Книга: Проснулся я в одиночной камере



Проснулся я в одиночной камере

Сергей ШВЕДОВ

ПРОСНУЛСЯ Я В ОДИНОЧНОЙ КАМЕРЕ

фантастическая быль

Со мной уже такое бывало. Я три раза просыпался в незнакомом месте, но это оказывался простой медвытрезвитель. Всякий раз разный. Я не алкоголик, но мой организм не вырабатывает энзим под названием алкогольдегидротаза, как у чукчей, индейцев или эскимосов. После фуршета, презентации с тостами или просто дружеской встречи могу заснуть на лавочке у автобусной остановки.

В медвытрезвителях были койки с похмельными бедолагами, а тут я один-одинёшенек на топчане из досок.

Одеяла и подушки нет. Под головой полено. На мне джутовый мешок с проймами для рук и дыркой для головы. Обувь – деревянные колодки, перехваченные брезентовой лентой. А холод – зуб на зуб не попадает.

Голые стены без штукатурки. Халтурная кладка, кирпичи вкривь и вкось. Ржавая раковина. Кран с холодной водой. И больше ничего.

Нет, ещё была параша – дырка в бетонном полу у шконки, прикрытая ржавым лючком. Ничуть не герметичным. Вонь в камере стояла такая, как в фекальном коллекторе, где шестерёнчатые насосы перемалывают и гонят по трубам дерьмо. Ещё на полу лежала коробочка от шпрот. Возле неё стояла на задних лапках голохвостая белочка и забавно умывалась передними. Очевидно, из этой баночки прежние узники подкармливали белочку.

В камере было сумеречно. Лампочки тут не было. Свет проникал не поймёшь откуда. К тому же перед глазами плыла как бы дымка гари, сверху сливаясь в непроглядную пелену. Может, у меня развилась глаукома? Я видел только то, что ближе к полу. Перед глазами будто бы не явь, а искажённое изображение на плохоньком черно-белом телевизоре с плохим сигналом от слабенькой антенны. Оно смазывалось, подрагивало, смещалось. Иногда пропадало. От этого порой кружилось в голове и всё плыло перед глазами.

Клубящаяся дымка под чёрной пеленой иногда рассеивалась. Изображение делалось чётким. И я понял, что забавная голохвостая белочка – всего-навсего крыса. Чистенькая, справная и даже симпатичная, я бы сказал, улыбчивая такая. Наверное, прирученная показывать фокусы прежними узниками в этом карцере.

Ещё обнаружил, что я прикован к ржавой железной койке длинными ржавыми же цепями. Они позволяли мне встать, воспользоваться парашей, подойти к двери и ржавой чугунной раковине с краном, откуда текла холодная вода. И не более.

-- Эй, кто там есть! Откройте. Где я? – загремел я цепями.

Ржавая массивная дверь распахнулась с невыносимым скрежетом.

-- Чего орёшь?

Напомню, верхняя половина новой яви была от меня скрыта плотной чёрной пеленой. Я видел только сапоги и брюки охранника. Форма на нём была из «чёртовой кожи». Это такой вот чёрный брезент тонкой выделки, но столь же крепкий и негорючий, как на костюме пожарного. В старину из «чёртовой кожи» шили куртки и комбинезоны для лётчиков.

-- Где я?

-- На своем месте.

-- В тюрьме?

-- Нет. В месте постоянного пребывания.

-- А разве это не тюремная решётка вместо окна?

-- Это информационный блокиратор. Ты живёшь в информационном вакууме. Любое знание для тебя запретно. Ты просто этого не замечал.

-- Давно это началось?

-- Не понимаю, о чём ты.

-- За что меня осудили и посадили в одиночку?

-- Много вопрошающий сам себе выносит приговор.

-- Да когда же это случилось?

-- Ты всегда так жил. С самого рождения. Как все чрезмерно любопытствующие. Просто у тебя психический криз -- проснулось осознание своей никчёмности.

-- Неправда! У меня была настоящая жизнь! Заботливая мать, умный отец, любящие брат и сестра. Счастливое детство, прекрасная юность. Удачная женитьба, любимая жена, умненькие детки.

-- Ты всерьёз?

-- У меня же остались воспоминания!

-- Это твои мечтания. Ты вырос в семейной камере, да. Учился в колонии для несовершеннолетних. Взрослым уже, ты отбывал срок в исправительном лагере. За хорошее поведение вам разрешают жениться и проживать с детьми в каторжном поселении. На пенсии ты доживаешь в застенке для престарелых без права свиданий и переписки.

-- За что же меня закрыли?

-- Ни за что, а просто по ходу жизни. Такой удел всем смертным. На самом деле ты свободен в рамках закона.

-- Но я же заперт в четырёх стенах!

-- Ты всегда был заперт.

-- Неправда! Я ездил в отпуск к морю.

-- Это твои мечтания. И даже сны.

-- Так в чём причина?

-- Причины нет. Есть только вина.

-- В чём же я провинился?

-- Помнишь крылатую церковную фразу: «Умножаяй познания, умножает скорбь».

-- Пока ещё не впал в старческую деменцию.

-- Еретик не тот, кто не читает библии, а тот, кто читает её слишком вдумчиво.

-- Я разве еретик?

-- Тогда на кой ты выискивал в переводах преднамеренное искажение оригинала книги? Хавай, что дают. Тексты искажают для твоей же пользы. Зачем читал правительственные указы между строк? Зачем доискивался истины в десять раз исправленных летописях? Принимай всё как есть!

-- Так врут же нагло всем в глаза все ваши летописи и якобы научные монографии.

-- А ты верь написанному... Зачем ты ходил в тырнет на аналитические сайты? В тырнете масса забавных приколов, хохмочек из жизни шоу-звёзд, порнухи, анекдотов. Живи и радуйся!

-- Я постиг, что все блогеры, тырнет-правдоискатели – птенцы из одного вороньего гнезда, гадёныши из одной змеиной кладки. Всего лишь спектральные линии одного и того же излучения. Левые и правые, радикалы и оппозиционеры, охранители и реакционеры – все на страже непоколебимости власти олигархов. Борьба нанайских мальчиков. Они нас водят за нос. Всё это подлая разводка мироуправителей, я понял.

-- Вот за это и заковали.

-- Почему цепи ржавые?

-- А тебе подавай из нержавейки, никелированные или даже позолоченные! И так сойдёт. Сам дождался беды – с глаз спала пелена самообмана. Ты увидел мир таким, каков он есть на самом деле. Пропали цвета и красочность картинки. Сиди теперь в дерьме и наслаждайся переливами ароматов и букетами запахов из канализации.

* * *

Охранник плюнул мне под ноги. За ним грохнула ржавая дверь, ключ провернул замок. Всё придавила гнетущая тишина. Три раза в день её нарушал скрежет металлического короба, в котором появлялась гнутая миска с баландой.

-- Эй, раздатчик, хлеб где?

-- В миске. Хлеб от слова хлёбово. Что не так-то? Вода в крантике.

-- Хлёбово больно жидковато.

Но кое-кто и этому порадовался. Симпатичная крыска завертелась на задних лапках в весёлом танце. Я отлил ей чуточку баланды. Она кивнула мне с благодарностью и принялась с жадностью чмокать жижу.

-- С чем хлёбово-то, раздатчик?

-- С синтетическими белками и углеводами.

-- Из нефти?

-- Необязательно. Подойдут даже бурый уголь, торф и горючие сланцы. С добавлением экологически чистой клетчатки-целлюлозы.

-- Из чего?

-- Обычно из опилок тополя. В нашем климате – из осины. Она тоже тополь. Жри скорее, а то вот-вот к тебе мозгоправ придёт.

-- Зачем?

-- Твои свихнутые мозги на место ставить.

2

В мою камеру вкатили металлическое кресло на колёсиках. Что это за кресло, я понял по поручням с замками и зажимами для ног.

-- Дыба?

-- Мозгоправка... Больной, больше ни слова! – сказал психоправ в длинном халате из чёртовой кожи и фартуке. – Я вас слышу и без сотрясения атмосферы.

У него, похоже, на шее были наброшены шнуры, провода и трубочки, заканчивающиеся зажимами, иглами и электродами. Концы шнуров или кабелей болтались вровень с подолом чёрного халата. Я ведь всё видел только ниже пояса.

-- Череп сверлить будете?

-- Понадобится – просверлим... Потерпите, больной! Сейчас будут субъективные ощущения, но ненадолго.

Субъективными ощущениями этот чёрный доктор называл адскую боль в башке. Но она и на самом деле быстро прошла.

-- Вы прочно зафиксировали череп штифтами? – спросил мозгоправ у ассистентов. – Тогда пишем объёмные энцефалограммы головного мозга... Так, вижу норму: октябрёнок, пионер, комсомолец. Партийцем не стал из-за благозадуманного уничтожения правящей партии её же первыми секретарями... Норма... Дальше: кооператор, брокер, рейдер, долларовый миллионер, неудавшийся банкир, зэк со смешным сроком и липовой, фиктивной отсидкой... Всё, как у всех нормальных людей. Откуда же мозговой криз?... Вот пятнышко слева на экране, увеличьте его и добавьте резкости на дисплее, чтобы уточнить диагноз.

Голос чёрного доктора доходил до меня нечленораздельным бульканьем, но я что-то всё же разбирал в его бурчании..

-- Ага, Ницше, Фрейд, это неопасно. Юнг и Шпильрейн чуточку похуже, но исправимо. Материализм? В странной форме, однако. Но это компенсируется верой в Валгаллу и суевериями.

-- Смирно!!! – громыхнул голос кого-то из охранников. – К нам прибыло всё высшее командование во главе с Темнейшим.

Чёрный доктор уронил какой-то прибор. Он разбился на моих глазах. Ведь я видел всех ниже пояса.

-- Ваше темнейшество! Группа психоправов проводит комплексное обследование внеочередного пациента.

-- Сотый случай за неделю? – громыхнул голос, способный одними акустическими сотрясением атмосферы перевернуть танк.

-- Мы сумеем восстановить субъективное восприятие пациентом его мирка всего за полчаса.

-- Они способны! Знаю я вашу «команду молодых реформаторов». Я дал вам свободу на прогрессивные эксперименты. О далёком прошлом не говорю. Забыли, проехали. Но променять мою Римскую империю на власть германских варваров! Это уже заслуживает вековечной дезинтеграции в вакууме.

-- Ваше темнейшество! Младореформаторы надеялись, что англосаксы по своему обыкновению дискредитируют христианство и переврут Откровение. У других германцев, тевтонов, это ведь получилось, хоть и гораздо позже.

-- На двенадцать-то лет всего? А в осадке получили торжество диалектического материализма.

-- Но ведь англосаксы в конце концов победили Империю Зла.

-- Ха! Владыки Империи Зла сами же её развалили. Ну и чего добились младореформаторы? Мир сапиенсов опять охвачен протестовками. Соображающие макаки требуют социальной справедливости.

-- Мозгоправы за это не в ответе. Мы только мозги набекрень скручиваем дюже любознательным. А рулят миром макак ответственные мироправы.

-- Из-за их рулёжки наш гиперкомпьютер даёт сбои. Вы хоть представляете причину?

-- Да, ваше темнейшество! Все сапиенсы используют свой мозг на пять процентов. Остальная мыслительная мощность служит нашему единственному гиперкомпьютеру для борьбы с врагом. Когда сапиенсы начинают хотя бы задумываться, оперативная память компьютера сужается.

-- Вы представляете глубину опасности, это уже отрадно, только как вы с этим боретесь?

-- Мы запретили фундаментальную науку. Учёные все поголовно заняты прикладными исследованиями на благо коммерческих корпораций. В рекламу и псевдоискусство макак мы вводим всё больше порнографии. Литературу, логику, философию стёрли начисто. Наркомания охватывает почти всё людское поголовье.

-- Этого мало! Отныне прекращаю все социальные эксперименты. Я дезинтегрировал команду ваших младореформаторов. Отыне не будет общественного развития. Я заморожу социальный прогресс. Дозволяются только строить точные копии Римской империи. Никаких общественных наук и новых вероучений. Слишком не умствовать! Мы не можем рисковать нашим гиперкомпьютером в разгар борьбы с чуждыми мирами... Э, лекарь! Что это твой пациент задёргался, как в агонии?

-- Когда Темнейший Князь позволит, замечу я, что излучение зла от вашего Темнейшества убивает белковые тела, как микроорганизмы на предметном стекле гамма-микроскопа. Моего пациента пока ещё спасают ваши бронелаты и экранирующие кольчуги, которые смягчают последствия излучения чистого зла.

-- Тогда я вас покину. Но смотри, чтобы этот сапиенс остался живым, а не иллюстраций в учебнике для студентов-медиков. Отныне в субъективном миропредставлении сапиенсов должны быть только имперские орлы и приветствие римских легионеров. Я ухожу!

И хоть верхняя половина моего поля зрения была зачернена, я видел в том месте, где стоял Темнейший, спиральный туннель, уходящий в чёрную дыру, куда меня тянула неудержимая сила. Я запомнил только последние слова мозгоправа:

-- Погрузите пациента на два дня в наркосон с естественным пробуждением. Теперь он будет жить в своём воображаемом мирке долго и счастливо, эта ячейка памяти гиперкомпьютера, управляющего воинством зла.

3

У вас во сне бывало такое, что в голове вертится мотив, а вы его никак не можете вспомнить? У меня в ушах жужжали десятки мелодий, но ни одна не пришлась по душе. Хотя одна вроде бы знакомая:

Rote Fahne, freue Leute.

Blasorchester geht vorbei.

Что-то близкое, детское, но не совсем то, что надо. Даже как раз то, что мне совсем не надо. Нет, не то. Чужое... Цвет знамени над толпой не тот – надо бы не алый, не красный, а чуточку с фиолетовинкой. Малиновый. Ага, вот наконец и то, что надо! Всё-таки нашёл мелодию! Просто прелесть, как звучит:

Die Fahne hoch! Die Reihen fest geschlossen!

SA marschiert mit ruhig festem Schritt!

Это ж моё, родное, таившееся под спудом в глубине души. А я и не подозревал. Хотя мне подсказывали умные люди, высоколобые кинорежиссёры, как надо видеть мир. В русских фильмах немецкие солдаты были просто подиумными моделями, а русские – вечными оборванцами. От немцев пахло одеколоном, а от русских разило за версту самогонкой.

А как красноармейцы, в основном крестьяне, восхищались немецкой деревней! Бауэры даже в коровник воду провели! Не надрывались, тягая на вилах сено. Тележки у немцев были на надувных шинах. Во культура! А немецкая двуручная пила сама съедала бревно. Даже не вспотеешь когда пилишь, совсем не то, у нас. У крестьян в Германии были сельскохозяйственные машины, а русские клепали никому не нужные танки и самолёты, да и то паршивые. На кой они крестьянину в деревне?

Русскому новобранцу выдавали не сапоги, а ботинки с обмотками времён империалистической войны. Сапоги солдаты добывали уже сами с убитых. Гимнастёрка у русского была из х\б ткани. У немца --из полушерстяной. Как-то забылось, что у немцев не было валенок, тулупов, меховых шапок и даже утеплённых шинелей. Не помнили наши фронтовики, как фрицев заедали вши, а у русских санинструкторы регулярно прожаривали всё обмундирование на железных бочках с выбитых дном, под которым тлели угли.

* * *

Русский солдатик был низкорослый, щуплый и вечно голодный. Оттого-то русские и победили, что рвались в бой за жратвой – захватить блиндаж с брошенным НЗ и ещё не остывшей гуляшканоне. Ведь русские на передовой не знали горяченького. Старшину-интенданта и пистолетом заставишь гнать клячонку с полевой кухней к окопам, когда стреляют. Да и ел русский одну перловку или пшёнку с комбижиром.

А немец был сытый и рослый. Лучший солдат за всю историю всемирных войн. Толстомордая Европа мастырила для них танки, грузовики и автоматы, отдавала половину урожая, лишь бы немец извел под корень извечного врага рода человеческого – русского изверга. Этот гад ещё в средние века стучался в восточные ворота Европы – в Вену. Как, разве это были татары Едигея и турки-османы? Какая разница! Азияты все на одно лицо.

* * *

Я проснулся не из-за песни, а оттого, что во тьме передо мною засветился огонёк, как вертящееся колёсико с искрами. Оно росло ширилось, занимало всё поле зрения. Темнота уходила. Брызнул яркий свет. Солнце! Прарусский коловрат, солнцеворот... свастика! Вот оно, что надо бы нам!

Теперь даже не солнце, а свастика-коловрат, как настоящий армейский зенитный прожектор, бил нестерпимым светом мне в лицо. Я не только зажмурился, но и прикрыл глаза рукавом. После сумеречной тюрьмы нелегко привыкнуть к солнечному свету. Но помаленечку присобачился. Изображение нового мира по-прежнему было смазанным, каким его видят гонщики на болидах «Формула-1». Вот промаршировал отряд фюрерюгенда в малиновых галстуках со свастикой на заколке. Почти как мультик, знакомый со школы. Вот строй беременных школьниц вынашивает новых солдат для рейхсвера... тьфу-ты!.. для вермахта, а может, и бундесвера.

Оказывается, я сидел уже не в одиночной камере на цепях, а в скверике на лавочке под густой липой. Свободен наконец! Липа цвела и одуряюще пахла. Её ветви с покрытыми сладким нектаром листьями для привлечения насекомых почти касались моей головы. Кто-то настойчиво поскрёб меня по левому плечу. Я оглянулся и увидел бельчонка.

-- А, это ты, крысёныш, так-то ты выглядишь в новом прекрасном мире! Погоди, не убегай.

Я поднялся и подошёл к лотку с лакомствами. Не зная, в какую страну я попал, ткнул пальцем в ценник, где были нарисованы лесные орешки. В глазах ещё рябило, плыли разноцветные пятна. Я выгреб из кармана горстку мелочи и протянул на ладони продавщице. Не мог разглядеть номиналы. Та, как глухонемая, без слов отобрала себе нужные монетки.

Вернулся на лавочку и раскрыл кулёк перед бельчонком, который завис на тонкой ветке. Он долго хрумкал орешки, набивая защёчные мешки. Когда орешки закончились, бельчонок исчез в густой листве.

-- Вот паршивец! Даже спасибо не сказал.

Где-то неподалёку стоял мангал с грилем. Продавец готовил чешские шпЕкачки на чёрном пиве. Но это всё же не Прага, хотя где-то рядом. Люди за столиками потягивали баварское пиво. Мюнхен! Мариенплатц! Как я сразу не догадался? Октоберфест или Швайнфест, не разберёшь.



Зеваки с пивом через театральные бинокли любовались погромом витрин ювелирных магазинов. Правда, штурмовики или бойцы добробатов были в каких-то клоунских кепочках, но при малиновых нарукавных повязках со знаком прарусского коловрата-свастики, портупеях и с кобурами у пояса.

Погромщиков охраняла конная полиция. Пешие полицейские дубасили демонстрантов с плакатами борцов за права человека. Некоторых кидали в автозаки и увозили под бурные аплодисменты публики за столиками с пивными кружками. Но и тут было что-то не так, а как-то мультяшно.

Штурмовики очистили ювелирные витрины от драгоценностей и ушли строем. Поливальные машины с вертящимися щётками под шасси очистили площадь от битого стекла и навели европейский лоск.

Зрение моё восстановилось не вполне. Стоило мне дёрнуть головой, как вся картинка перед глазами ходила ходуном. Я присмотрелся и ахнул. На тарелках у выпивох была не белая баварская жареная или вареная колбаса, вайссвюрстхен, с майонезом или горчицей, а колбасная пряная спиралька с гарниром из квашеной капусты. Никакой это не Мюнхен, Мариенплатц, а Кёльн, Кёльнский собор. И не горная обрывистая речка Изар, а равнинный спокойный Рейн. Ну как я мог так ошибиться!

Я закрыл глаза и долго тёр их, чтобы зрение восстановилось. Поднял веки и ошалел! Метровыми буквами над торговыми палатками было написано: «Ватрушки! Кулебяки! Расстегаи! Шанежки!». Так река вовсе не Рейн, а Москва-река?

И передо мною не Кёльнский собор, а московский Кремль с золотыми коловратами на башнях. Сбылись мечты, я у себя дома. Кто-то издали машет мне руками. Дама, похожая на постаревшую Марлен Дитрих... моя жена? С нею двое молодых офицеров. Не помню, кем они были в прошлой яви. Но как моему младшему идёт чёрный гестаповский мундир. А старший-то как возмужал! Уже штандартенфюрер ваффен-СС, один шаг до группенфюрера, генерала. Дети воплотили мечту штатского-отца. Служаки при погонах! Мундиры от Хуго Босса. Куда там до них заношенному френчу, а затем и кителю генералиссимуса Сталина. Полюбуйтесь в кинохрониках на неповторимые мундиры Геринга и вы прочувствуете, что значит настоящий «наци-шик»! Любого очаруют древнеримские «зиги» и германские руны. Даже «тотенкопф» до сих пор сойдёт за высокий штиль моды.

* * *

Помните воинственный «марш агрессоров», который в русских фильмах про войну сопровождал кадры наступления фашистов?

Wenn die Soldaten durch die Stadt marschieren,

Oeffnen die Maedchen die Fenster und die Tueren.

А меж тем это фривольная и даже довольно безобидная народная песенка о легкодоступных девушках-давалках, готовых пустить к себе в постель солдатика хоть в дверь, хоть через окно. Расея-Расеюшка тоже отдается направо и налево и всегда готова снова и снова задирать подол перед любым чужеземцем, как любая сексуально озабоченная девка. Я не о проститутке говорю. Та профессионалка, деньги зарабатывает на спокойную старость. Расея даже приплачивает за то, чтобы её отымели во все дырки -- тачками вывозит капиталы за рубеж, обирая русаков. Отдаётся любому просто так из любви к чистому искусству. За так, а не за деньги.

Что же потом? Согласен, потомки Андрея Кобылы, что родом был из Неметчины, где когда-то от Лабы до Немана обитали прарусы, в лице царей-полунемцев, а после Екатерины Великой и чистокровных немцев династии Гольштейн-Готторп-Романовых создали великую страну. Они прекратили многовековую резню между рюриковичами, раугенвальд-рогволодичами да гедиминовичами с ордынычами, навели порядок на Руси. Но если бы венгры и евреи не пресекли в подвали эту славную династию, что бы мы получили в итоге? Hoch unsrem Kaiser! Heil Hitler! Hurra!

* * *

Читатель, учись у покойного директора ФБР, американца Эдгара Гувера: «Это ж кино, это ж книжка, значит – неправда. Правда только то, что говорит президент США с моей подсказки. Не трогай логики, не касайся философии, они ж тебя не трогают. И дни жизни твоей пройдут в мире».

Гувер был гений безо всякого сомнения. Такой софист собьёт с панталыку любого. Это он уничтожил, прекрасную, свободную белую Америку, заменив её на рай для мулатов, метисов и квартеронов. С ними легче управиться. Ну, сожгут цветные гопники полгорода, ограбят все магазины и лавки. На этом их протест и уйдёт в громкий, но пустой выхлоп безо всяких социальных идей, за которые поплатился жизнью Мартин Лютер Кинг.

Посему бойся фантазий своих и чужих. Они могут сбыться. Особенно опасайся заветных и потаённых мечтаний, о которых постыдно рассказать другому и даже самому себе признаться в них. От вымысла всего полшага к достоверности.

КОНЕЦ




на главную | моя полка | | Проснулся я в одиночной камере |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения
Всего проголосовало: 3
Средний рейтинг 3.0 из 5



Оцените эту книгу