Book: Клятва Крови



Клятва Крови

Дж. Р. Уорд

Клятва Крови

Над переводом работали:

Перевод: РыжаяАня

Редактура: Андрованда, Tor-watt

Перевод осуществлен на сайте http://jrward.ru/

Глава 1

«КЛЮЧИ», КОЛДВЕЛЛ, ШТАТ НЬЮ-ЙОРК


В жизни Акса особое место отводилось маскам. Шла ли речь о настоящих масках, которые скрывают лицо, или же метафорических, защищающих душу, Акс чувствовал себя комфортно под чужой личиной. В конце концов, знание — сила, если оно позволяет тебе пробраться к врагу в голову. Если пробраться в голову пытаются к тебе?

Он приставит к горлу оппонента кинжал.

А оппонентами для него были все без исключения.

Стоя посреди толпы из примерно ста возбужденных человеческих мужчин и женщин, Акс приготовился утолить потребности своей темной стороны… перебросить свежее мясо через оградку из мелкой сетки, удерживающей его похоть, и наблюдать со стороны, как пожирается трапеза, на короткое время утоляя голод.

Ненадолго. Но именно поэтому он вступил в клуб.

«Ключи» был частным клубом, «только для своих», и здесь действовало лишь два правила. Несовершеннолетним доступ воспрещен. И добровольность во всем.

Если все условия соблюдены? Ты можешь унять любой зуд: «дыра славы», групповые изнасилования, Ж плюс Ж плюс М. Здесь были комнаты для фетишистов, углы для секса и полный набор цепей, веревок и соответствующих креплений на любой вкус.

Особенно здесь, в Соборе.

Из всех помещений в массивном, растянувшемся на несколько кварталов строении, это было самым большим и просторным. Заполненное клубáми белого дыма, пронизываемое фиолетовыми и голубыми лучами, без мебели и декора, не считая алтаря… сюда пускали только самых отвязных любителей жесткача.

Наличие масок являлось принципиальным условием, даже в те ночи, когда их ношение в остальных помещениях клуба было необязательно.

Сквозь глазные отверстия своей маски черепа, Акс поднял взгляд наверх, высоко вверх над алтарем.

Сцена напоминала «Молчание ягнят», человеческое тело было подвешено высоко над полом, руки растянуты в стороны, голова накренилась вбок, лоскуты ткани свисали с торса подобно крыльям. На этом сходства с Ганнибалом заканчивались. Не мужчина, это была женщина. Не одетая, а голая. Не кровь, а густая жидкость, падавшая, словно дождь, сверху, стекавшая по ее груди, животу и бедрам так, что кожа блестела под тусклым светом ламп.

Не мертвая, вполне себе живая.

— Хочешь ее? — раздался вопрос из-за спины.

Акс улыбнулся, не потрудившись скрыть клыки.

Никто из присутствующих не знал, что он был настоящим вампиром. И не в неовикторианском-хочу-быть-Дракулой стиле, с искусственными клыками, в сапогах на каблуке и с черным оттеночным шампунем на его и без того темных волосах.

Вампиром в прямом смысле. Другая ДНК. Иные традиции и язык. Другие биологические потребности, которые, да, включали питание кровью от вампира противоположного пола.

Иная грань похоти.

— Да, я возьму ее первой, — ответил он.

Когда сотрудник клуба громко просвистел и вскинул руку, приказывая опустить помосты, по толпе пробежалась волна шума и предвкушения перед первым шоу. И на короткое мгновение Акс подумывал материализоваться туда, просто чтобы напугать их, просто потому, что мог, просто потому, что любил сеять вокруг себя хаос.

Вместо этого он без труда забрался по металлической раме, как паук — по паутине.

Когда он оказался напротив женщины, ее тело призывно выгнулось, голова запрокинулась, рот приоткрылся, а ее глаза молили его. Она была трезва. И четко осознавала происходящее, вокруг витал запах ее возбуждения, а ее плоть молила о разрядке.

Она хотела его. Из всех собравшихся внизу, его она хотела особенно.

— Возьми меня, — молила женщина. — Возьми…

Протянув руку в перчатке, он пальцами закрыл ее рот. Склонившись над ней, Акс обнажил клыки, устремляясь к ее горлу. Но не укусил. Он провел острием клыка по яремной вене.

Дернувшись в цепях, на которые она добровольно подписалась, женщина мгновенно кончила, алхимия публичной обозримости, угроза с его стороны, тот характер секса, в котором она нуждалась — все вылилось в разрядку, от которой раскраснелось лицо, а из груди вырвался стон.

А под ними, внизу, ее оргазм волной прокатился по скоплению тел.

И Акс был возбужден, да. Не так, как они. Не так, как она.

Никогда — как они.

Но секс приглушил голос в голове, кричавший о том, что он — кусок дерьма. Отвлекающий фактор притушил огонь ярости, направленный на себя. Целый багаж упреков в его голове тоже на мгновение испарился.

Поэтому, да, это помогало всем.

Потянувшись к своей шее, Акс развязал плащ и сбросил тяжелую ткань с плеч. На нем были черные кожаные штаны и больше ничего на голой коже, покрытой пирсингами и татуировками.

Руки Акса вместе с его ртом исследовали тело женщины. И ураган, который он создавал намеренно, распространялся по ландшафту его души, накрывая изрытую, обездоленную пустошь, коей он и являлся.

Она получит то, в чем нуждалась, как и он.

И хорошо. Ему нужно быть в учебном центре Братства Черного Кинжала через час, в более-менее сносном для обучения виде. Став солдатом в битвах против Общества Лессенинг? Находясь на границе между жизнью и смертью?

Именно это даст ему то, к чему он стремился.

Внутренний покой во время войны: потому что, столкнувшись с немертвыми лицом к лицу, едва ли найдешь время, чтобы париться о чем-то другом, не считая собственного выживания.

Идеальная формула, как ни крути.


ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ КОЛДВЕЛЛА, КАМПУС


Элиза, урожденная дочь Принцепса Феликса Младшего, улыбнулась человеческому мужчине, сидевшему по другую сторону библиотечного стола.

— Ну, конечно, я задержусь. Я не брошу тебя одного разбираться со всем этим.

«Все это» — курсовые работы, покрывавшие всю столешницу, не считая двух футов перед Элизой и еще двух — перед профессором Троем Бэком. Хотя документы от группы 342 по психологии были сданы в электронном виде, Трой распечатал все работы, чтобы отсортировать… и, просмотрев межсеместровые курсовые, Элиза согласилась с его логикой. Было что-то особенное в том, чтобы держать работы в руках, имея возможность записать свои мысли на бумаге. Дело в нехватке скорости, решила она.

Это слишком просто — просмотреть работу в электронном виде, к тому же она быстро печатала; необходимость записывать от руки давала ей возможность хорошенько все обдумать.

Трой откинулся на спинку стула и потянулся.

— Ну, учитывая, что сейчас десять вечера и до Рождества осталось несколько дней, я бы сказал, что твоя преданность делу похвальна.

Он улыбнулся ей, и Элиза окинула Троя взглядом. Высокий для среднестатистического человека, Трой был обладателем голубых глаз, отличался открытым и располагающим выражением лица, и порой она забывала, что была чужой и на чужой территории, чужестранкой, оказавшейся на этой земле потому, что ее влекла свобода, доступная местным жителям.

— Так, у меня последняя. — Она положила курсовую в свою стопку слева и повернулась на стуле, разминая спину, за что поясница сказала ей «спасибо». — Знаешь, эта группа студентов — хорошая. Они справились…

— Прости, — он оборвал ее на полуслове.

Элиза нахмурилась.

— За что? Я твой ассистент. Это моя работа. Сейчас я узнаю даже больше, чем могла бы…

Она замолкла, понимая, что Трой ее вообще не слушает. Его взгляд расфокусировано бродил по книжным полкам, окружавшим их в алькове.

Будучи вампиром среди людей, Элиза всегда немного нервничала, и поэтому также подключилась к сканированию, на случай, если Трой почувствовал что-то, чего не заметила она.

Студенты приходили учиться в библиотеку Фостера Ньюманна вопреки тому, что печатные издания канули в лету, все заметки делались на ноутбуках, а в аудиториях давно отсутствовал мел. Здание в четыре этажа высотой, заставленное рядами книжных полок, которые перемежались сидячими местами… здесь она всегда чувствовала себя в безопасности, оставаясь наедине со своей учебной работой и амбициями.

Это дома, в отцовском особняке, ей казалось, будто за ней следят. Преследуют. Угрожают.

В переносном смысле, разумеется.

Ничего не заметив, Элиза потерла глаза, в висках застучало от осознания, что скоро ей придется вернуться в тот огромный особняк.

Семь лет обучения, и она, наконец, подошла вплотную к своей цели. Благодаря специализации по психологии в университете, ей без магистерской степени позволили вступить в программу подготовки Докторов психологических наук по клинической психологии. По окончании она планировала уйти в частную консалтинговую практику для расы, делая упор на ПТСР[1].

После набегов двухлетней давности многие вампиры страдали от постравматического синдрома, и лишь у единиц была возможность обратиться к работникам соцслужб или психологам.

Конечно, набеги также затормозили и ее развитие, отец настаивал на том, чтобы она свернула свои исследования и поселилась со своими тетей, дядей и ближайшей кузиной в убежище далеко от Колдвелла. Как только они вернулись в город, она снова занялась делом… но трагедия опять настигла их, сильнее всего ударив по ней.

Элиза ненавидела лгать своему отцу каждый вечер. Ненавидела лгать о том, куда она направлялась и с кем проводила время. Но что ей оставалось? Небольшое окошко свободы, которое ей даровали ранее, сейчас захлопнули наглухо.

Особенно после того, как ее двоюродная сестра была забита до смерти четыре недели назад.

Элиза до сих пор не могла поверить, что Эллисон умерла, и ее отец, дядя и тетя снова пережили тот шок… по крайней мере, она так предполагала. Никто не говорил об утрате, печали, гневе. И, тем не менее, они реагировали на произошедшее: отец Элизы ходил мрачнее тучи, казалось, он мог сорваться в любой момент. Ее мама на месяц закрылась в своей спальне. А дядя, словно призрак, бродил по дому, не отбрасывая теней, беззвучно.

Тем временем, Элиза ускользала из дома в университет. Но, да ладно. Она несколько лет работала на диссертацию, и, раз уж на то пошло, раса как никогда нуждалась в хорошем, профессиональном психологе, судя по тому, как ее семья справлялась со смертью Эллисон.

Прятать вещи в пресловутых шкафах — верный путь к бардаку в межличностных отношениях.

— Я просто устал, — сказал Трой.

Выдернув себя из размышлений, Элиза посмотрела на мужчину. Сначала она подумала, что он что-то скрывает. Потом — что она должна выяснить, в чем дело.

— Я могу чем-нибудь помочь?

Он покачал головой.

— Нет, проблема во мне.

Когда он выдавил из себя улыбку, Элиза почувствовала что-то в воздухе. Что-то…

— Думаю, тебе пора. — Он наклонился к вещевому мешку, в котором принес работы, и начал укладывать в него бумаги. — Дороги скоро совсем заметет.

— Трой. Ты ведь можешь поговорить со мной.

Он встал и заправил свободную рубашку в слаксы цвета хаки.

— Все нормально. Кажется, мы увидимся уже после новогодних праздников?

Элиза нахмурилась.

— Ты же хотел, чтобы я подготовила учебный план для психологов из 401 и 228 групп и семинар по биполярному расстройству второго типа[2]? Я свободна завтра вечером…

— Элиза, не думаю, что это хорошая мысль.

Да что это за запах такой…

Ой. Вау.

Резко смутившись, она осознала, в чем дело. Особенно когда Трой отвел взгляд: он был возбужден. Из-за нее.

Он был очень сильно возбужден. И не испытывал радости по этому поводу.

— Трой.

Ее профессор вскинул руку.

— Слушай, ты ни в чем не виновата. Правда, дело не в тебе.

Когда он замолк, Элиза поняла, что хочет, чтобы он выдал все как есть. Не потому, что чувствовала к нему сильное влечение, она просто ненавидела ложь. Ей хватает этого в своей семье — извечного замалчивания и безмолвного игнорирования неприятных аспектов жизни.

К тому же, ее всё же влекло к нему. Трой привлекал ее в спокойной, не угрожающей душевному равновесию манере: умный, забавный, да и студентки поголовно вздыхали по нему. Видит Бог, она частенько видела, что человеческие женщины, которых он обучал, смотрели на него как на божество.

И, наверное, она даже гадала, каково это будет — быть с ним. Касаться его. Целовать. И… все остальное.

В настоящий момент у нее нет другого выбора среди мужчин, и вряд ли это изменится в скором времени: особенно учитывая тот факт, что она была опорочена в глазах Глимеры.

Но об этом никто не знал, потому что мужчина, с которым она переспала, погиб во время набегов.

— Я достигла нужного возраста, — услышала она себя.

Он встретил ее взгляд.

— Что?

— Я не молода. Не маленькая, в смысле. Для того, о чем ты думаешь.

Глаза Троя вспыхнули, словно он никак не ожидал от нее этих слов. А потом мужчина опустил взгляд на ее губы.

Да, подумала Элиза. Он был безопасным, этот человек. Он никогда не причинит ей боль, не станет давить, подобная агрессия не в его природе… и даже будь оно иначе, она легко совладает с ним. К тому же, она никогда не вступит в брак, ей не светит жизнь, полностью независимая от контроля своего отца, не светит ничего, только истории о чужих жизнях в учебниках.

— Элиза. — Он потер лицо ладонью. — О, Боже…

— Что? И нет, я не стану притворяться, что не понимаю, о чем мы тут говорим.

— Есть правила. Между профессорами и студентами.

— Ты не преподаешь у моей группы.

— Ты мой ассистент.

— Я сама принимаю решения за себя, и никто, кроме меня.

По крайней мере, это было справедливо здесь, в той части ее жизни, принадлежавшей человеческому миру. И будь она проклята, если позволит правилам какого-то общества, к которому она не принадлежала, встать между ней и ее желаниями. Она сыта по горло этим в своей расе.

Трой резко рассмеялся.

— Не верится, что мы обсуждаем эту тему. В смысле, мысленно я тысячу раз говорил с тобой об этом. Просто не мог представить, что это случится на самом деле.

— Меня не волнует, что скажут другие.

И это правда. Если речь о людях.

— И я не боюсь.

— Не могу сказать то же самое. В смысле, со мной такое впервые. Знаю, отношения учитель/ученица — забитое клише. Но эту границу я никогда не переступал. Считал, что сильнее. Но ты другая, и поэтому ты… заставляешь меня поступать иначе.

Он посмотрел на нее с удивительной беспомощностью во взгляде, словно боролся, но проиграл битву.

Сейчас именно она посмотрела на его губы.

И в это мгновенье снова вспыхнул его запах, и Элиза увидела, как расширилась его грудь…

— Профессор Бэк? Здравствуйте!

К ним подошла человеческая женщина, миниатюрная, с аппетитными формами и приятным парфюмом. С макияжем и завитыми белокурыми волосами, рассыпавшимися по плечам, ей было самое место на плакате, рекламирующем университет и прелести студенческой жизни.

— Я в вашей группе по социологии, точнее была в ней, и моя соседка по комнате… она тоже здесь. Эй! Эмбер! Посмотри, кто здесь! Так вот, это мне пришлось уехать домой из-за развода родителей, вы тогда дали мне отсрочку по экзамену. Так я…

Девочка продолжала сыпать существительными и глаголами, а потом Эмбер, которая соседка, прискакала, подобно собачонке. Трой тем временем казался сбитым с толку, словно ему нужно было время, чтобы переключиться с интимности момента, который так бесцеремонно прервали.

Взяв пальто и рюкзак, Элиза подтолкнула свой стул к столу и махнула рукой на прощание. Трой кивнул ей с отчаянием во взгляде, будто подарок, которого он так давно ждал, выскальзывал из его рук в пропасть.

Элиза жестом попросила его позвонить, приставив пальцы к уху, а потом направилась к стойке библиотекаря. Пожилой мужчина, работавший в вечернюю смену, склонился к своему компьютеру так, словно вводил логин и пароль для входа в систему, его синяя парка и вязаная шапка уже лежали на столе, рядом с предположительно пустым термосом.

— Хорошего вечера, — сказала она, подойдя к стеклянным дверям.

Мужчина промычал что-то. Лучшей реакции от него не добьешься.

Снаружи дул сильный и холодный ветер, и Элизе пришлось скинуть одну лямку рюкзака, чтобы застегнуть пальто. Дорожка была освещена фонарями, и в очагах света было видно крошечные снежинки, парившие по воздуху так, словно они хотели потанцевать друг с другом, но слишком стеснялись.

Элиза огляделась по сторонам, думая, что Эллисон никогда больше не сможет насладиться такой тихой ночью, не пройдет под кружившими снежинками, чувствуя тепло своего пальто и холод на щеках. Элиза жалела, что так мало общалась с кузиной. Они были настолько разными — две противоположности, книжный червь и дикарка… но, может, все-таки была возможность все изменить. Поменять судьбу. Своевременно щелкнуть переключатель, который увел Эллисон от безопасной жизни.

Но этому не бывать.

Элиза сошла на пожухшую траву и ушла со света, от парковки и здания с учебными аудиториями, закрытого с другой стороны.

Когда тени поглотили ее целиком… она дематериализовалась, путешествуя скоплением молекул к отцовскому особняку в Грегорианском стиле[3], располагавшемуся в милях от кампуса. Она думала о Трое, может, чтобы отвлечься, а может — из чистого любопытства. Наверное, все вместе. Тем не менее, дорога заняла доли секунды и слабое усилие воли.



Когда она появилась на лужайке перед домом отца, воспоминание о смерти Эллисон наслоилось на образ Троя, смотревшего на нее поверх разложенных на столе бумаг, его взгляд пылал, тело испускало запах возбуждения. Жизнь могла измениться в любое мгновение, и значит, нужно пользоваться каждой отмеренной тебе минутой, ночью и днем.

Время было не столько относительно, скорее являлось иллюзией. Если бы она знала, что ее кузина умрет, то сама бы принимала иные решения. И следуя этой теории: если бы она узнала, что ей осталось жить неделю или месяц, то разве ей не стоило выяснить, куда приведут отношения с мужчиной, пусть и человеком?

У Троя был ее номер. А у нее был его номер. Как все устроить? Они переписывались время от времени, но только по поводу согласования расписания.

Но свидание ведь тоже можно «согласовать», верно?

Пройдя через парадную дверь, она начала прокручивать в голове варианты разговора, как поприветствовать и продолжить…

— Ты где была?!

Элиза застыла. И, увидев напольные часы и лестницу, достойную Букингемского дворца, она осознала, насколько крепко влипла: она вошла через главную дверь… и прошла мимо открытой двери в отцовский кабинет.

В пальто, со снежинками на волосах и рюкзаком на плече.

— Элиза!

Через открытую дверь она видела, как ее отец встал из-за резного стола, шок и ужас на его лице были настолько сильными, словно кто-то влетел на джипе прямо в его особняк.

И, на самом деле, его бледное лицо, широко распахнутые глаза и примятый фрак могли вызвать улыбку. При иных обстоятельствах.

Выругавшись, Элиза закрыла глаза, готовясь к порке.

Глава 2

Особняк Братства Черного Кинжала


— А это что?

Услышав голос своей дочери, Рейдж, прятавший пистолет в кобуру подмышкой, застыл на полпути. Поначалу он хотел притвориться, будто вообще не услышал ее… но легче от этого не станет. За последние пару месяцев, прошедшие с тех пор, как они с Мэри взяли Битти к себе, они оба выяснили, что малышка была умна не по годам и приставуча, словно липучка.

В обычное время он был в восторге от этих ее качеств. Но когда дело доходило до описания тринадцатилетней малышке технических характеристик сорокамиллиметрового и его убийственных свойств? Увольте. В такие моменты он жалел, что она была неглупа и не страдала от СДВ[4].

— Э-э…

Он посмотрел в зеркало над бюро, надеясь, вопреки здравому смыслу, что Битти переключится на что-нибудь еще, что угодно. Не-а. Битти сидела на их новой кровати, располагавшейся в покоях на третьем этаже — тех самых, которые Трэз великодушно уступил им, чтобы у них троих были смежные комнаты. Малышка была такой крохотной, и, глядя на ее худенькие ручки и ножки, ему хотелось переехать в тропики из Охрененно-Морозного-Севера-Нью-Йорка. Черт, даже под кучей слоев из флиса она казалась невероятно хрупкой.

Но на этом утонченность заканчивалась. Ее карий взгляд был прямым, как у любого взрослого, древним, как горный хребет, и по-орлиному острым. Темные волосы, густые и блестящие, почти того же цвета, что и у Мэри, спускались по плечам. А ее аура… ну, ее жизненная сила, дух, душа… была настолько же осязаемой, насколько эфемерной казалась телесная оболочка.

Рейдж гордился тем, что чем дольше она жила с ними, тем больше раскрывалась. Не как цветок.

Как гребаный дуб.

Ноооооооо это не значило, что он собирался в красках описывать свою профессиональную деятельность по убийству лессеров.

И да, разговоры про пестики-тычинки его тоже не вдохновляли. Ну, по крайней мере, до этого у них в запасе еще лет двенадцать, не меньше.

— Папа? — позвала она.

Рейдж закрыл глаза. Ладно, каждый раз, когда она называла его «папой», сердце раздувалось в груди, и его охватывало невероятное ощущение, что он выиграл в лотерею. Он всегда вспоминал их с Мэри свадебную церемонию и то, как он впервые назвал ее своей шеллан.

Чистый, ничем незамутненный кайф.

— Что это? — спросила снова Битти.

Счастливый пузырь из розовой жвачки сдулся, когда он устроил пистолет в кобуре и закрепил лямку поверх обоймы.

— Это оружие.

— Я знаю… это пистолет. Но какой?

— Сороковой «Смит и Вессон».

— Сколько в нем пуль?

— Достаточно. — Он улыбнулся, подхватив кожаную куртку. — Хэй, ты готова устроить ночь кино после моего возвращения?

— Почему ты не хочешь рассказывать мне про свой пистолет?

Потому что рассказывая о технических характеристиках, я не смогу абстрагироваться от того, что я им делаю.

— Здесь нет ничего интересного.

— Но он же спасает тебе жизнь, да? — Малышка зацепилась взглядом за черные кинжалы, пристегнутые к его груди рукоятками вниз. — Как и твои ножи.

— Помимо всего прочего.

— Значит это интересно. По крайней мере, для меня.

— Слушай, давай поговорим об этом, когда твоя мама тоже будет здесь? Ну, чуть позже, ночью?

— Но как я буду знать, что ты вернешься домой целым?

Рейдж моргнул.

— Я всегда буду возвращаться к тебе и к Мэри.

— Но если ты умрешь?

Первым делом ему хотелось завопить: МЭЭЭЭЭЭЭЭЭЭЭЭЭЭЭЭРИ!

Его Мэри, профессиональный терапевт… ради всего святого, она даже лечила Зэйдиста и его демонов… она бы справилась с этим лучше бойца-дуболома вроде него. Но его шеллан уехала в Убежище, и он не хотел звонить ей и отвлекать по пустякам, только в случае артериального кровотечения или пожара. Зомби апокалипсиса. Ядерной бомбы, рванувшей за территорией Братства.

И, ну в случае, если закончится чизкейк.

Так, ему нужно собрать сопли в кулак. Что происходило прямо сейчас? Это было Отцовское Дерьмо, и он не только подписался на подобные щекотливые разговоры, когда они с Мэри начали процедуру удочерения, он также не желал так рано признаваться, что у него кишка тонка для этой роли.

Так, заметка на будущее: найти он-лайн курс по отцовству. Наверняка существуют образовательные курсы по теме.

— Я просто беспокоюсь, — сказала Битти. — Это пугает меня, понимаешь?

Господи, он тоже боялся. Сейчас, когда она появилась в его жизни, ему было что терять.

Рейдж подошел к малышке и присел на колени. Битти обнимала себя руками и уверенно держала взгляд, давая понять, что не потерпит пустую болтовню…

Открыв рот, он…

Захлопнул его. Задумался, как бы запустить с толкача свой мозг. Может, приложиться о стену?

— Ты же знаешь мою машину? — спросил он.

Когда Битти кивнула, Рейдж представил, как повторяет рекорд Пускара Непала[5], забивая себя ногой до потери сознания: почему среди всех мыслей в его подсознании — или что там руководило его программой — мозг выдал ассоциацию с «ГТО»?!

— Помнишь, как я учил тебя водить?

Да, Битс, прямо перед тем, как те подростки напали на Мэри, и ты выяснила, что у меня есть дракон в качестве Альтер-эго? Ха-ха, веселые были деньки, веселые воспоминания.

Боже, его затошнило.

Когда она снова кивнула, Рейдж продолжил:

— Помнишь, как разбиралась с передачами, рулем и тормозами? Снова и снова, раз за разом, пока не дошел смысл?

— Да.

— Ты знаешь, как я управляю автомобилем?

— О, да. — Сейчас она улыбнулась. — Быстро. Шустро и весело. Как ракета.

— Ну, однажды ты тоже научишься так. Ты научишься чувствовать передачи, управляться с рулем и сцеплением без раздумий. А если кто-то подрежет тебя, то ты среагируешь также быстро и уверенно, на автомате. Если кто-то вдарит по тормозам, ты мгновенно перестроишься. А если машину занесет на шоссе в дождь, ты будешь знать, что нужно чуть отпустить газ, но ни в коем случае не давить на тормоз. И все это придет с опытом, практика и еще раз практика сделает тебя профи в этом деле.

— Я буду тренироваться. Чтобы лучше водить.

— Верно. Даже если народ вокруг тебя придерживается опасной езды, ты будешь сосредоточенна, начеку, ты будешь знать, как справиться с чем угодно. — Он положил ладонь над кинжалами, на сердце. — Битти, я сражаюсь больше века. И все, что я беру с собой на поле… оружие, одежда, поддержка в виде моих братьев… все это убережет меня. Эта система идеальна? Далеко нет. Но лучше не бывает, будь уверена.

Битти расслабила руки и опустила глаза. Розово-зеленый браслет из граненых бусин сиял на ее руке, словно настоящие драгоценные камни. Затеребив украшение, она сделала глубокий вдох.

— А ты… хорош в этом? Ну, в бою?

Боже, ну почему он не простой бухгалтер? Он реально жалел. Потому что будь он очкастым счетоводом, ему бы не пришлось говорить малышке, что он преуспел в убийствах.

— Так что?

— Я в состоянии обеспечить свою безопасность и безопасность своих братьев. Я настолько хорош в этом, что они сделали меня учителем для подрастающего поколения.

Она снова кивнула.

— Они говорили об этом. На Последней Трапезе прошлой ночью. Я слышала, как народ говорил о том, что вы с Братьями учите кого-то.

— Туда я и направляюсь. Пока ты посидишь с Беллой и Наллой, я встречу учеников в Колдвелле и покажу им, как защитить себя.

Битти склонила голову, ее каштановые волосы каскадом ссыпались с плеча. И он позволил ей смотреть на себя столько, сколько потребуется. Даже если придется опоздать на работу, плевать.

— Должно быть, ты очень хорош в этом, раз учишь других.

— Да. Клянусь, Битти. Я эффективен и воспользуюсь любой возможностью, чтобы успешно выполнить свою работу.

— И зверь будет беречь тебя, да?

Рейдж кивнул.

— Будь уверена. Ты видела его. Ты знаешь, каков он.

Она улыбнулась, радость сменила беспокойство на ее лице.

— Я ему нравлюсь.

— Он любит тебя. Но он не любит агрессию по отношению ко мне от других.

— От этого мне легче.

— Хорошо. — Рейдж поднял ладонь, и когда она «дала пять», сказал: — Битти, ты никогда не будешь одна. Обещаю.

В это мгновение он хотел унять ее тревогу, целиком или отчасти… а заодно и свою… и едва не проболтался об одной особенности ее приемных родителей, о которой Битти еще не знала. Да, у ее нового старика жил настоящий дракон под кожей, но ее новая мама хранила тайну покруче.

Мэри была уникальной по своей сути бессмертной. Спасибо Деве-Летописеце… и ничего не изменилось, несмотря на то, что мамэн Ви сложила с себя полномочия… Мэри не старела и могла сама выбрать, когда перейти в Забвение. Это был бесценный подарок, который делал их семью особенной.

Но Рейдж промолчал. Хотя это знание могло помочь Битти в этот момент, ему казалось, что об этом должна рассказать именно Мэри.

— Битти, ты никогда не будешь одна, — повторил он. — Я клянусь тебе.


***


Мэри села за свой стол в Убежище, поставила сумку на пол и скинула парку с плеч. Вытянув руку, она закатала рукав своей водолазки и улыбнулась при виде розово-зеленого браслета, сверкнувшего на ее запястье.

На днях они с Битти сделали парные браслеты, сидя в кухне Фритца, разложив по столу набор украшений «Сделай сам», в полиэтиленовых пакетиках всеми цветами радуги переливались бусины. Они говорили о всякой чепухе, приветствовали всех, кто заглядывал на огонек, и разделили на двоих пачку «Комбо»[6]и бутылку «Маунтин-Дью». Они также сделали ожерелье для Рейджа, браслет для Лэсситера в другой цветовой гамме и шнурок, с которым могла поиграться Налла. К ним даже заходил Бу, черный кот свернулся в клубок, наблюдая за происходящим.

В особняке, полном бесценных вещей? Проведенное вместе время было самым ценным и важным.

Посмотрев через стол, Мэри протянула руку и взяла фотографию Битти двухнедельной давности, когда малышка делала селфи на телефон Рейджа. Бит кривлялась, ее темные волосы были зачесаны назад так, что она напоминала звезду из глэм-метал группы восьмидесятых.

А Лэсситер был слева, с фирменным выражением а-ля-Никки-Сикс[7]на лице.

Глаза защипало от непрошеных слез. Она в жизни не думала, что станет женщиной, на рабочем столе которой будет стоять фотография ее дочери. Эта гипотетическая и благословленная сверх меры незнакомая женщина с мужем и семьей, в постоянном ожидании выходных, с самодельными украшениями на запястье? Нет, ею всегда был кто-то другой, незнакомка, за чьей жизнью она наблюдала по ТВ, видела в рекламе «Мэйтэг»[8]или подслушала за соседним столом в ресторане.

Пока ужинала в одиночестве.

Мэри Льюс была медсестрой, ухаживавшей за мамой, которая умерла слишком рано и в муках. Мэри Льюс пережила рак, став бесплодной после химиотерапии. Мэри Льюс была призраком, зависшим между мирами, никому незаметной тенью, аллегорией на то, кем никто не захочет стать по своей воле.

Но жизнь вывернула все наизнанку лучшим из возможных способов. Сейчас? Она находилась именно там, где никогда не надеялась оказаться.

И да, эта нежданная-негаданная судьба пришла с хорошей дозой ПТСР. Черт, порой, когда она просыпалась рядом со своим невероятным мужем-вампиром? Особенно сейчас, прокрадываясь на носочках в соседнюю спальню, чтобы проверить Битти? Она все ждала, что очнется от сна и окажется в кошмаре настоящей жизни.

Но нет, подумала Мэри, поставив фотографию. Это была настоящая жизнь. Здесь и сейчас она проживала свою жизнь.

И это было… изумительно. Столько любви, у нее появилась семья и счастье, казалось, что в центре ее груди поселилось солнце.

Они многое пережили, она, Рейдж и Битти. Она — свою болезнь. Рейдж — проклятье, с которым ему приходилось уживаться. Битти — невообразимое уму домашнее насилие, ведь она и ее мамэн пострадали от рук ее биологического отца. В итоге три жизни пересеклись в одной точке, в Убежище, когда Битти и ее мамэн пришли сюда в поисках приюта. А потом мама Битти умерла, оставив девочку сиротой.

Возможность взять малышку к себе казалась слишком хорошей, чтобы оказаться правдой. До сих пор кажется.

Если они перетерпят шестимесячный испытательный срок, то завершат процедуру удочерения, и Мэри сможет, наконец, расслабиться. По крайней мере, у Битти не было родственников. Хотя вначале она говорила про какого-то дядю, ее мама не упоминала ни о каком брате или ближайших родственниках, ни когда впервые обратилась к ним, ни во время сеансов терапии. Объявления в закрытых группах в «Фейсбук» и «Яху!» также не дали результатов.

Все так и останется, если будет на то воля Божья.

И на этой ноте Мэри ввела пароль в компьютерную систему, и сердце забилось за ребрами, живот скрутило, ее начало подташнивать. Для истинных любителей социальных сетей, она считалась в этом деле дилетанткой, анти-Кардашьян… и, тем не менее, каждый вечер, но всего раз в сутки, она заходила в «Фейсбук».

И молилась, чтобы ничего не обнаружить.

Она вошла в группу в «Фейсбук», предназначенную только для членов расы. Созданная Ви после набегов, группа находилась под модерацией Фритца, информационная служба позволяла связываться в пределах вампирского сообщества относительно всего — начиная с координат Убежища — зашифрованных, разумеется — и до гаражных распродаж.

Просмотрев сообщения за последние сутки, Мэри шумно выдохнула. Ничего.

От облегчения закружилась голова и офис вокруг… но потом она зашла в группу на «Яху!». Рецепт для медленноварки. Встреча вязального кружка… продажа снегоуборщика… вопрос о том, где можно починить компьютер…

Тоже ничего.

— Спасибо, господи, — прошептала она, пометив очередной галочкой цифру на календаре.

Почти конец декабря, и значит, прошло два месяца. К маю? Они перейдут на следующий этап.

Когда тахикардия отпустила сердце, Мэри задумалась, как, черт возьми, ей пережить эту Ай-Ти-пытку еще сто тридцать раз? Но у нее не было выбора. Хорошо хоть, что у нее получалось придерживаться графика проверки один-раз-за-ночь. Иначе она бы заглядывала в гребаный телефон каждые пятнадцать минут.

Но она должна вести себя честно по отношению к возможным родственникам. Аннулирование родительских притязаний — серьезное дело, не имевшее прецедентов в истории вампиров, поэтому ей, Мариссе, как главе Убежища, Рофу, Слепому Королю, и Сэкстону, главному юрисконсульту Короля, придется разработать алгоритм, предоставляющий приемлемый срок уведомления.

Но у чувств нет срока ожидания, и родители, любившие своих детей, не могли притормозить свои сердца.

Марисса, словно уловив ее мысли, показалась в дверном проёме.

— Есть что-нибудь?

Мэри улыбнулась своей начальнице и по совместительству лучшей подруге.

— Ничего. Клянусь, я никогда и ничего не ждала так, как жду этого мая.

— Знаешь, у меня всегда было хорошее предчувствие по этому вопросу.

— Я боюсь сглазить, поэтому промолчу. — Мэри снова сосредоточилась на календаре. — Слушай, следующим вечером меня не будет. У Битти назначен медосмотр.

— А, точно. Удачи… Жаль, что приходится ехать ради этого к Хэйверсу.

— Док Джейн сказала, что ей не хватает знаний. Педиатрия у вампиров, очевидно, имеет свои особенности.

Марисса нежно улыбнулась.

— Что ж, у нас с братом все сложно в отношениях, но я никогда не ставила под сомнение его способность предоставить пациентам должное лечение. Битти в надежных руках.



— Я все равно осталась бы с ней в учебном центре. Но, в конечном итоге, первостепенное значение имеет то, что правильно для нее.

— Это называется «быть хорошим родителем».

Мэри посмотрела на свой браслет.

— Воистину.

Глава 3

— Элиза! Только не говори, что ты ходишь в университет!

Ее отец вышел из своего кабинета, напоминая бешеного быка так, как это только может тонкий, словно трость, утонченный аристократ… в общем, получался даже не бык, а скорее европейский принц, отчитывающий дворецкого. Феликс Младший не смог справиться с прилившей к лицу краской, весьма несвойственной ему, и даже не застегнул свой пиджак, когда выскочил из-за стола ей навстречу.

Если бы он был простым гражданским, то наверняка бы начал швыряться мебелью и сыпать в воздух разными вариациями ругани на букву «Б».

И встречая его, Элиза внезапно вспомнила строчку из сериала «МЭШ»[9]: «Во-первых Винчестеры не потеют, а покрываются испариной. И во-вторых, я не покрываюсь испариной».

Или что-то в этом духе. Нельзя не любить Чарльза Эмерсона Уинчестера III[10].

— Объяснись!

Было несколько вариантов, подумала Элиза. Отрицать, отнекиваться до последнего, но рюкзак висел на ее плече, она была покрыта вездесущими снежинками, и ранее вечером сказала, что останется дома с книжкой. Он не купится, во-первых, и, во-вторых, она сама ненавидела ложь. Второй вариант — пройти мимо, но так нельзя… воспитание не позволяло ей грубить старшим.

Ииииии, оставался последний вариант.

Правда.

— Явернуласьвуниверситет. — Когда отец нахмурился, подавшись вперед, она повторила громче и медленней: — Да, я вернулась в университет.

Отец шокировано молчал, и Элиза изучала его так, словно впервые видела. У него было лицо римского патриция, рафинированные черты доведены до идеальности благодаря хорошей родословной, настолько, что глазами можно видеть его принадлежность к мужскому полу, но мужественность в нем была не кричащей, а скорее тихой и ненавязчивой. Темные волосы, хотя она сама была блондинкой, и глаза бледно-серые, не синие. Но у них был одинаковый акцент, как и осанка, эмоциональный облик и… моральные критерии.

Поэтому да, Элиза чувствовала, что сделала что-то плохое. Хотя она давно пережила превращение, была совершеннолетней, особенно по человеческим стандартам, и не сделала ничего предосудительного, просто провела три часа в библиотеке, изучая курсовые.

— Ты… как ты… как ты посмела… — Отец не сразу смог закончить предложение. — Я запретил там появляться! После набегов я недвусмысленно дал понять, что это небезопасно, и что тебе запрещено там появляться! И это было до…

Элиза закрыла глаза. Он не договорил, потому что это была Тема, Которую Нельзя Обсуждать.

Имя Эллисон не произносили вслух с той ночи, когда им сообщили о ее смерти. Они даже не провели Церемонию ухода в Забвение.

— Так, что?! — потребовал отец. — Что ты скажешь в свое оправдание?!

— Отец, прости, но я…

— Как можно быть такой безответственной! Если бы мамэн была жива, ее бы хватил удар! Как давно это продолжается?

— Год.

— Год?!

В этот момент из задней половины дома примчался дворецкий, словно услышал шум и испугался, что какой-то сумасшедший ворвался в особняк, за который он нес ответственность. Когда доджен бросил один взгляд на ее отца? Он скрылся быстро, как мышь при виде кота.

— Целый год?! — прошипел ее отец, его голос дрожал. — Как ты… как ты обманывала меня? Столько времени?

Элиза сняла рюкзак и поставила между ног.

— Отец, что мне оставалось?

— Сидеть дома! В Колдвелле опасно!

— Но набеги закончились. А когда они произошли, убийцы нападали на вампиров, не на людей. Это человеческий университет…

— Люди — животные! Тебе известно, какой вред они наносят друг другу! Я смотрю новости… пистолеты, насилие! Даже если они не признают в тебе другой биологический вид, ты могла попасть под огонь!

Подняв глаза к потолку, Элиза пыталась подобрать нужную комбинацию слов, которая могла бы все наладить.

— Мы не станем обсуждать это здесь. — Отец понизил голос. — В мой кабинет. Сейчас же.

Когда он ткнул пальцем в сторону открытой двери, Элиза подняла рюкзак и направилась в кабинет. Отец шел по ее пятам, маршируя, и она не удивилась, когда он захлопнул резную дверь, запирая их наедине.

Комната была красивой, в камине потрескивал огонь, оживленное пламя мерцало возле кожаных кресел, первые издания книг расставлены на полках, на стенах висели масляные картины с изображением охотничьих собак, которые отец привез из Старого Света.

— Сядь, — отдал отец тихий приказ.

Она знала, где он хотел ее видеть, и подошла к креслу напротив его стола, опустилась на антиквариат, не выпуская рюкзак из рук. Последнее, что она хотела — чтобы отец забрал его.

Во время их противостояния рюкзак символизировал для нее свободу.

Феликс сел за стол и свел пальцы, словно пытался обрести контроль.

— Ты знаешь, что происходит, когда женщина выходит из дома без сопровождения.

Элиза снова подняла глаза на потолок и старалась отвечать тихо.

— Я — не Эллисон.

— Ты была одна в человеческом мире. Как и она.

— Я знаю, куда она ходила. И, отец, это был не университет.

— Я не стану обсуждать подробности и тебе не советую. Что ты сделаешь — так это поклянешься мне, здесь и сейчас, что больше ты не обманешь мое доверие. Что ты останешься здесь и…

Элиза вскочила с кресла, прежде чем успела подумать.

— Я не могу тратить жизнь впустую, просиживая все ночи дома, нигде не бывая и занимаясь только вышивкой. Я хочу получить ученую степень. Я хочу закончить начатое! Я хочу жить!

Он отшатнулся, казалось, удивленный ее вспышкой. Пытаясь сгладить нарушение субординации, Элиза опустилась на кресло.

— Прости меня, Отец. Я не хотела выражаться так резко, просто… почему ты не можешь понять, что я хочу жить своей жизнью?

— Это не твоя судьба, и тебе это известно. Я был более чем снисходителен к тебе, но это время прошло. Я подберу достойных кандидатов для брака…

Элиза откинула голову назад.

— Отец, я хочу чего-то большего.

— Твоя двоюродная сестра мертва. А во время набегов они лишились своего сына! Ты каждую ночь видишь страдания ее родителей. Ты хочешь для меня того же? Ты настолько меня не любишь, что хочешь обречь на скорбь по единственной дочери после того, как я уже лишился своей шеллан?

Проглотив стон, Элиза уставилась на стол. Предметы на его поверхности… фотография с ней и с ее мамэн в рамке из стерлингового серебра, ручки в подставках, пепельница с одной из его трубок… она знала все это, как свои пять пальцев, вещи, которые всегда были в ее жизни, являлись частью комфорта этого дома, символами безопасности, которую она когда-то ценила, но от которой так хотела сбежать.

— И? — спросил отец. — Ты этого хочешь для меня?

— Я хочу поговорить о ней. — Элиза подалась вперед. — Никто не говорит об Эллисон. Я даже не знаю, как она умерла. Пэйтон приехал сюда и разговаривал с вами троими за закрытыми дверьми… а потом я узнаю, что ее дверь наглухо закрыта, тетя не поднимается с кровати, а дядя выглядит как зомби. Мне не сказали ни слова. Не было Церемонии ухода в Забвение, поминок, только глухой вакуум и всеобщее страдание. Почему мы просто не можем переступить через это и быть честны…

— Речь не о твоей двоюродной сестре…

— Ее звали Эллисон. Почему ты не можешь назвать ее по имени?

Отец еще сильнее сжал свои тонкие губы.

— Не пытайся отвлечь меня от настоящей проблемы. От того, что лгала, подвергая свою жизнь опасности. Произошедшее с твоей сестрой — в прошлом. И это не обсуждается.

Элиза покачала головой.

— Ты не прав. И если ты пытаешься использовать случившееся с ней, чтобы убедить меня, то лучше расскажи, что произошло.

— Я ничего не должен тебе объяснять. — Отец ударил кулаком по столу, от чего подпрыгнула одна из фотографий. — Ты — моя дочь. Одного этого достаточно.

— Почему ты так боишься говорить о ней?

— Закончим этот разговор…

— Потому что считаешь, что она заслужила это? — Элиза чувствовала, как ее начало потряхивать, когда она, наконец, высказала то, о чем думала на протяжении недель. — Никто в этом доме ничего не говорит, потому что вы все не одобряли ее поведение, и тот факт, что она умерла из-за этого, не печалит вас, а только бесит? Злит, потому что вы боитесь очернить свое имя в глазах общества?

— Элиза! Тебя воспитывали не…

— Эллисон уходила по ночам. Встречалась с мужчинами не нашего класса, спала с людьми…

— Прекрати!

— … а сейчас она мертва. Ответь мне, только честно, ты, правда, боишься, что я пострадаю… или боишься потенциального позора для себя и своего рода? Одну опозоренную женщину с трагичной судьбой рано или поздно забудут, но двух? Никогда. Так в этом правда, отец? Если да, то это намного ужасней моего желания закончить образование.


***


Акс ушел из «Ключей» с запахом человеческой женщины на себе. Выходя из зданий, связанных между собой внутренними переходами, он вдохнул холодный свежий воздух, чувствуя, как под плащом от разгоряченного тела исходит жар. С завесы облаков падали снежинки, а город вокруг жил своей жизнью — издалека доносился рёв сирен, приглушенная клубная музыка, шум машин с Северного шоссе.

Он хотел отправиться домой и принять душ, смыть с себя грязь извращенного секса, которая покрывала все его тело, но времени не было.

Найдя густую тень, Акс стянул маску-череп, которую сделал своими руками, и убрал в плащ. Потом скинул тяжелую ткань с плеч, достал черную «алкоголичку», спрятанную в другом внутреннем кармане и натянул майку на тело. Оружие было спрятано в других отделениях, и он достал пистолеты и кобуру, крепившиеся на липучки. Вооружившись, Акс свернул кучу ткани до размеров обычного плаща длиной три четверти.

Мгновенье спустя он дематериализовался, обретая форму в переулке через одиннадцать кварталов, в худшем районе Колди.

Из учеников он явился не первым. Пэйтон и Бун уже были на месте, стояли возле пожарного выхода. Во всем черном и так же тяжело вооруженные, как и Акс, но, в отличие от него, от них не разило сексом.

И от Пэйтона в кои-то веки не пахло выпивкой и травкой. Охренеть, это чудо.

Мужчина ухмыльнулся.

— Дел невпроворот?

— Вовсе нет. — Акс пожал его руку, потом поздоровался Буна. — Где остальные?

Пэйтон улыбнулся, сверкая клыками. Парень словно сошел со страниц Справочника Племенных Пород… именно таких типов Акс ненавидел из принципа. Богатенький блондин с полированными ногтями и гардеробом, которому позавидует Зуландер[11], Пэй-Пэй был той еще занозой в заднице. Единственное, что спасало его? Он был знатным бойцом, и не осознавал предела своих возможностей то ли из-за высокомерия, то ли по скудоумию: во время тренировок он дрался так же отчаянно, как и остальные, слишком рисковал собой и своей безопасностью, и был настолько неуправляемым, что напоминал Аксу «Ламборгини» без половины колес, шасси и тормозов.

Летевший на скорости в кирпичную стену.

Так что да, Пэйтон, первый сын Пейтона, был исключением из правила «Аристократов нельзя выпускать на поле боя».

Но Акс все равно не торопился брататься с ним.

И не с ним одним.

Бун, с другой стороны, был анти-Пэй-Пэем. Молчаливый, огромный, с невероятной физической подготовкой, в их группе он считался крадущимся тигром, тихоней, себе на уме и державшимся в стороне; такой способен наброситься со спины и перерезать горло ножом, о существовании которого ты даже не догадываешься. Акс был уверен, что кто-то изрядно подгадил ему в жизни. Несмотря на внешнее хладнокровие, Бун никогда полностью не расслаблялся и не терял бдительность. Читал ли он что-то в своем айФоне, слушал музыку в автобусе или ждал приказаний от Братьев, всегда казалось, что он следит за местоположением каждого в заданном пространстве.

Словно ждал нападения… и будь он проклят, если позволит кому-то одолеть себя.

В тихом омуте, — Акс всегда вспоминал пословицу, оставаясь начеку. Не то ублюдок прирежет тебя и глазом не моргнет.

Крэйг и Пэрадайз явились следующими, одетые во все черное и обвешанные оружием. Они вели себя как супруги, но без телячьих нежностей. И хвала Богу за это.

В конце концов, Акс ненавидел тошноту и рвоту… а что гарантированно подаст желудку сигнал к эвакуации? Сюсюкающаяся и поедающая друг друга взглядом влюбленная парочка. А три года назад, когда он сидел на героине нон-стоп, больше всего он боялся обдолбаться так сильно, что не сможет переключить марафон долбаной Сандры Буллок на другой канал.

Хотя «Невидимая сторона»[12]ему понравилась.

Акс поприветствовал их и отошел в сторону, пока все здоровались друг с другом. А потом повисла пауза, во время которой он ехидно наблюдал за Пэйтоном, который старательно пытался не пялиться на Пэрадайз. Каждую ночь одно и то же, слабак пускал слюни на чужую женщину, и было приятно видеть, что судьба бортанула красавчика, который никогда и ни в чем себе не отказывал.

Какое, мать его, убожество.

Блин, этому уроку Акса научила его мамаша. Никогда не давай женщине власть над собой. Кастрируешь сам себя быстрее, чем парой ножниц.

Черт, стоит только посмотреть, что стало с его отцом, когда мать Акса бросила их. Несколько десятилетий горя. Жизнь, положенная на алтарь «любви». Хорошего мужчину поставили на колени и не дали подняться, когда женщина покинула их в погоне за гребаными деньгами.

Когда старая, знакомая боль кольнула грудь, Акс отскочил от ощущений, не шелохнувшись при этом физически. Сосредоточившись на треугольнике «Пэрадайз-Пэйтон-Крэйг», который вовсе не был треугольником для Крэйг-адайз, он улыбнулся. Да, парень обрел свое счастье, окрутив девчонку. Крэйг был стопроцентным альфой, фактическим лидером их группы, но родом из низов, как и Акс. Пэрадайз, с другой стороны, приходилась дочерью Первому Советнику. Знатней некуда.

Но она выбрала бедняка, а не Великого Гэтсби.

Клевая девочка. Еще одна причина уважать ее. Не считая ее навыков выслеживания.

Последней появилась женщина, которая привлекла бы внимание Акса при любых обстоятельствах. И да, одетая в черную кожу с головы до пят, поэтому Акс воспользовался возможностью оценить вид… на почтительном расстоянии. В их группе Ново была коброй, мускулистой, мощной, опасной и очень красивой, с зеленовато-голубыми глазами, рефлексами быстрее, чем детонация взрывчатки, с той же анархистской жилкой, что была у Акса.

Но он ни разу не подкатил к ней.

Хоть она и была чертовски сексуальна, у него имелось несколько причин для несвойственной ему сдержанности, и основная из них — правило не гадить там, где ешь. Хотя Крэйг и Пэрадайз выиграли лотерею, раз после секса не размякли и не скатились к ненависти, сам Акс не собирался играть в такой покер. О, и П.С., он относился к отношениям так же, как и к аристократам — хреново.

Когда Ново прислонилась к бетонной стене рядом с ним, он кивнул женщине.

— Холодная ночь, — Пэйтон бросил фразу в воздух.

— Декабрь на дворе, — прошептала Ново. — Ты хотел плюс тридцать?

— Вот именно.

Ново выругалась под нос, характеризуя парня словами «надменный» и «ублюдок», но на это не обратили внимания. Эти двое вели себя как словесные снайперы, подкалывая другу друга при любом случае, и, эй, наблюдая за этим шоу с пресловутым поп-корном и колой, можно было неплохо убить время.

Порыв ветра пронесся по переулку, словно удирая от врагов, и Акс принюхался, выискивая в воздухе запахи Братьев или людей… или их врага, Общества Лессенинг.

Ничего. И это бесило его.

Спустя семь недель интенсивных тренировок по всем дисциплинам — от рукопашного боя, изучения оружия, ядов, бомб и техник выслеживания — не один Акс считал, что они готовы уйти от сражений в зале и изучения теории. У каждого были свои причины воевать, но знаменатель един — всем не терпелось повысить ставки.

Да сколько можно? Они занимались в скрытом учебном центре Братства Черного Кинжала уже шесть раз в неделю, по шесть-восемь, а порой и десять часов в день. И речь не о семинарах в аудитории и наборе текста на ноутбуке. Это была тяжелая, изнурительная работа, и никто из них не облажался… и это подтверждало, что жесткий отбор, сокративший число поступавших с шестидесяти до шести, выбрал нужную шестерку для программы.

Акс снова принюхался к воздуху. По-прежнему ничего. Он сильно удивился, когда им впервые за все время сказали собраться не там, где их подберет автобус, а здесь, в городе.

Может, им, наконец, дадут шанс для настоящего боя.

Десять минут спустя народ начал поглядывать на часы, смотря на запястья сначала втихаря, потом с возрастающей частотой.

Акс не смотрел на свои. Они были в нужном месте. Пришли вовремя. Братья появятся, когда будет нужно.

Но, гребаный ад, он уже начал дергаться.

Акс посмотрел вдоль переулка. Снегопад пошел весьма серьезный, но потоки ветра, дувшие над четырех— и пятиэтажными опустевшими клетками для людишек, не пропускали снег в лабиринт проулков между заброшенными зданиями. Издалека доносилось эхо сирен, словно водители скорых и полицейских автомобилей играли в прятки. В этот район не забредали люди — здесь нечего ловить, не было даже наркопритонов.

Они располагались чуть западнее. В трех кварталах.

Он знал это, потому что частенько…

В них полетели пули со всех направлений.

Сверху. Спереди. Сзади.

Акс увернулся от свинца, просвистевшего возле его ушей и задницы, и мгновенно пожалел, что не держал пистолеты наготове — в руках. Их учили этому. Черт подери.

Перекатившись по изрытому ямами асфальту, Акс судорожно пытался выудить сороковые, но с тем же успехом можно ловить теннисные мячики, когда падаешь в ущелье: плащ путался в руках, бил по лицу, конечности поражали свое неуклюжестью и раскоординированностью, пока он пытался найти способ спасти свою жизнь.

Каким-то образом он умудрился добраться до дверного проема в стене, достать пистолеты и уже после начал оценивать, была ли стрельба очередным тестом или нападением настоящего врага. Он не понял. Акс ничего не видел, почти ничего не ощущал на запах. Повсюду бегал народ. По воздуху летали пули. Он не понимал, в кого целиться, как стоит поступить и что, черт возьми, происходит.

Хаос стал неожиданностью. Как и дихотомия под названием «Все замерло и проносилось с космической скоростью»: мозг не мог понять, происходило ли все в замедленной съемке или же с бешеной скоростью…

А потом пуля пролетела так близко к носу, что он почувствовал, как ошпарило кончик.

Ну на хрен, подумал он, разворачиваясь.

Разбежавшись, Акс влетел плечом в дверь, разнося гнилое дерево в щепки. Он как раз падал, когда мимо пронеслась Ново, и успел схватить ее за руку, утягивая за собой. Они вдвоем рухнули на бетонный пол, такой же мягкий, как стол в морге, их ноги-руки перепутались, и секундное «твою же мать» обездвижило обоих.

Они мгновенно приняли вертикальное положение и, как их учили, прижались спина к спине, вскинув пистолеты, формируя лучшую оборонительную единицу из возможных. Глаза Акса горели от напряжения, пока он пытался рассмотреть хоть что-нибудь, но темнота была слишком густой. Уши накрыл сенсорный вакуум, изолируя и отстраняя от стрельбы и шорохов в переулке, фокусируясь на…

Что-то капало слева, Ново дышала так же тяжело, как и он. И он чувствовал биение собственного сердца.

Где бы они ни были, здесь пахло затхлым воздухом, двенадцатью видами плесени — по всей видимости, место не открывалось уже…

— Пиф-паф, вы мертвы.

Когда послышались тихие слова, к его виску прижали дуло пистолета. И судя по вздоху Ново, Акс был уверен, что у ее котелка также держали сороковой.

— Ублюдок, — пробормотал Акс.

— О да, — сказал Брат Рейдж без эмоций. — Сегодня утром вы останетесь без Первой Трапезы. Вы провалили испытания в полевых условиях.

Глава 4

Порой лучше просто уйти.

Хотя не факт, что Элизе не станет легче после ссоры с отцом. Но, по крайней мере, сидя в спальне, смотря на свое отражение в зеркале туалетного столика, она утешала себя тем, что хуже уже быть не может.

И, учитывая, что она наговорила ему…

Что дальше? Она подожжет их особняк?

Тем не менее, Элиза говорила серьезно. Ее слова были не для показухи, она не стремилась сбить его с толку. И, будь их отношения «отец-дочь» иного формата, то те жесткие вещи, что она выложила, открыли бы дверь к их сближению, прощению, взаимной скорби.

Вместо этого, они оба разозлились, а сейчас ее отец собирался подать петицию об отстранении на имя Короля. Она считала, что у нее раньше были проблемы? Если петицию примут… а, учитывая его влияние в Глимере, иначе быть не могло… она не просто лишится всех прав. Она станет физической собственностью отца, как лампа или машина. Духовой шкаф.

Гребаный диван.

Отец считал, что этот вопрос закрыт. Она больше не ходит в университет, и она примет наказание за ложь в виде заключения. Решено и не подлежит обсуждению.

Сейчас убранство комнаты ослепляло ее, шелковые шторы из парчи, французский антиквариат и расписанные вручную обои могли послужить декорацией для фильмов «Мерчант Айвори»[13].

В таком бы снялась Кира Найтли, в корсете и роскошном парике.

Не в стиле Элизы. Черт, она в принципе даже не могла определить, каким был ее стиль.

Когда зазвонил телефон, Элиза достала его из пальто, которое до сих пор не потрудилась снять, и посмотрела, кто звонил.

— Слава Богу, — выдохнула она, уронив голову на руку. — Ты нужен мне.

— Привет, я сейчас на тренировке. Ты в порядке? — голос Пэйтона звучал приглушенно, словно кузен говорил, прижав ладонь ко рту.

— Нет. Не в порядке.

— Слушай, я, правда, не могу говорить сейчас. Притворяюсь трупом в переулке.

— Что? — Она знала, что парень увлекается всякой жутью, но чтоб настолько. — Ты где?

— Я же сказал, в переулке, — прошептал он. — Меня убили во время занятия, сейчас я жду наказания. Встретимся через час.

Когда он назвал ей адрес в центре города, она покачала головой, хотя он не мог ее видеть.

— Нет, ты не понимаешь. Пока ты там прикидываешься трупом, я нахожусь под домашним арестом. Я тут застряла.

— Что?

Не ей одной же удивляться.

— Долгая история. Я не могу вырваться…

— Конечно, можешь. Просто приоткрой окно и переместись. Встретимся через час.

Звонок оборвался, и Элиза убрала трубку от уха так, будто могла усилием мысли заставить Пэйтона вернуться на связь.

Именно Пэйтон пришел к ним и рассказал о произошедшем с Эллисон. И хотя Элизе запретили присутствовать и слышать подробности, после он подошел к ней и сказал, что если ей что-нибудь понадобиться, она всегда может к нему обратиться.

Скорее всего, он имел в виду ситуацию с Эллисон и ее смертью, но Элизе больше некуда было податься.

Когда телефон зазвонил снова, она ответила сразу же:

— Серьезно, я не могу выйти.

— Прошу прощения? — раздался мужской голос.

— Трой! О, Боже. Я не ждала твоего звонка.

— Я просто хотел узнать… — Ее профессор прокашлялся. — Нормально ли ты добралась домой. И мне… мне жаль, что нас прервали.

— Ну, ты пользуешься успехом среди женщин. — Элиза сделала глубокий вдох, жалея, что не может вернуться в то время, где главной ее заботой был выбор времени для свидания. — Логично, что к тебе подходят в библиотеке.

— Эм, ты в порядке? У тебя странный голос. Это потому…

— Проблемы дома. Ты не при чем.

— Знаешь, ты никогда не рассказывала о своей семье. В смысле, я знаю, что ты не замужем… но кроме этого…

У него приятный голос, подумала она. А человеческий акцент казался ей очень экзотичным на слух. Но было так сложно переключиться с весьма серьезной проблемы с отцом на нечто фривольное вроде ужина.

А он, очевидно, клонил именно к этому.

— Я даже не знаю, откуда ты, — продолжил Трой, когда она так ничего и не ответила. — Никак не могу определить твой акцент. Европейский, наверное…

Когда он снова замолчал, очевидно, надеясь, что она расскажет подробности, Элиза ответила:

— Я не из Штатов, ты прав.

— Как давно ты переехала сюда?

О, но я же родилась в Колдвелле. Просто среди другого биологического вида.

— Я лезу не в свое дело? — спросил он. — Прости.

— Нет. Просто… мой отец выяснил, что я хожу в университет, и сейчас очень злится на меня. Я выскальзывала у него за спиной, и когда возвращалась этим вечером, меня застукали.

— Он не хочет, чтобы ты получила степень?

— Нет, не совсем так. Он… — Она попыталась придумать человеческий синоним. — Приверженец традиций. Ну, человек старой закалки. Он в принципе дал мне шанс лишь потому, что его убедила мама, но она умерла, когда я была на первом курсе, поэтому так вышло.

— Сожалею о твоей потере.

Элиза потерла голову, которая трещала от боли.

— Я ценю это. Слушай, Трой, не хочу быть грубой, но…

— Для тебя это совсем чужая культура, да?

— Ты даже не представляешь, — прошептала она, обнажая клыки перед зеркалом. — Абсолютно другая.

— Так, что ты собираешься делать? В смысле, ты собираешься в принципе возвращаться? И я интересуюсь не потому, что ты мой ассистент. Я могу чем-то помочь? Может, мне поговорить с ним…

— Нет, нет. Правда, это будет…

Если отец узнает о том, что она поддерживает активную социальную связь с человеком? Может, подумывает о свидании с ним?

Посадит на цепь в подвале.

— Не знаю. Сейчас лучше не стоит.


***


Проблема с метафорической смертью во время учебного процесса? В конце занятия ты испытываешь смерть буквальную.

Или максимально близкое к этому состояние, но сердце продолжает биться.

Лежа на полу заброшенного дома, оторвав ноги от пола, Акс издал стон. Рядом с ним лежала Ново в той же позе, спиной на холодном бетоне, ноги так же подняты на шесть дюймов над полом, ладони опущены и возле бедер. Каждый мускул — у них обоих — дрожал так сильно, что у Акса стучали зубы, и по лицу струился пот.

Радует, что наказали не только их.

«Убили» всех, и даже Крэйга.

Брат Рейдж переместил луч света с Акса и Ново на Пэрадайз и Пэйтона, выполнявших отжимания широким хватом… затем сместился дальше, на Буна и Крэйга, которые приседали.

Правило одно — работаешь до истощения, и никто не хотел просить пощады первым. Даже если тело Акса горело от боли, он освободил свой разум, мысленно возвращаясь в «Ключи», на помост, к человеческой женщине и публике. Он вытащил из памяти конкретные детали, чувство женской плоти под руками, вкус ее губ, глубокие проникновения. Но в воспоминаниях не было эмоциональной привязки; если бы перед занятием он «переобувал» автомобили, то думал бы о гаечных ключах, радиальных шинах и покрышках.

Он вспоминал все, что только мог…

Слепящий фонарный свет задел лицо Акса подобно кислоте.

— Ок оже онв стся.

Акс попытался выдавить из себя «что?», но с таким же успехом он бы протолкнул автобус через замочную скважину.

Наклонившись, Рейдж проговорил медленнее:

— Сынок, можешь остановиться. Хватит с тебя. Все остальные уже сдались.

Он словно отпустил резинку, предварительно натянув ее до предела. Тело расслабилось с физическим эквивалентом щелчка, конечности рухнули на пол, в том числе и затылок. Когда боль обожгла его мозг, у него не хватило сил даже на то, чтобы приказать легким качать воздух. Они либо продолжат свое дело сами, либо нет, и ему было плевать, какой в итоге его ждет результат.

В голове проскользнула мысль, что это ненормально. Это не адекватно. Не правильно.

Но не впервые он испытывает подобное пресыщенное отношение к собственной жизни и смерти.

Над ним зазвучал разговор, Вишес и Рейдж обращались к остальной части класса, но Акс был слишком занят с дыхательными процессами, чтобы улавливать смысл.

Когда он, наконец, принял сидячее положение, то обнаружил, что в доме остались только новобранцы. Братья ушли.

Вспыхнула зажигалка, освещая оранжевым светом лицо Пэйтона, прикуривавшего сигарету.

— Час ночи. Нам нужна еда и выпивка. Паскудная выдалась ночка.

Бормотанье. Ругань. А потом Крэйг протянул руку, помогая Аксу встать на ноги.

— Ты с нами? — спросил его парень.

— Ага, — услышал он свой ответ. — Вот же черт.

Он устал, был голоден и беден… и когда они тусовались вместе, Пэйтон всегда настаивал, что платит своим «ЭмЭксом»[14]. Неплохое решение для Акса, особенно потому, что ему не нужно было признаваться, что перебивается лапшой быстрого приготовления, когда не удается поесть в буфете учебного центра.

— Пошли, — сказал Крэйг, поддерживая его за локоть. — Завтра будет лучше.

— Я хочу сражаться уже сейчас, — пробормотал Акс.

— Черт, это да. Паршиво.

Пиф-паф, вы мертвы.

Такими темпами Братство не допустит их к бою с врагом еще несколько месяцев. Или даже лет.

Они вышли в переулок без лишних разговоров — очевидно, каждый думал о том же самом. По крайней мере, было приятно ощущать холодный воздух, и, черт, снег шел достаточно сильный, добираясь до земли даже в проулках.

Пока они двигались в сторону Коммерческой, Акс раз за разом мысленно прогонял произошедшее безобразие, представляя себя уже с поднятыми пистолетами, лучше подготовленного к засаде, к бою. Позже он осознал, что уже стоит перед местом, куда любил заглядывать Пэйтон после учебы.

Сигарный бар был таким же претенциозным, как и звучал на слух, интерьер выполнен в стиле английского поместья, с всевозможными кожаными креслами и кучей темных, тяжелых кофейных столиков и стульев. Не было ни одного телевизора, транслировавшего человеческие виды спорта, и еда была хорошей… хотя он мог сравнивать только с лапшой. Главный минус? Человеческая клиентура — заносчивые ублюдки с «Мерседесами» и «Рендж Роверами», пользовавшиеся услугами парковщиков, и их женщины-вместо-аксессуаров… по крайней мере, кретины были настолько поглощены собой, что не замечали затесавшихся в их ряды вампиров.

Хотя Пэрадайз и Ново привлекали много внимания.

Да, и потому у мужчин, тренировавшихся вместе с ними, рука частенько тянулась к пистолету.

Администратор устремился к Пэйтону и завел стандартное приветствие. Их обычная зона была зарезервирована, и Акс не стал вышвыривать наглецов, пройдя вслед за остальными в заднюю часть, ближе к черному входу.

Рядом с ним села Ново, и он заказал два виски, по одному на каждого, пока другие рассаживались по глубоким креслам. В середине стоял низкий столик с коробкой для хранения сигар и пепельницами, а вскоре появились разнообразные коктейли и тарелки с закусками.

— … завтра на полигоне.

Акс потер лицо.

— Чего?

— Я сказала, — повторила Ново, — что тебе не помешает расслабиться в том клубе перед занятиями. Прямо сейчас ты совсем замороченный, и вряд ли захочешь облажаться завтра на полигоне.

— Что выносит мозг — так это мои дерьмовые действия этой ночью. — Он взболтал напиток в стакане, утапливая кубики льда в шотландском виски. — Черт, может, я показал бы лучший результат, если бы провел в «Ключах» чуть больше времени.

— Сводишь меня как-нибудь? — Сделав глоток, Ново откинулась на спинку кресла. — Хочу своими глазами увидеть, вокруг чего столько шума.

Он скользнул взглядом по ее телу.

— Да, думаю, справишься. Не скажу такого о большинстве женщин.

— Сексист, что ли?

— У женщин по сравнению с мужчинами завышенные требования. Но ты — своя.

Ново рассмеялась, запрокинув голову.

— Не знаю, оскорбиться мне или порадоваться.

— Если я закажу тебе еще виски, это поможет…

В его голове словно произошла автомобильная авария. В одну секунду он размеренно ехал по пустому шоссе своего привычного состояния — помешанного на сексе, стыдящегося самого себя кобеля с комплексом вины; в следующую все его мысли, каждый импульс, даже на подсознательном уровне, влетели в блондинку ростом пять футов и десять дюймов, с ангельскими глазами, божественным телом и непривычным сочетанием встревоженного взгляда и твердого, как железо, подбородка.

Акс выпрямился на стуле так, словно ему дали прикурить от «Шевроле», мир померк, и он видел лишь ее одну, как свет в конце тоннеля, сияние вокруг нее было порождено его реакцией на эту женщину…

Пэйтон вырос на пути.

Несчастному ублюдку хватило наглости встать и поприветствовать ее объятием. А потом он заговорил с ней, заблокировав своей мускулистой тушей обзор Аксу, его затылок являл собой прекрасную мишень для пули, или, может, молотка, на крайний случай — фортепиано.

— Для сведения, — тихо сказала Ново, — если ты пристрелишь его, виски мне быстрей не принесут. Потому что официантке придется вызывать полицию перед тем, как притащить мне пойло.

— Что ты несешь? — прорычал он.

Но потом Акс опустил взгляд… ну, привет, Отполированный До Блеска… он держал пистолет на изготовке.

В отличие от момента в переулке.

Чудесно, а сейчас, значит, мозг решил последовать инструкциям.

Ругаясь себе под нос, Акс убрал пистолет и допил залпом виски в стакане. А потом устроил целое шоу, пытаясь привлечь внимание официантки… а по факту — выглянуть из-за Пэйтона, который своей тушей заслонял ему свет.

Проблема, наконец, решилась, когда сукин сын отошел в сторону и решил представить девушку.

Но потом стало лишь хуже.

— Это моя кузина, — объявил он во всеуслышание. — Элиза.

Глава 5

Элиза думала, что раз уж отец поймал ее на том, что она незаконно покидала дом, то не будет ничего страшного, если напоследок перед отстранением она выйдет в город. К тому же Пэйтон будет со своими сокурсниками.

Проблема в том, что больше ей не к кому пойти. Может, найдется способ, выход… она не знала, какой.

— Позволь представить тебя, — сказал ее кузен, указывая на людей, усевшихся кругом в тяжелых креслах.

Элиза предпочла бы поговорить с глазу на глаз, но она не станет упускать возможность. К тому же они всегда могут отойти в сторону.

— Это Крэйг… Пэрадайз ты знаешь.

Элиза помахала девушке.

— Вау, привет.

Пэрадайз была дочерью Первого Советника Короля, чистокровная наследница из Семьи Основателей… и все ж умудрилась прыгнуть за пределы традиционной роли и поступить в учебную программу Братства. Как солдат. Как воин.

Может, она могла что-нибудь посоветовать ей?

— Это Бун, Ново… и Акс.

Элиза кивнула каждому из курсантов… пока не дошла до последнего. Она не поняла, что сделала.

Может, ее охватил припадок? Спонтанное сотрясение? Потому что да, она забыла про всё и вся в одно мгновение, как встретила его взгляд, сигарный бар с кучей людей вокруг, и даже причина, по которой она сюда пришла — все улетучилось, словно кто-то стер весь мир стирательной резинкой.

Он был необычайным.

Или… скорее необычайно опасным.

Как бы она не назвала тот эффект, который он произвел, Элиза шестым чувством понимала, что этот мужчина изменит ее жизнь.

Мужчина сидел в стороне от тусклого света, лившегося с потолка, его окутывали тени, словно защищая. У него были темные, черные волосы, густые и торчащие во все стороны, огромное тело расположилось так, словно он был готов броситься в атаку в любой момент. Татуировки, пробегавшие по одной стороне его шеи, и пирсинги на левом ухе и брови придавали ему еще более жуткий вид. А еще одежда — черная и покрывавшая все тело, допускавшая мысль о том, что под ней спрятана куча оружия.

Низко опустив подбородок, он смотрел на нее из-под бровей, его бледно-желтые глаза, устремленные в ее сторону, сияли.

Первая осознанная мысль — что он был хищником.

Вторая… она хочет, чтобы ее поймали.

— Элиза?

Когда Пэйтон позвал ее по имени и встал между ними, она встряхнулась.

— Что, прости?

Хмурое выражение кузена говорило, что он заметил ее реакцию и — неудивительно — не одобрил. С другой стороны, учитывая, как мужчина в углу смотрел на нее? Не захочешь подпускать женщину к такому парню, и не обязательно при этом быть родственником с инстинктами собственника.

— Присаживайся рядом с Пэрадайз, сюда, — сказал Пэйтон. — Давай поговорим.

Блин, здесь так жарко, — думала Элиза, расстегивая пальто.

— Элиза? Прием?

Встряхнувшись, она выдавила улыбку.

— Прости. Так, что там?

— Присаживайся, — пробормотал кузен, указывая на мягкую скамью, которую он подтащил.

— Да. Разумеется.

Пытаясь привести мысли в порядок, она села и посмотрела на Пэрадайз… улыбка девушки была открытой и такой же красивой, как и она сама. И это удивляло. Большая часть девушек с ее родословной были откровенными стервами.

— По дороге сюда Пэйтон описал ситуацию. — Пэрадайз села на ноги и уперлась рукой в стул. — Я никому не расскажу, обещаю. Но я понимаю тебя. Прекрасно понимаю.

Покачав головой, Элиза задумалась, чем готова поделиться, а что хотела бы оставить себе. Рассказывать о случившемся с Эллисон? Да ни за что.

— На самом деле, мой отец совсем неплохой.

— Боже, конечно нет. Просто он старой закалки и беспокоится за благополучие своей дочери в неспокойном мире. Это не вопрос добра и зла. Но это касается твоего права прожить свою жизнь, даже будучи женщиной, скованной рамками социальной роли.

Элиза шумно выдохнула.

— Как у тебя вышло поступить в учебную программу? Ну, я слышала, что они допускают женщин, но…

Элиза продолжила говорить, и у нее словно произошло раздвоение личности… одна ее половина вела беседу с Пэрадайз, в то время как другая была подле того мужчины, чувствовала его тело, присутствие, мощь.

Он влиял на нее иначе, чем Трой, подумала она. В человеческой библиотеке ей казалось, что она сидит перед огнем в топке, в такой момент думаешь «что ж, посижу здесь и погрею руки». Или «останусь здесь, наслаждаясь языками пламени». Или… «возьму книгу и почитаю немного».

Милый, безопасный, но вполне интересный парень.

Мужчина, сидевший в тени? Она будто промерзла до костей и умирала от голода, заблудившись во время декабрьской бури, семнадцать дней продиралась сквозь порывы ветра, была на грани истощения, легкие жгло от кислородного голодания, голова кружилась, все тело сводило от боли… и внезапно, вдалеке, она увидела на горизонте, как молния, ударяя в лес, зажигает пожар на несколько акров, пламя поедает ландшафт, ошеломляя, вводя в смертельный ужас…

И, тем не менее, являясь единственным источником тепла, способным согреть ее измученное, полуживое, промерзшее тело.

О, и, конечно, добавьте к этому стол с ее любимой едой, прямо перед огнищем.

Например, четыреста фунтов шоколада «Линдт».

И пасту. И шампанское.

Да, такой мужчина не был приятный парнем. Он даже не позволял сделать добровольный выбор, а всем своим видом принуждал пойти на зов его тела.

И к черту последствия.

— …поговорить с твоим отцом.

Треснув себя по шапке, Элиза снова обратила внимание на Пэрадайз.

— Что, прости?

— Твой отец, — сказала женщина. — Моему отцу нужно обязательно поговорить с ним.

— С кем? С моим отцом?

— Разве есть другой вариант попытаться переубедить его? Мой отец беспокоится обо мне, он — сторонник традиций, но, тем не менее, смог преодолеть закостенелое мышление. Если кто-то и может переубедить твоего отца, то только он.

— О, Боже… было бы замечательно. — К глазам подступили слезы. — Но зачем тебе…

Пэрадайз взяла ее за руку.

— Потому что я знаю, как это тяжело.

Неожиданное понимание поразило ее, Элиза была сражена проявленной добротой. Было очень сложно противостоять Глимере и тесным рамкам, в которых загоняли женщин, невозможно спорить со стандартами, на которые она не подписывалась, в которые не верила, и которые, тем не менее, руководили ее жизнью. И только сейчас Элиза осознала, что сложила оружие еще до начала боя, потому что не видела надежды изменить законную и социальную власть отца над ее жизнью, не считая побега.

— Но он собирается подвергнуть меня отстранению, — выдохнула Элиза. — Если он сделает это, то я пропала. Все кончится, не успев начаться.

— Когда он подает петицию?

— Думаю, прямо сейчас. Он отправился в дом для аудиенций… я только поэтому смогла вырваться сюда.

Достав телефон, Пэрадайз встала.

— Дай мне минуту.

Когда женщина ушла в поисках тихого места для разговора, Элиза вытерла глаза. Сделав глубокий вдох, она поерзала на стуле, посмотрев на…

Мужчина все еще смотрел на нее, его огромное тело откинулось на спинку кресла, ноги широко расставлены, в одной руке был стакан с напитком, другая поднята к подбородку, и пальцы касались губ.

Словно он мысленно целовал ее.

Все ее тело вспыхнуло от возбуждения, волна пронеслась по венам в ответ на его взгляд, эротичную позу, всепоглощающее желание, которое он посылал ей. И это было забавно. Каким бы прямым ни был его взгляд и насколько безошибочным ни было сексуальное напряжение? Он даже не шагнул в ее сторону, не пытался заговорить с ней.

Хотя она была уверена, он представлял, как занимается с ней любовью…

— Все получится, — сказал Пэйтон, опустившись на освободившееся место. — Все будет в порядке.

Пытаясь переключиться… с большим трудом… Элиза встретила взгляд кузена.

— Я… надеюсь на это. И спасибо за помощь. Я не знала, к кому еще могу обратиться.

— Я же говорил. В любое время, я рядом.

Пэйтон раскурил свою сигару, выпуская клубы серого дыма вверх. Когда он махнул рукой официантке, а потом описал круг по пустым стаканам на низком столике, у Элизы сложилось впечатление, что он здесь постоянный клиент. С другой стороны, может, он просто чувствовал себя комфортно и уверенно во внешнем мире.

К этому стоит стремиться.

Он бросил шутку мужчине, с которым Пэрадайз держалась за руки, и когда тот рассмеялся на ответ, Элиза не могла оторваться от лица своего кузена. Пэйтон был до невозможности красив, на такого парня всегда смотрят, все хотят с ним познакомиться… но он никогда не был счастлив… по крайней мере, Элиза не видела его счастливым. И сейчас — тем более. Скрывался за ухмылкой и сексуальностью, но она чувствовала, что мыслями Пэйтон был в другом месте.

Он страдал молча. Скорбел в одиночестве. И притворялся, что все хорошо.

Что связывало его с Эллисон? Почему из всех, кто мог сообщать семье о ее смерти, это был именно Пэйтон?

Это он нашел ее?

— Как ты? — спросила она тихо. — Ну, после Эллисон…

— Все отлично, шутишь, что ли? — Подавшись вперед, он сбросил пепел с толстого тлеющего конца сигары. — Волшебно просто.

Пэйтон улыбнулся ей, но глаза были пустыми, и внезапно ей снова захотелось расплакаться. Но если он был сильным, то сможет и она.

А потом вернулась Пэрадайз и села на колени курсанта, с которым раньше держалась за руки.

— Мой отец собирается поговорить с ним сейчас.

Элиза облегченно закрыла глаза.

— О, спасибо тебе, огромное спасибо… надеюсь, он сумеет помочь.

— Отец умеет успокаивать людей. — Пэрадайз с любовью посмотрела на своего мужчину и улыбнулась. — И как бы он ни любил традиции, он знает, что это далеко не самое главное.


***


Нет, — сказал Акс своему либидо. Нет, стопроцентное нет. Эту женщину ты не получишь.

Забудь. Брось. Уйди.

Ради всего святого, он словно говорил с непослушным псом.

Но, что за хрень такая? Она — не его типаж, и представляла собой все, что он презирал в Глимере. Во-первых, он не терпел блондинок. И да, конечно, на ней было мало макияжа, и одета она была не в утонченное элитное дерьмо по последнему «тренду»… что бы это слово ни значило. Но ее акцент? Да ладно, он был настолько аристократическим, на ее фоне Английская Королева звучала как алкоголичка из «Пляжа»[15].

А строение кости было еще хуже. Лицо настолько идеально слепленное, казалось, по нему Акс мог проследить ее родословную до сотворения мира. А эти глаза? Подобны сапфирам. Губы? Словно рубины. А кожа… жемчужная.

Она была гребаным собранием Красоты. Но, блин, было чертовски просто догадаться об особенностях ее быта: она наверняка жила в особняке в лучшей части города; ее спальня была смесью кукольного домика и Национальной галереи[16]; ее отец лез из кожи вон, чтобы выдать ее замуж за подходящего мужчину из Очень Достойной Семьи; и главная забота этой ночью — какой бриллиантовый гарнитур надеть на Последнюю Трапезу.

Хорошо, что у нее целых четыре часа, чтобы определиться.

Фу. Вот ведь облегчение.

Она являлась той, кем хотела стать его мать, когда та оставила его сиротой и разрушила отца.

Так что нет. Он не станет связываться с этой высокомерной, притворяющейся тихоней, аристократической племенной кобылой. Не-а. Ни за….

Какая она на вкус? — прошептал внутренний голос.

— Прекрати это, — пробормотал он. — Просто заткнись нахрен…

Какой она будет, голая под ним, с широко разведенными ногами, лоном, открытым для него? Она будет стонать его имя? Или будет шептать его…

— Знаешь, — прошептала Ново, — не обязательно так себя мучить.

— Ты о чем? И, прошу, не отвечай, если не хочется.

— Почему бы тебе не подойти и не поговорить с ней?

Акс хотел прикинуться валенком, но… к черту.

— Плохая идея. Через минуту она будет голой, а потом мне придется убить всех в этом баре, у кого есть член между ног, если ее увидят в таком виде.

— А ты животное, черт возьми. — Ново рассмеялась. — Обожаю это в мужчинах. И думаю, эта женщина тоже.

— Какая женщина? — Черт, у него снова кончился алкоголь? — Ты бредишь.

— Будь ты чуть более возбужденным, то сделал бы то, за что полиция арестовывает в подобных местах.

— Поэтому я хожу в «Ключи».

— Я серьезно, ты должен сводить меня в тот клуб.

— Скажи «когда».

А потом он замолк, потому что кузина Пэйтона поднялась и обняла парня так, словно прощалась.

Посмотри на меня, — мысленно приказал Акс. — Давай же, посмотри на меня.

Очевидно, она могла похвастаться хорошим воспитанием, и поэтому не торопясь попрощалась со всеми, с кем ее познакомили… включая, в последнюю очередь, его.

Быстрый взгляд в его сторону, а потом она махнула рукой и ушла.

Она шла так, что ему хотелось нагнуть ее и пристроиться сзади.

Акс собрался подняться, не осознавая своих движений, но Пэйтон бросил в его сторону убийственный взгляд, большое и жирное «мать-твою-не-смей» вкупе с «и-не-думай», приправленное «говнюк-даже-не-мечтай». Но потом появился спасительный круг.

В виде женщины с четвертым размером груди и в мини-юбке, настолько короткой, что напоминала трусики без перемычки между ногами. И она была блондинкой, как и предпочитал Пэйтон.

Все дерьмо и стресс от учебы, подкрепленные виски, который глушил парень, устроили заговор против благих побуждений Пэй-Пэя по защите женской чести… и вот грудастая уже сидит на коленях Пэйтона, поглаживая накладными ногтями его затылок.

Проехали, по всей видимости.

Акс поднялся и направился к выходу быстрее, чем стрелок успел бы перезарядить оружие.

Скользя по тусклому интерьеру, он двигался подобно лазеру сквозь толпу, пробираясь в сторону главного входа и дальше, на улицу.

Он чуял, что она ушла налево.

И повинуясь тому же инстинкту, женщина остановилась на обочине, как только он вышел.

Когда она повернулась к нему, порыв ветра накинулся на ее волосы, сдувая с ее лица. Жирные снежинки, кружа, падали на нее, ее пальто распахнулось, ловя морозное дыхание зимы, и она словно привиделась ему в горячке, казалась реальной и иллюзорной одновременно.

Акс подошел к ней, прекрасно осознавая, что скорее чувствует себя изголодавшимся по любви девственником, нежели прожженным сексоголиком, в которого он превратился с тех пор, как завязал с героином.

Ее взгляд бегал по сторонам, словно Акс подавлял ее, женщина спрятала руки в карманах, и не от холода.

Акс понял это, потому что уловил ее запах: пусть и ветреная особа, но эта женщина не была безразлична к нему.

— Я знала, что ты выйдешь за мной, — хрипло сказала она.

— А я знал, что ты будешь ждать.

— Я не ждала. — Она вздернула подбородок.

— Если бы я не выскочил, то пришлось бы.

Ему понравилось, как она вскинула подбородок, словно он бесил ее. Но потом она улыбнулась.

— Если ты знал, что я буду ждать тебя, то почему так торопился?

— Ты этого достойна.

Она открыла рот, словно хотела сказать ему что-то еще и даже приготовила речь. Покачав головой, она улыбнулась, отводя взгляд.

— Фраза из рекламы шампуня, нет?

— Откуда мне знать.

— Не увлекаешься женскими журналами?

— Не увлекаюсь женщинами. И вампиршами.

— А я кто, по-твоему?

Акс не знал, как объяснить, что он мог испытывать сексуальное влечение, оставаясь при этом равнодушным во всех прочих аспектах.

— Как мне увидеть тебя? — спросил он с рыком. — Скажи где и когда, я буду там.

— А если я не заинтересована? — протянула она, сходя с обочины на дорогу.

Он проследовал за ней, когда она пересекла улицу. И хорошо, что ни в одном из направлений не было машин … иначе пришлось бы раскидывать груды металла со своего пути.

— Если скажешь, что не заинтересована, то я докажу, что ты лжешь. Так зачем тратить время впустую?

Оказавшись на другой стороне улицы, она развернулась, упираясь руками в бедра.

— Ты всегда такой самонадеянный?

Он наклонился к ней и сделал глубокий вдох, наполняя легкие воздухом, купаясь в аромате ее возбуждения.

И прошептал ей на ухо:

— Ты серьезно думаешь, что такой пустяк, как притворный отказ, удержит меня от тебя?

В этот момент распахнулась дверь в сигарный бар, и на улицу вышел Пэйтон, весь из себя рыцарь и защитник.

— Я ничего не отрицаю, — ответила она сухо. — Но мой кузен точно помешает нам.

— Только если ты это допустишь.

— Элиза, — потребовал Пэйтон с другой стороны улицы. — Иди домой.

— И этот мужчина помогал мне избавиться от чрезмерной опеки отца, — пробормотала она.

— Элиза!

Когда мимо пронеслось несколько машин, мешая парню перейти улицу, она отвернулась.

— Удачно повеселиться с ним.

И — пуф! — она исчезла, дематериализуясь в декабрьской ночи.

— Твою дивизию, — выдохнул Акс.

Пэйтон, тем временем, играл в вышибалы с грузовиком, а потом бросился вперед, сокращая дистанцию.

— Да ради всего святого, — рявкнул Акс парню. — Не тронул я ее…

Хрясь!

От правого хука пошла кровь.

— Даже не думай об этом, черт подери! — выдавил Пэйтон. — Она — не такая как ты.

— Потому что я не аристократ вроде тебя? Говнюк.

Они сцепились, обнажая клыки, которые могли видеть окружающие, схватились за грудки.

Следующим из бара показался Крэйг, Пэрадайз шла за ним.

— Она — достойная женщина! — Пэйтон готовился к следующему удару. — Она не похожа на мусор, что ты трахаешь…

Акс поймал кулак парня и убрал с дороги.

— О, а та человеческая шлюха на твоих коленях точно была святой…

— Ее двоюродная сестра умерла, понял? Эллисон, которую Энслэм убил в прошлом месяце… мне пришлось отправиться в дом Элизы и рассказать им, что произошло! Поэтому нет, ты не можешь поиметь ее, а потом бросить с разбитым сердцем, что ты и собирался сделать. В ее доме хватает бед, и она заслуживает лучшего! Лучше, чем ты!

Крэйг пересек улицу и, не тратя время впустую, обхватил Пэйтона за плечи, оттаскивая парня назад.

— Не здесь, — выдавил Крэйг. — Два придурка, что за цирк вы развели!

Акс выругался и отошел назад, расхаживая под снегопадом, ботинки оставляли следы, которые быстро привели его к бетону. Он сплюнул кровь, стараясь игнорировать костяшки, которые так и чесались от потребности отомстить.

Но, черт, они все слышали про убийство. Энслэм, убийца, был среди новобранцев, среди тех, кто пережил вступительный тест и был принят в учебную программу Братства.

Никто не знал, даже не догадывался, что высокородный ублюдок на досуге избивал женщин и снимал на камеру свои труды.

Пэйтон начал поиски своей кузины после того, как не смог связаться с ней… и судя по тому, что сказали Аксу, парень наткнулся на след из крови. Но тело не нашел. Позднее выяснилось, что она умерла в клинике Хэйверса и осталась неопознанной.

Именно Пэрадайз сложила все улики, и Энслэм едва не убил ее, когда она догадалась.

В итоге садистский ублюдок помер в фойе ее дома.

Чистое сумасшествие.

— Не Элиза, — хрипло повторил Пэйтон. — Я не позволю тебе разрушить ее. И не притворяйся, что этого не произойдет. Если не собираешься просить руку Элизы у ее отца, то даже не приближайся к ней.

Да, словно такое вообще возможно. Во-первых, Акс никогда не станет просить ничью руку ни у одного отца. И, во-вторых, такой высокородный отец точно не пустит оборванца, вроде него, за порог своего дома, не говоря уже о бракосочетании.

Черт, он был недостаточно хорош, чтобы пылесосить коврики в его «Роллс-Ройсе».

Но какое это имеет значение, думал Акс, снова отводя взгляд. Он все равно ее больше не увидит.

Что можно сказать? Как в море корабли.

Они разошлись как корабли, чтобы никогда не встретиться снова.

— Отлично, — пробормотал он. — Я оставлю ее в покое.

Глава 6

Следующей ночью Мэри, сидя на кровати Битти, наблюдала, как девочка выбирает, какое надеть пальто. Один вариант — дутая парка в красно-черном цвете, судя по всему, подарок Короля — укрывал девочку словно пузырь, Рейдж даже шутил, что она была гор-тэксовским[17]эквивалентом человеческого прогулочного шара[18]. Другой вариант — спокойное темно-синее пальто-бушлат, старомодное, с пуговицами в морском стиле и воротником-стойкой, как у Дракулы.

У Мэри болело сердце при мысли, что впервые в своей жизни у Битти появилась возможность выбирать. Раньше, в виду бедности ее семьи, было хорошо иметь хоть что-нибудь… и ей становилось тошно от того, сколько зимних ночей малышка провела в холоде.

— Не понимаю, зачем мне ехать в клинику, — сказала девочка, убирая парку в шкаф.

Мэри с самого начала знала, что она выберет шерстяное пальто. Это подарок Рейджа… и Роф, сын Рофа, пусть и был Королем всей расы, но никто не мог сравниться с папой Битти.

А эта ночь будет страшной.

— Думаешь, что-то не так? — спросила девочка, отходя от шкафа.

— Нет, — сказала Мэри. — Не думаю. Но лучше знать наверняка, чем просто надеяться.

— Но я же не болею. — Битти села перед туалетным столиком. — И все претрансы маленькие.

— Согласна. — Блин, Мэри ненавидела разговоры о пережитом насилии. — Реальность такова, что твое тело пережило много травм. Это не значит, что ты не пройдешь через превращение, не станешь высокой и сильной. Но что, если мы сможем сделать кое-что уже сейчас, чтобы убедиться в этом?

— Это из-за сломанных костей.

— Да.

Битти замолчала, взяв расческу и пройдясь ею по длинным каштановым локонам, рассыпавшимся по плечам… хотя уже расчесывала их ранее. И Мэри, не желая торопить малышку, коротала время, разглядывая комнату… гадая, что еще можно сделать, чтобы превратить весьма официальные покои в комнату, подходящую для тринадцатилетней девочки. Но Битти ничего не просила и, казалось, была всем довольна.

В последнее время они совершили много покупок… было сложно удержаться и не купить малышке весь мир.

И так же сложно помешать Братьям баловать ее. Битти появилась в особняке с двумя разбитыми чемоданами, головой от куклы и старым тигром Мастимоном… и спустя пару ночей футбольная команда супер заботливых придурков, также известная как БЗД (Большие Злобные Дяди), завалила порог ее комнаты разнообразными подарками, как заваливают алтарь подношениями.

На самом деле, Лэсситер периодически называл отряд дядь Бздунами, за что его часто били. Но да…

О, и сам падший ангел бил все рекорды по части подарков. Например, этой ночью, за Первой трапезой, он вручил ей очередную копию «Дэдпула» на ДВД, и черно-красную футболку в стиле «Дори»[19]и с надписью «Где Фрэнсис?»[20].

— Я очень не хочу ехать в больницу Хэйверса, — сказала Битти, посмотрев на свое отражение. — Я боюсь.

Мэри закрыла глаза, вспоминая, как девочку лечили там после побоев ее биологического отца.

— Мы с Рейджем будем рядом, не отойдем ни на шаг.

— А Док Джейн не может сделать все здесь, в своей клинике?

— К сожалению, нет.

— Она может поехать с нами?

— Нет, милая, у нее очень много работы. Но она лично поговорит с Хэйверсом, когда придут результаты анализов. А также Доктор Манелло и, может, даже Ви.

Битти отложила расческу и пропустила руку через волосы.

— Хорошо.

Боже, она казалась такой маленькой на своей кровати, и Мэри отдала бы все, чтобы встать на ее место, принять на себя уколы, рентген и МРТ. Битти столько всего пережила, ее бедное тельце принимало на себя столько ударов и стресса, с которыми бы не справилось и большинство взрослых. Фактически пережитый опыт был и так ужасен. Но мысль, что ей до сих пор приходилось разбираться с последствиями, казалась ужасно несправедливой.

— Думаю, после всего Рейдж возьмет выходной и проведет его с нами, — сказала Мэри, вставая.

— Он сказал, что мы можем набрать мороженого и посмотреть кино, если я захочу.

— Так и будет.

Битти так и не встала, и Мэри подошла к ней.

— Я тебя не оставлю.

— Обещаешь? — раздался шепот в ответ. — Я так боюсь.

Мэри положила руку на плечо девочки.

— Клянусь, что никогда тебя не оставлю.

Спасибо, Дева-Летописеца. И спасибо тебе, Рейдж. Когда они с Рейджем решились на удочерение, то сошлись на том, что если Рейдж умрет первым, то Мэри останется с Битти. Конечно, девочке они об этом не рассказали. Не было подходящего момента.

Битти сделала глубокий вдох.

— Хорошо, давай…

Ее оборвал стук в дверь, а потом раздался низкий голос Рейджа, приглушенный панелью.

— Как мои женщины? Вы готовы?

— Ага.

— Да.

Рейдж открыл дверь и появился перед ними, большой и красивый, его широкие плечи заполняли весь дверной проем. Мэри до сих пор время от времени зависала при виде его сверхъестественной красоты: светлые волосы, густые и волнистые, глаза цвета океана на Багамах, и зубы ослепительно-белые, словно плитка в ванной… он, кстати, никогда их не отбеливал… Рейдж заслужил свою славу среди женской половины расы.

Но он целиком и полностью был предан ей и ей одной.

У Мэри ушло какое-то время, чтобы привыкнуть к этому, чтобы довериться. В конце концов, он мог взять в супруги любую… какую-нибудь высокую, роскошную блондинку себе под стать. Но вместо этого… он не сводил глаз с нее, с брюнетки с миловидным лицом и телом, которое было доведено до бесплодия химиотерапией.

Но Рейдж считал ее королевой красоты, и забавно, когда Мэри была с ним, и он смотрел на нее своим взглядом? Она чувствовала себя королевой красоты.

Битти, вскочив на ноги, бросилась к нему, и Рейдж опустился на колено, становясь на уровне ее роста. И когда он обхватил ее ручки, ее маленькие ладошки утонули в его ручищах.

— Покончим с этим, а потом снова посмотрим «Дэдпула»?

Мэри покачала головой.

— Ребят, вы зациклились на «Дэдпуле».

— Твой следующий шаг? А? — подначивала Битти. — Саркастичное молчание или едкая острота[21]?

— Ты не оставляешь мне выбора, — ответил Рейдж.

— Да-да-да… — Битти сжала кулачки и начала бить по воздуху, поворачиваясь по кругу.

— Пообещай еще раз, что не будешь смотреть взрослые сцены, — встряла Мэри в их разговор.

Битти и Рейдж накрыли глаза ладонями, и он ответил:

— Нет. Мы закроем глаза и дождемся, пока опасность минует.

Приоритеты, напомнила себе Мэри. Нужно правильно расставлять приоритеты.

Когда они все вместе направились к выходу из покоев, Мэри сказала:

— Знаете, можно ведь посмотреть что-нибудь еще? Выпущено столько замечательных документальных фильмов на тему социальных проблем…

Она замолчала, когда Рейдж с Битти повернулись к ней и посмотрели так, словно она предложила разрисовать фойе граффити. Уволить Фритца. Продать на металлолом «ГТО» Рейджа через «иБэй».

— Вы двое — словно кровные родственники, — пробормотала Мэри. — Но, по крайней мере, у тебя, Битти, есть еще шанс исправиться.

Девочка подошла ближе и обняла, как умела — быстро и крепко.

— Есть.

Когда они спустились на второй этаж, Рейдж сказал:

— Бит, ты же знаешь, что мы тебя не оставим? Я не смогу быть рядом на всех этапах, это против правил, но будет Мэри, а я буду ждать в зале ожидания или за дверью…

Спустившись с лестницы, они застыли, как вкопанные.

Сразу за кабинетом Короля собралась целая толпа: Док Джейн в хирургической форме; Мэнни в белом халате; Вишес, одетый для боя, и Зэйдист в «Адидасе», но также увешанный оружием.

О, и Лэсситер.

В хоккейной маске и с регбийными накладками на торсе.

— Ну, как нас клево провожают, — сказал Рейдж, пожимая руки Братьям.

— Мы вас не провожаем. — Лэсситер постучал по накладкам. — Мы вас сопровождаем.

Мэри моргнула.

— Что, прости?

Джейн улыбнулась и посмотрела на Битти.

— Мы едем с вами.

— Предки, конечно, сами справятся, — сказал Лэсситер из-за хоккейной маски. — Но, посмотрим правде в лицо: я отрабатываю навыки блокирующего полузащитника, и это может нам пригодиться. Если докторишка с тощей шеей переусердствует с иглой, я его рожей разрисую все стены.

Вишес поднял обе руки к лицу и с силой потер. Словно мысленно хорошенько мутузил ангела, прекрасно понимая, что нельзя проливать кровь на глазах ребенка… и его распирало в попытке обрести самоконтроль.

— Ты можешь остаться дома, — пробормотал Ви. — Вот прям реально остаться, млин, дома, ты, долб-ный п-дурок.

Лэсситер ухватился за грудную пластину и завыл как Джули Эндрюс[22]:

— Обожаю, когда он не может ругаться… это греет мое сердце… словно пьяница на роликах пытается играть в «вышибалы» в кромешной тьме…

Зэйдист, который всегда был немногословен, прервал поток метафор:

— Мы не хотим, чтобы вы трое ехали одни. Поэтому мы едем с вами. В таких делах всегда нужна поддержка семьи.

Когда Рейдж прокашлялся, одолеваемый чувствами, Мэри хрипло ответила:

— Спасибо большое. Я… мы очень ценим это.

Зи шагнул к Битти, и глядя на его внешность, ни один родитель не подпустил бы Брата к своему ребенку: с вытатуированными рабскими метками, шрамом на лице и огромным телом воина, обвешанным оружием, он скорее напоминал похитителя, чем любящего дядюшку.

Не сказав ни слова, он протянул руку.

И без какой-либо заминки… маленькая жертва взяла ладонь взрослой жертвы.

У Битти и Зи сразу установилась особенная связь. С другой стороны, когда тебя заставляют терпеть жестокое обращение на протяжении долгих лет, между тобой и остальным миром вырастает некая стена, и неважно, сколько пройдет времени и сколько хороших вещей произойдет с тобой после этого.

Эта общая черта роднила их. И хотя Мэри хотела, чтобы у них нашлось что-то общее в другом плане, она была рада… особенно в ночь, подобную этой… что Зэйдист был в жизни Битти.

Когда они вдвоем ступили на лестницу, словно раздался звоночек, и открылись ворота, выпуская участников заезда — все собравшиеся последовали за ними на улицу, где Фритц ждал их в своем «Мерседесе».

Семья всегда рядом, и это самое изумительное, — мысленно восхищалась Мэри.

В самые важные моменты, твоя семья, по крови или по выбору, всегда была рядом, несмотря на занятость в жизни, работу и собственных детей.

— Хэй, — сказал Лэсситер, открывая дверь в вестибюль, — кто-нибудь покидает мне шайбу, чтобы скоротать время?

— Никто, — они ответили хором, и Битти в том числе.

— Я точно выбью из кое-кого с-ное де-мо, — пробормотал Ви себе под нос.

— Обожаю, когда ты используешь грязные словечки по отношению ко мне. Иди сюда, обнимемся. Давай, я вижу, ты же хочешь…


***


Ничего.

Элиза не знала абсолютно ничего о том, как обстоят ее дела: сможет ли она продолжить ходить в университет, застрянет в четырех стенах или ее вообще выгонят из дома.

После встречи с Пейтоном в сигарном баре и столкновением с тем курсантом на выходе, она отправилась домой и несколько часов дожидалась возвращения отца. На нижней ступеньке резной лестницы, прямо напротив парадной двери. Как потерявшийся ребенок.

Три часа спустя, отец пришел, осунувшийся и с низко опущенной головой, всем своим видом напоминая сдувшийся шарик.

Он даже не взглянул на нее… или, может, просто не заметил ее присутствие в фойе. Он просто направился в свой кабинет и закрылся там.

Что ж… хорошо поговорили, папа, подумала она. Перешли на принципиально новый уровень.

Но разве она могла ожидать чего-то другого?

После внутреннего спора о том, стоит ли отвлекать его от дел, она поднялась наверх и легла в кровать. Но поспать в течение дня не удалось, и проблема была не только в отце и петиции на отстранение.

Она не могла выбросить из головы того мужчину… его татуировки, пирсинги, то, как он смотрел на нее, и что сказал. Она очень долго воспроизводила в своих мыслях сцену на бордюре. В ее голове они по-прежнему были там, спорили под снегопадом, сексуальное притяжение между ними было осязаемым, словно веревка, за которую она могла дернуть.

И учитывая серьезность проблем, с которыми она столкнулась, для Элизы стало шоком, что ее так и тянуло усугубить творящийся в ее жизни хаос. Она жалела, что не дала ему свой номер, и одновременно радовалась этому… а если бы он позвонил? Она бы встретилась с ним снова, а это — верный путь к катастрофе.

Не обязательно хорошо знать этого мужчину, чтобы понимать, что он — идеальный материал для песен Тейлор Свифт[23].

Или того хуже…

— Достаточно, — сказала Элиза себе, поднимаясь с кровати. — Довольно самокопания.

Сейчас ее отец должен быть в своем кабинете. Нужно поговорить с ним, пришло время для расплаты за свои поступки, как бы сказала ее мама.

Выйдя из комнаты, Элиза застыла на месте. Отец как раз выходил из своей спальни, и он тоже помедлил.

Прокашлявшись, она начала:

— Отец, я…

Он отвернулся, не сказав ни слова, подняв руку над плечом в классическом жесте «стой, где стоишь».

— Не сейчас.

— Когда, в таком случае? — требовательно спросила она.

Отец не ответил. Он просто пошел дальше по коридору, в сторону лестницы, и скрылся из виду.

Она не знала, как настоять на разговоре — оставалось только встать поперек дороги. И даже в таком случае, он, скорее всего, просто проедется по ней, как локомотив.

— Сукин сын, — прошипела она.

Может, самое время для переезда. Но он, без сомнений, оставит ее без содержания, и с чего, в таком случае, она будет платить по счетам?

Единственная причина, почему она смогла посещать университет, — это заслуженная стипендия, которая не могла покрыть оплату комнаты и стола.

Внезапно желание бросить что-нибудь заставило ее повернуться к антикварному столику. Эта ваза с цветами подойдет идеально, тонкое горлышко удачно ляжет в руку, веса воды и роз будет достаточно, чтобы дать ей ощущение, что она сможет нанести маломальский ущерб, но недостаточно, чтобы зашвырнуть вазу очень далеко.

Элиза перевела взгляд на дверь в спальню ее дяди и тети.

Дядя скоро выйдет, но тетя, без сомнений, еще спала. Обычно женщина поднималась к тому времени, когда Элиза уже возвращалась из университета; она вставала лишь за тем, чтобы сделать прическу и макияж, а потом снова возвращалась в постель. Едва ли похоже на жизнь, но после произошедшего с ее дочерью? После того, как они потеряли сына?

Элиза выругалась… а потом зашагала вперед.

Прежде чем она успела понять, она уже стояла перед дверью в спальню ее покойной кузины. Элиза словно издалека наблюдала, как рука обхватывает ручку и поворачивает ее. Толкнув дверь в комнату, она уловила запах парфюма Эллисон. «Яд» от Диор…старая-добрая классика, этот аромат хорошо подходил ей.

Элиза всегда считала, что если бы у фиолетового цвета был запах, он бы пах именно так.

Она бесшумно закрыла дверь за собой и щелкнула по выключателю.

Свет от хрустальной люстры в центре высокого потолка озарил комнату. Кровать стояла напротив, заправленная бледно-голубым бельем с белыми и золотыми элементами, на ней было столько подушек, что витрина в «Мэйси» нервно курила в сторонке. На стенах обои ручной работы от «Старк», c изображенной на них картиной — персиковые и желтые птички резвятся в ветвях цветущих фруктовых деревьев, такие часто можно встретить в садах в плодородное время года. На полу лежал плотный ковер бледно-кремового, практически белого цвета, окна обрамляли шторы, бледно-голубым цветом и воздушностью напоминавшие летнее платье.

Идеальный декор для спальни молодой женщины.

Но вещи Эллисон выделялись на общем фоне: черная мантия — атрибут жреца или почитателя демонов; хрустальный череп на полке над камином; книги в черных или кроваво-красных кожаных обложках разбросаны в дальнем углу, возле укрытого декоративной тканью тюфяка. Также здесь были широкие черные сапоги высотой выше колена… одна туфля с каблуком в виде пистолета… черные вещевые мешки, одному Богу известно, что в них лежало.

Было сложно не видеть в особом стиле жизни ее кузины выбоины на идеально выложенной мостовой. Но это позиция судьи, разве нет?

— Нельзя так думать — простонала Элиза, потирая затекшую шею.

Но реальность такова, что на пути Эллисон встретилось что-то злое, когда она пыталась найти себя в диком образе жизни. Именно это хотел сказать ей отец.

Элиза нахмурилась, снова подумав о том курсанте с татуировками. Он воплощал собой страх ее отца и все, с чем она могла столкнуться во внешнем мире. Но она встретила его не в университете… вот, что она хотела ответить отцу.

— Тем лучше, — прошептала Элиза свободной комнате. — Я больше его не увижу.

Глава 7

Учебный центр Братства Черного Кинжала представлял собой высокотехнологичный бункер, растянувшийся на сто тысяч квадратных футов, с помещениями и оборудованием из разряда срань-Господня-это-же-правительственный-уровень. Расположенное под землей и с чередой ворот на подъезде, которые с каждым следующим этапом становились все прочнее и явственнее заявляли «Вали отсюда на хрен», это место было вне доступа для вампиров, людей и лессеров.

Как и курсантов, которым технически разрешалось здесь находиться.

Когда «школьный автобус» притормозил у очередных ворот, по углу наклона Акс понял, что они приближались к входу в здание. Затемненные окна рядом с ним мало что показывали, но Акс представлял, что последние два пропускных пункта были как в «Парке Юрского периода», бетонные стены высотой с дамбу Гувера[24]и с колючей проволокой на вершине.

Весь последний месяц ученики встречались в заранее оговоренных местах в Колдвелле или пригороде, садились в непримечательный желтый школьный аквариум на колесах с пуленепробиваемым кузовом, окнами толщиной в руку и глубокими ковшеобразными сиденьями.

Да, Фритц — старый дворецкий за рулем — с успехом мог бы поработать на центральные школы Колдвелла, да только сейчас время экзаменов.

И, вот так сюрприз, весь сегодняшний путь от заброшенного завода в старой промышленной части города, Пэйтон сверлил взглядом затылок Акса.

Старые-добрые времена.

Остальные занимались своим делом. Ново погрузилась в музыку в наушниках. Бун читал…«Или-или»[25]Кьеркегора[26], что бы это ни было. Пэрадайз и Крэйг периодически передавали из рук в руки айФон — словно искали «Поке-стопы»[27]по дороге, но связь периодически пропадала.

Пэйтон, с другой стороны? Очевидно, не придумал ничего лучше, чем испускать пар, как кусок теплого собачьего дерьма на сугробе.

Акс с успехом игнорировал злобные взгляды и намеривался держать кирпичную стену до утра…

— Я серьезно, — выдавил Пэйтон.

Откинув голову на подголовник, Акс пожалел, что не отсел подальше, когда Мистер Соблюдай Границы устроился через проход, на сиденье рядом с ним. Похоже, в таком случае ему пришлось бы ехать на заднем бампере.

— Ты высказался прошлой ночью, — пробормотал Акс. — И я с тобой согласился, или тебя склероз замучил?

— Ни хрена ты не сказал.

— Катись к черту, я повторю на бис. — Он лениво повернул голову к парню. — Я к ней не притронусь.

— Тогда зачем последовал за Элизой на улицу?

— Воздухом подышать. Хотел…

— Черт подери, я серьезно…

— Слууушайте, у меня предложение. Давай не будем играть в Эмилио Эстевеза и Джадда Нэльсона в средней школе Мэн.

— Ты сейчас о чем вообще?

Бун ответил, не поднимая головы:

— Клуб «Завтрак»[28]. Считается лучшим школьным фильмом. Снят в Средней школе Мэн в Де-Плейнс[29], Иллинойс, в 1984 году. Джад Нельсон играл типичного преступника…

— Кстати, — прервал его Акс, — это моя роль. Ты, Пэй-Пэй, будешь спортсменом. Субъективным мудаком, которого испортили родители.

Пэйтон приподнял бровь.

— Мне понятно, откуда он знает про фильм, — он указал на Буна. — Ты-то откуда?

— Знаешь, я не всю жизнь был помешан на сексе. Когда был наркоманом, постоянно зависал перед зомбоящиком. И, сделай нам обоим одолжение, завязывай с этим дерьмом. Я не стану трахать твою чистую-как-снег кузину. Она — не мой типаж.

Так. Ладно. Он, конечно, весь день пялился в потолок, вспоминая, как она повернулась к нему на том тротуаре. Посмотрела на него. Говорила с ним.

И да, было определенное рукоблудие с его стороны. Но что ему оставалось: либо разобраться с железным стояком, либо появиться на занятиях с бейсбольной битой в штанах.

Но она тут не при чем. Не-а. Это всего лишь знак, что ему нужно больше времени в «Ключах».

Автобус остановился, и древний дворецкий убрал перегородку, одновременно открывая дверь напротив водительского сиденья.

— Мы приехали! Приятного вечера!

Доджен каждый вечер говорил одно и то же, одним и тем же радостным голосом, и Акс, поднявшись с места, прошел к двери и вышел раньше остальных, осознавая, что это был своеобразный ритуал. Вербальный эквивалент потирания кроличьей лапки на удачу.

На парковке стояло несколько машин, включая «скорую», которая фактически являлась передвижным хирургическим центром, новый пуленепробиваемый «Хаммер», два пикапа, сиявшие так, словно только сошли с конвейера «Форд Моторс», и экскаватор типа «Катерпиллер». Была и другая техника, но Акс никогда не обращал на нее особого внимания.

Даже имей он права, у него не было машины и каких-либо перспектив получить оную.

Не-а, хрен ему, а не тачка. В его мире находились деньги только на необходимую одежду и человеческий налог на дом, построенный отцом для женщины, которой всегда было плевать на него. А, и еще на лапшу быстрого приготовления. Электричество снова отключили, и в этот раз Акс не станет платить по счету. Он мог жить и в темноте… лучше так, чем ночевать в учебном центре как бездомный. К тому же, газ и водоснабжение субсидировались муниципалитетом, поэтому горячая вода и камин вполне согревали его.

Он выживет.

Акс подошел к двери, укрепленной сталью, и его не заставили ждать. Панель открыли изнутри, Дэстроер толкнул тяжелую дверь так, словно она легче листа бумаги.

— Здорóво, — сказал Брат Бутч. — Занимаемся в первой аудитории.

Кивнув, Акс двинулся вперед по длинному коридору, проходя мимо комнат для допроса, других учебных классов и новой лаборатории, в которой они в буквальном смысле взрывали всякое дерьмо.

Они использовали аудиторию, обставленную по всем канонам учебных заведений… по крайней мере, что-то аналогичное он видел по ТВ в героиновый период своей жизни. В помещении перед старомодной классной доской стояло два ряда длинных столов с парой стульев за каждым. На потолке горели флуоресцентные лампы, пол выложен линолеумом.

Но здесь не учили чтению-письму-арифметике.

Скорее теории рукопашного боя, стратегическим маневрам, основам первой помощи, групповой динамике[30].

Акс сел в конце аудитории, и — слава Богу — Пэйтон припарковался впереди. Остальные тоже расселись, приготовившись к занятиям.

Брат Бутч закрыл дверь и сел на стол, стоявший в стороне. У него на голове была кепка «Ред Сокс», футболка с напечатанным на ней Биг Папи[31], черные спортивные штаны «Адидас», кроссовки от «Брукс» в розовом и кислотно-красном цветах.

— Сегодня ночью, — сказал Брат, — мы проведем разбор ваших косяков в той смехотворной засаде. На что уйдет часов десять-двенадцать. Потом, если останется время, продолжим тему по ядам, в частности рассмотрим аэрозоли и контактные яды. Но сначала у меня есть вакансия.

Акс нахмурился.

Деньги не помешают, подумал он.

— Работа потребует от вас предельной сосредоточенности и чувство такта. — Брат навел серьёзный взгляд на группу. — А также отличные навыки самообороны.


***


Рейдж охренеть как ненавидел клинику Хэйверса. Да, подземный комплекс был безопасным, и даже несмотря на неприязнь к парню, не возникало никаких претензий к качеству помощи, оказываемой его пациентам. Но Рейдж сидел в коридоре снаружи смотровой комнаты, в которой Битти и Мэри скрылись, казалось, сто тысяч лет назад, и было очевидно, что его бесила любая мелочь.

Во-первых, он ненавидел синтетический запах стерильности, дезинфицирующее средство с химической лимонной вонью въедалось в его синусовые пазухи. Черт, все было настолько плохо, что он представлял сотню крошечных желтых миньонов с кирко-мотыгами и распылителями, которые безобразничали в его ноздрях.

Во-вторых, тихая суматоха доводила его до белого каления, хотя на это, конечно, было хорошее дело. Все это — шарканье ног в обуви с мягкой подошвой, тихие разговоры, тележки с медицинскими инструментами и медикаменты, которые толкали туда-сюда по коридору.

Но, что было хуже всего? Он сходил с ума от внимания, которое привлекал к своей персоне.

Медсестры, конечно, не вытаскивали груди из униформы и не пытались запрыгнуть на него, но, черт, ему не нужны эти долгие оценивающие взгляды, необоснованные дефиле туда-сюда, щебетанье и хихиканье.

Он всю свою жизнь сталкивался с подобным отношением… ну, как минимум, с момента превращения. И До Мэри он пользовался сексуальным вниманием, так часто, что заработал не просто репутацию — целый культ. Но После Мэри он потерял всякий интерес к женскому полу. В действительности, он начал воспринимать свое тело как симпатичную оболочку, управляемую мозгом. Но его сущность, его душа, сердце не имели никакого отношения к его внешности.

И в этом вся проблема.

Когда твоя дочь находится по другую сторону двери, одетая в тонкую больничную сорочку, с круглыми глазами от страха и пост-травмы, когда в ее личное пространство вторгаются посторонние, последнее, что тебе нужно — чтобы толпа женщин пускала на тебя слюни потому, что считала тебя гребаным плодом любви Ченинга Татума и Криса Хэмсворта.

Может, стоило надеть бумажный пакет на голову…

Когда на плечо опустилась чья-то рука, Рейдж подпрыгнул… и с шоком обнаружил, что рядом с ним, на жестком полу коридора сидел Зэйдист.

Напротив Ви и Лэсситер спорили о чем-то, брат зажал в зубах самокрутку… а потом вытащил, вспомнив, что здесь нельзя курить… ангел уверенно держал оборону, выдавая тысячу слов в минуту …

У Рейджа не было ни сил, ни желания следить за ходом спора.

Он мог думать лишь о…

— Она достаточно настрадалась, — услышал он свой голос. — Боже… сколько они уже там?

Посмотрев брату в глаза, Рейдж увидел, что вместо желтых, глаза Зи стали иссиня-черными.

Но да, Рейдж умел доводить окружающих. Как долго он ноет об одном и том же? Неудивительно, что брат злился на него.

— Прости. — Рейдж потер лицо. — Мне самое время заткнуться. Не хотел бесить тебя.

Зи посмотрел на него так, словно у Рейджа на лбу вырос рог.

— Не ты. Я просто хочу выкопать ее отца и снова убить гада. Если бы с Наллой обращались так жестоко? Если бы на всех ее костях остались следы прошлых переломов?

Брат замолк, но продолжать и не нужно было. Рейджа снова затошнило.

— Когда это твой ребенок, то все переходит на принципиально иной уровень. — Рейдж начал биться затылком о стену, но потом испугался, что потревожит таким образом Битти и врачей. — Знаешь, я не был готов к этому. В смысле, я считал, что самое сложное в должности отца — споры и ссоры…например, когда она захочет привести домой какого-нибудь мудака, ожидая, что я не отрежу его мохнатые помидоры и не закапаю в саду. Но это? Я бы хотел оказаться там вместо нее. Это нечестно.

Зи направил на него взгляд, уверенный, настолько далекий от безумного, насколько далеко брат ушел от своего девиантного поведения.

— Ты же знаешь, из тебя вышел потрясающий отец. Ты отлично справляешься.

Рейдж мгновенно отвел взгляд. Прокашлялся.

— Такое ощущение, что я подвел ее.

— Ты рядом с ней в тот момент, когда она в этом нуждается больше всего.

— Нет, в таком случае это я бы лежал на том экзаменационном столе. Подставил бы свое тело вместо нее.

— Это невозможно, и тебе это известно. — Зи тихо выругался. — Самое сложное в отцовстве — невозможность сделать все правильно для них. Порой все, что тебе остаётся — просто быть рядом.

— Должно быть что-то большее.

— Если есть и ты узнаешь, что это, то дай знать.

— Ха! Ты лучший отец, кого я когда-либо видел.

— Скажу вот что: позову тебя в следующий раз, когда буду мучиться бессонницей, рассуждая на тему, как я сто раз мог все запороть.

— Но с тобой иной случай.

— Почему? — Когда Рейдж не ответил, Зи не оставил невысказанное повиснуть между ними: — Почему? Потому что Налла — моя биологическая дочь? Давай, скажи вслух. Потому что когда ты услышишь это дерьмо, то сам поймешь, какая это дурость.

— Я просто… порой думаю, получалось бы у меня лучше, будь я… ну, ее родным отцом.

— О, как ее биологический отец? Как тот ублюдок, из-за которого она сейчас лежит на столе? Ты хочешь быть, как он? О да, вот это перемена для парня, который только что сидел в коридоре с таким видом, словно ему делают операцию на сердце без анестезии из-за того, что его малышке сейчас очень сложно?

Рейдж потер волосы так сильно, когда он остановился, показалось, что все руки были в шерсти.

— Тебе не понять. Ты никогда не окажешься на моем месте.

— Я об этом и говорю. Не важно, сам ты приложил руку к рождению ребенка, или принял в свою семью, все мы в одинаковых условиях.

Рейдж уставился на закрытую дверь перед ним.

— Зи, я боюсь. Я просто… охренеть как боюсь. Что, если обнаружится что-то непоправимое? Об этом беспокоится Док Джейн. Она боится, что превращение так сильно искалечит руки и ноги Битти… что в конечном итоге придется ампутировать их.

Глаза защипало от слез, когда он представил, как Битти в танце пересекает фойе. Она сейчас такая деятельная… он не мог представить ее в инвалидном кресле, управляемом не руками, а дыхательной трубкой. Это убивало его.

— О чем… о чем, черт подери, ты говоришь? — требовательно спросил Зи.

— Что-то связанное с пластинами роста костей. Были переломы прямо на… — он жестом указал на бедра, предплечья и икры… — ну, пластинах роста, и они срослись неправильно. Поэтому когда наступит превращение, кости треснут и уже не срастутся.

— Дерьмо.

— Мэри не знает. — Рейдж снова запустил руку в волосы. — Да, я должен был рассказать ей раньше, просто не знал, как. Я обещал Доку Джейн, что расскажу. Вот такой я гребаный трус, когда дело касается моих девочек. Я надеялся… ну, на хорошие новости, но чем больше времени они там находятся, тем больше я думаю…

Дверь в смотровую открылась, и оттуда вышла Док Джейн.

Одного взгляда на ее лицо было достаточно, чтобы понять — опасения оправдались.

— Насколько все плохо? — выдавил Рейдж, вскакивая на ноги. — И что мы можем сделать?

Глава 8

Водолазка.

Несколько часов спустя, Акс молча сидел на заднем сидении «школьного автобуса», пытаясь придумать, где, черт возьми, достать водолазку.

Подняв руку к горлу, он размял татуированную половину шеи, гадая, сможет ли найти хоть одну среди отцовских вещей. И от одной мысли хотелось нахлестаться в дрова… а, может, даже вколоть себе чего-нибудь и улететь в нирвану.

Он не подходил к отцовской комнате с самой его смерти.

— Дерьмо, — выдохнул Акс, посмотрев в затемненное стекло.

Чтобы прекратить поток мыслей, он отвел взгляд от собственного отражения… и, вот неожиданность: Пэй-Пэю надоела пластинка «Не тронь мою кузину», и парень вернулся к своим стандартным настройкам — пялился на Пэрадайз, пока та сидела возле своего мужчины.

У всех выдалась тяжелая ночь, хотя тренировки в принципе не назовешь веселым занятием. Но, да, паршивое чувство — когда тебя носом тыкают в собственные косяки. Что в радость? Видеть, как кастрированный Пэйтон сидит по другую сторону прохода от Пэрадайз, отчаянно желая забраться к ней в голову, быть тем спасителем, в котором она нуждалась. Эти мысли практически витали в воздухе.

Прости, приятель. У нее уже все есть.

Ново поднялась со своего места и подошла к Аксу, пихнув так, чтобы усесться рядом.

— Я иду в два. Когда у тебя собеседование?

— Через полчаса. — Он потер татуировки с мыслью, что они сыграют с ним злую шутку. — Мне нужно поторопиться.

— Что ж, удачи.

Женщина протянула ладонь, и он пожал ее.

— Тебе тоже.

— Похоже, нас двое на эту работу. — Ее голос звучал взволнованно. — У Пэйтона и так полно денег, и черта с два он позволит оплачиваемой работе встать на пути его любимой травки. Бун тоже не нуждается в финансах… а Пэрадайз с Крэйгом и так заняты, в свободные ночи они обеспечивают дополнительную охрану в доме для аудиенций.

Черт, Акса не радовало соперничество с Ново… уж лучше это был бы другой мужчина, и да, похоже, он все-таки сексист. С другой стороны, это он останется в дураках. Ново была так же хороша в бою и стрельбе, как и он, силой почти могла сравниться с ним, а мозгами — даже вырвалась вперед. К тому же она не выглядела как серийный убийца.

Но, хэй, он может снять пирсинги. Прикинется паинькой. Станет почти нормальным.

— Заключим дружеское пари? — протянула Ново.

— На что?

— Кто получит работу. Проигравший платит за ужин.

Он не мог купить ей даже «Кит Кат».

— Давай лучше победитель покупает ужин?

— Заметано.

Автобус остановился двадцать минут спустя. Ночь выдалась обжигающе холодной, и никто не стал задерживаться для «поболтать». Материализовавшись у отцовского коттеджа, Акс внезапно осознал, что никогда не называл это место «родительским»… хотя, с другой стороны, этот дом совсем не ассоциировался с родителями. Коттедж был построен для его матери, и не справился со своей задачей — не смог удержать ее в семье.

Зайдя внутрь, Акс порадовался отсутствию электричества и лампочек. Было невыносимо видеть кухню, ненавистно смотреть на украшенное помещение, и Акс быстро пересек узкое пространство. Ступеньки на второй этаж были узкими и крутыми, и он взбежал по лестнице, перешагивая через одну, направляясь к единственной открытой двери.

Дверь в комнату отца он держал запертой.

Его комната представляла собой матрас на полу, одежду в стопках и, собственно, все. Черт, он даже не ночевал здесь, потому что камин располагался внизу, и Акс предпочитал засыпать возле тепла. Весной и летом он переедет на второй этаж… а может, не станет. Вообще все равно.

Акс просмотрел свой «гардероб» из маек, черных джинсов, кожаной куртки, плаща, особо не надеясь, что водолазка волшебным образом появится по велению Крестной-Приведем-Тебя-В-Божеский-Вид-Феи. Скорее он сделал это, набираясь смелости, чтобы залезть в отцовские вещи.

Десять минут спустя и, разумеется, без водолазки он прошел по коридору и открыл дверь. Света не было во всем доме, и тесное пространство представляло из себя сочетание теней и оттенков серого… казалось, его ненависть к себе высосала все краски.

Он даже не смог посмотреть на кровать, которая была расправлена с того последнего раза, когда отец спал на ней два года назад. И Акс определенно не стал смотреть на фотографии его долбанной мамочки, и нет, не обратил внимания на слой пыли, покрывавшей всю комнату или том факте, что одно из окон выскочило из рамы, пропуская внутрь осенние листья и даже снег.

В комнате было холоднее, дыхание вырывалось изо рта клубами пара.

Может, сюда являлся призрак отца.

Когда мурашки пробежали по позвоночнику, Акс прошел к комоду и резкими движениями и трясущимися руками просмотрел шмотки. Он нашел искомое в нижнем ящике.

Было так странно — думать, что кофту носил его отец. И, закрыв ящик и выскочив из комнаты так, будто его преследовали, Акс поклялся, что больше никогда не зайдет сюда.

Вернувшись в свою спальню, он снял майку и натянул отцовскую водолазку. Подойдя к зеркалу над дешевым комодом, убедился, что воротник прикрывает его татуировки.

Перед тем, как отвернуться, он снял один за другим все пирсинги от мочки уха и до самого хряща, на той же стороне, где располагались татуировки. Также достал пирсинг из брови.

Потом вооружился, натянув наплечную кобуру, он вставил в пазы пару сороковых, которые ему выдали неделю назад. Как говорили Братья, они инвестировали время и деньги в учеников, и последнее, что им нужно — чтобы кто-то из курсантов проснулся мертвым из-за хреновой экипировки: как только класс был проверен на полигоне, им раздали «Глоки»… и хотя им запрещалось проносить оружие в учебный центр, ношение в городе считалось обязательным.

А также использование в случае необходимости. А не так, как это вышло прошлой ночью.

Выйдя из дома, Акс не потрудился запереть дверь… в конце концов, не было электричества для сигнализации, и, к тому же, плевать он хотел на имущество под этой крышей.

Черт, он испытает облегчение, если кто-нибудь вломиться и спалит коттедж к чертям. Впрочем, это было маловероятно. Он жил в глуши, ближайший сосед находился в четверти мили отсюда и, наверное, ездил на работу верхом на осле.

Еще до дематериализации Акс знал, что дом… особняк, замок, плевать… будет огромным. Даже дети бедняков, жившие за пределами человеческого мира, знали, где располагались большие поместья, под каким почтовым индексом.

Да… окей, думал он, обретая форму.

Вау.

Акс покачал головой при виде каменного строения перед ним. Три этажа высотой, не меньше, передний план шиферной крыши казался величиной с футбольное поле. Примерно с семьюстами ставней и парадной дверью, которой бы открывать вход в парламент или муниципальную библиотеку… Акс не мог поверить, что здесь жила какая-то семья.

С другой стороны, это были не мама-медведица, папа-медведь и медвежонок. Здесь, должно быть, обитала целая дюжина додженов.

Именно в такое место его отца пригласили бы на работу.

Именно в таком крутом доме во время набегов был убит его отец.

Чтобы не запороть собеседование до его начала, Акс проглотил горечь и двинулся по укрытому снегом газону, потом переступил через низкий бордюр и поднялся по ступенькам к парадному входу.

На двери висел медный молоток размером с его кулак, а также виднелся замаскированный видеофон чуть сбоку.

Он тянулся к кнопке, когда тяжелую панель открыл… ничего себе… дворецкий в униформе, подозрительно напоминавший Сера Джона Гилгуда[32].

Во времена его съемок в «Артуре».

— Вы Аксвелл, сын Тэрша? — спросил мужчина с идеальной дикцией.

По неясной и бесполезной причине мозг Акс выплюнул лучшую пьяную цитату Дадли Мура[33]: «Ты шлюха?! Господи…. Я забыл! Думал лишь о том, как мне офигенно с тобой!»[34].

— Господин? — добавил дворецкий. — Вы — Аксвелл?

Встряхнувшись, он чуть не ответил «Ага».

— Да, это я.

— Прошу вас, входите. — Отступив назад, дворецкий рукой пригласил его в дом. — Я сообщу своему хозяину, что вы пришли в назначенное время.

— Спасибо. Благодарю.

Посмотрев на парня, Акс устыдился своего происхождения. Черт, да от всего происходящего ему хотелось…

Акс застыл как вкопанный. Принюхавшись, он набрал в грудь воздуха, пока дворецкий в смокинге говорил что-то, а потом отвернулся и прошел к закрытой двери.

Секундочку, — подумал Акс.

Повернувшись по кругу, Акс продолжил изучать запахи в воздухе. Огромный холл, фойе или как называлось это место, мог спокойно вместить три его коттеджа, и все равно останется место для кегельбана, бассейна и, может, даже для катка. А вещи, расставленные по старинному, напоминавшему собор пространству, выглядели на самом деле древними и крайне дорогими: пол был выложен бело-серым мрамором, повсюду развешан хрусталь и куча масляных картин — на стенах. О, и здесь был камин, но не похожий на тот, что согревал его в дневные часы. Их выполнен из черного мрамора, украшен золотым резным орнаментом, а очаг был таким большим, что там лежали не дрова, а целые стволы.

Но на это все ему было глубоко плевать.

То, что Акс уловил в воздухе, отфильтровав запах горящих дров в камине, мыла от доджена и смутный запах поданного где-то на первом этаже мяса… это был запах женщины, которую он встретил прошлой ночью.

Кузина Пэйтона либо приходила сюда недавно… либо жила под этой крышей.

— Мой хозяин примет вас сейчас, — сказал дворецкий из-за его спины.

Да, подумал Акс, разворачиваясь. Еще как примет.


***


Порой кошмар разворачивается на твоих глазах, причиняя боль твоим любимым, и как бы ты ни молил о пробуждении… понимаешь, что тебя не разбудит будильник, ты не сможешь поднять веки, перевернуться и очнуться ото сна.

Сейчас Мэри страдала в подобной петле.

Битти лежала на экзаменационном столе, белая простыня и покрывало собралось сбоку, кожа на ее хрупких бледных ногах блестела в свете огромной лампы. Битти была такой белой, лицо стало под цвет «Клинекса», и она тряслась, дергалась, представляла собой истощенную версию той веселой малышки, которой всегда была.

Мэри стояла рядом с ней, и больничная среда — пиканье оборудования, белая плитка, нержавеющая сталь повсюду, народ в халатах и масках — все обрело кристальную четкость и одновременно казалось размытым… и, как во сне, эти две крайности восприятия хаотично сменяли друг друга.

Мэри знала, что будет сложно пережить эту ночь. Но думала, что причиной станут воспоминания Битти о насилии. Или потому, что девочке придется вернуться в клинику, где у нее на глазах умерла ее мать. А, может, испытает клаустрофобию в МРТ, дискомфорт во время осмотра, скуку в ожидании результатов.

Даже. Рядом. Не. Стояло.

Каждую из основных костей Битти сломали и вправили. Даже на той ноге, в голень которой был вставлен титановый прут. Без анестезии, потому что у нее была аллергия.

Это невозможно описать — ужас, боль, страх. Было сложно не роптать на Бога в этот момент, не ругать Всевышнего за лавину плохих новостей: пластинки роста находились в опасности из-за плохо срощенных переломов; возможная ампутация после превращения; невозможность общей анестезии из-за реакции ее организма.

Легкого облегчения боли было совсем недостаточно.

— Еще раз, — услышала она себя. — Ты можешь сделать это.

Битти, казалось, не понимала слов. Она совсем потерялась в агонии, и Мэри хотелось разреветься самой.

Но она не могла позволить себе сойти с ума.

Мэри наклонилась еще ниже.

— Последний раз, хорошо? Всего один.

Глаза Битти широко распахнулись, они блестели от слез, под ними засели большие фиолетовые круги, казалось, будто она была при смерти.

— Я не могу это сделать. Пожалуйста… пусть они прекратят…

— Всего раз, обещаю, всего один. — Она смахнула ее челку и поцеловала Битти в лобик. — Держись за мою руку. Давай. Сжимай так сильно, как потребуется.

— Я не могу это сделать… Пожалуйста, мамочка… помоги…

Рыдания сотрясли тело малышки, отчего больничная сорочка заколыхалась, словно на ветру, и Мэри тоже заплакала, слезы покатились по ее щекам, падая на тонкий матрас на столе.

Шмыгая носом, моля о силе, абсолютно потерянная, Мэри сделала мысленную пометку: когда в следующий раз к ней придет кто-нибудь с заявлением, что ей известен ответ на все — она залепит этому умнику поджопник.

— Хэйверс, можешь дать нам…

Когда она подняла взгляд, то обнаружила, что терапевт и две медсестры стояли поодаль. И мужчина посмотрел на нее с состраданием, которое не ассоциировалось с его жестокостью по отношению к Мариссе.

С другой стороны, в профессиональном плане за ним не значилось грехов.

— Просто дыши, — сказала Мэри Битти. — Давай же… дыши со мной…

МРТ показала, что над девочкой нависла угроза непоправимой деформации во время превращения. У вампиров порог зрелости достигался одним взрывом, который происходил во время превращения. Проводя человеческую аналогию, четырнадцатилетний подросток внезапно и всего за шесть часов обращается в двадцатипятилетнего взрослого.

В случае Битти, в ее длинных костях была серия легких, а порой и не очень, искривлений от предыдущих переломов. Мэри замечала их, но не придавала значения причинам и возможным последствиям. Проблема в том, что когда произойдет скачкообразный рост организма, трещины могут полностью разойтись, сломаться от чрезмерного давления.

Конечный результат? Ампутация. Всех или почти всех конечностей. Потому что примерно на протяжении шести месяцев после превращения кости вампиров не способны сращиваться.

И было принято решение — исправить все сейчас.

Битти сама сделала выбор. Она не хотела возвращаться через месяц, год, два или пять лет. Ничего не изменится, и не зачем мучить себя и откладывать неизбежное.

Но происходящее было слишком.

— Я не могу, не могу… не могу это сделать…

Мэри была согласна, как никогда.

Слишком много всего. На нуле. Через край.

Да, они преследовали важную цель, но сделанного достаточно. Ведь так?

— Р-р-р-рейдж может войти? — заикаясь, попросила Битти.

— Конечно. Позвать кого-нибудь еще?

Кого угодно, чтобы закончить.

— Нет, я же плачу. — Битти шмыгнула носом. — Я не храбрая…

— Нет, ты храбрая. — Мэри сморгнула очередную порцию слез. — Солнышко, ты самая храбрая из всех, кого я знаю.

По традиции вампирской расы, во время операций над женщинами мужчин не допускали в палату… и было несколько случаев, когда Битти тревожили из необходимости. Но сейчас? Все способы хороши.

Мэри даже не спросит разрешения Хэйверса. Им нужно что-то, что поможет девочке закончить мучительную процедуру.

— Я приведу его, — вызвалась Док Джейн.

Когда Рейдж вошел, Мэри не смогла сдержаться. Она посмотрела ему в глаза, и горло сжалось так, что стало невозможно дышать. И как связанный мужчина, первым делом он подскочил к ней, крепко обнимая, нашептывая что-то на ухо — она не слышала его слов, сильный, уверенный голос говорил за себя.

А потом Рейдж полностью обратил внимание на малышку, все краски пропали с его лица, когда он посмотрел на Битти. Он потянулся к ней дрожащими руками и обнял.

К ним тут же бросился медперсонал, и Мэри оттащила его назад.

— На руки и ногу нужно наложить гипс. Аккуратней.

Рейдж положил девочку так, словно она была хрустальной.

— Я не храбрая, — простонала Битти.

— Нет, ты храбрая, — сказал он, смахнув ее волосы назад. — Ты очень храбрая. Я горжусь тобой и очень сильно люблю тебя.

Они разговаривали какое-то время, а потом повисла пауза.

И будто чувствуя, что время пришло, Хэйвер тихо сказал:

— Всего один раз, последний. И на этом все.

Рейдж низко опустил брови, и Мэри без лишних вопросов поняла, что ее хеллрен выпустил клыки, защитник в нем подумывал о том, чтобы вырвать доктору глотку. Но в нем говорили инстинкты, а не логика.

Она погладила руку Рейджа.

— Ш-ш, все нормально. Один раз и все.

— Один раз… — Он потер лицо. — Мы сможем сделать это.

Рейдж кивнул испуганному Хэйверсу. А потом медперсонал снова подступил к столу.

Таз Битти снова закрепили ремнями, другую ногу тоже обездвижили. Хэйверс должен был ухватиться за бедро и с силой сжать, чтобы кость треснула. А потом придется потянуть у колена, выстраивая кость в правильном положении, основываясь на визуальных данных — что было относительно легко сделать по ее коже, учитывая слабую мускулатуру и болезненную худобу девочки. Потом их ждет рентген, чтобы убедиться, что все сделано верно, и они наложат гипсы, чтобы кости срастались верно.

Перелом и последующая вправка — настолько примитивный и жестокий процесс, что на фоне высокотехнологичного оборудования выходил за рамки стандартов оказания медицинской помощи. Но когда дело касалось физической стороны вопроса, оборудование решало далеко не все… и нужно было отдать должное брату Мариссы. До этого он уже несколько раз осуществлял подобную процедуру, действовал быстро, решительно и хорошо управился с руками и ногами Битти.

Уступая Хэйверсу место, Рейдж обошел стол с другой стороны, его огромное тело, напоминавшее Великую китайскую стену, устроилось прямо возле Битти. Взяв руку малышки, он казался одновременно разбитым и сильным.

Мэри кивнула, а за ней и Битти.

— Сделай это, — приказал Рейдж.

Хэйверс поднял больничную сорочку, открывая шишковатые коленки, которые казались слишком большими на фоне хрупких икр и бедер.

О, Боже, до конца своей жизни Мэри запомнит, как руки в голубых перчатках обхватывают бедро Битти, сжимают слабую плоть и…

Битти закричала от боли.

И через секунду, ослепительный свет вспорол палату, яркий, словно взрыв.

По началу Мэри решила, что закоротило лампы, но потом ее мозг пришел к ужасающему выводу.

Оторвав взгляд от Хэйверса, она в ужасе посмотрела на Рейджа.

— Нет! Не сейчас!

Но было поздно.

Зверь рвался наружу.

Глава 9

Поиграли и хватит, — подумала Элиза, наконец, спустившись на первый этаж. Промучившись в комнате кузины, казалось, несколько часов, она поняла, что просто оттягивает неизбежное.

Если отец откажется вести с ней цивилизованную беседу?

Тогда она забудет про цивилизованность. Потому что знакомое чувство информационной блокады было абсолютно неприемлемо для нее, она не станет больше терпеть этот вакуум.

К тому же, что сделает ее отец? Превратится в огромного рычащего зверя?

Она не удивилась, обнаружив дверь в его кабинет закрытой, и пересекая фойе, было сложно противостоять натиску «этого не может происходить в реальности». Она никогда раньше не отвлекала его, пока он трудился над семейными инвестициями… но когда перед глазам встал образ ее прекрасной мамы, Элиза использовала его в качестве тарана. Воспитание пыталось взять над ней верх, но она представила свою мамэн, и как бы поступила женщина в этой ситуации.

Элиза даже не постучала.

Не зачем давать ему возможность отказать ей во входе.

Она просто потянулась к ручке и толкнула дверь…

Воспоминание о матери было сметено представшей картиной: ее отец сидел за своим столом, главенствуя в мужском кабинете; одет он был в свой неформальный наряд — темный костюм и галстук. Потому что официальным являлся белый галстук-бабочка и фрак.

Шокировало не это.

Напротив него сидел мужчина с огромными плечами и длинными, мускулистыми ногами, он подавлял своими размерами не только кресло — всю комнату. С темными волосами, бритым затылком, в черной водолазке и штанах. Того же цвета была кобура и пистолет, который она видела у него подмышкой.

Мужчина медленно повернулся, чтобы посмотреть на нее. Но ей не нужно было видеть лицо.

Это был Он. Из сигарного бара.

По телу Элизы прошла волна жара… а мозг наполнила ярость. Откуда отец узнал, что она встречалась с этим курсантом? Их заметил какой-то вампир, когда они спорили на обочине? Но, черт, они и не спорили толком. И Пэйтон тогда вмешался…

Пэйтон. Вот же сукин сын.

— Отец, я…

— А это моя дочь, — прервал ее Феликс. — Прошу простить ей бесцеремонное вторжение. Элиза, это Аксвелл.

Мужчина, о котором она думала беспрерывно в течение дня, поднялся, нависнув над ней.

— Рад нашему знакомству.

Элиза переводила взгляд с отца на мужчину, когда последний поклонился ей. Она была незамужней женщиной знатного рода Глимеры, поэтому даже при наличии свидетелей было абсолютно непозволительно для него протянуть ей руку для приветствия, и тем более для нее — прикоснуться к нему. Аксвелл знал об этом.

И это хорошо. Она была сбита с толку, но одно понимала точно: эффект, который производил на нее мужчина, стал только сильнее.

Часы, проведенные в мыслях о нем, превратили первоначальное притяжение в навязчивое влечение.

Но что, черт возьми, он делает здесь? Если отец злился на то, что она виделась с мужчиной прошлой ночью, то не стал бы представлять ей Аксвелла так, будто они вообще незнакомы.

Ну, они на самом деле были незнакомы.

Элиза посмотрел через стол на отца. Он сидел в кресле, ссутулившись, словно был слишком измотан, чтобы держать осанку.

— Элиза… — он указал на свободное место рядом с Аксвеллом. — Присаживайся.

Подчиняясь, она пересекла комнату и опустилась в кресло. Краем глаза отметила, что Аксвелл не смотрел на нее — он не сводил взгляда с ее отца.

Да, блин, он был… черт, она ненавидела слово «горячий». Будто привлекательный в сексуальном плане объект — блюдо, только вытащенное из духовки? Но, на самом деле, этот эпитет — первый и единственный, приходивший ей в голову.

Ему шла черная водолазка. И куда делись его пирсинги?

Он все снял.

Какие у него волосы наощупь? Мягкие и густые…

— … и поэтому я пригласил его сюда.

Встряхнувшись, она выпалила:

— Что?

— Побеседовав с Абалоном, Первым Советником Короля, я пришел к очевидно верному, пусть и неудобному решению.

Чудесно. Она все прослушала. Но велика вероятность, что сказанное было не в ее интересах.

— Я уверена, что не нуждаюсь в отстранении. — Элиза скрестила руки на груди. — Считаю этот способ решения проблем устаревшим…

— Поэтому я уверен, что тебе необходим телохранитель, если ты намерена продолжать свое обучение.

Вот и визг шин.

Когда она шокированно отпрянула, ее отец кивнул на Аксвелла.

— Он пришел на собеседование. Аксвелл обучается в программе Братства Черного Кинжала, имеет высокую рекомендацию от самого Короля. Через час придет еще один соискатель. Ново, так, кажется, его зовут. Он также удостоился высокой оценки.

Телохранитель?

То есть этот мужчина будет охранять… ее тело?

Элиза повернула голову в сторону Аксвелла, когда до неё дошел смысл… но потом она снова обратилась к отцу.

— Подожди… если он будет сопровождать меня, ты позволишь посещать занятия в кампусе и работать ассистентом преподавателя? Позволишь получить ученую степень?

Отец прокашлялся.

— Да, все верно.

— Ты… я… мы…. — Она заикалась. — Отец… почему ты передумал?

Феликс закрыл глаза и сделал глубокий вдох.

— Первый Советник — достойный и уважаемый мной мужчина. Он помог мне осознать… что раз он позволил своей родной дочери вступить в учебную программу, то я определенно могу разрешить тебе…

Элиза за секунду вскочила с кресла и подлетела к отцу. В ее семье от физического выражения чувств отказывались в пользу формальных проявлений вежливости — вроде поклонов, реверансов и весьма нечастых воздушных поцелуев в обе щеки. Но она не могла сдержать чувств.

Когда Элиза обняла его, отец напрягся сильнее обычного, но, спустя мгновение, неловко похлопал ее по руке.

— Все хорошо, — сказал он хрипло. — Да. Хорошо. Воистину.

Он не отвергал ее. Наоборот, у нее возникло ощущение, что он тоже был подвержен эмоциям… просто они из тех людей, кто плохо справляется с близкими контактами. Когда она извинялась за ложь и обман его доверия, а он поклялся стать отцом, который ей нужен и которого она заслуживала — для них это был эквивалент объятий и рыданий, пришедшим на место его строгой воли, против которой она выступала.

Выпрямившись, Элиза поправила кашемировый свитер, а затем посмотрела н Аксвелла.

Он не сводил с нее желтого взгляда, веки были низко опущены, а на лице застыло отчужденное выражение. Отец наверняка видел в нем жесткого профессионала в своем деле. Но она-то знала. В его взгляде полыхало пламя, пожар, который мог поглотить ее.

Если она ему позволит.

— Думаю, это замечательная идея, — сказала Элиза. — Нанять телохранителя.


***


Когда Элиза заговорила, Акс снова перевел взгляд на ее отца. Верный способ лишиться работы еще до того, как успеешь устроиться на нее? Мысленно раздевать дочь, стоя прямо перед отцом.

Даже бедняк вроде него понимал, что это неприлично.

Более того, и это действительно странно, учитывая его типичное отношение к противоположному полу: он чувствовал, что это просто неправильно — пялиться на нее исподтишка. Мир — опасное место, а эта женщина была невероятной во всех смыслах. Мужчины — люди и вампиры — всегда желали таких. А еще были убийцы.

Она нуждалась в защите. Заслуживала ее.

Он здесь, чтобы выступить в своем профессиональном качестве, и нет ничего более непрофессионального, чем вести себя как те элементы, от которых его наняли защищать ее.

— Ладно, милая, все хорошо, — сказал ее отец, сдвинувшись в кресле. Словно хотел, чтобы Элиза вернулась на свое место, на расстояние вытянутой руки.

И на это было грустно смотреть… с другой стороны, он на своей шкуре познал, что такое неприятие со стороны родителей, разве нет? По крайней мере, Элиза, казалось, не возражала, вернувшись в кресло рядом с ним.

— А сейчас, Элиза, у тебя есть вопросы к Аксвеллу?

Акс почувствовал на себе взгляд Элизы, и, черт возьми, ему было приятно. Он хотел, чтобы она смотрела на его лицо, его горло, обнаженное тело. Он хотел лежать перед ней на кровати… может, на полу… черт, он ляжет на горячие угли, если это заводит ее… и он хотел положить руку на член и смотреть ей в глаза, умоляя, чтобы она объездила его.

Доминирование/подчинение с ним в роли нижнего[35]— что-то новенькое в его фантазиях, но, черт, плевать.

Этим фантазиям все равно не суждено воплотиться в жизнь.

— Да? — он обратился к ней.

— Хм… я посещаю филиал Нью-йоркского универа[36]в Колди. Хожу на вечерние занятия и работаю ассистентом у одного из профессоров. Вы сможете… подстроиться?

Акс не сомневался, что она ожидала услышать его «нет», но не был уверен, почему ее это волновало. С другой стороны, ее едва не заперли в четырех стенах до конца жизни, если бы петиция об отстранении была удовлетворена.

На ее месте он бы принял пропуск в университет в любом виде: Санта Клаус… говнюк в костюме Бэтмена… в виде него, Акса.

— Я сделаю все, что будет необходимо, — сказал Акс… обращаясь к ее отцу. — Я буду заметным или невидимым как призрак, если потребуется. Я без промедления использую силу, но не стану провоцировать людей. И да, я готов принять на себя предназначенную ей пулю, если такая необходимость возникнет. Я ничего не боюсь и не убегаю… ни от чего. Даже от собственной смерти.

Элиза отшатнулась, но он не мог успокоить ее в этом отношении. Прошлой ночью, в полевых условиях он получил дозу модифицированной реальности, и слишком хорошо понимал, чего боится ее отец.

Феликс Младший прокашлялся:

— Это хорошо. Это…

— То, что вам нужно, — закончил Акс за мужчину. — То, что нужно, если вы хотите защитить свою дочь. Задача — обеспечить ее безопасность, пока она на работе, и убедиться, что каждую ночь она будет возвращаться домой в целости и сохранности. Я могу успокоить вас в этом вопросе, потому что пока ваша дочь под моей опекой, она — мой единственный приоритет, даже над собственной жизнью. Не будет ничего важнее ее.

Феликс выдохнул так, будто слон, сидевший его груди, только что встал, направляясь на водопой.

— Вы можете доверять мне, — закончил Акс.

— Что ж. — Мужчина опять прокашлялся. — Хорошо, сынок. Очень… хорошо.

Ииииииии, в этот момент Акс понял, что работа у него в кармане.

Элиза, тем временем, напряженно и безмолвно сидела рядом с ним, но потом все же рассказала о своем расписании… которое не принесет проблем, потому что сейчас, когда ученики приступили к полевым учениям, занятия будут начинаться позже.

Он выслушал все до конца, а потом ее отец назвал ему оклад.

Срань Господня.

Стейк на ужин. Электричество. Ремонт отцовского дома.

— Сынок, расскажи про свою семью, — спросил ее отец.

Акс чуть не отшатнулся, но вовремя остановил себя. Он не был готов к личным вопросам.

По крайней мере, ответы был простым

— Мои родители мертвы. У меня нет супруги и никогда не будет. Меня ничто ни с кем не связывает за пределами учебной программы.

— Ты потерял семью во время набегов? — мягко спросила Элиза. Будто она прониклась моментом и все такое.

Он посмотрел на нее, сузив глаза.

— Все, что вас должно волновать — способен ли я охранять вашу жизнь. На этом все.

Когда она выпрямила спину, Акс сдержал улыбку. Элиза, конечно, женщина, но внутри она была бойцом. И, очевидно, не любила, когда перед ее носом хлопают дверью, буквально или фигурально.

Он представил, как она удерживает его руки над головой, своим весом вдавливая его в пол, и от образа эрекция грозилась выпрыгнуть из штанов.

Акс посмотрел на нее, выгнув бровь, провоцируя ее выпустить пар. Но она не станет. Не при отце.

Блин, он с нетерпением ждал первую рабочую ночь. Элиза задаст ему жару.

А его сто процентов приняли на работу.

Даже если Акс не попал под категорию той смертоносной силы, что искал ее отец, Феликс ошибочно предположил, что Ново была мужчиной; и ни за что на свете этот благовоспитанный шовинист не доверит женщине охранять свою дочь, не важно, каким бы превосходным солдатом и профессионалом Ново ни являлась. И это мерзко, на самом деле.

Но работало ему на руку.

Потому что он хотел ее…

Работу, исправил он себя. Он хотел эту работу.

— Я свяжусь с вами, — сказал Феликс, прежде чем подняться на ноги.

— Да, — пробормотал Акс им обоим. — Думаю, да. А свой ответ я сообщу сейчас — я принимаю предложение и готов начать, когда вам будет угодно.

Глава 10

Основательный. Хаос.

Когда зверь вырвался из тела Рейджа, спровоцированный страданиями Битти, Мэри накрыла собой малышку, лежавшую на экзаменационном столе… но не из страха, что дракон заденет ее.

На них осыпался потолок, куски штукатурки откалывались там, куда врезалась голова зверя, а хвост с шипами неистово метался по сторонам, разбивая в щепки шкафы и разбрасывая оборудование, расколов раковину и вспоров водосточные трубы.

Когда струя горячей воды начала орошать помещение, словно поле для гольфа, Хэйверс и его команда приняли абсолютно неправильное решение: вместо того, чтобы застыть, они превратили себя в двигавшиеся мишени, попытавшись пробраться к выходу, который перегородило чудище, способное их сожрать.

Но, да ладно. Будто они раньше сталкивались с чем-то подобным?

— Стойте! Не двигайтесь! — закричала Мэри.

А потом дракон взревел.

Мэри повернула голову, пытаясь прикрыть хотя бы одно ухо без использования рук. Битти была слишком открыта для…

Дверь позади дракона распахнулась, и в палату заглянули Зэйдист, Ви и Лэсситер.

— Закройте дверь! — закричала Мэри. — Оставайтесь снаружи!

Единственная возможность предотвратить резню — установить контакт с драконом, успокоить его, сосредоточить на себе и на Битти. Пока она сможет удерживать его внимание, никто не пострадает…

Дракон захлопнул пасть. А потом, казалось, содрогнулся, когда змеиные глаза нашли Битти. С чавканьем он шагнул вперед, когтистая лапа опустилась с шумом, словно крупногабаритная техника.

Мэри медленно выпрямилась, позволяя Альтер-эго Рейджа увидеть ребенка.

— Она в порядке. Давай ж, убедись в этом.

Огромная голова монстра медленно опустилась, будто он боялся спугнуть малышку, и, когда Мэри отошла, он провел мордой рядом с Битти. Зверь издал некий вопрос — урчанье, смешанное с грудным грохотом.

Битти подняла руку, погладив фиолетовую чешую на щеке.

— Я в порядке…

Ее голос звучал на удивление сильно, а потом она улыбнулась, словно комната не была разгромлена, народ не перепугался до смерти, и она сама не прошла через пытку.

Мэри положила ладонь на огромную шею зверя, чувствуя его мощь и мускулы.

— Все в порядке… ш-ш… все в порядке, понюхай ее…

Не поворачивая головы и даже не отводя взгляда, она обратилась к Хэйверсу.

— Скажи, что ты уже вправил кость.

Периферийным зрением она увидела, как мужчина поправил свои очки в роговой оправе, которые съехали на бок.

— П-п-прости, что?

— Кость, — повторила Мэри тем же тихим, спокойным голосом. — Ты сделал, что нужно?

— Д-д-да, думаю… да. Нужен рентген для проверки.

— Хорошо, повременим с рентгеном.

Медсестры скучковались еще теснее, словно боялись, что босс с ней не согласится.

— Я… нет, — сказал он. — Согласен, что сейчас это неразумно. Позволь спросить… как долго… сколько он будет..?

— Всегда по-разному. Но мы ничего не сможем сделать, пока не вернется Рейдж.

Битти все еще общалась со зверем с помощью голоса и прикосновений, и, судя по всему и с учетом страданий, пережитых девочкой, эти двое могли провести так добрые шесть часов, и все остальные в палате никуда отсюда не денутся.

На этой мысли, Мэри обернулась по сторонам, морщась. Ремонт влетит в копеечку, подумала она, осматривая разбитые пол и потолок, осколки стекла. Но потом она перевела взгляд на своего хеллрена и девочку. Зверь был огромной частью их нестандартной, сумасшедше семейки, и его мнение стоило учитывать…

Дверь приоткрылась, и потом Лэсситер в своей спортивной экипировке вошел в комнату. Когда он протянул что-то, Мэри не сразу разглядела…

Секундочку, это что, «Сникерс»?!

— Ты что делаешь? — выпалила она, когда он осторожно подошел ближе.

Зверь переключился на ангела, в рычании показывая ему клыки. Но Лэсситер был неустрашим… ничего удивительного.

— Держи, — сказал он. — Съешь «Сникерс». Ты — не ты, когда голоден.

Повисло секундное молчание. А потом она не смогла удержаться.

Мэри рассмеялась в голос.

— Серьезно? Нет, ты это серьезно?

И было забавно: когда Лэсситер посмотрел на нее, она увидела насмешливое выражение его лица за открытой частью маски… но ни намека на смех в его глазах. Сияющие глаза без зрачков были смертельно серьезны, предлагая спасательный круг посреди моря реальности, в которой она полюбила ребенка, с которым в детстве ужасно обращались, и это домашнее насилие будет преследовать ее до конца ее дней.

— Спасибо, — прошептала она ангелу, когда зверь вытянулся, принюхиваясь к коричневому батончику.

— Давай же, — сказал Лэсситер дракону. — Возьми.

И, вот неожиданность, с точностью, удивительной для клыков размером с кинжалы, Альтер-эго Рейджа сжал крошечный батончик зубами и начал жевать.

Мгновенье спустя раздался «пуф!», и на полу появился голый и трясущийся Рейдж.

— Кто молодец? Я молодец! — Заявил Лэсситер. — О дааааааааа.


***


Рейдж вернулся из Страны Зверя слепой, окоченевший и охваченный паникой. Он метался по мокрому полу, в ужасе представляя, что это кровь… но нет, он не чувствовал запаха резни. Что он ощущал, так это гарь проводки, штукатурку и вяжущее средство, и смутно осознавал, что его не тошнило, и значит, он никого не слопал…

Стоп, почему он чувствует во рту арахис и шоколад? И какой-то целлофан?

— Мэри..! — закричал он в темноте. — Битти…

— Все целы, — голос Мэри, абсолютно спокойный, раздался поблизости. — Все в порядке…

Когда она погладила его лоб, смахивая назад волосы, Рейдж прошептал: — Битти?

— Папа, я рядом. Зверь хотел убедиться, что я в порядке…

Рейдж облегченно выдохнул… а потом осознал, что лежит посреди завалов. И ему в лицо льется дождь?

О, Боже, как, черт возьми, зверь уместился в палате? Едва ли он умел уменьшаться в размерах.

Шаги. Разговоры. Его ноги накрыли чем-то легким. Громкий скрежет, словно кто-то двигал кусок стены, потолка или высокий шкаф. Тем временем ему оставалось лишь лежать как бревно, купаясь в боли и злости на себя.

Паскудное ощущение.

— Брат мой, мы положим тебя на каталку, не против? — раздался голос Вишеса. — Потом вывезем тебя отсюда. Фритц на «Мерседесе» уже в пути, потому что в «ГТО» тебя можно засунуть только по частям.

Чтоб меня, — думал Рейдж. Он охренеть как устал от этого дерьма.

Он был нужен Битти, и что предложил ей? Гребаный бардак. С какого лысого черта он решил, что сможет стать отцом? Он не мог…

— Я хочу поехать с ним, — раздался голос Битти.

— Милая, нам нужно вправить твои кости, — ответила Док Джейн.

— Я подожду! — рявкнул Рейдж. — Я хочу подождать!

— Наложите гипс, и мы уедем. Но мы хотим быть вместе.

Рейдж закрыл глаза, хотя это никоим образом не повлияло на его зрение. Последнее, что ему нужно — чтобы девочка переживала за него…

— Бит, так и будет, — подтвердил Вишес. — Поэтому я попросил Фритца приехать.

— Я должна позаботиться о своем отце!

— Ну конечно. — Вишес говорил с ней максимально нежно. — И ты все правильно решила. С тобой ему будет лучше.

Нет, подумал Рейдж. Это он должен был поддерживать Битти.

Господи, это гребаный ночной кошмар.

Но, по крайней мере, после разговора все пошло намного быстрее. Хэйверс расчистил дорогу и подкатил передвижной рентген, снимки подтвердили, что бедренная кость встала в нужное положение. Потом до Рейджа дошел запах теста, когда на обе ноги и руки Битти наложили гипс из стеклопластика. Рейдж отказывался отходить от нее, оставаясь на мокром твердом полу.

А потом они покинули клинику.

Битти выдали инвалидное кресло, его же куском мяса водрузили на каталку. В компании мрачной свиты из Зи, Ви, Мэри и следовавшего за ней Лэсситера.

К слову о хромых и убогих.

— Эй, Рейдж? — тихо позвал Лэсситер.

— Что? — пробормотал он.

— Если твоя карьера в качестве профессионального киллера пойдет под откос, не вздумай соваться в дизайн интерьеров. Это не твоё.

Рейдж рассмеялся.

— Ну ты и говнюк.

— Да, а ты просто душка. Пусть и устроил тут погром на двести тысяч баксов. Не волнуйся, оплатим все с твоих налогов. Типа вычет на возмещение ущерба.

Он сжал его плечо, а потом Рейдж ощутил, как ангел отступил назад. Он сделал глубокий вдох, понимая, что ему нужно продержаться до тех пор, пока они с Мэри не окажутся наедине.

Потом он слетит с катушек.

В лифт. Медленный подъём. Легкий рывок, когда они добрались до поверхности.

Холодный сухой воздух был невероятно приятен легким, но ни капли не уменьшил боль в груди. И они с Битти хрипели и стонали, пока остальные грузили их на заднее сиденье «Мерседеса» S-класса.

Рейдж с трудом это пережил, и не потому, что болел каждый сустав и мышца в теле.

Это он должен был поднять Битти и устроить на заднем сиденье. Он должен был сложить инвалидное кресло и поставить в багажник. Он должен был придерживать ее на каждой кочке по пути домой.

Он должен был нести ее в ее спальню, когда они добрались до особняка.

— Рейдж?

Когда Мэри позвала его, он повернул голову в сторону переднего сиденья седана. — Да?

— Ты готов?

— Да.

По крайней мере, это они сказали вслух. На самом деле их разговор был следующим?

Рейдж, я знаю, что тебе плохо. Можешь потерпеть до дома, чтобы мы смогли поговорить об этом? Я очень волнуюсь за тебя, и я бы поговорила прямо сейчас, но понимаю, что ты не хочешь откровений на людях.

О, Боже, Мэри, это было ужасно. Я чувствую себя отвратительно. Ты будешь меня любить, даже если я окажусь худшим отцом на всем белом свете, и вряд ли уже исправлюсь?

Ты неплохой отец, Рейдж. У всех нас есть свой предел, всегда бывают ситуации, когда мы считаем, что могли бы справиться лучше. Но, прошу, помни одно: отцовство — долгий путь, и ты лишь в самом начале. Не делай поспешных выводов и обобщений.

Когда машина пришла в движение, Рейдж сделал глубокий вдох и…

Битти потянулась к нему через сиденье и взяла за руку.

— Спасибо, что поехал со мной.

Он повернул к ней голову.

— Что?

— Для меня очень важно, что ты поехал… и что ты был со мной в палате.

Рейдж отшатнулся.

— Битти… без обид, но от моего присутствия стало только хуже. Я же разнес всё подчистую.

— Я не прошла бы последний этап без тебя. — Ее голос был одновременно застенчивым и таким приятным. — Знаешь… мой родной отец… он никогда не делал для меня ничего подобного. Он никогда… он не хотел везти меня в больницу. Даже когда мне было больно… — Битти прокашлялась. — Поэтому спасибо. Ты самый лучший отец.

А потом она положила голову ему на плечо.

Обжигающие слезы набежали на слепые глаза, и ему пришлось заморгать.

— Битти?

— Да?

Рейдж сжал ее маленькую ладошку и прокашлялся.

— Хочешь мороженое, когда приедем домой?

— Да, с удовольствием. Мятное с шоколадной крошкой? Мы все можем поесть. Возьмем три ложки.

Закрыв глаза, Рейдж не мог поверить, насколько сильной была ее способность к прощению. Он чувствовал себя воскрешенным, не понимая при этом, чем заслужил подобную щедрость. Как эта малышка могла принять его, если он не смог стать для нее гибралтарской скалой[37], когда так хотел?

Скорее, он стал Годзиллой.

Он чувствовал, что Мэри смотрит на них с пассажирского сиденья. А потом его женщина прошептала, потому что всегда умела подбирать слова в нужный для того момент:

— Необязательно быть идеальным, чтобы тебя любили, разве это не прекрасно?

— Да, — хрипло ответил Рейдж. — И три ложки — это рай для меня.

Глава 11

Выданный Братством телефон затрезвонил в районе четырех утра, и Акс ответил, сидя перед камином в коттедже отца.

— Слушаю?

И будто он был гребаным телепатом…

— Привет, это Элиза, — произнесла женщина, о которой он думал нон-стоп.

— Я получил работу?

Повисла пауза.

— Да, получил. Другой кандидат оказался женщиной, и мой отец…

— Никогда бы не нанял ее. Очевидно же.

— Эм… ты мог бы вернуться к нам? Отец хочет, чтобы ты подписал кое-какие бумаги, и я подумала, что мы могли бы обговорить следующие пару ночей? Не думаю, что мы определились, сколько именно вечеров…

— Дай мне десять минут.

— Эм, ладно. Хорошо. Спасибо.

Акс отключился, а потом уставился на телефон в руке.

И, три… два… один…

Разумеется, Пэйтон позвонил сразу же. И Акс не стал расшаркиваться в приветствиях, просто принял звонок, оставляя телефон на месте — у бедра.

Из крошечного динамика раздался рев.

— Мать твою, ты издеваешься?! Какой лапши ты навешал им на уши?! Ты не имеешь права… никакого!.. охранять мою кузину! Ты…

Акс приложил телефон к уху.

— Пэйтон, это не тебе решать. Уж прости…

Бамс! Бамс! Бамс!

Акс повернул голову в сторону входной двери.

— Шутишь, да?

— Открой проклятую дверь! — раздалось требование.

Отключив связь, Акс поднялся, хрустнув коленями. Ругаясь себе под нос, он подошел к двери, повернул ручку и раскрыл створку.

— Для справки — я никогда не запираю дверь, — сказал он скучающим тоном. — В следующий раз, когда придешь с высокопарными речами, заходи, не стесняйся.

Отворачиваясь, он свято верил, что Пэйтон бросится следом и — сюрприз, сюрприз — аристократ так и сделал, прошествовав через тесную комнату к огню.

— Сложно включить отопление? — спросил Пэйтон. — Здесь темно, как в пещере, и адски холодно.

— Вас, богатеньких, с рождения учат судить остальных? Или дело просто в огромных бабках?

— Придурок, это тебе не игра!

Повернувшись к парню, Акс закатил глаза.

— А похоже, что я тут разложил «Монополию»?

Пэйтон не унимался.

— Скажи, что ты откажешься от этого. Или я заставлю.

— Кем ты себя возомнил? Заявляешься в мой дом, раздаешь указания. Ты меня не знаешь, я тебе не родственник, и чем занимаюсь в свободное время — не твое собачье дело.

— Скажи, что не хочешь ее. Давай, солги мне в лицо и скажи, что не хочешь ее… а потом начни нести чушь о том, что будешь вести себя как профессионал!

— К твоему сведению, Богатенький Ричи… — Акс ткнул двумя пальцами парню в грудь, — Всю жизнь я провел в окружении недосягаемых для меня вещей. Офигеть как привык к этому. И ты, черт возьми, должен прыгать от счастья. Ведь этим вы и занимаетесь. Смотрите свысока на плебеев вроде меня.

— Ты — мужчина. Твое происхождение тут не при чем.

— Ооо, ну тогда ладно, чего уж. Значит, у мужчин не может быть самоконтроля. Вообще ни капли.

— Не может! Ты, сученок…

— Тогда получается, что ты трахаешь Пэрадайз. За спиной Крэйга. Я все понял. Интересно было узнать.

Парень нахмурился.

— Что ты несешь?

Холодно улыбаясь, Акс подался вперед.

— Ты хочешь эту женщину. Охренеть как хочешь. Я вижу, как ты смотришь на нее, притворяясь равнодушным и все такое. Но это чушь. Поэтому да, если у мужчин совсем нет самоконтроля, значит, очевидно, твой член побывал у нее во рту…

Хук справа прилетел под идеальным углом, и вышел потрясающим: от удара голова Акса запрокинулась, мозги затрещали в черепушке, а зрение на мгновение закоротило.

— Чувак, ты бредишь, — выдавил Пэйтон. — Ты совсем…

Второй раз. За последние сутки. Ублюдок врезал ему уже во второй раз.

Акс достал пистолет из-за пояса и прижал дуло к виску парня так быстро, что Пэйтон не успел отступить.

— Предохранитель снят. А терять мне нечего. Поэтому начнем с того, что больше ты меня не ударишь. Двух раз хватило. Третий — и отправишься на тот свет.

Пэйтон моргнул. Пару раз. А потом Акс посмотрел ему прямо в глаза. Желая подчеркнуть всю серьезность своего заявления.

— Проваливай, — сказал он угрожающе.

— Ты не прав относительно меня и Пэрадайз. У нее есть мужчина. Она выбрала его. Я никогда не был с ней и никогда не буду. Поэтому завязывай с этой дурью… и если ты сам сейчас не позвонишь отцу Элизы, я отправлюсь к ним и скажу, что ты отказался. Ты не войдешь в тот дом…

Акс сдвинул дуло в бок всего на дюйм и спустил курок. Выстрел был громким, столкновение пули со стеной — еще громче.

Вскрикнув, Пэйтон накрыл голову руками и рухнул на колени. Но у Акса кончилось терпение. Свободной рукой он схватил новомодную и охрененно дорогую куртку, за шкирку дернул парня вверх, развернул и толкнул к стене у камина с такой силой, что потрескалась штукатурка.

— Хочешь знать, почему здесь так холодно? — выдавил Акс. — Потому что я не могу оплатить отопление. По этой же причине здесь темно. Ты можешь позволить себе роскошь не думать, откуда появится твой следующий завтрак или новый «Мерседес», но я считаю каждый цент и ем в учебном центре так часто, насколько это возможно. У тебя нет никакого права указывать мне, что делать… и мой отказ от работы по той лишь причине, чтобы ты как можно меньше думал об убийстве другой своей кузины — не моя, черт возьми, проблема. И, П.С. пошел нахрен… стоишь тут в своих модных туфельках, когда сам проворонил любимую женщину, и считаешь, что раз я беден, то не могу удержать себя в руках? Мы не можем повлиять на влечение, но мысли — это еще не действия. Даже для простых гражданских.

Акс сопроводил свою речь очередным бамсом в стену, а потом расслабил хватку и отступил назад, принявшись выхаживать по крошечной гостиной с несочетающейся мебелью, истрепавшимися шторами и истершимися коврами. И в затянувшемся молчании он ненавидел себя за то, что стыдился отцовского дома.

Этим чувством он в очередной раз предавал мужчину. И, что более важно, Пэйтон и его непрошибаемые двойные стандарты не стоили ни гроша.

— Я заплачу, — мрачно сказал парень. — Сколько бы тебе не предложили, я удвою сумму. Утрою.

Акс резко повернулся и уставился на парня.

Пэйтон вскинул ладони вверх.

— Я заплачу за год вперед. Прямо сейчас.

Акс открыл рот. Закрыл.

В итоге просто схватил кожаную куртку и вышел из комнаты, направляясь к парадной двери.

— Куда ты собрался? — требовательно спросил Пэйтон.

— Закрой дверь за собой. Или не закрывай. Насрать. Но если я не уйду сейчас, то придется объяснять Элизе, почему я убил ее кузена, а я уж лучше обсужу с ней расписание занятий.


***


Сердце Элизы гулко билось в груди, пока она прохаживалась туда-сюда по серым и белым мраморным плиткам в фойе. Отец оставил ее, отправившись вместе с дядей на встречу в другой части города. Дворецкий и персонал бесшумно трудились в задней части дома… и значит, их невозможно было отыскать, учитывая площадь фамильного особняка в двадцать пять тысяч квадратных футов. А тетя была наверху, в своей постели.

Посмотрев на французские часы из золоченой бронзы на выпуклом столике возле парадной двери, она следом проверила время на ручных часах. Потом повернулась к антикварному зеркалу рядом с собой и окинула взглядом волнистое отражение. Искажение, казалось, соответствовало ее состоянию. Она не знала, что делает, что собиралась сказать.

Поправив воротник кашемирового свитера, Элиза убедилась, что широкие слаксы от Донны Каран ровно сидели на ее бедрах. Туфли были без изысков, простые балетки от Тори Бёрч.

Она хотела бы надеть джинсы, но отец не одобрял такую одежду.

Словно их дом — это загородный клуб с соответствующим дресс-кодом…

Элиза нахмурилась, услышав дребезжание. Ее телефон на режиме вибрации трещал возле часов, и она бросилась к мобильному.

Это был Трой…

Масштабный гром пронесся по широкому фойе, чья-то сильная рука долбила по дверному молотку.

Она положила телефон, проигнорировав звонок, чувствуя, что это знак свыше.

Сердце в груди пропустило удар… а потом Элиза подскочила, когда из библиотеки вышел дворецкий.

— О, я сама, — сказала она ему с — хотелось надеяться — непринужденной улыбкой. — Не беспокойся.

Доджен затормозил, как дрессированная собака, разрываясь между чувством долга и прямым приказом.

— Все нормально, — сказала Элиза. — Возвращайся к более важным делам.

Мужчина замешкался на мгновение, его глаза приклеились к большой медной ручке, словно перед уходом он должен был хотя бы мысленно представить, как открывает дверь. Потом он поклонился ей и вернулся к полировке/уборке пыли/осмотру или чем он там занимался.

Элиза сделала глубокий вдох и открыла тяжелую дверь. Собравшись с духом, она подняла взгляд…

— О, Боже!

Акс был в той же одежде, в которой приходил на собеседование, водолазка и простые черные брюки все также шикарно сидели на нем. Волосы те же — густые, черные, коротко стриженные. Лицо оставалось таким же неотразимым и жестким.

Но у него шла кровь.

Под левым глазом или даже чуть левее был порез, из которого сочилась кровь. Также назревал синяк, покрасневшая кожа на скуле опухала.

— Ты просила прийти, — сказал он хмуро.

— Твой глаз. — Элиза указала на ранение. — Ты ранен.

Подняв руку, Акс прикоснулся к лицу, но при этом выглядел не встревоженным, а раздраженным.

— Есть «клинекс»? — спросил он.

— Что?

— Салфетка? Туалетная бумага тоже сойдет. Покажи, в какой стороне ванная.

— Ты серьезно?

— Что, прости?

— О, да ради Бога. — Элиза схватила его за руку, толком не подумав. — Позволь я позабочусь об этом.

Он попытался воспротивиться, когда она закрыла дверь и потянула его за собой, но потом просто последовал за ней. Только до подножия извилистой лестницы.

— Нужно наверх, — сказала Элиза, потянув его за руку. — В моей комнате есть аптечка. Там же лежит расписание на следующий семестр.

— У тебя нет расписания в телефоне? И брось, не стоит прыгать вокруг…

— Испугался?

Аксвелл застыл на месте, и его глаза сердито сверкнули.

— Чего?

— Ты мне ответь. Потому что я не понимаю, почему ты не хочешь подниматься наверх.

Выругавшись под нос, он поднялся, преодолевая по две ступеньки за раз, и Элиза с улыбкой взбежала вслед за ним.

— Что произошло с твоим лицом? — спросила она, уставившись в его широкие плечи.

— Ничего.

— Для галочки — если пытаешь солгать мне и сбить с толку, по крайней мере, делай это убедительно. Мы идем за «бэнд-эйдом» не потому, что «ничего» не случилось.

— Тебя это не касается — как такой ответ? И, Господи, меня задолбало, что окружающие говорят мне, что делать.

— И что это должно значить?

— Большой дом, — прокомментировал Акс, когда они добрались до второго этажа, и он окинул взглядом коридор в обоих направлениях. — Сколько здесь комнат?

— Серьезно? — Элиза уперлась руками в бедра. — Хочешь сказать, что эта попытка прокатит?

Акс уперся в нее взглядом, и когда подался вперед, Элиза ощутила его невероятные размеры и мощь… но без угрозы.

Скорее так, что она на короткое мгновение уставилась на его губы.

— Я не стану это обсуждать с тобой, — сказал Акс. — Хочешь поиграть в медсестру — валяй. Но только потому, что ты настаиваешь на том, чтобы подлатать меня, ты не получаешь право требовать объяснений. Ясно?

Элиза долго смотрела на него. Они стояли на опасно близком расстоянии друг от друга и начали весьма неудачно. Что, если она упустит его? Если он решит уйти?

Она не хотела давать отцу повод пересмотреть свое решение.

Ответь на долбанный вопрос, подумала Элиза. Сведи конфликт на «нет».

— Я не знаю, сколько здесь всего комнат. — Она выругалась себе под нос и повернула налево. — Может сорок? Пятьдесят? Около того. Отец построил его в девятьсот десятом.

Она чувствовала его за своей спиной, ощущала его мощное тело. Присутствие. Ауру.

На самом деле, Элиза обнаружила, что ее походка изменилась, бедра двигались размашистей, плечи смещались. Она не поняла, как ощутила это… но была уверена, что он оценивает форму ее задницы, бедер. С другой стороны, именно это она и делала… делает… когда смотрит на него.

— Здесь моя комната.

Открывая дверь, Элиза поборола желание познакомить его с каждом предметом в спальне, как это делала Ванна Уайт[38]: «А здесь у меня кровать! Туалетный столик! Чудесный письменный стол! Обои!».

Почему физическое влечение даже умнейших из людей превращает в мямлящих идиотов?

— Ванна там, — Элиза указала в сторону двойных дверей. Словно он бы не догадался, для чего служит выложенное мрамором помещение. — Следуй за мной.

Оказавшись внутри, она посмотрела на отражение Акса в зеркале над двумя раковинами: мужчина застыл в дверном проеме, не сдвигаясь больше ни на дюйм.

— Просто дай мне что-нибудь, чтобы стереть кровь. — Его взгляд прошелся по ванной на изогнутых ножках, стеклянной душевой в углу, затемненным окнам. — Я разберусь сам.

Его огромное тело в черных одеждах сильно выделялось на фоне бледного мрамора, хрусталя и золотых элементов… и Элиза ощутила трепет во всем теле. Он стоял в месте, где она, как правило, бывала обнаженной.

Она не знала, почему подумала об этом и почему эта мысль так возбуждала. Но так и было.

Взяв полотенце для рук с золотой перекладины, она открыла кран. Поставив руку под поток воды, она ждала, пока…

— Не обязательно теплую, — пробормотал Акс.

Глупо спорить с ним. Поэтому она просто стояла, пока вода не нагрелась, а потом намочила махровое полотенце.

— Просто дай мне его, — потребовал он, протягивая руку.

Отжав лишнюю воду, Элиза подошла к нему и вложила полотенце в его ладонь.

— Осторожней… эй, ты что делаешь!

Ну, очевидно же. Он пытался содрать кожу с половины лица.

Когда Элиза схватила его за предплечье, Акс отшатнулся, словно она застала его врасплох, и, воспользовавшись замешательством, Элиза выдернула полотенце из его рук. Рывком заставив его зайти в комнату, толкнула мужчину к скамье у ванны. Подходя ближе, она отмахнулась от его рук и принялась за работу.

— Как это произошло? — Элиза нежно промокнула кожу. — Кажется, грязи нет. Кто ударил тебя и жив ли он еще?

Ответ Аксвелла? Он стиснул челюсти… словно вел диалог, но в своей голове. С ней? Или с тем, с кем дрался?

Наверное, с ней.

— Знаешь, ты можешь мне сказать. — Элиза снова подошла к раковине и сполоснула полотенце. Вернулась. — Я не стану судить.

Подавшись вперед, она сосредоточилась на глубокой ране.

— Думаю, здесь нужно зашивать. Порез глубокий и достаточно широкий. Видишь его этим глазом?

Без ответа. Только сильнее сжал челюсти.

— Ладно, Мистер Болтун, посмотрим, что я смогу сделать. А потом тебе нужно съездить к Хэйверсу. Очевидно, что ты здоров, поэтому скоро исцелишься, но в рану может попасть инфекция до того, как она затянется.

Элиза стерла влагу сухим краем полотенца и прошла к шкафчикам, склонившись у центральных ящиков и открывая их один за другим. Аптечка для первой помощи оказалась в последнем, у самого пола.

Перебирая «Бэнд-эйды» и марлевые повязки, она достала один из больших квадратов.

— Этот сойдет.

Элиза сбросила обертку в мусорную корзину и вернулась к молчаливому угрюмому пациенту.

— Да, спасибо, что спросил, — пробормотала она, снова подходя ближе. — Мне нравится ходить в университет. Я схватываю все налету, но, что более важно, там я могу быть собой. Никаких домыслов и ограничений из-за моего происхождения. Только мои действия и слова определяют, кто я. Для меня это свобода.

Она сняла бумагу с клейкой стороны, сжала две половины пореза и запечатала, убеждаясь, что пластырь плотно закрыл рану. Сминая бумагу в кулаке, она отступила назад. Аксвелл смотрел прямо перед собой, словно едва терпел ее присутствие.

Снова выругавшись под нос, Элиза почувствовала, что шанс продолжить посещать человеческий университет испаряется у нее на глазах.

— Слушай, — сказала она устало. — Я знаю, что мы с тобой — как кошка с собакой, но мне очень нужно, чтобы все получилось. Мне нужно защитить докторскую. На это ушли годы моей жизни. И я… если не хочешь эту работу, просто уйди и позволь мне найти кого-то другого, ладно? Алло? Ты меня хоть немного слушаешь? — Она вскинула руки. — Это же смешно. Зачем ты вообще пришел сюда?

Может, она неправильно поняла его. Элиза могла поклясться, что Акс смотрел на нее, потому что она ему нравилась. Может, совсем наоборот…

Акс внезапно положил руки на колени и сжал.

— У тебя сотрясение или что-то в этом роде? — спросила она. — Потому что мой медицинский опыт ограничивается пластырем.

Он не шелохнулся, и Элиза уже третий раз в его присутствии уперлась руками в бедра.

— Ты скажешь мне, что, черт возьми, происходит? Вызвать скорую? Тебя ударили до сотрясения? В чем бы ни была проблема, скажи мне прямо сейчас, иначе я вытащу тебя из своего дома и оставлю помирать на лужайке.

Верхняя губа приподнялась, обнажая клыки, и Акс покачал головой.

— Ты на самом деле трус, — пробормотала Элиза. — Такой здоровый парень, а не можешь ничего сказать…

— Трус? — выплюнул он. — Думаешь, что я трус.

— Да, думаю. Какое еще может быть объяснение?

— Трус, значит. Ладно. А как тебе такая проблема?

На этом он встал в полный рост, копируя ее позу, упершись руками в бедра… и просто стоял, словно что-то заявлял этим.

Элиза, нахмурившись, пожала плечами.

— Да? И что? Решил напомнить, что у тебя рост шесть и шесть дюймов[39]? Шесть и семь? Что одет во все черное? Что…

Иииииии, тогда она увидела это.

Очень большое это. Очень…. Возбужденное это, натягивающее перед его брюк.

Глава 12

Как тебе такое «общение»? — так и хотел спросить Акс.

Вместо этого он позволил женщине хорошенько рассмотреть его маленького труса, который по факту был совсем не маленьким и ни капли — трусом. На самом деле, его член мог похвастаться храбростью и полным отсутствием стыда и, казалось, увеличился в два раза.

А он изначально отличался немалыми размерами.

Но, к черту, Акс не хотел, чтобы у них с Элизой все начиналось таким образом… и да, можете отмотать вплоть до момента, когда он появился на пороге особняка ее отца с окровавленной рожей. Проблема — ну, одна из проблем — в том, что его так взбесил Пэйтон со своей святой верой в то, что ему абсолютно все что-то должны, что Акс даже не подумал о возможных ранах…а потом эта женщина привела его сюда, где все пропитано ее запахом, усадила на скамью, нарушила его личное пространство и…

И да, у него встал.

Все время, что Элиза оказывала пресловутую первую помощь, он надеялся, даже молился, чтобы член снова обмяк. Непруха. Он словно кричал на свинью — сам выглядел как идиот, и свинья нисколько не впечатлилась.

И вот они, стоят в ванной, которой самое место в фильме «Дьявол носит Прада»… будь у Миранды Пристли сцена в джакузи… он с издевательским стояком, и Элиза — перед ним и будто не знает, закрыть ли глаза или…

Или выяснить, каков он на ощупь.

— Это — плохая мысль, — пробормотал он, отворачиваясь, поправил причиндалы и вышел в спальню.

Черт, он не мог отвести глаз от ее кровати… представлял ее обнаженную на простынях.

— Подожди, — позвала Элиза. — Не уходи.

Он резко развернулся на ее дорогом ковре.

— Тебе нужен кто-то другой.

Она вскинула подбородок.

— Я не хочу другого. Я хочу тебя.

Акс закрыл глаза, пытаясь выбросить из головы сексуальную подоплеку ее слов.

— Ты потерял свою супругу? — спросила она.

— Что? — Акс покачал головой, пытаясь прояснить мысли.

— Свою пару. Ты давно… ни с кем не был? Или в другом дело? И да, я знаю, что это личный вопрос, но брось, мы уже достаточно сблизились, — прошептала она сухо.

На мгновение Акс подумал, что Элиза напрашивается на комплименты… но ее открытое лицо, бесхитростные глаза и поведение были невероятно честны.

Она искренне не понимала, почему оказывает на него такое влияние.

Не думая, Акс перевел взгляд на ее губы… именно они стали проблемой в самом начале: пока Элиза ухаживала за ним, умело управляясь с очисткой раны и пластырем, он посмотрел на ее губы и мгновенно потерялся в догадках — какой она будет на вкус, по ощущениям, в реальности. И речь не только о поцелуях… обо всем.

Представлял их голые тела и жадный, отчаянный секс до потери пульса.

— Набеги унесли много дорогих нам людей, — прошептала она. — Всем было тяжело.

— Без тебя знаю.

Элиза замолкла, ожидая, что он продолжит. Ничего не добившись, она покачала головой:

— Соболезную твоим потерям. Я знаю… каково это.

— Да?

— Моя двоюродная сестра умерла в прошлом месяце. Это было… ужасно. Особенно потому, что ее брат погиб ранее, во время набегов.

Непонятно откуда грудь кольнул укол боли.

— Смерть всегда ужасна. Если, конечно, ты не воюешь с ней.

— Я мало что знаю… о войне.

— Мне пора.

В конце концов, в голове царил срач, кровавый спор между рациональной стороной, которая уверенно заявляла, что будет абсолютно нечестно заниматься с Элизой сексом в рабочее время, приписывая ей при этом качества тех малодушных аристократов, убивших его отца… и повёрнутой половиной его мозга, которая утверждала, что спать с ней, пока ему платят за ее безопасность, и ставить ее в один ряд с теми ублюдками из Глимеры — вполне логичное дело.

— Чего именно ты боишься? — прошептала она. — Я задаю этот вопрос себе не в первый раз.

Акс посмотрел на нее.

— Что?

— Ну, я просто не могу понять. Ты же ничего не теряешь, если поделишься информацией, своим мнением и переживаниями во благо общего дела… чтобы приложить все усилия, чтобы я смогла посещать университет. Ты можешь спросить у меня что угодно, и я отвечу. Я не боюсь… и, наверное, пытаюсь сопоставить внешнюю оболочку жесткого парня-защитника с невероятно трусливым нежеланием открыться другому.

Акс тупо моргнул.

Издеваетесь? — подумал он. Второй раз за ночь?

— Позволь поинтересоваться… — начал он.

Элиза широко раскинула руки.

— О чем угодно. Я как открытая книга.

— Почему вы, богатенькие, считаете, что вправе делать все, что душе угодно? И речь не только о материальном дерьме, но и человеческих жизнях, чувствах и мыслях? Говоришь, что нет ничего страшного в том, чтобы просто поговорить? Что я гребаный трус, раз не выкладываю свои внутренности по первому требованию? — Он пожал плечами. — Ты понятия не имеешь, как я жил и через что прошел, но если я отказываюсь исповедоваться перед тобой, на твоих условиях и по твоему запросу, то сразу становлюсь каким-то «ненормальным»? Ты для меня чужой человек. Я тебя не знаю. И я не должен тебя узнавать. Я не обязан тебе ничего рассказывать.

Этим он заткнул ее.

И он как раз поздравлял себя с тем, что сумел поставить ее на место, как Элиза снова выбила почву из-под его ног.

— Боже… ты абсолютно прав.

Она подошла к туалетному столику, изящная ручка прошлась над серебряными кисточками, компактными пудрами и помадами.

— Прости меня, пожалуйста. — Элиза оглянулась через плечо и хрипло рассмеялась. — Только подумать, и это я собираюсь получить ученую степень по психологии. Мне так мало известно о межличностных отношениях, не правда ли? Похоже, теория и практика не всегда идут рука об руку. Прими мои извинения.

Иииииии Акс снова моргнул.

Дерьмо. Он не думал, что она поймет его границы. И, тем более, отнесется к ним с уважением.

Акс в смятении опустился на ее кровать.

Запустив руку в волосы, он уперся локтями в колени с мыслью… да, ему нужно выметаться отсюда, причем срочно и подальше от нее.

Но вместо этого сказал:

— Никогда не общался с кем-то с ученой степенью.


***


Принимая все во внимание, — думала Элиза, — Акс был прав, отчитав ее. Правило, которое она забыла и которое действовало особенно в отношении незнакомых людей — соблюдать установленные границы: если забыть о влечении, то Акс ничем не дал ей понять, что можно лезть к нему в душу, и она давила на него, приписывая мужчине свои собственные качества.

И все же она обрадовалась, когда он не удрал от нее.

— Да, — начала Элиза, прокашлявшись. — Я работаю над своим исследованием уже несколько лет. Поэтому… ну, поэтому сейчас я должна сделать последний рывок. Я вложила слишком много времени и сил, и если не допишу свою диссертацию, то все окажется впустую. И порой отец со мной очень строг. Тот факт, что он дал мне такую возможность — настоящее чудо… я не хочу ее упустить.

Когда она замолчала, Акс поочередно хрустнул костяшками пальцев.

— Я не могу сдержаться.

— От самообороны? И не стоит. Это я приперла тебя к стенке.

— Нет. Я про свое влечение к тебе.

Элиза попыталась сохранить невозмутимый вид, но сердце зачастило в груди. Господь помоги ей, она едва не захихикала.

Выпрямившись, она решила говорить начистоту:

— Ничего страшного. Меня тоже тянет к тебе. — Когда он резко повернул голову в ее сторону, она закатила глаза. — Да брось. Это же очевидно.

Аксвелл прокашлялся.

— Значит, ты специалист по психам. Не думаешь, что из-за этого нам не стоит работать вместе?

— По крайней мере, мы сразу узнаем, в чем проблема, не придется долго выяснять. — Повисла пауза. — Ну, это была шутка. Ты должен был рассмеяться.

Когда он даже не усмехнулся, она…

Акс фыркнул, и, наверное, это был самый неприятный звук, что она когда-либо слышала, он то ли принадлежал раненному суслику, то ли гризли, и даже напоминал хлопки в карбюраторе поддержанного автомобиля. А потом Акс выругался и щлепнул ладонью по губам.

— О, Боже, — выпалила Элиза. — Как это мило!

В другом конце комнаты, на ее девчачьей кровати с коралловым покрывалом и струящимися с потолка слоями ткани, сидел воин в черной одежде, с залатанным лицом и убиваю-без-разбора взглядом, покрасневший как помидор.

— Это отрыжка. Просто отрыжка. — Он вытянулся, разминая спину и плечи, словно пытался напомнить себе о наличии горы мускул. — Слушай, я раньше никого не охранял, поэтому не знаю, чего ожидать. Думаю, главное для тебя — сможешь ли ты доверить мне свою жизнь? Потому что все сводится именно к этому. Мы можем прожить сто ночей без эксцессов, а на сто первую что-нибудь да произойдет. И тогда ты окажешься в заднице — речь не о насилии или же просто неудачном стечении обстоятельств, а о твоей смерти.

— Ты сомневаешься в себе?

Он нахмурился.

— Хочешь правду?

— Всегда. — Элиза подняла вверх палец. — Хочу сделать официальное заявление, громко и четко. От тебя я всегда хочу слышать только правду. Для меня это самое важное… по причинам, которые ты рано или поздно поймешь.

Акс снова захрустел костяшками. Повел плечом.

— Лично я считаю, что мое влечение работает в нашу пользу… в смысле, тебе на пользу. Оно усиливает мои собственнические инстинкты, делает меня более опасным. Я не связан с тобой и никогда не буду, но я — мужчина, и в действительности я намного жестче, чем высокородные неженки, к которым ты привыкла. Поэтому да, кто-нибудь хоть пальцем попытается коснуться кончиков твоих волос, и я убью несчастного четырьмя разными способами, а потом сожгу труп.

— Что ж, этой фразе самое место на валентинке. — Но в чем-то он был прав. — И, слушай, я твердо верю, что нас определяют наши поступки, а не мысли. Будем придерживаться профессиональных отношений в физиологическом плане, и все будет нормально.

Аксвелл резко поднялся.

— Ладно, напиши мне, когда я завтра понадоблюсь. Я могу работать до часу ночи, потом у меня тренировки. — Он кивнул так, словно они пожали друг другу руки, а потом направился к двери. — Я буду ждать снаружи…

— Подожди, мое расписание…

— Просто дай знать.

Блин, по всей видимости, хватит с него разговоров на сегодня.

— У нас все получиться, ты же знаешь, — сказала Элиза, уствившись на его сильную спину. — Все будет хорошо.

— Это ты сейчас так говоришь. — Акс широко распахнул дверь. — Будем надеяться, что в конце — когда бы он ни наступил — ты будешь чувствовать то же самое.

— Подожди, мне нужен твой номер?

Акс бросил ей цифры, как запоздалую мысль — через плечо, а потом продолжил свой путь, даже не поинтересовавшись, записала ли она номер.

Но он не был безразличен.

Под внешностью несгибаемого-как-гвоздь-парня, Аксвелл был далеко не таким прожжённым, каким хотел казаться. Иначе он бы не сел на ее кровать, не стал бы разговаривать с ней.

Подойдя к ряду окон, выходивших на газон перед особняком, Элиза отодвинула кружевную занавеску и принялась ждать. Мгновенье спустя Аксвелл вышел через парадную дверь и пошел прочь по дорожке, выложенной плиткой.

— Посмотри на меня, — прошептала она. — Давай же… я знаю, ты хочешь.

На задворках разума Элиза понимала, что, несмотря на лицемерные речи о профессионализме и самоконтроле, она хотела, чтобы он обернулся на ее переднем газоне, как Джон Кьюсак[40]в том фильме.

И это — сумасшествие.

И не в клиническом смысле.

Скорее дорога, на которую ей не следовало ступать, учитывая все обстоятельства.

Хорошие новости? Все дальше уходя прочь от ее дома, Акс, очевидно, не собирался…

Аксвелл остановился в пятнадцати футах от третьего фонаря на дорожке… и очень долго не двигался. Годы, наверное. Элиза как раз собралась спуститься, чтобы узнать, не проявила ли себя травма головы, про которую она спрашивала ранее… и в этот момент он повернулся на одной ноге и посмотрел назад.

Его подбородок поднялся, словно он скользил взглядом по второму этажу.

Взвизгнув, Элиза отскочила в сторону, позволяя занавеске вернуться на место.

Ее сердце гулко билось в груди, а от нахлынувшего жара пришлось стянуть кашемировый свитер, будто тот был средневековой власяницей.

Отвернувшись, Элиза посмотрела на вдавленное покрывало там, где сидел Акс. Из ниоткуда пришло желание подойти к кровати и скользнуть ладонью по вмятине.

— Что же я творю? — прошептала она в тишине своей спальни.

Глава 13

Основная забава, когда устраиваешь киномарафон при отсутствии зрения — как много, на самом деле, ты в состоянии представить.

Разумеется, в случае Рейджа он помнил «Крепкого орешка» с того момента, как Джону МакКлейну посоветовали снять обувь в самолете и до мгновения, как его жена съездила по роже надоедливого репортера.

— Бит, как ты? — спросил он.

Несколько часов назад он, Битти и Мэри устроились в наклонных кожаных сиденьях кинотеатра особняка, и причин было две: во-первых, Битти больше нравилось сидеть, вытянув ноги, и, во-вторых, нескончаемый парад кинематографического развлечения, который он придирчиво отобрал из своего репертуара хитов — то, что доктор прописал, чтобы прочистить ментальные и эмоциональные рецепторы. Конечно же, они посмотрели «Дэдпула».

Ну разумеется, ведь нужно идти в ногу со временем.

Потом был «Дьявол носит Прада», из уважения к Мэри, которая, предпочитая фильмы с «Пальмовой ветви»[41], все же любила Мэрил Стрип в образе Миранды Пристли. В конце концов, они вернулись к крышесносным «Стражам Галактики»… Бит понравилась Зои Салдана в фильме… и, наконец, «Полтора шпиона»[42].

Наверное, Скала — единственный из всех людей, кого захочешь переманить на свою сторону.

И Рейдж обязан был закончить чем-то стареньким, но добротным. К тому же, прошло, по меньшей мере, три недели с тех пор, как он в последний раз видел, как Ганс Грубер падает с Накатоми Плаза, плюс сейчас было Рождество.

#подходящийфильмсезона

— Бит? Ты в порядке? — Не дождавшись ответа, он повернул голову в другом направлении. — Она спит? — спросил он у Мэри.

И тут, не получив ответа, Рейдж улыбнулся, пошарив рукой. Он нащупал запястье Мэри, и его супруга, засопев, повернулась в его сторону, ее нога переплелась с его, и она вздохнула, погружаясь в глубокий сон. Потом он нащупал запястье Битти, которое было еще меньше, и, как и Мэри, малышка повернулась к нему, ее голова устроилась на его бицепсе, волосы упали вперед, щекоча его руку.

Рейдж улыбнулся, продолжив не-смотреть фильм.

Вопреки слепоте, он чувствовал себя сильным, как бык, огромным, словно гора, смертоносным, как кобра… назовите любую метафору для мужественности, и он подпишется под ней.

Это не шовинизм — желание защищать своих женщин. Так положено, и не потому, что женщины не могли постоять за себя или не отличались умом. Просто женщины намного важнее мужчин, так будет всегда, и где-то на уровне мозговой подкорки он гордился тем, что имеет возможность быть супругом и отцом.

Боже, он чувствовал себя целым, его шеллан и его дочь завершали его, давали ему его силу и цель в жизни, уравновешивали, хотя он не осознавал всю шаткость своего положения.

Забавно, ощущения очень напоминали влюбленность: откровение, которое делало окружающий мир красивее, ценнее.

Как по наводке, словно судьба решила преподнести ему подарок, к нему медленно вернулось зрение, мерцание экрана, очертания сидений и темного зала… его прекрасные женщины… все показалось в нерезком фокусе.

Словно его взгляд на жизнь пропустили через фильтры «Мерчант Айвори».

И только подумать, без своей Мэри он бы не узнал всего этого.

Дражайшая Дева-Летописеца, было больно видеть гипсы, напоминание о страданиях Бит и его мгновенное воспламенение возвращало Рейджа туда, где он не хотел находиться. Но он улыбнулся. Битти настояла, чтобы гипс на ногах был голубого цвета, а на руках — серебристого — в цветах его рода. И все домочадцы расписались на них черной ручкой, наслаивая подписи и сообщения друг на друга, на пометке Короля было пожелание доджена, кто-то из Братьев нацарапал послание рядом с каракулями Наллы, даже Бу и Джордж оставили отпечатки лап с помощью чернил.

Сейчас с Бит все нормально, сказал он себе. Она в безопасности, с ним, Мэри и другими домочадцами.

Все будет…

Когда Аргайл садился на заднее сиденье лимузина из восьмидесятых, кивнув медвежонку Тэдди, Рейдж заметил, что он и его семья были не одни в кинотеатре.

Лэсситер стоял слева, прислонившись к обитой тканью стене, на его лице играли отблески с экрана — словно пламя в камине.

Черные и светлые волосы были распущены, и на нем была простая майка и спортивные штаны — ничего примечательного… и значит, им нечего делать в гардеробе падшего ангела.

Даже на расстоянии и несмотря на полумрак и туманное зрение, стало очевидно, что Лэсситер был мрачен.

Он даже не смотрел на фильм.

От чего Рейдж начал просить о невозможном:

— Скажи, что пришел поделиться шуткой из «Пляжа», — хрипло пробормотал Рейдж. — Или потому, что купил мне спальный мешок с «Русалочкой».

Лэсситер молчал, казалось, целый год, хотя на самом деле пауза длилась не дольше двух секунд.

Что, учитывая внутренние часы Рейджа, которые частили как бешенные, подтверждало относительность времени.

— Я хочу, чтобы ты запомнил, что я тебе скажу, — начал ангел… голосом, на фоне которого Уолтер Кронкайт[43]говорил фальцетом с зажатыми в тиски яйцами. — Не теряй веры. В конечном итоге, все образуется.

Рейдж повернулся в сторону гипсов.

— Хэйверс сказал, что вправленные кости срастутся за шесть недель. А после… в смысле, все боятся превращения, скачок в росте будет терпимым. Даже если в последствии потребуется физиотерапия или операция, мы воспользуемся другой анестезией и болеутоляющими и…

Когда он повернул голову, ангел уже исчез.

Нахмурившись, Рейдж извернулся на месте.

Лэсситер не шел к выходу; такое ощущение, словно ангела и не было в кинотеатре.

— Рейдж? Все в порядке?

Услышав сонный голос Мэри, Рейдж повернулся лицом к экрану. Открыв рот, он…

Захлопнул его. Покачал головой. Попытался снова.

— Э-э… да. Я в порядке. Хм… ты видела Лэсситера?

— Нет. Кроме нас здесь никого не было.

Моргнув, Рейдж окинул взглядом темное помещение. Он на самом деле видел это? Или ему приглючилось…

Он все еще был слеп или ему это снится?

— Эм… да. Да, конечно.

— Хочешь, принесу что-нибудь поесть? — Его Мэри Мадонна прильнула к его груди, чтобы смахнуть его волосы назад. — Ты неважно выглядишь. Мне позвать Дока Джейн?

Рейдж мог лишь смотреть на ее красивое лицо. В истории мира встречались женщины, которых остальные считали писанными красавицами, чьи черты лица, изгиб губ, глаза и брови приравнивались в глазах сторонних наблюдателей к сногсшибательной красоте.

Если спросить его, то Нефертити и в подметки не годилась его шеллан.

Для него Мэри была золотым стандартом, эталоном для остальных металлов.

— Я за Доком Джейн…

Когда она собралась встать, Рейдж поймал ее руку и мягко притянул к себе.

— Я в порядке. Просто выдался сложный день. Который час?

Ему удалось отвлечь Мэри, и она посмотрела на часы… его золотые Президентские Роллексы, которые булыжником смотрелись на ее хрупком запястье.

— Семь часов. Точно не нужна помощь?

— Здесь есть все, что мне нужно. — Придвинувшись, Рейдж поцеловал ее в губы. — И хорошо, значит, у меня двенадцать часов, чтобы приготовиться к Первой трапезе.

— Она уже идет. Сейчас семь вечера. Так, что насчет еды?

— Не, я в норме.

— Рейдж, что случилось?

Он поерзал в кресле.

— Ничего. Кошмар приснился.

Да. Это должно быть простым кошмаром.

Лэсситер без кислотно-зеленой зебры и розово-серебристой повязки на голове а-ля Оливия Ньютон-Джон[44]и ее «Приведем себя в форму»[45]?

Плод воспаленного сознания. Не иначе.

— Ты уверен? — мягко спросила Мэри.

Кивнув, Рейдж постарался расслабиться, когда Мэри снова устроилась на нем, положив голову на плечо. Она посмотрела поверх его груди на Бит, проверяя малышку, и погладила локон ее темно-каштановых волос.

— Такая храбрая, — прошептала его шеллан.

— Самая храбрая.

— Боже, вчерашняя ночь в клинике была ужасной.

— Перед тем, как они заново сломали нашей дочери руки и ноги? Или… стой, когда я проделал люк на подземном уровне клиники? — Рейдж потер лицо, а потом взял ее за руку. — Не верю, что мы прошли через это.

— Я тоже. — Но потом она улыбнулась ему. — Благодаря таким испытаниям наша семья становится крепче. Мы не сдаемся. Мы преодолеваем проблемы и становимся сильнее. Смех и веселье, хорошие времена — чудесная часть жизни. Но сложности… вызовы, с которыми едва удается справиться, падение с небес на землю, которое встряхивает тебя, отбирает кислородную маску и воздух, и начинает казаться, что вся жизнь летит под откос? От этого крепнут связи.

Рейдж подумал о своих братьях. О Короле. Других жителях этого дома.

Потом о своей Мэри и Бит.

Заморгав, он поцеловал ее в макушку.

— Ты умеешь подобрать нужные слова.

Мэри потерлась щекой о него и прижалась губами к груди. Потом посмотрела на большой-как-в-кинотеатре-на-открытом-воздухе экран перед ними.

— Значит… «Крепкий орешек» — твой любимый фильм?

— Да, наверное. — Он сжал ее руку. — Либо «Орешек», либо «Крестный отец». Блин… еще очень нравится «Гнев Кхана». Плюс Райан Рейнольдс устанавливает новые стандарты. Не знаю. Это как выбирать любимое мороженое… слишком большой выбор и все зависит от настроения, понимаешь?

— Ммм-хмм. Уверен, что не хочешь есть?

— Я лучше здесь побуду.

Когда она зевнула, Рейдж перевел взгляд на фильм, пытаясь понять, как вернуться к прежнему состоянию. И не мог.

Как и в случае с разбитым стеклом, он не мог восстановить чувство безопасности и уверенности.

Лэсситер нависал над ним, хотя физически его не было поблизости.

Глава 14

В своем сне Акс вернулся в спальню Элизы. Он был в той же одежде, в которой поднялся тогда на второй этаж, и сидел там же — в изножье ее кровати. Двойные двери в ее ванную были широко распахнуты, мебель и декор оставались неизменными… но все было таким смутным, словно специальный генератор в углу комнаты нагнетал клубы белого дыма.

Он не видел Элизу, но слышал ее голос. Она говорила с ним, находясь в ванной, ее голос становился то громче, то тише, словно звукорежиссер внешнего мира страдал от жуткого тремора.

Акс чувствовал адское возбуждение.

Охренеть. Какое. Сильное.

И это было до того, как она показалась в дверном проеме.

Элиза была невообразимо, невероятно обнаженной, ни один дюйм ткани не скрывал ее кожу от его взгляда… и, тем не менее, он не улавливал особенности ее тела, смутно видел ее груди, плоский живот и расщелину между ног.

— Ты хочешь меня? — спросила она искаженным голосом.

— Да, Боже, да… до боли…

— Скажи, что ты хочешь меня.

Широко расставив ноги, Акс положил ладонь на член, сжимая.

— Сильно… до смерти…

— Скажи это.

— Я хочу тебя… — выдохнул он.

Элиза подплыла к нему, словно летний бриз, пересекла дорогущий ковер такой изящной походкой, что он глухо застонал при виде нее. А потом она встала перед ним, и он протянул руку, чтобы прикоснуться к ней, приласкать ее теплую кожу. И когда он расположил ее между своих бедер, ее запах наполнил его нос, заставляя член реветь, а клыки — выступить из челюсти.

— Элиза…

Смотря на нее, Акс скользнул руками по ее предплечьям, толкая ее навстречу ему. Но чем настойчивей он пытался заставить ее наклониться и поцеловать его, тем дальше она ускользала из его объятий, тело становилось эфемерным, словно она растворялась у него на глазах…

Будильник подобно выстрелу проревел у его головы, электронная трель влепила ему смачный поджопник, от которого он подскочил, задыхаясь.

Очаг давно прогорел, не осталось даже углей, и в гостиной коттеджа было так же тепло, как и в холодильнике. Он вырубился в той же одежде, в которой уехал из дома Элизы, и только кожаная куртка на торсе удерживала тепло его тела.

Суставы задеревенели.

И — вот так сюрприз — не только они.

Поправив член, потому что варианта была два — либо поддаться рукоблудию, либо ходить, сгорбившись как Квазимодо, он поднялся в ванную на втором этаже и включил горячую воду. Сдав назад и закрыв дверь, чтобы не выпускать тепло из комнаты, он подготовил сменную одежду, полный комплект, включая носки и ботинки… а потом уже начал раздеваться, закрывшись во влажной духоте ванной.

Первое правило выживания на севере штата Нью-Йорк — убедись, что все нужное под рукой, прежде чем залезть под воду. Возвращение в комнату за чем бы то ни было, мокрым и голым, равносильно обнимашкам с электрической изгородью.

Он вошел в душевую кабинку размером с солонку, с пластиковыми стенами… такими же прочными, как кукольный домик… обжигающе холодными, если ненароком прикоснуться. Но вода несла облегчение, и Акс подставил лицо под горячий поток, позволяя воде стекать по плечам и груди, спине и заднице.

Вскоре он нащупал мыло.

И применил его не по назначению.

Но эрекция убивала его, и от ласкающей струи становилось лишь хуже, эффект усиливался, преображаясь в его голове, неисправный мозг представлял вместо воды руки Элизы, губы, язык.

Акс обхватил ладонью толстый, напряженный и непреклонный член, и после первого касания тут же увидел перед собой лицо Элизы, ясно как день. И да, он сказал себе, что мерзко представлять ее, и да, его мучили угрызения совести. Было что-то дикое в этом — мастурбировать на ее образ, когда они еще вчера провели черту и установили границы.

Необходимость в оргазме была настолько сильной, с ней было невозможно бороться.

Наклонившись в сторону, Акс продолжил ласкать себя, упершись головой в бицепс, клыки впились в свою же плоть, когда он усилил темп. Жар вместе с фантазиями об этой женщине — в сигарном баре и даже в кабинете ее отца — проносился по телу.

И это было ненормально.

Но удачи в попытке остановить поезд простыми сигналами регулировщика.

Ха-хрен-вам.

Острое, как бритва, удовольствие резануло по телу, почти невыносимое, его было невозможно отрицать… и от прокатившейся разрядки Акс прогнулся в спине так сильно, что ударился затылком о стенку душевой кабины.

Он простонал ее имя. Громко.

И не смог остановиться, когда все пошло на спад.

Акс не успел передохнуть, как волна поднялась вновь, рука продолжила ласкать член, ощущения нарастали, и пришлось стиснуть зубы, шея напряглась, все тело свело…


***


Интересно, чем занимается Аксвелл? — думала Элиза, выходя из душа и заворачиваясь в полотенце.

Нагретый мраморный пол превратил ослепительно белый ванный коврик в приятную подставку для ног, и Элиза не спеша вытерлась, замотав полотенце на голове и натянув махровый халат. Чувствуя восторг, пузырившийся под кожей, она натянула леггинсы и другой кашемировый свитер, голубого оттенка, цвета океана. Потом не только высушила волосы с феном, но и накрутила на плойку.

Она даже подвела глаза и накрасила ресницы тушью.

Примерно через полчаса в пальто и с рюкзаком на плече, Элиза вышла из комнаты и бодрым шагом направилась по коридору…

Дойдя до двери в спальню кузины, она помедлила. И задумалась, а смог бы телохранитель спасти Эллисон? Спасла бы охрана в виде солдата ее жизнь?

Элиза могла бы ответить на вопрос, если бы знала, как умерла девушка.

Не было времени зацикливаться на этом. Она поспешила на первый этаж, а потом на носочках прошла мимо кабинета отца на случай, если он передумает о своем «благословляю, дочь моя». Но потом она вспомнила: сегодня вечер среды. Он на традиционном турнире в бридж.

Ну и хорошо.

Не по сезону теплая ночь наводила на мысль, что люди могли оказаться правы в своей теории о глобальном изменении климата.

И Акс ждал ее там, где и сказал — стоял сразу за пределами света от второго фонаря на дорожке.

Элиза подошла к нему.

— Привет, — она тихо поздоровалась. — Рада, что ты пришел за мной.

Он кашлянул пару раз и переступил с ноги на ногу.

— Ну да. Я же сказал, что приду.

— Сделаем это. В библиотеку. Я отправлю тебе адрес на телефон?

— Я знаю, где это.

На дематериализацию ушло больше времени, чем обычно… потому что Акс пришел к ней только из душа, его волосы были влажными, а запах его мыла придавал воздуху вокруг пряный и приятный запах.

Боже, от него восхитительно пахло.

Выругавшись про себя, Элиза сосредоточилась, испаряясь из своего дома и направляясь потоком молекул к главному входу в библиотеку. Акс проследовал за ней, его огромное тело материализовалось рядом с ней через секунду.

— Мы идем туда, — сказала она без особой необходимости.

— Я буду держаться в стороне, но в пределах видимости.

— Хорошо… стой, почему ты здесь? — Она описала круг рукой. — В смысле, что я скажу профессору?

— Почему ты должна объяснять что-то старику? Это не его дело.

— Ну да, ведь народ вокруг тебя не заметит? — Она тихо рассмеялась. — Ты такой же неприметный, как фура с прицепом.

— И все равно не ясно, почему ты должна перед кем-то отчитываться.

Посмотрев в его упрямое лицо, Элиза восхитилась тем, насколько безразличен он был к чужому мнению. Хороший контраст коллективному мышлению Глимеры, с которым она жила.

Акс прошел мимо нее, прерывая ее мысли.

— Пошли, сделаем это.

Нахмурившись, она нагнала его.

— Не обязательно хамить.

— Но и не обязательно напрашиваться в друзья. Моя задача — обеспечить твою безопасность. Я здесь не для общения.

Хорошее начало, ничего не скажешь, — подумала Элиза, толкая одну из стеклянных дверей и заходя в вестибюль библиотеки.

Хотя Элиза пользовалась библиотекой не первый год, она по-новому взглянула на помещение, отмечая декор цвета овсянки, все, от истрепанных ковровых дорожек с коротким ворсом до выцветшей стойки администратора и тощих штор возле каталогов.

— Как правило, мы встречаемся здесь.

Она повела своего телохранителя к ряду компьютеров слева, а потом дальше, мимо полок к третьей открытой зоне со столами и стульями.

Трой сидел там же, где она его оставила с теми студентками, что приходили прошлой ночью: спиной к ней, повсюду были разложены бумаги с курсовыми, его шарф и парка брошены на стул рядом.

Вздернув подбородок, Элиза направилась к нему, и когда подошла к столику, то надела на лицо самую широкую из своих улыбок.

— Привет.

Трой дважды окинул ее взглядом.

— О… привет…

Впервые он отодвинул свой стул так, словно собирался стоя поприветствовать ее… но она махнула рукой, призывая его оставаться на месте.

— Рада сообщить, что я снова в деле, — заявила Элиза, положив вещи напротив него и присаживаясь. — Ты от меня не избавишься.

— Я не… — Трой покачал головой, словно желая прояснить мысли. — Я не хочу от тебя избавляться.

Она вспыхнула, когда он не отвел взгляд.

— Да, мой отец одумался. Так, с чем мне помочь этим вечером?

Элиза демонстративно копалась в рюкзаке в поисках красных ручек и блокнота.

— Думаю, мы почти закончили? Если так, то можно обсудить мое заключение? А затем в последний раз просмотрим…

Трой не вымолвил ни слова, и Элиза оглянулась, чтобы понять, что не так.

Ой.

Побледневший и с широко раскрытыми глазами, мужчина смотрел на Акса.

Который навис над человеком так, словно замерял его размеры для савана.

Глава 15

Какой он нахрен профессор, — думал Акс, возвышаясь над человеческим мусором в хипстерских шмотках, с густой шевелюрой и поди-ко-мне-моя-студентка взглядом.

Профессорам полагалось быть старыми, с кустистыми бровями, в устаревших тряпках из твида; на такого мужчину ни одна женщина — даже окажись они на необитаемом острове волею судьбы-злодейки — не посмотрела бы дважды и согласилась бы лечь в постель только с пистолетом у виска.

О, и ко всему прочему, совсем-не-старый-и-далеко-не-дряхлый несчастный ублюдок смотрел на Элизу так, словно она была самой прекрасной женщиной на Земле.

Ну, пусть так. Это правда.

И тем не менее.

Он должен убить придурка, безотлагательно, здесь и сейчас…

— О, прости, — сказала Элиза быстро. — Это мой, мой…

— Телохранитель, — жестко ответил Акс. — Моя задача — чтобы всякие там держались от нее подальше.

Не хочешь демонстрацию, ты, хилое психологическое ничтожество? Могу сломать тебе обе бедренные кости и острый край одной из них использовать в качестве зубочистки… но вначале вскрою тебе глотку клыками…

— Это Акс, — встряла Элиза, бросив на него злой взгляд. — Он здесь ради спокойствия моего отца. Я прекрасно осознаю, что мне ничего не угрожает.

— Что ж… эм… — Мистер Профессор потянул воротник рубашки. — Ну, на самом деле, за последние пару лет в кампусах были случаи стрельбы. Я, хм, понимаю… хм… что это может тревожить твоего отца….

Тревожить?

Этот парень действительно использует слово «тревожить»?

Я заставлю тебя потревожиться, подумал Акс. Давай, я вытащу тебя за пятку из окна третьего этажа? Докричишься до сопрано, заодно вытряхнешь взбунтовавшееся либидо …

— Акс, — зашипела Элиза, вскакивая со стула. — Можно тебя на минутку?

Схватив его за локоть, она уверенно улыбнулась копии Джеймса Франко[46].

— Мы отойдем. Буквально на минуту.

Акс с удовольствием последовал за ней, потому что ему тоже было, что сказать.

Элиза прошла вглубь стеллажей и толкнула его к полке с книгами по американской революции.

Ткнула пальцем ему в лицо.

— Остынь или уйдешь отсюда.

— Мне послышалось? — выдавил Акс. — Это не я встречаюсь с человеком. Если бы ты с самого начала соизволила объяснить, зачем идешь сюда, я бы оценил. Особенно после твоего лицемерного заявления о том, что «правда — наше всё». О, или стой, может, ты, как и твой кузен Пэйтон, считаешь, что гражданские, вроде меня — второй сорт, поэтому нам можно лгать без мыслей о лицемерии?

— Я не встречаюсь с Троем!

— Трой. Так его зовут Трой.

— Да что не так? Отличное имя!

— Даже обсуждать не собираюсь…

— Не будь мудаком! И между нами ничего нет!

— О, да брось. Я видел, как он на тебя пялится. И все это… — он указал на ее лицо. — Прическа и макияж. Все для него, да? Ты принарядилась для своего дружка, не так ли?

— Нет! И он не мой…

— Где же твоя честность, сладкая…

— Так, не смей называть меня «сладкой»…

— Тогда как мне называть тебя? «Профессор»? Нет, это место уже занял Трой…

— Ты рычал! Ты стоял над ним и рычал!

Так, на этой фразе его проняло. И она не закончила. Подавшись вперед, Элиза буквально забралась ему на грудь, снова пришпилив своим пальцем.

— Ты был в двух дюймах и одном большом всплеске тестостерона, чтобы выпустить зубы и убить его!

— Нет!

Они уже кричали друг на друга… на уровне шепота. Смехотворно, но, по крайней мере, здесь больше никого не было.

— Покажи мне, — выплюнула она.

— Что?

Элиза схватила его верхнюю губу, словно он был конем, и заставила запрокинуть голову.

— Видишь! — Опять тыкала пальцем. — Ты полностью выпустил клыки… и, позволь добавить, последнее, что мне нужно — чтобы мой телохранитель вырвал глотку единственной причине, по которой мне приходится мириться с присутствием его жалкой задницы. Включи заднюю, или я найму другого!

Акс вырвал губу из ее хватки и подался вперед бедрами.

— Больше меня не трогай.

— Я изначально не собиралась тебя трогать…

— Лгунья.

Она отшатнулась, словно он оскорбил ее. Но потом быстро оправилась.

— Ты ревнуешь.

— Ты это сейчас о чем вообще?

— Тебе не нравится, как он смотрит на меня. Признай это. А если попытаешься отрицать, что хочешь меня, то я напомню о твоей речи прошлой ночью, «влечение сыграет тебе на пользу». Помнишь, как сидел на моей кровати? Ты выражался яснее некуда.

Когда она победоносно выгнула бровь, Аксу очень захотелось пальнуть во что-нибудь. Может, в нее. В себя. Определенно в «Троя».

— Знаешь, сейчас я всерьез обдумываю принять предложение и деньги твоего кузена за то, чтобы держаться от тебя подальше.

Элиза открыла рот, словно собиралась продолжить свою песенку… но потом резко закрыла его, словно с запозданием осознала его слова.

— Что натворил Пэйтон?!

— Он пришел в мой дом прошлой ночью и заявил, что я не могу взяться за эту работу, а когда я послал его нахрен, сказал, что удвоит, утроит, помножит на сто сумму, которую платит мне твой отце.

— Зачем ему это? — пробормотала Элиза, будто ей даже в голову не приходили эти «зачем».

— Потому что таких как я допускают даже до ремонта ваших домов и машин, садовых работ. — Так, он снова заводился. — Для таких, как вы, мы — пустое место. Очередная вещь, которой можно распоряжаться по своей прихоти…

— Это абсолютная неправда!

Акс зашипел прежде, чем успел сдержать себя:

— Да ладно? Хочешь узнать, как мой отец погиб во время набегов? Так я с удовольствием расскажу, ведь ты так, мать его, хочешь поговорить. Мой отец погиб, потому что аристократы, на которых он работал, закрылись от персонала и плотников в убежище. И когда пришли лессеры, то всех отбросов перебили, хотя в убежище им бы хватило места. Они долбились в проклятую дверь, умоляли, чтобы их впустили, но твои сородичи бросили их на верную смерть. Вот как погиб единственный близкий мне человек. И то же самое отношение заставило твоего паскудного кузена считать, что он может купить меня; то же отношение позволяет тебя читать мне морали о честности и при этом морочить мне голову сказками о твоих отношениях с тем профессором.

Повисла длинная, напряженная пауза.

А потом Элиза прокашлялась.

— Я искренне сожалею о твоей потере. Это невообразимая трагедия.

Он резко рассмеялся.

— Ты записала эти слова на семинаре по горю? Или фраза из твоего исследования «Как Утешить Низшие Слои Населения»?

Элиза скрестила руки на груди, просто смотря на него. И чем дольше она смотрела, тем сильнее ему хотелось отвернуться и уйти.

Акс не понимал, что заставило его остаться.

— Не думаю, что у нас что-то получится, — пробормотала она.

— Да, ты права. И, наверное, это единственное, в чем я с тобой соглашусь.

Когда она отвернулась от него, Акс с усилием проигнорировал ее идеальный профиль. Но потом Элиза снова открыла рот… и послала его в нокаут.

Хотя и пальцем к нему не прикоснулась.

— Макияж был для тебя. Не для него. И, мои поздравления, ты уволен. Желаю и дальше купаться в шовинизме и ханжеском предубеждении. Очевидно, что тебе не занимать ни того, ни другого.

И на этой ноте, она ушла, вздернув подбородок. Словно была здесь хозяйкой. Разумеется….

Так, стоп. Что она только что сказала про макияж?????


***


Элиза демонстративно ушла от Осла… то есть Акса, исправила она себя мысленно… не зная при этом, на кого злилась больше всего.

Что, учитывая его ужасное поведение, говорило о многом.

На награду «Колоссальный придурок на планете» претендовали двое — он и Пэйтон. Он, потому что вел себя настолько оскорбительно, что ей захотелось вспомнить то малое по самозащите, что она знала, и хорошенько дать ему коленом по яйцам… ведь его напыщенные тирады в задней части библиотеки можно слушать только в писклявом исполнении. А Пэйтон — потому что было абсолютно неуместно со стороны ее кузена пытаться подкупить кого-то, тем более своего коллегу.

Хотя, на самом деле, все равно ничего бы не вышло…

Акс материализовался на ее пути, так что она вскрикнула и отскочила назад.

А потом осознала, что он сделал. В людном месте.

— Ты в своем уме? — Она оглянулась по сторонам, проверяя, не увидел ли кто этого призрака. — Здесь так нельзя!

— Словно книгам не все равно? — Но потом он качнул головой и выругался. — Я… Слушай, прости. Правда… мне жаль.

Он уверенно встретил ее взгляд, и, казалось, выглядел абсолютно честным.

— Я лажаю в…

Она ждала, пока Акс закончит. Но он, казалось, на самом деле, испытывал проблемы, и Элиза отказывалась идти ему на встречу. Потому что заслужил.

— Продолжай, — пробормотала она. — Я слушаю.

— В отношениях. Я не создан для социума.

— Да ладно? А по тебе не скажешь.

— Это так.

Повисла пауза. Которая вылилась в серьезное молчание, но Элиза не собиралась помогать ему. Он либо здесь и сейчас докажет, что был кем-то большим, чем вспыльчивым качком со слабым самоконтролем и вышеупомянутой лицемерной тягой к женоненавистничеству, либо она найдет иной выход.

Черт, может, Пэйтон разберется с этим.

И да, с ним она тоже побеседует на досуге.

Акс сфокусировался на чем-то за ее левым плечом. И когда, наконец, заговорил, его голос казался пустым:

— Мне нужна эта работа, ясно? Мне нужна работа. Поэтому я… буду благодарен за… небольшую поблажку, когда речь касается социальных расшаркиваний.

Элиза напряженно рассмеялась.

— Небольшую поблажку? Да тебе нужна их целая тонна. Даже больше. Ты самый грубый мужчина, которого я когда-либо встречала.

Он уставился на свои ботинки — она заметила, что он всегда так делал, когда хотел уйти, но заставлял себя остаться.

— Все зависит от тебя, — сказала Элиза. — Я не стану помогать тебе. Если есть, что еще сказать мне, то говори. Иначе я соберу свои вещи и уйду.

Акс оглянулся по сторонам, а потом пробормотал.

— Я живу один, понимаешь? И учебная программа для меня — не способ завести друзей, это вопрос жизни и смерти… что плохо влияет на развитие коммуникативных навыков. Ну, не считая убийств. А ты только что увидела, на что это похоже. Поэтому да, не умею я вести разговор. Но я сожалею, слышишь?

Элиза медленно покачала головой, встречая его взгляд.

— Я не позволю тебе нападать на Троя. Да, я понимаю, что нравлюсь ему, но нас всегда связывали сугубо профессиональные отношения.

Элиза предусмотрительно умолчала об их секундной ошибке прошлой ночью. Но она не чувствовала за собой вину, пусть Акс и упрекнул ее вопросом о честности и двойных стандартах.

Ну… только если немного.

Не важно.

— Ты должен быть невидимым от слова «совсем». — Она вскинула руку. — И прежде чем ты возьмешься за старое, скажу, дело не в том, что ты гражданский. А потому что так ведут себя телохранители. Ну… в фильмах, по крайней мере. Я занимаюсь здесь делами, мне и так пришлось оправдываться перед отцом. Объясняться я буду перед ним. Тебе я ничего не должна.

Акс кивнул.

— Согласен.

Спустя мгновение Элиза сделала глубокий вдох, а потом указала на расстояние между ними, махнув рукой.

— Мы не пройдем это расстояние вместе. Ясно? Хватит с меня. Если ты не можешь вести себя на людях без оскорблений, и если не в состоянии выполнять свою работу, не срываясь с цепи, то я уйду, уйду и не вернусь. Повторюсь, не потому, что считаю, что лучше тебя из-за своей крови, но потому что не заслуживаю, чтобы какой-то мужчина постоянно скакал вокруг меня, как горилла, и бил кулаками в грудь. Больше я эту тему поднимать не буду.

Акс моргнул пару раз.

А потом случилось нечто странное. По крайней мере… ей так показалось.

Правый уголок его рта еле заметно приподнялся, и не в насмешке. Словно она впечатлила его, и уважение к ней — последнее, что Акс ожидал почувствовать к аристократке.

— Договорились. — Акс протянул руку. — И мне жаль, что пришлось оговаривать правила второй раз подряд. Больше этого не повторится.

Элиза расслабилась и пожала протянутую ладонь, которая была намного больше ее собственной.

— Договорились.

Когда они разорвали рукопожатие, она отклонилась в бок, заглядывая за его большое плечо.

— Черт. Сейчас надо попытаться решить проблему с Троем.

— Не волнуйся. Я разберусь.

— Почему-то это не вселяет в меня уверенность.

— А ты смотри.

Когда Акс вернулся туда, где сидел ее профессор, Элиза закатила глаза, тихо выругавшись под нос. А потом бросилась следом.

Напоминало «День Сурка», подумала она. С Джейсоном-мать-его-Стэйтэмом вместо Билла Мюррея…

Глава 16

Акс вернулся к профессору и, удивительно, желание убить парня ослабло. На самом деле, когда он подошел к столу, заваленному бумагами, ему даже не хотелось переломать этому человеку руки. Ну, почти.

Но патлы он ему точно подрежет… и, по правде, у Акса был с собой добротный зазубренный нож, который прекрасно справится с задачей. Однако что-то ему подсказывало, что это не входит в круг его должностных обязанностей.

Когда Трой на мгновение сжался на своем стуле, Акс залез в мысли парня и стер краткосрочные воспоминания о проявленной агрессии. А потом протянул руку.

— Привет. Я Акс, телохранитель Элизы. Не хочу вам мешать, поэтому окопаюсь… — он оглянулся по сторонам — …вон в том кресле. Занимайтесь своей работой, я займусь своей, и, думаю, мы поладим.

Если будешь держать свои лапы подальше от моей девочки, мысленно добавил он.

Хотя Элиза совсем не «его».

Дерьмо.

Мужчина поморщился и потер виски, словно от боли, но потом поднялся и пожал руку Акса.

— Приятно познакомиться. В наши дни перестраховка не бывает лишней… помню, на Манхэттене в прошлом месяце была перестрелка. А еще на западе, в Калифорнии.

Акс кивнул.

— Все верно. Опасные времена. Я буду там. Работайте.

Подойдя к невысокому креслу, на котором было столько же обивки, как на куске зажаренного хлеба, Акс четко осознавал, что Элиза смотрит на него так, словно у него на лбу вырос рог… и он не смог удержаться, чтобы демонстративно не приподнять бровь.

Усевшись, Акс сцепил пальцы и уставился на нее.

Ведь этим и занимаются телохранители, верно?

Параллельно краем глаза Акс наблюдал за всем остальным. Не поворачивая головы, он постоянно сканировал обстановку, отслеживал движения изредка появлявшихся студентов, сновавших туда-сюда, словно зомби — измотанные и с пустым взглядом. Немногочисленный персонал не покидал своих мест, Акс идентифицировал их по возрасту и внешнему виду — не было похоже, что они живут одним кофе и закусками из автоматов.

В библиотеке было очень тихо, и хотя Элиза и Трой переговаривались шепотом, он все равно отлично слышал их разговор. Куча обсуждений по курсовым. Спор о переходе определенных студентов на другие специальности. Сомнения в том, имеет ли место плагиат, или просто грамотная работа с первоисточником.

Что бы это ни значило.

Блин, Элиза была такой умной, что он чувствовал себя неуверенно на ее фоне. Она мастерски оперировала неизвестными ему терминами, как профессиональный теннисист на турнирах Большого Шлема[47]. А когда речь зашла о ее дезертирстве… дистилляции… диссертации?… ставки только повысились.

Ее тезаурус… теория… тезис… был о биполярном лечении подростков и возможности адекватной диагностики психических расстройств у подростков в пубертатный период. И способах лечения, как в части фармакологии, так и в плане разговоров и арт-терапии.

Он ни черта не понимал.

Важные вещи, и Трой был явно впечатлен.

Когда Акс чуть позднее посмотрел на свои часы, то с удивлением обнаружил, что прошло уже три часа, и пара начала собирать вещи. Поднявшись на ноги, Акс потянулся, но не стал сокращать расстояние между ними, потому что хотел показать Элизе, что он — не дикий зверь… и, в любом случае, он прекрасно слышал их разговор.

И да, он понял, что Трой собирался спросить что-то важное, потому что парень косился в сторону Акса, его глаза метались так, словно он был ребенком, норовившим запустить руку в чашку с печеньем.

Акс перевел взгляд на Элизу. Женщина пару раз посмотрела на него, и он был вынужден признать, что ее внимание было ему приятно. В начале ночи, она просто гадала, когда он похерит свой «чистый лист и все такое» и накинется на ее человеческого дружка… но потом ему показалось, что дело в чем-то принципиально ином.

Отчего он еще больше проникся теплыми чувствами к старине Трою.

Когда повисла неловкая пауза, Акс улыбнулся им обоим.

— Все, что ты хочешь сказать ей, ты можешь сказать в моей присутствии. Я унесу тайну в могилу.


***


Аксу нужно было отдать должное. Он не только сдал назад, но действовал вполне профессионально, держался в стороне, но достаточно близко, чтобы мгновенно среагировать, если кто-то попытается подойти к ним и что-то сделать.

Это вселяло надежду.

Что было сложным? Черт, практически невозможным?

Чувствовать на себе его взгляд. По неясной причине его желтые глаза словно вдыхали жизнь в Элизу, кожу покалывало от прикосновений, хотя он не притронулся к ней и пальцем, и голова не переставала гудеть от необходимости убедиться, что он все еще смотрит на нее.

— Так… — Трой перевел взгляд на Акса. — Эм…

Ну конечно, Акс сказал парню, что тот мог говорить что угодно, и это тааааак помогло сгладить неловкость.

Ха-ха.

— Да? — Элиза побуждала Троя продолжить. — В смысле… если речь о Рождестве, то я говорила, что не против поработать. Но придется встретиться в другом месте.

— Эм, да. — Он снова посмотрел на Акса… который стоял там с ухмылкой на лице, словно наслаждался нервозностью Троя. — Но, кажется, мы закончили с курсовыми. И твоя диссертация почти готова.

— Не могу нарадоваться этому.

Трой прокашлялся.

— Но ты все еще готова помочь мне с семинаром для зимних каникул?

— Конечно. Хочешь распланируем завтра? Когда начинаются пары?

— Эм… — Мужчина достал телефон и покопался в нем. — Третьего января. Записалось тридцать студентов, почти все практикующие заочники.

— Чудно, жду с нетерпением.

Когда она застегнула рюкзак, Трой выпалил:

— Не хочешь поужинать со мной завтра?

Элиза вскинула голову. Моргнула. Попыталась осознать приглашение.

Глупости. Она еще вчера поняла, к чему все идет. Забавно, но встреча с Аксом многое изменила. Слишком многое.

И она отказывалась смотреть в его сторону.

С другой стороны, не нужно зрительного контакта, чтобы видеть тонну самодовольного удовлетворения на его лице: Акс не сомневался, что она отошьет Троя, и радовался этому.

Попридержи коней, приятель, подумала она с несвойственной ей злостью.

— С удовольствием, Трой. — Она улыбнулась. — Было бы замечательно. Но только после восьми, не слишком поздно?

Элиза поплыла от удовольствия, когда Акс выпучил на нее глаза. Но гордости за себя не испытывала.

Господи, что она творит?

— Идеально. — Трой улыбнулся так, что заблестели его глаза. — Я за тобой заеду?

— Эм… лучше встретимся на месте. Куда приглашаешь?

Они обсудили варианты… морепродукты она не любила, Трой любил тайскую кухню, она — китайскую, а как насчет бразильского стейк-хауса, «Игнасио»? Чудесно, тогда договорились… и все время она искоса поглядывала на Акса.

Парень не был счастлив.

— Ну, тогда увидимся. — Элиза надела пальто и перекинула рюкзак через одну лямку. — И еще раз спасибо. Жду с нетерпением.

— Я тоже.

У Троя на одной щеке была ямочка, неожиданно для себя отметила Элиза, отвернувшись и направившись к выходу.

Акс молчал, когда они покинул здание. Но ему не нужно было говорить что-то, чтобы она поняла, о чем именно будет их следующая перепалка.

Уже на газоне она повернулась к нему и положила руки на бедра.

— Ты с нами не идешь.

Акс опять поднял бровь.

— Куда? Ааааа, на ваше свидание. О да, еще как иду.

— Нет, не идешь.

— Постой, давай проясним ситуацию. Ты хочешь, чтобы я вел себя профессионально, а сама не собираешься?

— Я бы хотела уединения. И мы не поедем в колледж.

— Не думаешь, что твой отец захочет знать о твоем свидании с человеком? Уверен, еще как захочет.

— Это ни к чему. — Так, звучало жалко даже для нее. — Со мной все будет в порядке.

Акс молчал мгновение.

— Ладно. Как хочешь.

Да-да, так он и согласился с ней.

Элиза ожидала, когда он продолжит, а электричество так и заискрится между ними. Тело покалывало от жара, от остроты восприятия, она смотрела на его полную нижнюю губу, с предвкушением ожидая, когда она снова зашевелится.

— Пошли, — сказал Акс. — Проводим тебя домой. Мне пора на учебу, а еще нужно переодеться в форму.

Подожди… что?

Акс указал рукой.

— Только после вас, миледи.

Элиза моргнула. А потом сказала себе, что глупо расстраиваться из-за того, что они не продолжили спор.

— Хочешь сказать мне что-то еще? — добавил он.

— Нет. Не хочу, — пробормотала Элиза, закрывая глаза… и усилием мысли возвращая себя домой.

Глава 17

Следующим вечером Мэри тщательно обустроила бильярдную под нужды Битти. Но, даже предоставив малышке целую чашку свежего попкорна, пачку шоколадного печенья с крошкой «Чипс Эхой!», имбирную газировку, бутылку с водой, пульт от огромного экрана над камином, издания «Космо для девочек», «Нэшнл инкуайрер»[48] и «Пиплс» за две недели и куропатку на грушевом дереве… она все равно чувствовала себя так, будто бросает девочку одну посреди снежной бури.

Конечно, это чепуха.

Но ее материнские инстинкты в этом не убедишь.

Сидя на диване, рядом с двумя ногами, запечатанными в гипс, Мэри поглаживала ступню Битти в мягком носке.

— Уверена, что все будет нормально?

В ответ Мэри получила счастливую и беззаботную улыбку.

— О, ну конечно. Белла искупает Наллу, а потом они вместе спустятся ко мне. И Лэсситер обещал, что мы вместе посмотрим «Спасенных звонком».

— Этот ангел очень добрый.

— Он также обещал покрасить мне волосы…

— Что?!

— Шучу. — Битти улыбнулась еще шире. — Не удержалась.

Мэри схватилась за свою блузку.

— Господи, меня сейчас инфаркт хватит.

— Папа тоже заходил. Он сказал, что пораньше освободится и сам приготовит мне Последнюю трапезу.

— Он сегодня в доме для аудиенций.

— Он не поедет на поле боя из-за того, что произошло в больнице?

— Ему нужно чуть больше времени, чтоб оправиться.

— Хорошо. — Малышка замолкла. Потом: — Я беспокоюсь…

— О чем? — Мэри переключилась на вторую ногу, массажируя пальчики в флисовом носке. — Расскажи мне.

— Если с ним что-то случится? Я знаю, что зверь защищает его, но…

— Милая, он прошел специальную подготовку. У него самая лучшая экипировка. Он не лезет на рожон.

— Он говорил то же самое.

— Рейдж никогда не обманет тебя. — Мэри нахмурилась. — Я могу остаться, уверена, что не хочешь?

— Ты нужна другим детям. И ты будешь со мной днем.

Ты такая красивая, подумала Мэри, поднимаясь.

— Ты всегда можешь позвонить мне. — Она достала телефон из сумочки и помахала им. — Я всегда ношу его с собой.

— Я знаю. Доброй ночи, мам.

Мэри зажмурилась. Блин, она никак не могла привыкнуть к тому, что ее так называют. И это слово, наряду с «шеллан», было ее самым любимым.

— Скоро увидимся. Позвонишь мне?

— Обещаю.

Она только собралась уйти, как Лэсситер вошел в комнату, его светлые и черные волосы спускались почти до поясницы, белая мантия напоминала тоги из «Зверинца»[49].

Понизив голос, она спросила:

— Скажи, что ты не собираешься красить волосы этой девочке.

Ангел изобразил невинность.

— Знаешь, ей ведь нравится розовый.

— Лэсситер, ты серьезно? Ты должен поговорить с нами перед…

— Не вижу ни какой проблемы в том, что у девочки будут розовые волосы.

— Я тоже. Проблема в том, что тебе придется сделать для этого. Лысина меня не устраивает, ясно? А если ты расплавишь ее волосы, мне плевать, что ты божество, Рейдж найдет способ убить тебя. Достаточно гипса на руках и ногах, облысение ей ни к чему.

— Ненадолго же, — пробормотал Лэсситер.

— Что, прости?

— Гипс.

Мэри посмотрела на Битти. Девочка казалась всем довольной, читала журнал, откинувшись на спинку дивана.

— Шесть недель кажутся вечностью, — прошептала Мэри. — Но ты прав. Ненадолго.

— Все будет хорошо, — ангел положил руку ей на плечо.

Что-то в его голосе затронуло ее сердце и ослабило боль, словно он дал ей «Тайленол» от боли в растянутой лодыжке.

— Иди, — сказал он ей. — Я ее не оставлю.

— Лэсситер, я тебя люблю, — сказала она, не отворачиваясь от дочери.

— Я знаю.

Мэри изумленно посмотрела на него.

— Ты сейчас процитировал мне Харрисона Форда[50]?

— Да, Лея. И это правда. Иди, мать, она в безопасности.

Мэри порывисто обняла ангела, а потом вышла из особняка через вестибюль, направляясь к своему универсалу от «Вольво». Когда она садилась в машину, зазвонил ее телефон, и Мэри чуть не вывалила содержимое сумки, пытаясь найти мобильный. Вдруг это Битти…

Сообщение было от Рейджа.

«Не могу дождаться, когда на берегу будет чисто. Встретимся в ванной?».

Мэри рассмеялась. «Берег чист» был их кодовой фразой для занятий любовью. И, что забавно, с тех пор как Битти появилась в их жизни, секс стал только лучше, потому что его приходилось планировать, держать в секрете.

Договорились, — написала она в ответ. Но я сама наполню джакузи до нужного уровня.

Никто не хотел повторения потопа, произошедшего в прошлый раз, когда они попытались заняться сексом в пенной ванной. К тому же, Лэсситер уже скупил всю рекламную продукцию к «Русалочке», продававшуюся в Штатах. Где он найдет еще одного плюшевого тарпона размером с «Фольксваген»?

С другой стороны, этот вопрос лучше оставить без ответа.

Мэри все еще улыбалась, когда подъехала к Убежищу двадцать минут спустя. Она вошла через гараж с ощущением, что все в ее жизни было правильно, словно она купалась в солнечных лучах, каждый ее шаг был легким, словно бриз, тихая мелодия напевом вырывалась из ее рта.

— Всем привет, — сказала она собравшимся на кухне, сегодня они стряпали пряничных человечков. — О, пахнет изумительно.

Мэри поприветствовала кое-кого из детей и их мамэн, радуясь, что среди них прижилась человеческая традиция празднования Рождества.

— Хорошо получается, — прошептала она малышу, который так щедро покрывал свое печенье фростингом, что хватило бы украсить красно-зеленой сладостью половину Колдвелла.

Лестница на второй этаж располагалась в передней части огромного здания, и Мэри, продолжая напевать себе под нос, поднялась на верхнюю площадку. Ее кабинет располагался недалеко от Мариссы, но когда она засунула голову в рабочее пространство своего босса, то не обнаружила женщину на месте.

Было очень приятно расставлять задания на ночь в порядке важности: отчеты, которые она хотела закончить, встреча с менеджером по регистрации прибывших, а потом общая трапеза перед отъездом домой.

Намного легче, чем разбираться с травмой после произошедшего в клинике Хэйверса.

Мэри сидела за столом, отвечая на электронную почту и телефонные звонки, готовя мозг к написанию отчетов, когда осознала, что не следует традиции.

— … думаю, что это, на самом деле, благоприятное решение, — сказала она женщине на связи. — Хорошо, что ты будешь с семьей. Ты нуждаешься в дополнительной помощи и поддержке в переходный период.

Пережившая насилие женщина, с которой она разговаривала — была той самой жертвой, что восемь месяцев назад, наконец, сказала своему жестокому бойфренду, измывавшемуся над ней в течение двадцати двух лет, что уходит от него. К счастью, она смогла обратиться в «Убежище» за защитой, пока постепенно разбиралась с последствиями двух десятилетий насилия.

Сейчас она была сама по себе, а что до ее бойфренда?

У него тоже все было хорошо.

Но дело не в личностном росте и прозрении, а в том, что Бутч и Рейдж нанесли ему визит как-то раз прямо перед рассветом.

Мэри задавала немного вопросов. Точнее вопрос был всего один: ублюдок еще дышит? Когда на ее вопрос ответили утвердительно, большего ей и не требовалось… и, разумеется, мужчина больше никогда не потревожит свою бывшую. Если, конечно, хочет сохранить руки, ноги, голову и яйца.

— Я всегда рядом, — сказала Мэри со всей уверенностью. — Ладно. Хорошо. Буду ждать. Пока.

Повесив трубку, она открыла «Фейсбук» на своем компьютере и ввела пароль в группу, предназначенную только для вампиров. Она не проверяла ее прошлой ночью, приподнятое настроение означало, что в кои-то веки ее не мутило от боли в желудке, пока она проверяла последние сообщения, ни коим образом не касающиеся Битти.

— Сделано, — сказала она, собираясь…

Она почти вышла, когда заметила красную единичку рядом с иконкой личных сообщений.

По неясной причине она окинула взглядом комнату. Словно человек, которому предназначалось письмо, мог материализоваться позади ее стола или войти через дверь.

Мэри никто никогда не писал на ее аккаунт. Она вообще нечасто пользовалась социальной сетью. На самом деле… единственный пост, когда-либо написанный ею, — вопрос о том, знает ли кто-нибудь семью Битти… особенно того дядю, о котором рассказывала девочка сразу после смерти своей матери. Том самом, который должен был вскоре приехать за ней, несмотря на то, что ее мамэн никогда не упоминала о нем и не указывала контакты ближайших родственников.

Том самом, чье имя Битти даже не могла толком вспомнить…. Рэн, так, кажется, его звали.

Должно быть, спам. Например, президент Нигерии просил решить его финансовые проблемы в обмен на три миллиона долларов, положенных прямиком на ее банковский счет. Или реклама «Виагры» или «Сиалиса». Может, порносайта.

Мэри приказала себе успокоиться, но ее все же потряхивало, когда она направила стрелочку к красному флажку и дважды кликнула по мышке.

Когда она увидела, от кого пришло сообщение, дыхание застряло в горле, а весь мир закружился.

«Ран», так звали отправителя.

Глава 18

Появившись на парковке перед бразильским стейк-хаусом «Игнасио» на площади Луки, Элиза поправила волосы и юбку. Слава Богу, не было сильного ветра, поэтому прическа не испортилась, и она не пародировала Мэрилин Монро нижним элементом своего наряда.

И хорошо, потому что Трой как раз вышел из машины и сейчас закрывал ее.

— Привет, — окликнула она его, выходя из тени.

На его лице мгновенно расплылась улыбка, и Элиза ощутила укол совести.

— Привет! — ответил он. — Ты нашла это место.

— Пришлось посмотреть в интернете. Я нечасто бываю в городе.

Трой встретил ее более чем на полпути через парковку, несмотря на то, что ему пришлось бы возвращаться назад, чтобы довести ее до входа.

— Ну, ничего удивительного, учитывая, сколько времени ты проводишь за работой. И, вау… ты выглядишь… потрясающе.

— Спасибо.

О, Боже.

— Ты тоже.

Трой оставил волосы распущенными, волны едва касались плеч его шерстяного пальто-бушлата. Он также надел вельветовые штаны кремового цвета и туфли от «Мерреллс». И красный, искусно повязанный вокруг шеи шарф.

Но он — не Акс. И слава Богу, наверное.

Придержав дверь, Трой галантно протянул руку, пропуская ее.

— После тебя.

— Спасибо.

От тяжелых, восхитительно-вкусных запахов живот одобрительно и нетерпеливо заурчал. Она почти ничего не ела с прошлой ночи. Была слишком отвлечена.

И в ее мыслях был далеко не Трой.

К сожалению.

Администратор — красивая молодая женщина с темными глазами и волосами прямо из рекламы «Гарньер Фруктис» — бросила один взгляд на Троя и на Элизу даже не взглянула.

— Вы бронировали?

— На двоих. На имя «Трой». Где-нибудь возле окна?

— Проходите сюда.

Взяв два меню, женщина скользящей походкой поплыла по пустому ресторану. Ну, практически пустому. В дальней стороне сидела пожилая пара, троица поодаль… и еще одна парочка.

— На носу Рождество, — сказала администратор, — и у нас мало клиентов.

— Спасибо, — пробормотала Элиза, присаживаясь и принимая меню. — Я удивлена, что вы открыты.

— Мне платят — это все, что меня волнует. Ваш официант сейчас подойдет.

Администратор отошла, поглядывая через плечо, смотрит ли на нее Трой. Он не смотрел. Он улыбался Элизе.

— Я очень рад, что мы, наконец, сделали это. — Он пропустил волосы сквозь пальцы. — И я рад, что мы поговорили о… ну, если что-то выйдет из этого… я, я думаю, тебе стоит стать ассистентом другого преподавателя. Я в любом случае не войду в комиссию на твоей защите, потому что консультировал тебя, об этом волноваться не стоит.

Он писал ей днем, подняв тему отношений профессор/студентка, и Элиза согласилась с ним… прекрасно понимая во время разговора, что у них никогда не будет отношений.

Акс занял все эфирное время в ее голове.

Но ей с ним тоже ничего не светит.

— Я не давлю на тебя, — поспешил добавить Трой, поднимая руки. — И не говорю, что свидание обязательно должно привести к чему-то. Просто рад такой возможности.

Элиза улыбнулась ему и открыла тяжелое меню, потому что не знала, что ответить.

— О, только посмотри какой ассортимент.

Неумолимая реальность такова, что она провела весь день в мыслях об Аксе, вспоминая, как он смотрел на нее, его легкую улыбку, когда она попросила его выйти с ней, его голос.

Его тело в том кресле в библиотеке…

Прекрати.

Она и так потратила день сна на Акса и не проявит неуважению к Трою, игнорируя его из-за мужчины, которого даже не было рядом. Особенно потому, что ей предстояло придумать, как вежливо отвергнуть Троя.

Чудесно для первого свидания.

Дерьмо.

И, П.С., она больше никогда не поставит другого в неловкое положение, побуждая открыться и дать волю чувствам.

— Что закажешь? — спросила она.

— Стейк. — Когда Элиза подняла взгляд, Трой рассмеялся. — А ты?

— Не знаю. Наверное… стейк.

В этот раз они оба рассмеялись, и эта легкость удивляла ее. Сидя напротив Троя, вглядываясь в его добрые глаза и красивое лицо, она не чувствовала нервозность и неуверенность. Не искала ссоры. Не думала о всяком разном, чему самое место в эротических романах.

В обществе ее телохранителя, с другой стороны?

— Элиза? — позвал ее Трой, когда официант подошел к их столику. — Закажешь бокал вина?

— Да, — выпалила она, хотя обычно она не пила. — Белое, будьте добры.

— Я возьму красное.

Мужчина в черно-белой униформе кивнул.

— Могу я вам предложить закуску в виде бла-бла-бла…

Его слова влетали в одно ухо и вылетали из другого, и Элиза сдвинулась на стуле и потянула спину. Поправила юбку. Левую туфлю.

А потом осознала, что оба мужчины смотрят на нее так, словно ждут ее согласия или несогласия по какому-то вопросу.

— Да, звучит неплохо.

Одному Богу известно, что в итоге ей принесут, но какое это имело значение? Пытаясь сосредоточиться на Трое, она позволила ему начать разговор, жестами рук и лицевой мимикой сопровождая какой-то рассказ. Но она словно не слышала его, хотя он сидел напротив нее.

Блин, здесь так жарко.

Потянув воротник блузки, она осознала, что забыла снять пальто. Вот в чем дело. Ей стало жарко не только из-за пары ярдов шерсти на теле, но и потому что поодаль жарили стейки на открытом огне…

Секундочку.

Охваченная чистым ужасом, она посмотрела за Троя, в самый дальний конец ресторана.

Прямо возле аварийного выхода, за столиком на двоих сидела одинокая фигура в черном, в самом тускло-освещенном участке, и перед мужчиной стоял лишь стакан с водой.

Глаза Акса сверкнули в темноте.

А потом он поднял стакан и отсалютовал ей.

Сукин сын…

— Прости, что? — спросил Трой удивленно.

О, Боже, она сказала это вслух?


***


Сидя поодаль, Акс отсчитывал, сколько уйдет времени, прежде чем Элиза извинится и направится в туалет, чтобы он смог последовать за ней.

Десять… девять… восемь…

Бинго, подумал он, когда Элиза встала, устремляясь в его сторону.

Когда она появилась за его столиком на двоих, Акс испытал извращенное удовлетворение от того, что сумел забраться ей под кожу. Он взбесился, когда увидел, как она заходит с этим человеком, садится с ним за стол, смеется над его шутками.

Особенно когда она в таком виде — с распущенными волосами и юбкой длиной выше колен.

— Что ты здесь делаешь? — прошипела Элиза.

— Ужинаю. — Он указал на вилку с ножом и поднял со своих колен салфетку. — Угадай, что я заказал. Стейк. Мне принесут стейк.

Черт, ему нужно было заказать не прожаренный стейк, просто чтобы иметь возможность рвать кусок мяса на части клыками.

— Тебе нельзя сейчас здесь находиться.

— Да? Есть какой-то закон физики, о котором я не знал? Знаешь, на этой неделе я научился взрывать автомобили, делать гранаты из банки «Колы», зубной пасты, четырех дюймов изоленты и шоколадных сладостей. Но ничего не слышал о том, почему я не могу ужинать там, где захочу. Так, просвети меня, Ваше Высочество.

— Ты. Должен. Уйти.

— Ну ладно, соврал я про гранату. Но ужинаю я здесь, в этом не сомневайся. — Акс указал на столик. — Вот прямо здесь.

— Это не…

— Профессионально? А я не на службе. Поэтому находясь здесь, не нарушаю должностные обязанности и полномочия.

— Ты ненормальный.

Акс перестал дурачиться и просто посмотрел на нее.

— А ты… просто невероятно красива этой ночью.

Элиза проглотила язык. И он воспользовался предоставленной возможностью, задерживаясь взглядом на ее полных губах, сладкой шейке с кремовой кожей, изгибах ее груди… длинных ногах, укрытых в черные колготки, которые никоим образом не скрывали ее гладких икр и узких щиколоток.

— Ты такая красивая сейчас, — пробормотал Акс, возвращая взгляд к ее губам. — И я знаю, что этой ночью твоя красота — ради него. Ничего страшного. Я принимаю это. Но меньшее, что ты можешь сделать, пока я сижу здесь и наблюдаю за тобой с этим мужчиной — это оставить меня в покое и позволить наслаждаться твоим видом. Это все, что мне остается.

Элиза скрестила руки на груди. Опустила их. Осмотрелась по сторонам.

Но не ушла.

— Значит, ты тоже думала обо мне, — сказал он, прекрасно осознавая, что соблазняет ее своим тоном. — Ты не спала этот день, извиваясь на своих шелковых простынях, представляя меня сверху… в тебе?

Когда Элиза охнула, он подался вперед.

— Я притворюсь, кем захочешь. Если это необходимо, чтобы мы сработались. Я никогда не заговорю об этом… — он описал рукой расстояние между ними… — всём между нами. Я буду пай-мальчиком и буду держать руки при себе… и свои фантазии тоже. Но сейчас, если говорить начистоту, в этот момент… в своей голове я занимаюсь с тобой любовью. Прямо на вашем столе, перед ним, просто чтобы доказать, что могу.

Акс намеренно окинул ее тело взглядом, ничего не скрывая в глазах: ни отчаянный голод, ни бездонную нужду, ни яростную, животную похоть… он показал ей все.

И, Господь помоги им, она должна была убежать.

Элиза должна была окатить его очередной высокопарной речью, интеллектуально послать на хрен, интеллигентней, чем он того заслуживал.

Она должна была уволить его.

А потом в бешенстве уйти.

Элиза ничего не сделала.

Вместо этого… она расцвела прямо перед ним, ее тело мгновенно ответило, превращая ее запах в аромат, от которого член мгновенно встал под столом.

— Возвращайся к нему. Когда закончите, я встречу тебя снаружи, — тихо прорычал Акс.

Ее губы — губы, которые он целовал в своих фантазиях — приоткрылись, будто она задыхалась.

— Да, — прошептала Элиза. — Снаружи.

Она отвернулась, и он позвал ее по имени. И когда Элиза оглянулась, он добавил:

— Не торопись. Мне нравится болезненное ожидание.

Глава 19

Еще в Старом Свете исторически сложилось, что аудиенции являлись частью привычного уклада жизни Короля. Аудиенции со своими подданными, решение всех вопросов — имущественных споров и петиций об отстранении, аристократических браках, рите[51], даже убийствах и прочих преступлениях.

Однако Роф отказывался подниматься на трон в течение о, пары веков, и эта практика поросла мхом. Но недавно все изменилось, и сейчас традиция возрождалась. Аудиенции проводили в особняке Дариуса, построенном в Федеральном стиле[52], в котором мужчина жил до того, как враг заминировал его «БМВ». Каждую неделю, с понедельника по пятницу поданные расы приходили к Великому Слепому Королю в поисках совета, мнения, благословения или решения проблем.

Сегодня их расписание было забито до отказа, думал Рейдж, в очередной раз открывая двойные двери и выпуская хеллрена с его шеллан и новорожденным сыном. Эта пара была из низов, одетые в чистую, но далекую от мира моды одежду, они запаковали свое чудо в скромные пеленки. Как правило, Рейдж бы просто кивнул им, позволяя спокойно уйти, но сейчас он внимательно посмотрел на полноценную семью и даже сам открыл им тяжелую парадную дверь.

— Береги их, — обратился он к главе семейства.

Парень, казалось, был взволнован тем, что к нему обратился Брат, и когда начал заикаться, Рейдж остановил его, положив руку ему на плечо:

— Знаю, что будешь.

— Да, мой Господин, — сказал он, кланяясь. — Я жизнь за них отдам.

Рейдж улыбнулся женщине и малышу, но даже не шелохнулся в их сторону… ни к ребенку, ни, тем более, к женщине. Тем самым он бы нарушил общепринятые нормы: хотя в социальном смысле он находился на вершине пищевой цепочки и заслуживал всяческих почестей и уважения, в Старом Свете было недопустимо, чтобы в течение первого года жизни новорожденного и его матери касался другой мужчина, даже в формальной обстановке.

Забавно: с тех пор, как они затеяли аудиенции, они с Братьями стали возвращаться к истокам Древних Традиций. Так было правильно.

Особенно в данном случае, когда Рейдж на своем опыте узнал, каково это — быть отцом.

— Примите мои поздравления, — сказал он паре, отходя в сторону и наблюдая, как они выходят в холод ночи.

Отец женщины ждал их на подъездной дорожке, в десятилетней «Хонде Аккорд», и мужчина выскочил из машины и бросился к женщине с таким лицом, словно водил «Роллс Ройс».

Рейдж помахал счастливому дедушке, отчего мужчина застыл на месте и наклонился так низко, что едва не рухнул наземь… а потом Голливуд закрыл дверь, не давая зимнему холоду украсть тепло из фойе.

— Похоже, хорошая погода прошлой ночью одурачила нас, — сказал он администратору.

Двоюродная сестра Пэрадайз, Билайн, подняла взгляд от компьютерного экрана.

— Еще как. Никому не говори, но я сняла туфли под столом и натянула флисовые носки.

— Хочешь, подброшу дров? — Рейдж кивнул в сторону камина, огонь в очаге заметно утих за последний час, в течение которого он не ворошил угли.

— Нет, спасибо. — Она с улыбкой поправила очки. — Мерзнут только ноги.

В комнате для ожиданий осталось всего двое, но скоро прибудут и другие.

По многим причинам он предпочел бы находиться на поле боя или выбивать дерьмо из новобранцев, но обычно после появления зверя он не мог сражаться на пределе своих возможностей, поэтому лучше отсидеться на этой смене.

В конце концов, все братья рано или поздно оказывались здесь, выполняя свой долг и охраняя жизнь Рофа: в доме для аудиенцией вместе с Рофом всегда находилось как минимум двое Братьев. Сегодня у него в паре оказался Вишес, а с ним всегда весело.

Преимущественно потому, что они вдвоем могли поиграть в хорошего и плохого полицейского. Точнее, Ви будет просто сидеть, сверкая алмазными глазами и поигрывая мускулами, заставляя гражданских ссать в тапки со страху, а Рейдж, тем временем, будет радушен и приветлив, как Стив Харви[53]в «Семейной вражде»[54]— «проходите, мы рады вас видеть».

Вернувшись к помещению бывшей столовой, Рейдж встал в дверном проеме, дожидаясь, пока Сэкстон и Роф, стоявшие в дальнем конце, возле откидных дверей в кухню, просмотрят ряд документов. Сэкстон был неподражаем, вел всю бумажную волокиту и документооборот, а также следил за соблюдением Древнего Права.

Место для аудиенций было обставлено весьма скромно и без намека на роскошь: перед камином два больших кресла с ручками друг напротив друга, одно предназначалось Королю, другое — просителю… в стороне также стояли дополнительные кресла, на всякий случай. Кто бы из братьев ни был на службе, они держались на почтительном расстоянии, Сэкстон сидел за столом где-то между ними. В помещении была тележка с кофе, чаем и газированной водой, а также печеньем и другими закусками…

Порыв холодного ветра ворвался в фойе за его спиной, и Рейдж повернулся с улыбкой к тому, кто…

…пришел…

Сердце Рейджа не столько остановилось… сколько умерло в его груди.

Вошел мужчина, молодой и здоровый на вид, мускулистый, но не из военных, скорее зарабатывал на жизнь физическим трудом. Его одежда была настолько застиранной, что джинсы, как тряпка, висели на бедрах, а куртка казалась слишком легкой для декабря. Рабочие ботинки также были стоптанными. Никаких аксессуаров. Пустые руки. Странные запахи на нем.

Все это было несущественно по сравнению с тем, что вогнало кол в грудину Рейджа.

Лицо… как у Битти.

На мужском лице были похожие нос и скулы, тот же подбородок и рот, мужественные черты, более взрослые. И волосы… того же оттенка коричневого, той же густоты, пусть и короче.

Глаза — под копирку.

Мужчина не посмотрел на Рейджа и прошел прямиком к столу администратора, рука поднялась к виску так, словно он привык носить шляпу и рефлекторно пытался снять ее.

Быстрые шаги приблизились со спины, но Рейдж не обратил внимания, пока Вишес не показался с оружием наперевес.

— Что, черт возьми, происходит? — требовательно спросил брат.

Рейдж попытался ответить. Ну, кажется, он и ответил. Что-то вылетело из его рта.

— Что? — переспросил Ви, оглядываясь по сторонам и ничего не замечая. — Что такое?

И в этот момент мужчина, который очевидно был родственником Битти, поднял взгляд от стола администратора, словно услышал голос Вишеса. Увидев, что происходит, Брат тут же выругался, тихо и витиевато.

Телефон Рейджа начал трещать, но он даже не подумал ответить.

Медленно, шаг за шагом, он направился к мужчине.

Кем бы парень ни был, он сосредоточился на администраторе, говоря что-то тихо и с акцентом, присущим гражданским… но потом он замолчал, когда Рейдж остановился прямо перед ним.

Рейдж ничего не произнес, просто смотрел в эти глаза.

— Простите, — сказал мужчина. — Мне не назначено… Я не знал, куда обратиться. Я могу уйти… я сейчас уйду… я оставил ей свой номер. Я не хочу проблем.

Мужчина поднял кулаки, словно был готов защищать себя, даже противостоять брату… и стало очевидно, что он бы предпочел избежать конфликта: его взгляд был ровным, без капли агрессии, он сохранял спокойствие и внимание, уверенней становясь на ногах и переместив вес.

Это была откровенная подготовка человека привычного к сражениям, но не являвшегося зачинщиком.

— Как тебя зовут? — спросил Рейдж, с мрачным осознанием, что вокруг них начал собираться народ. Ви, Сэкстон… даже Роф вышел.

Не называй свое имя, — подумал Рейдж. Не называй его, неназывайего…

— Ран. Меня зовут Ран. Моя сестра умерла два месяца назад. Я приехал за своей племянницей, Лизабит.


***


Мэри снова положила трубку и поднесла руки к лицу. Уставившись на монитор, читая и перечитывая короткое сообщение в личке, она зашлась в мысленном крике, оставаясь при этом безмолвной.

— Рейдж… — простонала она. — О, Боже…

Снова за телефон. Звонит ему снова. Голосовая почта в четвертый раз.

Он должен быть с Королем, но… Боже! Почему сейчас…

— Успокойся, — сказала она вслух. — Дыши, расслабься.

Это могло значить что угодно. Кто-то мог подшутить… кто-то, кому повезло узнать имя, которое назвала Битти. Кто-то, кто слышал, что Мэри замужем за Братом, и хотел воспользоваться этим преимуществом, представившись дядей Битти… хотя она… ну, она нигде не указывала, что является опекуном Битти.

А, может, случилась большая ошибка, и сообщение предназначалось кому-то другому.

Ну да, ведь какова вероятность.

— Черт возьми, Рейдж.

Руки тряслись так сильно, что телефон выскочил из ладоней, и ей пришлось наклониться в попытке нащупать его под столом.

Согнутая поза пришлась кстати, потому что она почувствовала сильную тошноту.

Выпрямившись, она посмотрела…

Марисса стояла в дверном проеме и выглядела так, словно увидела привидение. Чудесно. Вселенная проводила акцию «купи один и получи второй в подарок», раздавая трагедии?

— Мэри.

Услышав мрачный голос женщины, Мэри с силой сжала зубы. Нет, бог не любит троицу. Речь пойдет о ней. О личном сообщении в «Фейсбук».

Или том, что Рейджа ранили или убили.

Мэри поднялась.

— Говори.

— Ты должна поехать в дом для аудиенций. Появился молодой мужчина и…

— Сказал, что он дядя Битти.

Марисса вошла в кабинет.

— Рейдж звонил тебе?

— Нет. Это… неважно.

Мэри потянулась за пальто. Уронила, как и телефон до этого. Подняла со второй попытки. Потом не могла засунуть руку в рукав.

— Зэйдист снаружи. — Марисса помогла ей попасть в рукава, а потом стянула вместе полы пальто, словно Мэри была маленьким ребенком. — Он отвезет тебя.

— Со мной все будет в порядке.

— Нет. — Марисса протянула ей сумку. Телефон. Обмотала красный шарф вокруг ее шеи и повязала на слабый узел. — Он отвезет тебя.

Марисса отступила назад, пропуская Мэри.

Но Мэри не шелохнулась. Сообщения, посылаемые мозгом к ногам, терялись на полпути, команды идти-налево-право из офиса, к лестнице и вниз до двери разлетались в стороны как опавшие листья на холодном северном ветру.

Ее семья. Ее драгоценная семья.

Она и Рейдж, сейчас с Битти.

Или, наверное… без Битти.

— Я просто хочу вернуться назад, — услышала она себя сквозь внезапно полившиеся слезы. — Я хочу вернуться в прошлую ночь, хочу машину времени, в прошлое. Я хочу остаться дома, смотреть фильмы и спать рядом с ними.

В ней говорили эмоции, а не логика. Потому что даже если бы ей дали в руки пульт, способный отмотать время, то сообщение все равно бы пришло… как произошла бы и эта катастрофа.

И, что еще важнее, если по воле ужасного рока мужчина действительно окажется дядей Битти? У Мэри не было права лишать девочку законной семьи.

— Я не могу это сделать. — Она накрыла рот рукой. — Я не могу этого сделать…

Марисса обняла ее, и Мэри вцепилась в подругу. Никто ничего не сказал, ведь что можно добавить? Что это мошенники?

А может быть и законный родственник, пришедший предъявить права на Битти.

— Рейдж там, — внезапно осознала она, отпрянув. — О, Боже… Рейдж… в доме для аудиенций.

Поэтому не отвечает на звонок. Дядя или кем бы он там был, пришел в дом для аудиенций.

Мэри сбежала по лестнице, ранее парализованные ноги в спешке несли ее вниз.

Когда она толкнула парадную дверь, чувствуя Мариссу позади себя, слезы побежали быстрее по ее лицу. Она не обращала на них внимание. Мэри рванула через газон, не чувствуя холода, ударов сумки по бедру, телефона в мертвой хватке своей руки.

Зи стоял рядом с «ГТО» Рейджа, и его лицо со шрамом мерцало в темноте, словно маяк.

Он открыл пассажирскую дверь для нее, и когда она запрыгнула внутрь и не смогла самостоятельно пристегнуться, подался вперед, хотя и ненавидел близкие контакты с посторонними, и защелкнул ремень. Секунду спустя Зи уже сидел за рулем и завел автомобиль.

Шины завизжали на асфальте, когда он выдавил педаль газа в пол, мощный двигатель заставил заднюю часть автомобиля буксовать, пока резина пыталась обрести сцепление с дорогой, а потом они рванули вперед.

Пока они неслись по улицам, Мэри дышала так тяжело, что задыхалась… до головокружения, и пришлось наклониться вперед и упереться руками в приборную панель.

Хотя Битти была с ними так недолго, девочка словно стала частью тела Мэри, не рукой и не ногой, скорее жизненно важным органом. Сердцем. Мозгом. Душой. И в ее случае трансплантаты не помогут.

Боже, она не сможет сделать это…

Зэйдист накрыл ее руку своей, отпуская лишь для того, чтобы переключить передачу. И только ощущение его силы помогло ей сдержать крик, способный разбить вдребезги лобовое стекло.

Она будет помнить эту поездку до конца своих дней.

К сожалению.

Глава 20

— Зи приведет ее, — сказала кто-то.

Рейдж не следил за разговорами. Он смутно осознавал, что находится в кухне особняка Дариуса, сидит за столом, достаточно большим, чтобы вместить восемь-десять человек. Сидит один.

Шокированный, приготовившийся к катастрофе, жалкий сукин сын.

— Мэри, — сказал он надтреснуто. — Она звонила мне…

Лицо Короля оказалось прямо напротив его, когда мужчина сел рядом. За очками в роговой оправе Рейдж чувствовал силу и поддержку своего брата и правителя расы.

— Зи везет ее на твоей машине. Они уже на подходе.

— Где… — Что он собирался спросить?

Задняя дверь, ведущая в кухню, распахнулась, запуская очередной порыв холодного ветра… как это было минут двадцать назад.

Уловив запах Мэри, он мгновенно вскочил со стула и обернулся.

— Мэри…

— Рейдж…

Они встретились где-то в районе плиты, и он прижал ее к себе так сильно, что, казалось, перекрыл ей доступ к кислороду.

— Все хорошо, — прошептал он, уловив запах ее слез. — Все в порядке…

Чушь собачья. Ему вообще ничего не известно. Но она задрожала в его руках и вряд ли вообще услышала.

Черт подери, жизнь снова превратилась в ураган, сваи его жалкого мироздания гнулись под порывами ветра с ливнем, они грозились переломиться, крыши на зданиях на его пляже уносило прочь, черепицу за черепицей, окна разбивались, а двери неистово хлопали…

Не то, чтобы он драматизировал.

— Давай, — сказал он хрипло. — Присядь.

Рейдж подвел Мэри к столу и усадил ее на стул рядом с Королем.

— Где… Где он? — спросила Мэри.

— Ви. Ви разговаривает с ним. — Рейдж потер виски, чувствуя, как голову трясет от боли. — Они ушли в библиотеку, которая… Не важно. Ты знаешь, где она находится.

Что за чушь он несет о планировке дома?!

Заговорил Роф:

— Вишес запишет информацию парня и проверит все с помощью Сэкстона. Думаю, будет лучше, если вы двое затаитесь и не станете встречаться или разговаривать с ним до того, как мы все проверим.

В его голосе слышалась доброта, но это была не просьба. И Рейдж не станет противиться указу. «По-отдельности» — в этом случае так было лучше.

— Все хорошо, — сказала Мэри опустошенно. — У нас возник конфликт…

— … интересов, — закончил Рейдж.

Сев, он взял Мэри за руку и ощутил, как она сжала ладонь в ответ… и больше никто ничего не сказал.

Время от времени он окидывал взглядом блестящие столешницы, плиту «Викинг» с восьмью конфорками, холодильник. Стояла ночь, и в окнах над раковиной… у их стола… напротив… не было видно ничего, кроме черного полотна, разрезанного на части белыми перекладинами.

— Как думаешь, сколько это займет времени? — спросил Рейдж, не обращаясь ни к кому конкретному.

— Нам просто нужно подождать, — прошептала Мэри. — Ответ предрешен, нам просто нужно дождаться и узнать его.

Рейдж посмотрел на нее, отмечая, как от боли исчезли краски с ее лица, расширились зрачки, а руки дрожали.

Ради нее он подставится под пулю.

Хотя, на самом деле, казалось, что так и вышло. Плохо, что они оба попали под обстрел.

Рейдж посмотрел на новые часы, сочетавшиеся с президентскими ролексами, которые он подарил Мэри, когда они в первый раз были вместе.

Черт, он не знал, чего хочет: чтобы Вишес вышел сию секунду или через несколько часов.

— Как он выглядит? — спросила Мэри. Когда Рейдж не ответил, она прокашлялась. — Будь честен со мной. Как он выглядит?

Рейдж не сразу нашел в себе силы ответить, но потом выдохнул одно слово:

— Как она. Он выглядит… совсем как Битти.

Глава 21

Акс был в аду. Давился болью.

Сидя в дальнем углу ресторана, он наблюдал, как Элиза улыбается этому человеку. Наклоняет голову, когда ее профессор говорит что-то особенно заинтересовавшее ее. Жестикулирует. Смеется.

Она смотрела в глаза другому мужчине. Чокалась с ним бокалами. Таскала еду с его тарелки.

И при этом была невообразимо красива, мерцание свечи на столе бликами света играло на ее лице и шее, плечах и волосах.

Было ненавистно видеть ее с другим. Бесило, что они разделили трапезу… этот ужин казался намного интимней его обычного секса. Мысли, которые наверняка роились в голове этого мужика, доводили Акса до белого каления.

Но он любил боль. Ревность несла агонию, ранившую самым приятным образом, и Акс раскрыл объятия перед этой болью, наблюдая за ними со стороны.

Хотя он едва знал Элизу, в это мгновение он ее любил. Она была проводником к источнику пыток, и какой бы привлекательной он ни считал ее внешне, именно ее власть над ним превращала эту женщину в богиню.

— Желаете что-нибудь еще? — спросил официант.

Акс покачал головой.

— Только счет.

— Прошу.

У его локтя положили кожаную папку, и парень поспешно отошел. Но он не винил человека. Акс взял только воду и булочки… а потом даже раскошелился на кофе.

Итог — пять долларов. Он оставил единственную десятидолларовую купюру с мыслью, как это недурно — получить пятьдесят процентов на чай. Да он просто транжира.

Сделав очередной глоток воды, Акс наслаждался несвойственным ему малоприятным самоанализом: когда Элиза в очередной раз засмеялась, он смутно осознал, что его текущее положение дело — полная засада.

Она была королевой мира в своем особенном, почти невинном стиле. Ставила его на колени. Требовала все его внимание, пусть и не осознанно.

И в ответ он тоже выскажет свое требование. Как только они останутся наедине.

И она ему также не посмеет отказать.

К столику Элизы принесли счет, и, расплатившись, пара поднялась… что послужила сигналом для Акса выскользнуть из ресторана через пожарный выход. Он толкнул дверь, и, не услышав рева сигнализации, вышел навстречу бодрящему воздуху, благодаря которому он осознал, насколько сильно в ресторане пахло мясом.

Тело гудело, поэтому Акс совсем не ощущал холода, и, оставаясь в тени, он обошел одноэтажное здание, с хрустом сминая ботинками замерзшую землю. У парадного входа в ресторан был навес без боковых стенок, а от двери по асфальту растянулась толстая ковровая дорожка — бедная родственница красных дорожек, какие можно встретить на кинопремьерах.

Счастливая-мать-его-парочка появилась через мгновенье, и Трой обнял Элизу за талию, когда они сделали три шага к дорожке.

От этого жеста клыки мгновенно выступили из челюсти, но Акс удержал себя на месте.

Порыв ветра подхватил волосы Элизы, сметая пряди в сторону профессора, кончики коснулись его плеча.

Смеясь, Элиза поправила выбившиеся пряди, скрутила и спрятала под воротником пальто. А потом они продолжили болтать. Суть разговора была очевидна. Человек указал на парковку, будто предлагал подвезти Элизу до дома. Она покачала головой. Профессор снова указал на машины. Она положила руку на его предплечье и снова качнула головой.

Элиза выдавала ему искусную ложь о том, почему он не может отвезти ее домой.

Акс улыбнулся, сверкая в темноте зубами. Нет, она никуда не поедет со старым-добрым Троем. И она знала, где стоял Акс, ветер донес до нее запах его возбуждения, в то время как человек даже не подозревал о его присутствии.

Эти бесхвостые крысы слишком примитивны.

И да, ему не светит поцелуй на первом свидании.

Очевидно, что Трой подумывал поцеловать ее. Но Элиза отступила назад и спрятала руки в карманах пальто, и мужчина с уважением отнесся к ее границам, помахав рукой на прощание.

Чем спас свою жалкую жизнь.

Элиза стояла на ветру, под навесом, когда парень сел в почтенную «Субару» и задом выехал со своего места. Потом он подъехал к навесу и, опустив стекло, сказал что-то с ухмылкой, на что Элиза рассмеялась в ответ. Помахала.

Пока-пока.

Элиза дождалась, когда машина вырулит с парковки на главную дорогу.

Потом повернулась к нему.

Подошла к нему.

И Акс позволил ей пересечь расстояние, оставаясь на месте.

Когда Элиза встала перед ним, Акс низко прорычал:

— Как прошел ужин? Понравилось?

Ее губы приоткрылись, дыхание вырывалось изо рта.

— Трой — хороший собеседник.

— Я не спрашивал о нем. Я спрашиваю про стейк.

С этими словами он поднял руку и обхватил ее затылок. Притянув Элизу к себе, он подался бедрами навстречу, давая ей прочувствовать, к чему он клонит.

Элиза охнула и, прикрыв глаза, обмякла в его руках.

Акс прижал ее к стене и, удерживая своим телом, распустил волосы.

Их обдувал ветер.

Упершись руками в стену по обе стороны от ее головы, Акс наклонился вперед, касаясь губами ее уха.

— Так, как он тебе… — протянул Акс.

Прежде чем Элиза успела ответить, Акс сжал мочку ее уха зубами и втянул в рот, прошелся по коже клыком.

— М-м? — Вытянув язык, Акс лизнул ее. — Как он тебе?

Вместо ответа Элиза положила руки ему на плечи и так сильно вцепилась в него, что Акс почувствовал ее ногти сквозь кожаную куртку. О… твою мать, он хотел быть голым, и чтобы она впилась в него вот так, чтобы она оставила кровавые метки-полумесяцы на его коже. А после он хотел, чтобы она укусила его в шею, взяла его вену.

Акс мазнул губами по ее подбородку и задержался в миллиметре от ее рта.

— Элиза, ты не ответила на вопрос.

Она тоже задыхалась, отдавая ему свое тело, ее лоно было полностью возбуждено. И, если говорить об удовлетворении? Мистер Идеальный в симпатичных туфельках и шарфе, сидевший напротив нее за ужином, пытавшийся очаровать ее своими умом и смекалкой, никогда не добьется от нее такой реакции.

Ни за что. В жизни.

— Ты планируешь увидеться с ним еще? — протянул Акс. — Думаю, тебе стоит.

Элиза отшатнулась от него.

— Что..?

— Мне нравится видеть тебя с ним.

— Почему?

— Потому что от этого больно. А сейчас дай мне, что я хочу, — прорычал Акс, сокращая расстояние между ними и жестко целуя ее.


***


Возле длинной барной стойки в клубе было полно людей и шума, здесь только время терять… плюс был всего один — в алкоголе. И жестом попросив у бармена новую порцию виски, Ново окинула взглядом вереницу мужчин и женщин, большая часть которых толпилась как коровы в стойле.

Она бы окатила их презрением.

Не находись сама в этом стаде.

— Держи, — сказал бармен. — За счет заведения.

Парень был высоким, худее, чем она предпочитала в мужчинах, но с бритой головой, татуировками на груди и туннелями в ушах.

— Спасибо. — Ново отсалютовала ему низким бокалом. — Во сколько освобождаешься?

— В четыре.

— Клёво.

Она вернулась туда, где ей находиться совсем не хотелось, но и уйти она была не в силах.

Пэйтон по своему обыкновению собрал всех в техно-клубе «Голубой Лед», без которого он, казалось, не мог прожить и дня. И — как обычно — он провел их в ВИП-зону с сиденьями, за бархатную веревку, перекрывавшую проход простым смертным.

Когда она подошла к вышибале, тот пропустил ее:

— Рано вернулась?

— Выпивка есть, мне больше не надо.

Мужчина озадаченно посмотрел на нее, но она оставила его наедине пережевывать причины, почему она ушла за виски, когда бутылка высококлассного алкоголя стояла в вип-зоне Пэйтона для потрахушек.

Сексом, конечно, никто не занимался.

Бун потягивал «Гуся» с клюквенным соком, с которого и начал ночь, бесстрастно сканируя толпу людей, как энтомолог[55]в лаборатории. Пэрадайз и Крэйг расслабились на сиденьях и никуда не спешили — так всегда бывает, когда двое могут потрахаться в любое угодное им время. А Пэйтон? Пэйтон тусил с тремя пародиями на себя самого, нарочито гетеросексуальными парнями, разряженными в дорогие костюмы с узкими брюками.

Это сборище выгнутых бровей, лаконичных жестов и с превосходством на рожах воспринималось тяжелее их безобразного парфюма.

Определенно не в ее вкусе.

Устроившись рядом с Буном, Ново скрестила ноги и откинулась на мягкую спинку дивана. Какой идиот додумался покрывать грязе— и пылесборниками сидушки, предназначенные для пьяниц? С другой стороны, как и сам Пэйтон, конкретно этот клуб был крайне придирчив к дресс-коду. Очередь на входе легко спутать с кастингом для «Холостяка»… но благодаря Пэйтону, их компанию этот вопрос обошел стороной… на парковке клуба можно найти целую выставку «Мерседесов», и если она увидит еще хоть одну копию Скотта Дисика[56]с загорелой телочкой с пятым размером, ее стош…

Срань Господня.

Она развлекает себя внутренним разговором. Почему она до сих пор не ушла?

Ответ на этот вопрос располагался на другой стороне узкого пространства, укрытого ковром. И, разумеется, Пэйтон не смотрел в ее сторону.

Нет, Пэйтон наклонился вперед, выглядывая из-за своего приятеля в костюме… и, несмотря на очки с синими стеклами и лазерные лучи, вспарывающие задымленный воздух, было очевидно, на кого он смотрел.

Кого он хотел.

Пэрадайз.

И чем дольше Ново наблюдала за тем, как мужчина пялится на их сокурсницу, тем сильнее Ново убеждалась, что эта одержимость была частью внешней привлекательности ублюдка. В конце концов, он представлял собой все, что ей не нравилось в людях, и, тем не менее, она всегда чувствовала, когда он заходил в комнату и когда выходил из нее. Знала, какую одежду он носил. Как сражался. В каком был настроении, ел ли он, когда говорил по телефону. Она замечала, когда он стригся, а когда — забивал на это. Когда был ранен, устал или не спал всю ночь.

Знала, когда он трахал человеческих женщин в уборных в задней части ночного клуба.

Ново воспринимала его как маяк… но чертова хрень зазывала ее в дом, в который она даже не хотела заходить, не то, чтобы переехать сюда.

Поэтому да, учитывая всеобъемлющую одержимость Пэрадайз, эта недоступность Пэйтона должна была притягивать.

Просто обязана…

Пэрадайз подалась вперед и обратилась к Пэйтону… и что бы она ни сказала, ему, черт возьми, это понравилось, он запрокинул голову и рассмеялся, словно женщина сострила, как внебрачное дитя Луи Си Кея[57]и воскресшего Джорджа Карлина[58].

Ново выпила полстакана махом.

Когда она снова подняла взгляд, Пэйтон стоял перед ней.

— Хэй, мы уходим. Увидимся на занятиях.

Он хлопнул ее по плечу и ушел, похожие друг на друга приятели последовали за ним, как косяк рыб.

Бун поднялся и потянулся.

— Я тоже пойду. Хорошей ночи.

— Мы тоже уходим. — Пэрадайз с улыбкой приняла руку Крэйга. — Желаю хорошо провести время.

Иииииии уж она проведет.

Одно преимущество в самодостаточности и независимости — тебе плевать, когда тебя бросают одну. Но, по неясной причине, этой ночью ей подумалось, что никто из них не кинул бы вот так Пэрадайз.

Не то, чтобы Ново испытывала неприязнь к женщине или считала объект нежной любви Пэйтона мягкотелой. Это просто казалось бы… странным. Типа того.

Да пофиг.

Ново посмотрела поверх опустевших кресел на людей, тусовавшихся по ту сторону вип-зоны. Здесь было примерно три сотни парней на выбор, если ей приспичит потрахаться, включая Мистера-В-Четыре-Утра, то есть бармена. Женщин примерно столько же, если она окажется в нужном настроении.

Очень жаль, что ее ни к кому не тянуло…

Пэйтон из ниоткуда появился в ее зоне видимости… она даже засомневалась, может, это плод воспаленного сознания.

— Забыл телефон.

О, значит, все по-настоящему… потому что голограмма не станет оправдываться.

Но вместо того, чтобы подойти к дивану, Пэйтон остался на месте.

— Действительно? — протянула Ново.

— Что делаешь?

— Расслабляюсь. — Она указала на зону отдыха. — Очевидно же.

Когда он скользнул взглядом по ее телу, Ново сузила глаза.

— Скорее, вопрос в том… что здесь делаешь ты, Пэйтон?

Глава 22

За спиной Элизы было твердое здание, а впереди — не менее твердое тело Аксвелла, и она не хотела бы оказаться в другом месте.

Особенно когда он начал целовать ее.

Акс был таким же голодным и требовательным, как она себе представляла, его губы сминали ее, руки были резкими, от его эротической жажды она чувствовала себя добычей… и, о да, Боже, она подчинилась ему, выгибаясь грудью к его груди, цепляясь за плечи, сдаваясь ему.

Поцелуй оправдал и даже превзошел все ожидания, холодная декабрьская ночь испарилась, поглощенная жаром между ними.

Но что, черт возьми, он сказал ей? О том, что хочет, чтобы она снова встретилась с Троем?

Элиза толкнула его, разрывая контакт.

— Я не понимаю…

Акс обхватил ее лицо руками и снова повел бедрами, прижимаясь к ней, его огромная эрекция касалась ее живота, ведь он был намного выше нее.

— Почему мы прекратили разговор?

Хороший вопрос. И немного оскорбительный.

— Почему ты хочешь, чтобы я снова увиделась с Троем?

Она потратила целый ужин, пытаясь сфокусироваться на своем собеседнике, следить за разговором, задавать правильные вопросы в нужные моменты, смеяться, когда требовалось. И все время она была сосредоточена на Аксе, сидевшем в дальнем углу практически пустого стейк-хауса, его присутствие ощущалось как самая прекрасная в мире грозовая туча.

Которая нацелилась на нее.

— Почему? — не сдавалась она. — Если это невыносимо больно…

— Потому что это меня заводит.

Акс опустил голову, снова целуя ее, его губы были мягкими, словно бархат, язык — смелым и требовательным. И, срань Господня, она хотела его, груди горели в его руках, от движений его губ между ног вспыхивал пожар…

Элиза заставила себя вырваться из его объятий. Прошлась немного, стараясь прочистить голову.

— Нет, я больше не стану с ним встречаться. Я не стану использовать его. Хочу, чтобы ты хотел меня такой, какая я есть на самом деле. Если меня недостаточно без какой-то извращенной игры, ну и пусть… я не стану соблазнять тебя и лезть из кожи вон, чтобы угодить.

Акс улыбнулся, показывая полностью выпущенные клыки.

— Хорошо. Я возьму тебя в любом виде, так или иначе.

Какая двусмысленность. И, дражайшая Дева-Летописеца, как он смотрел на нее своими желтыми глазами.

С таким же успехом Элиза могла быть голой.

Так почему бы не закончить начатое? — решила она.

— Куда мы можем пойти? — хрипло спросила Элиза.

— У меня дом недалеко. Там безопасно и нас никто не побеспокоит.

Когда у него зазвонил телефон, Элиза выругалась на отвлекающий фактор. Акс не пошевелил и пальцем, чтобы ответить, и она кивнула на его куртку.

— Ты ответишь?

— Нет.

— А если что-то срочное?

— Мне некому звонить. — Акс не сводил глаз с ее губ. — Так ты пойдешь ко мне домой?

— Да, — прошептала она. — Но как я узнаю, где он?

— Я позабочусь об этом.

Она полезла в сумочку.

— Звучит странно, но у меня есть маленькая ламинированная карта Колдвелла, и я…

— Элиза. — Когда она подняла голову, Акс снова улыбался, сверкая огромными клыками. — Смотри на меня.

И он задрал рукав черной кожаной куртки, обнажая запястье. Потом поднес предплечье ко рту… и, зашипев, впился острыми клыками в плоть.

Элиза шокировано охнула… а потом облизнулась, когда густой, напоминавший вино, запах крови дошел до нее.

Акс протянул ей руку и сказал низким голосом:

— Это поможет найти меня… где бы я ни был. Испей из меня, Элиза. Позволь смотреть, как ты пьешь мою кровь. Сейчас.

Клыки, покалывая, выступили из ее челюсти, и Элиза ни на секунду не задумалась о том, что нарушает дюжину правил: простой гражданский! В общественном месте! Без свидетелей! Оба возбужденные!

К черту. Она отмахнулась от всех помех, схватив его мускулистую руку и подтянув запястье к своему рту. Прижавшись к нему губами, Элиза сделала глоток, его вкус пьянил сильнее любого алкоголя, от потока крови закружилась голова.

— О… да…. — простонал Акс. — Черт… да…

Внезапно произошла резкая смена власти… Акс привалился к стене, его колени грозились подогнуться, уже Элиза стала агрессором, а он превратился в жертву.

И все время, что она пила его кровь, Элиза не сводила глаз с напряженной длины в его штанах.

Вот чего она хочет, решила она, смотря на его эрекцию.

И он не откажет ей.


***


— Я вернулся за телефоном.

Когда Пэйтон повторил свои слова, Ново улыбнулась.

— Ты уже говорил. Так почему ты его не ищешь?

Он театрально похлопал по своей куртке.

— О. А вот и он. Внезапно.

— Ну да. — Она сделала глоток оставшегося виски. — Где три твоих друга?

— Не знаю. Плевать.

— Как эгоистично. — Она в намеренном жесте раскрестила ноги и потерла бедра, сначала одно, потом другое. Жаркая реакция ее лона на Пэйтона откровенно бесила. — Пэйтон, а ведь ты конкретный засранец, в курсе?

— Ну да.

— И?

— Хочешь выпить?

— Уже пью.

— Поехали ко мне?

Ново выгнула бровь.

— Хотел сказать «в особняк твоего отца»?

— Нет, у меня есть комната. В «Стерлинге». Иногда там ночую.

— Следовало догадаться, — ответила она сухо. — Такие как ты в мотель не поедут. И, скажи мне, если я пойду с тобой, чем мы там займемся?

Его взгляд скользнул с ее губ на груди и ниже, к бедрам… а потом неспешно вернулся к лицу.

— Чем захотим.

— Пэйтон, ты сейчас трахаешь меня в своих мыслях?

— Да, — прорычал он.

— В твоем крутом номере в отеле?

— Это покои, а не комната. И нет, сейчас я представляю, что нагибаю тебя на этом диване, стягиваю кожаные штаны и ласкаю языком, пока ты не кончишь мне на лицо. А потом я трахаю тебя своим членом.

По телу пронесся электрический разряд, который нес в себе одновременно и хорошие, и плохие новости: такая реакция — последнее, что она хотела испытать к кому-то вроде Пэйтона.

Но природу не волнует подобная демагогия.

— Это возбуждает тебя? — протянул он.

— Может быть. — Ново допила виски, поставила стакан и медленно поднялась. Посмотрев ему глаза в глаза — потому что была с ним одного роста — она сказала: — Но у меня есть идея получше.

— И что же это?

Подавшись к нему, Ново накрыла рукой его промежность, наслаждаясь тем, как Пэйтон резко втянул воздух, будто она охренеть как его удивила. Поглаживая его сквозь добротные, идеально скроенные брюки, она подумывала прилюдно довести его до оргазма.

Но нет, он не заслужил разрядки. После того, как всю ночь пялился на другую. Желая другую. Желая быть… с другой.

Скользнув острием клыка по его шее, Ново прошептала ему на ухо:

— Думаю, тебе стоит пойти в свою комнату, раздеться… и, представив Пэрадайз, вздрочнуть пару раз. — Она разжала хватку и отступила назад, прищурившись. — Будь я проклята, если стану когда-нибудь заменой другой женщины. Если хочешь секса, то здесь есть две сотни человеческих женщин, которую с радостью примут твою сперму.

С этими словами она ушла. Не оглядываясь.

Отчасти потому что не хотела давать ему такое удовлетворение. Но в основном потому, что умрет, если покажет ему, насколько сильно он задел ее сейчас.

Ни один мужчина и женщина не увидит ее страданий.

Никогда.

Глава 23

— О… Боже… какая утонченная красота…

Закрыв заднюю дверь коттеджа, Акс стиснул зубы. Стоило завести Элизу через парадный вход, чтобы она не увидела кухню в лунном свете.

Поздно. И, очевидно, Элиза не удовлетвориться беглым осмотром помещения.

Не-а. Вместо того чтобы проследовать за ним к арке, Элиза прошла вдоль окон, окаймленных вырезанными листьями, пробежала пальчиками по дереву, которое отец долгими часами выстрагивал, натирал и полировал.

— Кто сделал это? — выдохнула Элиза. — Невероятная работа… я никогда не видела ничего подобного.

Ее волосы в серебряно-голубом свете луны сияли подобно ауре, словно она была ангелом, спустившимся на Землю.

Об одном жаль: всему, что Акс хотел сделать с ней, место в учебном пособии для демонов.

И, черт, он чувствовал свою кровь в ней… и ему это охренеть как нравилось.

Элиза, задрожав, обняла себя руками, и Акс хрипло сказал:

— С отоплением неполадки. Починю на следующей неделе. Пройдем к камину.

Но Элиза все равно не пошла за ним.

— Серьезно, кто занимался резьбой по дереву?

Она подошла к деревянному столу с сосновыми стульями, декорированными листьями плюща.

— Мой отец.

— Правда? Все это сделал твой отец? О, боже, он был художником.

— Пройдем сюда.

Повернувшись, она подошла к шкафчикам.

— Сколько он трудился над этим?

— Ты замерзла. Я затоплю для нас камин.

Выйдя из кухни, он стянул кожаную куртку и бросил на первое попавшееся кресло. И да, его угнетала окружающая разруха… и тот факт, что в коттедже отсутствовало отопление, свет и еда. Его дом не просто ни шел ни в какое сравнение с ее дворцом… этот сарай даже не стоял на одном уровне с типичным домом среднестатистического гражданского.

Сев возле камина, Акс взял кочергу и сдвинул угли в сторону. Потом закинул газеты и палки, которые собрал на заднем дворике прошлой ночью, а сверху положил единственное полено из твердой древесины.

Осенью он продал на «иБэй» одну из резных фигурок отца за четыреста баксов и потратил деньги на корд[59]из древесины твердых пород, которого должно хватить на всю зиму. И да, может, следовало продать еще пару резных животных или птиц из подвала, чтобы оплатить электричество, но он не смог расстаться с ними.

Хоть и ненавидел все до единой.

Он держал коробку спичек в металлическом контейнере, и, сняв крышку, поджёг одну спичку.

Газета сперва скукожилась, убегая от пламени, потом загорелась, испуская бледноватый дым в дымоход.

Акс почувствовал, когда Элиза зашла в комнату.

— Здесь…

— Бардак, я в курсе.

— Нет, я хотела сказать «уютно».

Когда он рассмеялся, Элиза прошлась по комнате, касаясь мягких кресел и дивана, и Акс поморщился при виде выцветшей ткани.

— Может, здесь не помешало бы убрать пыль, но в целом твой дом очень уютный. Удивительно.

Он вернулся к растапливанию камина, неспешно пробуждая огонь.

Тем же самым он займется с ее лоном через считанные минуты.

— Ненавижу это место.

Акс поднялся, его колени хрустнули, а эрекция рвалась из тесных штанов. Он не стал поправлять член. Он хотел, чтобы это сделала Элиза.

О, да… свет от камина смотрелся на ней еще лучше, чем лунный.

Элиза нахмурилась, посмотрев на тюфяк перед камином.

— Нет, — сказал он. — Я не планировал приводить тебя сюда. Я сплю здесь, чтобы не замерзнуть.

Ее лицо расслабилось.

— Ты должен починить отопление, чтобы вернуться в кровать.

— Да. — Акс указал на пол перед собой. — Иди сюда.

Она пересекла тесное пространство, как мечта во плоти, ее красота в оранжевом подрагивающем свете камина казалась загадочной и недосягаемой.

Элиза подошла к нему так близко, что он мог сосчитать реснички на ее глазах.

Протянув руку, Акс смахнул ее волосы назад, наклоняя ее голову… и накрыл ее губы своими. Лаская ее языком, Акс скользнул рукой по плечу и вниз, на поясницу… а потом рывком прижал к себе.

Жадный, он был чертовски жадным… и он планировал действовать медленно.

Но все благие намерения полетели в окно.

Не успел он сообразить, как уже стягивал ее пальто, выдергивал блузку из юбки, стремясь добраться до теплой кожи талии. Он становился грубым, вспоминая ее с человеческим мужчиной, но Элиза, казалось, совсем не возражала.

Она так же крепко цеплялась за него, запуская руки в его волосы, вжималась в его тело, царапала затылок.

— Ложись, — простонал он. — Женщина, ложись…

Подняв ее на руки, он опустил Элизу на импровизированное ложе.

Очень плохо, что кроме этого матраса он не мог предложить ничего больше.

Выгнувшись всем телом — от чего он едва не кончил — Элиза закинула руки за голову, когда он оседлал ее бедра. Он расстегнул ее пуговицы одну за другой.

Казалось чистым преступлением рвать такую красоту.

— Из чего они сделаны? — спросил Акс хриплым, едва слышным голосом.

— Перламутр, — выдохнула она.

Пуговицы не могли сравниться с ее сияющей кожей.

Когда он медленно разделил два куска ткани, все резко замедлилось, и Акс, зашипев, стиснул зубы при виде открывшейся красоты. Ее груди скрывались под белым кружевом, сочетание невинности и сексуальности в идеальных пропорциях казалось в разы горячей всего анонимного, жесткого секса, которым он занимался последние годы.

— Можно? — спросил он.

Странно, но он испытывал религиозный трепет, нависая над ней: казалось непростительным входить в храм без разрешения.

— Давай я, — ответила Элиза.

Дрожащими руками она потянулась за спину… а потом чашечки выпустили из плена затвердевшие соски.

— О… черт.

Это он сказал? Акс не понимал. Он лишился остатков разума.

— Элиза…

К слову о пытке. Он наблюдал, как она снимает сначала одну лямку, потом другую, удерживая чашечки на месте, и пульсация в члене становилась все отчаянней.

А потом она отбросила преграду в сторону.

Она была идеальна. Просто… идеальна.

Опустив голову, он скользнул языком по соскам, а потом втянул горошины в рот, одну за другой. Это было офигенно правильно — нависать над ней вот так, почитать ее своим ртом, он едва сохранял контроль над телом, а кровь бурлила в венах.

Акс чувствовал себя таким живым, но не в том маниакальном смысле, как всегда бывало во время привычного секса.

Лаская ее груди, Акс был вынужден поправить член в штанах… либо так, либо он завоет на высоких нотах. А потом он потянулся к молнии на ее юбке, и Элиза помогла ему, повернув бедра на бок. Да, он хотел сорвать тряпку с ее бедер, преимущественно зубами, но этому не бывать… и не только потому, что ей в чем-то возвращаться домой.

Терпение вознаграждается по достоинству.

Не прекращая ласкать ее, он стянул по этим невообразимо длинным ногам ее юбку, колготки и трусики разом.

А потом просто сел.

Под его жарким взглядом она снова закинула руки за голову, выгибаясь ему навстречу, потягиваясь, изгибаясь, огонь от камина накрывал ее сияющую кожу светом, словно тысячей рук. О, и наяву ее плоть была прекрасней, чем во сне: ее груди с напряженными сосками, плоский живот, обнаженное лоно, кремовые бедра — все подчистую смывало ту фантазию, что выплюнуло его подсознание день назад.

Скользя руками от ее ключиц к бедрам, лаская ее тело… Акс повторил свой путь губами… замирая напротив пупка.

Посмотрев вверх, мимо ее изумительных грудей, на ее лицо, он увидел ее приоткрытые губы, она, задыхаясь, смотрела на него, изумительные глаза были широко распахнуты, словно она никогда не испытывала ничего подобного.

В голове зазвучал голос Пэйтона: «Поэтому нет, ты поимеешь ее, а потом бросишь с разбитым сердцем».

Акс вытолкал из головы слова и голос, намереваясь ласкать Элизу своим языком до умопомрачения, показывая ей, насколько она прекрасна. А потом он…

Нет, ничего он не сделает. Он не доведет все до конца. Он не кончит в нее.

Он просто доставит ей удовольствие своим ртом и языком, а потом…

Черт.

Дерьмо.

Акс сел, хотя оторваться от нее было смерти подобно.

— Что такое? — прошептала она. А потом улыбнулась. — Я увижу тебя?

Когда Акс не ответил, она нахмурилась и села.

Боже, как покачнулись ее груди, налитые и возбужденные для него… им почти удалось отвлечь его и заставить вернуться к начатому.

Почти.

— Аксвелл?

Он потер лицо.

— Можешь сделать мне одолжение?

— Конечно.

— Можешь… э-э, не называть меня Аксвеллом.

— Хорошо.

— Так меня называла только мать. Ненавижу это имя.

— Понимаю, почему ты не хочешь вспоминать о своей мамэн в такой ситуации.

Улыбка исчезла с ее губ, когда он никак не ответил. И потом она свела полы блузки на груди.

— Кажется, я знаю, что тебя беспокоит, — сказала она резко.

— Разве?

Она уверенно и смело встретила его взгляд.

— Не волнуйся. Я не девственница.

Глава 24

М-да, вот как выглядит Ошарашенный Акс.

Качая головой, Элиза ждала, пока Акс облачит в слова свои мысли.

— Знаешь… на самом деле, становится легче, когда просто выговоришься перед кем-нибудь.

Он потер лицо, а потом перевел взгляд на огонь. В мерцающем свете татуировки на одной стороне его шеи казались подвижными. Акс выглядел… опасным. Сексуальным. И внезапно очень далеким, недосягаемым для нее.

— Думала, так тебе будет проще. — Элиза нахмурилась. — Да брось. В процессе ты бы все равно узнал об этом.

— Я не перестану уважать тебя, если это тебя беспокоит.

— Да? Тогда ты странно выражаешь свои эмоции.

Он решительно покачал головой.

— Нет, вовсе нет.

— Тогда в чем дело?

— Ты же хочешь правду.

— Да. — Она накинула одно из двух покрывал на ноги и скрестила руки на груди, укрытой под футболкой. — Что бы там ни было, я хочу это слышать.

Он пробормотал что-то себе под нос. Потом тихо заговорил:

— Я хочу знать, кем был тот мужчина… чтобы найти и убить его.

Элиза моргнула. Потом сложила два плюс два.

— О, Боже, все было иначе. Совсем. Я хотела этого…

— Черт, вот сейчас я действительно хочу убить ублюдка.

Элиза рассмеялась, и когда Акс посмотрел на нее, вскинула руки:

— Я кормилась от него. Разумеется, за нами всегда присматривали. Но однажды ночью… даже не знаю, почему… я решила, что хочу узнать, каково это. Весь… опыт.

Акс зарычал. Потом прокашлялся, обрывая рык.

— Прости.

Она улыбнулась.

— Все нормально. Я польщена. — Услышав это, он скрипнул зубами. — В общем, я нашла предлог и выскользнула из дома, направилась в его пентхаус в центре. Разумеется, он был из Глимеры, друг моего отца.

Но потом она нахмурилась.

— Он удивился, но не отказал мне. Я была очень молода, моя мама не так давно ушла в Забвение после неудачной беременности. В моем доме было столько… горя. Думаю, я просто хотела сбежать от боли. Мы занялись сексом. Я даже не могу назвать это любовью. Для меня это были просто телодвижения, я даже не наслаждалась процессом.

Элиза замолчала, чувствуя на себе его взгляд.

— Закончи историю, — хрипло попросил Акс. — Ведь это не все.

— Нет. — Элиза сделала глубокий вдох. — Знаешь, я всегда отличалась от благородных дам моего круга. Не как моя кузина Эллисон… я не легкомысленная. Просто никогда не любила празднества, танцы и приемы. Однажды вечером отец попросил сопровождать его на танцы, и тот мужчина был там… со своей шеллан. Знаешь, я даже представить не могла, что он женат. Не хватило ума спросить у него. У аристократов небольшой выбор среди мужчин для кормления, и все происходит всегда при свидетелях, о сексе не может быть и речи. Но мне было противно смотреть ей в глаза. И он, очевидно, ничего не сказал ей. Он игнорировал меня весь вечер, и это правильно, но у меня все равно осталось горькое послевкусие. Не потому что я эмоционально привязалась к нему, нет. Потому что я использовала его, и он позволил мне… нам, это мы предали ее. — Элиза медленно выдохнула. — Он погиб во время набегов… вместе с ней. У них не было детей. Но мое сожаление живо и никогда не исчезнет.

— Он был гребаным кобелем.

— Я уверена, что он делал то же самое с другими женщинами, которых кормил. Иначе… зачем пентхаус? Он не жил там и не ночевал с женой в дневные часы. Вся ситуация ужасна… и по этой причине я сосредоточилась на психологии. Я хотела понять, как работают человеческие эмоции, а в этом отношении мы, вампиры, не сильно отличаемся от людей. Например… знаешь, что было самым ужасным с моей стороны?

— Что?

В голове не укладывалось, что она говорила так спокойно, но Акс молча и без осуждения выслушивал ее, а такого в своем мире она еще не встречала.

— Встретив его шеллан, я отчасти испытала облегчение из-за того, что он женат… потому что в таком случае он не станет болтать. Я боялась этого.

— Звучит как чувство самосохранения. И, знаешь… кто бы ни стал твоим супругом, он будет самым удачливым мужчиной на планете.

По неясной причине ее задели его слова… может, потому что Акс прямым текстом сказал, что он ее будущим хеллреном точно не станет. Но ведь это чистой воды сумасшествие.

— На самом деле, я никогда не выйду замуж. — Когда Акс нахмурился, она лишь покачала головой. — Не хочу, чтобы кто-нибудь указывал мне, что я могу делать, а чего не могу. Мне достаточно приказов от отца… в смысле, все в моем доме всегда происходит на его условиях, по его вкусу, исходя из того, что способна потерпеть его жесткая система социальных ожиданий. Весьма ограниченная система. Я хочу жить сама, и я выясню, как этого добиться. Я получу степень и найду свое место в мире… не знаю, где именно, но я найду деньги, чтобы переехать оттуда, и тогда… — Элиза резко рассмеялась. — Да, отец лишит меня наследства, я и мой род будет очернен в глазах Глимеры. Но оно того стоит…

Вау, раньше она даже для себя не составляла четкий план действий, не то, что бы рассказать о нем постороннему.

— Что ж, мечты, мечты… Саморазрушение придает острых ощущений, да?

— Я не думаю, что это саморазрушение. — Акс посмотрел ей в глаза. — Думаю, что это офигенно круто.

— Правда?

— Да. — Он раскрыл ладони, а потом сжал их в кулаки. Последовательно хрустнул костяшками. — Это прозвучит глупо.

Она помедлила.

— Что?

— Ты хочешь жить своей жизнью, несмотря на то, что это будет стоить тебе всего… и поэтому я чувствую, что могу верить тебе. — Он пожал плечами, будто пытался обесценить свои слова. — Верить, когда ты говоришь, что не похожа на богачей, убивших моего отца. Потому что те типы никогда бы не оставили свои богатства… и прежде чем ты скажешь, что я оцениваю всех по одним меркам, может, так и есть, но если ты не способен проявить щедрость к гражданским в вопросе жизни и смерти… сто процентов, ты не сможешь бросить свои меха, бриллианты и огроменный дом на холме, ни за что и никогда.

Элиза печально вздохнула.

— Мне очень жаль из-за того, что случилось с твоим отцом. Ты же знаешь.

Акс резко рассмеялся.

— Знаешь, что самое грустное? Не только то, как они поступили с ним, как он умер.

Она не удивилась, когда он на карачках подполз к огню и подкинул дров.

— Наверное, мне стоит уйти, — пробормотала Элиза, когда он потратил очень много времени на пламя.

— Да. — Акс резко оглянулся через плечо. — Не потому, что я не хочу тебя.

— Хорошо.

Настрой изменился и уже никогда не станет прежним. Но Элиза верила, когда он сказал, что все еще…

— Я могу увидеть тебя завтра ночью? — спросил Акс, не взглянув на нее.

— Да. Где?

— Здесь. — Он поправил горящие поленья, сноп искр посыпался на его обнаженное предплечье, но Акс этого даже не заметил. — У меня долгая тренировка, освобожусь очень поздно, но ты сказала, что завтра не собираешься в библиотеку, да?

— Все верно. Во сколько?

— Я позвоню. В районе четырех? Выкроим немного времени…

— Тогда я приду. Я могу подождать тебя? Если ты доверяешь мне достаточно, чтобы оставить здесь одну…

— Я доверю тебе свою жизнь.

Акс сказал фразу, не думая, и поэтому она ему поверила. И его слова согревали сильнее пламени в очаге.

— Тогда договорились о свидании.

— Вот, что это было? — протянул он. — Так ты это называешь?

Элиза начала одеваться, застопорившись с крючками на бюстгальтере.

— И скажу первым: с нетерпением жду нашей встречи.

Когда она, наконец, натянула все, в чем пришла, Элиза встала с пальто в руках.

— До завтра, Акс. Если будешь вспоминать обо мне, то можешь мне писать. Я не давлю. Просто хотела сказать, потому что уверена, что ты бы не написал, даже если бы сильно захотел.

Он поднялся и потянулся, хрустя суставами… и да, она засмотрелась на мускулы под его облегающей футболкой.

— Я провожу тебя.

Они в молчании вышли из комнаты… но потом он задержал ее, уводя к парадной двери, а не в кухню.

— Ты замерзнешь, — сказала она, когда вышла на улицу, и он шагнул следом.

— Не важно.

И действительно, он стоял на обжигающем холоде, великолепный и несгибаемый.

— Береги себя, — сказала она. — Ну, на тренировках. Должно быть, это очень трудно.

Он издал странный звук, не разжимая губ, который мог означать что угодно, от «Ага» до «Ерунда».

— Ну, тогда… — пробормотала Элиза.

По неясной причине темные окна маленького коттеджа придавали уютному месту холодный и пустой вид.

Она не хотела оставлять его здесь одного.

Но что ей оставалось?

— Что ж, хорошего дня…

Прежде чем она успела сойти с крыльца, Акс схватил ее и притянул к себе. Но не поцеловал. Он просто крепко прижал ее к своей груди. О, и она обняла его в ответ.

У нее возникло впечатление, что он очень давно не обнимал никого. Она также понимала, что он не хотел ее отпускать.

Позднее она поймет, что это объятие было лучше любого обещания крышесносного секса.

А потом она исчезла.


***


После ухода Элизы, Акс очень долго стоял на ступенях перед коттеджем отца. Мозг скакал в черепной коробке, как дикая лошадь, произошедшее между ним и Элизой выходило за рамки его стандартных отношений с женщинами… черт, да с кем угодно… и это встревожило его до глубины души.

Очень давно он не чувствовал связь с другим человеком.

И да, ему не понравилось свое нынешнее состояние… слова Элизы о себе застряли в его мыслях, проигрываясь по кругу, вызывая всевозможные эмоции, без которых он бы прекрасно обошелся. Очень плохо, что единственное, что Акс смог придумать — это ввязаться где-нибудь в драку. Он умел драться. Знал, что делать, куда бить, как уклоняться… черт, он знал все это еще до вступления в учебную программу.

То, что произошло перед камином?

Понятия не имел, что с этим делать. С этим и с последствиями.

Раньше было так просто смотреть на Элизу как на сексуальный объект. Сейчас же она стала личностью в его глазах.

Когда Акс, наконец, вернулся в дом, желудок загрохотал от голода, но, во-первых, есть было нечего, и, во-вторых, он был привычен к пустому брюху. Закрыв дверь, он собирался принять душ, а потом лечь на боковую, но недалеко зашел в своим намерениях. По неясной причине ноги привели его в кухню, к двери в дальнем углу, к скрипучим старым ступеням, ведущим в подвал.

Он ненавидел гребаный подвал.

Спустившись вниз, Акс в кромешной тьме протянул руку к фонарю на крючке.

Зажигая фитиль керосиновой лампы, он почти надеялся, что тот не оживет…

Свет был желтым, как огонь, и статичным, словно исходил от луны.

И когда Акс посмотрел на рабочее место отца, ожили призраки прошлого.

Он сделал глубокий вдох, чувствуя запах древесных опилок, покрывавших земляной пол, как снег медового цвета.

Хотя здесь уже как два года ничего не делали.

Вытянув руку с фонарем, он подошел к столу с изрытой поверхностью и бесчисленным количеством инструментов. Позади стола на гвоздях, забитых в голую стену, висели чертежи и наброски. На столе лежали бруски дерева, которые никогда не окажутся в руке мастера, и незаконченные фигурки — кролики, птицы, белки и цветы, которые словно изо всех сил пытались вырваться из своих оков.

Напротив стояли стеллажи, на которых отец выстраивал законченные работы, полки напоминали лесную сказку: прекрасные создания резвились в миниатюрном лесу, всевозможные представители фауны сидели, припав к земле, перекатывались, бегали и прыгали среди крошечных, замысловатых деревьев и идеально-выстроганных валунов.

Было ненавистно смотреть на все, что смог сделать его отец.

Он был мастером своего дела, его работам место в музеях или в частных коллекциях.

Но все они пылились в подвале.

Акс хотел поджечь их. Спалить дотла.

Как же это убого: мужчина проводил здесь круглые сутки, изо дня в день, делая это дерьмо в надежде впечатлить женщину, бросившую его в поисках лучшей жизни, если та надумает вернуться.

Но она не вернется, — Акс всегда хотел сказать отцу.

И оказался прав.

Его отец был благородным мужчиной… необразованный, но с доброй душой. И в соответствии со своей природой, он не пытался справиться с предательством, теряясь в алкоголе и жестокости, не стал шляться по другим женщинам, не унижал мальчика, которого бросили вместе с ним. Вместо этого он просто лишился жизни, превратился в призрак, который бродил из комнаты в комнату и в итоге обосновался в подвале.

Акс ненавидел его за эту слабость.

И да, часть его до сих пор ненавидит.

Но трагедия, случившаяся в ночь набегов, испоганила этот праведный гнев… добавив к психозу, с которым он и так жил 24/7, вину и ненависть к себе.

Боже, зачем он сюда спустился?

Саркастичное «да неужели?» всплыло в голове.

Акс проигнорировал тот факт, что споткнулся на пути к лестнице, и он забрал фонарь с собой, оставив наверху, у двери на кухне.

Чувствуя необходимость отвлечь внимание на что-нибудь, что угодно кроме своих безобразных чувств, Акс потянулся к кожаной куртке и достал телефон. Но он не знал, кому позвонить или написать.

Не Элизе, это он знал наверняка.

Но он не успел зайти в свой полупустой список контактов.

Кто-то оставил ему голосовое сообщение, с незнакомого номера.

Включив сообщение, он нахмурился… но, прослушав первые слова, понял, кто звонил.

Аксвелл, добрый вечер. Это отец Элизы. Вы могли бы оказать мне дополнительную услугу, я буду признателен, если вы позвоните мне завтра вечером, через час после заката. Буду ждать нашей встречи. Спасибо.

О чем, черт возьми, речь?

Из ниоткуда, вибрируя, всплыла его зависимость, Акс всегда считал ее отчасти раковой опухолью, отчасти — драконом, ревущим на задворках сознания.

Хорошие новости? По крайней мере, он перестал думать об Элизе. Плохие новости?

Один раз почувствовав зуд? Он нарастал, вынуждая Акса предпринять что-нибудь… а после того как он завязал с героином, ему помогало ли одно средство…

В руке зазвонил телефон, и электронный звук пролетел по тихому дому оглушительно, словно выстрел.

Акс ответил сразу же.

— Ново.

— Привет.

На той стороне трубки было шумно, и он нахмурился. Прибавляя громкость.

— Ты где?

— В клубе. Ну, в той европейской помойке, в которую постоянно ходит Пэйтон.

— Ага.

Он убрал телефон от уха и посмотрел на время. Также отметил, что батарея садилась. Черт, он забыл зарядить его в ресторане… когда живешь без электричества, то учишься воровать киловатты где только можно.

Когда его сокурсница ничего не сказала, он нахмурился:

— Напилась и тебя нужно забрать? Ты же знаешь, я без колес.

— Нет, хотела спросить.

— Что?

— Хочешь потрахаться?

Брови поползли вверх от удивления. И на мгновение он представил, как женщина приезжает к нему, и они жестко трахаются во всех комнатах гребаного дома, ломая мебель, врезаясь в стены, позволяя камину затухнуть, потому что жара их тел будет достаточно, чтобы не околеть.

— Это «да»? — протянула Ново низким, сексуальным голосом, который должен был сработать лучше ее рук на ширинке.

Придерживая телефон возле уха, Акс подошел к камину, склонился и взял покрывало, в которое куталась Элиза. Прижав его к лицу, сделал глубокий вдох.

Он скучал так сильно, что выронил покрывало, словно ошпаренный.

— Ново, я не гажу там, где ем, — ответил он.

Ее голос мгновенно приобрел насмешливый тон под названием «Да Ладно?».

— Спасибо, что предположил, что секс со мной будет фантастически-охренительным.

— Ты поняла, что я хотел сказать.

— Я не привязываюсь в эмоциональном плане, — пробормотала она сухо. — Поверь на слово.

— Я знаю. — Он подумал о говнюке-Пэйтоне и его тупой одержимости Пэрадайз. — У нас уже достаточно неадекватности в группе, кто-нибудь узнает. Такое дерьмо сложно скрыть, даже если увлекаешься ванильным сексом.

— Ладно. Увидимся на занятиях…

— Но я свожу тебя в «Ключи».

— Когда? — требовательно спросила Ново.

— Через два дня. — Он закрыл глаза и продолжил: — Пойдем вместе. Намечается ночь для гостей. Там ты найдешь, что ищешь. Я всегда нахожу.

Глава 25

Вишес вернулся в кухню дома для аудиенций только спустя пять часов. И Рейдж не мог определиться, радоваться ли тому, что первый допрос дяди подошел к концу… или ссать в тапки в страхе от возможных результатов.

Ви сел к ним за стол, очевидно, очень уставший, волосы были зализаны назад так, словно он бесконечное количество раз пропускал сквозь них пальцы, татуировки на виске выделялись на неестественно бледной коже, рука в перчатке еле заметно подрагивала, когда он прикурил самокрутку и смачно затянулся.

Рейдж поднял чайную кружку, из которой пил горячий шоколад, и толкнул маленькое фарфоровое блюдце в сторону брата, предлагая замену пепельнице.

Потом откинулся на спинку стула, взял руку Мэри и принялся ждать.

Неудивительно, что Вишес заговорил не сразу, и даже Зи подошел к ним и сел рядом.

— Итак, что мы имеем. — Хотя пепла не было, Ви все равно постучал по сигарете над блюдцем. Потом указал на фарфор. — Спасибо за это.

— Обращайся, — пробормотал Рейдж.

Гребаный ад, он не хотел ничего слышать. Мэри, с другой стороны, подалась вперед, очевидно, готовая к новостям.

Рейдж черпал силу в ее боевом настрое. Потому что в настоящий момент он совсем не чувствовал своих яиц.

— Ран рассказал мне все, что знает о матери Битти. Имена их родителей. Когда и где они родились. Где она жила и с кем до переезда в Колдвелл. Как познакомилась с тем мудаком, за которого вышла замуж. Все, что знал о ней после ее приезда сюда. — Брат сделал еще одну затяжку и выпустил очередное облако турецкого дыма. — Он также рассказал, где он живет, чем занимается, с кем общается.

— Чем он занимается? — хрипло спросила Мэри.

— Он разнорабочий. Живет в Южной Каролине. Работает в большом поместье.

— У какого рода? — требовательно спросил Роф. Словно Король уже собирался осадить особняк, как это бывало в Старом Свете. — И его рассказы правдивы?

Ви вскинул руку, хотя Роф и не мог его увидеть.

— Слушай, не стану говорить, что твое королевское величество…

— Но скажешь в любом случае, — пробормотал Роф.

Ви сосредоточился на Мэри, словно понял, что она здесь самое заинтересованное лицо.

— Самым логичным и ответственным для меня шагом будет лично отправиться туда и во всем убедиться. У меня есть адреса, контакты… включая семью, на которую он работает. У меня есть подробности всей его жизни до настоящего момента…

— Я с тобой, — сказал Рейдж, поднимаясь на ноги.

Но сейчас руку в жесте «стоп» вскинули уже ему.

— Нет, точно нет.

— Черта с два я позволю кому-то другому копаться в этом дерьме…

— Нет, — сказала Мэри. — У тебя конфликт интересов. У меня тоже. Здесь должна участвовать незаинтересованная, третья сторона.

Рейдж плюхнулся на стул. От мысли, что он все расследование проболтается на скамье запасных, хотелось биться головой о стол до тех пор, пока столешница не расколется в щепки, не сотрется в пыль…

— Чушь собачья, — заявил Роф. — Дайте мне поговорить с ним. Я узнаю, лжет он или говорит правду.

Ви покачал головой,

— Это что касается правдивости его точки зрения. Но все не так просто.

— Нет, просто. — Рейдж чувствовал, как зверь зашевелился под кожей, подстегиваемый стрессом. — Если этот говнюк лжет…

— Проблема в его пригодности, — перебила Мэри его. — Пригоден ли он для того, чтобы стать родителем…

Рейджа отпустил руку своей шеллан, сжал кулаки и со всей дури саданул по столу, раскалывая тяжелую дубовую панель в центре.

— Мы ее родители! Мы, черт возьми!

Когда он подскочил, Мэри встала вслед за ним и ухватилась за его руку, повиснув на ней.

— Рейдж, ты должен успокоиться…

— Я ее отец! Ты ее мама…

Мэри отпустила его, и потом Рейдж перевернул стол, заставляя братьев отпрыгнуть, сбрасывая фарфор и стекло на пол и засыпая осколками всю кухню.

— Это — дерьмо собачье!

Братья мгновенно скрутили его, Зи сжал со спины захватом на шее, сбоку, из ниоткуда появился Бутч — когда он успел прийти? — и обхватил за талию, Мэри попыталась встать прямо перед ним, чтобы он сосредоточился только на ней.

Зверя удержало лишь одно — дракон уже появлялся прошлой ночью. Если бы не то безобразие в клинике, зверь бы уже разнес целое крыло в особняке Дариуса.

— Он не может забрать ее! — закричал Рейдж всем и никому. — Она только стала нашей. Он не может забрать ее… он ей никто, черт возьми…

— Рейдж, — Мэри встала прямо перед ним, подпрыгивая до уровня его глаз. — Рейдж, мы должны…

Вцепившись в ее дикий, опечаленный взгляд, он застонал:

— Она же наша… наша… этот чужак не может забрать ее… она наша…

Он бормотал что-то, не понимал, что бормочет, но словно кто-то сорвал с его мозга подкорку, и каждый страх за будущее Битти полез из его рта наружу.

Мэри позволила ему выговориться, но потом взяла все в свои руки.

— Рейдж. Мы знали, что должны пережить шестимесячный период официального уведомления. И Битти… она говорила о дяде. Нам нужно… как бы ни было сложно, нужно довести дело до конца. Только так справедливо… по закону.

— Она — моя дочь. Она — твоя дочь.

— В наших сердцах, да. Но по закону…

— Нахрен закон!

— Так не может быть и не должно! Подумай об этом… если мы пройдем до конца, до удочерения, мы бы не захотели, чтобы в будущем появился кто-то с правами на нее. Поэтому мы подали объявления и принялись ждать, отзовется ли кто-нибудь.

— Не верю, что ты можешь так логически рассуждать…

— Рейдж, да я рассыпаюсь на части здесь, вместе с тобой. Я пытаюсь сохранить спокойствие, но это не значит, что внутри я не истекаю кровью.

Когда он обмяк, братья ослабили захват, и он прижал к себе Мэри. Поверх ее головы наблюдал за тем, как Ви тушит самокрутку в раковине и следом закуривает еще одну.

После длинной паузы, Рейдж обратился к Вишесу:

— Это будешь ты? Ты отправишься туда и…

— Да. — Ви так сильно затянулся, что чуть не скурил всю сигарету в один заход. — И я правильный кандидат для этого. Не только потому, что проводил опрос, но и потому, что из всех нас, вероятней всего, я один сохраню нейтралитет.

Верно, подумал Рейдж. Ви был самым умным среди них. С железной логикой. Меньше всех поддавался влиянию эмоций.

Черт подери, как, мать твою, они умудрились так влипнуть.

Серией снимков, перед мысленным взором пронеслись воспоминания: он увидел, как они с Битти и Мэри смотрят фильм в кинотеатре, ее руки и ноги уже закованы в гипс. Потом вспомнил, как учил ее управлять «ГТО» во внутреннем дворике… помогал ей заправлять кровать по вечерам… перекусы мороженым и ночные кошмары, от которых он ее будил… Мэри, улыбавшуюся малышке…

— Как долго? — спросил он, когда Бутч и Зи начали прибираться. — Сколько это займет времени?

— По крайней мере, две ночи, может три. Но меня примут там, либо из-за моего статуса, либо поможет пистолет к виску.

— Без насилия, — мрачно предупредила их Мэри. — Я не могу… мы так не можем.

— Возьми с собой Фьюри, — заявил Роф. — Он справится. И благотворно повлияет на тебя.

— Правильно. — Ви кивнул. — Как пожелаешь, мой повелитель.

— Отправишься завтра? — спросил Рейдж.

— Нет, сейчас, только докурю. Я уже говорил с Джейн и знаю, где остановиться.

— Брат мой… — начал Рейдж.

— Нет, — перебил его Ви. — Даже не вздумай благодарить меня. Меня бесит это безобразие. Все бесит. Но, черт возьми, я сделаю все как надо, независимо от результата.

Повисла длинная пауза, в течение которой Рейдж наблюдал за Ви, который уткнулся взглядом в точку в двух футах от его лица. Было очевидно, что брат уже мысленно расставлял приоритеты, составлял список дел.

Потом Рейдж окинул взглядом бардак, который устроил на кухне.

— Где ее дядя сейчас? — спросил он хрипло.

Ви заговорил, выдыхая дым:

— Отправил его в безопасный хостел, здесь, в Колдвелле. Он пытался отказаться, но я сказал, что это не обсуждается. Я не могу выдать его местонахождение… в настоящий момент вам, на самом деле, нельзя пересекаться. Все на эмоциях.

Рейдж шагнул вперед и с помощью Зи поднял разбитый стол. Он больше не стоял ровно на полу, одна ножка покосилась под углом, столешница треснула, на месте удара была выбита доска. Рейдж хотел вернуть стол на место, чтобы все снова могли усесться вокруг него, вернуться к подобию «нормальности», но это было невозможно.

— Ты рассказал ему… — Мэри прокашлялась. — Ты рассказал ему про нас?

Прислонившись к стене, Ви почесал эспаньолку рукой в перчатке.

— Я сказал, что Битти живет в хорошей и благополучной приемной семье, которая заботиться о ее безопасности. Я не давал подробной информации и не упоминал об официальном удочерении. Пока он официально не заявит о своих правах, нет причин выдавать личную информацию о вас.

— Какой… — Мэри потерла лицо. — Какой он?

Рейдж затих, застыл, как вкопанный, когда пытался поднять стул в другой стороне комнаты.

Ви просто пожал плечами.

— Это мне предстоит выяснить.


***


Мэри и Рейдж уехали в особняк на «ГТО», по дороге они молчали, но держали друг друга за руки почти все время, отрываясь только чтобы переключить передачи. На последнем участке пути Мэри уставилась в окно, деревья по бокам от сельской дороги расплывались в ночи, а луна светила так ярко, что могла заменить свет фар.

— Не знаю, как вести себя, когда мы увидим ее, — сказал Рейдж. — Как притворяться, что ничего не произошло.

— Я тоже.

Они решили, что пока не зачем рассказывать ей о появлении мужчины. Что, если он окажется не ее родственником? Это будет жестоко. И, тем не менее… как они будут притворяться перед Битти, что все нормально и ничего не происходит?

Это потребует актерских способностей, которыми она не могла похвастаться.

Боль в животе, начавшаяся, когда Мэри прочитала то личное сообщение, только усилилась, когда они добрались до подъездной дорожки к особняку, подъем на гору, казалось, превратил в кусок бетона непереваренный омлет с хлебом, которые она съела за Первой трапезой несколько часов назад.

Когда огромный серый особняк показался на горизонте, с горгульями, бесчисленным количеством окон, возвышающийся серой массой, Мэри почувствовала, что едва может дышать.

— Паркуйся, не торопись, — пробормотала она, когда Рейдж замедлился, объезжая укрытый на зиму фонтан в центре двора. — Боже…

Он припарковался между вторым «Хаммером» Куина и новым R8[60]Ви. Заглушил двигатель и выключил фары. Даже отстегнул ремень. Но никто из них не стал выходить из машины. Они просто смотрели перед собой, на огромную, укрытую снегом лужайку, уходящую к границе леса… на спуск в долину… на россыпь звезд на небе.

Мэри приготовилась к уродливости грядущих событий. И она не имела в виду, что ей не терпелось встретиться с трагедией, болезнью и потерей. Просто понимала, что их ждет впереди.

Это?

Что ж, жизнь полна сюрпризов, да?

И уж лучше бы ей посчастливилось выиграть в лотерею. Отправиться в кругосветное путешествие. Стать президентом США.

А не эти американские горки, когда она сначала знает, что никогда не сможет стать матерью. Потом она ею становится. А затем у нее забирают ребенка.

Потенциально забирают, напомнила она себе.

И ко всему прочему Битти оказалась в инвалидном кресле, все еще оправляясь от произошедшего у Хэйверса.

— Пошли, — сказала она. — Пошли к ней.

Они одновременно вышли из машины и сошлись перед капотом «масл-кара», Рейдж приобнял ее за плечи. Когда они подошли к фонтану, Мэри стало грустно при виде осушенной и закрытой на зиму чаши, мерное журчание воды всегда ассоциировалось у нее с домом. Но зима на Севере штата не позволяла круглогодично поддерживать подобную роскошь, даже если трубы были в рабочем состоянии.

Главная дверь в особняк Братства напоминала вход в собор, широкие каменные ступени вели к величественному входу с резными косяками. Рейдж завел ее в вестибюль, а потом они подставили лица под камеру, дожидаясь, пока кто-нибудь — вероятней всего Фритц — пустит их внутрь.

И все это время внутренний голос кричал, что она не может этого сделать, не сможет смотреть в глаза Битти и врать, не может врать и бездействовать, не может…

— Добрый вечер, господин, госпожа, — средневековый дворецкий с улыбкой открыл перед ними тяжелую дверь. — Как поживаете?

Такое ощущение, что мне всадили пулю в грудь, спасибо за беспокойство, Фритц…

Мэри вошла внутрь. Нахмурилась. Оглянулась по сторонам.

Поначалу она не поняла, что слышит. Смех — да. И это был смех Битти… но почему он сопровождался…

Капитошка пролетела мимо лица Мэри, и ей пришлось уклониться, иначе она бы промокла. А потом Битти выбежала из столовой, волосы развевались позади нее, футболка была мокрой, а в руках она держала два шарика с водой — красный и синий.

— Что за хрень здесь творится?! — рявкнул Рейдж, заходя в дом.

— Привет, мам! Привет, пап!

Малышка устремилась в бильярдную. И да, вот неожиданность, Лэсситер не отступал от нее, держа желтый шар высоко над плечом… и он кинул его в девочку, прямо в спину. Было приятно слышать визг… а потом Битти резко обернулась и зарядила Лэсситеру прямо в лицо.

Идеальный прицел.

Бух!

Но дело даже не в этом.

Когда водная бомба лопнула, заливая лицо и светло-черные волосы ангела водой, Рейдж схватил мужчину и, оторвав от пола, спиной швырнул на пол и накрыл второй рукой шею, словно собирался выдавить из бессмертного жизнь.

Или… что-то в этом роде. Не суть.

Мэри бросилась к нему.

— Рейдж….

— Что ты с ней сделал?! Где ее гипсы?!

А потом мама в ней подняла голову.

— Да, что за хрень?! Предполагалось, что она проходит в гипсе не меньше шести недель! Она не должна стоять на ногах!

Лэсситер попытался ответить, но сжатое чужой рукой горло не пропускало воздух. Именно Битти все объяснила.

— Он исцелил мои руки и ноги! Не бей его! Он все исправил… правда! Папа, не бей его!

Рейдж мгновенно отпустил Лэсситера, а потом рухнул на задницу, словно осознал, что проявление насилия могло спровоцировать ужасные воспоминания.

Но, казалось, Битти это не волновало.

— Видите? — она перепрыгнула с ноги на ногу. Повернулась, широко раскинув руки. Весело рассмеялась. — Намного лучше!

Посмотрев на нее и потом переведя взгляд на ангела, Мэри подумала, что на сегодня с нее хватит сюрпризов.

— Что… что ты сделал с ней?

Битти снова заговорила вместе своего приятеля. Который кашлял и хватал ртом воздух:

— Он просто направил солнечные лучи на мои руки и ноги. Он положил руку поверх шин, не касаясь их, я почувствовала тепло… а потом, не знаю, боль прошла. Мы срезали стеклопластик в гараже. Это было самое прикольное.

Так, Мэри почувствовала головокружение…. И ей пришлось сесть на пол.

— Что ты сделал пилой?

Лэсситер наконец поднял голову, его лицо раскраснелось, но больше он не напоминал спасенного утопающего.

— Я не мог смотреть на ее страдания.

— Видите? — заявила Битти. — Поэтому не злитесь на него.

Мэри покачала головой.

— Я не понимаю…

— Тогда какого хрена ты позволил им сломать ее кости? — наезжал Рейдж — Если способен на нечто подобное, какого черта ты стоял в стороне, пока ее пытали в смотровой?

Лэсситер сел, смело встречая взгляд Рейджа своими глазами странного цвета и без зрачков.

— Я не могу влиять на судьбы, не нарушая равновесие, это может обойтись дороже.

Мэри подумала о сделке, которую Рейдж заключил, чтобы спасти ей жизнь, до того, как Дева-Летописеца узнала о бесплодии Мэри. В той сделке она исцелялась от рака, но Рейджу запрещалось встречаться с ней, говорить… несмотря на то, что они любили друг друга.

Равновесие — закон Вселенной.

— Но, — падший ангел понял вверх палец, — это не значит, что я не могу смягчить падение домино. Если вы понимаете меня. Облегчить боль, не меняя ход судьбы? Это я могу.

Битти улыбнулась.

— И я лучше буду бегать уже сейчас, а не через шесть недель. К тому уже, у меня чесалась кожа от гипсов. А еще купание? Фу.

Мэри сморгнула слезы, сжав руку Лэсситера.

— Спасибо.

— Дерьмо, — выдохнул Рейдж. — Прости меня. Черт, я не должен был говорить «дерьмо». Твою мать. В смысле… жесть.

Пока ее хэллрен глотал проклятья, Мэри казалось, что она сейчас разревется… и Битти это почувствовала и наклонилась, обнимая ее.

— Я в порядке. Я знаю, что вы беспокоитесь. — Улыбнувшись, Битти потянула Рейджа наверх, побуждая встать. — Давайте, пойдем на Последнюю трапезу… и перед тем, как вы скажете мне убрать беспорядок, я отвечу, что Фритц не позволит.

И словно по наводке жужжание заполнило фойе.

— Он обожает работать своим пылесосом, — сказал Лэсситер. — Пошловато звучит, не находите?

— Нет, перед моим ребенком — нет, — пробормотал Рейдж.

Все повернулись к дворецкому, который — ну разумеется — притащил пылесос для влажной уборки и сейчас в своей черно-белой форме радостно собирал лужи на мозаичном полу. Он замер, обеспокоенно посмотрев на них.

Выключив пылесос, он спросил:

— Чем я могу вам помочь? Последнюю трапезу накроют через десять минут. Не желаете чего-нибудь выпить?

— Нет, Фритц, спасибо, — сказал Рейдж устало.

Доджен низко поклонился и продолжил засасывать влагу. Да, Лэсситер был прав, жуткая пошлость.

— Пап, пошли, ты, наверное, умираешь с голоду, — Битти потянула Рейджа за руку. — Да, мамуль?

Боже, как же больно. Эти названия… они разбивали ей сердце.

— Да, — медленно ответила она. — Думаю, он сейчас слона готов съесть.

И это не значило, что он действительно был голоден. Но Рейдж не стал разубеждать девочку, и они вдвоем направились в столовую, крошечный эльфенок, вернувший себе подвижность, шел рядом с огромным мужчиной, который был похож на покойника.

Мэри дернулась, когда перед лицом показалась протянутая рука. Лэсситер уже уверенно стоял в своих «найках» и сейчас смотрел на нее с высоты своего роста с мрачным выражением на лице.

Внезапно она осознала, что дворецкий убирает последствия водяной перестрелки пылесосом для влажной уборки, потому что огромное красочное фойе… с колоннами из малахита и красного мрамора, расписным потолком, огромным камином и парадной лестницей… самое неподходящее место для таких забав.

Встречая взгляд ангела, она сказала:

— Ты знал, да?

— Что Фритц с удовольствием займется уборкой?

— Что объявится ее дядя, и мы с Рейджем в полном раздрае вернемся домой. Ты знал, что это поможет отвлечься.

— А, — он сделал небрежный жест «фи» рукой, за которую она собиралась ухватиться. — Я не настолько умен.

— И ты не мог наблюдать за ее страданиями, как и все мы.

Спустя мгновение Лэсситер опустился на корточки рядом с ней. Потянувшись к ней, он коснулся ее правой щеки правой рукой, затем другой щеки — левой.

Потом он сжал руки в кулаки так, что выступили вены на массивных предплечьях. Секунду спустя он расслабил хватку. В центре обеих ладоней лежало по ограненному алмазу, два драгоценных камня отражали радужный свет.

— Слезы матери, — прошептал он. — Такие твердые… такие красивые.

— Я не ее мама, — выдавила Мэри. — О, Боже… на самом деле, я не ее мама.

— Нет, ты ее мама. Я сохраню камни и верну их тебе, когда все кончится.

— Он окажется настоящим. Я чувствую. Ее дядя… настоящий.

— Может и так — Лэсситер снова встал. — Но я все равно сохраню их у себя, на всякий случай.

Он ушел, с волос капала вода, одежда была помята, золотые украшения сияли на нем, как на солнце, хотя они были не на улице.

Мэри посмотрела на арочный проем, в котором скрылись Рейдж и Битти.

Когда она нашла силы, чтобы дойти туда… она встала… и пошла.

Глава 26

Следующим вечером Элиза была в своей ванной, сушила феном волосы, когда ее телефон затрещал на мраморной поверхности.

Она бросилась к нему так быстро, что чуть не уронила «Конэйр»[61]на пол.

Но звонил не Акс.

— Наконец-то, — сказала она, выключая фен.

— И что это за приветствие? — раздался мужской голос из трубки.

— Иного не заслуживаешь, когда заставляешь ждать так долго.

Пэйтон, сын Пэйтона, тихо выругался.

— Прости, был занят. Но сейчас я в твоем распоряжении. Ты как?

Отвернувшись от зеркала, она прислонилась задницей к раковине. В махровом розовом халате было жарковато, но она не станет его снимать: они разговаривали не по видеосвязи, но все равно казалось непристойным общаться с кузеном в полуголом виде.

— Почему ты пытался откупиться от Акса?

Повисла пауза.

— Так речь пойдет о твоем новом телохранителе, да?

— Ты серьезно оскорбил его.

— Позволь задать вопрос. Кто, по-твоему, тебя охраняет? Что ты вообще о нем знаешь?

— Это вопрос с намёком? Если да, то отвечай сам. Я не хочу играть в эти игры.

— Элиза, твоя семья и так потеряла многих…

— Избавь меня от этого. Я живу в этом доме, не забыл? Думаешь, я не знаю, каково им?

— Да, а мне пришлось смотреть в глаза родителям Эллисон, сообщая о ее смерти.

— Мы сейчас состязаемся кто-кому-и-сколько в вопросе смерти моей двоюродной сестры? Серьезно?

— Элиза… — Послышалось бормотанье. — Слушай, я не хочу ругаться с тобой.

— Хорошо, потому что с Аксом я чувствую себя в безопасности. Он ведет себя как истинный джентльмен. И я не одобряю твою попытку дать ему взятку и заставить отказаться от того, к чему ты не имеешь никакого отношения.

— Я имею отношение к тебе.

— Нет, не имеешь. Я твоя троюродная сестра. Не больше. — Повисла пауза, и Элиза ощутила приступ дикого раздражения. — Не стоило мне звонить.

— Наверное. — Пэйтон выругался. — Мне пора. Нужно собираться на занятия… передать твоему мальчику «привет»?

— Почему ты ведешь себя так? И он не «мой мальчик».

— Что ж, удачи с ним. Она тебе пригодится…

— Не смей так поступать. Либо сразу скажи, что тебя так беспокоит, либо признай, что ведешь себя как мудак со своей гиперопекой. Пэйтон, у тебя всего два варианта. Какого варианта у тебя нет? Пудрить мне мозги, а потом обижаться на мое поведение.

Повисла пауза. Потом раздался грустный смешок.

— И поэтому я бы никогда не смог встречаться с тобой. Ну, не считая нашего родства.

— А я об этом и не прошу, тоже, кстати, аргумент.

— Ладно, я переусердствовал с заботой. Безосновательно.

Элиза улыбнулась и расслабленно выдохнула.

— Ты конкретная заноза в заднице, в курсе?

— Постоянно это слышу. — Пэйтон выдохнул. — Слушай, я знаю, что у нас не принято обсуждать подобное, но меня не отпускает Эллисон. Я не могу… не могу выбросить то дерьмо из головы. Да, я понимаю, что стал от этого чересчур нервным. Я просто… плохо сплю. Я… и с головой полная хрень. Все сложно.

— Мне жаль. — Элиза понизила голос до шепота.

— Ты не виновата. Ни в чем.

— Что с ней случилось? Все молчат. Мне сказали лишь то, что она умерла в человеческом мире. Они даже не провели Церемонию ухода в Забвение. В один миг она была с нами… а потом исчезла, будто ее и вовсе не существовало. Моя тетя, тем временем, не выходит из своей спальни, а дядя бесцельно бродит по дому… я бы хотела помочь, просто понять или… наконец, узнать, что же произошло.

Очередная длинная пауза.

— Пэйтон? Ты там? Алло?

— Я видел, что сделали с ней. Видел… как жестоко убили ее.

— О, Боже, Пэйтон…

— Это не я нашел ее. Но именно я обнаружил… что именно сделали с ней.

— Неудивительно, что ты переживаешь из-за этого. — Элиза накрыла рот ладошкой. — Я даже не представляла…

— Ее убил не человек. Это был один из нас.

— Кто? — выдохнула она.

Пэйтон прокашлялся.

— Слушай, не хочу вести себя как придурок и резко обрывать разговор, но мне, правда, нужно поторапливаться. Хочешь, встретимся и поговорим с глазу на глаз?

Она вспомнила о свидании с Аксом.

— Завтра ночью?

— Буду свободен. Я приду к тебе домой.

— Давай лучше я к тебе. Особенно если разговор пойдет об Эллисон. Я не хочу, чтобы нас подслушали.

— Ладно. И… Элиза, прости меня.

— За что?

— Не знаю. До завтра. Приходи, как сможешь. Я буду у себя.

— Тогда до встречи.

Элиза отключилась, и странная дрожь прокатилась по ее телу… сначала она решила, что дело в разговоре с Пэйтоном. Но… нет, не в этом.

Положив телефон, она оглянулась по сторонам, чувствуя себя нелепо. Не мог же кто-то прятаться в темном углу… в ее кристально-белой мраморной ванной с полностью включенным потолочным светом.

Оставив телефон на раковине, она вышла в спальню. Окинула взглядом все углы — освещенные, потому что она включила лампы.

К тому же, она испытывала не страх.

Скорее покалывание, осознание…

— Акс? — она громко позвала его по имени.

Несмотря на розовый банный халат, Элиза вышла в коридор. Следуя за инстинктами, спустилась по главной лестнице. На первом этаже…

Свежий воздух. Кто-то недавно заходил в дом.

И… запах Акса. Это он приходил. Более того, благодаря его крови, которую она пила прошлой ночью, она чувствовала, где он находился в настоящий момент.

Повернув голову влево, она увидела закрытую дверь в кабинет ее отца.

Элиза бесшумно прошла по мрамору к гостиной, располагавшейся за рабочим кабинетом ее отца. Она не обратила внимание на персиково-серебристую красоту обоев и штор, пройдя прямиком к встроенному шкафу с рельефным верхом и херендскими[62]фигурками петухов, водоплавающих и других видов птиц на всех полках.

Рычаг был спрятан справа, на уровне ее плеч, о его расположении ни за что не догадаешься, не зная наверняка… и когда Элиза переключила его, целая полка, встроенная каких-то сто пятьдесят лет назад, отделилась от стены и бесшумно отъехала в сторону.

Заходя внутрь, Элиза потянула старинный металлический шнур с деревянной ручкой на конце… и полки вернулись на место, двигаясь плавно, чтобы не потревожить коллекцию драгоценного фарфора.

В тесном пространстве было сыро, но не холодно, и швы в районе молдингов над головой предоставляли достаточно света, чтобы пройти вперед на пять футов… к набору деревянных ступеней у дальней стены.

Элиза осторожно ступала на деревянные перекладины. Она весила мало, но боялась, что ее выдаст скрип. Добравшись до верхней ступени, Элиза потянулась к задвижке, располагавшейся почти на уровне ее глаз.

Она сдвинула ее в сторону и увидела кабинет отца, камин, стол, фигуру отца… и Акса, который сидел напротив отца, перед столом.

Да, она смотрела «глазами» портрета. Совсем как в кино.

Мама собственноручно вырезала дыры в картине… и отца чуть удар не хватил. Но ее мамэн всегда сходили с рук такие вольности.

Он прощал такое ей одной.

Если Элиза будет дышать не так тяжело и сможет абстрагироваться от шума вентиляции и тихого свиста ветра под крышей, то сможет расслышать их разговор.

Ее отец как раз садился за стол: очевидно, она ощутила появление Акса, как только он пересек порог ее дома.

И, по той же логике, Акс очень скоро почувствует ее присутствие…

И да, он нахмурился и посмотрел прямо на нее. На его лице царило раздраженное выражение, словно он не мог понять, почему его внимание привлек двухсотлетний портрет какого-то древнего вампира в парадной форме.

— Благодарю за твой визит, — сказал ее отец, поправив манжеты рубашки под рукавами темно-синего пиджака. — Как я вижу, первый вечер с моей дочерью прошел удовлетворительно.

И тут она вспомнила, как обнаженная лежала перед камином у Акса дома, его губы и руки…

Так, ей срочно нужно успокоиться.

Акс перевел взгляд на ее отца. Снова посмотрел на портрет. Заставил себя сфокусироваться.

— Она вернулась домой в целости и сохранности.

— И я благодарен за это. — Ее отец улыбнулся, казалось, вполне искренне. — Она — мое сердце. Элиза напоминает мне свою мать. Страстная натура, острый интеллект, и ничего не боится. Именно это тревожит меня.

— Поэтому вы наняли меня.

— Воистину. — Феликс прокашлялся. — И на этой ноте… я бы хотел расширить твои обязанности.

— Каким образом?

— Я никогда не подвергну ее отстранению. Она с этим не смирится. И я понимаю, что время от времени ей нужно покидать дом не только ради учебы. На различные празднества и женские посиделки.

О, да… ведь это так интересно — встречаться с Барби, одержимыми идеей замужества, и красить вместе ногти.

Она лучше сэкономит время и деньги, сама займется маникюром и лишний раз прочитает свою диссертацию.

— Я хотел бы подобрать для нее мужчину.

Элиза нахмурилась.

О, черт, только не это.

— У вас есть кандидаты? — спросил Акс.

— Есть несколько достойных мужчин, чьи семьи желают брака. Она достигла положенного возраста. Пришло время, но, боюсь, если я подниму вопрос об этом, Элиза взбунтуется. Я попал в крайне сложную ситуацию.

— Как вы собираетесь поступить?

— Я знаю, что она покидала дом прошлой ночью. Где она была, мне неизвестно. Она не договорилась с тобой, чтобы ты сопровождал ее на занятия… иначе ты отправил бы мне информацию об отработанных часах, как мы условились, и как ты сделал это две ночи назад.

— Вы хотите, чтобы я следовал за ней. Повсюду, не только в университет.

— И сообщал мне о ее передвижениях. За дополнительную плату, разумеется.

Акс заерзал в кресле и скрестил ноги, положив лодыжку на колено. Снова посмотрел на картину. Затем перевел взгляд на отца.

— У меня занятия. Я не могу быть возле нее круглые сутки.

— Я установил маячок на ее телефон. Мой дворецкий более подкован в вопросах техники. Он может отслеживать ее передвижения и сообщать тебе координаты.

— Повторюсь: если я буду на занятиях?

— Ты можешь следить за ней после занятий. В свободное время.

— Давайте определимся на берегу. Вы не хотите подвергать ее отстранению, но желаете знать о каждом ее шаге, и если я лично не смогу ходить за ней по пятам, то должен поиграть в сыщика и любым способом выяснить, с кем она и чем занимается?

— Да. — Феликс облегченно выдохнул. — Все верно.

Черт подери, Отец.

И да, конечно же, Акс согласится. Он ясно дал понять, что ему нужна эта работа, а чем больше денег, тем лучше…

Акс поднялся на ноги.

— Простите. Мне это не подходит.

— Как? — воскликнул ее отец.

Как? — удивилась она.

— Послушайте, я не против быть ее телохранителем. Но следить за ней из-за кустов и докладывать, чем она занимается, чтобы вы впоследствии смогли использовать эту информацию против нее… это не по мне. Если вас так беспокоит, что Элиза делает и с кем видится, вам следует просто спросить у нее. Ваша дочь — одна из самых честных женщин, кого я встречал на своем пути. Она расскажет вам. Она будет честна, как бы ни было сложно.

— Но… я вам заплачу. Я удвою оплату.

— Вау. Ну вы даете… — Акс последний раз посмотрел в сторону Элизы. — Мне пора. Через час начинаются занятия, а я еще не ел.

— Надеюсь, вы измените свое решение. — Феликс казался расстроенным. — Мне нужна ваша помощь.

— Не нужна, на самом деле. Что вам нужно — так это поговорить со своей дочерью, а не обращаться с ней как с врагом.

— Я желаю ей самого лучшего.

— И только ей известно, что для нее лучше всего.

Когда Акс вышел из кабинета, Элиза закрыла задвижку и, подхватив полы халата, сбежала по лестнице, устремляясь к потайной двери.


***


В это время в особняке Братства, в их новой ванной, Рейдж проверял свои сороковые, удостоверяясь, что обоймы полные. Потом вложил черные кинжалы в ножны рукоятками вниз и проверил запас патронов.

— С Рождеством, — сказал он своему отражению в зеркале над раковиной.

Забавно, этот человеческий праздник символизировал рождение спасителя, а Рейдж, тем временем, собирался на поле боя, чтобы нести смерть.

И да, он выглядел как убийца, особенно когда натянул черный кожаный плащ и спрятал светлые волосы под черной шапкой в облипку.

С другой стороны, можно вырядиться в розовый банный халат и меховые тапочки, но его все равно выдадут глаза.

Отворачиваясь от своего отражения, Рейдж вышел в спальню. Они два месяца назад переехали на третий этаж и сразу же обжились в этих покоях, ведь с ними была Битти. Но сейчас комната напоминала гостиничный номер, красивые, но временные покои.

Если девочка покинет их, то они оставят эти комнаты.

Более того, он никогда не поднимется на третий этаж.

Выходя из их комнаты, Рейдж подошел к соседней двери и остановился в проеме. Мэри и Битти сидели на кровати малышки, обе в спортивных костюмах, волосы Битти были влажными после душа. Мэри расчесывала длинные локоны, начиная с кончиков и дальше по всей длине, а Битти рассказывала про вечеринку по поводу Рождества, которую Бэт и Бутч организуют в конце дня.

— И этот здоровый толстый парень в красном костюме спустится по трубе? — спросила Битти.

— Да. Он оставит подарки под елкой, а утром все будут дружно открывать их. Ты съешь много вкусного в четыре дня. Посмотришь футбол, потом заснешь. Проснешься в девять вечера. Проголодаешься. Опять поешь. Ляжешь в кровать и вырубишься.

— Ой, папа любит так проводить выходные! Но мы займемся всем на рассвете.

— Приходится подстраиваться под привычный распорядок дня.

Да, они распланировали все на несколько недель вперед, но когда тот мужчина пришел в дом для аудиенций, у домочадцев пропало желание праздновать. Тем не менее, Рейдж и Мэри настояли на обратном.

Может, эта вечеринка позволит им отвлечься также хорошо, как это было с чудом-от-Лэсситера/водяным-обстрелом/внезапным-проявлением-симпатии-к-девочке.

Битти начала задавать вопросы о детстве Мэри, и Мэри отвечала также, как расчесывала ее волосы — медленно, нежно… словно в последний раз.

— Ой, папа! Привет!

Битти повернулась к нему с открытым выражением лица и настолько искренней улыбкой… что Рейдж едва не расклеился. Но смог удержать себя в руках. Он вошел в комнату, как обычно пробормотал что-то, улыбнулся, похлопал Битти по плечу, поцеловал Мэри в губы и попрощался.

Битти казалась обеспокоенной.

Мэри — смирившейся и грустной.

Он хотел остаться с ними. Но ему нужно идти.

Зверь, конечно, остался в клетке прошлой ночью, но это ненадолго, учитывая все напряжение… значит, ему нужно сбросить пар в бою. Это станет его спасением.

— Береги себя, — сказала Битти перед его уходом.

— Всегда, — прошептал он.

Вместо того, чтобы отправиться на оговоренную точку и присоединиться там к Зи и Бутчу, которые должны были наставлять новобранцев, Рейдж направился прямо в переулки на западе финансового квартала Колди, в самую гущу, в массивы из асфальта и теней, в которых он охотился не первый год.

Ночь выдалась такой же холодной, как вчерашняя, но в воздухе чувствовалась влажность, говорившая о грядущем снеге. Людям понравится. Они сочтут такую погоду подходящей к их празднику.

В переулке, с которого он начал охоту, было пусто, ничего примечательного — не считая обгоревшего кузова седана, гниющего дивана и нескольких тощих высохших деревьев на разбитом тротуаре.

В окнах не мерцали рождественские елки. Никаких вам «йо-хо-хо!» от празднующих. Ни веселых песен, бубенцов, северных оленей и подарков.

Делая глубокий вдох, Рейдж почувствовал жжение в центре груди… он словно вернулся в прошлое.

С тех пор, как Мэри пришла в его жизнь, он наслаждался убийством лессеров, ведь он был создан для защиты своей расы — скажем спасибо селекционной программе Девы-Летописецы. Но сейчас его покинуло привычное смирение, вернулась нервозная горечь… это печальное ощущение… что он не принадлежит сам себе, а находится во власти проклятья…

Обернувшись, он снова задрал нос. Еще один вдох.

Рейдж зарычал.

Сейчас лессеров было как никогда мало, и другие члены Братства находили свидетельства о появлении нового врага. Принципиально другого вида.

Они пытались выяснить, кто или что это. Война кардинально меняла свой ход… и редко когда такие перемены являлись хорошими новостями… и они служили очевидным доказательством того, что Омега снова что-то замышляет.

Но запах детской присыпки, щекотавший его ноздри?

Словно исполнилось его заветное желание.

Не то, в котором Битти остается с ними.

Обнажив клыки, Рейдж вышел на охоту.

Глава 27

Встреча с отцом Элизы могла стать хуже только в одном случае — если бы Феликс подозревал свою дочь в том, что она приторговывает наркотиками. Занимается проституцией. Живет двойной жизнью и на досуге отбирает конфеты у детей и обижает щенков.

Просто невероятно, поражался Акс, выходя через огромную красивую дверь, прочь из особняка…

Примерно в двадцати футах слева, на холодном ветру — в розовом банном халате?! — стояла Элиза, похожая на привидение. Но нет, она была живой, невероятно живой, волосы колыхались на ветру, ее запах наполнил его нос, а присутствие согревало ночь так, будто он оказался в тропиках.

— Что ты де…

Ему не дали договорить. Она бросилась к нему, обвивая руки вокруг его шеи, прижимаясь к нему изо всех сил.

— Стой, что случилось? Элиза, тебе нельзя появляться в таком виде.

Или что-то в этом духе.

Оторвав ее от земли, Акс зашел за широкий клен, прячась за стволом.

— Что ты делаешь на улице? — спросил он, опуская ее на ноги. — Ты заработаешь себе пневмонию…

— Я должна была поблагодарить тебя.

— За что… — Акс застыл. — Это была ты. Пряталась за картиной.

— Я почувствовала твое присутствие в доме. Не знаю, как. И я слышала, что ты сказал моему отцу… спасибо за это.

Акс хотел сказать что-то правильное. Или, черт, сказать хоть что-нибудь. Но Элиза смотрела на него своими сияющими глазами, ее чистые волосы благоухали, и он помнил каждый дюйм ее тела, укрытого халатом…

Он обхватил руками ее лицо и потер щеку большим пальцем.

— Ты снилась мне. Весь день.

Элиза улыбнулась еще шире.

— Правда?

— М-м.

— Что же тебе снилось?

— Это.

Опуская голову, он наклонился и поцеловал ее, накрывая ее губы своими, обнимая ее, теснее прижимая к себе. Вокруг них плясал зимний ветер, снежинки кружили в воздухе, а черное бархатное полотно на небе поощряло любовников по всему миру.

Оторвавшись от Элизы, Акс помассировал ее плечи.

— Жду с нетерпением конца ночи.

— Я тоже.

Она положила руки ему на грудь.

— Жаль, что тебе нужно идти.

— Я в любом случае не смог бы здесь остаться.

— Ты мог бы…

— Не хочу втягивать тебя в неприятности.

— Это невозможно.

Боже, он не мог насмотреться на ее лицо, шею, оторвать руки от ее талии. Элиза стала его наркотиком, и в том, что ему хотелось бежать в противоположную сторону, была своя ирония, учитывая его прошлые трепетные чувства к героину с кокаином. К сексу. К насилию.

Но голос, кричавший о том, чтобы он убрался от нее подальше и никогда больше не приближался, утихал под настойчивой необходимостью быть к ней как можно ближе.

Внезапно перед внутренним взором всплыли фигурки, сделанные его отцом.

Акс резко отошел от Элизы. Сразу же разорвал контакт.

Почувствовал, что бардак в голове стал еще безобразней.

— Прости. Мне пора.

— Будь осторожен? — прошептала Элиза, обнимая себя руками.

Кивнув, он бросил на нее последний взгляд… а потом дематериализовался на обусловленное место встречи, на юго-западе от особняка ее отца.

Когда он принял форму, в лицо ударил ветер, обжигающий синусовые пазухи, и Акс сделал глубокий вдох. В своей жизни он с успехом научился запирать чувства глубоко внутри, и сейчас сделал то же самое, отгораживаясь от всех мыслей и эмоций, касавшихся Элизы.

Одно плохо — он все еще помнил ее вкус.

Пэйтон появился следом за ним, и Акс приготовился дать отпор, если говнюк продолжит старую песню.

Но потом материализовались Крэйг и Пэрадайз, становясь между ними.

— Не-а, — заявил Крэйг. — Обойдемся без этого. Пустая трата времени и сил… и чертовски хороший отвлекающий фактор здесь, в реальном мире. Да что с вами не так?

— Ничего, — сказал Акс, не отводя взгляда. — Абсолютное, мать его, ничего.

— И хорошо. — Крэйг не сдвинулся с места. — Пэйтон?

— Вообще никаких проблем.

Пэрадайз подхватила Пэй-Пэя под локоть и развернула к себе.

— Так, расскажешь о той женщине, к которой вернулся вчера в клуб? Она была хороша?

Классической тактики — сменить тему — оказалось достаточно. Но Мистер и Миссис Учебной Программы были правы. Сегодня ночью у них опять полевые учения. Не занятия в классе. Не спарринги в зале.

Настоящие пушки и веселуха, выражаясь словами Братьев.

Последнее, что им нужно — межличностный конфликт с сокрушительными последствиями.

Вплоть до могилы.


***


Элиза буквально парила по воздуху, направляясь к лестнице для персонала. Последнее, что она хотела — чтобы ее застукали в банном халате, с запахом свежего ночного воздуха и мужчины, с которым она целовалась перед домом.

Забавно, думая о Трое всего несколько ночей назад, она стремилась именно к этому восхитительному соблазну. Желала ощутить именно это чувство невесомости, хотя и смутно понимала его. Она искала, и она нашла. И это было чудесно.

Но пузырь ее счастья оказался недолговечным.

Элиза поднялась на второй этаж и тихо пошла по ковру, мимо закрытых дверей в гостевые комнаты и покои ее отца, и как раз приближалась к открытой двери в темную комнату…

Голос ее дяди звучал издалека, хотя мужчина стоял в темноте спальни:

— …этим вечером? Может, стоит накрыть трапезу только для нас двоих?

Ответ тети был тихим, и Элиза не расслышала слов.

— В таком случае… — пробормотал ее дядя. — Да, я пойду. Может, как-нибудь в другой раз. Думаю… что? Я знаю, ты плохо спишь…

Элиза скрестила руки на груди и тихо прошла мимо него, опустив голову и не отрывая глаз от ковра. Дядя, очевидно, услышал ее или почувствовал, потому что когда она проходила мимо двери в их спальню, он развернулся к свету.

Его лицо осунулось, кожа посерела от стресса и переживаний, глаза были безжизненными.

— Элиза, — сказал он мертвым голосом. — Как поживаешь?

Она поклонилась и ответила на Древнем Языке:

— Хорошо, мой дядя. А вы?

Традиционный ответ на традиционный вопрос, не требовавший честного описания ее состояния, скорее проявление вежливости, аналогично желаешь здоровья чихнувшему.

— Хорошо. Благодарю тебя.

А потом он закрыл дверь.

Она не видела свою тетю с самой трагедии и могла только догадываться, в каком состоянии пребывала женщина.

Элиза продолжила путь в свою комнату, где переоделась в удобные брюки для йоги и флисовый пуловер — наряд, который так не одобрял ее отец. Быстро глянув на часы, она убедилась, что ей предстоит провести чересчур много часов до выхода.

И, разумеется, она забудет телефон дома.

Спасибо тебе, папа.

Она села за французский столик. Ей нужно было прочитать научные статьи и черновик январского семинара, который ей скинул Трой еще днем. Но ее мысли были слишком беспорядочными, чтобы сосредоточиться: выдержки из разговора Акса с ее отцом, телефонный звонок Пэйтону… их поцелуй на газоне… сцена в коридоре… все это тормозило мыслительные процессы.

Элиза опомнилась уже в коридоре… перед комнатой Эллисон.

В этот раз она вошла внутрь, но застыла посреди комнаты, не понимая, что здесь делает, что ищет. Не имея других вариантов, спустя мгновение она подошла к гардеробной.

Закрывшись внутри, она оглянулась по сторонам, когда включился свет, сработавший на движение. Одежда беспорядочно висела на вешалках, и также была разбросана по полу.

Боже, здесь все еще пахло Эллисон и ее фирменным парфюмом.

В ее гардеробе было полно футболок и юбок, джинсов, сапог и шпилек… Элиза никогда бы такое не надела — все облегающее, кожаное, с шипами или рваное. Там, где Элиза соблюдала правила, Эллисон нарушала все социальные ожидания.

Стандартные противоположности: хорошая девочка/плохая девочка.

С клинической точки зрения, неудивительно, что родные отказывались обсуждать ее смерть. Феликс чувствовал вину и, может, отчасти превосходство, ведь его более консервативная во всех смыслах дочь не пострадала; его брат обезумел от горя, что его непокорная и упрямая дочь кончила жизнь именно так, как ее предостерегали; а тетя проявляла суицидальные наклонности.

Тем временем, Элиза пыталась жить своей жизнью, барахтаясь в трясине, загнанная в тиски между горем и жаждой независимости.

Какой бардак.

И на этой ноте…

Она взяла черную блузку и повесила на свободную вешалку. Потом повторила операцию с фланелевой рубашкой, практически изорванной. Боди с принтом в виде капель крови, словно ее владельцу выстрелили в грудь.

Элиза не понимала, зачем убирается… хотя нет, ерунда, все она понимала. Она хотела помочь своим родным и не придумала лучшего способа сделать это. Отец не выносил даже простых объятий с ее стороны. Дядя избегал смотреть на нее. Тетя не встанет со своей постели… только когда придет черед отправиться на тот свет.

Уборка — все, что оставалось Элизе.

Когда-нибудь… в этом году или в следующем, может, через десять лет… кто-нибудь упакует вещи Эллисон, спустит в подвал или поднимет на чердак, ведь в аристократических семьях не принято отдавать или продавать имущество. Считалось плохой приметой.

Может, они сожгут все.

Но, по крайней мере, если она уберется, им не придется наблюдать этот бардак.

Вспоминая слова Пэйтона, Элиза могла лишь покачать головой. Отец выставлял все в таком свете, словно Эллисон погибла от руки человека.

И сейчас она узнает, что это сделал вампир.

Что, черт возьми, произошло?

Глава 28

Ново и Бун материализовались в хорошо освещенном переулке последними… и вскоре в дальнем конце показался огромный автомобиль размером с банковский сейф. Это была мобильная операционная Братства, и когда машина остановилась перед ними, Акс понял, что время пришло. Игры закончились.

Брат Бутч, также известный как Дэстроер, вылез с пассажирского сиденья.

— С тренировками мы закончили.

Так точно.

— Это не проба пера и не проверка. — Брат вытащил из машины вещевой мешок размером с человеческое тело. — Нужно заменить ваши патроны. Это пули с тупым концом и специальной начинкой.

Бун — ответственный за поднятую руку во время занятий — разумеется, не смог сдержаться:

— Какой?

— Вода из Святилища Девы-Летописецы. Из бывшего Святилища. — Бутч закрыл дверь, стукнул кулаком по кузову, и скорая отчалила. Когда машина скрылась с глаз, Бутч бросил сумку на асфальт и расстегнул ее.

— Вперед, налетайте.

Бун шел первым по очереди, вытащил две обоймы из своих сороковых и заменил на новые.

— Запаску с ремня тоже давай, — приказал Бутч.

Опять замена. Потом Крэйг. Пэрадайз, Ново… Акс последним из них поменял свои пули и встал в строй рядом с остальными. По близости не было людей — шатающихся или разъезжающих на автомобилях — и было ли дело в празднике с присущими ему леденцами и весельем, или же в обжигающем холоде, Акс не знал. В сущности, ему было плевать.

Но это не значило, что они были одни.

Зэйдист стоял в десяти футах, при виде шрамированного лица и черных глаз даже у Акса съеживались яйца. Рядом с Братом расположился Тормент. Также были Джон Мэтью, Блэйлок и Куин.

Срань Господня, подумал Акс. Они действительно не шутили.

— Мы приближаемся к концу войны, — снова заговорил Бутч. — Это значит, что лессеров становится сложнее находить и легче убивать, потому что попадаются только новообращенные. Во время прошлых учений вы все накосячили, поэтому сейчас работаем в парах — с Братьями или солдатами. Действуя сообща со своим наставником, вы прочешите улицы с запада на восток. Не разделяться, только в случае боя, и то по крайней необходимости. Если завяжется бой, и вы, и ваш наставник должны отправить информацию остальным. Когда все получают сигнал, мы собираемся вместе и расходимся по своим участками только после оценки ситуации. Не буянить. Никакой самодеятельности. Не вздумайте умирать. Есть вопросы? И, хочу напомнить вам, идиотам, что это не тренировка. Самое время сдать назад, если есть желание. После начала патруля шаг влево будет считаться дезертирством и поводом к исключению из группы. Лучше сейчас отстранить вас из патруля, чем вы подгадите нам посреди миссии.

Никто не струсил. Не стал тратить время на тупые вопросы.

Они были готовы настолько, насколько это возможно для новичков.

И каждый из них осознавал, что эта ночь грядет.

— Акс, ты со мной, — сказал Бутч. — Пэрадайз с Тором, Зи с Буном. Крэйг с Джоном Мэтью. Пэйтон, ты с Куином. Блэйлок в этой миссии играет роль разведчика, движется по крышам, опережая всех нас. Держите пушки наготове, глаза — широко раскрытыми, и берегите телефоны.

Народ молча разбивался на пары, и Акс стоял рядом с Бутчем, пока каждой двойке определяли свою улицу. План таков: каждый прочешет свою территорию до более благоприятной части города, примерно в тридцати кварталах отсюда. Потом все сдвинутся на шесть улиц на север, подальше от центра Колди… потому что военные действия всегда велись в стороне от небоскребов из-за наличия в дорогой недвижимости видеонаблюдения и частных охранных фирм.

И то, и другое грозило раскрытием, чего все стремились избежать.

Это единственное правило, которого придерживалось и Братство, и Общество Лессенинг: по возможности никаких взаимодействий с людьми. В противном случае — быстрая уборка за собой.

Аксу с Бутчем достались самые дальние территории, и они вдвоем перешли на бег, потому что, будучи полукровкой, Бутч не мог дематериализовываться… хотя это не играло никакой роли. Происходя из королевского рода, он был силен, как бык, а ноги передвигались весьма быстро, так, что Акс едва успевал за ним.

Когда они добрались до Пятой улицы, Бутч выхватил оба пистолета. Акс повторил за ним.

— Сынок, пойдем по этой стороне, — сказал Бутч с характерным бостонским акцентом. — Держи ухо востро.

Вместе они зашагали по разным сторонам улицы, придерживаясь стен зданий… то есть, они были открытыми мишенями, стреляй-не-хочу. Но Акс просматривал окна на противоположной стороне улицы, прикрывая Бутча, и Брат делал то же самое для него: они высматривали малейшие движения, отблеск света в окнах юридических фирм, социальных служб и благотворительных организаций…

Эти здания — лучшее, что они повстречают на своем пути.

И да, весьма скоро стало очевидно ухудшение финансового благосостояния. Через несколько пяти-шестиэтажных домов без лифта показались первые признаки старения и разложения: сломанные ступени на крыльце, напоминавшие зуб, грозивший вывалиться из челюсти, облупившаяся краска, и, еще дальше, отсутствие окон.

Сейчас Акс шел по слякотной массе из мусора, колпаков, пивных банок и бутылок, запчастей, хрен знает, что там еще валялось. Да плевать. У него были хорошая подошва на военных ботинках, уверенная походка и бритвенно-острые инстинкты, которые сейчас отчаянно ревели. На самом деле, все его тело ревело, кровь бурлила в венах, пальцы подрагивали на курке пистолета.

И все время он не переставал сканировать здания, периодически переключаясь на дорогу впереди, чтобы снова вернуться к крышам и грязным стеклам.

Нельзя было сказать, что в его действиях прослеживался определенный ритм. Ни о каком ритме не могло быть и речи, если в любую секунду ты можешь открыть огонь или схлопотать пулю. Но он определенно попал в зону…

Сначала Акс почувствовал запах.

Он как раз пересекал узкий переулок, когда порыв ветра принес вонючую смесь сбитого три дня назад животного с синтетическим ванильным айсингом и детской присыпкой.

Он знал, что останавливаться нельзя, даже если ноги стремились затормозить. Вместо этого он перепрыгнул проулок и прижался спиной к дальнему углу заброшенного здания. Тихо просвистел, привлекая внимание Бутча… и объяснения не потребовались.

Брат все и так понял, и прошел назад таким образом, чтобы оказаться в другом конце уличного пролета.

Акс чувствовал сумасшедшее биение своего сердца, но намеренно успокаивал дыхание. Если он начнет громко дышать, то снизит остроту слуха, а это вряд ли поможет.

Наконец-то он вступит в бой с врагом.

Дерьмо, — подумал Акс, уловив другой запах в воздухе.

Кровь.

Кровь вампира.

В это мгновенье телефон в рукаве издал сигнал, и он поднял локоть, читая сообщение, просвечивающее сквозь прозрачный карман, пришитый к военной куртке.

Черт, Куин и Пэйтон вступили в бой.

Почти сразу же пришли и другие сигналы.

Тор и Пэрадайз тоже.

Как и Джон Мэтью с Крэйгом.

Абзац.

Осознав, что Рейджа среди них не было, он подумал… гребаный ад, что, если Брат сражался в одиночку?


***


В глубине гардеробной Эллисон, Элиза тщательно перебрала все вещи, оставив после себя аккуратные ряды полок по стандартам витрин в «Мэйси», вся одежда идеально разложена, даже мятая или настолько рваная — очевидно, по замыслу дизайнера — что едва держалась на вешалках. Она также перебрала вещи, валявшиеся на полу, расставила сумки и обувь по стилю и цветовой гамме.

Отходя назад, чтобы оценить проделанную работу, Элиза нахмурилась. В дальнем углу был какой-то сверток, и, опустившись на колени, она вытащила… комок ткани, это был большой мешок или… нет, это черный плащ, от которого пахло…

О, да. Сигаретами, алкоголем и прочими «ароматами».

Элиза свернула плащ на полу и собиралась вернуть его на место, но потом снова наклонилась и заглянула в темный угол.

Там было что-то еще.

Пришлось постараться, чтобы дотянуться до…

— Что за чертовщина? — пробормотала она.

Коробка. Металлическая, прохладная на ощупь.

Она пыталась достать ее, но коробка оказалась слишком тяжелой. Пришлось тянуть двумя руками и приложить усилие.

Как оказалось, это был мини-сейф, с тяжелыми прочными стенками и верхней крышкой. Замок подразумевал использование ключа, и, попытавшись открыть сейф, Элиза не ожидала…

Да только замок открылся. Под давлением крышка чуть отошла вверх, а потом начала подниматься. Элиза не проследила движение своими руками.

Сев на задницу, она поставила коробку между ног, гадая, что, черт возьми, она творит. Там могли храниться личные вещи… которые сначала следует показать родителям Эллисон. Но представив, как приносит тете с дядей вещи их дочери, Элиза поняла, что ничем хорошим это не кончится… и, несмотря на смешанные чувства, она заглянула внутрь.

Просто сверток бумаг формата А4. И все.

Достав бумаги, она расправила их. Договор на аренду жилья… в многоквартирном доме? В центре города, судя по адресу.

Именно там ночевала Эллисон, когда не приходила домой порой по несколько суток?

— Мы снимали квартиру для нее.

Охнув, Элиза резко обернулась.

Ее тетя стояла в дверях в гардеробную, и, милостивый Боже… женщина словно побывала в автокатастрофе… или, скорее всего, в аварии с участием мотоцикла, причем в роли мотоциклиста выступала она сама: ее волосы, всегда причёсанные и спускавшиеся волнами по плечам, представляли собой воронье гнездо, отросшие корни были на два тона темнее популярного в Глимере калифорнийского блонда. И вместо модного костюма от «Эскада» и «Сэнт-Джон» с жемчужной ниткой на шее и капельками — в ушах, она была одета в грязную, помятую сорочку, когда-то шелковую, сейчас же тряпка напоминала смятую салфетку.

В ее широко раскрытых глазах плескалось безумие.

Но она не смотрела на Элизу. Женщина не сводила глаз с упорядоченной одежды.

— Это сделала ты? — спросила она с дрожью в голосе.

Женщина шагнула вперед такими же нетвердыми шагами.

— Простите. — Элиза судорожно сложила бумаги в коробку и захлопнула крышку. — Я просто… не знала, чем помочь.

И да, она подслушивала — очень похвальное занятие.

— Ее вещи… — Изящная рука прикоснулась к одежде, которую развесила Элиза. — Боже, как я ненавидела ее одежду.

Элиза вернула сейф на место и поднялась с пола.

— Не стоило мне приходить сюда…

— Нет, все нормально. Ты… ты хорошо постаралась.

— Я лезу не в свое дело…

— Мы сняли для нее квартиру, потому что не могли наблюдать, как она возвращается домой после ночи. Растрепанная. Пьяная. Под наркотиками. Воняя сексом.

В голове Элизы зазвенело «SOS, SOS, помогите!». А также фраза «бойтесь своих желаний».

Она не ожидала, что они станут говорить о таком.

Костлявая рука ее тети сжала одну из мини-юбок.

— Отец считал, что изгнание станет правильной реакцией на ее своеволие. Что она поживет там, осознает свои грехи и завяжет с таким поведением. — Ее смех олицетворял сумасшествие. — Но вместо этого она пустилась во все тяжкие. Я не могла достучаться до нее. Он и вовсе не пытался. И со временем становилось лишь хуже. Ей нравилось мучить нас.

— Тетушка, может, тебе следует поговорить с дядей…

— Я ненавидела ее. — Женщина сдернула юбку с вешалки и бросила на ковер. — А после смерти стала ненавидеть только сильнее.

— Ты же не думаешь так, на самом…

— О, нет. Это я и чувствую. Она всегда была грязной шлюхой. Она получила по заслугам…

— Вы же ее мама, — выпалила Элиза. — Как вы можете говорить такое?

Ее тетя опустила руку и схватила одну из блузок, срывая, и вешалка, срикошетив, полетела ей в лицо. Но женщина не обратила на это внимание.

— Посмотри, что она сотворила с нами! Сначала мы потеряли сына, сейчас убили нашу дочь! Ее нашли всю в крови и полумертвую, на пороге убежища для жертв домашнего насилия! Как она посмела опозорить нас таким образом!

Элизе оставалось лишь смотреть на пепельно-бледное, изможденное лицо, когда ее тетя начала срывать одежду с вешалок.

Вот, откуда беспорядок… Эллисон тут не при чем. Это ее тетя раскидала вещи… и сделает это снова, прямо сейчас.

Элиза почувствовала внезапное желание расплакаться. Казалось невообразимой мысль, что социальные ожидания полностью разрушили родственные узы между матерью и дочерью.

И Элиза даже не догадывалась о расколе. До убийства Эллисон, все держалось в тайне, тетя с дядей присутствовали на всех мероприятиях, являясь в прекрасных нарядах, улыбались, создавали впечатление идеальной пары… а в это время их дочь после смерти своего брата ступила на путь саморазрушения, дюйм за дюймом, ярд за ярдом… пока разлад в семье не стал очевиден для всех домочадцев.

Для всего общества.

— Нас больше не хотят видеть, — выдавила ее тетя, скидывая все больше вешалок, бросая одежду на пол, топчась по ней голыми ногами. — Нас больше никуда не приглашают! Мы стали изгоями, и все по ее вине!

Проглотив ком, Элиза посмотрела в сторону спасительного выхода.

Она чувствовала, что ее сейчас стошнит.

— Милая, я шокировала тебя? — усмехнулась ее тетя. — Ты словно увидела призрака.

— Нет, — прошептала Элиза. — Не призрака. Я смотрю на воплощение истинного зла, которое никогда не ожидала встретить в своей семье.

Она проскочила к выходу, отталкивая ходячий труп ее тети с дороги, и бросилась прочь из комнаты Эллисон, прочь из особняка.

Оказавшись на лужайке перед домом, Элиза уперлась руками в колени… ею завладели рвотные позывы.

А потом она побежала вперед, по дорожке, не заботясь о том, что ей некуда податься.

Глава 29

Когда Бутч подал сигнал «вперед», Акс с Братом нырнули в узкий служебный проезд позади заброшенных зданий, и Акс следовал за воином, не отставая, проворно продвигаясь по одному Богу известно каким улицам.

Гребаный ад, здесь было темнее, чем он рассчитывал, хотя Акс понимал, что проблема в другом: он понятия не имел, что их ждет, и поэтому инстинктивно считал, что наличие света могло бы сыграть ему на руку.

Шум борьбы, доносившийся издалека, становился все настойчивей, как и запах пролитой крови… вампирской и лессерской.

Первый полудохлый лессер показался примерно в восьми кварталах от места, где они сошли с маршрута, и Бутч остановился всего на мгновение, чтобы достать черный кинжал из ножен, занести над головой и вонзить в грудь нежити. Акс впервые воочию наблюдал, как лессер испарился с хлопком и дымом.

Но он не стал задерживаться на этом дерьме: вероятность схлопотать пулю в лоб заставила Акса сосредоточиться на еще живых убийцах, а не тех, что отправили к Омеге.

Чуть дальше на изрытом асфальте показались черные пятна, напоминавшие разлитое масло… а затем — красные брызги на кирпичных стенах…

Раздались выстрелы.

Хлоп! Хлоп! Ра-та-та-та-та….

Они рванули вперед, удваивая скорость, пока не добрались до очередного перекрестка и завернули за угол, принимая стойку для стрельбы, Бутч смотрел вперед, Акс — в противоположную сторону.

Акс бросил быстрый взгляд через плечо… о, черт, он никогда не забудет хаос, что развернулся примерно в пятидесяти футах от них.

Рейджа окружили три лессера, у каждого из них были ножи…. И Брат сражался с ними голыми руками, несмотря на то, что на его груди висели кинжалы.

Также было очевидно, судя по крови, струящейся по левой руке, что его подстрелили как минимум раз, может, больше.

Его словно облили красной краской…

Лессер вывернул из-за угла, из-за которого только что выскочили Акс с Бутчем, и благодаря тренировкам Акс не стал тратить время на восклицания в духе «Срань Господня!», а сразу пошел в разнос, нажимая на курки пистолетов…

Заело. Оба!

— Дерьмо!

Бутч стрелял в сторону сражения, пытаясь снять лессеров и при этом не зацепить Рейджа… миссия невыполнима, учитывая, что Брат пытался сражаться, несмотря на кровотечение.

— Кинжал! — закричал Акс. — Быстро!

И, опять же, помогли тренировки. Бутч на мгновение оглянулся назад, убедился, что у Акса нет иного выхода, только ближний бой, и достал из ножен один из черных кинжалов.

— Не выделывайся! Просто сделай свое дело!

И на этом он бросил кинжал за спину, Акс поймал его в полете и бросился вперед, целясь прямо в грудь лессера.

Он не промахнулся.

Гребаное черное лезвие вошло в нужную точку, словно в закаленной стали был своеобразный прицел.

Но времени для празднования не было.

Залетная пуля, выпущенная Бутчем и срикошетившая, или же принадлежавшая двум новым убийцам, которые внезапно нарисовались в переулке, влетела Аксу в бедро, которое взорвалось от резкой боли так, будто кто-то воткнул в него раскаленную кочергу.

А потом из-за угла вывернул еще один лессер.

Нет времени на раздумья.

Акс бросился на ублюдка, завалив бездушного человека на асфальт и переворачивая его. Но ублюдок либо оказался умным, либо до чертиков хотел жить, потому что умудрился вцепиться Аксу в ногу в месте раны и сжать.

Зрение Акса тут же закоротило, его панель управления подверглась перегрузке от чрезмерного количества электрических импульсов.

Но потом он рассвирепел. Сжав рукой горло лессера, Акс посмотрел на оскаленные зубы со странными, неострыми клыками, на вытатуированную слезу под карим глазом, лохматые космы, которые не стригли как минимум месяц.

А потом занес кинжал над плечом, как это делал Бутч, и вонзил его прямо в лоб убийцы, вогнал лезвие в череп и серое вещество под костью.

Припадок. Убийца затрясся, выплясывая буги, расслабляя хватку на бедре Акса, его руки бились по асфальту так, словно он аплодировал, а ноги зашлись в имитации плавания.

Акс откатился в сторону, морщась от боли. Потом вытащил кинжал, торчащий словно флаг, над бровью лессера…

Он застрял. Не вытаскивался.

Акс вогнал кинжал так сильно, что пробил череп и воткнул конец лезвия в долбаный асфальт.

Вскочив на ноги, он пошатнулся, а потом решил послать все к черту, по крайней мере, убийца никуда не денется.

Больше сознательных мыслей не было.

Он быстро оценил обстановку: Бутч сцепился в рукопашке за контроль над пистолетом с лессером, который сложением напоминал защитника из «Нью-Ингленд Пэтриотс»[63]… а Рейдж, тем временем, оседал на колени в центре переулка, оказывая слабое сопротивление из-за кровопотери, кровь лилась из него так, что образовывала целые лужи под ногами.

Яростно закричав, Акс бросился вперед, делая три огромных прыжка, игнорируя пулевое ранение.

Он атаковал первого лессера, до которого добрался, запрыгнув ему на спину, стискивая его бедрами, как ковбой на быке, упираясь обеими руками в его уши по обе стороны от головы. Потом он дернул голову вправо так резко, что порвал связки и сухожилия на левой стороне шеи.

К следующему.

Оставив тело, Акс рванул вперед… в этот момент убийца как раз сложил лассо из цепи и собирался накинуть его Рейджу на шею. Ага, хрен тебе. Акс быстро достал менее крупный охотничий нож и вонзил лессеру в бочину.

Вот вам подражание Джейсону[64]: он наносил удары так быстро, сильно и в огромном количестве, что не просто вывел ублюдка из строя, скорее покрошил на шашлык.

Потом он пытался добраться до последнего. Изо всех сил.

У ублюдка был нож. Длинный, с зазубренным лезвием, которое могло нанести серьезный ущерб, особенно Брату, который едва сохранял сознание: руки Рейджа раскоординировано метались по сторонам, вместо того чтобы наносить точные удары, равновесие было шатким, кожа — белее снега.

Акс поскользнулся и упал. Жестко. Приземление вышло неудачным.

Он заскользил по снегу, и кожаные штаны защитили его кожу… но не спасли от очередной пули… которая взорвалась болью в плече. И, может, в него что-то воткнули?

Но потом Рейдж свалился наземь, и все остальное потеряло свое значение. Всемогущий Брат рухнул сначала на одну ладонь, потом на другую, и Акс пришел к ужасающему выводу: убийца с ножом собирался зайти со спины и вскрыть Рейджу горло, завершая работу.

В этот раз он обошелся без крика. Акс сам терял остатки сил.

Вместо этого он просто поднялся, хотя зрение снова закоротило, и рванул вперед, не столько побежал, сколько спотыкался и падал…

Что-то жужжало возле его головы… откуда взялись мухи в декабре? Что за херня такая?

И, Боже, тело внезапно потяжелело в два раза.

Черт, в воздухе стоял слишком плотный запах крови.

Плевать. Потянувшись к Рейджу, он схватил Брата за волосы и изо всех сил попытался убрать парня с пути лессерского ножа…

Акс принял лезвие на себя.

Нож вошел глубоко. Прямо между ребрами, сбоку.

Он охнул, поднимая глаза к небу. А потом все стало как в замедленной съемке, и его охватило онемение. Мир падал… нет, наверное, падал все-таки он?

Что там с мухами?

Бамс! Он снова жестко рухнул… но ничего не почувствовал благодаря онемению; Акс скорее понял это по грохоту и тому, как выросли над ним здания, гравитация пересилила закон падения тела в сопротивляющейся среде.

Выдох.

Он почувствовал во рту привкус меди. Бульканье. Он услышал жуткое бульканье… и, значит, он захлебывался собственной кровью.

Рейдж открыл рот и прошептал что-то, протягивая к Аксу окровавленную руку, чтобы тот вцепился в нее.

Акс попытался шевельнуть своей рукой.

Но было поздно.

Ему конец.

Глава 30

Сердце воина.

Рейдж не встречал ничего подобного. И уж точно не ожидал такого поступка от ученика. Он сам оказался повержен, суровая реальность напомнила ему, что война, как и мать-природа, была непредсказуема: несмотря на всю силу, тренировку и оснащение, порой волна поворачивается против тебя, накрывая с головой.

Именно это и произошло.

Слишком серьезная кровопотеря. Слишком много противников. Он был слишком самонадеян, решив, что легко справится с этим дерьмом, пока мыслями он был дома, с Мэри и Битти, с душой, охваченной болью.

Ему стоило воспользоваться проклятым оружием.

Волна накрыла мгновенно, ноги начали превращаться в желе, и он почувствовал, как оседает на асфальт… и вскоре обещание быть осторожным, данное отцом своей дочери, стало ложью: его окружат и убьют… и даже зверь не поможет. Рейдж ждал, что огроменный дракон вырвется наружу, и он почти вырвался… но перед самой трансформацией зацепили артерию, из-за скакнуло кровяное давление, срывая все планы.

Зверь однажды спас его в таком состоянии… но не сегодня.

Не сегодня.

Но потом Акс появился как черт из табакерки, нападая на первого из лессеров, закалывая ублюдка кинжалом в грудь. Новобранец нацелился на следующего и пригвоздил его череп к асфальту… и в этот момент его атаковали с тыла, огромный убийца запрыгнул ему на спину, хлестанув цепью по лицу и плечам Акса.

Но курсанта это не остановило. Черт, Акс, казалось, даже не заметил балласта: теряя кровь, с колотыми ранами в нескольких местах, простреленной ногой и с лессером в качестве наездника, мужчина был неудержим, он кинулся к Рейджу, принимая на себя нож, предназначенный для горла самого Брата.

Мужчина рухнул наземь, как многовековой дуб.

И Рейдж протянул к нему руку по асфальту, а на их истекающие кровью тела посыпал снег.

Такой храбрый.

Расфокусированные глаза Акса обратились в его сторону, их взгляды встретились. Кровь вытекала из его рта, покрывала грудь.

Спасибо, сынок… прошептал Рейдж одними губами. Спасибо

Внезапно народ посыпал к ним со всех сторон, Братья, потом Мэнни на скорой и все остальные. Им сразу начали оказывать первую помощь, прямо на земле, и Рейдж старательно пытался сохранить сознание. Не хотел уходить.

Несмотря на холод и онемение, смазанное зрение и сердце, выплясывающее за грудиной, он отказывался отключаться от реальности.

Он боялся, что уже не придет в себя.

Мэнни, занявшись его раной на плече, загородил от него Акса и того, что с ним делали, и Рейдж поднял глаза к небу. Снег падал на его ресницы и таял, и Рейдж представлял Мэри и Битти, как они улыбались ему, словно находясь внутри снежного шара.

Появились две Избранные, и когда вскрытое запястье приставили к его рту, он сделал то, что было необходимо для выживания.

Рейдж надеялся, что Акс сделает то же самое.

Он не хотел, чтобы смерть парня оказалась на его совести…

Через какое-то время его переместили на каталку. Акса тоже… и его лицо не накрыли белой простыней. Значит, мужчина еще жив, ведь так?

— Дайте мне увидеть его, — потребовал Рейдж. Ладно, скорее «попросил», учитывая, насколько слабо звучал его голос.

Его подкатили к парню. Акс был раздет и в заплатках из бинтов, в руку вставлен катетер, трубки выходили из ребер, кардиомонитор пикал, как сломанный метроном.

— Он умрет? — спросил Рейдж.

Лицо Мэнни показалось в поле зрения.

— Не в мою смену. То же верно и для тебя. — Отвернувшись, хирург рявкнул: — Давайте его в фургон.

— Не говорите Мэри, — обратился Рейдж к тому, кто его мог услышать.

Снова показалось лицо Мэнни.

— Да ладно? Ты, правда, считаешь, что у тебя есть выбор? Я только что на поле боя наложил на тебя две сотни швов… а в медицинском центре придется доводить все до ума. Думаешь, о таком можно молчать?

— Не хочу, чтобы она переживала.

Лицо Бутча тоже появилось в зоне видимости… и Брат был в ярости.

— Тогда, может, не стоило идти в разнос? Придурок. Господи-мать-его-Иисусе, ты вознамерился сдохнуть на поле боя…

Мэнни вскинул руку перед лицом копа.

— Довольно. Сейчас он мой пациент. Вот избавится от катетера и встанет на ноги, тогда и превратится в боксерскую грушу.

— Акс спас мне жизнь…

Это стало последним, что сказал Рейдж, прежде чем отключиться.


***


Было что-то волшебное в рождественских елках.

Мэри сидела в библиотеке особняка, устроив ноги на кофейном столике перед потрескивающим камином, с чашкой горячего шоколада в руке и сахарной тростью во рту, и смотрела на идеальную дугласову пихту[65]. Декорированная лентами из красного бархата и золотыми шарами, с красно-золотой гирляндой, подмигивающей в тишине, елка была частью традиции, в которой выросли она, Бэт, Джон Мэтью, Бутч и Мэнни, и напоминала о прошлом, связывая и примиряя между собой две части ее жизни, ДО и ПОСЛЕ.

— Здесь столько подарков, — сказала Битти, вернувшись со второй порцией шоколада. — Кстати, я захватила еще маршмеллоу. Хочешь?

— Спасибо, я еще не съела свою порцию.

Мэри похлопала по подушке рядом с собой, и, словно это было самым естественным действием на свете, Битти подошла к ней и устроилась под боком, поджимая под себя ноги, исцеленные Лэсситером.

— Я бы снова включила музыку, — сказала Мэри, потянувшись к пульту. — Обожаю Бинга Кросби[66].

— Оооо… «Зимняя страна чудес», — пробормотала Битти. — Моя любимая.

— И моя.

— Думаешь, папа снова включит «Один дома», когда вернется с работы?

— Как пить дать.

Повисла недолгая пауза, тихое потрескивание огня и старая рождественская музыка наполняли уютную комнату.

— Мам?

— М-м? — Мэри сделала глоток горячего шоколада, наслаждаясь изумительным вкусом напитка вопреки всем бедам последних дней. — Тебе что-то нужно?

— Что происходит?

Иииии, сейчас шоколад обрел вкус помоев.

— В смысле?

— Я знаю, что-то стряслось. Вы с папой ведете себя иначе. Я сделала что-то плохое? Вы не хотите удочерять меня?

Мэри выпрямилась так быстро, что едва не расплескала шоколад на диван.

— Боже, ни за что на свете. Ты с нами до самого конца.

Девочка посмотрела на дерево.

— Точно?

— На сто процентов. Битти, посмотри на меня, пожалуйста. — Девочка подняла свой прекрасный взгляд. — Никогда не сомневайся в нашей любви. Что бы ни случилось, наша любовь останется неизменной.

— Тогда что стряслось?

Мэри помедлила. Она не хотела лгать и, в то же время, не хотела рассказывать о мужчине в отсутствие Рейджа… и, что более важно, она по-прежнему не знала, что сказать о внезапно появившемся «дяде».

— Эм…

От топота быстрых шагов у Мэри встали волосы на затылке: в этом особняке, когда твой хеллрен находится на поле боя, страшишься любого громкого шума в твою сторону.

Когда в дверном проеме показался Джон Мэтью, она подскочила, увидев его мертвенно-бледное лицо.

— Насколько все плохо?

— Что происходит? — встревоженно спросила Битти. — Папа… что-то случилось с моим отцом?

Джон Мэтью начал показывать знаками, и Битти еще сильнее разнервничалась.

— В чем дело? Что случилось?!

— Так, ясно… — Мэри потянулась к девочке. — Он в порядке. Он ранен, но они уже везут его, и мне нужно спуститься к нему…

— Я с тобой…

— Милая, не думаю, что это хорошая мысль.

Битти скрестила руки на груди.

— Я тоже член этой семьи, разве нет?

Мэри проглотила внезапно образовавшийся ком в горле.

— Тебе может не понравиться это.

— Он бы со мной в больнице Хэйверса. Я тоже буду рядом.

Джон Мэтью тихо просвистел, и потом, когда Мэри перевела взгляд, показал знаками. Она кивнула, принимая решение.

— Хорошо, ты пойдешь со мной. Но решать будут медики. Они могут пустить в палату только одного человека за раз… а могут вообще никого не пустить.

— Я сделаю все, что скажут Док Джейн и доктор Манелло.

Мэри протянула руку, и Битти снова подошла к ней, прерывисто обнимая. Потом вместе они просвистели, призывая Джона Мэтью последовать за ними в фойе и вниз, в подземный туннель, ведущий в учебный центр.

Они спешили вперед, проходя под вереницей флуоресцентных ламп на потолке, не разрывая объятий и подобрав один темп, Мэри шла медленней, а Битти — быстрее.

— Мамочка, не плачь, — тихо попросила девочка.

— Я не осознавала, что плачу, — прошептала Мэри, вытирая щеки. — Я просто рада, что ты со мной.

Глава 31

— Я здесь не останусь.

Акс попытался сесть, но хор имени Хера-ли-ты-творишь от абсолютной каждой кости, сухожилия и дюйма кожи оказался слишком громким, чтобы он смог расслышать, без сомнений, логичное объяснение доктора Манелло, почему именно он должен расслабиться и получать удовольствие.

— Нет. — Акс потянулся к катетеру в своей руке. — Я пошел отсюда.

Доктор Манелло с силой сжал его запястье.

— Что, черт возьми, ты творишь?

— Вытащу все сам, раз ты отказываешься.

— Слушай, сынок, я всего час назад оперировал тебя в гребаном переулке.

— Я прекрасно себя чувствую.

— У тебя губы посинели.

— Мое тело, мне и решать.

Они продолжали спорить, а откровенный больничный декор палаты и койка все сильнее раздражали Акса. Как и больничная сорочка. Босые ноги. А также сама мысль, что он застрянет здесь на целый день.

В общем, его бесило решительно все.

— Да ладно? — По крайней мере, хирург отпустил его запястье. — Таков твой аргумент? «Твое тело, тебе и решать»?

Это что, его слова? Черт, он не помнил.

Да плевать.

— Он показался мне резонным. — Акс покачал головой. — Да ладно, я же кормился там от Избранной. Все исцелится за шесть часов. И внутри, и снаружи. Костей сломанных нет, ты сам сказал, что сотрясения тоже нет, и я спас жизнь члену Братства Черного Кинжала.

— И ты думаешь, что это дает тебе полномочия покинуть палату ВРВ?

— Что такое ВРВ…

— Вопреки. Рекомендации. Врачей. Придурок.

— Ну, это уже ВРВП получается…

— Провоцируешь. Я горю желанием треснуть по твоему бедру.

— Какая лирика. И разве вы, человеческие доктора, не даете клятву Гипотетика или что там еще?

— Гиппократа. И, гипотетически, тебе стоит остаться здесь на следующие три часа, в случае появления осложнений может потребоваться повторная операция. Но нет, ты будешь сидеть дома, засунув палец в задницу и истекая кровью.

— Мой палец и близко не приближался к заднице.

— А ты попробуй. Может, простимулируешь мозговую активность.

Акс не смог сдержаться. Он заржал в голос, а потом к нему присоединился доктор Манелло… пока Акс не закашлялся и не схватился за проколотый бок.

— А я что говорил? — мрачно заметил Манелло.

— Просто щиплет. — Акс сделал глубокий вдох и даже не поморщился. Ну почти. — Слушай, Док, просто выпусти меня. Я запрыгну на челнок и уеду…

— Ты не сможешь дематериализоваться.

Дерьмо. Похоже, парень был прав.

— Почему ты так рвешься домой? — требовательно спросил Манелло. — Тебя там кошка ждет? Пес, который грызет мебель?

— Я просто хочу в свою кровать. — И плевать, что он спал на полу. — Все просто.

Доктор Манелло прислонился спиной к стене, нахмурившись так, словно собеседник, разговаривавший с ним на другом языке, собирался уронить наковальню себе на ногу… и хирург пытался сообразить, как же сказать «черт, нет, не делай этого».

— Ты на полном серьезе намереваешься уйти, — пробормотал мужчина.

— Даже если придется пешком плестись до самого дома.

Повисла длинная пауза. А потом доктор Манелло сказал:

— Ладно. Отвезу тебя на скорой.

— Что? Черт, Док, я не могу просить об этом…

— Слушай, упертая ты заноза в заднице, это мое решение. Ты же просто собирался прохромать до гребаного автобуса, тайком, если потребуется, и уехать куда-то в Колди… чтобы уже на месте обнаружить, что ходить ты не можешь, и помирать тебе под солнечными лучами в виде обгоревшего панкейка. После того, как я истратил на тебя семь футов лучшего шовного материала и трижды поседел, пытаясь сшалтайболтаить[67]тебя к норме.

— Стой, Шалтай-Болтай ведь упал и разбился? Скорее, будет уместней использовать метафору с суперклеем? Или изолентой?

Улыбнувшись, доктор Манелло указал пальцем на капельницу:

— Как думаешь, что за дерьмо я засунул в твой мешочек?

— Звучит пошло. И в последнее время я по девочкам, так что ты пролетаешь.

Хирург, посмеиваясь, направился к двери.

— Я организую все за десять минут. Элена придет, чтобы отстегнуть тебя… а если тронешь катетер в вене? Черта с два я тебя выпущу. Сделаем все должным образом и на моих условиях, ясно?

— Яснее некуда.

Прежде чем человек успел открыть дверь, Акс спросил:

— Я могу увидеть Рейджа? Перед отъездом?

Доктор Манелло посмотрел через плечо.

— Да, он спрашивал о тебе. Можешь не торопиться… отвезем тебя на инвалидном кресле. О, и закрой рот прежде, чем начнешь жаловаться.

— Я не сказал ни слова.

— Это пока.

Когда дверь закрылась, Акс порадовался тому, что, по крайней мере, парень понимает его.

И, вот неожиданность, после того как его «отстегнули», он скинул ноги на пол и осознал, что стоять на своих двоих — та еще задачка.

Как выяснилось, хирург оказался прав в том, что далеко он не уйдет.

Элена, его медсестра, терпеливо ждала, пока он с хрипами перелазил с кровати в инвалидное кресло, а потом отвезла его вниз по коридору, к палате, располагавшейся в двух дверях от выхода, и постучала.

— Войдите, — донесся женский голос.

Медсестра открыла дверь, и Акс самостоятельно заехал внутрь. Возле больничной койки развернулась живописная картина в стиле Нормана Роквелла[68], Рейдж лежал на спине в ужасном состоянии, краше только в гроб кладут, возле него сидели его возлюбленная шеллан и темноволосая дочка.

И, забавно, Акс верил, что ядерной может быть только бомба… но при виде этой троицы он расчувствовался. В конце концов, к этому все и стремятся… потому что он видел, насколько близки они были, Рейдж держал малышку за руку, а Мэри, которую Акс встречал пару раз в прошлом, обнимала свою дочку.

— Не хотел мешать вам, — пробормотал Акс.

— Нет… — Рейдж подозвал его рукой. — Иди сюда…

Акс подкатился на кресле так близко, насколько это было возможно, и… послал все к чертям. Он выставил тормоза, а потом попытался встать с кресла, используя для страховки поручни на койке.

Вау. Тошнота.

— Спасибо, сынок, — хрипло прошептал Рейдж. — Ты спас мне жизнь.

Блин, у него такие голубые глаза, что кажутся ненастоящими. И они блестели от непролитых слез.

— Да все нормально. Я просто рад, что ты… ну… — Черт, он тоже задумал плакать? — Слушай, мне пора…

Рейдж сжал его руку в шокирующе твердой хватке и повторил:

— Спасибо, что спас мне жизнь. И, сделай нам обоим одолжение, перестань притворяться, будто это не так. Я жив только благодаря тебе.

Акс просто стоял, как статуя. Понятия не имел, как себя вести.

Мэри нарушила молчание. Она заговорила, стоя по другую сторону от больничной койки:

— Я не знаю, как отблагодарить тебя.

— Не стоит. Мадам, мне ничего не нужно. — Акс посмотрел вверх, очень высоко, пытаясь остановить поток слез. — Мне пора. Я собираюсь домой.

— Они отпускают тебя? — удивленно спросил Рейдж. — Сынок, без обид, но не похоже, что ты способен дышать самостоятельно, не то, чтобы отправиться домой без присмотра.

— Я справлюсь.

Брат рассмеялся.

— Говоришь как один из нас.

Повисло очередное молчание, в течение которого Акс отчаянно пытался сдержать слезы.

— Сынок, подойти ко мне.

Рейдж с хрипом сел, и по какой-то тупой, бредовой, непонятной ему причине… Акс с хрипом подался вперед. Когда они обнялись, Акс услышал свой голос:

— Что, если бы я не успел? Об этом… я постоянно об этом думаю.

— Но ты успел.

— А если бы не успел? Ты бы умер, и по моей вине.

Рейдж обмяк, рухнув на койку.

— Нет, виноват был бы я. Мы обсудим все позднее, но, поверь, мне прекрасно известна такая модель мышления… это определение к слову «глупость» — винить себя в чем-то, что зависит только от прихоти судьбы.

— Да.

— Знаешь… — Брат резко выдохнул. — Я бы хотел сказать, что воевать становится проще. Но это не так. Ты должен привыкнуть к подобной жести. Большего обещать не могу. И, эй, посмотри на себя. Ты почти победил в первом бою. Лучше так, чем оказаться с… — Он перевел взгляд на свою дочку. — Ну, метлой в заднице. Скалкой. Хоккейной клюшкой. Шестом для палатки. Да, с шестом.

Акс рассмеялся и снова опустился в кресло… испытывая и облегчение, и боль в заднице… все как только что описал Рейдж, буквально.

И, черт подери, бедро порадуется, если его перестанут нагружать тяжестями. И что там опять с сердцебиением?

— Этой ночью занятий не будет, — сказал Рейдж.

— Да… слушай, правда, что кроме нас с тобой никто не пострадал?

— Было несколько стычек, но никто не побывал в настоящем бою. Остальные убийцы разбежались так, будто боялись, что их разгонят по домам. Похоже, Омега эволюционирует, или вроде того. Не знаю.

Акс кивнул со знанием дела, будто мог внести вклад в разговор об Омеге, Обществе Лессенинг и другой специфике войны. По факту, ему было нечего добавить. Этой ночью он просто оказался в нужном месте в нужное время и не слажал.

Казалось, народ рисует из него героя… но героем он точно не был.

Он прекрасно знал, что это большая ложь.

— Ну, я поеду. Доктор Манелло отвезет меня домой.

— Сынок, уверен, что это хорошая идея?

Акс посмотрел на семью Рейджа.

— Я… эм, меня ждет кое-кто.

Рейдж лениво и понимающе улыбнулся.

— Повезло тебе, сынок.

— Слишком повезло, я бы сказал.

— О, как я тебя понимаю. Повторюсь, верь мне на слово.

Акс кивнул женщинам и потом откатился от кровати, чтобы сделать разворот в два приема и…

Малышка подошла к нему. Она была такой крошечной и хрупкой на вид, запястья, казалось, были толщиной с его палец, а плечи — чуть шире его ладони. Но ее красивые карие глаза лучились умом, а густые волосы блестели. В лосинах и уютном красном рождественском свитере со снежинками…

…она вгоняла его в больший ужас, чем толпа лессеров.

Что, если он сломает ей что-нибудь? Хотя она и не просила поднять ее. Но что, если он, ну, дыхнет не в ту сторону, и она разобьется, как хрустальная ваза?

Что ж… полудохлый или нет, но Рейдж выберется из койки и свернет ему шею.

— Эээ… — Акс в панике посмотрел на ее родителей. — Эээ…

— Можно обнять тебя? За то, что спас моего отца? — спросила девочка.

Он снова перевел взгляд на Рейджа. И да, наверное, Акс слишком настырно качал головой. Так, словно у него спрашивали «хочешь подержать бешеную черепаху?». Или… «есть добровольцы на малярию?». Или популярное «прыгнешь в яму с аллигаторами?».

С привязанной к шее свининой и ростбифом в заднице…

Акс нахмурился. На лице Мэри и Рейджа было такое выражение, словно кто-то внезапно умер. Что за ерунда?

Черт, он не хотел оскорбить их.

Акс посмотрел на девочку.

— Эээ… да, конечно. Не вопрос…

В следующее мгновенье малышка стиснула его в объятии, ее удивительно сильная хватка выбила из его легких весь воздух. Протянув руку, Акс похлопал ее по выступающим лопаткам.

А потом застыл, когда она прошептала ему на ухо:

— Он спас мою жизнь. Надеюсь, я когда-нибудь смогу спасти его, как это сделал ты.

Она также быстро отошла от него, и в центре своей груди Акс чувствовал странное… он не знал, что именно. Но это было теплое чувство, прямо противоположное обжигающе холодной ненависти к себе, которая обычно царила в его сердце.

Малышка вернулась к своим родителям. И прежде чем он совсем расчувствовался, Акс помахал семье на прощание… а потом малышка снова вышла вперед и придержала дверь, потому как сам он бы ни за что не выбрался из комнаты.

В коридоре его ждал доктор Манелло.

— Готов?

— Да.

— Тогда погнали.

Они вышли вместе, добрый доктор в каких-то новомодных лоферах толкал каталку, Акс наслаждался поездкой в кресле, которое адски скрипело по начищенному полу.

Доктор Манелло заставил его ехать в самом фургоне, в хирургическом отсеке, потому что на переднем сиденье не было затемненных стекол.

Акс же не горел желанием узнать точное расположение учебного центра.

И у него появилось время подумать.

По неясной причине сказанное Рейджем крепко засело в его голове.

«Это определение к слову «глупость» — винить себя в чем-то, что зависит только от прихоти судьбы».

Застонав, Акс потер глаза. Боже, как он устал…

— Эй, мы приехали.

Акс подскочил… и смачно выругался от боли, когда тело вспыхнуло от агонии, все болевые рецепторы трубили тревогу.

Доктор Манелло стоял в отсеке скорой, рядом с инвалидным креслом.

— Помочь тебе выбраться?

— Нет. — Акс стиснул зубы и уперся руками в мягкие подлокотники. — Я сам.

Хирург отошел в сторону, его внимательный, ничего не пропускающий взгляд осматривал его на предмет каких-либо неполадок, пока Акс пытался встать на ноги.

— Оставь себе сорочку и тапочки… черт, и кресло прихвати… пожалуйста.

Акс с хрипом зашагал к задним дверям.

— Подарок на память? И да, кресло я оставляю здесь.

Когда хирург проворно обежал его и открыл задние двери, Акс почувствовал себя двухсотлетним стариком. Но он умудрился почти без помощи спуститься на землю… а потом похромал к…

Почему из трубы идет дым?

Сейчас всего три утра?

Отмахнувшись от болей в теле, он сосредоточился, выясняя, кто был в его доме… да, это его Элиза.

Точнее, не «его».

Похоже, она решила прийти пораньше…

— Сам справишься? — спросил хирург, выдыхая воздух с белыми клубами. — Помочь тебе устроиться?

— Нет. Док, спасибо. — Акс посмотрел на человека и протянул ладонь. — Я перед тобой в долгу.

— Да, действительно. Но мне эта работа в радость, и я не беру денег. Просто зайди ко мне первым делом, как наступит ночь, уж постарайся. Знаю, что занятий не будет, но нам нужно снять швы.

— Заметано.

Они пожали друг другу руки, хирург закрыл двери и успел уехать за то время, что Акс пробирался к парадной двери.

Дерьмо. Ему бы не помешало расчесаться и почистить зубы перед встречей с Элизой. А если эти повязки…

Ха, а она переживала из-за пореза под его глазом.

Зато она не обвинит его в том, что он не поддерживает остроту в их отношениях. Что ж, по крайней мере… он сохраняет элемент неожиданности.

Глава 32

Эмоции — маленькие подлые черти.

Как правило, Элиза знала, что когда происходит что-то расстраивающее, шокирующее, сбивающее с толку, нужно хорошенько разобраться с чем бы то ни было… будь то межличностная конфронтация, насилие, плохие новости, несчастный случай, произошедший по твоей или чужой вине… и впоследствии ты испытаешь чувство облегчения, что все кончилось.

Но следующим этапом станет самокопание.

Элиза не первый час сидела перед камином Акса, уставившись на желто-оранжевое пламя и раз за разом проигрывая в голове «материнский» монолог ее тетушки. Словно в голове застопорились шестеренки.

Даже после того, как она вломилась в чужой дом — благодаря незапертой двери — и устроилась здесь, в том самом месте, где вчера ночью они с Аксом едва не занялись любовью, в голове стояли слова и образы из той гардеробной…

Элиза подскочила, услышав тихий шум двигателя снаружи небольшого коттеджа, и запаниковала на мгновение, решив, что отец каким-то образом выяснил, где она была… но потом она ощутила присутствие Акса, его кровь внутри нее снова откликнулась на зов.

Но если он разозлится, что она приехала так рано? Сейчас, наверное, три? Полчетвертого? Не так уж страшно, учитывая, что она материализовалась здесь еще до полуночи.

Она надеялась, что он не…

Когда распахнулась дверь, и Акс ввалился внутрь, Элиза накрыла рот ладонью, сдерживая крик. Она выбросила руку в сторону и уперлась в теплую каминную плитку, чтобы не упасть.

Акс был в больничной сорочке, на голых ступнях — простые тапочки. Он шел так, словно испытывал сильную боль, и она видела три повязки на бицепсах и плече… наверняка были и другие.

Но не это самое страшное. Его лицо было покрыто сеткой шрамов, словно он упал на несколько ножей разом или даже колючую проволоку.

Акс застыл, увидев ее реакцию.

— Все так плохо, да?

— О, Боже… — Она бросилась к нему, раскрывая руки, но потом резко остановилась. — Где ты получил ранения? Что случилось?!

Прежде, чем он успел остановить ее, Элиза подошла к Аксу и рукой приобняла за талию, придерживая его.

— Обопрись на меня.

Элиза удивилась, когда он послушался. И это напугало ее так же сильно, как состояние его лица.

— Пошли к огню, — сказала она, несмотря на то, что уже вела его в сторону очага. — Ты сбежал из больницы? Почему они выпустили тебя?

Она помогла ему опуститься на тюфяк, и мерцающее пламя осветило его тело и — Элиза надеялась — начало согревать. Когда Акс кое-как устроился, Элиза подскочила на ноги и бросилась закрывать дверь.

— Что-нибудь принести? — спросила она, опустившись перед ним на корточки.

А он просто смотрел на нее, его взгляд смягчался, напряжение покидало мышцы его лица.

— Все, что мне нужно, передо мной.

Акс потянулся рукой, чтобы погладить ее щеку, и Элиза встретила его на полпути, желая сберечь его силы.

— Акс, что произошло?

— Неважно. — Его пальцы скользнули по ее челюсти к горлу. — Больше ничего не болит.

Посмотрев на его тело, она выругалась. Подол больничной сорочки немного задрался, обнажая плотную повязку на бедре. Также она чувствовала выпуклость в районе его ребер, под другой рукой. И — о, милостивый Боже — его лицо.

— Я настолько страшный? — прошептал Акс.

— Для меня — нет. Никогда и ни за что.

— Ничего, говори, как есть. Ты же за правду, помнишь?

Элиза могла лишь покачать головой, потому что к глазам подступили слезы, руки задрожали, на нее навалилось все и сразу.

— Я в порядке, — прошептал Акс. — Иди сюда, ложись рядом.

Элиза вытянулась на тюфяке, подперев голову рукой.

— Ты не расскажешь, что произошло, ведь так?

— Ничего существенного.

— Не правда.

Но он замолк. И просто смотрел на нее.

— Хотела бы я помочь хоть чем-нибудь, — сказала она.

— Ты можешь.

— Чем?

— Принеси со второго этажа зубную щетку, пасту и стакан воды? Я бы с удовольствием почистил зубы.

На мгновение Элиза решила, что он шутит. Но потом расплылась в улыбке, потому что могла оказаться полезной хоть чем-то.

— Что-нибудь еще? — спросила она, стоя на вершине лестницы.

— Да, но расскажу после зубов.

Элиза моргнула. Потом покачала головой.

— Ты же не подкатываешь ко мне?

— Тебя это оскорбляет?

Она резко рассмеялась.

— Вовсе нет. Просто, для особо невнимательных, ты сейчас в полумертвом состоянии.

На лице Акса расплылась невероятно красивая улыбка.

— Женщина, ты не представляешь, насколько далека от правды.


***


Удивительно, как смена сценария помогает мужчине взбодриться.

Когда Элиза вернулась на первый этаж и села на колени перед ним с запрошенным мятно-освежающим набором и стаканом воды, она действовала на него как укол морфия. Только без опиатов и иголок. Он вообще перестал чувствовать боль.

— Помочь тебе с этим? — спросила Элиза, поднимая щетку с пастой.

Акс кивнул, и она взялась за дело: склонила голову, ее волосы, сейчас собранные в конский хвост, упали из-за ее плеча, пока она сосредоточенно выдавливала «Крест»[69]на его щетку.

Черт, звучит пошло.

С другой стороны, в его текущем состоянии, он способен опошлить все, от снятия крышки с пасты и до того, как она вставляет щетку в его руку…

— Как мы это сделаем? — спросила она.

Акс посмотрел на свое тело и ответил в голове: «Подними больничную сорочку и оседлай мои бедра, предварительно раздевшись. Потом скачи на мне, как на быке».

Вау. Романтика.

— Я приподниму голову. И…

Зашипев, он позволил чугунному котелку рухнуть на подушку.

— Черт возьми…

Широкая улыбка Элизы появилась прямо перед ним.

— Открой рот шире.

Он подчинился, но холодный, освежающий вкус полностью потерялся на фоне аромата Элизы, ее красоты, его жажды. В итоге она щеткой собрала пасту в его рту, раз за разом споласкивая щетину в стакане… и, хотя конечный результат вышел не идеальным, по крайней мере, он больше не чувствовал вкуса крови.

И не почувствует Элиза.

Элиза отставила стакан с щеткой в сторону и, потянув рукав простой флисовой кофты, вытерла его рот.

— Ну как?

— Я не пригоден для поцелуев?

— Вовсе нет, — выдохнула Элиза.

Она наклонилась к нему, но он остановил ее.

— Ты можешь распустить волосы?

Воспоминания о том, как ее белокурые локоны колыхались на ветру возле человеческого мужчины, тогда, перед стейк-хаусом, не отпускали Акса, и он хотел тоже урвать момент волшебства и чуда, который достался тому придурку, хотел лишить идиота этого, застолбить право за собой.

И ему нравился запах ее шампуня.

Когда Элиза стянула резинку и вернулась к нему, мягкие волны упали ему на лицо… а потом ее губы прикоснулись к нему, и он собрал остатки сил, чтобы положить руки на ее плечи.

— Можешь лечь на меня, — прошептал он ей в губы.

— Где у тебя болит?

— Колотая рана в боку, ничего страшного…

Она резко вскинулась.

— Что?!

Акс махнул рукой.

— Да все нормально.

— Дай посмотреть.

Хммм. Если она разденет его, то поймет, насколько все плохо. С другой стороны, алло, он будет голым.

В нем заговорила совесть.

— Под сорочкой ничего нет. В смысле… я голый.

Она смежила веки.

— Я не против.

От ее сексуального голоса Акс заерзал бедрами.

— Тогда срежь ее с меня. Ножницы в кухне. У плиты.

Слушая, как она тихо шагала по первому этажу, как это было ранее со вторым, он осознал, насколько пустым был его дом… и насколько безлюдно было в глуши: в сельской части Колдвелла не было слышно шума ночного траффика, отсутствовали огни зданий и уличных фонарей, никаких соседи поблизости.

Забавно, раньше он вообще не думал о своем коттедже…. Но ему нравилось это отшельничество.

Особенно, когда Элиза рядом.

— Я аккуратно, — сказала она, вернувшись из кухни и сев на колени рядом с ним. — Думаю, стоит начать с подола.

Дыхание застряло в горле, а потом резко вышло наружу.

— Элиза…

— Что? — спросила она, направившись с ножницами к краю сорочки.

— Ты осознаешь, что я…

Забавно, что мужчина вроде него, испробовавший все мыслимое и немыслимое в плане секса и зачастую — на глазах у толпы, внезапно почувствовал стеснительность. Но была принципиальная разница: он хотел нравиться Элизе. В других ситуациях ему было плевать.

— Ты что? — прошептала она. — Я хочу услышать это от тебя.

— Я возбужден, — простонал он. — Из-за тебя.

Да, наименее сексуальные слова во всем мире слышишь от пациента… от избитого, потрепанного, заштопанного вдоль и поперек Франкенштейна, который говорит тебе, что одна конкретная часть его тела была цела и рвалась в бой.

Но, по неясной причине, ее не волновал его неприглядный вид.

Ее улыбка была бесподобна.

— Значит, мне придется что-нибудь с этим сделать, не так ли? — прошептала Элиза.

Когда она приступила к делу, при виде серебряных ножниц, блестящих в свете камина, член дернулся так, словно выполнял приседания.

Она принялась разрезать больничную сорочку прямо по центру, и когда ножницы прошлись близко к эрекции, Акс чуть не кончил. А потом она оказалась в непосредственной близости.

Элиза провела ножницами прямо по всей длине ствола.

Вцепившись в покрывала, Акс сжал руки в кулаки и запрокинул голову, стиснув зубы, простонал:

— Я сейчас кончу… о, черт…

Разрядка была мощнее той, что он получал в секс-клубе, ощущения чистые и незамутненные, словно лезвия этих ножниц, пронзали его тело.

Но он переживал, что Элиза подумает о нем. Он не хотел заходить так далеко, чересчур быстро…

Нет, ему не следовало беспокоиться. Элиза была в восторге, прикусила нижнюю губу белыми клыками, словно сама пыталась сдержать стоны наслаждения, ее взгляд не отрывался от содроганий его члена, казалось, она хотела забраться на него сверху.

Но потом, когда все кончилось, она просто продолжила срезать ткань, а головка члена отчаянно выплясывала, пока острие скользило по его прессу. Выше, к груди. И вплоть до самой шеи.

Акс даже при всем желании не смог бы пошевелиться. Особенно когда Элиза закончила с сорочкой, убирая ткань прочь, и села.

— Я хочу прикоснуться к тебе, — сказала она с восхищением, от которого Акс покраснел.

— Касайся, чего хочешь. — Боже, его голос стал таким хриплым. — Черт, делай со мной все, что пожелаешь.

Сначала она поцеловала его, и, срань Господня, ему нравилось подчиняться ей, ее власти. Он был обнажен, уязвим из-за ранений и настолько сильно, черт возьми, желал ее, что Элиза могла измываться над ним всеми возможными способами, а он все равно молил бы… больше, жестче, еще, еще, о да, пожалуйста, Элиза, возьми меня снова

Ее руки подобно воде ласкали его тело, а язык, тем временем, лизнул его губы и скользнул внутрь, она брала его и отдавала всю себя. А потом она целовала его горло.

— Что означают татуировки? — спросила она, потираясь губами о яремную вену. Ключицу. — Почему только с одной стороны? Сережки и пирсинги тоже.

— Две половины, — пробормотал Акс, прогибаясь в пояснице, чувствуя тяжелую и горячую эрекцию на животе.

— Тебя?

Он кивнул и попытался ответить:

— Кто я есть… и кем хотел быть.

Она помедлила.

— Кем ты хотел бы быть?

На короткое мгновение атмосфера начала меняться, в жаре и похоти появились трещины. Но он не позволит им рассыпаться. Было слишком хорошо, как никогда…

— Акс?

— Я хочу быть хорошим. Правда. — Черт, он говорил как ребенок. — Я хочу быть хорошим сыном, а не отморозком.

— Я думаю, что ты хороший.

— Ты просто меня не знаешь, — подумал он, испытывая внезапный страх.

Что, если Элиза узнает, какая он грязная шлюха на самом деле… бывший наркоман, который подвел отца в тот момент, когда он больше всего нуждался в своем сыне?

И печально, но какой бы ложной ни была ее вера, Акс нуждался в ней: ее уверенность в нем казалась своего рода прощением, которого он отчаянно искал, но не ожидал найти.

Но ему не дали углубиться в самокопание… Элиза продолжила свои ласки, ее губы скользили по его торсу и затем опустились на головку. О, черт, она посмотрела на него, а потом вытянула язык и скользнула по кончику. Акс громко и смачно выругался, когда она вобрала его в рот…

Он подскочил, почувствовав вспышку боли там, где боль обычно не приветствовалась.

— Ауч! — прошипел он сквозь зубы, когда Элиза снова зацепила его клыками. — Нет, нет… не останавливайся…

— Прости! — Элиза в панике села, не выпуская из руки его член. — Я никогда не делала ничего подобного… забыла про клыки…

— Продолжай…

— Я не хочу причинить тебе боль…

— Мне нравится…

Внезапно они осознали всю абсурдность происходящего, и Акс не понял, кто рассмеялся первым, но вскоре они оба покатились со смеху.

Было приятно освободиться от боли и ощущения пустоты, чувствовать только удовольствие и… счастье.

Очень давно он не испытывал ощущения счастья.

С тех самых пор, как ушла мать, раз и навсегда.

Глава 33

Элиза поверить не могла, что ведет себя как какая-нибудь соблазнительница… когда в реальности занималась сексом лишь раз, все прошло не ахти, и уж точно она не пыталась сделать кому-нибудь… ну, вы поняли.

Боже, она была такой зашуганной, что не могла произнести слово даже мысленно.

Оральные. Ласки.

— Да. Прошу…

Услышав мольбу Акса, она поняла, что сказала это вслух.

— О, черт… кажется, я совсем неуклюжая?

Протянув руку, он погладил ее по щеке.

— Ты… изумительная. Ты заставляешь меня чувствовать то, что я никогда прежде не испытывал. Ты идеальная в своей уникальности и том, как именно ты это делаешь.

— Но я только что укусила тебя за…

П.С., Срань Господня, она не могла поверить, что сидела с его членом в руке так, словно это какая-нибудь телефонная трубка.

— Скажи это, — приказал Акс.

— Э-э…

— Стержень любви. Нефритовый стержень, дружок, член, ствол…

Они снова рассмеялись, улыбаясь друг другу… а потом ей захотелось вернуться к начатому.

— Пожелания? — спросила она хрипло. — Что тебе нравится?

Он поерзал бедрами, и Элиза внезапно обратила внимание на плотную белую повязку на его ноге и ту, что была на ребрах. Но потом в его глазах вспыхнул огонек, дыхание участилось, а голос упал на октаву… и она могла думать лишь об одном — о его вкусе.

— Проведи языком… по стволу… и вокруг головки…

Не отрывая взгляда от его глаз, она вытянула язык… и наклонилась, следуя инструкциям.

— Элиза

Да, она без уточнений знала, что на этот раз делала все правильно, его член подрагивал в ее руке, бедра устремились вверх, а на его лице царила смесь похоти и восхищения.

— Ты такая красивая… — выдохнул мужчина, не сводя с нее глаз.

Лаская языком головку его члена, Элиза широко раскрыла рот, пытаясь не зацепить его клыками… и, похоже, она преуспела в этом, потому что, несмотря на напряженность во всем теле, Акс не вскрикнул. Он прогнулся в спине и двигался в подобранном ритме: вверх-вниз, а она — посасывая, лаская ладонью. Быстрее… быстрее…

— Я сейчас кончу… — Он застонал и весь задеревенел… пытаясь, при этом, оттолкнуть ее.

Нет, она хочет все видеть.

Когда он выругался, Элиза приняла весь его оргазм в себя, отчего Акс, казалось, совсем обезумел от страсти, содрогания его тела и его члена у нее во рту были самым эротичным опытом, какой только можно представить.

Когда все кончилось, мужчина обмяк… так, что буквально расплылся по полу.

— Мне нравится твой вкус, — сказала Элиза, облизывая губы.

И от этих слов эрекция снова дернулась в ее руке.

— Заберись на меня, — сказал Акс хрипло. — Я хочу в тебя… залезь на меня.

Короткое мгновение Элиза сомневалась, действительно ли стоит это делать.

Ее пугали его раны. Такое могло случиться в любую ночь, когда он уходит на сражения, каждый раз… пока в какой-то момент он и вовсе не вернется домой?

Руководствуясь такой логикой, ей следовало сделать это, ведь она может потерять его в любое мгновенье.

А потом Элиза подумала о себе, о долгих годах, что провела на периферии жизни, действуя в соответствии с навязанными ей ценностями, а не теми, в которые она действительно верила.

Прямо сейчас? Перед ней был красивый мужчина, добрый и понимающий… поддерживающий ее в проблемах с отцом… который хотел быть с ней. Она — свободная женщина, ее влекло к нему, и вокруг никого.

Было совсем нелогично отказывать. Особенно потому, что она отчаянно хотела Акса.

Элиза сняла флисовую кофту и футболку с длинными рукавами, надетую под низ. Стянула бюстгальтер и поднялась на ноги.

И она двигалась медленно, потому что Акс пристально наблюдал за ней, очевидно запоминая каждый дюйм ее тела. Она спустила брюки для йоги с бедер, вниз по коленям, потом отбросила их в сторону… и встала над ним в простых белых трусиках.

— Повернись для меня? — Акс сказал практически умоляющим голосом.

Приподнявшись на носочках, она покрутилась перед ним, показывая спину. И тогда же она подцепила большими пальцами резинку трусиков и спустила их на пол, согнувшись, но при этом не раздвигая ног, показывая ему именно то, что он так хотел увидеть.

Он не сказал ни одного одобрительного слова. Протяжное урчанье и пламя в глазах сообщили ей все, что нужно.

Элиза перешагнула через него и оседлала бедра. На ее коже плясал свет от камина, она ощущала потяжелевшие груди и нужду между ног, чувствовала себя всемогущей и властной… и она была рада, что все происходит именно таким образом.

Секс будет невероятным.

Потому что они с Аксом сделают все для этого.

Сев на колени, она уперлась руками по обе стороны от его головы и поцеловала Акса, еще и еще, чувствуя, как раскрылось ее лоно напротив его члена, насколько она была готова, как идеально все ощущалось. Они продолжали целоваться, и ей передалось тепло его тела, он скользнул ладонями по ее бедрам, талии, обхватил груди. Когда она не могла вытерпеть больше ни секунды, она приподняла его член, контролируя происходящее, и, лаская себя, провела головкой по своему лону.

Они оба выругались.

И потом она осторожно направила его под нужным углом и опустилась, принимая в себя. Он безболезненно наполнил ее, растягивая… и Элиза порадовалась, что давно избавилась от девственности, и сейчас дискомфорт не мешал ей насладиться происходящим.

Трение.

Координируя движения поясницы и бедер, она начала двигаться на нем, и Акс помогал ей, подаваясь вверх. Ее груди покачивались в такт, дыхание перехватывало в горле, а благодаря свету от камина все словно замедлилось… а, может, виноват ее мозг.

Подступающая разрядка напоминала поезд, мчащийся внутри нее, набирающий скорость, удовольствие нарастало, распространяясь от ее лона по всему телу. И они не переставали целоваться, не разрывали зрительного контакта и…

Ее оргазм был первым и неожиданным, внутри нее словно лопнула натянутая резинка, не причиняя боли, а волнами распространяя наслаждение, в котором ей хотелось потеряться навечно. А потом Акс резко подался вверх, с силой входя в нее еще глубже, и его член начал содрогаться так же, как у нее во рту.

А после? Когда они закончили?

Он начал все заново.


***


Это был лучший секс в его жизни.

Крышесносный, решил Акс позже, намного позже, когда Элиза, наконец, вытянулась у него на груди, их тела, удовлетворившие потребность в сексе, расслабились, по крайней мере, на следующий час точно.

Скользя пальцами по ее позвоночнику, Акс наслаждался ощущением ее бархатной кожи, весом ее тела, запахом ее возбуждения. Он хотел остаться здесь до конца своей жалкой жизни.

Но он чувствовал, что близится рассвет.

— Элиза? Ты не спишь?

— Ммммм.

Он погладил ее волосы.

— Меня убивает это, но сейчас, должно быть, почти шесть. Тебе стоит отправиться домой.

Она оторвала голову от его груди. Ее глаза в свете затухающего камина казались сонными, губы припухли от поцелуев, а щеки все еще пылали.

— Я хочу остаться здесь, — сказала она.

— Я тоже этого хочу. Но это вряд ли поможет в твоей ситуации? Тебе решать.

Элиза нахмурилась и какое-то время молчала.

— Кстати, прости, что пришла раньше времени.

— Не намного раньше. К тому же, ты можешь приходить, когда пожелаешь. Я никогда не запираю дверь. Заходи и все.

— Я приехала сюда до полуночи.

— Почему? — он провел ладонью по его плечу. — И, повторюсь, мне все равно. Переезжай ко мне, если хочешь.

Срань Господня, он действительно это ляпнул?!

— Я была расстроена. И мне было некуда пойти.

Внезапно в нем завопили инстинкты защитника, клыки удлинились, а тело напряглось, несмотря на полученные раны.

— Что стряслось? Кого мне убить?

Ну, о последнем он шутил лишь отчасти.

По крайней мере, она улыбнулась. Но улыбка быстро угасла.

— Я… эм… я же рассказывала, что убили мою двоюродную сестру? Помнишь?

— Да. Конечно.

— Так вот, я зашла в ее комнату. После твоего ухода. Я не планировала, просто… так вышло. Я зашла в ее шкаф… убралась. Там царил такой беспорядок. Повсюду разбросана одежда… обувь…

Когда она больше ничего не сказала, Акс погладил ее по плечу.

— Элиза, поговори со мной. И я знаю, что все, что ты скажешь, не должно покинуть этой комнаты.

— Я доверяю тебе. Просто… это мерзко.

— О, я с мерзостью «на ты». Я не боюсь этого.

Она судорожно выдохнула.

— Моя кузина, Эллисон, и я… мы были совсем не похожи. В смысле… если выражаться вежливо, то ее можно назвать распущенной. Она носила другую одежду. Думала иначе. Вела себя, не так как я… и она наслаждалась своей безудержной жизнью. Она была красивой и необузданной, и мне всегда казалось, что ей нравилось доводить родителей.

— Я прошел по этой дорожке, — сказал он отстраненно. — Ничего хорошего это не приносит.

— Может, если бы у нее было больше времени? Не знаю. Может, она бы изменилась. — Элиза резко выдохнула. — Так или иначе, я была в ее гардеробной… убирала беспорядок. Пришла моя тетя, чем удивила меня… я не видела ее с той ночи, когда Пэйтон сообщил им о смерти Эллисон. Она выглядела… плохо. Болезненно. Ужасно. Казалось, она постарела на тысячу лет, ее словно не кормили и избивали.

Акс поменял позу, перекатившись на бок и оказавшись лицом к лицу с ней.

— Она была благодарна тебе за уборку?

— Нет. Вовсе нет. — Взгляд Элизы стал отстраненным. — Она говорила… ужасные вещи о своей дочери. Об имидже и положении семьи в Глимере. Она была зла и огорчена тем фактом, что ее опозорили. Расстроена, что ее перестали приглашать… на вечеринки. Я никогда не встречала такого проявления эгоизма… и, развивая мысль, да, Эллисон вела себя неподобающим образом. Но с такой-то мамэн?

Акс стиснул зубы от гнева.

— Нет ничего хуже эгоистичных матерей. Это дерьмо травмирует детей.

Вот вам пример: женщина, которая бросила своего хеллрена с ребенком ради денег Глимеры. Ага. Читал книгу, смотрел фильм, купил футболку, кофейную кружку и блю-рей[70]. И повесил плакат над кроватью.

Но Акс промолчал об этом. Они разговаривали об Элизе, и, чтоб его, он действительно хотел выслушать ее.

Элиза покачала головой.

— Я так расстроилась, что выскочила оттуда, сбежала по лестнице и прочь из дома… и меня вырвало на лужайке. А потом я пошла вперед, по газону, вышла на дорогу.

Акс представил, как она бредет в ночи, с болью на сердце от того, что ее семья не понимала ее и не беспокоилась о ней.

— Я рад, что ты пришла сюда. Жаль, я не знал.

— Спасибо, что не злишься.

— Как я могу?

— Я попросила Пэйтона рассказать мне, что произошло с Эллисон. Я встречаюсь с ним завтра.

Аксу пришлось сдержать тревожное чувство. Потому что этому ублюдку лучше оставить при себе свое мнение относительно качеств, необходимых для работы телохранителя.

— Я должна выяснить правду. — Элиза отвела взгляд. — Должна узнать, хоть и не понимаю, почему это так важно. Невозможно обратить смерть, мое знание ничего не изменит. Но мой мозг не может отпустить ситуацию, и я не стану бороться с этим.

— Может, ты зацепилась за произошедшее, потому что не можешь получить ответы на вопросы, которые по-настоящему волнуют тебя?

— В смысле?

— Ну… — Акс прокашлялся. — Например, ты не можешь спросить у своего отца, как он на самом деле отнесся к потере. Другие вещи, которые ты хочешь знать о нем. Что он думает о смерти твоей матери. Что тревожит его из ночи в ночь. Может, дело в его закрытости. — Акс вспомнил, как его собственный отец запирался в подвале, наедине с досками и деревянными брусками. — Может, ты хочешь знать, что он на самом деле испытывает по отношению к тебе. Но ты понимаешь, что никогда не получишь ответы на эти вопросы. Вы никогда не будете достаточно близки. Он всегда будет сосредоточен на чем-то постороннем. И, самое дерьмовое в том… что осознавая все это, ты ничего не можешь поделать с желанием узнать. Остается только жить с этим, жить, пока не поедет крыша. — Акс отвел взгляд… но потом снова сосредоточился на Элизе и пожал плечами. — Поэтому ты пытаешься выяснить факты, чтобы таким образом сблизиться с ним. Люди всегда так поступают: обращаются в неправильное место за тем, что не могут получить в правильном.

Элиза просто смотрела на него, и Акс почувствовал себя капитальным идиотом.

Она собиралась получить степень доктора психологии, ради всего святого. Что он в этом соображал?

— Или нет… — пробормотал он. — Я не знаю, о чем говорю…

Элиза оборвала его поцелуем.

— Боже… ты такой умный!

— Я?! Эээ… ну да, я — Эйнштейн. Вылитый.

Элиза рассмеялась.

— Нет, правда, ты попал в яблочко. Я не рассматривала это под таким углом.

Долгое мгновение Акс просто смотрел на нее. Так, что она спросила:

— Почему ты так смотришь на меня?

Акс поцеловал ее, потом отстранился.

— Наверное, тебе пора.

— Думаю, ты прав. Если я собираюсь провести с тобой ночь, то хочу, чтобы все было честно. А это невозможно, если придется звонить и врать отцу… и не потому, что я оставила свой телефон с GPS-маячком дома.

— Если он выгонит тебя, то живи у меня. И в этой шутке большая доля правды.

— Ты такой милый.

Он так некрасиво хмыкнул, словно пытался сдержаться, но не смог. И да, она посмеялась над ним… поэтому он не стал стесняться этого странного звука.

Но потом Элиза села и, вот трагедия, начала одеваться. Приведя себя в порядок, она села на колени и накинула покрывало на его наготу.

— Уверен, что можешь остаться здесь один? Я беспокоюсь.

— Если меня не убило то, чем мы только что занимались, то гарантирую, что доживу до заката.

— Я серьезно.

— Ничего со мной не случится.

Она поцеловала его, а потом подошла к камину, подбросила дров для Акса.

— Не стоило, — сказал он.

— Поздно. — Она улыбнулась ему через плечо, растолкав кочергой новые поленья. — Ты знаешь, что я сейчас делаю?

— Выглядишь горячее, чем огонь в камине?

— Пытаюсь спросить, когда мы увидимся снова.

— У меня есть простой ответ. Завтра в четыре утра.

— Это свидание?

— Будь уверена. — Он подоткнул старую диванную подушку под голову. — Позвонишь мне, когда в безопасности доберешься домой?

— Обязательно. Где твой телефон?

— О… черт. Без понятия. Наверное, остался в учебном центре вместе с одеждой. А стационарного здесь нет.

— Что ж… со мной все будет хорошо. Я могу позаботиться о себе.

Повисла долгая пауза.

— Иди, — сказал он ей. — Я должен знать, что ты доберешься домой до рассвета.

Элиза кивнула, а потом ушла, тихо закрыв за собой переднюю дверь.

После ее ухода Акс подумал, что… Боже, дом казался таким пустым.

Глава 34

Следующим вечером Элиза, одеваясь для встречи с Пэйтоном, думала об Аксе, а не о своем кузене. Она переживала, как он в одиночестве провел день. Как заживали его раны. Позволил ли он камину затухнуть, после чего сам превратился в ледышку.

Ему нужно починить систему отопления в коттедже. Перед потеплением ожидаются сильные заморозки. А тепло можно ждать только в мае.

Проблема в том, что она боялась показаться прилипчивой, заявившись в его дом с вопросом «Привет! Я просто хотела убедиться, что ты все еще дышишь!». К тому же посреди их сексуального марафона он упомянул, что ему нужно снять швы в клинике, и если он там не появится, то кто-нибудь обязательно приедет за ним.

Ведь так?

— Черт, — выдохнула она, выходя из комнаты… с телефоном и работающим GPS.

Она пропустила Первую трапезу. Элиза не представляла, как сидеть между отцом и дядей и вести непринужденную беседу, не только из-за того, что делала с Аксом, но и в свете всего, что узнала о своей тете прошлой ночью: даже с ее будущей профессией и степенью самореализации, она не могла скрыть такие эмоции.

Может, скрывая чувства, она была истинной дочерью своего отца.

Спустившись на первый этаж, Элиза постучала по закрытой двери в кабинет отца. Получив разрешение войти, она открыла дверь и зашла внутрь. Он сидел за столом в одном из своих костюмов, напоминая модель из рекламы «Данхилл»[71].

В журнале «Жизнь», издание 1942 года.

— Отец, добрый вечер.

Он поднял взгляд от бумажной работы.

— О, милая, добрый вечер.

— Я собираюсь к Пэйтону, сыну Пейтона. Его отец и мамэн будут дома. Мы хотим обсудить вечеринку по случаю дня рождения Пэрадайз. Время летит быстро, и мы планируем устроить у Пэйтона дома небольшой праздник в ее честь.

Впервые за долгое время Феликс искренне улыбнулся. Искренне и открыто. Так, что ему пришлось поставить золотую ручку в блоттер.

— О, дорогая, думаю, это чудесная идея. Превосходная.

— Я знала, что тебе понравится. — Элиза с усилием скрыла осуждение в своем голосе. — Не знаю, насколько задержусь.

— Не торопись. Увидимся на рассвете.

— Да, Отец.

Коротко поклонившись, она вышла, чувствуя боль в груди от того, что ей хотелось бы получить такую же реакцию на успехи в учебе и работе, на ее настоящие планы на жизнь. Но нет, отец радовался тому, что она устраивает вечеринку.

Она сказала себе, что таков он и его поколение, иного он не знает.

Но все равно больно, когда тебя ни во что не ставят.

Выйдя на улицу, Элиза поняла, что забыла пальто, но возвращаться не стала. Закрывая глаза, она покинула поместье, с облегчением переносясь по воздуху.

Фамильный особняк Пэйтона располагался не так далеко и был таким же огромным, как и ее, но построен в ином, тюдоровском стиле, с всевозможными куполами, углами и кучей крутых комнат внутри… хотя она была плохо знакома с этим домом.

Элиза подошла к парадной двери, и ее открыл дворецкий в той же униформе, что носил главный доджен ее дома.

— Добро пожаловать, госпожа. Господин Пэйтон в своей комнате. Он просил подождать его в библиотеке.

— Конечно, — сказала она, проходя в огромную комнату, заставленную томами в кожаных переплетах, тяжелой средневековой мебелью и с огромными медными люстрами на потолке.

Со всеми гобеленами и масляными картинами, а также благодаря серому каменному полу, порождающему эхо при ходьбе, место напоминало декорации из «Гарри Поттера», только без сов и волшебных палочек.

Неужели можно чувствовать себя здесь как дома? Впрочем, Глимеру в первую очередь волновало произведенное впечатление и уже в последнюю — комфорт. А декор был впечатляющим.

— Желаете что-нибудь выпить? — спросил у нее дворецкий.

— Нет, благодарю.

— Буду рад оказаться полезным. — Дворецкий поклонился и попятился к выходу. — Господин скоро спустится.

Не успела Элиза присесть, как зазвонил ее телефон, и она, нахмурившись, ответила с первого звонка:

— Пэйтон? Я на первом этаже. Э-э… да, нет, не вопрос. Мне все равно… конечно. Куда..? Ладно, хорошо.

Завершив звонок, Элиза подошла ко второму набору дубовых дверей и выскользнула из библиотеки. Пройдя узкими коридорами к задней части дома, она нашла кладовку, взяла пачку «Доритос», которые попросил ее кузен, и поспешила подняться на второй этаж по лестнице для персонала. Она быстро пересекла прачечную, потом бегом преодолела…

Пэйтон торчал в дверях в свою спальню, одной рукой упершись в косяк, другой он махал ей.

— Эй, красотка!

Он был без футболки, в атласных пижамных штанах и с умственным состоянием на уровне микроволновки, судя по поведению.

Чудесно. Только этого ей не хватало.

— Пэйтон, — пробормотала она. — Сколько ты выпил?

— Много. Дохрена. И подожди… кажется, пару часов назад я даже принял кокаина, но эффект уже прошел.

— Ну, вот твой источник натрия. — Она протянула пачку чипсов и зло посмотрела на парня. — А я возвращаюсь домой.

— Ну уж нет. Мы поговорим.

— Очень интересно, каким образом? У тебя язык заплетается, ты как будто говоришь по-французски. Или это итальянский?

— Я более сговорчивый, когда пьяный.

— Сейчас ты способен только опрокидывать бокалы.

— Элиза, да брось. Не будь так строга со мной. Думаешь, мне легко говорить об этом?

Покачав головой, она скрестила руки на груди. Потом выругалась и обошла его, заходя в комнату.

— Обязательно напиваться, чтобы поговорить о чем-то?

— Алкоголь и пачка чипсов завяжут язык[72].

— И как это прикажешь понимать?

— Не знаю, — пробормотал парень, закрывая дверь.

Его комната, казалось, была размером с футбольное поле, с зоной для отдыха, заставленной диванами и креслами, как в гостиной, и с ТВ-экраном, которому самое место в кинотеатре. Круглая кровать королевских размеров. Декором занимался «Грей Гуз»… то есть все было завалено бутылками водки. Пустыми… а, нет, возле открытой ванной стояло восемь свежих, непочатых бутылок.

И, конечно, можно попивать водку, сидя в джакузи, подумала она, окинув взглядом мраморное помещение. Такое ощущение, что джакузи был размером с олимпийский бассейн.

— Сделай мне одолжение, надень футболку, — попросила она, поворачиваясь к Пэйтону.

Пэйтон вытянулся на кровати, скрестив ноги в лодыжках, глаза были прикрыты… от такого взгляда у любой женщины сердце пустилось бы вскачь… если до этого она не повстречала бы Акса на своем пути.

Не была с Аксом.

И вскоре снова окажется в его постели.

Никто не сравнится с этим татуированным мужчиной.

— Не присоединишься ко мне? — протянул Пэйтон, поглаживая рукой покрывало, украшенное монограммами. Подушки тоже были с монограммами, как и огромные полотна ткани, спускавшиеся с потолка, заменяя балдахин.

Однако эта роскошь была к месту. Пэйтон был своего рода принцем, высокородный сын из Семьи Основателей, наследник огромного богатства, один из самых завидных холостяков расы.

И мог похвастаться шикарной внешностью, со светлыми волосами и голубыми глазами он был объектом фантазий.

— Хочешь сказать «нет»? — спросил Пэйтон. — Я не привык к отказам.

— Могу поверить.

Повисла пауза.

— Так что, твой телохранитель уже позвонил тебе, чтобы похвастаться тем, что сделал прошлой ночью?

— Нет, он не… и я сделаю тебе одолжение и скажу сразу: не смей говорить о нем. Если тебе больше нечего сказать, это я выслушивать не собираюсь.

— Он ничего не сказал? Как-то не верится.

Элиза нахмурилась. Она не хотела играть в угадайку с пьяницей, но что он говорил об Аксе?

— Так что он сделал?

— Спас жизнь Брата.

— Что?!

— В одиночку. — Пэйтон перевел взгляд на ТВ-экран напротив, на котором показывали футбольный матч. — Совершил геройский поступок. Брат Рейдж, в буквальном смысле, не пережил бы эту ночь, если бы не Акс, который, схлопотав пулю, умудрился поставить собственное тело на пути ножа… пока его мутузил стальной цепью лессер, повисший на его спине.

Мир закружился, и Элиза выбросила руку, пытаясь ухватиться за что-нибудь. За неимением других вариантов, она с трудом добралась до изножья огромной кровати и села.

— Это было невероятно, — продолжил Пэйтон с отстраненным взглядом. — Я сам все видел. Нас распределили по разным улицам, но внезапно отовсюду посыпали лессеры. Я следовал за своим вплоть до переулка, где сражался Акс… в тот момент в него как раз воткнули нож. Я подумал… знаешь, я правда решил, что Акс умер.

— Он ничего не сказал, — прошептала Элиза.

Пэйтон протянул руку и взял стакан со льдом и чем-то газированным. Он сделал большой глоток, выпив напиток на четверть.

— Я никогда не делал ничего подобного. — Пэйтон сделал еще один глоток. — Знаешь, может, он действительно подходит для твоей охраны?

— Он вел себя… — Элиза прокашлялась. — Очень профессионально. Ты тоже был ранен прошлой ночью?

— Нет. Больше никого серьезно не зацепило. Это Акс собрал на себя ранения за всех нас.

Пэйтон замолчал, она тоже… а напротив них на экране шел футбольный матч, показывали болельщиков на трибунах в сине-оранжевой и красно-белой формах.

— Что это? на экране? — спросила она безразлично.

— «Железный кубок»[73]тринадцатого года. Обернский универ[74]против Алабамского[75]. Оберн выиграет с пробегом на сто девять ярдов. Борись, чертов орел!

— Что это значит?

— Без понятия. Это обернский командный гимн. Наш ветеринар, который человек, кажется, учился там? Так я и стал болеть за них двадцать лет назад. Привычка и все такое.

Пэйтон допил свой напиток и добавил:

— Не верю, что Акс не похвастался перед тобой.

— Акс не красуется, он выше этого.

Пэйтон рассмеялся.

— Ага, ему вообще на многое плевать. — Внезапно мужчина помрачнел. — Так, ты хочешь узнать об Эллисон, да?

— Да, хочу.

— Ну ладно. Я расскажу, — ответил он спустя долгое молчание.


***


Это действительно нехитрое дело.

Наклонившись к зеркалу в своей ванной, Акс предплечьем стер с поверхности пар, образовавшийся от включенного душа, а потом взял маникюрные ножницы, которые нашел в шкафчике. Повернувшись, он расположил грудь напротив зеркала под нужным углом и приступил к делу.

Просовывая тонкие лезвия под каждый из тысячи стежков, он резал, резал, резал… потом с помощью пинцета вытаскивал узлы. Повторил с бедром. К рассвету никто и не скажет, что его когда-то ранили.

В теле также не чувствовалась напряженность. Зрение и слух были идеальны. Ни головной боли, ни напряжения в мускулах, ни дискомфорта в суставах.

Кровь Избранной творила чудеса.

Ну, это и тот факт, что после ухода Элизы он отключился… и, черт, она приснилась ему, эротические фантазии в голове были настолько яркими, что проснувшись, он вытянул руку, словно Элиза спала рядом с ним.

И, вот неожиданность, впервые в истории ему не хотелось идти в «Ключи». На самом деле, он хотел одного — вернуться домой к четырем, чтобы увидеться с Элизой. Но он обещал сводить Ново… и когда они окажутся в клубе, он займется оформлением членского «билета», чтобы она больше не просила его о сопровождении.

Ведь Ново такое место должно прийтись по вкусу.

И, кто знает… может, он уже перерос этот этап своей жизни…

Акс остановил себя, умеренная тревога грозилась вырваться на передний план и разрушить его представление о том, как должна пройти ночь.

Боже, по неясной причине он подумал о фигурках, созданных его отцом, бессмысленно упражнявшимся по утрам.

Учитывая, как сильно он уже привязался к Элизе, он вполне может кончить как его отец? В руинах, когда их отношения завянут… когда Элиза поймет, где ее место.

В Глимере, с себе подобными.

Черт, сколько он знал ее? Черт… пять ночей? А первый раз увидел всего шесть дней назад?

Отказываясь смотреть себе в глаза в зеркало, он снова убедился, что рана на бедре, лишенная швов, не кровоточила. Проинспектировал ножевую рану. И встал под душ.

Десять минут спустя, одетый в черное с головы до пят, в плаще и в маске черепа Акс дематериализовался на запад, появляясь на пустой парковке в трех минутах ходьбы от клуба. Ново уже ждала его на оговоренном месте.

И — Срань Господня.

Да, восклицание в самый раз. Женщина была одета в черный латексный комбинезон, обтягивающий каждый изгиб ее тела, ремень c бахромой висел на узких бедрах, грудь выглядела на миллион баксов, а ноги казались километровыми. Черные волосы заплетены в косу, на ботфортах до середины бедра были шипы, и она выглядела такой же крутой, какой и была на самом деле.

Она не надела маску, и сейчас скользнула взглядом по его телу. Но без сексуальной оценки.

— Поверить не могу, что ты жив.

Акс подошел к ней.

— Готова?

— Ты в порядке? Выкинуть такое…

— Пошли.

— Акс?

— Что?

Ново раскрыла руки, сжимая его в сильном и крепком, но мимолетном объятии. Прокашлявшись, Акс испытал странное чувство, не имеющее отношение к возбуждению, и подумал… ну, вот так внезапность. У бедных и богатых было кое-что общее: у него нет никакого желания обсуждать с Ново предыдущую ночь, и не потому, что он плохо к ней относился.

— Я рада, что ты выжил, — сказала она хриплым, почти мужским голосом. — И я охренеть как впечатлена твоим поступком.

— Спасибо. А сейчас, давай к делу. Заметно, что ты подготовилась к ночи, хотя иного я от тебя и не ожидал.

— Да, сделаем это.

Ново надела на лицо маску, с пластинами, накрывающими глаза, и черной металлической сеткой в районе рта она напоминала инопланетянку.

Акс зашагал по асфальту, Ново шла рядом с ним с присущей ей смертоносной грацией. По пути к клубу мимо них пронеслась скорая с включенными проблесковыми лампами, водитель врубил сирену на подъезде к регулируемому перекрестку. Следом проехал огромный муниципальный снегоуборщик, оранжевого цвета и с прицепом, набитым под завязку технической солью. Потом они повстречали двух людей, они крались по другой стороне улицы, словно нашли наркотики, и им не терпелось ширнуться.

Снаружи «Ключи» были отделаны под стандартный гараж, причем на первый взгляд небольшой, передняя сторона здания была простой, без отличительных знаков. Как бы ни так. В действительности клуб представлял собой серию помещений, соединенных последовательными переходами из одного в другое.

Был всего один вход, но несколько выходов, по одному перед каждой следующей секцией.

Чем дальше в клуб, тем больше хардкора.

Ему не было необходимости становиться в очередь. Когда Акс подошел к охранникам… которые были одеты как простые клиенты, только с элементами красного цвета в одежде… и показал свой вип-ключ, они кивком пригласили его и Ново внутрь.

Мрачная музыка. Генераторы дыма. Фиолетовые лазерные лучи, вспарывающие воздух.

Толпа людей — по большей части — в масках, латексе и коже. Женщины в ящиках из оргстекла, скрюченные в позах, выставляющих половые органы напоказ всем желающим для любого пользования. Прикованные к полу мужчины, лицом вниз, задницей — вверх. Дыры в стенах для анонимного секса. Ямы c извивающимися телами, клубками переплетенных конечностей. Веревки для подвешивания. Плетки и инструменты для порки.

И это только начало.

Акс медленно продвигался вперед, толпа расступалась перед ним, убираясь с дороги. Значит, у людей было не так плохо с чутьем, как считали вампиры: эти бесхвостые крысы, конечно, наверняка не могли знать, чем он отличался от них, и почему с ним не стоило шутить, но они всегда осторожничали в его присутствии.

Когда они вошли в следующее здание, ритм музыки изменился, вездесущие басы проникали повсюду, как горячий пар, задуваемый в холодную комнату.

Ново привлекала внимание мужчин. Женщин тоже.

Она же, с другой стороны, была придирчивой. Казалось, она скользила взглядом над всеми, безликая маска поворачивалась влево и вправо.

— Что ищешь? — спросил Акс, перекрикивая тяжелые басы.

Будь на ее месте кто-нибудь другой, он бы предупредил, что на фоне всех последующих секций первые помещения покажутся детским утренником. Но с ней не о чем беспокоиться.

— Что-нибудь не светловолосое и не мужского пола, — ответила Ново искаженным голосом.

Акс улыбнулся.

— Да ладно, вот неожиданность.

Она не ответила, и Акс просто пожал плечами и продолжил свой путь. На своем пути он узнал нескольких завсегдатаев, по их маскам или телам… и он искал одного конкретного.

— Я хочу познакомить тебя кое с кем, — сказал он, когда они перешли в следующую тускло освещённую комнату, где стоны были громче музыки.

В яме в центре помещения извивались тела, обнаженную женщину облепили несколько мужчин, она триумфально кричала от удовольствия, несмотря на то, что именно ее использовали.

— Я тоже хочу с кем-нибудь познакомиться, — ответила Ново электронным голосом.

— Не для секса. Ты оставишь заявку на членство в клубе.

— Готов поручиться за меня… — С молниеносной реакцией Ново крутанулась вокруг своей оси, схватила мужчину в маске за горло и впечатала в стену.

— Говнюк, я тебе не какая-нибудь нижняя, — прошипела Ново. — Еще раз тронешь мою задницу, оторву твою лапу и заставлю сожрать. Усёк?

Когда идиот закивал как болванчик, Акс предпочел держаться в стороне и понаблюдать, не кастрирует ли она несчастного ублюдка из принципа.

К ним подошел сотрудник клуба, и Акс встал на его пути.

— Без обоюдного согласия, лезет не первый раз. И она со мной.

Акс видел, как человек несколько раз наскочил на Ново, пока они шли через толпу, но мнение ублюдка здесь ничего не значило. Главное правило клуба — «Все дозволено». Хотя второе правило звучало так: «Только по обоюдному согласию».

Акс бы вмешался, если бы не знал, что у Ново все под контролем.

Персонал кивнул.

— Без проблем.

— Я хочу оформить ей членство. Ее зовут Ново.

Всех людей, кто работал на владельца, называли «Персонал». Ни имен, ни фамилий, никогда. И единственный способ определить — каким образом они обращаются к тебе и по наличию красного цвета в одежде. Ну, за два последние года, проведенные в клубе, еще он запомнил их по запахам.

— Десять минут, — сказал персонал. — Погуляйте, я вас найду.

К этому времени Ново позволила агрессору дышать, опустила руку и шагнула назад.

— Закончила? — спросил Акс.

— Ага.

Они пошли дальше, заходя в следующее помещение, и дальше… пока, наконец, не добрались до Собора. С высоким потолком и своеобразным алтарем высоко над полом, место было предназначено для публичных экшн-сцен… именно здесь он трахнул человеческую женщину почти неделю назад.

Сейчас как раз проходил экшн, мужчина был подвешен, а два других поочередно…

— Шесть дней назад ты был круче, — послышался шотландский акцент.

Акс повернулся к обратившемуся к нему мужчине. Человек был ростом шесть футов шесть дюймов, одетый в одни кожаные штаны, проколотые соски блестели в тусклом свете, татуировки на руках и груди подражали классическим обложкам альбомов — от «Секс Пистолс» и «Ганс энд Роузэс» до «Рамонес» и «МКР». Маска — классический Мрачный жнец, на ногах — пара «Нью-роксов», таких огромных Акс еще не встречал.

— И хватило тебя надолго, старина.

На этом человек пошел дальше, чем отчасти расстроил его. Аксу понравился подход парня.

— Ты поднимался туда? — спросила Ново. — Был привязан?

— Привязывали не меня.

Она тихо рассмеялась.

— Оно и видно. Не могу представить тебя в роли сабмиссива.

Он тоже. Поэтому обнаружив свою беспомощность в присутствии Элизы… и испытав дикое удовольствие от этого… он сильно удивился.

— Почему не хочешь блондина? — спросил Акс, меняя тему разговора.

— Ненавижу богатеньких блондинчиков.

Остановившись, Акс посмотрел на нее.

— Пэйтон?

— Нет, не мой типаж.

— Что ж, ты тоже не в его вкусе.

— Плевать, он же не мой.

Ново двинулась вперед, плечи напряженные, спина прямая, словно палка, она производила такой эффект, будто могла любого ухватить за яйца… по крайней мере, к такому эффекту она стремилась.

Акс нагнал ее.

— Не знал, что ты хотела его…

Ново резко развернулась, и он увидел, как вспыхнули ее глаза под маской.

— Не хочу.

— Нет, хочешь. Расслабься. Мне плевать.

Ново подошла вплотную.

— Я рада, что ты привел меня сюда. Но не смей лезть ко мне в голову, ясно? Ни хрена не выйдет.

— К чему нападки? Думаешь, я стану осуждать тебя и начну бегать по классу, напевая любовные песенки?

— Акс. Я серьезно. Отвали.

— Значит, ты в курсе о нем и Пэрадайз, да?

— Только слепой не в курсе. Ближе к ней он будет, только если трахнет ее.

— И Крэйг зарежет его, как поросенка.

— По крайней мере, Пэйтона можно назвать органическим мясом, судя по тому, сколько травы он выкуривает. — Ново отвела взгляд. — Он не интересует меня… на этом все.

— Да пофиг. — Акс вскинул ладони. — Я ничего не скажу.

Ново подняла взгляд на секс, творившийся на алтаре.

— Значит, ты сделал это, да? Не знала, что тебя заводят экшн-сцены на публике.

— Смысл в другом.

— И в чем же?

Акс понимал, зачем она лезет к нему в голову — потому что на мгновение он залез в ее мозги.

— Спускал пар. Вот и все.

— Очевидно, ты произвел впечатление на толпу.

К ним подошел другой парень из персонала.

— Ты — Ново?

Ново подняла подбородок и посмотрела человеческому мужчине прямо в глаза.

— Да.

— Если хочешь вступить, то должна со своим поручителем пройти за мной.

Ново перевела взгляд на Акса.

— Ты серьезно поможешь мне с членством? — Когда Акс кивнул, она пожала плечами: — Клево. И спасибо.

Они последовали за парнем из персонала через толпу, и Ново выдохнула:

— И ты знаком с организаторами. Впечатляет.

Акс снова пожал плечами.

— Я стараюсь.

Глава 35

Рейдж сидел с Мэри перед рождественской елкой, украшенной шарами и гирляндами, с не распакованными подарками под ней, и оплакивал потерю того, во что — как он мечтал — должен был превратиться любимый человеческий праздник его шеллан. Он шикарно провел время, планируя все для их небольшой семьи, куча подарков, которые они собирали с тех пор, как Битти, наконец, переехала к ним, лежали в упаковках, девочка еще не успела насладиться ими.

Битти столько нужно было купить и, что более важно, он столько всего хотел подарить ей.

И он также подготовил пару сюрпризов для своей Мэри. Хоть она и не одобрит.

Его шеллан была минималисткой… или, скорее, необходим-исткой. Она не любила модные украшения, тачки и одежду. Она любила свою читалку от «Киндл» и закачанные в нее книги… все были без картинок, с крошечным шрифтом и словами, которые он никогда не слышал. Мэри ничего не коллекционировала, предпочитая носить туфли до последнего, а ее сумки были функциональными, а не модными.

Похоже, так всегда происходит, когда ты реализовался как личность: ты перестаешь беспокоиться о том, что определяет тебя помимо твоих фактических качеств. Никакого переедания, алкоголя, азартных игр. Сексуальных дисфункций. Долгов по кредитным картам, когда живешь не по карману и ничего не можешь с этим поделать.

Это было прекрасно… и раздражало, когда пытаешься впечатлить свою супругу с помощью подарка.

Но с появлением Битти? Он обрел новый объект, в котором мог реализовать свою потребность дарить подарки.

Но все коробки под елкой остались нетронутыми.

Хотя рождественская ночь уже прошла, они остались неоткрытыми… не только его, Мэри и Битти, но и остальных домочадцев. Подарки пылились под елкой, наглядно показывая, как счастье могло трансформироваться в страх и печаль.

Черт, если бы аккуратно упакованные коробки и их неряшливые бесформенные собратья были фруктами, они давно бы испортились и были окружены мухами, их до этого красивая бумажная кожица и атласные ленты покрылись бы гнилью.

— Она любит Наллу, — заметила Мэри.

В их разговоре проскальзывала лишь одна «она». Не было необходимости называть имя.

— Любит.

— Белла очень ценит ее помощь.

— А Битти неплохо зарабатывает на этом.

Они говорили без эмоций не потому, что им было все равно, но потому что отчаянно хотели иметь полноценное право беспокоиться о ней…

Сначала они почувствовали запах турецкого табака. Потом послышался топот тяжелых ботинок.

И он, и Мэри вскочили с подушек. И Рейдж знал, что будет помнить до конца жизни, как открылась филенчатая дверь, и в библиотеку зашел родной сын Девы-Летописецы.

Вишес уже вернулся из Южной Каролины.

И, вот неожиданность, по татуированной физиономии с бородкой нельзя было ничего понять. Скорее всего, потому, что брат пил «Грей Гуз» прямо из бутылки.

Ви пинком закрыл дверь за собой и подошел к ним. Сел напротив и заменил горлышко бутылки, приклеенной к его рту, на самокрутку… что, по крайней мере, дало Рейджу шанс погадать по лицу Брата, как на кофейной гуще.

Не судьба, но судя по острому, как лезвие ножа, бриллиантовому взгляду парня, который избегал смотреть Рейджу в глаза?

Да, он понял, что-по-чем еще до того, как Ви открыл рот.

— Информация подтвердилась, — сказал Брат. — Вся его история.

Ви загораживал обзор на подарки под елкой, и это казалось в какой-то степени символичным, его огромное тело являло собой материальный манифест реальности, гласивший, что на пути к подарку — коим и являлась Битти в их с Мэри жизни — появилась серьезная преграда.

Ви продолжил, сделав еще один глоток из бутылки.

— Ран подтверждает свои слова. О том, кто он такой. Откуда. Кем были его родители… бабушка и дедушка Битти… и том, что они оба мертвы. Я также познакомился с жителями дома, в котором он работает… он служит там не первый десяток, надежный, хороший работник, не лентяй. Живет один на хозяйской территории, нелюдим. Известен в вампирском сообществе тем, что его сестра, мама Битти, сбежала на север с плохим парнем, пойдя против своей семьи. — Он перевел взгляд на Мэри. — Никто не знал о существовании Битти до того момента, как ты опубликовала то объявление в «Фейсбук», информация долго доходила до него, потому что он не пользуется интернетом.

Рейдж чувствовал, как с каждым предложением нарастало напряжение в Мэри, словно ее били кулаками, а не словами. Он же сам хотел закричать, но на кого? На Ви, на гонца? На дядю Битти?

Он не сделал ничего плохо, просто появился сразу, как узнал, что его племянница осиротела.

На елку?

Ну да, ведь мишуре не плевать.

— Дерьмо, — выдохнул он.

Ви подался вперед и сбросил пепел, его рука в черной перчатке составляла адский контраст на фоне изящной пепельницы от «Эрмэс»[76].

— Я попросил Рана вернуться в Южную Каролину и встретиться со мной прошлой ночью. Он так и сделал. Он лично отвел меня в свой дом, хотя его работодатель до этого сам впустил меня. Он хотел представить меня всем. Он нелюдим, но к нему хорошо относятся…

— Но он способен позаботиться о ней? — выпалила Мэри. — Малышка…

Она замолкла, уронив голову на руки.

— Господи, что я несу. Какая разница, если он кровный родственник.

— Я не могу ответить на вопрос о его «способности», — сказал Ви. — Мне не платят за подобную оценку. Марисса…

Рейдж подпрыгнул, услышав стук в дверь, но это пришла Марисса, она подошла и обнялась с Мэри, села рядом с Ви, рассказала про какой-то план для оценки чего-то там и вынесения решения… хрен знает о чем.

Мысленно Рейдж был очень далеко от них, он уперся взглядом в рождественскую елку, задерживаясь на мигающих огнях на темно-зеленых ветках, мерцании золотого пламени камина на подарочной обертке.

— … Рейдж? — позвала его Мэри.

Он встряхнулся.

— Прости, что?

— Ты согласен с этим? Встретиться с ним в доме для аудиенций?

— Да. Конечно.

Все уставились на него.

— У тебя остались какие-нибудь вопросы? — нежно спросила Мэри.

Рейдж снова перевел взгляд на подарки.

— Я могу подарить Бит рождественские подарки перед ее уходом?


***


Через час Мэри и Рейдж заехали на подъездную дорожку к дому для аудиенций и подъехали к гаражам позади особняка. Пока Мэри пыталась собраться с мыслями, Рейдж припарковал «ГТО», заглушил мощный двигатель, выключил фары и… и они вместе остались сидеть в машине, уставившись на живую изгородь, в которую он уперся капотом «масл-кара».

Я не представляю, как пройти через это, — поняла для себя Мэри.

Всю дорогу из особняка Братства она искала эмоциональную опору, какую-нибудь перспективу… что угодно… чтобы посмотреть в глаза ближайшего родственника Битти и не сломаться.

Но так ничего и не смогла придумать.

— Готова? — спросил Рейдж.

Ей хотелось предпринять попытку показаться сильной ради него, потому что она понимала: ему также плохо, как и ей. Но честность одержала верх над ложью.

— Нет. — Мэри посмотрела на него. — Не готова.

— Я тоже.

— Я люблю тебя.

— Я тоже тебя люблю.

И это стало лучшей и единственной опорой, разве нет? Простые слова были обоюдной клятвой пройти через это рука об руку; подтверждением, что они были вместе в радости — когда Битти вошла в их жизнь — и будут в горе, вместе оплакивая ее потерю.

Они синхронно вышли и закрыли двери, и Мэри, задрав флисовую кофту, заправила водолазку за пояс. Словно презентабельный внешний вид мог на что-нибудь повлиять.

Черт, им не нужно нравиться или пытаться снискать одобрение Рана. Парень не собирается оценивать их.

Нет, он просто заберет у них дочь…

Мэри сразу же оборвала эту мысль.

Рейдж придержал для нее дверь, ведущую на кухню, и она вошла внутрь, напоминая себе, что Битти была их дочерью только в эмоциональном плане. Но не по закону. И, действуя по стандартной схеме «разум преобладает над чувствами», реальность была не солидарна с эмоциями.

Ви давно дематериализовался сюда и уже ждал их за столом, над которым Рейдж поиздевался несколько ночей назад.

— Марисса сейчас с ним.

— Хорошо, — сказала Мэри.

Рейдж медлил, и она взяла его за руку.

— Мы готовы, ждем его.

Вишес кивнул, поднимаясь на ноги.

— Я вернусь за вами.

Настал период неловкого ожидания… во время которого Рейдж ходил от шкафа к шкафу, доставал упаковки с картофельными чипсами, пачки с печеньем, буханки хлеба и банки с разносолом. Внимательно осмотрев предмет в своих руках, он всегда возвращал его на место, словно ему хотелось заесть свою нервозность, но желудку ничего не нравилось.

Точнее, он не мог ничего вынести.

Прошло одному Богу известно сколько времени, когда голова Ви показалась в откидной двери напротив.

— Они готовы.

Это была самая длинная дорога в ее жизни. Когда они с Рейджем прошли мимо кладовки, вышли в фойе, завернули за основание лестницы и пересекли небольшой коридор, казалось, это заняло целую вечность… но Мэри не жаловалась.

Увидев этого мужчину, они ступят в новую реальность.

Когда они подошли к дверям в библиотеку, обе створки были закрыты, и Ви постучал по дереву. Послышался голос Мариссы, Ви открыл двери и… Мэри просто стояла, моргая и уткнувшись взглядом в пол.

А потом непонятным образом оказалась в комнате.

Как и в особняке Братства, здесь потрескивал огонь в камине, а на полках покоились первые издания книг… удачно расставленная мебель… даже тарелка с печеньем и чайный набор на низком кофейном столике. Не хватало только елки. Упакованных подарков. Музыки Бинга Кросби.

И — вот он.

Первым делом она отметила, что дядя Битти нервничал не меньше них с Рейджем. Он притоптывал ногой, руки скрестил на груди, а взгляд метался от нее к Рейджу и обратно.

Потом она заметила, что он был большим. Крупнее, чем она представляла, учитывая размеры Битти и относительно хрупкое сложение Анналай. Одетый в чистые голубые джинсы и красно-синюю фланелевую рубашку, он почти полностью занимал диван, и не потому, что был толстым. Он был очень мускулистым, наверное, благодаря тяжелому ручному труду.

Темные волосы, как у Битти. Глаза того же бледно-шоколадного оттенка. Смуглая кожа, как у Рейджа. Лицо… да, черты лица отдаленно напоминали о Битти.

Марисса встала с кресла, стоявшего возле мужчины.

— Я представлю вас.

Ран поднялся, и, да, он был очень высоким. И он несколько раз вытер ладони о штаны, пока их представляли друг другу.

Он протянул руку только Рейджу… знак уважения и свидетельство, что ему известен вампирский этикет. Учитывая, что они с Рейджем состояли в браке, было неподобающе со стороны Рана прикасаться к ней без разрешения — ее или ее хеллрена.

— Сэр, — сказал он низким, мягким голосом.

Рейдж протянул руку, и когда они скрепили рукопожатие, Ран низко поклонился.

Потом он повернулся к ней и сделал то же самое, но без прикосновений.

Мэри перевела взгляд на Рейджа. Выражение лица было сдержанным, но глаза были наполнены печалью и грустью, а не прищурены от агрессии.

— Наверное, нам стоит присесть и устроиться поудобнее? — предложила Марисса, указывая на кресла и диваны. — Кто-нибудь желает чай?

В женщине проявились ее врожденные манеры, весьма кстати заполнив гнетущую паузу, и Мэри кивнула, потому что хотела занять чем-то свои руки.

Вишес остался в дальнем углу, его угрожающее присутствие напоминало о том, что остальная часть дома пустовала, все встречи с Королем были перенесены для того, чтобы они смогли переговорить на нейтральной территории. Из охраны остался он один.

Но его было более чем достаточно, чтобы почувствовать себя в безопасности…

Но потом Мэри заметила фигуру на задней террасе. Зи, судя по короткому ежику на голове. И… стойте, это… да, за другим окном скрывался Бутч.

Несомненно, другие члены Братства держались вблизи, вне зоны видимости… и она черпала силу в семье, которая была с ней и Рейджем.

— Всем мы знаем, с какой целью здесь собрались. — Марисса подалась вперед, протягивая Мэри в невероятно твердой руке полную чашку чая. — Наверное, нам стоит высказать свои мысли по этому поводу.

Все посмотрели на нее, включая дядю. У Мэри возникло впечатление, что Ран имел представлении о ее работе.

Мэри прокашлялась, решив покончить с чепухой.

— Битти для нас важнее всего. Ее здоровье, благополучие и счастье — вот, что нас интересует… но, разумеется, мы уважаем ваши родственные связи.

Ран опустил взгляд на свои руки. Они были мозолистыми, а предплечья, которые были видны благодаря закатанным рукавам, испещрены венами и мускулами.

— Я бы хотел встретиться с ней. — Его голос был тихим, спокойным… без капли агрессии. — Моя сестра… мне сложно поверить, что ее больше нет. И увидев Лизабит…

Когда он замолк, Мэри нахмурилась. Она не ожидала, что в ней проснется сострадание к мужчине.

— Мне кажется, что я подвел свою сестру. — Ран покачал головой. — И жить с этим знанием — мое проклятье… я же пытался найти ее, когда она переехала сюда. Но у меня совсем не было возможностей… до сих пор нет, а она испарилась с тем мужчиной. Я чувствовал, что он убьет ее. Все мы понимали это. — Он прокашлялся, и его голос стал глубже, уверенней. — Лизабит — единственное, что осталось от моей сестры… и, поступив с ребенком по совести, я выполню долг перед Анналай.

Мэри проглотила ком в горле, когда Ран посмотрел ей в глаза, и сказала:

— Я сделаю для этой малышки все возможное и невозможное.

Глава 36

Пэйтон говорил, не делая пауз, а Элиза, сидя в изножье кровати, осознавала, насколько ее шокирует картина двойной жизни кузины… и, тем не менее, нельзя сказать, что она услышала что-то неожиданное.

— Подожди, что это за клуб? — спросила Элиза.

— В центре города, называется «Ключи». Я ни разу там не был. Подобное дерьмо не в моем вкусе.

— Но Эллисон была членом клуба?

— Да, она ходила туда, когда она… ну, ты поняла.

— Она что? Когда именно она ходила?

Ангельски-голубые глаза Пэйтона говорили «не тупи», но потом он увидел, что она искренне не понимала, о чем речь, и покачал головой.

— Жаль, что она была совсем на тебя не похожа.

Элиза поморщилась: учитывая, куда она направлялась в конце этой ночи, она едва ли была образцом добродетели, какой считал ее Пэйтон.

— Почему она ходила в тот клуб? — спросила Элиза.

— Слушай, Эллисон всегда искала чего-то нового. — Пэйтон потянулся к очередной бутылке «Грей Гуз» и налил новую порцию в высокий стакан. Кубики льда давно растаяли, но он этого даже не заметил… а, может, ему было плевать. — Она всегда искала. И, как правило, она находила это именно там.

— Значит, она пила и употребляла наркотики.

— И занималась сексом. — Пэйтон выругался, словно не собирался углубляться в эту тему. — Она трахалась на публике. С кучей разных людей, разнообразными способами. Она тащилась от этого… от по-настоящему хардкорного дерьма. Такое во всем Колди можно найти только в этом клубе. Она частенько там появлялась.

Элиза отшатнулась при мысли о подобном месте. Точно ей не по зубам.

Нет, она придерживалась моногамии. С Аксом, если быть точнее.

Но она никого не осуждала и, опять же, знала, что у Эллисон были другие вкусы и взгляды на жизнь.

— Значит… она отправилась туда, кто-то нашел ее там и причинил боль?

— Ты хотела сказать «Энслэм нашел ее и убил».

Элиза накрыла рот рукой, глаза округлились от шока.

— Подожди, Энслэм… стой, наш Энслэм? — Она знала этого мужчину всю свою жизнь. — Но он же вступил в учебную программу, разве нет? Я слышала, что он погиб при исполнении. Так сказал мой отец.

— Все было иначе. — Пэйтон уставился на футбольный матч. — Совсем иначе. Уверена, что хочешь знать подробности?

— Да. Мне нужно это знать.

— Энслэм… причинял женщинам — человеческим и вампиршам — боль и снимал все на камеру. Он спал с Эллисон, не знаю, когда все началось… никто из них не докладывал мне. И, очевидно, между ними что-то произошло… — Пэйтон замолк и опустил голову, его голос стал таким тихим, что она едва смогла расслышать слова: — Она несколько ночей не объявлялась дома, и я отправился к ней на квартиру. Там я и обнаружил… насколько сильно ее избили. Что с ней сделали.

В какой-то момент Пэйтон замолк, не в силах сделать даже вдох, и Элиза дала ему возможность обрести контроль над эмоциями… у нее возникло предчувствие, что попытайся она утешить или обнять его, он вырвется из своих воспоминаний.

Пэйтон прокашлялся.

— Там было столько крови. На простынях… вся кровать была залита кровью. На ковре остались кровавые следы, красные отпечатки рук на стеклянной раздвижной двери, выходившей на террасу. Но она умерла не в своей квартире. Непонятно как, но она умудрилась дематериализоваться оттуда. Ее обнаружили на лужайке перед «Убежищем», это приют для жертв домашнего насилия. Эллисон была в очень плохом состоянии. Они не знали ее личности… и отвезли к Хэйверсу. Она умерла уже в больнице. Но, повторюсь… до того момента, когда я отправился в ее квартиру, никто не знал имени погибшей девушки.

— Мне так жаль, — прошептала Элиза.

— Мне тоже. Наверное, она испытывала невероятную боль.

Элиза закрыла глаза.

— И, должно быть, для тебя было ужасно сложно — выяснить все это.

— Я приду в норму, — отрезал он.

Разумеется, он сказал это, заливая очередную порцию водки в свое горло.

— А потом, — Пэйтон продолжил. — Одна из фотографий выпала из рюкзака Энслема в автобусе, который возит нас в учебный центр, и Пэрадайз нашла ее. Именно она сопоставила факты… Энслэм пришел к выводу, что она слишком много знает. Он отправился к ней домой и напал на нее… едва не убил и ее. Но они с Крэйгом смогли дать ему отпор. Он умер в ее фойе. Когда в его личных вещах обнаружили другие снимки… все стало очевидно.

Элиза потерла глаза.

— Мой отец… когда ты пришел к нам домой, что ты сказал ему, моей тете и дяде?

— Было охрененно больно. Ее родители… словно превратились в статуи. Я никогда не забуду их лиц… они не выражали ни единой эмоции, ни грамма чувств. Это стало для меня шоком. Плакал только твой отец. Позднее их посетило Братство, когда всплыли другие подробности. Потому что когда я сообщил им о ее смерти, мы еще не знали имени убийцы.

На глаза набежали слезы, когда она представила своего отца плачущим.

— Я думаю, что ее родители во всем винят Эллисон, — пробормотал Пэйтон. — Считают, что она сама виновата в том, что ее убили. И знаешь… мне казалось, словно они своим отношением снова убивают ее, по второму кругу. Они отказались от нее, отрицая ее права и человеческие качества, а потом повесили на нее вину. Они словно собственноручно убили ее. И, Господи, они же ее родители.

Они оба замолчали, словно некий покров опустился на комнату Пэйтона.

— Я предупреждал, что не стоит говорить об этом, — пробормотал Пэйтон.

— Я с тобой категорически не согласна.

Встав на ноги, Элиза ходила по комнате, пока, в конечном итоге, не оказалась перед ТВ. Сейчас на экране показывали игру уже других команд, в красно-черной и бело-синей формах.

— Думаю, мы должны поднимать такие темы. Не только внутри семьи, но в целом в обществе.

— Когда Церемония ухода в Забвение?

— Не думаю, что ее будут проводить.

— Ее нужно похоронить.

— Ее кремировали. И, думаю, большего ждать не стоит.

— Я молюсь за нее, — пробормотал Пэйтон, поднимая стакан. — Да будет благословенна ее душа, да упокоится она с миром в Забвении и все такое. Я думаю об этом каждый раз, как напиваюсь, то есть весьма часто в последнее время.

— Не думал поговорить с психотерапевтом? — спросила Элиза, поворачиваясь к нему. — Ты слишком многое держишь в себе.

— Черта с два… я собираюсь участвовать в войне. Если не смогу справиться с кровью и смертью, то лучше сразу сложить лапки… а сдаваться я не намерен.

— Но мы говорим о смерти нашего родственника. Не о враге.

Пэйтон пожал плечами.

— Я приду в норму.

— Если захочешь выговориться, обращайся ко мне.

Он рассеянно улыбнулся ей.

— Знаешь… Доктор Элиза, я очень горжусь тобой.

— Правда? — выпалила она. — И, кстати, я еще не защитила докторскую.

— Она тебе не нужна. На самом деле, одна моя подруга недавно доказала, что женщины ни в чем не уступают мужчинам.

Его улыбка угасла, и Элизе показалось, что он опечалился.

— И кто же это?

— Да так.

Ложь, подумала Элиза. Но она уважала его границы.

— Я беспокоюсь о тебе, — сказала она тихо.

— Повторюсь… со мной все будет нормально.


***


Впервые с того момента, как он стал членом «Ключей», Акс просто сидел в стороне и наблюдал за происходящим.

Ново все еще была с Персоналом: Акс оставил ее в комнате для собеседований, предварительно сообщив парням в красном краткую версию состряпанной истории о ее «человеческой» жизни. И внезапно для себя Акс задумался, что даже не знает ее возраст, ее родню, не имеет представления о ее происхождении. Но подозревал, что радужного там было мало.

И дело не в том, что она, как и он, любила извращенный секс.

Точнее, который он любил раньше.

Правда в том, что человек может казаться внешне абсолютно уравновешенным, и все равно чувствуешь, что в его омуте достаточно чертей. Именно этого не понимали люди за пределами его… образа жизни, называйте, как хотите. Да, есть народ, который бежит от всякого дерьма. У других не лады с головой. Встречаются и социопаты. Но подавляющее большинство относится к категории «нормальных».

Черт, да с «Тиндером» то же самое. «иХармони». Слепые свидания, служебные романы, пьянки в барах. В любом месте всегда можно найти и хорошее, и плохое…

Мимо проплыла женщина с голой грудью и в длинной кожаной юбке, белые волосы были собраны на макушке, благодаря головному убору в стиле «стимпанк» она выглядела так, словно двадцать первый век выпустили на ринг вместе с викторианской Англией… и последствия боя отразились на ее лице.

Женщина остановилась перед ним. Ее соски, прикрытые двумя металлическими дисками, крепившимися к пирсингам, были соединены тонкой цепочкой.

Акс имел ее пару раз, однажды на алтаре, потом при иных условиях. Он не знал ни ее имени, ни номера телефона. Но был хорошо знаком с ее промежностью.

В любую другую ночь он бы уединился с ней.

Но сейчас он всего лишь считал минуты до встречи с Элизой… и никто — ни здесь, ни на всей планете — не сравнится с той, что будет ждать его в конце ночи.

Он покачал головой, и женщина с кивком ушла прочь.

— Не твой типаж? — протянула Ново.

Акс оглянулся. Женщина вышла из помещений, а он даже не заметил ее возвращения.

— Останешься здесь подольше? Или отправишься на боковую, чтобы вернуться в другой раз?

Насколько он помнил, новичкам приходилось ждать какое-то время, пока твою кандидатуру одобрят. До того момента можно посещать клуб в качестве приглашенного гостя.

— Она, правда, тебя не зацепила? — Ново не сводила глаз с женщины, так, словно та ей понравилась. — Совсем?

— Не сегодня.

— Что ж, я знаю, что ты бережешь себя не для моей скромной персоны. — В ее голосе не было горечи, и Акс это оценил. — Уверен, что не хочешь выпустить пар… ваааааау, секуууууундочку.

— Пошли, — сказал он, отворачиваясь.

— Миленькая кузина Пэйтона, — не унималась Ново. — Которая приходила в сигарный бар. Ты спишь с ней, так?

— Нет.

— Нет, спишь…

Акс остановился. Резко повернулся. Посмотрел Ново в глаза.

— Подумай головой. Что достойная женщина, вроде нее, может найти в таком отребье?

Он мог представить, как Ново нахмурилась под своей маской.

— Ну, если смотреть под таким углом… то мне нечем крыть, — ответила женщина.

Повезло же ему, подумал Акс, и они продолжили свой путь сквозь секс-зоны.

Он одержал верх в споре, потому что был куском дерьма.

Словно выиграл кубок, когда всех остальных дисквалифицировали из гонки.

Потому что они не хотели находиться на гоночном круге с мусором вроде него.

Но, плевать… их отношения с Элизой недолговечны, в глубине души он чувствовал это. Вопрос в том, когда и как хреново все кончится.

До этого момента… он в деле. На все сто.

Глава 37

Рейджу хотелось бы ненавидеть парня.

Он приехал в дом для аудиенций, готовый защищать свою шеллан и свою семью. Для него это была своего рода война, и на поле боя сошлись два противника — природа и возможность позаботиться о ребенке. Была ли приемная семья, подходящая малышке во всех отношениях, лучше потенциального родителя, который находился с ребенком в кровном родстве, но не мог обеспечить ее будущее так же, как они? В конце концов, даже будь у Рана деньги, он не смог бы обеспечить Битти такую же безопасную среду для жизни, как Рейдж с Мэри.

Потому что — алло! — они ведь жили с Первой Семьей.

Поэтому, да, Рейдж пришел в библиотеку с боевым настроем.

Но вместо боя… он сидел напротив спокойного в своем горе, достойного уважения, благоразумного мужчины. И хотел найти хоть какой-нибудь косяк в дяде Битти.

— Что ж, — мягко сказала Марисса… она вставляла очень много аккуратных фраз между делом. — Думаю, следующим этапом станет ваша, Ран, встреча с Битти.

Рейдж обнажил клыки, но потом быстро скрыл демонстрацию своей челюсти.

— Как ты предлагаешь сделать это? — спросила Мэри.

— Думаю, стоит провести встречу в присутствии третьих лиц, но это будете не вы, — пробормотала Марисса. — Уверена, что им двоим стоит встретиться при условиях, когда ничто не повлияет на лояльность Битти. Она из верности встанет на вашу с Рейджем сторону.

— Как давно она живет с вами? — спросил Ран.

— Два месяца, — ответила Мэри.

Рейдж открыл рот и заговорил прежде, чем успел одернуть себя:

— Но кажется, что целую вечность. Мы любим ее как родную, и она испытывает те же чувства к нам…

Мэри толкнула его локтем в бок.

Иииии, послышался стрекот сверчков.

— Никто не сомневается в вашей любви, — сказала Марисса. Опять очень нежно.

Рейдж вскочил на ноги и начал выписывать круги.

— Что ж, и хорошо. Потому что наша любовь никуда не денется. — Он посмотрел на Рана. — Даже если ты заберешь ее у нас, мы все равно будем любить ее. Она останется в наших сердцах и наших мыслях. Хочу прояснить на берегу: если ты уедешь с ней туда, где ты живешь? То не считай, что в ту же ночь мы… — он указал на Мэри, — перестанем думать о ней, перестанем гадать, что она делает, переживать за нее….

— Рейдж, — позвала его Мэри. — Рейдж, успокойся…

Рейдж встал перед парнем.

— И заруби себе на носу: если тронешь ее хоть пальцем….

Ви подошел к нему и схватил Рейджа за бицепс.

— Так, включай заднюю…

— …я разделаю тебя на живую, вырву сердце из груди и сожру…

Раздался резкий свист, и внезапно Зи и Бутч очутились в комнате, заходя через французские двери. Когда они подступили к нему со спины, Рейдж осознал, что ведет себя как олень. Он-то думал, что они здесь для того, чтобы сдержать возможное нападение извне.

Но, учитывая, что двери были не заперты? Очевидно, народ больше волновался, что убийство может случиться внутри дома, и в роли агрессора выступит именно он.

И Рейдж не мог не проникнуться к Рану уважением. Вместо того чтобы вжаться в диван, как слабак… или нанести упреждающий удар…

Мужчина просто встал в защитную стойку.

Как и две ночи назад.

— Все нормально, — сказал гребаный дядюшка, когда Рейджа отодвинули в сторону. — Пусть ударит, если хочет.

Все разом застыли в комнате.

Ви посмотрел на парня:

— Ты не говорил, что тебе жить надоело.

— Не говорил.

— Значит, запишите в его досье, что он хреново оценивает риски, — ответил Ви сухо.

— Отпустите меня, — потребовал Рейдж. — Не собираюсь я его бить. Просто хочу высказаться начистоту.

Очевидно, он прозвучал неубедительно, потому братья не слезли с его шеи.

— И я рад, что таковы ваши чувства, — сказал Ран. — Значит, вы хорошо относились к ней. Лучше, чем ее родной отец.

Черт подери, почему сукин сын говорит только правильные вещи?!

Мэри прокашлялась.

— Думаю, мы с Рейджем сами расскажем Битти. Я хочу убедиться, что информация будет подана в корректной форме. Я не хочу, чтобы она считала, что поступит плохо или неправильно, если захочет увидеться с ним, провести время… уехать с ним. — Она перевела взгляд на Рана. — С тобой, в смысле.

Ран не сводил взгляда с Рейджа.

— Это очень мило с вашей стороны.

— Так будет лучше для нее. — Мэри смахнула волосы за спину. — И это самое главное. Наверное, нам пора расходиться. Мы с Рейджем должны рассказать ей все, и тогда… завтра, в начале ночи? И все должно произойти на нейтральной и безопасной территории… мы можем сдвинуть аудиенции еще на одну ночь?

— Считай, что уже сделано, — ответил Ви.

— Хорошо, — сказал Ран, запустив руку в карман. — Но, эм, вы можете передать ей это? Разумеется, сначала прочтите сами. Это… я просто хотел представиться. Я не умею ни читать, ни писать, поэтому писали для меня под диктовку.

Что-то изменилось в Рейдже, потому что внезапно его отпустили Братья… но не стали расходиться.

Мэри дрожащей рукой приняла несколько страниц линованной бумаги, вырванной из тетради со спиралью, оборванные края растрепались с одной стороны.

— С удовольствием, — пробормотала его шеллан.

— Вы можете прочесть. Там нет ничего особенного. Не скажу, что хорошо написано. Я просто хотел, чтобы она знала, кто я.

— Хорошо.

— И на последней странице… тоже ничего особенного.

— Ладно.

На этом встреча затухла: Ран снова сел на диван и уставился на огонь, Мэри встала рядом с Рейджем, взяв его за руку.

— Есть еще кое-что, — сказал Ви, обращаясь к дяде. — Король хочет встретиться с тобой. До встречи с Битти, ты должен присутствовать на аудиенции с ним.

Ран медленно кивнул.

— Хорошо. Как скажете.

Но парень, очевидно, не горел желанием. Может, ему было что скрывать? — задумался Рейдж.

— Роф хочет провести встречу без свидетелей. — Ви покачал головой. — То есть без вас с Мэри.

— Они, правда, должны поговорить наедине. — Мэри погладила руку Рейджа. — Когда произойдет встреча? Нам стоит подождать, прежде чем сообщать Битти, что происходит…

— Он может остаться, если хочет. — Ран пожал плечами, снова посмотрев на него. — Мне нечего скрывать. В смысле… кто я такой? Никто, и я давно привык к своему статусу, точнее, к его отсутствию. Бессмысленно строить из себя того, кем не являешься, а если живешь простой, честной жизнью… это можно объяснить даже Королю, с прямой спиной и глядя в глаза… и не важно, кто еще будет в комнате.

Рейдж моргнул. А потом его посетила ужасная мысль.

Черт, при иных обстоятельствах, этот парень бы вызвал его симпатию.

— Ран, мы ценим такой подход, — опять выступила Марисса, ослабляя напряжение. — Но будет лучше, если кроме тебя и Рофа никого не будет. Ну, и, разумеется, охраны.

— Роф сказал, что может приехать прямо сейчас, — добавил кто-то.

— Тогда стоит уехать нам. — Мэри посмотрела на Рейджа. — Поехали, ладно? Мы подождем где-нибудь, пока нам не сообщат, что встреча окончена, и мы можем возвращаться домой.

Кто-то сказал что-то… Марисса. Потом Мэри ответила. А после народ начал кивать, словно они пришли к некоторому консенсусу.

А после пришло время отчаливать… и Рейдж, обхватив Мэри за талию, повел их к двойным дверям. Они помедлили. Дожидаясь, пока Зи выпустит их наружу.

Выходя из комнаты, Рейдж оглянулся назад. Ран все еще сидел на диване перед камином, почти нетронутая чашка чая стояла перед ним, его руки лежали на бедрах, а взгляд был отсутствующим.

Он нервничал. Но не собирался отступать.

— Пошли, — позвала его Мэри.

Рейдж опомнился, когда уже сидел за рулем «ГТО» с заведенным двигателем и включенным кондиционером.

— Хочешь перекусить? — спросил он, хотя не испытывал голода.

— Давай. Поехали в твою любимую круглосуточную закусочную? Где продают кучу пирогов на выбор?

— Звучит неплохо.

Иииии, через десять минут он парковался между тяжелым грузовым автомобилем и «БМВ». Снег снова кружил в воздухе, но не навязчиво… словно облака в небе не желали расставаться с осадками и сдерживали снежный поток.

«Полуночник», так назвалась закусочная, представлял собой типичный придорожный ресторан, с мигающей вывеской снаружи и рядом высоких стульев за стойкой — внутри. Была также пристройка со столиками, вечно уставшие и недружелюбные официантки и лояльная клиентура, среди которой числился и он. В меню? Бесплатный кофе, пирог, за который и умереть не жалко, завтрак в любое время дня и ночи… и сэндвич «Рубен», отведав который можно вознестись в рай к самому Создателю.

Как правило, Рейдж занимал дальний столик, возле аварийного выхода, и официантка, работавшая в эту смену, повернула голову именно в том направлении.

Так она сообщала «Привет, рада снова видеть у нас. Твое любимое место свободно, я принесу кофе, как только освобожусь. О, и хорошо, что в это раз ты привел свою жену».

Учитывая положение дел, он порадовался отсутствию вербального радостного приветствия.

Они с Мэри заняли свои места. Кофе принесли в больших кружках. Рейдж заказал банановый с кремом, бостонский с кремом и кусочек яблочного пирога. Мэри попросила вторую вилку — чтобы попробовать из его тарелок.

Прежде чем накинуться на еду, Рейдж положил телефон на столешницу из дешевого пластика. Ну, на всякий случай, вдруг в кармане кожаной куртки связь хуже ловит.

Они сидели в молчании, телефон с потухшим экраном лежал между ними, словно образуя черную дыру, засасывающую в себя материю и энергию.

Мэри потягивала кофе. Вилку оставила лежать на столе нетронутой, завернутой в бумажную салфетку. Периодически она оглядывалась по сторонам на столики, которые в большинстве своем пустовали.

— Знаешь, что мне больше всего нравится в этом месте? — прошептала она.

— Пироги? — спросил Рейдж, оторвавшись от еды, вкуса которой он не чувствовал этой ночью.

— Ну, и это тоже. Но здесь так ярко. Ночью, как правило, везде темно. Я никогда не обращала на это внимание, пока не начала жить с тобой, и когда ночь и день поменялись местами, стало казаться, что после захода солнца люди намеренно приглушают свет внутри всех ресторанов. Но здесь я вспоминаю, каково это — выходить куда-то в течение дня.

— Тебе не нравятся перемены? — спросил он, вытирая рот. — Ну… в твоей жизни.

— Вовсе нет. — Мэри встретила его взгляд. — У меня есть ты, от этого все становится лучше.

— Кроме ситуации с Битти.

— Здесь ничто не поможет.

— Действительно.

Рейдж оттолкнул тарелку с бананом и кремом, оставив на ней половину куска. Он не понял, зачем вообще его заказал. Он не был любителем бананов, и, даже несмотря на хрустящую корочку, его тошнило от единообразия текстуры банана и заварного крема.

По этой же причине он не выносил лаймовый пирог. Или шоколадный мусс…

Боже, ему ведь сейчас охрененно больно. Раз он ведет мысленные дебаты на тему выбора десерта.

— Не понравилось? — заметила Мэри.

— Не очень. Но я хотел попробовать что-нибудь новое.

Да, потому что сегодняшняя ночь идеальна для расширения горизонтов. Или для проверки теории существования Бога-который-позволит-им-сохранить-дочь, который в качестве дани заставляет его перебороть рвотный рефлекс.

— Я столько раз ел здесь, — сказал Рейдж, пододвигая яблочный пирог. — Год за годом. И никогда бы не подумал, что это место станет частью нашей истории, понимаешь?

Потому что, черт возьми, он будет помнить до самой смерти, где они сидели в это мгновенье, что он ел, и как выглядела Мэри.

— Я знаю, что ты чувствуешь, — прошептала она.

Рейдж взялся за вторую порцию, рассматривая других посетителей — двое сидели у окна, троица расположилась на табуретках за барной стойкой.

Кто знает, что творилось в их жизнях, хорошего и плохого. В конце концов, считалось, что анонимность незнакомцев оправдывала допущение, что они живут спокойно и ровно, без проблем. Чушь собачья. У всех свои драмы. Просто не знаешь, в чем конкретно дело, потому что лично не знаком с человеком.

— Как там говорят о жизни? — пробормотал он. — Живым из неё никто не выйдет?

Дзынь!

Они оба подскочили, он уронил вилку на свою тарелку, Мэри расплескала кофе из кружки.

Наклонившись к телефону, он ввел пароль — день рождение Мэри — и принялся ждать, пока телефон покажет ему сообщение.

— Это Роф. Таможня дает добро. Можно ехать.

Выпрямившись, они просидели за столом еще какое-то время.

Потом, Рейдж без слов достал две двадцатки из кошелька, вытер пролитый кофе, и они направились к выходу.

Я не знаю, как это сделать, — думал Рейдж, когда они вышли на улицу.

Я не знаю, как посмотреть в глаза малышке и сказать, что она должна встретиться со своим дядей.

Я не знаю, как смогу ее отпустить.

Уже в «ГТО» он повернулся к Мэри.

— Я люблю тебя. Не знаю, что еще сказать.

— Мне все кажется, что я сейчас проснусь, сделаю глубокий вдох… и испытаю огромное облегчение от того, что все окажется страшным сном.

Рейдж помедлил, давая реальности шанс последовать путем, предложенным Мэри.

Ничего не произошло, не послышался звон будильника, Мэри не пихнула его локтем, пытаясь разбудить… и Рейдж выругался, завел двигатель и выехал с парковки.

Чтобы начать со своей дочерью проигрышный для всех разговор.

Глава 38

— Так, куда ты собираешься? — спросил Пэйтон, развалившись на кровати.

Почувствовав, как к лицу прилила краска, Элиза понадеялась на то, что парень был слишком пьян, чтобы заметить.

— Хочу проветрить голову. — Она достала телефон из кармана. — Так ты ответишь, если позвонит отец?

— Идешь на встречу с Аксом?

— Не сейчас. — Это было максимально близко к правде. — Сегодня ночью я не собираюсь в университет. Мне, правда, нужно прочистить мысли, а вернувшись домой, это вряд ли удастся сделать.

— Спрошу еще раз. Куда ты направляешься?

— Еще не знаю. Но со мной все будет в порядке, обещаю.

Пэйтон поднял палец вверх.

— Не думаешь, что это особенно важно — иметь при себе телефон, когда не знаешь, куда идешь?

— Нет, если отец установил GPS-маячок в мобильный. Нет, если не хочешь, чтобы тебя засыпали вопросами по возвращении домой. Нет, если просто хочешь спокойно подышать воздухом и не получить за это по шее.

Пэйтон оторвался от подушек, а потом и вовсе поднялся на ноги. Он двинулся к столу, который протянулся вдоль дивана, и пошатывался при этом, как колосок на сильном ветру.

— Тогда возьми мой. Пароль 0-4-1-1. На всякий случай… и я не вчера родился. Не стану давить, но очевидно же, что ты не вернешься домой к рассвету. Просто будь осторожна, хорошо? Я не хочу найти еще одно тело… и в этот раз будет еще хуже, ведь это я отпустил тебя.

— Со мной все будет в порядке.

— Это моя ложь… то есть фраза. — Пэйтон подошел к ней и протянул мобильный. — И пока после моих слов ты смотришь на меня с жалостью во взгляде, я смотрю на тебя с другим выражением. Это называется «предупреждение».

— Я буду осторожна. Обещаю.

— Не заставь меня пожалеть о своем поступке, — пробормотал он, открывая для нее окно.

— Не заставлю.

Элиза назвала пароль от своего телефона и убрала чужой мобильный Пэйтона в карман пальто. Потом, быстро обняв Пэйтона и махнув рукой, она потоком молекул выпорхнула из его окна, оставляя его наедине с человеческим футболом, пернатой водкой… и преследовавшими его призраками.

Она не далеко ушла. Элиза появилась в садах за его особняком — как она и сказала, просто чтобы подышать свежим воздухом. В воздухе беспорядочно кружил снег, а ветер обжигал. Оглянувшись через плечо на тюдоровский особняк, она увидела, как Пэйтон бродит по своей ванной, его светлые волосы ловили свет, обнаженный торс был таким накаченным, на мгновение показалось, что парень потерял все аристократические черты. Он выглядел как воин.

Закутываясь в свое пальто, она поняла, что еще рано появляться у Акса. Он сказал, что дверь будет не заперта, но…

Когда к ней пришла новая мысль, Элиза не стала мгновенно дематериализовываться. Но потом, хорошенько подумав, она перенеслась в…

… в центр города, к основанию элитной высотки.

Отступая назад, становясь посреди пустой улицы, она посчитала этажи. В бумагах, найденных в гардеробной Эллисон, значилась квартира под номером 1403.

— Вы забыли ключ?

Элиза посмотрела налево. Человеческая женщина с доброжелательным лицом и непринужденными манерами стояла на боковой дорожке у входа в здание.

— Я приехала к своей кузине, — ответила Элиза. — Но она не отвечает на звонок домофона. Кажется, она живет на четырнадцатом?

Да, она предпочитала правду… но ведь, технически, она правду и сказала: Эллисон не ответит на звонок, никому и никогда.

— Заходи, — женщина потянулась к двери. — Пройдешь так, будто ты со мной.

— Спасибо.

Элиза последовала за ней в вестибюль и перекинулась парой слов возле лифта и в процессе подъема. Женщина вышла на пятом этаже, и до четырнадцатого Элиза ехала в одиночестве. Когда раздался «дзынь», объявляя о прибытии на нужный этаж, Элиза вышла в коридор и оглянулась по сторонам. Посмотрев на указатели номеров квартир, она двинулась по ковровому покрытию, проходя мимо огромного количества дверей.

Добравшись до нужной, она подняла руку, чтобы постучать, но потом опустила ее… потому что, да ладно? Она попыталась повернуть ручку, но та, разумеется, оказалась заперта.

Что ж, отличный план.

Положив ладонь на выкрашенную панель, Элиза просто стояла перед дверью, проигрывая в голове слова Пэйтона. Печально, но она чувствовала, что стала ближе к убитой кузине, ближе, как никогда… хотя уже поздно им заводить дружеские отношения.

Боже… она очень хотела попасть внутрь этой квартиры.

И да, Акс был прав. Она хотела сблизиться со своим отцом, чувствовать связь с семьей, и делала это всеми доступными способами. Далеко не идеальными, бесспорно. Но она не остановится.

Пока не опробует все возможности…

Когда в кармане зазвонил телефон Пэйтона, она нахмурилась и достала устройство. Это Пэйтон, звонил с ее номера.

— Алло? — она ответила на звонок.

— Твой бойфренд звонил. — Пэйтон шумно выдохнул, будто курил. — Могла бы предупредить.

Акс звонил?

— Что, прости?

— Трой? Твой бойфренд? Я сказал ему, что ты ушла по делам, что я твой кузен, и спросил, могу ли что-нибудь тебе передать. Он хочет, чтобы ты перезвонила ему. Кажется, он не первый раз пытается связаться с тобой. Элиза, что, черт возьми, ты творишь… это не вампирское имя.

Она нахмурилась.

— Он же не сказал, что мы встречаемся, ведь так? Потому что мы не встречаемся. Он — мой профессор, а я — ассистент преподавателя. У меня нет никаких намерений заводить с ним отношения. По этой причине мне нужен Акс.

Ну, это одна из причин. И единственная, которую она могла упомянуть в разношерстной компании.

Черт, да кому угодно.

— Просто будь осторожна, — сказал Пэйтон спустя мгновение.

— Всегда. А сейчас — будь добр, прекращай курить и пить и начни уже трезветь? На это тебе понадобится не меньше месяца.

— В точку. Хорошей ночи… звони, если понадоблюсь.

— Хорошо.

Отключившись, Элиза внезапно обратила внимание на окружающую ее обстановку. Она была одна, в человеческом мире, в месте, где убили ее двоюродную сестру.

Коридор с кучей дверей казался абсолютно безопасным, но когда раздался звуковой сигнал, и из лифта вышел человеческий мужчина, Элиза внезапно растеряла свою уверенность. Если он решит напасть на нее с оружием? Ей кто-нибудь поможет? И никто не знал, где она находилась, только Пэйтон… и, судя по тому, как он жевал слова, через две затяжки он отключится.

Элиза поднесла телефон к уху и притворилась, что с кем-то разговаривает.

— О, правда? И что было дальше?

Шагая вперед, она не сводила взгляда с ковровой дорожки, краем глаза следя за приближением человека. Казалось, она нисколько не привлекла его внимание.

Один плюс в джинсах и объемном пальто — они полностью скрывали ее фигуру.

Тем не менее, Элиза напряглась, когда они поравнялись… но мужчина просто пошел своей дорогой, а она — своей.

А потом она уже спускалась на лифте.

Ей не терпелось попасть к Аксу.


***


Рейдж не мчался домой как сумасшедший. Но расстояние между закусочной и особняком Братства — величина постоянная, а он, как всегда, был эффективным водителем.

Вскоре — слишком скоро — они с Мэри вошли в фойе.

Они по смеху поняли, где была Битти… и они нашли ее в бильярдной. Бэлла сидела на диване, а их девочка играла в прятки вокруг бильярдного стола с Наллой.

Бит была такой беззаботной, бросалась из одного места в другое, двигаясь резво, но недостаточно быстро, чтобы Налла могла иногда ловить ее и радоваться победе. Малышка была одета в свитер с изображением большой клубнички, ее желтые глазки сияли, словно два солнца, а на Битти была голубая флисовая кофта Мэри, настолько большая, что болталась в рукавах и талии.

Они с Мэри наблюдали, как девочки резвятся, и от плотного запаха их печали у Рейджа защипало в носу… и Бэлла, должно быть, уловила едкий аромат, потому что резко посмотрела в их сторону.

Выражение на лице сменилось с обнадеженного на смирившееся.

— Девчат… — позвала она, вставая на ноги. — Эм, думаю, Налле пора купаться. И, Битти, твои родители хотели поговорить с…эээ…

— Привет! — воскликнула малышка, заметив их. — Как вы…

Она нахмурилась. Выпрямилась.

— Что стряслось? Мне же не надо возвращаться к Хэйверсу, да?

— Нет, милая. — Мэри прошла в бильярдную и быстро обняла Бэллу. — Но нам нужно поговорить с тобой.

— Я сделала что-то плохое?

— Нет. — Редж кивнул шеллан Зи, и Бэлла, подхватив свое дитя, ушла с грустью на душе. — Вовсе нет. Давай присядем, пожалуйста?

— Хорошо.

И они втроем устроились на кожаном диване, лицом к огромному телевизору, Битти сидела между ними. На экране шла серия «Сайнфелда»[77]на беззвучном режиме, в этом эпизоде мятный леденец Крамера оказался в оперируемом пациенте. Одна из любимых серий Рейджа.

Ему хотелось разнести телевизор на части.

— Что случилось? Вы пугаете меня.

Прокашлявшись, Рейдж посмотрел на Бит. Когда он не смог подобрать слова, он встал и прошелся по комнате. Либо так, либо придется искать биту и заняться дизайном помещения.

Мэри переняла эстафету, как делала всегда, и Рейдж возненавидел себя за то, что подвел свою шеллан. Но ее голос был спокойным, что вызывало восхищение.

— Милая, ты помнишь… когда ты рассказывала про своего дядю? — спросила его любимая. — Ну, после того, как твоя мамэн ушла в Забвение? Ты сказала мне, что он приедет за тобой.

— Да, но он вряд ли приедет. — Малышка переводила свои красивые карие глаза с Мэри, сидевшей рядом с ней, на Рейджа, который оперся о ближайший бильярдный стол. — Я никогда не встречалась с ним. Я просто надеялась… что окажусь кому-нибудь нужной. А потом появились вы, и сейчас все чудесно. У меня появился дом.

Мэри сделала глубокий вдох.

Когда она замолчала, Рейдж понял, что должен поступить по-мужски. Он не мог возложить все на плечи Мэри. Подойдя к ним, он сел на колени перед девочкой.

— На самом деле, он связался с нами. Понимаешь, Мэри пыталась найти его до того, как ты переехала к нам, ведь это было правильно с ее стороны. Не получив ответа, мы переживали за тебя, но также были рады — за себя.

Нахмурившись, Битти чуть отпрянула от него.

— Подожди… он здесь. Он жив?

Мэри кивнула.

— Да, и мы только что встречались с ним. Он кажется нам очень хорошим и честным человеком. И он очень хочет встретиться с тобой.

Девочка еще сильнее нахмурилась и скрестила руки на груди.

— Но я не хочу. Я хочу жить здесь, с вами. С Братьями и с Лэсситером. С Наллой, Маленьким Рофом, с Бу и с Джорджем. Здесь мой дом.

Рейдж потер лицо.

— Милая, но он — твоя семья.

— Вы — моя семья.

— Битти… — начала Мэри. — Он брат твоей мамы…

Вскочив с дивана, Битти отбежала от них.

— Это из-за моих ног и рук, да?! Вы не хотите ребенка, который может стать калекой после превращения? Я вам больше не нужна, потому что я ущербная…

— Битти!

— Это не так!

Но девочка их не слышала.

— Вы хотите избавиться от меня! Отлично! Так просто выгоните меня!

И Битти выбежала из комнаты. И, черт возьми, они с Мэри бросились вслед за ней, когда она выскочила в фойе.

— Битти, стой! — закричала Мэри, когда они все побежали к парадной лестнице и начали беспорядочно подниматься. — Битти, все совсем не так…

Малышка остановилась на полпути и снова повернулась.

— Вы не любите меня… вы никогда не любили меня! Вам плевать…

— Лизабит! — Голос Рейджа подобно раскатам грома вырвался из него, прозвучав настолько громко, что сотряс весь дом. — Не смей разговаривать со своей мамэн в таком тоне!

Аллллооооооо, внутренний отец, — подумал он онемело.

И да, заткнулись все. Женщины застыли, как вкопанные.

Даже бедный доджен возле кабинета Рофа бросил тряпку для пыли и скрылся с глаз.

И, очевидно, Рейдж еще не закончил.

Он сократил расстояние до Битти, перешагивая через ступеньку, и пригнулся так, чтобы смотреть ей глаза в глаза.

— Я понимаю, что ты расстроена. Мы тоже расстроились. Мы не планировали этого… но в итоге мы вчетвером оказались в этой ситуации. Твой дядя кажется нам хорошим мужчиной, и он — твой кровный родственник, ты должна встретиться с ним. Я понимаю, что ты на взводе, и мы с Мэри поддержим тебя. Но я не позволю тебе думать, что мы не любим тебя как родную дочь. Ты не ущербная. Ты самая идеальная и умная, ты — благословение, так считают все, кто с тобой знаком. И мы будем любить тебя вечно.

Он столько всего оставил невысказанным: «Ты — единственный ребенок, который у нас когда-либо будет. Я умираю здесь, на этой лестнице, и Мэри тоже. Без тебя мы ничто».

Но это все для взрослых. Эти проблемы им придется пережить с Мэри.

Это не проблема Битти, и он не позволит забивать этим ее мозги.

Малышка внезапно разревелась.

— Я не хочу уходить от вас…

Мэри сжала Битти в объятии. А Рейдж обнял своих женщин.

И они, как одно целое, сидели посреди лестницы… и плакали.

Глава 39

В итоге Акс оставил Ново в «Ключах» после того, как она нашла себе вероятного кандидата… на самом деле, им оказалась женщина, с которой Акс спал пару раз, та, что с пирсингами в сосках и волосами как у Круэллы де Виль. Понимая, что его одногруппница была в хороших руках — то есть, в своих собственных — он кивнул ей, указал на выход и дождался ответного кивка.

Впервые за всю историю он был рад вернуться домой… и, черт, ему не терпелось помыться. Зайдя за порог, он сразу же сбросил черный плащ на кресло и направился прямиком в душ.

Хотя он не занимался сексом и ни к кому не прикасался, он все же хотел отмыть каждый дюйм своего тела перед встречей с Элизой.

Горячая вода и мыло оказались подарком божьим, и он провел кучу времени под струей воды, восхитительный поток омывал его лицо и грудь. Акс уже собирался выйти из кабинки, когда почувствовал чужое присутствие в коттедже. И да, вскоре раздался тихий стук.

Он улыбнулся.

— Ты рано.

— Прости, — сказала Элиза из-за закрытой панели. — Я подожду внизу…

— Я не дотягиваюсь. — Он отодвинул шторку в сторону. — Не потрешь мне спину?

Дверь открывалась очень медленно, а потом показалась Элиза, ее красивое лицо выглядывало из-за панели, светлые волосы были распущены, щеки раскраснелись от мороза… или, может, она просто думала о том же, что и он.

Эрекция Акса была мгновенной, и он не отворачивался от Элизы, пока член медленно восставал.

Хотя света практически не было, Акс знал, куда устремился ее взгляд… и где задержался.

— Тебе нравится, что ты видишь? — протянул он.

— Да…

— Тогда иди ко мне. Вода теплая.

Элиза зашла в ванную и закрыла за собой дверь. В тесном, наполненном паром пространстве она скинула свитер и футболку. Стащила джинсы по невообразимо длинным ногам. Сняла лифчик… и трусики.

Акс отступил назад, предоставляя ей место, и Элиза, потянувшись к нему губами в поцелуе, положила на него руки.

И речь не о плечах, бицепсах, животе или даже заднице.

Акс выгнулся так сильно, что ударился головой о стену душевой.

— Твою…

— О, Боже, прости…

— Плевать.

Издав гортанный стон, он поцеловал Элизу, его бедра подавались вперед в ее вновь окрепшей хватке, страсть между ними нарастала — от легкого горения свечи до солнечной вспышки в считанные секунды. И он не был нежен. Отчаяние делало его грубым, Акс резко прижал ее к себе, а его рот напал на ее губы, нужда вышла из-под контроля.

Но, дражайшая Дева-Летописеца, Элиза вторила его отчаянию, ведомая собственным голодом.

— Я так сильно тебя хочу, — простонал он ей в губы.

— Так возьми меня.

Хотя ее ноги были скользкими от воды, он подхватил Элизу, поднимая выше, устраивая напротив своих бедер. Потом прошелся пальцами по ее лону — она была такой готовой для него — и, о да, она взяла контроль на себя, протянув руку между их телами, обхватив его член и…

Акс снова выругался, скользнув домой.

Элиза выдохнула его имя.

А потом он яростно и глубоко вбивался в нее, вколачивая хрупкое тело в стену душевой. Элиза принимала все, что он давал ей, вцепившись руками в его плечи, сжимая ногами его бедра так сильно, как могла.

Акс стиснул зубы, ее влажная, горячая хватка сводила его с ума. Но он не кончит первый. Нет, сначала Элиза, она важнее, чем он и его удовольствие. И вскоре она забилась в его руках, запрокинула голову, стиснула руки.

Ее лоно сжалось вокруг его члена.

Срань Господня, Элиза обхватывала его так крепко, что он сам улетел, кончая в нее, заполняя ее, ее влажные волосы лезли ему в лицо, и казалось, что она обвивала его всем телом, хотя на самом деле они соединялись всего в одном месте.

Но в очень, охренеть-насколько важном месте.

Когда первая волна спала, Акс опустил ее, позволяя встать на ноги.

Откинув влажные волосы назад, он обхватил руками ее лицо.

— Привет, — прошептал он, прижимаясь губами в уже более цивилизованном поцелуе. — Я рад, что ты кончила… в смысле, закончила и пришла…. Черт. Я просто рад тебя видеть.

— Я тоже.

Улыбка Элизы была немного смущенной, и Аксу понравился контраст между ее сексуальностью и скромностью.

Он снова потянулся к ней, целуя уже без спешки, задерживаясь на ее губах, лаская языком, потираясь о ее бедра своими. Пар окутывал их, как легкий летний ветерок, холодное дыхание зимы не допускалось в это священное место — как и все, что касалось реальности за пределами их узкого мирка на двоих.

Ее груди были идеальными, как он и запомнил, и, опустившись на колени, Акс принялся ласкать губами соски, а руками массировал и мял ее ягодицы… а потом он опустил голову к развилке ее ног.

Элиза выкрикнула его имя, когда он прикоснулся к ней; вцепилась пальцами в его влажные волосы, ведь теплые струи воды продолжали падать на них сверху.

Акс закинул ее ногу себе на плечо, и Элиза прислонилась спиной к стене, постанывая и дрожа, когда он принялся ласкать ее лоно. С рычанием он лизал ее влажные складочки, дразнил, входил в нее языком, и в итоге она уперлась руками в стену, держась только благодаря напряжению во всем теле, которое он провоцировал.

Акс был в Раю.

И в ближайшее время он не планировал возвращаться на землю.


***


Элиза посмотрела вниз, мимо своих грудей и живота, и испытала эротический шок, увидев, как огромный мужчина сгорбился на полу душевой, Акс не сводил с нее пылающих глаз, лаская ее лоно, розовый язык то скрывался, то снова показывался у…

Очередной оргазм сотряс ее тело, и она прижалась к его лицу, потираясь о его губы.

В ответ он набросился на нее с еще большей жадностью.

Акс брал ее, обладал ею… эротичное наслаждение было почти невыносимым, ощущения прокатывались волнами по ее телу, мозг закоротило, и все чувства обострились до предела.

Она не хотела, чтобы он останавливался.

И Акс не остановился.

Спустя какое-то время… много времени… после того, как он снова усадил ее на свои бедра, и они снова занялись диким, необузданным сексом, вода начала остывать, и тогда пришлось выбраться из душа. У Акса было всего одно полотенце, и он вытер сначала ее, нежно скользя руками по телу…. И пока он трепетно заботился о ее теле, на его лице отражалось такое благоговение, словно, судя по татуировкам и пирсингам, он ни к кому не проявлял подобную нежность раньше.

— Пошли, — позвал он, — посидим у камина перед твоим уходом. Нужно высушить твои волосы, чтобы ты не подхватила пневмонию.

Он быстро прошелся по своему телу абсолютно мокрым полотенцем, а потом велел ей подождать его в ванной. Мгновенье спустя он вернулся с чистым покрывалом и завернул ее.

Подхватив Элизу на свои мощные руки, Акс спустился с ней на первый этаж так, словно она ничего не весила, и, устроив ее возле камина, она увидела, как он поправил поленья так, чтобы тепло шло в ее сторону.

— Я бы хотел, чтобы ты осталась, — сказал Акс, вытягиваясь на одеялах рядом с ней.

Окей, вау… он был таким голым. Очень, полностью… и хотя они только что занимались сексом всеми мыслимыми и немыслимыми способами, она не могла не пялиться на его член, лежавший на мощном, мускулистом бедре.

— Я не уйду, — услышала она себя.

— Что?

Посмотрев ему в глаза, Элиза качнула головой.

— Я оставила телефон у Пэйтона. Если позвонит отец, он всё уладит… и мой отец в восторге от того, где я, по его мнению, нахожусь и чем там занимаюсь. Он думает, что мы планируем вечеринку в честь дня рождения Пэрадайз.

Акс все молчал, и Элиза почувствовала себя неуверенно.

— Но если ты хочешь…

Он поцеловал ее, заставляя замолчать.

— Я не хочу, чтобы ты уходила. Никогда.

Что ж… его слова согревали лучше камина. Жаль, что признание не затрагивало в нем тех же чувств.

Когда он перевел взгляд на огонь и стиснул зубы, она дотронулась до его лица.

— До сих пор не верится, что я встретила кого-то вроде тебя.

— Урода?

— Вовсе нет.

На его лице появилась некая отстраненность.

— Элиза, не пытайся делать из меня героя. Я не герой, поверь на слово.

— Ты всегда был добр ко мне.

Он сел и словно исчез, хотя оставался рядом с ней.

— Акс, почему так сложно поверить, что в тебе есть что-то хорошее? Я про… Пэйтон рассказал мне, что ты сделал для Брата Рейджа. Ты спас ему…

— Не надо. — Он накрыл лицо руками. — Элиза. Не будем об этом.

Когда она положила руку ему на плечо, он дернулся, и это сильно ранило. Но Элиза дала ему свободу.

— Акс, помоги мне понять, почему. И я оставлю тебя в покое.

Он очень долго молчал, она была уверена, что Акс попросит ее уйти. Но потом он прокашлялся.

— Ты знаешь, что в ночь набегов мой отец работал в доме аристократов. Я рассказывал об этом. — Он помедлил. — На самом деле, вернемся к самому началу. Ты помнишь кухню, которая так понравилась тебе?

— Да, она невероятная.

— Она сделана в память о моей матери.

— Прими мои сожаления… она тоже умерла… я думала о…

— О нет, она жива. Живет в особняке какого-то богатея, зарабатывает на жизнь как проститутка, раздвигая ноги. — Акс так сильно нахмурил брови, что его глаза едва были видны. — Поэтому на самом деле мой отец умер задолго до своей физической смерти.

— Он так сильно любил ее, — печально прошептала она. — О, Акс…

— Я ненавижу эту кухню. Каждый гребаный листочек и тупую розочку, которую он вырезал женщине, не любившей его… Господи, ты бы видела, что хранится в подвале. После ухода матери мой отец проводил там дневные часы, работая над фигурками. — Свет от камина плясал на его лице, искаженном от гнева. — Этот мужчина в своем горе был чертовски жалким. Она бросила его и своего ребенка, взяла и ушла… испытывая отвращение к жизни в их семье, она не взяла с собой даже свою одежду и личные вещи. А что сделал он? Скорбел. Он должен был послать ее ко всем чертям и заняться своей жизнью.

Элиза покачала головой.

— Сколько тебе было?

— Это произошло еще до моего превращения. Лет десять, наверное. Она заменила нас, словно домашнюю технику. Кассетный плеер поменяла на айПод. Она не оглядывалась назад… а мой отец так и не смог посмотреть вперед. Он застрял в одной точке, убежденный, что в любой момент она зайдет в эту дверь, попросит прощения, и все станет как прежде. Но он заблуждался. Да ладно… мы жили в этом дерьмовом домишке, вместо машины — подержанная развалюха, ее постоянно лапали грубые руки чернорабочего. Ее сын? Я был маленьким нескладным дерьмом. — Акс покачал головой. — Но после ее ухода я быстро вырос. Я не скучал по матери, хрен ей. Я ненавидел ее и радовался тому, что она держалась от нас подальше. Я не знаю, где она, да и плевать я хотел… черт, жаль, ее не убили в набегах.

Элиза сделала глубокий вдох.

— Должно быть, ты чувствовал себя преданным. И потому что она бросила вас, и потому что твой отец покинул тебя.

Акс пожал плечами.

— Физически он не ушел. Он кормил меня. Давал мне крышу над головой. Но он так погрузился в фантазию о ней и ее божественном возвращении… — Акс нахмурился и посмотрел на Элизу. — Не верю, что говорю обо всем этом.

Рискнув, она потянулась к нему и погладила его руку.

— Акс, я никогда не осужу тебя. Ты должен мне верить.

— Уверена в этом?

— Продолжай, и я докажу.

Акс щелкнул костяшками руки, одна за другой, и Элиза видела, как при этом расслабляются огромные мускулы его рук.

— Я принимал много наркотиков. Уже после превращения. Просто не мог оставаться здесь с отцом. Я ненавидел его. Действительно ненавидел, хотя он ни в чем не был виноват. Он был хорошим мужчиной, немного мягким внутри, но он заслуживал большего, чем получил от своей шеллан. Заслуживал большего от своего сына.

— Ты был ребенком. Будучи детьми, мы стремимся к выживанию, в какой бы семье ни родились. Нам приходится мириться с происходящим и порой это причиняет нам вред.

Акс покачал головой.

— Я был далеко не ребенком, когда начал уходить в запои. Когда пропадал по несколько ночей. Когда отгораживался от него. В итоге я разбил ему сердце так же, как это сделала она. — Акс сжал челюсть. — Той… той ночью, когда он умер? Я был в городе. Я был под кайфом дня три, четыре, чередуя кокаин с героином.

— Ты не мог спасти его, — прошептала Элиза. — Мне даже не обязательно знать подробности. Но ты не мог спасти его, Акс. Ты должен простить себя…

— Он звонил мне. Когда на них напали. Он оставил на моем долбаном телефоне голосовое сообщение… в тот самый момент, когда все произошло. Знаешь, откуда я узнал точное время? Когда он звонил, я не взял трубку, включив голосовую почту. А когда я увидел, что он оставил сообщение? Я стер его. Черт возьми, я…

Акс отвел глаза, прячась от ее взгляда.

— Акс, ты не виноват в том, что твоя мама оставила его. И ты не виновен в его смерти…

— Этому тебя учат на лекциях по психологии? — Шмыгнув носом, он вытер лицо о сгиб локтя. — Успокаивать всех и вся, даже тех, кто поступил плохо? Выдавать утешительный приз лишь за то, что пациент дышит, даже если в реальности он — кусок дерьма, который способен предать своих близких?

Элиза посмотрела на него ровным взглядом, жалея, что Акс ее не видит.

— Нет, они учат нас, что ненависть к себе — это самоисполняющееся пророчество.

— И что это значит?

— Пока ты не научишься отпускать ответственность за отношения и поступки твоих родителей, ты на все будешь смотреть сквозь призму вины. Ты съедаешь себя живьем.

— Но я стер его сообщение. — Акс с силой потер лицо. — Последнее, что он сказал, находясь на этой планете, я выбросил его слова, словно мусор. Я ничем не лучше нее. Я бросил его, когда он нуждался во мне.

— Поэтому ты едва не позволил себя убить, спасая прошлой ночью Рейджа? Ты просто должен был помочь и никому бы не позволил остановить себя?

Он замолк. Потом:

— Наверное.

— Мы находим возможности раз за разом повторять ситуации, до тех пор, пока не сделаем все правильно. Но это может быть опасно. Особенно когда мы пытаемся исправить то, в чем изначально не было нашей вины.

Вспоминая, как она стояла перед дверью в квартиру Эллисон, Элиза задумалась, что, может, стоит обратить внимание на собственный совет.

— Акс, тебе нужно подумать о том, что твоя мамэн могла уйти не из-за тебя или твоего отца. Она ушла ради себя. Она бросила вас, потому что у нее были внутренние проблемы. А, может, они с твоим отцом были несовместимы. Или… она полюбила другого. Отношения распадаются по тысяче разных причин. Но одно я знаю наверняка: ни от одного ребенка, как бы он себя ни вел, не зависит, останутся ли его родители вместе и насколько здоровыми будут их отношения. Это целиком на плечах взрослых. Это их работа.

Акс очень долго молчал. Потом он поднялся, обмотал покрывало вокруг талии и встал над ней.

Черт, подумала Элиза.

Не следовало ей включать психотерапевта. С одной стороны, в личных отношениях это никому не нужно. С другой, ну какой из нее мозгоправ?

Выражаясь его же словами, просто потому что она ходила на лекции по психологии, это не давало ей право указывать людям, как им жить.

— Прости, — сказала она с грустью, тоже поднимаясь на ноги. — Я пойду… стоило думать, прежде чем открывать рот. Только заберу одежду из ванной.

Глава 40

Когда Элиза встала, все еще замотанная в покрывало, которое он дал ей, Акс не мог подобрать слова, чтобы выразить то, что хотел ей сказать.

— Боже, как же я злюсь на себя, — прошептала Элиза, отворачиваясь. — И я уйду прежде, чем…

Он схватил ее за руку.

— Я не хочу, чтоб ты уходила.

Она оглянулась через плечо, сбитая с толку.

— Но…

— Я хочу… — Он прокашлялся. — Я хочу показать тебе кое-что.

Держа ее за руку, он повел Элизу мимо лестницы, в кухню, к двери в подвал. Во многих смыслах ему не верилось в то, что он сделал. Что рассказал. Совсем, ни на йоту не мог поверить, что она не сбежала от него в ужасе.

Также, казалось, Элиза нисколько его не осуждала.

И поэтому он хотел еще больше погрузиться в прошлое — вместе с ней.

Хотя это, казалось, не имело никакого смысла.

Открыв дверь в подвал, Акс зажег фонарь, оставленный на вершине лестницы, а потом повел Элизу вниз по деревянным ступеням. Когда желтый свет озарил комнату, Элиза охнула.

— Он сделал все это? Твой отец?

Она отпустила его руку и прошла вперед, к полкам с законченными фигурками.

— Это… невероятно.

Акс держался поодаль, осознавая, что показывал частичку себя, и Элиза принялась осматривать лесной пейзаж с живностью, которую вырезал его отец, пытаясь смыть — а, может, обострить — свое горе.

— Он был художником, — услышал он свой голос. — Настоящим мастером. Но растратил свой талант, пуская по ней сопли.

— Поэтому ты против брака? — прошептала Элиза, когда ее изящная ручка обхватила кролика с навостренными ушами, сидевшего на лапах. — Ты боишься, что шеллан оставит тебя, и все будет так же, как с ним?

— Я не… — Акс пожал плечами, хотя она на него не смотрела. — Я почти об этом не думаю.

Трус, — сказал он себе.

Трус и к тому же лжец.

Именно в этом причина. И… и поэтому он никогда не встречался с аристократками вроде нее.

Поставив деревянного кролика рядом с оленем и енотом, Элиза подошла к нему своей плавной походкой. Когда она положила руки на его предплечья, Акс дернулся от прикосновения, но не отстранился.

— Акс, я не буду пытаться исправить тебя. Это не мое дело. Но если я почувствую, что ты ошибаешься, я сразу скажу тебе об этом, а дальше сам решай, как поступить с этой информацией. Я не стану осуждать тебя.

— Что ж, сейчас ты знаешь все мои грязные тайны.

— И я все еще рядом, разве нет?

Протянув руку, желая погладить ее по щеке, он не удивился дрожи в своей конечности.

— Женщина, ты пугаешь меня до усрачки.

Он лучше встретит тысячу лессеров, чем ее в покрывале перед отцовской Стеной Несчастья. И все же он не ушел. И сто процентов не попросит уйти ее.

— Очень страшно открываться другому, — сказала Элиза, поглаживая его руки, успокаивая его. — Когда пускаешь людей внутрь, они могут причинить боль. В твоем случае, ты вырос с уверенностью, что это естественные последствия любви к другому. Подводят тебя. Подводишь ты. И все рушится. Но не всегда бывает именно так.

Положив руки на ее талию, Акс притянул девушку к себе. Посмотрел в ее голубые глаза и прошептал:

— Я солгал.

— В чем?

— Ты не просто пугаешь, я в откровенном ужасе.

Она покачала головой.

— Ты можешь доверять мне. Я не оставлю тебя.

Акс поцеловал ее. Потому что хотел поцеловать. И потому что отчаянно хотел прекратить разговор.

— Пошли отсюда. Здесь холодно.

И, что более важно, он суеверно опасался, что отношения его родителей, подобно проклятью, могли транслироваться на него и Элизу. Вирус отношений или что-то в этом духе.

Поднявшись по лестнице, он поспешно отвел Элизу в гостиную. Солнце уже вставало, и там были самые плотные шторы.

Черт, раньше он об этом не задумывался, но сейчас он не чувствовал, что она могла в безопасности оставаться здесь в течение дня. Он хотел оказаться с ней за стальными дверями, укрыться от солнца в подвале так глубоко, чтобы показалось, что огромный смертоносный шар и не существует вовсе.

Они снова устроились перед камином, улеглись рядом, и он сказал:

— Я не употреблял наркотики с той ночи, когда узнал о его смерти. Я завязал. Иногда я могу позволить себе выпить, но не в тех масштабах, что раньше.

— И в этом весь смысл, — заметила Элиза.

— Наверное, да.

Он не рассказал ей про секс в клубе, отчего зашевелилась совесть. Но он туда больше не вернется. Отправившись сегодня в «Ключи», Акс осознал, что сейчас, когда у него есть настоящие отношения, эта чушь ему больше не нужна…

Он нахмурился, когда в другом конце комнаты зазвонил телефон.

Это был его мобильный.

Который Крэйг принес ему в начале ночи.

Телефон замолк. Чтобы зазвонить снова.

— Да что ж такое, — ворчал Акс, поднимаясь.

Порывшись в карманах плаща, он достал телефон и тут же нахмурился.

— Ново? Ты в порядке? Да, я в норме… нет, я дома. Где ты? Уже уходишь? Ново, не дури, рассвет на носу. Что, черт возьми, ты делаешь… а? Да, там время летит незаметно, но, Господи, закругляйся. Не заставляй меня пожалеть, что я провел тебя… Хорошо. Бросай трубку и набери мне, когда будешь дома. Бестолочь.

Он закончил разговор и прихватил с собой трубку, возвращаясь к Элизе и снова укладываясь рядом.

— Прости. Учимся вместе. Совсем как я, и дури в голове не меньше. Я просто… ну, не хочу, чтобы кто-то пострадал.

Элиза кивнула.

— Конечно. Не хочешь проверить, как он добрался?

Акс закатил глаза.

— С Ново ничего не случится, пока…

Снова затрещал мобильный, и Акс ответил прежде, чем он перестал трезвонить.

— Где ты? — вдохнул он. — Хорошо. Больше так не задерживайся, ладно? Всегда можно вернуться, но для этого надо быть живым. Увидимся завтра. Балда.

Посмеиваясь, он повесил трубку.

— Психушка плачет.

Элиза улыбнулась, но как-то отстраненно.

— Нужно иметь особую породу, чтобы заниматься тем, что делаете вы и Братья.

Акс понял, что ее настроение изменилось, и захотел утешить ее.

— Не волнуйся. Я знаю, о чем ты думаешь, но я в безопасности. Я осторожен…

— Акс… кажется, я влюбляюсь в тебя.


***


О дааааааааааааааа, подумала Элиза. Она не это собиралась сказать. И близко нет.

И когда бомба упала между ними, Акс моргнул, словно она заговорила на иностранном языке. Ну да, именно такую реакцию ждешь от мужчины, которому признаешься в любви.

— О, Боже. — Элиза накрыла лицо руками. — Не могу поверить, что я только что ляпнула.

Слегка надавив, он заставил ее опустить руки. А выражение его лица….

Ну, он улыбался.

Еле заметно, не сверкая клыками. Но это определенно была скромная улыбка исподтишка, предназначенная только ей… и, она подозревала, вызвана была тоже ее действиями.

Об этом она и говорила, подумала Элиза, улыбаясь в ответ.

— Повтори, — прошептал Акс. — Одари меня еще раз солнечным светом, чтобы я убедился, что мне не послышалось.

Элиза понимала, что у нее было два варианта. Она могла отказаться от своих слов, обесценить их, выбрать безопасность для себя. А могла позволить себе взлететь.

Она выбрала изумительный полет взамен страха.

— Я влюбляюсь в тебя.

Акс улыбнулся чуть шире, а потом поцеловал ее, опрокидывая на тюфяк. Он уверенными движениями отбросил покрывало в сторону, а потом накрыл ее своим тяжелым телом, устраивая горячую, твердую эрекцию в развилке ее ног.

Это было самым естественным для нее действием — ответить на поцелуй и пустить его в себя. И в этот раз не было лихорадочного ритма, нежные движения сначала согрели ее, а потом заставили пылать.

И пока они занимались любовью перед камином, весь мир казался ей совершенным: да, это слишком быстрый шаг в их отношениях, но благодаря честности и открытости не было ничего невозможного.

Особенно когда Акс уронил голову и прошептал ей на ухо:

— Я тоже влюбляюсь в тебя.

Элиза захихикала.

Да, она рассмеялась по-девчачьи, такое хихиканье больше подходит женщине с модным маникюром, окрашенными прядями, в кокетливой юбке и на шпильках.

Услышав ее несуразный смех, Акс замер и отклонился назад.

— Это то, о чем я подумал?

— Нет.

— Мой доктор психологии только что…

— Да нет же. — Она накрыла его рот ладошкой.

— Да.

— Нет.

— Да…

Когда он ворвался в нее до упора, Элиза выгнулась под ним, удовольствие затопило ее вены.

— Акс…

— Признай это.

— Что? — пробормотала она.

Он повел бедрами. Потом опять замер.

— Ты хихикала.

— Так нечестно… — Акс снова вошел в нее, и в этот раз она впилась ногтями в его ягодицы. — Закончи, что начал!

— Признай, что хихикала!

— Зачем?!

Они смеялись так сильно, что было уже все равно, о чем шла речь. Их охватил пузырь счастья, окружая радостью, отгораживая от внешних обстоятельств.

— Ладно, я хихикала…

В ответ на ее капитуляцию, Акс занялся делом, погружаясь в нее… а потом обхватил ее ногу, поднимая вверх так, что она оказалась на боку, и он смог войти еще глубже.

Даже охваченная удовольствием, Элиза не сводила с него глаз. Он был великолепным в свете камина, тело воина доминировало над ней, мускулы резко выделялись, огромные вены выступили на его загорелой шее и руках.

Когда Акс обнажил клыки, она знала, что он хочет ее вену, и, желая того же, Элиза наклонила голову в бок, открываясь для него…

Укус вышел таким мощным, клыки вонзились очень глубоко, и она закричала… не от боли, хоть и было больно в самом восхитительном смысле.

Он метил ее именно так, как она об этом слышала.

Мужчина предъявлял права на женщину, владел ею. И да, он удерживал ее на месте зубами, и также метил ее изнутри, кончая в нее.

Но Акс не успокоился на этом.

Когда Элиза смогла перевести дух, он вышел из нее, перевернул и поставил на четвереньки. Подобравшись сзади, он снова укусил ее и опять насадил на себя, одной рукой скользнув между ее колыхавшимися грудями и обхватив за горло, другой рукой упершись в пол, поддерживая их обоих.

Элиза стояла лицом к камину, и зрение колебалось при каждом резком толчке… пламя подпрыгивало перед ее глазами, волосы разметались, в итоге, несколько прядей даже попало в ее распахнутый рот.

В какой-то момент она просто рухнула на покрывало, ее бедра оказались поднятыми вверх, полностью в его распоряжении, и Акс не переставал вбиваться в нее, кончая столько раз, что целиком и полностью покрыл ее своим связующим запахом.

Элиза сбилась со счету, не зная, сколько раз кончила сама.

Ее волновало одно — чтобы он никогда, ни за что не останавливался.

Глава 41

Следующим вечером, когда солнце скрылось за горизонтом, а температура опустилась с двадцати до десяти градусов[78], Рейдж снова упражнялся в самоконтроле.

Он был в фойе особняка, стоял перед двойными дверями в вестибюль. Нет, не совсем так. Он стоял чуть сбоку от одной половины, выглядывая в пузырчатое антикварное окно, выходившее на внутренний дворик. То есть он почти ничего не видел.

Уместно, учитывая, что он не знал, как все пройдет.

Рейдж почувствовал скорее инстинктами, чем слухом или обонянием, своих женщин на вершине парадной лестницы и обернулся, чтобы посмотреть, как они спускаются. Битти была в красном бархатном платье, которое они с Мэри купили в процессе подготовки к человеческим праздникам. Девочка надела белые колготки, черные кожаные туфли и черное шерстяное пальто, пошитое в викторианскую эпоху и передававшееся из поколения в поколение в роду Беллы.

Они с Ривом хотели, чтобы Битти носила его, и с шикарной шелковой подкладкой и воротником и манжетами из черного бархата, это пальто по качеству превосходило все, что в настоящее время предлагали магазины.

Воистину, наряд Битти был продуманным и праздничным… но, несмотря на красивую одежду, она выглядела так, словно ее вели на эшафот.

Мэри выглядела не лучше.

Что до него? По ощущениям ему словно отрубили обе ноги и оставили валяться на полу, истекая кровью.

Но, эй, кто сравнивает?

Когда его женщины ступили на мозаичный пол и пересекли цветущее яблочное дерево, Рейдж сделал глубокий вдох.

— Битти, ты готова?

Тупой вопрос, подумал он, когда девочка остановилась перед ним.

— Пожалуйста, — попросила она. — Поехали со мной? Не заставляй меня ехать одну?

Дрожащей рукой он погладил ее по щеке.

— Ты будешь не одна. Фритц отвезет тебя, а на месте тебя встретят Вишес и Зэйдист.

На самом деле, Ви и Зи будут следовать за «Мерседесом» на всем пути, дематериализуясь через равные интервалы, пока автомобиль не прибудет в дом для аудиенций. И они бы сели с ней в одну машину, но все опасались, что малышка посчитает своего дядю потенциально опасным, раз ее сопровождают два тяжеловооруженных Брата.

— Я не могу это сделать. — Битти судорожно посмотрела на Мэри. — Пожалуйста, не заставляйте меня ехать. Что, если он заберет меня?

— Не заберет. — Мэри подошла к девочке и погладила ее по волосам. — И мы будем ждать тебя здесь… на самом деле, как только встреча закончится, Рейдж дематериализуется туда, и вы вместе поедете домой, хорошо?

— Правда? — спросила Битти у него. — Обещаешь?

— Зуб даю…

— А давай я поеду с тобой и не отойду ни на шаг?

Они втроем обернулись на лишенный эмоций, искаженный голос. Но в фойе никого не было, хотя звучало так, будто…

— Лэсситер? — позвал Рейдж, окидывая взглядом пустое помещение. — Ты где, черт возьми?

— Битти, — снова раздался голос. — Протяни руку.

Девочка выполнила просьбу… и в ее ладонях из воздуха появился сгусток золотого света.

— Он теплый, — удивилась она.

Световой шар скользнул по ее руке и устроился на плече, словно птичка. А потом странный голос сказал:

— Я буду с тобой все время. Другим не обязательно знать, хорошо? Будешь знать только ты, а еще твои родители…

Рейдж и Мэри вздрогнули, услышав это слово.

Битти сделала долгий, медленный вдох.

— Ладно. Хорошо. Спасибо тебе.

Когда фары осветили узкие антикварные окна возле дверей… Рейджу захотелось выскочить из особняка и закричать, чтобы Фритц уезжал отсюда.

— Все хорошо, — сказала Мэри напряженно. — А сейчас обнимашки.

Когда они обнялись, Рейдж уставился на пятно на плече Битти. Оно стало еще меньше, почти невидимым, такое легко не заметить.

Он по гроб жизни обязан ангелу за это.

— Ты такая храбрая, — сказала Мэри, уткнувшись в макушку Битти. — Я так горжусь тобой.

— Я не храбрая, я боюсь.

— И все равно идешь на это… это определение слова «храбрость».

Мэри отступила от нее и смахнула волосы на спину. Ее взгляд постоянно блуждал по сторонам, в глазах блестели слезы, которые она была намерена сдержать.

Битти подошла к Рейджу. Подняв голову высоко вверх, чтобы посмотреть на него, она сказала:

— Ты обещаешь, что придешь.

Он сел на корточки так, что обе коленки хрустнули.

— Обещаю. Ви сообщит мне, а телефон у меня с собой.

Когда Рейдж показал свой мобильный, Битти обернула руки вокруг его шеи, и он прижал ее к себе, закрывая глаза и молясь о том, чтобы все волшебным образом наладилось.

А потом они с Мэри проводили девочку через вестибюль и спустились вместе по каменным ступеням особняка к черному «Мерседесу». Фритц открыл перед малышкой дверь, потом закрыл за ней и низко поклонился Мэри и Рейджу.

Задние фонари, спускавшиеся по холму — самое трагичное зрелище, которое Рейдж видел в своей жизни.

После того, как машина скрылась из виду, они с Мэри еще долго стояли на месте, бок о бок, на холоде.

— Пойдем в дом, — онемело сказал он своей шеллан.

— Хорошо.

— Нам ничего не остается, только ждать.

— Да.

Отвернувшись, она пошла в сторону вестибюля. Он же по неясной причине не мог сдвинуться с точки. Он просто стоял там, как вкопанный, уставившись на луну, которая была полной, ну или почти полной.

Его сердце уехало в том «Мерседесе». Его сердце уезжало от него, покинув его тело, направлялось к кому-то другому, к другому подобию семьи, к будущему, в котором не было ни его, ни Мэри…

— Рейдж?

Повернувшись на пятках, он посмотрел в сторону особняка. Мэри стояла сразу за порогом, придерживая дверь для него.

Он хотел подойти к ней, но тело игнорировало сигналы мозга. Он подумал, что должен сказать что-то… но язык не слушался.

— Прости, — пробормотал Рейдж.

Повисла пауза. А потом Мэри рванула вперед, стремительно сокращая расстояние между ними, бросаясь в его объятия. Он поймал ее, не веря в происходящее.

— Ты всегда говоришь, — прошептала она, — что я умею подбирать правильные слова. Но я не знаю, что сказать, что сделать, я не могу помочь тебе. Я не могу помочь ей, не могу ничего изменить…

Он погладил ее по спине, чувствуя собственное бессилие.

— Я должна остановить это, — бормотала Мэри. — Я должна помешать… этому… о, Боже, она уйдет… Рейдж, моя девочка покинет меня, мой ребенок…

Он сгреб ее в свои объятия и оторвал от земли, прижимая к себе, пока Мэри сотрясалась от рыданий.

В конце концов, эмоции отпустили ее, и Мэри сделала несколько судорожных вдохов.

— Боже, прости меня, пожалуйста…

— За что? — сменив хватку, Рейдж смахнул ее волосы за спину. — За что ты извиняешься?

— Потому что я должна быть сильной для тебя. Я должна поддерживать тебя.

Долгое мгновенье он смотрел на ее лицо, скользя взглядом по родным чертам. А потом улыбнулся.

— Моя Мэри Мадонна, позволяя заботиться о тебе, ты делаешь меня сильнее. Опираясь на меня, ты придаешь мне сил, чтобы я мог позаботиться о тебе.

— Но так нечестно. Как же ты…

Рейдж покачал головой.

— Я снова должен объяснять тебе феномен «связанного мужчины» среди вампиров? Ты… причина моего существования. И я никогда не любил тебя сильнее, чем сейчас.

— Даже если Битти покинет нас?

Он поднял взгляд на луну над их головами. Яркую, сияющую луну.

— Если она уйдет, для меня ничего уже не будет как прежде. Никогда не будет так ярко, весело, легко. Я изменился навсегда, когда она вошла в нашу жизнь… и, кажется, до этого момента я не осознавал, насколько сильно. Все произошло в один миг… и уйдет целая жизнь, чтобы пережить потерю. — Рейдж перевел взгляд на свою шеллан. — Но одно останется неизменным. И это мои чувства к тебе. На самом деле, моя любовь к тебе — единственное, что не дает мне упасть.

Когда он поцеловал ее, Мэри снова расплакалась, сильнее, чем раньше.

— Силу необходимо испытывать, чтобы чувствовать, что она все еще с нами. И моя Мэри, я всегда буду твоим рыцарем. Всегда, вечно.

Протянув руку, Мэри погладила его по щеке.

— Я люблю тебя, — прошептала она.

Рейдж кивнул.

— Мэри, мы переживем это. Даже если в конце будем истекать кровью и хромать. Мы выживем, потому что… может, однажды, повзрослев, она решит навестить нас. Может, она не забудет нас. Кто знает. Но даже если забудет, мы все равно будем ее семьей, ты и я. Иначе… Боже, альтернатива просто немыслима.

Глава 42

— Погоди, значит, у вас сегодня нет занятий? — спросила Элиза, стоя в ванной Акса на втором этаже и натягивая джинсы, что было весьма сложной задачей благодаря коже, влажной после душа, пришлось даже устроиться на унитазе, предварительно опустив крышку. Акс покачал головой, намазывая на лицо крем для бритья и взявшись за бритву.

— Должны были. Но что-то произошло, я не в курсе. В сообщении было сказано, что у Братства возникли другие «срочные дела», что бы там ни было.

— Как считаешь, мы можем отправиться на Первую трапезу вместе?

— Конечно, куда?

Господи, это так возбуждает — наблюдать, как твой мужчина бреется. И Акс до печального эффективно орудовал бритвой, скользя лезвиями по подбородку, челюсти, над верхней губой. Над зеркалом не было лампы, но она прекрасно все видела в свете свечи, которую он поставил на керамику.

— Мне нравится свет от свечей, — заметила она вслух.

И еще больше нравилось, как свет покачивался, оттеняя шикарные грудные мышцы Акса и литой пресс, его длинный член и массивные ноги.

Он посмотрел на нее.

— Продолжишь смотреть на меня так, и мы выберемся из дома только завтра к вечеру.

Элиза улыбнулась.

— Ничего не могу поделать, на тебя слишком приятно смотреть. Так или иначе, сначала мне нужно вернуться к Пэйтону, забрать свой телефон.

Акс нахмурился.

— Я пойду с тобой.

— Ты не обязан.

— Боишься, что тебя увидят со мной?

Элиза отпрянула, уставившись на него.

— Нет, вовсе нет. Зачем ты это говоришь?

— Потому что я ревную.

Вау, как сексуально. Но она сложила два плюс два.

— Подожди, к Пэйтону?

Сполоснув бритву под водой, Акс дважды постучал ею о край раковины, потом продолжил сбривать щетину с другой стороны лица.

— Да.

Она вскинула руки.

— Скажу сразу, тебе не о чем беспокоиться. Во-первых, я видела его без футболки прошлой ночью…

Акс повернул голову так резко, что порезался.

— Что…

— … и он даже близко не сравнится с тобой.

Акс прищурился.

— Он подкатывал к тебе?

— Нет, он бы так не поступил. — Поднявшись, Элиза прижалась к телу Акса; вытянув язык, она слизнула красную капельку… вызывая тем самым мгновенный физиологический отклик у своего мужчины. — Он в курсе, что не стоит.

Прежде, чем Акс успел что-то возразить, Элиза опустилась на колени, открыла рот и… вобрала его эрекцию глубоко в себя, обхватывая рукой тяжелые яички.

— Оооо, черт… — Акс с силой врезался в стену. — Твою же…

Выпустив член изо рта, Элиза скользнула языком по длине ствола, а потом описала круг по головке.

— Все еще ревнуешь к нему?

— Выр фыр оа гхыр.

Что-то в этом духе.

Улыбнувшись, Элиза вернулась к делу, лаская его рукой, посасывая, массируя яички, подразнивая кончиками клыков. Очень скоро Акс начал задыхаться и кончил ей в рот… и она не унималась, выпивая его оргазм до суха, пока член не обмяк в ее руках.

И, да, Акс смотрел на нее так, словно она была самой сексуальной, восхитительной и возбуждающей женщиной на планете.

— С меня должок, — сказал он не своим голосом.

— С нетерпением жду, когда ты его вернешь. Думаю, сейчас мне лучше спуститься вниз… иначе мы никогда отсюда не выберемся.

Акс пробормотал что-то, и потом она оставила его в одиночестве… и улыбалась при этом во все лицо.

Она ловила особенный кайф в том, что подобный мужчина в ее руках был податливым, как воск.

Внизу, встав перед затухающим камином, она достала телефон Пэйтона и набрала собственный номер.

Ее кузен ответил с первого гудка.

— Алллоооооо.

— Слава Богу, ты жив.

— Ты тоже. Где ты? И нет, твой отец не звонил… хочешь знать, почему?

— Почему? — Она переложила телефон к другому уху, надевая футболку. — И, прошу, только не говори, что он лично приехал к тебе домой, как только солнце село?

— Он не звонил, потому что я переустановил GPS-маячок.

— Что ты сделал? — Элиза покачала головой. — Прости, что?

— Я настроил маячок, и по его показаниям ты провела в своей комнате всю ночь. Ну, с трех часов ночи — идеально допустимое время для возвращения домой.

— Пэйтон, без обид, но ты не настолько умный.

— Нифига… я же учусь. Брат Вишес рассказывал, как это сделать. Поэтому у тебя все в ажуре, если, конечно, твой отец не зашел в твою спальню. Мне никто не звонил?

— Не знаю. Есть несколько сообщений, но я их не читала. Это не мое дело.

— Что ж, в моей комнате тебя никто не искал. Значит, я нигде не накосячил. Можешь расцеловать мой зад, когда я буду возвращать тебе телефон.

— Прошу прощения?!

— Встретимся через полчаса в сигарном баре… я принесу его. Иииии в качестве бонуса я послушаю, как ты поешь мне дифирамбы в присутствии твоего бестолкового телохранителя, ведь он тоже будет там. Он всегда прибегает, когда есть возможность пожрать на халяву.

Элиза закатила глаза. Но она на самом деле в долгу перед Пэйтоном. К несчастью.

— Ты такой эгоист.

— Ха! Учитывая, что благодаря мне ты смогла без последствий целые сутки провести вне дома? Правильней будет назвать меня Богом.

— До скорой встречи.

— Ты ждешь ее с нетерпением, я в курсе. Покаааа.


***


Но первым делом она заскочила в свой особняк, и Акс позволил ей одной войти в отцовский дом. Дожидаясь ее на замерзшей лужайке, он гадал, каково это — жить в подобном месте. С прислугой, среди музейных экспонатов, с деньгами — а деньги там повсюду.

Он подумал о своем мрачном коттедже без отопления.

У его матери получилось? — гадал он. Она добилась своего? Стала хозяйкой подобного дома?

Счастлива ли она… если, конечно, она вообще жива. Черт… она хоть раз вспоминала о нем? Интересовалась, что произошло с сыном, которого она бросила?

Когда Элиза выпорхнула через парадную дверь, по ее приплясывающей походке Акс догадался, что все обошлось. Отец не застукал ее.

— Ты готов? — спросила она.

— Всегда. С отцом все в порядке?

— Без проблем… я сказала, что встречаюсь с Пэйтоном в городе, ты будешь сопровождать. Он не возражал.

Акс едва не поцеловал ее. Но потом вспомнил, что, должно быть, снаружи особняка и на территории повсюду развешаны видеокамеры. Черт, он до сих пор опасался, что кто-то мог увидеть, как они обжимались за старым дубом пару ночей назад.

— Пошли. — Элиза улыбнулась так широко, что он не мог не улыбнуться в ответ. — И приготовься. Пэйтон возомнил себя Богом потому, что смог перенастроить систему GPS в моем телефоне.

— А, точно. Ви учил нас этому… мне стоило подумать об этом раньше. И твой кузен считает себя Богом лишь потому, что бонг[79]в очередной раз рассказывает ему сказки.

Акс первым дематериализовался в центр города и проверил переулок. Потом написал на номер Пэйтона, с которым ходила Элиза, что все чисто.

— Похоже на свидание, — сказала она, когда они обошли здание и направились ко входу в сигарный клуб. — Тебе так не кажется?

Когда она взяла его за руку, Акс нахмурился.

— Уверена, что хочешь выйти из тени вместе со мной, образно выражаясь?

— Только правда и ничего кроме правды, помнишь? Мне нечего скрывать.

— Открыв ящик Пандоры, его уже не закроешь.

— Я не боюсь. А ты?

Он прокашлялся.

— Черт, нет.

Они подошли к входу, и Акс открыл дверь для Элизы. И признался себе, что хотел показать Пэйтону, что Элиза его и только его.

— Я последую твоему совету, — пробормотал он, следуя за ней.

— Хорошо. — Она взяла его под локоть. — Сделаем это.

На пути к любимому столику Пэйтона Акс осознавал, что краснеет как рак… слава Богу, тусклое освещение и сигарный дым, витавший в воздухе, прекрасно скрывали смущение. Забавно… сколько бы женщин он не трахнул в своей жизни, он не чувствовал себя… присвоенным… прежде. Никогда не стремился. И осознав это, он понял, что еще ему так нравилось в Элизе: она четко знала, кто она и чего хочет. Никакой нерешительности, непостоянства, скрытности и недопонимания.

Она была твердой, как гранит.

И, учитывая, что взамен матери у него было пустое место, а вместо отца — призрак?

Так, вау. Хватит с него психоанализа.

Пэйтон уже ждал их, переговариваясь с какими-то вампирами, в своем привычном костюме Богатенького Парня и рубашке с расстегнутым воротником он выглядел именно тем, кем и являлся на самом деле: прирожденным лидером, отпрыском знатного рода, у которого всегда была девушка и тачка.

И мужчина, не отрываясь, смотрел на их переплетенные руки.

Акс был готов ко всему. Но в итоге почти ничего не получил — по крайней мере, сейчас: Пэйтон просто смотрел на них, а потом отстраненно улыбнулся, когда Элиза отпустила руку Акса и подошла к парню.

Ублюдок не встал, заставляя ее подойти к нему… от чего Аксу захотелось дать ему в зубы и под дых.

— Ну как я, крут? — заявил Пэйтон с самомнением Папы Римского. — Давай, скажи это. Не стесняйся.

Элиза выгнула бровь, достала его телефон и поменяла на собственный.

— Ты хорош. Великолепен. И ужасный хвастун… учитывая твой юный возраст, это о многом говорит.

— Сосредоточусь на первых двух комплиментах, спасибо на добром слове. — Пэйтон посмотрел на Акса, его взгляд стал жестче. — А вот и наша звезда. Герой дня. Присаживайся, выпей с нами. Или, раз ты — телохранитель, при исполнении, понаблюдаешь за ней из-за угла?

Элиза застыла, но не Акс.

Он просто сел напротив парня, держа руки на виду и наготове. Он не верил, что Пэйтон будет действовать открыто, но было ясно, что парень выпил приличное количество алкоголя и проявлял собственнические замашки, словно у него в кармане лежало удостоверение о праве собственности на Элизу.

Мудила.

Элиза скрестила руки на груди.

— Не верю, что ты сказал это.

Пэйтон пожал плечами.

— Это правда. Он работает на твоего отца, разве нет? Он следит за твоей безопасностью, верно? Где конкретно я ошибся?

— Во-первых, в выборе тона.

— О. Занятно. Спешишь на помощь? — Пэйтон поднял стакан виски. — А я-то думал, что должно быть наоборот.

— Мы уходим. — Элиза покачала головой. — Это цирк какой-то. И ты ведешь себя неподобающим образом.

— Разве? Скажи, ты оцениваешь поведение только тех, с кем лично не трахаешься?

Ииииииииииииии, Час Икс пробил.

Акс вскочил с кресла и через мгновенье запрыгнул на ублюдка, схватив за горло, переворачивая тяжелое кресло и толкая парня назад, пока гаденыш не уперся спиной в аварийный выход и не вылетел на улицу.

Развернув Пэйтона, Акс прижал его к зданию.

— Сбавь обороты.

— Говнюк, — прошипел Пэйтон. — Ты поимел ее, да?

Элиза выскочила из сигарного бара… но Акс остановил ее — словами и вскинув ладонь перед ее лицом.

— Вернись внутрь.

— Акс, не трогай его…

— Я разберусь…

— Отпусти его…

Модные лоферы Пэйтона скользили по асфальту, и он уже синел, но был настолько зол, что даже не замечал этого.

— Почему ты… — Пэйтон втянул воздух ртом. — …хочешь, чтобы она ушла?

Акс зарычал, обнажая клыки.

— Ей не стоит видеть то, что я с тобой сделаю.

— Акс, прошу…

В это мгновенье появилась Ново, выйдя из укрытия на другой стороне улицы, и увиденная сцена скорее позабавила женщину, чем удивила. Аварийный выход, тем временем, закрылся за ними.

— Пэйтон, — протянула она. — Во всем находишь веселье?

— Всег… — Задыхаясь, он закашлялся. — …да.

Сложно сказать, когда именно Акс почувствовал, что у них проблемы. Но в одно мгновенье он был сосредоточен на том, чтобы загнать Элизу в бар, чтобы спокойно свернуть Пэйтону шею, а в следующее…

Ново уловила запах одновременно с ним, женщина повернула голову по направлению ветра.

— Вот же срань, — выдохнула она.

Акс отпустил Пэйтона, позволяя восстановить равновесие и запас кислорода. Чем он и занялся.

— Элиза, в помещение. Быстро!

— Нет, я не уйду, пока…

Акс подхватил ее под руку и потащил к двери.

— Это — лессер. Этот запах — не вонь из мусорки, это гребаный лессер.

Встревоженный взгляд Элизы — одновременно и хорошие, и плохие новости: плохие, потому что он не хотел видеть ее напуганной, хорошие — потому что она перестала с ним спорить.

Он схватился за ручку двери, из которой они все вышли, и… заперта. Аварийный выход был заперт. М-да.

— Проклятье, — прошипел Акс.

У него был с собой всего один пистолет, но потом он увидел, что Ново уже доставала свой сороковой. Как и Пэйтон выхватил свой… но парень направился к Элизе.

— Я позабочусь о ней, — заявил он.

— Нет, она на моей ответственности…

— Она моя кузина…

— Заткнитесь уже оба…

Они втроем перешли на крик — абсолютно неверная тактика, потому что лессер в конце переулка, который раньше не имел конкретной цели, посмотрел в их сторону.

А потом двинулся к ним.

— Я сделаю это…

Связанный мужчина в Аксе взревел как Годзилла… железное доказательство, что какими бы цивилизованными вампиры не старались казаться, глубоко внутри они оставались животными, не подчинявшимися логике.

Особенно мужчины.

Шок Пэйтона был очевидным, но не было времени уточнять, как, черт возьми, так вышло, что Акс связался с Элизой. Убийца, изначально приближавшийся, чтобы выяснить, людьми они были или вампирами, сейчас получил ответ… и он просвистел, призывая подмогу.

Акс спрятал Элизу за своей спиной.

— Не отходи от меня. Используй в качестве щита.

И потом он поднял пистолет. Убийц было трое, и…

— Один на шесть часов, — рявкнула Ново.

Резко повернув голову, Акс выругался.

— Пэйтон…

— Я тоже ее прикрою.

Кузен Элизы подошел вплотную, закрывая ее с другой стороны, и Акс достал телефон, пытаясь написать…

— Зайди в список контактов, — он передал телефон своей женщине. — Напиши Братьям.

Трое лессеров. Вокруг люди. Элиза среди них.

Определение ситуации «Полная Задница».

Глава 43

Рейдж сходил с ума.

Терял свой драгоценный разум.

Они с Мэри сидели в бильярдной комнате, особняк был пуст, не считая додженов: Роф и Бэт с Рофом-младшим отдыхали на Манхэттене; Фьюри был на вилле Рива в Адирондаках с Избранными; Ви, Зи, Тор и Бутч находились в доме для аудиенций с Битти, ее дядей и Мариссой… и Лэсситер сопровождал малышку, как персональный ангел на ее плече. В это время айЭм, Трэз и Рив были в «тЕнЯх» и «Сале», Рив помогал Теням оптимизировать прибыль. Остальные женщины выбрались в город на женские посиделки. А молодежь он не видел еще с Первой Трапезы.

Словно их микро-общество чувствовало, что им с Мэри нужно пространство, чтобы заняться саморазрушением.

Рейдж снова посмотрел на свои «Ролексы».

— Сколько продлится встреча?

— Не знаю. Может и несколько часов. — Мэри посмотрела на телефон, чуть наклонив экран в свою сторону. — Марисса сказала, что будет писать мне по возможности.

— Проклятье. Я словно жду, когда врач объявит мне, что у меня рак.

— Как человек, который познал это на собственном опыте, скажу, что ощущения очень похожи.

— Я просто…

— Черт! — Мэри вскочила на ноги. — Я забыла!

— Забыла что?

Она накрыла лицо руками.

— Письмо, которое он написал. Я не отдала его Битти. О, Боже, я не хочу, чтобы Ран подумал, что я специально вставляю палки в колеса!

Мэри выскочила из бильярдной, ноги быстро несли ее к парадной лестнице. Несколько минут спустя она вернулась, тяжело дыша и со свернутой бумагой в руках.

— Что он пишет? — спросил Рейдж. — Ну, он же говорил, что мы можем прочесть.

Прочитав письмо, они максимально приблизятся к тому, что переживала Битти в настоящий момент.

— Я очень надеюсь… что ж, сейчас уже ничего не сделаешь. — Мэри села рядом, раскрывала страницы. — Я попрошу прощения. Это наш косяк… мы просто были на эмоциях.

Читая написанное, она какое-то время молчала, ее глаза скользили по строчкам.

— Что там?

— Ой, прости. Он работает в поместье на должности разнорабочего, чинит ограду, ухаживает за газоном и зданиями. Он… заботится о кошках в сарае и двух сторожевых собаках. Живет один. Говорит… ой, как же плохо.

— Что, он трахает домашнюю скотину?

Мэри выразительно посмотрела на него.

— Нет, кажется, он извиняется за свою необразованность. — Она перелистнула страницу. — Ой… это про маму Битти.

— Что там?

Когда Мэри не ответила, он не стал наседать и принялся ждать, постукивая пальцами по столу. Посмотрел на гребаные часы. Топнул ногой.

Она, наконец, подняла взгляд.

— Это так грустно. Это… разбивает мне сердце. Он рассказывает о своем детстве, что они делали с Анналай, когда были маленькими. Похоже на образцовое детство в том поместье. Их родители работали на владельцев… судьбы двух семей переплетались поколениями. Но все изменилось, когда Анналай встретила отца Битти. Ран уважительно отзывается о ситуации в целом и не вдается в подробности. Но он говорит, что никогда не забывал сестру и несколько раз пытался найти ее. Он долгое время не знал даже того, что они перебрались сюда, в Колдвелл.

Рейдж потер лицо.

— Знаешь, было бы намного проще, если бы я мог ненавидеть его.

— Разве? — пробормотала Мэри. — Я в этом не уверена.

— Он не сможет позаботиться о ней, так, как мы.

Мэри дошла до последней страницы.

— О… Боже мой…

— Что такое? — Так, ему захотелось потянуться к кинжалу. — Что…

— Взгляни на это.

Она повернула к нему последнюю страницу. И Боже-мой было оправданно. На белом листе были невероятно детальные и красивые рисунки большого дома, полей… небольшой хижины… собаки… кота, свернувшегося в клубок… все выполнено ручкой и чернилами.

— Он — художник, — выдохнула Мэри.

Изучая картинку взглядом, Рейдж жалел, что не чувствует ненависти к письму и бестолковой мазне. Он хотел подтереться этими страницами, порвать в клочья… прибить к дереву и стрелять до тех пор, пока от листов ничего не останется.

Но не мог.

И логика, и инстинкты твердили, что Ран — хороший парень, простой… это не значило, что в его жизни не происходило ничего идиотского… он вел простую жизнь, зарабатывая тяжелым трудом. И да, боль от трагедии его сестры можно облегчить одним способом — если он поступит по совести со своей племянницей.

Телефон Мэри издал звуковой сигнал, и они оба потянулись к диванной подушке…

Мэри выиграла гонку, тут же открывая пришедшее сообщение.

— Это Марисса. Ран и Битти все еще беседуют. Она говорит, что… поначалу Битти сильно стеснялась, но сейчас уже задает вопросы. Они собрались поесть.

Да, потому что на Первую трапезу никто не пошел, даже он.

— Встреча затягивается, — заключила Мэри. — Так и должно быть.

Рейдж потер глаза. Это так странно. Когда Ран нарисовался из ниоткуда, подтвердив свою личность, Рейдж разрывался на части от боли. А сейчас, с каждой свежей крупицей информации, он чувствовал, словно Битти была кораблем, выходящем в открытое море. Сначала судно отдалилось на несколько футов, затем ярдов, и уже вскоре — на мили, оставляя его на берегу.

Сейчас его эмоции перешли в состояние тотальной печали.

— Что ж… не хочешь…

Зазвонил его телефон, и, посмотрев на экран, Рейдж нахмурился.

— Проклятье.

— Что такое?

Когда Мэри посмотрела на него, он вскочил на ноги.

— Дерьмо. Ситуация в центре… слушай, попроси Мариссу позвонить мне, когда Битти захочет домой… сейчас мне нужно идти, но я смогу вырваться.

Ну, он на это надеялся.

— Что стряслось? — спросила Мэри.

— Лессеры окружили новобранцев… и я хочу, чтобы Братья оставались с Бит и дядей, она важнее.

— Береги себя, — сказала его шеллан.

— Всегда. — Рейдж наклонился и поцеловал ее. — Ты же знаешь.

Он не хотел оставлять свою шеллан одну, ее глаза были широко распахнуты и наполнены страхом. Но нельзя тратить время. Он поднялся наверх, собрался в мгновение ока и выскользнул через окно, дематериализуясь на указанную Аксом точку.

Ему нужно было отвлечься.

Он совсем не мечтал о спасении трех новобранцев, но придется работать с тем, что есть.


***


Сердце гулко билось в груди Элизы, настолько сильно, что, казалось, вот-вот пробьет ребра.

Из-за широких плеч Акса она видела, как к ним приближались три лессера, их тела двигались со смертоносной плавностью, на лицах царил холод и полное отсутствие эмоций.

У них были пистолеты.

Женщина-новобранец… Элиза не запомнила ее имя, но вспомнила лицо — они виделись в ночь знакомства с Аксом… встала на их пути с вскинутым пистолетом в руке и желанием убивать — на лице.

Элиза не могла представить, как можно быть настолько спокойной или агрессивной в подобной ситуации.

— Стоять, — приказала женщина. — Или я стреляю.

Четвертый лессер, который, казалось, появился из ниоткуда, только рассмеялся.

— Да что ты говоришь, сучка? Ты хотя бы знаешь, как им пользоваться…

Элиза подскочила, когда раздался хлопок, и лессер рухнул наземь.

Женщина всадила пулю аккурат между его глаз.

— Срань Господня, — выдохнула Элиза.

А потом стало сложно следить за происходящим: внезапно драма перешла в сверхскоростной режим… трое убийц бросились вперед, повсюду летали пули, отскакивая рикошетом от стен, а ее саму дернули влево, задвигая за что-то большое и металлическое.

Машина? Мусорный контейнер?

Нет, это был выброшенная морозильная камера размером с внедорожник.

Секунду спустя Элиза почувствовала, как руку обожгло болью, словно кто-то приложил к ее коже щипцы для завивки… но было не до этого: Акс снова выпрыгнул перед ней, Пэйтон прижимался с бока…

— Он сверху! — закричал Пэйтон.

Что? — подумала она.

— Ублюдок!

Выругавшись, Акс направил пистолет вверх и открыл огонь… а потом на них рухнуло тело… тело, истекающее черной кровью и вонявшее детской присыпкой и скисшим молоком.

— Я на нуле! — закричал Акс. Элиза поняла, что у него кончились пули.

Кто-то выругался. Перестрелка продолжалась. Ее лодыжка тоже пылала от боли.

А потом Пэйтон упал с нее. Просто свалился, как слетает одеяло с постели.

— Пэйтон! — закричала она, оборачиваясь.

Она собиралась потянуться к нему, но женщина-солдат схватила ее за шкирку и поставила на ноги.

— Стрелять умеешь?

Элиза заморгала, ее зрение помутилось. Мимо свистели пули. Боже, откуда они берутся? Но потом она заставила себя сосредоточиться на женщине.

— У тебя идет кровь. У у у у т-т…

Элизу хлестанули по левой щеке, удар оказал отрезвляющий эффект, словно кто-то открыл окно в задымленной кухне. Внезапно она смогла сконцентрироваться на солдате.

— Ты умеешь стрелять? — снова спросила женщина.

— Навожу на цель и жму на к-курок, — выпалила она.

— Умница.

В руку вложили тяжелый металл.

— Держи двумя руками. И не стреляй без необходимости.

А потом ее подбросило в воздухе, волосы накрыли лицо, тело онемело, и в голове мелькнула абсурдная мысль: «Как, черт возьми, это может происходить? Как, черт возьми…».

Бамс!

Она приземлилась на задницу, тело прижалось к чему-то… да, в этот раз это был «Дампстер». Ее закинули за мусорный контейнер.

Она пыталась восстановить дыхание, руки тряслись так сильно, что расплывались перед глазами, но она ни за что не выпустит оружие.

Посмотрев на переулок, она увидела, что Акс сошелся в рукопашном бою с убийцей, а женщина-солдат стояла над Пэйтоном, которой… о, милостивый Боже… казалось, его ранили в голову. Столько крови… Боже, как много крови!

Человеческая полиция была на подходе… она слышала рёв сирен.

Но потом все изменилось. Из ниоткуда появился самый огромный вампир, которого Элиза встречала в своей жизни, он материализовался посреди переулка. Светловолосый, одетый во все черное, и кинувшийся в бой, как демон, схватив лессера, с которым сражался Акс, и словно куклу прижав его к стене дома.

Акс взялся за следующего, и Брат тоже.

Прибыло еще больше лессеров, очевидно, вызванные на подмогу, но Акс, Брат и женщина-солдат были эффективны, в переулке хрустели свернутые шеи, черная кровь текла рекой, а тела покрывали асфальт…

Прямо перед окончанием боя, перед самым появлением копов… она уловила что-то краем глаза.

Еле заметную вспышку.

Лессер, которого пристрелили в голову, тот, что валялся за морозильной камерой, все еще шевелился, и он поднимал руку с пистолетом, целясь в Брата.

— Он собрался стрелять! — закричала Элиза.

Все замедлилось, и Элиза в ужасе наблюдала, как Брат поворачивает торс в ее сторону… становясь прямо на огневой линии стрелка.

И лессер нажал на курок, опустошая обойму в огромную грудь.

Хлоп! Хлоп! Хлоп!

Кто-то закричал… наверное, это была она… когда светловолосый Брат вскинул руки и рухнул на асфальт. А лессер не прекращал стрельбу.

К черту все, решила Элиза.

Ничего не соображая, подстегнутая агрессией — такой же нехарактерной для нее, как и сумасшедшей — Элиза выскочила из-за укрытия и бросилась через переулок, максимально приближаясь к лессеру.

А потом она навела пистолет… и выстрелила, черт подери.

Бамс! Бамс! Бамс!

Держа пистолет двумя вытянутыми руками, с непоколебимым взглядом и телом, Элиза выжимала пули из оружия, на нее летела черная кровь, а она подходила все ближе, стреляла и подходила ближе…

Элиза не знала, когда остановиться.

Нет, она не могла остановиться.

Хотя пистолет замолк, обойма — или как она называлась — опустела, а убийца и так был нашпигован пулями под завязку, напоминая решето, Элиза не сходила с места, стоя над лессером, не сводя пистолет с цели, ее тело тряслось так сильно, что стучали зубы, колени подгибались, а дыхание рвано вырывалось из горла.

Указательный палец продолжал жать на курок…

— Элиза? — позвал ее Акс откуда-то издалека, она едва его расслышала. — Элиза… милая… я прямо за тобой.

— Ч-ч-что…

— Я заберу пистолет, хорошо? Позволь мне забрать пистолет… нет, не поворачивайся ко мне. Стой, где стоишь.

Его руки нежно скользнули по ее рукам и аккуратно высвободили пистолет из скрюченных пальцев.

Как только у нее забрали оружие, Элиза, резко обернувшись, разревелась.

— Я пыталась спасти его, Брата, я пыталась…

— Нам нужно уходить…

Элиза посмотрела за его плечи на мертвого Брата: светловолосый воин лежал на спине буквой «Т», раскинув руки, огромные ботинки накренились в бок.

— Боже, я пыталась спасти его…

— Элиза, нужно уйти до того, как появятся люди…

Женщина в другой стороне переулка подхватила Пэйтона на руки.

— У него все хреново. Куда мы…

В начале квартала человеческая полиция затормозила со скрипом колес, люди посыпали из машин, устремившись туда, где они скрывались в тенях.

— Мы не можем оставить его…

— Опустите оружие, — раздался голос через громкоговоритель. — Опустите оружие, или мы будем вынуждены открыть огонь на поражение…

А потом все стало совсем сюрреалистичным. Как в кино, торс Брата оторвался от асфальта. Потом он осмотрел свою грудь, выругался под нос и сказал что-то вроде «Фритц же совсем недавно его купил».

Потом он прикоснулся к — вроде как — своей плоти, вытащил пулю и отбросил в сторону.

Именно тогда он заметил человеческую полицию.

— Гребаные люди, только не снова. — Брат поднялся на ноги, морщась, но выглядел он здоровым. — Вы двое, берите раненного и женщину и дуйте туда. — Он указал в другой конец переулка. — Мэнни уже на подходе… да, вот он.

Именно в это мгновенье огромное, коробкообразное транспортное средство подъехало к тому краю переулка, где не было людей.

— Быстро!

Услышав приказ, Акс схватил ее за руку и побежал. Женщина с Пэйтоном тоже устремилась вперед, они вчетвером неслись по скользкому асфальту к навороченному фургону.

Когда перед ними открыли широкую дверь, прежде чем запрыгнуть внутрь, Элиза оглянулась назад. Между зданиями раздавались вспышки света, до них доносились хлопки, но это были не выстрелы.

Брат закалывал лессеров, отправляя к Омеге, — подумала она, испытывая благоговейный страх. Срань господня, она, правда, это видит?

— Залезай, — сказал Акс, толкая ее внутрь хорошо освещенного салона.

Он последовал за ней, а потом закрыл дверь.

— Народ, держитесь крепко! — закричал кто-то с переднего сиденья. — Поездка будет жесткой… не поднимайтесь с пола!

Раздался рев и рывок, а потом машина поехала. Элиза прижалась к Аксу. Как… что…

Так быстро. Ее мозг не мог осознать, как быстро все произошло. Словно… в одну минуту они заходили в сигарный бар на встречу с Пэйтоном, а в следующую она попала в боевик, но все происходило на не на съемках, а в реальности.

Элиза подняла взгляд и сморгнула слезы. Пэйтон лежал на коленях женщины-бойца, сама она прижалась спиной к столу, вмонтированному в пол в центре кабины… это была скорая помощь, подумала Элиза. Огромный фургон с всевозможными медикаментами, рассованными по ящикам на стенах и на полу.

— Он жив? — спросила Элиза.

Женщина не подняла глаз.

— Да. Сейчас — да.

Было так много крови. Дражайшая Дева-Летописеца… кровь…

Но, по крайней мере, они набирали скорость … будем надеяться, они неслись к тому, кто сможет оперировать здесь, думала Элиза. И пока они ехали посреди дребезжания, подскакивая и ударяясь о мебель, Акс удерживал ее, не давая кататься по салону. Обхватив ее мощными руками вокруг талии, он уперся ногой в операционный стол.

— Как он смог? — прошептала Элиза. — Как Брат… смог выжить?

— Бронежилет, — мрачн