Book: Райская птица



Райская птица

Энн Мэтер

Райская птица

Купить книгу "Райская птица" Мэтер Энн

Глава 1

Клео была почти уверена, что уже сталкивалась с этой женщиной раньше.

Она не знала, когда и при каких обстоятельствах эта встреча могла произойти, но при взгляде на женщину ее не покидало странное чувство, что они знакомы.

Клео нетерпеливо покачала головой; иногда она принимает все слишком близко к сердцу. Просто незнакомка не сводила с нее глаз с того момента, как Клео заняла свое место в очереди к кассе. Возможно, Клео напоминает ей кого-то. Она ненавидела, когда на нее пялились, но это еще не означало, что женщина желает ей зла. Расплачиваясь за покупки, Клео намеренно опустила глаза и вздрогнула от неожиданности, когда та заговорила с ней.

— Вы ведь мисс Новак? — спросила женщина, преграждая Клео путь к выходу. — Я так рада, что мы наконец встретились. Ваша знакомая подсказала, где я могу вас найти.

Клео нахмурилась. Этой знакомой могла быть только Нора. Судя по всему, женщина успела побывать у нее дома. Клео вздохнула. И о чем только Нора думала, когда выкладывала совершенно постороннему человеку сведения о ее местонахождении? За эти дни случилось столько странных происшествий, поэтому Норе следовало быть более осмотрительной.

— Простите, — натянуто ответила Клео. — Мы знакомы?

Женщина улыбнулась. На вид ей было лет пятьдесят. Клео окинула взглядом ее блестящие волосы цвета меди, подстриженные в виде каре, прекрасную фигуру и стройные ноги. А также обратила внимание на умело нанесенный макияж и дорогую одежду незнакомки, которая внешним видом компенсировала свой невысокий рост.

— Прошу прощения, — сказала она с едва уловимым американским акцентом. Вместе с Клео она вышла из магазина на улицу и поежилась от холодного воздуха осеннего вечера. — Конечно же мне сразу следовало назвать свое имя. Дорогая моя, мы не знакомы. Меня зовут Серена Монтоя. Я сестра вашего отца.

Этого Клео ожидала меньше всего. Она недоверчиво посмотрела на женщину. Затем, придя в себя, с облегчением покачала головой.

— Мне очень жаль, миссис Монтоя, но у моего отца не было сестры, — заверила она незнакомку и направилась прочь. — Боюсь, вы ошиблись.

— Я так не думаю. — Серена Монтоя, если только это было ее настоящее имя, потянула Клео за рукав пиджака своими пальчиками с ярко-красным маникюром. — Пожалуйста, уделите мне одну минутку. Вашего отца звали Роберт Монтоя…

— Нет.

— И он родился в 1956 году в Сан-Клементе на Карибах.

— Это неправда. Ну хорошо. Мой отец в самом деле родился в Сан-Клементе. Но я не могу с точностью сказать когда, и его звали Генри Новак.

— Боюсь, что это не так. — На этот раз женщина решительно ухватила Клео за руку и посмотрела ей в глаза. — Мисс Новак, я не обманываю вас. Я знаю, вы всегда считали своими родителями Люси и Генри Новак, но они не ваши родители.

Клео не верила своим ушам.

— Зачем вы это делаете? Почему настаиваете, что этот человек, Роберт Монтоя, ваш брат, является моим отцом?

— Являлся, — печально поправила ее Серена. — Роберт был вашим отцом. Он умер несколько лет назад.

— Вы сами знаете, что это просто смешно, — срывающимся голосом возразила Клео.

— Это правда, — настаивала незнакомка. Она все еще держала Клео за руку. — Мисс Новак, когда мой отец, ваш дедушка, рассказал мне о том, что случилось, я тоже посчитала это абсурдом.

— Охотно верю, — мрачно ответила Клео. — Ладно, миссис Монтоя, не беспокойтесь. Очевидно, у вашего отца галлюцинации. К сожалению, полгода назад мои родители погибли в железнодорожной катастрофе, а то они бы сами вам все рассказали.

— Да, мы знаем об этом. Вот почему мой отец сначала узнал, где вы жили… И он не бредит. Клео, пожалуйста, давайте пойдем где-нибудь посидим, и я вам все объясню…

Клео резко шагнула назад, и на этот раз женщина ее отпустила.

— Откуда вам известно мое имя?

— А вы как думаете? — Казалось, этот разговор начинает утомлять ее. — Ваше полное имя Клеопатра, не так ли? Вашу бабушку звали Клеопатра Дюбуа, а ее дочь, вашу мать, — Селеста. Селеста Дюбуа была одной из первых красавиц острова. — Серена задумчиво посмотрела на Клео. — Не знаю, нужно ли говорить об этом, но вы очень похожи на нее.

— Она была смуглой?

Серена нахмурилась:

— Это имеет значение?

Клео покачала головой:

— Только человек с бледной кожей мог бы задать такой вопрос. Да, это имеет значение.

— Хорошо. — Серена задумалась. — Ладно, да, полагаю, ее можно назвать… смуглой. Ее кожа была… м-м-м… ни белой и ни темной.

Слушать подобное было выше сил Клео. Если эта женщина хотела с помощью словесного портрета ее так называемой «матери» обезоружить Клео, то у нее ничегошеньки не получилось. Она привыкла к такого рода лести. Обычно комплименты она слышала от мужчин. И ей приходилось сталкиваться с этим на протяжении всей ее жизни.

— Послушайте, мне нужно идти, — сказала Клео, убеждая себя в том, что, если бы это все было правдой, она бы уже обо всем знала. Ее родители не лгали.

Кроме того, она являлась единственной наследницей семейного состояния. И среди документов отца и матери не нашла ничего такого, что могло бы вызвать подозрения.

Разве что та фотография. Тогда она не придала ей никакого значения. На снимке была изображена ее мать рядом с какой-то женщиной, очень похожей на Клео.

К ее удивлению, женщина прекратила дальнейшие попытки убедить ее в своей правоте.

— Ладно, — сказала она в конце концов. — Вижу, вы так же шокированы, как и я в свое время.

«Вы абсолютно правы», — зло подумала Клео, но промолчала. Она прекрасно осознавала, что это еще не конец.

— Вам нужно время, чтобы обдумать сказанное мной, — продолжила Серена, натягивая перчатки. На ее пальцах сверкали массивные перстни. — Но, надеюсь, не слишком долго, моя дорогая. Ваш дедушка при смерти. Вы ведь не собираетесь лишить его последней возможности повидать свою единственную внучку?

Полчаса спустя Клео вернулась в квартиру, которую снимала вместе с Норой Джейкобс.

Обычно дорога от супермаркета до дома занимала минут пять. Но сегодня Клео решила пойти через парк, чтобы все хорошенько обдумать.

В другой раз она ни за что бы не решилась пойти в этот парк вечером в одиночку, но сейчас в ее голове творился какой-то хаос. Ей только что сказали, что ее родители, люди, которым она больше всего доверяла, солгали ей. Более того, теперь у нее появились тетя и дедушка и, возможно, еще кто-то, и у них была… светлая кожа.

Она отказывалась в это верить. Ей хотелось повернуть время вспять, чтобы все стало как раньше.

Если бы только она не пошла в магазин…

Хотя что за глупые мысли. Рано или поздно Монтоя нашла бы ее. И ничего тут не изменить. Если только это не розыгрыш.

Но зачем это ей? Какая от этого выгода? По ней не скажешь, что она могла бы обеспокоиться судьбой абсолютно незнакомого человека. Если только ее отец на самом деле не находится при смерти. Возможно, он скрывает еще какую-нибудь тайну.

Нора ждала Клео в маленькой гостиной. Впрочем, сама квартира была небольшой. Но арендная плата в этом районе Лондона была непомерно высокой, поэтому Клео с радостью согласилась жить с подругой и платить половину стоимости.

Нора была хорошенькой, склонной к полноте блондинкой. Девушки дружили со школьной скамьи, несмотря на всяческие запреты со стороны родных, и хорошо ладили.

Сейчас Нора явно волновалась.

— Наконец-то! — воскликнула она при виде Клео, входящей в квартиру. — Я думала, с ума сойду! Где ты была? Что случилось? Ты выглядишь так, как будто увидела привидение.

Клео молча покачала головой. Она обогнула стойку, которая служила в качестве обеденного стола и отделяла крохотную кухоньку от остального пространства, поставила молоко, купленное в магазине, в холодильник и спросила:

— С какой стати ты выкладываешь незнакомым людям, где я?

— Ой, — покраснела Нора. — Значит, она нашла тебя.

— Если ты имеешь в виду Серену Монтою, то да, она меня нашла.

— Серена Монтоя? Ее так зовут? — Нора попыталась разрядить обстановку, но, глядя на Клео, поняла, что все напрасно. — Она назвалась твоей тетей, — запинаясь, продолжила она. — Что мне было делать? Я бы не назвала ее мошенницей.

— Можно подумать, ты так хорошо разбираешься в людях, — сухо произнесла Клео. Многочисленные неудачные попытки Норы найти себе приличного парня стали легендой.

Клео растянулась на диванчике и, мрачно поглядывая на подругу, сказала:

— Нора, если честно, я не думала, что ты настолько легкомысленная.

— Хочешь сказать, она не твоя тетя?

— Нет, не моя, — не очень убедительно соврала Клео. — Что заставило тебя так подумать? Только честно. Я выгляжу, как племянница Серены Монтои?

— На самом деле, хотя ты и повыше, вы чем-то похожи. Монтоя. Это ведь испанская фамилия?

— Не знаю. Думаю, она живет на Карибах, поэтому все возможно. Но мои родители были темнокожими. Не испанцами. Ты это знаешь.

Клео нехотя вспоминала те редкие моменты, когда задумывалась над тем, кем является. Она очень отличалась от своих родителей и не раз спрашивала себя, нет ли среди ее предков латиноамериканцев. Но Клео отказывалась поверить в то, что они обманывали ее. Она слишком сильно любила их.

— Что она еще сказала тебе? Должна же быть причина, которая заставила ее приехать сюда.

— Ничего такого нет, — рассердилась Клео, но, увидев возмущение Норы, продолжила: — Ладно. Она сказала, что мама и папа не были моими настоящими родителями. Моего биологического отца на самом деле звали Роберт Монтоя. Он ее брат.

— Не может быть!

— Да, именно так. — Клео вдруг охватило дурное предчувствие, что это может оказаться правдой. — Вот почему, когда я вошла, выглядела такой… немного не в себе.

— Думаешь, она врет?

— Конечно, черт побери! Конечно, она врет. Как ты можешь еще спрашивать? Ты знала моих родителей. Думаешь, они из тех, кто хранил бы подобные вещи в тайне?

— Нет, — вздохнула Нора. — Но все равно я иногда подумывала, что ты совсем на них не похожа. Я хочу сказать… Ладно, твоя кожа темнее, и у тебя шикарные волосы, темные и прямые.

— Все, хватит. Не хочу ничего слышать.

Клео поднялась, резко развернулась и направилась в спальню. Она не хотела допускать, что в словах Серены Монтои могла быть хотя бы крупица правды. Потому что иначе ей пришлось бы переоценивать всю свою жизнь до сегодняшнего дня.

Ей следовало задать больше вопросов. Потребовать доказательств.

Вместо этого она просто отрицала то, что теперь, казалось, приобрело какое-то значение.


Когда вошла Серена, Доминик Монтоя стоял, уставившись в окно гостиничного номера на четырнадцатом этаже. Внизу разноцветными огоньками сияла столица. Шумный мегаполис сильно отличался от того, что он привык видеть дома, в родовом поместье.

Дверь автоматически закрылась, лишив Серену возможности хлопнуть ею, отчего женщина выругалась, заставив своего племянника улыбнуться.

— Судя по всему, все прошло удачно, — заметил он, когда Серена пересекла комнату, подошла к столику и плеснула в стакан водки со льдом. — Ты ее нашла.

Серена одним глотком осушила половину стакана. Ее голубые глаза поблескивали от гнева. Она повернулась к Доминику и натянуто произнесла:

— Да, я нашла ее. В следующий раз поедешь к ней сам.

— Значит, ты договорилась о следующей встрече?

— Нет, — решительно заявила Серена. — Но нам придется стиснуть зубы и примириться с этим, не так ли? Твой дедушка будет в ярости, — добавила она, покачав головой.

Доминик нахмурился, бросив на нее вопросительный взгляд. И в который раз Серена поразилась его привлекательности.

Что бы ни случилось, ее отец всегда будет на его стороне. Так было всегда с тех самых пор, как ее брат Роберт нашел ребенка, скитавшегося по улицам Майами. Доминику тогда едва исполнилось три года. Мальчику несказанно повезло: он стал любимым внуком.

«Единственным внуком. До недавних пор», — раздраженно подумала Серена. Ее брат женился в двадцать с небольшим, а она так никогда и не вышла замуж. Конечно же, когда она была моложе, ей не раз делали предложение. Но после безвременной кончины матери Серена посчитала, что отцу нужен кто-то, кто позаботится о нем.

Интрижка брата с Селестой Дюбуа, о которой она недавно узнала, стала для нее настоящим ударом. Серена всегда считала, что они с братом были близкими людьми. Его смерть просто сломила ее. Но тут отец рассказал о связи Роберта и о том, как он помогал сыну держать в секрете факт рождения внебрачного ребенка.

Доминик знал, какие мысли сейчас беспокоят Серену: она никогда не простит Роберта за то, что он обманул ее и Лили, приемную мать Доминика. Лили не могла иметь детей, поэтому усыновление Доминика произошло намного проще.

Он понимал, как ему повезло, когда у него появились такие любящие и заботливые родители. Его собственная мать никогда не хотела его.

Однажды, будучи подростком, Доминик заинтересовался своим происхождением и попытался разыскать свою мать. Он узнал, что она умерла от передозировки наркотиков через неделю после того, как его усыновили, и снова подумал, как же ему повезло, что Роберт нашел его.

Возможно, именно поэтому сложившаяся ситуация причиняла ему меньше боли, чем Серене. Но нельзя отрицать, что открывшаяся измена Роберта повергла в шок всю семью.

Старику, его деду, придется ответить за многое, в том числе и за то, что после смерти Роберта на свет всплыла эта история с внебрачным ребенком. Возможно, деда замучила совесть, проснувшаяся после того, как в начале этого года у него нашли рак простаты.

— Почему ты думаешь, что дедушка будет в ярости?

— Потому что она как две капли воды похожа на свою покойную мать. Я ведь знала, что у Селесты есть ребенок, но и подумать не могла, что это ребенок Роберта.

— Наверное, как и все остальные, кроме деда.

— О да, он обо всем знал. Но как Роберт мог так поступить с Лили? Я думала, он любил ее, — с горечью произнесла Серена.

— Он ее любил, — тихо ответил Доминик. — Возможно, эта женщина, Селеста, была для него всего лишь минутным помешательством.

— Минутным сексуальным помешательством. — Серена не собиралась отступать. — Он хотел доказать, что не растерял мужскую силу? — Она опустилась в одно из кресел. — Как он только мог? Ты бы поступил так с женщиной, которой клялся в любви?

— Конечно нет, — возмутился Доминик. — Но сейчас речь не обо мне. Твой брат умер, и кто-то должен встать на его защиту. Он ведь был хорошим человеком. Может, ты отнесешься к нему более снисходительно?

— Это нелегко, — вздохнула Серена.

— В любом случае я уверен, что Роберт вряд ли одобрил бы то, что сейчас делает дед. И даже считаю, что он тогда был прав.

— Избавляясь от улик?

— Помягче, Рена… Думаю, он действовал в интересах девочки. Ее мать умерла, и я сомневаюсь, что моя мама приняла бы ее тогда в семью.

— Это верно. — Глаза Серены сверкали от гнева. — С чего же ты взял, что она отнесется к ней по-другому сейчас?

— Думаю, ты права, — вздохнув, честно ответил Доминик. — Но это ведь не ей решать, не так ли? Это решение твоего отца.

— Я считаю все происходящее просто отвратительным. Даже не знаю, как я сдержалась, когда эта невоспитанная девчонка отказалась поверить мне. Она даже не представляет, что ей предлагают.

— Возможно, ей все равно. Так ты все-таки убедила ее?

— Не знаю. Может, она и задумалась, но меня это абсолютно не волнует. Она оказалась не такой, какой я ее себе представляла.

— Потому что она похожа на женщин Дюбуа? — осведомился он проницательно.

Серена бросила на него взгляд, полный негодования:

— Конечно, ты сразу же предположил это. Ты ведь мужчина. Мужчины всегда были без ума от женщин Дюбуа. По крайней мере, ходили такие слухи, — со вздохом добавила она. — Ладно. Я просто немного завидую. Но она совсем не похожа на Роберта.

— Совсем не похожа?

— Ну, что-то в ней от него есть: нос, губы и рост.

— Но она темнокожая?

— Нет, — нехотя отозвалась Серена. — Она просто… очень красивая. Стройная и смуглая. Настоящая красотка. Совсем как ее мать.

Доминик не смог сдержать улыбку:

— Неудивительно, что ты ее невзлюбила.

— Она вела себя просто возмутительно. Как будто сделала одолжение, что согласилась выслушать меня.

— Неужели? — удивился Доминик. — Но ее можно понять: она тебя совсем не знает. Наверное, подумала, что ты хочешь ее обмануть.

— Она действительно верит, что Новаки были ее родителями.

— Полагаю, что так оно и было, — пожал плечами Доминик. — По крайней мере, единственными родителями, которых она знала. Последние двадцать с лишним лет она думала, что у нее больше нет никаких родственников.

— Двадцать два года, — придирчиво заметила Серена. — Думаю, тебе было лет семь-восемь, когда она родилась. Но неужели у нее ни разу не возникло ни тени сомнения?

— Обычно дети верят тому, что им говорят родители, — ответил Доминик. — Пока не поймают их на лжи. Ведь Новакам тоже было нелегко.



— Они не бедствовали, — съязвила Серена. — По рассказам отца, Роберт дал им огромную сумму денег, чтобы они могли вывезти девочку в Англию и выдавать там за свою дочь.

— Я говорю не о финансовых проблемах, — сухо заметил Доминик.

Но Серена не слушала его.

— Новаки до этого собирались покинуть страну, так что деньги оказались как нельзя кстати, — скривилась она. — Думаю, то, что Селеста умерла при родах, помогло Роберту избежать последствий своих поступков.

Доминик понял, что спорить с теткой бесполезно. Серена считала, что и Новаки, и ее брат Роберт получили то, чего хотели, и не собиралась менять точку зрения.

Он сомневался, что его отец готов с легкостью отказаться от собственного ребенка, своей плоти и крови, даже ради благополучия брака. Несмотря на любовь, которую испытывал к законной супруге, он наверняка не раз сожалел о содеянном.

— Ладно, дорогой мой, теперь все в твоих руках. — В голосе Серены сквозила злоба. — Я сделала все, что было в моих силах, но очевидно, этого оказалось недостаточно. Будем надеяться, у тебя все получится гораздо лучше.

Глава 2

Клео застегнула ворот кожаной куртки и повязала на шею шарф в сине-зеленую полоску.

Матч по регби будет проходить на открытом стадионе, и, несмотря на обещание Эрика, что их защитит навес над трибуной, она все же решила одеться потеплее, чтобы не мерзнуть, наблюдая за игрой.

И почему только она согласилась пойти с ним? Ей не хотелось, чтобы он ошибочно истолковал их отношения. Она считала его хорошим другом, соседом. Не больше.

С момента встречи с Сереной Монтоей Клео каждый вечер находилась в состоянии нервного напряжения, ожидая звонка в дверь. И хотя с того момента прошло три дня, она боялась, что Серена еще раз попытается увидеться с ней. И провести вечер пусть даже с Эриком Морганом на матче по регби было куда лучше, чем сидеть дома в одиночестве.

Нора ушла на свидание и вернется поздно вечером.

Клео обула короткие сапоги и посмотрела на шерстяную шапочку, лежавшую на столике, не очень стильную, зато теплую и удобную. С одной стороны, ей не хотелось, чтобы Эрик подумал, что она такая тепличная особа, а с другой… какая разница.

Клео схватила шапочку и натянула на голову. Если что, можно сказать, что таким образом ей легче справляться со своими непослушными длинными волосами.

По крайней мере, сегодня вечером никому и в голову не придет сказать, что она выглядит сногсшибательно. Как раз наоборот. Клео поморщилась. Она ведь пообещала себе забыть о Монтое и ее словах.

Когда раздался звонок в дверь, она не почувствовала никакой тревоги. Скорее всего, Эрик пришел на несколько минут раньше. Он жил этажом выше, поэтому дорога не заняла много времени.

— Подожди! — крикнула она, запихивая в карманы кошелек и мобильный телефон. Затем, распахивая дверь, весело пропела: — Привет! Я уже гото…

Это был не Эрик.

Она никогда раньше не видела этого человека и на долю секунды запаниковала. В такое время суток сюда не заявлялись незнакомцы. В особенности такие: высокие, загорелые, с глубоко посаженными глазами и впалыми скулами.

Клео не назвала бы мужчину красивым. Черты его лица были слишком грубые, слишком мужественные. И вместе с тем он был волнующе привлекательным.

— М-м-м, — запнулась Клео, посмотрев в его зеленые глаза, которые внимательно изучали ее. Прокашлявшись, она натянуто продолжила: — Могу я чем-то помочь?

— Надеюсь, что да.

Его голос был спокойный и очень чувственный. У Клео внутри все сжалось. Она не привыкла так реагировать на мужчин и изо всех сил старалась взять себя в руки.

Наверное, ему нужна Нора, хотя ее подруга никогда не упоминала ни о ком с такой внешностью. Одно Клео знала точно: она видит его впервые в жизни.

— Вы, должно быть, Клеопатра, — продолжил он, прислонившись к дверному косяку. Дорогой итальянский костюм, выглядывавший из-под кашемирового пальто незнакомца, наверняка стоил больше, чем Клео зарабатывала за год. Подходящий жилет был надет поверх темно-синей рубашки, ткань которой напоминала шелк. Темные брюки подчеркивали мускулистые бедра и длинные сильные ноги. Клео вся затрепетала.

Никто из знакомых не называл ее Клеопатрой. Никто, кроме Серены Монтои. О господи, этот человек, наверное, как-то связан с ней.

— Кто… кто вы такой? — забеспокоилась она, вдруг осознав, что на ней эта дурацкая шапочка. Она быстро сняла ее и запихнула в карман. — Я как раз собиралась уходить.

— Я догадался, — заметил мужчина. На его лице отразилось легкое удивление. — Думаю, я пришел не в самое подходящее время.

Клео сжала губы, а потом выдавила:

— Если вы действуете по поручению миссис Монтои, то подходящего времени не будет никогда.

— Судя по всему, Серена вам не понравилась, — сухо произнес незнакомец.

Клео нетерпеливо возразила:

— У меня она не вызвала ни симпатии, ни антипатии. И мое имя Клео, а не Клеопатра.

— Вот как. — Мужчина осмотрелся вокруг, прежде чем снова перевести взгляд на нее. — Ладно, Клео, хотите вы этого или нет, но рано или поздно нам придется поговорить.

— С какой стати?

— Думаю, вы, так же как и я, знаете ответ, — спокойно ответил он.

— По той причине, что какой-то старик говорит, что я дочь его сына? — Ее голос прозвучал резко. — Я в это не верю.

— Нет, — покачал головой мужчина. — Не только потому, что мой дедушка так говорит…

— Ваш дедушка? — Клео показалось, что почва уходит у нее из-под ног. — Вы сын миссис Монтои?

Он засмеялся. Его губы приоткрылись, обнажив ряд ровных белых зубов.

«Что-то не так?» — раздраженно подумала Клео. Мужчина выглядел слишком самоуверенным. Его улыбка полностью обезоружила ее.

— Нет. Меня зовут Доминик Монтоя. Серена моя тетя.

— Понятно, — ответила она. Но что тогда это означает?

— Она и ваша тетя. Роберт был и моим отцом.

Клео потеряла дар речи. Этот мужчина — ее брат?

Она не верила своим ушам. Не хотела верить.

— Это невозможно, — прошептала она.

Мужчина криво усмехнулся и, слегка пожав плечами, ответил:

— Да. Дела обстоят именно так. Нужно просто привыкнуть.

— Это не может быть правдой.

— Клео?

Никогда раньше она так не радовалась, услышав голос Эрика Моргана. Молодой человек как раз спускался по лестнице.

— Все в порядке? — спросил он, подойдя к ним. По его тону Клео поняла, что он услышал, по крайней мере, часть их разговора.

Он подозрительно уставился на Доминика. Клео пришлось признать, что за его словами скрывается всего лишь пустая угроза. В темно-синем шерстяном пальто и клубном шарфике Эрик был почти на голову ниже Доминика Монтои, и в драке у него не было бы никаких шансов.

Тем не менее…

— Эрик, все в порядке, — ответила она с благодарностью за проявленное беспокойство и указала на посетителя: — Мистер Монтоя как раз собрался уходить.

Доминика такое отношение разозлило. Его тетушка была права. Клеопатра или Клео, как бы она себя ни называла, была заносчивой и упрямой особой. Она поплатилась бы за такое поведение, если бы они с тетушкой бросили все это дело.

Но она очень ошибалась, если думала, что его дед оставит свою затею. Джейкоб Монтоя не такой человек.

— Клео, ты готова?

Доминика очень раздражал этот невысокий парень, который вклинивался между ним и Клео, словно у него было на это право, и ему пришлось прикусить язык, чтобы не съязвить и не сделать тем самым ошибку. Если он хочет встретиться с девушкой еще раз, нужно не выходить за рамки приличия. Доминик взял себя в руки, чтобы не взорваться и не наговорить грубостей им обоим:

— Что ж, приятного вечера, Клео. Мы поговорим, когда у вас будет больше свободного времени.

Он повернулся и, не оглядываясь, направился к лестнице. Клео вздохнула. Она хотела, чтобы он ушел, но почему сейчас чувствует разочарование? Почему ее беспокоит то, что она вела себя грубо?

— Клео, ты в порядке?

— Просто недоразумение, — ответила она, доставая шапочку из кармана. — Пойдем?

— Но кто это был? — не унимался Эрик. — Он из комитета образования?

«Если бы», — с горечью подумала Клео. Ей пришло в голову, что действительно было бы проще, если бы она сказала, что сталкивалась с Домиником Монтоей на работе.

Но она не умела лгать.

— Не важно, — сказала она, вынудив Эрика последовать за ней. — Надеюсь, дождя не будет. Я не взяла зонт.

На следующий день, выходя из школы, Клео заметила внедорожник, припаркованный возле игровой площадки.

Моросил мелкий дождик. В сгущавшихся сумерках огромный черный автомобиль выглядел немного зловеще.

Клео открыла зонт и направилась к остановке. Она рассчитала время, чтобы покинуть школу перед самым приездом автобуса, так как ходить здесь в одиночку в такое позднее время было довольно рискованно.

Внедорожник направился в противоположную сторону. Клео подумала, что, если автобус приедет по расписанию, она успеет сесть в него прежде, чем внедорожник сделает разворот. Но она не учла, что машина может просто дать задний ход. Дорога была пустой, поэтому такой маневр не представлял собой никакой опасности.

Клео прибавила шагу. Впереди находилась главная улица, по которой часто ездил общественный транспорт.

Машина затормозила прямо перед ней. Из нее вышел высокий мужчина в джинсах и спортивной куртке. Клео прижала сумочку к груди, словно защищаясь от опасности.

— Привет, — поздоровался он. При свете уличного фонаря в его темных волосах поблескивали капельки дождя. — Извини. Я тебя напугал?

Клео нервно сглотнула:

— Нет. С чего вы взяли? — насмешливо спросила она. — Когда я иду с работы домой, меня часто преследуют незнакомые мужчины.

Доминик вздохнул:

— Я тебя не преследовал.

— Тогда что же это было?

— Я ждал тебя, — спокойно ответил он. — Пойдем. Я подвезу тебя до дома.

— В этом нет никакой необходимости.

— Черт побери, я знаю, что в этом нет никакой необходимости! — воскликнул Доминик. Он вдохнул поглубже, пытаясь успокоиться. — Ладно. Что ты предпочитаешь: поехать в ресторанчик и выпить немного или отправиться в гостиницу и поговорить с Сереной? Мне все равно.

— А что, если я не хочу ни то ни другое? — спросила Клео, осознавая, что с ее стороны было сущим ребячеством задавать подобный вопрос.

— Господи, пожалуйста… — Перед тем как продолжить, Доминик сосчитал до пяти. — Клео, этот вопрос не решится сам собой. У твоего дедушки последняя стадия рака. Он умрет с осознанием того, что его единственная внучка была слишком упряма или слишком горда, чтобы признать свое заблуждение. Неужели ты этого хочешь?

Клео посмотрела на него с вызовом, а затем отвернулась и нехотя пробормотала:

— Нет.

— Тогда что ты выбираешь? Едем к тебе домой, в ресторанчик или гостиницу? Решай быстрее. Я сейчас промокну до нитки.

Клео засомневалась. Если они поедут к ней, есть риск, что Нора вернется раньше. Клео не успела рассказать подруге о вчерашнем визите Доминика.

В то же время ей не хотелось ехать в гостиницу. Что, если Серены там нет? Этот вопрос ее очень беспокоил.

— М-м-м… наверное, лучше в ресторанчик, — выдавила она наконец.

Доминик облегченно вздохнул:

— Чудесно. Куда поедем? Есть здесь что-нибудь поблизости?

— Нет. Здесь нет, — быстро ответила Клео.

Доминик удивленно посмотрел на нее:

— Нет?

— Здесь нет нормальных ресторанов, — заверила она его, поправляя сумочку, чуть не ткнув ему в глаз зонтом. Ей не хотелось, чтобы кто-нибудь из коллег увидел ее рядом с этим… очень сексуальным незнакомцем, который весьма отличался от ее обычных провожатых.

— Тогда куда? — В голосе Доминика слышалось нетерпение.

Клео облизнула пересохшие губы и сбивчиво протараторила:

— На следующем перекрестке есть гостиница. Может, заедем туда?

— Как хочешь. — Доминик открыл дверцу со стороны пассажирского сиденья. — Будешь садиться?

— О да. Спасибо. — Клео закрыла зонт и забралась внутрь.

В салоне было тепло и приятно пахло кожей. Когда Доминик сел в машину, Клео почувствовала также едва уловимый запах его лосьона для бритья. От близости этого мужчины Клео беспокойно заерзала.

— Что-то не так? — Доминик заметил, что она нервничает.

— Просто устраиваюсь поудобнее, — пробормотала она и попыталась сосредоточиться на машине. Это был превосходный внедорожник. Клео стало немного жаль, что поездка будет такой короткой. А может, это и к лучшему.

Этот мужчина — ее брат!

Но нет. Для начала нужно кое-что прояснить. Она украдкой посмотрела на Доминика и подумала, что они совсем не похожи. Да, они оба были темноволосыми, но это можно было сказать о трети населения. И его кожа стала смуглой благодаря Карибскому солнцу, тогда как ее…

— Об этой гостинице ты говорила? — Доминик указывал в сторону здания. Клео даже не заметила, как они подъехали.

— О да. Но я… я не смогу оставаться долго. Мне нужно проверить кучу домашних заданий к завтрашнему дню.

Доминик ничего не сказал. Он припарковался и вылез из машины. Клео последовала за ним.

В этой гостинице она была всего лишь однажды, на свадьбе своих друзей. Банкет состоялся в конференц-зале, и она помнила множество блюд с морепродуктами и дешевое шампанское.

Поразмыслив, Клео решила, что это было, пожалуй, не самое лучшее место для Доминика Монтои. Наверняка ему здесь все покажется убогим и жалким.

Но в вестибюле было очень даже красиво. В центре на столе стояла огромная ваза с хризантемами.

— Может, пойдем в коктейль-бар? — спокойно спросила Клео, хотя внутри у нее все дрожало. — Думаю, мы можем выпить там чая или кофе.

— Чая или кофе? — удивленно переспросил Доминик. — Ладно, если ты хочешь именно этого.

— Да, — решительно заявила Клео. Я не употребляю спиртное, мистер Монтоя.

Она направилась к бару и с облегчением вздохнула, когда Доминик последовал за ней. Клео могла видеть, как женщины вокруг не сводили глаз с ее спутника.

«Наверняка удивляются, что общего у такого невероятно привлекательного мужчины, как он, и такой простушки, как я», — печально подумала Клео.

Даже в повседневной одежде Доминик Монтоя словно излучал силу и власть. Клео казалось, что она в своем темно-зеленом свитере, брюках цвета хаки и оранжевой ветровке на его фоне выглядит просто нелепо.

К счастью, в это время суток коктейль-бар был почти пуст. Клео выбрала столик, который хорошо просматривался со стороны стойки и находился близко от выхода.

Официантка быстро приняла заказ, не выказав удивления, когда Доминик попросил две чашечки кофе.

— Не возражаешь? — спросил Доминик, усаживаясь напротив Клео. — Не могу сказать, что я без ума от чая.

— Все в порядке, — натянуто ответила она. — Спасибо.

— Да ладно.

Доминик рассеянно барабанил пальцами по столу. Клео не могла оторвать взгляд от его длинных красивых пальцев.

— Итак. Ты подумала над тем, о чем я тебе говорил в прошлый раз?

— Да, я подумала, — призналась Клео. К сожалению, ее мысли были заняты еще кое-чем. Или кое-кем.

— И?..

— И я не могу понять, почему должна этому верить, — осторожно ответила она.

— Что же тебе мешает?

— Ну, мы ведь не очень похожи для брата и сестры.

Ну зачем было начинать разговор именно с этого вопроса? Какая же она жалкая!

— О, тут все просто, — откинувшись на спинку кресла, ответил Доминик. — Меня усыновили. Жена твоего отца не могла иметь детей.

— Вы можете прекратить называть его моим отцом?! — зло крикнула Клео, несмотря на чувство облегчения, которое испытала при мысли о том, что Доминик ей не брат.

Официантка принесла кофе. Пока она ставила чашки на стол, у Клео появилось дополнительное время для размышлений. Неужели к внебрачной связи с Селестой Дюбуа Роберта Монтою подтолкнуло то, что его жена была бесплодной?

Клео неприятно поразило то, с какой легкостью она вспомнила имя этой женщины. Она слышала его всего пару раз, и в то же время ей казалось, что оно является частью ее самой.

Официантка разлила кофе и предложила сахар и сливки. В отличие от Клео, Доминик отказался. Девушка унесла поднос, одарив Доминика оценивающим взглядом. Но он ей не ответил. Доминик попробовал кофе, и его лицо перекосилось.

— Когда англичане научатся делать приличный кофе? Уверен, ты готовишь этот напиток гораздо лучше.

— Сомневаюсь. — Клео не придала значения его лести. — Почему вы считаете, что Новаки не являются моими настоящими родителями?

Глава 3

Другими словами, почему бы нам не побеседовать по существу? — ледяным тоном предложил Доминик.

Клео кивнула в знак согласия.

Да, Серена была права насчет этой девушки. Мисс Новак оказалась весьма несговорчивой особой. И ее не сбить с толку парочкой комплиментов. Хотя ему показалось, она обрадовалась, узнав, что они не связаны кровными узами.

Доминик не был тщеславным человеком, но он никогда не страдал от отсутствия внимания со стороны женщин. И он мог побиться об заклад, что нравится Клео Новак как мужчина.



Но в данной ситуации это не играло никакой роли. В его жизни предостаточно женщин. Тем не менее он не мог не отметить привлекательность Клео…

Доминик раздраженно вздохнул:

— Ладно, но, может, для начала расскажешь о себе? Прежде чем мы перейдем к более серьезным вещам, мне бы хотелось узнать, как тебе жилось с Новаками.

— Вы хотите сказать, с моими родителями?

— Хорошо, с твоими родителями. Как Генри… твой отец зарабатывал?

Клео замялась, затем произнесла:

— Ну, какое-то время он работал таксистом, затем почтальоном. А потом он и мама устроились к одной пожилой леди из Ислингтона. Они занимались ее садом и… домашним хозяйством, а она разрешила им жить у нее в подвальном помещении.

— Правда? — Доминик нахмурился. А что же случилось с огромной суммой денег, которую им дал его отец? Судя по всему, Клео получила достойное образование. Но это его уже не касается. Он посмотрел на Клео и продолжил: — Но ты ведь не жила с ними?

— Это так важно? — с вызовом бросила Клео. — Зачем вы спрашиваете? Я думала, вы и так все знаете.

— Почти ничего, — с сожалением ответил Доминик. — Что ж, оставим это на потом…

— На потом?

— Да, на потом. — В его тоне послышались металлические нотки. — Я ведь должен объяснить, как ты попала к Новакам, не так ли?

— Если вы считаете это необходимым, — безразлично ответила Клео.

— Да, считаю, — еще более резко произнес Доминик. — Что бы ты там себе ни придумывала, ты дочь Роберта Монтои, и я могу это доказать.

— Каким образом? — подозрительно спросила Клео.

Что ж, подозрительность лучше, чем безразличие. Она вопросительно смотрела на него, и Доминик, впервые за все время, заметил в ней черты своего отца. Он достал из внутреннего кармана свернутый лист старой пергаментной бумаги и протянул его Клео.

Влажными от пота руками она развернула лист и увидела свидетельство о рождении. В графе «имя отца» значилось — Роберт Монтоя.

Клео, не взглянув даже на имя матери или ребенка, швырнула листок обратно:

— Это не мое. — Ее голос дрожал. — Мое свидетельство о рождении находится вместе с документами, которые оставили родители.

— Твое второе свидетельство, — бесстрастно поправил ее Доминик. — Отец подкупил чиновников в Сан-Клементе, чтобы они выдали другой документ на имя Новаков.

— Вы лжете!

— Нет, — холодно ответил Доминик. — В отличие от твоего отца.

— Откуда мне знать, что это не подделка? — запротестовала Клео. — Может, и вы были обмануты.

Доминик не стал с ней спорить.

Впервые за все время Клео забеспокоилась о последствиях. А вдруг ей говорят правду? Если так, выходит, что Новаки обманывали ее. Ей стало дурно.

— Есть такая штука, как ДНК, — тихо произнес Доминик.

— Я даже не знаю, что ответить, — едва слышно выдохнула она.

Он сочувственно посмотрел на нее:

— Почему бы тебе еще разок не взглянуть на свидетельство? Селеста настояла, чтобы тебя зарегистрировали.

Клео с неохотой вновь взяла лист. Там стояло имя Роберта Монтои. И ее собственное: Клеопатра. Место рождения: Сан-Клементе, но сам документ зарегистрирован в Нассау, на Багамских островах.

Разглаживая лист дрожащими пальцами, Клео посмотрела на Доминика:

— Если оно настоящее, почему же ваш отец отослал меня прочь?

— Это очень сложный вопрос, — вздохнул Доминик. — Я думаю, поначалу он не собирался этого делать. Селеста никогда бы не разрешила забрать тебя. Но… — Доминик сделал небольшую паузу. — Селеста умерла, и это все изменило. Роберт Монтоя не смог бы назвать тебя своей дочерью, ведь его законная жена была бездетна.

— Но он усыновил вас, — с горечью прошептала Клео, и Доминик почувствовал внезапный приступ гнева на человека, который его вырастил.

— Я был… другим.

— Не смуглым? Вы это имеете в виду?

Клео реагировала очень болезненно, но Доминик понимал причину ее обиды.

— Нет, — сказал он наконец, хотя то, кем была его мать, сыграло важную роль в деле усыновления. — Селеста Дюбуа работала в доме моего отца. Она вела дом, и когда открылась правда о беременности…

— Могу себе представить. — Губы Клео дрожали. Она сделала жест, выражающий презрение. — Прислуга должна знать свое место. Какая же у вас чудесная семья, мистер Монтоя.

— Это и твоя семья. — Он скривил губы. — И меня зовут Доминик. Ты не думаешь, что в сложившейся ситуации называть меня мистер Монтоя немного глупо?

— Я не знаю, что мне думать, — устало произнесла Клео. — Мне просто хочется… чтобы все это закончилось.

— Боюсь, этого не случится.

— Почему? Потому что мой дедушка умирает? — Клео подавила рыдания. — Почему я должна делать что-то для человека, который ни разу за всю мою жизнь не проявил ко мне никакого интереса?

— Ты не можешь знать его чувств. — Доминик обратил внимание, что на этот раз она сказала не «твой дедушка», а «мой». — Это ведь не старик решил отправить тебя в Лондон с Новаками.

— Но он наверняка принимал участие.

— Да, — вынужден был признать Доминик. — Но что сделано, то сделано. Зачем сейчас об этом беспокоиться?

Клео опять всхлипнула:

— Это должно послужить мне утешением?

— Это факт, — спокойно произнес Доминик. — Он будет потрясен, когда увидит тебя.

— Почему? Он ведь знает, кто были мои родители.

— Ты можешь прекратить мучить себя этим? — со стоном произнес Доминик. — Это не имеет значения. По крайней мере, первостепенного. Я хочу сказать… — запнулся он, а потом решительно продолжил: — что ты, Клео, очень красивая женщина. Уверен, многие мужчины говорили тебе об этом.

Клео посмотрела на него с недоверием:

— Вы так не считаете.

— С чего ты взяла?

— Значит, вас это тоже коснулось? — с едва заметной издевкой спросила она.

Доминик вздохнул:

— Полагаю, я, как и любой нормальный мужчина, восприимчив к женской красоте. Но не думаю, что твой дед одобрил бы наши отношения.

Клео накрыла волна отчаяния. Никогда еще она не чувствовала себя так неловко. Как ей могло прийти в голову, что она может ему нравиться? Он говорил все это только из вежливости. У такого харизматичного мужчины не могло не быть девушки… или девушек!

— Так ты веришь мне?

— О чем вы? — спросила Клео, не поднимая головы.

— Хватит, Клео. Ты прекрасно знаешь, о чем я говорю. Как ты себя чувствуешь?

— Будто вам не все равно.

Доминик еле сдержался, чтобы не выругаться:

— Мне не все равно. Я понимаю, как тебе тяжело. Но по-другому нельзя.

Клео покачала головой. Ее голос срывался:

— Я все еще не могу поверить. Кто-то должен был раньше рассказать мне все это.

— Согласен.

— Почему же не рассказали?

— Эй, я сам узнал об этом всего пару недель назад! Серена тоже ничего не знала. Она до сих пор злится.

Клео почувствовала, что он хотел выразиться более резко, но сумел взять себя в руки.

— А вы тоже… злитесь? — не глядя ему в глаза, спросила Клео.

— Только на сложившуюся ситуацию, — заверил ее Доминик. Он чувствовал сильное разочарование, но виной тому была не она. — Думаю, Новакам приказали молчать. Возможно, когда-нибудь они открыли бы тебе правду.

Клео судорожно всхлипнула. Доминик увидел, что ее невероятно красивые глаза полны слез.

— Я вела себя как идиотка. Простите. Просто… так много всего сразу.

— Понимаю.

Помимо своей воли Доминик разволновался. Она была такой ранимой, такой беззащитной. Деду не следовало отправлять его сюда с подобной миссией.

— Эй, — хрипло окликнул он. Наклонившись к ней, он вытер слезы, бегущие по ее щекам. — Не плачь.

Он не думал, насколько чувственным может оказаться подобный жест, пока кончиками пальцев не ощутил тепло ее слез. Доминик быстро убрал руку. Но перед этим их глаза встретились. Клео почувствовала, как на какой-то безумный миг в нем проснулось невероятное желание, которое хотелось утолить, проникнув в ее жаркое и соблазнительное тело.

Ради всего святого!

С такими мыслями усидеть на месте было просто невозможно, и Доминик резко поднялся. Он застегнул куртку в надежде, что она не заметила его напрягшуюся плоть. Да что же с ним происходит!

Тут же подошла официантка, узнать, не хочет ли он еще чего-нибудь. «Ага, неразбавленный виски подошел бы в самый раз», — подумал мрачно Доминик. Но он был за рулем, поэтому отрицательно покачал головой:

— Счет, пожалуйста. — Он достал несколько купюр и протянул ей. — Сдачи не надо, — добавил он, когда официантка попыталась возразить, что денег слишком много. — Если ты готова, я подвезу тебя домой, — повернулся он к Клео.

Ее слезы высохли, когда она подумала о причине его смятения. Она не гордилась тем, что вызвала у Доминика такую реакцию, просто ей стало приятно, что он увидел в ней женщину. Хотел он того или нет, но она испытывала к нему влечение.

— Я поеду на автобусе, — ответила Клео, подливая себе кофе. — Я еще не закончила. Спасибо вам за все.

Доминик был просто взбешен. Он схватил ее чашку и вылил содержимое назад в кофейник:

— Ты закончила. Пойдем.

Клео не хотелось устраивать сцену. Ведь она собиралась еще не раз сюда заглянуть. Она сдавленно улыбнулась официантке, наблюдавшей за ними, и последовала за Домиником.

Когда они вышли на улицу, Клео остановилась:

— Я сказала, что поеду на автобусе.

— А я сказал, что отвезу тебя домой, — ответил Доминик. — Давай, Клео. Ты знаешь, где я припарковался. — Он взял ее за плечи, но в этом прикосновении не было ни капли романтики.

Клео поняла, что сопротивляться бесполезно. Кроме того, в это время автобусы обычно битком набиты. И если он так настаивает, почему бы не согласиться?

Доминик же думал о произошедшем в баре. Что такого было в этой Клео Новак? Его тело просто взбесилось? Это уж слишком, он не мальчишка, чтобы так реагировать на красавиц.

Но когда они подошли к машине, Доминик вынужден был признать, что Клео его заинтриговала.

Клео не стала ждать, пока он откроет для нее дверцу, и проскользнула внутрь. Она положила сумочку на колени, тесно прижав их друг к другу. Она чувствовала бешеную пульсацию собственного сердца, которому вторила пульсация внизу живота.

Сдерживая дыхание, Клео пыталась сосредоточиться на дороге. Она мечтала поскорее попасть домой, закрыть дверь и почувствовать себя в безопасности. И не думать ни о Доминике, ни о своем дедушке. Ей не хотелось разбираться в собственных чувствах по отношению к людям, которые называли себя ее родителями. Быстрее добраться до постели и накрыться с головой одеялом.

— Кажется, эта дорога ведет к Ноттинг-Хиллу, — обронил Доминик.

— Да, но если хочешь, я могу выйти здесь, — перешла на «ты» Клео.

— Думаю, я в состоянии найти дорогу к твоему дому, — холодно заметил он. — Лучше дай мне номер своего мобильного. Если ты действительно намерена исполнить пожелание деда и приехать в Сан-Клементе, придется утрясти кое-какие дела. Согласна?

У Клео в горле все пересохло. Ну конечно. Они ожидают, что она приедет к ним. Но как она это сделает? Она даже не знает, где это.

Повисла долгая пауза, которую прервал Доминик:

— Что касается произошедшего в баре…

— Ты о том, что испортил мой кофе?

— Нет. Забудь об этом дурацком кофе. Ты знаешь, о чем я.

— Разве?

— Да.

Клео смотрела на его пальцы, сжимавшие руль, и думала о том, что бы она испытывала, если бы эти длинные пальцы сжимали так же крепко ее саму.

— Это была ошибка. Мне не следовало прикасаться к тебе. Больше такого не повторится.

— Хорошо, — придала своему голосу нотку безразличия Клео.

— Я хочу, чтобы ты знала, что я не такой человек.

— Но думаешь, что я такая женщина, да? — с презрением спросила она.

— Конечно же нет, — возразил Доминик.

— Хорошо, забудем об этом… Доминик. Ты ведь мой брат, помнишь?

Доминик до чертиков желал быть на самом деле ее братом. Настоящим. Тогда бы не пришлось испытывать угрызений совести.

— Я не забыл. По моим подсчетам, мы должны уехать на этой неделе. У тебя документы в порядке?

— Но это невозможно. У меня работа.

— Попроси отпуск, — нетерпеливо предложил Доминик. — Скажи, по семейным обстоятельствам.

Клео тяжело вздохнула:

— Как будто они поверят.

— А почему нет?

— А ты как думаешь? Они ведь в курсе, что я шесть месяцев назад только… похоронила… своих родителей.

Доминику стало жаль Клео:

— В таком случае тебе придется признаться.

— Я не могу! — возмущенно воскликнула она. — Господи, как я смогу убедить мистера Роджерса в том, во что сама верю с трудом?

Доминик нахмурил брови:

— Как насчет такого: ты недавно узнала, что у тебя есть дедушка, живущий в Сан-Клементе? Полагаю, они знают, что Новаки приехали с Карибских островов?

— Для тебя все это такие мелочи, не правда ли? — ухмыльнулась Клео. — Но это моя жизнь, моя работа. Я не могу вот так все бросить.

Доминик подавил желание сказать ей, что, поскольку Джейкоб Монтоя очень богатый человек, в будущем ей вряд ли придется беспокоиться о подобных вещах. Дед намекнул, что хотел бы компенсировать ошибки своего сына.

— Ты можешь пойти в отпуск за свой счет.

— Я не могу позволить себе подобную роскошь. — Клео покраснела. — К тому же что подумают люди?

— А разве это имеет значение?

— Конечно. Мне нужна эта работа, мистер Монтоя. Они посчитают, что я материально независима, но это не так.

— У тебя не будет проблем с деньгами, — сухо заметил Доминик. — Джейкоб Монтоя, твой дед, очень богат.

— И ты подумал, что я возьму у него деньги. — Клео пришла в ужас. — Мне они не нужны. Я вообще не хочу иметь ничего общего с ним. Это все только из-за того, что он…

— Умирает?

Клео кивнула:

— Думаю, если я скажу мистеру Роджерсу, нашему директору, что мне нужен отгул в связи с семейными обстоятельствами, он меня отпустит.

— Что ж, попытаться стоит.

— Угу.

Доминику стало немного досадно, когда они приехали. Было столько всего, о чем ему хотелось с ней поговорить. Его приемная мать все еще живет в их семейном поместье в восточной части острова. И она была абсолютно против решения деда вернуть внучку.

Она испытала сильное потрясение, услышав правду о своем муже. Она не знала, что ребенка Селесты так поспешно отправили в Англию подальше от подозрений.

— Остановись здесь, — попросила Клео.

Доминик увидел старый дом Викторианской эпохи. Клео достала ручку и клочок бумаги и нацарапала свой номер телефона.

— Держи. А если мне понадобится найти тебя? Вдруг мне не дадут отпуск.

Доминик стиснул зубы:

— Мы остановились в гостинице «Пиккадилли-Фримонт». Через день или два я сам позвоню тебе.

— Не беспокойся, — усмехнулась Клео. — В разговоре с твоей тетушкой я не ляпну ничего такого, что может поставить тебя в неловкое положение.

— Вряд ли бы ты так поступила.

Доминик открыл дверцу, собираясь выйти, и почувствовал, как Клео схватила его за руку:

— Оставайся на месте, мне не нужен провожатый до собственного дома.

— Ладно. — Доминик захлопнул дверцу. — Я позвоню тебе завтра вечером.

— Как хочешь.

Клео выскользнула из салона. Она вдруг показалась ему такой беззащитной. Пытаясь справиться с нахлынувшими на него чувствами, Доминик быстро завел машину и умчался прочь.

Глава 4

Осталось совсем немного.

Клео смотрела в иллюминатор, загипнотизированная потрясающим видом синего моря, расстилавшегося внизу. Но ей пришлось повернуться к Серене Монтое, которая подошла и заняла место напротив.

— Правда? — переспросила Клео, зная, что более уместным было бы воскликнуть «Как здорово!» или «Сгораю от нетерпения».

В Нассау они пересели на небольшой частный самолет, принадлежавший корпорации Монтоя.

— Предвкушаешь встречу с дедушкой? — обронила Серена, и Клео увидела, что ее вопрос тут же привлек внимание Доминика.

На столике перед ним лежали какие-то бумаги и ноутбук. Он работал почти без отдыха с того времени, как они покинули Лондон, предоставив Клео и Серену самим себе.

Доминик предостерегающе посмотрел на Серену:

— Рена, оставь ее.

Его тон был довольно резким, и Клео увидела, как помрачнела его тетушка.

— Я ничего такого не спрашиваю, — запротестовала Серена.

— Я хорошо знаю, что ты делаешь. Оставь ее в покое. Вскоре она увидит все сама.

Серена фыркнула в ответ:

— Можно подумать, ее ждет какое-то наказание. Он ведь ее дедушка.

— Рена!

— Значит, теперь ты стал ее защитником? С тех пор как мы покинули Лондон, ты едва перемолвился с нами словечком.

— Я работаю. — Доминик положил некоторые документы в портфель и снова посмотрел на тетушку: — Почему бы тебе не позвонить Лили и не сказать, что мы приземлимся минут через двадцать?

Двадцать минут! У Клео внутри все сжалось.

— А почему ты сам не позвонишь ей? Она твоя мать.

— И твоя невестка. Ну ладно. Если не хочешь, я позвоню.

— Нет, я сама.

Всем своим видом показывая недовольство, Серена скрылась за дверью. Телефон был и здесь, но, наверное, она не хотела, чтобы ее слышали.

— Не обращай внимания, — сказал Доминик, собирая остальные бумаги. — Веришь или нет, но она тоже очень переживает.

Клео промолчала. Она снова смотрела в иллюминатор. Здесь она родилась. Может, по этой причине у Генри и Люси Новак никогда не возникало желания вернуться?

Она поежилась. Внутри все похолодело, когда самолет пошел на посадку.

— Все хорошо, — заверил ее Доминик. — Рик — отличный пилот.

— Охотно верю. — Клео облизнула пересохшие губы. — Это тот самый остров? Вон там?

Она указала рукой по направлению к острову. Доминик подошел и посмотрел в указанном направлении. Клео, краснея, бросила взгляд на выпуклость в его штанах и силой заставила себя отвернуться.

К счастью, он ничего не заметил.

— Да, это Сан-Клементе.

— К вам приезжает много народу?

— Ты имеешь в виду туристов? Ну, их не так уж много. У нас мало гостиниц и казино, но зато есть несколько просто фантастических мест для ныряния с аквалангом.

— А ты ныряешь с аквалангом?

— Когда есть время. Но с тех пор, как заболел старик, это получается не очень часто.

— Старик?

— Джейкоб Монтоя. Наш дедушка. Помнишь?

— Ах да, — прикусила губу Клео.

Доминик нахмурился:

— Нужно сказать, что наша корпорация задействована в различных сферах бизнеса. Это и отдых, и казино, и добыча нефти. Недавно мы приобрели телекоммуникационную сеть, которая позволит компании держаться на плаву долгие годы.

Клео открыла рот от удивления:

— Я понятия не имела.

Доминик устало вздохнул:

— Знаю. Но не беспокойся по поводу этого. Никто не ожидает от тебя, что ты так сразу вникнешь в курс дела.

Может, и так. Ей пришлось нелегко. Даже несмотря на то, что Монтоя отложили вылет на неделю, чтобы она успела уладить все дела, предоставленного времени все равно оказалось недостаточно.

Нора всячески поддерживала подругу, убеждая ее, что перед ней откроются новые возможности. Она даже отказалась принять плату за квартиру за то время, пока Клео будет в отъезде.

— Ты работаешь на своего дедушку? — спросила Клео, не в состоянии выносить оглушительную тишину, заполнившую салон.

— Нашего дедушку, — сухо поправил Доминик. — Можно сказать и так.

— Он имел в виду, что является управляющим корпорацией. — В голосе Серены слышалась нескрываемая ирония. — Клео, не позволяй ему пудрить тебе мозги. Без Доминика корпорации просто не существовало бы.

Доминик резко поднялся и направился к своему месту. Он выключил ноутбук и принялся собирать оставшиеся вещи.

— Ты поговорила с мамой? — холодно спросил он Серену, тем самым показывая, что злится на нее.

Прежде чем ответить, Серена недовольно посмотрела на Клео:

— Да, она сказала, что старик ждет не дождется, когда приедет внучка.

Доминик покачал головой. Судя по всему, Серена решительно настроена усложнить жизнь Клео.

— Лили также упомянула, что собирается переехать к тебе. Ну, разве это не чудесно? — с насмешкой спросила Серена.

Доминик сердито нахмурил брови.

Клео подумала, что его мать хоть и не видела ее, но уже испытывает к ней неприязнь.

— М-м-м… может, мне лучше остановиться в гостинице, — отважилась спросить Клео.

— Нет, — решительно заявил Доминик. — Дедушка будет категорически против. Ты остановишься в поместье «Магнолия».

Лили Монтоя стояла на террасе, когда Доминик, Серена и Клео подошли к дому.

Клео подумала, что матери Доминика хотелось не только встретить своего сына, но и посмотреть на незаконнорожденную дочь своего мужа. Она почувствовала на себе ее оценивающий взгляд, когда выходила из машины. Но потом Лили бросилась в объятия Доминика, браня его за долгое отсутствие. Было видно, что она очень по нему скучала. И, не обращая внимания на все попытки Доминика представить ей Клео, настойчиво продолжала рассказывать ему новости о какой-то женщине, с которой он, по-видимому, встречался.

Клео посмотрела вокруг. Поместье было намного красивее, чем она представляла. Дорические колонны, окна от пола до потолка, вымощенная мрамором терраса, в тени которой расположились уютные кресла с подушками и два столика. Идеальное местечко для того, чтобы укрыться от полуденного зноя.

Окружающая красота ошеломляла. «Магнолия» была самым прекрасным поместьем, которое Клео когда-либо видела. За деревьями находились различные пристройки, конюшни и огромный гараж. А за песчаными дюнами лежал великолепный пляж.

Но несмотря на это великолепие, Клео было не по себе. Она подумала, что через несколько дней все закончится и она вернется домой…

— Лили, оставь парня в покое.

Доминик высвободился из объятий матери и повернулся к пожилому человеку, который появился на пороге.

— Привет, деда, — поздоровался он, пожимая старику руку. — Как ты?

— Лучше, ведь ты вернулся, — буркнул тот, но в его голосе слышалась нежность. Потом старик перевел взгляд на свою дочь, затем на невестку, и под конец его глаза остановились на Клео. — Значит, ты привез ее?

— Ты думал, я не справлюсь? — улыбаясь, спросил Доминик. — Я услышал приказ и исполнил его.

— Это был не приказ, — энергично запротестовал старик. Но затем отпустил внука и повернулся к Клео. — Клеопатра? — Его голос слегка дрожал. — Тебе известно, что ты очень похожа на свою мать?

— Я Клео, — краснея от неловкости, пробормотала она в ответ. Старик ведь еще ничего не сказал своей дочери. — Как… как вы поживаете?

Несмотря на то что Джейкоб и Доминик не состояли в кровном родстве, они оба излучали властность и решительность. По глазам старика было видно, что он сохранил остроту ума.

— Иди сюда… Клео, — позвал он, не обращая внимания на Серену, которая бросилась к нему навстречу.

— Где твоя трость? — зашипела она.

— Рена, я не инвалид, — раздраженно ответил он. — Оставь меня в покое.

Клео неуверенно поднялась по ступенькам. Ее раздражала собственная робость, но она не могла ничего поделать. В присутствии этого старика невозможно было не робеть. Кроме того, она чувствовала, что Серена и Лили Монтоя наблюдают за ней.

«Может, они ждут, что я споткнусь и упаду», — с горечью подумала Клео. Было очевидно, что ни одна из них не хотела видеть ее здесь.

Клео подошла к Джейкобу, и он взял ее за руку.

— Внученька моя, — волнуясь, произнес он. — Господи, дорогая моя, да ты настоящая красавица!

Клео не знала, что сказать. Краем глаза она заметила Доминика.

Интересно, о чем он думает? И почему в самый важный момент жизни она чувствует, словно он — ее единственный друг? Ну разве это не смешно? Ведь она почти не знает его. Конечно, она помнит тот вечер в баре гостиницы, когда на мгновение почувствовала его желание. Но Доминик, несомненно, так вел себя из-за долгой разлуки с девушкой. Тем не менее Клео ждала от него поддержки.

— Наверное, все происходящее кажется тебе необычным, — продолжил Джейкоб, а Клео с трудом вникала в смысл его слов. — Хочу, чтобы ты знала: я очень ждал этого дня.

Клео растерялась еще больше.

— Вначале я не поверила, — выдавила Клео, бросив на Доминика взгляд, полный отчаяния. Этот день тянулся бесконечно, и от переживаний у нее начала болеть голова.

— Но Доминик, наверное, рассказал тебе о том, что произошло? — настойчиво продолжил Джейкоб, беря ее за руку и ведя в дом. — Уверен, он тебе объяснил…

— Деда, дай ей передохнуть. — Доминик преградил им путь.

Клео почувствовала неимоверное облегчение.

— Ты о чем это? — сурово спросил старик.

— Разве ты не видишь, что она устала? У нее выдался не самый легкий денек. Почему бы не попросить Серену показать Клео ее комнату? Чтобы она смогла принять душ и передохнуть. Как она может отвечать на твои вопросы, если почти валится с ног?

Джейкоб нахмурился и посмотрел на Клео:

— Дорогая моя, это правда?

Клео облизнула пересохшие губы.

— Я была бы не против освежиться, — тихо произнесла она. — Если вы не возражаете.

— Возражаю? — фыркнул Джейкоб. — Делай все, что хочешь. Надеюсь, ты почувствуешь себя здесь как дома. И будешь считать Доминика, Серену и меня семьей. — Его губы сжались, когда он посмотрел на невестку. — И конечно, Лили.

По выражению лица матери Доминика было видно, что она вовсе не желает принимать незаконнорожденную дочь своего мужа. Но даже она не решалась перечить свекру.

— Вот и хорошо, — удовлетворенно заключил Доминик. — А теперь, может, Сэм принесет из машины багаж Клео?

Глава 5

Клео проспала почти двенадцать часов.

Серена показала ей ее комнату и предложила поужинать прямо там:

— Знаю, папа вряд ли одобрит. Но мы с Домиником решили, что тебе нужно немного времени, чтобы прийти в себя.

Клео подумала, что чем быстрее состоится разговор с дедушкой, тем быстрее она уедет. «Магнолия» не была ее домом и никогда не станет.

После того как слуга принес багаж, Клео провела некоторое время исследуя комнату. Она была очень просторной, со вкусом обставленной уютными креслами и диванами. В центре располагалась огромная кровать в колониальном стиле. Застекленные створчатые двери вели на балкон, за которым виднелся большой бассейн.

Ванная впечатляла. Повсюду блестели мрамор и зеркала. Раздевшись, Клео рассмотрела свое отражение. Слишком маленькая грудь и слишком широкие бедра. Она поежилась при мысли, что Доминик увидит ее в купальнике.

Клео приняла ванну. Спрятав волосы под пушистое полотенце, она достала из чемодана нижнее белье. Затем вытянулась на атласном покрывале, застилавшем кровать. На секунду закрыла глаза и не заметила, как провалилась в сон.

Ее разбудили солнечные лучи, которые пробивались в щели между шторами. Поначалу Клео растерялась и не могла сообразить, где находится. Приподнявшись на локтях, она осмотрелась. Кто-то заходил в комнату: шторы были опущены, а сама она укрыта тончайшей простыней.

Может, обслуга? Или Серена, к своей великой радости, увидела, что Клео не сможет присоединиться к ним за ужином? Вдруг она сказала Джейкобу, что его внучка предпочла выспаться, нежели провести вечер с ним?

Клео встала с кровати. Подняла шторы и открыла дверь на балкон. В комнату хлынуло тепло, аромат тропических цветов и запах моря. Она вышла и увидела горничную, направлявшуюся поливать цветы. Клео хотела было вернуться, но передумала. В конце концов, ее нижнее белье не более откровенное, чем купальник.

Интересно, когда просыпается дедушка и ждет ли он ее за завтраком? А Доминик? Ее сердце учащенно забилось. Он оставался ночевать? Рассказывая о Селесте, он упомянул, что у его родителей был дом…

Внезапно на противоположной стороне бассейна Клео заметила кабинки для переодевания. Из одной из них вышел Доминик. Он был в плавках, которые плотно облегали его мускулистые бедра. Но как долго он там находился? А вдруг он видел ее?

Клео быстро шагнула в комнату и попыталась успокоить сердце, выпрыгивавшее из груди. Значит, Доминик ночевал в поместье. Интересно, останется ли он на завтрак.

Она присела возле чемодана в раздумьях, что же ей надеть. Через полчаса вышла из комнаты в узких шортах бледно-желтого цвета и белой футболке. Довольно простой наряд. Ей не хотелось, чтобы все подумали, что она желает понравиться.

Ей вспомнились последние месяцы жизни матери. Клео не могла винить Лили Монтою за проявленную враждебность. Ведь ее муж изменил ей с Селестой.

Дом казался пустынным. Если бы Клео не знала о прислуге, то подумала бы, что здесь никого нет, кроме нее самой и Доминика. Она тяжело вздохнула. Хватит все время думать о нем. Он ничего для нее не значит. Да и он не проявляет к ней интереса.

Спускаясь по ступенькам, она задержалась у огромного окна, из которого открывался великолепный вид на море.

К ней подошла горничная:

— Могу я вам помочь, мисс Новак?

Клео с облегчением вздохнула оттого, что ее представили персоналу как Клео Новак, а не Клео Монтоя.

— Не могли бы вы сказать, проснулся ли мистер Монтоя?

— Мистер Доминик завтракает на террасе. Проводить вас?

— О нет. Я говорю о сеньоре Монтоя. Во сколько он обычно встает?

— Твой дедушка завтракает в своей комнате примерно в семь утра, — услышала она знакомый голос. Клео повернулась и увидела Доминика. — Он спустится чуть позже.

Доминик уже оделся. Теперь на нем были шорты цвета хаки и обтягивающая футболка. Клео подумала, что ей легче переносить его близость, когда он одет в деловой костюм.

Горничная повернулась к Доминику:

— Мисс Новак искала мистера Джейкоба. — Покачивая бедрами, она подошла к нему ближе. — Еще кофе, мистер Доминик? Только скажите, и Сьюзи все сделает.

Доминик стиснул зубы, заметив реакцию Клео на слова девушки, в которых слышался намек на близость.

— Лучше принесите завтрак для мисс Новак, — ледяным тоном приказал он. — Фрукты, хлопья, булочки, кофе. — Затем вопросительно посмотрел на Клео: — Этого достаточно?

— Я… думаю, да. Спасибо.

— Не за что. — Доминик снова посмотрел на горничную: — Принеси все на террасу, Сьюзи. И поживее, ладно?

Сьюзи надула губы и натянуто ответила:

— Да.

Глядя ей вслед, Клео подумала, не появилось ли у нее одним врагом больше.

Доминика занимали другие мысли. Черт побери, Клео могла подумать, что у него интрижки со всеми особами женского пола, работавшими у них в доме. Почему-то ему было не все равно.

— Хорошо спала? — спросил он.

— Очень. Мне жаль, если твой дедушка ждал меня за ужином, но я просто уснула.

— Я знаю.

— Знаешь?

— Ага. Серена попросила одну из горничных присмотреть за тобой. Хорошо, что ты не заснула в ванной. Мы не могли допустить, чтобы ты утонула, не познакомившись с нами.

— Я бы этого не сделала.

— Все равно, — натянуто ответил Доминик. — Старик никогда бы не простил себе, если бы с тобой что-нибудь случилось.

— Только старик? — дерзко спросила Клео и увидела, как помрачнел Доминик.

— Клео, не играй со мной, — предупредил он. — Ты не справишься с последствиями.

Она покраснела до корней волос и отвернулась. Он прав. Она не привыкла провоцировать окружающих, тем более человека, который все время находил в ней какие-то недостатки.

Клео посмотрела вокруг. Некоторые из огромных окон были открыты, и в комнату долетал свежий ветерок с моря.

— Выйдем на улицу, — предложил Доминик и направился к двери, которая вела на террасу.

Она последовала за ним, разглядывая низенькие столики со стеклянными вазами с цветами, большие свечи в резных серебряных подсвечниках. В углу стояло роскошное пианино, а на стенах висели картины, написанные яркими красками.

— У тебя красивый дом, — вежливо заметила Клео.

— Это не мой дом, — насмешливо возразил Доминик. — Но я уверен, дедушка надеется сделать его твоим.

— Ты шутишь!

— По поводу чего? У меня есть собственный дом в нескольких километрах отсюда.

— Нет, я не о том. Мой дедушка на самом деле хочет, чтобы я здесь осталась?

Доминик пожал плечами. Он увидел, как смутилась Клео, и ему стало жаль ее.

— Это то, о чем он мечтает. Думаю, таким образом он хочет компенсировать все те годы, которые ты провела вдали.

Клео прикусила губу:

— Но почему сейчас?

Доминик подошел к столику и взял чашку с кофе.

— А ты как думаешь?

— Потому что он болен?

— Потому что он умирает. Потому что понял, что смертный. Он давно разыскивал тебя.

— А мои родители знали об этом?

— Новаки? Не думаю.

— Значит, он подождал, пока они умрут.

— Ты о чем? Думаешь, он как-то повинен в их смерти?!

— О господи, нет, конечно! Они ведь погибли в железнодорожной катастрофе. Они возвращались от друзей, и поезд сошел с рельс. — Голос Клео дрожал. — Мне так их не хватает.

— Охотно верю.

Усилием воли Доминик подавил в себе желание утешить ее. Когда он касался Клео, его чувства выходили из-под контроля.

— Но твоя тетушка сказала, что он решил связаться со мной именно тогда.

— Да. Он знал, что Новаки будут против его вмешательства в их жизнь. Но после… после похорон он нанял сыщиков.

— Но как он узнал о железнодорожной катастрофе?

— По словам адвоката, он узнал, что Новаки поселились в Ислингтоне.

— Я перестала жить с ними несколько лет назад, когда мама с папой поселились у миссис Чапман. Я как раз заканчивала колледж, и мне предложили работу. Поэтому и не хотела уезжать.

— И ты решила снять квартиру на пару с кем-то?

— Что-то вроде этого.

Доминику нравилось общаться с Клео. К тому же он был ее единственным союзником в этом доме. У деда свои дела, а Серена и его мать полностью против ее присутствия на острове.

Ее беззащитность вызывала в нем чувства, которых он раньше никогда не испытывал. В этой простой футболке и шортах, с собранными в хвост волосами Клео выглядела такой юной и такой, черт побери, невинной.

— Нора, девушка, с которой я живу, посчитала, что аренда за жилье слишком высока для одного человека, поэтому предложила мне поселиться с ней, — продолжала Клео.

Ее очаровательная улыбка обезоруживала.

— А как насчет Эрика? — Слова соскочили с губ помимо его воли. Черт побери, какое ему дело, кто такой этот Эрик. Но уже было слишком поздно.

— Эрик? Ах, точно, ты ведь видел Эрика. Он тебя напугал?

— Ты шутишь? — спросил Доминик, но потом понял, что она просто дразнится. — О да. Этот парень заставил мои колени дрожать.

Клео рассмеялась, а Доминик попытался в шутку схватить ее, чтобы показать, каким грозным ему показался Эрик.

И тут они заметили, что не одни. Мать Доминика стояла в дальнем углу террасы, с удивлением глядя в их сторону. В руках она держала поднос с завтраком Клео.

— Не помешала? Я встретила Сьюзи в холле, и она сказала, что ты попросил вот это. Я думала, ты уже позавтракал, — натянуто улыбнулась она.

— Позавтракал. — Доминик был уверен, что Сьюзи несла намного больше еды, но ничего не сказал. — Это завтрак Клео, — мило улыбаясь, продолжил он. — Давай его сюда.

— Я сама.

Лили выпустила поднос из рук. Доминику не хотелось думать, что она сделала это намеренно.

Клео отпрянула, когда чашки и блюдца разбились вдребезги о каменный пол. Брызги сока и кофе разлетелись во все стороны, капли последнего обожгли ее ноги в открытых сандалиях.

Она машинально склонилась, чтобы подобрать персик. Доминик разозлился при мысли о том, что невнимательность матери привела к таким последствиям.

— Боже мой! Я такая неуклюжая. — Лили Монтоя прижала руки к груди.

И Клео поверила бы ее словам, если бы не заметила взгляд, которым Лили окинула ее.

Глава 6

— Ничего страшного, пойду и попрошу Сьюзи принести еще один поднос.

— Пожалуйста, не надо!

Крик Клео остановил Доминика. Она просто не смогла бы остаться сейчас наедине с его матерью.

— Клео… — начал было Доминик, но тут услышал стук трости по каменному полу.

— Доминик! Мальчик мой, что здесь происходит? Твоя мать опять швыряется фарфоровыми сервизами?

— Джейкоб, я всего лишь уронила поднос, — начала защищаться Лили. — У меня нет привычки портить вещи.

— Может, и так, — безразличным тоном заявил старик. — Но ты ведь не пытаешься напугать нашу гостью?

— Твою гостью, Джейкоб, — поджала губы Лили. — Не мою. И не Доминика.

— Ма! — вмешался Доминик, увидев, как побледнела Клео. — Клео ведь ни при чем. Это было решение деда. Ты не можешь винить ее в том, о чем у нее не было ни малейшего представления.

— Это правда, — поддержал его Джейкоб Монтоя.

Но Лили не слушала их. Она достала носовой платок и промокнула глаза.

— Я тоже не обвиняю ее, — всхлипнула она и посмотрела на Доминика. — Я думала, ты поймешь мои чувства.

— Я понимаю, — мягко произнес Доминик. Но где-то в глубине души он знал, что Лили в отличие от Клео сумеет обратить ситуацию себе во благо. — Просто успокойся. Нам всем нужно научиться уживаться друг с другом, не так ли?

— Ты просишь слишком много, Доминик, — фыркнула Лили. — Я живу здесь…

— Но это мой дом, — яростно перебил ее Джейкоб. — И покуда я являюсь владельцем поместья, мне решать, кому здесь оставаться, а кому нет.

Клео сдержала стон. Она прижала руки к лицу, желая, чтобы каменный пол террасы разверзнулся и поглотил ее.

Все было намного хуже, чем она ожидала. Конечно, она предполагала, что у нее могут возникнуть трудности при общении с матерью Доминика, но никогда не думала, что эта женщина тут же возненавидит ее.

— Посмотри, как расстроилась Клео, — нервно заметил Доминик.

Его мать зарыдала:

— Доминик, это я расстроилась. Но какое кому до этого дело.

— Ну пожалуйста… — У Клео больше не было сил выносить все это. Она перевела взгляд с дедушки на Доминика, а потом обратно. — Я никогда не хотела останавливаться здесь. И я конечно же не хочу никого расстраивать. Будет намного лучше, если я сниму номер в какой-нибудь гостинице…

— Забудь об этом! — перебил ее старик, прежде чем Доминик успел сказать слово. — Ты останешься здесь. Решено. Если мою невестку что-то не устраивает, пусть она ищет себе место, где жить, но не ты.

— Но… — начала возражать Клео.

На этот раз вмешался Доминик.

— Ма, может, Клео лучше остановиться у меня? — предложил он, зная, что его мать будет против.

— Это абсолютно неприемлемо! — ужаснулась Лили.

Джейкоб рассмеялся.

— Молодчина, Дом! — похвалил он Доминика, прежде чем подойти к Клео. Он обнял ее за плечи. — Вот увидишь, все будет хорошо. И больше никаких номеров в гостинице, договорились?

Клео хотелось вырваться из его объятий. Что бы дедушка ни говорил, она никогда не почувствует себя здесь как дома.

— Что ж, — продолжил он с улыбкой, — думаю, это твой завтрак тут на полу. Или я ошибаюсь? Ладно. В таком случае поедим вместе.

— Отец, ты уже завтракал.

Казалось, Лили не собирается сдаваться без боя, но Джейкоб бросил в ее сторону предостерегающий взгляд:

— Я могу позавтракать дважды? Клео, мы пойдем в другое место. Здесь нужно убраться, да и обстановка оставляет желать лучшего.

Доминик смотрел, как Клео и Джейкоб уходят в дом. Затем повернулся к матери:

— Ты в порядке?

— Как будто тебе не все равно, — сдерживая слезы, ответила Лили.

— Конечно нет, — устало произнес Доминик. — Но вряд ли ты поступаешь разумно, споря со стариком. Она его внучка. У нее есть право находиться здесь.

— Она тебе нравится, не так ли? — Лили надула губы.

— Ну… да. Она ведь моя приемная сестра. Почему я должен ее ненавидеть?

— Позволь поправить тебя: она внебрачный ребенок твоего отца, — зло возразила Лили. — Она не имеет к нам никакого отношения.

— Пусть так. Но она все равно Монтоя, даже если у нее другое имя. Как бы ты ни называла Клео, она является законной наследницей «Магнолии».

— Это тебе дедушка так сказал? — Лили побледнела.

— Нет. Но, ма, здесь и ее дом. Знала бы ты, сколько пришлось потрудиться, чтобы убедить ее приехать сюда.

— Шутишь?

— Как раз нет. Послушай, мне нужно идти. Я обещал Джошу позвонить в офис, как только приеду.

— Конечно, тебе-то чего волноваться? Мой отец оставил тебе бог знает сколько миллионов, а Джейкоб передал тебе управление корпорацией. Тогда как я, я…

— Можешь делать все, что твоей душе угодно, — перебил ее Доминик. — Ты сама решила поселиться здесь после смерти папы. И ты запросто можешь купить себе другой дом.

— Мой дом здесь, — задыхаясь, прошептала Лили. — Никогда бы не подумала, что могу услышать от тебя подобное.

— Я только хочу, чтобы ты была счастлива, — возразил Доминик, пожалев, что начал этот разговор.

— Тогда не нужно было привозить ее сюда. Что подумает Сара?

— А какое ей дело до этого?

— Доминик, она твоя девушка. Она заслуживает лучшего отношения. Или тебя ослепили сомнительные прелести этой выскочки?

— Мама, ты преувеличиваешь. Сара всего лишь моя подруга. Я вижусь с ней тогда, когда хочу.

— Мне кажется, она думает по-другому, — натянуто произнесла Лили. — В любом случае я бы поспешила объясниться с ней, пока этого не сделал кто-нибудь другой.

— Ты о чем?

— Ты ведь не будешь отрицать, что ты и эта Новак вели себя очень раскованно, как близкие люди, когда я вышла на террасу.

— Не называй ее так! И что ты имеешь в виду, говоря о раскованности? Что мы делали, по-твоему?

— Откуда же мне знать?

— Ма, ради бога! — Доминик начал терять терпение. — Я просто пытался помочь ей расслабиться. Познакомься с ней поближе. Возможно, она тебе понравится.

— Вряд ли. — Лили не собиралась уступать.

— Мне нужно переодеться, — сдался Доминик. — Я еду в город.

Он понял, что спорить с матерью бесполезно. Он и без того наговорил много лишнего. Но, черт побери, должен же кто-то защитить Клео.

Завтрак с дедушкой оказался на удивление приятным.

Клео чувствовала себя так же легко, как при разговоре с Домиником. Правда, здесь отсутствовало сексуальное напряжение, которое возникало, как только они со сводным братом оставались наедине. Кто знает, что случилось бы тогда на террасе, если бы не вошла Лили. Или ей это все только кажется?

Клео чувствовала себя уютно в комнате деда, чему в немалой степени способствовали вещи, окружавшие ее.

Сначала Джейкоб высказал сожаление по поводу гибели ее родителей, и Клео почувствовала, что ему на самом деле не все равно.

Она в свою очередь извинилась за свое вчерашнее отсутствие.

— Доминик оказался прав, — ответил старик. — Мне следовало понять, что ты устала.

Клео не знала, что ответить. Несмотря на его добродушие, она ни на минуту не забывала, каким образом оказалась здесь.

Джейкоб описал ей остров и рассказал его историю. Поглощенная беседой, Клео выложила много подробностей о себе, о работе, Норе. Джейкоб и так все знал, просто пытался завоевать ее доверие.

— Наверное, тебе захочется поплавать, — заметил он, увидев ее восхищенный взгляд, направленный в сторону океана. — Можешь вечером прогуляться по берегу. Я бы сам с тобой пошел, а пока можешь искупаться в бассейне.

— О нет, мистер Монтоя, я не взяла с собой купальник, — соврала Клео.

— Если не можешь называть меня дедушкой, зови меня Джейкобом, — слегка натянуто заметил он. — С купальниками никаких проблем нет. Ты найдешь все необходимое в кабинках для переодевания. У Серены имеется целая коллекция купальных принадлежностей для случайных гостей.

— Но я ведь не случайный гость? Я бы предпочла услышать, почему вы пригласили меня сюда именно сейчас. Ведь… больше двадцати лет вам до меня не было никакого дела.

— Наверное, со стороны все кажется именно так, — вздохнул старик.

— Но ведь все так и есть, — прямо заявила Клео. — И хотя я понимаю, что вы болеете…

— При чем тут моя болезнь? — сердито спросил Джейкоб. — Это они так сказали? Они сказали, что я передумал, потому что умираю?

— А это… неправда?

— Что тебе рассказал Доминик?

— Ну… Он сказал мне, что Селеста…

— Твоя мать.

— Хорошо, моя мать работала на Монтоя.

— Это правда. Она работала в доме Роберта и Лили. Думаю, Доминик очень любил ее. Но в то время он был совсем маленьким.

— Доминик знал ее?

— Конечно. Она жила в их семье. Селеста и Лили были хорошими друзьями, пока… мой сын не увлекся ею.

— Друзьями! — насмешливо воскликнула Клео.

Но старик только покачал головой:

— Да, друзьями. Здесь, на острове, нет классового деления. Твоя мать работала на моего сына и его жену, но ее никогда не считали прислугой.

— И что же случилось потом?

— Ты уже знаешь. Роберт влюбился в нее. Конечно, он любил Селесту. Я уверен в этом. Но он также любил свою жену и понимал, что правда может погубить Лили.

— Смерть Селесты оказалась очень кстати.

Джейкоб не стал возражать:

— Это твое право — смотреть на произошедшее именно так. Твое присутствие на острове могло превратиться в постоянный источник угрозы.

— Для вашего сына!

— И для Лили. Ты ведь знаешь, она не могла иметь детей. А если бы могла, все пошло бы по-другому.

— Я так не думаю. — Клео не смогла сдержать обиду.

Джейкоб взял ее за руку:

— Никто не знает, что случилось бы, если бы обстоятельства были другими. Думаю, Роберт вряд ли отпустил бы тебя в Англию. Но после смерти Селесты он очень изменился.

— И тут появились Новаки? — в отчаянии спросила Клео.

— Ну…

Джейкоб отпустил ее руку и откинулся в кресле. Он был очень бледным, и Клео подумала, что этот разговор стоит ему немалых сил.

— Генри был славным парнем. Но его захлестывали амбиции. Считал, что переезд в Англию поможет ему добиться успеха. У него с Люсиль не было своих детей, а Люсиль и Селеста дружили. Поэтому они согласились удочерить тебя.

У Клео перехватило дыхание. Ее приемная и родная матери дружили! Вот что значила та фотография, которую она нашла тогда в документах.

— Но это могло сказаться на их финансовом положении. Ведь у моего отца, то есть Генри, не было работы в Англии.

— Нет, но мы с Робертом уладили этот вопрос.

— Вы заплатили им, чтобы они удочерили меня?! — Клео не могла поверить своим ушам. — О господи! Почему мне никто этого не сказал?

— Не принимай все настолько близко к сердцу, — вздохнул Джейкоб. — Ты должна понять, что Новаки были не очень богатыми людьми.

— Даже если так…

— Разве они не заботились о тебе? Уверен, они любили тебя. И, глядя на тебя, можно сказать, что они отлично справились со своими родительскими обязанностями.

Клео опустила голову. Ее душили слезы. Поначалу она узнала, что родители ей не родные. А теперь оказалось, что им еще и заплатили за удочерение. Они любили ее. Она тоже любила их.

— Понимаю, как тебе тяжело, — сочувственно пробормотал Джейкоб. — Но поверь, если бы можно было сделать по-другому, я бы так и сделал. Мы с Робертом не хотели нарушать обещание, данное Новакам. Они просили не беспокоить тебя. Они не хотели, чтобы ты знала о нас. Но когда я узнал об их гибели…

— Все клятвы были забыты, — с горечью перебила его Клео.

На какое-то время воцарилось молчание. Посмотрев на дедушку, Клео увидела, что его глаза закрыты. Наверное, он просто устал и уснул.

Клео глянула в сторону бассейна. Разговор был очень нелегким, и окунуться в прохладную воду было бы в самый раз. Она поднялась и направилась к кабинкам. Здесь пахло хвоей и океаном. Клео выбрала себе самый простой купальный костюм темно-синего цвета. В доме никого, кроме дедушки и Лили, не было. Поэтому никто ее не увидит. Она подошла к краю бассейна и подняла руки, чтобы поправить волосы. И в этот самый момент заметила Доминика, стоявшего около дедушкиного кресла на противоположной стороне бассейна.

Глава 7

Вздох с шумом вырвался из ее легких. Клео бросило в жар, и она не могла пошевельнуться.

Доминик, который, казалось, совсем не смотрел в ее сторону, упрекал себя, что поднялся на террасу. Он думал, что его дед тут один, и хотел попрощаться перед отъездом в город. А сейчас он не мог оторвать взгляд от Клео, только что вышедшей из кабинки.

«Как же она красива», — подумал Доминик. Но его притягивала не только ее красота. Сара тоже была очень привлекательной, только в ее присутствии он никогда так не волновался. Клео источала невероятную сексуальность. Наверняка то же самое влечение испытывал его приемный отец к матери Клео.

Ему казалось, что он чувствует ее запах. Сердце бешено заколотилось, когда Доминик представил ее обнаженной.

Черт побери!

— Что-то случилось?

Старик всегда отличался невероятной проницательностью, и Доминику пришлось напрячь все свои силы, чтобы улыбнуться:

— Я не знал, что Клео здесь. Ну, раз ты в хороших руках, я могу ехать.

— Очень жаль, что ты не можешь остаться. Я ведь знаю, как сильно ты любишь поплавать в бассейне.

— Я уже плавал сегодня, — поспешно ответил Доминик. Он до сих пор не мог забыть картину, увиденную утром: с распущенными волосами и в откровенном нижнем белье Клео выглядела еще соблазнительней, чем сейчас.

— Что ж, ладно.

— Увидимся завтра. Ты же знаешь, я сегодня ужинаю с Сарой. Она очень обиделась, что я не заехал к ней вчера вечером.

— Переживет, — безразлично заметил Джейкоб. — Если ты не забыл, завтра вечером у нас званый ужин. Я намерен представить Клео нашим друзьям и соседям. Хочу, чтобы они знали, как я ею горжусь.

— Ясно.

— Кстати, Дом, я не поблагодарил тебя. Ты даже не представляешь, как много для меня значит то, что она здесь.

— Да уж представляю. Ладно, держись. И не переутомись в попытках произвести на нее впечатление, — с улыбкой ответил Доминик.

— В таком случае тебе завтра придется потратить на нее немножко своего времени. Познакомь ее со своими друзьями. Мне бы хотелось, чтобы вы все подружились.

«Как бы не так», — подумал Доминик, но не стал говорить этого вслух. Его не сбило с толку предложение деда. Джейкоб ведь понимал, что Сара отнесется к Клео точно так же, как Лили.

Что до самой Клео…

Доминик застегивал рубашку, с неприязнью рассматривая в зеркале собственное отражение. Вчера он не остался в доме. Ему не хотелось встречаться с Клео снова, особенно после того, как увидел ее возле бассейна. К тому же у него была веская причина уехать: Доминик собирался поужинать с Сарой, которая не переставала ворчать по поводу его вчерашнего отсутствия. Ее настроение испортило весь вечер, и он был рад вернуться домой. Сара наверняка хотела поехать еще куда-нибудь поразвлечься. Но он так устал. Вряд ли у него хватило бы сил на разговор. А что до того, чтобы отправиться с ней в постель…

Доминик на секунду прикрыл глаза. Затем застегнул брюки и вошел в спальню. Сара стояла посреди комнаты. Ее лицо вытянулось от разочарования, когда она увидела его одетым.

Он уже почти забыл, что пригласил ее на званый ужин. Вчера это казалось обычным делом. Но сейчас он почувствовал сожаление по поводу своего поступка.

— Ты уже одет, — расстроенно протянула она.

— А ты чего ждала?

Доминик подошел к ней и слегка прикоснулся к ее губам, вытянутым в ожидании поцелуя:

— Через двадцать минут нам нужно быть на месте.

— К чему такая спешка? — надула губы Сара.

— Я обещал дедушке не опаздывать.

— Ах, дедушке! — фыркнула она презрительно.

С копной белокурых волос она выглядела бы просто изумительно в своем блестящем коротком платье, которое позволяло любоваться ее стройными длинными ногами, но угрюмое выражение лица портило общее впечатление.

— Да, дедушке, — ответил Доминик. Ему не хотелось спорить с Сарой. — Думаю, Нельсон уже ждет. Почему бы тебе не выехать раньше? Мне еще нужно сделать несколько звонков.

— Разве мы едем не вместе?

— Я подумал, что мне лучше поехать на своей машине. — Доминик понимал, что его ответ звучит не очень-то вежливо. Но, черт побери, если он позволит ее шоферу везти их, это даст повод Саре ждать, что они проведут вместе ночь.

— Ты все еще дуешься. — Сара осуждающе посмотрела на него. — Ты решил мне отомстить только потому, что вчера я была немного резкой.

— Не говори глупостей! Просто будет лучше, если я не буду зависеть от Нельсона. Возможно, дедушка после ужина устроит «разбор полетов». В этом случае я не знаю, когда освобожусь. А ты сможешь уехать домой.

— Почему бы Джейкобу не подождать до завтра? Ради бога, Дом, ты отвечаешь за корпорацию, а не за него.

— Хорошо, что дед не слышит твоих слов, — заметил Доминик, пытаясь разрядить обстановку. — В любом случае это отличная идея, не правда ли? Я еще не совсем пришел в себя после перелета.

На минуту Сара задумалась, а потом подошла и прижалась к нему:

— Я стерва, да?

— Нет. — Совесть Доминика не позволила бы ему так о ней подумать. — Послушай, мы сможем побыть вдвоем, когда я не буду так занят. Сейчас накопилось столько дел. Прости.

— Ты имеешь в виду ту девушку, — капризно произнесла Сара. И о чем только думал твой дед, когда пригласил незаконнорожденную дочь твоего отца в поместье?

Доминик сжал челюсти, затем ответил:

— Сара, мне бы не хотелось, чтобы ты отзывалась о ней в таком духе. Ты точь-в-точь как моя мать. Ты не можешь обвинять Клео в том, что ее отец и мать сделали до того, как она родилась.

Сара от удивления открыла рот:

— Можешь объяснить, почему твой отец, имея такую чудесную жену, как Лили, отважился на связь с этой женщиной, Селестой Дюбуа? Это отвратительно!

— Да…

К сожалению, Доминик очень хорошо понимал своего отца. Только сам он не собирался следовать его примеру.


Клео стояла возле кресла дедушки, когда увидела Доминика, выходящего из дома под руку с худенькой белокурой девушкой.

Стемнело. На террасе зажгли свечи. Приглушенный рокот океана напоминал ей о недавней прогулке. Аромат цветов заглушали дорогие духи гостей.

Клео устала улыбаться. Ее дедушка вместе с Сереной представили ее такому количеству людей, что она и не надеялась запомнить их имена.

Однако она хорошо понимала, почему все они здесь собрались: во-первых, чтобы почтить ее дедушку своим присутствием, во-вторых, чтобы посмотреть на внебрачного ребенка Роберта Монтои. Все были предельно вежливы, хотя вряд ли Клео назвала бы их дружелюбными. Возможно, гости вели себя так благодаря тому, что мать Доминика весь вечер не сводила с нее глаз, демонстрируя таким образом свое отношение к поступку свекра.

— Наконец-то, — услышала Клео слова Джейкоба и поняла, что речь идет о Доминике. — Где его черти носили? Я же сказал ему, что хочу, чтобы он встречал гостей.

Посмотрев на прильнувшую к Доминику девушку, Клео подумала, что у него была причина задержаться. Хотя в любом случае это ее не касается. Скоро она улетит обратно в Лондон и никогда больше не увидит никого из них.

Доминик отлично справлялся со своими обязанностями. Он держался очень свободно, отвечая на приветствия гостей. Сара, которой пришлось отпустить его руку, последовала за ним в другой конец террасы. В дорогом блестящем платье, которое подчеркивало ее великолепную фигуру, она выглядела шикарно.

Клео сравнила себя с ней. Да, ее желто-зеленое платьице не идет ни в какое сравнение с этим блестящим нарядом. Белая кожа Сары делала ее похожей на фарфоровую куклу, и на ее фоне кожа Клео казалась еще темнее.

— Деда, привет! Тут настоящий сумасшедший дом.

— Где ты был, черт побери? — сухо спросил Джейкоб.

— Машина Сары сломалась, — без колебаний ответил Доминик.

Клео не поверила своим ушам.

— Что? Придумай что-нибудь получше, мой мальчик, — недоверчиво посмотрел на него старик.

— Это правда, — заверил Доминик и глянул на Клео. Судя по всему, она тоже не верила ему. Ну почему это имеет для него значение? Он повернулся к Саре: — Не хочешь сама им все рассказать?

— Ох, — мило надула губки Сара. — Что ж, мистер Монтоя, Нельсон, водитель моего отца…

— Я прекрасно знаю, кто такой Нельсон Баффетт, — прервал ее Джейкоб.

С легким вздохом она продолжила:

— Так вот, Нельсон подумал, что папа залил бензин, а папа подумал, что его залил Нельсон. И как оказалось, никто из них этого не сделал.

— Значит, у вас закончился бензин?

— Да, — кивнула Сара. Ее глаза все время останавливались на Клео, и Доминик вдруг понял, что повел себя чертовски невежливо, не представив их друг другу.

Но ему не хотелось знакомить их. Клео выглядела просто сногсшибательно, и он не желал давать Саре шанс ранить ее чувства так, как это сделала Лили. Он опять повернулся к Джейкобу.

— К счастью, мы ехали не вместе, — сказал он и заметил изумленный взгляд Клео. — Я выехал на десять минут позже и предложил им съездить за бензином.

Джейкоб фыркнул:

— Разве молодчага Баффетт не мог позвонить в гараж и попросить о помощи?

Снова вмешалась Сара:

— Он звонил в гараж в Сан-Клементе. Просто в это время там никого не бывает. Мы ведь не могли бросить беднягу Нельсона одного на дороге.

— Конечно же нет, — неохотно согласился старик и посмотрел на Клео: — Думаю, нам придется его простить, не так ли, моя дорогая? Кстати, ты ведь незнакома с девушкой Доминика. Клео, это Сара. Почему бы тебе не предложить ей что-нибудь выпить?

Вежливость Сары была показной. Ее щеки так и пылали от раздиравшего ее негодования.

— Спасибо. Я бывала здесь достаточно часто, так что справлюсь сама. Или Доминик принесет мне что-нибудь. Не правда ли, дорогой? — Она опять взяла его под руку. — Как ты поживаешь… э-э… Клео? Тебе нравится в «Магнолии»?

— Очень… — начала было Клео.

— Мы надеемся, что она захочет поселиться здесь с нами, в Сан-Клементе, — громко перебил ее дедушка. — Не так ли, Дом? Ты ведь обеими руками за, правда?

Старый черт!

Доминик сжал челюсти. Они ведь никогда не обсуждали этого. Но прежде чем он смог придумать ответ, Клео немного грубовато возразила:

— Не думаю, что мы говорили об этом, м-м-м… Джейкоб. — Ей не хотелось называть его дедушкой при всех этих людях, хоть она и начинала относиться к нему более тепло. — И вряд ли сейчас уместно…

— Глупости! — воскликнул старик, но потом понял, что ставит Клео в неловкое положение, и ласково потрепал по руке. — Поговорим об этом потом. А где же Луэлла? Почему она не несет бутерброды? Я ведь просил ее подать их, как только начнут прибывать гости.

Они с облегчением вздохнули, когда Джейкоб поднялся и направился в сторону столиков, укрывшихся под навесом.

Поймав взгляд Клео, Доминик понял, что она расстроена случившимся больше, чем он или Сара. В отличие от Клео, он привык к прямолинейности деда. Доминик высвободился из рук Сары и сказал:

— Пойдем что-нибудь выпьем. Клео, что там у тебя в стакане? Пина-колада? [1]

— Это? — ошеломленно переспросила Клео. — Нет. Это просто ананасовый сок. — Клео чувствовала, что Саре такой поворот событий не очень понравился. — Я больше ничего не хочу. Спасибо.

— А я хочу, — решительно заявил Доминик.

И прежде чем понял, что делает, он схватил Клео за локоть и повернул ее в сторону бара, установленного рядом с бассейном, о чем тут же пожалел. Он никогда не забывал, какой нежной была ее кожа. Он вдохнул легкий аромат тропиков, исходивший от нее.

Доминик взял ее под руку очень неудачно, случайно задев грудь. Ее бюстгальтер, если только она его надела, был весьма бесполезным приспособлением, потому что не смог скрыть ее набухшие соски, просвечивающие сквозь тонкую ткань платья.

Проклятье!

Возбуждение было в такой же степени болезненным, как и неуместным. Рядом шагала Сара, девушка, которую он привез на вечеринку, и у него не было права чувствовать себя так, будто земля уходит из-под ног.

Но ему безумно хотелось коснуться Клео. Не так, как сейчас. А наедине. Погрузить пальцы в ее шелковистые волосы, погладить ее нежную темную кожу.

Интересно, слышит ли Клео, как тяжело он дышит и как стучит сердце в его груди? Она наверняка почувствовала, как сжались его пальцы, потому что повернулась и вопросительно посмотрела на него.

Доминик резко отпустил ее и подошел к официантам, предлагавшим большой выбор напитков.

— Виски. Нет. Льда не надо, — выпалил он и осушил одним глотком половину стакана.

Клео в этот момент хотелось оказаться рядом с дедушкой, подальше от Доминика. Его близость волновала ее. Ее возбуждало его мускулистое тело, спрятанное под одеждой, и острый мужской аромат, исходивший от кожи.

Когда Доминик схватил Клео за руку, его волнение передалось ей. Он сделал это так, как будто она была его собственностью. Ей хотелось потереться о него, подобно кошке, почувствовать каждое его прикосновение. И тут она поймала взгляд Сары. Интересно, а эта женщина знает, что Доминик — падший ангел?

— Как долго ты думаешь пробыть на острове? — перешла к сути дела Сара.

— Я… еще несколько дней, — ответила Клео, понизив голос, чтобы ее не услышал Доминик.

— Да? — удивилась Сара. Но было заметно, что она обрадовалась. Возможно, она ожидала более резкого ответа.

Хотя с чего бы? Они с Домиником показались такой чудесной парой, когда вошли в дом.

— Значит, ты не планируешь остаться здесь жить? — настаивала Сара, и Клео захотелось исчезнуть и оставить их с Домиником вдвоем решать их собственные проблемы.

— В данный момент нет, — наконец ответила Клео, не желая брякнуть что-нибудь такое, что могло бы обидеть дедушку.

Она вздохнула с облегчением, когда один из гостей подошел к Саре и отвлек ее внимание.

Клео уверяла себя, что ей безразлична эта девушка и что у них нет ничего общего.

Кроме Доминика…

— Держи! — Доминик забрал у нее сок и вручил ей другой стакан.

— Что это? — возмущенно запротестовала она. — Я же сказала, что больше ничего не хочу. — Она подозрительно понюхала напиток. — Но это же алкоголь!

— Ты права, черт побери, — согласился Доминик. Он допил свой виски и повернулся за еще одной порцией. — Все-таки это праздник. А ты не можешь праздновать, попивая ананасовый сок и газировку.

— Это кто сказал? — Клео поставила стакан на стол, задев Доминика обнаженной рукой. Ее тело каждой клеточкой реагировало на его присутствие. — Интересно, где твой дедушка. Пойду поищу его.

Доминик судорожно вздохнул.

— Не надо, — осипшим от волнения голосом произнес Доминик. — Старик знает, что делает. Как бы мне хотелось знать, что делаю я.

Она удивленно посмотрела на него. Доминик с радостью утонул бы в этих глубоких и черных как ночь глазах. Он сходил с ума от желания.

— Я не понимаю, о чем ты, — сдавленно ответила Клео.

«Понимаешь», — осуждающе говорил его взгляд. Но тут к ним подошла Сара, и Клео поспешила удалиться.

Глава 8

Светало. Клео брела по берегу пустынного пляжа, ежась от прохлады.

Гости разъехались только под утро, хотя Джейкоб ушел отдыхать сразу после полуночи.

В его отсутствие Серена приложила все усилия, чтобы никто не скучал. На вечеринку пригласили группу музыкантов. Клео ожидала услышать гремучую смесь ударных инструментов, но ошиблась.

Музыканты извлекали из своих барабанов нежные мелодии, которые не оставляли равнодушным не только сердце, но и разум. Пульсирующие аккорды заполняли ритмом и какой-то чарующей магией окружающее пространство.

Место вокруг бассейна расчистили и устроили там площадку. Клео танцевала с парой друзей Джейкоба и как чумы избегала мужчин помоложе. Она не хотела, чтобы эти люди, которые ненавидели ее, подумали, будто Клео ведет себя так же, как Селеста.

Она почти ничего не знала о матери. Только то, что рассказал ей дедушка. Но ничто не могло изменить тот факт, что Селеста встречалась с женатым мужчиной.

Клео подумала, что с точки зрения Монтоя, вечер удался. Ее представили местному обществу, и все узнали о намерениях Джейкоба по отношению к ней.

После того как дедушка ушел отдыхать, атмосфера вокруг нее изменилась. Никто не грубил, но все вопросы о ее жизни в Англии скрывали подвох. Клео казалось, что все присутствующие относятся к ней с любопытством и неодобрением. Но ведь это не ее вина, что ее отец соблазнил Селесту!

Весь вечер она избегала Доминика. Это не составляло особого труда, так как рядом с ним все время находилась Сара, которая относилась к ней с явным недоверием.

В любом случае Клео сбежала с вечеринки около двух ночи. Она не очень устала, но отношение окружающих задевало ее все сильнее.

Сейчас было почти шесть утра. Ей хотелось убежать. Не только из поместья, но и от своих собственных мыслей.

На берег набежала волна, и Клео почувствовала прикосновение холодной воды. Она сбросила босоножки и позволила волнам ополоснуть ноги.

Это было безумием пойти на пляж в обуви на высоком каблуке. Но, вернувшись в свою комнату, Клео рухнула на кровать и пролежала так три часа без сна. Необходимость переодеться заботила ее меньше всего.

Она остановилась, чтобы рассмотреть перламутровую ракушку, а когда подняла голову, увидела приближавшегося мужчину. На таком расстоянии было сложно рассмотреть, кто это. Но человек направлялся к ней, ритмично взмахивая руками в такт движениям своих длинных ног.

Он был похож на Доминика. Но ведь он приехал на вечеринку с Сарой и повез ее домой. Скорее всего, к себе. Клео печально вздохнула. Он никак не мог остаться ночевать в поместье.

Но это был Доминик! Высокий, мускулистый, с широкими плечами, узкими бедрами. Клео покраснела при мысли о его тугих ягодицах, плотно обтянутых эластичными шортами. Он явно получал удовольствие от пробежки. Пот струйками стекал по его груди. Несмотря на бессонную ночь, ее тело содрогнулось от мощного выброса адреналина.

— Привет. — Доминик заметил, что Клео в том же самом платье, которое было на ней на вечеринке. — Куда-то собралась?

Клео с вызовом посмотрела на него. Она не позволит насмехаться над собой.

— Я не спала. А что, разве тебя это волнует? — отрезала она.

Безусловно, его это волновало. Но после вчерашнего фиаско Доминик решил не усложнять себе жизнь:

— Да нет. — Он наклонился и уперся руками в колени, чтобы отдышаться. Он старался не смотреть на нее.

Но в конце концов ему пришлось выпрямиться.

— Что скажешь о вчерашнем вечере? — В его голосе не было ни тени волнения. — Тебе понравилось? Я, кажется, припоминаю, что почетная гостья куда-то исчезла.

Клео сделала вид, что любуется горизонтом, рассматривая появляющееся вдалеке солнце, лучи которого окрашивали океан в розоватый цвет.

— Я не была почетной гостьей, — натянуто возразила она. — А если была, то другие не знали об этом.

— Что ты имеешь в виду? — нахмурился Доминик. — Что они тебе говорили?

— Да… ничего.

Клео пожалела, что упомянула об этом. Тем более сейчас, когда Доминик стоял так близко и она ощущала жар, исходящий от его тела. Она чувствовала запах пота, запах его самого. Во рту у нее вдруг пересохло. Когда Клео заметила его осуждающий взгляд, ее ноги задрожали.

— Не бери в голову. А почему ты не уехал к себе домой? — попыталась сменить тему Клео. — А Сара тоже осталась? — после секундной паузы добавила она с улыбкой.

— Я хочу знать, почему ты расстроилась. — Доминик не обратил внимания на ее вопросы. — Моя мать сказала тебе что-то? Или Сара?

— Боже мой, нет. — Клео сдерживалась, чтобы не смотреть на него. — Ладно, давай начистоту. Ваши гости были не только вежливыми. Они проявляли… любопытство. Касательно меня.

— Ну конечно, им было любопытно узнать…

— Я закончу. — Клео позволила себе мимолетный взгляд в его сторону. — Они проявляли любопытство и недоверие. Они думают, что мне нужны деньги Джейкоба! В ее голосе послышалось отвращение. — Если бы только они знали!

— Знали что?

Доминик схватил ее за руку, и его прикосновение показалось Клео обжигающим. Боль, эхом отозвавшаяся в животе, была чисто сексуальным желанием, жар которого растекался по ее бедрам.

Она помнила ту неотступную потребность прижаться к Доминику и позволить лихорадке захватить ее всю. Но как бы он ни сочувствовал ей и ни жалел ее, он ничего не мог сделать, чтобы облегчить боль.

— Не важно, — ответила она, отступая на шаг.

Доминик опустил глаза и посмотрел на свою напрягшуюся плоть. О господи, что же эта женщина делает с ним? Одно лишь прикосновение, и он полностью теряет над собой контроль.

— Думаю, ты преувеличиваешь реакцию других, — резко произнес он, пытаясь успокоиться. Но его голос выдавал напряжение, охватившее его.

— Пусть так. Но мне не нужны деньги твоего дедушки, — повторила она. — Можешь сказать об этом всем. В любом случае я уеду через несколько дней. И тогда это уже не будет иметь никакого значения.

Доминик посмотрел на нее с мукой в глазах. Черт побери, ему не хотелось, чтобы Клео уезжала. Но признаться ей было бы настоящим сумасшествием. А он не собирался связывать себя ни с ней, ни с кем-то другим никакими обязательствами.

Ему нужно выбросить Клео из головы…

Приняв такое решение, Доминик прекратил все попытки урезонить Клео. Развернувшись, он бросился в воду, почти не надеясь, что океан остудит его разгоряченное тело.

Клео застыла от изумления — он прыгнул в воду в майке и шортах.

Она наблюдала, как Доминик поплыл, сражаясь с приливом. Одежда никоим образом не затрудняла его движения, но Клео все-таки заволновалась. Она зашла немного дальше в воду. Почему она не такая смелая и не может совершить нечто безрассудное? Ее сердце бешено билось.

Доминик почти исчез из вида. Его голова то появлялась, то исчезала. Клео надеялась, что он знает, что делает, и поймет, когда нужно возвращаться назад.

Тоненькая золотая полоска окаймляла горизонт, и при свете восходящего солнца Клео с облегчением заметила, что Доминик направляется к берегу. Она позавидовала тому, как он здорово плавает, с какой силой набрасывается на волны и побеждает их. Сейчас Доминик напоминал яростного дикого хищника. И она понимала: будь у нее хоть капля ума, она убежала бы прежде, чем он доберется до берега. Но не могла пошевелиться.

Доминик достиг мелководья и направился к ней. Вода ручьями стекала с его волос, рук, ног и даже с ресниц.

Отбросив волосы назад, он поймал взгляд Клео и удерживал его. Он знал, что она наблюдала за ним. Даже когда их разделяла пара сотен метров океана, он чувствовал, что она смотрит на него. Как он и предполагал, прохладная вода океана не сумела погасить его желание.

С чувством неизбежности Доминик преодолел расстояние между ними. И прежде чем Клео смогла остановить его, он схватил ее в свои объятия.

Доминик жадно прильнул к ее губам. Он так их себе и представлял: сладкие, опьяняющие, жаркие. Он раздвинул их языком и проник внутрь, не встретив ни малейшего сопротивления со стороны Клео.

Земля ушла из-под ног. Клео ухватилась за него и почувствовала направленную на нее дикую неконтролируемую страсть гладкого и мускулистого тела.

— Клео! — простонал Доминик.

Его язык был нежным, как бархат, и очень возбуждающим. Клео казалось, что она тонет в водовороте ощущений, таких же стремительных, как облака, время от времени заслонявшие солнце.

Поцелуй стал глубже. Доминик стянул с ее плеч узкие бретельки платья. Каждое прикосновение к шелковистой оливковой коже сводило его с ума.

Клео безуспешно попыталась удержать тоненькую ткань, соскальзывающую с плеч. Оторвавшись от губ Доминика, она посмотрела на него широко распахнутыми глазами. Ее дыхание было сбивчивым, сердцебиение — сильным.

— Не надо, — остановил ее Доминик. Платье медленно соскользнуло на талию, обнажив грудь, которую он нетерпеливо сжал.

Он провел пальцами по ее набухшим от желания соскам. Затем, опустившись на колени, потянул платье вниз, и оно с шелестом упало на песок. Доминик прижался лицом к ее пульсирующему лону.

У Клео подогнулись колени. Она перестала соображать, оставив всякую попытку оттолкнуть его. Теперь на ней не было ничего, кроме узких прозрачных трусиков. Нора заверила ее, что это все, что нужно надевать под такой легкий шифоновый наряд. Доминик провел языком по ее животу, и Клео застонала от желания.

Тело Доминика горело огнем. Когда он прижался к ней лицом, его легкие быстро наполнились экзотическим ароматом ее кожи. На ощупь ее тело было подобно атласу, и оно с такой готовностью отвечало на его ласки. Доминик сжал тонкое кружево ее трусиков, и ему захотелось стянуть с нее этот прозрачный лоскуток, который, по правде говоря, мало что прикрывал: по обеим его сторонам выбивались черные завитки. Доминик подумал, увлажнились ли ее потайные губы. Его руки сжали ее округлые ягодицы. Одно лишь прикосновение к ней было для него одновременно и раем и адом.

Он желал прикасаться к ней, познать ее всю, раздвинуть эти невероятно красивые ноги, чтобы…

Рассудок вернулся к нему внезапно, подобно удару отбойного молотка. Да, они находились на закрытом пляже, но каждое утро один из служащих дедушки объезжал территорию, наводя порядок. Каково будет Клео, если их кто-нибудь увидит? Ему-то все равно, у него нет никаких запретов, но вот у Клео…

Доминик с трудом оторвался от Клео, прогнав мысль о том, как он кладет ее на теплый песок и утоляет ненасытную жажду.

Черт побери, он уже был на взводе, начиная с их позавчерашнего противостояния. Если так можно назвать то, что происходило между ними. В любом случае он хотел ее тогда и хочет сейчас.

Проклятье!

Но все равно Доминик не смог удержаться и, приподняв ее грудь, провел языком по тугому соску. Клео была такой притягательной и соблазнительной. Разве мог он позволить ей уйти?

Желание вспыхнуло с новой силой. Он обхватил ее грудь губами и провел соском по своему нёбу. Ощущение было восхитительным. Ему хотелось, чтобы она желала его так же, как он желал ее.

Шум мотора тягача раздался прежде, чем Доминик успел снять майку и притянуть к себе Клео, чтобы своей голой грудью почувствовать прикосновение ее набухших сосков.

— Ради бога, отпусти меня!

Доминик не понял, был ли ее крик запоздалым сопротивлением или реакцией на приближающийся тягач. Он с ужасом осознал, что делает, или что уже наделал, и с чувством глубокого раскаяния отодвинулся от нее. Он нагнулся, чтобы поднять ее платье, которое она вырвала из его рук и механически встряхнула.

Клео натянула платье, поправив бретельки, и поежилась от прикосновения мокрой ткани. Кто мог в такую рань ехать по пустынному пляжу? Но кто бы это ни был, ей следует быть благодарной ему. Она избегала взгляда Доминика со страхом, граничащим с паранойей.

Господи, и о чем она только думала? Как она могла допустить такое? И это после всего, что пообещала себе. Как она могла быть такой глупой?

Ткань была мокрой и в песке, который, как наждачная бумага, царапал ее нежную кожу. Как ей попасть в дом незамеченной? Что случится, если кто-нибудь, та же Лили, увидит ее в таком виде?

— Клео, черт побери. — Доминик протянул Клео руку, но она подхватила свои босоножки, увернувшись от его руки.

— Доминик, поезжай домой, — нетвердым голосом сказала она. — Ничего… ничего не было.

— Но мы оба знаем, что было, — решительно заявил он. Он выругался, когда в поле зрения появился тягач. — Послушай, почему бы тебе не поехать ко мне? Мы бы высушили твое платье…

— Ага. — Клео посмотрела на него с иронией. — Ты серьезно думаешь, что я поеду куда-нибудь с тобой?

Она испуганно взглянула на приближающийся тягач и отскочила от Доминика. Затем резко развернулась и побежала к дому.

Проклятье! Доминик видел, как она исчезла в воротах, ведущих в сад.

Он молил Бога, чтобы Клео не повстречала Лили, которая относилась к ней с большим недоверием. Если она увидит Клео в таком виде и узнает, что Доминик был на пляже вместе с ней, то потребует объяснений.

«А сказать-то нечего», — мрачно подумал Доминик. Его не покидало чувство, что этот день готовит для него немало неприятных сюрпризов.

Глава 9

«Черт побери, что, по-твоему, ты вытворял с моей внучкой?»

Это случилось чуть позже.

Доминик не знал, заметила ли Клео Лили или Серена, но от острых глаз деда не укрылось ничего.

Доминик поехал к себе, принял душ и переоделся, прежде чем отправиться в офис.

Там он заперся в своем кабинете, не желая никого принимать. Приказ касался всех, но только не Джейкоба Монтою. Даже через дверь приемной было слышно, как он отчитывал помощницу Доминика. Когда Джейкоб открыл дверь в его кабинет, Доминик уже приготовился дать отпор, думая, что это один из повторяющихся время от времени визитов деда.

Личный секретарь Доминика, Ханна Джерард, миловидная женщина средних лет, взволнованно выглядывала из-за плеча Джейкоба.

— Сделать вам кофе, мистер Монтоя? — Ее вопрос был обращен сразу к обоим.

Однако именно Джейкоб ответил на ее предложение, раздраженно махнув своей тростью:

— Не сейчас, женщина. Мне нужно поговорить с внуком. Если нам что-то понадобится, мы тебя позовем. А теперь шагом марш отсюда!

Ханна покраснела от смущения. Доминик вышел из-за стола и взял ее за руку:

— Все в порядке, Ханна. Мы позовем вас, если что-то будет нужно. Хорошо?

— Да, сэр.

На лице Ханны отразилось облегчение. Доминик закрыл за ней дверь и с любопытством посмотрел на Джейкоба. Обычно он не вел себя так грубо со своими подчиненными. Внутри у него все сжалось при виде хмурого лица деда.

— Что-то не так? — спросил Доминик.

— Давай выкладывай.

Джейкоб уселся в кресло напротив стола. Он положил трость себе на колени и выдал:

— Черт побери, что, по-твоему, ты вытворял с моей внучкой?

У Доминика перехватило дыхание. Не было смысла отпираться, что он был с Клео. Каким-то образом, бог его знает каким, Джейкоб все узнал. Или думал, что знает. Может, кто-то видел их и донес старику. Что же они видели? Все? Его бросило в жар при одном воспоминании.

Доминик подошел к столу и спросил как ни в чем не бывало:

— И что же, по-твоему, я делал?

— Не умничай, Дом. Я знаю, что вы делали. Я все видел, — торжественно заявил старик. — Ты забыл, что я встаю очень рано и мой балкон выходит прямо на пляж.

Проклятье! Даже с такого расстояния нетрудно было увидеть, что он целовал Клео. И почти раздел ее, опустившись на колени, прижавшись лицом к…

— У вас чуть не дошло до секса! — зло крикнул Джейкоб. — Ты не подумал о том, что вас могли увидеть? Например, твоя мать?

Доминик пожал плечами и плюхнулся в кресло.

— Не подумал. Это была ошибка, и больше такого никогда не повторится, — после паузы добавил он.

— Конечно, черт побери! — нахмурился старик. — Мне казалось, у тебя побольше ума. Разве ты не видишь, что девочка ранимая и беззащитная?

— Старик, я все понял. — Доминик помрачнел. — Не утруждай себя. Я совершил ошибку, о чем очень сожалею. И я не собираюсь ломать ей жизнь.

— Как твой отец сломал жизнь ее матери? — злобно спросил Джейкоб. — Конечно, ты этого не сделаешь, потому что я не позволю.

— Послушай, — тяжело вздохнул Доминик, — это как-то относится к делу? Мне на самом деле жаль.

Тон Джейкоба смягчился:

— Но тебе ведь нравится девочка, не так ли? Глупый вопрос. Конечно, она тебе нравится. Тебе не дают покоя эти черные шелковистые волосы и гладкая оливковая кожа. Она покруче тех девочек, которых ты обычно привозишь в «Магнолию».

Доминик застыл от удивления:

— Пару минут назад ты напоминал мне о моих обязанностях.

— Знаю, знаю, — перебил его Джейкоб. — Наверное, я поступил слишком опрометчиво. Может, вы с Клео должны быть вместе. Мой внук и моя внучка. Да, картина весьма трогательная.

— Нет! — гневно крикнул Доминик.

— Это не все, — резко произнес старик. И не перебивай меня, пока я не сказал, что собираюсь сделать.

— Меня это не волнует, — мрачно заявил Доминик. — Этим утром я был не в себе. Я признал свою ошибку. Но если ты думаешь, что можешь манипулировать мной, как манипулируешь Сереной, ты очень ошибаешься. И если тебе это не нравится — твои проблемы.

К его удивлению, старик не стал спорить. Джейкоб насмешливо посмотрел на Доминика:

— Ладно, ладно. Если ты так относишься к этому, я больше ни слова не скажу. — Он поднялся и, подойдя к столу, нажал кнопку вызова. — Давай выпьем кофе. Ты выглядишь неважно.

Доминик устало провел ладонью по лицу. Он проиграл спор и чувствовал одновременно и волнение и разочарование.

Джейкоб пригласил Ханну войти. На сей раз он вел себя на удивление скромно, что заставило помощницу Доминика подумать, уж не приснились ли ей его яростные нападки.

— Итак, — продолжил старик, когда Ханна снова оставила их наедине, — чем ты планируешь сегодня заняться? Я подумал, что нужно показать Клео город, чтобы она почувствовала, чего была лишена все эти годы. Что скажешь?

Доминик закусил губу:

— О чем ты? Что значит — показать город? Ты что, собираешься привезти ее сюда?

— А почему бы и нет? — вкрадчиво спросил старик. Это сильно раздражило Доминика. — Ты ведь не будешь возражать?

— Нет, — спокойно ответил Доминик, но его нервы напряглись до предела при мысли о том, что он снова увидит Клео. — Просто… мне кажется, она вряд ли этому обрадуется.

— Почему? — с подозрением спросил Джейкоб. — Что она тебе сказала?

— Ничего. Мы с ней не общаемся, черт побери.

— Я заметил, — резко оборвал его старик. — Но хочу, чтобы ты знал: я собираюсь уговорить ее остаться в Сан-Клементе. И не хочу, чтобы из-за тебя мои планы расстроились.

— Похоже, они расстроятся из-за тебя самого, — пробормотал Доминик.

Джейкоб бросил на него испепеляющий взгляд:

— Что ты несешь?

Доминик пожалел, что начал этот разговор:

— Ну… Просто по ней не скажешь, что она счастлива здесь.

— Ей не понравился вечер? — Джейкоб сбивал с толку своей проницательностью. — Я заметил, что сегодня она была в том же платье, что и вчера вечером. Ее кто-то обидел? Ты ее обидел? — Затем он пренебрежительно фыркнул. — Можешь не отвечать на вопрос. Так и есть. Ты ее расстроил. Ты приставал к ней. Господи боже, ну неужели у тебя нет к ней ни капли уважения?

— Конечно есть, — горячо возразил Доминик, отказываясь признать, что его поведение могло огорчить Клео. — Послушай, старик, все, кого ты знаешь, не полюбят ее только потому, что ты сказал.

— Значит, вчера ей наговорили гадостей. Скорее всего после того, как я отправился спать. Продолжай. Я хочу понять, что случилось.

— Может быть, — неохотно признал Доминик, — ей задавали какие-то вопросы. Им ведь было любопытно узнать, какая она. Не нужно их винить.

— Да что ты?

В кабинет вошла Ханна, неся в руках поднос с кофе. Доминик поблагодарил ее и заверил, что сам со всем справится. После того как она вышла, он разлил по чашкам крепкий напиток. Затем, опять погрузившись в кресло, он позволил себе небольшую передышку. Но он очень хорошо знал деда и понимал, что тот вряд ли оставит его в покое.

— Они обвиняли ее, да? — спросил Джейкоб, не притрагиваясь к своей чашке. — Эти идиоты обвиняли ее в том, что наделали ее родители. — Он с силой ударил тростью по полу. — Черт побери, Дом, это ведь глупо. Она тут абсолютно ни при чем.

— Знаю. Через какое-то время они будут видеть в ней… просто красивую девушку, какой она является на самом деле.

— Думаешь? — с иронией спросил Джейкоб. — Дом, говорит ли то, что я увидел сегодня утром на пляже, о том, как ты относишься к ней на самом деле?

Клео стояла у бассейна, всматриваясь в голубую гладь воды, когда к ней подошел дедушка.

Прошел день с той злополучной встречи на пляже, и ей было намного легче оттого, что она больше не видела Доминика.

Вчера он уехал еще до завтрака, и когда она спустилась вниз, обнаружила, что там никого нет. Не чувствуя особого голода, Клео выпила стакан апельсинового сока и чашку кофе и съела свежий нектарин. То, что ей пришлось завтракать в одиночестве, только порадовало ее.

С обедом все вышло по-другому.

За столом к ней присоединились Серена и Лили. На вопрос Лили, где Джейкоб, Серена коротко бросила:

— Уехал в офис к Доминику. Но, Лили, ему нужно отдыхать и не рисковать своим здоровьем ради чего-то, что он не в силах изменить.

«Или кого-то», — беспокойно подумала Клео, поймав на себе любопытный взгляд Лили, не понимая, каким образом может отвечать за поступки дедушки. Она его даже не видела со вчерашнего вечера.

— Джейкоб всегда был упрямцем, — беспечно обронила Лили. — Но Доминик не позволит ему наделать глупостей. Что бы ни пришло ему на ум.

У Клео от этих слов перехватило дыхание, и она воскликнула:

— Надеюсь, вы не думаете, что я причастна к тому, что Джейкоб поехал в город!

Даже Серена удивилась, услышав ярость в ее голосе:

— Да нет.

Лили тоже растерялась, и Клео продолжила наступление:

— Разве вы не думали, что у меня был какой-то скрытый мотив, чтобы приехать сюда? Миссис Монтоя, вы думаете, что мне нужны деньги Джейкоба? Неужели вы искренне полагаете, что деньги, сколько бы много их ни было, могут компенсировать мне все то, что я потеряла?

— Легко сказать, мисс Новак…

— Нет, миссис Монтоя, это нелегко сказать. — Клео была сыта по горло своей ролью жертвы, и, хотя ее душили слезы, она продолжила: — Верьте или нет, но я была счастлива в Англии. Шесть месяцев назад у меня не было никаких проблем.

Ладно, тут она немного преувеличила. Проблемы есть у каждого. Даже у такой богатой женщины, как Лили, которая, должно быть, опустошена изменой своего мужа.

— У меня был чудесный дом, — сипло произнесла она, — любящая семья, работа, которая мне нравилась. Когда мои родители, единственные родители, которых я знала, погибли, я чувствовала себя совершенно раздавленной. Ничего худшего и представить нельзя. Но потом… потом появилась Серена и сказала, что вся моя жизнь до того момента была ложью.

— Клео, я уверена, Лили не хотела тебя обидеть, — поспешно вмешалась Серена, которая понимала, что если Джейкоб узнает, что они расстроили его внучку, то придет в ярость.

— Это правда?

Клео, сдерживая слезы, посмотрела прямо в глаза матери Доминика. Лили, слегка пожав плечами, уступила:

— Возможно, мое суждение о вас, мисс Новак, было слишком поспешным. — Она провела пальчиком с ярко-красным маникюром по краю своей тарелки. — Там посмотрим.

Клео не стала злиться по поводу нежелания Лили признать очевидные вещи. Да и как она могла? Ведь эта женщина сама была невинной жертвой.

В любом случае Серена разрядила обстановку, сделав замечание по поводу паштета из омаров, который намазывала на тоненькое печенье. Мать Доминика только обрадовалась перемене темы.

Время от времени Клео ловила на себе взгляд Лили. Ей было интересно, о чем думает мать Доминика. Может, она по-прежнему считает, что Клео сама захотела приехать сюда?

После обеда Серена предложила пройтись по магазинам, но Клео вежливо отказалась. Она была уверена, что Серена хочет таким образом уладить конфликт. Но Клео не хотелось никому навязывать свое общество.

Вместо этого она провела несколько часов у бассейна, а затем ушла к себе и уснула. Беспокойная ночь сделала свое дело, и Клео встала лишь перед ужином.

Когда она спустилась, в столовой, кроме Серены, не было никого.

— Отец просит прощения, — сказала она. — Но эта поездка в город совершенно измотала его. Он пытается взвалить на себя слишком много дел, а тело уже не слушается, — с вымученной улыбкой продолжила она. — Завтра он будет в порядке.

— Вы уверены? — Клео на самом деле волновало состояние дедушки.

— О да, — заверила ее Серена. — Он хочет, чтобы ты присоединилась к нему за завтраком. Поверь мне, он хочет проводить с тобой столько времени, насколько у него хватит сил, и его ничто не остановит.

На следующее утро Джейкоб взял Клео за руку, словно подтверждая вчерашние слова Серены.

— Пойдем. Поговорим за завтраком. Думаю, тебе понравятся оладьи с кленовым сиропом, которые приготовила Луэлла. Доминик просто обожает их. — Джейкоб внимательно посмотрел на Клео. — Жаль, его здесь нет.

Она слабо улыбнулась в знак согласия, но промолчала. Если бы дедушка знал, что произошло, он бы не был так добр со своим внуком. Что, если она расскажет обо всем? Но нет, она никогда не ябедничала и не собирается делать этого сейчас.

Как и два дня назад, они завтракали в маленькой столовой, и Клео постаралась оценить по достоинству чудесные вкусные оладьи Луэллы. Только ей опять не хотелось есть. Она печально подумала, что если задержится здесь надолго, то станет такой же худой, как Серена.

— Хочу показать тебе сегодня Сан-Клементе, — сказал Джейкоб, наливая себе кофе. — Мы пообедаем на яхте с Домиником. Пришло время тебе узнать, что собой представляет «Корпорация Монтоя».

У нее пересохло в горле. Меньше всего ей хотелось встретиться с Домиником.

— М-м-м… а девушка вашего внука тоже поедет?

Лицо старика исказила хитрая улыбка.

— Ты о Саре? Нет, не думаю. Зачем ей ехать? А вы что, подружились?

Клео опустила глаза:

— Нет. Мы перекинулись только парой слов.

Джейкоб насмешливо фыркнул:

— Не думаю, что у вас много общего. Может, если только с Домиником. Как ты думаешь?

— Что вы хотите этим сказать? — Слова выпрыгнули прежде, чем она успела остановиться.

Джейкоб посмотрел на нее с иронией:

— Клео, а разве тебе не нравится твой брат? Когда ты приехала, мне показалось, что ты очень зависишь от него.

— Он мне не брат, — нахмурилась Клео.

— Почти. Но разве это имеет значение? Вы оба мои внуки. И когда я умру, а Серена выйдет замуж, из семейства Монтоя останетесь только вы.

Клео изумленно посмотрела на него:

— Я не знала, что Серена выходит замуж.

— Она тоже об этом не знает. Пока, — лукаво улыбнулся старик. — Но она и Майкл Корди, двоюродный брат Лили, были друзьями с самого детства. И с тех пор, как умерла его первая жена, он ищет, кто бы ее заменил.

— А она его любит? — В голосе Клео прозвучали нотки сомнения.

Джейкоб задумался:

— Ну… В прошлом она уже отказывала ему раз или два. Под каким-то ошибочным предлогом, что она нужна мне здесь. Но это было до того, как он женился. Просто удивительно, насколько привлекательным становится запретный плод. — Старик сделал паузу. — Думаю, ты сама знаешь.

— Я? выдохнула Клео. — Откуда мне знать?

— Откуда? А как же твои отец и мать? А ты думала, о чем я? — Джейкоб сделал невинное лицо. — Ведь их отношения были под запретом.

— Ну… — Клео нервно сглотнула, не вполне уверенная, что дед говорит то, о чем думает на самом деле.

Джейкоб не мог узнать о том, что произошло на пляже. Если только Доминик не рассказал ему. Но Клео была убеждена, что Доминик не сделал бы ничего подобного.

— Так что ты думаешь? — спросил старик. — Я говорю о поездке, которую запланировал для нас? Разве тебе не хочется увидеть Сан-Клементе? Клео, этот остров — твой дом. Мне хочется, чтобы ты полюбила его так же, как я.

В этот момент Клео меньше всего хотелось полюбить что-либо… или кого-либо. Как она сможет остаться здесь? Помимо кучи проблем, есть еще Доминик. А она не собиралась становиться его любовницей, не собиралась повторять судьбу матери.

— Мне… конечно же будет интересно посмотреть город, — осторожно подбирая слова, ответила Клео. — Но, может, обед стоит отменить? Серена говорила, что вы вчера очень устали. Было бы неразумным рисковать вашим здоровьем.

— Чепуха! — нетерпеливо воскликнул Джейкоб. — Когда ты знаешь, что тебе осталось недолго, не будешь ничего откладывать на завтра. Золотце мое, поверь, я не собираюсь убивать себя. Как я уже сказал, мы пообедаем на яхте. Тебе понравится. Потом я отдохну в одной из кают, а Доминик покажет тебе Сан-Клементе.

Клео подавила стон.

— Доминик может не захотеть… у него может не оказаться свободного времени, — затараторила она, — чтобы поехать со мной в город.

— Найдет, — решительно заявил старик. — Он сам себе начальник. Никто не может командовать им.

«Кроме вас», — с сожалением подумала Клео.

Джейкоб только весело подмигнул:

— Итак, ты поела? Хорошо. Теперь иди собирайся. А я попрошу Сэма подогнать машину. Только не задерживайся.

Клео хотела возразить: Доминик вряд ли захочет обедать с той, к кому не испытывает ни малейшего уважения.

А еще она хотела предложить Джейкобу заняться приготовлениями к ее отъезду в конце этой недели, а не следующей.

Но, несмотря на внутренний протест, Клео чувствовала дикий восторг.

Как же глупо она себя ведет!

Глава 10

Доминик сидел, расслабившись, в белом кресле из хромовой кожи и держал бокал с отменным вином. Его дед разбирался в подобных вещах. Но Доминику хотелось чего-нибудь покрепче — он никак не мог перестать глазеть на Клео.

Они обедали на верхней палубе яхты, принадлежавшей корпорации. Их глазам открывался поистине захватывающий вид.

Доминик попытался сосредоточиться на городке Сан-Клементе. На фоне белоснежных домов и крыш из красной черепицы плескались лазурные волны.

Легкий ветерок раскачивал тросы стоящей на якоре соседней яхты, слегка приподнимал края тента и нежно прикасался к шелковым, черным как смоль волосам Клео.

Проклятье!

Она выглядела чертовски соблазнительно. На ней был топ без бретелек, тесно облегающий грудь и талию. Шорты длиной до колена открывали ее икры и узкие лодыжки, на одной из которых блестела золотая цепочка. На ногах были босоножки на высоком каблуке.

В ушах покачивались огромные золотые кольца, которые касались ее обнаженных плеч, стоило ей хоть чуточку повернуться. Волосы были небрежно собраны на затылке и повязаны шифоновым платком, что не мешало выбиваться отдельным прядям, которые просто сводили его с ума.

Доминик залпом осушил остатки вина и потянулся за новой бутылкой.

— Ну разве не чудесно? — спросил старик, оценивающе посмотрев на них. — Я и двое моих внуков обедаем вместе. Что может быть лучше, а, Дом?

— Действительно, что может быть лучше? — сухо переспросил Доминик, наливая себе вино на удивление твердой рукой.

Клео бросила в его сторону настороженный взгляд. Она видела, что Доминику не доставляет удовольствия эта совместная трапеза. С момента, когда они приехали в офис «Корпорации Монтоя», она чувствовала, что идея Джейкоба пришлась ему не по душе. И если бы у него была возможность уехать без того, чтобы обидеть старика, он, без сомнения, улизнул бы.

Но помимо уважения, он понимал, что Джейкоб серьезно болен и его дни сочтены. Он никогда бы не огорчил своего деда отказом.

— Мой мальчик, надеюсь, ты выпил не слишком много, — как всегда, без обиняков заявил Джейкоб. Он кивнул, указывая на тарелку Доминика, на которой стыла самая вкусная часть ризотто. — Ты ничего не съел.

Доминик слабо улыбнулся в ответ:

— Старик, я не голоден. От такой жары весь аппетит пропадает. — Он сделал паузу, прежде чем глотнуть еще вина. — Особенно когда ты в костюме.

— Тогда иди переоденься! — тут же воскликнул Джейкоб. — Видишь ли, я хочу, чтобы ты показал Клео Сан-Клементе.

— В этом нет необходимости… — начала было Клео, но никто не обратил внимания на ее слова.

— Что касается меня, я собираюсь отдохнуть, — выдохнул Джейкоб. — Но ты прав. Жарковато.

Клео встревоженно посмотрела на него. Она едва знала этого человека, но все равно волновалась за него.

Доминик тоже встревожился. Отставив в сторону бокал, он сказал:

— Может, стоить вызвать Сэма, чтобы он отвез тебя обратно в «Магнолию».

— Я могу отдохнуть и здесь, — возразил старик. — Просто помоги мне спуститься в каюту. Там внизу прохладней.

Клео беспокойно наблюдала, как Доминик подошел к дедушке и помог ему подняться с кресла. Появился кто-то из персонала, чтобы убрать со стола, но Джейкоб остановил его.

— Клео и Дом еще не закончили, — запыхавшись, произнес он. — Пожалуйста, принесите моей внучке еще одну чашечку кофе. Думаю, он ей нравится больше, чем вино.

Клео допивала вторую чашку кофе, когда вернулся Доминик.

— Он в порядке? — заметно волнуясь, спросила она. — В каюте ведь есть кондиционер? В прохладном помещении ему будет легче дышаться.

— Да, с ним все хорошо. — Доминик вернулся на свое место и посмотрел на нее взглядом, полным желания, который она не смогла выдержать. — А как насчет тебя?

— Меня? — Клео схватилась за чашку, боясь, как бы не расплескать ее содержимое. — Со мной все в порядке. — Она посмотрела вокруг себя. — Место действительно восхитительное.

— Согласен. — Доминик набрал воздуха в легкие и бросился в атаку: — Мне было интересно, придешь ли ты.

Клео удивленно посмотрела на него:

— Меня пригласил твой дедушка. — В этот раз она не сказала «мой». — Кроме того, мне хотелось посмотреть остров, прежде чем я уеду.

У Доминика все сжалось внутри.

— Ты уезжаешь?

— Да, через несколько дней, — подтвердила она, не поднимая глаз. — Я думала, ты будешь рад. Нет меня, нет угрозы, не так ли?

— Угрозы! — грозно повторил Доминик. — Нет угрозы для кого?

Клео сжала губы, затем прошептала:

— Ты знаешь.

— Ты о чем, черт побери? — Доминик впился в нее ледяным взглядом. — Неужели ты намекаешь, что я расстроюсь, если старик оставит все свои деньги тебе…

— Нет! — Клео с болью посмотрела на него. — Я никогда не думала о таких вещах! — Она облизнула пересохшие губы. — Ты не можешь думать, что я хочу этих денег! Ничего подобного! Я не должна была приезжать сюда. Это не мое место. Я просто хочу разобраться со своей жизнью.

— Теперь это твоя жизнь, — резко заявил Доминик. Он почувствовал неловкость, когда увидел, в какой ужас от его слов пришла Клео. Но она должна понять, что Джейкоб не собирается ее отпускать, если только с кучей всевозможных условий. — Клео, твое место здесь. Так же как и любого из нас.

— Нет…

— Да. — Доминик неохотно поднялся с кресла и занял то, на котором сидел его дед, рядом с Клео. — Ты дочь Роберта. От этого не убежать. Джейкоб не позволит тебе.

Посмотрев на Клео, Доминик увидел, что она дрожит. Ее плечи, гладкая кожа шеи и изогнутая линия груди покрылись мурашками.

И ему пришлось прикоснуться к ней. Всего лишь чтобы утешить. Но в ту же минуту, когда он положил руку на ее худенькие плечи, ему захотелось большего.

Поэтому, когда Доминик заговорил, его голос звучал сипло:

— Ты считаешь перспективу остаться здесь такой уж ужасной?

— Не ужасной, нет, — натянуто ответила она. — Но, пожалуйста, отпусти меня. От этого никому не легче.

«От этого легче мне», — взволнованно подумал Доминик, чувствуя, как его тело бросает в жар от возбуждения.

Но она права. Он ведет себя как идиот. И все же…

— Тебе не нравятся мои прикосновения? — хрипло спросил он. — Раньше ты реагировала по-другому.

— Негодяй!

Клео произнесла это слово едва слышно, но то, как она вскочила с места, едва не опрокинув стул, показывало, в какую ярость она пришла. Бросив на Доминика полный презрения взгляд, она пересекла палубу и направилась к поручням. На какую-то долю секунды ему показалось, что она собирается прыгнуть в море.

Но Клео лишь схватилась за перила и посмотрела на плещущиеся волны. Доминик подумал, что ее пальцы наверняка побелели, судя по тому, как напряглись мускулы ее рук. Она стояла натянутая как струна от переполнявшего ее негодования. Доминик провел глазами по ее великолепным бедрам и соблазнительному изгибу ягодиц и испытал непреодолимое желание сжать их в своих руках.

Проклятье!

Она и так о нем невысокого мнения, а он только усугубляет ситуацию. Но что-то в ней зацепило его. В ее присутствии он просто не в состоянии думать о чем-то или о ком-то другом.

Здравый смысл подсказывал ему пойти переодеться во что-то более легкое и отвезти ее в город. Он дал слово деду, что присмотрит за Клео, а это не означало, что он будет прикасаться к ней при малейшей возможности.

Доминик поднялся и на секунду задержал свой взгляд на ней, а потом почти против своей воли направился в ее сторону.

Он остановился прямо позади нее, но она не обернулась. Доминик подумал, что она не могла не слышать его приближения. Он повернулся и махнул официанту, показывая, что тот может идти.

— Поговори со мной. — Ее шелковистые локоны затрепетали от его горячего дыхания. — Черт побери, Клео, это касается не меня одного. Ты хотела меня вчера утром. Ты не можешь отрицать этого. Если бы я не остановился…

Клео нахмурилась. Ей нечего было сказать. Ведь он прав. Она горячо убеждала себя, что во всем виноват только он, но не могла забыть, как таяла от его поцелуев, наслаждаясь каждым прикосновением чувственных губ.

Ее молчание разозлило Доминика. Придя к неправильному выводу, он сделал то, на что никогда бы не решился, признай Клео, что они оба были виноваты.

Он приблизился к ней вплотную и положил руки на поручни, прижав Клео к борту яхты. Она попыталась повернуться, но не смогла. Аромат, исходивший от ее жаркого тела, и ее настойчивые попытки высвободиться только сильнее раззадорили его.

Доминик прижался к ней еще сильнее, чтобы она почувствовала, насколько он возбужден. Затем слегка укусил ее за шею, отчего она издала слабый стон.

Желание было настолько мучительным и болезненным, что он не устоял и попытался повернуть ее к себе, чтобы ощутить прикосновение ее груди.

— Доминик… — прошептала она.

Ее протест лишил его остатков самообладания, и он произнес хриплым от волнения голосом:

— Я хочу тебя. Мне нет дела до всего остального. Только держать тебя обнаженную в своих руках.

— И что потом? — дрожа, спросила Клео, в то время как ее тело предательски льнуло к Доминику.

Она была близка к тому, чтобы сдаться. Но заставила себя вспомнить, кто он есть на самом деле: мужчина, которого волнует только он сам.

Клео тяжело вздохнула:

— Наверное, ты думаешь, что яблоко от яблони недалеко падает. Что я ничем не лучше Селесты. Только потому, что на нее обратил внимание белый человек, к тому же женатый, она была счастлива позволить ему свести себя с ума.

— Нет!

Доминик выругался. Его тошнило от отвращения к самому себе. Повернув Клео к себе, он грубо взял ее за подбородок и спросил, стараясь не смотреть на ее дрожащие губы и полные слез глаза:

— Ты и вправду считаешь, что я так думаю? Что я следую примеру отца? Клео, ради бога, я думал, ты знаешь меня лучше.

— Но я совсем тебя не знаю! — дрожа, воскликнула она. — Я ничего о тебе не знаю.

Напрасно пыталась она высвободиться. Он превосходил ее по силе и был полон решимости настоять на своем.

— Ты знаешь меня, — разгневанно возразил он и жестко провел пальцем по ее нижней губе. — Черт побери, ты знаешь, что я чувствую по отношению к тебе.

— Разве?

Она была такой беззащитной, что его дикое желание заставить ее страдать, как страдал он сам, исчезло, и ему захотелось утешить ее:

— Клео…

— Мистер Доминик, мне убрать со стола?

Доминик не мог поверить своим ушам. Он повернулся и посмотрел на младшего стюарда, неопытного юношу, который стоял на лестнице и вопросительно смотрел на него. Доминик чуть было не выругался, если бы не Клео, которая с укоризной потянула его за рукав.

— Ладно, — пробормотал он. — Почему нет? — Он кивнул юноше: — Думаю, мы закончили.

Затем Доминик направился к трапу и, посмотрев на Клео, грубо приказал:

— Жди меня. Я скоро.

Глава 11

Телефон зазвонил, когда Доминик готовился выйти на утреннюю пробежку.

Он поборол искушение избежать неприятного разговора. Это мог звонить его дед, с которым они сейчас не очень ладили.

Позвав Эмброуза, своего помощника, он вернулся в переднюю и снял трубку:

— Да.

Услышав голос Сары, Доминик едва сдержался, чтобы не чертыхнуться. За последние несколько дней он умудрялся избегать встреч с ней. Ханна получила распоряжение говорить Саре, что он уехал по делам, когда она звонила ему в офис. А его помощник Эмброуз не должен был говорить никому, кроме Джейкоба, что его хозяин дома.

Он знал, что это не могла быть Клео. С того вечера на яхте он не видел ее и не говорил с ней. Главным образом потому, что Джейкоб приказал ему держаться подальше от «Магнолии».

В тот день, когда он, переодевшись, вернулся на палубу, Клео уже не было. Младший стюард сказал, что юная леди отправилась в город.

Доминик прекрасно понимал, что у него нет шансов найти ее в оживленной толпе. К порту прилегал рынок, и ей ничего не стоило затеряться среди огромного множества торговых палаток.

Кроме того, он допускал, что Клео найдет дорогу домой, что она и сделала. Судя по всему, она не хотела беспокоить Джейкоба, но в то же время не могла ждать, пока он отдохнет.

Ее уход и послужил причиной размолвки Доминика с дедом. У Джейкоба не возникло ни малейших сомнений, кого винить в том, что Клео покинула яхту так неожиданно.

— В будущем держи свои руки подальше от нее, — предупредил его старик, ни на йоту не веря заверениям Доминика, что Клео ушла по собственному желанию. — Если что-то случается с этой девочкой, я знаю, кто виноват.

Доминику пришлось признать, что его дед прав. Но они оба не находили себе места, пока не позвонила Серена и не сказала, что Клео вернулась домой.

Ей было интересно узнать, что случилось, и Доминик представил, какой у них с Лили последовал разговор. Но ему было все равно, главное, что Клео дома — целая и невредимая.

— Доминик, дорогой, — к его великому изумлению, спокойно поприветствовала его Сара, тогда как он ждал упреков и обвинений. — Чем занимался? Я уже несколько дней пытаюсь до тебя дозвониться.

— Извини, — невозмутимо ответил он. — Что-то стряслось?

— Да нет, любимый. — Теперь тон Сары был не таким приветливым. — Так где ты пропадаешь? Я спрашивала у Джейкоба, но он сказал, что тоже тебя не видел.

— Неужели?

Доминик сжал челюсти. От старика можно было вполне ожидать, что он бросит на его счет что-нибудь провокационное и порадуется их ссоре.

Было понятно, что Джейкоб готов позволить внуку жить собственной жизнью, если только она не будет касаться Клео.

— Я был очень занят, — ответил он наконец, презирая себя за ложь. Он ведь собирался поговорить с ней начистоту, так почему не сделать этого сейчас?

Но как он мог сказать ей, что он без ума от другой женщины? Что с тех пор, как встретил Клео, не может думать ни о ком другом?

Кроме того, его страстное увлечение скоро пройдет. Должно пройти. Когда Клео вернется в Англию, он излечится от безумия, полностью поглотившего его.

Если только она не останется.

Доминик нахмурился. Если старику удастся настоять на своем, Клео уедет, только чтобы уладить свои дела, а затем обоснуется в Сан-Клементе.

— Так в чем же дело? — почти ледяным тоном поинтересовалась Сара. — У меня сложилось впечатление, что для управления компанией у тебя существует целый штат сотрудников. Или ты хотел сказать, что у тебя не нашлось для меня времени, потому что ты был занят гостьей своего деда?

Доминик подавил стон. Ну что он мог ей ответить?

Сара действительно права, но он не будет обсуждать это по телефону.

— Ладно, — произнес он наконец. — В последнее время я действительно уделял тебе мало времени. Но… — Он прикрыл глаза, пытаясь сообразить, что сказать дальше. — Я знал, что тебе не понравилась Клео…

— Я этого не говорила, — перебила его Сара.

— В этом не было нужды. В тот вечер в «Магнолии» ты открыто игнорировала ее.

— Хорошо. — Казалось, Сара поняла, что отпираться бесполезно. — Мне она не нравится. Признаю. Но твоя мать тоже не любит ее. А вся эта шумиха по поводу одного званого ужина!

— Званый ужин устраивался в честь приезда Клео, — резко ответил Доминик, чувствуя, что теряет над собой контроль. — Не для того, чтобы вы с моей матерью имели возможность отточить свои коготки.

— Доминик! — возмутилась Сара, и Доминик понял, что немного перегнул палку.

— Ладно, — устало произнес он. — Это было немного грубо.

— Немного?

— Хорошо. Это было очень грубо. Извини. Думаю, я сейчас не в лучшем настроении.

— Причина в ней? — Сара поколебалась. — Я говорю о Клео. Тебе, наверное, очень непросто, что она остановилась в «Магнолии», и вообще. Вы с твоим дедушкой были близки, и если он думает о том, чтобы сделать ее своей наследницей…

— Откуда, черт возьми, такие мысли? — разозлился Доминик.

Хотя ответ был очевиден. Его мать. Это ее слова, а не Сары.

— Я просто хотела сказать…

— Я знаю, что ты хотела сказать.

Его голос звучал очень грубо, но он сумел взять себя в руки. В конце концов, она ведь не виновата.

— Послушай, — тут же пожалев об этом, сказал Доминик, — ты сегодня вечером свободна?

— Я… думаю, да, — выдохнула Сара.

— Чудесно. — Он подавил разочарование. — Как насчет ужина? Я слышал, на Бэй-стрит открылся новый ресторан…

— Я бы предпочла поужинать у тебя, — с вызовом бросила она. — Мне кажется, прошла вечность с тех пор, как мы ужинали вместе. Только ты и я. Наедине.

Доминик прикусил язык, затем выдавил:

— Почему нет? Скажем, часов в восемь? Или в половине девятого?

— Так поздно, — захныкала Сара. Но потом, вздохнув, согласилась. — В восемь. Буду с нетерпением ждать встречи.

— Ага. — Доминик чуть было не положил трубку, не ответив ей. — Я тоже.

Клео вышла из дома через задний вход, которым часто пользовалась, если хотела избежать нежелательных встреч. Она уже привыкла к жизни в поместье. Возможно, этому способствовало то, что ей осталось не так уж долго наслаждаться этим райским местечком.

Когда все утряслось, она дала понять Джейкобу, что не считает этот дом своим. Это дом Серены, не ее. И кажется, он принял ее точку зрения.

В результате ее отношения с Сереной и Лили значительно улучшились. Со времени их стычки за обедом Лили, казалось, поменяла свое мнение о ней. Настолько, что пару раз спросила Клео о ее жизни в Англии.

Даже если Клео полагала, что мать Доминика таким образом пытается напомнить ей о ее корнях, она ничего не говорила в ответ. И в конце концов обе женщины перестали видеть в ней угрозу своему положению. Клео верила в то, что они больше не считают ее охотницей за золотом. И дедушка так радовался ее присутствию в доме, что никто не хотел лишать его последнего счастья в жизни.

Единственное, что омрачало идиллию, был Доминик.

Прошло несколько дней с тех пор, как они виделись, когда он приезжал в «Магнолию». Ей не хотелось считать себя виноватой в том, что между Джейкобом и Домиником произошел разлад. Но глубоко в душе она признавала, что это так.

Поблизости никого не было, и Клео перебралась через дюны и спустилась на пляж. Она сбросила шлепанцы и почувствовала под ногами влажный песок.

Какое блаженство! Ей будет не хватать этого, когда она вернется в Англию. Она уже начала привыкать к дедушке. Клео беспокоилась, что если уедет, то больше не увидит его.

Комок подступил к горлу. Она никогда не считала себя эмоциональной, но с тех пор, как приехала в Сан-Клементе, готова была расплакаться в самый неподходящий момент.

Как в тот раз, когда Доминик поцеловал ее и она пришла домой вся мокрая и взлохмаченная. И после той стычки на яхте.

Нет, конечно, они не занимались любовью, хотя одному Богу известно, как она этого желала.

Да, она хотела его. Доминик был прав. Но она отвергала это. Хотя и не на словах. Она просто сбежала. А разве такой поступок можно считать убедительным?

Клео шла какое-то время, погрузившись в раздумья, пока вдруг не увидела, что давно вышла за пределы пляжа и приблизилась к каменистому волнорезу, служившему естественным барьером между бухточками. Возвращаться назад не хотелось, и, надев шлепанцы, она начала взбираться наверх.

Лезть пришлось довольно высоко, и Клео порадовалась, что переоделась перед прогулкой. Хлопковые шорты и майка больше подходили для такого путешествия, чем свободное платье, которое она надевала к обеду с дедушкой.

Полоска пустынного пляжа по другую сторону волнореза выглядела заманчиво, и ее охватило непреодолимое желание исследовать новую территорию.

Клео знала, что никто не бросится искать ее, если она придет поздно. Лили уехала в город, а Серена уже отправилась спать. Она тоже должна была лечь пораньше. Но не терзаться же угрызениями совести только из-за прогулки.

Спускаясь, она чуть не свалилась. Это было бы в ее духе: упасть, вывихнуть лодыжку и провести всю ночь здесь на скалах.

Но, к счастью, ничего ужасного не случилось. Клео добралась до пляжа и снова сбросила шлепанцы. Она прогнала прочь мысль о том, что, возможно, вторглась в чьи-то частные владения. Если ее обнаружат, она найдет что сказать в свое оправдание.

Клео прошла еще немного вперед. Она как раз размышляла, каково ей будет после возвращения в Англию, когда увидела на горизонте кирпичный одноэтажный дом. Он был не таким громадным, как «Магнолия», но тем не менее выглядел потрясающе.

Сердце Клео тревожно забилось. Значит, она все-таки зашла на чужую территорию.

В доме кто-то жил. Из десятка окон потоком лился свет, освещая лужайку и бледные от лунного света растения, покрывавшие стены террасы.

Стеклянная дверь была открыта. В то время когда Клео стояла, застыв от изумления, на террасе появились мужчина и женщина.

Клео не могла поверить своим глазам. Она знала этого мужчину слишком хорошо, а с женщиной была едва знакома.

Сара.

Судя по всему, этот дом и пляж принадлежат Доминику. Это отсюда он начал свою утреннюю пробежку, когда они встретились тогда на пляже.

Клео понимала, что нужно уйти. Если она отойдет в тень, ее присутствие останется незамеченным. Но ее ноги словно приросли к земле.

Доминик и Сара ругались.

Точнее сказать, ругалась Сара. Доминик оставался спокоен, а Сара размахивала руками и сердито притопывала ногой. Судя по тому, как она тыкала в него пальцем, она его в чем-то обвиняла. Хотя Клео не могла утверждать этого.

Потом Сара подошла к нему ближе и залепила пощечину.

Звук прозвучал очень отчетливо, и Клео зажала рот рукой, чтобы не вскрикнуть от испуга. Ради всего святого, что там происходит?

Она была почти уверена, что Доминик ответит Саре. В ее мире женщины не набрасывались на своих партнеров, зная, что могут за это поплатиться.

Но Доминик не двинулся с места. Он просто стоял и смотрел на Сару. А она разрыдалась, заставив Клео почувствовать себя еще хуже из-за того, что стала свидетельницей ее душевных страданий.

Нужно уходить. Сейчас же. Сию минуту.

Но ведь все влюбленные ссорятся. Хотя это не извиняет ее поведения. Так почему бы не вернуться в «Магнолию»?

— Разве тебе больше нечего сказать? — донеслись до Клео слова Сары.

Вместо того чтобы уйти, Клео подошла ближе, и теперь от террасы ее отделял только ряд кустов, растущих по периметру.

Вдруг Доминик посмотрел в сторону, где она пряталась, и Клео похолодела от ужаса.

Но тут Сара опять заговорила, и его внимание переключилось снова на нее.

— Я ухожу, — бросила Сара, утирая платком слезы. — Больше не вижу смысла оставаться, а ты?

— Скорее всего, нет.

Ответ Доминика прозвучал отвлеченно, и Сара издала крик отчаяния:

— Доминик Монтоя, ты подлец! Я ненавижу тебя!

Доминик ничего не сказал, и лицо Сары исказилось от гнева.

— Когда ты в таком настроении, с тобой невозможно разговаривать. Я еду домой.

С этими словами она бросилась в дом. Несколько минут спустя послышался шум заводящегося мотора и визг шин, и машина уехала.

И только тогда Клео поняла, что стояла все это время затаив дыхание. Она потихоньку выдохнула, чувствуя легкое головокружение.

— Можешь выходить.

Она чуть не упала от неожиданности. Подняв голову, Клео увидела Доминика, облокотившегося на поручни и рассматривающего ее. В его взгляде читалось любопытство, смешанное с иронией. Значит, он все-таки заметил ее тогда.

Глава 12

Клео попыталась собраться с мыслями.

— Может, мне не хочется выходить, — ответила она, нервно поправляя волосы. Но ее распирало от любопытства. — А как ты узнал, что я здесь?

— О, пожалуйста, — протянул Доминик. — Если собралась шпионить за кем-то, не надевай белую майку.

Клео посмотрела на свою одежду.

— Она не белая. Она бежевая, — педантично заметила она.

— Ох, прости. — Теперь его голос звучал насмешливо. — В таком случае не надевай бежевую майку.

— Между прочим, я не шпионила. Я не знала, что это твой дом.

— Не знала?

— Пока не увидела тебя. Ты ведь обычно приезжаешь в «Магнолию» на машине.

Ее довод показался ему убедительным.

— Да, — согласился Доминик. — На машине мне приходится проделывать пару километров, а если пляжем — чуть больше километра.

Клео вздохнула и сделала шаг назад:

— Думаю, мне пора возвращаться…

— Значит, ты не хочешь посмотреть, где я живу?

Конечно же она хотела, но, собравшись с духом, выпалила:

— Да не особо. Серена будет волноваться, куда я запропастилась.

— Ты и вправду так думаешь? — Такая явная ложь вызвала у него улыбку. — Если я хоть чуточку знаю дорогую тетушку, то она в данный момент лежит в кровати и смотрит свои любимые сериалы. Тебе известно, что Серена без ума от сериалов?

Клео пожала плечами, отчего одна из лямочек ее майки сползла. Она поспешно поправила ее и ответила:

— Она ушла в свою комнату. Это все, что я знаю.

— Поверь мне на слово. — Доминик нахмурился. Его раздражало, что ему опять приходится иметь с ней дело. — Не хочешь выпить чего-нибудь? Безалкогольного. А потом я отвезу тебя домой.

— Спасибо, я сама найду дорогу, — решительно заявила Клео, не сводя глаз с деревянных ступенек, ведущих на террасу.

Она будет дурой, если примет его предложение. Доминику нельзя доверять, тем более после того, как он повел себя с Сарой…

— Что ж, тебе виднее, — безразлично заметил Доминик, и Клео пришлось напрячься, чтобы сосредоточиться и вспомнить свои последние слова. — Волна прибывает. Мокрые скалы очень скользкие.

Ну и к чему он это сказал? Какого черта он настаивает, если ему нужно держаться от нее подальше?

Клео повернулась и тревожно посмотрела в сторону океана. Расстояние между местом, где она стояла, и водой за последние несколько минут значительно сократилось.

По тому, какие неуверенные взгляды она бросала на него, Доминик понял, что она колеблется.

— Почему… я должна верить тебе? Ты обошелся с Сарой просто ужасно. Она была вся в слезах, когда уходила.

Она еще и дерзит!

— Я не собираюсь обсуждать с тобой свои отношения с Сарой, — спокойно заявил Доминик и отошел от перил. — Делай что хочешь.

Клео вздохнула и посмотрела на пляж. Волны уже вплотную подступили к каменистым выступам. Она поежилась при мысли, что ей придется снова предолевать эту дорогу.

Доминик вернулся в гостиную. Он наливал себе вторую порцию виски, когда услышал легкие шаги на лестнице.

Осушив стакан одним глотком, он мрачно уставился на свое отражение в зеркале. Доминик сожалел, что не сделал вид, будто не заметил ее, прятавшуюся в кустах.

Пригласить Клео в дом было чистым безумием. Он не хотел видеть ее, вдыхать ее аромат здесь, в этом месте, которое всегда считалось его личным пространством. Да, их тянуло друг к другу, но это было всего лишь сексуальным влечением. Больше их ничего не связывало. Она никогда не простит его отца за то, как он поступил с ее матерью, и вряд ли допустит повторения истории.

Но он по-прежнему хотел ее и не мог бороться со своим желанием. Он хотел ее сильнее, чем когда-либо прежде.

Сара унеслась в слезах, потому что, несмотря на все приложенные усилия, не смогла разбудить в нем и каплю той страсти, которая охватила его сейчас. Интересно, как бы отреагировала Клео, если бы узнала правду?

Это был не самый приятный вечер. Доминик злился из-за того, что ему пришлось играть роль законченного негодяя. Обычно его отношения с женщинами заканчивались по обоюдному согласию.

Или нет? Может, он просто обманывал себя? По словам Сары, у него ужасная репутация. Но почему тогда она с ним встречалась? И почему так страдает из-за разрыва?

Определенно нужно было назначить встречу в ресторане. На людях Сара не посмела бы устраивать ему сцен и кричать. Надо же, она обвинила его во лжи. И заявила, что он переспал с Клео.

Какая дикость!

Она зашла слишком далеко, когда начала угрожать, что расскажет Джейкобу о его предположительном романе с Клео. Позже Сара пожалела обо всем сказанном, но Доминик был уже сыт по горло. Затем она начала рыдать, ведь устоять перед женскими слезами могли немногие из мужчин.

Доминик снова прислушался к шагам. Клео пересекла террасу и замерла. Она стояла в дверях и ждала, когда он посмотрит на нее.

Доминик не повернулся.

«Пусть понервничает», — зло подумал он. Его нервы уже давно были на пределе.

Клео прокашлялась. Что, черт возьми, она подумала, здесь происходит?

Он резко повернулся:

— Входи же, что застыла там? И закрой дверь, пока нас заживо не сожрали москиты.

Клео еще секунду поколебалась, затем медленно ступила на холодный итальянский мрамор и закрыла за собой дверь.

Она оказалась в просторной красивой комнате с высоким сводчатым потолком. Вокруг стояли обитые кожей, парчой и бархатом кресла и диваны. На полу лежал толстый китайский ковер кремового и темно-желтого оттенков. Огромный каменный камин был украшен различными экзотическими цветами: сочными антуриумами и броскими стрелициями, хрупкими орхидеями и нежными лилиями. Над каминной доской висело зеркало.

Доминик стоял возле камина и держал в руках пустой стакан. Клео догадалась, что он пил виски. Она окинула его внимательным взглядом. На нем были черные брюки и наполовину расстегнутая рубашка того же цвета, выставлявшая напоказ загорелую, слегка покрытую курчавыми волосами грудь.

Как же он красив! Клео почувствовала, как ее руки и ноги словно налились свинцом, и ощутила бешеную пульсацию внизу живота. Ей захотелось присесть, чтобы скрыть дрожь в коленях.

Находясь в полуобморочном состоянии, Клео теперь начинала понимать, что должна была чувствовать Селеста, когда ее соблазнял Роберт Монтоя. Возможно, она изо всех сил сопротивлялась, старалась не поддаться искушению. Но в конечном итоге уступила чему-то могущественному и порочному.

В это время Доминик сражался со своими демонами. Он хорошо понимал, насколько опасна сложившаяся ситуация. Прежде с ним никогда такого не случалось, но в происходящем чувствовалась какая-то неизбежность.

Его тело дрожало от возбуждения. А ведь всего несколько минут назад, когда Сара попыталась соблазнить его, он был абсолютно спокоен.

Доминика захлестывала злость на собственную уязвимость. Почему он позволил обстоятельствам управлять его жизнью?!

Клео ждала, пока он заговорит, но Доминик лишь кивнул, как ей показалось немного бесцеремонно, в сторону бара:

— Выпьешь чего-нибудь? Безалкогольного? — натянуто улыбаясь, добавил он.

— Спасибо. — Клео пыталась собраться с мыслями. — Я… бы выпила кока-колы. Если, конечно, можно.

— Кока-колы?

Доминик покачал головой и направился к бару. Он достал из холодильника банку колы. По крайней мере, она не напьется и не совершит необдуманных поступков, мысли о которых никак не идут у него из головы…

Все равно присутствие Клео в доме доставляло невыносимые муки. Она выглядела такой сексуальной в обтягивающей майке и шортах. Перед глазами снова и снова возникало ее обнаженное тело. Он помнил нежность оливковой кожи и невероятно соблазнительный рот.

Его охватило чувство неудовлетворенности. Он вылил содержимое банки в стакан и взял соломинку. После того как Клео выпьет колу, он отвезет ее в «Магнолию». В окружении других людей они будут в безопасности.

Вручая Клео стакан, он нечаянно дотронулся до нее пальцами, и тут же все его добрые намерения испарились. От этого прикосновения его тело бросило в жар.

Он понимал, что нужно отойти на безопасное расстояние, но не мог пошевелиться. Наблюдая, как она посасывает колу через соломинку, он представил, где ему хотелось бы ощутить эти неопытные губы.

То, что он произнес дальше, шокировало не только Клео, но и его самого.

— Давай займемся любовью.

Клео не могла поверить своим ушам. У нее перехватило дыхание, и она еле выдавила из себя:

— Что… что ты сказал?

— Думаю, ты прекрасно услышала, — прохрипел Доминик, ставя свой и ее стаканы на столик. — Я сказал: «Давай займемся любовью». Я хочу тебя.

Клео выглядела растерянной. Это невозможно. Только не после того, что случилось. Он ведь понимает ее чувства по отношению к связи Роберта Монтои и Селесты, ее матери. Как он может предлагать ей такое, зная, чем закончилась старая история?

И не важно, что от слов Доминика ее кровь забурлила, точно раскаленная лава. Несколько минут назад она думала о том же.

Клео устыдилась своих мыслей, тем более что он недавно поругался с Сарой, которую стоило пожалеть. Сейчас Клео должна была презирать Доминика, пытавшегося воспользоваться ею ради удовлетворения грязной похоти.

— В чем дело? Сара отказала тебе?

В зеленых глазах Доминика сверкнули льдинки.

— Женщина не может отказать в том, чего нет, — резко ответил он. — Если уж на то пошло, это Сара осталась не у дел, а не я.

— Но… почему? — смутилась Клео. — Я думала, ты хочешь ее.

— Я тоже так думал, — спокойно произнес Доминик. — Но, к сожалению, все оказалось не так. — Его взгляд смягчился. — Я хочу тебя.

— Но ты ведь не это имеешь в виду, — задрожала она.

— Ох, прекрати. — Теперь в его голосе звучало нетерпение. — Ты не можешь отрицать связи между нами. Ты почувствовала ее тогда, на пляже, а потом на яхте. Вот почему ты убежала.

— Я не убегала.

— Твой дед считает по-другому.

— Джейкоб спал, и мне не хотелось его беспокоить.

— Конечно, конечно, — с иронией ответил Доминик. — И ты, наверное, не слышала, когда я попросил тебя подождать меня.

— Слышала.

— И?..

— Я… устала.

— Это я тебя утомил?

Клео молчала. Покачав головой, она отвернулась.

Она бы никогда не устала от него. Клео с мукой осознала, что Доминик медленно, но верно лишил ее силы противостоять ему.

— Если я правильно понял, ты сказала «нет»? — мягко спросил он.

Клео ощутила его горячее дыхание и поняла, что он приблизился.

— Думай, как хочешь. — Она почувствовала, как ее обволакивает жар, исходящий от его тела. — Доминик, этого не случится.

— Ты думаешь?

Ее нежные плечи были такими притягательными, что он не удержался и, склонив голову, провел языком по обнаженной коже.

— Н-нет, — неуверенно пробормотала она, — пожалуйста, не делай этого.

— Почему? — Доминик медленно стянул бретельку с ее плеча и весь напрягся, обнаружив, что под майкой больше ничего нет. — Разве тебе не нравятся мои прикосновения?

«Очень», — лихорадочно подумала Клео, все еще борясь с искушением уступить и прильнуть к Доминику.

— Давай же, — настаивал он. Его рука соскользнула с ее плеча к мягкой груди. — Ты ведь хочешь меня. Почему не признаешься в этом? Ты знаешь, как я хочу тебя.

— Я… я не могу…

— Нет, можешь. — Он взял ее за талию и крепко прижал к себе. — А теперь скажи, что ты не чувствуешь то же самое.

— Нет.

— Естественно, не в точности то же самое, — нетерпеливо прошептал он. — Но если я просуну руку под твои шорты…

— Не смей!

На какой-то момент сознание вернулось к Клео, но, когда она попыталась вырваться, Доминик лишь крепче сжал ее в объятиях.

— Тише, — прошептал он и стянул вторую бретельку ее майки. Она попыталась сопротивляться, но его руки были слишком настойчивыми. Затем он коснулся ее груди. — Не играй со мной, Клео. Ты мне нужна.

Я не нужна тебе, — яростно запротестовала Клео. — Тебе нужен просто секс. Называй вещи своими именами. Кажется, тебе это очень нравится.

— Ладно. Я хочу заняться с тобой сексом. Только, пожалуйста, не говори, что у тебя никого не было.

Клео задрожала:

— Я и не говорю. — Хотя вряд ли те несколько раз, когда она разрешила мужчине побывать в своей постели, были запоминающимися.

— И?..

— Что и?..

— Почему же нам не сделать это и не освободиться от соблазна? Я хочу этого. И ты хочешь.

— Это не то, чего я…

Доминик не дал ей закончить. С мучительным стоном он повернул ее к себе и впился в нее поцелуем.

Сопротивляться было бесполезно. Его жаркие губы лишили Клео способности мыслить, а алчущий и горячий язык проник к ней в рот.

Доминик боролся с искушением повалить ее на ковер, стянуть с нее шорты и…

Но в этом случае он потерял бы остатки контроля над собой. Поэтому он схватил ее на руки и вышел из гостиной. Никогда еще коридор, ведущий к спальне, не казался таким бесконечно длинным.

Сквозь легкие шторы в комнату проникала темнота. В центре стояла огромная кровать, застеленная толстым покрывалом цвета шоколада. Захлопнув за собой дверь, Доминик подошел к кровати и уложил на нее Клео.

Девушка ощутила спиной прохладу шелковой ткани. Когда Доминик выпрямился, она смогла оценить красоту убранства его спальни: светлая деревянная мебель, огромные окна, мягкий ковер на полу, на кровати куча пуховых подушек.

Здесь он спит.

Возможно, он спал здесь с Сарой.

Почему же это не ужасает ее?

Но Сара никогда об этом не узнает.

Возможно, именно это говорил его отец Селесте…

Глава 13

Доминик снял рубашку и прилег рядом с ней. Клео с восхищением посмотрела на его сильное загорелое тело. Разве это неудивительно, что этот красивый мужчина хочет ее, Клео Новак?

Он склонился над ней, раздвигая ее ноги. Его возбужденная плоть, закованная в брюки, грубо впилась в ее нежную кожу, но она почти не замечала этого. Он прижался к ее обнаженной груди:

— Ты себе не представляешь, как сильно я этого хотел.

Она тоже хотела. От его близости у нее слегка кружилась голова. Клео задрожала, когда Доминик чуть отстранился, чтобы ласкать ее груди. Когда он потер набухшие соски, ее тело захлестнула волна дикого желания.

— Это безумие, — выдохнула она, почувствовав прикосновение его губ. — Ради бога, что ты делаешь?

Доминик поднял голову и посмотрел на нее затуманенным взором:

— Тебе не нравится? — Он подул на влажный сосок, который только что покусывал.

— Никто, то есть ни один мужчина или женщина, — поспешно добавила она, — никогда не проделывал со мной таких вещей.

Доминик удовлетворенно вздохнул и пробормотал:

— Значит, ты в некотором смысле девственница.

«Во многих», — подумала Клео. Ей хотелось быть более опытной в подобных вещах. Также ей хотелось, чтобы Доминик снял с себя оставшуюся одежду. Она чувствовала себя такой беззащитной.

Но Доминик, казалось, собирается лишить ее остатков достоинства. Он расстегнул ее шорты и стянул их до бедер вместе с трусиками.

— Пожалуйста, — попыталась остановить его Клео, но он только еще ниже склонил голову и провел губами по ее животу.

— Перестань, — глухо произнес он, и она почувствовала, как его пальцы скользнули вниз и проникли в ее лоно.

Она была влажной внутри. Доминик почувствовал, как она вздрогнула, когда он начал ее ласкать. Затем он вынул пальцы и приложил к своим губам.

— Доминик! — Клео пришла в изумление.

— Сокровище мое, не останавливай меня, — прошептал он. — На вкус ты такая же приятная, как и с виду. — Но, заметив, как она покраснела, он немного отодвинулся. — Хорошо. Не буду. — С этими словами он быстро расстегнул ремень.

Без тени смущения он снял брюки, и Клео увидела его длинные сильные ноги. Она была очарована его мужественностью, мощным пенисом, который гордо возвышался над порослью густых курчавых волос. Он был таким большим, что Клео засомневалась, сможет ли вместить его в себе.

— Я говорил, что хочу тебя? — спросил он и провел языком по ее губам.

Затем Доминик взял ее руку и притянул к своему пульсирующему члену. Почувствовав ее неумелые прикосновения, он понял, что близок к оргазму.

Он жадно втянул воздух:

— Давай не будем торопиться.

Высвободив ее густые роскошные волосы, он провел по ним рукой:

— Ты сводишь меня с ума. Я хочу тебя всю. Хочу стать частью тебя, чтобы не знать, где заканчиваюсь я и начинаешься ты.

Его рот, горячий и настойчивый, снова нашел ее чувственные губы, и их языки закружились в безумном танце. Затем Доминик снова отстранился и принялся целовать ее грудь и живот, опускаясь все ниже. Жесткая щетина на его подбородке щекотала ее чувствительную кожу.

Клео вся изогнулась. Ее тихий стон потряс всю его вселенную. Никогда никого он не хотел так, как ее.

Когда его язык проследовал к низу ее живота, она заерзала в знак протеста. Но Доминик не обратил на это никакого внимания. Он раздвинул мягкие складки потайных губ и прикоснулся к ее бутону, разбухшему от желания.

— Ты… ты не можешь, — задыхаясь, прошептала Клео, когда Доминик раздвинул ее ноги.

— Еще как могу, — охрипшим голосом ответил он, лаская ее возбужденную плоть. — Еще немного, и ты узнаешь, что такое настоящее блаженство.

Клео понимала. Каждая клеточка ее тела молила о том, чтобы он не останавливался.

— Но… Доминик, я хочу тебя. Хочу почувствовать всего тебя. Не только… твой язык.

Доминик застонал:

— Знаю. — Он с трудом оторвался от ее ароматного лона. — Но ты такая приятная на вкус. Я хочу больше тебя. Хочу всю тебя.

Ее ноги были широко раздвинуты. Доминик просунул руки под ее ягодицы и теснее прижал к себе. На долю секунды Клео запаниковала: она помнила, каким большим был его пенис. Сможет ли она сделать это…

Но он легко вошел в нее и заполнил собой ее всю, без остатка.

Она судорожно вздохнула, и Доминик тут же отодвинулся:

— Я сделал тебе больно?

Клео притянула к себе его лицо и провела пальцем по его губам:

— Нет, мне не больно. Это потрясающе. Ты потрясающий. Только… не останавливайся.

— Разве я смог бы, — с дрожью в голосе ответил Доминик.

Он накрыл ее собой и начал медленно двигаться вперед, всем своим весом прижимая ее к постели. Их тела закружились в невообразимо чувственном танце.

Доминик желал, чтобы их первая близость длилась вечно, но Клео была слишком горячей и возбужденной, чтобы дать ему время насладиться ею в полной мере.

Движения стали стремительнее. С каждым рывком Доминик переживал что-то новое, доселе неизведанное.

Он почувствовал, как она задрожала, достигнув пика наслаждения. Ее руки еще крепче обхватили его, а из уст раздался протяжный стон. И почти в этот же самый момент оргазм настиг его самого. Он застонал, а его тело сотряслось, извергая лавину горячего семени.

Клео никогда не переживала ничего подобного. Ее била мелкая дрожь. Время от времени глубоко внутри она чувствовала спазмы, ощущала ослабевающий жар плоти Доминика, все еще находящейся в ней.

Вдруг в ней болью отозвалась мысль о том, что они не воспользовались никакими средствами предохранения. Она совсем забыла об этом, так же как не думал об этом Доминик, когда проникал в нее.

Клео поежилась. Хорошо еще, что это произошло не в самые опасные дни. Она могла бы оказаться в такой же ситуации, как и ее мать.

Ей стало дурно, и она попыталась подняться. Но тут же почувствовала, что Доминик снова готов к бою.

— Эй, — просипел он, потершись о ее губы своими губами. — Не двигайся. Я просто лежу и наслаждаюсь моментом, ожидая следующего прилива.

— Мне… мне нужно идти, — запинаясь, сказала Клео. — Пожалуйста, отодвинься. Я хочу встать.

— А я не хочу, чтобы ты вставала, — возразил Доминик, и его зеленые глаза потемнели. — Я снова хочу любить тебя. Всю ночь, если смогу.

— Нет…

— Что значит «нет»? — теперь уже немного раздраженно спросил Доминик.

Но все зашло слишком далеко, и теперь Клео придется остановиться.

— Это значит… — Она облизнула пересохшие губы, подыскивая правильные слова, чтобы объяснить ему, что чувствует. — Все было по-настоящему…

— Хорошо? Плохо? Как? — Он приподнялся на локтях и посмотрел на нее сверху вниз. — Давай, говори как есть.

— Пожалуйста, — жалобно протянула Клео. — Хорошо, все было замечательно, — нехотя признала она, и пожалела о своей откровенности, потому что Доминик тут же наклонился и прильнул к ее губам.

— Я тоже так считаю, — пробормотал он, и она ощутила, как на него снова накатывает волна желания.

— Но…

— Что но?..

— Все было прекрасно. Но это не может продолжаться.

— Почему нет?

— Ты знаешь почему, — твердо заявила она. — Не в последнюю очередь из-за… Пожалуйста, не заставляй меня называть ее имя.

— Сара? — нахмурился Доминик. — Ты говоришь о Саре?

— О ком же еще? — подтвердила Клео. — Ты не можешь делать вид, что ее не существует.

— О господи! Нам обязательно сейчас говорить о Саре? Знаешь, мне кажется, ты используешь ее просто как предлог.

Клео внимательно посмотрела на Доминика, а затем, собравшись с силами, рванулась и высвободилась из его объятий.

Доминик не ожидал такого поворота событий. Он перевернулся на спину и прикрылся рукой. А Клео быстро отползла на другой конец кровати, чтобы проложить между ними хоть какое-то расстояние.

— Не бойся, — лукаво улыбнувшись, произнес Доминик. — Я тебя не съем. Клео, ради бога, давай поговорим как нормальные взрослые люди.

— То есть поговорим начистоту? Ты это имеешь в виду? — не успокаивалась Клео. — О да, я уверена, что точно такие же слова твой отец мог сказать моей матери.

— Ты о чем?

— Она состояла с твоим отцом в незаконной связи, — с болью в голосе ответила Клео. — Во многом наши отношения похожи.

— Нет, ни в коем случае! — Доминик поднялся. Глаза его метали молнии. — В наших отношениях нет ничего противозаконного. Ради бога, мы оба совершеннолетние. Нам ни у кого не надо спрашивать разрешения, кроме себя самих.

— Ты так считаешь? — дрожащим голосом спросила Клео. — Сомневаюсь, что твоя мамочка согласилась бы с этим.

— Моя мать тут ни при чем! — яростно бросил он. — Клео, я взрослый мужчина и сам отвечаю за свои поступки.

— Я уже заметила, — всхлипывая, ответила Клео. Она оглянулась по сторонам в поисках одежды. Подняв с пола трусики, она поспешно натянула их, не глядя в его сторону. Никогда раньше ей не приходилось одеваться на глазах у мужчины.

— Клео, пожалуйста!

— Мне больше нечего сказать.

Клео подняла с пола майку, натянула ее и собрала волосы в хвост. Затем с чувством облегчения схватила шорты, лежавшие на полу возле кровати.

— Я не верю! — Доминик все больше распалялся.

Клео почувствовала себя очень несчастной. А чего она хотела? Она нарушила правила, и теперь придется платить по счетам. В этой ситуации нужно пожалеть Сару, а не себя.

— Клео, — начал снова Доминик, — не поступай так со мной. Ну же, останься.

— Ты ведь знаешь, что я не могу. — Клео натягивала шорты, прыгая на одной ноге, пытаясь не свалиться. — Пока это длилось, нам было хорошо. Но давай не станем притворяться, что это было что-то большее, чем секс. Просто секс.

— Ты не права, — возразил Доминик. — Все не просто. Все очень и очень сложно. Может, ты думаешь, я спланировал это?

— Может, ты думаешь, что это сделала я?! — возмутилась Клео. Пальцы на руках одеревенели, и она никак не могла застегнуть молнию на шортах. — Черт! Черт! — не сдержалась она. — Это была не моя идея.

— Идея была моя, — мягко признал он.

Клео возилась с молнией и не заметила, как смягчился его тон.

Доминик схватил ее за пояс и притянул к себе:

— Не застегивай. Позволь мне снова снять их, чтобы ты могла вернуться в кровать.

— Нет! — Клео с трудом поборола слабость, охватившую ее при прикосновении к обнаженному телу Доминика, и отскочила в сторону. — Я хочу вернуться в «Магнолию». Ты… ты обещал отвезти меня.

— Клео, любимая… — Доминик сделал еще одну попытку достучаться до нее. Но напрасно.

— Не называй меня так. Ты оденешься, или мне вызвать такси?

— Попытайся, — сухо сказал Доминик. — Не знаю ни одного таксиста в Сан-Клементе, который работает после полуночи.

Клео не могла поверить своим ушам. Уже полночь! Но это невозможно!

Она посмотрела на небольшие позолоченные часы, стоявшие на тумбочке возле кровати. Двадцать минут второго. Она ушла из поместья почти в девять.

Повернувшись к Доминику, она с вызовом бросила:

— Ладно. Уже действительно поздно. Так ты… отвезешь меня, или мне придется идти пешком?

Доминик насмешливо посмотрел на нее:

— Можно подумать, ты бы рискнула отправиться в такой путь в темноте. Даже если бы знала дорогу. А ты ее не знаешь.

— Я могла бы попытаться вернуться тем же путем, которым пришла сюда. Наверняка вода уже спала.

— Ты уверена?

Она вдруг почувствовала себя такой слабой и беззащитной.

— Ну пожалуйста, Доминик. Не заставляй меня умолять тебя.

Выражение его лица стало непроницаемым. Мрачно пожав плечами, он поднялся с кровати и, даже не взглянув на Клео, подошел к шкафу. Открыв дверцу, Доминик достал шорты цвета хаки. Он застегнул молнию и указал Клео на дверь:

— После тебя.

Его внезапная холодность поразила ее до глубины души. Сдерживая слезы, она вышла из комнаты. Клео боялась, что Доминик не даст ей уйти. Но также боялась, что он не остановит ее.

Он не остановил.

Босиком Доминик проследовал через холл и подошел к входной двери.

Слабый свет, струившийся с потолка, освещал огромную, со вкусом обставленную прихожую.

Но Клео едва заметила окружающую красоту. Случившееся оказалось намного хуже, чем она могла себе представить. Сердце бешено колотилось, а ноги едва слушались.

Она с горечью отметила, что ей не хочется уходить. Она желала остаться с ним. Провести остаток ночи в его жарких объятиях.

Клео поняла, что влюблена.

Осознание простой правды поразило ее подобно солнечному удару и ужаснуло.

Она изо всех сил боролась с собой, говорила себе, что никогда не поступит так, как ее мать, и не устояла. Влюбилась в него.

Какая идиотка!

Доминик не любил ее.

Он хотел ее. Но хотеть кого-то не значит нуждаться в нем. И то, что случилось сегодня, послужило доказательством.

Глава 14

— Серена, можно обратиться к тебе за помощью? Я хочу вернуться домой. Лучше всего сегодня.

Было утро. После нескольких попыток Клео нашла нужную комнату и постучалась. Серена пригласила ее войти, ожидая увидеть кого-нибудь из прислуги, и очень удивилась, когда на пороге появилась Клео.

— Домой? — переспросила она. — Я… а мой отец знает об этом?

— Никто не знает, — спокойно ответила Клео. — Я хочу устроить все до того, как поговорю с Джейкобом. Я подозреваю, что он может не отпустить меня, но…

— Она подозревает! Клео, ты хорошо знаешь, что он не согласится. Он хочет, чтобы ты осталась здесь.

Я не могу, — настаивала Клео. — Мне очень жаль. Мне будет не хватать его, всех вас, — печально добавила она. — Но ты ведь понимаешь? У меня есть своя жизнь. В Англии.

— Не знаю, что ответить, — озадаченно вздохнула Серена.

— Не нужно ничего говорить. — Клео облизнула пересохшие губы. — Думаю, ты знаешь, как и все остальные, что из моего пребывания здесь ничего хорошего не получится.

— Это раньше я бы так сказала, — засомневалась Серена. — То есть говорила так. Но все изменилось.

— Ничего не изменилось.

Меньше всего ей хотелось, чтобы Серена начала убеждать ее остаться. Клео была готова к тому, что Джейкоб начнет возражать, но справиться с большим у нее не хватило бы сил.

А после этой ночи она никак не могла жить в «Магнолии». Только не после всего, что случилось. Она не такая, как Селеста, и никогда не будет довольствоваться ролью любовницы. А Доминику, судя по всему, серьезные отношения не нужны.

Клео не сомкнула глаз до утра, и сейчас мысли путались. Но одно она понимала отчетливо: нужно уехать прежде, чем она потеряет остатки самоуважения.

Всю дорогу до «Магнолии» они хранили молчание. Доминик не проронил ни слова, только посоветовал пристегнуть ремень безопасности. Когда он высадил ее возле дома, видно, только учтивость не позволила ему уехать прежде, чем она войдет в дом.

Ей повезло, что дверь, через которую она выскользнула на прогулку, не заперли. Она слабо помахала ему рукой на прощание и услышала визг шин. Только бы никто не проснулся!

Она была такой уязвимой. Клео понимала, что, если останется здесь, рано или поздно уступит ему. Этого не должно случиться.

— Это как-то связано с Лили? — спросила Серена, и Клео задумалась, может ли она использовать мать Доминика как предлог, чтобы уехать.

Но нет. На самом деле Лили не представляла теперь для нее никакой угрозы. Конечно, мать Доминика никогда не полюбит ее, но, по крайней мере, она стала хоть немного ее уважать.

— Клео… — вздохнула Серена.

— Пожалуйста.

Серена покачала головой:

— Я сделаю все, что смогу, но не буду ничего обещать. Возможно, твой дедушка захочет что-нибудь сказать по этому поводу.

— Спасибо. — Клео поддалась импульсу и, приблизившись к Серене, поцеловала ее в щеки. — Я очень благодарна.

— Зря ты так поступаешь, — грустно заметила она. — Мы только начали узнавать друг друга.

Клео вымученно улыбнулась, но, закрыв за собой дверь, дала волю слезам.

Когда зазвонил телефон, Доминик сидел за своим столом, уставившись в одну точку.

Посмотрев на номер, он заморгал от удивления. Когда старик хотел связаться с ним, он всегда звонил на его рабочий номер. Значит, случилось что-то из ряда вон выходящее.

— Деда! — стараясь говорить спокойно, выдавил из себя Доминик. — Какой сюрприз! — Он напрягся, не услышав ничего в ответ. — Чем обязан?

— Как будто ты не знаешь.

Злость в голосе старика была почти осязаемой. Доминик прикрыл глаза и тяжело вздохнул:

— Ладно. Думаю, ты звонишь по поводу Клео.

— А ты сообразительный, — съязвил Джейкоб. — Ты что, не мог держаться от нее подальше? Я тебя спрашиваю! Ты ведь поклялся не ломать ей жизнь, так же как твой отец сломал жизнь ее матери!

Я не собирался этого делать.

Но старик не слушал его:

— Скажи мне: ты спал с ней?

— С Клео? — переспросил Доминик.

— Не шути со мной, мальчик. Ты прекрасно знаешь, о ком я говорю.

— Хорошо, — решительно ответил Доминик. — Да, я спал с ней.

— Черт бы тебя побрал!

— Старик, это не то, что ты думаешь.

— Нет? — фыркнул Джейкоб. — Может, ты еще скажешь, что собрался жениться на ней? Хотя о чем это я, ведь женитьба — это не для тебя.

— Деда…

— Ты знаешь, меня тошнит от тебя.

— Позволь мне сказать…

— Что сказать?

— Что я люблю ее, черт побери! — резко крикнул Доминик. — Она ведь не твоя пленница?

Повисла долгая мучительная пауза.

Доминик ждал, что Джейкоб выкрикнет что-нибудь, хотя бы назовет его лжецом. Но старик молчал. И его молчание было еще более пугающим, чем злость.

Ожидая ответа, Доминик поднялся и подошел к окну, выходившему на залив. Он посмотрел на ряд трехэтажных зданий, в которых располагались офисы «Корпорации Монтоя». Затем его взгляд проследовал к пристани, где открывалась поистине захватывающая картина. Но Доминик не замечал окружающей красоты. В конце концов он не выдержал и спросил:

— Что ты молчишь? Разве тебе нечего сказать?

— Слишком поздно.

Слова Джейкоба поразили его как гром среди ясного неба.

— Что значит — слишком поздно? Говорю тебе, я люблю ее. На самом деле люблю. Я собираюсь встретиться с ней сегодня и признаться…

— Что ж, тебе следовало сделать это раньше. Но мне кажется, это все для тебя внове. Ты обычно не женишься на тех, с кем спишь.

Доминик прикусил губу:

— Сейчас все по-другому. Мне нужно было время, чтобы подумать.

— Еще бы, — снова фыркнул Джейкоб. — Но в любом случае можешь выбросить это из головы. Теперь уже слишком поздно. Она уехала!

— Клео? — Сердце Доминика мучительно сжалось. — О чем ты, черт побери, говоришь?

— Она улетела утром, — ледяным тоном произнес Джейкоб.

— Ты шутишь!

— Разве я стал бы шутить о таких вещах? Говорю тебе, она уехала. Я пытался убедить ее остаться. Хотя бы до конца отпуска. Но все напрасно.

— О боже!

— Да, можешь позвонить ей и попросить прощения. Мне же простить тебя ой как нелегко.

Доминик с силой сжал раму окна:

— Я поеду за ней!

— Ты не сделаешь этого, — решительно заявил Джейкоб. — Неужели ты не понимаешь, что и так предостаточно навредил ей? Она сказала, что больше никогда в жизни не хочет видеть тебя, и я ей верю. Если хочешь сделать что-нибудь полезное, разберись с собственной жизнью. Или расставаться с Сарой теперь не имеет смысла, потому что девушка, которую ты соблазнил, покинула остров?

— Это грязное обвинение. Даже если оно исходит от тебя.

— Да, — вдруг очень устало согласился Джейкоб. — Может, оно не вполне оправданно. Ты ведь еще молод. Почему бы тебе не вести разгульную жизнь? Я сам был таким. Но ты ведь знал, как я отношусь к Клео. Разве не мог удовлетворить свою похоть с кем-то другим?

— Это была не похоть, — упрямо твердил Доминик.

— В любом случае теперь это не имеет никакого значения.

— Нет, имеет. Я поеду за ней. Я верну ее. Если я скажу ей, что ты чувствуешь…

— Ты думаешь, я ей этого не говорил? — раздраженно перебил Джейкоб. — Ради бога, Доминик, я сделал все возможное, пытаясь остановить Клео. Но она была полна решимости уехать, и я понял, что мы должны отпустить ее. По крайней мере, на какое-то время. Она пообещала вернуться, если будет необходимо. И я не хочу, чтобы ты, особенно ты, или кто-то из нас все испортил. Слышишь меня?


Клео стояла в очереди возле стойки регистрации, когда кто-то окликнул ее.

— Клео? — обратилась к ней какая-то женщина до боли знакомым голосом. — Клео, ты улетаешь?

Клео застыла на секунду, прежде чем повернуться и встретиться лицом к лицу с Сарой Корди.

— Ой, привет, — неохотно поздоровалась она. В данный момент ей меньше всего хотелось разговаривать с возлюбленной Доминика, но правила приличия требовали ответа. — Да, мне нужно возвращаться в Лондон, — с едва заметной улыбкой добавила она.

— Правда? — удивленно переспросила Сара. — Как-то неожиданно. Доминик вроде говорил, что ты приехала на две недели.

— Планы поменялись, — коротко бросила Клео, с благодарностью посмотрев на служащего, попросившего ее паспорт. Потом снова повернулась к Саре: — А ты тоже летишь в Лондон?

Хорошо хоть она без Доминика. Это было бы слишком.

— Ну…

Сара несколько удивленно посмотрела на Клео. А потом ее лицо озарилось, будто ей в голову пришла какая-то удачная мысль.

— Да нет, — ответила она немного самодовольно. — Я здесь, чтобы встретить партнера Доминика. Доминик попросил заменить его. Думаю, он таким образом готовит меня… ну, ты сама понимаешь.

Клео очень хорошо все понимала. Сара намекала на их будущую свадьбу. Клео почувствовала, как разрывается ее сердце.

— Мне кажется, самолет, который мне нужен, только что приземлился. Мне лучше пойти. Счастливого пути.

Клео кивнула, хотя уход Сары не принес никакого облегчения.

Но потом она вдруг подумала, что если Сара пришла встретить партнера Доминика, то явно ошиблась местом встречи. Эта зона была не для прибывающих пассажиров.

Да что она сама знает об аэропортах? Клео с радостью оказалась бы на борту самолета, направляющегося в Лондон. Прошло уже два дня, с тех пор как она уехала из Сан-Клементе, но только сейчас удалось взять билет домой.

Глава 15

Нора встретила Клео на лестничной площадке у двери их крохотной квартирки. Было видно, что подруга ждала ее возвращения с большим нетерпением. И тут же Клео вспомнила встречу с Сереной в супермаркете.

Прошло три месяца после ее возвращения. Три долгих зимних месяца. Наконец они дождались весны. В парке рядом с домом цвели бледно-желтые нарциссы, а в пруду резвились уточки. Воздух наполнился приятным теплом.

Несомненно, это было не то тепло, которое окутывало ее в Сан-Клементе. Но в Англии Клео ждали чувство стабильности, знакомые места, звуки, образы и люди, которых она любила.

Конечно же она любила и своего дедушку. Клео все время беспокоилась о нем. Ей хотелось съездить на остров повидаться с ним.

Но не жить там. Она не смогла бы остаться и постоянно видеться с мужчиной, которого любила. Да, внезапное открытие оказалось правдой — она любила Доминика. Но история не должна повториться.

Хорошо хоть, что она не забеременела.

Поначалу Клео была напугана, но все обошлось. Она почти постоянно чувствовала себя подавленной. Она больше никогда не хотела видеть Доминика, но почему-то с легкостью приняла мысль о его ребенке.

Интересно, Селеста тоже так думала? Может, поэтому она пошла до конца и родила ребенка, несмотря на ожидавшие ее впереди трудности? Любила ли она свою дочь? Клео была уверена, что любила. Поэтому она не имела права забывать прошлое.

Когда Нора бросилась к ней, в ее глазах читалась тревога.

— Что-нибудь случилось? — Внутри Клео все сжалось от дурного предчувствия. — О господи, это ведь не дедушка, нет?

Нора беспомощно пожала плечами:

— Я не знаю, почему она здесь. Она ничего мне не сказала.

— Она? Она? — В горле Клео пересохло. — Ты имеешь в виду Серену? Мисс Монтоя? Она там?

Нора отрицательно покачала головой:

— Это не та женщина, которая приходила раньше. Но она тоже назвалась Монтоя. В любом случае я просто хочу предупредить тебя. В прошлый раз…

Клео закрыла глаза и как в тумане подошла к двери. Ей хотелось развернуться и убежать, но она не могла оставить Нору одну. В комнате ее могла ждать только одна из двух Монтоя: или Доминик женился на Саре, чего та очень жаждала, или это была Лили. Насчет последней Клео очень сомневалась.

К своему огромному удивлению, Клео увидела Лили, сидящую на их потертом диванчике. Несмотря на то что в комнате было очень жарко, на женщине было наглухо застегнутое кашемировое пальто. Клео не могла вымолвить ни слова.

Нора заглянула в ее спальню:

— Я заварила чай. Если что-то понадобится…

— Спасибо. — Клео обменялась взглядом с подругой и заметила, что Лили поднялась с дивана. — Здравствуйте, миссис Монтоя. Это… э-э-э… большой сюрприз для меня.

— Я думаю, шок. — На секунду показалось, что Лили готова открыть свои истинные чувства. На ее лице промелькнула слабая улыбка, которую Клео видела очень редко.

Затем, как если бы она была хозяйкой этого дома, Лили продолжила:

— Клео, ты не хочешь присесть? Мне нужно с тобой поговорить. — Она тяжело вздохнула. — Я очень обеспокоена.

Лили опять устроилась на диване, а Клео не смогла сдвинуться с места.

— Дедушка. — Она не заметила, как употребила это слово. — Я хотела сказать: что-то случилось? Ему хуже? — спросила она срывающимся голосом. — Он ведь не… он не…

— С Джейкобом все в порядке, — заверила ее Лили. — То есть как обычно. Они ведь всегда так говорят. — Она раздраженно махнула рукой, а затем, видимо устав смотреть на Клео снизу вверх, указала на место рядом с собой: — Ради бога, Клео, присядь. Ты заставляешь меня нервничать.

«Это вы заставляете меня нервничать», — подумала Клео и, расстегнув жакет, выполнила просьбу Лили.

— Хорошо, — сказала она. — Сдаюсь. Что же вас беспокоит?

Лили подозрительно посмотрела на нее:

— Дорогая моя, ты говоришь так резко. Подозреваю, это я виновата.

— Никто не виноват. — Клео не собиралась обсуждать Доминика с его матерью. — Просто я устала. Был очень длинный день.

— И увидеть меня было последним, чего ты ожидала в конце?

— Если честно, да.

— Понимаю, — кивнула Лили и повернулась в сторону кухни: — Знаешь, я бы выпила чашечку чая.

Клео подавила возмущение и поднялась. Что бы ни происходило, она не намерена расспрашивать Лили, пока та сама все не расскажет.

Но о чем она хочет поговорить? Может, Лили узнала об их с Домиником связи? Беспокоится, что Клео могла забеременеть? Что ее сын может оказаться в таком же положении, как и его отец?

Клео налила чай и добавила немного молока.

— Сахар? — спросила она.

Лили отрицательно покачала головой:

— Спасибо, не надо. — Она сделала маленький глоток. — Англичане делают самый вкусный чай в мире.

Клео хотелось возразить, что она не англичанка. Усевшись в кресло, она обратилась к гостье:

— Вы все-таки расскажете, что случилось? Но если боитесь, что я планирую вернуться на остров и поселиться там, можете расслабиться. Я остаюсь здесь.

— Правда? — скривилась Лили. Несмотря на восторги по поводу чая, она сделала всего один глоток и поставила чашку на стол. — Надеюсь, ты передумаешь, — продолжила она, приводя Клео в полное замешательство. — Да, дорогая моя. Я говорю то, что думаю. Тебе придется вернуться, иначе мой сын потеряет рассудок.

— Доминик! — Его имя непроизвольно сорвалось с ее губ. Тут же глухими ударами отозвалось сердце. — Вас послал Доминик?

— О нет! Он бы пришел в бешенство, если бы узнал, что я здесь. Только… только его дедушка знает, куда я поехала. Как и я, Джейкоб сделает все для своего внука. — Лили сложила руки и тяжело вздохнула. — Клео, я очень боюсь, что он сделает с собой что-нибудь ужасное. С тех пор как ты уехала, он очень изменился. Я… я его совсем не узнаю.

Клео подумала, что мать Доминика преувеличивает.

— Я не понимаю… — пробормотала она.

— Джейкоб конечно же тоже очень обеспокоен. Он считает себя виноватым во всем. — Она сделала паузу, а затем с некоторой неохотой продолжила: — Дом хотел поехать за тобой, но Джейкоб заставил его поклясться, что он ничего не сделает без его согласия. Дед настаивал, что ты не хочешь видеть Доминика, но со временем решишь вернуться.

— Вернуться?

— Он все мерит деньгами. Он был уверен, что решение сделать тебя своей законной наследницей заставит тебя вернуться.

— Мне нет дела до его денег! — воскликнула Клео.

— Знаю. Думаю, теперь он тоже это понимает. Но я здесь не из-за Джейкоба. Ты нужна моему сыну. Никогда не думала, что буду говорить подобные вещи, но в данной ситуации у меня нет выбора.

Клео покачала головой:

— А как же Сара? — Она сжала дрожащие руки.

— Ах да, — расстроенно произнесла Лили. — Я надеялась, что их отношения к чему-нибудь приведут. Она такая чудесная девушка. И так подходит… — Лили запнулась — до нее дошло, с кем она разговаривает, и после устало продолжила: — Но Доминик не любит Сару. По словам Джейкоба, он любит тебя…

Она потянулась за чашкой. Ее руки дрожали, но она умудрилась не пролить ни капли.

— Конечно же он ни с кем не говорит об этом. Он не привык обсуждать свою личную жизнь. — Чашка Лили звякнула, когда она снова поставила ее на столик. — Дни напролет он проводит в этом чертовом самолете, летая по всей стране, или сидит в офисе. Мы почти не видим его. Я очень боюсь, что он замучит себя до смерти.

Клео изумленно посмотрела не нее. Еще одно преувеличение.

— Но Доминик очень рассудительный.

— Откуда тебе знать? — с вызовом спросила Лили. — Ты не его мать. Я его мать.

— Я просто не могу поверить, что Доминик способен на глупости, — упрямо заявила Клео. — Уверена, что Сара…

— Сара уехала, — перебила ее Лили. — У Корди в Майами есть родственники, и я слышала, что они сейчас остановились у них. Вообще-то Сара покидала остров, но на следующий же день вернулась. Судя по всему, она была готова простить его. Думаю, кто-то сказал ей, что ты уехала в Англию, и она подумала, что у нее есть шанс снова завоевать Доминика.

У Клео от удивления отвисла челюсть.

Она вспомнила ту встречу в аэропорту. Она еще удивилась, что Сара делает в зале отправления, ведь, по ее словам, она кого-то встречала.

Господи, значит, она узнала, что Клео улетает, и следующим рейсом вернулась обратно на остров. Сара наверняка была вне себя от радости. Она ведь так хотела заполучить Доминика.

— Мне очень жаль, — сказала Клео.

Но Лили не выказала особого сочувствия Саре:

— Ну, Корди всегда имели виды на «Магнолию». Когда у Майкла ничего не вышло с Сереной, они обратили свой взор на ее племянника. Дорогая моя, я очень сомневаюсь, что у них была любовь. Даже если мы с матерью Сары поддерживали миф в глазах других людей. Как только я увидела вас с Домиником, я поняла, что вы одно целое.

— Не могу поверить, — ошеломленно пролепетала Клео.

— Почему нет? — сузила глаза Лили. — Тебе ведь нравится мой сын? Или нет?

— Да, — опустила голову Клео. — Но вы ведь не любите меня?

В комнате повисла пугающая тишина. Клео поняла, что зашла слишком далеко. Но не дальше, чем Лили.

— Клео, ты мне очень не нравилась, — с легким вздохом ответила Лили. — Признаю это. Ты так сильно напоминаешь мне Селесту. Знаешь, я ведь любила твою мать, а она предала меня. Я не знала об этом, пока Джейкоб не рассказал нам.

— Мне очень жаль. — Голос Клео дрожал.

— Да, — Лили пожала плечами, — когда Селеста умерла, я чувствовала себя опустошенной. Ее мать забрала ребенка. Роберт потом говорил, что ребенок тоже умер, а у меня не было причин не верить ему. Я ничего не знала о его планах насчет Новаков. Впервые я услышала правду от Джейкоба. К тому времени, когда ты приехала, я успела убедить себя, что ты так же виновата, как и Роберт.

— Мне сказали… что мой… отец… решил пойти на это, потому что не хотел причинить вам боль.

— Причинить мне боль! — горько воскликнула Лили. — Боюсь, Роберт думал больше о себе. Селеста умерла, а она была единственной свидетельницей. Он решил спасти себя таким образом от бесчестья и обеспечить тебе нормальное будущее.

— Но почему? — Клео была сбита с толку. — Ведь никто бы не узнал, что он мой отец.

— Ты очень похожа на него, — тут же ответила Лили. — Он наверняка сразу же заметил это. Его глаза, нос, губы. А сейчас у тебя можно заметить некоторые из его манер. Я бы сразу догадалась.

— Я просто подумала… раз вы не могли иметь детей…

— Мы усыновили Доминика? Почему же мы не могли удочерить тебя? Ты это имеешь в виду? — вздохнула Лили. — Моя дорогая девочка, видишь ли, в довершение ко всему остальному ты была ребенком моей единокровной сестры.

— Боюсь, что я… — в шоке посмотрела на нее Клео.

— Роберт был не первым в нашей семье, кто предал свою жену, — мрачно заметила Лили. — Клеопатра Дюбуа, твоя бабушка, в честь которой тебя назвали, много лет назад была любовницей моего отца. Все считали это секретом. В детстве мы об этом не знали. Но зато все остальные были в курсе. На таком островке, как Сан-Клементе, очень сложно держать что-нибудь в тайне.

— И конечно же мой отец знал, — задумчиво произнесла Клео.

— Безусловно, — согласилась Лили. — Задолго до того, как Селеста приехала к нам жить, он знал историю ее появления на свет. Потом мы усыновили Доминика, нужен был человек, способный помочь по дому в мое отсутствие. Селеста предложила свои услуги, и я с радостью согласилась. Мы были и друзьями, и сестрами, как бы невероятно это ни звучало.

Клео начинала понимать. Кусочки мозаики постепенно складывались в цельную картину.

Но Лили еще не закончила:

— Роберт держал в тайне их с Селестой связь. Это она не хотела причинить мне боль. Клео, твой отец был во многом высокомерным, но я любила его. И предпочитаю не думать о том, что случилось бы, если бы Селеста не умерла и вы обе остались на острове.

Глава 16

Было странно снова вернуться в Сан-Клементе. Спускаясь по трапу маленького частного самолета, который прислал за ней в Нассау дедушка, Клео оглядывалась вокруг, чувствуя, что вернулась домой.

Это было нелепо и странно — ведь благодаря заботам отца остров никогда не был ее домом. Клео уже никогда не узнает правду. Не важно, кто прав: дедушка, который говорил, что Роберт любил обеих и не хотел причинять боль жене, или Лили, обвинявшая мужа в эгоизме и безответственности.

Тут взгляд Клео упал на высокую фигуру человека, стоящего в тени здания аэропорта, и все ее мысли мгновенно улетучились.

У Клео перехватило дыхание. Это был Доминик. Дедушка пообещал встретить ее лично. Что же тут делает Доминик?

— Все в порядке, мисс Новак?

Рик Морено, младший пилот, следовал за ней по трапу и сейчас с тревогой смотрел на нее. Клео поняла, что резко остановилась и замерла, оцепенев, в бриллиантовом свете полуденного солнца.

— М-м-м… ага. Да, все в порядке, — запинаясь, заверила его Клео. Неуверенной походкой она направилась к Доминику. — Спасибо, мистер Морено. Думаю, это все из-за солнца.

Рик нес ее чемодан и, заметив Доминика, широко улыбнулся и поздоровался с ним:

— Эй, мистер Монтоя, рад вас видеть. Куда отнести чемодан?

— Может, мистер Монтоя приехал не за мной, — поспешила остановить его Клео. Она старалась не смотреть в глаза Доминику. — А разве Джейкоб не здесь?

— Нет.

Едва ли ответ Доминика прозвучал дружелюбно. Но, боже мой, она теперь видела, почему Лили поступилась собственной гордостью и примчалась в Лондон. Если Клео и вправду виновата в том, как он сейчас выглядит, ей придется за многое ответить.

Одна кожа да кости. Доминик здорово похудел. Брюки шикарного костюма мешковато свисали с талии.

— Машина там. — Доминик махнул рукой, указывая Рику направление, и тот ушел, оставив их вдвоем.

Доминик стоял молча, и Клео пришлось самой начать разговор:

— Я думала, меня приедет встречать твой дедушка.

— Я тоже так думал.

Опять он обескуражил ее своим ответом.

Но Клео собрала все свое мужество и продолжила:

— В любом случае спасибо, что приехал. — Она махнула рукой в сторону удалявшегося Рика: — Может, нам следует пойти за ним?

Выражение лица Доминика было непроницаемым.

— Клео, что ты здесь делаешь? — ледяным тоном спросил он. — Как я понял, ты сказала старику, что никогда не захочешь увидеть меня снова.

— Ах!

Клео прикусила губу. Что ей ответить? Да, она говорила подобные вещи, но обстоятельства тогда были совсем другие.

Пожав плечами, она ответила:

— Люди меняются.

— Разве? — с иронией спросил Доминик. — Может, все дело в том, что за них решают другие? Особенно если кто-то обвиняет их во всех грехах.

— Во всех грехах! Нет… — Клео хотела взять его за рукав, но он отпрянул. — Ты не понимаешь.

— Конечно, черт возьми, я не понимаю, — грубо ответил Доминик. — Но ты должна знать, что все слова моей матери — пустая болтовня. Клео, я не хочу тебя видеть здесь. Ты мне не нужна. И если я послужил причиной того, что ты проглотила свою гордость, расслабься и забудь об этом. Если ты приехала ради меня, можешь прямо сейчас развернуться и убраться туда, откуда прилетела.

Клео вздрогнула. Если он хотел обидеть ее, у него получилось. Но что-то, возможно слова Лили или загнанное выражение его глаз, заставило ее произнести:

— Доминик, ты сам говорил мне, что здесь мой дом.

Доминик стиснул зубы:

— Думаешь, меня беспокоит то, что я тебе когда-то наговорил? Мой дед был при смерти, он и сейчас не в лучшем состоянии, и мне пришлось придумать что-нибудь, чтобы ты села в этот дурацкий самолет. Но сейчас… — Доминик нервно махнул рукой. — Сейчас все по-другому. Если уж ты вернулась, то точно не из-за моих слов.

Клео не ожидала настолько ужасной встречи. Если бы она не знала Доминика, то подумала бы, что он ее ненавидит. Возможно, так и есть. Ведь от любви до ненависти один шаг.

Собравшись с силами, она улыбнулась:

— Хорошо, поживем — увидим. Согласен? — Она говорила с ним как с ребенком. — Может, мы все-таки пойдем?

— Клео, мне не нужна твоя забота.

— Очень нужна, — мило улыбнувшись ему, ответила Клео. Она повернулась к Рику, который уже оставил багаж в машине и возвращался. — Еще раз спасибо, мистер Морено. Вы просто супер.

Рик широко улыбнулся в ответ, но, увидев мрачное выражение лица босса, тут же посерьезнел:

— Не стоит благодарности, мисс Новак. — Он вежливо кивнул Доминику: — Мистер Монтоя, я вылетаю сегодня вечером. Завтра я вам буду нужен?

— Я дам тебе знать.

Доминик подумал, что ему не следовало вести себя так грубо с молодым человеком. За последние несколько недель он несколько раз летал с Риком, и младший пилот встречал его неизменным радушием.

— Да, сэр. — Рик отдал честь и скрылся за дверью, ведущей в терминал. Клео догадалась, что за ними следят служащие аэропорта, поэтому решительно направилась к стоянке, где находился раритетный «роллс-ройс», которым так гордился Джейкоб.

Ее чемодан лежал в багажнике. Бросив сумочку на заднее сиденье, она открыла дверцу и забралась внутрь.

Доминик уселся за руль, при этом задев рукавом пиджака ее обнаженную руку. Она недоумевала, как можно носить костюм в такую жару.

С появлением Доминика салон машины наполнился ароматом мыла. Клео заметила, что у него влажные волосы. Судя по всему, он недавно принимал душ. Только вот на бритье трехдневной щетины времени не хватило.

Но даже если так, Клео все равно порадовалась тому, что он сделал хоть что-то ради нее. Это немного не вязалось с его утверждением, что она ему не нужна.

Или она, как утопающий, хватается за соломинку?

Клео все еще не придумала, как справится со сложившейся ситуацией. Сможет ли она сделать что-нибудь? Лили была уверена, что да, только Клео очень сомневалась в собственных силах.

Набрав воздуха в легкие, она взглянула на Доминика. Как-то нужно разговорить его прежде, чем они подъедут к «Магнолии».

Прокашлявшись, Клео начала:

— Тебе не жарко? Я понимаю, что ты был на работе, но не лучше ли снять пиджак?

— Ты на самом деле считаешь, что тебе следует вмешиваться в мои дела? — нанес встречный удар Доминик. Его голос звучал насмешливо. — Клянусь, ты была в шоке, когда моя мамочка появилась у тебя на пороге.

— Откуда ты?..

Клео осеклась, понимая, что призналась в том, что виделась с Лили.

Доминик зло посмотрел на нее:

— Откуда я знаю, что она ездила к тебе? Она сама мне все рассказала. Наверное, хотела меня впечатлить.

— И конечно же у нее ничего не получилось, — натянуто заметила Клео, обиженная его высокомерием. — Она переживала. По всей видимости, Лили редко тебя видела в последние дни.

— Ага, наверное, волновалась, что придется связываться с тобой, — грубо ответил он.

Клео воскликнула:

— Вот это да! Спасибо на добром слове. Видимо, я была ее последней надеждой.

Доминик нахмурился. Он не хотел причинять ей боль. Черт бы ее побрал!

Хотя Клео вполне заслуживает наказания, практически лишив его всякого вкуса к жизни.

— Послушай, — устало произнес он, — давай не будем делать вид, что ты хотела вернуться сюда. Я не знал, что моя мамочка намеревается сделать. Я бы остановил ее. Почему бы ей не оставить меня в покое?

— Чтобы дать тебе умереть? — живо отреагировала Клео, заставив Доминика бросить на нее недоверчивый взгляд. — Это очевидно. Что ты делаешь с собой? — Она еле сдерживалась, чтобы не разрыдаться. — Что я тебе сделала?

Машина резко затормозила, так что маленький пикап, следовавший за ними, чуть не свалился с обрыва. Его водитель, проезжая мимо, грозно помахал им кулаком, но Доминик не обратил на него никакого внимания. Он зло сверлил девушку глазами:

— О господи, бедняжка, ты ей на самом деле поверила? Что она там тебе наговорила? Наверняка что-то очень ужасное, раз ты кинулась в Сан-Клементе.

Клео хотела достать платок, но вспомнила, что положила сумку на заднее сиденье. Она вытерла нос ладонью и тихо сказала:

— Я хотела вернуться. Каждый день с тех пор, как уехала, я мечтала вернуться.

— Ага, верю, — язвительно заметил Доминик. Он наклонился, достал из отделения для перчаток небольшую упаковку бумажных платочков и вручил их Клео. Она поежилась от прикосновения его ледяных пальцев. — Клео, ты такая хорошая девочка. Но кто же это все придумал? Стой, можешь не говорить. Это все моя мамочка.

Клео смахнула слезу:

— Твоя мать здесь ни при чем. И это все не подстроено. Если бы ты только выслушал меня…

— О да. Я должен поверить, что ты только и ждала, когда же тебя пригласят обратно?

Я не ждала этого, нет, — вздохнула Клео. Он оказался очень упрямым. — Можешь ты посмотреть на вещи моими глазами?

— Почему я должен это делать? — Доминик помрачнел еще больше. — Это было наглостью с твоей стороны приехать сюда и ожидать жалости с моей стороны. Я не просил тебя возвращаться. Это только моя мать хотела…

— Доминик!

Клео смотрела на него глазами полными слез. Она не могла поверить в его жестокость. Лили, наверное, ошиблась, сделала неправильные выводы…

— Ты… ты должен понять, что я чувствовала, когда уехала. Хорошо. Мы переспали с тобой. И это было… восхитительно…

Доминик недоверчиво посмотрел на Клео, потом снова перевел взгляд на океан.

Скорее всего, она лгала. Это просто еще одна уловка его матери, придуманная, чтобы иметь возможность вмешиваться в его жизнь.

— Но я… я бы не смогла стать твоей любовницей.

— Разве я просил тебя стать моей любовницей?! — яростно спросил он. — Тебе лучше освежить свою память. Я такого не припоминаю.

— Нет, — застонала Клео, — ты действительно этого не говорил…

— Хоть что-то я сделал правильно! — съязвил Доминик.

— Но… но я была уверена, это то, чего ты хочешь.

— Да неужели? — Его взгляд метал молнии. — Ты решила, что лучше меня знаешь, чего я хочу? Как тогда, у меня дома?

— Я все объяснила, — дрожащим голосом ответила она.

— Разве?

— Да. — Клео облизнула пересохшие губы. — Неужели ты не понимаешь, что мне было тяжело? Я пожалела бы потом…

— Ты о том, чтобы еще раз лечь со мной в постель? — Доминик криво усмехнулся. — Да, могу понять, какой это стало проблемой для тебя.

— Не глупи! — Клео посмотрела на него сквозь слезы. — Я влюбилась в тебя. И боялась страданий. — Ее щеки пылали. — Если хочешь, можешь винить в этом мою мать.

— С чего ты взяла, что я заставлю тебя страдать?

— Из-за Сары, — прямо сказала она. — Я думала, ты собираешься жениться на ней, и я не смогу с этим жить.

Доминик изо всех сил сдерживался, чтобы не кинуться утешать ее. Ее слезы разрывали ему сердце, но он все еще не мог забыть слова Сары…

— А как насчет того, что ты сказала Саре в аэропорту в Нассау? — резко выпалил он.

— Саре? — Клео удивленно посмотрела на него, вытирая слезы. — А что я ей сказала?

— Разве ты не сказала ей, что не хочешь больше видеть меня?

— Конечно же нет, — ужаснулась Клео.

— Но ты ведь не будешь отрицать, что разговаривала с ней?

— Мы едва перекинулись парой слов, — растерянно ответила она. — Твое имя даже не упоминалось. Ты попросил ее встретить своего делового партнера…

— Что ты сказала?

Вдруг Клео поняла, что ее подозрения насчет Сары оказались небеспочвенными.

— Ты не посылал ее в аэропорт? Твоя мать сказала мне, что Сара покинула остров, но я не видела в этом никакой связи…

— С чем?

— Она хотела убедить меня, что вы все еще вместе.

— Но как ты могла поверить ей? — Доминик боролся с чувством эйфории, которое вдруг охватило его. — Ты ведь видела, что произошло между нами. Черт побери, ты должна была все услышать, когда пряталась в кустах за моей террасой.

— Я не пряталась в кустах, — с несчастным видом пробормотала Клео. — Я такая никчемная.

— Нет, ты не такая, — тихо сказал Доминик. — Внезапное ухудшение самочувствия Джейкоба было на самом деле предлогом, чтобы не поехать встречать тебя. Думаю, он знал, что делает.

Погруженный в раздумья, Доминик казался таким далеким, что ей захотелось прикоснуться к нему. Погрузить пальцы в его блестящие густые волосы. Взять его лицо в ладони, чтобы он увидел, что ее жизнь без него — ничто.

Но Клео не хватало мужества.

Долгое время они сидели молча, пока наконец Доминик не сказал:

— Значит, ты приехала, потому что моя мать напугала тебя. — В этот раз тон его голоса был спокойным и мягким.

— Нет, — подняла голову Клео. — Я вернулась, потому что она заставила меня поверить, что я тебе нужна.

— Ты все еще так думаешь?

— Я не знаю, что думать, — хрипло произнесла Клео. — Но… когда я увидела тебя…

— Ну?

— …я подумала, что, скорее всего, она права.

Доминик с улыбкой спросил:

— Неужели я так плохо выгляжу?

Вдруг она поняла, что больше не может сдерживаться.

Не заботясь о том, что подумает Доминик о ней, Клео обвила его шею, притянула к себе и прильнула к его губам. Впервые в жизни она решилась на такое, но ей было необходимо разбить лед. Клео почувствовала, как его холодные губы становятся жаркими. Сначала он попытался оттолкнуть ее, но близость лишила его сил, и он с жадностью ответил на страстный поцелуй.

— Клео, черт побери, — хрипло сказал Доминик и обнял возлюбленную за плечи.

Прижав Клео к кожаному сиденью, он впился в ее соблазнительный рот. Их языки встретились, и Доминик почувствовал, как в приятной податливости нежного тела исчезает вся злость, накопившаяся за долгие недели одиночества.

Клео испытала невероятное облегчение. Она так боялась, что Доминик не простит ее. Она все теснее прижималась к его сильному телу. Но этого было недостаточно.

Она стянула с него пиджак и почувствовала тепло кожи. Но ей хотелось еще большей близости, и она дрожащими пальцами принялась расстегивать пуговицы рубашки.

Ощутив прикосновение рук Клео, Доминик жадно втянул воздух и припал к ее нежной шее. Его тело горело словно в лихорадке, и, когда Клео издала тихий стон, он почувствовал, как его накрыла волна желания.

— Нам придется выбираться отсюда, — пробормотал он, покрывая ее лицо жаркими поцелуями. Он провел рукой по соблазнительной груди и еле удержался, чтобы не снять с нее футболку.

Ему хотелось почувствовать прикосновение ее обнаженного тела. Но Клео была для него слишком дорога, и он не мог позволить себе заняться с ней любовью на заднем сиденье автомобиля.

Он немного отстранился.

— Куда мы едем? — спросила Клео, боясь, что он собирается отвезти ее в «Магнолию».

— Не к твоему дедушке, — сделав вид, что ему очень жаль, ответил Доминик. — Пусть еще немного потомится.

— Ты о чем?

Доминик нажал на газ:

— Он знал, что делает, когда попросил меня приехать и встретить тебя. Он божился, что слишком устал для подобной поездки. А Серены как раз нет дома.

— А ты отказывался?

— Да, — честно признался Доминик. — Я думал, ты приехала только потому, что тебя упросила моя мать. А мне не нужна была твоя… жалость.

— Жалость! Ах, любимый…

— В любом случае он не захотел еще раз обращаться к Лили, поэтому я оставался его единственной надеждой. Это он так сказал.

— Слава тебе, Господи! — пылко ответила Клео. Она положила руку ему на бедро и легонько сжала.

— Пожалуйста, — охрипшим голосом произнес Доминик, — не делай этого.

— Почему? — с озорной улыбкой на губах спросила Клео. — Разве тебе не нравится?

— Я отвечу тебе, когда мы приедем, — пообещал Доминик, и Клео задрожала от предвкушения.

Казалось, их путешествие никогда не закончится. Но в конце концов Доминик миновал каменные ворота и подъехал к дому.

Они прошли мимо красивого фонтана, водные струи которого переливались в свете полуденного солнца. На пороге Доминик подхватил Клео на руки.

Эмброуз, помощник Доминика, возник на секунду в дверях и сразу же исчез. Он увидел, что в данный момент у хозяина есть все необходимое, и радостно улыбнулся.

В холле Доминик стянул с Клео футболку и снял свою рубашку. Затем, не отрываясь друг от друга, они проследовали в спальню.

Клео задыхалась от страсти. Ее голова слегка закружилась, когда, прервав поцелуй, они сняли остатки одежды.

Доминик опустил Клео на кровать, и она ощутила между ног его горячее возбужденное тело.

— Я безумно хочу тебя, — охваченный страстью, прошептал Доминик.

Дрожа от желания, Клео отдалась уносящему ее вихрю наслаждения.

Эпилог

Разметавшиеся по подушке волосы Клео были все еще влажными.

Доминик намотал на палец шелковистую черную прядь, лежавшую на подушке возле его головы, и поднес к губам. Зажмурившись от наслаждения, он вдыхал запах шампуня, исходивший от нее.

После их первого безумного и неистового соития они вместе отправились в душ. Ему понравилось намыливать ее волосы и тело, покрывая каждый миллиметр белоснежной пеной. Он находил удовольствие в том, что Клео пахла им самим.

Его прикосновения вызвали новую волну желания, и они занялись любовью прямо под струями прохладной воды. Доминик прижал Клео к стенке душевой кабинки, а она обвила его бедра ногами.

Вернувшись в кровать, они снова слились в страстном танце любви. Доминик не подозревал, что в нем находится такой неиссякаемый источник мужской силы, но при одной мысли о занятии любовью с Клео его тело загоралось от страсти.

Она была той, кого он любил, его родственной душой. И он не собирался больше ее отпускать. Они принадлежали друг другу, так было всегда.

Доминик мысленно поблагодарил Джейкоба: без вмешательства старика он никогда бы не встретил ее.

Клео спала.

Она наверняка устала. Так же как и он. Но ему не хотелось упускать ни одного мгновения близости. Наконец они вместе. У него будет предостаточно времени на сон, когда они поженятся.

Поженятся!

Клео Монтоя. Он прикидывал, как ее будут звать после замужества. Миссис Доминик Монтоя. Да, звучит просто здорово.

За окном опустились сумерки, но он не стал закрывать шторы. Если кому-нибудь — его матери, Серене или деду — вздумается приехать и поглазеть в окна, его это беспокоит меньше всего. Ему нечего скрывать и нечего стыдиться.

Они с Клео — жених и невеста.

Как же это все удивительно!

Он повернулся. Ее длинные шелковистые ресницы дрогнули, и она приоткрыла глаза.

— Который час? — сонно спросила Клео.

— Почти шесть, — притянув ее к себе, нежно прошептал Доминик. — Ты не голодна? Можно попросить Эмброуза что-нибудь приготовить.

Клео мечтательно посмотрела на него:

— Поверить не могу. Неужели мы на самом деле вместе? Мне это не снится?

— Если да, то мы видим один и тот же сон, — ответил Доминик, уткнувшись в ее плечо. — Нет, моя дорогая, ты не спишь. Ты здесь, у меня дома. В моей постели.

— М-м-м… мне нравится здесь, — пробормотала Клео, испытывая наслаждение от прикосновения его колючего подбородка. — Но думаю, что мне стоит поехать повидаться с… нашим… дедушкой. Он, должно быть, места себе не находит.

— Думаю, он прекрасно знает, где ты сейчас, — сухо заметил Доминик. — Наверное, я сумел всех убедить, что влюблен в тебя.

— Думаешь, он переживал? — с тревогой в голосе спросила Клео. — Меня могут обвинить в его плохом состоянии.

Доминик улыбнулся:

— Если он и переживал, то это касалось только его. Он был уверен, что ты опомнишься и вернешься — я имею в виду материальную сторону дела.

— Но мне никогда не были нужны его деньги!

— Да, теперь он знает, — согласился Доминик. — Он немало поволновался, когда понял это.

— Но с ним ведь все в порядке?

— Да, — подтвердил Доминик.

— Что ж, я очень рада, что снова увижу его. Мне кажется, я очень к нему привязалась.

— Это хорошо. — Доминик внимательно посмотрел на Клео. — А как насчет меня?

— Я тебя люблю. Очень-очень. Вот почему я уехала. Я не могла смириться с мыслью, что ты будешь с Сарой.

Доминик поцеловал ее и со всей серьезностью заявил:

— Я бы никогда не женился на Саре, потому что я никогда не любил ее так, как тебя.

— Нет, но наши отношения и отношения моих родителей так похожи. Я боялась последствий.

— Боялась забеременеть? Ты ведь не беременна? — вопросительно поднял брови Доминик.

— Пока нет, — засмеялась Клео.

— Что ж, это к лучшему, — подумав, заметил он. — Для начала я хотел бы, чтобы ты принадлежала только мне.

Я не заслуживаю тебя, — прикоснулась к его щеке Клео.

— Нет, — улыбнулся Доминик. — Но я тебя прощаю.

На какое-то мгновение их окутала тишина.

— Знаешь, — прошептала Клео, — Лили рассказала мне, что Селеста на самом деле была ее единокровной сестрой. Ты знал об этом?

— Черт, нет, конечно! — удивился Доминик. — Подумать только! Оказывается, мой дед по матери был не таким уж святошей, каким прикидывался перед людьми.

Клео кивнула в знак согласия:

— Мой отец был не первым в семье, кто влюбился в женщину из рода Дюбуа.

И не последним, — напомнил Доминик. Он наклонился и слегка укусил ее за мочку уха. — Не забывай, что ты тоже Дюбуа.

Я не забыла.

— Только у нас все по-другому, — нахмурившись, произнес Доминик.

— По-другому?

— Дело в том, что я собираюсь жениться на одной из Дюбуа, если только она не будет против. — Он провел пальцем по ее губам: — Клео, ты выйдешь за меня? Согласишься замкнуть этот круг и стать моей женой?

И Клео, улыбнувшись, ответила:

— Да.

Примечания

1

Пина-колада — традиционный карибский алкогольный коктейль, содержит ром, кокосовое молоко или ананасовый сок.


Купить книгу "Райская птица" Мэтер Энн

home | my bookshelf | | Райская птица |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения
Всего проголосовало: 1
Средний рейтинг 5.0 из 5



Оцените эту книгу