Книга: Ловушка для капитана



Ловушка для капитана

Стефани Лоуренс

Ловушка для капитана

Ловушка для капитана

Stephanie Laurens

THE DAREDEVIL SNARED

A Novel


Ловушка для капитана

Все права на издание защищены, включая право воспроизведения полностью или частично в любой форме.

Это издание опубликовано с разрешения Harlequin Books S. А.

Иллюстрация на обложке используется с разрешения Harlequin Enterprises limited. Все права защищены.

Товарные знаки Harlequin и Diamond принадлежат Harlequin Enterprises limited или его корпоративным аффилированным членам и могут быть использованы только на основании сублицензионного соглашения.

Эта книга является художественным произведением.

Имена, характеры, места действия вымышлены или творчески переосмыслены. Все аналогии с действительными персонажами или событиями случайны.


Художественное оформление Е.Ю. Шурлаповой


The Daredevil Snared Copyright

© 2016 by Savdek Management Proprietary Limited «Ловушка для капитана»

© «Центрполиграф», 2018

© Перевод и издание на русском языке, «Центрполиграф», 2018

© Художественное оформление, «Центрполиграф», 2018

Действующие лица

Главные:

Калеб Фробишер – главный герой, самый младший из братьев Фробишер, капитан «Принца».

Кэтрин (Кейт) Фортескью – главная героиня, гувернантка, похищенная во Фритауне.


В Лондоне:

Семья:

Деклан Фробишер – старший брат Калеба.

Леди Эдвина Фробишер – невестка Калеба, жена Деклана.

Роберт Фробишер – старший брат Калеба.

Эйлин Хопкинс – невеста Роберта, сестра лейтенанта Уильяма Хопкинса.


Слуга в особняке Деклана и Эдвины:

Хамфри – дворецкий.


Правительство:

Ройс, герцог Волверстоун, он же Дальциэль – бывший командир британских тайных агентов за пределами Англии.


В Абердине:

Фергюс Фробишер – отец Калеба.

Элейн Фробишер – мать Калеба.

Ройд Фробишер – самый старший брат Калеба.


В Саутгемптоне:

Хиггинсон – главный клерк в судоходной компании Фробишеров.


Во Фритауне:

Губернатор Холбрук – губернатор Британской Западной Африки.

Майор Элдридж – командир форта Торнтон.

Вице-адмирал Деккер – командующий Западноафриканской эскадрой королевского флота.

Майор Уинтон – комиссар форта Торнтон.

Чарльз Бабингтон – партнер в торговой компании «Маколей и Бабингтон».

Мистер Маколей – старший партнер в торговой компании «Маколей и Бабингтон».

Обо Ундото – местный священник.

Малдун – морской атташе.

Уинтон – племянник майора Уинтона, помощник комиссара форта.


В лагере Кейла:

Кейл – главарь работорговцев.

Роджерс – заместитель Кейла.

Еще 15 работорговцев, в том числе Крысолов.


В поселке на руднике:

Наемники:

Дюбуа – главарь наемников, предположительно француз.

Арсен – правая рука Дюбуа, предположительно француз.

Криппс – второй помощник Дюбуа, англичанин.

И еще 28 наемников – разного возраста и происхождения.


Пленники:

Капитан Джон Диксон – военный инженер.

Лейтенант Уильям Хопкинс – офицер Западноафриканской эскадры королевского флота.

Лейтенант Томас Фэншоу – офицер Западноафриканской эскадры королевского флота.

Хиллсайт – бывший агент Волверстоуна, советник губернатора.

Харриет Фрейзер – молодая женщина из хорошей семьи, возлюбленная Диксона.

Мэри Уилсон – продавщица и совладелица лавки, возлюбленная Бабингтона.

Эллен Маккензи – молодая женщина, недавно приехавшая во Фритаун.

Джемма Холлидей – молодая женщина из трущоб.

Энни Меллоуз – молодая женщина из трущоб.

Джед Метерс – плотник.

И еще 18 человек – британцы разного происхождения и профессий.

Дикон – мальчик, 7 лет.

Эми – девочка, 6 лет.

Джерри – мальчик, 10 лет.

И еще 16 детей – британцы, от 6 до 10 лет.

И еще 5 детей – британцы, от 11 до 14 лет.


На борту «Принца»:

Лейтенант Фредерик Фитцпатрик – первый помощник.

Уоллес – штурман.

Картер – боцман, уходит в джунгли, но возвращается на корабль.

Квилли – квартирмейстер, уходит в джунгли и остается с Калебом.

Хорнби – стюард, уходит в джунгли, позже возвращается на корабль.

Джонсон – мичман, уходит в джунгли, позже возвращается на корабль.

Фостер, Мартин, Эллис, Квик, Маллард, Коллинс, Биггс, Нортон, Олсен – мичманы и матросы, уходят в джунгли и остаются с Калебом.


На борту «Ворона»:

Филипп Лассель – капитан, занимается каперством, давний друг Калеба.

Рейно – боцман, уходит в джунгли, позже возвращается на корабль.

Дюкасс – квартирмейстер, уходит в джунгли и остается с Филиппом.

Фуйяр, Кольмер, Жерар, Винерон – мичманы и опытные моряки, которые уходят в джунгли и остаются с Филиппом.

И еще четыре матроса – французы, которые уходят в джунгли, позже возвращаются на корабль.


Ловушка для капитана

Глава 1

14 июля 1824 года.

Джунгли к востоку от Фритауна,

Западная Африка


Калеб Фробишер уверенно продвигался вперед в тенистых зарослях. За ним по узкой тропе следовали еще двадцать четыре человека. Отряд шел молча. Здешняя тишина была странной, она действовала на нервы. Под густой сенью листвы влажность была настолько высокой, что всем казалось, будто они бредут под водой. Душная, влажная атмосфера буквально давила на них.

– Проклятье! – задыхаясь, проговорил Филипп Лассель, шагавший следом за Калебом. – Наверное, уже близко.

– Сейчас только середина утра, – негромко ответил Калеб. – Неужели ты уже упал духом? Филипп только фыркнул.

Звериная тропа, по которой они продвигались, пролегала через непроходимые заросли, Калебу и остальным то и дело приходилось пролезать под упавшими стволами, перешагивать узловатые корни и раздвигать низко нависшие ветви и лианы.

Калеб от всей души надеялся, что лагерь работорговцев, который они разыскивали, уже близко. Несмотря на то что перед началом операции он дал себе зарок действовать строго по правилам и доказать всем, особенно своим родным, что ему можно доверить столь серьезное предприятие, иногда инстинкт, пусть и замаскированный под отчаянный порыв, оказывался слишком сильным, почти непреодолимым. На карте, нарисованной рукой его брата Роберта, путь к лагерю работорговцев, так называемой «усадьбе Кейла» был показан с запада. Однако Калеб, изучив вероятное местоположение лагеря, решил подойти к нему с севера. Судя по тому, что удалось выяснить из записей Роберта, Кейл и его приспешники будут скорее ждать нападения с запада; они почти наверняка выставили часовых. Поэтому Калебу казалось, что лучше подойти к лагерю с другой стороны. В конце концов, их цель – захват и разгром.

Вот почему двадцать пять крепких мужчин, вооруженных до зубов, неуклонно шли вперед в самом сердце африканских джунглей.

Три дня назад «Принц» и «Ворон», корабли Калеба и его старого товарища Филиппа, с ночным приливом вошли в устье реки. Они старались держаться северного берега, подальше от судоходных линий, ведущих в порт Фритауна. Они зашли в залив Тагрин-Бей, где меньше рисковали быть замеченными с судов королевского флота, стоявших на рейде. По сведениям Роберта, к Фритауну приближалась Западноафриканская эскадра королевского флота, а Калеб предпочел бы сейчас не объясняться с вице-адмиралом Деккером.

Они бросили якоря у южного берега. По подсчетам Калеба, они очутились строго к северу от усадьбы Кейла. Судя по карте Роберта, между лагерем работорговцев и их кораблями были непроходимые джунгли. Впрочем, Калеб надеялся, что им удастся добраться до нужного места. Его уверенность основывалась на том, что удалось узнать у туземцев из близлежащей деревни. Филипп обладал особым талантом к языкам – еще одна превосходная причина для того, чтобы пригласить его с собой – и быстро подружился со старейшинами деревни. Конечно, туземцам было известно о существовании лагеря работорговцев, однако, что неудивительно, они старались не приближаться к нему. И, хотя они ничего не знали ни о каком руднике в окрестностях деревни, они охотно указали узкую тропинку, по которой, как они уверяли, можно подойти более-менее близко к лагерю работорговцев.

К сожалению, туземцы не знали, как зовут главаря работорговцев. Калеб надеялся, что им указали именно лагерь Кейла, а не какого-нибудь другого мерзавца, и неуклонно продвигался вперед. Они отправились в путь накануне утром, оставив на кораблях лишь по нескольку человек экипажа и взяв с собой самых сильных и самых опытных. Захват лагеря будет нелегкой задачей, особенно если сейчас в лапах работорговцев есть пленники.

Обдумывая все варианты развития событий и гадая, что можно предпринять, если окажется, что в лагере действительно есть пленники, Калеб шел впереди.

Он почти не поверил своим глазам, когда заметил за густой завесой пальмовых листьев и лиан слабое мерцание. Скорее всего, впереди была большая поляна, куда проникал солнечный свет, нарушая общий полумрак, царивший в джунглях.

Вскоре звериная тропа сменилась более широкой и утоптанной дорогой – по ней явно часто ходили.

Калеб остановился и поднял руку; идущие за ним замерли на месте. Он принялся всматриваться и вслушиваться. Вдали слышались мужские голоса – слабые, и все же различимые.

Филипп нагнулся к нему и прошептал:

– Мы в двадцати – двадцати пяти шагах от границы лагеря!

Калеб кивнул.

– Должно быть, мы набрели на дорогу, которая ведет от лагеря к руднику.

Он наскоро соображал, что делать. Несмотря на большой опыт, Филипп молчал, предоставив Калебу командовать. В конце концов, задание поручено Калебу, поэтому он сейчас главный. Вот еще одна причина, почему Калебу так нравилось работать с Филиппом. Наконец он негромко проговорил:

– Передай дальше – мы подберемся поближе, не выходя из зарослей, и посмотрим, что там. Не стоит заранее предупреждать их о нашем приходе.

Филипп обернулся и передал слова Калеба по цепочке. Всего в отряде было двадцать пять человек. Тринадцать из них были с «Принца» и десять – с «Ворона». Благодаря тому что в прошлом Калеба и Филиппа связывало немало приключений, их подчиненным часто приходилось действовать заодно. Поэтому теперь никто не сомневался: что бы их ни ожидало, они будут работать слаженно, как одна команда.

В последний раз, внимательно оглядевшись по сторонам, Калеб шагнул на утоптанную тропу и медленно пошел по ней. Вскоре тропа поворачивала – Калеб подозревал, что после поворота тропа будет видна из лагеря. Поэтому он беззвучно шагнул вправо, под покров листвы. Продолжая двигаться медленно и осторожно, он огибал поляну с севера на запад. Наконец, добравшись до самой западной точки, он увидел впереди, у самой границы поляны, заросли широколистных пальм. Пригнувшись, он перебежал туда и заполз в естественное укрытие. Обернувшись, он убедился в том, что Филипп следует за ним. Их спутники остановились дальше. Они спрятались в зарослях, но не сводили глаз с лагеря.

Калеб снова переключил внимание на поляну и принялся разглядывать усадьбу Кейла, которую успел изучить в общих чертах по рисункам и заметкам Роберта. Усадьба была устроена в форме подковы; посередине стоял длинный барак; еще четыре строения поменьше, по две с каждой стороны, находились по краям подковы. Калеб и его люди вышли из джунглей практически напротив главного барака. Судя по карте Роберта, правее находилась тропа, которая вела во Фритаун; Калеб долго всматривался и наконец разглядел просвет между деревьями. Утоптанная тропа, по которой его отряд двигался какое-то время, выходила на поляну левее главного барака. Еще одна тропа – Роберт считал, что ею никто не пользуется, – вела в джунгли справа от строения.

Поняв, что карта и описания брата соответствуют действительности, Калеб сосредоточился на обитателях усадьбы. Одни выходили из бараков и хижин; другие сидели вокруг костра, разведенного посреди поляны. Филипп устроился рядом с ним. Оба внимательно вслушивались, стараясь разобрать слова.

Через какое-то время Филипп нагнулся к нему и прошептал:

– Вон тот здоровяк держится так, словно он тут главный, но, судя по описанию Роберта, он не может быть Кейлом.

Калеб внимательно рассмотрел работорговца, на которого указал Филипп.

– По-моему, – прошептал он в ответ, – тот тип представляет Кейла во Фритауне… – Подумав немного, он продолжал: – Любопытно, зачем он здесь.

– Очень кстати, что он здесь, – возразил Филипп. – Если мы устраним всех, те приспешники Кейла, что останутся в живых, побоятся возобновлять свою деятельность даже под руководством какого-нибудь другого главаря.

– Верно! – Калеб снова внимательно осмотрел поляну и строения. – Не похоже, чтобы сейчас здесь были пленники – хижины поменьше открыты нараспашку, очевидно, они пусты.

– Мне тоже так кажется.

Калеб поморщился:

– Не вижу самого Кейла. Если он и здесь, то внутри, а если так, сколько еще с ним народу?

Филипп выразительно, по-галльски, пожал плечами.

Неожиданно толстяк, который помешивал что-то в большом котле, кипевшем на огне, громко крикнул:

– Рагу готово!

Вскоре дверь барака распахнулась. Калеб не удержался от довольной улыбки: на крыльцо вышел работорговец среднего роста, жилистый, с уродливым шрамом через все лицо – судя по описанию Роберта, именно так выглядел Кейл. За ним шли еще трое.

– Очень вовремя, – прошептал Филипп.

С тропы, ведущей во Фритаун, показался еще один человек. Калеб ткнул Филиппа в бок и показал на новичка:

– Мы были правы; они выставили часового!

Филипп внимательно рассматривал часового, который поспешил присоединиться к остальным.

– Не похоже, чтобы они сильно тревожились из-за незваных гостей – по-моему, часовой у них только один.

– По-моему, тоже.

– Значит, всего их тринадцать.

Калеб, не сводивший взгляда с костра, кивнул в ответ. Филипп замолчал, и оба стали смотреть, как Кейл, которому один из его подручных передал жестяную миску, сел на бревно и начал есть. Остальные последовали его примеру; все расселись на бревнах, разложенных вокруг костра.

Только они приступили к еде, как на северной тропе послышался топот. Из джунглей, по той тропе, которая, по мнению Калеба, вела на прииск, вышли четыре человека. Судя по одежде и внешнему виду, они принадлежали к банде Кейла. Главаря пришедшие приветствовали почтительно, с остальными здоровались самым дружеским образом.

– Значит, разместили недавних гостей? – спросил человек со шрамом. Скрипучий голос также подтверждал, что перед ними именно Кейл.

Первый из вновь прибывших ухмыльнулся:

– Да, Дюбуа шлет свою благодарность. Но требует больше, больше людей. В особенности крепких мужчин. Говорит, что ему нужно еще пятнадцать, не меньше.

Кейл цветисто выругался.

– Я бы и рад привести ему еще людей, если бы зануды, которые заправляют в колонии, и дальше позволяли нам делать то, что у нас лучше всего получается! – Он нахмурился, затем покачал головой и снова принялся за еду. – К сожалению, музыку заказывают они, – продолжал он с набитым ртом. – Они же платят его светлости Дюбуа, так что пусть довольствуется тем, что мы ему поставляем! – Кейл жестом пригласил вновь пришедших к котлу: – Сядьте и поешьте. Вы это заслужили.

Четверка прибывших с радостью присоединилась к остальным.

– Значит, теперь их стало семнадцать, – прошептал Филипп. – Задача усложняется! – Несмотря на его слова, Калебу показалось, что его друг очень доволен.

Калеб тихо вздохнул. Он тоже пересчитал работорговцев и в очередной раз похвалил себя за то, что чутье подсказало ему пригласить Филиппа разделить с ним это приключение. Через день после того, как «Принц» вышел из Саутгемптона, в одном бочонке для воды обнаружилась течь. Решив руководствоваться принципом «не идти на ненужный риск», Калеб приказал сделать небольшой крюк. «Принц» зашел на Канарские острова. Едва они приблизились к Лас-Пальмасу, как он заметил невдалеке знакомый черный силуэт «Ворона». Пока бочонок чинили, заново наполняли водой, а его люди пополняли припасы, Калеб провел вечер со старым другом; они обменялись новостями. Узнав, что «Ворон» сейчас не выполняет никакого задания, Калеб пригласил Филиппа и всю его опытную команду пойти вместе с ним. И, хотя он пояснил, что оплаты или других преимуществ у них не будет, Филипп, как и Калеб, обожал приключения. Все что угодно – только не скука.

Филипп был капером, или корсаром, – частным лицом, которое с разрешения верховной власти воюющего государства использует вооруженное судно, которое также называлось капером, приватиром или корсаром, с целью захвата торговых кораблей неприятеля. Хотя изначально, во времена Бонапарта, он ходил под французским флагом, в последнее время он и сам толком не понимал, на чьей он стороне. Однако война с Францией была давно окончена, а на море верность какому-либо политическому режиму ценится куда меньше старинной дружбы, подкрепляемой общей склонностью к авантюрам.

По мнению Калеба, двадцать пять человек против семнадцати – именно такое соотношение сил, какое требовалось здесь и сейчас, чтобы устранить Кейла и не дать ему дальше делать свои черные дела. Работорговцы будут сражаться не на жизнь, а на смерть и сделают что угодно, лишь бы остаться в живых. Калеб не хотел терять никого из своих людей или из людей Филиппа. Двадцать пять против семнадцати… у них все должно получиться.

Когда «Принц» зашел в Лас-Пальмас, Калеб уже отказался от мысли оставить Кейла в покое, а вместо того пойти по тропе на север от его так называемой усадьбы и направиться прямиком к руднику. В конце концов, в том и заключалась его задача – обнаружить скрытый в джунглях рудник, узнать о нем все, что можно, и передать полученные сведения назад, в Лондон. Однако ему совершенно не нравилась перспектива идти на север к руднику, оставив у себя за спиной Кейла и его приспешников. Более того, если он вернется в Лондон, не устранив Кейла и его банду, он переложит эту задачу на плечи того, кто вернется в Африку, чтобы довершить его миссию. Ни один заслуживающий уважения командир не попытается напасть на рудник и захватить его, если Кейл по-прежнему будет сидеть в своем логове. Его шайка – потенциальный источник подкрепления для тех, кто хозяйничает в тайном поселке.



Но Кейла необходимо устранить так, чтобы не встревожить злодеев, которые за всем стоят, – тех «зануд», на которых ссылался Кейл, – а также Дюбуа и других наемников на руднике. Вот первое препятствие для Калеба; первая трудная задача у него на пути.

– Подоспей мы раньше, – прошептал Филипп, – пока они все сидели на одном месте и ели… было бы неплохое время для атаки.

Калеб пожал плечами. В прошлом он наверняка поспешил бы воспользоваться такой возможностью и ринулся вперед очертя голову, но на сегодня и в обозримом будущем он решил развивать в себе сдержанность и ответственность. Он почти слышал голоса трех своих старших братьев, которые строго выговаривали ему, требуя не спешить и все продумать, выяснить и закрепить все, какие только можно, преимущества для своих людей в грядущей схватке, которая наверняка обернется кровавой резней.

Он, Филипп и все остальные их спутники прекрасно понимали, что им придется убить всех обитателей усадьбы Кейла. С таким решением было гораздо легче смириться, поскольку они понимали, что Кейл и его приспешники заняты торговлей живыми людьми – мужчинами, женщинами, а также детьми.

Кейл зачерпнул ложкой остатки рагу, прожевал, проглотил и посмотрел на сидящего напротив здоровяка, которого первым заметил Филипп.

– Роджерс! Пусть твои люди пока отдохнут. К вечеру отправляйтесь назад, в колонию. Если от Малдуна по-прежнему не будет вестей, если он не укажет, кого еще можно сцапать, – действуйте на свое усмотрение. Постарайся заманить побольше матросов… Дюбуа нам за них «спасибо» скажет.

Роджерс ухмыльнулся и отдал честь:

– Посмотрим, что мы сумеем найти.

Филипп прошептал на ухо Калебу:

– Нужно напасть на них до того, как Роджерс уйдет.

Калеб осмотрел группу и ответил едва слышно:

– Они только что поели; тушеное мясо – пища тяжелая! – Он покосился на Филиппа. – На такой жаре через час все они будут полусонными.

Филипп прищурил свои синие глаза, оскалился по-волчьи и оглянулся на лагерь.

Через несколько минут, увидев, как Кейл еще с тремя людьми уходит в главный барак, а остальные работорговцы разделились на группы и принялись тихо переговариваться, Калеб похлопал Филиппа по плечу и осторожно пополз назад, туда, где ждали их спутники.

Филипп последовал за ним. По сигналу Калеба группа отодвинулась чуть дальше от лагеря, скрывшись в густых зарослях.

Им удалось наткнуться на достаточно большую поляну, на которой поместился весь отряд. Почти все тащили на плечах вьюки с палатками и припасами; Калеб подождал, пока они их расставят, затем, по его жесту, все уселись на корточки вокруг него. Он огляделся, отметив выжидательное выражение на лицах и уверенность в нем и его руководстве: всем уже не раз доводилось сражаться в его команде.

– Вот как мы к ним подойдем…

Не очертя голову, а ответственно – с должной заботой о безопасности его людей и надеждой на успех.

Он ясно и кратко изложил подробности своего плана – в сущности, основанного на принципе «разделяй и властвуй». Он предложил ворваться в лагерь со всех сторон. Филипп и еще несколько человек внесли ценные предложения, которыми Калеб с готовностью дополнил свой замысел. Менее чем через полчаса они согласовали план действий, который все с воодушевлением поддержали.

– Что ж, в таком случае… – Он оглядел собравшихся, посмотрел каждому в глаза и решительно кивнул; – Приступаем. Занимайте позиции и ждите моего сигнала.

Его спутники разделились по двое и по трое; одни пошли на запад, другие на восток, чтобы в конечном счете окружить лагерь.

Когда все остальные ушли, Филипп улыбнулся и кивнул;

– Молодец, хорошо придумал.

– Хочу, чтобы мы все уцелели. В ближнем бою пистолеты окажутся бесполезными – велика опасность подстрелить не только врага, но и друга. Придется драться клинками.

Калеб и Филипп проверили, хорошо ли мечи выходят из ножен, надежно ли закреплены кинжалы и ножи, и заняли самую опасную позицию, намереваясь первыми ворваться в лагерь. Еще двое заняли места слева и справа от них. Остальные выбегут на поляну из-за главного барака и хижин поменьше.

Особую задачу поручили боцманам – Картеру с корабля Калеба и Рейно с корабля Филиппа. Оба они были крепышами, но не слишком хорошо бегали, поэтому в открытом бою от них мало толку. Однако благодаря своей силе – оба могли бы выступать на ринге – они не дадут Кейлу и трем его спутникам, ушедшим в барак, сразу вступить в бой.

– Как кстати Кейл захватил с собой еще троих, – вполголоса заметил Филипп, когда они устроились за широколистными пальмами.

– Лучше бы он пробыл там еще несколько минут… – Калеб окинул взглядом лагерь и ухмыльнулся: – Картер уже на месте.

– И Рейно тоже. – Филипп посмотрел Калебу в глаза: – Когда будешь готов, подай знак.

Калеб почувствовал, как расплывается в залихватской улыбке:

– Вперед!

Они вскочили на ноги и ворвались на поляну. Первых двух бандитов, сидевших на бревнах, они прикончили прежде, чем те успели вскочить на ноги. Никакой пощады, никакой честной борьбы – перерезали горло, и все.

Но другие работорговцы успели подняться с мест; правда, прежде чем они набросились на Калеба и Филиппа, их окружили. Вскоре они вынуждены были защищаться против оставшихся спутников Калеба и Филиппа.

Выпрямившись, Калеб окинул сцену взглядом и убедился, что все идет как задумано.

Задолго до того, как прогремел первый выстрел – задолго до того, как Кейл понял, что дело плохо, – Картер и Рейно вывалили на крыльцо перед дверью толстые поленья. Затем они поспешно подперли дверь спинами. К ним подбежали еще два матроса; они ждали, когда можно будет вступить в бой, стоит лишь Кейлу и его приспешникам выскочить – и поскользнуться на катящихся поленьях.

Калеб выругался, увидев, что на него несется бандит, размахивая кривым клинком; ему пришлось оглянуться, и он не заметил, что происходит на крыльце.

Дзынь!

Калеб без труда отразил удар своим мечом и перешел в наступление. Меч свистел в воздухе. Работорговец был гораздо ниже Калеба и не таким мускулистым, как он. Очень скоро бандит начал сдавать. Замах – и вот он уже лежит на земле, вытаращив глаза.

Калеб выдернул меч из груди врага и обернулся.

Лагерь охватил хаос. Как он и предвидел, бой получился ожесточенным и коротким. Он заметил много трупов – насколько он видел, в его рядах потерь не было. Самая яростная драка разгорелась у входа в барак. Теперь их с Филиппом люди ворвались на крыльцо – они получили преимущество. Но Кейла он нигде не видел.

На него бросился еще один бандит; Калебу стоило некоторого труда разделаться с ним. Бой занял больше времени, чем ему хотелось бы, – судя по всему, его противник получил кое-какую подготовку и был выше и сильнее большинства своих спутников. Бандиту даже удалось полоснуть Калеба по предплечью. Калеб вовремя вспомнил, что сражается не с джентльменом; он с силой врезал работорговцу в пах ногой. Тот согнулся пополам; решающий удар – и вот он уже мертв.

Чутье заставило Калеба круто развернуться. Он пересчитывал своих людей по головам и внимательно смотрел, как у всех идут дела. Его взгляд упал на Филиппа, который был поглощен ожесточенной схваткой с Роджерсом.

Несмотря на высокий рост, Филипп обладал телосложением фехтовальщика; он отличался особенной гибкостью и выносливостью и превосходно управлялся с любым холодным оружием. Передвигался он молниеносно и представлял смертельную угрозу. Сейчас он сражался обычным абордажным мечом, какие предпочитают большинство капитанов; лезвие сверкало на солнце, когда он отражал очередной удар Роджерса.

Но Роджерс был сильнее, тяжелее, и плечи у него были шире; кроме того, он дрался гораздо более тяжелым, чем у Филиппа, коварно изогнутым клинком. Судя по лихорадочному возбуждению на лице Роджерса, он считал, что уже победил. Филипп, конечно, находился в трудном положении, но по-прежнему быстро парировал удары, скалясь по-волчьи.

Калеб понял, что сейчас другу лучше не мешать – он справится сам.

Вот Филипп раскрылся, и Роджерс бросился в атаку. С торжествующим ревом он замахнулся и нанес удар… но его клинок рубанул воздух. Филиппа давно не было в том месте, где Роджерс его ожидал.

Филипп отскочил вбок и очутился за спиной у Роджерса. Он ударил Роджерса рукояткой меча по затылку, а затем вонзил ему в спину нож, который появился словно ниоткуда. Роджерс взревел и рухнул на землю. Филипп развернулся, увидел, что Калеб на него смотрит, и с мрачным видом отсалютовал ему.

Они вместе подбежали к бараку и снова ринулись в бой, помогая своим удерживать крыльцо. Их путь был усеян трупами работорговцев. Похлопав по плечам двух своих людей, Калеб жестом велел им осмотреть всю поляну, чтобы убедиться, что ни один работорговец, чувствуя приближение последнего часа, не попытался ускользнуть. Очень важно, чтобы до Фритауна не дошло ни слова о том, что случилось с Кейлом и его людьми.

Гибель Роджерса предрешила исход схватки, но Калеб и его спутники были слишком опытными, чтобы ослабить бдительность. Когда Калеб и Филипп ринулись вперед, их подчиненные последовали за ними; они образовали несокрушимую волну. Вместе они добили последних работорговцев. Всех, кроме Кейла.

Прислонившись спиной к высокому основанию крыльца, он вертелся на месте, как дервиш; размахивая двумя сверкающими на солнце клинками, он не подпускал к себе людей Калеба и Филиппа. Помня слова Роберта о том, насколько опасен главарь работорговцев, Калеб предупредил своих заранее: его следует окружить, но ни в коем случае не вступать с ним в бой, если только не представится случай нанести ему быстрый смертоносный удар.

После того как Калеб и Филипп вышли вперед, остальные посторонились, и они плечом к плечу пошли на Кейла. Однако вначале остановились на довольно почтительном от него расстоянии. Кейл смерил новых противников оценивающим взглядом; они пока не пускали в ход мечи.

Главарь работорговцев был довольно приземистым, однако он был очень жилистым, а, судя по тому, как он непринужденно двигался, мгновенно реагируя на любой жест противников, его быстрота была поистине смертоносной. Он готов был в любой миг перейти в наступление; его причудливо изогнутые мечи, напоминавшие турецкие ятаганы, казались продолжениями его рук.

Опасный противник!

Краем глаза Калеб заметил, как сжал челюсти Филипп, затем Филипп полуобернулся к Рейно; в ответ на безмолвный приказ тот вложил в руку Филиппа заряженный пистолет.

От Кейла это не укрылось.

– Что? – ухмыльнулся он. – Правосудие без чести? А как же справедливость? – Последнее слово он произнес презрительно, но обращался не к Филиппу. Он не сводил взгляда с Калеба, и его вызов явно был направлен ему.

Калеб прекрасно знал, что в искусстве манипуляции ему нет равных, но вести переговоры с Кейлом он не собирался. Он понимал, что его провоцируют. Кейл подбивал его сразиться, не сомневаясь в своей победе, надеясь после боя каким-то образом купить себе свободу или, по крайней мере, спасение от неминуемой гибели. Для таких, как Кейл, возможность продлить себе жизнь хотя бы на час означала шанс бежать. Или забрать с собой других в путешествие в потусторонний мир. Он до последней секунды будет мстить.

Будь Калеб прежним, он немедленно откликнулся бы на вызов и вступил в драку с Кейлом; он еще никогда в жизни не отказывался от вызова – или от драки. Однако на сей раз… как же поступить?

Филипп покосился на друга.

– Калеб… мы сейчас и судьи, и присяжные. Такие шавки, как он, не заслуживают честного боя. Приговор ему уже вынесен.

«Кто сказал, что я собираюсь биться честно? Этот мерзавец точно честно драться не будет».

Кейл скривил губы в презрительной ухмылке:

– Ну что, сынок? Или язык проглотил?

Калеб улыбнулся:

– Нет, просто думаю о том, как странно говорить с червем вроде тебя о правосудии и справедливости.

Кейл стиснул зубы – и ринулся в бой. Вращая мечами, он бросился на Калеба.

Выругавшись, Филипп отступил, не выпуская из рук пистолета. Остальные чуть разошлись, образовав круг.

Калеб заметил, как напряглись мышцы Кейла. Одним движением руки он отбил оба удара. Закипел бой. Калеб не мог – не смел – отвести взгляда от лица Кейла ни на секунду. Он следил за его крутящимися мечами, замечая едва заметные перемены в лице врага; вопреки расчетам работорговца, Калеб не старался удержать оба ятагана в поле зрения.

Меньше чем через минуту Калеб пожалел, что не позволил Филиппу застрелить подонка; Кейл был по-настоящему опасен; к тому же с мечами он управлялся лучше Калеба. К сожалению, время для правосудия с помощью пистолета уже прошло. Они с Кейлом перемещались так быстро, что даже такой меткий стрелок, как Филипп, не рисковал взвести курок.

Хотя Кейл это понимал, он понимал и другое: пока Филипп находится вне пределов досягаемости с пистолетом в руке, он, Кейл, не выйдет из круга живым. Прикинув расстановку сил, работорговец бросился в бой со звериной яростью. Терять ему было нечего; он дрался изо всех сил. При его быстроте и увертливости невозможно было предсказать, куда он нанесет очередной удар; еще труднее оказалось парировать его выпады. Но Калеб был выше, сильнее, у него были шире плечи – и, что самое главное, он был моложе Кейла. Если противник не сумеет прорвать его оборону… рано или поздно правосудие одержит верх.

Он пристально следил за врагом, ожидая, когда до него дойдет, что он обречен. Так и произошло; Кейл прищурился. Потом он бросился вперед, норовя лягнуть Калеба в пах, но тот отскочил в сторону. Не давая Кейлу опомниться, Калеб бросился вперед и что было сил пнул работорговца в колено.

Кейл завопил от боли и машинально опустил голову.

Тигриным прыжком Калеб переместился за спину противника и нанес короткие, но сильные удары по кистям Кейла. Тот снова завопил, выронив оба меча. Калеб потянулся к плечам Кейла, собираясь поставить того на колени, но…

– В сторону!

Калеб метнулся влево, и тут громыхнул пистолет Филиппа.

Кейл согнулся и рухнул на землю.

Калеб в прыжке упал на бок; вставая на ноги, он заметил стилет, торчащий из безжизненной руки Кейла. Он только покачал головой.

– По-моему, – проговорил он, убирая в ножны меч и длинный нож, – правосудие свершилось.

Филипп со вздохом вернул пистолет Рейно. Потом нагнулся, подобрал с земли оба изогнутых меча Кейла и церемонно вручил Калебу рукоятками вперед:

– Победитель получает трофеи!

Калеб широко улыбнулся и взял один меч. Жестом велел другу взять второй.

– По-моему, победителей было двое. Спасибо за своевременное вмешательство!

Взяв второй меч, Филипп рубанул воздух, подбросил меч в руке, проверяя балансировку, и подмигнул:

– Мне показалось, уже пора. Ты и так с ним долго играл.

Калеб рассмеялся, но, тут же посерьезнев, окинул взглядом своих людей.

– Раненые есть?

Он не слишком удивился, узнав, что у многих, в том числе у него самого и у Филиппа, есть легкие раны или царапины. Лишь у трех человек раны оказались настолько серьезными, что потребовалась перевязка. Жертв среди экипажей «Принца» и «Ворона» не оказалось, за что Калеб мысленно вознес благодарственную молитву небесам.

Костер на поляне догорел. Оттащив трупы в сторону, все дружно развели огонь, вскипятили воду и приступили к обработке царапин. Как только с первой медицинской помощью было покончено, Калеб поднялся на крыльцо барака, огляделся по сторонам и поморщился:

– Не хочу никого разочаровывать, но нам придется навести здесь порядок.

Филипп вскочил на крыльцо и встал с ним рядом. По пути к Фритауну Филипп прочел дневники Роберта, поэтому сразу понял, куда клонит Калеб.

– К сожалению, я согласен, – со вздохом произнес он. – Нам нужно сделать так, чтобы Кейл и его люди исчезли. – Филипп изобразил жестом: – Вуаля… исчезли без следа!

Калеб кивнул:

– Мы должны оставить лагерь в таком виде, чтобы со стороны казалось, будто Кейл и его приспешники только что ушли отсюда. Вот что мы сделаем…

Им пришлось целых четыре часа трудиться не покладая рук, но в результате на поляне стало чисто и красиво – и, как ни странно, безмятежно, как будто лагерь ждал своих обитателей. Трупы работорговцев они отволокли в джунгли по неторной восточной тропе. В зарослях вдали от дороги отыскалась поляна, где выкопали большую яму. Там и зарыли трупы.

Калеб достал из сумки дневник Роберта, дополненный портретами отдельных работорговцев, выполненными мисс Эйлин Хопкинс – она сопровождала Роберта на задании. Сравнивая портреты с мертвецами, Калеб убедился, что, помимо Кейла, они убрали не только Роджерса, фритаунского агента работорговцев, но и того, которого Эйлин прозвала Крысоловом. Он отличался гипнотическим голосом, с помощью которого заманивал детей пойти с ним, обещая заработок и приключения. После того как в общую могилу сбросили последнее тело, Калеб захлопнул дневник.

– Похоже, нам повезло, и мы разорили целое гнездо хищников.

Когда все было сделано, к Калебу, стоявшему на краю поляны и озиравшему окрестности, подошел Филипп. Их люди даже подмели пыль пальмовыми листьями, не оставив и следа схватки.



– Ну что ж, неплохо поработали.

Калеб согласился.

– Итак, Кейл таинственным образом исчез, и никто не догадается куда, тем более – почему.

Бросив последний взгляд на поляну, Калеб догнал Филиппа. Отряд возвращался в джунгли. Ни один человек не желал провести ночь в бывшей усадьбе Кейла. Лагерь решили разбить на той поляне, где они оставили свои вьюки и припасы.

Выйдя из зарослей, Калеб увидел, что на поляне уже расставлены палатки, а под котлом ярко пылает костер. Аппетитные ароматы заглушали запах крови и смерти. Почти все люди устало сутулились. Осмотрев раны, они принялись за еду. Обед прошел в молчании. Никто не пел у костра, не рассказывал историй, не хвастал своими подвигами. Им пришлось убивать. И, хотя они привыкли к такому существованию, прежнее воодушевление прошло, и на всех навалилась усталость. Кроме того, их терзали муки совести, которые необходимо было преодолеть.

Костер угасал; пожелав друг другу спокойной ночи, члены отряда завернулись в одеяла и приготовились ко сну.

Завтра начнется следующий этап их задания.

Завтра они отправятся к руднику.

Глава 2

– За завтраком Джон сказал, что не знает, сколько еще ему удастся тянуть с открытием второго тоннеля.

Кэтрин Фортескью посмотрела на свою спутницу, Харриет Фрейзер; они, как и остальные женщины, работали в дробильне, а теперь, во время утреннего перерыва, решили размять ноги и прогуляться по поселку. Кроме того, на прогулке было удобнее общаться. Они могли не слишком понижать голоса, не боясь, что их подслушают.

Капитан Джон Диксон, военный инженер, о котором говорила Харриет, был ее возлюбленным. Он стал первым похищенным жителем Фритауна. Главарь наемников Дюбуа приказал Диксону провести изыскательские работы и начать разработку недавно обнаруженного в джунглях алмазного месторождения в интересах неких неизвестных «гарантов». Услышав отказ, Дюбуа холодно улыбнулся, и спустя несколько дней в тайный поселок доставили Харриет.

Чтобы заставить Диксона подчиниться, Дюбуа угрожал жизни, чести и здоровью Харриет. Его угрозы были чудовищными. И он не шутил. После одного случая щеку Харриет украсил тонкий шрам, на который Диксон поглядывал с горечью и ужасом. Но Харриет гордилась своим шрамом, словно знаком отличия. По ее мнению, которое разделяли остальные пленники, Диксон поступил как надо. Он вынужден был пойти на уступки, чтобы они с Харриет остались в живых.

Другие пленники руководствовались тем же основным принципом: если они погибнут, они не смогут бежать.

Несмотря на внешнее равнодушие и притворное смирение со своей участью, все пленники – мужчины, женщины и дети – держались заодно, и все неуклонно стремились к побегу. Сначала бежать; отомстить можно и потом.

Кэтрин давно привыкла сохранять внешнюю невозмутимость; они с Харриет с бесстрастным и беззаботным видом медленно ходили по кругу, двигаясь по часовой стрелке. Привычный маршрут, который уводил их от хижины, где разместилась дробильня. Туда из недавно открытой шахты доставляли куски породы, из которых женщины осторожно извлекали необработанные алмазы.

Девушки завернули за угол длинного барака, стоящего посреди поселка, где размещались Дюбуа и его подручные. Там наемники спали и отдыхали от дежурства – они охраняли ворота, патрулировали поселок по периметру, наблюдали за пленниками со сторожевой вышки и сопровождали группу пленников за водой к ближайшему озеру.

Приложив руку козырьком ко лбу, Кэтрин посмотрела наверх; на вышке, как всегда, несли вахту два наемника.

– Учитывая, как сокращается наша выработка, – негромко проговорила она, – я… к сожалению… понимаю доводы Джона. – Она покосилась на Харриет. – Давай вечером соберемся и выясним, что думают остальные. Боюсь, мы недолго сумеем отвлекать Дюбуа, не вредя собственному положению.

Под «остальными» она подразумевала нескольких фактических руководителей их маленького сообщества – офицеров, похищенных из колонии. Сама Кэтрин и Харриет тоже играли важную роль в жизни пленников. Кэтрин похитили, потому что она была гувернанткой и умела хорошо управляться с детьми. Кроме того, она была искусной вышивальщицей; Дюбуа быстро отметил остроту ее взгляда и качество ее работы в дробильне; спустя несколько дней он назначил ее главной над женщинами и детьми.

Можно сказать, что Кэтрин руководила женщинами и детьми, а Харриет считалась ее правой рукой. Всего женщин в поселке было шесть; почти всех похитили за их способности к шитью и вышиванию.

Пока они с Харриет прогуливались, придерживая подолы невзрачных, бесформенных платьев, которые им выдали, Кэтрин думала – как наверняка думали все пленники в последние дни – о том, с каким трудом им всем удается поддерживать хрупкое равновесие.

– Жаль, что нет более легкого способа управиться с нашим делом.

Харриет поморщилась – и тут же ее лицо исказилось от тревоги.

– Мы постоянно балансируем на краю пропасти. Я вижу, как тяжело наше положение действует на Джона.

– Кстати, он справляется чудесно – мы давно потеряли бы последнюю надежду, если бы не он. – Кэтрин положила руку на плечо Харриет. – Все прекрасно понимают, что поставлено на карту. Мы должны и дальше поставлять Дюбуа достаточно алмазов, чтобы его хозяева, кем бы эти подлецы ни были, остались довольны. В то же время нам нужно тянуть время. Когда месторождение будет исчерпано, хозяева прикажут прекратить разработки и закрыть рудник…

Ни одна из них не питала ни малейших иллюзий по поводу того, что случится, как только рудник будет закрыт. Их убьют. В лучшем случае выстроят в ряд и расстреляют. О худшем не хотелось даже думать…

Многие пленники собственными глазами видели, что Дюбуа и его подручные сотворили с одной молодой девушкой в первые дни существования поселка. А судя по угрозам, какие время от времени изрыгал Дюбуа, когда хотел с помощью кого-то из женщин или детей укрепить свою власть над похищенными мужчинами, «худшее» в данном случае означало нечто чудовищное.

Вот еще одна причина, почему Дюбуа приказал похитить в колонии женщин и детей. Помимо их необходимого вклада в работу, они были идеальными пешками, с помощью которых главарь наемников добивался покорности мужчин.

Из-за местонахождения рудника «гаранты» поставили условие: все пленники должны быть европейцами. Учитывая, что рабочую силу поставляли из Фритауна, пленники в основном были англичанами. Дюбуа понимал, что ему понадобятся действенные рычаги давления, чтобы управлять такими рабами. Главной целью Дюбуа была бесперебойная разработка алмазного месторождения. Он был хладнокровным, безжалостным; судя по всему, в его огромной, мощной туше не было ни капли совести или нормальных человеческих чувств.

Из-за того что месторождение находилось на земле, принадлежащей одному из местных вождей, Дюбуа и его хозяева похищать туземцев не смели. Зато судьба европейцев туземного вождя нисколько не волновала; он считал, что белые сами разберутся между собой. Поэтому на руднике работали англичане из Фритауна. Вдобавок вскоре выяснилось, что похищать англичан выгоднее – почти все обладали полезными навыками, нужными для работы на руднике.

Капитана Джона Диксона выбрали потому, что он был опытным военным инженером – он имел большой опыт в прокладывании тоннелей. Помимо него, в плен попали несколько хороших плотников и землекопов, которые отлично управлялись с кирками и лопатами. У всех женщин имелся тот или иной талант, который сочли полезным Дюбуа или его хозяева. От детей же требовалось одно: не слишком расти, сохранять проворство и остроту зрения. Их быстрые ноги, хорошее зрение и маленькие пальцы позволяли им работать в самых узких местах шахты.

Кроме того, из Фритауна похитили нескольких человек, обладавших навыками врачевания и ухода за больными; они лечили раненых. Разработка алмазов – занятие небезопасное, часто происходили несчастные случаи. Вот почему одну хижину в поселке отвели под лазарет. Что касается оснащенности лекарствами и перевязочными материалами, лазарету при руднике могла бы позавидовать фритаунская больница.

Кэтрин нехотя отдавала должное Дюбуа. Хотя главарь наемников и был жестоким тираном, которому никто не смел перечить, он требовал от пленников результата – и потому хотел, чтобы рабы были здоровыми и крепкими. Они должны были исправно служить ему и его хозяевам.

Дюбуа получал хорошее жалованье за то, что на руднике велась разработка алмазов, и необработанные камни тайно доставлялись в Амстердам, где их ждала огранка. Основную прибыль, конечно, получали таинственные хозяева – «гаранты», как их называл Дюбуа.

Кто они такие, пока не удалось выяснить. Однако, хотя сам Дюбуа, скорее всего, был французом, а среди наемников встречались уроженцы всех уголков мира, все пленники сходились на том, что мерзавцы, которые за всем стоят, – англичане.

Кэтрин тяжело вздохнула и отогнала прочь неприятные мысли. После побега у нее будет достаточно времени разобраться в том, кто во всем виноват. Они с Харриет обогнули основание вышки и прошли мимо склада – строения, в котором хранилось оборудование и все необходимое. За складом находилась большая открытая кухня под широким навесом, крытым пальмовыми листьями. Там вырыли три небольшие костровые ямы; над огнем висели котлы, за которыми следил великан-повар. Такого сварливого типа Кэтрин в жизни не встречала; повар вечно был недоволен всеми – даже самим Дюбуа.

Они по-прежнему ходили вокруг барака наемников. Слева от него стояло длинное строение, в котором спали все женщины и дети. За ним шли двойные ворота, их охраняли двое часовых, по одному с каждой стороны.

Поселок, устроенный в форме круга, был огражден грубым, но надежным дощатым палисадом. Доски соединялись толстыми лианами и проволокой. Местами внешняя ограда казалась довольно непрочной; через нее вполне можно было бы прорваться, но… Даже если им удастся бежать, куда они пойдут?

Осознание того, что они понятия не имеют, где находятся и сколько может быть пути до любого надежного убежища, а также неизбежность страшной мести, какую Дюбуа обрушит на головы оставшихся, – все это вело к тому, что пленники по-прежнему притворялись покорными и смиренными. По характеру все они были разными, однако обстоятельства и Дюбуа вынуждали их быть прагматиками. Им нельзя бежать, пока они не придумают, как освободиться всем одновременно, и пока не узнают, в каком направлении двигаться и сколько времени требуется для того, чтобы добраться до ближайшего убежища.

Обойдя центральную площадку – круг из бревен вокруг большого костра, – Кэтрин и Харриет поравнялись еще с одной длинной хижиной, в которой спали мужчины, выстроенной близ зияющего жерла рудника. Если только их не отправляли на другое задание, все пленники-мужчины трудились в забое. Они уже продолбили кирками ствол длиной более пятидесяти ярдов прямо в склоне крутого холма. Холм этот возвышался над непроходимыми джунглями, как будто вынесенный на поверхность силой природы. Склон над входом был почти отвесным.

Проходя мимо рудника, обе девушки невольно заглянули внутрь. Хотя в тусклом свете ламп высвечивались грубо вытесанные стены, никого из мужчин не было видно; наверное, они перешли дальше и разрабатывают остатки коренного месторождения, а может быть, вместе с Диксоном осматривают вторую алмазоносную трубку, которую Диксон, хвала Небесам, обнаружил справа от первой.

Не разведай он вовремя вторую трубку, рудник сейчас доживал бы последние дни, а всех пленников ждала неминуемая смерть. Вторая трубка словно вдохнула в них новые силы; она продлевала им жизнь и позволяла придумать, как бежать из джунглей.

Теперь уже все понимали, что спасение зависит от них самих. Вначале многие замкнулись, стараясь просто остаться в живых. Пленники надеялись, что из Фритауна на поиски вышлют отряд, который их спасет. Казалось немыслимым, чтобы можно было похитить из одного места столько взрослых людей, женщин и мужчин – причем многие из мужчин занимали видное положение и располагали связями в обществе, – не говоря уже о маленькой армии детей, и не вызвать погоню. Но шли недели, месяцы, а спасения все не было. Гасли их надежды; многие пленники пали духом и дошли до отчаяния. И все же они были англичанами. Они объединились. И все больше укреплялись в решении выжить и рано или поздно бежать.

Кэтрин не позволяла себе даже думать о неудаче. Отказаться от побега – значит признать, что надежды нет не только для нее самой, но и для детей, которые теперь находились на ее попечении.

Вскоре она увидела своих подопечных. Некоторые из них, в основном девочки постарше, сидели на корточках вокруг груды руды, принесенной из штрека мальчиками и маленькими девочками. Да, на руднике работали даже совсем маленькие дети. Они должны были подбирать отколотые мужчинами куски породы и выносить их из шахты в плетеных корзинах. Они разгружали свою ношу во дворе, после чего порода поступала в распоряжение старших девочек.

Девочки расположились под грубым навесом – Кэтрин убедила Дюбуа его соорудить – и сосредоточенно разбирали лежащую перед ними кучу камней. Они внимательно осматривали каждый кусок отколотой породы, выискивая признаки, которые им показали, – признаки, свидетельствовавшие о том, что внутри может находиться алмаз. Сначала простукивали каждый кусок, поднося его к уху и слушая звук; затем рассматривали куски на свет, ища характерные грани. В конце концов девочки передавали «перспективные» куски породы в дробильню, где женщины осторожно обкалывали каждый кусок, вооружившись молоточком и долотом. Они осторожно отделяли пустую породу и извлекали необработанные алмазы, пригодные для огранки.

Пленники слышали, что очищенные камни пересылают в Амстердам на судах, которые заходят во фритаунский порт.

Камни, забракованные девочками, попадали в отвал. Довольно высокие горы отвала в углу поселка свидетельствовали о том, что мужчины трудились не покладая рук.

Кэтрин и Харриет остановились рядом с девочками; некоторые из них подняли головы, и они ответили им ободряющими улыбками.

– Зайдете еще? – спросила у Кэтрин одна из девочек постарше, светловолосая, с белой кожей. Она показала на большую груду отбракованной руды: – Сегодня мы потрудились на славу.

Кэтрин кивнула; в числе прочих обязанностей Дюбуа поручил ей проверять отбракованные камни – возможно, девочки пропустили алмазы.

– Я вернусь ближе к вечеру.

Услышав шаги, Кэтрин и Харриет обернулись. Кто там? Со стороны лазарета к ним приближался долговязый, рыжеволосый Хиллсайт; его сопровождал плотник Джед Метерс. Хиллсайт был джентльменом и, несмотря на то что сейчас, как и прочие, ходил в обносках, принадлежал к числу руководителей их маленького сообщества. Кроме того, он обладал некоторыми познаниями в медицине. Очевидно, он делал Джеду перевязку – рука у плотника была забинтована.

Когда они поравнялись с Кэтрин и Харриет, Хиллсайт замедлил шаг и кивнул Джеду;

– Побереги руку по крайней мере до конца дня. Возьми себе в помощь кого-нибудь из мальчиков.

– Так и сделаю. – Джед поклонился и зашагал к шахте.

Хиллсайт задержался возле девушек. Глядя Джеду вслед, он негромко произнес:

– Скоро нам придется углубиться во второй тоннель. От первого месторождения мало что осталось.

Кэтрин нахмурилась:

– Значит, главный вопрос заключается в том, как нам удастся регулировать добычу из второй трубки, как только Диксон откроет ее для разработки?

Хиллсайт склонил голову – и в знак согласия и прощаясь.

– До вечера! Как обычно, встретимся после ужина.

Кэтрин и Харриет смотрели вслед Хиллсайту. Диксон был единственным офицером, которого Дюбуа и его хозяева планировали схватить изначально. Диксон был им необходим благодаря его познаниям в горном деле. Однако злодеи не учли, что Диксона будут искать. Сначала следом за ним пришел лейтенант королевского флота Уильям Хопкинс, за ним последовал лейтенант королевского флота Томас Фэншоу и, наконец, Хиллсайт – у него не было никакого звания, он не служил ни в армии, ни во флоте, однако, судя по всему, проходил кое-какую военную подготовку.

Вначале Дюбуа не слишком обрадовался тому, что среди его пленников оказалось несколько офицеров; он был совсем не дурак и прекрасно понимал, откуда можно ждать опасность. И все же прибытие Хопкинса, первого офицера, посланного за Диксоном, оказалось для Дюбуа настоящим подарком судьбы. Разобщенные до того пленники-мужчины, в основном моряки или землекопы, похищенные в порту, тут же подчинились авторитету Уилла Хопкинса. Он был прирожденным командиром. Хотя ему не было еще и тридцати лет, Уилл превосходно умел подчинять себе других – причем другие нисколько не сопротивлялись.

Кроме того, Уиллу хватило ума понять, что поначалу можно подыграть Дюбуа, лишь бы все шло гладко. Такое поведение шло пленникам только на пользу – во всяком случае, в краткосрочной перспективе. Так начался фарс, в котором принимали участие все пленники. Кэтрин и другие старались не думать о том, насколько Дюбуа разгадал их тщательно создаваемую видимость покорности и смирения; но им казалось, что главарь наемников готов оставить их в покое – лишь бы дела на руднике шли гладко и его хозяева не проявляли недовольства.

Под руководством Диксона, Хопкинса и Фэншоу пленники-мужчины объединились и образовали сплоченную команду; они разделялись на четыре бригады под руководством трех офицеров и Хиллсайта. Хиллсайт, помимо всего прочего, выступал в роли стратега. Именно он, сообразив, что нужно Дюбуа, первым забил тревогу, когда месторождение начало истощаться, и предложил Диксону провести изыскания. Возможно, рядом залегает еще одна трубка. Если бы не предвидение Хиллсайта, пленники уже сейчас оказались бы в крайне опасном положении.

Позже, когда Диксону удалось разведать еще одну трубку и все вздохнули с облегчением, Хиллсайт увидел еще одну удачную возможность и – с согласия остальных пленников – предложил, чтобы Диксон постепенно становился все «полезнее» для Дюбуа во всех вопросах, связанных с рудником. По мнению Хиллсайта, Дюбуа с легкостью мог поверить, что Диксон, инженер, страстно преданный своей работе, способен забыть обо всем и со свойственным ему рвением разрабатывать вторую, предположительно еще более богатую алмазоносную жилу.

Диксон согласился не сразу; он долго думал, но его уговорили сыграть роль. Понимая, как он поможет остальным, он согласился попробовать. Под руководством Хиллсайта Диксон постарался стать «полезным» для Дюбуа и в других вопросах, которые для пленников не имели значения.

Судя по всему, игра Диксона оказалась убедительной. Во всяком случае, Дюбуа безоговорочно верил всему, что инженер рассказывал ему о руднике. Его игра очень пригодилась, когда речь зашла о строительстве второго тоннеля. Диксон пока не знал, насколько богато второе месторождение. Пленники решили тянуть разработку первой трубки как можно дольше – пока из нее можно было извлекать достаточно алмазов, чтобы хозяева Дюбуа были довольны. Лишь после того, как первое месторождение будет окончательно исчерпано, можно будет перейти ко второму.

Диксон подарил товарищам по несчастью много времени: он заявил, что, прежде чем приступать к разработке второго месторождения, необходимо провести тщательную разведку. Им предстояло проникнуть глубже в недра горы; очень важно избежать ненужного риска. В результате поспешных действий, заявил он, есть опасность повредить саму трубку или обрушить всю гору. Согласившись с его доводами, Дюбуа дал согласие на отсрочку.

И вот первое месторождение почти истощилось. Значит, придется приступать ко второму. Пленники понимали: Дюбуа и его хозяева не обрадуются, если поток алмазов значительно сократится. Они не имели права рисковать. Таинственные «гаранты» вполне могли приказать Дюбуа сократить количество рабов на руднике. Все прекрасно понимали: Дюбуа, не моргнув глазом, выполнит приказ и устранит «лишних» в прямом смысле слова.

Характерно, что, даже когда остальные утратили надежду на спасение, Хиллсайт по-прежнему тешил себя надеждой, что кто-нибудь когда-нибудь явится за ними – помощь придет. Он никак не объяснял свою уверенность, а в последнее время редко заговаривал о спасении, однако Кэтрин по-прежнему чувствовала в нем спокойную, непоколебимую уверенность.

Ей оставалось лишь гадать, о чем умолчал Хиллсайт. В первую очередь, он так и не объяснил, кто отправил его в джунгли за Фэншоу.

После того как Хиллсайт скрылся в шахте, послышались чьи-то торопливые шаги. Обернувшись, Кэтрин увидела, что со стороны кухни к ней вприпрыжку бежит маленький мальчик.

– Дикон! – Она приветливо улыбнулась. Когда мальчик подбежал к ней, она ласково взъерошила его густые светло-золотистые волосы. – Значит, тебя отпустили?

– Да. – Дикон показал ей плетеную корзину, которую держал в руке. – Я должен вернуться до заката.

Кэтрин по-прежнему улыбалась, хотя ее встревожила тень, мелькнувшая в голубых глазах Дикона.

– Ты обязательно успеешь. Ну, иди!

Они с Харриет стояли и смотрели мальчику вслед. В последний раз улыбнувшись им, Дикон со всех ног побежал к воротам. Он был довольно рослым для своих семи лет, хотя и очень тощим. Его привели сюда вместе с группой других детей, похищенных во фритаунских трущобах. Оказалось, что мальчик совершенно не выносит пыли. На руднике у него начинались страшные приступы кашля. Его здоровье стремительно ухудшалось.

Поняв, что Дюбуа собирается убить мальчика, которого считал бесполезным бременем, Кэтрин пошла к нему и отважно заявила, что Дикон может пригодиться, несмотря на то что ему нельзя находиться в штольне. Дюбуа нужно, чтобы пленники работали в полную силу и не болели? Отлично! И детям, и взрослым полезны фрукты – а в окруживших поселок джунглях фруктов в избытке. Дикон может их собирать. Дюбуа согласился отпускать мальчика за фруктами и ягодами каждый день, поставив условие: он должен возвращаться в поселок до заката.

Дюбуа смерил мальчика угрожающим взглядом и пригрозил убить двух его лучших друзей, если тот не вернется вовремя.

Вот почему грустил мальчик. Ему нравилось бродить в зарослях; он научился ловко собирать фрукты, ягоды и орехи, но все время боялся, что его что-нибудь задержит, помешает вернуться вовремя, и тогда из-за него погибнут друзья.

Вполне в духе Дюбуа – подвесить дамоклов меч над головой впечатлительного мальчика! Ни один человек в здравом уме и представить не мог, что Дикон, которого ни в коем случае нельзя было упрекнуть в недостатке сообразительности, попытается сбежать. Да и куда бежать? Если он не вернется в поселок, он умрет в джунглях.

Глядя вслед удаляющейся фигурке, Харриет вздохнула:

– Чего бы я сейчас не отдала за то, чтобы иногда проводить денек в джунглях!

Кэтрин задумчиво нахмурилась:

– Может, мне попросить об этом его высочество?

– Неужели думаешь, что он согласится? – с удивлением спросила Харриет.

– Может, и согласится, если я правильно изложу просьбу. – Помолчав, Кэтрин пояснила: – Я заметила, что он особенно любит те большие орехи, которые приносит Дикон. Дюбуа всегда оставляет их себе.

Девушки развернулись и зашагали к дробильне. Настало время возобновить труды. Подойдя к крыльцу, Кэтрин решительно тряхнула головой:

– Наверное, я пойду к нему. Предложу, чтобы каждый день Дикона сопровождала одна из нас. Пообещаю, что остальные будут работать лишние полчаса… чтобы наверстать упущенное.

– Как замечательно! – Харриет просияла. – И ведь Дюбуа наверняка понимает, что мы не настолько безрассудны, чтобы бежать.

– Мы даже не знаем, в какую сторону идти. – Кэтрин тяжело вздохнула.

Они вошли и взгромоздились на высокие табуреты, стоящие по обе стороны длинного стола, занимавшего середину помещения.

Мэри Уилсон оторвала взгляд от алмаза, с которого она осторожно откалывала запекшуюся рудную корку. Широко улыбнувшись Кэтрин и Харриет, она возобновила работу. Всего женщин было шесть, все сейчас сидели в дробильне. Они держались вместе, сплоченной группой, с первых дней сообразив, что иначе нельзя. Хотя Кэтрин была самой уверенной из всех и не боялась иметь дело с Дюбуа, остальным довольно часто приходилось ее поддерживать. Все они происходили из разных классов и социальных слоев. До того как попасть в поселок при руднике, Кэтрин служила гувернанткой. Харриет, молодая женщина из хорошей семьи, приехала во Фритаун следом за Диксоном и искала работу. Мэри была продавщицей и совладелицей лавки, Эллен Маккензи недавно приехала в колонию в поисках места экономки. Ну, а искусные швеи Энни Меллоуз и Джемма Холлидей выросли в трущобах. Несмотря на такое разное происхождение, все пленницы очень сдружились. Они привыкли во всем полагаться друг на друга.

За пятнадцать минут до того, как Кэтрин и Харриет вышли на прогулку, в дробильню вошел надсмотрщик. Пленницам разрешалось выходить на прогулку по двое; все остальные, кроме Кэтрин и Харриет, уже погуляли. Надсмотрщик стоял, прислонившись к стене, и бросал на пленниц равнодушные, скучающие взгляды.

Через десять минут – все шесть женщин усердно работали – надсмотрщик потянулся и направился к выходу.

– До скорого, дамы! – врастяжку произнес он и вышел, со стуком захлопнув за собой дверь.

Все шесть пленниц тут же подняли головы. Мэри встретилась взглядом с Кэтрин. Через миг Кэтрин, которая усиленно прислушивалась, кивнула. Мэри соскользнула с табурета, подкралась к двери, осторожно приоткрыла и выглянула наружу.

– Он возвращается в барак! – сообщила она, усмехнувшись.

Пленницы никогда не знали, когда к ним нагрянет очередной надсмотрщик, – и всегда вели себя осторожно на тот случай, если, выйдя, тот станет подслушивать, надеясь услышать что-то крамольное и донести на них Дюбуа. Правда, подслушивали их редко. Вот и сейчас надсмотрщик не стал задерживаться у дверей.

Закрыв дверь, Мэри вернулась на свое место и снова уселась на табурет.

– Новости есть? – спросила она, глядя на Кэтрин.

– Я решила попросить Дюбуа, чтобы он позволил нам – по одной, но каждый день – сопровождать Дикона в его экспедициях. Нам всем не вредно немного развеяться.

– О-ох! – мечтательно вздохнула Джемма. – Я бы не против!

Они начали прикидывать все за и против, обсуждать, как лучше изложить просьбу Дюбуа. Кэтрин покосилась на Харриет, но Харриет, судя по всему, решила пока не упоминать об открытии второго тоннеля.

У них хватит времени, чтобы поговорить об этом потом, после вечернего «общего сбора». Тогда все и узнают плохую новость.

* * *

Чарльз Бабингтон стоял на вытертых досках правительственной верфи. Стоя в углу, за высокой грудой тюков хлопка, сгруженных с какого-то другого судна, он наблюдал за инспектором фирмы «Маколей и Бабингтон» и портовым таможенником. Те осматривали трюм «Голландской принцессы», торгового корабля, который отправлялся в Амстердам.

Им овладело нетерпение, граничащее с отчаянием. Его невеста, Мэри Уилсон, пропала несколько недель назад, и он досадовал – казалось, ничего невозможно поделать. Роберт Фробишер обнадеживал его, но Фробишер давно уехал. Скорее всего, вернувшись в Англию, он обо всем забыл… Чарльз понятия не имел, удалось ли Фробишеру справиться с порученным ему заданием. Он очень надеялся, что Мэри жива, невредима и скоро вернется к Чарльзу и своему дяде. А как что-нибудь можно выяснить, не написав Фробишеру?

Помимо всего прочего, Чарльз не знал адреса Роберта Фробишера или его брата Деклана. Он собирался написать на адрес судоходной компании Фробишеров в Лондоне или Абердине, рассчитывая, что письмо рано или поздно попадет в руки Роберта.

Сейчас Чарльз вызвался проверить, в самом ли деле из Фритауна контрабандой вывозят алмазы – или, может быть, золото, хотя они с Фробишером больше склонялись к алмазам. Бабингтон имел право обыскивать любой корабль, который шел в Англию или ближайшие европейские порты. Амстердам, давний центр мировой торговли алмазами и бриллиантами, был как раз таким портом, поэтому трюм «Голландской принцессы», как и всех прочих судов, отплывающих в Амстердам или Роттердам, в настоящее время обыскивали местные чиновники.

Личного присутствия Чарльза при обыске вовсе не требовалось – более того, здесь ему вообще было нечего делать – но его гнало в порт сознание собственной беспомощности, охватывавшее его сразу после того, как он просыпался. Поэтому он решил на всякий случай понаблюдать за тем, как проходит осмотр. На тот случай, если в результате найдут партию необработанных алмазов.

Капитан «Голландской принцессы», приземистый крепыш, гораздо больше похожий на англичанина, чем на голландца, стоял сбоку от открытого люка, скрестив мощные руки на широкой груди. Он наблюдал за таможенниками, но, словно почувствовав на себе взгляд Чарльза, покосился на него.

Спустя какое-то время капитан опустил руки, что-то ответил инспектору и, пройдя по сходням, спрыгнул на причал и направился к Чарльзу.

Чарльз не двинулся с места.

– Ваша фамилия Бабингтон? – спросил капитан, остановившись перед ним.

Чарльз склонил голову:

– У вас передо мной преимущество – не думаю, что нас знакомили.

Его собеседник осклабился:

– Я капитан того судна, которое вы удерживаете. – Он быстро оглянулся на палубу, затем обвел взглядом бухту. – Теперь даже и не знаю, успею ли выйти вовремя. – Он снова устремил пристальный взгляд на Чарльза: – Что вы ищете?

Чарльз едва заметно улыбнулся. На капитана он глянул с самым скучающим видом.

– Ничего конкретного – рутинный осмотр. Иногда Маколею вожжа под хвост попадает, и нам ничего не остается делать, как стараться поймать плутов, которые, по его мнению, нарушают наши права. – Компания «Маколей и Бабингтон» обладала исключительными правами на поставку товаров в Англию из Фритауна.

– Вот досада! – нахмурился капитан и снова быстро оглянулся на свой корабль.

Проследив за его взглядом, Чарльз увидел, что инспектор и таможенник идут к сходням. За ними следовали акцизные чиновники.

– Наконец-то! – Капитан посмотрел на Чарльза. – Ну, с вашего позволения, я отчаливаю.

– Попутного ветра и хорошей погоды! – кивнул Чарльз. Ему стоило больших трудов сохранять невозмутимость.

Капитан насмешливо отсалютовал ему и затопал обратно на корабль.

Чарльз смотрел ему вслед и уже не впервые за последний месяц, что он вел обыски, задумался над тем, точны ли сведения Фробишера. В самом ли деле где-то в джунглях есть алмазные копи, которые разрабатывают незаконно? Если рудник, о котором говорил Фробишер, действительно существует, может статься, он находится в совершенно другом месте, и алмазы вывозятся вовсе не из Фритауна? До сих пор обыски не приносили плодов – они не учуяли ни малейшего намека на контрабанду.

Едва поднявшись на палубу, капитан принялся отдавать приказы. Экипаж активно готовился к отплытию. Чарльз успел заметить, как кто-то из команды подошел к капитану, но больше смотреть было не на что – и поделать ничего нельзя. Оттолкнувшись от тюка с хлопком, Чарльз выпрямился. Глядя на старые доски, но не видя перед глазами ничего, кроме миловидного личика Мэри, он последовал за инспектором и вскоре вернулся в контору.

Капитан «Голландской принцессы», готовой выйти в море, оглянулся через плечо. Он посмотрел вслед уходящему Бабингтону и презрительно хмыкнул.

– Ну, и в чем дело? – спросил его подошедший первый помощник. – Нам есть о чем беспокоиться?

Капитан ответил не сразу:

– Бабингтон дал понять, что это самая обычная процедура, но я ему не верю. Тем более он лично явился сюда понаблюдать за обыском.

– По-вашему, они знают? – спросил помощник, покачавшись на каблуках.

– Нет. Знали бы, у нас было бы больше неприятностей. – Капитан огляделся по сторонам, но рядом никого не было – никто на них не смотрел. – Им нетрудно и катер выслать, чтобы посмотреть, куда мы пойдем, но сомневаюсь, что они это сделают. А все-таки будьте бдительны – на всякий случай.

– Есть! – Подумав, первый помощник спросил: – Значит, все остается в силе, и мы идем за товаром?

– Так точно. Будем держаться ближе к северному берегу залива. Подождем несколько часов до отлива, убедимся, что за нами никто не следит, а потом войдем в устье реки.

Первый помощник кивнул и почесал длинный нос.

– Раньше я не понимал, почему от нас требуют, чтобы мы разворачивались после выхода из порта, ведь приходится терять столько времени! – Он ухмыльнулся. – Но, сдается мне, теперь я понимаю.

Капитан нахмурился и направился к штурвалу.

Через несколько минут «Голландская принцесса» отошла от причала и направилась в открытое море.

Глава 3

Ненадолго остановившись, Калеб снял с шеи платок и вытер пот со лба. Шел второй день их похода. Дорога, которую они выбрали, вела – во всяком случае, вначале – на север от лагеря Кейла. Накануне они почти весь день двигались в северном направлении по хорошо утоптанной тропе. Однако незадолго до того, как он принял решение остановиться на ночлег, тропа повернула на восток.

Сегодня они в основном шли в гору; тропа еще сильнее изгибалась к востоку. Несколько раз им на пути попадались примитивные ловушки. Когда они приблизились к первой ловушке, впереди шел Филипп; он заметил яму, кое-как забросанную ветками и листьями, и они осторожно обошли ее. После этого они стали присматриваться и нашли еще три ловушки, все разного вида. Судя по всему, они предназначались для неосторожных беглецов. Люди опытные обходили их без труда.

Если им требовалось дальнейшее подтверждение того, что они на верном пути, его предоставили ловушки. Впрочем, на протяжении следующих нескольких миль никаких ловушек больше не попадалось.

Калеб огляделся по сторонам; вокруг них, куда ни глянь, джунгли. Его «внутренние часы» сообщили, что почти полдень. Неба он не видел; проклятая листва была слишком густой. Привыкнув к просторам открытого моря, он все больше уставал от душной, давящей атмосферы джунглей и отсутствия света. Кроме того, ему недоставало прохладного свежего воздуха.

Филипп вместе с Рейно шагал в арьергарде; заметив, что Калеб остановился, он подошел к нему и заметил:

– Пора отдохнуть. – Филипп показал на деревья: – Там есть поляна.

Калеб согласился с другом; остальные замедлили шаг. Вскоре они действительно увидели впереди поляну – на ней отпечатались многочисленные следы. Поляна находилась слева от тропы. Они свернули на нее. Освободившись от вьюков и оружия, все растянулись на листьях или сели на поваленные древесные стволы, вытянув ноги, а затем достали мехи с водой и стали пить.

К счастью, вода в джунглях имелась в избытке. Кроме того, они нашли съедобные фрукты и орехи; а взятого с собой запаса солонины должно было хватить больше чем на неделю. Если бы не духота, поход вполне мог бы показаться приятной прогулкой.

Опустившись рядом с Калебом на поваленное дерево, Филипп кивком указал на заросли по другую сторону от тропы:

– Последний час мы обходим подножие вон той горы. Тропа по-прежнему идет вверх. По-моему, если верить бесценным доводам мисс Хопкинс, рудник должен быть где-то недалеко. Наверняка похищенные дети – во всяком случае, самые младшие – сейчас совсем выбились из сил.

Калеб выпил глоток воды и кивнул:

– Я все думаю, не пропустили ли мы тайный поворот, но тропа по-прежнему хорошо утоптана и ведет в ту же сторону.

Они говорили тихо; их спутники также понижали голос, но Филипп огляделся кругом и прошептал:

– Когда мы снова тронемся в путь, надо постараться свести разговоры к минимуму.

Калеб заткнул пробкой мех с водой и кивнул:

– Да – по крайней мере, до тех пор, пока не найдем рудник. Здесь заросли очень густые, впереди ничего нельзя рассмотреть. Может статься, что мы повернем и окажемся на месте… Ни к чему заранее предупреждать о нашем приходе и уж совсем не нужно вступать в бой.

Филипп лукаво улыбнулся:

– Как бы нам этого ни хотелось!

Калеб усмехнулся и вскочил на ноги. Филипп последовал его примеру. Через три минуты отряд снова пустился в путь; они старались ступать почти неслышно, хотя заросли делались все более непроходимыми.

Через пятнадцать минут все поняли, что осторожность не была излишней. Калеб заметил впереди, чуть правее тропы, по которой они шли, нечто светлое. Первым шел Филипп. Глядя на странное светлое пятно, Калеб тронул друга за плечо, приказывая тому остановиться. Остальные, заметив, что их капитаны встали, тоже замерли на месте.

Чтобы проверить, на что смотрит Калеб, Филипп подошел к нему и стал с ним рядом: из-за тесно растущих деревьев и лиан трудно было проследить, куда тот смотрит.

Калеб никак не мог понять, что там такое – луч солнца или…

Потом то, за чем он следил, шевельнулось, и Калеб наконец-то увидел его ясно.

– Там мальчик, – прошептал он. – Светловолосый, белокожий мальчик в обносках.

– Ягоды собирает, – так же шепотом ответил Филипп и покосился на друга: – Что собираешься делать?

Калеб огляделся по сторонам.

– Насколько я могу судить, он один. Я никого рядом с ним не вижу, а ты?

– Нет. Не вижу и не слышу.

– Если мы выйдем неожиданно, мальчик, скорее всего, испугается и убежит, – задумчиво проговорил Калеб. Затем он снял с плеч свой вьюк и передал его Филиппу. – Держи всех здесь, пока я не подам знак!

Взяв вьюк, Филипп кивнул.

Калеб неслышно заскользил вперед, петляя между деревьями и стараясь не спугнуть мальчика. На вид ему можно было дать лет восемь, но он был ужасно худ – кожа да кости. Одет он был в короткие оборванные штаны и серую бесформенную рубаху, обуви на его ногах не было. Внимание Калеба привлекла шапка его золотистых волос, которая сияла на солнце. Судя по всему, ребенок был европейцем, скорее всего англичанином, одним из пленников с рудника.

Мальчик обходил лиану, которая разрослась, почти заполнив собой небольшую полянку, образовавшуюся на месте упавшего дерева. На раскидистой лиане росли темно-красные ягоды; Калеб и его спутники пробовали их – они оказались вполне съедобными и очень сладкими. Мальчик проворно собирал ягоды в плетеную корзинку.

Калеб дошел до края поляны. Немного подумав, он негромко произнес:

– Не бойся… и, пожалуйста, не убегай.

Мальчик вздрогнул и круто развернулся. Подхватил корзину; Калеб заметил, как побелели костяшки его пальцев, вцепившиеся в ручку. Вытаращив голубые глаза, мальчик уставился на незнакомца, неожиданно вышедшего из джунглей.

Калеб почти не двигался, только медленно поднял руки ладонями вверх, показывая, что в них ничего нет.

Мальчик приготовился бежать.

Калеб сомневался, что сумеет догнать его, – ведь он совсем не знает местности.

– Меня прислали сюда, чтобы кое-кого найти – англичан, похищенных из Фритауна. – Он говорил медленно, отчетливо, ровно. – Мы считаем, что их отвели на тайный рудник и обратили в рабство. Мы ищем этот рудник… – Помолчав, он спросил: – Ты знаешь, где он находится?

Мальчик не ответил; вспомнив, что о руднике они только догадывались, Калеб перефразировал вопрос:

– Ты знаешь, где эти люди?

Мальчик облизнул губы.

– Вы кто?

Он не собирался убегать – во всяком случае, пока. Калеб считал, что умеет находить с детьми общий язык. Он любил с ними играть, участвовать в их забавах. Он знал по опыту: если хочешь в чем-то убедить ребенка, лучше всего говорить правду; дети всегда чувствуют притворство.

– Я приехал из Лондона. Родственники и друзья похищенных тревожатся за них и хотят их разыскать, но действовать приходится медленно и осторожно. Нельзя, чтобы плохие люди, которые стоят за похищениями, раньше времени узнали, что мы пришли им помочь. – «…и убили всех похищенных». Калеб вовремя удержался, чтобы не проговорить последние слова.

Мальчик по-прежнему смотрел на него в упор, но уже не так настороженно. Вскоре его взгляд переместился с лица Калеба на его одежду, меч, сапоги.

Калеб медленно присел на корточки. Если он подойдет ближе к мальчику, он станет нависать над ним и может его напугать. Кроме того, если положить парнишке руки на плечи, сидя на корточках, так его можно надежнее удержать на месте.

Его расчеты оправдались. После того как он сел, мальчик заметно успокоился. И все же он не терял бдительности; хотя он постоянно оглядывался на Калеба, ища признаки угрозы, он начал смотреть в заросли, темневшие за спиной Калеба.

– Вы же не один, да?

– Да. Я приказал остальным держаться сзади, чтобы не напугать тебя… – Помолчав, Калеб решил рискнуть: – Там, на тропе, еще двадцать четыре человека.

Мальчик прищурился.

– Значит, всего вас двадцать пять. И вы все вооружены?

Калеб кивнул.

Мальчик нахмурился; Калебу показалось, что он больше не боится. После довольно долгих раздумий он покачал головой;

– Этого недостаточно. – Он посмотрел Калебу в глаза. – На руднике больше наемников, и они все грозные бойцы.

«Значит, рудник есть. И он неподалеку».

Калеб с трудом скрывал радость.

– Видишь ли, мы не спасательный отряд. Мы – передовой отряд, разведчики. – Калеб живо представил своего самого старшего брата, Ройда. Тот наверняка тяжело вздохнул бы, услышав, как он рассказывает мальчику, о котором он совершенно ничего не знает, такие подробности. – Наша задача – найти рудник и пленников и послать известие о них в Лондон. Тогда сюда направят большой спасательный отряд; там будет достаточно народу, чтобы справиться с наемниками.

Мальчик пытливо смотрел Калебу в глаза, как будто решал, сказал ли он правду. Наконец, он заулыбался во весь рот:

– Вот здорово! Они ни за что мне не поверят, когда я все расскажу! Мы так долго ждали, чтобы за нами кто-нибудь пришел!

Волнение в его голосе оказалось заразительным, но… Калеб приложил палец к губам, призывая своего маленького собеседника говорить тише:

– Прежде чем ты кому-либо о нас расскажешь, постарайся запомнить, что наше присутствие должно оставаться тайной. Наемники на руднике не должны узнать, что мы здесь, – Калеб посмотрел мальчику прямо в глаза. – Если наемники узнают о спасательной операции, всем похищенным грозит большая опасность.

Радость мальчика увяла, но через миг он кивнул:

– Хорошо. – Он посмотрел на Калеба, потом снова покосился в сторону джунглей. – Ну вот, теперь вы нас нашли. Что будете делать дальше?

– Надеюсь, ты подведешь нас ближе к руднику – в какое-нибудь место, откуда мы сможем его увидеть, но так, чтобы нас самих не заметили. Сумеешь?

– Конечно!

– Но, прежде чем мы туда пойдем, я хочу услышать все, что ты можешь рассказать о руднике и о поселке. – Калеб развернулся, посмотрел назад, потом снова на мальчика. – Как тебя зовут?

– Дикон.

– А меня Калеб. Если ты не против, Дикон, я сейчас подзову поближе своих людей. Хочу, чтобы все слышали, что ты скажешь.

Дикон кивнул.

Калеб медленно встал и поманил своих спутников. Они выходили из джунглей по его следам, стараясь оставить как можно меньше свидетельств своего пребывания. Каждый кивал Дикону, выходя на поляну. Вскоре они встали полукругом, стараясь не слишком напирать на мальчика. Некоторые из них, в том числе Филипп, сели на корточки.

Калеб тоже сел на корточки, и его лицо снова оказалось на одном уровне с лицом Дикона.

– Итак, рассказывай. Есть ли ограда вокруг лагеря?

Достаточно было всего одного вопроса, чтобы Дикон пустился в удивительно ясные и подробные описания лагеря – больше похожего на поселок, – выросшего вокруг рудника. Примитивный, но прочный частокол, бараки, служащие для разных целей. При упоминании лазарета Калеб и Филипп удивленно переглянулись.

Дикон рассказывал очень четко и внятно. Он словно вел их на экскурсию: начал от ворот и пошел по часовой стрелке, описывая каждое строение, мимо которого они проходили.

– Ты нам очень помог, – с самым серьезным видом заметил Калеб. – Теперь скажи… сколько там наемников?

Дикон хмыкнул и поморщился. Корзинку он поставил на землю, наморщил лоб и принялся загибать пальцы; судя по всему, он считал в уме. Наконец, его лицо прояснилось.

– Сейчас их там двадцать четыре плюс Дюбуа, да еще шесть ушли, унесли последнюю партию алмазов на берег. Там ее заберут.

Калеб прищурился:

– Значит, на руднике добывают алмазы?

– Ну да, – кивнул Дикон. – Я думал, вы знаете.

– Мы только догадывались, но до сих пор не могли знать наверняка. – Калеб склонил голову. – Ты сказал, что наемники уносят алмазы на берег, и там их забирают… они не во Фритаун ходят?

– Не-е, не во Фритаун. У нас в поселке так никто не думает. Мы подслушали, что они несут алмазы к колонии, а потом сворачивают к устью реки. Чтобы в колонии никто ни о чем не догадался.

Филипп откашлялся, привлекая к себе внимание Дикона.

– Скажи-ка… те шестеро, которые ушли… значит, они приходят и уходят по той тропе? – Он показал на ту тропу, по которой они недавно шли; она проходила невдалеке между пальмами.

«Уместное замечание».

Калеб посмотрел на Дикона – и с облегчением заметил, как мальчик качает головой. Глаза у него потускнели.

– Та тропа ведет в лагерь Кейла… Не ходите туда! – Дикона передернуло.

– Кейла больше нет, – сказал Калеб. – Он… ушел. Вместе со всеми своими людьми.

– Да-а?! – Дикон посмотрел Калебу в лицо; не сразу до него дошел смысл сказанного. Когда он понял, что означает «ушел», глаза у него округлились.

Прежде чем он успел забросать их вопросами, в разговор вмешался Филипп:

– Тогда каким путем наемники ходят на побережье?

– Есть еще одна тропа – вы увидите, от поселка отходит несколько. Одна ведет к озеру, где мы берем воду, по другой пригнали нас. Еще одна тропа почти сразу после ворот расходится. Те, кто передают алмазы, сворачивают на северную; наши думают, если идти по ней, в конце концов можно попасть во Фритаун. Туда можно попасть и через лагерь Кейла, но Дюбуа – он главарь наемников – посылает туда своих за всякими припасами. Они берут их на обратном пути, после того как передадут алмазы.

Калеб кивнул; карта в его голове начала обретать более четкие очертания.

– Ты сказал, та тропа расходится. Одна ведет во Фритаун – а вторая куда?

– Мы решили, что на север. Наши считают, что там до самого берега нет ничего, кроме джунглей… – Помолчав, Дикон добавил: – Наверное, там живут туземцы. Понимаете, этой землей владеет один вождь, и Дюбуа заплатил ему за то, что он позволил добывать здесь алмазы. Так что… наверное, там он и живет, этот вождь… Тропа-то есть, только никто с рудника по ней не ходит.

Филипп привлек к себе внимание Калеба. Калеб едва заметно кивнул. Судя по всему, именно по той тропе, по которой никто не ходит, им придется отступать. Он снова посмотрел на Дикона.

– Расскажи еще о наемниках.

– Я уже говорил, что всего их тридцать, в том числе повар и его помощник; они такие же злющие, как остальные. А самый злой – Дюбуа. Он главный, и все ему подчиняются. У него есть два помощника. Арсен – он его правая рука – и еще Криппс. Все наемники здоровенные и сильные, и они носят мечи, много ножей, а у некоторых есть пистолеты. У тех, кто сидит на вышке и у ворот, есть ружья.

Калеб медленно кивнул. Прямое наблюдение было бы лучше всего. Но сначала…

– Почему же тебя отпустили одного? Ты ведь здесь один?

У Дикона вытянулось лицо.

– Да. Понимаете, в шахте от меня мало толку. Я там сразу начинаю кашлять и никак не могу остановиться. Дюбуа хотел меня убить… сказал, что от меня никакого толку и нечего тратить на меня еду. Но мисс Кэтрин заступилась за меня. – Дикон выпрямился. – Она сказала, что я тоже могу приносить пользу: могу собирать фрукты, ягоды и орехи. Если мы все – дети и взрослые – будем есть фрукты, мы дольше останемся здоровыми и будем лучше работать. И Дюбуа с ней согласился.

Перебрав по именам похищенных женщин, Калеб уточнил:

– Мисс Кэтрин – это мисс Фортескью?

– Ага. Но все мы, дети, зовем ее мисс Кэтрин. Она за нами присматривает. А еще она храбрая, как львица. Мисс Кэтрин не раз заступалась за меня и спасала…

Дикон тяжело вздохнул.

– Мне очень хочется убежать, но Дюбуа пригрозил: если я хоть раз опоздаю вернуться к закату, он убьет двух моих друзей. – Мальчик побледнел. – Так что мне нельзя опаздывать. Он дьявол, этот Дюбуа!

– Ты ему веришь? – негромко спросил Филипп.

Дикон посмотрел ему в глаза.

– Мы все верим в угрозы Дюбуа. Даже мистер Хиллсайт. Он говорит, что Дюбуа из тех злодеев, которым нравится убивать, и чтобы никто из нас даже не сомневался, что он сделает, как сказал!

Калеб поймал взгляд Филиппа. Хиллсайт – агент Волверстоуна. Если уж он так оценивает Дюбуа, им следует прислушаться к его мнению.

– Ясно… – Калеб снова повернулся к Дикону. – По-моему, нам пора взглянуть на ваш поселок, но сначала… – Встав, он оглядел собравшихся, потом развернулся к Дикону. – Мы должны найти место для стоянки, достаточно близко к руднику, чтобы следить за ним и получше изучить окрестности, и в то же время достаточно далеко, чтобы никто из охранников на нас не наткнулся. Я подумал, что мы можем расположиться где-нибудь вдоль той северной тропы – той, по которой никто не ходит.

Дикон кивнул:

– Я знаю одно место, которое вам подойдет. Вон там, если свернуть с тропы, есть большая поляна.

Калеб мягко положил руку на плечо мальчику:

– Мы можем добраться туда, не подходя близко к лагерю?

– Конечно! Я вас провожу! – Дикон снова радостно заулыбался и подхватил корзину. – Я тут все вокруг знаю. Могу ходить вокруг лагеря куда захочу, а ягоды, фрукты и орехи растут повсюду.

– Никто из лагеря не сможет нас услышать? – спросил Филипп.

– Нет! – Как только Калеб убрал руку с плеча Дикона, мальчик повернулся и поманил их за собой. – Мы довольно далеко от лагеря, а за деревьями и листьями ничего не слышно… и даже не видно, если не подойти совсем близко.

Калеб подал знак своим спутникам следовать за ним; он зашагал за Диконом, Филипп шел за ними по пятам.

Когда они добрались до тропы, которая вела из лагеря Кейла, Дикон поманил их вперед:

– Я проведу вас напрямик. Мы должны сначала выйти на другую тропу.

Мальчик оказался хорошим проводником. Он уверенно вел их в густых зарослях. Махнул рукой, чтобы они были осторожны, когда приблизились к другой тропе. Когда Калеб нагнулся к Дикону, мальчик прошептал:

– Здесь северо-западная тропа, по которой носят алмазы и ходят во Фритаун. Вряд ли они скоро вернутся, и все-таки…

Калеб похлопал его по плечу:

– Молодец. Осторожность никогда не помешает.

Подойдя к самой тропе, они прислушались, но все было тихо. Быстро перебежали утоптанную тропу и снова углубились в заросли. Через десять шагов Калеб обернулся, но не увидел позади ничего, кроме густой лиственной завесы. Им крупно повезло, что они нашли такого проводника. Без Дикона они долго плутали бы – и, вполне возможно, угодили бы в лапы наемников. Мальчика послала им сама судьба!

Когда они нашли следующую тропу, Дикон уверенно ступил на нее.

– Вот то место, о котором я вам говорил! Мы почти пришли. – Он повел их по тропинке, по которой явно редко ходили. Повсюду тянулась вверх молодая поросль; тропу устилали лианы. Филипп негромко приказал остальным по возможности не оставлять следов. Они старались не мять побеги, подныривали под лианы, которые без труда перепрыгивал босоногий Дикон.

Потом он свернул на узкую звериную тропку, и шагов через пятнадцать они очутились на поляне.

Дикон не преувеличивал: она в самом деле идеально им подходила. Достаточно большая, чтобы все они могли с удобством на ней разместиться: неподалеку журчал ручеек.

– Вот, пожалуйста! – Развернувшись, мальчик широко улыбнулся и раскинул руки в стороны.

Калеб улыбнулся в ответ:

– Спасибо! Именно то, что нам нужно.

Филипп улыбнулся и похлопал мальчика по плечу:

– Ты превосходный разведчик, друг мой.

Остальные также издавали одобрительные возгласы, выходя на поляну.

Дикон сиял.

Калебу и Филиппу понадобилось совсем немного времени, чтобы разбить лагерь. Затем они подозвали к себе квартирмейстеров, Квилли и Дюкасса, и расположились рядом с Диконом.

Мальчик смотрел на них выжидательно.

– Первый вопрос, – начал Калеб. – В твоей корзине достаточно фруктов, чтобы повар остался доволен?

Дикон поднял плетеную корзину, откинул крышку и осмотрел собранную добычу.

– Почти! – Он огляделся по сторонам и показал на деревце, усыпанное желтыми плодами: – Если я добавлю еще немного, будет достаточно.

Два капитана и два квартирмейстера набрали по нескольку пригоршней спелых плодов.

Дикон улыбнулся, когда они наполнили его корзину, затем взял ее за ручки и посмотрел на Калеба:

– Больше чем достаточно!

– Превосходно. Теперь нам нужно найти место, откуда мы смогли бы заглянуть в лагерь, не встревожив надсмотрщиков. Знаешь такое?

– Так точно, капитан! – бодро отсалютовал Дикон: он уже слышал, как люди так обращаются к Калебу.

– В таком случае, – Калеб жестом указал то место, где, по его мнению, находился рудник, – веди!

Дикон проворно зашагал вперед. Он оправдал их ожидания; сначала они снова пошли по нехоженой тропе, затем повернули налево и пошли напрямик, через непроходимые джунгли. Мальчик оглянулся на Калеба и прошептал:

– Так безопаснее всего. Здесь нет дорог. Мы сейчас примерно между северной тропой и той, что ведет к озеру. Наемники каждый день водят нескольких мужчин к озеру за водой, но обычно они набирают воду по утрам.

Калеб кивнул, и они зашагали дальше, все медленнее, так как Дикон, видимо, всерьез воспринял призыв быть осторожнее. Наконец он остановился за пальмой. Жестами велел им пригнуться и не шуметь, когда будут перебегать за ним к следующему дереву, и заскользил в зарослях как угорь.

Калеб последовал за ним и сразу понял, почему Дикон призвал их к дополнительной осторожности. В десяти шагах от них высился частокол – внешняя ограда поселка. От джунглей ее отделяла расчищенная, утоптанная поляна. Наемники хотели убедиться, что никто не сумеет незаметно приблизиться к поселку. В пяти шагах справа находились двойные ворота. Сейчас они были распахнуты; по обе стороны к столбам прислонились два вооруженных надсмотрщика. Оба, правда, смотрели внутрь, в лагерь, но шум способен был их насторожить.

Учитывая, что ворота стояли открытые, Калеб догадался, что истинной целью охраны – как и ограды, ворот и сторожевой вышки посреди поселка – было удержать пленников внутри; судя по всему, наемники не ожидали никакой угрозы со стороны джунглей.

«Вот и хорошо».

Они молча наблюдали за воротами более получаса. Калеб заметил, что вооруженные до зубов охранники через неравные промежутки времени обходили весь поселок. Судя по всему, они ужасно скучали. Они совсем не тревожились; создавалось впечатление, что они вполне уверены в том, что никто не посмеет бросить им вызов.

Увидели они и нескольких пленников, мужчин и женщин. Вопреки всему, что он слышал до сих пор, пленники свободно перемещались по лагерю. Более того, некоторые из них останавливались, чтобы поговорить друг с другом. Надсмотрщики как будто не обращали на них никакого внимания.

Потом Калеб заметил, что Дикон все чаще поглядывает на небо. Солнце уже клонилось к закату. Вспомнив, как мальчику важно вовремя вернуться, Калеб коснулся его плеча. Дикон обернулся и посмотрел ему в глаза.

– Спасибо тебе за помощь! – прошептал Фробишер, пожимая мальчику руку. – Теперь мы должны соблюдать осторожность. Кому в лагере ты больше всего доверяешь?

– Мисс Кэтрин.

Калеб прищурился. Он ожидал, что мальчик назовет кого-нибудь из мужчин, но тот ответил так быстро и решительно, что возразить было нечего. Калеб медленно кивнул:

– Отлично. Пожалуйста, передай мисс Кэтрин все, что мы тебе сказали. Ты запомнил самое важное?

Дикон пылко закивал:

– Я все-все запомнил, на память не жалуюсь!

Калеб не мог не улыбнуться:

– Превосходно! Итак, передай все мисс Кэтрин, но больше никому, и послушай, что она ответит. Завтра, когда выйдешь, старайся собирать ягоды где-нибудь здесь, между нашим лагерем и озером. Веди себя как всегда, когда ты выходишь в джунгли; мы сами тебя найдем. Будем ждать известий от мисс Кэтрин и тех, кого она сочтет достойными.

Дикон просиял:

– Значит, я вроде этот… как его? Связной?

– Вот именно, – с улыбкой ответил Филипп. – Но помни; хороший связной передает известия только тем, кому положено. Ни слова другим, ясно?

Дикон кивнул:

– Буду нем как рыба… только мисс Кэтрин и больше никому.

– Хорошо. – Калеб отпустил мальчика. – Наверное, будет лучше, если ты обойдешь кругом и войдешь в лагерь с другой стороны.

– Я пойду к озеру и зайду оттуда – вы посмотрите и увидите, что тропа изгибается влево.

Калеб одобрительно улыбнулся:

– В таких делах ты просто незаменим! – Он кивнул в знак прощания: – Ну, иди!

Быстро отсалютовав и улыбнувшись всем, Дикон скрылся в зарослях; через несколько мгновений он совершенно исчез из виду.

– Он молодец. – Филипп повернулся к воротам. – Но мне будет спокойнее, когда он окажется снова внутри и с ним ничего не случится… – Он махнул в сторону их прежнего убежища: – Идем?

Они вернулись на поляну. Через пять минут Дикон вышел из джунглей слева от них. Он прошел мимо их лагеря, не обернувшись, и, помахивая корзинкой, чуть ли не вприпрыжку направился к воротам. Повернул направо и скрылся из виду в поселке – с их места им не было его видно.

– Должно быть, понес свою добычу повару, – предположил Калеб, – он говорил, что в той стороне находится кухня.

Филипп кивнул в ответ.

Через десять минут они увидели Дикона, уже без корзины, который шел вдоль частокола справа налево. Он не сводил взгляда с дальнего левого угла поселка, но неожиданно развернулся направо, как будто его окликнули, а кто – они вначале не увидели.

Даже издали они заметили, как осветилось лицо мальчика. Дикон только что не приплясывал на месте от нетерпения…

Они увидели молодую женщину. Русоволосая, светлокожая, она двигалась с изяществом, которое выдавало в ней благородное происхождение и хорошее воспитание. Улыбаясь, она подошла к Дикону и протянула ему обе руки. Дикон с готовностью пожал их, едва ли не подпрыгивая от нетерпения. Молодая женщина присела рядом с ним на корточки, как до того делал Калеб. Мальчик тут же заговорил, хотя, судя по тому, как женщина склонилась к нему, он не повышал голоса.

– Очевидно, это та самая мисс Кэтрин, – произнес Калеб, не сводя с пленников глаз.

Она оказалась моложе, чем он ожидал, лет на десять; он понятия не имел, что гувернантка может быть так молода!

Дикон рассказал новость, и его собеседница заметно насторожилась – очевидно, она ему поверила. Мисс Кэтрин невольно покосилась в сторону ворот, но тут же опомнилась и снова повернулась к Дикону.

Калеб успел увидеть ее взгляд – в нем читалась надежда. Благодаря, вероятно, игре света, вспышкой осветившей ее лицо, Калеб понял, что это драгоценное чувство – надежда, хрупкая, но реальная – зависит от него. В ее взгляде читалось нечто такое неописуемо близкое и родное, что ему тут же захотелось прижать эту девушку к своей груди. Вызволить из плена и больше не отпускать.

Теперь Калеб не сомневался: взрослые поверят рассказу Дикона. Она – мисс Кэтрин – ему поверила, и, хотя Калеб пока не успел перекинуться с ней ни словом, он был уверен, что женщине, которой хватило смелости схватиться с самим главарем наемников за жизнь уличного мальчишки, хватит смелости донести самое главное до захваченных в плен английских офицеров.

Дикон закончил свой рассказ; он не сводил взгляда с лица мисс Кэтрин. Та медленно встала на ноги. Потом выпустила одну его руку, но за другую по-прежнему держала его крепко. Развернув его, она решительно зашагала в сторону рудника. Через несколько шагов они с Диконом скрылись из виду.

Они наблюдали еще несколько минут, но поняли, что повода для тревоги у них нет.

Калеб нахмурился. Наклонившись к Филиппу, он прошептал:

– Нам нужно заглянуть внутрь – понять, как все устроено в поселке.

– Я думал о том же, и, раз уж на то пошло… – Филипп показал в ту сторону, куда смотрел Калеб, – поселок расположен у самого склона горы, и, если ты внимательно посмотришь вон туда…

Калеб повернулся. Глаза его привыкли различать флаги кораблей на значительном расстоянии; он быстро разглядел утес, который заметил Филипп.

– Отлично! – Калеб широко улыбнулся. Оглянулся на Квилли и Дюкасса. – У нас полно времени до того, как стемнеет; успеем забраться на тот выступ.

Они так и поступили; оказалось, что это прекрасный наблюдательный пункт, откуда весь поселок виден как на ладони. Каменный выступ оказался таким широким, что они вчетвером разместились на нем с удобством, подальше от края. Листва растущих внизу деревьев надежно закрывали их от людей внизу. Следующие полчаса они следили за перемещениями охраны и пленных, знакомясь с назначением различных строений в поселке. Дикон превосходно все им описал, но, судя по всему, почти все взрослые мужчины работали на руднике – пока их нигде не было видно.

Между входом в рудник, длинным строением – по словам Дикона, там спали пленники-мужчины – и большим центральным зданием, где жили наемники, находилась большая круглая костровая яма, вокруг которой лежали грубо обтесанные бревна. Яма находилась примерно на равном расстоянии от всех трех строений. В ней горел небольшой костер; несомненно, скорее для света и удобства, чем для тепла. К костру подходили женщины. Помимо мисс Кэтрин, они насчитали еще пятерых. Судя по тому, как спокойно они держались, мисс Кэтрин еще не поделилась с ними новостью, рассказанной Диконом. Зато она часто посматривала в сторону рудника.

– Она ждет, когда к ним присоединятся мужчины, – сказал Филипп. – Наверное, ей не терпится передать все тем, кого они считают главным.

Калеб кивнул:

– Жаль, что нельзя подождать и увидеть, кто это, но пора спускаться. Нам надо успеть вернуться в лагерь до ночи.

Ночью в джунглях царил кромешный мрак; карабкаться в темноте по незнакомому горному склону над лагерем, полным вооруженных наемников, было бы верхом безответственности.

Филипп поморщился, но кивнул. Все четверо принялись осторожно спускаться по той же звериной тропке, которой они поднялись на выступ. Как только они очутились в зарослях, они постарались обойти поселок подальше. Когда открытые ворота и вооруженные до зубов охранники остались позади, они вернулись в свой лагерь.

Глава 4

На следующее утро, как только рассвело, Калеб и Филипп, взяв с собой Эллиса и Нортона, двух людей из экипажа Калеба, снова забрались на утес над рудником. Света вполне хватало для того, чтобы видеть, куда ставить ноги, а также чтобы наблюдать за происходящим в поселке.

– Давайте попробуем вычислить их распорядок дня, – предложил Калеб, устроившись на каменном выступе и извлекая из кармана карандаш и маленькую записную книжку.

Филипп поморщился – он не любил рано вставать. И все же он опустился рядом с Калебом, подтянул колени к груди, положил на них подбородок и, прищурившись, стал смотреть, как просыпается поселок.

Следующие несколько часов они наблюдали за тем, что происходит внизу. В шесть утра сменились часовые у ворот и на вышке. Вскоре после этого из своих бараков вышли пленники; они умывались сбоку от бараков, под навесами. Потом они потянулись к открытой кухне, где им выдавали завтрак. С мисками и кружками в руках они шли к костру, вокруг которого расселись на бревнах.

Наемники тоже завтракали, сидя под навесом из пальмовых листьев, выстроенным перед сторожевой вышкой, рядом с кухней. Калебу и его спутникам со своего места не было видно наемников, пока те завтракали.

– Жаль, что нельзя получше разглядеть самого Дюбуа и его людей, – вздохнул Калеб. Ясно было одно: наемники, которых они видели до сих пор, были ведомыми, а не ведущими.

Зато они без труда разглядели офицеров среди пленников; по всей вероятности, они исполняли роль руководителей, которые сплачивали вокруг себя остальных.

– Вон там Хопкинс – он только что подошел к тем троим. – Калеб сосредоточился на четверке мужчин, сидевших ближе всех ко входу на рудник. – Я знаком с его сестрой; видел ее в Саутгемптоне. У них волосы одинакового цвета.

– Я почти уверен, – Филипп прищурился, – что вон тот высокий и тощий рыжий тип – Хиллсайт. Он выглядит именно так, как и должны выглядеть люди Волверстоуна. Скорее всего, еще двое – Фэншоу и Диксон.

– Да, вид соответствует описанию, – кивнул Калеб. – Судя по их выправке, они либо армейские, либо морские офицеры.

Они долго всматривались, но больше никого из пленников не сумели опознать. Калеб считал их.

– По-моему, мужчин там двадцать два или двадцать три, шесть женщин и двадцать четыре ребенка.

Филипп пошевелился.

– Почти все дети маленькие – им меньше десяти лет. Только пятеро постарше – четыре мальчика и светловолосая девочка.

– Мне кажется, – заметил Калеб, разглядывая девочку, – именно их имели в виду Роберт и Эйлин.

Филипп мрачно кивнул:

– Да, я читал про них в дневнике Роберта.

После еды пленники разошлись. Мужчины потянулись на рудник; за ними последовали почти все дети. Несколько девочек постарше устроились под навесом в дальнем конце поселка – почти у подножия того утеса, на котором расположились наблюдатели. Девочки проворно осматривали камни, простукивали их молотками и раскладывали на две кучки. Вскоре одна стала заметно больше другой.

Понаблюдав за ними какое-то время, Филипп сказал:

– По-моему, они сортируют руду; в одних кусках породы, наверное, могут быть алмазы, а в других – нет.

Калеб кивнул.

Женщины отнесли сложенные стопками жестяные миски и кружки на кухню и вошли в строение, стоявшее за центральным бараком, в котором жили наемники. У двери строения стоял вооруженный охранник. Впрочем, как и все остальные охранники, в том числе те двое, которые залезли на вышку, и еще двое, сменившие часовых у ворот, он держался вполне расслабленно, уверенный в том, что угрозы ждать неоткуда.

Нортон, сидевший по другую сторону от Калеба, хмыкнул:

– Похоже, им кажется, что они здесь для красоты!

Последней вошла мисс Фортескью; Дикон говорил, что в том строении находится дробильня. Судя по манере держаться, Кэтрин Фортескью от всей души презирала надсмотрщиков. Она, конечно, старалась не подавать виду, и все же Калебу показалось, что все ее существо настроено на сопротивление.

Хотя Калеб был поглощен тем, чтобы записывать все важные и полезные сведения, которые могут пригодиться потом, его мысли часто обращались к прелестной мисс Фортескью. Несмотря на лишения, каким она подвергалась в плену, она показалась ему очаровательной – ее русые волосы блестели на солнце, а лицо с тонкими чертами было очень красивым. Ее изящную, стройную, но женственную фигуру не портило даже невзрачное, бесформенное платье, такое же, как у остальных пленниц.

Несмотря на обстоятельства, его интерес к мисс Фортескью был неподдельным и сильным – Калеба поразило, насколько сильно его влечет к ней. Гораздо сильнее обыкновенного… Он никак не мог понять, почему женщине, с которой он даже не знаком, удалось без всякого труда привлечь к себе его внимание.

– Мне так и не удалось сосчитать всех наемников, – признался Филипп, – но, похоже, Дикон прав: сейчас их в поселке двадцать четыре плюс Дюбуа.

Нехотя отвлекшись от Кэтрин Фортескью, Калеб сделал пометку в записной книжке и снова принялся наблюдать за жизнью поселка.

Четверо пленников-мужчин – среди них он не заметил офицеров, так как те отправились на рудник первыми – сбились в группу сбоку от входа. На глазах у Калеба два наемника с пистолетами вышли из центрального барака и вразвалку зашагали к пленникам.

Подойдя поближе, они жестами послали их к стоящей неподалеку телеге. На телеге стояли две большие бочки для воды и четыре больших бидона, чтобы наполнять бочки. Пленники подошли ближе; они подняли ось телеги и покатили ее к воротам.

Калеб внимательно следил за ними; выкатив телегу за ворота, они направились в джунгли – скорее всего, к озеру.

– Хм…

Значит, если идти в противоположную от их утеса сторону по той же самой тропе, можно добраться до озера. Вчера они какое-то время шли по той тропе, но на полпути сошли с нее и потому не знали, где озеро. Сегодня же они заметили вдали за деревьями солнечные блики на поверхности воды. Они постарались обойти озеро стороной; ни к чему находиться там, когда пленники под охраной пойдут набирать воду для поселка. Они оставались на берегу совсем недолго, запоминая, где все находится. Озеро наполнялось водой из ручья, стекавшего по склону горы; ручей был нешироким, но, судя по цвету воды, достаточно глубоким. На берегу соорудили примитивные мостки – наверное, чтобы удобнее было черпать воду. Во всех остальных местах подход к воде закрывала буйная растительность.

Калеб, Филипп, Нортон и Эллис по-прежнему следили за поселком, но казалось, что пленники и наемники заняты обычными утренними делами. Перемещались только дети. Время от времени они выходили из штольни, волоча за собой плетеные корзины, наполненные кусками руды; они опорожняли корзины на сортировочном дворе и возвращались под землю.

Заставив себя забыть об озере, Калеб какое-то время рисовал подробный план поселка, отмечая все здания и постройки и записывая расположение и направление всех путей, в том числе звериной тропы, ведущей к утесу. Кроме того, он пометил поляну, где расположился их отряд. Работая по памяти, постарался как можно точнее зарисовать озеро. Несколько минут он задумчиво разглядывал свой набросок, а потом повернулся к Филиппу:

– Можно устроить тайник с оружием, которое мы отобрали у Кейла и его приспешников. – Оружие бандитов они захватили с собой – на всякий случай, а вдруг пригодится. – Если в поселке дело дойдет до драки, пленникам будет чем воспользоваться…

– Почему бы и нет? – Филипп беззаботно пожал плечами. – Это лучше, чем бросать его, когда мы уйдем! – Он заглянул Калебу в глаза. – Где думаешь устроить тайник?

– У озера, – усмехнулся Калеб. – Неподалеку от причала есть холм. – Он показал на свой набросок; Филипп, Нортон и Эллис склонились к нему. – Если мы зароем оружие там, пленникам легко будет до него добраться. А если учесть, что за водой с четырьмя мужчинами отправляют всего двоих вялых надсмотрщиков, расклад получается неплохой!

Филипп кивнул:

– И потом, все обитатели поселка найдут то место без труда.

– Спасательный отряд должен прибыть через месяц, в крайнем случае через два, – заметил Калеб. – За такой срок ничего не успеет заржаветь; нам не придется тщательно все упаковывать.

Нортон указал на поселок;

– Вон они, возвращаются с бочками! – Они стали смотреть, как пленники с трудом закатывают тяжело нагруженную телегу в ворота.

– Надсмотрщики тоже вернулись, – заметил Филипп, – так что, судя по тому, что рассказал Дикон, теперь мы спокойно можем осмотреть окрестности озера; нам ничто не грозит.

– Отлично! – Калеб повернулся к Эллису: – Возвращайся в лагерь и передай Квилли, чтобы взял с собой еще троих. Пусть они хорошенько завернут трофейное оружие и боеприпасы, идут к озеру и зароют все за холмиком в конце причала. Проводи их, убедись, что они устроили тайник в нужном месте.

– Передай Дюкассу, пусть возьмет двух моих людей и поможет, – распорядился Филипп. – Чем больше народу, тем быстрее справятся с задачей.

Калеб одобрил его распоряжение кивком головы. Эллис отдал честь и начал бесшумно спускаться с уступа. Калеб, Филипп и Нортон возобновили наблюдение за поселком.

Через какое-то время Филипп сказал;

– Насколько я понимаю, надо подождать, когда выйдет Дикон.

Калеб кивнул:

– Мы наткнулись на него около полудня, и он тогда уже наполовину наполнил свою корзину, так что, по моим подсчетам, он должен скоро выйти.

– Я видел, как он пошел на кухню, – сказал Нортон. – Он помогал женщинам относить обратно миски и кружки, но больше оттуда не вышел.

– Да вот же он! – Филипп сел и кивнул вниз.

Калеб смотрел, как щуплая фигурка Дикона, которого можно было различить издали по копне светлых волос, вышел из-под пальмового навеса, защищавшего кухню. Он нес две корзины, по одной в каждой руке. Но направился не к воротам, а к сторожевой вышке. Калеб нахмурился:

– Зачем ему две корзины и куда он?

Через минуту они узнали ответ на оба вопроса. Дикон направлялся в дробильню. Поднявшись на крыльцо, он постучал. Дверь открылась; какое-то время он ждал. Потом к нему вышла Кэтрин Фортескью. Калеб прищурился. Мисс Фортескью взяла у мальчика вторую корзину, и они бок о бок направились к воротам. Охранники видели их, но никак не отреагировали; они лишь проводили женщину и мальчика взглядами. Вскоре те скрылись в зарослях.

Калеб смотрел на Дикона и его «мисс Кэтрин»; высоко подняв головы, они плавно шли вперед. Потом они скрылись из вида. Он нахмурился:

– Как-то это слишком хорошо для того, чтобы быть правдой.

Филипп едва заметно нахмурился:

– Мальчик ничего не говорил о том, что с ним придет кто-то еще.

Калебу как командиру отряда пришлось снова взвешивать все за и против. Неожиданная перемена могла влечь за собой опасность. Что, если мисс Фортескью передала слова мальчика Дюбуа?

Ему не хотелось в это верить, но… он поморщился:

– Давай подождем и посмотрим, не пойдет ли за ними кто-нибудь еще.

Но за ними никто не пошел. Казалось, никого не интересует местонахождение пары, которая предположительно отправилась за припасами. Через полчаса Калеб вопросительно посмотрел на Филиппа. Филипп ответил ему таким же взглядом и пожал плечами:

– Я бы напомнил тебе, что из женщин получаются отличные предательницы, но… кто знает?

Калеб нахмурился и, убрав записную книжку в карман, встал.

– Я не считаю мисс Фортескью предательницей, но пока могу придумать лишь один способ, как это выяснить.


Кэтрин успела положить в корзину семнадцать больших орехов, которые так любил Дюбуа. Нервы у нее были на пределе. С тех пор, как она услышала рассказ Дикона, она не переставая думала об отряде в джунглях. Ее раздирали противоречивые чувства – недоверие и вместе с тем надежда.

Несмотря на то что они без конца продумывали планы побега, все взрослые пленники давно оставили всякую надежду на спасение – на то, что придет кто-то извне и спасет их. Тянулись дни, потом недели и месяцы; они утратили веру в то, что во Фритауне собирают спасательный отряд, чтобы выручить их, спасти от страшной участи, которая, как все понимали, их ждет рано или поздно.

Никто не питал иллюзий относительно того конца, какой предназначили для них Дюбуа и его хозяева. Но Дикон уверял, что люди – таинственный капитан и его отряд – прибыли прямо из Лондона, и, если мальчик все правильно понял, кто-то все же планирует их спасти!

Кэтрин бросила в корзину еще один орех. Не в силах удержаться, она пытливо огляделась по сторонам, но не увидела и не услышала ничьего приближения. Дикон несколько раз повторил, что они должны собирать ягоды и орехи именно здесь, между озером и северной тропой, а капитан и его люди сами их найдут.

Вчера, как только Дикон пересказал ей все, что знал, она сразу же взяла с него слово, что он больше никому ничего не скажет, – но оказалось, что таинственный капитан Калеб ее опередил. Она сама не знала, радоваться или тревожиться его предусмотрительности; вел ли он себя так по той же причине, что и она, или у него есть какой-то скрытый мотив?

Независимо ни от чего, ей сразу же захотелось отвести Дикона к Хиллсайту и Диксону, фактическим вожакам пленников, но, поскольку Дикон не мог находиться под землей, к тому же у входа на рудник стояли охранники, пришлось ждать до вечера. Только после ужина ей удалось побеседовать с четверкой лидеров.

Диксон и Хиллсайт выслушали ее краткий пересказ и подозвали Дикона к себе. После того как она убедила Дикона, что капитан Калеб – единственное имя, какое назвал им мальчик, – не возражал бы против того, чтобы он повторил свой рассказ Диксону и Хиллсайту, они заставили мальчика все повторить. Хиллсайта – Кэтрин по-прежнему не понимала, кто он такой, – в особенности интересовал таинственный капитан. Все больше воодушевляясь, Хиллсайт попросил Дикона описать внешность Калеба. Ответ Дикона, судя по всему, очень обрадовал Хиллсайта; он подозвал к себе Уилла Хопкинса и Фэншоу и заставил Дикона еще раз описать приметы капитана.

– Фробишер! – еле слышно выдохнул Уилл и покосился на Фэншоу. – Капитан Калеб с такой внешностью, участник тайной операции, привел сюда отряд… это может быть только Калеб Фробишер и никто другой!

Фэншоу кивнул и расплылся в улыбке:

– Если это он… черт побери! Начинается! – Воодушевление, какого Кэтрин не видела уже много месяцев, окрасило его интонацию. Фэншоу переводил взгляд с Хиллсайта на Диксона и обратно. – Значит, спасение в самом деле близко!

Несмотря на явную радость, Хиллсайт поспешил их предостеречь:

– Нам надо сохранять все в тайне – по крайней мере, до тех пор, пока мы не узнаем больше. – Он покосился на Дикона: – И тебя это тоже касается, Дикон! – Помолчав, Хиллсайт продолжал: – Пока, молодой человек, ты здесь главный – только ты можешь поддерживать контакт с теми, кто находится снаружи!

И тут Кэтрин всех удивила.

– Если хотите знать, – сказала она, – сегодня я попросила Дюбуа, чтобы женщины по очереди сопровождали Дикона. Мы долго торговались – вы ведь знаете, какой он. Но в результате он согласился в виде пробы отпустить меня в джунгли с Диконом, если я принесу те орехи, которые он особенно любит.

Диксон расплылся в улыбке:

– Похоже, удача в конце концов повернулась к нам лицом! Впервые все играет нам на руку.

Хиллсайт кивнул:

– Превосходно! Неожиданное преимущество! – Он посмотрел на Дикона: – Учти, твоя роль от этого не становится менее важной. Мисс Фортескью станет нашим рупором, она передаст капитану все, что ему необходимо знать, но она и все мы зависим от того, насколько успешно ты проведешь ее к капитану и его людям, а потом приведешь назад. Никто не знает окрестности так хорошо, как ты.

Кэтрин улыбнулась Хиллсайту. Он сказал именно то, что нужно.

Счастливого Дикона отправили назад, к друзьям. Мужчины переглянулись.

– Фробишер… – начал Диксон, – если, конечно, это он… сказал, что он и его люди – разведывательный отряд. – Он посмотрел на Кэтрин: – Кэтрин, дорогая моя, прежде чем на что-то надеяться, вы должны подробно расспросить его, как обстоят дела.

Она прекрасно его понимала. Прекрасно снова верить в будущее после того, как тебя всего лишили… но будет очень жестоко, если и последнюю надежду у них отнимут.

– Конечно. Завтра я выйду с Диконом, встречусь с… капитаном Фробишером и постараюсь узнать у него все, что можно.

И вот она здесь, собирает орехи, но…

– Куда запропастился этот Фробишер? – пробормотала она себе под нос.

Кэтрин нагнулась, чтобы подобрать еще один орех – и вдруг холодок пробежал у нее по спине. Она резко выпрямилась и обернулась, всматриваясь в густые заросли. Все ее чувства обострились.

Он вышел к ней совершенно неожиданно, словно материализовался из душного тропического марева. Кэтрин взглянула в глаза мужчины и поняла, что уже никогда не забудет его, облик капитана, а это, несомненно, был он, навсегда врезался в ее память. У Калеба Фробишера было узкое, чистое лицо, волевой подбородок, густые темные кудри, падавшие на высокий лоб. Он оказался очень высоким, не ниже шести футов, широкоплечим, поджарым, мускулистым – воплощением мужского изящества, походка и жесты капитана были свободными и уверенными. Взгляд Кэтрин поднялся к его лицу, она отметила тонкие лучики морщинок в уголках глаз; она видела такие у многих моряков. Потом ее взгляд прошел по прямому носу и остановился на его губах. Кэтрин с трудом удалось перевести взгляд на его глаза, и тут капитан Фробишер улыбнулся.

Кэтрин показалось, что у нее поднимается температура; она испугалась, что краснеет. О небо! Такие улыбки – у таких красавцев, как этот… нужно объявить вне закона!

– Доброе утро. Мисс Фортескью, полагаю?

Голос у него оказался бархатный, хрипловатый, ласкающий слух.

Ей удалось кивнуть:

– Д-да…

Как красноречиво! Кэтрин с трудом оторвала взгляд от капитана и посмотрела на Дикона; мальчик собирал фрукты и ягоды, как ни в чем не бывало, но, услышав голос Фробишера, он подбежал к ним.

Кэтрин привлекла к себе мальчика, положив руку ему на плечи.

– Дикон сказал, что вы пришли для того, чтобы больше узнать о лагере, чтобы организовать спасательную экспедицию. – Когда она напомнила себе о цели Фробишера, то сразу немного успокоилась и даже снова посмотрела ему в глаза. – Это так?

Мужчина склонил голову, но его лицо помрачнело; он оторвал взгляд от лица Кэтрин и оглядел заросли у нее за спиной. Потом снова посмотрел на нее в упор, и все признаки легкомысленности исчезли.

– Простите мой вопрос, мисс Фортескью, но я должен спросить. Не кидайтесь на меня. – Он понизил голос: – Вы в самом деле не связаны с Дюбуа? Я могу вам доверять? Вы можете передать вашим товарищам по несчастью все, что я скажу?

– Да, – невольно вырвалось у нее, и Кэтрин поняла, что говорит искренне.

Как странно! Сама она не слишком легко доверялась людям. Судьба и горький опыт преподали ей уроки, которые она не забыла. Но в нем… в красавце, который, вопреки всем ожиданиям, вышел из джунглей, чтобы встретиться с ней, – было нечто, затронувшее в ней какую-то струну. Она отчего-то сразу поняла: ему можно доверять.

Она кивнула и повторила:

– Да. Вы можете доверять всем нам. – Жестом она указала в сторону поселка. – Мы работаем вместе уже много месяцев. Если бы среди нас нашелся такой, кто поддался искушению перейти на сторону Дюбуа и его приспешников, мы бы давно об этом узнали… – Она покосилась на Дикона, и до нее дошло: – Наверное, вас встревожило, что с Диконом пришла я? Дело в том, что я попросила Дюбуа, чтобы он разрешил женщинам по очереди выходить вместе с Диконом. Дюбуа согласился отпустить меня в виде пробы, но распорядился, чтобы из поселка выходила только я, да и то всего на час, чтобы собрать эти орехи, – она показала на содержимое своей корзины, – которые он особенно любит. Скорее всего, он надеется вбить клин между мною и остальными девушками – им покажется, что я у него в фаворе. – Она с горечью улыбнулась и посмотрела на Фробишера снизу вверх. – Так думает он. К сожалению, для Дюбуа, все придумала не я, а другая девушка; я лишь согласилась у него спросить.

– Пожалуйста, расскажите побольше о Дюбуа, – попросил Калеб. – О том, как он управляет поселком и всеми вами.

Кэтрин замялась, не сводя взгляда с его лица. Красивое лицо – но она разглядела в нем не только внешнюю красоту.

– Во-первых… пожалуйста, представьтесь. Я хотела бы знать, с кем имею дело.

Он не отвел взгляда. Потом отступил на шаг и поклонился:

– Капитан Калеб Фробишер, представитель судоходной компании Фробишеров из Абердина.

Несмотря на ровный тон, ей показалось, что он на нее злится. Во всяком случае, он смотрел на нее довольно мрачно. Она чуть не рассмеялась от удивления, но вместо того бросила на него насмешливонеодобрительный взгляд.

– Хопкинс и Фэншоу так и говорили.

– Ну да, конечно. Я не знаком с ними лично, но они наверняка знают моих старших братьев.

Она посмотрела на заросли у него за спиной.

– По словам Дикона, с вами двадцать четыре человека.

Калеб широко улыбнулся Дикону, который оставался рядом с Кэтрин и смотрел на Калеба с неослабевающим вниманием.

– Совершенно верно, но одни сейчас устраивают тайник с оружием у озера, а другие наблюдают за поселком или охраняют наш лагерь. Я привел с собой только одного человека – друга, тоже капитана, которого, к счастью, я счел пригодным для такой миссии. – Он заглянул Кэтрин в глаза. – С вашего позволения…

Когда она кивнула, он жестом поманил к себе Филиппа.

Филипп вышел из джунглей. Калеб представил их друг другу и понял, что без всякой радости смотрит, как Филипп галантно склоняется над рукой мисс Фортескью и целует ее.

Он знал, что Филипп такой со всеми дамами, и все же…

Высвободив руку с вежливой улыбкой, мисс Фортескью немедленно устремила взгляд своих светло-карих глаз на Калеба.

– Тайник с оружием?

Как ни странно, ему полегчало.

– Вот именно! – Он посмотрел на Дикона. – Попробуй собрать побольше фруктов, чтобы вернуться в поселок вместе с мисс Фортескью! У нее совсем мало времени – осталось не больше двадцати минут.

Дикон быстро улыбнулся Калебу:

– Хорошо. А вы еще будете здесь?

– Да. – Калеб огляделся и заметил поваленное бревно. Он показал на него: – Мы будем вон там!

– Есть, сэр! – Дикон улыбнулся мисс Фортескью. – Вчера я проходил мимо большого куста, усыпанного ягодами; он ближе к озеру. Я скоро вернусь!

– Я подожду тебя. – Мисс Фортескью посмотрела Дикону вслед, а потом перевела взгляд на Калеба. – К сожалению, защищать его не нужно. Он считает, что вы убили Кейла и его людей. Это так?

Калеб не сводил взгляда с удаляющейся фигурки Дикона.

– Мы не просто убили Кейла и его команду – мы стерли с лица земли все следы их пребывания. – Обернувшись, он увидел, что светло-карие глаза мисс Фортескью смотрят на него без всякого осуждения. – Вот откуда у нас лишнее оружие.

Она не сводила взгляда с его лица.

– Как только об этом станет известно в поселке, вас будут чествовать как героев. Ведь именно Кейл похитил нас всех!

– Возможно, именно он похитил всех вас, – ответил Калеб после паузы, – но заказчики… к сожалению, они находятся ближе к нашей родине. – Он заметил в ее глазах огонек интереса, но заставил себя не обращать на это внимания. Жестом он пригласил ее сесть на поваленный ствол. – У вас совсем немного времени, а нам нужно многое узнать, а также передать вам много новостей.

Она кивнула и следом за ним направилась к стволу. Он протянул ей руку – на мгновение сжал в своих длинных сильных пальцах ее пальцы, нежные и хрупкие; он осторожно подвел ее к упавшему дереву. Она подобрала юбки и села с бессознательной грацией, которая сделала бы честь и герцогине.

Калеб сел на землю напротив – он предпочел не садиться рядом с ней, невзирая на присутствие Филиппа. Филипп присоединился к нему.

Как только они устроились, она спросила:

– Что вам нужно узнать?

Калеб подумал обо всем, что они видели и подметили в пленных.

– Как Дюбуа управляет пленниками?

– Методом устрашения, – ответила она, поднимая на него глаза.

Филипп нахмурился:

– Как? Со стороны кажется, будто вы ходите по поселку и общаетесь совершенно свободно.

– Ему не нужно еще в чем-то нас ограничивать. Позвольте рассказать вам историю, которую я узнала от тех, кто попал в поселок первыми.

Ровным тоном, без всякого нажима, она рассказала им о чудовищном насилии – слушая ее, мужчины побледнели.

– Та девушка стала единственной, кого мы потеряли… – закончила свой рассказ Кэтрин. Помолчав, она продолжала: – В то время здесь уже находились Диксон, Харриет Фрейзер, Хопкинс и Фэншоу, а также несколько мужчин и довольно много детей. Никто из нас не сомневается: почуяв малейшие признаки неповиновения или сопротивления, Дюбуа выберет козла отпущения. Ему не нужно выходить из себя и орать. Он угрожает тихо, спокойно и совершенно хладнокровно. И каждый понимает: стоит только дать ему повод, и он непременно исполнит свои угрозы. Под его внешней сдержанностью таится чудовище. – Кэтрин холодно посмотрела на Калеба. – Вот как он нами управляет… Дюбуа никогда не угрожает самому человеку, которого хочет сломить. Он выбирает тех, кто ему ближе, дороже всего… находит, так сказать, ахиллесову пяту.

– Как угрожал Дикону жизнями его друзей? – уточнил Калеб.

– Вот именно, – кивнула Кэтрин. – Так что мы стараемся остаться в живых. Мы заботимся о том, чтобы выжили все. Мы делаем то, что он требует, точно выполняем его приказы… но не более того. – Она выпрямилась и горделиво вздернула подбородок. – Но это не значит, что мы не сопротивляемся! Мы просто боремся… по-другому.

– Как? – Калеб невольно восхитился ее спокойным достоинством.

– Мы пробуем придумать, как нам бежать всем вместе, но пока еще не решили, как поступить с наемниками. А пока… пусть Дюбуа думает, что он главный на руднике. На самом деле мы давно управляем разработкой. Он самодовольно считает, что вертит нами как хочет… судя по складу его характера, другого трудно ожидать. Он умен и сообразителен; раньше ему всегда все удавалось, но, подобно многим самоуверенным людям, он не ценит того, чего он не знает.

Кэтрин ненадолго перевела взгляд с Калеба на Филиппа, но тут же снова посмотрела Калебу в лицо.

– В нашем случае Дюбуа не знает, как на самом деле все устроено в алмазных копях. Его познания в горном деле весьма ограничены. Когда здесь очутился Хиллсайт… он все понял и объяснил, как мы можем воспользоваться недостаточными познаниями Дюбуа против него и самим определять темпы выработки. – Она вздохнула. – Всем нам известно: как только месторождение истощится, рудник закроют, и всех нас убьют. Даже дети это понимают – пусть они малы, но выросли в трущобах и привыкли выживать. Так что пока мы стараемся растянуть разработку на возможно более долгий срок и одновременно продумываем план побега.

Калеб решительно кивнул:

– Все, что вы рассказали, согласуется с нашим заданием. Мы прибыли сюда, чтобы найти рудник и сообщить о его местонахождении в Лондон. Чем больше мы узнаем о самом руднике, о Дюбуа и его людях и о том, как здесь все устроено, тем скорее за вами прибудет спасательный отряд.

– Этот спасательный отряд приедет из Лондона? – Кэтрин помрачнела. Когда Калеб кивнул, она спросила: – Почему? Почему нас не ищут знакомые из Фритауна? Почему нам на выручку не прислали солдат из форта или экипажи военных кораблей?

Калеб поморщился:

– Как я уже намекнул… где-то там орудуют заказчики преступления. Нам известно, что их несколько… не один и даже не два… все они занимают в колонии важные посты и все замешаны в том, что случилось с вами. – Кэтрин посмотрела на него в упор, но Калеб не отвел глаза в сторону. – К числу злоумышленников принадлежала леди Холбрук. Сейчас она бежала из колонии, но нам известно, что там есть и другие. Активную роль в заговоре играет морской атташе Малдун, но кто его сообщники, нам пока неизвестно. Вот почему мы не можем организовать спасательный отряд в самом Фритауне. К тому времени, как такой отряд доберется сюда… скорее всего, всех пленников в поселке казнят, рудник взорвут, а Дюбуа и его людей и след простынет.

Кэтрин побледнела, лицо ее посерьезнело.

– Я понимаю, – кивнула она. – Теперь ясна причина такого долгого молчания.

Калеб поспешил добавить:

– Я вовсе не хочу сказать, что друзья во Фритауне забыли о похищенных. Однако они ничего не могут поделать – злоумышленники вставляют им палки в колеса. Например, семейство Шербрук настойчиво пытается разыскать вас, но все прошения, поданные на имя губернатора Холбрука, остались без ответа. Жена водила Холбрука за нос. – Калеб быстро и кратко передал ей сведения, добытые Декланом и Робертом. Он вкратце пересказал выводы, к которым пришли его братья. – Поэтому, как вы понимаете, очень важно, чтобы мы передали в Лондон точные координаты рудника и как можно больше сведений о Дюбуа. Тогда там как можно скорее соберут спасательный отряд.

Кэтрин кивнула.

– Не могу передать вам, насколько… обнадеживает известие о том, что наша судьба кому-то небезразлична, и кто-то строит планы, как нас освободить и вывести нас из джунглей живыми. – Помолчав, она чуть тише сказала: – Мы почти потеряли надежду, но эта новость снова придаст всем сил.

– Все к лучшему, – ответил Калеб, – но прошу вас, постарайтесь убедить остальных вот в чем: даже если мы отправим весть о вас на самом быстроходном корабле, спасательный отряд доберется до вас не раньше чем через несколько недель.

– Вы не могли бы сказать точнее?

Калеб нахмурился:

– Подозреваю, не меньше месяца.

Филипп фыркнул:

– Даже с кораблями твоей семьи пройдет не менее шести недель.

Калеб взглянул на Кэтрин:

– Думаете, вам удастся растянуть разработку на такой срок?

Она выпрямилась:

– Видимо, придется. Уверена, зная, что рано или поздно нас освободят, мы как-нибудь справимся. Филипп посмотрел на Калеба:

– Не забудь проверить список пропавших без вести.

– Ах да… – Калеб достал записную книжку. – Вот люди, о которых известно, что они пропали из Фритауна. Конечно, мы собрали не все имена, но ведь нам не известно, похитили ли их всех для отправки на рудник. – Он зачитал список.

Кэтрин подтвердила все имена до единого. Когда он дошел до конца, она повторила:

– Все названные вами люди находятся на руднике и еще живы. Повторяю, погибла лишь одна молодая девушка по имени Дейзи. Никто из пленников не знал ее фамилии. Конечно, у нас бывают несчастные случаи и травмы, но Дюбуа заинтересован в том, чтобы мы были живы и могли работать. Здоровые, крепкие рабы способны добывать больше алмазов! А из-за того, что сейчас ему труднее добывать новых рабов – не говоря уже о заменах, – он наверняка и дальше будет неплохо с нами обращаться. – Она пожала плечами: – В сущности, плохого обращения он не может себе позволить.

Филипп покосился на Калеба:

– Так вот зачем понадобился лазарет!

Когда Кэтрин кивнула, Калеб заметил:

– Дикон в любую минуту вернется. Можете ли вы сообщить нам что-нибудь еще – что угодно, – что поможет нам лучше понять, что творится в лагере? Помолчав всего долю секунды, она ответила:

– Сейчас у нас в некотором смысле безвыходное положение. На Дюбуа все больше давят, чтобы он быстрее добывал больше алмазов – с нашей точки зрения, чтобы он разрабатывал месторождение как можно скорее, чтобы те, кто за всем стоит, могли поскорее убить нас и не бояться разоблачения.

– К сожалению, вы правы, – поморщился Калеб.

– Вместе с тем – кстати, имейте в виду, что Дюбуа не волнует, подслушаем ли мы его переговоры с подручными, – нам известно, что самого Дюбуа загнали в угол; на руднике не хватает мужчин. Он уже несколько недель требует пополнения, но Кейл не приводил столько, сколько нужно Дюбуа… – Она с довольным видом скривила губы: – А сейчас Кейл уже никого ему не приведет!

Филипп состроил мину:

– Еще неизвестно, как все обернется. Дюбуа не кажется мне человеком, способным долго ждать возвращения Кейла.

– Да, – вздохнула Кэтрин. – Но исчезновение Кейла еще больше замедлит события, что нам на руку. Дюбуа не смеет слишком торопить нас, рабов, которые у него уже есть; он боится несчастных случаев и травм. А поскольку нас некем заменить, любая травма выльется в снижение добычи алмазов. Так что он загнан в угол… ему только и остается, что ждать новых рабов. А пока мы стараемся поддерживать выработку на низком уровне.

Из-за пальмы выглянул Дикон; он передвигался совершенно бесшумно.

Все встали. Калебу ужасно хотелось взять Кэтрин Фортескью за руку, но вместо этого он сунул пальцы за пояс бриджей.

– Последний вопрос… насколько я понимаю, пленники выбрали руководителя из своих рядов. Кто он?

– У нас их двое – Диксон и Хиллсайт. Диксон главный на руднике, а Хиллсайт дает советы, как нам себя вести. Лейтенанты Хопкинс и Фэншоу… они что-то вроде заместителей. Ну, а я главная над женщинами и детьми.

Калеб бегло улыбнулся Дикону, но тут же повернулся к Кэтрин Фортескью.

– Мне бы очень хотелось получить отчеты Диксона и Хиллсайта. Можно ли как-нибудь это устроить? Они знают, что нужно, и их сообщения будут бесценными.

– Хорошо, я их попрошу, – кивнула Кэтрин. Помолчав, она добавила: – Если учесть, что такие отчеты нужно составлять тайно, на подготовку им почти наверняка понадобится больше одного дня. – Она посмотрела Калебу в глаза. – Я вернусь сюда послезавтра. И захвачу с собой отчеты Диксона и Хиллсайта, если они будут готовы.

– Благодарю вас. – Калеб нагнулся, поднял с земли ее корзину и протянул ей. – И еще одно – пожалуйста, убедите всех, кого это касается, что они ни в чем не должны возбуждать подозрений.

Кэтрин кивнула и повернулась к Дикону. Взяв его за руку, она посмотрела на Калеба.

– Спасибо. – Она ненадолго покосилась на Филиппа и снова посмотрела на Калеба в упор: – Увидимся через два дня.

Они с Диконом зашагали к поселку.

Калеб и Филипп смотрели им вслед; когда девушка и мальчик скрылись из виду, они пошли за ними.

Мужчины остановились в тени джунглей, хорошо спрятанные от взглядов охраны у ворот, и проследили, как Кэтрин Фортескью и Дикон вернулись в плен.

Через миг Филипп пошевелился:

– Она довольно много нам рассказала. Судя по всему, Дюбуа… опасен.

– Хм… ну и положение у него! С одной стороны, хозяева требуют у него больше алмазов, а с другой – он не в состоянии увеличить выработку. Должно быть, он сильно раздражен, но пока как будто не срывается.

– Что лишь доказывает мою точку зрения, – кивнул Филипп. – Он опасен. Изображать тирана способен любой. Тиран-садист, способный сдерживаться… это уже что-то другое.

Калеб вздохнул и отвернулся.

– Давай вернемся в лагерь. Мне тоже нужно поскорее написать отчет, потому что… видит Бог, этих людей срочно пора спасать.


Проводив Дикона на кухню с корзиной, полной ягод, Кэтрин отбросила свои странные, запутанные мысли, мысленно препоясала себя мечом, подняла корзину и поднялась на крыльцо барака, в котором жили наемники.

Она прошла по узкой открытой веранде к единственной двери, которая сейчас была приоткрыта. За дверью находился «кабинет» Дюбуа, отделенный от гамаков в спальне «кают-компанией» с табуретами и низкими столами, за которыми наемники, свободные от дежурства, играли в карты. Из врожденной любезности она постучала в дверь, немного выждала и спокойно вошла. Она не удостоила ни единым взглядом других наемников, растянувшихся в гамаках, стараясь смотреть на стол Дюбуа и на него самого. Он развалился в кресле.

В боковой стене барака прорубили широкий оконный проем. Через него Дюбуа виден был вход на рудник. Кэтрин показалось, что он мрачно смотрит в ту сторону, но, когда она подошла, он развернулся к ней. Его властность бросалась в глаза: мощное сложение, густые черные волосы, выразительное лицо, жестокие глаза серо-стального цвета.

– Мисс Фортескью. – Дюбуа не улыбнулся, однако она различила в его голосе веселое удивление. Как кошка, которая смотрит на мышь. Потом его взгляд упал на корзину: – Насколько я понимаю, фуражировка прошла успешно?

– Да. – Она поставила корзину на стол. – Вот ваши орехи. Мне очень понравилось находиться за оградой, но признаюсь, не ожидала, что атмосфера в джунглях окажется такой гнетущей. – Она нахмурилась, словно от досады. – Наверное, завтра мне лучше никуда не выходить – во всяком случае, так скоро. – Она заставила себя посмотреть ему в глаза. – Может, кто-то из женщин может занять мое место и принести вам завтра орехи?

Дюбуа облизнулся и подтянул корзину к себе.

– Не думаю, что в этом есть необходимость. Наверное, мне достаточно, чтобы орехи приносили через день. – Он посмотрел на нее в упор: – И только вы! – Немного помолчав, он объявил: – Благодарю вас, мисс Фортескью. Возвращайтесь к работе.

Кэтрин с трудом подавила презрительный смешок. Она удовольствовалась едва заметным, надменным наклоном головы, затем развернулась и вышла.

Дюбуа нагонял на нее страх; ее как будто сковывало холодом. Вместе с тем очень раздражала его привычка насмехаться над ней – как и над другими пленниками благородного происхождения. Правда, пленники уже давно договорились не реагировать – не подыгрывать Дюбуа в его игре кошки с мышью. Раз ему так нравится охота, он склонен иногда ослаблять хватку, чтобы крепче схватить их потом.

На крыльце барака Кэтрин глубоко вздохнула и наконец позволила себе подумать обо всем, что случилось с ней в джунглях.

Спасение близко! О них не забыли!

В ней бурлила надежда, настоящая надежда – поразительный, совершенно неожиданный всплеск эмоций, которые, как ей казалось, давно улетучились из ее сознания.

Глава 5

В тот же вечер за ужином Кэтрин побеседовала с Хиллсайтом. Судя по взглядам, которые бросал на них Диксон, сидевший наискосок, по другую сторону костровой ямы, ему очень хотелось к ним присоединиться, но Харриет прочно заняла место рядом с ним, и, как Хиллсайт сообщил Кэтрин, они с Диксоном договорились, что им втроем лучше не обмениваться новостями слишком явно; другие пленники это заметят и захотят, чтобы им тоже что-нибудь рассказали.

Как только Хиллсайт услышал все, что она сообщила, Кэтрин показалось, что ему стоит таких же, как ей, больших трудов скрыть волнение.

– На что-то подобное я и надеялся. Теперь, когда вы подтвердили, что нас нашел именно Фробишер… Итак! – Хиллсайт опустил голову в тарелку, стараясь скрыть воодушевление.

Кэтрин пыталась сформулировать волновавший ее вопрос.

– Должна признать, что я не вполне понимаю, почему вы, да и другие тоже, возлагаете такие надежды на это имя. – Когда Хиллсайт поднял голову, она посмотрела на него большими глазами. – Неужели фамилия Фробишер в самом деле столько для вас значит?

Хиллсайт широко улыбнулся и сразу словно помолодел лет на десять; из всех них плен – и ответственность, чтобы помочь всем вынести их тяжелое положение, – сказывались на нем тяжелее всех.

– Фробишеры широко известны в определенных кругах. Судоходная компания Фробишеров частная, но у семьи давние – насколько я понимаю, на протяжении нескольких поколений – связи с верховной властью и ее самыми тайными агентствами. Вот почему Фэншоу и Хопкинс, моряки, сразу узнали и фамилию, и самого человека, а Диксон, сухопутный офицер, не узнал – я все объяснил ему позже.

– Вам фамилия Фробишер тоже знакома.

Хиллсайт поклонился:

– Хотя раньше наши пути не пересекались, я слышал о подвигах других членов этой семьи.

Кэтрин поджала губы. Хиллсайт никогда и никому не признавался, на кого он работает, хотя все пленники не сомневались, что его начальство заседает где-нибудь в Уайтхолле.

Хиллсайт тем временем продолжал:

– Мы рады, что сюда прислали одного из Фробишеров. Участие в операции этой семьи свидетельствует о том, что вести о нашем положении дошли до высших эшелонов власти. Он подтвердил, что его послали, чтобы разведать местоположение лагеря и послать важные сведения назад, в Лондон, где соберут спасательный отряд. А учитывая уровень влияния, каким обладают Фробишеры, это значит, что для нашего спасения будут задействованы все, абсолютно все средства. – Хиллсайт вздохнул. – Наконец-то можно поверить в то, что спасение близко.

Кэтрин услышала уверенность в его голосе. Ей хотелось просто радоваться новости, как ее собеседнику, однако, хотя прошло несколько часов после того, как она побывала в обществе Калеба Фробишера и уверенность, которую вселили в нее его теплые голубые глаза и утешительная сила его присутствия, уже увяла, она начала задаваться вопросом, не слишком ли наивно так безоглядно верить в его способности и способности тех, кто его послал. Способны ли они спасти их всех?

Как будто почувствовав ее сомнения, Хиллсайт продолжал:

– То, что Калеб третьим из братьев принял участие в операции по нашему обнаружению, само по себе успокаивает. Значит, те, кто организовали спасательную операцию, понимают серьезность угрозы. Мы давно подозревали, а теперь Калеб подтвердил, что во Фритауне многие важные посты занимают корыстолюбивые негодяи. Вот почему они способны заранее узнать о любой «официальной» экспедиции по спасению. Они прикажут закрыть рудник и избавиться от нас до того, как к нам подоспеет помощь. Наши будущие спасатели действуют со всей надлежащей осторожностью, и, насколько я знаю семейство Фробишер, наши спасатели – люди, обладающие нужными способностями и средствами для того, чтобы успешно выполнить такое задание. – Хиллсайт пристально смотрел на костер, пылавший в яме. – Поверьте мне, теперь у нас есть все основания полагать, что нас спасут. Поэтому сейчас мы должны подумать о двух вещах. Во-первых, о том, как оказать Фробишеру и тем, кто его прислал, всю необходимую помощь, и, во-вторых, о том, как всем нам остаться в живых. Мы должны продержаться до тех пор, пока не придет спасательный отряд и не освободит нас. – Хиллсайт посмотрел на Диксона, сидевшего напротив, по ту сторону костра. – Я все передам Диксону, Фэншоу и Хопкинсу. Необходимо посвятить во все и Харриет. Вы с ней поговорите?

– Да, конечно… – Кэтрин замялась и спросила: – А как же остальные?

Подумав, Хиллсайт негромко ответил:

– Будет лучше, если пока обо всем будем знать только мы вшестером… и еще Дикон. По крайней мере, до тех пор, пока мы не убедимся, что нужные сведения отправлены в Лондон, и их уже не перехватят. Тогда мы получим более или менее четкое представление, сколько времени нам ждать спасательного отряда. В самом ли деле операция займет шесть недель или, может быть, дольше? Ответить на этот вопрос может только Фробишер. А нам предстоит подумать, как растянуть время, пока не истощилась алмазоносная жила.

– Мне удалось перехитрить Дюбуа. Он разрешил мне выходить в джунгли не каждый день, а лишь через день. Мне казалось, если я буду выходить с Диконом каждый день, как он вначале пытался меня заставить, через какое-то время он поймет, что остальные женщины вовсе не злятся на меня. Тогда он может передумать и запретить мне выходить из лагеря вообще. И у нас останется только Дикон. Только он сможет встречаться с Фробишером, что не слишком удобно, если нужно будет постоянно обмениваться важными сведениями.

Хиллсайт одобрительно кивнул:

– Неплохая мысль. А если нам понадобится связаться с ним в те дни, когда вы остаетесь в лагере, у нас есть еще Дикон как запасной связной. – Подумав, он добавил: – Что же касается отчетов, которые просит Фробишер… мы с Диксоном их напишем, и вы передадите их Фробишеру в вашу следующую вылазку. А пока подумаем, о чем еще вам нужно спросить Фробишера. После того как мы передадим ему свои отчеты, нужно, чтобы он как можно быстрее переправил их в Лондон. – Хиллсайт обвел взглядом всех, в том числе детей; пленные сидели на бревнах у костра. – Мы не в силах предугадать, как будут развиваться события здесь, на руднике. Поэтому… чем скорее придет спасение, тем лучше.

Кэтрин молча кивнула; к словам Хиллсайта ей нечего было добавить. Спасательному отряду, как бы быстро его ни снарядили, нужно успеть к ним до тех пор, пока месторождение не истощится.

– Любопытно… – Взгляд Хиллсайта сделался далеким, почти мечтательным. – Калеб обмолвился, что на предыдущих этапах операцией руководили два его старших брата, Деклан и Роберт. Возможно, завершение операции поручат самому старшему из братьев, Ройду…

– А это хорошо? – Кэтрин пристально смотрела на Хиллсайта.

Редкая для Хиллсайта улыбка осветила его лицо.

– Скорее всего, превосходно. Я никогда не встречался с Ройдом Фробишером, но в моих кругах много рассказывают о его подвигах. Если он схватится с таким, как Дюбуа… на это зрелище стоит посмотреть.

Становилось поздно, детей отправили спать; женщины собирали тарелки и кружки, стоящие на земле, между бревнами. Кэтрин встала и отряхнула юбку. Она чувствовала себя… обновленной. Она словно ожила. Во всяком случае, ей снова захотелось жить. В ней возродилась надежда, постепенно заполнявшая ее изнутри.

Хиллсайт тоже встал и, наклонившись к ней, прошептал:

– И помните: ни слова никому, кроме Харриет! – Он посмотрел на других пленников, которые расходились по баракам, и его всегда жесткое лицо немного смягчилось. – Вы принесли радостную весть, и мне бы хотелось сразу же поделиться ею со всеми, но мы не имеем права рисковать. Наверное, принимать такие тяжелые решения – обязанность руководителя. – Он посмотрел Кэтрин в глаза. – Как только мы получим подтверждение, что нужные сведения отправлены в Лондон, мы обрадуем наших товарищей по несчастью.

Ее губы изогнулись в улыбке; она кивнула. Пожелав Хиллсайту спокойной ночи, она пошла искать Харриет.


В то же время Калеб, Филипп и все их спутники тоже не спали. Они сидели на бревнах вокруг места, где должен был гореть костер. Но на плоском камне стояла лишь тусклая масляная лампа – разводить костер они не рисковали. Рудник и поселок находились совсем близко, и костер во мраке ночи представлял большую опасность. Даже самый легкий ветерок способен донести дым до охранников, и они отправятся посмотреть, что происходит.

– Итак… – Филипп расколол орех, а скорлупу бросил к лампе – вокруг нее уже образовалась небольшая кучка. – Весь завтрашний день будем наблюдать за рудником. Я подробно опишу, как сюда лучше добраться, а ты составишь рапорт о самом поселке, о тех, кто находится внутри, и изложишь свои соображения о том, как лучше напасть на поселок, чтобы пленные не пострадали. Послезавтра милая мисс Фортескью доставит нам рапорты из поселка. И тогда, – Филипп покосился на Калеба, – мы вернемся к нашим кораблям, и ты на «Принце» повезешь вести в Лондон.

Калеб не сводил взгляда с лампы, но лицо его посерьезнело – он изо всех сил старался скрыть свое нежелание выполнять такую задачу. С другой стороны… он вызвался выполнить задание и должен довести его до конца.

Ответственные капитаны подчиняются правилам – неписаным требованиям, которые подразумевает задание. И все же.

Не в силах усидеть на месте, он внимательно осмотрел лица своих людей и людей Филиппа. Свет угасал, однако он видел их недовольство. Всем было не по себе оттого, что им придется сделать только то, зачем их сюда прислали, – и не более.

А ведь они способны на большее…

Калебу не нужно было смотреть на Филиппа, чтобы понять, о чем думает его друг. Он почти не сомневался: Филипп думает о том же, что и он. И чувствует то же самое. И также готов действовать.

В любом случае Филипп и его команда, так же как экипаж Калеба, будут подчиняться его приказам. Поэтому сейчас все зависит от него.

Калеб закрыл глаза, стараясь услышать внутренний голос, – и вспомнил неоднократно слышанные им истории о подвигах Ройда.

Что бы сделал Ройд, очутись он в его положении, на его месте? Ответ пришел сразу же. Калебу показалось, что гора упала с его плеч. Он открыл глаза, обвел взглядом группу и посмотрел на Филиппа:

– Нам поручили собрать все нужные сведения и передать их в Лондон. Но для выполнения такой задачи нас слишком много.

Филипп вопросительно выгнул брови.

Глядя на своих людей, Калеб продолжал:

– Как только мы соберем всю нужную Лондону информацию… и при условии, что мы находимся там, где мы думаем… даже если мы пойдем напрямик, у нас уйдет не меньше двух дней, чтобы добраться до «Принца». Потом потребуется ждать еще три недели, прежде чем наши сведения попадут в Лондон. Учитывая все возможные задержки, спасательный отряд окажется здесь еще недели через три минимум – и то лишь при условии, что они отправятся в путь через несколько дней после того, как наши известия достигнут Уайтхолла. – Он пытливо всматривался в лица. – Значит, пленники должны терпеть неволю еще шесть, а скорее всего, семь недель или даже дольше.

В его голове теснились различные варианты развития событий, различные доводы.

– По-моему, никакие приказы или соображения, связанные с нашим заданием, не требуют, чтобы все мы вернулись в Лондон вместе с нужными сведениями. – Он покосился на Филиппа. – «Принц» быстроходнее, так что отчет лучше отправить на нем, но совершенно не обязательно, чтобы «Ворон» следовал за ним.

– Вот именно. – Черные глаза Филиппа весело сверкнули: он явно поддерживал друга – и поощрял его продолжать.

– Кроме того, – добавил Калеб, – в эти судьбоносные семь недель на руднике может случиться все что угодно… Мисс Фортескью сказала, что на Дюбуа все сильнее давят, требуя работать быстрее. Судя по всему, заказчикам не терпится поскорее закрыть рудник, а пленников устранить, уничтожив все доказательства своего преступления. Конечно, заказчики хотят обезопасить себя. Итак… – он глубоко вздохнул, – учитывая обстоятельства и то, что нашей конечной целью является спасение пленников, я считаю, что правильным будет отправить сведения в Лондон в сопровождении достаточного количества людей, чтобы убедиться, что сведения дойдут до адресата. Остальным необходимо остаться здесь и находиться в боевой готовности на тот случай, если что-нибудь пойдет не так и пленным понадобится наше вмешательство. А если ничего такого не произойдет, мы просто подождем здесь спасательный отряд и объединимся с ним, когда он прибудет.

Его спутники все как один одобрительно кивали.

Калеб вопросительно посмотрел на Филиппа.

Филипп широко улыбнулся:

– Ты превосходно оценил ситуацию! Всем нам известно: лучше всех выживают те, кто лучше приспосабливается к переменам и действует по обстановке.

К Калебу обратился Дюкасс, квартирмейстер «Ворона», который до того оживленно беседовал с Картером, боцманом «Принца»:

– Парнишка сказал, что в поселке сейчас всего двадцать четыре канальи. Нас двадцать пять. Почему бы не захватить поселок и не освободить пленников самим, не дожидаясь спасательного отряда?

Картер подался вперед со словами:

– И верно, зачем нам ждать спасательный отряд?

Калеб тут же посерьезнел:

– Мы должны подождать, и вот зачем. Одно дело, если бы нам пришлось драться только с этими канальями… – повторил он вполне уместное выражение Дюкасса, – и мы были бы уверены, что пленники в схватке не пострадают. Но, судя по всему, что мы слышали о Дюбуа, при первом же намеке на атаку он тут же велит схватить женщин и детей. Он будет удерживать их в заложниках и вынудит нас сдаться. – Он покачал головой. – Нет, так нельзя.

– Согласен! – Филипп посмотрел на Дюкасса, затем обвел взглядом экипаж «Ворона». – Судя по всему, что нам известно, не стоит рисковать с таким противником, как Дюбуа.

Калеб кивнул.

– Именно поэтому мы не станем нападать и на тех шестерых, которые понесли алмазы к побережью и еще должны вернуться. Их исчезновение подскажет Дюбуа, что в джунглях рядом с поселком кто-то есть. Он поделится своими соображениями с хозяевами, а те, скорее всего, прикажут на всякий случай закрыть рудник, что не отвечает нашим целям.

Дюкасс нахмурился:

– Но разве потом, когда прибудет спасательный отряд, не начнется то же самое?

– Когда в нашем распоряжении будет больше людей и ресурсов, нам легче будет действовать. Да, вы правы: для того, чтобы захватить поселок, нам понадобится отвлекающий маневр. Придется отвлечь внимание Дюбуа и его людей на себя и защитить пленников… – Калеб поморщился. – Понятия не имею, как их отвлечь, но для того мы здесь и сидим, чтобы все продумать.

– Сейчас, – подхватил Филипп, – наша задача – поддерживать статус-кво как можно дольше, до тех пор, пока сюда не подойдет спасательный отряд. Все наши действия должны приближать нашу цель.

– Поэтому будем ждать и наблюдать. – Калеб произнес последние слова веско, как приказ, – а вмешаемся, только если возникнет явная угроза жизни пленников. – Оглядев своих спутников, он прочитал на всех лицах одобрение и согласие. – Мы выполнили первую задачу, но здесь останется по возможности больше людей. Будем продолжать разведку и готовиться к захвату поселка. Кроме того, мы должны защищать жизнь пленников до тех пор, пока сюда не прибудет спасательный отряд.


На следующее утро, как и накануне, Калеб, Филипп и еще двое из их экипажей вскарабкались на утес до того, как проснулись обитатели поселка.

Калеб заметил, что распорядок дня не меняется. Он тщательно записал все самое важное – например, передвижения охраны и пленников-мужчин – и принялся за рисунок. Необходимо было внести последние штрихи.

Больше чем через час Филипп тронул его за локоть.

Когда Калеб посмотрел в его сторону, Филипп указал на ворота:

– Мальчик уходит, но с ним никого нет.

Калеб кивнул, убрал записную книжку и встал на ноги.

– Возможно, у него есть для нас новости.

Дикона они нашли между своим лагерем и озером. Мальчик ходил вокруг большого куста, оплетенного лианами, и быстро собирал ягоды. Когда он увидел их, лицо у него осветилось.

– Так и знал, что вы придете! Идти в ваш лагерь мне не хотелось – вдруг у вас там часовые.

Калеб улыбнулся и взъерошил мальчику волосы.

– Они знают, кто ты такой. – Он присел на корточки и заглянул Дикону в глаза: – Есть у тебя что-нибудь для нас?

Дикон кивнул:

– Сообщения от капитана Диксона и мисс Кэтрин. Капитан Диксон просит вас подождать до завтра. Им с мистером Хиллсайтом нужно не спеша все для вас написать, но для этого придется где-то раздобыть бумагу… в общем, к завтрашнему дню все будет готово.

– Хорошо, – кивнул Калеб. – А что просила передать мисс Фортескью?

– Говорит, что все передаст вам завтра – она выйдет вместе со мной, как вчера. Дюбуа согласился завтра снова выпустить ее за орехами, но сегодня не разрешил никому из женщин заменить ее. Он такой.

Калеб положил руку Дикону на плечо и встал. Переглянулся с Филиппом и улыбнулся мальчику:

– Уже почти полдень, а вокруг нашего лагеря много плодовых деревьев. Может, пойдешь с нами и чего-нибудь перекусишь? – Мальчик был очень худой – кожа да кости, а у них имелся большой запас солонины.

Дикон широко улыбнулся и кивнул. Он шагал между Калебом и Филиппом; они вместе вернулись в лагерь.

И Калебу, и Филиппу нужно было закончить рапорты, которые они составляли, не забыть включить в них все, что им удалось выяснить. Дикон бегал туда-сюда, останавливаясь поговорить с группками людей. Одни чистили оружие, другие собирали плоды – они служили отличным дополнением к соленому мясу.

Через какое-то время Филипп оторвался от письма. Он посмотрел, как Дикон переходит к очередному дереву, и негромко сказал:

– Как только люди Дюбуа вернутся, неплохо бы нам самим пойти по той тропе до побережья. Может быть, она ведет к тому месту, где происходит передача алмазов. А если по той тропе можно попасть во Фритаун, как подозревают пленники, мы можем добыть больше припасов.

Калеб кивнул в знак согласия:

– Если нам предстоит пробыть здесь семь недель или даже дольше, нам понадобится больше еды, а ведь разжигать костры мы не можем – как и охотиться.

Приготовлением еды заведовал Хорнби, стюард с корабля Калеба. Он позвал всех отведать то, что собрали он и еще несколько человек, – фруктов, орехов и вяленой баранины.

Калеб с набитым ртом пробормотал:

– По крайней мере, здесь нет долгоносиков. Филипп только поморщился, а Дикон радостно улыбнулся и потянулся за добавкой. Через два часа мальчик объявил, что его корзина полна; попрощавшись со всеми, он побрел назад, в поселок.

Наконец Калеб и Филипп обменялись своими рапортами и внимательно прочли их. Дойдя до конца точного описания, какое дал Филипп возможным путям, по которым спасательный отряд может добраться до поселка, а также преимуществам и недостаткам каждого маршрута, Калеб заметил:

– Лучше не бывает! По-моему, ты ничего не упустил. – Он положил рапорт в сумку, в которую собирал все документы, предназначенные для отправки в Лондон. – Все зависит от того, какие силы им удастся собрать – и посвятит ли Дюбуа в свои планы Деккера.

Филипп кивнул и вернул Калебу его рапорт.

– Очень тщательно, но, по-моему, есть еще два связанных пункта, которые захочет узнать другой командир, – как устроена внешняя ограда и насколько крепки ворота.

Калеб поморщился:

– Я об этом подумал, но не слишком хорошо все помню, чтобы включать в рапорт. А ты?

Филипп покачал головой:

– Время у нас еще есть. – Он встал. – Что-то я засиделся. Пойдем подберемся поближе. С наступлением сумерек попробуем подойти к самым воротам и проверим, насколько они крепки.

Взяв с собой двух матросов с «Принца», они вернулись в то место, куда вначале отвел их Дикон – почти напротив ворот. Из укрытия за пальмами они внимательно рассматривали крепкие доски, грубо сбитые вместе, и внимательно изучили петли. Калеб еле слышно проговорил:

– Надо подобраться ближе.

Филипп кивнул и показал на часовых, скучавших по обе стороны ворот; знаком он дал понять, что нужно подождать, пока стемнеет, и только потом подойти поближе.

Наконец, когда дневной свет потускнел и наступили короткие сумерки, часовые у ворот выпрямились, закинули ружья на плечи и, притянув створки друг к другу, закрыли ворота.

Калеб выждал минуту, затем, пригнувшись, заскользил за пальмами и, быстро перебежав поляну, очутился в тени частокола. Он по-прежнему находился шагах в пяти от ворот. Остановившись, он получше рассмотрел сбитую из досок внешнюю ограду. Как они и думали, доски были скреплены веревками, сплетенными из лиан. Он не заметил ни гвоздей, ни другого металлического крепежа. Лишь местами доски соединялись кусками проволоки. Правда, веревки были толстыми, их было много, они были крепкими и держали туго. На то, чтобы разрубить их тесаками или мачете, придется потратить довольно много времени – и без шума не обойтись. Если же резать веревки каким-нибудь орудием поменьше, на это уйдет целая вечность.

Филипп скользнул в тень рядом с Калебом. Он посмотрел на веревки, на которые молча указал Калеб, выразительно поморщился и кивком головы предложил другу подобраться к самым воротам.

Они крались вперед, стараясь не издавать ни малейшего шума. Дойдя до ближнего к ним столба, они сели рядом с ним на корточки. Оба осмотрели соединение ворот и столба. В качестве петли здесь использовали прочный ствол молодой пальмы, около пяти дюймов в диаметре. Его удерживало на месте столько веревок, что казалось, будто петля полностью обмотана лианами.

Хотя импровизированная петля могла показаться не такой прочной, как металлическая, для того, чтобы прорваться через запертые ворота – например, закрытые поперечными балками, – придется их взорвать.

Пока они разглядывали петли, по ту сторону ворот послышались шаги и грубые голоса. Ворота дрогнули и встали на место.

– Ну вот, дело сделано, – сказал один из охранников. По крепкому дереву шлепнули ладонью.

Филипп посмотрел на ворота, покосился на Калеба и прошептал:

– Две поперечины.

Калеб кивнул. Ворваться в поселок ночью будет непросто – если только они заранее все не подготовят. К счастью, время у них есть.

Они узнали все, что им было нужно; Калеб начал разворачиваться, собираясь вернуться в свой лагерь.

– Жаль, что Дюбуа такой упертый и требует, чтобы все делалось, как он хочет.

Калеб и Филипп переглянулись; потом оба прислонились спиной к ограде и прижались к доскам головами.

По ту сторону ворот стояли два охранника – очевидно, их смена еще не закончилась. Закрыв и заперев ворота, они сидели и болтали, лениво наблюдая за пленниками.

– Угу. Я работаю с этим дьяволом так давно, что знаю: ему лучше не перечить. Либо исполняй в точности его приказы, либо убирайся. – Судя по голосу, второй охранник был старше и опытнее.

– Не понимаю я его. Откуда такая щепетильность? В конце концов, женщины и девчонки не работают по ночам. Почему бы им в это время не развлечь нас?

– Об этом даже думать не смей. Последний, кто так поступил… наверное, сейчас леопарды уже дочиста обглодали его кости.

– Но… за что? Не понимаю!

– Тогда смотри и учись. Женщины и дети здесь не только ради той работы, которую они выполняют. Они здесь еще и затем, чтобы нам всем легче жилось. Из-за них мужчины спокойнее. – Помолчав, наемник постарше продолжал: – Если кто-то из нас позволит себе вольности с женщинами, мы подведем Дюбуа – он дал слово, что, пока пленники-мужчины ведут себя хорошо, детей и женщин никто пальцем не тронет. Пленники взбунтуются, и если виновнику не перережут горло они, то это сделает Дюбуа – после того, как заживо сдерет с него шкуру. Только раз на моей памяти Дюбуа вышел из себя – и больше я ничего подобного видеть не хочу…

Помолчав, пожилой наемник продолжал:

– Поверь мне, лучше не думать о глупостях и не перечить Дюбуа – дело того не стоит. Я работаю с ним уже не первый год, и всегда все шло как по маслу. Денежки текут рекой. Занимайся ты нашим делом так же долго, как и я, ты ценил бы капитанов, которые дают такую работу. И пусть тут иногда бывает чертовски скучно, зато работа непыльная – и платят за нее отлично… – В его голосе послышались лукавые нотки: – А самое хорошее начинается в конце; Дюбуа уходит и позволяет нам делать с пленниками, что нам захочется, – ведь ему уже не нужно сохранять им жизнь.

– Он и сейчас так поступит?

– Ну да. Как по-твоему, почему наши так долго остаются с ним?

Наемник помоложе хохотнул:

– Я этого не знал. Значит, есть чего ждать.

Калеб и Филипп мрачно переглянулись. Потом Калеб кивнул в сторону джунглей. Тихо, словно призраки, они отошли от стены и заскользили между деревьями – тени среди теней.

Они собрали своих людей, но молчали, пока не вернулись в лагерь.

– Вдобавок к подробному описанию частокола и ворот, – заговорил Калеб, обернувшись через плечо к Филиппу, идущему за ним по узкой тропе, – я хочу написать о необходимости сохранять жизнь Дюбуа и его теперешнее положение вплоть до того часа, когда мы на них нападем.

– К сожалению, вынужден с тобой согласиться, – буркнул Филипп. – Надо передать всем нашим: как бы им ни хотелось и какой бы удобный случай ни представился, убивать Дюбуа нельзя.

– Пока нельзя. – Судя по тону, Калеб уже строил планы для схватки, как только необходимость сохранять Дюбуа жизнь отпадет. Как только прибудет спасательный отряд и овладеет поселком.

Первым выйдя на поляну, где они разбили импровизированный лагерь, Калеб вздохнул. Филипп почувствовал его недовольство и посмотрел на друга вопросительно.

Калеб поморщился:

– Руки чешутся уничтожить Дюбуа и ворваться в поселок, размахивая двумя мечами! Однако на чаше весов много жизней; если думать о том, как помочь и исправить положение, никому не навредив, последнее задание… – он вздохнул, – чертовски сложное, оно гораздо сложнее, чем я ожидал!


На следующее утро, идя вместе с Диконом в джунгли, Кэтрин вынуждена была признать, что в ней борются самые противоречивые чувства. Тревога, когда она, крепко держа мальчика за руку, направилась к воротам; страх, что Дюбуа отчего-то насторожится или его наемники найдут у нее рапорты, спрятанные в кармане платья… Однако все прошло, как только они ступили в густые заросли. Ею овладело нетерпение.

Захотелось поскорее найти Фробишера и его друзей и передать им документы; очень хотелось, чтобы они скорее отправились назад и отвезли сведения в Лондон. Пусть скорее высылают за ними спасательный отряд!

Вместе с тем… Как ни странно, Кэтрин казалось, что она упустит удачную возможность – нечто неуловимое, что она не могла даже назвать, ускользнет между пальцами – когда она, пусть и фигурально выражаясь, помашет Фробишеру и его людям на прощание.

В самом деле, глупо! Она познакомилась с ним всего два дня назад и провела в его обществе не более получаса.

Но Калеб подарил ей надежду. Благодаря ему Кэтрин поняла, что спасение придет, а ее ждет жизнь на воле – и не только ее саму, но и всех пленников, когда они покинут поселок.

Вера в будущее была драгоценной, пусть даже она не знала, что таит в себе это будущее. Само убеждение, что она доживет и увидит все сама – и будет способна, живя дальше, совершать ошибки и одерживать победы, – оказалось бесценным даром. Неожиданная радость для всех взрослых, учитывая, что, несмотря на их желания, несмотря на их разговоры, все они в глубине души начали терять надежду.

Она пропустила Дикона вперед, а сама молча следовала за ним. Время от времени мальчик останавливался, чтобы нарвать ягод. Увидев впереди ореховое дерево, Кэтрин тоже остановилась и постаралась собрать побольше орехов. Положив их в корзину, она выпрямилась.

Услышав шорох, Кэтрин вздрогнула.

Из джунглей вышел Фробишер; рядом с ним шел второй капитан – Лассель.

При виде Калеба Кэтрин невольно улыбнулась,

– Вот ваши рапорты, – проговорила она, не сводя глаз с лица капитана Фробишера, и потянулась к боковому шву на платье над талией и под грудью и осторожно вытащила из тайника рапорты.

Заметив, как округлились глаза Фробишера, Кэтрин поспешила объясниться:

– Раньше нас не обыскивали, но я не хотела рисковать.

– Изобретательно! – Калеб широко улыбнулся и взял у нее сложенные листки бумаги.

Когда он развернул их, Кэтрин подошла к нему ближе.

– Диксон сказал, что записал все, что казалось ему важным, о самом руднике. Хиллсайт – у него почерк мельче – говорит, что составил доклад об общем положении дел; по его словам, вы должны знать, что это значит.

Кэтрин наблюдала за тем, как Фробишер просматривает документы. Потом он передал их Ласселю и в упор посмотрел на нее.

– Спасибо вам… и поблагодарите, пожалуйста, от нашего имени Диксона и Хиллсайта. В сочетании с нашими рапортами это именно то, что нужно Лондону… – Помолчав, он продолжал: – Мы не подумали спросить вас раньше вот о чем. Известно ли кому-нибудь из вас, где именно наемники передают алмазы на корабли?

– Они уходят из поселка на запад, – ответила Кэтрин. – Хиллсайт подслушал, что нужное судно подходит к восточной оконечности мыса в устье реки.

Лассель внимательнее читал рапорты.

– Все есть в рапорте Хиллсайта. – Он покосился на Фробишера. – Должно быть, это та самая река, в устье которой зашли Роберт и его невеста. Хорошо, что мы пришвартовались восточнее; будем надеяться, что экипаж судна, которое пришло за алмазами, не увидит «Принца» и «Ворона».

– Хорошо. – Калеб заглянул в светло-карие глаза Кэтрин. – Наши корабли стоят чуть севернее.

Она улыбнулась, и вдруг показалась ему хрупкой и беззащитной, а почему – он и понятия не имел, хотя очень хотел узнать. Улыбка увяла, когда она сказала:

– Должно быть, вам не терпится вернуться на корабли и отправиться назад, в Лондон.

Калеб долго молчал, не зная, что ответить. Дело было не в том, что он ей не доверял. В глубине души ему хотелось защитить ее, оградить от всех бед… что, учитывая ее положение, было весьма затруднительно. Он покосился на Филиппа – тот едва заметно кивнул – и снова повернулся к девушке.

– Мы намерены отправить все документы – не только наши, но и те, что вы нам передали – а также составленные нами карты в Лондон на нашем самом быстроходном судне.

– То есть на его судне, – пояснил Филипп, возвращая документы Калебу.

– Верно. – Калеб покосился на друга, словно желая упрекнуть его в том, что он ему совсем не помогает. Взяв документы, он посмотрел на Кэтрин и заметил, как та удивилась. – Но мы, как и многие члены наших экипажей, которых мы сочли возможным освободить от морской вахты, решили остаться.

– Вы остаетесь?! – Глаза у Кэтрин стали огромными.

Калеб кивнул:

– Нам поручили добыть сведения, нужные тем, кто находится в Лондоне; как только мой корабль выйдет в море, наше задание можно считать выполненным. Поэтому мы вольны будем поступать, как сочтем нужным, и мы решили, что нет причин, которые мешают нам задержаться здесь, в джунглях, вблизи поселка, чтобы помочь вам всем, если до прибытия спасательного отряда случится что-нибудь непредвиденное… – Он пожал плечами. – Если же все будет как прежде, мы примем участие в схватке с наемниками, когда прибудет отряд. Командир отряда наверняка обрадуется пополнению – тем более бойцам, которым хватило времени ознакомиться с местностью.

Кэтрин так обрадовалась, что Калеб остается, что ей захотелось броситься ему на шею и расцеловать… Но ей удалось сдержать радость. Она лишь спросила:

– Вы точно хотите рискнуть? Знаете, вы ведь не обязаны…

– Да, мы всё понимаем, – ответил Филипп. Встретившись с ее взглядом, он расплылся в улыбке: – Но мы любим опасности!

Что верно, то верно.

Но Кэтрин Фортескью не улыбнулась в ответ. Смерив Филиппа долгим взглядом, она обратила взор на Калеба и с серьезным видом произнесла:

– Не стану вас разубеждать, потому что никакие слова не способны передать, что означает для всех нас, обитателей поселка, ваше решение остаться и… так сказать, присматривать за нами. Мы решили, что вы уедете. Вот почему в том числе мы, руководители – Диксон, Хиллсайт, Фэншоу, Хопкинс, Харриет и я, – решили не говорить никому о вашем приходе. Теперь у нас заново родилась надежда. Сказать остальным, что кто-то приходил и собрал сведения, которые нужно передать в Лондон для отправки спасательной экспедиции, конечно, полезно; у людей сразу поднимется настроение. Но, если наши узнают, что вы решили остаться неподалеку и помочь нам в случае чего, все воспрянут духом. До последнего времени нам казалось, что мы одни на всем свете… – Лицо Кэтрин слегка омрачилось. – Особенно после того, как количество алмазов начало сокращаться. Мы понимаем, что долго рудник не просуществует.

Калеб нахмурился:

– Неужели после нашей последней встречи что-то изменилось?

– И да и нет. Алмазы в первом тоннеле почти закончились, но Дюбуа требует все больше. Он хочет, чтобы мы открыли второй тоннель и приступили к разработке второй алмазоносной трубки, которую нашел Диксон. До сих пор нам удавалось тянуть время. Но на самого Дюбуа тоже давят, требуют давать больше алмазов – те, кого он называет «заказчиками» или «гарантами предприятия». Судя по его выражениям, нам кажется, что «заказчики» обитают не во Фритауне, а где-то в другом месте.

Калеб бросил на Филиппа вопросительный взгляд.

Филипп кивнул:

– Хиллсайт упомянул о ваших подозрениях. По его мнению, соучастники из Фритауна – не «заказчики». Это кто-то совершенно другой.

Калеб выгнул брови.

– Люди с деньгами. Многое становится понятным, в том числе и то, почему они способны так хорошо платить Дюбуа и его головорезам.

– Причем в течение длительного времени, – добавил Филипп.

Калеб посмотрел на Кэтрин:

– Насчет того, чтобы рассказать остальным… Поделитесь с тремя офицерами, Хиллсайтом и теми женщинами, которым вы доверяете. И попросите их больше никому не говорить о том, что мы остаемся здесь, неподалеку, – нас можно вызвать, если что-нибудь пойдет не так и понадобится наша помощь.

Кэтрин задумчиво посмотрела на него и ответила:

– Мы все… все пленники в поселке… очень сблизились. Теперь мы как одна большая семья. Иначе нельзя, иначе мы бы не выжили. И важная часть такой сплоченности – доверие. Да, я поделюсь с теми, кого вы назвали, а потом мы вместе решим, ставить ли в известность остальных. Повторяю, вы и ваши люди олицетворяете для нас надежду. Такую надежду, которая, скорее всего, недоступна пониманию людей, не перенесших то, что пришлось перенести нам. И утаивать ее от остальных… – Кэтрин покачала головой. – Нет, на такое я не согласна. Если Хиллсайт, Диксон и другие решат, что мы должны и дальше скрывать ваше присутствие, я соглашусь с ними, но… – лицо ее смягчилось, – вряд ли они на это пойдут. Мы давно поняли, как важно ничего ни от кого не скрывать – как я уже говорила вчера, среди нас нет предателей. Никто из нас по доброй воле не перейдет на сторону надсмотрщиков и не будет им помогать.

Калеб склонил голову:

– Что ж, хорошо. Предоставляем решать вам и остальным. Мы, как вы сами изволили указать, должны быть заодно.

Филипп развернулся к Дикону:

– А как же дети? – Он бросил на Кэтрин вопросительный взгляд. – Некоторые из них так малы, что ничего не поймут.

Кэтрин скривила губы:

– Вы удивитесь, узнав, как много они понимают!

Хотя Дикон все то время, пока они разговаривали, собирал ягоды, он обернулся и посмотрел Филиппу в глаза:

– Я ничего никому не скажу. И никто не скажет. Даже самые маленькие. Мы все понимаем, что надсмотрщики в лагере плохие – нет, скорее испорченные. Мы ничего им не говорим… – Помолчав, он продолжал: – Да ведь и они думают, что мы ничего не понимаем, потому что они и так ни о чем нас не спрашивают.

– Знаете, – заметил Филипп, – кажется, я переменил мнение. – Он посмотрел на Калеба: – Важно, чтобы все, в том числе дети, знали, что мы здесь. Кроме того, необходимо рассказать всем, где находится наш лагерь.

Калеб мысленно прикинул последствия и поморщился:

– Хочешь сказать, если что-то случится? Ведь мы не знаем, кому удастся бежать и позвать нас.

– Или бежать к нам в поисках защиты, – уточнил Филипп.

– Вот именно! – кивнула Кэтрин. – Если что-то случится и кто-нибудь освободится и бежит в джунгли, едва ли они найдут вас, если не будут знать, где искать.

Калеб подавил вздох:

– Хорошо. Вы меня убедили. – Он заглянул Кэтрин в глаза: – Расскажите о нас всем – всем пленникам.

Она улыбнулась:

– Вы не пожалеете о своем решении.

Калеб улыбнулся в ответ и помог наполнить корзину орехами с ворсистой скорлупой, за которыми послал ее Дюбуа. Филипп разговаривал с Диконом, собирая для него спелые плоды с верхних веток, до которых мальчик не мог дотянуться.

Потом Калеб и Филипп проводили девушку и мальчика до поселка. По настоянию Кэтрин и Дикона, Калеб и Филипп остановились на заброшенной тропе вдали от ворот, но смотрели, как они рука об руку идут дальше, пока те не скрылись из виду.


Кэтрин принесла полную корзину орехов в кабинет Дюбуа. Думать она могла только о Фробишере, Ласселе, их отряде. Они решили остаться в джунглях, в совсем не благоприятных для здоровья условиях, чтобы быть тайными защитниками группы пленников, которых они лично не знали.

Они знают, что такое честь. Они смелы и отважны. Они настоящие мужчины. Они стремятся защитить женщин, детей и тех, кто слабее, – тех, чьей жизни угрожает опасность.

Дюбуа стоял за столом, поглощенный спором со своим вторым помощником, Криппсом. Кэтрин с трудом удержалась от презрительной улыбки. Разговаривать с ними ей совсем не хотелось, поэтому, воспользовавшись тем, что Дюбуа был занят, она поставила корзину на стол, едва заметно кивнула и вышла.

Выходя, она почувствовала на себе взгляд Дюбуа. И, как всегда, по спине у нее побежали мурашки.

Дюбуа по-прежнему слушал, что говорит Криппс, однако в нем росло любопытство, вызванное переменой в поведении Кэтрин Фортескью. Он силился понять, что же в ней изменилось – и что это значит.

– Как ты просил, я глаз не спускаю с тех, кто работает на руднике. Похоже, они в самом деле не сумеют увеличить выработку, если не получат пополнения. – Криппс хмыкнул. – В том числе взрослых – мальчишки постарше, которых прислал нам Кейл, хоть и лучше, чем ничего, не могут работать киркой, как взрослые мужчины.

Дюбуа буркнул что-то неразборчивое. Он давно понял, что одно из его главных достоинств – редкая наблюдательность; он способен подмечать мельчайшие признаки, выдающие истинные мысли человека и его самые большие страхи. Те мысли и страхи, которые потом можно эксплуатировать. Однако сейчас он ничего не понимал. Случилось нечто такое, из-за чего мисс Фортескью чувствует себя как-то по-новому.

Дюбуа повернулся к Криппсу.

Крупный, широкоплечий англичанин заключил:

– Раз от нас требуют больше алмазов, нам нужны новые рабочие руки!

Дюбуа выгнул брови.

– У тебя, кажется, есть предложение?

– С последней партии, которую прислал Кейл, прошла неделя. Позволь сходить к нему и выяснить, почему поставки прекратились! – Криппс щелкнул пальцами. – Наверное, придется слегка надавить на него, чтобы он вытащил свою ленивую задницу из гамака и добыл побольше крепких мужчин, которые нам так нужны.

Дюбуа задумался, а потом медленно произнес:

– Я бы не назвал Кейла лентяем. Однако, похоже, что-то помешало ему поставлять нам пополнение, так что… да, я согласен.

Он обошел стол и сел в кресло, затем поднял глаза на Криппса; тот стоял напротив; казалось, ему не терпелось приступить к действиям.

– Тебе нельзя уходить, пока не вернется Арсен. – Дюбуа не собирался управлять таким большим поселком без хотя бы одного из своих заместителей рядом, а Арсен понес последнюю партию алмазов на побережье, да еще потом должен был зайти во Фритаун за припасами.

– Но он может в любую минуту вернуться, – заметил Криппс.

Дюбуа кивнул. Положив локти на стол, он сцепил пальцы рук и задумался. Кейл – хитрый ублюдок… Что у него на уме? Какую игру он затеял? А может, новых пленников нет вовсе не по вине главаря работорговцев?

– Как только Арсен вернется, – произнес Дюбуа вслух, – возьми с собой троих парней и сходи в гости к Кейлу. – Он поудобнее развалился в кресле и посмотрел на Криппса. – И спроси у него вежливо – вежливо, слышишь? – в чем дело.

– Вежливо? – нахмурился Криппс.

Дюбуа едва заметно улыбнулся:

– Вот именно. По крайней мере, вначале. Может статься, палки в колеса нам вставляет вовсе не Кейл. У него под началом целый отряд, ему есть чем заняться… вряд ли он по доброй воле предпочел бы отсиживаться в джунглях и валять дурака… – Дюбуа задумался. Когда он снова заговорил, в его голосе послышались стальные нотки: – Возможно, он не может поставлять нам свежих пленников из-за того, что ему мешает кто-то во Фритауне. Если так, мне нужно обо всем знать.

Криппс пытливо посмотрел на него:

– А если так, то что?

– Тогда, – ответил Дюбуа, – скорее всего, нам придется надавить на других людей.

Глава 6

Под вечер того же дня


– Будь осторожен, старый скряга! – Калеб похлопал своего стюарда Хорнби по мощному плечу. – И передай Фитцу: я рассчитываю, что он доставит тебя и нужные сведения в Англию как можно скорее – насколько позволит ветер.

Фредерик Фитцпатрик был заместителем Калеба; он должен был повести «Принца» в Саутгемптон.

– Есть, капитан! – Хорнби отступил на шаг и отдал честь. – Я ему передам, и можете быть уверены, уж я позабочусь, чтобы эти бумаги попали в руки вашего брата в Лондоне, как вы приказали. Ну, а насчет осторожности… по-моему, осторожность пригодится и вам, и всем, кто здесь остается. – Склонив седую голову, Хорнби указал на моряков, стоящих позади Калеба и Филиппа, – тех, кто вызвался остаться с ними и защищать пленников в поселке.

Калеб отрядил Хорнби, который плавал с ним почти десять лет, передать важные документы вместе с приказами Калеба на «Принц», а оттуда – в Лондон. Боцман Калеба, Картер, и один из его мичманов, Джонсон, тоже возвращались. Калеб решил, что они больше пригодятся на корабле. Им придется идти в Лондон на всех парусах, значит, и народу должно быть побольше.

Кроме того, к берегу по северной тропе отправлялись Рейно, боцман Филиппа, а также четыре его мичмана. Команда Филиппа была довольно малочисленной. Калеб и Филипп решили: поскольку «Ворон» останется в устье реки на тот случай, если им придется бежать, необходимо, чтобы корабль был хорошо укомплектован личным составом и таким образом защищен, если на него неожиданно нападут.

Они проводили тех, кто возвращался по северной тропе, примерно милю. Все остановились в том месте, где тропа резко обрывалась, а потом шла то в гору, то под гору. Там они распрощались.

– Мы будем осторожны! – Широко улыбаясь, Филипп похлопал Рейно по спине, потом посмотрел на Калеба: – Как всегда.

– Этого-то я и боюсь, – хмыкнул Хорнби, разворачиваясь и шагая дальше.

– Прощайте!

– Адье!

– Бог в помощь!

Все выкрикивали слова прощания на разные лады и на разных языках.

Уперев руки в бедра, Калеб смотрел, как маленький отряд спускается вниз. Филипп ждал рядом; он также наблюдал за уходом своих людей.

Группа, которая осталась за ними – Квилли, квартирмейстер Калеба, девять матросов с «Принца», Дюкасс, квартирмейстер Филиппа, и четыре матроса с «Ворона», – зашагала назад; разбившись на группы по двое и по трое, они отправились назад, в лагерь.

Когда они остались одни, Калеб негромко сказал:

– Теперь, отправив бумаги в Лондон, я могу считать, что моя задача выполнена… к тому же выполнить ее оказалось гораздо проще, чем мне казалось вначале. Однако ситуация в целом гораздо сложнее, чем мы думали.

– И новая задача еще далека от завершения. – Филипп вышел на тропу.

Калеб последовал за ним. Пока они возвращались в лагерь, Калеб напряженно думал – оценивал, прикидывал. Они составили расписание нарядов. Днем два человека наблюдали за поселком с выступа на утесе. Калеб тронул Филиппа за плечо:

– Давай-ка сходим на наш наблюдательный пункт; посмотрим, что там творится.

Так они и поступили. Устроившись рядом с двумя дежурными, которые, проводив товарищей, вернулись на пост, Калеб и Филипп стали наблюдать за тем, что происходит в поселке. Время от времени они тихо переговаривались или указывали на то, что казалось им важным.

После почти часа наблюдения Калеб сказал:

– После того как я прочел рапорты Диксона и Хиллсайта, я лучше понимаю, чем они сейчас занимаются.

Не сводя взгляда с поселка, Филипп кивнул:

– Они стараются работать более-менее равномерно и с такой скоростью, чтобы успокоить Дюбуа.

– Кроме того, у них мало рабочих рук. – Помолчав, Калеб продолжал: – Там действует много различных пересекающихся влияний и противовесов.

– И что это значит? – спросил Филипп.

Калеб постарался привести мысли в порядок:

– Например, то, что Дюбуа так хорошо заботится о пленных. Приказал построить лазарет, не применяет физического насилия, не бьет пленников и не заставляет их работать быстрее.

– Наверное, они убедительно доказали, что и так работают на пределе сил.

– Нет… не на пределе сил, а по возможности эффективно. В том-то и заключается цель Дюбуа, и он упорно ей следует. Ему нужно, чтобы люди работали день за днем. Он не может себе позволить понукать их и бить. Если кто-то из пленников умрет, кто его заменит? Видимо, пополнение поступает нерегулярно… – После паузы Калеб продолжал: – Такая политика показывает, что Дюбуа очень умен. Он все понял, оценил ситуацию и, хотя вряд ли он хорошо относится к своим рабам и потакает им, он неуклонно придерживается того образа действий, который наилучшим образом соответствует его целям. А цель его – выполнить условия договора, который он, скорее всего, заключил со своими хозяевами.

– Да, – кивнул Филипп, – он достаточно авторитетен; подручные его слушаются. Судя по тому, что мы с тобой слышали вчера, дай им волю, и они обращались бы с пленниками совсем по-другому…

Они продолжали наблюдение еще около часа; но все, что они видели, лишь подтверждало их прежние выводы. Пленники все время как будто шли по туго натянутому канату, но пока у них все получалось. Пока поддерживалось равновесие – пока пленные добывали алмазы в достаточном количестве, чтобы удовлетворить хозяев Дюбуа, – ничто не мешало им и дальше тянуть время до прибытия спасательного отряда.

Единственной ложкой дегтя в бочке меда было настойчивое требование таинственных заказчиков увеличить добычу алмазов.

Наконец, убедившись, что им пока все ясно, Калеб и Филипп спустились вниз, на звериную тропу, которая вела к озеру. Они искупались в прохладной воде и, освеженные, побрели по зарослям к лагерю, обходя поселок подальше.

Калеб обернулся к руднику:

– Я все думаю… на всякий случай, если кто-то из нас случайно попадется, нам нужно согласовать, что мы им расскажем, – придумать достоверную историю, которая объясняла бы, почему мы здесь оказались. – Он встретился взглядом с Филиппом. – Пока мы здесь, для нас существует лишь одна реальная опасность – если кто-нибудь из нас попадется, и Дюбуа поймет, зачем мы сюда пришли.

Вынырнув из-под нависшей лианы, Филипп кивнул;

– Ну да, мы случайно забрели в джунгли и наткнулись на алмазные копи!

– Мы не имеем права рисковать. Нельзя спугнуть подонка, дав ему понять, что в Лондоне что-либо известно о нем и его руднике.

– Согласен.

Они вернулись в лагерь. Оглядевшись по сторонам, Калеб заметил, что нескольких человек нет. Он посмотрел на Квилли:

– Где остальные?

Квартирмейстер широко улыбнулся:

– Мартин захватил свой арбалет и подстрелил козла. Он, Дюкасс и еще трое оттащили тушу на то место, где мы распрощались с остальными. Мы решили, что так далеко костер разжечь не страшно. Они зажарят мясо и принесут сюда. – Лицо Квилли загорелось радостным предвкушением. – К ужину должны вернуться.

– Превосходно! – Филипп потер руки. – Я бы не отказался от свежего мяса.

Калеб сел на бревно и вытянул ноги.

– А в ожидании вкусного ужина давай-ка продумаем нашу легенду.


Позже, под вечер, в одной фритаунской таверне за столом в дальнем углу сидели трое мужчин. За последние месяцы они встречались здесь так часто, что другие жители Фритауна принимали их за завсегдатаев; как только хозяин таверны видел в дверях кого-то из них, он сразу же наливал им их любимое пиво.

Как обычно, Малдун сел за стол последним. Поставив кружку с шапкой пены на изрезанную столешницу, он посмотрел на человека, сидевшего напротив – тот, наоборот, всегда приходил первым.

– Есть новости от Кейла?

Первый нахмурился:

– Нет. А что?

Малдун бросил вопросительный взгляд на третьего сидящего за столом, но Уинтон покачал головой.

– Дело в том, что… – Малдун посмотрел на первого, – я уже давно пытаюсь связаться с ним, точнее, с его здешним представителем.

– С Роджерсом? – После того как Малдун кивнул, первый нахмурился. – Он почти всегда здесь, в колонии, кроме тех дней, когда доставляет Кейлу новую партию…

– Сейчас он вряд ли кого-то доставляет, ведь мы еще не показывали ему, кого можно брать. – Малдун досадливо вздохнул. – И вот у нас кое-кто появился на примете, но я нигде не могу найти Роджерса. Вчера пришел торговый корабль; экипаж там большой. Насколько мне известно, капитан списал на берег четверых, не меньше. Все они молодые и сильные, они идеально подойдут Дюбуа.

– Разве вы не можете послать Кейлу весточку? – спросил Уинтон.

– Я пробовал, но в том доме в трущобах никого нет. Мальчишка, которого я туда посылал, сообщил, что дом пуст.

– Странно. – Первый отпил большой глоток из своей кружки.

– Очень странно, – согласился Малдун. – И чертовски некстати. Дюбуа нужны рабочие руки, и у нас они есть, а Кейл их не забирает.

Последовало долгое молчание; все трое задумались. Наконец первый объявил:

– Без Кейла нам не обойтись. Во всяком случае, без него нам придется труднее.

– Понимаю. – Малдун посмотрел в свою кружку. Еще через несколько секунд он сказал: – Одному из нас придется пойти к нему в лагерь и выяснить, в чем дело.

Первый поставил кружку на стол:

– Я не могу. С Холбруком припадок случится.

– Я уж точно не могу, – ответил Малдун. – Особенно теперь, когда Деккер вернулся в порт.

Он и первый посмотрели на Уинтона, сидевшего напротив. Уинтон смотрел в свою кружку. Поймав на себе взгляды собеседников, он поднял голову и с самым испуганным видом замахал руками:

– Не смотрите на меня! Дядя устроит мне выговор – что, напоминаю, нам сейчас совсем не нужно. Ведь мы и дальше должны снабжать Дюбуа всем необходимым!

– И то верно, – поморщился Малдун. Он посмотрел на столешницу, провел пальцем по надрезу на поверхности. – Что же нам делать?

Прошло несколько секунд, и первый подал голос: – Может быть, Ундото знает, где Кейл?

Малдун посмотрел первому в глаза:

– Вы спросите Ундото?

Первый едва заметно улыбнулся:

– Спрошу! – Он осушил кружку и поставил ее на стол, потом посмотрел на Малдуна. – А вы тем временем не спускайте глаз со списанных матросов! Они нам очень пригодятся. Я загляну к Ундото и постараюсь выяснить все, что можно. – Он покосился на Уинтона, перевел взгляд на Малдуна и постучал ладонью по столу: – Завтра снова встречаемся здесь; тогда будет ясно, что и как.


В тот вечер Кэтрин сидела рядом с другими лидерами пленников. Они обсуждали последние новости и решали, что им делать в ближайшем будущем. Лица остальных – сейчас вокруг костра собрались почти все – освещали языки пламени; люди оживленно переговаривались; многие улыбались.

В течение дня они поделились со всеми новостью о скором спасении и о небольшом разведывательном отряде, который встал лагерем неподалеку. Новость подействовала на всех именно так, как и предчувствовала Кэтрин, – надежда стала сильным эликсиром, а после такого долгого отсутствия добрых вестей все словно опьянели.

По ее предложению, чтобы объяснить столь явную радость, если кто-нибудь спросит, пленники решили рассказать, что они празднуют помолвку Энни Меллоуз и Джеда Метерса. Выглядело все вполне правдоподобно. Они в самом деле хотели пожениться; и пусть пока они не могли сочетаться узами брака, они решили объявить о своих намерениях – о планах на будущее. Тем самым они косвенно намекали на свою уверенность в том, что доживут до этого будущего. Энни и Джед согласились с тем, чтобы весть об их помолвке послужила предлогом для объяснения общей радости.

Хопкинс, обаятельный малый, умудрившийся подружиться даже с надсмотрщиками, поделился с ними новостью. Надсмотрщики цинично посмеивались в темноте, но, насколько могла судить Кэтрин, они поверили. Ни сам Дюбуа, ни его люди как будто ничего не заподозрили; никто не рыскал у них за спинами, не искал другой источник неожиданной радости пленников.

Хилл сайт, сидевший с ней рядом, смотрел на улыбающиеся лица товарищей по несчастью.

– Пусть порадуются. До утра у них хватит времени, чтобы снова взять себя в руки.

Фэншоу, Хопкинс и Харриет закивали в знак согласия.

– Вот именно, – вздохнул Диксон. – Но сегодня нам нужно решить, открываем мы второй тоннель или нет – а если нет, сколько еще мы можем тянуть время.

– Повторите еще раз свои доводы, – попросил Фэншоу. – Ситуация так часто меняется, что я, например, не всегда все понимаю.

Диксон посерьезнел:

– В настоящее время дело обстоит так. Первую алмазоносную трубку мы разработали почти до конца. Да, там еще есть алмазы, но их осталось совсем немного. С другой стороны, на Дюбуа давят заказчики, требуя, чтобы он поставлял больше алмазов. Мы не можем допустить, чтобы поток камней совершенно иссяк, что непременно произойдет, если мы не откроем второй тоннель со дня на день и не начнем активно разрабатывать вторую трубку. Короче говоря, нам придется не снижать темпа, а с первым месторождением мы, по-моему, и так тянули время, сколько могли.

– Правильно ли я понимаю, – вступил Хиллсайт, – что, если мы приступим к разработке второго месторождения сейчас, у нас накоплен достаточный запас алмазов из первого тоннеля? Запас поможет нам продержаться, пока мы пробиваем второй тоннель. Нам нельзя допускать снижения общей выработки, потому что тогда Дюбуа разозлится и вызовет недовольство заказчиков?

– И да и нет. – Диксон покосился на Фэншоу и Хопкинса. – Возможно, нам и пришлось бы действовать особенно осторожно, если бы речь шла только о разработке первого тоннеля. Но нам удалось припрятать достаточно кусков алмазоносной руды. Переход от первого месторождения ко второму должен пройти гладко. Дюбуа и его хозяева ничего не заметят.

Фэншоу кивнул, хотя и без всякой радости.

– У нас накоплено достаточно, чтобы покрыть выработку за несколько дней, – вступил в разговор Хопкинс.

– Позвольте напомнить, – сказала Харриет, – если бы мы открыли второй тоннель раньше, общая выработка взлетела бы до небес, поэтому мы и так тянем с ней, пока количество алмазов из первого тоннеля не истощится.

Диксон кивнул:

– Резкий рост добычи наверняка порадует Дюбуа и его хозяев несколько недель, а потом количество алмазов резко сократится. Возможно, добыча упадет так резко, что заказчики потребуют закрыть рудник. Наша главная цель – по-прежнему избегать такого развития событий, а единственный надежный способ этого достичь – поддерживать добычу на достаточно низком уровне, но все же не таком низком, чтобы Дюбуа и его хозяева злились.

– Вот именно. – Хиллсайт оглядел всех по очереди – остальные пленники по-прежнему радостно переговаривались. – И теперь, когда нам известно, что помощь идет, наша задача – растягивать добычу до тех пор, пока не прибудет спасательный отряд. Благодаря Фробишеру и его людям у нас есть стимул держаться.

Остальные закивали в знак согласия.

– Что Дюбуа известно о втором месторождении? – спросил Хопкинс.

– Пока – только то, что оно есть, – ответил Диксон. – Я не говорил ему, что второе месторождение гораздо более богатое и алмазов там, судя по всему, значительно больше, чем в первом. Чтобы отложить открытие второго тоннеля, я изобретал всевозможные технические препятствия. – Он пожал плечами. – Одни существуют на самом деле, другие я выдумал… как бы там ни было, они послужили своей цели.

Первый тоннель шел более-менее прямо и вел в сердце горы. Он лишь задевал верхний конец алмазной трубки, и им приходилось глубоко вгрызаться в стенку тоннеля, чтобы добыть заключенные в руде камни. Второй тоннель должен был пройти перпендикулярно первому. Вход во второй тоннель Диксон наметил шагах в десяти от входа.

– Пока, – продолжал Диксон, – я всего лишь пробил пробный шурф. Я убедил Дюбуа, что такие работы необходимы. Нам нужно будет пробить тоннель параллельно трубке, а не взрывать ее конец, как мы поступили с первым месторождением; в таком случае извлечение из второй трубки большей части алмазов займет гораздо меньше времени.

Фэншоу кивнул:

– Ты убедил его сейчас замедлить темп, чтобы в дальнейшем двигаться быстрее.

Хиллсайт выпрямился:

– Но, поскольку первое месторождение иссякает, пора превратить пробный шурф в рабочий тоннель, чтобы мы постепенно перешли с первого месторождения на второе, все время поддерживая постоянный уровень выработки.

Кэтрин посмотрела на Фэншоу и Хопкинса. Каждый из них возглавлял бригаду из шести человек; две их бригады с утра до ночи занимались тяжелым трудом. Под началом Хиллсайта были четверо сильных рабочих; они трудились вместе с детьми и следили за количеством руды, которое попадало на сортировку. Кроме того, Хиллсайт работал с тремя дюжими плотниками из бригады Диксона, когда тем не нужно было помогать инженеру. Плотники занимались укреплением тоннелей, что было очень важно для безопасности работ.

– Очевидно, пора сделать следующий шаг. – После того как все выразили свое согласие, Хиллсайт посмотрел на Диксона: – Итак, что вам нужно для того, чтобы открыть второй тоннель?

– В том-то и трудность, – ответил Диксон и оглядел собравшихся. – Для открытия второго тоннеля понадобится больше рабочих и больше материалов – леса, гвоздей и так далее. Оборудование Дюбуа, несомненно, доставит, но как быть с людьми?

Все они знали, что Дюбуа уже несколько недель требует, чтобы на рудник прислали пополнение. Кэтрин украдкой огляделась по сторонам и, убедившись, что надсмотрщиков рядом нет, сказала:

– А теперь Кейл пропал, так что пополнения не будет – по крайней мере, с его стороны.

Хиллсайт посмотрел на нее в упор.

– Да, после исчезновения Кейла новых поставок какое-то время не будет, и Дюбуа придется искать другие каналы, по которым он сможет получать то, что ему нужно. Найти такие каналы удастся не сразу.

– Вот именно, – мрачно кивнул Диксон. – Именно это я имею в виду. Поскольку разработка на первом месторождении истощается, а у Дюбуа нет свежих рабов, нужных для того, чтобы открыть второй тоннель, возможно, времени нет не у него, а у нас.

– Ага! – воскликнул Хиллсайт с потрясенным видом. – Теперь я понимаю, что вы назвали «осложнениями».

То же самое поняли все. Если Дюбуа поймет, что у него не хватает людей для того, чтобы, не бросая разработку первого месторождения, одновременно приступить ко второму, нет никакой гарантии, что его хозяева не прикажут закрыть рудник и уничтожить всех пленников. Как только Дюбуа получит такой приказ, он пожмет плечами и выполнит его – и никакие призывы к разуму на него не подействуют.

Наконец Хиллсайт пошевелился.

– Вы были правы, когда утверждали, что решение мы должны принять в самом ближайшем будущем – то есть сейчас, сегодня. Что делать со вторым тоннелем? – Он оглядел товарищей по несчастью. – Хотя наше решение может оказаться роковым – и стать для нас вопросом жизни и смерти, – мы можем полагаться только на то, что нам известно. – Он повернулся к Диксону: – Я за то, чтобы вы сказали Дюбуа, что вы готовы открыть второй тоннель, и передали ему свои требования. По-моему, если мы и дальше будем тянуть время, мы можем оказаться в еще более тяжелом положении и, кроме того, возбудим подозрения Дюбуа, которые мы так старательно успокаиваем.

Кэтрин поджала губы:

– Я согласна – по тем же причинам. Мы можем судить только по тому, что нам известно сегодня, и, насколько я понимаю, – она посмотрела на Фэншоу и Хопкинса, – наших запасов хватит на несколько дней – мы сможем выдавать примерно то же количество алмазов даже после того, как плотники и другие перейдут в помощь Диксону… во всяком случае, на время.

Фэншоу кивнул.

– Вот именно, на время. – Он тоже оглядел собравшихся. – Изначально мы тайно копили алмазоносную руду, чтобы можно было продержаться хотя бы несколько дней, когда месторождение совсем истощится. На те несколько дней, за которые мы постараемся убежать. Но это было до того, как Диксон разведал второе месторождение, и до того, как прибыл Фробишер со своим отрядом. Хотя и вторая трубка рано или поздно истощится, мы, как вы верно подметили, можем принимать решения лишь на основе того, что нам известно сегодня… – Он еще раз кивнул, более решительно: – Так что я тоже голосую за открытие второго тоннеля, хотя это истощит наши запасы, и нам не на что будет рассчитывать, когда иссякнет и вторая трубка; остается молиться, что спасательный отряд доберется до нас раньше, чем это произойдет.

Хопкинс поморщился, но тоже кивнул:

– Согласен. Нам надо рискнуть, открыть второй тоннель по возможности осторожнее, а тем временем брать алмазы из наших запасов, чтобы покрыть падение выработки, и молиться, что спасение подоспеет вовремя.

Харриет и Диксон тоже высказались за открытие второго тоннеля: таким образом, решение было принято единогласно.

– Кроме того, – сказал Диксон, – если мы будем двигаться вперед и изображать готовность к сотрудничеству, Дюбуа поймет, что его главная задача – не следить за нами, а пополнять запасы людей и оборудования.

Фэншоу нахмурился:

– Хотя у него много недостатков, до сих пор он не производил впечатления дурака; вряд ли он станет винить нас в том, что от нас совершенно не зависит!

– Значит, мы приняли решение. – Хиллсайт выпрямился и посмотрел на Диксона. – Сообщить все Дюбуа поручаем вам.

Диксон тяжело вздохнул.

– Сейчас же пойду к нему и дам вам знать, нет ли каких-то неожиданных осложнений.

– Вообще… – Хиллсайт посмотрел на Диксона и перевел взгляд на Кэтрин, – наша беседа высветила два вопроса, на которые нам срочно нужны ответы. Во-первых, – обратился он к ней, – сколько времени, по мнению Фробишера, понадобится для того, чтобы спасательная экспедиция добралась до нас? Когда они приедут? Может ли он назвать примерную дату?

Кэтрин широко раскрыла глаза:

– Калеб… капитан Фробишер сказал – не менее шести недель, но мне показалось, что его подсчеты приблизительны. В последний раз я забыла спросить, но, когда увижу его в следующий раз, я попрошу его прикинуть точнее.

– Да, пожалуйста. Второй вопрос, который связан с первым, – Хиллсайт повернулся к Диксону, – насколько богато второе месторождение? Иными словами, хватит ли нам алмазов, чтобы успокоить хозяев Дюбуа? Хватит ли их до тех пор, пока не прибудет спасательный отряд?

Диксон поморщился:

– На самом деле это самый главный вопрос. А я не смогу на него ответить, пока второй тоннель не будет полностью готов. Его придется продлить на всю длину трубки – пробного шурфа явно недостаточно. А для того, чтобы добраться до дальнего конца трубки, нам, скорее всего, придется пробивать второй ярус…

Все закивали.

Костерок в центре круга из бревен медленно угасал. Люди начали расходиться по хижинам, в свои гамаки.

Кэтрин посмотрела на друзей; ей показалось, что все уже было сказано. Она встала.

– Значит, вперед, – пробормотал Хиллсайт. Кивнув Кэтрин и Харриет, он отвернулся.

Кэтрин огляделась по сторонам, затем, оставив Харриет рядом с Диксоном – они о чем-то перешептывались, – она направилась к бараку, в котором спали женщины и дети.

Когда она проходила в тени, окутавшей поселок, в голову ей пришли две не связанные между собой мысли. Дюбуа нужно больше мужчин для работы в шахте. Калеб, Лассель и их люди совсем рядом, в джунглях.

Что, если…

Ей показалось, что больше никто не думал связать две эти вещи; никто не думал об ужасных последствиях. Подавив дрожь, она решительно тряхнула головой. Ей показалось: если она будет думать о двух вещах одновременно, она накличет на них что-то ужасное.


Ундото, проповедник и сообщник работорговцев, давно ожидал стука в свою дверь. Более того, гостя он ожидал гораздо раньше. Он широко распахнул дверь с заученной улыбкой на лице – и застыл на месте.

На крыльце, почти сливаясь с окружающим мраком, стояла одинокая фигура в черном плаще.

Ундото внимательно осмотрел гостя – судя по росту и осанке, он решил, что перед ним мужчина. В темноте блеснула сталь; незнакомец целился в грудь Ундото из пистолета.

– Добрый вечер, мистер Ундото. – Голос выдавал человека образованного, к тому же англичанина. – Если не возражаете, выйдите, пожалуйста, ненадолго. Мне хотелось бы обсудить с вами один вопрос.

Не сводя взгляда со ствола и не забывая о том, что его сыновья и дочери спят в передней комнате дома, Ундото судорожно вздохнул и, изображая спокойствие, вышел за порог. Нашарив потной ладонью ручку, закрыл за собой дверь.

– Превосходно! – Гость сделал шаг назад.

Пристально вглядываясь в полумрак, Ундото заметил, что нижнюю часть лица гостя закрывает свободно повязанный шарф. Черная широкополая шляпа, надвинутая на лоб, успешно закрывала глаза.

– Простите за пистолет. – Гость направил ствол вверх, а затем убрал оружие под плащ, видимо, в карман сюртука. – Мне необходимо было поговорить с вами наедине.

Ундото не спешил успокаиваться.

– Вы хотели что-то обсудить?

– Вот именно. У нас с вами есть один общий знакомый – Кейл. Хотя, по моим сведениям, вы чаще имеете дело с Роджерсом, представителем Кейла во Фритауне.

– Да, я с ними знаком, – нехотя ответил Ундото.

Судя по интонации, его гость безрадостно улыбнулся:

– Давайте не будем играть в игры. Вы работаете на них. Подбираете подходящих людей, а они их похищают. Пока все хорошо. В конечном счете мы с вами работаем на одних и тех же людей. Сейчас нам нужно срочно связаться с Кейлом, но мы никак не можем его найти. Вам известно, где он?

– Нет. – Ундото старался скрыть тревогу. Помолчав, он сказал: – Сегодня вечером я ожидал Роджерса; когда вы постучали, я решил, что это он. Я ждал Роджерса и его людей. Сегодня я читал проповедь, а они всегда заходят после проповеди, чтобы узнать, не нашел ли я для них кого-то подходящего.

– Ну и как? Нашли вы кого-то подходящего?

– Да; двух моряков, которых списали с торгового корабля. Они сказали, что ищут работу.

Незваный гость кивнул:

– Ну да. Похоже, мы наметили тех же самых… Мы послали мальчишку в тот дом, где обычно останавливается Роджерс, но там никого нет. Знаете, как с ним связаться?

– Нет. Он… Роджерс… всегда сам ко мне заходит.

– Вам известно, где находится лагерь Кейла?

Ундото замялся. Он, конечно, знал, но…

– Там, к востоку. А кроме того… – Он сунул руки в карманы рясы и вздрогнул.

Его гость переступил с ноги на ногу и застыл на месте. Прошло несколько секунд. Потом ночной гость посмотрел на улицу и сказал:

– Похоже, нам с вами одинаково нужно найти Кейла. Очень надеюсь, что вы предпримете все, что от вас зависит, чтобы связаться с ним. Если вы случайно его увидите, передайте, пусть свяжется с теми, кто платил ему в последний раз.

Тон гостя делался все суше. Он посмотрел на Ундото.

– Я вернусь через два дня и проверю, что вам удалось узнать. Надеюсь, мы с вами одинаково заинтересованы в том, чтобы вести себя благоразумно.

– Возможно. – Ундото несколько осмелел. – Но у вас передо мной преимущество – вы знаете, как меня зовут. Вы видели мое лицо. А я вас совсем не знаю.

Гость посмотрел на него в упор и ровным тоном ответил:

– И, ради нашей общей безопасности, пусть так остается и дальше. – Взмахнув полами плаща, он быстро сбежал с крыльца. – Спокойной ночи, мистер Ундото!

Ундото смотрел вслед ночному гостю. Тот быстро прошел по садовой дорожке, повернул на улицу и скрылся из виду.

Ундото все стоял на крыльце.

Если не считать пистолета, который он сразу убрал, гость ни единым словом не угрожал ему.

Однако во влажном ночном воздухе повеяло опасностью.

В конце концов Ундото вздохнул и вернулся в дом.


На следующий день, ближе к вечеру, Малдун, Уинтон и их сообщник снова встретились в таверне.

Всем троим трактирщик налил по кружке их любимого пива. Первый – он, как всегда, пришел первым – пересказал свою беседу с Ундото.

– Не сомневаюсь, – добавил он, – Ундото знает, где находится лагерь Кейла. Он пойдет туда – ему нужно знать, что стряслось с Кейлом. – Отпив глоток, он продолжал: – Я дам ему еще один день… зайду к нему завтра вечером и проверю, что ему удалось выяснить.

Малдун и Уинтон переглянулись.

Малдун посмотрел на свою кружку, повертел ее в руках.

– Значит, Ундото потерял связь и с Роджерсом. Я-то надеялся, что они просто поменяли жилье в трущобах, просто пока не известили об этом нас, но, судя по тому, что Роджерс и его команда до сих пор не навестили Ундото, дело обстоит по-другому.

Уинтон отпил пива, облизнул губы и негромко спросил:

– Что мы будем делать, если Кейл ушел и забрал с собой своих людей?

Ему никто не ответил.

Наконец первый осушил кружку.

– Что толку заниматься домыслами, если мы пока не знаем, что там у Кейла? Ундото нам все расскажет, а пока он этого не сделал, нет смысла волноваться.

Глава 7

Через два дня Кэтрин вышла из ворот поселка.

Дикон вприпрыжку бежал впереди; мальчику лучше, чем ей, удавалось скрывать волнение. Она изо всех сил сдерживалась, чтобы сейчас же не отправиться на поиски Фробишера: часовые у ворот и на вышке еще видели их.

После того как они с Диконом углубились в заросли, Кэтрин мысленно сделала себе выговор. Надо гнать прочь ненужные мысли! Она понятия не имела, почему Фробишер возбуждает в ней такие чувства; ему без всякого труда удалось приковать к себе ее внимание, что не удавалось еще ни одному мужчине. Неожиданно сильные порывы, которых она никогда не ощущала раньше и поэтому не умела подавлять, были связаны только с ним. Даже когда она просто смотрела на него, ей все труднее было держаться деловито и отстраненно.

Фробишер небезразличен ей; поэтому он может стать ее ахиллесовой пятой.

Дикон остановился у куста, усыпанного съедобными ягодами. Спокойное терпение мальчика, с каким он начал собирать ягоды и складывать их в корзину, оказалось поучительным. Заметив поблизости нужное дерево, Кэтрин нагнулась, чтобы поискать упавшие орехи.

Осматривая густую подстилку из палой листвы, она ненадолго отвлеклась от Фробишера и принялась обдумывать то, что мучило ее накануне. С самых первых дней существования рудника пленники заметили; некоторые дети обладают способностью предсказывать, в каких кусках свежеотколотой породы есть алмазы, а в каких, скорее всего, ничего нет. С помощью таких детей они старались сразу отложить в сторону часть алмазосодержащих кусков породы до того, как их отправят на сортировку. Поскольку надсмотрщикам быстро надоело спускаться в штольню, и они бывали там лишь время от времени, лениво наблюдая за тем, как работают пленники, мужчинам и детям удалось выдолбить в стене нечто вроде ниши – тайник, куда они складывали свои запасы.

Постепенно в тайнике скопился значительный запас алмазов. Он поможет им продержаться в случае неожиданного сокращения выработки. Придется брать алмазы оттуда, когда часть мужчин будет расширять второй тоннель. Нельзя рисковать, нельзя добывать меньше алмазов, чем обычно…

Кэтрин подумала, что алмазы можно копить и в других местах. Как только второй тоннель заработает в полную силу, мужчины и дети смогут пополнить запасы. Хранить их можно где-нибудь там же, под землей. Детям гораздо труднее прятать алмазосодержащие куски породы на сортировке, ведь им придется действовать среди бела дня, на глазах у проходящих мимо надсмотрщиков. Хорошо, что благодаря передвижному навесу сортировка скрыта от часовых на вышке. Задача трудная, однако не невозможная.

Совсем другое дело – их дробильня. Надсмотрщики патрулируют поселок через неравные промежутки времени. Иногда они заглядывают в дробильню, но, так как женщины не обращают на них внимания, они там не задерживаются. Остальные женщины выбрали Кэтрин главной; она не сомневалась, что они с радостью согласятся припрятывать часть очищенных алмазов. Очищенные от породы, необработанные алмазы с виду по-прежнему напоминают камни, только гораздо меньше и их легче спрятать… надо лишь найти в дробильне такое место, куда их можно складывать!

Строение, в котором работали Кэтрин и остальные женщины, напоминало все остальные постройки в поселке: простые дощатые стены и пол, крыша из пальмовых листьев. Длинный стол, который занимает середину помещения, табуреты, на которых сидят женщины, простая скамья у дальней стены – вот и вся обстановка.

Она простукивала пол, но он был поднят над землей, и пространство под ним хорошо просматривается всеми, кто проходит мимо. В стенах нет достаточно больших ниш; да и толщиной они всего в одну доску. Вот крыша, настил из листьев, может пригодиться. Надо будет внимательнее осмотреть ее.

Ее окликнул Дикон. Подняв голову, она увидела, что мальчик манит ее к себе. Кэтрин подхватила корзину, полную уже на четверть, и следом за ним углубилась в заросли.

«Где же Фробишер?»

Дикон спокойно, как всегда, собирал ягоды. Он не сомневался: Фробишер и его спутники сами к ним выйдут. Кэтрин все больше волновалась. К полудню нужно вернуться, а ведь она должна передать Фробишеру послания от Диксона и Хиллсайта и их вопросы. Кроме того, она передаст на словах то, что удалось подслушать женщинам. Когда Дикон остановился у плодового дерева, Кэтрин огляделась по сторонам и заметила неподалеку ореховую пальму. Поставив корзину на землю, она вздохнула и принялась искать орехи.

Калеб стоял рядом с Филиппом совсем рядом, под деревом. Они находились в лагере, когда один дозорный доложил, что женщина и мальчик вышли из поселка и направляются в джунгли между их лагерем и озером.

Дозорный какое-то время подождал, желая убедиться, что за ними никто не следит. Филипп призывал не терять бдительности, и Калеб с ним согласился.

Кэтрин и Дикона они нашли пятнадцать минут назад. Некоторое время понаблюдав за ними, они обошли поляну кругом – за девушкой и мальчиком Дюбуа мог послать своего человека. После того как они никого не обнаружили, Калеб немного успокоился:

– Они одни.

– Ох уж этот Дюбуа… – вздохнул Филипп. – Он играет в очень странные игры.

Хмыкнув, Калеб зашагал вперед. Он не пытался приглушить шаги. Мисс Фортескью – Кэтрин – услышала его издали. Она повернулась к нему, и выжидательное выражение на ее лице сменилось приветливой улыбкой.

Он почувствовал, как сладко замерло сердце в груди, и быстро зашагал к ней, ответив улыбкой на ее привет.

– Доброе утро!

– Здравствуйте. – Какое-то время она смотрела ему в глаза, затем зажмурилась и отвернулась. – У меня… несколько посланий. – Голос ее стал отрывистым и деловитым. – Диксон и Хиллсайт просили в общих чертах рассказать вам, как продвигаются работы на руднике. Они считают, что так вы лучше поймете, почему мы задаем следующий вопрос… – Она ненадолго повернулась к Филиппу, кивнула ему в знак приветствия и снова переключила внимание на Калеба. – Есть и еще кое-что, что вам необходимо знать.

– Конечно… но не хотите ли для начала пойти к нам в лагерь? Место для него выбрал Дикон, так что дорогу он знает. – Калеб жестом пригласил ее следовать за мальчиком и Филиппом, которые уже шагали между деревьями. Он нагнулся и поднял ее корзину. – Вы должны знать, как нас найти – вдруг вам или еще кому-то понадобится позвать нас.

– Да, конечно! – кивнула Кэтрин.

Пока они пробирались между деревьями следом за Диконом и Филиппом, Калеб сказал:

– Хотя на этот раз мы подходим с другой стороны, поляна, на которой мы расположились, находится рядом с тропой, которая ведет прямо на север – по ней никто не ходит. Нужные вам орехи растут близ той поляны; вернуться в поселок вы можете по северной тропе.

– Хорошо. – Она заправила за ухо выбившуюся прядь волос. – Так я буду лучше знать дорогу.

Они вышли на поляну. Кэтрин огляделась по сторонам. Затем, по приглашению капитана, она села на бревно возле пустой костровой ямы. С благодарностью взяла у Эллиса, одного из людей Калеба, кружку с водой. Воспользовавшись случаем, Калеб отдал ее корзину Фостеру и Коллинсу – пусть собирают орехи, пока Кэтрин беседует с ним и Филиппом. Его люди охотно взялись за дело – они рады были заняться хоть чем-то полезным.

– Ну вот. – Он опустился с ней рядом. – Что вас просили нам передать?

Кэтрин приказала себе держать чувства в узде; она постаралась придать своему лицу типичное выражение гувернантки – строгое и слегка суровое. По крайней мере, дети, увидев на ее лице такое выражение, притихали; правда, она сомневалась, что это подействует на Фробишера или Ласселя.

– Во-первых, знайте, что мы – все пленники в поселке – сами регулируем выработку. С первых дней мы поняли: если алмазов будет слишком мало, заказчики или «гаранты», кем бы они ни были, сочтут рудник слишком рискованным предприятием, которое не оправдывает затраченных усилий, и прикажут закрыть его, а всех нас убить. – Сжав в ладонях прохладную кружку, она глубоко вздохнула. – Чтобы избежать такой участи или хотя бы отложить ее, всякий раз, как мужчины натыкались на богатый участок месторождения, они припрятывали часть алмазоносной руды в особый тайник, который устроили в штольне. У нас скопился некоторый запас – если дневная выработка падает, мы добавляем оттуда куски породы. Если же выработка большая, мы, наоборот, припрятываем часть.

– Дюбуа и его люди ни о чем не догадываются? – спросил Лассель.

Кэтрин покачала головой:

– Пока нет. – Помолчав, она продолжила: – Трудность для нас заключается в том, что мы не можем заранее предсказать, сколько алмазов на том или ином участке. На что-то мы в состоянии повлиять, а на что-то – нет. Иногда у нас заканчиваются необходимые для работ материалы – лес, гвозди, инструменты и так далее. Кроме того, мужчин пока не хватает. Подобными вопросами занимается Дюбуа. Новых рабов он получал через Кейла и, скорее всего, своих сообщников во Фритауне. – Она посмотрела на Фробишера. – Но теперь вы убрали Кейла, и поставки живой силы прекратились, а Дюбуа…

– Нужно больше людей? – закончил за нее Фробишер.

– Вот именно. Кроме того, Диксон собирается открыть второй тоннель, но у нас недостаточно оборудования и людей.

Лассель рассмеялся – цинично и устало:

– Значит, вы жалеете, что Кейла больше нет?

Кэтрин бросила на Ласселя укоризненный взгляд:

– По-моему, любому понятно, что никто не жалеет о Кейле. – Она покосилась на Фробишера: – Я вам говорила, что вас и ваших людей в поселке будут считать героями за то, что вы расквитались с Кейлом, и поверьте мне, так и есть. О нем никто не жалеет. – Лицо девушки просветлело. – Да и трудности у нас совершенно обратного свойства. Все дело в запасах, о которых я упоминала раньше. – Кэтрин посмотрела сначала на Ласселя, потом на Фробишера. – И тут возникает вопрос, на который нам, обитателям поселка, нужно знать ответ. Как по-вашему, когда спасательная экспедиция на самом деле доберется до нас? Вы можете назвать дату?

Калеб кивнул, хотя мысли у него в голове путались.

– В прошлый раз мы только прикидывали. Сейчас попробуем рассчитать поточнее. – Он повернулся к Филиппу. – Сейчас наши люди наверняка уже вышли из джунглей.

Филипп кивнул:

– Можно не сомневаться в том, что сегодня вечером «Принц» выйдет в море. – Он заглянул Калебу в глаза: – Твои люди зря терять время не будут, а учитывая обстановку, скорее всего, отплывать придется ночью.

– Вот именно. Итак, сегодня «Принц» выйдет в море… – Он поморщился: – Не знаю, удастся ли Фитцу привести корабль в Саутгемптон меньше чем за двадцать один день – и то если ветер будет попутный.

Филипп нахмурился.

– Допустим, что они доберутся до Саутгемптона… за двадцать три дня. Сколько нужно времени, чтобы документы попали в Лондон, к твоим братьям? И, что еще важнее, насколько быстро им удастся достучаться до властей, чтобы те снарядили спасательную экспедицию?

Калеб задумался.

– Четыре дня минимум.

– Четыре дня до отплытия? – уточнил Филипп.

– Спасательную экспедицию придется отправлять на нескольких кораблях, – медленно ответил Калеб, – учитывая расстояние и срочность, одному кораблю не справиться.

– Думаешь, они воспользуются судами вашей компании?

– Если подходящие суда будут в Саутгемптоне, Лондоне или даже Бристоле. Да, наверное. – Калеб почувствовал, как в голове прояснилось. Он представил вероятный вариант развития событий. – По-моему, первым сюда прибудет корабль Ройда.

– Вне всякого сомнения! – усмехнулся Филипп.

Калеб повернулся к Кэтрин и пояснил:

– Ройд – мой самый старший брат и управляющий нашей семейной судоходной компанией.

– Сейчас для нас еще важнее, – подхватил Филипп, – что «Корсар» Ройда – несомненно самый быстрый корабль в своем классе.

– Судя по тому, что я слышал, – сказал Калеб, – Ройд может пройти от Саутгемптона до Фритауна за двенадцать дней или даже меньше.

– Значит, двадцать три дня плюс четыре – и еще двенадцать… – Кэтрин считала в уме. – До того, как во Фритаун придет первый корабль, пройдет тридцать девять дней!

– Да, – кивнул Калеб. – Можно смело предположить, что скоро будет положен конец незаконной деятельности так называемых «гарантов». Они больше не получат ни алмазов, ни известий с рудника и не смогут передавать приказы своим сообщникам во Фритауне и в джунглях. – Он покосился на Филиппа и повернулся к Кэтрин: – Мой брат свяжется с Деккером – вице-адмиралом Западноафриканской эскадры королевского флота и поручит ему блокировать устье реки. Деккер, пусть и нехотя, послушает Ройда. После этого зайти в устье смогут лишь наши корабли со спасательными отрядами на борту.

– Значит, – со вздохом подытожила Кэтрин, – до прибытия спасательного отряда пройдет… дней сорок. Сорок дней как минимум нам придется ежедневно добывать алмазы, не снижая выработки.

– Скорее всего, понадобится чуть больше времени – ведь спасательным отрядам еще нужно добраться сюда, – предупредил Филипп.

– До конца месяца еще десять дней… – подсчитывал Калеб. – Значит, на всякий случай, будем считать, что рудник продолжит работу и первую неделю сентября. Допустим, отряд придет седьмого сентября.

– Спасибо, – кивнула Кэтрин. – Знать примерную дату очень полезно, не только для того, чтобы строить планы, но и для поддержания духа. Кстати, – она перевела взгляд с Калеба на Филиппа, – мы уже сказали всем нашим о том, что вы рядом, и помощь близка. Не могу вам передать, как все взволновались и обрадовались. Теперь все по-другому – теперь мы уверены в том, что как-то продержимся и останемся в живых.

– Уже что-то, – ободряюще улыбнулся Калеб. – Мы должны сосредоточиться на том, чтобы сохранить всем жизнь… – Подумав, он спросил: – Вам нужно что-то еще нам передать? Может быть, хотите рассказать о группе наемников, которая вчера вернулась из Фритауна, и о другой группе, которая ушла сегодня утром?

– Да, действительно! – спохватилась Кэтрин. Она принялась пересказывать то, что удалось узнать пленным после того, как в поселок вернулся Арсен, первый помощник Дюбуа. – Наемники говорят друг с другом открыто, не боясь, что мы подслушаем. Передав алмазы, Арсен отправился во Фритаун; оттуда он, как обычно, принес еду и другие припасы. Сегодня утром из поселка ушел другой помощник Дюбуа, Криппс. Он взял с собой нескольких наемников. Они отправились в лагерь Кейла – очевидно, их послали выяснить, что случилось. Дюбуа не считает, что с Кейлом что-то случилось. У Криппса уйдет не менее трех дней на то, чтобы добраться до места и вернуться обратно. Один надсмотрщик говорил, что Дюбуа намерен связаться со своими сообщниками во Фритауне напрямую: ему нужно оборудование для горных работ и пополнение.

Фробишер прищурился:

– Значит, Дюбуа знает во Фритауне тех, кто замешан в их дела.

– Во всяком случае, некоторых. Но никаких имен никто из нас ни разу не слышал. Возможно, охранники сами ничего не знают, только Дюбуа – и, может быть, Арсен и Криппс.

Фробишер кивнул и попросил:

– Расскажите о надсмотрщиках. – Он посмотрел ей в глаза. – Сколько времени продолжается их дежурство? Есть ли у каждого постоянный участок или они все время меняются? Как часто сменяются часовые на вышке и у ворот?

Кэтрин постаралась как можно точнее рассказать все, что ей было известно об охране.

Когда она закончила, Лассель поморщился:

– Посты расставлены со знанием дела; обходы совершают через произвольные промежутки времени…

– Тем труднее нам спланировать нападение… – Калеб посмотрел на девушку и, сообразив, что близится полдень, встал и протянул ей руку.

Кэтрин осторожно вложила пальчики в его ладонь. Калеб слегка сжал их, помог ей подняться – и неожиданно понял, что ему не хочется ее отпускать.

Отряхнув юбку, Кэтрин смущенно улыбнулась:

– Благодарю вас… мне пора отправляться назад.

Филипп пошел за ее корзиной.

Калебу очень не хотелось, чтобы она уходила.

– Мы здесь никуда не спешим; у нас вынужденное безделье, и нам нужно узнать как можно больше о самом поселке и о том, как у вас все происходит, чтобы продумать несколько вариантов атаки. Возможно, даже сделать кое-какие первые шаги – подготовиться.

Увидев Филиппа с корзиной. Калеб нахмурился:

– Столько она не дотащит!

– Ребята увлеклись! – Филипп с улыбкой вынул из корзины несколько орехов.

– Кстати, – Калеб снова привлек к себе внимание Кэтрин, – пока не забыл, все оружие, которое мы конфисковали в лагере Кейла, закопано у озера. Рядом с причалом есть небольшой холмик; оружие лежит в яме по другую сторону от него.

Кэтрин широко раскрыла глаза:

– Я обязательно передам это Хиллсайту и остальным! Для нас оружие – большое подспорье!

– Мы исходили из того, что, когда оно понадобится, мужчины, которых посылают за водой, сумеют одолеть охранников и достать его.

– Ясно… – Кэтрин взяла у Филиппа корзину, которую, впрочем, Калеб сразу у нее отобрал и жестом пропустил ее вперед. Они пошли по узкой тропе, которая выводила на дорогу, ведущую в поселок.

– Дикон уже там. Я немного провожу вас.

Калеб притворился, будто не заметил многозначительной ухмылки Филиппа.

Кэтрин с улыбкой попрощалась с теми, кто сидел на поляне, и зашагала вперед. Калеб шел за ней по пятам, время от времени нагибаясь и убирая с ее пути нависшие лианы. Они почти дошли до дороги, когда он, наконец, уступил своим первобытным инстинктам – они требовали придумать повод для того, чтобы она снова вернулась сюда и провела с ним еще хотя бы час.

– Что касается наших планов, будет очень кстати, если Диксон и Хиллсайт подтвердят, что рудник дотянет до сентября. Тогда у нас одной заботой будет меньше. Но, кроме того, спросите, пожалуйста, можем ли мы чем-нибудь помочь – например, перехватывать новые поставки. Или это, наоборот, ухудшит ваше положение?

Кэтрин развернулась к нему лицом. Она хмурилась.

– Хотя пока я не рискну ответить ни на один ваш вопрос… я непременно спрошу. – Она смотрела на него в упор. – Не хочу навлекать на себя подозрения Дюбуа. Поэтому я не смогу вернуться сюда раньше чем через два дня. Но, если вам понадобится что-то срочно передать, можете рассчитывать на Дикона. – Она снова заулыбалась. – Ему, похоже, очень по душе роль связного!

Калеб ответил ей улыбкой.

Пройдя еще немного, они остановились. Калеб не мог провожать ее дальше: его заметили бы часовые у ворот. Кэтрин вопросительно посмотрела на него, и он, спохватившись, отдал ей корзину. Говорить было рискованно, но когда она потянулась к ручке, то ласково, почти застенчиво, прошептала:

– Спасибо!

Пальцы Кэтрин коснулись руки Калеба – и он ощутил ее прикосновение всем телом. Он выпустил корзину, кивнул ей на прощание и еще долго стоял за деревом и смотрел ей вслед.


Подойдя к бараку наемников, Кэтрин поднялась на крыльцо. Голова ее была занята возможными препятствиями, с которыми они столкнутся, стараясь растянуть добычу алмазов до сентября. Кроме того, было еще более насущное и тревожное дело. Что, если Фробишер и его люди действительно как-то помогут им, а Дюбуа, редкостный злодей, но отнюдь не дурак, поймет, что они близко, прячутся где-то в джунглях, и тогда…

Войдя в кабинет Дюбуа, она постаралась отвлечься от тревожных мыслей. Дюбуа за столом не оказалось. Она оглянулась и увидела, что он стоит в «кают-компании» и разговаривает с Арсеном. Хотя Дюбуа, несомненно, ее заметил, он не подал виду, что хочет поговорить с ней, – что ее вполне устраивало. Кэтрин поставила корзину с орехами на стол. Вот бы Дюбуа ими подавился! Потом развернулась и, не глядя на него, вышла.

Как обычно, она ощутила на себе его взгляд и заставила себя не вздрогнуть.

Дюбуа смотрел вслед Кэтрин Фортескью, гадая, почему его чутье вдруг обострилось. Она никогда не выказывала признаков непреклонности или воинственности, хотя и пряталась за своим типично английским фасадом – чопорным и слегка надменным. Раньше ее манеры его нисколько не волновали, а вот теперь в ней появилось нечто новое… Уверенность? Воодушевление? Чутье его еще никогда не подводило.

– Итак, если Криппсу не удастся ничего вытянуть из Кейла, – сказал Арсен, подытоживая их разговор, – мне нужно, прихватив с собой нескольких парней, пойти прямиком к Уинтону и, так сказать, похлопать его по плечу.

Не сводя невидящего взгляда с двери, за которой скрылась англичанка, Дюбуа кивнул. Он зашагал к своему столу у окна, зная, что Арсен последует за ним.

– Да, неплохо будет связаться с Уинтоном напрямую, без посредников. – Обойдя стол, он подошел к окну. – Но, если у тебя не получится добраться до Уинтона, не рискуя его выдать, обратись к Малдуну – его легче застать одного в подходящей обстановке. – Дюбуа встал у окна; тень, отбрасываемая навесом из пальмовых листьев, скрывала его от тех, кто находился снаружи. – Но помни, мы не имеем права поступать опрометчиво и выдавать их. По крайней мере, до тех пор, пока они нам еще нужны.

Кэтрин Фортескью не вернулась в дробильню. Не пошла она и к девочкам, сидевшим под навесом и сортирующим куски руды. Сейчас она кого-то ждала у входа на рудник – как ему показалось, довольно нетерпеливо.

Не зная о том, что тревожит Дюбуа, Арсен гнул свое:

– А как же еще один – тот, о котором нам не положено знать? Можно мне обратиться к нему, если не получится связаться и с Малдуном?

– Нет. – Дюбуа знал, кто тот человек, и считал, что к нему можно обращаться лишь в самом крайнем случае, если их дела пойдут совсем плохо. – Он слишком важен для нашей операции, им рисковать нельзя. Если не сможешь подобраться к Уинтону, Малдуна ты отыщешь наверняка. Оставайся во Фритауне до тех пор, пока не встретишься с ним.

Арсен нахмурился.

– И потом, – продолжал Дюбуа, – это все наши домыслы. Надо дождаться Криппса и выяснить, что там с Кейлом.

Краем глаза он заметил, как Арсен повесил голову. Дюбуа махнул рукой, и здоровяк вразвалку вышел.

Дюбуа продолжал следить за Кэтрин Фортескью. Через две минуты к ней вышел Диксон; еще через минуту появился Хиллсайт.

Кэтрин заговорила.

Дюбуа наблюдал. Можно было подумать, что их разговор касается добычи алмазов – например, расписания смен детей, которые подбирали отколотую руду и носили ее на сортировку. Мисс Фортескью защищала сопливых голодранцев, как львица, – правда, ради этого ее и похитили; она умела держать их в узде и поощряла их работать.

Можно было подумать, что она спорит с двумя мужчинами из-за детей или чего-то в том же роде, если бы не ее оживление. Судя по тому, как двигались ее выразительные руки, и по воодушевлению, охватившему ее стройную фигурку, она говорила о чем-то очень для нее важном.

Он довольно долго наблюдал за ней, прищурив глаза, а затем понял, что именно в мисс Фортескью вызвало в нем тревогу.

Надежда. Каким-то образом, неизвестно почему, у Кэтрин Фортескью появилась надежда.

Что совсем не понравилось Дюбуа.


День клонился к вечеру, и жара под плотной завесой листвы в джунглях казалась удушающей, когда Ундото вышел на поляну, которую прежде видел всего раз в жизни. Его специально привели в «усадьбу Кейла», чтобы он сам убедился, что похищенные не сбегут и никому не расскажут о его предательстве.

В тот раз он решил, что больше сюда не вернется. Ни к чему лишний раз видеть, на какую ужасную жизнь он обрек тех, кого отправил сюда.

Но сегодня… Озадаченно хмурясь, Ундото остановился у кострища и огляделся по сторонам. Все выглядело так же, как в прошлый раз, за исключением того, что сегодня здесь никого не было. Ни звука. Все выглядело как обычно – но брошенным.

Ундото навострил уши. И хотя ему совсем не казалось, что кто-то за ним следит, что здесь кто-то есть, в нем нарастала тревога из-за того, что в том месте, где он рассчитывал найти людей, никого не оказалось. Ни души. Он всматривался в джунгли, ища хотя бы какую-то подсказку… знак. Он ничего не нашел – ничто не объясняло пустоту. Что-то не так. Плохо! Очень плохо…

Осторожно, прислушиваясь и присматриваясь, Ундото обошел кострище и, стараясь ступать как можно тише, медленно поднялся на крыльцо центрального барака. Постоял у двери. Прислушался. Ни звука. Затаив дыхание, Ундото медленно взялся за ручку и распахнул дверь… Он долго всматривался во мрак. Еще до того, как глаза привыкли к темноте, он со всей очевидностью понял: внутри никого нет. Все убрано и выметено.

«Уж слишком здесь чисто», – предупреждало его чутье.

Оглядевшись, он переступил через порог. Внутри все выглядело вполне безобидно – за исключением того, что барак был пуст. Ундото не нашел никаких личных вещей; даже пыль кто-то стер. Куда бы он ни посмотрел, все чисто и опрятно. Он поспешил вернуться на улицу. Стоя на крыльце, еще раз внимательно осмотрел лагерь.

Здесь больше никто не живет.

Вот именно – никто не живет…

Последняя мысль поразила Ундото, когда он спустился с крыльца и направился к тропе, ведущей во Фритаун. Он перевел дух и выругался себе под нос. Что бы ни случилось с Кейлом, ясно одно: на прежнем месте его больше нет.

Ундото не замедлял шага, пока не вернулся во Фритаун. Снова окруженный домами и людьми, он глубоко вздохнул и заставил себя успокоиться. Но, сколько бы он ни ломал голову, он никак не мог понять, что случилось с Кейлом и его подручными. Впрочем, его это непосредственно не касалось.

Когда таинственный человек снова зайдет к нему, он расскажет обо всем, что увидел. Но больше он ничего поделать не может. Не может – и не хочет. Пусть больше на него не рассчитывают!


На следующее утро Кэтрин сидела на своем обычном месте за длинным столом в дробильне; она взяла любимый молоток и небольшое долото, отложила кучку камней из большой корзины, стоявшей в центре стола, и приступила к работе.

Она первой вошла сюда. Постепенно за ней последовали остальные женщины. Они приветствовали друг друга улыбками и кивками, но, обменявшись немногочисленными словами, все сосредоточились на работе, и в дробильне воцарилась тишина.

Кэтрин старательно обкалывала рудную корку с камня размером с кулак, чувствуя, как в ней нарастает нетерпение. Несмотря на горячее желание поскорее увидеть Фробишера – а она совершенно не была уверена в том, что может полагаться на свои чувства, что ею движет не какая-то глупая одержимость, о которой она позже пожалеет и которой будет стыдиться, – она внушала себе, что перерыв длиной в один день пойдет ей во благо.

Нужно придумать, как скрыть свой интерес к нему – особенно от него самого. Сейчас не время ни для легкого флирта, ни для серьезного романа. Вчера, перед тем как выйти из поселка за орехами, она поймала себя на мыслях о том, как ужасно она выглядит: в невзрачном платье, волосы собраны кое-как – без подходящих булавок их трудно сколоть более-менее красиво…

Сейчас такие мысли очень некстати. В поселке в джунглях лучше не думать ни о чем таком. Здесь нужно думать об одном: как выжить.

Наверное, даже хорошо, что она не выходит в джунгли каждый день. Хотя Кэтрин не сомневалась в том, что в присутствии Дюбуа ничем не выдала своей радости от присутствия посторонних за частоколом, она решила: лучше не искушать судьбу.

Кроме того, Диксон, Хиллсайт и остальные должны подробно ответить на все вопросы Фробишера…

Калеба.

Кэтрин невольно нахмурилась, повторяя про себя его имя, слушая его, пробуя на вкус. Опомнившись, она попыталась прогнать неуместные мысли, но его имя как будто застряло в голове. И она снова вспомнила, какие чувства охватывали ее, когда она оказывалась с ним рядом. Ей сразу становилось спокойно. Кэтрин верила: капитан Фробишер защитит и спасет ее от чего и от кого угодно. Калеб позаботится о ней… Ничего подобного она в жизни не ощущала ни с одним мужчиной. Он словно предлагал ей свои щит и меч…

Кэтрин тряхнула головой. Будь он рыцарем в сверкающих доспехах, а она – благородной девицей, она еще могла бы одобрить подобные мысли… Очистив первый алмаз за день, она отложила его в сторону и потянулась к следующему куску руды. Можно отмахиваться от собственных чувств, сколько угодно убеждать себя, что все пройдет, потускнеет, как только на нее больше не будет давить тяжесть ее теперешнего положения. Однако…

Кэтрин с горечью вздохнула. Какое невезение! Судьба наконец вспомнила о ее существовании и послала ей любовь!

Поджав губы, Кэтрин поднесла долото к крошечной трещине в камне и ударила по нему молотком.


Калеб сидел на выступе над поселком и с мрачным видом наблюдал за часовыми на вышке. Солнце клонилось к западу, и весь поселок купался в золотистом свете. Они с Филиппом уже различали в лицо всех надсмотрщиков. Они даже заметили, что одни довольно бдительны и, вероятно, готовы к любым превратностям судьбы, а другие двигаются как во сне.

Конечно, характеры надсмотрщиков – пустяк, но, учитывая все, что они узнали о Дюбуа и его подручных, возможно, это единственная слабость, которой можно воспользоваться им и спасательному отряду.

Главарь наемников Дюбуа оказался на удивление осмотрительным и опытным. Его опыт проявлялся во многом. Так, он явно не полагался на одного Кейла. Узнав о неожиданном исчезновении работорговца, он сразу же решил отправить своих подручных во Фритаун и связаться с тамошними сообщниками независимо от Кейла. Вместе с тем он не желал распылять силы и никогда не оставался без одного из заместителей, хотя, насколько ему было известно, поселку ничто не угрожает.

Такие качества делают его опасным противником, но еще опаснее методы, какими он управлял пленниками. Все они говорят о нем с ужасом, потому что боятся не за себя, а за своих близких. Значит, Дюбуа по-настоящему страшный враг. С таким очень тяжело сражаться, тем более когда он находится в более выигрышном положении.

Калеб поерзал на месте. Ему всегда труднее всего давалось бездействие. В прошлом он давно уже стал бы строить планы, как добраться до Дюбуа, готов был на все, лишь бы действовать. Но, берясь за выполнение этого задания, он дал зарок, что будет вести себя ответственно и воздержится от безрассудных поступков.

К сожалению, ответственность подразумевала скуку и потому была невыносима. Калеб потянулся и заставил себя расслабиться. Сосредоточился на поселке, на фигурках, которые целеустремленно шли по своим делам. И мысленно отступил на шаг назад – чтобы представить происходящее в виде большой карты, посреди которой находился поселок.

Через несколько минут на выступ вскарабкался Филипп. Он сел рядом с Калебом и тоже стал наблюдать за происходящим внизу.

– Ну, как? Что там?

– Пока ничего, но… знаешь, о чем я только что подумал? Так называемые заказчики, таинственные люди, которые держат в своих руках жизнь пленников… – Калеб ненадолго задумался и продолжал: – Так их следом за Дюбуа стали называть пленники в поселке. В своем рапорте Хиллсайт написал: судя по тому, что говорил Дюбуа, заказчики живут вовсе не во Фритауне, а где-то еще.

Филипп кивнул.

– Ты сам заметил, что услуги опытных наемников вроде Дюбуа и его людей стоят недешево, а им, судя по всему, платят регулярно и довольно давно. Значит, деньги у заказчиков есть, и немалые… Дюбуа наверняка потребовал солидный аванс и еженедельные выплаты…

– Вот именно. Давай вспомним, кого из жителей Фритауна мы подозреваем в соучастии. Малдун, морской атташе, человек по фамилии Уинтер, который добывает оборудование для горных работ, сбежавшая леди Холбрук, проповедник Ундото и еще один, чья личность до сих пор не установлена, но известно, что он работает где-то рядом с Холбруком. Судя по всему, что нам удалось выяснить, ни один из них не располагает такими крупными суммами!

– И что это нам дает? – спросил Филипп, не спуская глаз с поселка внизу.

– Я пока и сам не знаю, – признался Калеб, – но Хиллсайт считает, что заказчики очень торопят Дюбуа. Дюбуа как-то обмолвился: мол, заказчикам невдомек, как тяжело приходится их сообщникам во Фритауне и наемникам на руднике. Скорее всего, это свидетельствует о том, что заказчики находятся не здесь и совершенно не понимают местных условий. Они где-то далеко. – Он подтянул колени к груди. – Теперь нам доподлинно известно, что на руднике добывают именно алмазы. Затем их каким-то образом переправляют в Амстердам. И уже оттуда камни попадают к нашим таинственным заказчикам… точнее, они получают деньги, вырученные от продажи обработанных и ограненных камней.

– Значит, заказчики, скорее всего, находятся в Европе. А поскольку Фритаун – британская колония…

– Какова вероятность, что заказчики – англичане? – Калеб досадливо вздохнул. – В самом деле! Я все время ломаю голову, стараясь придумать, как их разоблачить. Почему «их»? Все говорят о них во множественном числе. Допустим, мы имеем дело с группой состоятельных…

– И потому, скорее всего, могущественных и влиятельных…

– …англичан, – закончил Калеб, сразу посуровев. – Не могу поверить, что они не знают, что здесь творится, что на так называемом «предприятии», организованном на их деньги, используют рабский труд англичан – мужчин, женщин и детей! Более того, заказчики наверняка прекрасно понимают, что, как только они прикажут закрыть рудник, всех работавших там людей убьют!

Несколько секунд прошло в молчании; потом Филипп негромко сказал:

– Я давно заметил, что у богатых и власть имущих представления о морали отличаются от обычных людей. Но, какими бы богатыми и могущественными ни были заказчики, они наверняка позаботились о том, чтобы замести следы. И даже если мы пойдем по алмазному следу, мы наверняка попадем в тупик… – Помолчав, он продолжал: – Поэтому, друг мой, пока наша главная цель – сохранить жизнь беззащитным людям там, внизу, – он кивнул на поселок, – и сделать все возможное, чтобы спасти их. Ну, а заказчиков пусть ловят другие.

Калеб фыркнул. Он не спорил – не мог спорить. И все же буркнул:

– Сейчас – да, а потом мы еще посмотрим!


Малдун, как всегда, зашел в таверну последним.

Как только он поставил свою кружку на стол, первый начал без предисловий:

– Вчера я заходил к Ундото. Он побывал в лагере Кейла. – Просто и без прикрас первый повторил слова Ундото о том, что он увидел в так называемой «усадьбе Кейла».

– Никого?! – вскричал Малдун. – Куда же к дьяволу они подевались?

Первый отпил эля и поставил кружку на стол.

– Что еще важнее, где Кейл и что он замышляет?

– Замышляет? – Уинтон посмотрел на первого. – Что значит «замышляет»? О чем вы?

– О том, что он хочет нас надуть! – мрачно ответил первый. – Он ушел по каким-то делам или где-то прячется, желая выманить больше денег? А может, он вообще удрал по какой-то причине?

– Допустим, он удрал, – кивнул Малдун. – Какие у него могут быть причины и надо ли нам беспокоиться?

– Вот именно. – Первый посмотрел на Малдуна. – Я не видел и не слышал ничего, что подразумевало бы какие-либо взыскания из-за предыдущих ошибок подручных Кейла – похищения супруги Фробишера или мисс Хопкинс, той дамочки, которую вы послали им в подарок. А вы?

Малдун покачал головой:

– Ни единого словца. Если с Кейлом что-то случилось… если кто-то его спугнул… не понимаю, какое это может иметь отношение к тому, что он работает на нас… – Помолчав, он добавил: – Знаете, может быть, в том-то и дело. Кейл готов работать на любого, кто ему платит. Может быть, ему предложили другую работу, в другом месте, и он и его люди ушли, чтобы выполнить ее.

– К сожалению, это вполне возможно. – Первый поморщился и опустил голову. Посмотрев какое-то время на стол, он продолжил: – Как бы там ни было, ушел он по делу или его спугнули, похоже, на Кейла больше рассчитывать не приходится. Значит, связаться с Дюбуа мы можем единственным способом: если один из нас отправится на рудник. – Он посмотрел на Уинтона, потом на Малдуна. – Подозреваю, что никому из нас не хочется туда идти.

Малдун хмыкнул:

– Вы все правильно поняли. С другой стороны, Дюбуа знает, кто мы и где нас искать. Почти не сомневаюсь, что он сам с нами свяжется.

– Верно, – кивнул первый. – Допустим, можно и подождать, пока Дюбуа сам попробует восстановить с нами связь. Но остается еще один вопрос, на мой взгляд, куда более важный вопрос: как отправить ему партию свежих рабов, без которых не получится вести разработки во втором тоннеле, и оборудование для горных работ, которое ему нужно постоянно.

Малдун выругался и хватил кружкой по столу:

– Какая досада! Дюбуа отчаянно нужны люди, и именно теперь, когда можно было бы отправить ему большую партию, Кейл куда-то подевался. Некому заниматься похищением и доставкой!

– Еще досаднее другое, – сухо возразил первый. – Если Дюбуа не получит пополнения, он не сможет разрабатывать второе месторождение, не перебросив туда людей из первого. Таким образом, общая добыча заметно снизится, а ведь мы обещали заказчикам, наоборот, увеличить ее!

Малдун кивнул с мрачным видом.

– Только нам удалось все наладить, обдумать, уравновесить – мы надеялись, наконец, получить остаток платы от заказчиков, будь они неладны, – и на тебе!!

Минута прошла в напряженном молчании; потом голос подал Уинтон:

– Неужели теперь нам самим придется похищать людей?

Первый хмыкнул:

– Не сомневаюсь, Дюбуа согласится взять эту задачу на себя – за дополнительную плату, разумеется. В начале он отказался хватать новых рабов, потому что Кейл находился в лучшем положении для такого рода дел, а Дюбуа предпочитает не рисковать и лишний раз не показываться во Фритауне. Но, поскольку теперь все зависит от того, получит ли он пополнение, уверен, он пересмотрит свое решение.

Малдун цинично хмыкнул в знак согласия.

– Придется нам больше платить Дюбуа, – вздохнул он, – ведь ему придется прислать людей за пополнением и к Уинтону за припасами… – Малдун повертел кружку в руках. – Другого выхода я не вижу.

– Да, ведь мы должны выполнить требования наших заказчиков, будь они неладны, – Первый осушил кружку и с глухим стуком поставил ее на стол. – Иначе не видать нам ни пенни больше из тех денег, что они нам посулили!

– По крайней мере, алмазы с рудника поступают по-прежнему, – заметил Уинтон. – Уж на это заказчики пожаловаться не могут.

Все снова замолчали; молчание затянулось и стало неловким.

Наконец, первый сказал:

– Остальное пока свыше наших сил. Придется ждать, пока Дюбуа с нами свяжется, и действовать по обстоятельствам.

– Будем делать все, что в наших силах. – Малдун мрачно смотрел в свою кружку. Помолчав еще немного, он сказал: – А все-таки хочется выяснить, куда ушел Кейл и почему.

Первый молчал. Молчал и Уинтон.

Все трое не знали, что сказать.

Глава 8

Когда Кэтрин выходила из ворот, неся взятую на кухне корзину, ею овладело предчувствие беды. Дикон уже ушел вперед. Пленники посоветовали ему на всякий случай держаться подальше от лагеря Фробишера, по крайней мере сегодня. Было решено, что Кэтрин одна пойдет туда и ответит на все вопросы Фробишера.

Словно откликаясь на смутное дурное предчувствие – примерно такое чувство появляется, если долго испытывать судьбу, – Кэтрин пошла медленнее и стала припоминать, кого из надсмотрщиков она сегодня видела.

Ей показалось, что все они находились на своих обычных местах. Никто не выказывал ни малейшего любопытства ни к ней, ни к ее заданию – все знали, что она обещала собирать любимые орехи Дюбуа.

Выйдя из поселка и углубившись в джунгли, Кэтрин велела себе не быть дурочкой. Откуда Дюбуа знать о Фробишере и его спутниках? Он понятия не имеет об их существовании. Наверное, она так тревожится потому, что слишком много думает о новых знакомых, особенно о… Калебе. Ей страшно, что он и его спутники могут пострадать из-за того, что хотят помочь пленникам. Разумеется, ни она, ни другие пленники не хотят им навредить.

Более того, если бы не нужно было передать Фробишеру важные сведения, она сегодня вообще не отважилась бы выйти из поселка – по крайней мере, не пошла бы в направлении его лагеря. К сожалению, сегодня она должна с ним встретиться, что противоречит ее желанию не навредить Калебу и его людям. Она пообещала прийти. Если она не придет, Фробишер может забеспокоиться, что с ней что-то случилось, и совершит что-нибудь необдуманное. Например, подойдет слишком близко к поселку и попадет в плен.

Ноги как будто сами вели Кэтрин по тропе к его лагерю. Идя в тени деревьев, она повторяла в уме все, что ей поручили ему передать. Во-первых, Диксон почти не сомневался: если в ближайшем будущем в поселке не будет пополнения рабочей силы, даже если у них будет вдоволь древесины, гвоздей, лопат и другого оборудования, им удастся растянуть до сентября разработку второго месторождения. На вопрос о том, способны ли Фробишер и его люди как-то облегчить жизнь пленникам, все мужчины и Харриет ответили дружным отказом. Кэтрин испытала облегчение: то же самое думала и она. Фробишеру не стоит рисковать и выдавать свое присутствие Дюбуа; никакая помощь этого не стоит.

Дойдя до развилки, она улыбнулась и свернула на более узкую тропу, уводящую в заросли. Само присутствие Фробишера и его людей повышало уверенность всех пленников и укрепляло их внутреннюю силу – их решимость держаться, пока до них не доберется спасательный отряд.

В таком положении, в каком находятся они, пленники, надежда – дело немаловажное.


Калеб и Филипп почти бежали по звериной тропе; они возвращались в лагерь. Все утро они просидели на своем наблюдательном пункте и следили за передвижениями охранников. Они лишний раз убедились в том, что изо дня в день распорядок в поселке остается более-менее одним и тем же.

Они увидели, как из ворот выбежал Дикон, но стройной русоволосой молодой женщины с ним не было.

Калеб нахмурился и послал Эллиса на встречу с Диконом. Он поручил Эллису спросить, когда мисс Фортескью намерена с ними встретиться. Как оказалось, Дикон направлялся к поляне у озера, так что Эллис вернулся через пятнадцать минут и передал: они решили, что мисс Фортескью выйдет позже, отдельно, пойдет к ним в лагерь, а Дикон будет держаться поодаль.

– Мудрая предосторожность, – похвалил Филипп. – Нет смысла рисковать обоими связными сразу.

Калеб кивнул и продолжил наблюдение.

Через десять минут они увидели, как из дробильни выходит Кэтрин Фортескью. Не спеша обойдя сторожевую вышку и барак, в котором жили наемники, она зашла на кухню.

Калеб внимательно рассматривал всех надсмотрщиков, какие попадали в поле его зрения. Ему показалось, что ни один из них не выказывал признаков какого-то особенного беспокойства.

Вот Кэтрин вынырнула из-под кухонного навеса и с самым беззаботным видом направилась к воротам.

Калеб, Филипп, Эллис и Нортон продолжали наблюдение на тот случай, если за Кэтрин будет слежка, но ничего такого не заметили. Никто из надсмотрщиков не пошел за ней; некоторые лишь зевали.

Калеб, которому не терпелось увидеться с Кэтрин, тем более что она в самом деле шагала в сторону лагеря, дернул Филиппа за рукав. Эллиса и Нортона они оставили наблюдать дальше, а сами стали спускаться.

Калеб спускался с утеса, широко улыбаясь. Он радовался тому, что скоро снова увидит красавицу Кэтрин. Петляя между пальмами, они с Филиппом тоже направились к своему лагерю.


Кэтрин шагала, навострив уши и нарочно не торопясь. Вскоре она дошла до поворота, ведущего к лагерю Фробишера; она ожидала, что он и его друг Лассель вынырнут из джунглей и поздороваются с ней. По пути она заметила нужное дерево и ненадолго остановилась, чтобы набрать орехов, – на всякий случай, вдруг кто-то из надсмотрщиков решит последовать за ней. Правда, она никого не видела. Собрав орехов сколько можно, она подняла корзину и зашагала дальше. Несмотря на растущую тревогу – а может быть, как раз благодаря ей, она очень хотела поскорее увидеться с Калебом. Увидеть его и убедиться, что он жив и здоров.

У поворота она снова помедлила и оглянулась в ту сторону, откуда пришла. Все было тихо и неподвижно в полумраке джунглей. Кэтрин вздохнула и повернула на тропу. Даже если Калеба и Ласселя еще нет в лагере, там наверняка кто-то из их людей. Она подождет.

Узкая тропа все время петляла и извивалась. Потом она пошла под гору. В одном месте тропа оканчивалась довольно крутым спуском. Вниз вели своего рода природные ступеньки, образованные узловатыми древесными корнями – до самого низа поляны.

Кэтрин спускалась словно по мрачному тоннелю под низко нависшими ветками. Почти спустившись, она услышала торопливые шаги – кто-то приближался к поляне с противоположной стороны.

Она спустилась с последнего корня и вышла на открытое место – и в тот же миг на поляну плечом к плечу вышли Фробишер и Лассель. Кэтрин улыбнулась и сразу же поняла, что ее улыбка слишком лучезарная, слишком ослепительная – она разоблачает ее мысли и чувства.

Фробишер посмотрел ей в глаза, увидел ее улыбку. Выражение его лица изменилось, он словно осветился изнутри – и вдруг он оцепенел. Он замер на месте. То же самое сделал Лассель.

Кэтрин развернулась; она успела заметить, что все люди на поляне застыли, бросив свои дела.

– Благодарю вас, мисс Фортескью!

От этих слов… от этого голоса мурашки побежали у нее по спине.

Прежде чем она успела отреагировать – прежде чем успела до конца повернуться к чудовищу у нее за спиной, – стальная рука обхватила ее за талию и прижала к каменному телу. Сердце готово было выскочить у нее из груди.

Рядом что-то блеснуло на солнце; краем глаза она заметила, что к ее груди прижато лезвие кинжала. Еще один клинок – странно изогнутый – Дюбуа держал на уровне ее талии. Значит, он каким-то образом выследил ее – а она ничего не подозревала!

Не успела она до конца осознать, что произошло, как Дюбуа поднял свободную правую руку и прицелился из пистолета в грудь Калебу. В тишине особенно звонко щелкнул взведенный курок.

Сзади, из-за спин Калеба и Ласселя, снова послышались шаги. Кто-то бежал по той же тропе, по которой пришли они.

На поляну выбежали двое – они наткнулись на Ласселя и невольно подтолкнули их с Калебом вперед.

– Дюбуа и его люди… – Голос говорившего осекся, когда он понял, что они опоздали. Тяжело дыша, они медленно выпрямились. Теперь все не сводили взглядов с Дюбуа.

Один ужасный миг Кэтрин казалось, будто она стала невидимкой: люди Калеба смотрели как будто сквозь нее. Вскоре она поняла, что они поступают так нарочно. Они пытаются отвлечь от нее внимание Дюбуа. Если бы она могла говорить, она бы сказала, что их надежды тщетны.

Из-за ее спины послышался ненавистный голос:

– Позвольте вам сказать, что будет дальше. Если вы причините мне и моим людям хоть малейшее беспокойство – выкажете хотя бы намек на сопротивление, – я порежу милое личико мисс Фортескью.

Лезвие сверкнуло в дюйме от ее щеки. Кэтрин вскрикнула от ужаса и инстинктивно дернулась, но Дюбуа держал ее мертвой хваткой. Кровь стучала у нее в ушах. От ужаса она лишилась дара речи. Перед собой она видела лишь острие кинжала и живо представляла, что сейчас произойдет…

Смутно, как будто издалека, отвратительный голос Дюбуа проникал в туман, заполнивший ее голову:

– Раз – и один глубокий шрам за каждую попытку сопротивления с вашей стороны. Представьте, как она будет выглядеть, если вы попробуете сопротивляться. А если кто-нибудь попытается бежать, вот что я вам обещаю: как только мы снова вас схватим – а мы обязательно вас схватим, – я прикажу крепко связать вас, а ее привяжу к столбу и буду дюйм за дюймом срезать кожу с ее тела…

– Хватит! – Калеб вскинул руки вверх, показывая, что сдается. Он заглянул в холодные серо-стальные глаза Дюбуа. – Ты все сказал. Чего ты хочешь от нас?

Вначале преступник смотрел на него застывшим взглядом, напоминая удава, который собирается заглотнуть очередную порцию еды. Но вот Дюбуа прищурился и снова превратился в прагматичного главаря наемников.

– Бросайте оружие. Все, что у вас есть! Если потом я найду у кого-нибудь хотя бы перочинный ножик, я отрежу мисс Фортескью грудь.

Желваки заходили у Калеба на скулах. Он медленно снял с пояса меч и, не сводя взгляда с Дюбуа, нагнулся и положил его на землю. Достал из-за пояса ножи; извлек и те, что были спрятаны в сапогах. Разоружаясь, он лихорадочно соображал – пытался найти наилучший выход из положения.

Младший из братьев Фробишер славился своим умением найти выход из самой затруднительной ситуации. Любил преодолевать неожиданные препятствия, особенно когда они казались непреодолимыми.

Тяжело вздохнув, Калеб выпрямился. Оглянулся на своих людей и людей Филиппа.

– Бросайте все оружие, как велено.

Он не думал, что кому-то хватит глупости попытаться что-нибудь спрятать, но Дюбуа, возможно, оценит, если Калеб подтвердит свою капитуляцию. Пока что лучшим выходом казалось отдать Дюбуа все, что могло пожелать его черное сердце.

Помимо Дюбуа, Калеб насчитал на уступе по меньшей мере шестерых наемников с ружьями, нацеленными на него и его людей. Двое стояли на тропинке над Дюбуа, держа ружья за его плечами. Остальные стояли чуть выше полукругом, прикрывая Дюбуа со всех сторон.

Когда последний нож упал на траву, Дюбуа мотнул головой, без слов отдавая приказ одному из своих людей. Тот отложил ружье и вышел на поляну. Расстелив на траве простую холщовую простыню, он быстро и ловко собрал на нее все оружие, попутно проверяя, не заряжены ли пистолеты. Потом он связал противоположные углы простыни узлами и закинул тяжелый узел на плечо.

– Неси в арсенал, – приказал Дюбуа.

Наемник крепче ухватился за край узла и отправился в путь напрямик, через джунгли.

У противников оставалось достаточно людей – и слишком много ружей, – чтобы думать о каких-либо действиях, даже если бы Калебу удалось отбить Кэтрин у Дюбуа. Кроме того, его напряженно работающая голова сообщила, что соединение с пленниками на самом деле в конечном счете может оказаться умным шагом.

Однако, прежде чем Калеб успел до конца обдумать новый план, Дюбуа снова устремил на него взгляд своих стальных глаз:

– Здесь все твои люди?

– Да.

Дюбуа долго смотрел на него в упор, прищурившись, как будто проверял, правду он говорит или лжет.

Разумеется, он ничего не мог почувствовать; Калеб говорил правду. В конце концов, весь отряд подчинялся ему.

К сожалению, Дюбуа он не убедил.

– Если окажется, что ты мне солгал, я заставлю всех вас смотреть, как мои люди по очереди изнасилуют мисс Фортескью, а потом я поработаю над ней ножом… – Он помолчал – явно для вящего эффекта. – Доводилось вам видеть, как с кого-нибудь заживо сдирают кожу?

Калеб стиснул челюсти. Слышать угрозы – уже плохо, но тон Дюбуа подразумевал, что свою угрозу он не задумываясь исполнит – как, возможно, уже исполнял неоднократно. Более того, в глубине души Дюбуа как будто радовался подобной перспективе.

Живо представив себе жуткую картину, Калеб ровным тоном повторил:

– Здесь все люди, которые пришли сюда со мной.

Дюбуа чуть выждал и спокойно спросил:

– Откуда вы пришли и что привело вас сюда?

Превосходные вопросы! Хорошо, что ответы на них Калеб заготовил заранее. Но он не спешил отвечать. Он вспомнил своего старшего брата Ройда и постарался напустить на лицо такое же надменное, как у брата, выражение.

Он понимал, что Дюбуа сразу угадал в нем предводителя – человека, чьим приказам подчиняются остальные. Он не был ни самым сильным, ни самым крупным из их компании, но был почти самым высоким, если не считать Филиппа. Многие считали, что Калеб сильнее физически и потому гораздо опаснее.

Впечатление было обманчивым, потому что Филипп был бесконечно опаснее.

Калеб не стал даже коситься на друга. Филиппу не нужно было намекать, чтобы тот не лез вперед и держался в тени; они разыгрывали такой фокус столько раз, что и не сосчитаешь, и понимали, как важно до поры до времени скрывать многочисленные таланты Филиппа.

Поэтому Калеб стоял, не сводя с Дюбуа взгляда – не вызывающего, а ровного. Он ждал, пока тот откликнется. Калеб считал: раз Дюбуа на руднике нужны крепкие, здоровые мужчины, сейчас он их не убьет, если только они не дадут ему повода, а они его не дадут. Калебу уже не терпелось соединиться с другими обитателями поселка.

Он догадывался, что вот-вот произойдет, и перспектива его совсем не радовала. Он утешался тем, что следующий шаг необходим. Перед тем как новички попадут в поселок, Дюбуа должен продемонстрировать свою власть. Чем раньше они покончат с маленьким ритуалом, тем лучше. Филипп и остальные наверняка поймут, что он делает и зачем. Жаль, что Кэтрин ничего не поймет, но потом он непременно все объяснит и извинится. Потом – когда они оба окажутся в поселке и смогут свободно общаться.

Бесшабашная сторона его личности уже решила, что все идет как надо: он тоже должен пройти испытание.

Как он и рассчитывал, видя, что Калеб упорно молчит, Дюбуа удовлетворенно выругался. Он убрал кинжал от груди Кэтрин, схватил ее за руку и, не глядя, подтолкнул к наемнику, который стоял рядом.

– Держи ее! – велел Дюбуа своему подручному. Не сводя взгляда с Калеба, Дюбуа передал наемнику кинжал.

Сам же он неторопливо вышел на поляну и вразвалку направился к Калебу. Калеб внимательно следил за каждым его шагом. Дюбуа остановился почти вплотную к нему. Ростом он был на полголовы ниже Калеба, но более мощного сложения.

Дюбуа переложил пистолет в левую руку – и вдруг молниеносно ударил Калеба наотмашь по лицу. Калеб, конечно, заранее видел направление удара; он с трудом удержался, чтобы не уклониться. В последний миг он все же чуть повернул голову, чтобы избежать более серьезных последствий. Как оказалось, Дюбуа носил на пальце тяжелый перстень; он пропорол Калебу правую щеку.

Кэтрин вскрикнула.

Тряхнув головой, Калеб мельком посмотрел на нее – бледная как мел она забилась, но наемник держал ее крепко. Он велел себе не подавать виду.

Дюбуа с силой врезал ему каменным кулаком в живот; потом, когда Калеб согнулся пополам, принялся дубасить его по затылку. Стараясь не упасть, Калеб опустился на колени. Он смотрел вниз, тяжело дыша. Позволил себе упасть вперед, но не ударился о землю, вовремя подставив под голову левую руку; правую он прижимал к животу. Как ни странно, он гордился собой. Немного помогало, когда он повторял про себя слово «ответственность». Он запретил себе действовать инстинктивно: блокировать удары и давать сдачу.

Он был самым младшим из четырех братьев; они и их друзья научили его драться. Дрались чаще всего без всяких правил. Кроме того, Калеб прекрасно научился притворяться более слабым, чем был на самом деле; он быстро понял, что в его положении самого младшего тоже есть преимущества.

Он надеялся, что все его спутники уже поняли его уловку, пусть даже не догадывались, почему он так себя ведет. Филипп один раз дернулся, намереваясь заступиться за товарища, но потом стоял совершенно неподвижно, заставляя себя не вмешиваться.

Краем глаза Калеб следил за тяжелыми сапогами Дюбуа. Главарь наемников уходил от него; еще один наемник зашел Калебу за спину, чтобы тот не набросился на главаря.

Наконец, убедившись, что Калеб не собирается мстить, а дышит по-прежнему с трудом, Дюбуа схватил Калеба за волосы и вздернул его голову вверх.

Глаза Дюбуа впились в него.

– Повторяю вопрос. Откуда вы пришли?

Калеб со свистом выдохнул воздух и выпрямился, не вставая с колен, чтобы было не так больно.

– С побережья к северу отсюда. Во Фритаун мы пришли на корабле… на торговом корабле. Наняли рыболовецкую шхуну и пошли вдоль устья на восток. Хотели посмотреть, какая рыба тут водится… – Он преувеличенно тяжело вздохнул, поморщился и продолжал; – К северу отсюда есть туземная деревня. Туземцы рассказали, что в джунглях есть лагерь работорговцев, и мы решили на него взглянуть – может, там нашлась бы богатая добыча… – Он покосился на Кэтрин; придется рискнуть – иначе нельзя. – На нее мы наткнулись два дня назад. Она обещала посоветоваться с остальными, но предложила заплатить, если мы передадим от нее записку во Фритаун. – Он едва заметно пожал плечами. – Мы подошли поближе, чтобы понять, во что ввязываемся, но увидели, как хорошо укреплен ваш поселок, и решили, что здоровье дороже, а благородно жертвовать собой мы не станем.

От смешка Дюбуа кровь стыла в жилах. Он выпустил волосы Калеба и быстро спросил:

– Как назывался корабль, на котором вы пришли во Фритаун?

Калеб открыл рот, собираясь ответить…

– Не ты. – Дюбуа перевел взгляд на Филиппа. – Ты!

Филипп не стал медлить:

– «Абердинская роза».

– Какого класса? – Дюбуа круто развернулся и ткнул пальцем в Квилли.

– Трехмачтовый грузовой корабль.

– А сколько весел было на рыболовецкой шхуне, которую вы наняли? – Дюбуа ткнул пальцем в Нортона.

– Нисколько. Одна мачта и кливер.

Хвала Небесам, что они заранее отрепетировали ответы на вопросы! Дюбуа хватило ума проверить достоверность его слов, спрашивая у всех разные подробности… Лишнее доказательство того, насколько Дюбуа хитер, коварен… и опасен. Его нельзя недооценивать!

Неожиданно Дюбуа повернулся к Эллису и спросил:

– Сколько стоил наем рыболовецкой шхуны?

Эллис с растерянным видом повернулся к Калебу:

– Не знаю. С ними капитан договаривался.

Конечно, это был правильный – и убедительный – ответ.

Дюбуа приказал двум своим людям обыскать вьюки и гамаки – не припрятано ли там оружие, деньги и порох. Кроме того, он велел принести ему любые документы. Калеб и Филипп быстро переглянулись. Калеб вздохнул с облегчением. Несколько дней назад он после долгих споров все же сунул дневник Роберта в пакет, предназначенный для отправки в Лондон.

В тюках не нашли никакого спрятанного оружия.

Наконец, удовлетворившись, Дюбуа посмотрел сверху вниз на Калеба и пнул его в лодыжку:

– А ну, вставай!

Калеб вставал, кряхтя и охая, как будто у него болели все кости. Филипп поддерживал его под локоть.

Более-менее прямо, но сгорбившись так, что его глаза оказались ниже Дюбуа, Калеб нерешительно посмотрел на главаря наемников:

– Что дальше?

Дюбуа оскалился, словно довольный шакал:

– Друг мой, судьба определенно на моей стороне! Ты и твои люди – ответ на мои молитвы; вы именно то, что мне требуется по условиям моего контракта!

Глава 9

Кэтрин с трудом брела впереди; ее плечо крепко сжимал Арсен. Она не могла думать – голова еще не работала. Сознание полной беспомощности, невозможность ничего сделать самостоятельно… примерно так же она чувствовала себя, когда очутилась в лапах Кейла.

Впереди замаячили ворота поселка. Они с Арсеном шли первыми. За ними по двое плелись люди Калеба; они несли свои вьюки и гамаки, а наемники с ружьями охраняли их по бокам.

Калеб и Лассель шли позади своих людей, а Дюбуа не спеша брел за ними – несомненно, злорадствуя.

До тех пор пока Дюбуа не заговорил, Кэтрин понятия не имела, что он идет за ней! Неужели он ее выследил? А может, подкарауливал ее в джунглях, дожидаясь, пока она выйдет из поселка? Утром она нигде его не видела, но ничего необычного в том не усмотрела. Теперь же, подумав, она поняла, что Дюбуа вполне мог взять с собой нескольких наемников – их в поселке хватало. Наверное, они вышли на рассвете, еще затемно. Вот почему никто из пленников ничего не заметил.

Но почему Дюбуа решил следить за ней? Что она сделала, чем возбудила его подозрения?

Они зашли в открытые ворота. Охранники по обе стороны ухмылялись, приветствовали своих товарищей и отпускали грубые шутки в адрес новых пленников. Как только все зашли в поселок, Арсен рывком подтащил ее к столбу у ворот. Дюжий наемник не выпускал ее, по-прежнему угрожая длинным кинжалом. Арсен приказал другим наемникам отвести новых пленников к костровой яме и усадить их там.

Несколько человек из отряда Калеба, проходя мимо Кэтрин, косились на нее. Ей показалось, что они не злятся. Более того, почти все ободряюще ей улыбались.

Она готова была сгореть от стыда. Ведь она, сама того не желая, привела их в лапы Дюбуа… а они ей улыбаются?

Еще ошеломленная, еще не способная мыслить здраво, она подняла голову и посмотрела на людей Калеба. Их постепенно окружали ее товарищи по несчастью. Дети, вышедшие из шахты с корзинами, тоже остановились посмотреть. Девушки робко выглядывали из дробильни. Мальчишки постарше проворно бросились на рудник и передали новость. У входа начали собираться мужчины. Кэтрин увидела Диксона, затем Хиллсайта и Хопкинса. Они тоже присоединились к остальным.

Лица у всех были замкнутыми. И, хотя Кэтрин пока еще не могла нормально соображать, все чувства остались при ней. Несмотря на общее бесстрастное выражение – никто ни намеком не выдавал, что знал о близком присутствии отряда Калеба, – все явно испытывали разочарование. Конец их надеждам!

В ней как будто все омертвело; онемение распространялось из солнечного сплетения во все стороны, притупляя восприятие. Надежда вернулась совсем недавно, но ее у них отняли…

«Нет! Мы не должны так думать!»

Если они смирятся со своей участью, здесь они и умрут, в этой адской дыре. Они не имеют права сдаваться – ни сейчас, ни потом.

Кэтрин глубоко вздохнула, выпрямилась и подняла голову.

Она заметила Харриет. Подруга стояла, прислонившись к стене барака, обхватив себя руками – как будто она пыталась защититься от удара. Заметив, как выпрямилась Кэтрин, Харриет последовала ее примеру. Расправила плечи и гордо подняла голову.

Перемена была едва заметной, но пленники один за другим следовали ее примеру. Вскоре атмосфера переменилась. Из отдельных усталых личностей пленники превратились в сплоченный коллектив. Все ждали, что будет дальше.

Наконец мимо Кэтрин прошли все пятнадцать человек, составлявших отряд Калеба. Наемники подгоняли их к костровой яме. Сам Калеб – его лицо пересекал длинный порез, оставленный Дюбуа, – шел, как ей показалось, с трудом; Ласселю приходилось его поддерживать. Проходя мимо, Калеб на миг встретился с ней взглядом; Кэтрин замерла, готовясь вынести его презрение… но в его глазах она прочла нечто другое. Он – наверное, ей показалось – смотрел на нее, словно извиняясь! Кэтрин прищурилась. Очевидно, она еще не в состоянии соображать как следует.

Дюбуа остановился рядом с Арсеном; он с довольным видом смотрел на новых пленников.

– Семнадцать крепких мужчин, привычных к тяжелой работе! – Дюбуа развернулся и посмотрел ей в глаза: – Как я могу наказывать вас, мисс Фортескью, если вы без посторонней помощи сделали то, с чем не справились Кейл и многие другие? Вы дали мне мужчин, без которых я не смог бы выполнить свою задачу!

О да, Дюбуа злорадствовал. Кэтрин заставила себя прикусить язык.

Дюбуа посмотрел ей прямо в глаза и улыбнулся. Потом перевел взгляд на мужчин, сидевших вокруг костровой ямы.

– Интересно, как наши новобранцы… а также старожилы… отнесутся к тому, что вы стали орудием моего спасения. – Улыбка Дюбуа стала шире. – Забавно будет посмотреть на их реакцию! – Оглядев собравшихся, он продолжал: – А сейчас… – кивком головы он приказал Арсену отпустить ее, – будьте любезны, мисс Фортескью, пойдемте со мной.

Он повел ее к костровой яме. Кэтрин медлила, сколько могла; передала Арсену корзину с орехами, расправила платье, отряхнула запылившийся подол… Она прекрасно понимала, чего добивается Дюбуа, заставляя ее следовать за собой по пятам, как собачонку. Главарь наемников обожал такие игры, но она, как и другие, старалась не обращать на него внимания.

Люди Калеба расселись полукругом. Дюбуа остановился посередине, рядом с Калебом – такое место подчеркивало, что он тут главный; он как будто без слов намекал, что отныне Калеб подчиняется ему.

Остановившись в двух шагах от Дюбуа, она заметила, как напряглись плечи Калеба, но он не развернулся, чтобы посмотреть на Дюбуа. Новые пленники косились на своего капитана, а потом поднимали глаза на Дюбуа.

Холодно, бесстрастно Дюбуа оглядел их и объявил:

– Вы здесь для того, чтобы работать на нашем… предприятии. – Он ткнул пальцем в Диксона: – Капитан Диксон покажет, где вы будете жить… Кажется, места у нас хватает? – Он посмотрел на Диксона.

Диксон невозмутимо кивнул.

– Превосходно! – Сцепив руки за спиной, Дюбуа заговорил. Он как будто обращался к новеньким, но его слова были предназначены для всех: – Начиная с завтрашнего утра вы будете работать рядом со своими соотечественниками. Сегодня до конца дня капитан Диксон разобьет вас на бригады. Советую воспользоваться свободным временем, чтобы ознакомиться с работой, которую вам придется выполнять, и с распорядком дня в поселке. Лично я требую от вас только одного – усердной работы и выполнения установленных норм выработки. Больше меня ничего не волнует – и, как подтвердят те, кто уже находится здесь, я готов на многое закрывать глаза, лишь бы мои требования выполнялись.

Дюбуа помолчал. Когда он заговорил снова, за прежним вкрадчивым тоном явственно угадывалась угроза:

– Вы уже слышали, что я сделаю, если кто-нибудь будет мне перечить. Не сомневаюсь, наши старожилы охотно подтвердят, что я – человек слова. Если не хотите мучиться угрызениями совести, очень вам советую хорошенько запомнить мои предупреждения.

Дюбуа снова замолчал – наверное, считал, что так его угрозы лучше дойдут. Он покосился на Калеба и перевел взгляд на Кэтрин:

– Мисс Фортескью, прошу вас проявить гостеприимство. Отведите галантного капитана в лазарет и обработайте его рану.

Калеб наконец развернулся на бревне и посмотрел на Дюбуа, а потом на Кэтрин.

Дюбуа растянул губы в улыбке:

– Инфекции нам здесь ни к чему! Вы должны работать, то есть должны оставаться здоровым и крепким.

С невозмутимым видом Калеб секунду смотрел в глаза Дюбуа, затем встал на ноги.

– Куда идти?

– Вон туда! – Покосившись на Дюбуа, Кэтрин показала на угол центрального барака и, развернувшись, зашагала вперед, к лазарету.

Калеб перешагнул бревно, на котором сидел, и, делая вид, что не замечает Дюбуа, в три шага догнал ее. Он слышал, как Дюбуа велит Филиппу и остальным отправляться с Диксоном. Итак, начало операции прошло гладко; они проникли в поселок при руднике, и никто не пострадал. То есть никто, кроме него. Едва ли можно считать серьезными ранами порез на щеке, синяк на животе и ссадину на шее! Он встретился взглядом с Кэтрин. Она находилась так близко, что он позволил себе ободряюще улыбнуться:

– Ведите!

Девушка заметила улыбку Калеба, и на ее лице на миг мелькнуло озадаченное выражение, но она отвернулась и зашагала дальше.

Снова став бесстрастным, Калеб шел рядом, стараясь приноровиться к ее шагу. По пути он озирался по сторонам, отмечая расстояние между бараками, высоту свай, на которых стояли все строения, и другие мелкие, но потенциально полезные подробности. Любопытно было посмотреть под новым углом на те объекты, которые раньше он видел только с высоты, с выступа на утесе.

Он разглядывал большой центральный барак, куда наемники затащили конфискованное у них оружие. Судя по всему, Дюбуа благоразумно расположил «арсенал» рядом с собой и своими подручными.

Дорога к лазарету проходила мимо дробильни – длинного строения на краю поселка, почти под тем выступом, на котором находился их наблюдательный пункт. Поэтому раньше они видели только крышу и часть стены – и то если лечь животом на самый край… Как и остальные строения в поселке, лазарет соорудили из грубо обтесанных досок; крышу из пальмовых листьев поддерживали балки, сработанные из пальмовых стволов. Фасад оказался широким, с довольно большими окнами по обе стороны от входной двери, к которой вели три деревянные ступеньки; как и прочие хижины, лазарет стоял на сваях высотой в несколько футов.

Бросив на него единственный, довольно хмурый взгляд, Кэтрин первой поднялась на крыльцо и распахнула дверь.

Калеб последовал за ней; перед тем как закрыть за собой дверь, он бегло огляделся по сторонам. Внутри царил полумрак и было прохладнее, чем на улице. Узкий центральный проход упирался в дверь. Еще две двери находились справа и слева от первой.

Кэтрин остановилась у двери, ведущей направо, и показала на дверь в конце коридора:

– Там у нас склад, а здесь… – она показала на ту дверь, куда собиралась войти, и на третью дверь напротив, – два смотровых кабинета.

Войдя следом за ней, Калеб огляделся по сторонам.

– Я не заметил здесь ни одного надсмотрщика.

– Здесь их нет. Сюда они редко заходят.

– За нами никто не войдет? – спросил Калеб, оглянувшись в сторону входа. – Может быть, они ждут снаружи, и оттуда слышно все, что мы говорим?

Кэтрин покачала головой:

– Дюбуа нарочно приказывает не следить за нами постоянно. Тем самым он дает нам понять, что строить заговоры бесполезно. – Она опасливо покосилась на дверь и продолжала: – До последнего времени он оказывался прав. Он позволяет нам свободно разговаривать и что-то замышлять, потому что уверен, что наши планы ни к чему не приведут – ну, кроме нашего разочарования.

– Хм… Методы у него необычные, но, судя по всему, действенные. – Калеб остановился почти на пороге. Осмотрев обстановку, он негромко присвистнул: – Вам повезет, если удастся отыскать такой же уровень медицинской помощи во Фритауне.

Кэтрин, которая искала что-то в шкафчике, стоящем у стены за простым смотровым столом, довольно неизящно фыркнула.

– У Дюбуа все продумано! В целом он неплохо нас здесь устроил. Ему важно, чтобы никто не покушался на его планы, а, наоборот, все активно помогали в достижении его целей. В его интересах, чтобы мы все были крепкими, здоровыми и могли работать в полную силу. Вот почему он регулярно заказывает все необходимое. – Она показала на многочисленные, набитые лекарствами шкафчики и удобную с виду сетчатую кровать. – Надо отдать ему должное, он в чем-то даже великодушен.

– Буду иметь это в виду. – Он шагнул к ней. – Понимаю, какова его цель – и все же главари наемников редко идут на такие уловки!

Кэтрин поставила на стол баночку с мазью, достала из ящика полотняные лоскуты для перевязки.

– Вы скоро поймете, что это не единственная странность Дюбуа.

Калеб остановился в двух шагах от нее.

Кэтрин какое-то время стояла неподвижно, тяжело дыша – Калеб видел, как поднимается и опускается ее грудь. Потом она развернулась к нему лицом и посмотрела на него в упор.

– Поверьте, мне ужасно жаль, что вы и ваши люди попали в плен из-за меня! Представляю, что вы все сейчас обо мне думаете… не знаю, как вымолить у вас прощение.

– Вы ведь не говорили Дюбуа, что мы рядом, – заметил Калеб, пытливо глядя ей в глаза. Он не спрашивал, а утверждал; он не мог даже подумать о том, что все могло быть иначе.

Кэтрин вспыхнула:

– Конечно нет! Я бы ни за что не выдала вас!

– Вот и хорошо. Все в порядке.

– Ничего не хорошо! – воскликнула Кэтрин с самым страдальческим видом. – В том, что вы попали в плен, виновата я! Простите меня!

Калеб сжал губы и какое-то время молча смотрел на нее, а потом сказал:

– Если вам от этого лучше, если непременно нужно кого-то обвинить, имейте в виду, что отчасти мы сами во всем виноваты. Мы наблюдали за поселком с выступа вон на том утесе. – Кивком головы он указал на гору за хижиной. – И не заметили, как Дюбуа и его люди вышли из поселка. Позже двое моих часовых успели увидеть, как они крадутся за вами, когда вы свернули к нашему лагерю… Скорее всего, Дюбуа вышел из поселка заранее, еще до того, как мы поднялись на утес.

Подумав, Кэтрин ответила:

– Меня это не оправдывает… должно быть, я чем-то возбудила его подозрения… – Не сводя взгляда с его лица, ломая пальцы, она продолжала: – Я не хочу, чтобы вы или ваши люди считали, будто я принимала активное участие в вашем пленении. Но вышло так, что я невольно навела Дюбуа на ваш след, и за это я прошу у вас прощения.

Кэтрин говорила очень серьезно, искренне, глядя на него своими большими карими глазами. Даже в полумраке он видел, какой умоляющий у нее взгляд.

Вспомнив, что охранники их не подслушивают, Калеб позволил себе быть искренним.

– Не бойтесь. Никто из нас не думает о вас плохо. – Он склонил голову и убедительно продолжал: – Очевидно, у Дюбуа очень развито чутье. Он что-то заподозрил…

Кэтрин неуверенно посмотрела на него и прикусила губу.

Неожиданно его накрыло чистое вожделение – захотелось самому прикусить эту полную, чувственную губу. Калеб развернулся вполоборота и оперся о край стола. Их лица очутились на одном уровне.

– Знаете, я ведь говорю серьезно. Вы ни в чем не виноваты! – Судя по тому, как блеснули ее светло-карие глаза, Кэтрин не была с ним согласна. – Во-первых, это бессмысленно, и потом… – Его осенило, и он заговорил быстрее: – Если вы будете чувствовать себя виноватой, выходит, что Дюбуа победил. – Он посмотрел на нее в упор: – Мы ведь не хотим, чтобы Дюбуа победил, верно?

Кэтрин опустила голову и тихо спросила:

– Почему у меня чувство, будто меня… ведут?

Калеб широко, искренне улыбнулся:

– Потому что в искусстве манипулирования Дюбуа до меня далеко. Поверьте мне, я вырос в большой семье, и я самый младший. В такой обстановке манипулирование людьми – необходимое условие выживания.

Кэтрин чуть не закашлялась, стараясь подавить смех. Сурово сдвинула брови, но не выдержала и хихикнула.

– Вы всегда такой… неугомонный?

– Более или менее. – Калеб снова наградил ее широкой улыбкой, подмигнул, но тут же посерьезнел. – А сейчас давайте-ка сосредоточимся. – Если они не займутся делом, он не устоит перед искушением и попытается соблазнить мисс Фортескью. После того как они остались наедине, его все сильнее тянет к ней… Калеб изобразил суровость: – Я не увидел никаких красноречивых признаков, но… думаете, Дюбуа догадался, что все обитатели поселка знали о том, что мы рядом?

– Мне кажется, что он пока не понимает. Вы так ловко рассказали, откуда вы взялись, что он сам не знает, говорила я с другими или еще нет. – Кэтрин снова принялась раскладывать на столе марлю и прочее. – Хотя, учитывая, как работает голова у Дюбуа, еще ничего не понятно. Захватив вас, он решил для себя главную задачу; кроме того, ваше пленение позволило ему изобразить себя еще более всемогущим в глазах тех, кто давно томится в плену… Сейчас он наверняка сам не свой от радости. Если нам повезет и если интуиция меня не обманывает, пока он не будет много думать о причинах, которые привели вас сюда.

– Вот и хорошо.

Мужественно игнорируя свои чувства, свое безрассудство, Кейт – нет, сейчас она была Кэтрин – выдвинула из-под стола табурет и призывно похлопала по сиденью:

– Садитесь, пожалуйста, а я промою рану и посмотрю, что там у вас еще.

Калеб послушно сел, широко расставив ноги. Чтобы дотянуться до его лица, Кэтрин пришлось встать между его поджарыми бедрами. Надеясь, что она не покраснеет, Кэтрин невольно представила себе его широкие плечи и мускулистую грудь… а также все остальное. Она свернула чистую тряпицу жгутом и тщательно промыла его порез травяным настоем.

Капитан Фробишер зашипел, но не отстранился.

– Извините – немного пощиплет. Но в здешнем климате такой настой – настоящее спасение. Здесь очень просто подцепить заразу.

Калеб неопределенно хмыкнул, но промолчал, позволив ей обработать рану.

Молчание, отсутствие посторонних мыслей и повода отвлечься вызвали брожение в ее мыслях и чувствах…

Нехорошо, совсем нехорошо!

Кэтрин слегка нахмурилась, отставила в сторону пузырек с настойкой и влажную тряпицу, порозовевшую от его крови. Взяла другую и принялась насухо промокать рану. Она старалась не слишком долго любоваться его длинными, густыми черными ресницами. Приказывала себе не смотреть на его прямой патрицианский нос и чувственные губы…

– Не понимаю, что может быть хорошего в нашем положении! – заявила Кэтрин, открывая баночку с мазью. – Ваше оружие конфисковали; теперь вы такие же пленники, как и все остальные. Вам придется работать на руднике… что тут может быть хорошего?

Она вовремя взглянула на него и успела заметить, как изогнулись его чувственные губы.

– Зато мы попали в поселок и можем всем помочь.

Кэтрин осторожно смазала мазью края раны. У нее покалывало кончики пальцев. Стараясь отвлечься от странных ощущений, она мысленно взмолилась, чтобы у него не осталось шрама. Калеб тем временем продолжал, к счастью, не ведая о том, какое направление приняли ее мысли:

– Я как раз ломал голову над этой проблемой. Как спасательному отряду проникнуть в поселок? Здесь слишком много наемников и мало тех, кто готов с ними драться. Теперь же соотношение сил куда лучше. Благодаря нам мужчины в поселке получили подкрепление в виде семнадцати опытных бойцов, хотя Дюбуа пока не догадывается о наших способностях. – Его губы изогнулись в улыбке.

Довольная тем, как она обработала рану у него на лице, Кэтрин повернулась, чтобы убрать баночку с мазью.

– Конечно, Дюбуа не знает, что мы – не просто матросы, списанные на берег с торгового корабля, которые удачно подвернулись ему под руку. Вот почему я позволил ему себя ударить.

Кэтрин ненадолго зажмурилась, медленно раскрыла глаза и посмотрела на него:

– Вы… позволили ему себя ударить?

– Конечно! – Калеб даже слегка обиделся: как она могла подумать, что все было на самом деле? Видя, что она по-прежнему непонимающе смотрит на него, он снизошел до объяснения: – Дюбуа – настоящий увалень. Сильный, но двигается медленно – во всяком случае, по сравнению со мной или с Филиппом. Он давно не упражнялся, так что сам, скорее всего, этого не сознает. А ведь я заранее видел, куда он собирается ударить, и у меня было много времени, чтобы прикрыться. Будь все по-другому, я бы поразвлекся, а в конце концов отправил его в нокаут. Но пришлось позволить ему избить меня.

Теперь ему кажется, будто он одержал надо мной верх, показал, кто тут главный. Он сразу понял, что я командую своим отрядом – капитан, – так что он должен был унизить именно меня. Теперь он не считает меня серьезным противником; из-за того, что остальные – мои подчиненные, он наверняка считает, что они дерутся еще хуже. Так работает голова наемника, когда он оценивает возможное сопротивление.

Калеб смотрел на нее с таким видом, словно объяснял элементарные вещи. Он без труда мог бы избежать ударов, но смиренно принял трепку, чтобы вместе со своими людьми спокойно пройти в поселок.

К тому же ему пришлось принимать решения быстро, по наитию!

Кэтрин округлила рот, но выговорила только:

– О!

Калеб снова расплылся в беззаботной улыбке:

– Так что, как видите, на самом деле все хорошо.

Кэтрин покачала головой:

– Не верится, что вы… по-прежнему веселитесь из-за того, что произошло. Когда я привела вас сюда, то ожидала, что вы будете в ярости.

Калеб заулыбался еще шире:

– Моя бодрость поистине неиссякаема!

– Будьте серьезны! – Ей не верилось, что они ведут такой разговор. Неожиданно для себя она заговорила как типичная гувернантка: – Почему вы не оказали сопротивления? Ведь вы о многом подумали заранее! У вас все было готово к тому, что Дюбуа может случайно на вас наткнуться.

Калеб посерьезнел:

– Если честно, то… такие ситуации и таких людей, как Дюбуа, я воспринимаю как вызов. Непростая задачка, над которой приятно поломать голову! – Он поерзал на табурете, как будто ему нелегко давались усилия быть серьезным. – Люблю достойных противников. Или, по крайней мере, достойные цели. Таких, как Дюбуа, нужно убрать с лица земли.

– В Дюбуа нет ничего достойного, но уничтожение его и его «предприятия», конечно, будет поступком исключительно достойным.

– Ну, раз речь пошла о хороших поступках и достойных действиях, тогда хороши все средства, которые ведут к успеху…

Кэтрин пришлось улыбнуться; да и как тут было устоять? Но она снова покачала головой – на сей раз от изумления:

– Как же вам удается… так быстро все осмыслить? Мгновенно переключаться с одной задачи на другую и заниматься новым делом, не отдохнув от прежнего?

Калеб пожал плечами:

– Как-то само собой получается. Что тут скажешь? У меня врожденный талант. – Их взгляды встретились, и, хотя его голубые глаза были ясными, у нее сложилось впечатление, что в сидящем перед ней красавце соединились две личности, не меньше. С одной стороны, он – неутомимый искатель приключений, авантюрист; с другой – он способен на очень глубокие мысли. Правда, вторую половину его личности она успела заметить лишь вскользь. Обе его ипостаси были настоящими, обе половины составляли грани его характера, но он постоянно переключался с одной на другую, пользуясь первой как щитом, чтобы отражать внимание от глубин второй.

Прежде чем ей удалось увидеть – и понять – больше, он зажмурился, помотал головой – и все прошло.

– Мы должны больше думать об эндшпиле, – объявил он, – и не заниматься попутно мелкими проблемами, в которых можно запутаться.

Золотые слова… Кэтрин рассматривала его шею и плечи.

– Других порезов у вас нет?

– Нет. – Он осторожно ощупал лицо с правой стороны, потом обследовал нижние ребра. – Но, если у вас есть что-нибудь от кровоподтеков, не откажусь.

Кэтрин кивнула, внушая себе, что справится.

– Он бил вас и по спине. Ну-ка, снимайте рубашку! – «И дайте мне взглянуть»… Кэтрин прикусила язык и, отвернувшись, стала искать подходящую заживляющую мазь.

Когда со склянкой в руке она развернулась, то глаза ее невольно сделались огромными; потом она опустила ресницы и начала вытаскивать тугую пробку. Набравшись храбрости, Кэтрин вздохнула и, набрав темного пахучего бальзама, позволила себе взглянуть на мускулистый, плоский живот, который открылся ее взгляду.

Единственное, что не дало ей откровенно любоваться им, был огромный кровоподтек. Не сводя с него взгляда, Кэтрин осторожно намазывала его бальзамом. Он дернулся – неужели боится щекотки? У нее снова стало покалывать в кончиках пальцев; она быстро распределила бальзам по коже Калеба.

Калеб стиснул челюсти, стараясь смотреть вперед и вверх – куда угодно, кроме милой красавицы, которая так серьезно и заботливо врачевала его раны. Когда она ненадолго отошла, чтобы зачерпнуть еще бальзама, он украдкой чуть повернулся на табурете, но тут же пожалел о своем решении. Находиться рядом с ней – настоящая пытка! Но раньше он и понятия не имел, что его так сильно влечет к ней. Да, он ею заинтересовался, как заинтересовался бы любой мужчина такой милой и хорошенькой девушкой, но чтобы так? Он испытывал скорее зверский голод, чем просто легкий интерес.

Калеб велел себе отвлечься, подумать о чем-нибудь, чтобы забыть о том, как нежные пальчики Кэтрин массируют ему живот. Можно думать о матери. Или о тетке Гертруде…

Наконец сладкая пытка закончилась. Обработав кровоподтек, Кэтрин отошла и больше не прикасалась к нему – а ему внезапно захотелось, чтобы она продолжила.

Прежде чем он попал в неловкое положение, попросив еще, Кэтрин обошла его кругом и остановилась за спиной:

– Здесь кровоподтек еще хуже.

Она начала наносить бальзам легкими движениями, потом втирать его в кожу. Калеб закрыл глаза; ему стоило больших усилий держать голову прямо и не запрокидывать ее назад – он даже не понимал, как напряглись его мышцы, пока она не начала нежно массировать ему плечи… он с трудом подавил стон. Обхватил пальцами ножку табурета и терпел. И старался не мурлыкать от удовольствия.

Поход в лазарет осветил лучиком счастья день поражения. Действовать нужно было очень осмотрительно. Пока Дюбуа окончательно не убедится, что он и его люди ничем не отличаются от пленников, которые находятся в поселке уже давно, всем новичкам придется проявлять особую бдительность.

Помассировав ему спину, Кэтрин сделала шаг в сторону и щедро обработала бальзамом его распухшую челюсть; все это время Калеб просидел, закрыв глаза от наслаждения.

Наконец Кэтрин похлопала его по плечу:

– Вот и все. Бальзам ослабит боль и ускорит заживление.

Калеб открыл глаза и увидел, что она отвернулась к шкафчику.

Не теряя даром времени, он поспешил надеть рубашку и заправить ее в бриджи. Ему с трудом удалось переключиться на главную задачу.

– Насколько я понял, Дюбуа редко выставляет охрану у дверей бараков – мы заметили это, когда вели наблюдение сверху, хотя тогда подозревали, что надсмотрщики есть внутри. Мы довольно редко видели, как они куда-то входили или выходили из барака, где живут пленные, обычно они заходили в дробильню и иногда на рудник.

Кэтрин закрыла шкафчик и повернулась к нему лицом:

– Да. Совершенно верно. Повторяю, у Дюбуа есть свои методы, с помощью которых он удерживает нас в повиновении.

– Значит, надсмотрщики по очереди караулят у ворот и на вышке, патрулируют поселок по периметру или отдыхают в своем бараке? – Калеб посмотрел на нее вопросительно.

Кэтрин кивнула:

– В основном все так. Иногда еще двоих посылают в другие места, но это всего на час-другой в течение дня. – Помолчав, она спросила: – А что?

– Полезно знать, где находятся эти мерзавцы – более того, рассуждая с точки зрения тактики, очень кстати, что обычно охрана не наблюдает пристально за пленниками. – Он расплылся в улыбке: – Мне будет о чем подумать до тех пор, пока не прибудет спасательный отряд.

– Да, понимаю. – Кэтрин сцепила пальцы рук, вздохнула и приоткрыла губы…

Калеб метнулся вперед, поднял ее правую руку, быстро поднес к губам и поцеловал.

– Благодарю вас, Кэтрин! Ведь я могу вас так называть? – После того как она довольно скованно склонила голову, он улыбнулся: – Нам нужно смириться с тем, что произошло, и двигаться дальше – да? И больше никаких извинений ни с чьей стороны не требуется.

Кэтрин неожиданно для себя кивнула… тогда он выпустил ее руку, и ей наконец удалось выдохнуть, потом снова вздохнуть. Она велела себе не думать о глупостях. Снова посмотрев на Калеба, она поинтересовалась:

– Вы всегда поступаете по-своему?

– Обычно да, – ответил он со своей неотразимой улыбкой.

Послушать его, у них действительно все хорошо… Его взгляд затуманился, сделался мечтательным, и Кэтрин поняла, что он уже поступает именно так, как сказал, – движется дальше.

– Пойдемте. – Она повернулась к двери. – Я отведу вас в барак, где живут мужчины. Скорее всего, ваши друзья уже там.

– Знаете, – сказал Калеб, догоняя ее, – на самом деле мне не терпится придумать, как заставить Дюбуа пожалеть о том, что он был груб со мной.

Несмотря на его беззаботный тон, в нем снова проснулась вторая, более глубокая ипостась. Она как будто придавала ему сил, решимости и внутренней уверенности.

Когда они вышли из лазарета – Калеб уверенно шагал с ней рядом, – Кэтрин ощутила веселость, легкость, какие не ощущала уже много месяцев. А все его влияние; он такой неунывающий, так уверенный в себе… Таких людей, как он, им недоставало.

Дюбуа ошибается. Судьба вовсе не на его стороне.

Судьба на стороне пленников. Она послала Калеба Фробишера, чтобы тот вновь сплотил их.

Глава 10

Под вечер пленники собрались вокруг костра.

Вначале Кэтрин было немного не по себе, потому что она не знала, как восприняли неволю спутники Калеба. Но, присмотревшись, она вздохнула с облегчением. Судя по тому, что мужчины держались спокойно и уверенно, они отнеслись к пленению с такой же легкостью, как и их капитан.

Кое-кто из новичков вызвался обтесать бревна. Их положили к остальным, и теперь все пленники свободно размещались у костра. Поужинав водянистым рагу из козлятины, многие притихли. Кэтрин стала вспоминать все, чему она стала свидетельницей за последние часы. Больше всего утешало то, как спутники Калеба, в том числе Лассель, отзывались на шутки Калеба, поднимавшие настроение.

Калеб напомнил ей кота – сбрось его из любого положения, и он приземлится на все четыре лапы. Судя по невозмутимым, но готовым ко всему лицам, его люди ожидали от него именно такой реакции. Они не видели ничего необычного в том, что Калеб позволил Дюбуа избить себя и забрать свое оружие. Кэтрин подозревала, что подобные приключения для него не в новинку.

Она украдкой поглядывала на товарищей по несчастью. На лицах ее давних друзей отразилось любопытство. Всем интересно было знать, почему Калеб сдался без боя. Кэтрин опустила голову. Пленение Калеба и его спутников погасило надежду, которая затеплилась было в сердцах обитателей поселка. Но, может быть, Калеб прав и для всех даже лучше, что его отряд оказался здесь, внутри? И может быть, прежняя надежда не умерла, а просто затаилась на время?

Калеб, сидевший между Хиллсайтом и Филиппом, ужинал с аппетитом. День выдался богатым на события, и он очень проголодался. За едой он освежал в памяти все, что ему удалось узнать о поселке после того, как попал сюда. Он побывал в лазарете и бараке, где ночевали мужчины; затем они с Филиппом спустились в шахту и наскоро осмотрели рудник. Надо было объединить новые сведения с тем, что уже было известно.

Когда его жестяная тарелка опустела, он, по примеру других, поставил ее на землю, к своим ногам. Быстро огляделся по сторонам. Надсмотрщики как будто не обращали на них внимания. Двое обходили поселок по периметру, еще двое сидели на крыльце барака и трое стояли на вышке. Все они находились сравнительно далеко от костра и не могли подслушивать, о чем говорят пленники.

Калеб повернулся к Хиллсайту, за которым сидели Диксон, Фэншоу и Хопкинс; все они слышали его слова.

– Мне кажется странным, что Дюбуа позволяет пленникам свободно общаться между собой, а надсмотрщики не подслушивают.

Хиллсайт криво улыбнулся:

– Он поступает так вовсе не потому, что хорошо к нам относится. Все его действия продуманы и в конечном счете служат к его выгоде.

Заметив вопросительный взгляд Калеба, намекавший на более подробный ответ, Хиллсайт продолжал:

– Выбраться из поселка непросто – его окружает крепкий частокол, охранники патрулируют лагерь через произвольные промежутки времени, да и на вышке всегда кто-то дежурит. Мы безоружны. Кирки и лопаты бессильны против мечей, кинжалов и ножей, не говоря уже об огнестрельном оружии. Помимо того, Дюбуа держит нас в постоянном страхе. Ему без труда удается добиться полного подчинения. Мы покорно работаем и не пытаемся отсюда бежать.

– Я рассказывала им про Дейзи, – подала голос Кэтрин, сидевшая чуть дальше в окружении других девушек.

Хиллсайт кивнул с мрачным видом:

– Значит, в общих чертах вы представляете себе, что ждет того, кто окажет сопротивление. Позволяя нам… так сказать, свободно общаться, Дюбуа поощряет нас лучше узнавать друг друга. Сблизившись, мы становимся друг другу небезразличны. Для него это очень важно, потому что дает ему струны – точнее, сеть, – на которых он играет, чтобы удержать нас в рабстве. Стоит кому-то из мужчин выказать неповиновение, Дюбуа угрожает самой близкой для него женщине. Если сопротивляются женщины, он угрожает мужчинам или детям. Если дети не слушаются, он угрожает взрослым. Поэтому, чем теснее мы сближаемся, тем лучше для него – тем ему легче. Так что он не случайно закрывает глаза на то, что мы свободно общаемся и разговариваем.

– Но ведь это значит, – заметил Филипп, – что вы… то есть мы – можем, например, планировать побег!

– Верно, и я не сомневаюсь, что он прекрасно все понимает. Но до сих пор, – Хиллсайт покосился на новеньких, – он считал, что у нас ничего не получится. По-моему, он так считает даже сейчас. Для него ничего не изменилось. До тех пор пока мы безоружны, а у него имеются многочисленные заложники, он прекрасно понимает, что мы не посмеем выступить против него. Он спокоен!

– Более того, – вступил в разговор Диксон, – он злорадствует, позволяя нам свободно разговаривать и что-то замышлять, ведь крах наших планов лишний раз напоминает нам, насколько безнадежно наше положение и как мало он нас боится.

Филипп кивнул:

– Он презирает пленников, так как считает, что они не в состоянии бросить ему вызов.

– Вот именно. – Фэншоу наклонился вперед. – Таким образом он лишний раз напоминает, что нам не избавиться от его гнета.

– Какая надменность… и какое самодовольство! – воскликнул Калеб.

– До сих пор чутье его не подводило, – ответил Хиллсайт. – Но я вас понимаю. Если положение значительно изменится, его самодовольство станет слабостью.

Калеб улыбнулся:

– Слепота, порожденная манией величия, – да, это нам может очень пригодиться. – Подумав немного, он посмотрел на Хиллсайта, Диксона, Фэншоу и Хопкинса. – Пожалуйста, подтвердите мое предположение! По-моему, в смысле стратегии внимание Дюбуа сосредоточено на угрозе извне. Он считает, что если кто-то и нападет на него, то снаружи, из-за ограды, а не изнутри…

– Да… – не сразу ответил Хиллсайт, – если… какие-то непредвиденные обстоятельства не изменят его теперешнего отношения к нам. – Он посмотрел Калебу в глаза. – Мы изо всех сил стараемся не навлечь на себя его подозрений. Стоит ему что-то пронюхать, и он с нас глаз не спустит – что очень помешает нам планировать побег.

Калеб задумчиво обвел взглядом собравшихся. Наконец он снова повернулся к Хиллсайту и, понизив голос, признался:

– Мне до сих пор трудно поверить кое во что. Вы уверены, что среди вас нет предателей? На месте Дюбуа я бы непременно обзавелся хотя бы одним доносчиком.

Хиллсайт улыбнулся; его улыбка была столь язвительной, что от нее скисло бы молоко.

– Мы тоже пришли к такому выводу. – Он покосился на Диксона. – Поэтому сами дали ему одного. – Хиллсайт, с помощью немного стеснявшегося Диксона, объяснил, какую роль они придумали и предназначили для Диксона: роль инженера, которого соблазняла задача управлять алмазным рудником в таких трудных условиях.

– Не очень я люблю фарсы, да и роль мне не по душе, – добавил Диксон, – но, поскольку месторождение разрабатывается во многом моими усилиями… – Он поморщился. – Я старался как мог.

– Он чувствует себя виноватым, – подхватила девушка, в которой Калеб узнал возлюбленную Диксона, Харриет Фрейзер. Правда, свои слова она сопроводила нежным взглядом. – Поэтому он как может старается загладить свою вину. Учтите, я тоже чувствую себя виноватой. Ведь я стала заложницей, из-за которой Джон вынужден был работать на Дюбуа! Но мы не падаем духом, а, наоборот, все как один стараемся остаться в живых.

– Она права, – кивнул Хиллсайт, внимательно глядя на Диксона. – Никому из нас не в чем себя упрекнуть. И у нас все получилось. – Он повернулся к Калебу. – Дюбуа совсем не разбирается в добыче алмазов и горных работах; он знает обо всем не больше среднего обывателя и думает, что здесь нет ничего трудного – все ясно.

– Высокомерие снова сыграло с ним дурную шутку, – заметил Калеб.

– Вот именно. Итак, я убедил Диксона: если он правильно разыграет свою роль – роль инженера, который за работой забывает обо всем на свете, – Дюбуа постепенно все больше станет доверять его советам, полагаться на них. Он начнет считать, что все, что говорит Диксон о руднике, – правда. Кроме того, Дюбуа решит, что, если кто-то и надумает устроить на руднике диверсию, Диксон почти наверняка ему пожалуется.

– Так и оказалось. – Судя по тону, успех их замысла поражал Диксона не меньше, чем остальных. – Конечно, для нас главное – не переусердствовать. Мы стараемся лишний раз не тревожить Дюбуа и не возбуждать его подозрений.

– Мы в некотором смысле ходим по канату, – заметил Фэншоу, вступая в разговор, – поэтому должны действовать с особой осторожностью. Но благодаря тому, что Диксон «управляет» рудником, нам удается более или менее контролировать разработку и регулировать количество алмазов.

Калеб медленно кивнул, складывая в голове новые кусочки головоломки.

Хиллсайт поймал его взгляд:

– Надеюсь, мы убедили вас в том, что разговаривать безопасно, – кстати, вы можете поделиться теми сведениями, которые вы до сих пор от нас скрываете. – Он не отвел глаза в сторону. – Здесь никто не станет говорить, пока его не спросят, даже дети. Мы все заодно. Все понимают: вместе мы выживем или погибнем. – Лицо его посуровело. – И никто из нас не станет доверять Дюбуа.

Калеб снова оглядел собравшихся. Он и его собеседники сидели на бревнах с одной стороны; шесть девушек сидели вместе за спиной у Хопкинса, а остальные разбились на свободные группки. Многие дети переговаривались между собой, зато почти все взрослые смотрели на него.

Он повернулся к Хиллсайту:

– Что вы хотите узнать?

Оказалось, что у Хиллсайта вопросы уже наготове.

– Расскажите о спасательной операции – о том, что удалось сделать до сих пор.

Калеб набрал воздуха в грудь и начал. Поскольку все присутствующие хорошо знали Фритаун, ему не пришлось посвящать много времени географии; он кратко изложил приключения Деклана и Эдвины, затем Роберта и Эйлин, рассказал, к каким выводам они пришли. Даже дети затихли и внимательно слушали. Даже не глядя на Филиппа, Калеб понимал, что сидевший рядом с ним друг внимательно следит за надсмотрщиками – не подошел ли кто поближе, чтобы послушать. Но никто к ним не подходил. Когда он назвал имена заговорщиков, которые уже были известны – Ундото, леди Холбрук, Малдуна и поставщика Уинтера – пленники возмущенно зашептались.

К тому времени, как Калеб закончил рассказ, не забыв упомянуть об уничтожении лагеря работорговцев и об устройстве тайника с оружием у озера, все собравшиеся – даже дети – поняли, почему из Фритауна не выслали спасательный отряд. Чтобы спастись, им необходимо и дальше добывать алмазы, им нужно, чтобы рудник работал – работал так, чтобы таинственные заказчики, кем бы они ни были, не приказали его закрыть – по крайней мере, до начала сентября.

Все молчали. Выждав немного, Калеб решил, что новости уже улеглись, и заявил:

– Итак, теперь всем нам известно, на каком мы этапе. – Он оглядел пленников, заглядывая в глаза каждому. – На следующем этапе мы должны придумать, как наилучшим образом помочь нашему спасению – как добиться того, чтобы добыча алмазов растянулась до прибытия спасательного отряда. Ну а когда отряд будет здесь, необходимо позаботиться о том, чтобы нападение на поселок прошло успешно.

Пленники зашумели; одни делились своими соображениями, другие просто радовались.

Калебу удалось расшевелить даже детей – и они тоже что-то предлагали. Затем – так плавно, что почти никто ничего не заметил, он сменил тему, заговорив на интересующие его темы.

Кэтрин заметила, что не только ей нравится его манера вести беседу; Хиллсайт – да и Лассель – слушали Калеба с вниманием и молчаливым одобрением. Пригласив всех к участию в разговоре, Калеб сделал всех активными участниками, включил в целое. Он высоко оценил сплоченность пленников и старался еще больше укрепить ее.

Помолчав немного, он снова заговорил и без особых усилий привлек к себе всеобщее внимание:

– Мне кажется, все согласны, что сейчас самое главное – продержаться до прибытия спасательного отряда. Значит, рудник должен работать… – Он огляделся; никто ему не возразил, что было неудивительно. – Насколько я понимаю, то, что мы присоединились к вам, – он кивнул на Ласселя и своих людей, – с одной стороны, хорошо. Теперь можно разрабатывать второе месторождение, не дожидаясь, пока истощится первое… – Калеб посмотрел на Диксона. – Дюбуа нужны были рабочие руки, и он их получил. Значит, нам придется подумать о том, как продлить жизнь руднику, несмотря на то что рабочих прибавилось.

Подумав, Диксон поморщился:

– Пожалуй, я предложу Дюбуа поставить вас на прокладку и укрепление второго штрека. Прежде чем мы приступим к разработке второй алмазоносной трубки, нужно позаботиться о том, чтобы свод тоннеля не рухнул нам на головы. Во втором тоннеле понадобятся все семнадцать новеньких, плюс я и три плотника. Таким образом, добывать алмазы из первой трубки будут те же люди, что и раньше. – Он повернулся к Хиллсайту, затем к Фэншоу и Хопкинсу, сидевшим по другую сторону от него. – Как мы и договаривались, будем добавлять к ежедневной выработке алмазы из нашего запаса. Таким образом, количество алмазов не сократится… – Диксон снова посмотрел Калебу в лицо. – Мы не можем рисковать, не имеем права спугнуть заказчиков. Конечно, наши запасы не безграничны, но на какое-то время их хватит. Мы сможем перейти к разработке второй трубки, и у заказчиков не будет повода закрывать рудник. Кроме того, по предварительным данным, второе месторождение гораздо богаче первого, то есть в нем больше алмазов. Единственное, что меня смущает, – трубка залегает в толще горной породы. Пока мне не удалось выяснить, насколько далеко она тянется – и насколько велико все месторождение.

– Давайте на всякий случай представим худший вариант развития событий, – предложил Калеб. – Если полагаться только на то, что вам удалось узнать о второй трубке до сих пор… скажите, сумеем ли мы до начала сентября добывать достаточно алмазов, чтобы Дюбуа и его хозяева были довольны?

Все замолчали. Диксон произвел мысленные подсчеты и снова посмотрел на Калеба.

– Учитывая лишние рабочие руки – сумеем, но с трудом. Скорее всего, нам придется напрячь все силы. Но нам придется решать еще одну насущную задачу: заказчики требуют, чтобы алмазов поступало больше. Боюсь, что Дюбуа начнет нас подгонять – ведь он получил необходимое пополнение!

Калеб кивнул: очевидно, перспективы его не пугали.

– В таком случае, пока вы не получите сведения о размерах второго месторождения, будем стараться сохранять добычу на допустимо низком уровне – с одной стороны, чтобы алмазов хватило до сентября, с другой – чтобы хозяева не приказали Дюбуа закрыть рудник.

– Итак, – подытожил Лассель, – с завтрашнего дня одна группа будет прокладывать второй тоннель, а остальные продолжат разрабатывать первый тоннель и добывать алмазы на прежнем уровне. Все как ожидает Дюбуа. Bien. Хорошо. – Он вытянул длинный палец: – Но за работой мы должны придумать, как – с помощью ли неожиданных и непредвиденных несчастных случаев, поломок, всего, что угодно, лишь бы сработало, – добиться того, что, даже несмотря на открытие второго тоннеля и пополнение, алмазов не станет заметно больше… – Лассель выразительно пожал плечами. – Всякое бывает, и лучше всего поддерживать добычу на нынешнем уровне до тех пор, пока наше положение не определится. – Он посмотрел на Калеба. – Таков план, да?

– Да, – подтвердил Калеб.

Хиллсайт и Диксон кивнули. Калеб оглядел собравшихся.

– Кто-нибудь знает, как можно снизить выработку, чтобы Дюбуа ничего не заподозрил?

Все переглянулись.

Кэтрин откашлялась и сказала:

– Могу кое-что предложить… правда, мое предложение не связано с рудником, и все же… Мы работаем долотами и молотками. – Она посмотрела на пятерых женщин. – Мы пользуемся одними и теми же инструментами с тех самых пор, как попали сюда. Долото кое у кого наверняка затупилось. Да и молотки… головки давно могли разболтаться…

Калеб, сидевший напротив, широко улыбнулся:

– Именно это я имел в виду! Не обязательно предлагать то, что влияет на сам процесс разработки. Нам важно одно: чтобы заказчики получали не меньше, но и не больше алмазов, чем раньше.

Девочки, работавшие на сортировке, предложили припрятывать часть алмазоносной руды, которую они отправляли в дробильню. Кто-то предложил разбить лампы, освещавшие штольни. Еще кто-то заметил: раз у них больше мужчин, им понадобится больше лопат и кирок; до тех пор, пока не привезут новые запасы, даже если второй тоннель откроют, добычу нельзя будет ускорить.

– Замечательные предложения. – Калеб внимательно посмотрел на Диксона. – Капитан Диксон больше разбирается в горном деле, чем другие… Думаю, что выражу общее мнение, если предложу, чтобы вы и дальше руководили процессом. Если кому-то придет в голову ценная мысль, он должен передать ее вам. Ну а вы будете координировать все, что здесь происходит. – Он обвел глазами собравшихся, проверяя, согласны ли они. – Много поломок сразу возбудит подозрения. Нам нужно, чтобы все наши действия имели наилучшие для нас последствия. Многое прояснится по мере того, как мы будем продолжать работу, ведь так? – Он снова посмотрел на Диксона вопросительно.

Диксон широко улыбнулся:

– С радостью этим займусь.

– Молодец! – негромко заметил Хиллсайт. – Мудрый и разумный ход.

Калеб улыбнулся:

– В отличие от Ройда, я без труда делюсь полномочиями.

Хиллсайт только хмыкнул.

Еще улыбаясь, Калеб снова посмотрел на остальных.

– Ваша сплоченность производит сильное впечатление. С вами приятно работать!

Хиллсайт посуровел:

– У нас общее бремя и общие враги. Все это очень сильно сплачивает не только мужчин, но и женщин, и даже детей.

Калеб кивнул. Чуть повысив голос – чтобы его слышали те, кто сидит вокруг костра, но не слышали ближайшие надсмотрщики, сидевшие на крыльце барака, – он сказал:

– Теперь нам необходимо обсудить еще кое-что. – Все разговоры прекратились; дождавшись, пока все повернутся к нему, он продолжал: – Мы с Ласселем поняли это несколько дней назад, когда осматривали поселок с выступа на утесе – сейчас он у нас за спиной. После того как мы увидели поселок сверху, нам стало ясно, что, продумывая планы его обороны, Дюбуа не допустил ни одного просчета. Частокол и ворота крепкие. – Он огляделся по сторонам. – Для того чтобы спасательный отряд ворвался в поселок быстро и без жертв, нам придется помогать ему изнутри. Совершить диверсию, достаточно серьезную для того, чтобы она отвлекла внимание Дюбуа и всех его охранников.

– Кстати, – подхватил Филипп, – будет лучше, если диверсия поначалу никак не будет связана с атакой. Придется обставить все так, чтобы было похоже на несчастный случай.

Калеб с серьезным видом кивнул.

– Итак, цель диверсии ясна. Предлагаю всем подумать, что можно устроить на руднике или в поселке. Что сработает наилучшим образом?

Пленники нахмурились; слова Калеба вернули всех с неба на землю.

Стоящий на вышке часовой что-то крикнул тем, кто сидел на крыльце. Слов пленники не разобрали. Два наемника нехотя встали и вразвалку зашагали к воротам. Дойдя до закрытых и заложенных ворот, охранники заговорили с кем-то, кто стоял по ту сторону. Вскоре, видимо удовлетворившись полученными ответами, они распахнули ворота.

В поселок вошли четверо их сообщников.

Хиллсайт наклонился к Калебу:

– Впереди Криппс, второй помощник Дюбуа. Дюбуа посылал его проверить, что случилось с Кейлом.

Не сводя взгляда с дюжего наемника, Калеб кивнул. Охранники снова заперли ворота и зашагали за Криппсом и его спутниками.

Пленники молча смотрели, как небольшая группка с Криппсом во главе заходит в барак; два оставшихся наемника снова уселись на крыльце. Калеб заметил, что в окне барака зажглась лампа; он вспомнил, как Кэтрин рассказывала, что лампа стоит на столе в «кабинете» Дюбуа.

Постепенно все пленники снова повернулись к костровой яме. Костер догорал; лишь красные угольки мерцали на дне костровой ямы. Судя по выражению лиц многих, они вспоминали, о чем говорили до прихода Криппса – о необходимости диверсии.

Наконец Хопкинс посмотрел на Калеба:

– У нас есть месяц для того, чтобы придумать что-нибудь действенное до прибытия спасательного отряда.

– Верно. – Калеб наклонил голову. В его голосе зазвенели стальные нотки: – Но нужно, чтобы план сработал и чтобы все было готово до их прихода!


Дюбуа прислонился к столу; в его клетушке было темно; так лучше было наблюдать за пленниками у костра. Пока он не заметил никаких тревожных признаков. Он так и ожидал, что молодой капитан окажется в центре всеобщего внимания. Несомненно, молодой человек сейчас отвечает на вопросы о жизни за пределами джунглей. Дюбуа предпочел бы, чтобы пленники не вспоминали о своем существовании до плена, но что поделать? В том, что пленники не начнут бунтовать, он был совершенно уверен. Он крепко держал их в руках. Поэтому, понаблюдав за ними какое-то время, он пожал плечами и отвернулся.

Пусть молодой капитан болтает. Дюбуа не злился на него – тем более что он привел с собой отряд из шестнадцати крепких и здоровых мужчин.

Улыбнувшись при мысли о благосклонности судьбы, Дюбуа зажег стоявшую на столе лампу. К нему зашел Криппс.

Дюбуа хотелось лучше видеть лицо Криппса, когда тот будет рассказывать, что ему удалось узнать о странном исчезновении Кейла. Сев в кресло за столом, он устремил взгляд на Криппса. Второй помощник вытянулся по стойке «смирно».

– Ну и что ты там нашел?

К столу вразвалку подошел Арсен и остановился сбоку; он тоже неотрывно смотрел на Криппса.

Криппс почтительно ответил:

– Насколько мы поняли, Кейл и его люди смылись, сбежали. Они исчезли.

Дюбуа нахмурился.

– Что значит «исчезли»? Уточни.

– В их лагере ничего нет. Он выглядит так, словно они забрали все мало-мальски ценное и прибрались за собой. Похоже, там никого нет уже несколько дней – а может, и целую неделю.

Дюбуа и Арсен переглянулись; потом Дюбуа повернулся к Криппсу:

– Значит, они бежали в спешке?

Криппс покачал головой:

– Не похоже. Все чисто и аккуратно.

– Нет признаков борьбы? – спросил Арсен.

– Нет… – Помолчав, Криппс сказал: – Нам показалось, что Кейл и компания собрали все свои пожитки и ушли. Скорее всего, назад, во Фритаун.

Дюбуа забарабанил пальцами по столешнице.

– С чего Кейлу вдруг уходить? Что может заставить такого, как он, отказаться от прибыльной работы?

– Другая работа, – тут же подсказал Арсен. – Еще более прибыльная.

– И я об этом подумал, – кивнул Криппс.

Арсен фыркнул:

– Кейл всегда был двуличным подлецом! На него нельзя было положиться! А его подручным, особенно во Фритауне, последнее время нечего было делать: те, кто там распоряжаются, почти не давали им работы. Хватать стало почти некого.

Дюбуа кивнул:

– Кейлу платили подушно, в зависимости от того, сколько человек он нам доставлял, так что вполне понимаю его положение.

Арсен пожал плечами:

– Кто-то сделал ему более выгодное предложение…

– Или он узнал о какой-то операции, где ему и его людям удастся больше заработать. – Криппс развел руками, словно говорил: «Чего и ожидать от такого, как Кейл». – Вот он и сбежал.

Дюбуа медленно кивнул:

– Согласен, такое вполне возможно. – Но так ли это? Чутье подсказывало: тут что-то не то. Ему стало не по себе; простое ли совпадение, что Кейл исчез одновременно с тем, что в окрестностях поселка появился отряд моряков во главе с молодым капитаном?

Дюбуа очень захотелось снова посмотреть на пленников – они так и сидели вокруг костра. Скорее всего, это просто совпадение. Капитану и его отряду не справиться с Кейлом; более того, если бы Кейл узнал, что они рыщут в джунглях, он бы схватил их и сам привел на рудник.

Молодой капитан не слишком проворен; ни он, ни тем более его спутники не в состоянии были бы схватиться с Кейлом и победить. Даже сам Дюбуа признавал превосходство работорговца во владении мечом.

Нет… нет причин подозревать этих моряков в исчезновении Кейла. Кейл наверняка сбежал по собственной воле.

А им придется думать о том, как быть дальше.

– Поскольку Кейл ушел… – Он прищурился. – Мы сами раздобыли пополнение, крепких мужчин для работы на руднике. Помощь Кейла не потребовалась. Пока он нам больше не нужен. С его уходом у нас связана единственная трудность: придется самим заказывать и забирать оборудование для горных работ.

Дюбуа посмотрел сначала на Арсена, потом на Криппса. Потом развалился в кресле поудобнее.

– Не будем ждать и надеяться, что Кейл вернется. По-моему, он покинул наше предприятие, и лучше продолжать вести дела исходя из того, что он не вернется. Но теперь, когда у нас появились дополнительные рабочие руки, а Диксон готов открыть второй тоннель, нам понадобятся кирки, лопаты, гвозди – и все, что там есть в списке у Диксона… Последний раз, когда я получил весточку от наших людей в колонии, они очень давили на нас, чтобы мы увеличили добычу алмазов, чтобы умаслить заказчиков. Насколько я понимаю, камни понадобились им срочно. – Он холодно улыбнулся: – Что нам тоже на руку. Мы потребуем у них больше оборудования для горных работ и больше денег за срочность. Не сомневаюсь, они не станут торговаться! – Он посмотрел на Арсена: – Возьми с собой четырех человек и отправляйся во Фритаун обычным путем. Через лагерь Кейла не ходи – так дольше, а нам ни к чему тратить лишние часы.

Арсен щелкнул каблуками.

– Что мне делать, когда я попаду во Фритаун?

Сузив глаза, Дюбуа что-то соображал.

– Как мы с тобой говорили, постарайся связаться с Уинтоном из форта, но только не привлекая к себе лишнего внимания. Если увидишь, что к нему не подобраться, поговори с Малдуном – где его искать, ты знаешь. С кем бы ты ни встретился, закажи оборудование, которое есть в списке Диксона… – Дюбуа порылся в стопке бумаг, вытащил одну, пробежал глазами и протянул Арсену. – Вот последний. Передай Уинтону или Малдуну: если они хотят получать больше алмазов для своих драгоценных заказчиков, пусть передадут тебе все необходимое в нашем обычном месте, как только все соберут. Кроме того, нам нужны деньги наличными – доплата за вредность, так сказать. Как только все получишь, возвращайся.

– Помню, что я уже спрашивал… – неуверенно начал Арсен, – но теперь, когда многое изменилось… если мне по какой-то причине не удастся связаться ни с Уинтоном, ни с Малдуном, можно мне обратиться к нашему человеку при губернаторе?

Подумав немного, Дюбуа покачал головой:

– Нет. Во всяком случае, сейчас не стоит. К нему труднее всего обратиться незаметно, и потом… – Он поморщился: – Все складывается вполне удачно. Заказчики торопят – и судьба посылает нам людей, нужных для того, чтобы скорее выполнить их требования. Кроме того, мой опыт подсказывает: если что-нибудь и пойдет не так, то именно сейчас. И если вдруг что-нибудь случится, очень важно, чтобы наш человек из окружения губернатора заранее предупредил нас о любой возможной угрозе. Кроме того, он лучше других способен отвести от нас эту угрозу или хотя бы затянуть дело до тех пор, пока мы обо всем не узнаем и не заметем следы. – Дюбуа посмотрел на Арсена в упор. – Так что нет – не рискуй хлопать его по плечу.

Арсен кивнул, соглашаясь с приказом.

– Если успеем быстро получить оборудование и деньги, мы обернемся за пять дней.


На следующее утро Калеб, Филипп и их люди собрались на завтрак у костра вместе с другими пленниками. Взрослые получили корабельные сухари и чай, дети – жидкую кашу. Попивая горячий чай из жестяной кружки, Калеб смотрел на Кэтрин Фортескью и других девушек. Как и накануне вечером, они сидели вместе и что-то оживленно обсуждали – ему показалось, что они говорят о том, как им замедлить работу.

Он посмотрел на других мужчин; многие из них тоже о чем-то тихо переговаривались. Вспомнив разговоры, которые он подслушал ночью, когда они на удивление удобно устроились в гамаках в мужском бараке, Калеб прошептал Филиппу;

– Похоже, вчера нам удалось поднять всем настроение. Теперь они думают о том, что будет дальше.

Филипп ухмыльнулся и, отпив глоток чаю, посмотрел Калебу в глаза. Опустив кружку и по-прежнему улыбаясь, он шепотом ответил:

– Я и не сомневался, что так будет. Ты умеешь поднимать людям настроение!

– Да неужели? – Калеб подмигнул.

Прежде чем Лассель успел ответить, к ним подошли Диксон, Фэншоу, Хопкинс и Хиллсайт. По двое они сели по обе стороны от Калеба и Филиппа и стали пить чай. Потом Диксон сказал:

– Несколько дней назад я сказал Дюбуа, что мы готовы приступить строительству второго тоннеля. Плотники даже начали укреплять проход, но у нас заканчиваются доски, крепеж и гвозди. Кроме того, многие заметили, что на вас не хватит кирок и лопат. – Диксон покосился на барак, где жили наемники. – Обычно я каждое утро отчитываюсь перед Дюбуа, я скажу ему, что вы и ваши люди пригодятся в сооружении второго тоннеля – ему не терпится начать разработку. Однако пока он не добудет кирки и лопаты, ему придется выбирать – либо продолжать разрабатывать первый тоннель, либо прокладывать второй, чтобы перейти к разработке второй трубки.

Калеб кивнул:

– Один способ продуктивный, второй – нет. – Помолчав, он кашлянул: – Кстати, у меня появился еще один важный вопрос. Известно ли вам, как заказчики платят Дюбуа? То, что рудник будет работать дольше, в его интересах – или ему и его подручным все равно?

Все посмотрели на Хопкинса. Тот сказал:

– Насколько я понял, Дюбуа получил крупную сумму вначале и получит еще в случае успешного завершения операции – то есть после того, как успешно прикончит всех нас. Кроме того, он и его люди дополнительно получают что-то каждую неделю.

– Превосходно! – Калеб посмотрел на Диксона. – Значит, Дюбуа финансово заинтересован в том, чтобы рудник работал как можно дольше. Лишь бы количество алмазов не снижалось, и заказчики не приказали его закрыть. Следовательно, он постарается побыстрее добыть нам необходимые орудия труда. Получается, что рудник почти наверняка не закроют раньше времени.

– Я тоже так считаю, – кивнул Диксон. – Он уже знает, что нам нужно. Вчера, после того как привели вас, я составил и передал ему подробный список того, что нам нужно, а пока нам придется работать посменно.

Все остальные, в том числе Калеб, закивали.

– Разумно. – Хиллсайт взглянул на барак наемников. – Смотрите-ка… интересно, куда направляется Арсен?

– Судя по всему, Арсен идет во Фритаун за оборудованием, которое заказал Диксон, – предположил Хопкинс.

На крыльцо вышел Дюбуа. Он посмотрел на костер и властно поманил Диксона к себе. Инженер встал.

– Пожелайте мне удачи, – прошептал он.

Хиллсайт пожал плечами.

– Давайте подождем здесь и узнаем, что решит Дюбуа!

Калеб кивнул. Он оглядел собравшихся; как обычно, его взгляд задержался на Кэтрин Фортескью; ему не хотелось отводить от нее глаз. Уступая искушению, он встал и направился к ней – она сидела в окружении других женщин. Филипп последовал за ним. Когда они приблизились, девушки подняли глаза.

– Мисс Фортескью, пожалуйста, представьте нас!

Девушки заулыбались ему и Филиппу, присевшему рядом.

Кэтрин тут же представила им девушек; Харриет Фрейзер, Эллен Маккензи, Джемму Холлидей, Энни Меллоуз и Мэри Уилсон. Калеб улыбался и кивал всем по очереди, но, когда очередь дошла до Мэри, миловидной молодой женщины с мягкими светло-каштановыми волосами, он задержался:

– Вы – невеста Чарльза Бабингтона?

Мэри вспыхнула. На какое-то время она лишилась дара речи, но потом едва слышно произнесла:

– Спасибо вам! Вчера вы упомянули о том, что Чарльз меня ищет. До тех пор мне казалось… – Она замолчала и судорожно вздохнула. Потом ее глаза осветились, она нежно улыбнулась: – Я думала, что он меня давно забыл.

Улыбка Калеба была искренней.

– Нет, не забыл – уж вы мне поверьте. Он делает все, что может, чтобы помочь нам в поисках, а причиной всему стали вы.

Пожалев покрасневшую до корней волос Мэри, он перевел взгляд на Кэтрин и Харриет, хотя его следующий вопрос был обращен ко всей группе в целом:

– Чем вы занимаетесь в дробильне? Вы что-то говорили о долотах и молотках…

Кэтрин позволила Харриет и остальным объяснить, как они «освобождая» алмазы от породы.

Когда девушки закончили рассказ, Калеб посмотрел на Кэтрин:

– Кроме того, вы, кажется, занимаетесь с детьми?

Кэтрин было приятно, что капитан помнил об этом.

– В течение дня я устраиваю перерывы и проверяю, как дела у детей; они знают, что нужно звать меня, если возникнет какая-то трудность. Они должны выносить куски отбитой руды на сортировку – этим заняты почти все. На сортировке небольшая группа девочек осматривает каждый кусок породы. Пустые они выбрасывают в одну кучу, а те куски, внутри которых могут находиться алмазы, складывают в другую. Ихто потом и приносят в дробильню. Мы с Энни, – кивком головы она указала на другую женщину, – обычно идем на сортировку во второй половине дня и пересматриваем отбракованные куски породы, чтобы убедиться, что дети не пропустили куски с алмазами.

Калеб опасливо оглянулся.

– Значит, вот что имели в виду дети, когда вчера сказали, что могут быстро пополнить ваши запасы?

Кэтрин кивнула:

– Ничего сложного, за исключением того, что все придется делать в открытую – на глазах у надсмотрщиков, если они вдруг решат посмотреть.

– Насколько это опасно? – Он обвел глазами девушек, приглашая и их к участию в разговоре.

Харриет довольно мрачно произнесла:

– К сожалению, с ними никогда ничего нельзя сказать наверняка.

Кэтрин объявила:

– Дети самые беззащитные во всех отношениях, и их работа у всех на виду. Если не будет другого выхода, предлагаю не задействовать их ни в чем… тайном.

Калеб кивнул.

– Можно нам с Ласселем как-нибудь заглянуть в вашу дробильню?

Все с готовностью согласились.

Он посмотрел на Кэтрин:

– Какова вероятность, что нас остановит надсмотрщик?

Девушка покачала головой:

– Мужчины – Диксон и остальные тоже – довольно часто заходят к нам, чтобы что-нибудь осмотреть или проверить. Или просто поговорить. Никто из охраны не помешает вам войти, но один надсмотрщик время от времени прохаживается снаружи и иногда заходит внутрь – мы не можем предсказать, когда он появится.

Калеб кивнул:

– Все понятно.

Со стороны барака послышались шаги – к костру возвращался Диксон. Судя по его лицу, он был не слишком доволен.

– Негодяй учится на своих ошибках! – раздраженно выдохнул инженер. – Он требует, чтобы мужчины, работавшие в первом тоннеле, продолжали работать там и дальше, чтобы количество алмазов сохранялось на прежнем уровне… – Диксон покосился на Хиллсайта. – Придется залезть в наши запасы!

Хиллсайт кивнул.

– А еще что?

– Еще он согласился, чтобы Фробишер и остальные новички работали с плотниками и постарались пройти как можно дальше во втором тоннеле, используя уже имеющиеся у нас доски и оборудование. Я рассказал, что понадобится для работы, и Дюбуа обещал, что все необходимое будет доставлено в течение пяти дней.

– Как только вернутся Арсен и его спутники, – кивнул Хопкинс.

– Вот именно. – Диксон заметно помрачнел. – Зато Дюбуа не позволил нам работать посменно. Он требует, чтобы мы все – по крайней мере, все, на кого хватает кирок и лопат, – использовали каждую минуту и трудились с утра до полуночи. А это значит, наш запас растает гораздо раньше.

– Не обязательно! – возразил Калеб и, посмотрев на Диксона, спросил: – Дюбуа требует, чтобы в первом тоннеле работали все, на кого хватит лопат и кирок, или разрешил нам взять часть инструментов для строительства второго тоннеля?

Диксон ненадолго задумался, припоминая, что именно сказал ему Дюбуа, и взгляд его сделался рассеянным. Потом он повернулся к Калебу:

– Нет, он ничего специально не оговаривал подробно… и я без труда могу истолковать его приказы так, как нам удобнее.

– Ну вот, видите! – Калеб широко улыбнулся и посмотрел на Хиллсайта. – В таком случае мы выделим бригаде, которая прокладывает второй тоннель, побольше кирок и лопат. Тогда мы сможем объяснить, почему добыча в первом тоннеле не растет.

– Ваше предложение решает насущную задачу, – начал Хопкинс, – но перед нами встают и другие, вызванные необходимостью работать дольше. – Он оглядел своих товарищей по несчастью. – Что произойдет, когда Арсен привезет кирки, лопаты и прочее оборудование? Как мы тогда объясним застой в разработке?

– В таком случае мы примем меры, о которых говорили вчера вечером. – Калеб решительно посмотрел в глаза Диксону. – Например, все работы в шахте ведутся при свете ламп. Что произойдет, если масла в них будет мало или оно совсем закончится?

Какое-то время все молча смотрели на него. Наконец, Хиллсайт усмехнулся и хлопнул его по плечу:

– Ламповое масло обычно привозят не с оборудованием для горных работ, а с повседневными припасами, так что вряд ли Арсен сейчас захватит его с собой. А на то, чтобы доставить повседневные припасы – еду, ламповое масло и прочее, – уходит не менее трех дней.

Быстро произведя подсчеты в уме, Калеб кивнул:

– Значит, есть вероятность того, что к тому моменту, как нам доставят лопаты и кирки, в лампах закончится масло? Все вполне правдоподобно – нам придется жечь лампы дольше, к тому же не в одном, а в двух тоннелях сразу.

– Верно. – К Диксону вернулась прежняя невозмутимость. – Так мы получим очередную отсрочку!

Калеб широко улыбнулся:

– А другие проблемы будем решать по мере их поступления!

Глава 11

Ближе к вечеру у Калеба и Филиппа, которые провели почти весь день, помогая плотникам укрепить проход во второй тоннель, выдался перерыв.

Остановившись рядом с Филиппом у выхода из шахты, Калеб обтер потное, грязное лицо шейным платком и кивнул в сторону дробильни:

– Схожу посмотрю, чем заняты дамы. Ты со мной?

Филипп улыбнулся и зашагал с ним рядом.

Идя к дробильне, оба инстинктивно осматривались по сторонам, следя за двумя часовыми, которые обходили поселок по периметру.

– Возможно, вид у них скучающий – не сомневаюсь, им в самом деле скучно, – негромко заметил Филипп. – И все же их нельзя недооценивать; они превосходно вышколены.

Калеб покосился на вышку и увидел, что стоящий там охранник с ружьем смотрит на них со скучающим видом.

– Дюбуа наверняка проводил отбор и брал в свою компанию только самых лучших. Все, что мы до сих пор видели, свидетельствует о том, что перед нами опытный профессионал. С такими будет непросто справиться.

Через несколько шагов Филипп прошептал;

– Но мы любим трудные задачи!

Калеб рассмеялся.

Они дошли до дробильни и взбежали на крыльцо. Калеб первым толкнул дверь, остановился на пороге и прищурился. Филипп вошел следом и остановился рядом с Калебом. Оба смотрели на узкие стеклянные створки, вставленные в крышу, по одной с каждой стороны конька. Они заметили эти длинные окна еще с уступа на скале, но только сейчас оценили их значение.

Длинные узкие прямоугольники пропускали солнечный свет, который падал на длинный стол, стоящий посередине прямоугольного помещения. Вокруг стола на высоких табуретах примостились шесть молодых женщин; все они подняли головы, когда вошли Калеб и Филипп, быстро улыбнулись и вернулись к работе. Они старательно обстукивали куски породы, освобождая от нее необработанные алмазы.

Калеб и Филипп принялись обходить стол кругом, наблюдая за тем, как работают девушки. Калеб остановился возле Кэтрин.

Кэтрин покосилась на него, заметила, что он не сводит глаз с камня, который она вертит в руках.

Он почувствовал, что она смотрит на него, но не изменил направления взгляда. Кивнул в сторону камня:

– Пожалуйста, покажите, что вы делаете.

Кэтрин послушно вернулась к работе. Медленно повертела камень, пока в руде не сверкнул алмаз. Держа камень под нужным углом, она положила его в стоящий перед ней зажим. Зафиксировав таким образом камень, она взяла долото, приставила его острием к нужному месту и ударила по долоту небольшим молотком с тяжелой головкой. Куски породы упали на стол; внутри оказался темный кристалл неправильной формы.

Калеб невольно ахнул.

– Это и есть необработанный алмаз? – Он показал на темный камень.

Кэтрин кивнула.

Он посмотрел на других женщин; все они занимались тем же самым. Кэтрин ослабила зажим и взяла камень в руки.

– Это ваши рабочие инструменты? – Калеб указал на зажим, долото и молоток.

– Да. – Она впервые посмотрела ему в лицо. Хотя он весь был в саже и копоти, а из-под волос на лоб текли струйки пота, он все равно казался ей красивым как бог. – Кэтрин поспешила добавить; – Больше нам ничего не требуется.

Он поморщился, огляделся по сторонам и негромко заметил:

– Тут довольно трудно что-нибудь сломать… Дайте-ка долото. – Он протянул руку.

Кэтрин дала ему свое долото. К Калебу подошел Лассель; они вместе принялись осматривать тонкое металлическое острие.

– Металл хорошего качества, – заметил Лассель, – но его можно затупить или повредить. – Он внимательно посмотрел на куски породы, которые они осторожно дробили. – Порода, которую вы дробите, похоже, довольно мягкая. Постараемся подбросить вам куски гранита или чего-нибудь потверже. О них долото можно если не сломать, то хотя бы затупить.

– Среди мужчин есть ученики кузнецов, – подала голос Джемма. – Может, у них появятся мысли, как лучше сделать, чтобы все выглядело… естественно, а не как…

– А не как саботаж – превосходная мысль. – Калеб вернул Кэтрин долото и взял ее молоток. Поднял повыше и улыбнулся: – Ну, здесь все гораздо проще. Разболтать головку ничего не стоит… – Он посмотрел на Харриет, сидевшую напротив. – Позвольте ваш молоток!

Харриет, которой не терпелось посмотреть, что он собирается делать, протянула ему молоток. Все женщины смотрели, как Калеб пригнулся. Они с Ласселем тихо переговаривались, на что-то показывая: потом Лассель перевернул молоток Харриет, а Калеб нанес молотком Кэтрин резкий удар сверху вниз.

Мужчины встали. Лассель поднял молоток Харриет повыше, чтобы все видели; головка ослабла совсем ненамного. Филипп посмотрел на Калеба:

– Несколько ударов – и она так разболтается, что молоток будет непригоден к работе.

Калеб кивнул:

– Да, вероятно, хотя нам придется позаботиться и придать всему такой вид, будто инструменты развалились сами по себе, от износа. – Он посмотрел на Кэтрин, потом огляделся по сторонам. – Куда вы складываете камни после того, как очистите их?

– Сейф вон там. – Она показала на деревянный ящик, обитый жестью; он стоял на скамье у дальней стены сарая.

– Разве его не запирают? – спросил Калеб, осматривая ящик со всех сторон.

– А зачем? – удивилась Харриет. – Нам алмазы ни к чему.

Калеб оглянулся.

Из узких застекленных проемов в крыше лился мягкий свет. Он заметил, что Кэтрин смотрит на него.

– Да, алмазы нам не нужны… если только мы не решаем припрятать кое-какие из них. – Она покосилась на дверь, потом посмотрела на других женщин. – Я все пыталась найти здесь такое место, где можно было бы припрятать небольшой запас, это помогло бы поддерживать уровень добычи.

Все тут же принялись озираться; смотрели на пол, на стены, на крышу.

Калеб и Лассель внимательно осмотрели скамью.

Кэтрин поморщилась:

– Я уже все здесь осмотрела, но так и не нашла места, куда можно было бы прятать алмазы.

Калеб обернулся и посмотрел на стол. Он вернулся к тому месту, где сидела Кэтрин. К ее удивлению, он крепко обнял ее за талию и приподнял – она чувствовала сквозь тонкое платье его горячие пальцы. Оторвав ее от табурета, как будто она ничего не весила, он осторожно поставил ее на пол.

– Позвольте…

Кэтрин прищурилась. Она возмутилась бы, если бы его поступок так не ошеломил ее. Голова закружилась, мысли спутались из-за идущего от него тепла – даже жара… и от того, как отозвалась на прикосновение ее кожа, ее плоть.

Не дожидаясь ответа, за что она была ему бесконечно благодарна – она на время лишилась дара речи и, кажется, забыла, как дышать, – он отодвинул ее табурет, нагнулся и заглянул под стол.

– То же самое, что и со скамьей, – конструкция слишком простая, чтобы там можно было что-нибудь спрятать.

Калеб начал выползать из-под стола, но вдруг остановился и схватил за ножку табурет, на котором сидела Кэтрин. Потом он перевернул его – и расплылся в улыбке. Показал на нижнюю сторону сиденья:

– Вот!

Лассель быстро вскочил и тоже осмотрел табурет.

Калеб выкатился из-под стола, встал на ноги и подошел к другу.

Лассель провел пальцем по грубой поверхности между четырьмя ножками:

– Если прибить сюда квадратик холста, ничего не будет заметно!

Калеб посмотрел на орудия труда.

– У вас есть долота и молотки; вам не составит труда снять холст, положить камни и прибить фальшивое днище на место.

– Если мы аккуратно поработаем с каждой табуреткой, – сказал Лассель, – как будто так и было, даже если кто-нибудь что-то заметит, то не сразу поймет, что тут что-то не так.

Калеб кивнул и посмотрел на Кэтрин.

– Предоставьте дело нам – мы достанем кусочки холста и прибьем их на место.

Внезапно на крыльце послышался топот; в дробильню ворвалась пара чумазых мальчишек. Стоя на пороге, они расплылись в улыбках:

– Мисс Кэтрин, мы готовы к осмотру!

Кэтрин улыбнулась им в ответ; Калеб заметил, что она не жалела для детей улыбок; иногда это было трудно, но сегодня… Изобретательность Калеба подняла всем настроение, и ее радость была неподдельной. Она отложила орудия труда.

– Так, давайте посмотрим, что тут у нас?

Энни тоже отодвинула табурет и встала; она обычно помогала Кэтрин осматривать ежедневный «улов».

– Мне пора на перерыв. – Харриет положила долото и потянулась. – Так что я вам помогу.

– И я, – вызвалась Джемма, улыбаясь детям. – Как говорится, чем больше рук, тем легче.

Дети улыбались – рты до ушей. Они с откровенным любопытством смотрели на Калеба и Ласселя, но, когда подошли Энни, Харриет и Джемма, они тут же вышли из дробильни.

Калеб поспешил распахнуть перед девушками дверь. Энни, Харриет и Джемма вышли. Когда Кэтрин подошла к порогу, он спросил;

– Ничего, если мы, – он кивнул в сторону Ласселя, – тоже пойдем с вами? Мы хотим разобраться во всех этапах производства до того, как алмазы уносят из поселка.

– Конечно. – Кэтрин с трудом удалось сдержаться и не запрыгать от радости. Поравнявшись с ним, она добавила: – Время от времени другие мужчины тоже заходят туда, чтобы подбодрить детей. – Она спустилась с крыльца и замедлила шаг; когда Калеб и Лассель поравнялись с ней, она продолжила: – Взрослые обычно забывают, как беззащитны дети, – часто они не показывают виду, но от постоянного страха и волнения они просто чахнут. Мы стараемся поддержать их дух.

– Обычно я неплохо управляюсь с детьми, – заметил Калеб.

Возможно, она и усомнилась в его словах – по ее опыту, большинство мужчин не слишком-то умели общаться с детьми, – но ей показалось, что у Калеба врожденный талант. Почти как если бы он еще помнил собственное детство. Или он просто сохранил свежие воспоминания о счастливом и беззаботном времени.

При наличии стольких умелых рук и наметанных глаз просмотр груды камней, вынесенных с рудника в тот день, не занял много времени. Калеб подробно обо всем расспрашивал, и девочки, которые сортировали камни, показали, как они отличают пустые куски породы от тех, в которых наверняка есть алмазы.

Явно неподдельно заинтересовавшись, и Калеб, и Лассель попросили, чтобы им тоже дали по камню. Девочки захихикали и немного успокоились; такими веселыми Кэтрин их еще не видела.

Когда Калеб и Лассель, тоже посмеявшись над своими неуклюжими опытами, отложили орудия труда и выпрямились в полный рост, один из мальчишек, которые относили руду на сортировку, пытливо заглянул в глаза Калебу:

– Как дела во втором тоннеле? – Когда Калеб молча посмотрел на него, мальчик настойчиво спросил: – Там хватит камней, чтобы мы продержались, пока… – он посмотрел во все стороны, но надсмотрщиков рядом не было, – пока не придут нас выручать?

Кэтрин разглядывала лицо Калеба. Она ожидала, что тот, как на его месте поступили бы почти все взрослые, начнет уверять мальчика, что все будет хорошо. Но он ее удивил.

Калеб сел на корточки, чтобы его лицо оказалось на одном уровне с лицом мальчика, и посмотрел ему в глаза. Калеб заговорил негромко, но его слова слышали все дети и стоявшие рядом девушки:

– Мы ничего не узнаем наверняка до тех пор, пока у капитана Диксона не появится возможность осмотреть второе месторождение. По предварительным признакам, все очень неплохо. Сейчас мы, – он показал на себя и Ласселя, – вышли из второго тоннеля, потому что, проработав там всю первую половину дня вместе с плотниками и нашим капитаном, мы уже установили все балки и подпорки, которые плотники заготовили на сегодня. Сейчас плотники обтесывают новые балки. Значит, мы продвигаемся быстрее, чем ожидали, и пока что, как нам кажется, все к лучшему.

Быстро встав, он положил руку на тощее плечо мальчишки:

– Так что пока все идет хорошо. Вы все, – он обвел взглядом женщин и детей, которые внимательно его слушали, – можете быть уверены, что, даже если и случатся мелкие заминки, мы все будем работать сообща и постараемся, чтобы в конце все вышло так, как нужно нам.

Мальчик пытливо смотрел на Калеба снизу вверх. Потом он кивнул. Остальные дети, похоже, восприняли его кивок как знак; по группе словно пробежала рябь – все испытали облегчение.

В разговор вступил еще один мальчик:

– Я слыхал, что и вы капитан, и он тоже, – он ткнул пальцем в Ласселя. – А у нас есть капитан Диксон. Так кто из вас главный?

Калеб поощрительно кивнул, как будто вопрос ему особенно понравился:

– В армии есть только один главнокомандующий, но много полевых командиров – генералов, полковников и майоров. На поле боя победу одерживают те, кто сражаются дружно, сообща. У нас есть четыре командира – Хиллсайта тоже можно назвать командиром – и несколько их заместителей. – Изящно кивнув, он включил в их число Кэтрин и других женщин. – И конечно, наши дамы. Очень хорошо, что в нашей группе так много командиров – они проследят, чтобы все двигалось вперед. Мы здесь все друг за друга, словно в победоносной армии. Главное, что мы очень сплочены. Каждый делает свое дело ради общей цели.

Кэтрин смотрела на детские лица. Ей показалось, что Калеб сказал именно то, что нужно; дети заметно приободрились, поверив наконец в то, что они все-таки останутся в живых.

К ним подошел Джед Метерс в сопровождении еще двух мужчин. Улыбаясь, он остановился рядом со своей невестой Энни. Та радостно приветствовала его и метнула на Кэтрин вопросительный взгляд. Кэтрин молча кивнула.

Помахав остальным женщинам – все заулыбались в ответ, – Энни отправилась прогуляться со своим женихом.

– Ну вот. – Джемма быстро опустила на землю рядом с кучкой так называемого «борта» две пустые корзины. Девочки отбраковали эти куски, однако женщины осматривали их повторно. – Надо отнести все к нам в сарай.

Несколько девочек помогли разложить кучку по двум корзинам.

– Позвольте нам. – Лассель взял одну корзину, а Калеб – вторую.

Кэтрин и Джемма велели детям вытереть инструменты и отряхнуться от пыли и грязи. Рабочая смена у детей закончилась, хотя до заката было далеко.

В ответ на его безмолвный вопрос Кэтрин пояснила:

– Они не могут работать дольше – начнут ошибаться. Дюбуа понял, что детям нельзя работать так же долго, как и взрослым, – у них притупляется внимание. Если он будет заставлять их работать дольше, нам, женщинам, придется переделывать за ними часть работы, что отвлечет нас от очистки камней.

Калеб кивнул, подхватил тяжелую корзину на плечо и зашагал рядом с ней. Вместе с Ласселем и другими женщинами они вернулись к дробильне. Мужчины зашли туда следом за женщинами и, по указанию Харриет, поставили корзины в конце длинного стола.

Сев на табурет, Харриет поймала на себе взгляд Кэтрин и отмахнулась:

– Если не считать теперешнего похода, ты пробыла здесь весь день – теперь твоя очередь отдыхать. Сходи погуляй. Мы сами осмотрим эти камни.

Вначале Кэтрин отнекивалась, но другие тоже отправляли ее отдохнуть. Они все следили, чтобы каждая из них отдыхала по очереди; в конце концов Кэтрин уступила.

– Ну ладно. Прогуляюсь по поселку.

– До свидания! – Лассель отдал девушкам честь и быстро повернул к выходу.

Калеб улыбнулся всем, поклонился и вышел из сарая следом за Кэтрин. Он пригнулся, выходя в дверь; спустившись с крыльца, он успел увидеть, как Лассель, кивнув Кэтрин на прощание, направился к бараку, в котором жили мужчины. Калеб невольно усмехнулся. Спустившись с крыльца, он остановился возле Кэтрин, когда она замялась, словно не зная, куда ей пойти; она подняла на него глаза.

Калеб улыбнулся, стараясь не так явственно показывать радость.

– Не возражаете, если я сопровожу вас на прогулке?

– Конечно нет! – ответила она, и щеки ее слегка порозовели. Немного замявшись, Кэтрин добавила: – Буду рада вашему обществу.

Капитан Фробишер сокрушенно вздохнул:

– Предложил бы вам руку, но я весь в грязи. – Подняв взгляд, он быстро оглядел тот участок поселка, который просматривался с их места. К собственному удивлению, он заметил еще несколько групп – мужчины ходили по двое и по трое; Джед и Энни гуляли, держась за руки, они разговаривали, забыв обо всем, словно находились в каком-нибудь парке. – Вижу, настал час променада.

Кэтрин тихо засмеялась.

Он посмотрел на нее:

– Как мы поступим? Кротко последуем общему примеру и будем ходить по часовой стрелке, или бросим вызов всем и пойдем собственным путем?

– Почему бы и нет? – согласилась Кэтрин. – Мы можем завести новую моду.

Они медленно зашагали против часовой стрелки, ко входу на рудник. Когда Калеб поравнялся с ней, Кэтрин негромко заметила:

– У наших прогулок есть еще одна цель. Обходя поселок, мы осматриваем частокол. Мы уже заметили несколько мест, где лианы, которыми скрепили бревна, обтрепались.

– Понятно! – кивнул Калеб. Дойдя до входа на рудник, они развернулись, прошли между костром и мужским бараком. – До сих пор не могу понять… как бы это получше выразиться… чем вызвана снисходительность Дюбуа. – Кэтрин вскинула голову. – Он в самом деле считает, что взрослым необходим перерыв, чтобы они не слишком выбивались из сил и лучше работали?

Кэтрин огляделась по сторонам. Прежде чем ответить, прошла еще несколько шагов.

– Нашим здоровьем Дюбуа пользуется как предлогом – так он отвечает, если его спрашивают.

– А истинная причина?

– Он снисходительно смотрит на то, чтобы между нами укреплялись дружеские и более тесные отношения – вроде тех, что объединили Энни и Джеда. Несколько дней назад они объявили о своей помолвке. Для Дюбуа подобные отношения служат лишним рычагом влияния…

Калеб посуровел.

– Ясно… Да, это на него похоже – использовать любую слабость в свою пользу. Позволяя нам дружить, он укрепляет свою власть над нами…

Кэтрин молча склонила голову в знак согласия.

Они медленно приблизились к воротам, которые охраняли двое часовых. Развернувшись, прошли мимо строения, в котором спали женщины и дети. Как только они оказались вне пределов слышимости часовых, Калеб, внимательно осмотрев кухню и склад впереди, решил взять быка за рога.

– Наверное, мне стоит держаться от вас подальше… – Почувствовав на себе ее удивленный взгляд, он заглянул ей в глаза – откровенно, не собираясь извиняться: – Не буду лукавить. Вы мне очень нравитесь, и я надеюсь, что со временем и вы, возможно… проявите ко мне интерес. Но не увеличит ли… мой интерес опасность для вас? – Глядя в ее светло-карие глаза, он ненадолго забылся, и ему пришлось заставить себя продолжить: – Как произошло, например, позавчера в джунглях?

Кэтрин довольно долго не отводила глаза в сторону. Еще несколько минут они шли молча, обойдя открытую кухню и кладовую, в которой хранились съестные припасы.

Кэтрин раздирали противоречивые эмоции. Она вполне доверяла собственным глазам, нисколько не сомневалась в искренности того, что прочла – вернее, того, что он позволил ей прочесть – в своих ярко-голубых глазах. Его «интерес» был неподдельным; после его неожиданного признания сердце у нее забилось значительно быстрее. Ей стало трудно дышать, не хватало воздуха, как будто на ней был слишком тесный корсет, хотя на ней вовсе не было корсета.

Но его вопрос тоже был искренним. Как ни хотелось ей тут же развеять его сомнения и воскликнуть, что его чувства взаимны… Но Калеб Фробишер имел в виду нечто совершенно конкретное. Он считал, что ей грозит опасность. И все же… Не так она представляла себе эту сцену. Ей снова показалось, будто судьба ее испытывает, проверяя, чего она стоит на самом деле.

В конце концов, когда они обошли основание сторожевой вышки, и никто не мог подслушать их слова, она глубоко вздохнула и ответила:

– Мы не можем предугадать, что нас ждет в будущем.

Покосившись на него, она заметила, что Калеб слушает ее с сосредоточенным вниманием.

– Мы… здесь и сейчас… не можем быть уверены в том, что у нас вообще есть будущее. И, хотя я понимаю ход мыслей Дюбуа, который считает… привязанность и дружбу проявлениями слабости, по моему опыту, привязанность и дружба, на ней основанная, способны подбодрить человека даже в самые трудные времена. – Кэтрин вскинула подбородок. – По-моему, привязанность никого не ослабляет. – Она ненадолго замолчала, подбирая нужные слова, чтобы лучше объяснить свою точку зрения. – Да, привязанность способна вызвать… беззащитность, однако в то же время она дает гораздо больше, делает нас сильнее… – Кэтрин вздохнула и быстро продолжала: – Она дает повод жить и надеяться на будущее, за которое стоит сражаться.

– Вот именно.

Она снова покосилась на него и заметила, как он кивнул. Его бархатный голос был наполнен убежденностью, которую она не ожидала услышать.

– Согласен! Нежные чувства похожи на доспехи – они придают силы, укрепляют и увеличивают смелость. Безграничную, безудержную смелость. Нежные чувства позволяют надеяться на будущее, за которое стоит побороться.

Они одновременно повернулись друг к другу; их взгляды встретились. Кэтрин снова стало трудно дышать, колени ее ослабели, она почувствовала, что вот-вот упадет. Калеб, заметив ее состояние, подхватил девушку под локоть.

С трудом отведя взгляд от его голубых глаз, Кэтрин посмотрела вперед. Возможно ли – и так быстро? Она не считала себя дурой и не собиралась делать вид, будто не понимает, что происходит. Не было долгого, робкого ухаживания, когда влюбленные украдкой бросают друг на друга взгляды в переполненной людьми гостиной. Не было частых встреч в обществе, никаких предварительных договоренностей; не успели они познакомиться, как уже говорят о нежных чувствах.

Между ними пробежала искра, их чувства крепнут, обретают форму. Ничего удивительного, что у нее закружилась голова. И все же… что-то в ней откликнулось на него. Ей сразу понравились его честность, прямота, ясная голова и острый ум. Он не скрывал своих намерений. Не играл в салонные игры.

– По-моему, – сказала Кэтрин, удивляясь, что слова, сложившиеся в глубине ее души, слетают с ее губ, – когда судьба дает человеку то, что он хочет, лучше взять то, что предложено, и не упускать свой шанс… не ждать неизвестно чего, думая, что случай представится снова. Только глупцы воспринимают подарки судьбы как должное. Подходящий случай может и вовсе не подвернуться… – Кэтрин посмотрела на Калеба. – Поэтому я считаю: раз судьба свела нас, не стоит отказываться от ее подарков, что бы нас ни ждало в будущем. – Дождавшись, пока он посмотрит ей в глаза, она отважно спросила: – Вы удивлены?

Улыбка осветила голубые глаза Калеба.

– Все, кто меня знает, подтвердят: я никогда в жизни не был сторонником умеренности и осмотрительности.

Пытливо посмотрев на него, Кэтрин поняла, что он говорит правду, и все же удивленно выгнула брови:

– Даже в… том, о чем мы говорим? Многие мужчины наверняка с вами не согласятся!

– Особенно в том, о чем мы сейчас говорим. – Калеб стиснул челюсти. – И я не похож на многих!

В этом Кэтрин уже имела возможность убедиться; Калеб Фробишер излучал открытость и готовность принять жизнь и все, что жизнь готовит, с улыбкой и уверенностью в успехе, – качество если не уникальное, то уж точно редкое.

Забыв о том, что их окружает, забыв о мрачном будущем, чувствуя, что судьба ее благословила, Кейт – нет, Кэтрин – приняла вызов, бросилась с обрыва и, не обращая внимания на грязь, которая покрывала его одежду, положила ладонь на предплечье Калеба и почувствовала, как от ее прикосновения напрягаются стальные мускулы.

– Итак, – она отбросила со лба прядь волос, которая выбилась из прически, – расскажите, кто такой Калеб Фробишер.

Калеб улыбнулся и накрыл своей рукой ее ладонь, лежащую на его рукаве.

– Я уже говорил, что я самый младший из четырех братьев?

– Вы намного младше остальных? Кстати, чем занимаются остальные трое?

Они обошли поселок во второй раз. Калеб отвечал на ее вопросы и, в свою очередь, расспрашивал Кэтрин.

Глава 12

Следующие три дня в лагере почти ничего не менялось. Мужчины работали на руднике. Те, кто находился в первом тоннеле, продолжали добывать руду; отряд Калеба и Ласселя прокладывал и укреплял второй тоннель. Работа продвигалась медленно – им выделили не слишком много инструментов. Более того, после первого дня у плотников закончились доски. Диксон досадовал: ему не терпелось поскорее выяснить величину второй трубки и успокоить остальных.

Поскольку нехватка инструментов и леса и так замедляла работу, пока не было смысла прибегать к диверсиям, которые они обсуждали накануне. Диксон, которому помогали Хиллсайт, Фэншоу и Хопкинс, прикинули все за и против и решили остановиться на нескольких приемах, которые не должны были вызвать подозрений. По предложению Калеба в ожидании Арсена они готовились к тому, чтобы впоследствии успешно тянуть время.

В первую очередь придумали, как сделать так, чтобы масло в лампах скорее закончилось. Масло надо было потихоньку сливать в такое место, чтобы надсмотрщики ничего не заметили. Подходящее место обустроили в самом дальнем конце первого штрека – выкопанную яму завалили отработанной породой, и масло, проходя сквозь пустоты между камнями, уходило на глубину.

За три дня вынужденного простоя Калеб, Лассель, Джед и еще двое парней, которые в юности были учениками кузнецов, в любую свободную минутку наведывались в дробильню. Если поблизости не было надсмотрщиков, они осторожно обрабатывали долота и молотки, стараясь ослабить их незаметно и по-разному – инструменты не должны были выйти из строя все сразу и слишком быстро. Пришлось поломать голову, но все же они справились.

Посовещавшись, Калеб, Лассель, Хиллсайт, Фэншоу, Хопкинс и Диксон пришли к выводу: чтобы растянуть добычу алмазов, впоследствии им все же придется устроить нечто вроде небольшой катастрофы. Самым очевидным казалось обрушение свода второго тоннеля, но это было так опасно, что они решили пока никому об этом не говорить.

– Трудность в том, – говорил Калеб, идя рядом с Кэтрин в сумерках – вечерние прогулки быстро вошли у них в привычку, – что Диксон почти уверен: второе месторождение гораздо богаче первого. Кроме того, алмазы там крупнее и потому дороже.

Кэтрин, крепко державшая его за руку, нахмурилась:

– Разве это плохо? Я имею в виду – для нас.

– Пока хорошо. Те, кто стоит за всем предприятием и, конечно, наши таинственные заказчики пошли на такой риск ради денег. Они жаждут богатства, которое сулит второе месторождение. Вот почему нам нужно поскорее открыть второй тоннель и доказать, что там кроются несметные сокровища. Если мы будем и дальше поставлять алмазы в нужном количестве, заказчики пойдут на все, лишь бы рудник работал, а все мы оставались в живых.

– Чтобы мы и дальше работали и добывали алмазы.

– Вот именно. Возможно, Дюбуа – хладнокровный убийца, но вместе с тем он прагматик до мозга костей. Пока ему нужно, чтобы мы добывали алмазы, он будет делать все необходимое для сохранения своей рабочей силы, то есть нас, в хорошем, рабочем состоянии… – Калеб вздохнул и продолжал: – По правде говоря, то, что он, как ни странно, лишен обычных недостатков, свойственных главарям наемников, делает его в моих глазах гораздо более опасным врагом!

– Как странно, правда? – безрадостно усмехнулась Кэтрин. – Без Дюбуа нас бы здесь не было, и все же, хотя мы здесь, именно благодаря ему мы пока что живы и здоровы… относительно, конечно!

Калеб снова вздохнул.

Рука об руку они шагали вдоль частокола; Кэтрин, нахмурившись, посмотрела ему в лицо.

– Ты говоришь, что изобилие алмазов во втором тоннеле представляет трудность. Но почему?

Калеб слегка поморщился:

– Диксон еще не до конца уверен в размерах месторождения. Он пока не может разведать его на всю длину, чтобы хотя бы приблизительно подсчитать, сколько алмазов содержится во второй трубке и насколько они рассредоточены. А ведь это самое главное! Нужно знать, сколько времени нам понадобится на разработку второго месторождения. Нам во что бы то ни стало необходимо оставаться в живых к тому времени, как за нами прибудет спасательный отряд.

– Но может получиться, что второе месторождение и достаточно большое, и протяженное – и разработка займет много времени!

– Верно. Но на такое можно только надеяться.

Кэтрин покосилась на него:

– А ты… не склонен верить в лучшее?

Калеб поморщился:

– Скажем так: я удобнее себя чувствую, стараясь предусмотреть все непредвиденные обстоятельства.

Кэтрин улыбнулась, но улыбка ее увяла, как только она представила, чем может окончиться любой вариант, кроме самого лучшего.

– Пока заказчиков устраивает количество необработанных алмазов, Дюбуа вряд ли будет беспокоиться или опасаться каких-либо диверсий с нашей стороны. Мы должны позаботиться о том, чтобы у него не было никаких доказательств, что пленники что-то замышляют. Он может что-то подозревать, но он не станет действовать из одних подозрений – мы по-прежнему нужны ему; мы должны добывать алмазы. Думаю, он оставит нас в покое, если мы не дадим понять, что на руднике все зависит от нас…

– Но если он что-то выяснит… – Кэтрин вздрогнула.

Калеб положил руку ей на плечи и привлек к себе.

Лазарет был рядом; он повел ее в ту сторону. Посмотрел на нее, заметил, что она смотрит на него.

– Нет смысла беспокоиться – все мы знаем, что нас ждет; все понимают, что нам надо и дальше держать наши приготовления в тайне.

Калеб завел ее в густую тень сбоку от хижины, остановился, прислонился спиной к дощатой стене, а ее развернул к себе лицом.

Положив ладони ему на грудь – невинное, но все же прикосновение, на которое он живо откликнулся всем телом, – Кэтрин смотрела ему в глаза. Чтобы немного отвлечься и успокоиться, она решила сменить тему.

– Расскажи о своем доме, – попросила она. – Твои родители живут в Абердине?

– Нет. – Он широко улыбнулся и обхватил руками ее талию. – Наша семейная фирма – судоходная компания – действует за пределами Абердина, а живем мы в замке в Банкори-Девеник… – Он замолчал, заметив, как округлились ее глаза. – Что такое?

– Я хорошо знаю те места… не сам замок, а близлежащую деревню… – Она посмотрела на него в упор. – Я родилась неподалеку!

– Вот как? Где?

Кэтрин предпочитала сохранять свою биографию в тайне, хотя в ее прошлом не было ничего постыдного, но искренний интерес Калеба ей был приятен.

– В Фортескью-Холле. Рядом со Стоунхейвеном, милях в пятнадцати к югу от Абердина.

– Так мы земляки! – Глаза Калеба засияли от радости.

– Хотя родилась я в замке, мой отец был младшим сыном, поэтому мы жили в городке, в Арбетнот-плейс, – нехотя продолжила Кэтрин. – А потом, после его смерти, мы с мамой переехали в небольшой домик на Мэри-стрит.

Калеб Фробишер слушал ее очень внимательно; лицо у него посерьезнело, глаза сделались более пытливыми.

– Твой отец оставил после себя долги?

В его голосе не слышалось жалости; он просто хотел знать.

Кэтрин кивнула:

– Чтобы выйти за него замуж, мама порвала со своими родными, и, хотя моя бабушка… по отцу… всегда готова была помочь, мама не хотела жить у нее из милости. Она очень хорошо шила, поэтому стала портнихой и обшивала местную знать. – Кэтрин не добавила, что из-за этого ее, как дочь портнихи, навсегда исключили из тех кругов, к которым она принадлежала по праву рождения.

Она глубоко вздохнула и вызывающе вскинула подбородок:

– После смерти мамы я могла бы поселиться в замке на правах бедной родственницы, стать приживалкой в семье моих близких, но я слишком похожа на маму. – Кэтрин горько улыбнулась своим воспоминаниям. – И тут я увидела объявление в «Таймс»; семья, живущая во Фритауне, искала гувернантку. Я поехала в Лондон, ответила на объявление… и в конце концов оказалась здесь. Дюбуа понял, что ему нужен кто-то, чтобы присматривать за детьми, поэтому он приказал Кейлу похитить для него гувернантку.

На одно мгновение его лицо Калеба стало непроницаемым. Потом он поморщился:

– С одной стороны, жаль, что Кейл не выбрал кого-нибудь другого. С другой… – он пристально заглянул в ее светло-карие, – в таком случае я бы не познакомился с тобой.

«А я – с тобой».

Кэтрин чувствовала, как между ними протянулась ниточка – совсем тонкая, однако она постепенно крепла…

– По правде говоря, я не жалею, что Кейл схватил меня, – более того, иногда я радуюсь, что могу хоть как-то помочь детям.

– Таким, как Дикон.

Кэтрин кивнула:

– Хотя у меня нет ни братьев, ни сестер, я росла с многочисленными кузенами; вот почему я решила стать гувернанткой – я люблю детей и умею с ними управляться.

Она немного удивилась, заметив, что ее ладони по-прежнему лежат у него на груди. Через тонкую материю его рубашки она чувствовала жар его тела, который обжигал ее пальцы, медленно сводя ее с ума. В обычных обстоятельствах ей пришлось бы отойти от него, высвободиться, держаться подальше от крепких рук, мягко, но уверенно обнимавших ее за талию.

Но они находились «здесь и сейчас», поэтому она не убрала руки. Подняла голову, и их взгляды встретились.

– Расскажи о своих братьях – о тебе и о них.

Калеб с готовностью улыбнулся и продолжил занимать ее – и отвлекать себя самого – давно забытыми рассказами о подвигах братьев Фробишер.

– Конечно, главным всегда был Ройд – и он часто верховодил не только нами, братьями, но и другими.

Одна история следовала за другой; Калеб не умолкал, радуясь ее улыбкам, однако не переставал остро ощущать ее близость. Раньше такого с ним ни разу не было. Как будто их окутала невидимая паутина, сотканная из первобытного влечения и еще чего-то более сильного. Они не могли оторваться друг от друга. Как будто они застряли во времени, в месте, далеком от их родины. Оба они были оторваны от своих близких. Кроме того, оба понимали, что каждый из них по-своему уникален. Здесь. Сейчас. Вместе.

Калеб заметил, что Кэтрин неотрывно смотрит на него, словно чего-то требует, поэтому, когда он склонил к ней голову, все показалось естественным, ожидаемым – и, конечно, желанным. В последний миг она уперлась ладонями ему в грудь, чуть привстала – и их губы встретились.

Вначале поцелуй был легким, нежным, невинным и восхитительно робким, потом Калеб накрыл ее губы своими, и Кэтрин ответила на его поцелуй.

У Калеба закружилась голова, но он прекрасно понимал, чего она хочет, и с радостью подчинялся ее желаниям – покусывал ее губы, исследовал их очертания. А когда он понял, что эти податливые и мягкие губы словно просят, чтобы он раздвинул их языком, он словно воспламенился – и ринулся вперед.

Наслаждение заставило его забыть обо всем на свете. В последний миг он решил, что не стоит слишком торопить события – сейчас он не может просто схватить ее, завоевать, унести и… Несмотря на то, что рядом с ней он чувствовал себя первобытным варваром. Однако она явно его поощряла, откровенно льнула к нему, отчего он даже смутился. Как будто ее подарила ему сама судьба, сулившая ему нечто неописуемо драгоценное. Здесь, в сердце джунглей Западной Африки, в плену жестокого тирана, они оба не знали, долго ли им суждено оставаться в живых…

У Кэтрин кружилась голова. Она не понимала, дышит она или нет; более того, ей было все равно – ей лишь хотелось познать и запомнить каждую мельчайшую подробность их первого поцелуя.

Поцелуй не был первым для нее и тем более для него, но в тот миг, когда судьба толкнула ее в объятия Калеба, она бесстрашно бросилась в омут. В тот миг ей показалось, что все предначертано заранее. Он нужен ей как воздух. Поцелуй стал чем-то безмерно важным не только для нее, но и для него. Без него они не смогли бы жить дальше.

Внутренний голос предостерегал ее от опрометчивого шага. Как можно быть уверенной в мужчине, с которым она познакомилась лишь несколько дней назад? И все же Кэтрин в нем нисколько не сомневалась.

Жизнь научила ее доверять собственному суждению о людях. Она давно поняла, что может полагаться только на самое себя и свое чутье. Поэтому Кэтрин прильнула к нему, чувствуя, как тает в его объятиях, и провела ладонями по его широкой груди. Она ощупала бугристые мышцы у него на плечах, потянулась выше, пробежала пальцами по шее и погрузила их в густые спутанные волосы на затылке. Прикосновение к шелковистым кудрям Калеба было таким чувственным, что она затрепетала. Кэтрин ощутила, как в ней медленно разгорается новое для нее пламя желания; оно расцветало, как цветок.

Калеб заметил, что с ней происходит. К ее удивлению, тело его содрогнулось, но почти сразу же Кэтрин почувствовала, как он заставил себя остановиться и чуть отстранился от нее… Их губы разъединились, но оба не сводили друг с друга затуманенных желанием глаз. Оба дышали учащенно…

Когда Кэтрин немного успокоилась, Калеб тихо сказал:

– Достаточно. – «Не здесь».

Она не отвела глаза в сторону.

– Пока достаточно… – «Потом».


Следующим вечером в поселок вошла пестрая вереница людей.

Носильщики-туземцы – их было не менее двадцати – входили в ворота попарно; каждая пара несла на плечах связку длинных, грубо отесанных балок. За ними шли другие; они несли тяжелые ящики с лопатами и другими инструментами для горных работ. Шествие замыкали Арсен и его люди. Они тащили тяжелые вьюки. Судя по звяканью, вьюки были набиты гвоздями и катушками металлических полос, которыми крепили подпорки.

Калеб вместе с другими мужчинами стоял у входа на рудник, жмурясь в лучах заходящего солнца. По приказу Арсена носильщики остановились и положили свою ношу на землю. Затем один из наемников велел нести все на склад.

– Взяли с запасом, – заметил Диксон.

– Дюбуа не хочет, чтобы что-нибудь снова закончилось раньше времени, – буркнул Фэншоу.

Главарь наемников как раз вышел из барака. Немного постоял на крыльце, наблюдая за происходящим, а затем спустился к Арсену, стоявшему неподалеку, и о чем-то заговорил с ним. Когда носильщики-туземцы подошли к Дюбуа и Арсену, охранники, которые до того со скучающим видом патрулировали поселок, заняли место у костра, встав между пленниками и туземцами. Дюбуа расплатился с носильщиками, и те поспешно зашагали к воротам, украдкой поглядывая на пленников, – наверное, им не терпелось вернуться в свою деревню.

Арсен подозвал инженера и велел ему вместе с другими пленниками разложить доски и инструменты по местам. Диксон поручил одной группе под руководством Фэншоу и Хопкинса отнести доски на площадку перед рудником, другая группа отправилась на склад.

Расставляя ящики с гвоздями на грубо сколоченных полках, Калеб разглядывал обстановку; до того он побывал на складе только раз, чтобы взять лампу, и у него не было возможности оценить само строение и его содержимое. Рядом Джед Метерс разворачивал кирки и лопаты. Вдруг Джед остановился и повертел в руках лопату с короткой рукояткой:

– Будь я проклят, если она не новенькая! – Он повернулся к Диксону: – По-моему, прежние лопаты, те, что приносили раньше, были старыми, уже побывавшими в употреблении. Их явно покупали задешево. А сейчас… – Джед еще раз посмотрел на лопату и протянул ее Диксону: – Вот. Взгляните сами!

Диксон, нахмурившись, взял у него лопату, а Джед принялся рассматривать другие инструменты – кирки, ломы, молотки…

– Новые – все до единого! Должно быть, стоили Дюбуа и его хозяевам целое состояние.

Диксон, еще больше нахмурившись, повертел лопату в руках, посмотрел на черенок – и выругался.

– Что такое? – спросил Хиллсайт.

– Я и раньше замечал кое на чем армейское клеймо, но прежде нам доставались инструменты, бывшие в употреблении, и я решил, что они куплены в какой-нибудь лавке на распродаже. Ну а в таком месте, как Фритаун, источником бывших в употреблении инструментов почти наверняка служит форт. Но на этих стоит клеймо, – Диксон показал лопату стоявшему рядом Филиппу, – и, как сказал Джед, они новенькие! Не знаю, зачем командирам форта Торнтон понадобилось заказывать огромное количество таких инструментов только для того, чтобы потом продать их как излишки. Ничего не понимаю! Майор Уинтон ни за что не заказал бы такое количество… тем более что сюда все доставляется из Англии по морю.

– Погодите… Уинтон? – Калеб наморщил лоб и уточнил: – Вы ведь говорите о майоре Уинтоне, комиссаре форта?

Диксон кивнул.

– Моя будущая невестка, – сказал Калеб, – слышала, что инструментами ведает человек по фамилии Уинтер. Правда, когда при ней произносили фамилию, у нее на голове был мешок…

– Значит, она не расслышала и на самом деле речь шла не об Уинтере, а об Уинтоне?! – ошеломленно переспросил Хиллсайт и покосился на Диксона.

Тот нахмурился еще больше.

– Не может быть, чтобы это был майор Уинтон, – решительно объявил он. – Майор – человек несгибаемый, он принадлежит к старой школе… – Диксон тяжело вздохнул. – Однако у него есть племянник… его зовут Уильям Уинтон. Более бесхребетного и вместе с тем жадного типа я в жизни не встречал. В его предательство я готов поверить… Кроме того, он – помощник майора. – Диксон оглядел собравшихся. – Уильям Уинтон – помощник комиссара форта!

– Выходит, он водит своего дядю за нос, а поскольку на должность его устроил сам майор, ему придется очень несладко.

– Вот как он отплатил своему дяде за добро, – пробормотал Филипп.

Пленники переглядывались, а потом Диксон сказал:

– Теперь, когда есть все необходимое для строительства второго тоннеля, у нас больше нет предлога тянуть время.

Калеб посмотрел в глаза инженеру:

– Значит, придется устроить диверсию раньше, чем мы надеялись.


После того как все пленники собрались на вечернюю трапезу и поделились последними новостями, Калеб и Кэтрин отправились прогуляться по поселку. Моду на вечерние прогулки вдвоем ввели Диксон и Харриет; Энни и Джед тоже часто отправлялись пройтись, пользуясь редкими минутами отдыха и вечерней прохладой, чтобы поделиться мыслями и чувствами – и, самое главное, чтобы подбодрить друг друга.

Сегодня гулять пошли все три пары, оставив своих товарищей у костра. Каждая пара гуляла по собственному маршруту, стараясь не встречаться с надсмотрщиками и то и дело останавливаясь, когда им того хотелось.

У костра они лишь кратко рассказали об открытии Диксона и о том, откуда у них инструменты и оборудование. Калеб добавил: теперь они почти уверены, что сообщник Дюбуа, которого они раньше знали как Уинтер, на самом деле Уинтон, поскольку молодой человек с такой фамилией – второй по званию в комиссариате форта.

Выслушав его, Кэтрин заметила:

– Раз Дюбуа заказал столько инструментов, как нам растягивать работу до прибытия спасательного отряда?

Калеб поморщился:

– Мы по-прежнему ничего не знаем наверняка. – Несмотря на сумерки, он видел ее глаза. – Ты ведь понимаешь, теперь нам придется делать вид, что мы работаем все быстрее. Следующие три дня усердно трудиться придется всем мужчинам. – К такому выводу пришли все пленники еще до того, как парочки отправились на прогулку. – К сожалению, первое месторождение почти истощилось, а увеличивать выработку придется постепенно. Не увеличивать нельзя – теперь на руднике больше народу, и работаем мы дольше. Но и слишком спешить не стоит, ведь наши запасы уже заканчиваются. – Он посмотрел вперед. – Зато через три дня мы надеемся закончить верхний ярус второго тоннеля. Мы уже пробили пробные шурфы, укрепили вход и первый участок. Как только туда можно будет входить, мы приступим ко второй трубке и первым делом пополним наш запас алмазов. К тому времени Диксон, наверное, оценит второе месторождение и скажет, что нас ждет.

– Значит, все станет ясно со дня на день.

– Да. – Калеб понизил голос. – А если нам не повезет, мы что-нибудь придумаем. Арсен не привез лампового масла; так что, возможно, скоро оно закончится.

Кэтрин, шагавшая рядом с ним, кивнула. Ее рука лежала на сгибе его локтя, и она словно заражалась его силой и уверенностью. Помимо физической близости, она радовалась тому, что он мыслит оптимистично и всегда ведет других за собой. Рядом с ним у нее словно вырастали крылья.

Рядом с ним она настолько окрепла, что могла думать о будущем – о доме. О Стоунхейвене. О Банкори-Девенике. Об Абердине.

Она почувствовала на себе его ласковый взгляд.

– О чем ты думаешь? Плачу пенни! Только тебе придется поверить мне на слово, потому что сейчас у меня нет ни гроша.

Они зашли за дробильню, где их не видели часовые на вышке. Едва они оказались одни, Кэтрин развернулась к нему лицом.

– Я думала о доме. – «И о тебе».

– Вот как. – Он пытливо посмотрел на нее, хотя из-за темноты не видел выражения ее лица. – И что?

Неужели она сошла с ума, потому что смеет надеяться, заглядывать вперед, строить планы? Как говорится, не умирай прежде смерти… Она чуть подняла подбородок:

– Когда мы вернемся… – Она заметила, что говорит не «если», а «когда»; он заразил ее своей уверенностью. – Наши дома так близко… мы, несомненно, будем видеться. Если не там, то в Абердине точно.

Он внимательно посмотрел на нее и произнес:

– Я надеялся, что мы увидимся и в других местах. – Видя, что она молчит, он продолжал: – Например, у нас дома – или в Фортескью-Холле, если твоя бабушка еще жива. Думаю, она мне понравится. И в замке Фробишеров тоже – потому что я уверен, что мои родители с радостью познакомятся с тобой.

Кэтрин запрокинула голову. Калеб говорил то… что она хотела услышать! Она заглянула ему в глаза.

– Об этом пока рано говорить… не сейчас.

Он сжал губы и кивнул:

– Да, не стоит искушать судьбу.

Слава богу, он все понял. Кэтрин еще какое-то время смотрела на него – и потянулась к нему. В тот же миг Калеб потянулся к ней. Их губы встретились. Он крепче сжал ее талию и притянул к себе, и она прижалась к нему всем телом. Она закинула руки ему на шею и, отвечая на его приглашение, разомкнула губы.

Все вокруг поплыло и погрузилось в чувственный туман. Заключая друг друга в объятия, они отправлялись в увлекательное путешествие, в другой мир, где никого, кроме них, не было. Его губы казались ей твердыми и прохладными, а ее губы, пухлые и соблазнительные, словно опаляли его огнем. Рядом с ним ее всю, от головы до пальцев ног, охватывало сладостным томлением. Рядом с ним она словно оживала, расцветала. Ее подхватывала и уносила мощная волна желания.

Его стальные мускулы, его сдерживаемая сила в другом случае насторожили и испугали бы ее. До сих пор она робела мужчин; она еще никому не позволяла так крепко обнимать себя. Будь на его месте любой другой, она бы вырвалась и убежала. Но с ним все по-другому… Прижимаясь грудью к его железным мускулам, она испытывала странное волнение. И с радостью ощущала низом живота его эрекцию.

Хотя Кэтрин была девственницей, она не считала себя невинным цветочком. Однако ни с кем до него она не чувствовала себя такой раскрепощенной – ни один мужчина не вызывал в ней такого желания. Вот что сделал всего один поцелуй! Стремительный, опьяняющий, жадный, безрассудный, поразительно жаркий поцелуй.

Калеб понимал, что не имеет права давать себе волю – нельзя, не здесь, не сейчас, – но в них обоих все сильнее разгоралось пламя.

Калеб все понял. Он понял, что Кэтрин принадлежит ему, а он принадлежит только ей. Прежде у него было столько женщин, что он не давал себе труда их сосчитать. Благодаря легкому характеру и красоте он всегда без труда привлекал к себе представительниц слабого пола. Но сейчас все было по-другому. Настолько по-другому, что ему казалось, будто он отправляется в путешествие, которое сыграет решающую роль во всей его будущей жизни.

Но вот она издала сдавленный стон, и он узнал его – этот стон вожделения. Кэтрин, пылкая и страстная, словно таяла в его объятиях. Он чувствовал, как разгорается ее желание. Калеб хотел взять ее здесь и сейчас, насытиться ею, утолить свой и ее голод. Голова у него закружилась. Но все же он не позволил себе подчиниться первобытному зову.

Не сейчас. И уж конечно, не здесь.

Калеб отстранился, однако губы Кэтрин по-прежнему манили и искушали его. Ему пришлось приложить усилие, чтобы отстраниться от нее, убедить свои чувства отказаться от ее опьяняющего вкуса. Отказаться от того, что так настойчиво взывало к нему как к мужчине, соблазняло и приручало его. Безвозвратно забирало в плен.

Сорвиголова вновь оказался в ловушке. На этот раз по своей воле…

Прошла еще минута. Наконец Калеб оторвался от нее – и почувствовал ее разочарование. Утомленные, но не пресытившиеся поцелуем, оба тяжело дышали и смотрели друг другу в глаза – как будто, несмотря на мрак, они видели друг друга насквозь.

С тихим вздохом Калеб разомкнул объятия, поддерживая Кэтрин, чтобы та не упала. Потом еще раз глубоко вздохнул и сказал:

– Знай, что мой интерес к тебе, то, что сейчас происходит… – он взмахнул рукой, – не имеет никакого отношения к нашему пребыванию здесь… к тому, что мы оба оказались в ловушке. В моих чувствах к тебе нет ничего случайного. Встреть я тебя где угодно – в бальной зале, в чьей-нибудь гостиной – результат был бы тем же самым. Я бы пришел за тобой. Я бы тебя разыскал.

Кэтрин так же тихо ответила:

– Я могла бы сказать то же самое; пробыв здесь несколько месяцев, я ни разу не испытала желания быть рядом с мужчиной. Пока не появился ты… с самого начала ты для меня был другим. – Помолчав, она продолжала; – Не знаю, к чему приведет наша… близость, но мне хочется это выяснить. С тобой… вместе с тобой.

Калеб выдержал ее взгляд и протянул ей руку. Кэтрин вложила в нее свою. Их пальцы сплелись. Они вышли из своего укрытия и бок о бок зашагали в ночь.

Глава 13

Прошло три дня, и пленники поняли: если они хотят дожить до сентября, придется как-то замедлить работу на руднике.

– Вынужден сказать, – объявил Диксон вечером, когда все собрались вокруг костра, – не будь мы в таком тяжелом положении… зрелище поистине изумительное!

Всем, кто отважился зайти во второй тоннель, пришлось с ним согласиться. Проведя на тайном руднике в джунглях несколько месяцев, они научились распознавать в породе алмазы. Второе месторождение оказалось сказочно богатым. Огромное число алмазов было видно невооруженным глазом; судя по их положению, достать их не составляло труда. Диксон подсчитал, что они добудут основную массу алмазов за две недели, а когда алмазы закончатся, Дюбуа начнет их убивать. Сначала мужчин, потом детей…

Джед посмотрел на Энни и спросил:

– Разве Дюбуа не подождет, пока мы все не закончим, прежде чем начнет… убивать нас?

Калеб и Лассель переглянулись и посмотрели на Хиллсайта. Тот мрачно молчал. Видя, что никто не торопится отвечать на страшный вопрос, Калеб хладнокровно заметил:

– Ни один умный командир – или главарь наемников – не допустит, чтобы большая группа пленных мужчин прохлаждалась без дела в ожидании казни и планировала восстание. Все мы успели присмотреться к Дюбуа и понимаем, что он совсем не дурак. Женщин он оставит напоследок… – Калеб тяжело вздохнул. О том, какая участь ждет женщин, если подручные Дюбуа добьются своего, даже думать не хотелось… – а мужчин и детей он начнет убивать, как только поймет, что они больше не нужны.

Все молча обдумывали его слова. Никто не возражал.

– Мы, – Кэтрин обвела рукой всех женщин, – не сумеем так быстро обрабатывать породу, но это не помешает Дюбуа и его заказчикам…

– Начать заметать следы, – закончил за нее Калеб. – Ему все равно, что подумают те… кто останутся. Как только он… и заказчики… решат, что наши услуги им больше не требуются, нас прикончат.

– Потому что мы, только в силу своего существования, угрожаем их безопасности, – подхватил Лассель. – И надеяться на их снисходительность нам не стоит.

Диксон поморщился:

– У меня еще не было возможности исследовать нижний уровень. Возможно, мы сумеем пройти нижний ярус и еще немного потянуть время…

– Надолго? – быстро спросил Хиллсайт.

Диксон посмотрел на рудник и медленно покачал головой:

– Сомневаюсь. Опыт подсказывает, что та часть второго месторождения, которую мы видим, – самая богатая. В лучшем случае мы выиграем неделю, а потом…

Калеб оглядел собравшихся, заметил, какие у всех лица – и слегка пожал плечами:

– Значит, как мы и планировали, начнем замедлять процесс.

Вокруг послышался гул голосов; все кивали.

– Итак, – сказал Фэншоу, – с чего начнем? С масла?

Калеб повернулся к Кэтрин:

– Наверное, лучше будет начать нашу кампанию с такой заминки, которая не связана с самим рудником. – Он вопросительно посмотрел на нее и перевел взгляд на Харриет, сидевшую по другую сторону от Кэтрин: – Как насчет поломки ваших орудий труда?


На следующее утро Кэтрин выбрала из всех инструментов, лежащих на столе, молоток Харриет – головка у него так разболталась, что еле держалась на рукоятке. Кроме того, она взяла долота Мэри и Эллен с обколотыми краями. Накануне и в предыдущие дни к ним заходили ученики кузнецов и помогли «состарить» инструменты. Теперь все выглядело естественно, как будто все произошло в результате износа. Тяжело вздохнув, она вышла из дробильни и быстро зашагала к бараку наемников.

Дюбуа сидел за столом в своем кабинете.

– В чем дело? – подняв голову, спросил он.

– Вот в чем! – Досадливо морщась, изображая недовольство непредвиденным препятствием, она подошла к столу и положила на него инструменты. – Нам выдали их для работы, как только мы здесь очутились, и мы пользовались ими ежедневно по многу часов, и вот что с ними случилось! – Подняв голову, она встретилась с его взглядом. – Как по-вашему, можно ими работать? Мы просили Диксона, чтобы он заменил нам инструменты, но он ответил, что на складе нет запасных молотков. – Она скрестила руки на груди и метнула на Дюбуа едва ли не гневный взгляд: – И что прикажете теперь делать?

Дюбуа посмотрел на инструменты, и на его грубом лице появилось раздраженное выражение. Он потянулся к молотку, потом осмотрел долота.

– О таких вещах нужно докладывать заранее!

Кэтрин нахмурилась, будто слова Дюбуа ее раздосадовали:

– Заранее? Никто не спрашивал нас об инструментах. Если бы спросили, мы бы сказали.

Не сводя глаз с инструментов, Дюбуа что-то пробормотал себе под нос. Потом отложил молоток и отодвинул кресло от стола.

– А ну, показывайте, что там у вас!

Кэтрин внутренне фыркнула, услышав такой бесцеремонный приказ, и все же развернулась и повела его в дробильню. Войдя, она быстро огляделась; четыре женщины усердно работали с помощью еще пригодных для труда орудий, а Харриет сидела и наблюдала.

Дюбуа сразу же подошел к столу, где сидела Энни, и требовательно протянул руку. Когда она дала ему свои инструменты, он долго и внимательно их рассматривал, потом швырнул на стол и, подойдя к Джемме, осмотрел ее инструменты. Постепенно он обошел всех девушек. Все больше мрачнея, он несколько раз выругался и вернулся к двери, где ждала Кэтрин.

– Я добуду вам новые молотки и долота, – буркнул он. – А пока работайте тем, что у вас есть.

С этими словами он вышел вон. Прежде чем Кэтрин закрыла дверь, все услышали, как Дюбуа заревел:

– Арсен!

Пленницы заулыбались.


После короткого полуденного перерыва, идя за гвоздями на склад, Калеб заметил, что на крыльце барака сидят несколько наемников. Они осматривали свое оружие; у их ног лежали дорожные мешки. Отнеся гвозди плотникам, Калеб решил сделать короткий перерыв и прогуляться.

Сначала он зашел в дробильню и пригласил Кэтрин составить ему компанию. Все уже привыкли видеть их рядом; они часто прогуливались по лагерю. Воспользовавшись временным отсутствием охраны в этой части поселка, они завернули за угол барака наемников и остановились под окном Дюбуа, где их не могли видеть ни обитатели барака, ни часовые на вышке.

Прислонившись к дощатой стене, они услышали голос Арсена:

– А может, они сами испортили инструменты.

– Я так не думаю, – сухо и раздраженно отозвался Дюбуа. – До последнего времени с женщинами никаких трудностей не возникало, а инструменты я осмотрел лично – каждый поврежден по-своему и в разной степени. Если бы женщины портили их сами, нарочно, повреждения были бы одинаковыми.

Калеб и Кэтрин обменялись довольными улыбками. Они уделяли особое внимание тому, чтобы каждый молоток и каждое долото были повреждены по-своему и по-разному.

– Более того, – продолжал Дюбуа, – наша милая мисс Фортескью не грозила, что они прекратят работу, а просто обмолвилась, что они не смогут работать так же быстро, как раньше. Ты видел, что во втором месторождении алмазов гораздо больше, чем в первом, так что на всякий случай закажем инструментов с запасом. А сейчас позови ко мне Диксона.

Калеб услышал, как за Арсеном захлопнулась дверь. Он вспомнил вчерашний приход Дюбуа на рудник. Несомненно, его любопытство подхлестнуло сообщение о богатстве второго месторождения, и он решил взглянуть на него собственными глазами. Отлично играя роль одержимого инженера, Диксон с гордостью показывал ему алмазы, а Калеб боролся с искушением наброситься на Дюбуа с кайлом. Наблюдая за ним, Калеб вдруг заметил, как по лбу главаря наемников течет пот. Приглядевшись, он увидел, что тот все время то сжимает, то разжимает кулаки – и все больше бледнеет. Как оказалось, состояние Дюбуа не укрылось от глаз и товарищей Калеба. Они решили, что у Дюбуа клаустрофобия или что-то в этом роде – вот почему в штольне ему стало нехорошо. Никто из пленников пока не знал, как им могут пригодиться новые сведения, но они впервые заметили в Дюбуа слабость, хотя до сих пор главарь наемников казался им неуязвимым.

Размышления Калеба прервал топот на крыльце барака. Вероятно, Арсен привел Диксона. Вскоре они услышали, как инженер с наигранным воодушевлением перечисляет все, что необходимо для работы.

Крадучись, Калеб и Кэтрин обогнули барак и вернулись к дробильне. Проводив Кэтрин, Калеб вернулся к товарищам. Стоя у входа в рудник, пленники смотрели, как Арсен и его люди скрываются в джунглях.

Фэншоу кивнул в сторону уходящих:

– И сколько времени займет их экспедиция?

– С учетом списка, который я дал Арсену, – ответил Диксон, – думаю, их не будет дней пять, как всегда.

– Хорошо. – Хиллсайт оглядел присутствующих. – Итак, мы должны действовать по плану и притворяться, будто работаем в обычном ритме. Сейчас наша главная задача – отложить как можно больше кусков алмазоносной руды про запас.

Все закивали.

– И еще, – сказал Диксон, – как мы наметили, сегодня вечером я пойду к Дюбуа и укажу, что сейчас нет смысла заставлять нас, мужчин, работать дольше в то время, как женщины не могут с прежней скоростью дробить куски породы. Я предложу немного замедлить темп работы.

– Думаете, он согласится? – Филипп, ссутулившийся у дальней стены, выпрямился. – Я бы на его месте не стал.

Диксон поморщился:

– Но спросить-то можно. Это не повлияет на общее количество алмазов, которое выходит из поселка, что до сих пор было главной заботой Дюбуа.

– Значит, – Калеб взялся за кайло, – пока продолжаем работать в том же темпе, что и раньше, откладываем как можно больше про запас и надеемся, что Дюбуа позволит нам передохнуть.


К сожалению, в последнем вопросе Дюбуа проявил поразительную неуступчивость, несмотря на все доводы Диксона. Как и предсказывал Филипп, Дюбуа требовал, чтобы алмазы выходили из шахты как можно быстрее. Он сказал, что все мужчины должны быть заняты с утра до полуночи. Одни будут по-прежнему добывать руду, другие – прокладывать следующий участок второго тоннеля.

Калеб посоветовал Диксону воспользоваться ситуацией. Поэтому четырех мальчиков постарше, которые работали в шахте вместе с мужчинами, послали выбирать остатки алмазов из дальних углов первого тоннеля. Самые младшие дети продолжали подбирать отколотые куски породы из-под ног мужчин. Когда они доверху нагружали свои корзины, мужчины помогали им наскоро отобрать по нескольку алмазов «про запас». Затем дети выносили корзины с рудой на поверхность.

Девочки постарше, как и раньше, сортировали куски породы. Им помогали те женщины, у которых сломались молотки и долота.

К концу первого дня всем стало очевидно, что Дюбуа спешит выбрать месторождение как можно скорее. Видимо, он махнул рукой на то, что под сортировочным навесом скопилась огромная гора потенциально алмазоносной, но еще не очищенной руды.

В тот вечер все пленники сидели вокруг костра в самом мрачном расположении духа. Первым от лица всех выступил Хиллсайт.

– Итак, – сказал он, – в результате того, что мы работаем в прежнем темпе, перед дробильней скоро скопится груда необработанной руды. Так как Дюбуа не позволяет нам сократить уровень добычи, предлагаю сделать следующее… – Он оглядел собравшихся. – Мы должны замедлить сам процесс добычи руды.

Диксон, чертивший что-то в пыли веткой у своих ног, поморщился:

– Наш последний ход остался без ответа. Поэтому настоятельно не рекомендую больше ничего пробовать, по крайней мере следующие несколько дней.

Калеб заметил, что пленники сникли.

– Возможно, – сказал он, – нам и не удалось получить то, что мы хотели, но мы, по крайней мере, и не отступили. Будьте уверены, завтра мы постараемся придумать, как приостановить добычу алмазов!


Кэтрин сидела на крыльце барака в ожидании вечерней прогулки. Когда на небосклоне показалась луна, к крыльцу подошел Калеб и протянул руку. Как только Кэтрин оказалась рядом, он притянул ее к себе и увлек за собой в темноту. Девушку охватило радостное волнение, предвкушение чего-то необыкновенного, волшебного. Желание любить и быть любимой вспыхнуло в ней с новой силой. Она чувствовала себя счастливой. Да-да, это было именно так: вдали от дома, благ цивилизации, в плену жестокого тирана, после долгого дня, проведенного в душной дробильне, она чувствовала себя необычайно живой и желанной. И все это благодаря Калебу. Он вселил в нее – во всех них – надежду, веру в прекрасное будущее.

Однако стоит ли ждать наступления этого прекрасного будущего, откладывая на потом возможность наслаждаться головокружительными моментами счастья? Отказываться от простых радостей жизни, зная, что это будущее может и вовсе не наступить? Жить «здесь и сейчас» – не это ли истинный путь к счастью?

Как только они поравнялись со складом, Кэтрин крепче сжала плечо Калеба и повела его в тень. Он покосился на нее, но возражать не стал.

С чувством растущего спокойствия, растущей уверенности Кэтрин завела его в дальний угол, где было совсем темно. Выпустив его руку, она прислонилась к стене, привстала на цыпочки и, потянув за концы его шейного платка, приблизила его к себе. И стала целовать.

Калеб не сопротивлялся. Однако и не тянулся к ней, не обнимал ее за талию, не прижимал к себе. Зато он обхватил ее лицо ладонями, склонился к ней и позволил ей делать все, что ей хочется. Он отвечал на ее поцелуй с таким же пылом, но не направлял, не руководил. Он откровенно наслаждался ее губами – и она отважно возвращала ему это наслаждение.

Поцелуй становился все жарче. Все слаще. Все невыносимее… В Кэтрин разгоралось пламя; оно постепенно распространялось по всему ее существу. Ей хотелось, забыв стыд, купаться в этом восхитительном тепле. Воспользоваться моментом и испытать наслаждение, которое пробуждали в ней его ласки.

В Кэтрин проснулось что-то первобытное. Когда первая волна желания накрыла ее, она кое-что поняла. Поняла, что нужно ей – и ему. Здесь. Сейчас.

Калеб исследовал ее губами, более требовательными и бесконечно более властными, чем раньше, и она наслаждалась его ласками, забыв обо всем. Обоих закрутил омут, из которого им не хотелось выбираться. Он обхватил ее талию, потом его ладони скользнули ниже, и он прижал ее к себе. Его губы горели огнем, так же, как и у нее; страсть их поцелуя опаляла, сжигала. Но Калебу хотелось ласкать ее всю, сделать следующий шаг… И все же, несмотря на ее порыв, его что-то сдерживало.

С огромным трудом – на это ушло больше сил, чем он ожидал, – ему все же удалось прервать поцелуй.

Калеб открыл глаза и тихо спросил:

– Почему?

Обуздав обуревавшие ее чувства, Кэтрин ответила:

– Потому что мне нужно знать…

И она снова поцеловала его – снова настоятельно напомнила ему о своих желаниях. Прошло несколько секунд, прежде чем Калеб снова сумел сосредоточиться и ненадолго отстраниться.

– Что знать?

– Это… – Она прижалась к нему, обхватила его лицо ладонями и вложила всю себя в попытку объяснить…

Кэтрин снова прижалась к нему всем телом, прикоснулась губами к его губам; ее поцелуй был требовательным и лишал его последних остатков разума. Калеб провел ладонью снизу вверх, мучительно легко дотронувшись до ее груди.

Кэтрин застыла – всего на миг, чтобы насладиться неожиданным обострением всех чувств, – а потом снова углубилась в поцелуй, побуждая его двигаться дальше. И он подчинился, осторожно сжав ее округлую грудь…

Истончившаяся от многочисленных стирок рубашка и невзрачное платье, выданное наемниками, отделяли его горячую мозолистую руку от ее молодого тела, тоскующего по жарким ласкам. В Кэтрин пробудились такие желания, о существовании которых она не подозревала.

Когда Калеб потеребил своими длинными пальцами ее сосок, а потом принялся обводить его, ей показалось, что внутри ее разгорается пламя. Соски ее груди заострились, превратившись в тугие бутоны, казалось, еще немного – и они прорвут материю.

Калеб повторял свои медленные, искусные ласки, все сильнее распаляя ее. Он пробудил в ней страсть, и ей не терпелось узнать, что будет дальше. Хотя голова у нее кружилась, Кэтрин вдруг поняла, что может отвечать на его ласки – не только получать, но и давать, говорить ему о своих намерениях губами, руками…

Кэтрин буквально набросилась на него. Она словно учила новый язык; искала нужные выражения, способные передать ее потребности. Скользнув ладонями по отросшей щетине на подбородке Калеба, Кэтрин храбро положила ладони ему на грудь, потом медленно развела их в стороны – и тут же почувствовала, как все его тело напрягается, словно перед прыжком.

Тихо застонав, она принялась ласкать его, узнавать, исследовать – и одновременно говорить ему о своих желаниях. Она нашла под тонкой материей его соски и, подражая ему, обвела их пальцами. Почувствовала глухое биение его сердца – и сама задышала чаще…

Калеб чутко откликался на все ее просьбы. Он позволил ей вести, позволил показать, чего она хочет, позволил заполнить собой разум и чувства, а затем ответил ей взаимностью. Он убрал с ее талии руку и охватил ее вторую грудь. Медленно, но неуклонно он распалял ее страсть, лаская ее груди и делаясь все настойчивее, все требовательнее.

Инстинктивно сжав пальцы, она впилась ему в грудь ногтями, не переставая его целовать. Калеб резко втянул в себя воздух – и она невольно улыбнулась.

По очереди – сначала он, потом она – они играли на чувствах друг друга. Никогда раньше она не принимала участия в такой игре. Внутренний голос говорил, что она должна была стыдиться, однако ничего подобного она не ощущала. Более того, в глубине души она ликовала. То, что между ними происходило, было правильным; так и нужно. Все шло, как должно было идти. По крайней мере, между ними.

Однако вскоре Кэтрин заметила, что поцелуи Калеба стали менее пылкими. Она нехотя отстранилась от него; их губы разделились.

Калеб так же неохотно убрал руки с ее груди и положил их на талию Кэтрин. Он удерживал ее на некотором расстоянии, хотя ей хотелось прильнуть к нему. Опустив голову, он посмотрел ей в глаза.

Еле слышным шепотом Калеб спросил:

– Почему? Почему тебе нужно это знать?

К ее удивлению, думать над ответом ей не пришлось.

– Потому что скоро нам придется драться, и мы должны знать, что нас ждет, если мы останемся в живых…

В его глазах вспыхнули голубые искры.

– Ты права. Если мы узнаем… нам будет гораздо легче выжить.

Помолчав, он помог ей привести в порядок одежду и протянул руку:

– Пойдем. Я провожу тебя.

Глава 14

На следующий день почти все мужчины-пленники перешли во второй тоннель. Алмазов там действительно было больше, чем в первом, а добывались они гораздо легче. Все понимали: надо срочно что-то придумать.

Обычные полуденная и полуночная встречи у костра прошли тихо; лица у всех были мрачными.

Позже, вечером, вместе с Диксоном пробивая нижний ярус второго тоннеля, Калеб порезал левую ладонь о выступающий алмаз. Он выругался и посмотрел на шершавую стенку.

– Дай-ка взглянуть. – Филиппу хватило одного взгляда. – Зашивать не придется, но тебе нужно промыть рану. Нельзя рисковать – она может воспалиться.

Калеб нахмурился, хотя и понимал, что Филипп прав. Зажимая порез пальцами другой руки, он начал выбираться из тоннеля. Он проходил мимо работавших товарищей, переступал через груды породы и щебня, которые они оставили на утро – их вынесут дети. Наконец он вышел из шахты.

Бросив взгляд в сторону женского барака, он увидел, что на крыльце сидит Кэтрин. Она еще издали заметила, что он придерживает руку, и побежала навстречу.

– Что случилось? – спросила Кэтрин, останавливаясь рядом с ним.

– Порезался. Ничего страшного, порез совсем неглубокий.

Она схватила его за руку и внимательно осмотрела рану. Потом бросила на него встревоженный взгляд:

– Порез нехороший, особенно в здешнем климате. – Она схватила его за рукав, словно боясь, что он убежит. – Пойдем в лазарет, я обработаю рану.

Калеб с радостью подчинился. В лазарете было темно. К счастью, Кэтрин знала, где хранятся лампа и трутница. Вскоре она зажгла фитиль и накрыла его стеклянным колпаком. Комната осветилась золотистым светом, отчего в ней сразу стало уютнее.

Кэтрин жестом указала Калебу на койку и, открыв шкафчик, занялась поиском перевязочных средств.

Койка была закрыта пологом из москитной сетки, подвешенным на крюке под потолком: гамаки, в которых они спали, были окутаны такими же сетками – необходимая в джунглях предосторожность. Калеб поднырнул под полог и послушно сел на край плотно набитого тюфяка.

Радуясь, что быстро нашла все необходимое, Кэтрин налила в миску воды и капнула в нее настой из синей стеклянной бутылочки. Взболтав полученную жидкость, она подошла к нему.

– Вот. Поставь ее на колени.

Калеб подчинился. Девушка села на корточки, взяла его за раненую руку и осторожно погрузила ее в воду.

Мужчина выругался сдавленным голосом и чуть не выдернул руку, но Кэтрин предвидела такую реакцию и крепко держала его за руку, чтобы ладонь находилась под водой:

– Сейчас щипать перестанет!

Сжав зубы, Калеб промолчал, но вскоре чувство жжения притупилось.

– Что это?

– Хочешь верь, хочешь не верь, но настойку дал нам Дюбуа. Дети часто получают ссадины и царапины. После того как у одного мальчика воспалилась рука, он – Дюбуа – и дал нам этот флакон. Сказал, что таким средством лечат раны местные жители. – Подняв голову, она встретилась с ним взглядом. – Что бы там ни было, мы давно поняли, что средство очень эффективно.

Калеб нахмурился:

– Больно, как огнем жжет!

Кэтрин понимающе улыбнулась.

Промыв и просушив рану, она смазала ее мазью и аккуратно забинтовала ладонь Калеба лоскутом марли.

– Готово. – Кэтрин затянула узелок, погладила его по руке и встала. – Хорошо, что тебе хватило здравого смысла промыть рану тотчас же. Постарайся не снимать повязку по крайней мере день и не надавливать на рану. Она должна хорошо затянуться.

Разложив медикаменты по местам и наведя порядок, Кэтрин снова с улыбкой подошла к нему. Калеб взял ее руку, поднес к своим губам и поцеловал.

– Спасибо.

Не выпуская руки, Калеб потянул ее на себя. Кэтрин очутилась на нем. Прежде чем она успела что-либо сказать, он обхватил ее за талию и устроил поудобнее.

Облокотившись о его грудь, она отбросила со лба волосы. Потом принялась изучать его лицо. Их взгляды встретились, они потянулись друг к другу… и вскоре ее чувственные губы очутились в дюйме от его рта.

– Наверное, – прошептала она севшим голосом, – ты желаешь выказать свою благодарность?..

Прежде чем он успел усмехнуться и даже как-то ответить, она опустила голову, их губы встретились и слились в поцелуе – оба надолго забылись.

Поцелуй наполнял обоих уверенностью; он сулил будущее счастье. Утолял первый голод и напоминал о том, как приятны простые удовольствия, которые ждали их в будущем. В том будущем, за которое им предстоит сразиться.

Они долго лежали, наслаждаясь близостью и обмениваясь надеждами и мечтами… Они никак не могли оторваться друг от друга; они были словно зачарованные.

Не прерывая поцелуя, Кэтрин продолжила ласки; она почувствовала, как он под ней напрягся. Ее переполняли желание и радость от близости. Долгими, неспешными движениями Калеб ласкал ее спину, талию, бедра, потом обхватил ладонями ее округлые ягодицы и прижал к себе.

Кэтрин ощутила, как твердеет его мужское достоинство, крепко прижатое к ее лону. На нее нахлынуло острое, настойчивое желание, от которого захватило дух; она впервые мельком заглянула за завесу райского блаженства.

Оба понимали, что идти дальше им пока нельзя. Они прервали поцелуй и открыли затуманенные желанием глаза. Их взгляды встретились; сердца у обоих бились учащенно и глухо.

Кэтрин стоило большого труда отстраниться, но Калеб крепко держал ее, не желая выпускать из объятий. Улыбнувшись, Кэтрин подчинилась и положила голову ему на грудь; она позволила себе забыться в его объятиях.

Калеб чуть изменил позу; теперь он обнимал ее крепко и надежно, и она, пользуясь минутой, наслаждалась ничем не отягощенной нежностью.

В другом месте, в другое время ее чувство к нему, крепнувшее с каждым днем, с каждым часом, развивалось бы не один месяц, прежде чем дошло до стадии откровенных признаний. Но в их положении медлить было нельзя. У них не оставалось времени на обычные неспешные ритуалы, на постепенное узнавание, на робость и взаимные расспросы. В том месте, где они очутились, ни о каких вежливых ухаживаниях не могло быть и речи. Оба прекрасно все понимали и старались придумать, как продвинуться еще дальше.

Несколько секунд прошло в молчании; наконец ей удалось чуть отстраниться.

– По-твоему, мы оба сошли с ума? Чем мы занимаемся? Может статься, через несколько недель мы погибнем…

– Нет. – Хотя Калеб возразил не сразу, судя по его тону, такой ответ был обдуманным; он уже размышлял об этом. – Наоборот, по-моему, это доказывает, что мы оба в здравом уме. Мы оба понимаем, чего стоит желать. Чего стоит требовать. Какой бы высокой ни была цена.

– Ты прав. Я только надеюсь…

«…Что мы останемся живы. Что мы не обречены».

Хотя Кэтрин и не произнесла вслух последних слов, она не сомневалась, что он ее понял.

Калеб крепче обнял ее:

– Сейчас мы можем делать только одно: двигаться вперед и делать то, что должны. Главное, не забывать, какова наша конечная цель. Пока мы о ней помним, поверь, мы все преодолеем.

Кэтрин невольно улыбнулась: он способен даже ее убедить в том, что победа неизбежна!

Потом она задумалась, и ее улыбка увяла.

– А как же рудник? – Она заглянула ему в лицо: – Там все плохо, да?

Калеб поморщился, осторожно приподнял ее и усадил рядом. Теперь они бок о бок сидели на краю койки. Он провел ладонями по лицу и сообразил, что одна рука у него забинтована – он и позабыл… Здоровой рукой он нащупал ее ладонь; их пальцы сплелись.

– Не стану от тебя скрывать: все еще хуже, чем мы ожидали. Стоит коснуться киркой стены, и алмазы только что не градом сыплются к нашим ногам. В некоторых местах в породе столько алмазов, что она крошится… Мы откладываем про запас сколько можем, но есть предел того, что можно спрятать в шахте, особенно теперь, когда Дюбуа все время проверяет выработку.

– Что же нам пока делать? – спросила она. – Выливать масло?

– Да. И начать придется завтра утром – откладывать больше нельзя. Мы с Диксоном и Хиллсайтом думаем о том, как лучше представить дело. Надо, чтобы Дюбуа поверил, будто масло закончилось само по себе, что мы ничего не подстроили.

Калеб не стал ей говорить, что единственный другой способ замедлить темпы выработки – обрушить часть тоннеля. Посовещавшись, они оставили этот способ в качестве запасного. Уж очень он был опасен. Все что угодно могло пойти не так, как они планировали. Например, после обвала второй тоннель могло завалить целиком. В таком случае результат их стараний был бы противоположным тому, чего они добивались. Вот почему обрушение тоннеля рассматривалось ими в качестве последнего, отчаянного средства.

Калеб посмотрел вперед, вздохнул и рывком поднялся с койки. Не выпуская ее руки, помог ей встать. Встретился с ней взглядом и нежно улыбнулся:

– Спасибо за заботу. Спасибо за внимание… – Наклонившись, он быстро коснулся губами ее губ. – Пойдем. Я провожу тебя, а потом мне нужно возвращаться.

Возвращаться на рудник. И думать, как осуществить их планы.


Воплощать свой замысел в жизнь пленники начали в середине следующего утра. С пустой лампой в руке Калеб стоял у входа на рудник, в полумраке. Он то и дело выглядывал наружу и ждал.

Неделю назад они выкопали в конце первого тоннеля яму, в которую каждый день сливали понемногу масла из ламп. Вдобавок они поворачивали фитили всех ламп на максимальную мощность, что еще больше сокращало запасы масла.

Они продумывали, как Диксону лучше сообщить Дюбуа, что ламповое масло заканчивается, – наполнять светильники, как для рудника, так и для освещения других построек, в том числе дробильни и лазарета, из всех пленников разрешалось только Диксону. Те лампы, которые висели на кухне и в бараке наемников, наполнял тот из подручных Дюбуа, кто первым обращал на это внимание. Таким образом, почти все наемники могли брать ламповое масло. Значит, именно им давно следовало заметить, что масло на складе заканчивается, и поставить в известность Дюбуа, но никто не удосужился этого сделать.

Сообщить о масле придется Диксону, потому что лампы на руднике прогорели почти до конца. И хотя очень соблазнительно было просто отдыхать в темноте под землей, пленники понимали: Дюбуа скоро заметит, что они прекратили работу. Тогда придется объяснить, почему они вовремя не сказали… им даже думать не хотелось о последствиях такого шага.

Благодаря календарю, который они нашли в кладовой, они знали, что сегодня четвертое августа. До прибытия спасательного отряда оставался по меньшей мере месяц. И все это время им нужно было добывать алмазы.

Услышав шаги, Калеб обернулся. Из тоннеля вышел Диксон.

– Готовы? – тихо спросил Калеб.

Диксон кивнул. Из кармана он достал стопку бумаг:

– Сначала я схожу на склад. Дождитесь, пока я доберусь до крыльца, и окликните меня.

Криппс и двое его подручных сидели на табуретах на крыльце барака.

– Удачи! – пожелал Калеб.

Диксон тяжело вздохнул и быстро зашагал в сторону склада. На ходу он просматривал списки, которые держал в руках.

Калеб быстро выбежал из шахты и, размахивая лампой, крикнул:

– Диксон!

Диксон остановился вровень с крыльцом барака, рядом с Криппсом и другими наемниками – и круто развернулся. Калеб приблизился к нему. Диксон посмотрел на пустую лампу и нахмурился:

– Еще одна?

Калеб пожал плечами:

– Мы же теперь работаем дольше!

Диксон смиренно вздохнул и взял лампу:

– Я ее наполню. Ждите меня здесь.

Калеб покосился на сидевших на крыльце наемников.

– Подожду у входа в рудник!

Диксон кивнул и, снова погрузившись в свои списки, зашагал дальше, к складу. Калеб прислонился к прочным балкам, которые подпирали вход в тоннель, и устремил взгляд на носки своих сапог. Из тоннеля вышли Хиллсайт и Филипп. Всем хотелось как-то поддержать Диксона, они ведь не знали, чем кончится дело, не могли предвидеть дальнейшие события и отрепетировали не все.

Как они и уговорились, через несколько минут из кладовой вышел Диксон, держа в руке лампу, стеклянный резервуар которой был полон наполовину. Он сунул списки в карман и, нахмурившись, решительно направился к бараку наемников.

Не прошло и минуты, как Калеб и его товарищи услышали рев Дюбуа:

– Что-о?!

Через секунду на пороге барака показался Дюбуа. Криппс и другие наемники вскочили на ноги и застыли в позе, которую, наверное, считали стойкой «смирно». Дюбуа явно рассвирепел – схватив лампу, он напустился на Криппса:

– Какого черта ты допустил, что ламповое масло кончилось? – Дюбуа вскидывал руки вверх. – Меня что, окружают одни идиоты? Заказчики мне житья не дают! Я ведь показывал тебе письмо, которое принес Арсен! Они требуют больше, больше алмазов! А ведь именно они нам платят! И, если ты забыл, напоминаю: платят нам очень неплохо. И вот после того, как мы просим их подождать, и посылаем одну отговорку за другой, мы наконец в состоянии прислать столько алмазов, сколько им нужно… и тут у нас заканчивается масло!

Дюбуа то сжимал, то разжимал кулаки; желваки ходили у него на скулах.

Диксон откашлялся:

– Тут, наверное, никто не виноват – больше недостаток планирования. – Диксон говорил, как настоящий инженер – спокойно и размеренно, словно посвящая несведущих в тонкости своей работы. – На руднике стало больше рабочих, поэтому нужно больше ламп. Кроме того, смены удлинились, значит, все лампы каждый день горят в полтора раза дольше. – Он пожал плечами: – Неудивительно, что ламповое масло заканчивается. Как только приняли решение продлить рабочие смены, в последнем заказе нужно было удвоить количество масла.

Калеб вышел из шахты и не спеша зашагал к бараку. Глядя только на Диксона, кивнул в сторону лампы:

– Можно? – Он повернулся к руднику, рядом с которым теперь стояли Филипп и Хиллсайт. – Нам нужно продолжать.

– Держите. – Диксон подошел к краю крыльца и протянул ему лампу. Вмешательство Калеба дало Дюбуа возможность прийти в себя и проглотить досаду. А кроме того, заметить, что пленников интересует работа в шахте и больше ничего.

Нет, Калеб вовсе не склонен был недооценивать Дюбуа. Тот переместил взгляд с Диксона на Калеба, а затем на двух других, стоявших у входа на рудник. Подумав, Дюбуа спросил у Диксона:

– Сколько осталось масла?

– Немного, – скривился Диксон.

– Как лучше распорядиться оставшимся маслом, пока Криппс не вернется с припасами?

Диксон задумался, а потом ответил:

– Из-за увеличенной смены лампы в шахте горят дольше. Женщины не могут работать при свете ламп, поэтому можно взять в шахту две лампы из дробильни. Я проверю другие помещения; может быть, оттуда тоже можно взять лампы, но этого немного. – Он покосился на Дюбуа. – Нельзя рисковать и вести проходку при недостаточном освещении – мы повредим немало алмазов, что не понравится вашим заказчикам. А когда мы спустимся на нижний ярус, понадобится дополнительное освещение, иначе в полутьме мы рискуем обрушить на себя всю гору… и весь рудник.

Диксон помолчал, словно занимался мысленными подсчетами, и хладнокровно продолжал:

– Мы можем разрабатывать месторождение и дальше, только не так интенсивно. После того как Арсен привезет нужные инструменты, в полную силу заработает дробильня. По-моему, нехватка масла не повлияет на общее количество алмазов, которые вы отправляете на корабли. Ну а я тем временем постараюсь растянуть оставшееся масло, чтобы его хватило еще на какое-то время, пока не привезут еще.

Судя по тому, что Дюбуа в ответ всего лишь сухо кивнул, они поняли, что Диксону удалось убедить главаря наемников.

Дюбуа круто развернулся к Криппсу.

– Отправляйся во Фритаун, – процедил он сквозь зубы, – и привези лампового масла. С запасом!

– Больше ламп… – начал было Калеб и осекся.

Дюбуа его прекрасно расслышал и оскалился, как акула.

– И, как предлагает добрый капитан, захвати побольше ламп… – Подумав, он продолжал: – Ну, и еды заодно.

Дюбуа снова повернулся к Калебу. Дождавшись, пока Калеб посмотрит на него, главарь наемников насмешливо склонил голову:

– Спасибо за ценное предложение, капитан Фробишер!

Калеб нахмурился, неподдельно озадаченный:

– Про еду я ничего не говорил.

Дюбуа снова оскалился:

– После того как у вас появится все необходимое для работы, тебе и твоим спутникам понадобится много сил, чтобы работать не покладая рук!

Калеб пожал плечами и, покачивая лампой, зашагал на рудник, где его ждали Филипп и Хиллсайт. В темноте под сводами шахты Калеб улыбнулся – почти так же по-акульи, как Дюбуа.


Вечерние прогулки вошли у Кэтрин и Калеба в привычку. Они не спеша прохаживались по поселку против часовой стрелки. Харриет и Диксон и Энни с Джедом также гуляли, а Джемма, Эллен и Мэри проводили время в обществе пятерых моряков из экипажей Калеба и Ласселя.

Все старались, пока можно, радоваться обществу друг друга.

Подойдя к лазарету, Кэтрин посмотрела на двух надсмотрщиков, которые обходили горы шлака.

– Насколько я понимаю, разработка затягивается?

– Да, но ненадолго. После того как Криппс принесет ламповое масло и мы снова заработаем в полную силу, откроется доступ к богатому алмазоносному пласту и…

– Дюбуа заставит вас всех работать с утра до ночи, – продолжила за него Кэтрин.

Калеб поморщился.

– Верно. Правда, нижний ярус еще не открыт настолько, чтобы Диксон смог спуститься туда и оценить его. Как только он это сделает, мы поймем, есть ли у нас основания считать себя в безопасности.

Кэтрин вздохнула:

– Какое, должно быть, облегчение – наконец-то почувствовать себя в безопасности!

– Вот именно…

Они зашли за дробильню. Надсмотрщики, которых они заметили за отвалом, уже ушли вперед. Калеб огляделся, но рядом никого больше не было; кроме того, сейчас их с Кэтрин не было видно с вышки.

Девушка посмотрела на него и улыбнулась. Потом приподняла подол платья и вслед за Калебом поднялась на крыльцо.

Гадая, не опередили ли их другие парочки, он приоткрыл дверь и заглянул внутрь. Лунный свет проникал сквозь стеклянные панели в крыше и освещал пустое помещение. Калеб распахнул дверь пошире, пропустил вперед свою спутницу, закрыл за ними дверь и задвинул засов. Он обернулся – и Кэтрин тут же привстала на цыпочки и закинула руки ему на плечи; когда он склонил к ней голову; их губы встретились…

Несколько дней… они знакомы всего несколько дней, но он уже не может без нее обойтись.

Приступая к заданию, ни на что подобное Калеб не рассчитывал. Ему всего двадцать восемь лет; он думал, что еще не скоро остепенится, обзаведется семьей. И пусть Деклан женился в тридцать один год, да и Роберт, судя по его дневнику, тоже собирается к алтарю, тогда как Ройду – тридцать четыре, а он еще не женат, так с чего бы спешить ему, самому младшему?

С того, что она здесь, рядом, в его объятиях, и в эти минуты не важно больше ничего, кроме них двоих и того, что их объединяет. В глубине души Калеб осознавал: она предназначена ему. Он сразу понял это и в свойственной ему манере решил не бороться, а плыть по течению. Теперь течение тянуло его за собой, в море страсти.

Кэтрин хотела – чего она хотела, она не могла бы выразить словами, но точно знала, что такой потребности у нее раньше не было, а теперь она буквально испепеляла ее изнутри. Не отпуская плечи Калеба, Кэтрин отступила на шаг, увлекая его за собой. Он охотно подчинился и следовал за ней до тех пор, пока они оба не уперлись в край стола. Не прерывая поцелуя, Калеб обхватил ее ягодицы и, приподняв, усадил на стол. Кэтрин, не открывая глаз, ощутила, что его губы изогнулись в хищной улыбке. Через секунду Калеб приподнял подол ее платья выше колен, раздвинул ей ноги и, подойдя вплотную, стал между ее бедрами. Кэтрин ахнула от неожиданности и от того, что ее обнажившиеся бедра соприкоснулись с шероховатой поверхностью стола. Кэтрин охватила его лицо ладонями и притянула к себе, целуя с таким пылом, какой она в себе и не подозревала. Она плавилась, тонула в жаркой страсти; поцелуи заводили ее, придавая ей сил.

Ее смелость радовала его; хрипло застонав, Калеб ответил ей с таким же пылом, доказав, что пламя бушует и в нем. Еще несколько сладких минут он позволил ей играть, вести его, дарить и принимать ласки. Потом его губы отвердели, и он взял командование на себя. Калеб прижался к ней и, уложив спиной на стол, обхватил ладонями ее груди.

Все мысли выветрились из головы Кэтрин. Возможно, так пылко отвечать на его ласки не стоило, но, когда руки Калеба поглаживали и ласкали ее, утверждая над ней свою власть, – ей казалось, что по жилам у нее вместо крови текут удовольствие и радость. А когда он стал играть с ее сосками, внизу живота поднялась теплая волна наслаждения и затопила ее. Сейчас он и она – пусть и ненадолго – унеслись из окружающей действительности. Из той действительности, которая оставалась непредсказуемой и представляла угрозу. Им хотелось остаться в живых, чтобы идти дальше.

Поцелуи стали еще жарче и требовательнее. Кэтрин почувствовала, что пальцы Калеба добрались до шнуровки ее лифа. Мгновение, и лиф соскользнул с ее плеч. Под платьем на ней была лишь тонкая сорочка. Одним движением Калеб стащил с нее сорочку и коснулся ладонью нежной обнажившейся груди. Оба замерли и на секунду отстранились друг от друга. Их затуманенные взгляды встретились. Всего на мгновение обоих захватила мощная волна страсти, и они отдались ей, окунувшись в море чистого наслаждения. Потом ее веки сомкнулись; с губ сорвался стон, и она прижалась грудью к его ладони.

Калеб снова поцеловал Кэтрин, раздвинув ее губы языком, и она ответила. Она зарылась пальцами в его волосы, прижимая к себе, призывая двигаться дальше. Кэтрин охватила сладостная дрожь, она раскраснелась и опьянела от удовольствия, ей стало жарко. Груди от его ласк словно стали больше… Еще, еще! О боже! Кэтрин даже не догадывалась, что в ней скрыты такие бездны страсти – наслаждение пронзало все ее существо, а бешено бьющееся сердце гнало ее вперед.

Его руки были такими горячими, что почти обжигали кожу, но огонь как будто шел изнутри ее. Языки пламени лизали ее, распространяясь от груди к рукам, ногам, низу живота… Кэтрин без труда могла бы раствориться в этом ощущении. В глубине души она даже удивлялась тому, что не испытывает ни стыда, ни даже неловкости. Такая близость просто казалась ей новой и одновременно, как все новое, сильнее привлекала ее. Она немного робела, но только потому, что не знала, что будет дальше, как нужно себя вести. Приходилось полагаться на чутье. Однако самое главное – такая близость с ним казалась ей чем-то совершенно правильным. Она с ним – там, где и должна быть. И Кэтрин перестала волноваться. Позволила чувствам закружить себя и наслаждалась ими.

Не переставая целовать Кэтрин, Калеб слушал ее безмолвные приказы и охотно подчинялся им. Ее молодое отзывчивое тело под его руками сулило блаженство, радость, удовлетворение. Калеб чуть сильнее сжал ее соски пальцами, а затем оторвался от ее губ и принялся исследовать ее тело. Провел губами по нежному изгибу подбородка, по шелковистой коже шеи. Прижался влажными губами к тому месту, где так сильно бился ее пульс. Спустился ниже, к мягкому холмику груди. Туда, где его пальцы играли с тугим бутоном соска. Он нагнулся, прижался губами к ее соску и нежно втянул его в рот – Кэтрин выгнула спину и застонала.

Калеб медленно вел ее по дороге наслаждения. Кэтрин помогала ему, лаская пальцами его затылок и тихо постанывая. От этих тихих стонов он готов был сойти с ума, так мучило его все возрастающее желание. Калеб так возбудился, что опасался за свои брюки. Его первобытная сущность ожила, очнулась ото сна и была готова к действию. Ему стоило больших трудов удерживать себя в рамках дозволенного и не думать об искушении, какое представляло восхитительное тело Кэтрин.

Несмотря на ее откровенное поощрение, он понимал, что не имеет права воспользоваться ее неопытностью. Они знакомы всего несколько дней, и этого недостаточно для того, чтобы даже думать об этом. Тем более здесь. Здесь не место для нежности. С огромным трудом подавив в себе подобные мысли, Калеб поднял голову и снова нашел ее губы. Целуя ее, он ласкал ее груди, внушая себе, что пока этого достаточно.

Калеб не ожидал, что Кэтрин с ним не согласится, однако она как будто поняла, какая в нем идет внутренняя борьба, и еще теснее прижалась к нему, обхватив руками его плечи. Прежде, чем он успел ей помешать, прежде, чем он понял, что она намерена делать, она ухватила его за рубашку и запустила под нее руки. Пальцы Кэтрин заскользили по атласной коже Калеба, поглаживая, ощупывая каждый мускул, изучая, исследуя, даря наслаждение.

Прикосновения Кэтрин обжигали Калеба серебристым пламенем чистого желания. Оно словно отрывало его от земли, наполняло силой и страстью. Калеб сжал ее груди, заставив девушку содрогнуться от возбуждения. Кэтрин не удержалась от ответа. Ее ладони скользнули к низу его живота…

О нет!

Прикосновения Кэтрин были странно невинными, робкими и одновременно решительными. Ладони ее скользнули еще ниже… Не прерывая поцелуя, Калеб поспешил перехватить ее руки, крепко сжав пальцы. Потом он прижал ее руки к бокам, словно захватил в плен. Склонившись над ней, он впился в ее губы, показывая, какую бешеную страсть она в нем пробуждает. Так страстно и пылко он еще никого до нее не целовал.

В тот миг он понял и полностью согласился с тем, что к Кэтрин, к тому, что между ними происходит, его привела сама судьба. Калеб словно проснулся. В тот миг он окончательно осознал, как бывает, когда тебе нужна одна-единственная женщина, когда желаешь, хочешь только ее.

Капитан Калеб Фробишер окончательно понял, что их судьбы отныне неразделимы. И что он сделает все что угодно, все отдаст ради того, чтобы защитить ее. Чтобы они смогли разделить общую судьбу.

Калеб прервал поцелуй и взглянул на Кэтрин. Ее восхитительные, чувственные, влажные от поцелуев губы припухли. Когда она, наконец, открыла глаза и посмотрела на него, он увидел, что вся она охвачена страстью. Потом Кэтрин словно опомнилась и посмотрела на него озадаченно.

– Ох, Кейт… – Он со стоном закрыл глаза и прижался лбом к ее лбу.

– Что, Калеб?

Очень не хотелось ее разочаровывать, и все же… Собравшись с духом, он выпрямился и произнес:

– Не здесь. Не сейчас.

Хотя голос у него сел, эти слова он произнес вполне отчетливо. Ему показалось, что Кэтрин не сразу сообразила, где они. Девушка ненадолго зажмурилась, потом огляделась по сторонам и снова посмотрела на него.

– Потом… – добавил он на всякий случай, если она в чем-то сомневалась даже после их пламенных поцелуев и ласк. – Я хочу тебя. После того, как все закончится, и мы выйдем отсюда, я хочу попросить… и попрошу тебя стать моей женой. Но не здесь, не сейчас.

«Кейт»… только он называл ее так – только он разглядел ее внутреннюю сущность. Сама она всю жизнь мысленно называла себя именно так – «Кейт»; так звали женщину, которой ей хотелось стать. Посторонние привыкли называть ее Кэтрин, и она никогда никого не поправляла. А с тех пор, как умерла мама, она заставляла себя быть Кэтрин даже в мыслях. Так официальнее; так пристойнее и правильнее.

«Я хочу попросить… и попрошу тебя стать моей женой».

Она заглянула ему в глаза и увидела в них непреклонную волю. Он не шутил. Простые слова – не официальное предложение руки и сердца, а обещание такого предложения. После того, как…

Калеб мог бы воспользоваться своим положением, тем более что она так пылко его поощряла. Но, разумеется, он не воспользовался. Он истинный джентльмен, настоящий мужчина, в которого она – Кейт – уже влюбилась.

– Да. – Не сводя с него глаз, она произнесла единственное слово, какое можно было сказать в ответ. – Ты прав.

Кэтрин приподнялась и, опираясь на его руку, спрыгнула со стола.

Пока Калеб приводил в порядок свою одежду, Кэтрин надела сорочку и платье, завязала шнуровку лифа. С улыбкой коснулась губами его лица:

– Потом… – Она не сводила с него взгляда. – Мы продолжим после того, как вырвемся на свободу!

Глава 15

Через четыре дня вернулся Арсен; он принес инструменты для женщин в дробильне. Сразу после его возвращения во Фритаун отправился Криппс, прихватив с собой четверых наемников. Они шли за ламповым маслом и съестными припасами.

Кейт – она все чаще мысленно называла себя так – не удивилась, когда Дюбуа лично принес новые орудия труда в дробильню. Разложив их на длинном столе, он оглядел всех присутствующих, заглядывая каждой пленнице в глаза. Дольше всех он смотрел на Кейт.

– Вы все будете работать с рассвета до заката – пока есть свет. Только вы и… – Он покосился на Энни.

– Мисс Меллоуз, – подсказала Кейт.

Дюбуа снова переключил свое внимание на нее: – Только вам двоим позволяется каждый день на час после обеда выходить отсюда и проверять отбракованные камни. После этого вы будете возвращаться сюда и продолжать работать. И никаких прогулок, пока света хватает для работы! – Он оглядел шестерых женщин. – Вам все ясно?

Никто не ответил, хотя все закивали.

Кейт подождала, пока Дюбуа снова посмотрит на нее, и тоже кивнула:

– Вполне.

Ее не было в поселке, когда Дюбуа позволил своим молодчикам зверски замучить молодую девушку, но она видела тени в глазах Харриет: ни она и никто другой по доброй воле не стал бы испытывать терпение Дюбуа. Кроме того, все слышали о письме, которое он недавно получил от своих таинственных заказчиков.

– Вот и прекрасно! – Дюбуа долго и многозначительно смотрел на нее. Потом, видимо, решив, что сломил ее волю, он кивнул и направился к выходу. – Пока есть алмазы, которые можно очищать, вы будете продолжать работать как можно дольше и максимально быстро.

Пленницы смотрели ему вслед. Они выждали целую минуту после его ухода. Потом Джемма осторожно подошла к открытой двери, выглянула наружу и подтвердила, что Дюбуа в самом деле вернулся в барак и рядом не слоняется ни один надсмотрщик. Только после этого девушки вздохнули с облегчением.

Все ссутулились на своих табуретах. Настроение у них было подавленным. Исполненная мрачной покорности, Кейт разложила новые инструменты и раздала остальным. Харриет, примостившись напротив, взяла новые орудия труда и посмотрела на Кейт:

– Что же нам делать?

Кейт неопределенно пожала плечами. Из стоящей рядом с ней корзины она достала большой кусок руды и повертела его в руке, выискивая характерный блеск. Через миг она негромко, но отчетливо, так, чтобы ее слышали все женщины, произнесла:

– Нам придется подчиниться приказам Дюбуа и работать. Постараемся трудиться в том же темпе, что и всегда, в оговоренные им часы. Тем временем… я посоветуюсь с Фробишером и Ласселем, напомню им об их предложении. – Подняв голову, она встретилась со взглядом Харриет.

Просветлев, Харриет негромко уточнила:

– Кусочки холста?

Кейт кивнула:

– Лишь бы Дюбуа и его люди не начали пересчитывать куски породы, которые попадают к нам. Им ни за что не догадаться, сколько необработанных алмазов выйдет отсюда.


– Пока не вернется Криппс и не принесет лампового масла, – сказал Калеб, – мужчины не могут работать в полную силу. Поэтому мы с Филиппом позаботимся о том, чтобы соорудить тайники под вашими табуретами.

Они с Кейт – теперь она для него стала Кейт; он считал, что такое имя гораздо лучше подходит его нареченной, чем более официальное и чопорное Кэтрин, – сидели на бревне у костра, окруженные другими пленниками. Они только что завершили обычную скудную трапезу, состоявшую из жилистого мяса и жалкого подобия лепешек. Хорошо, что хотя бы воды было достаточно. Он отпил глоток из жестяной кружки.

– По крайней мере, мы работаем лишь при дневном свете.

– Верно, – кивнул он, опуская кружку. – Но вам придется заметно уменьшить кучу породы, сваленную у дробильни. – Задумчиво повертев кружку в руках, он продолжал: – По-моему, тебе и твоим спутницам лучше заполнять сейф чуть быстрее, чтобы не вызвать неудовольствие Дюбуа.

– Да, с новыми инструментами это нам по силами, – кивнула Кейт. – Но породы скопилось так много, что мы еще долго сможем работать и одновременно припрятывать сколько-то алмазов на тот случай, если они понадобятся позже.

Диксон, сидевший по другую сторону от Кейт, рядом с Харриет, внимательно прислушивался к ее словам. Наклонившись, он сказал:

– Харриет поделилась со мной вашим предложением использовать холст для тайников. В дальнем углу склада лежат старые паруса. Скажите, сколько вам нужно, и я отрежу куски по размеру – легче вынести со склада небольшие куски, чем целый парус.

Калеб подозвал к себе Филиппа; они вместе с женщинами прикинули, какого размера должны быть куски холста для тайников.

Диксон кивнул:

– Завтра утром зайду на склад и нарежу куски по размеру.

Калеб повернулся к Кейт:

– Мы с Филиппом зайдем к вам после обеда и займемся тайниками. Работы там минут на десять.

Она прикусила нижнюю губу:

– Может, будет лучше, если вы придете, пока мы с Энни будем на сортировке? – Она посмотрела ему в глаза. – Так меньше вероятности, что надсмотрщики что-нибудь заподозрят и решат проверить, чем вы там занимаетесь.

– Так или иначе, мы выставим стражу, – сказала Харриет. – А все-таки я согласна с Кэтрин – лучше приходите, когда их с Энни там не будет.

Калеб кивнул в знак того, что не возражает. Все что угодно, чтобы не возбудить подозрения Дюбуа, особенно если в деле замешана Кейт.

Договорившись о тайниках в дробильне, перешли к положению дел на руднике. Всех интересовало, сколько еще пройдет времени до того, как Диксону удастся спуститься на нижний ярус и – на что все пылко надеялись – подтвердить, что внизу алмазов не меньше, чем наверху. Тогда им не придется очень стараться, чтобы тянуть время до того, как их спасут.

До того, как спасут их всех – всех до одного.

С тех пор как Кейт узнала примерную дату – седьмое сентября, – она считала дни. Сегодня пятое августа, так что им нужно продержаться четыре недели. Целых четыре недели придется быстро добывать алмазы.

По словам Диксона, Калеба и всех, кто прокладывал нижний ярус, они надеялись успешно укрепить пробный узкий тоннель, чтобы Диксон уже на следующий день разведал, есть ли там алмазы.

Завтра вечером они все узнают и поймут, можно ли успокоиться – в том случае, если алмазов хватит до прибытия спасательного отряда – или их жизнь по-прежнему висит на волоске и их ждут тяжелые времена.

Кейт молилась про себя: только бы все оказалось так, как они хотят! Она не сомневалась, что с теми же просьбами к Всевышнему обращаются и другие пленники.

Мужчинам пора было возвращаться на рудник. По роли, которую играл Диксон, он должен был торопить их и вести на работу. Остальные ворчали и мрачно косились на него, однако все это было лишь напоказ.

Кейт и Калеб встали на ноги одновременно. Он посмотрел на нее, как будто хотел что-то сказать, но потом просто заправил ей за ухо выбившуюся прядь волос.

– Постарайся выспаться. Теперь вам тоже придется дольше работать. Ну а мы сегодня тоже хотим задержаться; нужно поскорее открыть нижний ярус.

Она нахмурилась:

– Зачем вам задерживаться? Тем более что масла почти не осталось…

– Да, – поморщился Калеб, – но мы будем работать, пока можем.

Обычно по вечерам они спокойно прогуливались по поселку, но их последнее свидание никак нельзя было назвать спокойным… Кейт кивнула: да, наверное, он прав и им лучше перестраховаться. Она заглянула ему в глаза и погладила по плечу:

– Хорошо… Значит, увидимся утром.

Кивнув, он направился к другим мужчинам: подгоняемые Диксоном, они все шли к руднику.

Кейт смотрела им вслед. После того как Калеб скрылся, она вернулась к костру и села рядом с Харриет. Переговариваясь, девушки наблюдали за детьми. Кейт не знала, что понимают самые маленькие, но те, что постарше… судя по выражению их лиц, они понимали свое положение даже слишком хорошо.

К ней подошел Дикон и уселся у ее ног. Кейт улыбнулась и погладила его по красивым светлым волосам.

Через час детям велели идти спать. Они послушно встали; здесь дети почти никогда не спорили. Работа, которую они выполняли, была не только напряженной и утомительной, но и очень скучной, монотонной. Лишь во сне им удавалось бежать из поселка… несомненно, их сны были куда лучше яви.

Женщины проводили детей в барак, уложили по гамакам. Кейт обращала особое внимание на то, чтобы москитные сетки целиком закрывали гамаки. К тому времени, как все дети были надежно укрыты и защищены от насекомых, многие из них уже крепко спали.

Женщины тоже легли спать. Так как ночных рубашек у них не было, они спали в чем были. Постепенно все стихло; в тишине слышалось лишь посапывание тридцати человек, да снаружи доносился пронзительный вой ночных хищников, которые охотились за оградой поселка.

Кейт лежала в гамаке и смотрела в потолок сквозь москитную сетку. Мысли ее обратились внутрь себя. Она думала о том, о чем не вспоминала больше трех лет. С тех пор, как заболела мама, она, Кейт, оборвала все связи с внешним миром, чтобы ухаживать за ней. Именно тогда она решила, что не выйдет замуж… Откровенно говоря, ее взгляды на брак сформировались еще раньше, когда умер ее всегда веселый расточительный отец, оставив их с матерью без гроша.

Тогда не понимала, что значит любить. Не понимала, как могла ее мать питать такое глубокое чувство к распутнику и транжире. Хотя Кейт была совсем юной, она все видела – чувствовала почти осязаемую силу того, что другие называли «любовью». Мать любила отца; да и он, несмотря на свои многочисленные пороки, тоже искренне любил ее. При этом отец вовсе не считал себя непоследовательным. Он просто был самим собой. К сожалению, ему не удавалось справиться с будничными сторонами жизни – в их доме никогда не было достатка. А потом он навсегда их покинул. За что Кейт так и не простила его. В глубине души она по-прежнему винила отца в безвременной кончине мамы. Тогда она решила, что все мужчины в той или иной степени такие же, как ее отец, – их можно любить, но на них нельзя полагаться.

И вот девятнадцать дней назад она встретила Калеба. И теперь она хотя бы отчасти понимала, почему мама была так предана отцу. Теперь она яснее понимала, что значит любить мужчину.

И все же… в глубине души у нее оставались сомнения в том, что такое возможно. Как она могла влюбиться всего за несколько дней? Да и любовь ли это – такая любовь, которая не умирает, пусть даже умрет тот, кого любишь? А если это любовь, нужна ли она ей?

Есть ли у нее выбор?

Или она, как и ее бедная мать, поддалась чувствам, прельстившись мужественным красивым лицом и беззаботной улыбкой? Не вызвано ли ее влечение лишь тем, что они находятся в таком положении?

Хотя она не могла ответить на свои вопросы, она знала, что не похожа на мать; хотя большинству мужчин она не доверяла, сердцем она понимала – Калеб не такой, как ее отец. Калебу можно доверять. На него можно положиться.

Готова ли она доверять ему вечно? Доверить ему все: свое будущее, свою жизнь? И что говорит об их отношениях тот факт, что она, много лет называвшая себя Кэтрин даже в мыслях, всего через две недели после знакомства с Калебом вернулась к своей прежней ипостаси – к той, кого она всегда называла Кейт?

Она смотрела вверх, во мрак, пытаясь отыскать там ответ на мучившие ее вопросы. Особенно на самый главный вопрос: можно ли доверять собственному чутью – или ее тянет к Калебу только потому, что он излучает спокойствие, несмотря на нависшую над ними страшную угрозу?

Тревожные мысли не давали ей заснуть, несмотря на усталость. Вскоре она поняла, что совершенно не хочет спать. Девушка осторожно выбралась из гамака, подошла к приоткрытой двери. Они всегда оставляли дверь приоткрытой: если кто-то из детей ночью проснется, ему будет не так страшно, если он увидит серебристую полоску лунного света.

Кейт вышла на крыльцо, полной грудью вдохнула прохладный ночной воздух. Она села на ступеньку крыльца и снова стала перебирать в голове мучившие ее вопросы. Запрокинув голову, она смотрела на звезды, которые на фоне черного бархатного неба сверкали, как те самые пресловутые алмазы. Далекие звезды в бесконечном мраке космоса, бессмертные и недостижимые, напомнили ей о том, насколько ничтожна и быстротечна ее жизнь.

Она вспоминала, как выглядят звезды в ночном небе над Абердином, когда до ее слуха донеслись мужские голоса – из рудника выходила последняя смена. Калеба среди них не было. Не было и Диксона с Ласселем. Мужчины добрели до своего барака, и вскоре в поселке снова воцарилась тишина. У входа на рудник по-прежнему горела лампа – тускло, но еще различимо.

Кейт ждала.

Масло в лампе почти закончилось. Через несколько минут из шахты вышла еще одна группа мужчин. Они несли последнюю лампу, почти догоревшую. Кейт узнала Калеба, Диксона и Ласселя. Они шли к своему бараку. Хотя Кейт сидела совершенно неподвижно, не пытаясь привлечь их внимание, Калеб заметил ее. Сказав что-то товарищам, он отделился от Диксона и Ласселя и зашагал к ней.

Кейт поднялась и устремилась ему навстречу. С самым решительным видом он взял ее за руку и молча увлек за собой. Они остановились за углом, где тьма была почти беспросветной. Прислонив спиной к стене, он склонился к ней и впился в ее губы. Его поцелуй стал настоящим взрывом жара и страсти. Кейт разомкнула губы и утонула в языках пламени, в первобытной буре страстей, которую он в ней поднял.

Кейт обхватила ладонями его голову и крепче прижалась к нему, радуясь, что он вернул ее к жизни. Поцелуй воспламенил их, как искра; в обоих зажглось пламя отчаянного желания.

Калеб крепко обнял ее, и она прильнула к нему. Ее охватило страстное, неутолимое желание. Кейт готова была отдать ему все, что у нее было. Их губы и языки вели опасную игру. Выпустив его голову, она обхватила его руками за шею, еще сильнее прижалась к нему, и они вместе отдались подхватившей их волне чистого желания.

Помимо страсти, его к ней толкала острая тоска. Хотя мысли у нее в голове путались, Кейт поняла состояние Калеба. Поняла, что стала для него якорем в бушующем море. Внутри его разыгралась настоящая буря, и для того, чтобы успокоиться, ему не обойтись без нее.

Кейт удерживала его в вихре охватившей их страсти. Постепенно огненная буря стихла, поцелуй стал нежным и ласковым. Они очень соскучились друг по другу и общались без слов, хотя Кейт по-прежнему понятия не имела, что же с ним произошло.

Наконец, Калеб поднял голову и нехотя отстранился от нее. Тяжело вздохнул и устало закрыл глаза. Кейт схватила его за плечи, стараясь заглянуть ему в глаза:

– Калеб! Что случилось?

Не открывая глаз – она видела тени от его длинных черных ресниц, – он прижался лбом к ее лбу и еле слышно сказал:

– Кейт, все очень плохо… – Он снова тяжело вздохнул. – Мы спустили Диксона на нижний ярус. Там очень опасно, потому что тоннель не закреплен как следует, но Диксон во что бы то ни стало решил выяснить, что там такое. Он спустился, и… в общем, он говорит, что не уверен до конца, но ему до сих пор не верится в то, что он там увидел.

– Все очень плохо, – машинально повторила Кейт.

Калеб выпрямился и открыл глаза.

– Завтра мы будем знать наверняка…

Кейт впервые услышала в голосе Калеба отдаленный намек на уныние. Его состояние отрезвило ее.

– Мы как-нибудь справимся – ты же знаешь! – Помолчав, она добавила: – Как странно… обычно именно ты ободряешь и поощряешь остальных.

Калеб скривился в самоуничижительной улыбке:

– Не волнуйся. К утру я возьму себя в руки и снова стану веселым и уверенным, как всегда.

Но сейчас он не был собой, не был тем уверенным оптимистом, тем Калебом, какого она знала, и он именно к ней пришел за утешением и поддержкой!

Сердце у нее сжалось. Она выпустила его руки и провела ладонями по его плечам.

– Не ты, а мы возьмем себя в руки!


К вечеру среди пленников начали распространяться дурные вести.

Во время обычного короткого полуденного перерыва все заметили отсутствие Диксона, Калеба, Ласселя, Хиллсайта, Фэншоу и Хопкинса, а также плотников и еще нескольких человек, которые работали в дальнем конце второго тоннеля. Все тревожно косились в сторону рудника. К тому времени, как Кейт и Энни отправились на сортировку, в лагере множились слухи.

Одна из девочек, Хизер, подошла к Кейт:

– Мисс, вы не знаете, это правда?

Кейт замялась, но не ответить она не могла.

– Мы еще ничего не знаем наверняка. Подождем, пока капитан Диксон не расскажет, что он там нашел. – Ей удалось улыбнуться. – Лучше не волноваться, пока мы не поймем, что у нас есть повод для беспокойства.

Поскольку женщины работали в дробильне отдельно от остальных пленников, они еще ничего не слышали. Когда Кейт и Энни пришли к детям, Кейт заметила, что в дробильню заходят Калеб и Лассель; несмотря на заминку в шахте, они помнили о том, что должны приделать «карманы» из холста к табуретам.

Позже, когда они с Энни шли назад, Энни негромко сказала:

– Хорошо, что ты попросила детей не волноваться. Правда, они все равно волнуются. – Она покосилась в сторону шахты. – Надеюсь, они ничего от нас не утаят и сразу расскажут, как обстоят дела.

Кейт не могла не согласиться.

Наступил вечер; пленники собрались вокруг костра в подавленном настроении. И это еще до того, как Диксон обратился к товарищам по несчастью. Достаточно было взглянуть на мрачные, понурые лица мужчин, как стало ясно: положение пленников стало совсем отчаянным.

После ужина Калеб сообщил:

– Мы наконец укрепили нижний ярус второго тоннеля, и капитан Диксон и еще несколько человек спустились туда и осмотрели продолжение алмазной трубки, разработка которой идет полным ходом.

Он говорил хладнокровно, лаконично, без намека на отчаяние.

– Как всем вам известно, наверху месторождение очень богато; порода буквально утыкана алмазами. Мы надеялись, что то же самое увидим и на нижнем ярусе. – Он оглядел собравшихся. – К сожалению, наши надежды не оправдались. В силу какого-то геологического процесса все алмазы во второй трубке были вытеснены наверх. В целом на нижнем ярусе алмазов примерно столько же, сколько их было в первой трубке, но почти все камни находятся очень близко от поверхности – до них легко добраться. – Он помолчал, дожидаясь, пока смысл сказанного дойдет до всех, и продолжал: – Поэтому разработка нижнего яруса займет очень мало времени.

Он снова замолчал. Кейт, сидевшая с другими женщинами чуть поодаль от него, посмотрела ему в глаза.

Его ответный взгляд был молниеносным; потом он продолжал:

– Самое же главное – можно сказать, жизненно важное в нашей ситуации, – пока вот что: хотя нам известно обо всем, Дюбуа и его люди пока ничего не знают.

Кейт расслышала в его голосе стальные нотки.

– Мы не собираемся сдаваться – мы не считаем, что надежды у нас нет. До этого еще не дошло. Мы еще можем продержаться – и продержимся. Но главное, что все должны запомнить, – никакие наши слова и поступки не должны вызвать у Дюбуа желание осмотреть шахту.

Калеб помолчал, чтобы до каждого дошел смысл его слов, и продолжал:

– Шесть дней назад он заходил во второй тоннель. Если он будет придерживаться такой же схемы, можно надеяться, что он не появится на руднике еще дня четыре. Мы собираемся воспользоваться этой передышкой, чтобы продумать, как нам быть дальше. Тем временем мы пополняем наш запас алмазов в шахте и создали еще один тайник в дробильне. – Он посмотрел на детей. – Дети, завтра мистер Хиллсайт, лейтенант Хопкинс и мисс Кэтрин обсудят с вами, как спрятать алмазы еще и в отвале. Задача эта рискованная, но без вашей помощи нам не обойтись. У каждого будет своя роль. – Он еще больше понизил голос, без труда удерживая всеобщее внимание. – Если мы и дальше будем действовать заодно, у нас есть надежда быть живыми и здоровыми и встретить здесь спасательный отряд. – Он заговорил чуть хладнокровнее: – Вот какова наша цель, и мы, каждый из нас, ни на минуту не должны забывать о ней. – Он оглядел всех, бегло заглянул каждому пленнику в глаза. – Мы сможем, у нас все получится! Помните об этом.

Кейт захлестнули эмоции – гордость и что-то еще более неуловимое. Она чувствовала, как в каждом пробуждается настойчивое желание быть частью целого. Калеб в очередной раз воспользовался своим даром; ему удалось изменить настроение пленников. Отчаяние сменилось решимостью.

Он дал всем то, в чем они нуждались.

Вскоре женщины встали, собрали детей и повели их спать. Кейт задержалась у костра. Она подошла к Калебу и положила руку ему на плечо.

Их взгляды встретились.

– Спасибо тебе – от всех нас.

Он улыбнулся с притворной скромностью:

– Не за что. Все мы играем свои роли, в том числе и я.

– Нет. Для тебя это не роль. Ты такой на самом деле…

Без него они, пленники Дюбуа, не стали бы такими сплоченными. Если бы он не попал в поселок, если бы его не схватили… что бы сейчас с ними было?

Мужчины, сидевшие рядом с Калебом, встали. Им пора было отправляться в ночную смену. Он посмотрел им вслед и повернулся к Кейт:

– Мне надо идти.

– Знаю. – Она смотрела на него в упор. – После работы приходи ко мне. Я тебя дождусь.

Он улыбнулся своей неотразимой улыбкой, потом поднес ее руку к губам и поцеловал:

– Ладно, приду.

– Иди! – Она кивнула в сторону рудника.

Он ушел не оглядываясь.

Кейт отвернулась. Она тоже не оглядывалась; медленно побрела по темнеющему поселку к женскому бараку.


В полночь Калеб вышел из шахты с другими мужчинами, работавшими в последнюю смену. Одна бригада добывала алмазосодержащую руду на верхнем ярусе второго тоннеля, стараясь работать как можно медленнее. В то же время другая бригада разбивала пустую породу в дальнем конце первого тоннеля.

Калеб не пошел вместе с остальными, а направился в другую сторону, не сводя взгляда со стройной фигурки на крыльце женского барака. Когда он подошел ближе, Кейт встала и, как и накануне, спустилась с крыльца ему навстречу. Однако сегодня она открыто пришла в его объятия, и их поцелуй был куда нежнее. Потом рука об руку они молча зашагали по поселку.

Калеб был рад, что Кейт не задает ему вопросы. Он слишком устал ломать голову, пытаясь решить, что им делать дальше, чтобы продержаться до сентября. Сейчас ему нужно было именно то, что предлагала она: свое молчаливое общество, безмолвную поддержку. Сейчас, как никогда, ее любовь согревала, придавала сил и утешала.

Любовь? Любит ли она его?

Ему казалось, что да. Он очень на это надеялся, потому что сам точно знал, что любит ее. Но об этом можно будет поговорить потом, как они условились. А пока…

Калеб вздохнул и тихо сказал:

– Мне пора возвращаться.

– В шахту? – спросила она, не останавливаясь.

– Да. Нам нужно кое-что продумать.

Они обошли барак и очутились у входа на рудник. Посмотрев вперед, она заметила, что свет у входа не горит, и нахмурилась.

– Мы заранее погасили все лампы. Остальные будут ждать меня недалеко от входа.

Она хотела отнять руку, но он крепче сжал ее и не отпустил:

– Сначала я провожу тебя.

– Ты просто галантен или не хочешь, чтобы надсмотрщики заметили, что ты покидаешь меня и куда-то идешь в одиночку? – поинтересовалась Кейт.

Калеб задумался и ответил вопросом:

– А если и то и другое?

Кейт рассмеялась.

Он запомнил ее смех; он эхом отражался в его сердце после того, как, проводив ее, он зашел за своими спутниками, а потом они все, перебегая из тени в тень, осторожно вернулись к руднику.

У самого входа он столкнулся с Джедом Метерсом и его помощником.

– Мы постоим на страже, – прошептал Джед. – Вдруг кому-то из надсмотрщиков взбредет в голову зайти сюда.

Калеб кивнул, похлопал Джеда по плечу и зашагал дальше. Он привык отдавать приказы, но никогда раньше на него не возлагали такое тяжкое бремя. Он привык отвечать за крепких, здоровых мужчин, но теперь на нем лежала ответственность за жизнь женщин и детей, что существенно усложняло задачу.

Калеб приблизился ко входу во второй тоннель. В нескольких шагах от него они договорились встретиться. Лампа, стоявшая на камне у них под ногами, мерцала совсем тускло: мужчины обступили ее, прислонившись к стенам тоннеля; слабый свет освещал их лица снизу. Хиллсайт подвинулся, и Калеб прислонился плечом к стене рядом с ним. Как только Калеб встал, Хиллсайт негромко проговорил:

– До того как прикрутить фитиль, мы еще раз осмотрели нижний ярус.

Диксон, стоявший за Хиллсайтом, провел рукой по волосам.

– И здесь, и там алмазы только что не сами выпадают к нашим ногам. – Он жестом указал на противоположную стену тоннеля. – Так что, по моим подсчетам, у нас впереди примерно неделя. В лучшем случае десять дней, если удастся растянуть время.

– Значит, доживем в лучшем случае до середины августа, – без выражения заметил Хиллсайт; он просто констатировал факт.

– У нас еще есть шанс изменить ситуацию к лучшему, – начал Калеб, и все устремили глаза на него, – но придется соблюдать осторожность. Главная опасность для нас заключается в том, что Дюбуа захочет осмотреть нижний ярус или как-нибудь пронюхает, что там мало алмазов. Если он увидит нижний ярус, он тут же прикажет перебросить туда основные силы. И после этого мы уже никак не сможем тянуть время. Однако если мы заблокируем нижний ярус до того, как его увидит Дюбуа или кто-то из его приспешников, тогда вы, Диксон, сумеете убедить его в том, что по богатству нижний ярус не уступает верхнему? – Калеб посмотрел Диксону в глаза. – Если нижний ярус обрушится, но вы подтвердите, что месторождение внизу столь же богато, а может быть, даже еще богаче, чем наверху, поверит ли он вам?

– И самое главное, – вмешался Хиллсайт, – что он сделает?

– Он заставит нас разрабатывать верхний ярус, как раньше – при условии, что обрушение не затронет и верхний тоннель. – Судя по лицу Диксона, он уже прикидывал все за и против.

– Но если он поверит, что внизу больше алмазов, – возразил Хопкинс, – он перебросит на тот участок больше народу, и нам снова придется его откапывать. Причем очень медленно и осторожно, что нам только на руку.

– Что ж, – вздохнул Диксон, – хотя мы вряд ли откроем нижний ярус до конца… да, после обрушения будет легко воспользоваться предлогом и вести разработку с повышенной осторожностью.

– После обрушения наемники побоятся спускаться в шахту – во всяком случае, не будут отходить далеко от входа, что бы им ни приказывали Дюбуа и его заместители, – заметил Филипп.

– А самому Дюбуа еще меньше захочется сюда заходить, – кивнул Хопкинс, – обычным инспекциям придет конец!

– И у нас будут развязаны руки управлять всем, что происходит в шахте, – докончил Хиллсайт. – Само по себе важное преимущество.

Калеб посмотрел во мрак и повернулся к Диксону:

– И… как же нам заблокировать нижний ярус?

Диксон тяжело вздохнул:

– Все можно устроить, хотя это опасно. И не просто опасно, а чертовски опасно, причем по многим причинам.

– Объясните.

Немного подумав, Диксон сказал:

– Нам придется подрубить балки, которые поддерживают вход на нижний ярус. Мы укрепляли нижний ярус так, что все держится… если можно так выразиться, на входе. – Он помолчал, еще раз представив себе всю картину, и повернулся к Калебу: – Если мы подрубим подпорки и балки у входа, все остальное почти наверняка тоже рухнет. Нижний ярус придется откапывать заново, а если учесть, что рыть придется после обрушения, дело предстоит сложное и неспешное – работать придется очень, очень медленно. Если удастся затянуть восстановительные работы, мы, скорее всего, не откроем нижний уровень до середины сентября.

– То, что нужно! – Калеб широко улыбнулся.

– Да, – кивнул Диксон, – но есть и плохая новость. Хотя нижний ярус также относится ко второму месторождению, он соприкасается с верхним ярусом. Если мы обрушим нижний уровень, убрав крепеж в том месте, где два тоннеля смыкаются, часть верхнего яруса тоже обрушится… – Диксон пристально посмотрел на Калеба: – А самое главное, что невозможно предсказать, какая часть верхнего яруса обрушится вместе с нижним. Может быть, маленький участок, а может быть, вообще весь тоннель.

Хиллсайт со свистом втянул в себя воздух и посмотрел на Калеба.

– Нельзя рисковать всем верхним ярусом. Если обрушится все, вполне возможно, что заказчики сочтут рудник нерентабельным и прикажут его закрыть.

Калеб нахмурился; он долго смотрел на лампу. Наконец он повернулся к Диксону:

– Мы можем полагаться только на вашу оценку… – Подумав, он спросил: – В самом деле, можно ли обрушить нижний ярус так, чтобы с ним не рухнуло больше трети верхнего яруса?

Диксон отвернулся; он смотрел на породу над их головами. Потом тяжело вздохнул – и кивнул:

– Да, наверное. – Он покосился на Калеба: – И лучше всего действовать сейчас, пока на нижнем уровне пробит лишь пробный шурф, где с трудом может проползти один человек. Придется учесть, что там сейчас пустота. Когда подпорки рухнут, пустота заполнится горной породой. Невозможно предсказать, какие последствия вызовет такой шаг. Возможно, все ограничится одним участком, но все зависит от того, как поведет себя гора. Мы очень рискуем, потому что никак не можем предсказать, что случится дальше.

Когда до всех дошел смысл его слов, все замолчали.

Фэншоу переступил с ноги на ногу и спросил:

– Значит, по-вашему, если мы так сделаем – обрушим нижний ярус, – нам придется действовать вслепую? И мы не будем знать, не рухнет ли на нас весь горный склон, пока…

Диксон с мрачным видом кивнул.

Калеб откашлялся:

– По-моему, нам придется пойти на такой риск. – Он оглядел остальных. – Другого выхода у нас нет… – Помолчав, он повторил: – Нам придется – понимаете, придется обрушить нижний ярус до того, как туда заглянут Дюбуа или его подручные. Мы должны… – голос его окреп, – пользоваться любыми средствами, чтобы выжить и выбраться из этих джунглей. Наше будущее зависит от нашего решения. Если мы не рискнем, у нас не будет надежды.

Он дал всем подумать, а затем заключил:

– Насколько мне представляется, выбора у нас нет.

Он видел, что Филипп, Хиллсайт и Хопкинс поддерживают его. Диксон и Фэншоу колебались, но и они тоже не видели другого выхода.

– Мы скажем остальным – мужчинам, женщинам и даже детям? – спросил Диксон.

Вопрос был очень важным. Заговорщики сразу же согласились, что остальных мужчин следует держать в курсе дела; все они работают на руднике и все так или иначе окажутся причастными к операции, а детей лучше оставить в неведении. Хотя многие из них тоже работают на руднике и помогают прятать алмазосодержащую породу в конце первого тоннеля, они уже привыкли к тому, что Диксон и остальные укрепляют нижний ярус, и не увидят ничего необычного в их действиях. Но, если рассказать детям о том, что они задумали, их тревога станет явной – до такой степени, что многие побоятся спускаться под землю, что не укроется от внимания Дюбуа и его подручных.

Затем они перешли к более щекотливому вопросу: делиться ли своими планами с женщинами.

Калеб был за; все остальные – против. Более того, все остальные с ужасом отнеслись к его предложению.

Судя по их замечаниям, Калеб понял, что в женщинах они видели более слабых созданий, которых следует охранять и защищать. Он еще мог понять стремление защищать, но никак не мог уравнять «намеренное оставление их в неведении» с защитой. Калеб знал, как бы его мать, будь она здесь, отнеслась к тому, что ей ничего не сказали, – она решила бы, что ей недостаточно доверяют. Ну, а его невестка, Эдвина, тем более будущая невестка, Эйлин Хопкинс, – они бы просто вышли из себя. Вспомнив об Эйлин, он невольно задумался, насколько хорошо Уилл Хопкинс знает свою сестру. Судя по его непреклонному отказу предупреждать об операции женщин, он знал ее не слишком хорошо.

По предложению Калеба они позвали к себе Джеда и спросили, что он думает.

Джед нахмурился и надолго задумался, но, наконец, признался, что не стал бы волновать Энни.

Калеб тяжело вздохнул.

– А мне все же кажется… что неправильно утаивать наши замыслы от женщин.

Особенно от Кейт.

Филипп перехватил его взгляд:

– Ты в самом деле хочешь, чтобы Кэтрин все время беспокоилась и боялась, представляя, как тоннель падает на всех, кто работает в шахте, в том числе на детей… и на тебя?

Калеб нахмурился и машинально поправил:

– Кейт.

Филипп бросил на него встревоженный взгляд:

– Ну да… Подумай головой, старина! Она наверняка разволнуется – и Дюбуа это заметит. Иногда мы забываем о том, что он за нами наблюдает, а ведь он не спускает с нас глаз, и, когда тоннель обрушится, он сразу все поймет.

– А на такой риск идти нельзя, – решительно объявил Фэншоу.

Хиллсайт решил вмешаться:

– Мы не имеем права рисковать, поэтому женщинам ничего говорить нельзя. Нельзя даже намекать Дюбуа на то, что мы что-то затеваем, – пусть и косвенно.

Филипп наклонился вперед:

– Нельзя рисковать и наводить его на такие мысли, потому что он обязательно отомстит! – Помолчав с секунду, он посмотрел на Калеба и чуть тише продолжал: – А ты ведь понимаешь, на кого он обрушит свой гнев…

«Не на тебя. На Кейт».

Хотя последние слова Филипп не произнес, Калебу показалось, будто они прозвучали в полный голос.

– Хорошо. Согласен. Скажем только мужчинам.

Они решили поспать хотя бы несколько часов перед тем, как приступать к претворению в жизнь своего плана – чертовски опасного, безумного, отчаянного, безрассудного – и тщательно продуманного.

Глава 16

На следующее утро Калеб, Филипп, Хиллсайт, Диксон, Фэншоу и Хопкинс первым делом поделились своими планами с теми, с кем они вместе работали. Хотя не все встретили новость с готовностью, позже настроение у многих поднялось – по крайней мере, теперь у них появился план, лидеры считали, что он вполне осуществим, и вели необходимые приготовления.

Пленники сознавали, что риск велик. Вместе с тем многие поддерживали лидеров и выражали готовность помочь. Калеб, Диксон и три плотника целый день при свете тусклой лампы осматривали балки, поддерживавшие проход на нижний ярус. Потом они стали обсуждать разные способы, как их можно ослабить.

Калеб напомнил:

– Придется еще поставить временные подпорки. Обрушить всю конструкцию должен успеть один человек, в крайнем случае два – а потом им еще надо выбраться наверх!

Диксон кивнул. Он осмотрел балки, которые они решили подпилить, и обратился к плотникам:

– Теперь мы знаем все, что нужно. Нет смысла работать сейчас, ведь у нас почти нет света. Работа предстоит непростая – важно, чтобы все получилось с первой попытки. Исправить мы уже ничего не успеем; одно неосторожное движение, и все пропало.

Калеб посуровел. Он предпочел бы начать активные действия уже сегодня, но Диксон прав – торопиться не стоит.

– Как по-вашему, когда Криппс привезет масло? – спросил Калеб.

Ему ответил один из плотников, который находился в плену почти так же долго, как Диксон:

– Если поспешат, Криппс с помощниками сумеют обернуться за три дня. Когда Арсена посылают за оборудованием для горных работ, ему нужно дней пять…

Диксон кивнул:

– Три дня – значит, они вернутся уже завтра. – Они с Калебом переглянулись. – Дождемся Криппса и приступим к работе при полном освещении, а пока подумаем, как устроить обвал в нужный момент, чтобы те, кто этим займется, успели выбраться наверх.


Выйдя из шахты, Калеб увидел, что Кейт, как всегда, ждет его на крыльце женского барака. Он испытывал неловкость оттого, что не может посвятить ее в их план, но его неудержимо влекло к ней.

Кейт встретила его поцелуем – сладким, полным обещаний, – но тут же отпрянула, положила руки ему на плечи и заглянула в глаза:

– Сегодня я не смогу пойти с тобой на прогулку. Дети очень разволновались из-за того, что участвуют в наших планах и наполняют собственный тайник алмазами. Нам с трудом удалось их успокоить. – Она поморщилась. – Почти все уже спят, но самые маленькие все еще ворочаются с боку на бок – инстинкт гувернантки не позволяет мне их покинуть.

Его успокоительная улыбка вышла совершенно неподдельной.

– Тогда давай немного посидим здесь. – Они устроились на ступенях крыльца, Кейт на верхней, Калеб – чуть ниже, прислонившись спиной к ее ногам: она погладила его по растрепанным волосам.

– Расскажи, что придумали дети.

Кейт говорила негромко, но ясно и четко. Они с Хиллсайтом и Хопкинсом предложили детям прятать куски алмазосодержащей породы в отвале.

– Даже если во втором тоннеле будут попадаться сплошные алмазы, мы разбавим их кусками пустой породы из первого тоннеля. Мы велели детям исходить из расчета «четыре к одному». Четыре куска алмазосодержащей породы в дробильню – а пятый в тайник в отвале. До четырех умеют считать все.

Калеб одобрительно кивнул и прижался к ней плотнее, наслаждаясь ее нежными прикосновениями.

– Я знаю, мы справимся. Мы выберемся отсюда! – Калеб многозначительно улыбнулся в темноту. – Помни мои слова. Верь мне!

Кейт склонилась к его губам, и Калеб поцеловал ее долгим, уверенным поцелуем, словно надеялся поделиться с ней своей уверенностью.


На следующий день вернулся Криппс. Он доставил в лагерь большой запас лампового масла, мешки с сушеным мясом, корнеплодами и мукой, дополнительное оборудование для горных работ – и совершенно неожиданного гостя.

– Не верю своим глазам! – Стоявший рядом с Хопкинсом Фэншоу смотрел на противоположный конец поселка. – Малдун, будь он проклят!

Хопкинс прищурился и посмотрел на щеголевато одетого морского атташе.

– Судя по всему, моя сестра и брат Фробишера были правы. Малдун действительно замешан в этом деле!

– Любопытно, – лаконично заметил Хиллсайт. – Интересно, каким ветром его сюда занесло.

Диксон фыркнул:

– Меня больше интересуют дополнительные припасы. Похоже, они опустошили все кладовые и хранилища форта!

– Возможно, – ответил Калеб, уже думая, что означают лишние припасы и как они повлияют на их планы и надежды Дюбуа, – либо Малдун и его дружки тоже делали запасы заранее, а сейчас решили, что настало время очистить свой склад.

Скрестив руки на груди, он стоял у входа на рудник и смотрел, как в поселок входит длинная вереница туземцев-носильциков. Филипп, стоявший рядом с ним, указал на что-то рукой. Когда Калеб посмотрел в ту сторону, Филипп кивнул на барак, где жили наемники:

– Похоже, наши дамы собираются произвести настоящую разведку.

Калеб проследил за взглядом Филиппа и увидел, что Харриет и Кейт заходят за угол барака. Они остановились за углом, под окном «кабинета» Дюбуа, и стали наблюдать за вереницей носильщиков, изображая самое невинное любопытство.


Они стояли так близко, что слышали, о чем говорили наемники.

Из барака вышел Дюбуа и остановился на крыльце. На двух девушек он как будто не обратил никакого внимания. Он не сводил взгляда с морского атташе.

– Что вы здесь делаете?

Кейт разглядывала человека, к которому Дюбуа обратился не слишком приветливо. Среднего роста, европеец, возможно ирландец, судя по внешности: черные волосы, белая кожа, черты лица мелкие, нос заостренный. Малдун нес на плече кожаную сумку, а в свободной руке сжимал пухлый саквояж. Его лицо показалось Кейт смутно знакомым.

– Ты его знаешь? – шепотом спросила Харриет.

– Нет, но, по-моему, я видела его во Фритауне… – Кейт не сводила глаз со щеголя.

Он поднялся на крыльцо и остановился возле Дюбуа.

– Мы решили, что мне пора забрать добычу и покинуть колонию. – Малдун развернулся и принялся рассматривать поселок. – Здесь, похоже, спокойнее, чем когда я побывал здесь в последний раз, – настоящий форпост цивилизации.

– Рад, что вы одобряете, – насмешливо ответил Дюбуа. – Что-нибудь случилось?

– И да и нет. – Малдун покосился на Дюбуа. – Во всяком случае, вам волноваться не стоит. – Он снова принялся рассматривать поселок. – Просто после того, как Деккер вернулся в порт, дел у нас стало гораздо больше. А после того, как вы сообщили о том, что в будущем алмазов станет больше, мы втроем посовещались и решили, что мне лучше уехать и наблюдать за происходящим со стороны.

Дюбуа следил за тем, как туземцы разгружают перед складом ящики и мешки.

– С чего вы так расщедрились?

Малдун улыбнулся:

– Уинтон заранее делал запасы всего необходимого на тот случай, когда рудник заработает на полную мощность. Мы решили, что запасы лучше держать здесь, чем на складе. – Он повернулся к Дюбуа: – Вполне возможно, Уинтон вскоре присоединится к нам. Надеюсь, вы нас хорошо устроите?

Дюбуа фыркнул:

– Лишние гамаки подвесим. – Кивком головы он указал на барак. – Будете жить вон там, с моими людьми. – Он посмотрел на пленников, которые толпились у входа на рудник. – Спать где-нибудь в другом месте я вам не советую.

– Понимаю, – нахмурился Малдун.

– А как там наш друг из окружения губернатора? – спросил Дюбуа. – Он тоже собирается явиться сюда?

– Пока что это не входит в наши планы. У него положение надежнее, чем у меня и у Уинтона. Кроме того, он гораздо полезнее для нас на своем теперешнем месте – ни Холбрук, ни другие его ни в чем не заподозрят.

– Что ж, – хмыкнул Дюбуа, – заходите внутрь.

Кейт и Харриет отпрянули. Они быстро прошли мимо окна Дюбуа и вернулись в дробильню.


Поздним вечером они пересказали все, что слышали, своим товарищам, собравшимся вокруг костра.

Хиллсайт мрачно кивнул:

– Итак, теперь мы знаем, что во Фритауне орудуют Малдун, Уинтон – скорее всего, племянник, но мы узнаем все наверняка, когда он сюда попадет – и еще кто-то из окружения губернатора… Хотелось бы знать кто! – Он прищурился.

– У вас нет никаких предположений? – спросил Калеб.

Хиллсайт медленно покачал головой:

– У Холбрука в подчинении трое. Меня захватили в плен до того, как я успел с ними как следует познакомиться. Судя по тому, что вы рассказывали о подвигах своего брата, он может оказаться любым из трех… – Хиллсайт еще больше посуровел. – И любой из трех мог узнать настоящую причину, по которой меня прислали во Фритаун!

– Ничего, – ответил Диксон. – Лучше подумаем, как нам дожить до прибытия спасательного отряда. Нам труднее будет тянуть время – судя по всему, они подумали обо всем и привезли всевозможные припасы.

– Верно, но теперь это не важно. Уже не важно! – Калеб поднял брови. – Более того, припасы, возможно, окажутся нам на руку.

Диксон, Фэншоу и еще несколько человек молча посмотрели на него.

– Что вы имеете в виду? – спросил Фэншоу.

Калеб ненадолго улыбнулся, но тут же посерьезнел. Он вовремя вспомнил, что не может объяснить Диксону и остальным, что у него на уме, потому что рядом с ними женщины и дети, которые не знают подробностей их плана. Однако он должен был что-то сказать.

– Все возвращается к тому, о чем я говорил раньше. Сейчас для нас самое главное, чтобы Дюбуа – а теперь и Малдун – не узнали об истинном состоянии месторождения на нижнем ярусе. Нам нужно позаботиться о том, чтобы этого не случилось.

Словно отвечая на вопрос Фэншоу, Калеб посмотрел на Кейт, сидевшую рядом, на Харриет и других женщин, которые рассредоточились вокруг костра.

– Возможно, Малдун первым делом заглянет в дробильню, чтобы посмотреть на необработанные алмазы. Если он заглянет, постарайтесь продержать его у себя подольше – покажите, как вы очищаете алмазы от пустой породы и так далее. Постарайтесь еще отвлечь его, показав, как работают дети. – Он посмотрел на детей. – Малдун наверняка будет слоняться по поселку, так что вам нужно быть начеку. Смотрите в оба! Не вздумайте при нем носить алмазы в тайники.

Дети закивали.

Видя, что Калеб не собирается продолжать, озадаченный Фэншоу открыл было рот, но Калеб метнул на него многозначительный взгляд, и Фэншоу просто кивнул.

Калеб снова вздохнул; умение хранить тайны никогда не было его сильной стороной.

– Надеюсь, – продолжал он, – пока вырыт лишь узкий лаз, даже если Малдун и зайдет на рудник, он не будет настаивать на осмотре нижнего яруса.

– Если он в самом деле зайдет на рудник, – голос у Фэншоу стал угрожающим, – уж мы его встретим как следует…

– Держитесь от него подальше, – посоветовал Калеб. – Я не шучу; в противном случае Дюбуа может что-то заподозрить. – Калеб оглядел всех мужчин. – Но кое-чего мы делать не станем… пока… Мы пальцем не тронем этого джентльмена. Позже, не сомневаюсь, только между нами, мы позаботимся о том, чтобы он получил по справедливости, но сейчас мстить Малдуну не в наших интересах… – Он понизил голос: – Прошу вас хорошенько запомнить мои слова. Как бы он вас ни провоцировал и какое бы искушение вас ни одолевало, не забывайте о нашей главной цели.

Хиллсайт поспешил ему на помощь; он о чем-то спросил детей, и общая беседа потекла по другому руслу.

Несмотря на почти ощутимое напряжение, возросшее после прихода Малдуна, все взрослые, как могли, старались успокаивать детей.

Вскоре Калеб и другие мужчины встали; им пора было возвращаться на рудник. Теперь, когда лампового масла стало в избытке, Дюбуа приказал наполнить все лампы. По его приказу большую часть пленников перебросили на верхний ярус второго тоннеля.

Перед тем как вернуться на рудник, Калеб подошел к Кейт.

– Сегодня я не приду – мы пытаемся понять, как нам быть с нижним ярусом. Из-за Малдуна дело стало еще более срочным. – По крайней мере, он сейчас говорил правду.

– Да, конечно… – кивнула Кейт. Какое-то время она смотрела ему в глаза, потом дотронулась кончиками пальцев до его заросшего подбородка: – Увидимся утром.

Перед тем как уйти, он взял ее руку и нежно перецеловал все пальцы.

Войдя на верхний ярус второго тоннеля, он обошел товарищей, которые работали кирками и лопатами, и направился в дальний конец, где Хиллсайт и Филипп о чем-то совещались с Диксоном. При ярком свете четырех ламп, установленных на балках у входа на нижний ярус, три плотника о чем-то переговаривались и ставили мелом отметки на балках и подпорках.

Калеб остановился рядом с Диксоном.

Инженер развернулся к нему. В руках он держал лист бумаги.

– По-моему, эти двое уже решили, что нам нужно.

Они объяснили Калебу, как при помощи системы противовесов сконструируют устройство, способное вызвать обвал не сразу, а через определенный промежуток времени.

Выслушав их, Калеб окинул взглядом всех троих:

– О каком промежутке идет речь?

Диксон посмотрел на Хиллсайта; тот переглянулся с Филиппом. Потом Хиллсайт посмотрел на Калеба.

– Самое меньшее – пятнадцать минут, но может быть, и полчаса.

– Прекрасно! – Калеб широко улыбнулся и посмотрел на плотников: – Успеете все подготовить, чтобы обрушение произошло завтра, во время дневного перерыва?

Джед вернул чертеж Диксону и посмотрел на Калеба:

– К полудню не успеть. Но, если повезет, к вечеру сделаем.

– Значит, завтра вечером, – подытожил Калеб.


Их молитвы были услышаны. Зайдя в тоннель на следующее утро, они увидели, что конструкция находится в том же положении, в каком они ее оставили.

– Слава богу! – с тяжелым вздохом заметил Диксон, осмотрев подпиленные балки.

Калеб, Хиллсайт и Филипп весь день помогали Диксону и плотникам ослаблять крепеж. Поскольку предполагалось, что они расширяют вход на нижний ярус, никто не удивился, когда Калеб вместе с четырьмя людьми из своего отряда вместе с Диксоном зашел на склад за досками, гвоздями и прочими припасами, нужными для сооружения пускового механизма замедленного действия.

Надсмотрщики, получившие приказы от Арсена и Криппса, довольно часто заглядывали на рудник. Возможно, Дюбуа велел усилить бдительность из-за того, что в поселке находился Малдун. Впрочем, надсмотрщики спешили поскорее выбраться из тоннеля. И хотя они видели, что группа пленников работает у входа на нижний ярус, никто из них не пожелал подойти поближе и посмотреть, чем они занимаются.

– Пусть и дальше думают, что мы укрепляем стенки тоннеля, – с трудом проговорил Джед. Он совсем выбился из сил.

Диксон с самого начала подходил к своей работе очень ответственно. Поэтому вход на нижний ярус оказался таким прочным, что разрушить его оказалось совсем не легко. К середине дня Диксон и плотники наконец договорились о том, как все устроить, и принялись сооружать пусковой механизм – сложную систему рычагов, грузов и противовесов. Работали все дружно и слаженно; к дневному перерыву дело было почти сделано.

Калеб взял свою порцию хлеба и твердого сыра и подошел к Кейт.

Кейт подняла голову, когда Калеб перешагнул бревно и сел между ней и Джеммой. Как только он устроился, она спросила:

– Вы уже решили, как поступить с нижним ярусом?

Харриет, сидевшая с другой стороны, тоже наклонилась послушать.

– Решаем, – ответил Калеб. Он покосился на Джемму, потом на Харриет и повернулся к Кейт: – Малдун вас навещал?

Она кивнула.

– Но до того он почти все утро провел с Дюбуа; прогуливался по поселку, осматривал… хм… достопримечательности.

Харриет тоже довольно невежливо хмыкнула;

– Судя по тому, как подробно Малдун обо всем расспрашивал, можно было подумать, будто мы тут находимся в каком-то санатории. Судя по его ответам, ему очень нравится, как у нас тут все устроено и как Дюбуа всем распоряжается.

– Вначале он, правда, потребовал, чтобы их с этим Уинтоном поселили в лазарете. – Кейт язвительно улыбнулась. – Я чуть не зааплодировала, когда Дюбуа ответил: если Малдун готов сам отвечать за свою безопасность, он, Дюбуа, мол, не видит препятствий, но у него не хватит охранников, чтобы, помимо обычного патрулирования, охранять еще и лазарет! – Она широко улыбнулась, когда Диксон и Хиллсайт подошли к ним и, услышав ее слова, подсели к Харриет. – После такого ответа Малдун решил: хотя в бараке и примитивная обстановка, пока она его вполне устраивает.

– Ничего не изменилось, – подала голос Джемма. – Малдун, как и Дюбуа, как будто не обращает внимания на то, что мы их подслушиваем.

Кейт оглядела окруживших ее пленников; все они понимали, что это означало.

– И как прошел визит Малдуна в дробильню? – поинтересовался Калеб.

– Он зашел совсем ненадолго, перед самым перерывом, – ответил Кейт. – И, судя по тому, как у него загорелись глаза, когда он увидел, чем мы занимаемся, он совершенно потерял голову при виде алмазов.

– Вот и хорошо. – Калеб переглянулся с Диксоном и Хиллсайтом. Кейт показалось, что их связывает какая-то тайна. Потом Калеб снова повернулся к ней: – Как ты думаешь, удастся вам подольше задержать его у себя в дробильне и на сортировке и во второй половине дня?

Джемма ответила:

– Можно попробовать. Он и сам просил ему показать, как мы очищаем камни.

– Да, уж мы его задержим, – подхватила Харриет. – Нарочно станем обрабатывать куски потруднее – пусть развлекается.

Джемма кивнула:

– Я видела камень, который ему идеально подойдет. Когда вернемся, отложу его в сторону.

– Постараемся задержать его у себя подольше, а потом предложим сходить на сортировку, когда пойдем туда сами. – Кейт покосилась на Калеба. – Если повезет, мы сможем продержать его у себя почти до ужина.

Хиллсайт наклонился вперед.

– Если вы займете его до вечера, вы нам очень поможете. Нам нужно, чтобы сегодня Малдун не показывался на руднике.

– И попросите детей о помощи, – продолжал Калеб. – Если Малдуну все-таки вздумается сходить на рудник, пусть кто-нибудь из мальчиков опередит его и предупредит нас!

– Да, конечно. – Кейт переводила взгляд с одного мужчины на другого. – Вам в самом деле так важно, чтобы Малдун не ходил на рудник?

Калеб посуровел:

– Да, очень важно – ведь мы должны скрыть правду о нижнем ярусе!

Перерыв заканчивался; пленники быстро доедали скудный обед. Малдун и Дюбуа вышли на крыльцо барака. Женщины собирали посуду. Бросив на Калеба последний взгляд, Кейт пошла с остальными к дробильне.

Калеб поспешил следом за Филиппом и Хиллсайтом; все вместе они вернулись на рудник.

По пути во второй тоннель Калеб негромко заметил:

– Все нужно проделать сегодня.

– Я не против, – отозвался Филипп. – От этого Малдуна у меня мурашки по коже. Дюбуа, конечно, тоже хорош, вернее, он настоящее чудовище, но я только что понял: Малдун может отдать приказ убить любого из нас – и Дюбуа ему повинуется.

Калеб кивнул:

– Не моргнув глазом!

Заговорщики принялись за работу. Еще полтора часа, и пусковой механизм был доделан. Они испытали его, ни к чему не прикрепляя, и засекли время. Механизм работал как часы и, судя по всему, давал им двадцать минут времени. Все заулыбались; Хиллсайт, Калеб и Филипп разделяли общую радость. Они тоже принимали участие в его создании!

Вскоре все снова посерьезнели. Им предстояла самая трудная задача. Нужно было очень осторожно надпилить последние подпорки, которые поддерживали вход на нижний ярус.

То, что они делали, было по-настоящему опасно. Косясь наверх, Калеб сознавал, что над ними тонны камня, которые, если что-то пойдет не так, рухнут им на головы. Пока одни делали надпилы в рассчитанных местах, другие поддерживали конструкцию собственными телами, а третьи сооружали временные подпорки. Пришлось позвать на помощь Квилли, Дюкасса и еще нескольких пленников посильнее. Они подпирали свод, пока Диксон и плотники обтесывали и ставили на место временные подпорки и вбивали клинья.

Конструкция жалобно скрипела и стонала. От таких звуков пробуждался первобытный инстинкт: бежать. Но они упорно оставались на месте, доверившись Диксону, и продолжали работать. Сейчас они не имеют права паниковать.

Под вечер в тоннель заглянули два надсмотрщика. Хопкинс пошел им навстречу с самой дружелюбной улыбкой и завел разговор, перегораживая проход во второй тоннель. Заговорщики, работавшие там, изображали бурную деятельность, хотя им нельзя было и на дюйм сдвигать подпиленные балки.

Охранники перешучивались с Хопкинсом. Вдруг тоннель сотряс как будто низкий, долгий стон. Надсмотрщики вздрогнули.

– Что там такое? – спросил один.

Пленники, работавшие на верхнем ярусе, продолжали молча долбить породу.

– А, вы имеете в виду шум? – с самым невозмутимым видом осведомился Хопкинс.

– Да… – При свете ламп заметно стало, как побледнели надсмотрщики.

Хопкинс пожал плечами:

– Просто шум. Бывает время от времени. – Он, не торопясь, запрокинул голову и посмотрел на свод тоннеля, потом широко улыбнулся: – Может, божество горы таким образом выражает свое неудовольствие.

Калеб, стоявший в конце тоннеля, поймал на себе взгляд Хиллсайта; Хопкинс только что обернул к их выгоде то, что едва не стало катастрофой.

Ошеломленные охранники заспешили прочь.

Филипп усмехнулся:

– Им не терпится поболтать со своими дружками! Если повезет, они больше сюда не придут.

Так оно и оказалось, что вполне устраивало заговорщиков. Понадобились общие усилия, чтобы завершить приготовления. Наконец, Диксон и плотники решили, что все в порядке, и приступили к установке механизма замедленного действия. Вскоре прозвучал гонг – пленников созывали на ужин. Плотники в последний раз проверили всю конструкцию; потом отошли и оглядели свою работу издали. В тоннеле остались лишь Калеб и Диксон.

Инженер обернулся и покосился на верхний ярус, на балки, которые поддерживали свод второго тоннеля.

– Мы ведь не можем поступить иначе? – неуверенно спросил он. Вход на нижний ярус обрушится и почти наверняка увлечет за собой примыкающий участок верхнего яруса, но какая часть верхнего яруса уцелеет, никто не мог даже предположить.

– У нас нет другого выхода. Придется рискнуть, – сухо и решительно отозвался Калеб.

Диксон тяжело вздохнул, вытер ладони о пыльные брюки и нажал на рычаг.

Оба затаили дыхание.

Маятник качнулся… Все как они рассчитали.

Затрещали доски, но пока ничто не обрушилось.

Калеб хотел сказать: «Пойдемте!» – но, не сумев вымолвить ни звука, коснулся плеча Диксона. Они развернулись и бок о бок не спеша направились к выходу из шахты.

Глава 17

Выйдя наружу, Калеб и Диксон подошли к костру, вокруг которого уже собрались остальные пленники. Заговорщики косились в их сторону. Мужчины взяли еду и устроились на бревнах рядом со своими избранницами. Они помнили о том, что девушек нельзя тревожить – как, впрочем, и других. Пока никто не подозревал, что на шахте что-то неладно.

Усевшись между Кейт и Харриет и проглотив несколько ложек, Калеб вспомнил, что девушкам целый день пришлось задерживать Малдуна. Он спросил, какого они мнения о морском атташе.

Наверное, неудивительно, но обе девушки в ответ начали язвить.

– Невероятно пустой и мелочный тип, – сказала Кейт. – И глуп как пробка; многие дети сообразительнее его.

– Его занимают только алмазы, – подхватила Харриет. – Все остальное не интересует его.

– От такого, как он, я многого и не жду, – подала голос Энни, сидевшая за Кейт. – И вполне понимаю, что для него алмазы очень много значат. Но я бы ни за что не подумала, что от жадности можно ослепнуть! Он даже не заметил, как худы и изнурены наши дети. Похоже, он не видит ничего необычного в том, что они занимаются рабским трудом на него и его Друзей.

Остальные женщины закивали в знак согласия; кое-кто из детей наградил Малдуна еще менее лестными словами.

Калеб посмотрел на собравшихся; пришлось отдать должное мужчинам – они старались выглядеть невозмутимо, словно не знали, что вот-вот произойдет на руднике.

Во время спора, посвящать женщин или нет, одним из самых сильных доводов против было то, что, когда из-под земли послышится грохот, женщины и дети испытают неподдельное потрясение. Дюбуа и его подручные наверняка заметят их реакцию. По крайней мере, они не будут считать, что женщины и дети как-то причастны к диверсии.

Кроме того, заговорщики надеялись, что пусковой механизм окажется под обвалом, и никто не заподозрит, что обрушение было подстроено.

Тем не менее они помнили, как должны держаться, и изображали невозмутимость. После того как обрушится нижний ярус, их главная задача – позаботиться о том, чтобы женщины и дети не пострадали. Если нужно, они отведут их в другую часть поселка. Никто не мог предугадать, что произойдет с горой после обрушения. Приходилось предполагать худшее.

Калеб посмотрел на Диксона и заметил, как инженер достает из кармана часы. Поскольку он должен был следить за продолжительностью рабочих смен, ему, единственному из всех пленников, позволили оставить часы. По подсчетам Калеба, после того, как Диксон запустил механизм, прошло больше десяти минут.

Слегка хмурясь, Диксон сунул часы обратно в карман, оглядел собравшихся и ответил на какой-то вопрос Хиллсайта.

Калеб доел водянистое рагу, аккуратно собрав остатки соуса корочкой хлеба, и поставил жестяную тарелку на землю у ног. Расслабившись, оглядел собравшихся. Он сидел ближе всего к руднику, спиной к входу, и видел крыльцо центрального барака. На нем, опершись о столбик, спиной к костру стоял Дюбуа и разговаривал с Малдуном. Тот удобно устроился в кресле – должно быть, его вынесли наружу специально для гостя.

В ответ на какое-то замечание Малдун отмахнулся, и солнечный луч осветил янтарную жидкость в его стакане – мерзавец наслаждался бренди после прогулки.

Калеб редко задумывался о высшей справедливости; вопросы правосудия он обычно оставлял тем, кто занимался ими в силу профессии. Но для Малдуна, Уинтона и их сообщника при губернаторе он бы охотно сделал исключение. Он мог бы радоваться, видя, как все трое умирают медленной и мучительной смертью.

Порабощение взрослых мужчин и женщин – ужасно. Но дети?!

Такие, как, например, Эми, светловолосая девочка, которая ходила вокруг костра. Калеб не успел запомнить, как зовут всех детей – как, впрочем, и всех взрослых пленников-мужчин, но Эми он заметил с первого дня. Она была очень маленькой и худенькой, и каждый день спускалась в шахту и убирала из-под ног работавших там мужчин куски породы. На вид ей можно было дать лет семь, и она была очень сообразительной девочкой. Несмотря на усталость, она всегда улыбалась и говорила ясным, звонким голоском, от которого светлело на душе даже у взрослых пленников.

Калеб считал особенно ценным даром умение подбодрить других, особенно в таком ужасном положении, как у них.

Эми по очереди подходила к сидящим у костра детям и, судя по всему, о чем-то их спрашивала. Получив отрицательный ответ, улыбалась и шла дальше.

Кейт, сидевшая рядом с ним, встала. Когда он посмотрел на нее, она успокаивающе улыбнулась и положила руку ему на плечо:

– Спрошу, что там у Эми.

Калеб ответил на ее улыбку, слегка сжал ей руку и отпустил.

Хопкинс снова начал расспрашивать о своей сестре и ее женихе, Роберте. Калеб с радостью воспользовался поводом и заговорил о своих родных.

Ему не хотелось навлекать на себя подозрения, если он будет все время коситься в сторону рудника. Обвал мог начаться в любую минуту.

Поговорив с Хопкинсом, Калеб выпрямился, стараясь скрыть растущее напряжение, огляделся по сторонам. Он заметил, что Кейт так и не вернулась – рядом с ним ее не было. Калеб поднял голову, оглядел собравшихся… И холодок пробежал у него по спине.

Резко обернувшись, он заметил, как Кейт идет в сторону рудника.

Калеб не мог побежать за ней. Заставил себя подняться медленно. Выпрямившись, он посмотрел в ту же сторону, что и она, и увидел, что впереди, у входа, покачивается тусклая лампа. Он не имел права бежать. Не имел права спешить. И все же шагал как можно шире, чтобы догнать Кейт.

В десяти шагах от рудника он схватил ее за плечо. Загородив ее от остальных, заглянул в ее ошеломленное лицо:

– Эми пошла в шахту?

Должно быть, Кейт, чьи глаза стали огромными, расслышала ужас в его голосе.

– Д-да… Она потеряла ленту – это ее последняя собственная вещь, из дома; ей кажется, что она обронила ее во втором тоннеле.

Калеб посмотрел на темное жерло шахты. Он понятия не имел, сколько оставалось минут до того, как сработает механизм, когда упадет балка, на которой держалась вся конструкция, и начнется обвал.

– Немедленно возвращайся назад, к костру, и сядь, как будто ничего не происходит. – Он посмотрел Кейт в глаза. – Пожалуйста… поверь мне. – Он постарался вложить в свой голос как можно больше убедительности. – Ступай назад. Сядь. Я сам схожу за Эми.

Кейт смотрела на него долю секунды. Потом вздохнула и кивнула:

– Хорошо…

– Иди, пожалуйста… – Он отпустил ее.

Он не оборачивался, чтобы проверить, послушалась ли она его, но заставлял себя неторопливо, хотя и широким шагом, идти к руднику.

Едва очутившись внутри, он побежал по тоннелю. Заметив впереди слабый свет лампы, он пробежал главный коридор и повернул во второй тоннель.

Конечно, Эми была там. И конечно, она уже добралась до дальнего конца и светила лампой на кучу шлака. Одновременно с тем, как Калеб подбежал к ней, она с улыбкой извлекла из шлака грязную красную ленту.

– Я ее нашла! – воскликнула она, повернувшись к нему и размахивая находкой. Девочка сияла.

Механизм пока не сработал, опорная балка лишь слегка накренилась, но другие балки и подпорки уже начинали падать совсем рядом с Эми, шагах в четырех у нее за спиной. Калеб подхватил Эми на руки. Прижав голову девочки к своей груди, он пригнулся и бросился по тоннелю к выходу. Ему казалось, будто он бежит под водой. Вокруг задрожали стены, потом на них посыпались камни. За этим последовал ужасный, оглушительный грохот. Неожиданно что-то звонко треснуло, и…

Послышался нарастающий вой, Калеб ненадолго оглох – сзади рухнул свод тоннеля. Воцарился кромешный мрак. Вокруг с грохотом падали камни; некоторые ударяли его по плечам, по ногам, по спине, но он старался не обращать внимания на боль. Ничего не было видно, и он замедлил шаг; он понятия не имел, сколько еще осталось до выхода из второго тоннеля. Споткнулся, но удержался на ногах. Одной рукой крепко прижимая к себе перепуганную Эми, он вытянул вторую руку вперед и пошел на ощупь.

Нижний ярус завалило целиком. Он чувствовал, как шатается свод верхнего яруса. Камни сверху сыпались градом. Калеб инстинктивно прикрыл Эми головой и плечами. Что-то сильно ударило его по спине – похоже, балка – и он понял, что падает. Удар по голове – и он перестал что-либо чувствовать.

Его окутал мрак.


Не успела Кейт сесть на бревно у костра, как со стороны рудника послышался ужасный грохот. Круто развернувшись, она заметила облако пыли у входа. Поселок затрясло, будто началось землетрясение…

Кейт и остальные буквально оцепенели. Они молча смотрели на рудник. Потом до нее дошло, и она закричала:

– Нет! Калеб!!! – Подхватив подол юбки, она бросилась к шахте. – Эми!

Ей пришлось остановиться, когда ее окутало облако пыли. Она ничего не видела. Она не могла дышать. Она закашлялась.

Ее настиг Лассель, схватил за руку железной хваткой и потащил назад.

– Там что, Калеб? – задыхаясь, спросил он.

– Да! Да! Он велел мне вернуться и сесть, а сам побежал за Эми… – От нового приступа кашля она согнулась пополам.

– Вот. – Лассель протянул ей свой шейный платок. – Старайтесь не дышать слишком глубоко.

Кейт прижала платок к носу и рту. Охваченная ужасом, испуганная, она никак не могла отдышаться. Ей хотелось идти вперед, но Лассель ее не пускал.

– Погодите! – отрезал он.

Проклятье! Видимо, Филипп так же любил отдавать приказы, как и Калеб. Ее Калеб, который сейчас где-то там, в шахте…

С другой стороны словно ниоткуда появился Хиллсайт; его нос и рот были повязаны платком.

– Давайте немного подождем – может быть, он сейчас выйдет.

Пылевое облако было таким густым, что входа на рудник не было видно. Потом подоспели Диксон и остальные мужчины; за ними бежали женщины и почти все дети. Все остановились шагах в десяти от входа и стали ждать, когда пыль рассеется. Когда прекратится грохот от катящихся камней и падающих балок. Все смотрели на жерло шахты, но оно по-прежнему было пустым; никто не брел, спотыкаясь в полумраке, к выходу.

Кейт пыталась вырваться:

– Пустите!

– Стойте! Вся гора может обрушиться, – стиснув зубы, проговорил Диксон.

Кейт посмотрела на него, резко вырвалась и бросилась к шахте. Но ее остановили Лассель и Хиллсайт.

– Идите осторожно, – предупредил Лассель. – Нет смысла всем гибнуть под завалами.

Когда они приблизились к темному входу в шахту и замедлили шаги, Кейт услышала, как он сказал:

– Лампы… Генри и все остальные, добудьте как можно больше света. Все остальные – выстройтесь один за другим. Нам понадобится расчистить проход, чтобы вынести Фробишера и Эми, когда мы их найдем. Камни, куски дерева и прочее придется передавать по цепочке. Их нужно вынести из шахты. Фэншоу, Хопкинс – командуйте!

В приступе нетерпения Кейт рвалась внутрь, но ее останавливал полный мрак. Вскоре кто-то добыл лампы; их передали Ласселю и Хиллсайту. С мрачным видом они подняли их выше, освещая мрак.

Сердце у Кейт сжалось. Она отдала бы что угодно, лишь бы увидеть, как Калеб выходит из шахты с Эми на руках… но никто не показывался в проеме. Она посмотрела в тоннель. Если не считать пыли, которая покрывала все внутри толстым слоем, первый участок тоннеля – шагов десять до входа во второй тоннель – казался таким же, как всегда.

– Похоже, этот участок устоял! – объявил Диксон. – Крепеж на месте… По-моему, здесь нам ничто не угрожает.

Едва последние слова слетели с его губ, как они – Кейт, Лассель и Хиллсайт – бросились вперед. Остальные шли за ними, но гуськом, как было велено. От страха и дурных предчувствий все молчали.

– Джед! – негромко позвал Диксон. – Возьми нескольких человек и пару ламп и осмотри дальний конец первого тоннеля. Проверь места, где балки подпирают свод, особенно на стыках. Если крепеж держится, нет причин бояться, что здесь еще что-нибудь обрушится.

Джед окликнул помощников.

Обойдя несколько крупных камней, Кейт и ее спутники дошли до входа во второй тоннель. Ей снова пришлось остановиться и ждать – сердце готово было выскочить из груди, – пока мужчины светили фонарями вперед.

Здесь из-за пыли по-прежнему почти ничего не было видно. Однако все сразу поняли: ущерб гораздо серьезнее.

Тоннель был завален обломками породы и щебнем. Слева от них, в стене тоннеля, в лучах света переливались и словно подмигивали алмазы. С каждым шагом продвигаться вперед среди обломков становилось все труднее. Вскоре среди камней начали попадаться треснувшие балки. Мужчины светили наверх, стараясь понять, где нет последствий обрушения. Свод выглядел сравнительно целым примерно до половины верхнего яруса.

Гул растревоженной горы постепенно затихал; его сменяла неестественная тишина.

Все стоявшие за ними затаили дыхание.

– Судя по всему, обвалилась лишь последняя треть верхнего яруса – на лучшее трудно было надеяться! – заметил Диксон. – В последней трети свод рухнул, а ближе все цело. – Он направил лампу на то, что находилось непосредственно перед ними, – груду камней и искореженных балок. Они перегораживали тоннель по диагонали. Затор находился гораздо ближе того места, где произошел обвал. – Их вынесло вперед ударной волной, – пояснил инженер Диксон. – Надо поскорее расчистить проход. Главное – двигаться осторожно, но неуклонно. Тогда у нас все получится. Калеб и Эми… – Его голос оборвался.

Но, пока мужчины осматривали свод тоннеля, Кейт в отчаянии смотрела вниз. Не сразу глаза приспособились к тусклому свету, который почти не рассеивал пыли.

Она не сразу поняла, что видит перед собой, но потом… заметила за первой переломленной балкой голову и плечи, густо покрытые пылью. Рядом с первой головой виднелась шапка светлых волос и тонкая ручка…

Как будто слова Диксона сняли со всех заклятие оцепенения, Лассель и Хиллсайт метнулись вперед, но Кейт схватила Ласселя за рукав:

– Калеб! – Сердце готово было выскочить из груди. Наконец, голос ее набрал силу: – Он там! С Эми!

Она пробиралась вперед, ни на кого не обращая внимания. Отчаяние толкало ее вперед; кроме того, она была легче мужчин. Подобравшись к обвалу, она присела и заглянула под первую балку.

Глаза ее расширились, когда она поняла, что случилось.

– Погодите! – Она полуобернулась к остальным и подняла руку ладонью вверх. Потом быстро оглядела пространство, похожее на пещеру, в котором лежали Калеб и Эми. Три самые тяжелые балки – одна, под которую она заглядывала, и еще две – перегородили левый край тоннеля; концы балок упирались в стенку, образовав подобие шалаша. Подпорки поменьше лежали сверху как попало; их накрывала целая груда больших и маленьких камней.

Кейт повернулась к Ласселю:

– Дайте лампу! – Она выхватила у него протянутую лампу и, с бешено бьющимся сердцем, посветила в образовавшуюся под завалом пещеру, стараясь получше осветить два тела, лежащие бок о бок. Калеб крепко обхватил Эми; девочка уткнулась щекой ему в плечо. Ни один из них не двигался, но Кейт показалось, что их спины опускаются и поднимаются.

– Калеб!

Ответа не последовало.

Зато Эми пошевелилась и заплакала.

Кейт сунула лампу Ласселю и опустилась на колени; не обращая внимания на то, что у нее порвалась юбка, она, извиваясь, ползла под толстой первой балкой, распихивая в стороны камни. Наконец она очутилась под завалом. Места там было так мало, что ей пришлось буквально вжаться в стену рядом с Эми. Кейт с трудом повернулась и провела ладонью по пыльной голове Калеба.

– Никаких ран я не вижу.

– Проверьте пульс, – распорядился Лассель.

Кейт попыталась дотянуться до запястья, но в тесноте это оказалось невозможно. Она потянулась к шее Калеба, но вскоре поняла, что ничего не получается.

– Не могу дотянуться! – Чтобы дотянуться до него, ей пришлось бы надавить на Эми.

Она посмотрела на девочку. Отведя от лица светлые волосы, Кейт пощупала пульс у нее на шее; пульс бился на удивление сильно.

Эми заплакала.

– Тише, милая. – Кейт склонилась над девочкой. – Сейчас мы вас вытащим.

Она убрала большой камень, лежавший на ногах Эми, и хотела отшвырнуть его в сторону, но Лассель резко приказал:

– Не надо!

Когда она оглянулась на него, он жестом показал:

– Передавайте камни сюда. Нельзя рисковать и что-то двигать. – Мрачно покосившись на нее, он показал груду разномастных камней над головой Калеба – никто не знал, когда они обрушатся.

Кейт в ужасе ахнула и кивнула. Впрочем, и над ней, и над Эми тоже были камни. Торопясь, она освободила от камней торс, руки и ноги Эми.

Девочка несколько раз всхлипнула.

– Прежде чем мы ее вытащим, – сказал Лассель, беря у нее последний камень, – постарайтесь привести ее в чувство и спросите, может ли она пошевелить пальцами рук и ног.

Несмотря на всепоглощающее желание поскорее добраться до Калеба, Кейт нагнулась к самому уху Эми и стала уговаривать ее очнуться. Когда девочка наконец открыла большие голубые глаза, Кейт сказала:

– Милая, скажи, где у тебя болит.

Нижняя губа Эми дрожала, но она попыталась оценить свое состояние.

– Царапины, – сказала она. – Я оцарапала коленки.

Кейт кивнула:

– Очень хорошо. А пальцы на ногах у тебя шевелятся?

Эми с недоумением посмотрела на нее:

– Да, а что?

Кейт вздохнула с облегчением и улыбнулась:

– Ничего. А на руках?

– С ними все хорошо. – Эми привстала на локтях и выползла из-под руки Калеба. – Он тяжелый. – Она покосилась на Калеба, на ту половину его лица, какую ей было видно: – Он пришел, чтобы найти меня. Он вынес меня, когда начался обвал. – Ее голосок понизился до шепота: – А он-то как?

– Надеюсь, милая, с ним все хорошо, но сначала мы вытащим тебя. Тогда я смогу подползти к нему поближе и посмотрю, где он ранен. – Кейт покосилась на Калеба. – Может быть, пострадала только его голова.

– Я помню, что на него свалилась большая деревяшка, – сказала Эми, – а потом мы упали. – Она огляделась и показала на подпорку, которая лежала в куче щебня под большой балкой. – По-моему, вон та деревяшка ударила его… А зато вот что я нашла! – Она показала Кейт грязную красную ленту, которую крепко сжимала в другой руке.

Кейт с трудом улыбнулась:

– Да, милая, ты умница. Потерпи еще чуть-чуть. Сейчас мы тебя вытащим, Энни и Харриет осмотрят твои царапины, а остальные вытащат капитана Калеба.

Лассель, Хиллсайт и остальные расчищали проход: они расставили всех цепочкой и передавали камни и куски дерева из рук в руки. Кейт смутно слышала голоса Хиллсайта и Диксона – они говорили о чем-то непонятном: «Я беспокоился, что мы потеряем его во время обвала. Хорошо, что боги хоть в чем-то сжалились над нами». Она решила, что обдумает его слова позже.

Как только убрали груду щебня, перегородившую пещеру, Кейт помогла девочке выползти из-под завала. Ее тут же подхватил на руки Лассель.

– Эми свободна! – крикнул он, развернувшись.

Ответом ему послужили радостные крики. Кейт смутно понимала, что в тоннеле собрались почти все пленники; всем хотелось поскорее освободить попавших под обвал. Но, едва выпустив Эми, она тут же переключила внимание на Калеба. Кейт легла на живот и подползла к нему вплотную, стараясь заглянуть ему в лицо.

– Калеб!

Ей показалось, или он действительно пошевелился? Она сама не поняла… Она ощупала его подбородок, провела ладонью по сильной шее, надеясь… Ей казалось, будто весь ее мир остановился, перестал вращаться и застыл в ожидании…

И вдруг она ощутила кончиками пальцев идущее от него тепло. И услышала приглушенные удары сердца. На миг она закрыла глаза, слушая его сердцебиение, которое ее успокаивало; потом глубоко вздохнула и открыла глаза.

Мир снова ожил.

Высунув голову из-под завала, она увидела перед собой лицо Филиппа Ласселя. Он смотрел на нее выжидательно, и в его взгляде Кейт угадала затаенный страх.

– Он жив, – улыбнулась Кейт.

Лассель выдохнул, но не удержался от улыбки.

– Ему всегда дьявольски везло. – Лассель развернулся и передал новость – в тоннеле послышались еще более громкие радостные крики.

– Не так громко! – приказал Диксон.

Все затихли и стали ждать, но никаких скрипов и грохота не последовало. Казалось, гора успокоилась – по крайней мере, пока.

Кейт оглянулась на Калеба. Подползла к нему, с трудом скорчилась рядом. Она постаралась внимательно осмотреть его. Спина, бедра и голени по-прежнему находились под слоем камней. Ступней она не видела, а дотянуться до них не могла из-за тесноты; там, где лежал Калеб, места было еще меньше. К тому же одна балка переломилась у него над ногами, над тем местом, где должны были находиться его сапоги. Она по-прежнему не видела никаких ран, хотя что-то могло быть скрыто камнями. По крайней мере, там, куда она смотрела, не было крови.

Она услышала, как снаружи мужчины расчищают завал перед пещерой. Потом в проеме снова показалось лицо Ласселя;

– Даже будь он цел и невредим, достать его отсюда непросто. Придется убрать много камней, чтобы приподнять хотя бы первую балку и попробовать его вытащить. – Он покосился на груду щебня, нависшую над ее головой, и предупредил: – Работа займет много времени.

Когда он снова посмотрел ей в лицо, она кивнула:

– Я останусь с ним.

Лассель смерил ее долгим взглядом, но, надо отдать ему должное, спорить не стал.

Кейт принялась осторожно, очень осторожно ощупывать голову Калеба, предварительно стряхнув с его густой шевелюры слой пыли. Через несколько секунд она нащупала у него над правым ухом шишку размером с гусиное яйцо.

Калеб пошевелился.

Кейт замерла.

– Голова болит, – проворчал он, как будто ожидал увидеть ее рядом.

Она постаралась придвинуться к нему как можно ближе.

– Калеб!

Его веки дрогнули и открылись. Он удивленно прищурился.

– Эми…

– С ней все в порядке. Ее уже вытащили. Девочка не пострадала, если не считать поцарапанных коленок… – Кейт смотрела в его ярко-голубые безмятежные глаза, чувствуя как по ее щекам катятся слезы. – Слава богу! – Она осторожно дотронулась до его подбородка. – А ты-то в порядке?

Калеб фыркнул:

– Зависит от того, что ты называешь «в порядке». – Он оперся ладонями о пол и попытался приподняться.

– Нет! – Она положила руку ему на плечо. – Тебе пока нельзя вставать.

Должно быть, Лассель услышал их голоса. Он вернулся и присел возле лаза.

– Он пришел в себя! – радостно воскликнула Кейт.

Калеб поморщился. Попробовал пошевелить руками и ногами, а потом ответил:

– Я все чувствую, хотя ноги, похоже, чем-то здорово придавило. Но конечности слушаются.

– Вот и хорошо. В таком случае лежи и жди, пока мы поднимем вот это. – Лассель кивком указал на балки, нависшие над ними.

– Пришлите кого-нибудь сюда, – предложила Кейт. – Я буду передавать камни и щебень изнутри.

Лассель смерил оценивающим взглядом камни и доски, лежащие на спине и ногах Калеба.

– Да, будет лучше, если сюда подойдет кто-нибудь из мальчишек постарше с корзиной.

– А пока позови сюда Диксона, – попросил Калеб. – Если уж мне приходится лежать неподвижно, по крайней мере, сообщи, какого результата мы достигли.

Лассель что-то проворчал в ответ и скрылся.

Калеб смотрел в его сторону. Потом покосился на Кейт и вспомнил: когда он пришел в сознание, ему показалось совершенно естественным, что она находится рядом… Пошевелив рукой, он нащупал ее пальцы и слегка сжал.

Через минуту у завала очутился Диксон. Калеб с облегчением увидел, что инженер улыбается.

– По правде сказать, все прошло лучше, чем мы ожидали, – сказал Диксон, увидев его вопросительный взгляд. – По-моему, нижний ярус завалило полностью. Обрушилась примерно треть верхнего яруса… – Диксон бросил беглый взгляд через плечо. – А расчистку можно затянуть по меньшей мере на весь завтрашний день.

Калеб прикинул, что может означать для них потеря трети верхнего яруса. Неплохую отсрочку или…

Диксон вздохнул:

– Мне нужно следить за тем, как вас освобождают от щебня и камней. Отдыхайте. Вы сыграли свою роль. Теперь позвольте нам сыграть свою.

На месте Диксона очутился Джерри, один из мальчиков постарше.

Кейт передавала ему камни, которые придавливали Калеба к земле. Она работала неутомимо, а Джерри быстро забирал у нее камни.

Наконец Джерри сказал:

– Схожу освобожу корзину. – Он взялся за ручки. – Не успеете оглянуться, как я вернусь.

– По пути попроси Хиллсайта зайти сюда, – сказал Калеб.

– Есть, капитан! – Джерри отдал честь и скрылся из виду.

– Как вы себя чувствуете? – спросил Хиллсайт.

– Побитым и слегка помятым, но, как говорится, бывало и хуже. – Калеб внимательно посмотрел на Хиллсайта. – Чем занимаются Дюбуа и надсмотрщики?

Хиллсайт едва заметно улыбнулся:

– Все они снаружи – и никто не выражает особого желания зайти сюда, чтобы посмотреть, что тут случилось. – Он посерьезнел. – Но готовьтесь к допросу Дюбуа, когда мы выберемся отсюда. Он уже видел Эми, так что знает, зачем вы пошли в тоннель, но мы пока не представляем, к каким выводам он пришел.

– А Малдун? – спросил Калеб.

Хиллсайт неприязненно поморщился:

– Его волнует только одно: как обвал повлияет на добычу алмазов, не уменьшится ли выработка. Диксон описал положение, – Хиллсайт обвел взглядом кучу, под которой лежал Калеб, – и сказал Малдуну и Дюбуа, что мы не узнаем, что дальше, пока не расчистим тоннель – скорее всего, завтра к вечеру.

– А что с нашим механизмом?

Хиллсайт снова заулыбался:

– Полностью погребен под обвалом и, скорее всего, разбит вдребезги. Так или иначе, откопаем его все равно мы. Можно не сомневаться, что Дюбуа, Малдун и надсмотрщики и носа сюда не покажут.

Кейт уже поняла, что мужчины сами вызвали обвал в тоннеле. Но, даже если бы она понятия ни о чем не имела, достаточно было слов про «механизм». Однако она помалкивала, а когда Хиллсайта сменил Джерри, она снова принялась передавать мальчику камни – им с Калебом еще предстояло выбраться из-под завала… Ничего, для упреков у нее еще будет время.

Кейт работала без отдыха. Вскоре она сняла все камни со спины и бедер Калеба и дошла почти до коленей. Конечно, она гадала, зачем пленники обрушили тоннель. Конечно, она понимала, что отчаянные условия требуют отчаянных средств. Похоже, мужчины собирались обставить дело так, чтобы Дюбуа решил, что обвал вызван естественными причинами. Если бы Эми не потеряла ленту и не пошла ее искать, никто бы не пострадал…

Но почему они ничего не сказали им, девушкам?

Почему Калеб ничего не сказал ей?

Убрав самые крупные камни, она улыбнулась и отослала Джерри прочь.

– Пока все. Должно быть, уже поздно. – Она потеряла счет времени. – Вам, детям, давно пора спать.

Джерри ухмыльнулся:

– Мисс Харриет и мисс Энни уже гонят нас отсюда. – Он посмотрел на Калеба и посерьезнел: – Капитан, остальные наши просили узнать, как вы себя чувствуете.

Калеб улыбнулся:

– Побитым и помятым, но более-менее целым и невредимым. Спасибо тебе – и другим передай спасибо за помощь, но вам лучше и правда идти отсюда, не то мисс Энни рассердится.

– Есть, капитан! – Джерри приложил два пальца ко лбу и зашагал прочь, волоча за собой корзину.

Калеб склонил голову – в таком положении он мог видеть Кейт.

– Ты, должно быть, совсем выбилась из сил. Не нужно тебе здесь оставаться.

– Нет, нужно. – Кейт и не подумала отворачиваться. На всякий случай, чтобы он не вздумал спорить, она добавила: – Я буду с тобой до конца.

Потребовалось еще полчаса на то, чтобы освободить проход. Потом несколько мужчин приподняли первую балку. Калеб, зажатый между оставшимися балками и подпорками, по-прежнему не мог шевелиться – даже приподняться настолько, чтобы выползти из пещеры. Вскоре Фэншоу подал руку Кейт и помог ей выползти наружу и встать на ноги. Сам он заполз на ее место и, таща Калеба за вытянутые руки, осторожно извлек его из-под завала.

Наконец-то! Калеб поблагодарил Фэншоу и с трудом сел. Подтянул к груди онемевшие ноги и согнул колени, прислонился спиной к стене тоннеля. Хотя он почти не двигался, голова у него сильно закружилась, перед глазами все поплыло; он был благодарен Кейт, которая все время держала руку у него на плече.

Вокруг него стояли товарищи; все они приветствовали его радостными возгласами. Вместо ответа, Калеб поднял руку и слабо помахал в знак благодарности.

Подойдя к Калебу, Диксон схватил его за плечо и обратился ко всем:

– Ну, главное сделано – он выбрался. Остальное доделаем завтра. Нет смысла рисковать. Обвал может продолжиться, и тогда мы все окажемся в ловушке.

Все согласились. Мужчины друг за другом направились к выходу.

Филипп сел на корточки рядом с Калебом и заглянул ему в глаза:

– Как ты себя чувствуешь?

Калеб жалел, что не может так же широко улыбаться, как раньше. Восстанавливалось кровообращение; он поморщился от боли, остро чувствуя все свои синяки и кровоподтеки.

– Крови как будто нет, – вот все, что ему удалось выдавить.

Филипп поднял над головой несколько пальцев:

– Сколько?

Калебу показалось, что их два; он так и ответил.

Филипп нахмурился:

– Ты просто гадаешь. У тебя сотрясение мозга! Так что не спи.

– И еще, – рядом, словно ниоткуда, возник Хиллсайт, – на вашем месте я не изображал бы чрезмерную бодрость. У выхода стоит Дюбуа; ваша бледность вполне убедительна. Можете преувеличить свои травмы, хуже не будет.

– Ясно. – Калеб хотел кивнуть, но передумал.

Филипп подошел к нему и закинул его руку себе на плечи. То же самое с другой стороны сделал Хиллсайт. Отодвинув Кейт в сторону, они вдвоем подняли Калеба на ноги. Он пошатнулся, но друзья крепко держали его, не давая упасть.

Калеб закрыл глаза и со свистом втянул в себя воздух:

– Голова… дьявол бы ее побрал.

– Хорошо, что она еще держится у вас на плечах, – сухо парировал Хиллсайт, – потому что она нам еще пригодится – да и вам самому тоже. Нам нужно продержаться до конца августа, а потом до середины сентября.

Калеб застонал, но, когда Хиллсайт и Филипп повели его из шахты, он открыл глаза и посмотрел на Кейт. Она улыбалась, хотя в ее глазах проступила тревога. Потом она обратилась к Хиллсайту и Филиппу:

– Отведите его в лазарет. Я осмотрю его раны, обработаю их и дам ему обезболивающее снадобье.

Калеб решил, что ее замысел его вполне устраивает.

– Как Эми? С ней правда все хорошо?

Кейт заверила его, что Эми не пострадала. Более того, она все-таки нашла свою ленту. Дети восстанавливаются быстро; судя по всему, завтра она уже забудет о том, что с ней произошло.

Поддерживаемый Хиллсайтом и Филиппом, Калеб медленно, пошатываясь, вышел из шахты. Когда они остановились, чтобы отдышаться, Калеб заметил стоящих впереди Дюбуа и Малдуна в окружении охранников. Калеб инстинктивно попробовал выпрямиться, но ноги его почти не слушались.

– И притворяться не нужно – все видно невооруженным глазом, – проворчал Хиллсайт.

– Я не притворялся, – буркнул Калеб.

Кейт заскрипела зубами. Она не понимала, что правда, а что – нет. Конечно, сейчас это не имело никакого значения; его раны нужно обработать, а ему нельзя спать. Она выпустила его руку и приказала:

– Ведите его в лазарет!

Разумеется, Дюбуа перегородил им дорогу; подручные от него не отставали. Хиллсайт и Филипп поравнялись с Дюбуа. Хотя они поддерживали Калеба с двух сторон, тот пошатывался. От него не укрылось, что Малдун остался на прежнем месте – сбоку, подальше от пленников.

Дюбуа смерил Калеба холодным, отстраненным взглядом.

– Капитан Диксон сообщил, что обвал тоннеля вызван, скорее всего, мелким землетрясением, которое стало причиной сдвига и обрушения входа на нижний ярус.

Калеб отважно попытался поднять голову и кивнуть, но у него не слишком хорошо получилось.

– Хоть я и не специалист, – с трудом проговорил он, – похоже на то. Земля… задрожала, где-то там, сзади – около входа на нижний ярус – там-то все и начало рушиться. – Ему в самом деле не хотелось переживать все заново – тошнотворные секунды до того, как обрушился свод и он подумал, что слишком долго искушал судьбу… если в его голосе и слышался страх, он ничего не мог с собой поделать.

Дюбуа долго молчал, очевидно, дожидаясь, пока Калеб снова заговорит, но Калеб, выросший с тремя братьями, не спешил заполнить паузу.

Видимо, Кейт его навыками не обладала.

– Я сидела ближе других к руднику. Сначала почувствовала, как дрожит земля – совсем чуть-чуть. А потом раздался грохот… – Она говорила нехотя, как будто вынужденно.

Дюбуа повернулся к ней и наклонил голову:

– Кстати, охранники на вышке тоже ощутили толчок. – Он снова посмотрел на Калеба. – Что наводит меня на мысль, что обвал был в самом деле естественным. – Улыбка Дюбуа была столь же ледяной, как и его тон, когда он продолжил: – Считайте, что вам повезло, капитан Фробишер. Если бы часть тоннеля обвалилась по непонятным причинам, я скорее возложил бы вину за произошедшее на вас… и вовсе не обязательно было посылать туда девочку, чтобы у вас появился повод пойти туда, когда там больше никого не было.

Калеб вскинул голову и посмотрел Дюбуа в глаза.

– Вы в самом деле думаете, что мне хватило бы глупости и безрассудства устроить обвал, не умея делать расчеты, чтобы засыпало меня вместе с девочкой?

Дюбуа выдержал его взгляд:

– Думаю ли я, что вам хватило бы глупости и безрассудства устроить такое, но не рассчитать исход и оказаться под завалом? Да, капитан Фробишер, я так думаю.

Калеб нахмурился – и ему снова не пришлось притворяться.

– Так вот, я этого не делал. – Впервые в жизни его действия были начисто лишены всякого безрассудства; и уж конечно, в его планы не входило посылать Эми в шахту, чтобы она послужила своего рода приманкой. Он все больше возмущался – правда, возможно, все дело было в его сотрясении. – Это был подземный толчок!

– После того, что рассказали мои люди и капитан Диксон, я согласен: так и было. – Холодно и презрительно кивнув, Дюбуа сделал шаг назад. Наемники последовали его примеру. Расступившись, они пропустили их к лазарету. – Мне говорили, – продолжал Дюбуа, – что вы не очень сильно пострадали и скоро сможете возобновить работу.

– У него сотрясение мозга, – отрезала Кейт, – но, похоже, это все. Через сутки он придет в себя.

– Превосходно! – Холодно улыбнувшись, Дюбуа жестом разрешил им идти дальше. – По словам капитана Диксона, именно столько времени требуется на расчистку завалов. Завтра к вечеру мы с мистером Малдуном собираемся осмотреть шахту. К этому времени вы должны быть на ногах.

Калеб даже не попытался ответить.

С высоко поднятой головой Кейт прошла мимо наемников и первой направилась к лазарету. Калеб позволил Хиллсайту и Филиппу увести себя за ней. Голова буквально разламывалась от вопросов: что там в шахте? Что именно Дюбуа и Малдун собираются осматривать? Потом ему пришлось подниматься по ступенькам.

Кейт уже ждала его на крыльце; придержав дверь, она пропустила его внутрь.

Он тяжело вздохнул, начал подниматься…

И потерял равновесие.

Головокружение резко усилилось – к горлу подступила тошнота и унесла его в блаженную бесчувственную темноту.

* * *

Когда он пришел в себя, он лежал на койке в лазарете. Его окружал полог из москитной сетки. Откуда-то рядом лился золотистый свет лампы.

Калеб прищурился.

Через несколько секунд до него дошло, что он совершенно голый. И чистый. Кто-то смыл с него пыль и грязь, промыл все его порезы и ссадины…

Не поворачивая головы, он скосил глаза и увидел, как в комнату входит Кейт. Она прижимает к груди большую миску. Калеб снова прищурился. Неужели она? Он понимал, что голова у него работает еще не в полную силу. Пока она стояла к нему спиной, он поднял простыню и заглянул под нее.

Да, он голый.

Да, он чистый.

Кто-то вымыл его с головы до ног.

Глава 18

Калеб опустил простыню и покосился на дверь.

Кейт обернулась.

– Что? – спросила она.

Он посмотрел на нее:

– Здесь есть еще кто-нибудь?

«Когда ушли Филипп и Хиллсайт?»

Она нахмурилась:

– Нет… – Держа в одной руке пузырек с мазью, она подошла к двери и выглянула в коридор: – Нет. И рядом никого. – Она закрыла дверь и задвинула засов. Повернувшись к нему, объяснила: – Чтобы больше сюда никого не принесло.

Калеб понял, что голова отказывается ему подчиняться.

– Который час? – Долго ли он пробыл в беспамятстве?

– Почти полночь. – Она шагнула к койке.

Наблюдая за ней, он напоминал себе, что должен постараться держаться от нее на расстоянии… хотя почему? Он не знал ответа и на этот вопрос. Когда она подняла полог, поднырнула под него и присела на край койки, он откашлялся и начал:

– Как я сюда попал? – Он махнул рукой. – В постель…

Деловито откупорив пузырек, Кейт подняла голову и посмотрела на него в упор:

– Тебя внесли Хиллсайт и Лассель. Потом Хиллсайту нужно было возвращаться. Лассель помог мне раздеть и вымыть тебя… – Она опустила ресницы, но ее губы дрогнули: – Если тебя интересует именно это.

Он сам не знал, что и думать – прийти в ужас или благодарить. Но…

– Я сам могу обработать свои порезы.

– Нет, не можешь. – Она строго посмотрела него и прежде, чем он сообразил, что его ждет, она продолжала: – Почти все твои ссадины и кровоподтеки на спине – ты не сможешь их увидеть, тем более дотянуться до них. – Она махнула рукой: – Давай-ка, переворачивайся! Я обработаю твои раны. В джунглях заражение наступает очень быстро, а нам нельзя рисковать.

Он сразу понял, что спорить с ней бесполезно. Хмыкнув, он схватил простыню, чтобы придержать ее на плечах. Потом осторожно перекатился на бок и перевернулся на живот.

Конечно, она тут же сдернула с его спины простыню, приспустив ее до бедер. Потом последовали мучительно нежные прикосновения ее пальцев, когда она мазала ссадину у него на лопатке. Потом последовали более решительные прикосновения, когда она принялась втирать целебную мазь в его кожу.

После того, как она обработала несколько царапин и ссадин, ему показалось, будто он плывет по воздуху, расслабленный и, как ни странно, довольный. Кейт обошла койку и села с другой стороны, откуда легче было дотянуться до остальных ссадин. Ее пальцы и ладони растирали и гладили… Он чувствовал ее взгляд на своем лице, но не поднимал отяжелевшие веки.

– Тебе нельзя спать, – нежно и негромко проговорила она, – во всяком случае, мне велено следить, чтобы ты не слишком надолго проваливался в сон.

– Хм…

– Так что можешь пока рассказать, почему ты и другие мужчины решили утаить свой замысел от нас, девушек…

Хотя Калеб по-прежнему лежал, не открывая глаз, сонливость как рукой сняло.

– Я хотел обо всем рассказать тебе и остальным женщинам… но остальные убедили меня в том, что лучше этого не делать.

– Да, Лассель говорил то же самое. Еще он добавил, что доводы, которые приводили другие, оказались неоспоримыми и, окажись мы снова в таком же положении, ты поступил бы точно так же.

Калеб поморщился. Нечего сказать, настоящий друг! Сначала Филипп согласился с тем, чтобы Кейт принимала участие в раздевании и мытье Калеба, а потом еще наговорил ей с три короба – теперь ему приходится оправдываться. Конечно, Кейт недовольна.

– Филипп – верный друг.

– Вот именно! – Судя по сухости ее тона, она заподозрила достаточно, чтобы понимать, что стоит за словами Филиппа. – Но, в интересах сохранения мира между всеми нами, может, объяснишь, что это были за «неоспоримые» доводы?

Мысленно он вздохнул.

– Меня убедили, напомнив, что, когда произойдет обвал, ваше потрясение будет неподдельным, и Дюбуа сразу же поймет, что вы ни при чем. Более того, мы почти уверены, что Дюбуа забавляется, наблюдая за тем, как мы о чем-то сговариваемся. В принципе он, наверное, понимает, что все мы – мужчины, женщины и дети – действуем заодно. И ваша реакция даст ему понять, что обвал вызван естественными причинами…

Калеб разлепить веки и повернул голову, чтобы видеть ее глаза.

– Мы не могли рисковать. Нельзя было, чтобы Дюбуа решил, что обвал – наших рук дело, потому что, если бы он что-то заподозрил, он бы отомстил. – Он смотрел на нее в упор. – И зачинщиком счел бы меня. Поэтому первой жертвой, которую он выбрал бы для своей зверской мести, стала бы ты.

Кейт почувствовала, что тонет в его голубых глазах, сияющих непоколебимой преданностью, которая являлась неотъемлемой частью, краеугольным камнем его характера. Она понимала, что теперь его преданность принадлежит ей. Ради нее он готов пойти в огонь. Сегодня она видела это собственными глазами. Ей никогда не придется сомневаться в нем, в его верности и преданности.

Отныне их жизни связаны воедино. После всего, что случилось сегодня, она понимала: что бы ни говорил ее разум, сердце уже решило, что она разделит с ним свою судьбу.

Не отводя глаз, Кейт склонила к нему голову:

– Значит, ты держал меня в неведении, чтобы… защитить меня?

Он пытливо заглянул ей в глаза и стиснул зубы.

– Да. Кстати, Филипп говорил правду – случись то же самое, я бы снова поступил так же.

Кейт вздохнула и принялась обрабатывать очередную царапину у него на боку. Калеб повернул голову и посмотрел ей в глаза.

– И что же? – спросил он наконец.

Кейт никак не могла подобрать нужные слова.

– Что ж… поскольку доводы действительно веские… и неоспоримые… наверное, ты поступил правильно.

Покосившись на него, Кейт заметила: Калеб смотрит на нее так, будто она – головоломка, к которой он никак не может подобрать несколько кусочков. Улыбнувшись, она продолжила осторожно обрабатывать его раны.

– Хорошо, что по крайней мере сейчас все получилось. Когда свод тоннеля обрушился, я закричала и бросилась туда. Ласселю пришлось схватить меня и держать. Дюбуа никак не мог заподозрить в притворстве ни меня, ни других женщин и детей. – Она ненадолго посмотрела на него в упор. – А еще ты прав в том, что мы не стараемся скрыть свои чувства. Наше потрясение было неподдельным. Вы, мужчины, если что-то происходит, стараетесь сохранять каменные лица. Невозможно понять, что вы чувствуете на самом деле, тем более почему – вы так редко даете волю чувствам!

Калеб едва заметно кивнул:

– И никогда не выдаем свои чувства врагу. Так записано в наших обязательствах.

Кейт улыбнулась и похлопала его по боку:

– Несколько ссадин есть у тебя на ногах с той стороны. Сейчас я подниму простыню и обработаю их, а тебе придется лежать смирно и терпеть.

Глаза у него изумленно расширились, но, когда она встала и сдернула простыню к его ступням, он хмыкнул и снова расслабился, уткнувшись головой в подушку.

– Как твоя голова? – спросила Кейт, втирая мазь в очередную царапину.

Калеб слегка нахмурился, словно оценивая свое состояние.

– Не так плохо, как я боялся.

– И Хиллсайт, и Лассель считают, что до завтра тебе не вставать – чем дольше ты пролежишь, тем лучше будешь себя чувствовать, когда наконец встанешь на ноги.

Калеб издал неопределенный звук, который она истолковала как подтверждение того, что он согласен с предписанием друзей.

Заканчивая обрабатывать его раны, Кейт прислушивалась к собственным мыслям и порывам. Закончив, она встала и осмотрела его спину – тонкая простыня закрывала только его ягодицы.

– Лассель был прав, когда сказал, что тебе дьявольски повезло. – Кроме того, его друг сказал, что боги любят таких, как он.

Калеб фыркнул:

– Уж кто бы говорил! Ему самому не раз доводилось выходить из тяжелого боя без единой царапины! – Он приподнял голову и попытался обернуться через плечо. – Царапины у меня все же есть.

– Царапины, ссадины и кровоподтеки – из-за того, что ты попал под завал. – Она покачала головой, вынырнула из-под москитной сетки, закупорила пузырек и убрала мазь в шкафчик с медикаментами. – Кстати, впереди у тебя тоже несколько больших кровоподтеков. Но их я уже обработала.

Она поспешила обработать мазью кровоподтеки еще до того, как он проснулся: она была смутно уверена, что к такому лечению он отнесется не так благосклонно, как к обработке ран на спине. Не оборачиваясь, она живо представила себе выражение его лица и невольно улыбнулась. Несмотря на всю его самоуверенность и властность, он все же во многом оставался настоящим джентльменом.

Спустя какое-то время Калеб снова перевернулся на спину и произнес торжественно и серьезно:

– Все кончилось бы куда хуже, если бы балки не упали так удачно.

– Вот именно! – Осознание этого стало для нее переломным моментом. Увидев и поняв, что он находился на волосок от гибели, – и сообразив, что его гибель теперь означала бы для нее, – она поневоле увидела, признала и приняла, что для нее теперь в жизни есть только одна дорога. Дорога в будущее, о котором раньше она и не мечтала.

Кейт медленно приблизилась к кровати.

Калеб неотрывно следил за ней.

Кейт остановилась и взялась за шнуровку своего некрасивого платья.

Калеб прищурился, потом широко раскрыл глаза:

– Кейт! Что ты делаешь?!

Вместо ответа, она спустила платье с плеч, потом ниже – на пояс, на бедра… вскоре оно само упало на пол к ее ногам. Ей казалось, что слова тут излишни, что ее поступки говорят сами за себя.

Под платьем оставалась лишь тонкая батистовая рубашка, которая была на ней в день, когда ее похитили. Повседневное платье в условиях джунглей долго не протянуло, и Дюбуа выдал ей, как и остальным женщинам, грубое серое одеяние.

Кейт ожидала, что будет стесняться, но, скинув ненавистную хламиду, наоборот, почувствовала себя увереннее. А потрясенное и в то же время откровенно пылкое выражение в ярких голубых глазах Калеба вызвало у нее чувство, будто она, Кейт, – его самый главный приз. Не колеблясь, она поднырнула под москитную сетку и встала на колени на край кровати.

Она склонилась над ним, и он инстинктивно обхватил ее за талию, уложив на себя сверху. Когда он обнял ее, она ощутила сладостный трепет, пробежавший по всему ее телу. Сквозь тонкую рубашку жар его прикосновений почти обжигал. Не давая ему заговорить, Кейт заглянула ему в лицо и накрыла его губы своими.

Калеб не сопротивлялся. Он позволил ей руководить – управлять, даже диктовать правила игры, хотя он не отставал от нее, повторяя каждый ее шаг и отвечая на него. Пылко, страстно, с откровенным воодушевлением. Так, как хотела она. Потому что она хотела его. Потому что она согласилась, что у них может быть общее будущее. Он уже подтвердил свое желание – и на словах, и на деле. Она же… до последнего времени она все еще раздумывала; до последнего времени ей недоставало уверенности в себе. Она словно стояла на краю обрыва и не могла решиться прыгнуть…

Сегодня все изменилось. Калеб задумал спасти всех, вызвал обвал на шахте, самоотверженно ринулся за Эми. Она едва не потеряла его!

Последняя мысль подхлестывала ее, и она совершенно потеряла голову. Нет никакого смысла в сдержанности. Наоборот, они должны подтвердить свою близость, окончательно закрепить отношения… Утолить свое желание, страстную потребность назвать его своим и, в свою очередь, принадлежать ему.

Кейт провела ладонью по его крепкой шее и ниже – под тонкую простыню. Она рывком сдернула с него тонкую материю, положила ладони ему на грудь – и с радостью пустилась в плавание в незнакомых водах, не прекращая целовать его.

Калеб поднял руки и охватил ее груди, прикрытые лишь тонкой тканью рубашки. Найдя соски, он играл с ними до тех пор, пока они не набухли и не заострились. Кейт тихо ахнула. Она прервала поцелуй, выпрямила спину и запрокинула голову, чтобы набрать побольше воздуха. И поняла, что, незаметно для себя, села на него верхом. Ей стало так хорошо, что она едва сдержала стон удовольствия. Теперь, когда она, наконец, приняла важное решение, бросилась в воду с головой, она чувствовала себя на удивление цельной личностью. В ней проснулась ее внутренняя сущность, которую пробудил в ней он.

Приподнявшись, она робко провела снизу вверх по его широкой груди к стальным мускулистым плечам. Он не переставал играть с ее грудями, но напрягся от ее робких прикосновений. Она осторожно пощекотала подушечками пальцев его запястья, потом крепко обхватила их, радуясь новой близости.

Кейт начала двигаться в такт движениям его рук, ласкавших ее груди. Ей стало жарко. Глаза у нее закрывались; она метнула на него взгляд из-под длинных ресниц – и заметила, что он внимательно наблюдает за ней и наслаждается ее удовольствием. Она понимала, что он ни о чем ее не попросит и не начнет первым; ей все нужно сделать самой.

Высвободив руки, Кейт собрала подол сорочки, одним плавным движением сняла ее через голову и бросила на пол. Она ожидала, что он тут же снова примется ласкать ее, и мысленно приготовилась к новым открытиям, однако ничего не последовало.

Кейт посмотрела ему в лицо – и увидела на нем почти благоговейное выражение. Калеб медленно окидывал восхищенным взглядом ее плечи и грудь с тугими бутонами розовых сосков. Потом его взгляд переместился ниже, к ее тонкой талии, плоскому животу, разведенным бедрам – и треугольнику рыжеватых волос, закрывавших самое сокровенное место.

Калеб погладил ладонями ее колени, осторожно сжал их; руки уверенно двинулись вверх по шелковистым бедрам. Остановились на ягодицах, сжали их.

Кейт закрыла глаза и запрокинула голову; волна жара и желания, любви и страсти разрасталась, поднимаясь все выше и выше. Новое ощущение было таким острым и сладким одновременно, что у нее перехватило дыхание.

Калеб не в силах был оторвать от нее взгляда. Никогда в жизни он не видел такой красоты. Такой обворожительной красоты. Которая так возбуждала…

Простыня над ним приподнялась; эрекция достигла железной твердости – ему даже стало больно. Но у него еще есть время. Есть время для нее. Он принадлежал ей – он понял это с той самой минуты, когда впервые увидел ее в джунглях. Кейт собирала орехи… И она тоже принадлежала ему с той самой минуты, пусть тогда она этого еще не знала. Интересно, понимает ли она это сейчас? Не потому ли она так осмелела?

Несмотря на большой опыт с представительницами противоположного пола, Калеб редко уделял внимание их мыслям – и не стремился их понять. То, что происходило сейчас, оказалось для него слишком важным. Он не мог допустить того, чтобы между ними возникло хотя бы малейшее непонимание.

Когда Кейт, наконец, раскрыла глаза и бросила на него затуманенный и немного удивленный взгляд, он, хотя и остро сознавая, насколько он возбужден, заставил себя посмотреть ей в глаза и спросить;

– Откуда в тебе все это… и, что еще важнее, почему?

Калеб не удивился тому, что ей не пришлось думать над ответом. Они оба находились на грани жизни и смерти – оба пережили потрясение, оказавшееся для них благотворным. Он понимал, что с ними произошло. После такого начинаешь думать только о самом важном. И о том, куда могут их завести новые открытия.

Да, он совсем не удивился, когда Кейт, соблазнительно облизнув губы, еле слышно произнесла:

– Жизнь дана для того, чтобы жить… кроме того, она коротка. Мы должны пользоваться любой возможностью, чтобы жить полной жизнью.

Не сводя с нее глаз, он наклонил голову:

– Я полностью с тобой согласен.

Кейт снова положила ладони ему на грудь; пальцы непроизвольно сжались, словно она стремилась удержать его.

– Ты сказал, чего ты хочешь, что ты собираешься мне предложить. Ты тогда выразился ясно, а я… нет. – Кейт виновато потупилась, но вскоре снова вскинула голову. – Я отвечала уклончиво, потому что не была до конца уверена – во всяком случае, в мыслях, хотя чувствами и сердцем я давно все поняла. Тогда я не ответила тебе, а сейчас я готова это сделать.

Калеб заметил, что светло-карие глаза Кейт потемнели, – она продолжала:

– Теперь я готова соединить свою жизнь с твоей – безвозвратно и навсегда. Потому что я хочу, чтобы мы знали, за что сражаемся. Мы будем бороться за то, что у нас с тобой может быть. Я хочу сражаться и победить, остаться в живых… Потому что я, как и ты, твердо верю, что будущее, которое нас с тобой ждет, стоит всех этих испытаний.

Калеб не собирался с ней спорить. Его сердце переполнилось любовью; пришлось глубоко вздохнуть, чтобы вместить все, что устремилось туда.

Но Кейт еще не закончила. Склонившись, она заглянула ему в глаза.

– Вот почему я согласна с твоими мыслями, принимаю их – и тебя целиком. Принимаю тебя всем сердцем. Всей душой и всем, что у меня есть. – Она склонила голову набок. – Потому что я больше не боюсь. Потому что я поняла, что бояться нужно не любви и не риска, а другого… что гораздо страшнее. Теперь я знаю, что мне хватит сил смотреть смерти в лицо – и продолжать борьбу. Я знаю, что мне хватит смелости принять тебя, принять любовь. Принять твою любовь и подарить тебе свою. – Она медленно опустила голову, и их губы – жаркие, голодные, страстные – соприкоснулись. – И я открываю сердце и отдаю свою любовь тебе.

Калеб больше не стал ждать. Поднял голову, прильнул к Кейт губами и назвал ее своей.

Кейт с радостью приняла его, побуждая двигаться вперед; их языки переплелись. Она плотнее оседлала его, и ее пылающие жаром груди мучительно сладко водили по его груди, воспламеняя его. Он не мог насытиться ею, прикосновениями ее атласной кожи к своей. Его руки обследовали все ее соблазнительные изгибы, потом словно по собственной воле опустились на ее бедра, и он охватил ладонями упругие полушария ее ягодиц.

Калеб гладил и разминал их, чувствуя, как бушующее в нем пламя поднимается все выше. Потом она изогнулась, теснее прижимаясь к нему, и пламя, бушевавшее в нем, взревело. Обоих охватила неистовая страсть. Ее руки стали такими же жадными, как у него; они искали, ласкали, возбуждали. Калеб нащупал нежное углубление между ее ногами и устремился туда; Кейт ахнула и прижалась к его руке. Просунув внутрь сначала один, а потом два пальца; он ласкал влажную, нежную плоть, и она сразу поняла, как нужно отвечать. Она извивалась на нем, словно в вызывающем танце. Не переставая целовать его, она сжала бедра, словно безмолвно просила: «Еще! Еще!»

Нет, она не просила – она требовала. Изогнувшись назад, взяла его возбужденный жезл в руку, слегка сжала и погладила его.

Прежде чем он успел собраться с мыслями, она прервала поцелуй, привстала, направила его возбужденный член в свое лоно и села на него.

Точнее, попыталась.

Несмотря на то что она сочилась влагой, она была девственницей, а он…

Калеб покачал головой.

– Милая, я ценю твой порыв, но так у нас не получится. – Он обхватил ее бедра, приподнял и снял с себя.

Только тогда он вспомнил, что у него сотрясение мозга; правда, к его облегчению, голова совершенно не кружилась. Инстинкт звал его вперед, и он осторожно уложил ее на спину и привстал над ней, опершись на ладони по обе стороны от ее плеч. Она тут же обхватила его ногами, прижавшись к нему всем телом. Он любовался ее лицом. Она напоминала мадонну, забывшуюся от страсти. Да, ее ангельское лицо было настолько страстным, что у него перехватило дыхание.

Ненадолго Кейт открыла глаза, исполненные желания. Не сводя с него глаз, она выгнула спину, прижимаясь к нему. Она готова была принять его. Она сама так сказала.

На долю секунды Калеб задержался, наслаждаясь зрелищем. Ошеломленные желанием и острым осознанием того, что они стоят на грани вечности, о существовании которой они узнали совсем недавно, оба дышали учащенно. Ему ничего так не хотелось, как войти в нее… И все же он вынужден был спросить:

– Ты правда этого хочешь? – Он закрыл глаза, стиснул зубы и с трудом процедил: – Пожалуйста, скажи «да»!

– Да, хочу… сейчас же!

Больше ему ничего не было нужно – она сказала именно то, что он хотел услышать. Стараясь сдерживаться изо всех сил, он, не открывая глаз, медленно – так медленно, что ему показалось, будто он вот-вот сойдет с ума – вошел в ее узкое лоно. Его окутала жаркая бархатная нежность. Он надавил чуть сильнее, надрывая покров ее девственности, услышал, как она тихо ахнула.

Калеб застыл в ожидании… вскоре она успокоилась. Он почувствовал, как в ней просыпается ответный жар, и чуть отпустил удила. Совсем чуть-чуть. Достаточно для того, чтобы попасть куда надо, выйти и снова погрузиться в сладкий жар. Еще немного – и она включилась в бешеную скачку. Еще – и она принялась направлять его, звать вперед. Она все громче стонала, ускоряя, торопя, подхлестывая его.

Кейт держалась за его мускулистые плечи, не осознавая, что впилась в них ногтями. Она ни о чем не могла думать – он заводил ее все сильнее. Он вел ее туда, где она никогда не бывала раньше, показывал невиданные пейзажи, нарисованные желанием, – она даже не представляла, что такое возможно. Каждое его прикосновение все сильнее возбуждало ее. Но все, что было раньше, не могло сравниться с не испытанным прежде ощущением, когда он заполнил ее собой и пронзил ее. Такой большой, твердый, словно сталь, и вместе с тем такой бархатистый, теплый…

Ее тело жаждало его – их встречи, их близости. Теперь она наконец осознала, куда могут привести страсть и желание – в другую плоскость сознания, на седьмое небо.

Но, хотя в ней нарастали жар и отчаянное желание, хотя их обоих словно окутывали языки пламени, она понимала, что ей – и ему – нужно большее. Нечто большее. Она ахнула от мимолетной боли и тут же, уступив порыву, прильнула к нему.

Кейт обвила его руками и прижала к себе. Калеб со стоном подчинился. Не нарушая ритма их соития – теперь это казалось самым важным для них обоих, – он привстал на локтях. Перемена ощущения – немедленное нарастание страсти, когда его твердое тело прижалось к ней по всей длине, тяжелые мускулы его груди касались ее грудей, волосы у него в паху щекотали низ ее живота, – она вытянулась в струну, все теснее прижимаясь к нему.

В порыве страсти она обхватила его голову и притянула его губы к себе. Не отдавая себе отчета, Кейт все сильнее разжигала в нем пламя страсти. Калеб окунался в ее глубины. Снова и снова – под участившееся биение сердец. Она задрожала, не прерывая поцелуя, еще теснее прильнула к нему, всем своим существом моля его не останавливаться.

Огромная волна накрыла ее с головой, потом подхватила и подбросила высоко – до самого неба. Высоко… еще выше. Пока она не забыла обо всем, кроме потрясающего наслаждения, удовольствия, которое нарастало и нарастало.

Потом все взорвалось фейерверком переливающихся, острых ощущений, пронзивших все ее нервы, побежавших по жилам – и медленно растворившихся в ней. Она очутилась в безвоздушном пространстве, наполненном наслаждением. Еще одно… два… три движения – и он присоединился к ней. Она услышала, как он хрипло застонал, ощутила в себе его теплое семя.

Вскоре он обмяк, всей тяжестью прижимая ее к кровати. А Кейт по-прежнему плыла на волне блаженства. Она погладила волосы у него на затылке, нежно коснулась его щеки.

Калеб всем существом почувствовал ее прикосновение. Она словно без слов благословляла его. С огромным трудом он приподнял голову и заглянул ей в глаза.

Кейт распахнула ресницы, и он понял, что не может отвести взгляда от ее светло-карих глаз, мерцавших внутренним светом. Он позволил себе упасть туда… в их глубины… утонуть в них.

Потом ее припухшие розовые губы дрогнули.

– Вот, – прошептала она, – теперь я получила все, что хотела. Все, что мне было нужно. – Она говорила словно во сне.

Веки ее смежились. Пальцы в последний раз погладили его по щеке. Калеб успел услышать, как она шепчет:

– Мне нужно было… я хотела… разделить чудо, радость, благословение… пережить все это с тобой.

Она задремала, удовлетворенная и пресыщенная. Чувствуя, что и сам проваливается в блаженную истому, он попытался поступить как джентльмен и избавить ее от своей тяжести, но даже во сне, стоило ему пошевелиться, она обхватила его руками и ногами, не желая отпускать.

Калеб сдался и, заключив ее в объятия, погрузился в сон.


За ночь они просыпались несколько раз и повторяли пройденное. Когда оба наконец вышли из лазарета – пленники собирались на обед, – Кейт показалось, что она добилась чего-то важного. Хотя оба не выспались, Калеб шагал уверенно, глаза у него были живые, голова соображала ясно.

Она же чувствовала себя обновленной. Как будто за одну ночь, за эти жаркие часы она переродилась – может быть, так оно и было. Кейт решилась на безвозвратный шаг. Она сделала ставку на любовь и доверилась ему, вложила в его руку свою. Отныне до самой смерти они будут идти по жизни рядом.

Ей не нужно было ни о чем его спрашивать. Она и так знала, о чем он думает. Они вместе будут сражаться, сначала для того, чтобы остаться в живых, а потом – чтобы процветать в будущем. Они твердо поняли, что добьются этого.

Глава 19

В тот же день, ближе к вечеру, их ждало первое испытание.

После того как Кейт и Калеб присоединились к другим пленникам у костра, все стали спрашивать Калеба о его самочувствии. Вопросы сопровождались шутками и подтруниванием. Женщины говорили тише, но тоже поддразнивали парочку – Кейт даже покраснела. И все же ей показалось, что пленники теперь еще больше сплочены, чем раньше.

Мужчины пошли на отчаянный шаг, но у них все получилось. Теперь пленники надеялись, что в результате им удастся растянуть добычу алмазов до сентября.

После перерыва Калеб заглянул в дробильню. Шесть девушек уже сидели за длинным столом, но лишь притворялись, будто работают, – конечно, они сплетничали. Судя по оживленным взглядам, которые они бросали на него и на раскрасневшуюся Кейт, он догадывался, о чем они говорят. Он быстро спросил про Дюбуа и Малдуна; узнав, что ни один из них пока не заходил в дробильню, он поспешил ретироваться.

По пути на рудник он остановился на сортировке. Из шахты вынесли много отколотых кусков руды.

Дети работали, но все широко улыбались, довольные собой. Калеб сел на корточки и вопросительно посмотрел на них, одна из девочек постарше прошептала: почти все алмазы, найденные во время разбора завала, они припрятали в своем тайнике, а в дробильню отправили очень мало – у входа и так лежит большая куча породы.

– Наша куча почти такая же большая, как и та, что в шахте, – горделиво объявил один из мальчиков.

– Превосходно! – Калеб широко улыбнулся. – Так держать, только позаботьтесь о том, чтобы надсмотрщики ничего не заметили. – Встав, он заметил Эми. В толпе других детей она вышла из шахты.

Девочка радостно улыбалась; волосы ее были повязаны красной лентой. Дойдя до груды породы, она опорожнила свою корзину и поспешила к нему. Схватила его руку обеими своими, сжала и посмотрела ему в глаза:

– Капитан Калеб, вы правда поправились? Наверное, у вас еще болит голова?

Калеб заверил девочку, что чувствует себя почти нормально. Поскольку она, судя по всему, выглядела не хуже, он широко улыбнулся, дернул ее за ленточку и, смеясь над ее радостным писком, направился на рудник.

Когда его глаза привыкли к полумраку, он увидел, что мужчины разбились на группы и слоняются без дела. Хотя почти все держали инструменты, никто даже не притворялся, будто работает.

– Надсмотрщики боятся сюда заходить, – с улыбкой сообщил Квилли. – Теперь тоннель полностью расчищен; дети просто бегают туда и обратно, изображая бурную деятельность, а мы ждем, когда «его высочество» явится с инспекцией.

«Его высочеством» он назвал Дюбуа. Калеб смутно помнил слова Дюбуа о том, что к вечеру он намерен зайти на рудник. Кивнув, Калеб подошел к входу во второй тоннель.

Там пленники тоже в основном подпирали стены, радуясь отдыху. Проходя мимо товарищей, Калеб отвечал на приветствия, улыбался и кивал. Диксона, Хиллсайта, Фэншоу, Хопкинса и Филиппа он увидел в новой нише тоннеля, которая образовалась после обвала. Они стояли чуть поодаль от остальных.

Подойдя, Калеб посмотрел на лица друзей. Он ожидал увидеть на них удовлетворение, даже ликование, однако, судя по всему, положение пленников изменилось к худшему. Решив, что делать выводы пока рано, Калеб подошел к ним.

– Что случилось?

Все переглядывались; потом посмотрели на Диксона. Инженер вздохнул:

– Мы ожидали, что расчистка верхнего яруса займет больше времени, но… – Он обвел рукой пустой тоннель.

– Как только мы вас вывели, – подхватил Хилл-сайт, – оказалось, что остальные камни лежат не так плотно, как нам бы хотелось. Нам по-прежнему нужно расчистить и укрепить последнюю треть верхнего яруса, но работа займет несколько дней, не больше – и, что еще важнее, не помешает вести текущую разработку на оставшемся протяжении.

Посмотрев в тоннель, на кучу щебня, лежавшую на месте участка свода и подпорок, на то место, где находился вход на нижний ярус – теперь проход закрывала плотная стена крупных камней, – Калеб пожал плечами:

– По крайней мере, нижний ярус завален надежно. Ведь это и было нашей главной целью? Все остальное – как будто нечаянный подарок.

Диксон фыркнул:

– К сожалению, подарок больше похож на серьезную проблему. – Он махнул в сторону породы, которую должны были долбить мужчины: – Вы только взгляните!

Калеб взглянул, но не совсем понял, что он видит. Войдя в тоннель, он понял: что-то изменилось, но, поскольку из-за обвала и последующей расчистки конфигурация тоннеля пострадала, он пока не понимал, что имеет в виду Диксон.

Калеб посмотрел на стену; ему показалось, что в породе много алмазов… Что тут плохого? Он покосился на Диксона:

– Объясните, пожалуйста. Наверное, я до сих пор туго соображаю.

Диксон тяжело вздохнул и провел ладонью по шершавому камню:

– Обвалилась часть стены. Вместе со щебнем мы выносили корзину за корзиной алмазосодержащей породы. Да, большую часть алмазов мы припрятали, но все же… – Он сосредоточился на камне, как будто мог пронзить стену взглядом. Потом его лицо посуровело. – По-моему… я очень боюсь… что очень скоро мы пройдем всю трубку насквозь. Обвал ее обрезал почти наполовину. Скоро – возможно, уже через неделю – у нас почти ничего не останется.

Калеб понял, что в самом деле еще не так хорошо соображает. Ему трудно было следить за мыслью Диксона; думать о последствиях… ему даже верить не хотелось.

Он посмотрел на остальных; теперь он понял, отчего у них такой подавленный вид. Однако он не успел придумать, что ответить, – с какой стороны зайти, подумать, есть ли выход – по сигналу, переданному от входа на рудник, все зашевелились. Схватили кирки, лопаты и принялись за работу.

– Дьявол! – Хиллсайт посмотрел на Калеба. – Мы надеялись, что Дюбуа, что бы он ни говорил вчера, не захочет заглядывать сюда еще день-два. – Он покосился на стену тоннеля. – А мы бы за это время, возможно, решили, как действовать дальше.

Послышались шаги. Во второй тоннель вошли Дюбуа, Малдун и четыре вооруженных до зубов, вспотевших наемника.

– Вон! – жестом приказал Дюбуа пленникам, которые вели разработку.

Офицеры переглянулись и пристроились к колонне выходивших из шахты людей. Но, когда они поравнялись с Дюбуа и Малдуном, Дюбуа махнул им, чтобы они вернулись:

– Не вы. – Лицо главаря наемников стало мокрым от пота, но он, казалось, решил победить свой страх или хотя бы не обращать на него внимания.

Вместе с другими Калеб прислонился к стене тоннеля. Как только все остальные пленники скрылись из виду, в туннель зашел Малдун. Его шаги отдавались в пустоте гулким эхом. Дюбуа, как все заметили, старался держаться ближе к выходу. Сцепив руки за спиной, он наблюдал за морским атташе.

Малдун был на руднике впервые. Повертев головой, он оглядел своды, подпорки и сказал, ни к кому в отдельности не обращаясь:

– Должен признаться: раньше я думал, что в шахтах как-то теснее.

Дюбуа посмотрел на Диксона; инженер подошел к Малдуну.

– Дело в том, – ответил Диксон, – что здесь добывают алмазы, а они могут расколоться, если неправильно по ним ударить. Так что важно, чтобы у шахтеров было достаточно места для замаха – не только сильного, но и прицельного.

– Ясно! – Малдун подошел вплотную к стене. – Боже мой! – благоговейно воскликнул он. – Неужели это… Неужели это алмазы?

Дюбуа кивнул.

– Необработанные алмазы, – уточнил Диксон.

Малдун разинул рот от восхищения.

– Но ведь здесь… не просто королевская добыча… черт побери, добычи здесь хватит на десяток королей!

Диксон поспешил объяснить:

– Обвал прошел вдоль трубки и обнажил ее. Теперь мы находимся рядом с ней. Вот почему видно столько алмазов.

– Но ведь… это превосходно! – С глазами, горящими чистой жадностью, Малдун развернулся лицом к Дюбуа: – Судьба нам улыбнулась! Насколько я понимаю, теперь ничто не мешает поскорее извлечь отсюда камни и переправить их в Амстердам, а потом нашим заказчикам! Ведь так?

– Д-да, – не сразу ответил Дюбуа. – Наверное, так. Однако… как быть с нижним ярусом?

– Забудьте о нижнем ярусе! Здесь алмазов достаточно, уверяю вас! А времени у нас в обрез.

Услышав последние слова, Калеб похолодел. Он не сомневался, то же чувство испытывали и другие. Он быстро сказал, словно напоминая кое-что Диксону, а на самом деле для всех:

– По-моему, вы говорили, что нам понадобится как следует укрепить дальний конец, иначе работы в последней трети верхнего яруса могут вызвать еще один обвал.

Диксон, не моргнув глазом, подхватил реплику:

– Да, совершенно верно. – Он выжидательно посмотрел на Дюбуа.

Тот холодно ответил:

– Вы получили столько оборудования и леса, что справитесь без труда и быстро укрепите тоннель на всем его протяжении. – Дюбуа повернулся к Малдуну: – Итак, если не считать одной небольшой заминки, разработка и дальше пойдет полным ходом.

– Прекрасно! – Малдун снова принялся разглядывать алмазы, словно звезды, блестевшие на фоне более темной породы. – Должен сказать, – он снова потянулся погладить сверкающий камень, – что видеть их – большое облегчение. Как вам известно, наши заказчики все больше беспокоятся и предъявляют все больше требований. Они все чаще требуют доказательств того, что риск, на который они идут, стоит огромных затрат, как мы им и обещали.

Малдун улыбнулся и отступил на шаг; потом он посмотрел на Дюбуа.

– Многочисленные шкатулки с алмазами, которые будут переправлены в Амстердам, их успокоят и, более того, заткнут им рты. – На лице Малдуна появилось выражение циничной холодности, достойной самого Дюбуа. – Ничто лучше надежного дохода не убеждает бизнесменов вроде наших заказчиков не забирать свои вклады!

«А когда алмазы закончатся?!»

Малдун как будто не замечал, какое действие его слова оказывают на пленников.

Как выяснилось, Дюбуа подходил к вопросу практичнее.

– А как только будут добыты все алмазы на этом ярусе, что дальше? Захотят ли заказчики снова откопать нижний ярус?

Малдун нахмурился. Посмотрел на кучу щебня и камней, которые закрывали вход на нижний ярус.

– Пока не знаю. Подозреваю, все зависит от того, где они… заказчики… сейчас находятся. – И, как будто что-то сообразив в последнюю минуту, он продолжал: – Но, учитывая их взбалмошность…

Малдун вздохнул, развернулся и зашагал прочь. Проходя мимо Дюбуа, он лучезарно улыбнулся:

– Но, как бы то ни было, сейчас дела развиваются очень хорошо!


– «Очень хорошо» – понятие относительное, – проворчал Фэншоу. – Хорошо для него и его проклятых заказчиков, но очень плохо для нас.

Прошло три часа. Солнце село, и пленники собрались вокруг костра на вечернюю трапезу. Несмотря ни на что, перспективы их выживания в последние часы стали довольно туманными.

Кейт, Харриет и другие женщины сообщили, что после того, как Малдун собственными глазами увидел шахту, он поспешил в дробильню и долго перебирал очищенные алмазы, которые женщины складывали в шкатулку. После того как в дробильне закончился рабочий день, он настоял на том, что заберет шкатулку с собой в барак – несомненно, ему хотелось еще раз внимательно осмотреть каждый камень.

– Если он и дальше будет так делать, – заметила Харриет, – нам уже нельзя будет отдыхать за работой. Мы не сумеем припрятывать алмазы!

Что хуже, они подслушали, как Малдун велит Дюбуа наполнять больше шкатулок, чтобы посылать на корабли по две или три одновременно.

– Из-за Малдуна у нас еще одна проблема. – Филипп посмотрел на Калеба в упор. – Он нисколько не боится спускаться в шахту. Даже после обвала он как будто не понимает опасности. Он собирается все время заходить туда и осматривать породу. Значит, нам придется выбирать алмазы в довольно быстром темпе – а он еще будет следить за тем, как наполняются шкатулки.

– По правде говоря, – подхватил Фэншоу, – одним из главных условий того, что нам удавалось до сих пор тянуть время, было нежелание надсмотрщиков спускаться под землю. Если бы не это, ни одна наша уловка не сработала бы.

– Но теперь, – кивнул Филипп, – поскольку Малдун осматривает и породу в шахте, и камни, которые отправляются на корабли, он сразу поймет, что мы нарочно тянем время.

Последний удар они получили, когда к ним наконец присоединились Диксон, Хиллсайт и Хопкинс. Вечером они поручили Калебу, Филиппу и Фэншоу работать с плотниками, обтачивать балки, нужные для укрепления последней трети тоннеля, а сами пошли еще раз взглянуть на тайники. Важно было понять, на сколько времени хватит припрятанных алмазов.

Калеб посмотрел на Диксона и сразу понял: у них тоже плохие новости.

– Сколько у нас времени? – спросил он товарищей.

Хиллсайт ответил:

– Мы постарались оценить запасы как можно точнее – и те, что остались в месторождении, и те, что припрятаны в четырех наших тайниках – в шахте, в отвале, за дробильней и внутри ее. Поскольку Малдун стал следить за количеством очищенных алмазов, а он, похоже, взялся за дело всерьез… у нас осталось дней десять – пятнадцать.

Было десятое августа.

Калеб кивнул. Десяти и даже пятнадцати дней недостаточно; они не дотянут до сентября. Ему хотелось что-то сказать; в нем нарастала потребность поднять всем настроение – но впервые он ничего не мог придумать.

Кейт, сидевшая рядом с ним, положила руку на его ладонь и легонько сжала. Просто напомнила, что она рядом, и, что бы их ни ждало, они встретят судьбу вместе. И ни за что не сдадутся.

Калеб вздохнул, поднял голову и оглядел пленников.

– Конечно, новость не слишком хорошая. Сегодня произошли перемены к худшему. Можно даже подумать, что наше положение безнадежно… – Он снова обвел взглядом лица товарищей по несчастью. – Однако я хотел бы напомнить вам всем, что мы все еще живы…

Его слова были встречены хмыканьем; кое-кто улыбнулся. Но он еще не договорил:

– Я знаю, легче сказать, чем сделать, но нам нельзя терять надежду. – Калеб взглянул на моряков из своей команды. – Среди вас есть те, кто ходил со мной по морям больше десяти лет. Вы помните: нам случалось попадать и в худшие переделки. Однако мы всегда выживали – всегда прорывались. Потому что никогда не теряли надежды.

Что-то стронулось в глубине его души, и он быстро продолжал:

– Часто… некоторые считают это фантазией… даже в самые мрачные часы в дело вступает судьба и посылает луч света. Как свет маяка, который освещает тьму и показывает кораблю путь в тихую гавань. И, подобно впередсмотрящим на корабле, мы должны оставаться начеку, не закрывать глаза, чтобы увидеть этот свет. Чтобы, когда судьба пошлет его нам, мы заметили бы его и взяли верный курс.

Взгляды всех пленников были прикованы к нему.

– Пока мы живы, у нас еще есть надежда. И только если мы будем помнить о нашей надежде, мы можем двигаться вперед.

Вечером одиннадцатого августа лорд Питер Росс-Кортни созвал к себе пятерых участников своего последнего предприятия. Встреча проходила в отдельном кабинете «Альбиона», мужского клуба, доступного лишь избранным, где любили бывать ближайшие помощники его величества. Лорд Питер, камергер, доверенное лицо и друг короля, определенно принадлежал к этому избранному племени.

К удивлению лорда Питера, первым из пяти прибыл Фредерик Нилл, находящийся на несколько ступеней ниже его на иерархической лестнице. С помощью не одного, а двух выгодных браков Нилл добавил к благородному происхождению и связям значительное богатство. Вышеупомянутое богатство также позволило ему приобрести значительное политическое влияние, из-за чего лорд Питер к нему и обратился. Как считал лорд Питер, богатство можно приобрести сравнительно легко, а вот политического капитала слишком много не бывает.

Пятидесятипятилетний Нилл, на три года моложе пятидесятивосьмилетнего лорда Питера, был довольно мрачным и немногословным здоровяком. Взяв предложенный ему бренди, он сел в мягкое кожаное кресло, отпил глоток и буркнул:

– Какие новости?

Лорд Питер с улыбкой ответил:

– Давайте подождем остальных. Новости есть, но проще сообщить их всем разом.

В этот миг вошел лорд Хью Девени.

Лорд Питер радостно приветствовал его. Еще один потомок древнего рода, обладатель ценных связей и крупного состояния, в определенных кругах лорд Хью был известен как азартный игрок. Более того, многие подозревали, что он по уши в долгах. Разумеется, он всегда мог добыть нужную сумму наличными.

За лордом Хью в кабинет вошел маркиз Рисдейл, аристократ, о котором было известно, что он почти ни о чем не думает, кроме очередной причуды, на которую можно потратить деньги. Рисдейл возвел на новую ступень само понятие расточительности. Он также входил в близкое окружение короля и благодаря этому считал, что он может получить все, что только пожелает.

В присутствии лорда Хью и Рисдейла лорд Питер почувствовал себя увереннее; хотя оба были на несколько лет моложе, они принадлежали к тому типу, какой лорд Питер хорошо понимал, и был уверен, что сумеет с ними управиться.

Совсем не так обстояло дело с двумя последними. Фредерик Клайнс-Форсайт был влиятельным лицом, так называемым «серым кардиналом». Он был необычайно богат, знатен и напрочь лишен всяких нравственных принципов. И, хотя Клайнс-Форсайт был самым подходящим компаньоном для такого рода предприятий, лорд Питер, конечно, понимал, что Клайнс-Форсайту нельзя доверять. Во всяком случае, если на карте не стояли его собственное положение, его интересы. О чем лорд Питер, конечно, позаботился, задумывая рискованное предприятие.

Последним в кабинет вошел худощавый джентльмен с грубовато-добродушным лицом. Сэр Реджинальд Камминс, близкий друг Нилла, занимал важный пост. Он был человеком такого же склада, как Нилл: потомок аристократического рода, обладатель значительного состояния. Несмотря на добродушный вид, в проницательности Камминс нисколько не уступал своему другу. Лорд Питер давно понял, что Камминс не только проницателен, но и безжалостен; по его мнению, такое сочетание являлось скорее достоинством.

Как только приглашенные выпили и поудобнее устроились в креслах, лорд Питер жестом отпустил стоявшего у дверей официанта. После того как за официантом закрылась дверь, лорд Питер обвел своих сообщников взглядом.

– У меня есть новости. В основном хорошие, но… кое-что внушает беспокойство. – Он отпил бренди и продолжал: – Начну с хорошего. Наш посредник в Амстердаме прислал очередную сводку. – Лорд Питер достал из нагрудного кармана сложенный лист бумаги и передал его Ниллу. – Он сообщает, сколько удалось выручить за последнюю партию. Наша прибыль значительно выросла – лучшего и желать нельзя.

Нилл просмотрел листок, хмыкнул и передал его Камминсу, а сам посмотрел на лорда Питера.

– Как всем нам известно, – сказал он, – прибыль во многом зависит от количества и времени. С количеством все в порядке, но время? Мне казалось, мы все согласились с тем, что процесс необходимо ускорить.

– Да, действительно, – кивнул лорд Питер. – И мы разослали соответственные распоряжения в письменном виде. – Он помолчал, глядя, как Камминс передает письмо Клайнс-Форсайту. – Кроме того, мы с самого начала ясно дали понять, что работы необходимо свернуть как можно быстрее. И что мы можем гарантировать свое участие лишь… в течение очень краткого промежутка времени.

– Прошло восемь месяцев с тех пор, как мы вложили в дело капитал. – Клайнс-Форсайт передал листок Рисдейлу и посмотрел лорду Питеру в глаза. – Да, последние четыре месяца мы получаем дивиденды через Амстердам, но их размер… их достаточно лишь для того, чтобы раздразнить наши аппетиты – при том, что нас постоянно кормят обещаниями!

– Кроме того, мы напомнили нашим агентам в колонии, что разработку необходимо свернуть как можно скорее. Однако, – лорд Питер кивнул на листок, который Рисдейл передал лорду Хью, – прочитав приписку герра Гренделя, вы поймете, что последние три партии прибыли почти одновременно, что свидетельствует о расширении работ. Еще более надежд внушают его слова, что качество камней значительно улучшилось. До такой степени, что он, похоже, с нетерпением ждет новых поставок.

Лорд Хью вернул листок лорду Питеру.

– Вы хотите сказать, что дела идут неплохо – раз поставки камней растут, как и их качество. Следовательно, сейчас не стоит сворачивать дела.

– Коротко говоря, да. – Лорд Питер сложил листок и убрал его в карман.

– Вы упомянули о чем-то, что внушает беспокойство. – Нилл состроил вопросительную гримасу. – Что вы имели в виду?

Лорд Питер нахмурился:

– Ну да… но, возможно, я ошибаюсь. Досаднее всего то, что я не могу быть уверен, стоит ли беспокоиться на самом деле. Но, поскольку между нами не может быть тайн… один из капитанов, которого мы используем для переправки алмазов из Фритауна в Амстердам, сообщает, что его корабль обыскали по распоряжению фирмы «Маколей и Бабингтон».

– Они искали алмазы?! – Рисдейл вытаращил глаза.

– Нет. Насколько я понял, проводился обычный, рутинный поиск контрабанды, которую могли перевозить в Англию. Фирма «Маколей и Бабингтон» владеет исключительной лицензией на торговлю с Англией из Западной Африки, поэтому они заинтересованы в том, чтобы у них не было конкурентов.

– Значит, ничего конкретного не искали? – уточнил Нилл. – «Маколей и Бабингтон» постоянно устраивают такие обыски?

Лорд Питер медленно покачал головой:

– Да, видимо, они проводят такие обыски выборочно, но в тот раз, по словам нашего капитана, на причале находился сам Бабингтон, что уже довольно необычно. Сам капитан не был уверен, стоит ли сообщать о происшествии, но все же решил доложить о нем.

– Но ведь никаких алмазов не нашли? – спросил Камминс.

– Нет. – Лорд Питер самодовольно улыбнулся. – У наших агентов есть головы на плечах – корабли не берут на борт алмазы до выхода из порта.

– Итак, – Нилл повертел стакан в руке, – эта новость, как вы выразились… внушает вам беспокойство. Возможно, за ней ничего не стоит, а возможно, она служит предвестником более серьезных проблем.

Клайнс-Форсайт кивнул:

– С одной стороны, мы, наконец, получили доказательство того, что прибыли, на которые мы рассчитывали, затевая наше предприятие, вполне реальны. – Он кивнул Ниллу. – Речь идет не только о количестве, но и о разумном периоде времени. С другой стороны, кое-что внушает беспокойство; дело может повлиять на исход нашего предприятия, а может и не иметь к нему никакого отношения. – Клайнс-Форсайт оглядел собравшихся. – Начиная наше предприятие, все мы рассчитывали найти Эльдорадо. Пока мы лишь мельком увидели возможное богатство. Однако приходится учитывать и то, что о нашем участии может стать известно. – Он покосился на Нилла. – Мы подробно обговорили наши доходы. Да, в этой стороне предприятия заинтересованы мы все. Но есть еще одна сторона – риск, который затрагивает не столько наши вложения, сколько нас самих. – Клайнс-Форсайт снова оглядел собравшихся; его пристальный взгляд, как всегда, был холоден. – Думаю, никому из присутствующих не нужно напоминать, что каждый из нас занимает достаточно высокое положение, и падение с такой высоты станет… попросту выражаясь, концом.

Нилл фыркнул:

– Даже если не считать похищение людей, обращение в рабство англичан и нарушение кучи других законов, и король, и правительство его величества весьма неблагосклонно отнесутся к нашим нелегальным доходам.

Рисдейл откашлялся:

– Может быть, и так, но одно сообщение испуганного капитана о происшествии, которое, возможно, не имеет никакого отношения к нашему предприятию, не кажется мне достаточным основанием для того, чтобы мы отказались от доходов и, так сказать, бежали, подобрав юбки.

– Кроме того, – вмешался лорд Хью, – если мы выйдем из дела сейчас, нам не удастся возместить наши вложения.

– Превосходный довод! – Лорд Питер поднял стакан с бренди. – Джентльмены, я полагаю, что мы дошли до той точки, когда, чтобы лучше защитить наши интересы, как личные, так и финансовые, нам требуется лучшая и более надежная разведка. Разведка на месте, так сказать.

Остальные, соглашаясь, закивали.

– Что же вы предлагаете? – спросил Камминс.

– Я намерен, – ответил лорд Питер, – лично отправиться во Фритаун, а оттуда на сам рудник. – Он улыбнулся и поставил опустевший стакан на столик. – Мне хочется отдохнуть от Лондона, и я сумею оценить положение наших агентов в колонии. Позвольте напомнить, что с самого начала мы поверили им на слово во всем, что они рассказывали нам о себе и о своих способностях. Хотя до сих пор у нас не было повода сомневаться в них, до последнего времени мы считали, что они оправдывают наши ожидания. Однако, по моему мнению, нам необходимо лично оценить положение дел на руднике. Особенно важно – с учетом возможных угроз – решить, сколько времени будет продолжаться наше предприятие. – Улыбка лорда Питера сделалась натянутой. – В конце концов, никто за пределами данного кабинета не рискует так, как мы.

Хотя вначале его предложение как будто удивило остальных, казалось, что возражать никто не намерен.

Мысленно лорд Питер уже поздравлял себя с тем, что так гладко осуществил свой замысел, как вдруг Нилл поставил стакан и сказал:

– Позвольте и мне внести предложение.

Все посмотрели на него.

Он оглядел собравшихся.

– Две пары глаз лучше, чем одна. – Его взгляд остановился на лорде Питере. – Итак, милорд, если вы согласны, предлагаю нам отправиться во Фритаун – а оттуда на рудник – вместе.

Лорд Питер поблагодарил Создателя за способность сохранять невозмутимый вид. Так же он держался и сейчас, хотя мысли у него в голове налезали друг на друга: он взвешивал все за и против.

Остальные оказались бесполезны; Камминс и Клайнс-Форсайт выступили за поездку Нилла – несомненно, чувствуя, что Нилл лучше соблюдет их интересы. И у Рисдейла и лорда Хью не было причин возражать Ниллу.

Поэтому лорд Питер улыбнулся и кивнул:

– Буду рад вашему обществу, сэр. – Он поднял стакан и оглядел собравшихся: – За Фритаун! За наш рудник!

– За алмазы, – добавил Нилл, допивая бренди.


Дурные вести сыпались на пленников, как алмазы – они буквально градом выпадали из породы при самом слабом ударе.

– Бракованный. – Диксон отступил на шаг; он осматривал кусок руды в ювелирную лупу, которую позаимствовал не у кого другого, как у Малдуна. В состоянии, близком к отчаянию, Диксон взлохматил волосы и махнул в сторону тоннеля: – После обвала руда крошится. Теперь не руда держит алмазы, а словно алмазы удерживают скалу на месте.

Перед лицом такой катастрофы очень трудно было сохранять надежду. И не просто сохранять, а искать что-то новое, за что можно было бы держаться. В тот вечер пленники собрались вокруг костра в подавленном настроении; все были необычно тихими. Многие считали дни. Калеб услышал, как кто-то прошептал;

– Сегодня двенадцатое.

Калеб огляделся, нашел взглядом Кейт – в ее глазах светилась та же уверенность, какую испытывал он сам, – она тоже верила в жизнь, в любовь. Надежда отражалась в ее глазах. Он понимал, что надежда – движущая сила, которая превосходит всякую логику. Всем бы быть такими, как Кейт…

Весь день он ломал голову, но так и не придумал, что же им делать. Оставалось надеяться, что он набредет на какую-нибудь удачную мысль.

На крыльце барака послышались шаги – к ним быстро приближается Малдун. За ним чуть медленнее, с озадаченным видом, следовал Дюбуа. За главарем плелись Арсен и Криппс. Зато Малдун, казалось, был вне себя от радости. Взволнованный, он только что не прыгал от радости. Оглядевшись по сторонам, он зашагал прямо к Кейт. Остановившись рядом с ней, протянул руку и требовательно спросил:

– Откуда взялся этот камень? – Когда она прищурилась и посмотрела на алмаз, лежавший на ладони Малдуна, а потом озадаченно посмотрела на него, он, очевидно, попытался сдержать волнение и уточнил: – Из первого тоннеля или из второго?

Кейт нахмурилась и потянулась к камню. Малдун инстинктивно напрягся; ей показалось, что он не хочет давать его – даже посмотреть, но потом позволил ей взять алмаз.

Она повертела в руке камень:

– Харриет… по-моему, это один из твоих. – Со временем каждая из девушек разработала собственный способ очистки. К тому же Харриет была левшой, поэтому ее работу распознать было легче.

Харриет настороженно покосилась на Малдуна. Когда тот сухо кивнул, она взяла у Кейт протянутый алмаз и осмотрела его:

– Да, верно. Я очистила его сегодня.

– Так из первого он тоннеля или из второго? – раздраженно спросил Малдун.

– Раз мы работали с ним сегодня, – ответила Кейт, – почти наверняка он из второго тоннеля.

Просияв, Малдун отобрал у Харриет камень, развернулся к Дюбуа и протянул руку:

– Вот, взгляните-ка! Знаете, что это такое?! Озадаченный Дюбуа взял камень и осмотрел.

– Очищенный необработанный алмаз.

– Не просто необработанный алмаз! Это, друг мой, голубой алмаз! – Малдун выхватил у Дюбуа камень, повертел между пальцами и показал: – Видите? Вот тут видна игра цвета – голубой огонь. Дюбуа посмотрел и хмыкнул:

– Ну да, вроде голубой. А в чем разница?

– В цене! Голубой алмаз дороже белого раз в десять, – сообщил Малдун. Словно стараясь сдержать возбуждение, он глубоко вздохнул и заговорил более ровным тоном: – Последний отпуск я провел в Амстердаме; я побывал у ювелиров, которые получают наши алмазы. Они научили меня различать камни разной ценности. У них есть несколько осколков – совсем крошечных – голубого алмаза. По их словам, любой коллекционер алмазов в мире готов отдать правую руку за голубой алмаз приличного размера.

Едва не лопаясь от радости, Малдун только что не тыкал драгоценным алмазом в лицо Дюбуа.

– Вот, мой друг-наемник, даже после огранки выйдет голубой бриллиант размером больше карата! Он один стоит целое состояние! – Он махнул рукой в сторону рудника: – А там у нас целая гора таких сокровищ!

Кейт откашлялась, собираясь что-то сказать, но ее опередил Диксон:

– Я слышал о голубых алмазах. Но вряд ли все алмазы во второй трубке будут голубыми.

Малдун смерил Диксона властным взглядом:

– Но ведь там будут еще такие?

Диксон кивнул:

– По-моему, да, но какой процент камней окажется голубым, заранее неизвестно… придется добраться туда, чтобы оценить запасы.

– Вот и я так думаю, – важно заметил Малдун. – В сегодняшней партии, приготовленной