, я отнесу, – обратился он ко мне.

– Собственно вещей у меня нет, один пакет. Мы сейчас к маме заедем там, вероятно, будет, что забрать. Юра познакомься – это моя подруга.

– Наталья, – церемонно сказала она, и протянула руку как для поцелуя. «Это, что еще за фокусы?», – подумала я. Он смотрел на руку, явно не зная, что с ней делать, потом взял и поцеловал ее очень неловко. Наташка покраснела, да и он покрылся пятнами.

– Я подожду внизу, – схватил пакет, и, не дожидаясь лифта, прогрохотал по лестнице.

– По-моему, я его сразила, – самодовольно оглаживая себя, сказала Наташка.

– Что это ты придумала с ручкой?

– Да так, что-то нашло. А почему ты ничего про этого Юру не рассказала? Целый час тут Сашин член описывала. Очень он мне нужен, – накинулась она на меня.

– В таком случае, я тебе вообще больше ничего не расскажу, – мы вышли к лифту. – А как же Петька? – вспомнила я. – Я так поняла, что он тебя больше не интересует?

– Я еще не решила, – загадочно произнесла Наташка, нажимая кнопку Ларискиного этажа.

– Ты когда с дачи вернешься?

– Сегодня, конечно.

– Разузнай все у Юры. Ну, там женат он? Кем работает?

– Телохранитель, он, «Шварценеггер».

– Да? Здорово! Позвони, как приедешь.

Беленькую машину я увидела сразу. Мария Степановна уже дефилировала около нее. Очень удивилась, увидев, как я в нее влезаю. Я показывала Юре как лучше проехать и успела только выяснить, что он тоже приехал из Питера. Называл он меня исключительно Светлана и на «Вы».

– Юра, давай на ты перейдем, ладно?

Он растерянно кивнул.

Мы подъехали, Юра остался в машине, а я пошла к мамусику, немного волнуясь от предстоящей встречи с Раймондо.

Волновалась я напрасно. Раймондо оказался очень симпатичным дядькой, примерно одного возраста с мамой. На мексиканца совершенно не похож. Хотя, если напялить на него шляпу с огромными полями, будет вылитый мексиканец. Он хорошо говорил по-русски, много смеялся и с нежностью смотрел на мать. Мамулька сияла и очень хорошо выглядела.

Мы загрузились в машину, по дороге заехали в «Перекресток» – купить что-нибудь к чаю Мамусик и Раймондо сидели сзади и ворковали как голубки. Правда, сначала она пыталась выяснить, откуда взялся Юра, я объяснила, что он работает вместе с Сашей, естественно, последовал вопрос, а кто такой Саша, я коротко ответила, что это мой бой-фрэнд. Ко мне больше не приставали, но я поняла, что объясниться придется позже. Я сидела рядом с Юрой и показывала дорогу. Мы по Дмитровскому шоссе выехали на кольцо и поехали до Ярославски. Я потужила, что кроме «Ашана» и Мытищинской ярмарки не могу показать никаких достопримечательностей. Все-таки и Юра, и Раймондо – гости столицы. На Ярославском шоссе тоже нечего было показывать.

Девушки с «Московской обочины» привлекли внимание Раймондо. Он сразу определил их профессию, сказал, что в Москве их очень много, и это плохо, значит, в стране низкий уровень жизни. А Юра, вдруг, до этого молчавший, заявил, что в Мексике их не меньше, они там в прошлом году были и видели. Я посмотрела на него одобрительно. Не дадим Родину в обиду. Одно дело, когда мы свое хаем, но когда это делают иностранцы, сразу появляется чувство патриотизма.

Мы проехали город Королев, жалко, что окраиной, потому что город красивый, очень чистый и замечательно оформленный разными цветниками. Ну, вот и поворот на Загорянку. Надо же, построили деревянную церковь, а несколько лет подряд эту землю отдавали работникам местных предприятий под картошку. Они как муравьи копошились на ней все лето, а осенью охраняли, потому что местные бомжи ее выкапывали.

Мы встали в очередь перед переездом.

Площадь около станции бурлила. Одна торговля: палатки, лотки, прямо с машин продавали. Тут же был небольшой рынок, магазины. Бабульки на ящиках разложили рассаду, редиску, зелень, малосольные огурцы.

Один дядька кавказской национальности торговал уже несколько лет семечками: крупными, жареными, очень вкусными. Мне до жути захотелось жареных семечек, и пока мы стояли перед закрытым шлагбаумом, сбегала и купила несколько стаканов. Назвать их «стаканами» – это большое преувеличение, точнее будет стопками. Дядька меня узнал, а может, только сделал вид, закивал радостно и насыпал в пакет лишнюю стопку. Я в ответ тоже широко улыбнулась, поблагодарила и побежала к машине.

Как раз подошла электричка, и народ с поезда ломанул на речку с детьми, баулами, собаками, колясками и разными надувными игрушками. Раймондо таращил на все глаза и без конца что-то спрашивал мать, та по-испански ему отвечала. Я, вдруг, вспомнила анекдот про «моржей» и рассказал. Мать засмеялась, Раймоно не понял, а Юра помолчал, потом выдал. – Я, между прочим, Гинзбург». «Это он к чему?» – не поняла я.

Мама засмеялась еще громче: – Знаете, Юра у нас многонациональная семья. Среди нас есть и евреи, и азербайджанцы и дагестанцы. Вот антисемитов нет, это точно. -

Между тем мы повернули на нашу тихую улицу. Ворота были открыты и виден длинный проезд, сплошь заставленный машинами. О, кажется сегодня большой сбор. Юра загнал машину, мы подхватили сумки и пошли. Первой нас встретила толстая Бетя (английский бульдог). Она очень смешно виляла круглой задницей и каким-то зачатком хвоста. Задние лапы у нее явно подкачали, они были очень тонкие и жутко кривые, ухо одно висело, зубы торчали, глаза в печали и в разные стороны, а нижняя челюсть сильно выпирала вперед.

Как-то Люся встретила женщину, которая продала Бетьку и заметила ей, что собачка не блещет красотой, та в ответ смерила ее недружелюбным взглядом и спросила:

– А Вы на себя-то давно в зеркало смотрели?

На что Люся философски ответила, что за нее, между прочим, пятьсот долларов не платили. Но Бетьку любили, тем более, что характер у нее очень дружелюбный, не смотря на грозный вид.

Под предводительством Бетти мы вышли к дому. На лужайке перед домом живописная группа из трех толстых мужиков и двух пухленьких девушек составляли пирамиду на счет: «Делай раз, делай два, делай три». На счет «три» девушки должны были встать к двум крайним мужчинам на колени, но от хохота все время падали. На диване-качалке сидели престарелая тетя Соня и ее муж дядя Исаак. Тетя Соня была двоюродной сестрой нашей бабушки, которая, к сожаленью, умерла. Вот промелькнула Лина, двоюродная сестра моей мамы, и ее муж Боря. Они носились по участку и заманивали третьего для игры в преферанс.

Люсин муж Леня играл в нарды с Левочкой, мужем ее дочери Нинки. Здесь же постоянно то возникала, то исчезала Люсина соседка Хаюся Иосифовна Бриллиантщик. Ее сын Игорек тоже не сидел на месте, а сновал челноком туда-сюда. Нинка как всегда рассказывала им что-то интересное. Одной Люси не было здесь, наверное, как всегда на кухне. Но вот она вылетела, быстроходная наша со словами: «Наконец-то, прибыли», – и уставилась почему-то на Юру.

Мать стала представлять Раймондо. Он слегка растерялся от этого шума и количества людей, но быстро пришел в себя, заметив только " У вас как в итальянском кинофильме». А потом стал делать дамам комплименты, шутил, рассказывал что-то интересное про свое путешествие из Мексики в Москву и сразу стал центром внимания. Юра был не в своей тарелке, пока я не пристроила его к игрокам в преферанс. Мама пошла с Люсей на кухню, а меня отвела в сторону Нинка:

– Это кто? – показала глазами на Юру.

– Это Сашин приятель

– Что за Саша? -

Я рассказала про Сашу.

– Так, влюбилась, – и после паузы добавила – Жаль, что Саши нет, заодно и на него бы посмотрели. – Анекдота нового нет?

Я рассказала про «моржей».

– Слушай, расскажи его за столом. Все сядут, и ты вверни: «Привет моржи». Сразу начнут спрашивать «почему моржи?», и ты, как раз, расскажешь этот анекдот.


Мне хотелось присоединиться к гостям, которые ушли купаться, но Люся сказала, что скоро сядем обедать. В мангале жгли угли, мясо нанизывали на шампуры, есть захотелось ужасно. Мы пошли в дом, накрывать стол, вернее два стола. Конечно, поговорить в такой толчее невозможно. Было бестолково, но весело. Люся носилась, как угорелая. Один просил пить, другой требовал кофе обязательно с молоком, третьим нужно было полотенце, тапочки, плавки и т. д. Кому-то она ласково говорила: " Сейчас, зайчик, принесу», другому орала: " Подними задницу и сам возьми». Все как всегда. Наконец, позвали к столу. Я ждала, когда все усядутся, чтобы сказать «Привет, моржи». Ну вот, все сели. Нинка, толкнула меня локтем: " Давай, начинай».

Я встала, набрала в грудь побольше воздуха и громко сказала:

– Здорово, жиды! – Стало тихо.

Все смотрели на меня, с удивлением, некоторые с укором. Нинка сползла со стула, у мамуськи слезы на глазах, Юра сложился пополам и, кажется, навсегда. Левочка так вытаращил глаза, что они чуть не выпрыгнули из орбит. Леня грозно сказал – Не понял!

Я стояла красная и чуть не плакала. Хотела убежать, но Нинка схватила меня за руку, вылезла из-под стола и, всхлипывая и задыхаясь от смеха, рассказала этот чертов анекдот.

Все так хохотали, подозреваю, что больше надо мной, но зато было весело. Тут же стали вспоминать аналогичные анекдоты, вроде «Гонец из Пизы», постоянно меня подкалывать, совсем не обидно. После обеда разбрелись кто куда. Все объелись до одурения и ходили осоловелые. Некоторые счастливчики мужского пола положили свои туловища на диваны, и уже довольно похрапывали, другие же, кому посчастливилось меньше, заняли пластиковые кресла и благодушно зевали там. Раймондо выглядел обалдевшим от обилия пищи. Его тоже пытались куда-нибудь положить, но он решительно отказался и вскоре опять оказался в центре нашего женского внимания.

Он оказался на редкость обаятельным, создавалось впечатление, что знаешь его всю жизнь.

Он рассказал, что в Москве третий раз, в самый первый познакомился с Аллушкой, и она сразу «взяла в плен мое сердце».

«Надо же, так красиво сказал. А мне, между прочим, обещали звонить каждую свободную минуту. Ой, у меня, наверное, деньги кончились, поэтому телефон молчит». Я достала мобильник, так и есть – деньги кончились. Узнала у Люси, где можно купить карточку и быстро сгоняла на велосипеде на станцию. У ворот меня поджидал Юра. Очень нервный.

– Ты почему ничего не сказала, что уезжаешь?! – закричал он.

– А зачем говорить-то? Я быстренько вернулась, только карточку купила – и помахала ею.

– Мне Александр Николаевич велел глаз с тебя не спускать с.. – и мне показалось он добавил «идиотки такой», но не буду думать плохо о человек. Он что-то бормотал себе под нос, но я поняла, что он больше злиться на себя за то, что не доглядел.

– Юра, тебя там преферансисты заждались, – мама появилась внезапно. – А мы с Ланой прогуляемся немного.

Юра замешкался и вроде собрался идти с нами, но мама решительно его развернула и повела меня к березовой роще. По дороге она ловко выпытала у меня все про Сашу. Собственно и выпытывать было не надо, мне самой хотелось поделиться.

– Ланочка, а вы предохранялись?

– Нет, – вздохнула я.

– Я не хочу становиться бабушкой! Ты же взрослая девочка, как ты могла? – Но, увидев, что я загрустила, сказала, как всегда, оптимистично:

– Да, ладно, с одного раза ничего не будет.

– А если будет? – возразила я.

– А если будет, тогда и подумаем. Что без толку голову сейчас себе забивать?

– Знаешь, а мне папа недавно звонил, он даст мне денег на машину.

– Какой он все-таки молодец, я всегда это знала, – она сказала это с гордостью.

– Мамуль, а ты скучаешь о нем?

– Как ни странно, больше скучаю по Райке. Не удивляйся, мы дружили с первого курса института, и все время были вместе, на свидания бегали, делились секретами, ну как ты со своими девчонками. Райка всегда была рядом и всегда была влюблена в твоего отца. Мне кажется, и замуж не вышла поэтому.

– А он?

– А Миша к ней привык, помнишь, как она за ним ухаживала, любое его желание выполняла. Меня это в начале раздражало, а потом стало наплевать и даже очень удобно. Она подаст на стол, уберет, что-нибудь отдельно ему приготовит, разотрет поясницу, если заболит, смотрит в рот, когда он рассказывает про работу. Я эти рассказы на дух не переносила, потому, что всегда была к нему равнодушна. Вполне, естественно, он ушел к Райке. Ну, хватит об этом. Расскажи как там у тебя на работе. Что-то не так? – увидев мое лицо. Я вкратце рассказала. Мамуля нахмурилась:

– А Игорь что? – она сделала паузу.

– Мам, я что, жаловаться пойду?

– Я думаю, все образуется, а уволиться никогда не поздно, тебе надо Карнеги читать. Ну, пойдем обратно, а то Раймондо там один растеряется. Кстати, как он тебе?

– Отличный мужик. Что, правда замуж выйдешь?

– Очень хочется, – призналась она. – Меня останавливает, что ехать надо в Мексику. Это ужасно далеко и климат там мне не подходит. Если он согласится жить здесь – другое дело. Пока приглядывается, приценивается. У него там гостиница и несколько ресторанов. Сейчас он в обмороке от наших цен на аренду и налоги, говорит, как тут можно выжить. -

Когда мы пришли, все пили чай. Наконец, ожил мой сотовой. – Оказалось это Вадим. Я ушла за дом и набросилась на него:

– Куда ты пропал? Что мне делать с этой чертовой дискетой, ты можешь мне сказать?

– Светочка, я сам не могу понять, что происходит, и вернуться не могу. Потерпи немного. Я что-нибудь придумаю.

– И сколько мне терпеть? – но он уже отключился.

Обернувшись, я увидела Юру.

– Кто звонил? Вадим?

– А ты откуда знаешь? – удивилась я.

– Меня Александр Николаевич ввел в курс дела. Но ты должна сама мне подробно рассказать все и показать дискету.

– На ней код стоит. Мы не смогли ее открыть.

– Не переживай, я все открою, – и пошел в дом.

– Стой, – я окликнула его. Он повернулся.

– А почему ты Сашу по имени-отчеству зовешь?

– Потому что он старше, – и пошел. Что значит старше? По-моему, они выглядят одногодками. Как-то странно, но пришлось удовольствоваться этим.

За столом все разговоры крутились вокруг Мексики. Престарелая тетя Соня уточняла, в какое время года лучше погода. Хаюся Иосифовна заявила, что ей все равно, когда ехать отдыхать, а ее сын просил забронировать номер с 10 сентября, он приедет с женой и детьми. Люсина приятельница с мужем собрались ехать прямо с Раймондо. В общем, его засыпали вопросами о климате, о стоимости проезда, но о ценах на жилье почему-то никто не спросил, видимо, все рассчитывали на бесплатное проживание в гостинице Раймондо. По-моему, он это понял и поскучнел. Мамуся стала собираться домой.

Наши сборы и прощания заняли, наверно, час. Когда, наконец, загрузились в машину, мамусик заметила: «Эти сборища все-таки смахивают на сумасшедший дом. Как Люся это выдерживает, не знаю. То ли дело, когда я одна приезжала, мы так славно посидели».

– Это когда ты очищалась? – невинно спросила я. Вопрос остался без ответа. Раймондо и Юра сошлись во мнении, что все было замечательно, кроме такого обилия еды.

Дороги были относительно свободны, и доехали мы быстро, почти не разговаривая, на разговоры не было сил, глаза слипались.

Я все-таки заснула, разбудил меня Юра, очень неделикатно тряханув за плечо.

– А где мамуля?

– Просила тебя не будить. Иди домой, приготовь дискету, а я пока посижу здесь, посмотрю, что и как.

Чего он там собирается смотреть, мне было непонятно. Я вылезла и только тут заметила, что машина стоит не около подъезда, а рядом с кинотеатром. Как будто нельзя было до дома довезти. Только перешла дорогу, ожил мой телефон.

– Птичка моя, я соскучился, хочу к тебе.

– И я, я тоже хочу к тебе, – прошептала я.

– Я постараюсь побыстрее здесь все закончить и сразу прилечу. Ну, как ты там? Съездили на дачу?

– Ездили, вот сейчас иду домой.

– А Юра где?

– Он сказал ему надо что-то там посмотреть.

– Ну что же, значит надо. Он отличный парень и очень хорошо разбирается в компьютере. Вы еще не смотрели дискету?

– Нет, только собираемся.

– Все, меня ждут. Я целую тебя, моя хорошая. Сегодня звонить больше не буду, освобожусь поздно. Ну, пока.

Так хорошо и так грустно. Я стала мечтать, как мы вместе приедем на дачу и пойдем на речку. Познакомлю его с родственниками. Нет, с этим повременю, пожалуй. Не надо раньше времени пугать его. Можно съездить на ярмарку в Измайлово, вообще надо ему показать старую Москву.

– Светочка, – пропело совсем рядом, я, аж, вздрогнула.

– Ой, Мария Степановна!

– А где твой кавалер-то с машиной?

– Это не кавалер, это приятель, он сейчас подъедет, – сказала я на всякий случай, все равно узнает.

– А тот, что вчера провожал?

– Вот тот кавалер.

– Ну и хорошо, видно мужчина положительный, не сопляк какой-нибудь, и из себя представительный.

– Марья Степановна, мне нужно сверток забрать.

– Ну, пойдем ко мне.

Она отдала мне сверток и зашептала: «Парня того не было здесь, зато другой крутился. Ты когда в машину села, он прямо шасть, и в кусты, потом днем я его тоже заметила, а вот вечером – никого. Я весь день сегодня воздухом дышу. Свет! А чего у тебя пропало-то?

«Не спала, наверно, все думала»

– Да, так ерунда.

– А может, вот это искали? – Она ткнула пальцем в сверток.

– Может и это, – неопределенно ответила я и поспешила уйти.

Перед дверью стоял Юра: «Ну, где тебя носило?»

– Где, где, дискету забирала, она у бабульки одной в духовке лежала, – открывая дверь, ответила я.

– Дурдом, – пробормотал он.

– Что? – уточнила я.

– Давай дискету, – совсем не любезно ответил он и прошел к компьютеру, а я пожала плечами и понесла пакет на кухню. Люся мне надавала всякой всячины. Убрав все в холодильник, поставила чайник.

– Чай будешь пить?

– Ни слова о еде, – отозвался он. " О еде я и не упоминала».

– Ну что там? – я примостилась рядом.

– Там план работы фракции на третий квартал. Ну полный дурдом. Кому нужен этот план? Ничего не понимаю. И ведь действительно ходят за тобой. Кому ты нужна? – Он окинул меня критическим взглядом. Я возмущенно пожала плечами " Уж это слишком. Что значит, кому нужна»

– А может тут что-нибудь зашифровано, – предположила я. – Надо включить фантазию.

– Значит так, дискету я заберу, посмотрю ее у себя, может, и правда что-то зашифровано. Все я поехал домой. Завтра за тобой присмотрю, подходить не буду.

– А завтра воскресенье.

– Ты что, весь день дома собираешься просидеть?

– Не знаю, может, на пляж поедем с девчонками.

– Вот номер моего телефона. Давай, я тебе его сразу запишу в мобильник. Запомни, днем я с тобой, а ночью Сергей побудет, может не один, – и его номер заодно. Я поскучнела: «Какой Сергей? Зачем мне здесь Сергей? Еще и не один?»

– Да не здесь. Они в машине посидят около дома. Поняла? – Он взял дискету и хотел уйти, но я вдруг вспомнила про перчатку. – Постой. У меня же улика есть.

– Какая еще улика? Что же ты молчала? Тащи ее сюда.

– Вот, – я с гордостью сунула ему под нос перчатку и кольцо, и рассказала, при каких обстоятельства это было найдено. – Понюхай, она оружием пахнет.

Он осторожно понюхал, – Пахнет кожей, вот здесь на правой дырка, видимо прожгла зажигалкой. Возможно, обожглась, стала сдергивать и стянула вместе с кольцом, если оно великовато было. Господи, детский сад какой-то, – и быстренько смылся. Этим меня весьма обрадовал. Его присутствие стало утомлять. Я вообще ужасно устала, даже забыла девчонкам позвонить. Все, под душ и спать.

* * *

На следующий день я встала рано, настроение было прекрасное, появился стимул, хотелось совершить подвиг, например, убрать квартиру или встать под холодный душ. Я залезла в ванную и решительно открутила кран с холодной водой и протянула руку, тут же ее отдернула. Лариска уверяет, что каждый день обливается холодной водой. Я ей верю, в отличие от Наташки, та соврет и не моргнет. В общем, я осторожно намочила одну руку, потом вторую, побрызгала на лицо и с чувством выполненного долга вылезла из ванной.

Потом начались звонки. Вначале Сашенька. Сказал мне столько хорошего, сразу стало весело. Появилась легкость во всем организме, и я решила себя побаловать вкусным завтраком. Вчера умирала от переедания, думала неделю не смогу есть, ничего подобного, как раз на следующий день после обжорства есть хочется ужасно. Я сунула нос в холодильник. Ого! Люся мне рыбки положила разной, икорки, пирожки, в баночках сациви, паштет, еще нарезка всякая мясная. Одной не одолеть. Телефон! Кто бы это? Оказалось дядя Боря, будет у меня через два часа, привезет деньги, потом позвонила мамусик, узнать, как мы доехали.

Посмотрев на стол, где так красиво все разложено, я отключила телефоны и очень вкусно позавтракала, потом стала с феноменальной скоростью убирать квартиру, чтоб дядя Боря не испугался. Часа через полтора я с гордостью осмотрела свою обитель, осталась довольна результатом и уселась на кухне отдохнуть и перекурить. Выглянула в окно. Интересно, а где Сергей. Он должен ходить или сидеть в машине? На улице пара детишек, которым не посчастливилось уехать на дачу, копошилась в песочнице, видимо поджидали родителей, чтоб пойти в Тимирязевский лес. Рядом прогуливалась Марья Степановна, присматривая за детьми и заодно оглядывая своим бдительным оком окрестность.

Я вышла на балкон, все-таки двенадцатый этаж – это высоко, ничего не видно. Хотя нет, вон там серый микроавтобус, явно не наш. А еще дальше, только с другой стороны, стояла вишневая девятка – это тоже не местная. Может, к кому-то в гости приехали. Но вот дети с воплями кинулись к подъезду, увидев своих родителей. Те, нагруженные сумками, подхватили своих чад и пошли в сторону леса. Двор опустел, уже было жарко. Так захотелось искупаться. Я встала под душ, теплый, конечно, два раза холодный – это уж слишком.

Теперь захотелось принарядиться. Я выбрала миленький красный сарафанчик с оборочками, в мелкий белый горошек, к нему прилагалась красная шляпка в такой же мелкий белый горошек, больше похожая на панамку. Получался дивный ансамбль. Шляпы я не ношу, а панамки тем более, но если очень жарко, где-нибудь на пляже можно надеть.

Надо девчонкам позвонить, узнать, какие у них планы на сегодня и заодно позвать их на обед. В это время пришел дядя Боря. К счастью, он очень торопился, разговор получился коротким: попросил пересчитать деньги и хотел взять мою фотографию, чтобы передать папе. Где же ее теперь искать? Вспомнила, у меня в сумке лежат фотографии, которые я брала с собой на дачу, но забыла показать. Мы там с девчонками на встрече с одноклассниками в кафе сидим. Вот одна вроде ничего. Правда, я там уже пьяная, ну не совсем, конечно, но улыбка глупая. Папа не поймет. Дядя Боря удалился, а я сразу стала звонить Лариске.

Странно, телефон молчал, ни коротких гудков, ни длинных – никаких…. Несколько раз надавила на рычаг – тишина… Я затосковала – неужели сломался, а может отключили? Вот черт! Какая же я балда! Совсем забыла, что сама отключила его специально, чтобы не отвлекали, зато столько дел успела сделать без разговоров.

Лариска на предложение поехать искупаться тянула свое излюбленное: «Да, ну!» Сообщила, что Наташка умотала с матерью покупать диван.

Я пригласила их на обед, пообещав все рассказать, села и заскучала. О, надо позвонить Петьке и проконсультироваться насчет машины. Петька, узнав, в чем дело, прямо окрылился и тут же прискакал ко мне выяснять, что я хочу купить. Я стала мечтать вслух, перечисляя, что мне нравится. Он совсем воодушевился:

– А сколько у тебя денег? – Прервал мои мечты.

– Три с половиной тысячи, – гордо сообщила я.

– Тьфу, чего ты мене тогда голову морочишь? – Возмутился он.

– Я не морочу, а мечтаю вслух, ты спросил, какие мне нравятся, я сказала. Только и всего. Что ты нервничаешь? Поедем прямо сейчас и купим.

Петька засомневался – В такую жару?

– А потом я тебя на обед приглашу. Хочешь? Лариска с Наташкой тоже придут, – как бы между прочим, добавила я.

Он дрогнул и согласился. Велел спускаться через десять минут. Я положила в сумку деньги, паспорт, нацепила темные очки и взяла панамку.

Во дворе группа пенсионеров митинговала по поводу машин:

– Скоро все заполнят.

– С детьми негде погулять.

– Дышать нечем, одни газы.

– Безобразие, пусть на стоянку ставят.

– Мало нам своих, – и все оглядывались на микроавтобус. Я подошла к нему поближе и увидела двух мужиков, читающих газеты. Как будто прятались за ними. «Это же, наверное, Сергей», – осенило меня. «А второй Юра, или еще кто-то. Точно» Я подошла поближе, постучала по стеклу и сказала «ку-ку!» Парни вздрогнули, но от газет не оторвались. «То же мне, конспираторы фиговы», – я отошла, весело помахав им рукой. Петручио уже сигналил. Он предложил поехать в их салон «Пежо» там продавались кроме новых подержанные автомобили разных марок, потом раздумал и сказал, что знает место поближе. Мне собственно, все равно, но поближе, конечно, лучше. В машине была жуткая духота, слава богу, хоть мы быстро доехали.

Машин полно и все красивые. Я надела шляпку типа панамы и пошла глазеть, Петро за мной. Те, что показывал Петька, меня не привлекали, а те, которые нравились мне – он высмеивал. К нам подошел менеджер и спросил, что нам понравилось. Я показала на «Вольво» темно-синего цвета, потом я увидела красненькую «Пежо», она тоже привлекала внимание. Потом я потащила его через ряд, там стояла серебристая «АУДИ».

Короче, парня я порядком помотала, но он не унывал, видимо рассчитывал на хорошие проценты. Он расхваливал мне каждую понравившуюся машину, бубнил про какие-то цилиндры, моторы и всякую такую ерунду. Я важно кивала, изображая из себя капризную покупательницу. Неожиданно появился Петька.

– Ну что, подобрала что-нибудь?

– Да вот сомневаюсь синенькую брать или красненькую.

– А сколько стоит?

– Синяя – семь тысяч, а красненькая – 10.

– Что?! У тебя же только три с половиной.

У продавца вытянулось лицо.

– Я сейчас с мужем посоветуюсь, – мило ему улыбнулась, взяла обалдевшего Петро под руку и отвела в сторону.

– А где муж? – на всякий случай оглянулся Петька. Потом уставился на меня. – Это я что ли муж? Ну, ты даешь, – возмутился он.

– Какая тебе разница? Ну, побудешь моим мужем полчаса и все дела.

– Вечно дурака из меня делаешь, – обиделся он.

– Не сердись Петенька, ну не хочешь быть мужем и не надо. Пойдем, я покажу тебе машину, которая мне волшебно подойдет.

Я потащила его к маленькой серебристой «Мазде». Она одиноко стояла в стороне, совсем незаметная и беззащитная и стоила как раз три с половиной тысячи. Петька начал ее критиковать " Это старье, помоечная, по дороге развалится» и все такое. Но, чем больше он ее высмеивал, тем больше я упорствовала.

Покрутив головой, в поисках менеджера, почувствовала, что мне что-то мешает в глазу, наверное, ресница попала. Я сняла очки и наклонилась к зеркалу одной из машин и тут услышала.

– Представляешь я битый час на этой жаре распинался перед этой дурой, похожей на мухомор, а у нее денег только на старые «Жигули», вот блин, непруха.

Я вытащила ресницу, действительно в глаз попала, и стала озираться по сторонам, интересно, что эта за дура, похожая на мухомор. Внезапно до меня дошло, что он имел в виду меня. Но неужели я похожа на мухомор? Я хотела обидеться, но потом, вспомнив Карнеги, решила быть великодушной. Подошла и весело сказала

– Мухомор выбрал «Мазду». Давайте оформлять.

Парень стал молча вытирать пот, не зная, что сказать. Второй быстро слинял, втянув голову в плечи. Пока оформляли машину, менеджер чувствовал себя не в своей тарелке и не знал, как сгладить неловкость. Мне стало его жалко:

– Вы не расстраивайтесь. Я совершенно не обиделась, и сама часто попадаю в подобные ситуации. – Николай, как я прочитала у него бейдже, чуть не прослезился, и готов был меня расцеловать, удерживал его вид здоровенного Петьки, который меня достал, он все время зудел как муха Цеце: «Зачем брать такое старье и страшная она и задрипанная, сломается, не доехав до дома». Стоп: «А как до дома-то доехать?»

– Петя, а как мы домой поедем?

– Обыкновенно, я сяду в свою тачку, а ты в свою

– Я же ездить не умею.

Петька рассвирепел:

– Какого черта ты мне голову морочила?!

– Но права у меня есть, – робко вставила я. – И ехать я могу. Только прямо. – А давай ты меня за веревочку привяжешь?

– Чтоб ты мне задницу разбила?

Я не знала, что ответить. Петька сопел и злился. И вот тут подошел Николай:

– Ваш муж немного нервничает, давайте я помогу, – после этих слов Петька с такой яростью посмотрел на меня, что я заорала:

– Он мне больше не муж!


Оформление заняло не так много времени, тем более, Николай просто из кожи вон лез, все хотел, как лучше. Все это время Петька сидел в своей машине, злился, наверное.

Когда мы вышли, я помахала Петручио, и уселась в «Мазду», Николай, конечно, за руль. Я сказал куда ехать.

Вырулив на кольцевую, он предложил мне поменяться местами. Я села на водительское место, а он рядом. По кольцу хорошо ехать, все время прямо, никаких светофоров. Николай меня хвалил и подбадривал. Я окрылилась и решила повернуть на Дмитровское шоссе сама. У меня все отлично получилось, я катила в крайнем правом. Мой попутчик предложил обогнать троллейбус, за которым мы проехали три остановки. Я лихо его обошла, только мне показалось, что слегка его задела. На светофоре мы остановились рядом. Из троллейбуса неслись грубые выкрики пассажиров.

– Неумеха! – Крикнула в окно толстая, потная тетка, и это было самое ласковое слово из тех, что я услышала.

– Ей-то ничего, а в троллейбусе дырка. Мы посмотрели направо, в троллейбусе, действительно, была дыра шириной с небольшое окошко. Но водитель сидел спокойно, видимо, не заметил.

Я испугалась, Николай задергался и тут же на светофоре поменялся со мной местами. Дальше мы ехали быстро и к дому подкатили почти одновременно с Петькой. Николай начал осматривать мою машину со всех сторон, Петро тут же подключился.

Тут я заметила, что серенький микроавтобус тоже только подкатил, но встал совсем уж далеко. «Наверное, надо подойти к ним, может предложить перекусить чего-нибудь или водички попить». Я постаралась подойти незаметно со стороны газона, стекло было опущено, я сунула туда голову и тихо сказала: «Привет. Ребят, может вам водички принести или поесть чего-нибудь». – Они дико посмотрели на меня, и, ничего не сказав, завели мотор. «Была бы честь предложена», – пожала я плечами. Ой, звонок. Это Сашенька. Я тут же похвасталась, что купила машину, покупать помогал Петька, а до дому доставить, – Николай.

– А этот откуда взялся? – Последовал вопрос.

– Это менеджер в автосалоне, где подержанные автомобили продаются.

– А почему подержанные?

– На новую машину денег не хватило.

– Какую ты купила? Какого года?

– Мазду 121 серенькую, маленькую, очень хорошенькую, 92 года, кажется.

– Это же совсем старая машина, – разочарованно произнес он. – Но почему ты ничего мне не сказала? Мы бы вместе поехали и купили что-нибудь поприличнее.

– Мне эта очень нравится. Не хочу другую.

– Постой, ты же плохо водишь, не езди пока. Я приеду и найму тебе инструктора

– Не надо инструктора. Он будет орать на меня, и от страха я не смогу ехать, – возразила я. – Шурик, приезжай скорей, я соскучилась, – это я уже шептала, потому, что Петька с Николаем оторвались от моей машины и подзывали меня, на что-то показывая. – Я позвоню тебе попозже, ладно?

– Ну, что вы там увидели? – спросила я, подойдя поближе.

– Представляешь, Николай сказал, в троллейбусе дырка была, а на этой ничего – ни царапинки. Ну, ваще, – Петька прибывал в радостном изумлении.

– Видишь, я же говорила, что она хорошая. Николай, – обратилась я к нему, – я вам очень благодарна и полезла в сумку, полагая, что благодарность без денег ничего не стоит. Но, он категорически от денег отказался, сказал, что рад всегда помочь, дал визитку и на прощанье сказал Петьке: «У тебя классная жена. Везет же некоторым».

Петручио поморгал, переваривая его реплику, потом уставился на меня и задумчиво произнес: «Да уж, повезет кому-то».

Я не стала уточнять, что он имел в виду, а направила его в магазин, купить для нас «Мартини» и сок, а себе может купить что пожелает.

– Светочка, – пропела Марья Степановна, – Это чья же такая красавица, – показывая на машину. «Умеет она говорить то, что нужно, хоть и не читает Карнеги, умная бабуся».

– Моя, Марья Степановна, вот не знаю, где лучше поставить, чтобы не мешала никому.

– Вот здесь и ставь, прямо перед моими окнами, я пригляжу.

– Чтобы я без вас делала? – Еще раз десять сказала «спасибо» и пошла домой.

Телефон разрывался. Это Лариска.

– Ну, когда приходить-то? Есть охота. Пригласила на обед и пропала.

– Давай, лети, Наташку захвати.

Девчонки нарисовались буквально через пять минут. Мы накрыли стол на кухне, в комнате обеденного стола у меня нет.

– Кто четвертый? – деловито спросила Наташка, раскладывая колбасу. Когда услышала «Петручио», скривилась.

– Знаешь, Наташ, – серьезно начала Лариска, – Если он тебе не нравится, не морочь ему голову. Держишь его как запасной вариант. Он-то в тебя влюблен, надеется на что-то. Наташка взгрустнула:

– Сама не знаю, чего его мучаю. Наверное, все-таки люблю его. Ну вот! Помяни дурака, он тут как тут, – и пошла открывать дверь.

Петька, как только увидел свою ненаглядную, сразу к ней прилип, так и тянулся ее погладить, поцеловать ненароком, за ручку подержать. Смотреть было хоть и смешно, но приятно.

– Давайте обмоем покупку, – предложил тост Петька.

– Какую? – Одновременно спросили девчонки.

– Я машинку сегодня купила.

– Швейную? – удивилась Лариска.

– Да, нет. Машинку, автомобиль, классный, «Мазда» – с гордостью сообщила я.

– «Мазду»? – переспросила Наташка и как-то поскучнела.

Петька тут же заметил, что он, между прочим, месяца через два купит новую – «Пежо-307».

– Тебе какой цвет нравится, Наташ? Какой скажешь, такой и возьму, – и чмокнул ее в щечку.

Наташка счастливо засияла ямочками. Петручио подробно рассказал, как мы покупали машину, как доехали, как я дырку в троллейбусе сделала. Посмеялись, вкусно пели, вспомнили про боулинг, посплетничали. Я заявила, что сегодня обязательно почитаю Карнеги и завтра проверю его советы на коллегах. Петька с Наташкой засобирались в лес погулять, позвали нас, но Лариска ждала вечером звонка от Витьки, а я не хотела им мешать.

Они ушли, я помыла посуду и вышла на балкон, проверить «Маздочку». Такая маленькая стоит там одиноко, рядом ставить машины не позволит Марья Степановна. Микроавтобус был на прежнем месте, девятку я не обнаружила. Интересно, выяснил Юра что-нибудь с дискетой. Если на ней нет ничего важного, зачем Вадим отдал ее мне, и без конца говорил, что это важно. Почему мне? Я, что самый близкий человек или надежный друг? Он и видел-то меня всего два раза. Первый раз, когда я про Аляску ввернула, второй – в театре… Ну да, конечно, после Аляски он решил, что я полная кретинка… А если он так решил, то дискету с важными записями не мог мне отдать… Значит… это значит, что я служила, как отвлекающий маневр…. Ну да, он отдал мне пустышку, чтобы думали, что она настоящая, а, значит, настоящая существует и ...

Купить книгу "Ничего себе пошутила" Казакова Татьяна


Initiatory fragment only
access is limited at the request of the right holder
Купить книгу "Ничего себе пошутила" Казакова Татьяна

home | my bookshelf | | Ничего себе пошутила |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения



Оцените эту книгу