Книга: Ночь пляшущей тени



Ночь пляшущей тени

Алексей Бессонов

Ночь пляшущей тени

© Бессонов А., 2016

© Оформление. ООО «Издательство «Э», 2016

Пролог

Иногда мне кажется, что зимние шторма, сотрясающие скалистые, седые от древности берега южных островов, – это и есть тот самый «Поцелуй моря», родивший из пены волн Королевство Пеллийское. Королевство, для которого тысяча лет – всего лишь страница Книги Книг. Острова и проливы, солнце и сумрак, твердь и волна. Пеллия, ставшая мне домом, хоть я и не просил ее об этом, но все же не нашел в себе сил вернуться в земли отцов.

Много, много лет прошло с тех пор, как я, восторженный и порядком изумленный мальчишка, ступил на берег одного из островов Королевства. Пеллия жила и живет морем; так и мне, для того чтобы достичь ее пределов, пришлось пересечь гигантский океан. Путь был долог, но я ни разу не пожалел о нем. Отрочество мое закончилось столь быстро, что я не успел вкусить тех наслаждений, кои положены юноше; увы, я почти сразу вынужден был стать мужчиной, волокущим по лестницам мироздания свою неизбежную котомку. Я поднимался вверх, я опускался вниз. Я видел убийственные ураганы, я познал восторг любви и горечь злосчастных моих побед. Мне случилось увидеть нашу планету; я представляю себе горькую нашу историю – а такое дано совсем не многим. Песчинка, крохотная песчинка в могучем вихре вселенной, все мы несемся сквозь чудовищные пространства, лишенные памяти, а значит, и надежды, ибо не бывает сына без отца и будущего без прошлого.

Да, однажды мы отказались от памяти, мы забыли миры предков, и таким было желание тех, кто решил, что борьба более не стоит усилий. Все же, не знаю уж почему, но тихо угаснуть нам не удалось. Воля и отчаянная жажда жизни снова погнали нас вперед. Тысячи и тысячи лет пращуры наши сражались в джунглях с порождениями чуждого нам, непонятного мира. Так выросли поколения, способные выживать. Иные тысячелетия возвели троны, создали Закон и вспомнили искусство битвы – хотя подобное не должно было произойти. Сейчас, когда я пишу эти строки в своем кабинете, за спиной моей мягко гудят моторы и подо мной проплывает захолустный городишко Воэн, с которым у меня связано столько воспоминаний… мы одолели «второй океан», и внуки мои увидят, как мы одолеем третий, устремившись к звездам.

И все начнется заново.

Но пока – пока я совсем не стар, и меня многое еще, я надеюсь, ждет в самом сердце шторма, – я, князь Маттер Лоттвиц-Лоер-и-Гасарпаар, советник Господина Конюшего Левой стороны Королевства Пеллийского, кавалер Звезды Заката с Жемчугами, банкир, королевский корсар и, скажу вам по секрету, – крупный кредитор Трона, – я расскажу вам историю из тех, что принято слушать вечерами у камина, когда чарка уже выпита, а трубка еще полна.

Вы же не судите меня строго…

Глава 1

Дворецкий был суров. Огромный и широкоплечий, он стоял перед двумя вельможами в темных дорожных плащах без малейшего намека на подобострастие, глаза его казались пустыми, будто пара давно высохших колодцев.

– Его светлость не имеет сведений о вашем визите. – Тонкие губы наконец скривились в подобии улыбки. – Но если вам будет угодно подождать, я доложу.

– Доложите, милейший, – нетерпеливо дернул плечом один из гостей, молодой крупный мужчина, облаченный в мундир королевского воздухоплавателя.

Его спутник – сухощавый старик с узким остроскулым лицом, поросшим неопрятной клочковатой бородой, поправил свою шляпу, украшенную жемчужной лентой, кашлянул и длинно сплюнул за спину:

– Я предупреждал вас, Гусслоф, что тот, к кому мы идем, может оказаться весьма негостеприимным хозяином. Вы мне не поверили… Вы все думаете, что ваше имя открывает любые двери в нашем королевстве. Извольте убедиться: это не так.

– Ни о чем таком я не думаю! – резко перебил его молодой. – Зато вы, господин Ларне, того и гляди начнете бояться мышей. Мы пришли по делу, и дело наше серьезное. Раз так – эти двери откроются.

Воздухоплаватель оказался прав – дверь действительно вскоре распахнулась, и на мраморном пороге двухэтажного особняка появился знакомый дворецкий.

– Господин граф ждет вас, – без малейшего намека на почтение проговорил он, сдвигаясь в сторону.

В холле, уставленном древними статуэтками богов, гостей перехватила юная служанка.

– Сюда, господа, – она указала на широкую полутемную лестницу.

Когда девушка бесшумно взбежала на три ступеньки, лестница осветилась желтым электрическим светом настенных плафонов.

– Хм, – удивленно приподнял бровь старик. – Очень остроумно. Что бы вам не устроить такое на своем корабле, Гусслоф?

– Мне не до этого, – мрачновато буркнул тот.

Служанка остановилась у обитой кожей двери в глубине коридора второго этажа, потянула за свисающий шнур. Дверь медленно открылась, и молодой Гусслоф неожиданно ощутил, как захолодела его спина. Он готовился к встрече с хозяином этого кабинета, он почти отрепетировал свою речь, но сейчас ему почему-то захотелось развернуться и уйти. Прочь, прочь…

Едва слышно хмыкнув, господин Ларне пребольно ткнул его пальцем в спину, отчего воздухоплаватель проскочил дверной проем, будто смазанный, а, выровнявшись, понял, что ему не хватает дыхания поздороваться. Впрочем, хозяин особняка избавил его от мучений.

– Не надо так нервничать, дорогой барон. – Довольно высокий, широкоплечий, но узкий в бедрах, граф Энгард Дериц положил на письменный стол причудливую трубку с длинным мундштуком и, улыбаясь, шагнул навстречу гостям. – Что вы там все мнетесь, Ларне? Проходите, коль пришли. Я получил ваше письмо, но никак не думал, что вы прилетите столь быстро. Поэтому – да, не ждал.

– Нам удалось оттолкнуться от шторма над заливом Хэсс, – довольно осклабился Ларне. – В итоге крейсер барона несло, как никогда в жизни – я даже начал бояться…

– Вы?! Никогда бы не подумал. Но присаживайтесь же, господа мои. Обед пока не готов, а что до вин…

Дериц быстро пересек свой кабинет, рывком распахнул темную панель стенного шкафа. Гусслоф тем временем опустился в уютное кресло с кистями и осторожно огляделся по сторонам. Логово «Энгарда Всемогущего» выглядело примерно так, как он и представлял его себе. Толстый ковер на полу, стеллажи с книгами; огромный, в рост человека, глобус в углу и темный письменный стол, заваленный какими-то бумагами; несколько моделей старых броненосцев в стеклянных ящичках на специальной полке над дверью балкона. Кабинет ученого? Что ж, граф Дериц действительно был ученым… только вот изыскания его находились в области весьма своеобразной.

– Ну вот. – Хозяин выставил на небольшой столик полдесятка кувшинов, три серебряных бокала и вазочку с засахаренными фруктами. – Итак, я прочитал ваше письмо, господин Ларне… – Граф замолчал, потер пальцами переносицу. – Прочитал и, признаться, немного удивился.

– Что удивило вас, господин граф? – с преувеличенной вежливостью поинтересовался старик. – Моя просьба о встрече?

– Мы встречались не раз, – улыбнулся Дериц. – И я понимаю, что не в ваших привычках болтать о ерунде. Но все же, господин Ларне: вы! – и военно-морская разведка Его Величества?..

– Стратегическая разведка, господин граф.

Ларне неторопливо нацедил себе бокал желтого вина с острова Лоум, бросил в рот пару ягод и устроился в кресле поудобнее, всем своим видом давая понять, что разговор будет долгим.

– Вы, несомненно, в курсе, что один из наших младших принцев, блистательно окончивший спецшколу в Эльро, полностью посвятил себя службе Трону? Недавно его таланты были отмечены, и он получил должность начальника отдела тайной переписки дипломатического ведомства. Разумеется, такой пост может занять только человек военный – ну да ведь у нас в Пеллии дипломатия считается делом слишком сложным, чтобы поручать его штатским, не так ли?

– Принцами занимаетесь вы, дорогой Ларне, – непринужденно рассмеялся Дериц.

– О, конечно, – кивнул старик. – Беда с ними, с принцами… по прихоти их королевских высочеств мне то и дело приходится просить о консультации людей, сведущих в самых различных областях знания. Не так давно мне потребовался совет в делах, касающихся наших отношений с Рашеро. Последнее десятилетие, как вы знаете, прошло под знаком расширения торговых контактов с этой весьма богатой страной. Прямо скажем – мы с вами здорово зависим от их олова и меди. Но при этом недавняя попытка Трона обеспечить нашим предпринимателям…

– Я знаю, – без улыбки перебил Дериц. – Кто мог подумать, что советником столь важного для нас владетеля окажется бывший главный евнух какого-то бургасского купчишки?

– Весьма вероятно, что причина не просто в евнухе, а в том, что среди офицеров охраны торгового посольства оказалась дама, – поджал губы господин Ларне, – которая привела проклятого кастрата в бешенство.

– Трон никогда не откажется от фундаментов, на которых выстроена Пеллия, – резко ответил Дериц. – И вы это знаете не хуже меня. И если бы известная нам с вами дама, старший офицер Дворцовой стражи, оказалась вынуждена прятаться от каких-то жалких дикарей, привыкших запирать своих жен и матерей в смрадных подвалах, нам пришлось бы утопиться от унижения.

– Вот именно, – вдруг вставил барон Гусслоф.

– Хорошо, – махнул рукой Ларне, – пусть будет по-вашему, хотя в таком случае у нас вместо дипломатии получается демонстрация гордыни, и ничего более. Я пришел говорить не об этом, гх-м, инциденте. Дело, которое привело нас к вашей светлости, касается, увы, того самого молодого принца. Один из офицеров нашего дорогого барона встретил юношу в порту Ангрен в компании человека, имеющего репутацию международного авантюриста, причем авантюриста крайне удачливого. Имя этого человека наверняка известно вам не хуже меня, ибо я, ваша светлость, говорю о Седже Терсио…

Дериц поднял руку, и господин Ларне умолк на полуслове. Лицо графа стало задумчивым, и от этой его задумчивости на гостей повеяло колким северным ветром.

– Ваш офицер, я надеюсь, достаточно надежен? – спросил он, поворачиваясь к Гусслофу.

– Более чем, – поспешно ответил тот. – Ненадежных людей у меня на корабле нет и быть не может. Вы, ваша светлость, достаточно осведомлены о специфике нашей службы.

– Прошу прощения, барон. Возможно, мой вопрос показался вам бестактным, но я обязан был его задать. Что ж, – граф Дериц повернулся к господину Ларне и выдавил кислую улыбку, – продолжайте, старина. Вы, я так полагаю, хотите напомнить мне о том, что бабушка нашего принца была той самой дамой, чей папаша однажды объявил, что его королевская кровь куда чище, нежели у Его Величества, а потому он готов надеть «доспех мятежа».

– И следующим же утром его нашли удавленным, – понимающе усмехнулся Ларне. – Вы, как всегда, правы, господин граф. Разумеется, наш добрейший принц вполне осведомлен об этом недоразумении, а также о чистоте своей крови. Принцев у нас немало, я даже иногда думаю, что их слишком много… но принц, способный доставить хлопоты Трону, – это уже что-то особенное, не правда ли?

Барону Гусслофу вдруг показалось, что на щеках Энгарда Дерица вспыхнул румянец, но длилось это слишком недолго. Воздухоплаватель моргнул, а в следующее мгновение Дериц выглядел все так же невозмутимо.

– Вы сегодня на редкость откровенны, дорогой Ларне. Кажется, таким я вас еще не видел!

– Терсио кредитовал старые южные семьи…

– Вы полагаете, что я об этом не слышал?

– Важно не это. Я имею основания опасаться, что, имея такого союзника, как наш принц, он способен устроить на Юге определенные волнения. Которые, вне всякого сомнения, будут использованы его хозяевами из Ла-Велле в борьбе за Рашеро. Дворянство Юга нищает на глазах, спесь соперничает с глупостью, но во всех своих бедствиях они винят не себя, а исключительно Трон. На мятеж у них сил не хватит, но крику, я думаю, будет много. А это значит, что столичные финансисты начнут спешно выводить с Юга свои активы, и на их место придут вездесущие лавеллеры. Следом они ринутся обрабатывать Рашеро, и мы уже никак не сможем им помешать. Наша промышленность не получит необходимое ей сырье, а через пару десятков лет мы с вами обнаружим, что весь наш Юг уже перестал быть Пеллией…

Дериц снова поднял руку, прося тишины, и Ларне послушно умолк.

– То, о чем вы просите меня, – невозможно. Я поставлен на свое место для того только, чтобы блюсти незыблемость порядков, на которых выстроена Пеллия как таковая. Но, конечно же, некоторые меры принимать придется – вне зависимости от того, нравятся они мне или нет…

Граф проводил своих гостей до самых дверей особняка, вызвав тем немалое удивление дворецкого. Гусслофа он успокаивающе похлопал по плечу, а господина Ларне – обнял. Когда мужчины ушли, Энгард Дериц стремительно метнулся к лестнице на второй этаж.

– Олеуса ко мне, немедленно! – бросил он, не оборачиваясь. – И дежурного курьера!

* * *

Холодный, злой северо-восточный ветер, поднявшийвоздушниковся вскоре после рассвета, заставил коменданта воздушного порта Гэтисс с неудовольствием набросить на плечи новенькую, недавно выданную кожаную куртку с меховым воротником. Комендант, господин Ланти, был небогат и многодетен, а поэтому старался беречь казенное обмундирование – Пеллия не отличалась щедростью в отношении офицеров-воздушников.

– Мой господин, – на пороге кабинета почти бесшумно появился дежурный офицер службы воздушного наблюдения, одетый в плотный брезентовый плащ, – корабль князя Маттера войдет в зону через три минуты. Западный пост принял его семафор.

– Я понял, – Ланти вскочил, схватил со стола перчатки с высокими раструбами, – благодарю вас. Объявите полный сбор наземной швартовочной команде.

– Машины уже разогреты, – вытянулся офицер. – Люди ждут у ворот главного укрытия.

Господин Ланти пробежал мимо почтительно пригнувшегося офицера, скатился по лестнице со второго этажа командной башенки и выскочил на летное поле. Ветер уже растерял свою утреннюю злость, поэтому лопасти большого указателя скорости потока, укрепленного на решетчатой мачте неподалеку от поста исчислителей погоды, вращались совсем не так стремительно, как полчаса назад, когда комендант, раздраженный похолоданием, затребовал себе сводку давления и влажности.

С запада доносилось басовитое гудение двигателей огромного воздушного корабля: сам он пока не был виден из-за леса. Ланти бросил привычный взгляд на конус-ветролов, потом на указатель скорости и нахмурился. Многим другим капитанам он, пожалуй, отказал бы в посадке, но князь Маттер Лоттвиц-Лоер – дело другое. Его «Даамир» – едва ли не самый мощный корабль во всей Пеллии. И уж точно – самый дальний, ведь всем известно, что князь Маттер ведет дела за Восточным Океаном, а пересечь такое расстояние способен не всякий пароход, что уж говорить о воздушных судах.

Ланти едва успел проверить готовность швартовщиков и выставить сигнальщика с его яркими флагами, как над лесом показался громадный заостренный нос «Даамира». Как предполагалось, корабль шел очень низко, буквально над самыми вершинами многовековых деревьев. Снизу его удлиненный гладкий корпус был выкрашен в матово-черный, верхняя же часть, как знал комендант, сверкала ослепительным серебром.

В лучах солнца блеснули гнутые стекла нижней ходовой рубки, и Ланти показалось, что он видит за пультом управления самого князя – высокого, стройного и стремительного, несмотря на седые нити в короткой аккуратно подстриженной бородке.

«Даамир» заходил на швартовочную площадку главного укрытия очень чисто, а для такого ветра – практически идеально. Зализанные каплевидные короба третьего и четвертого моторов лишь раз качнулись на осях ориентации, доворачивая острую корму с плавниками воздушных рулей, и вот из носа воздушного корабля выстрелили два толстых каната, тотчас же пойманные десятками рук. Следом за носовыми были схвачены и кормовые. Еще несколько секунд – канаты были заведены в кольца барабанов, задымила, запыхтела машина, притягивая воздушного кита к земле: господин Ланти перевел дух и поднял в приветствии обе руки. Как он и предполагал, сигнальщику работы не нашлось.

Князь, как всегда, выскочил из ходовой рубки первым.

– Ваша команда – выше всяких похвал, дорогой Ланти! – Он быстро обнял коменданта, потом повернулся в сторону и коротко поклонился швартовщикам, которые ответили ему восторженным ревом. – Впрочем, – продолжал князь, возвращаясь к коменданту, – я бы очень удивился, если на Гэтиссе что-то пошло наперекосяк… однако вы что-то невеселы, Ланти? Какие-то неприятности? Опять дети?..

– Я немного обеспокоен, господин князь, – господин Ланти распахнул куртку и сдвинул на живот небольшую кожаную сумку, что висела у него под левой рукой на ремне. – Вам срочное послание, которое курьер вручил мне лично в руки… Послание это, как я понимаю, – из Серебряного Покоя.

– Это наверняка от одного моего старого друга, – Маттер успокаивающе улыбнулся, но в глазах его комендант ясно разглядел холодные искорки тревоги. – Друга детства, я бы сказал.



Он взял в руки плотный сероватый пакет, прошитый красной ниткой, рассмотрел печать и повернулся к Ланти:

– Дружище, одолжите-ка мне дежурную машину? Мне срочно нужно в столицу. Штурману моему передайте, чтобы он пополнил объем несущего газа до нормы, заправил топливный, проверил двигатели и держал команду здесь. Под рукой. Эх, не везет! Похоже, я уже немного опоздал, будь оно все проклято…

Глава 2

Серо-голубой экипаж коменданта с рычанием взял подъем на холм Эстро, свернул налево за фонтаном и вскоре остановился в десятке шагов от солидного двухэтажного особняка, недавно перестроенного согласно моде новой эпохи. Водитель, юноша в ладно сидящей на нем форме Королевского Воздушного Флота, выскочил на брусчатку, скрипнул тяжелой пассажирской дверцей:

– Вот тебе на стаканчик, парень. – В ладонь ему упала серебряная монета, и князь Маттер, схватив прямоугольную сумку с плетеными кожаными ремнями, быстро зашагал к ступеням подъезда.

Двери особняка распахнулись раньше, чем князь поднялся на последнюю ступеньку: очевидно, кто-то увидал его из окна. Крупный, благообразного вида дворецкий склонился перед гостем в низком поклоне.

– Мы давно ждем вас, ваша светлость…

– Господин граф, я надеюсь, у себя?

– Ему сейчас докладывают о вашем прибытии.

Сбросив на руки слуге свою длинную кожаную куртку, Маттер споро взбежал по лестнице. Хозяин уже стоял на пороге своего кабинета. Они обнялись как старые друзья.

– Ты подзадержался, – сказал Дериц.

– Обходили шторм, да еще и опять проблемы с одним из двигателей, – Маттер подошел к письменному столу, налил себе в стакан фруктовой воды из графина, быстро выпил. – Этот поход оказался неудачен: я не получил того, что хотел, только потратил деньги и надолго испортил себе настроение… впрочем, это не важно. Пока мы ехали, я успел прочитать твое послание, и сдается мне, что ты снова выложил далеко не все, что знаешь об этом деле. Не так ли?

– Веришь, я написал почти все, что знал на тот момент. Сейчас появилось еще кое-что. Обстоятельства, которые, возможно, немного упростят нам задачу.

Граф Дериц опустился в свое рабочее кресло, взял со стола длинный серебряный карандаш, повертел его в пальцах, собираясь с мыслями.

– Господин Терсио никак не занимал меня в последнее время, – заговорил он, – потому что мне он представлялся персонажем довольно серым, а вокруг, особенно в столице, вполне хватает более пестрых птичек. Северные наши соседи, засылающие шпионов едва не сотнями, запутавшиеся банкиры, которые с радостью готовы послужить нашим конкурентам… Однако теперь придется раскручивать именно его. Старик Ларне, – Энгард пристукнул карандашом по столешнице и отбросил его прочь, – недвусмысленно предложил мне принять меры относительно принца Инго – и логика в его предложении есть. Но поступить так – значит обгадиться на веки вечные, и то, что пугает старого маразматика, не должно пугать Серебряный Покой.

– Меры? – поднял брови Маттер. – Относительно принца крови? Он спятил?

– Принц Инго, невзирая на свою высокую столичную должность, служит, тем не менее, довольно далеко, а именно – в Майли, – вздохнул Дериц. – И таково было его собственное желание. Трон это желание удовлетворил… по разным, я так думаю, причинам. Во-первых, Инго берегут от влияния противоборствующих дворцовых партий, а во-вторых, через Майли идет почти вся наша торговля с Западным Континентом. И именно в Майли сидят их деловые представители, о чем ты, конечно, знаешь не хуже меня. Поэтому роль Инго, как я понимаю, достаточно серьезна. Но это Юг, Маттер. А господин Терсио, как говорят, имеет целую армию должников из старинных южных семейств. Понятно, что старому Ларне тотчас же привиделся мятеж – на меньшее он, видите ли, не согласен.

– Н-ну… мятеж. Да уж, отсутствием фантазии его не попрекнешь. Вот только зачем это нужно Седжу Терсио? Предел его масштаба, с учетом принца в качестве пушки, – мелкий шантаж Трона. Неприятно, не спорю. Даже, пожалуй, скандально, но не более.

– Любой скандал нам сейчас поперек горла, – Дериц поднялся из кресла, подошел к стенному шкафу и достал кувшин вина. – Все вокруг стало шатким. Мало кто в столице может похвастаться устойчивостью своего положения, да тут еще и провал на важнейших переговорах в Рашеро… а вот Терсио, наоборот, господинчик вполне шустрый. И если у него появилась амбиция попробовать себя здесь, в прямой видимости дворца Его Величества, – что ж, придется его амбицией заняться всерьез. А то как бы этой его провинциальной слабостью не воспользовались те, кто реально может наделать дел в великолепном нашем Королевстве Пеллийском.

– Быть может, – хмыкнул князь, – господину Терсио лучше было бы просто… исчезнуть?

– Что-то ты стал кровожаден, – рассмеялся Дериц, наливая вино в стаканы из полупрозрачного красного камня с удивительным дымчатым рисунком в глубине, – особенно в последнее время.

– В том же Рашеро поступили бы именно так.

– Но мы – не в Рашеро. И мы должны учитывать последствия… Сейчас мне нужно представлять себе, что творится в голове у этого деляги и зачем ему понадобился младший принц, который сам по себе хитрец еще тот. Выйти на Терсио в лоб мы не сможем – в тех краях у меня почти не осталось верных людей, и помочь тебе, считай, некому. Но есть один интересный нюанс, о котором мне рассказали буквально вчера: по некоторым слухам, все большие успехи Терсио, вроде тех серебряных рудников на острове Регул, которые он умудрился продать аж трижды, были измыслены не им самим, а некоей особой, с которой он несколько лет состоял в сердечной связи. Недавно он покинул свою вдохновительницу, и она вроде бы как рассталась с ним в самых расстроенных чувствах. Как мне сказали, живет она где-то в окрестностях Майли, но вот где именно – пока неизвестно. А зовут эту дамочку, – Дериц сделал паузу, глотнул вина и криво усмехнулся, – Элида Ламма, и согласно Дворянской Книге южных провинций, происходит она из старинного княжеского рода Эридес, славного участием почти во всех бунтах и драках за последнюю тысячу лет…

– Ну и дела, – выпучил глаза Маттер. – Что-то я слышал про этих Эридесов. Секли им головы… но земли они все равно отстояли, да и герб, верно? И что же, одна из Эридесов стала любовницей и сообщницей безродного мошенника?

– Эридесы давно платят по закладным, – мрачно буркнул в ответ Энгард, – так что удивляться тут особо нечему. Да плевать на них, собственно, – а плохо то, что у нас нет ни светотипии этой красотки, ни даже словесного описания. Вообще ничего! Так что искать тебе ее придется самостоятельно.

– У меня проблемы с третьим двигателем, – покачал головой Маттер. – Конечно, я отправлюсь в Майли немедленно, но кто мне поможет там отремонтировать его?

– Это тебя пусть не волнует. К северу от старой крепости на мысу Понд недавно построена база королевских воздушников. Будет достаточно одной депеши, и они отремонтируют тебе и двигатели, и все, что пожелаешь. Видимо, тебе потребуется довольно много денег. Получишь ты их в Ангрене, в банке «Моор и внук» – королевский вексель на твое имя уже заготовлен. Очень прошу тебя, будь крайне осторожен во всем, что может касаться принца Инго. Что бы ни случилось, кроме непосредственной угрозы его персоне, – действуй втемную. Принц располагает всем необходимым, чтобы сделать выдающуюся карьеру, а мне совсем не хочется иметь с ним проблемы в будущем. В отличие от Ларне, мы с тобой еще не старики…

* * *

Камердинер поднял его на рассвете.

– Сильный попутный ветер, ваша милость, – сообщил он. – По словам господина Эрмона, мыс Понд покажется через десять минут.

– Кто у рулей? – Маттер выскочил из теплой меховой полости, сбросил ноги на ковер, покрывавший пол каюты, и принялся надевать штаны.

– У рулей господин Ларкаан. На борту все штатно, идем на двух моторах…

– Это я и сам слышу, – пробурчал Маттер.

Через три минуты он был уже в рубке. Первым командира приветствовал старший штурман Ян Эрмон – высокий, тощий как щепка, он сидел за небольшим металлическим столиком по правому борту, слабо освещаемым голубоватой лампой. На развернутой в четверть листа карте лежала счислительная линейка и пара карандашей.

– Как ветер? – отрывисто спросил Маттер.

– Пока семь щелчков… мы идем правым крылом потока, и скоро придется менять курс. Я предлагаю запустить все двигатели и приготовиться к маневру.

Князь согласно кивнул. Впереди виднелась фигура вахтенного рулевого Ларкаана – чуть пригнувшись, тот вглядывался в седую рассветную муть за гнутыми стеклами лобовой части рубки. Подойдя к нему, Маттер похлопал рулевого по плечу, и Ларкаан сразу же обернулся, блеснул крупными белыми зубами:

– С пробуждением, командир.

Маттер кивнул.

– Готовься к смене курса. Насколько я понимаю, на станции Понд привыкли принимать корабли в основном со стороны моря, но мы посмотрим по ветру.

– Скоро должен появиться маяк первого привода, – чуть напряженным голосом ответил Ларкаан. – Но пока его что-то не видно. Неужели спят, собаки?

– Не думаю, – мотнул головой князь. – Нас должны ждать, дело это серьезное…

Пол под ногами слегка дрогнул – раз, другой, третий: механики запускали остальные двигатели огромного корабля. Маттер прислушался, но моторы заработали ровно, без перебоев, а на щите контроля, справа от рулевого, вспыхнули еще три синие лампочки, свидетельствующие о том, что все в порядке.

– Третий после старта запускали? – спросил Маттер.

– Прогревали, – махнул рукой Ларкаан. – Маяк, командир!

Князь повернул голову. Солнце уже вздернуло из-за восточных гор первые свои лучи, окрасив землю внизу в густой зеленый цвет; на вершине далекого холма, градусов на тридцать справа по курсу, ярко мигал электрический прожектор первого привода.

– Ветер – два, юго-юго-запад двенадцать, – вслух прочитал Маттер и протянул руку к ключу светосигнального устройства, чтобы отбить ответ.

– Мы уходим из крыла воздушного потока, – произнес рулевой.

– Право на борт, – приказал князь, работая ключом. – Ждать второй маяк, потом встать в створ. Убавить обороты!

Ларкаан положил обе руки на большой, обшитый кожей обод горизонтального руля и крутнул его вправо. Какое-то время корабль продолжал стоять на курсе, но вот, наконец, нос его покатился на правый борт, все быстрее и быстрее, а Ларкаан, поглядывая на большой циферблат указателя курса, заработал рулем в обратную сторону. Маттер помог ему, и вот гигантский «Даамир» вышел точно на маяк станции мыса Понд.

– Второй! – крикнул Ларкаан, указывая рукой. – Корабль в створе, курс ноль!

– Первого помощника и старшего швартовщика – в носовую, – приказал Маттер. – Проверить лебедки! Второго рулевого, помощников штурмана – сюда, живо! Господину Дотци – проверить балластные клапана. В моторах – предельное внимание, дать масло в редуктора, мы должны быть готовы к реверсу в любую секунду. Ребята, на этой базе мы еще не были ни разу – всем смотреть по ветру!

Оставив Ларкаана, к которому присоединился второй рулевой, Маттер отошел к навигационному посту. Возле Эрмона уже сидели на легких металлических креслицах двое вахтенных штурманов, оба совсем молодые парни, успевшие, однако, послужить на королевских воздушных кораблях.

– Нам предстоит небольшая прогулка, – сказал Маттер, с веселым прищуром глядя на старшего навигатора.

– Как всегда? – осклабился тот.

– На этот раз – не очень, – загадочно хмыкнул князь. – Так что приготовься собрать свой сундучок – мы выезжаем в город сразу после того, как причалим.

Эрмон покивал и аккуратно сложил карту. Служить под рукой князя Маттера было интересно, хотя порой и весьма опасно, но ему, авантюристу по природе, человеку, который одним из первых в Пеллии решился променять палубу королевского броненосца на самоубийственную, как тогда думали, карьеру командира воздушного разведчика, такая жизнь нравилась. Эта служба, в конечном итоге, длилась для Яна больше десяти лет, а после отставки он даже и не думал искать себе какое-либо занятие: Маттер Лоттвиц Лоер-и-Гасарпаар заканчивал строить свой великолепный «Даамир», где опытнейшего навигатора уже ждали с нетерпением. Очень скоро Эрмон стал не только штурманом, но и доверенным лицом своего нового хозяина, который имел склонность ввязываться в различные туманные истории. Иногда князь Маттер работал только на свой кошель, иногда – помогал неким таинственным друзьям, но чаще всего, как быстро понял Эрмон, его светлость оказывал те или иные услуги Трону, причем при посредстве Серебряного Покоя. О такой службе и таких знакомствах Ян не мог и мечтать, поэтому каждого нового приключения ждал с юношеским нетерпением, не всегда подобающим его годам и длинному послужному списку.

Но подобная ерунда волновала его менее всего.

– Требование на северную башню! – прокричал, оборачиваясь, Ларкаан.

Маттер ободряюще улыбнулся молодым навигаторам и быстро прошагал в носовую часть рубки, встав за спиной у рулевых. Вся воздушная станция лежала перед ним как на ладони. Серебристые рифленые крыши укрытий отливали сейчас в нежно-розовый, а игривая волна в бухте вытанцовывала искрящимися золотыми бликами. Рядом с трехногой причальной башней, на которую заходил «Даамир», дымили паровые лебедки, готовые уже притянуть к земле огромное вытянутое тело корабля.

– Поддувает с моря, командир! – весело оскалился Ларкаан. – Как раз то, что нам сейчас нужно, не так ли?

– Готовить швартовы! – распорядился Маттер.

Он знал, что рулевые справятся и без него – сейчас он скорее помешает им своим присутствием, – поэтому, еще раз окинув цепким взглядом медленно приближающуюся причальную башню, князь вернулся к штурманам.

– Нам с тобой нужно ехать в Майли, – негромко сообщил он Эрмону.

– Кого прикажете взять с собой? – прищурился штурман.

Князь задумчиво облизнул губы.

– Пока никого не надо, – решился он. – Но саблю свою не забудь. Сейчас я спущусь вниз – мои вещи приготовлены еще вчера, – а ты, собравшись, найдешь меня у коменданта станции. Отдашь все необходимые распоряжения. Старшим по борту остается господин Ларкаан.

– Слушаюсь, командир!

Когда «Даамир» отстрелил носовые, Маттер покинул рубку и прошел нижним служебным тоннелем в нос корабля, где механики уже готовили длинную составную лестницу. Пыхтящие лебедки плавно потянули канаты, «игла» носового конуса вошла в замок причальной башни, и моторы корабля тотчас же стихли.

Попрощавшись с механиками, князь застегнул короткую кожаную куртку с бархатным воротом и, махнув рукой, нырнул в распахнутый люк. Внизу его ждали старшие офицеры базы.

– Дорогой князь, – мужчина с длинными, по южной моде, висячими усами поклонился и приветственно поднял руку – на запястье блеснули ромбовидные золотые часы навигатора, – приветствуем вас на королевской воздушной станции Понд. Несмотря на неожиданность вашего визита, – он кашлянул и посмотрел на своих коллег, словно ища у них поддержки, – мы очень рады видеть вас здесь, на мысу, ибо ваша слава, бегущая, э-ээ, далеко впереди…

– Весьма, весьма польщен таким приемом, – перебил бедолагу Маттер. – Работа ваших швартовщиков превосходна! Где я могу доложить о себе господину коменданту?

– Он с нетерпением ждет вас у себя, господин князь. В честь вас и ваших, э-ээ, офицеров мы, то есть, гм, офицеры базы, подготовили скромный завтрак и надеемся, что…

– Господа, господа! Да видит Небо, я прибыл сюда по делам, не терпящим и малейшего отлагательства, а потому сразу после доклада у коменданта мне придется отбыть в Майли. Но ближайшим же свободным вечером, господа, – обещаю вам, всенепременно! Слово чести, господа!

Главный навигатор досадливо хмыкнул и, еще раз склонив голову, указал гостю на трехэтажное строение с черепичной крышей полукругом. Оконные переплеты блестели свежей краской, и вообще, по всему было заметно, что резиденция коменданта построена совсем недавно. При виде Маттера двое солдат у входа вздернули ружья к плечу. Комендант базы, выдерживая приличие, ожидал гостя в просторном холле первого этажа.

– Барон Ларго. – Он был молод, но на загорелом и обветренном лице уже появились ранние морщинки. – Рад приветствовать вас, дорогой князь, у нас на мысу.

– Погодите, – улыбнулся Маттер, отвечая на рукопожатие, – Ларго! Вы – сын Джуса Ларго, королевского инженера, не так ли? Он рассказывал мне о вас. Два года назад вы уже командовали крейсером 2-го ранга! Как же вас занесло сюда, барон?

– Авария, – молодой офицер скривился и виновато развел руками. – Ближайшие пару лет в воздух меня не выпустят, так что пришлось согласиться на предложение командования и принять эту базу. Пока здесь мало интересного, но скоро все изменится… – Ларго вежливо поднял руку, приглашая Маттера в свой кабинет. – Наш берег будет играть немалую роль в новой политике Трона.



– Вот как? – хмыкнул в ответ князь.

– Развитие торговли с заокеанскими державами – это единственный способ как-то поднять экономику нашего многострадального Юга, – вздохнул Ларго, доставая из шкафа небольшой серебряный графин. – В столице, я знаю, проблемы южан выглядят какой-то ерундой, но стоит немного пожить здесь, и начинаешь понимать всю глубину их отчаяния. На побережье упадок южного дворянства ощущается с особенной силой.

Маттер согласно покивал. Настойка, предложенная молодым комендантом, оказалась весьма недурна, и он с удовольствием допил свою рюмочку до дна.

– Как тут у вас с инженерами, барон? – спросил он. – У меня забарахлил один из двигателей, а отремонтироваться в столице мы не успели, не было времени.

– Инженерный состав весьма грамотен, – склонил голову Ларго, – а ремонтная база – выше всяких похвал. Наша станция построена совсем недавно, и на оборудование военное ведомство не поскупилось, так что мы можем отремонтировать все что угодно, не хуже, чем на верфях.

– Это замечательно, – Маттер встал, взял со стола свою шляпу, – ибо корабль может потребоваться мне в любую минуту. Хотелось бы, чтобы ваши люди занялись движком прямо сейчас, не откладывая это дело. И вот еще что: экипаж мой, как вы понимаете, на королевской службе не состоит, а потому требует некоторых привилегий. Хотелось бы, чтобы людей разместили в офицерской казарме. У вас же должны быть свободные помещения, не так ли?

– Все будет сделано, как вы прикажете, – Ларго прижал руку к сердцу и снова поклонился. – Через полчаса мы заведем корабль в укрытие и займемся вашими проблемами. К завтрашнему дню двигатель приведут в полный порядок.

– У нас довольно сложные моторы, – князь остановился на пороге кабинета, – поэтому ремонтом должен руководить мой стармех. Проследите, чтобы его не обижали, хорошо?

Комендант вышел на воздух вместе с ним. Возле входа в резиденцию уже стояли Эрмон и камердинер Васко, рядом с ними ждали своего часа несколько чемоданов и оружейные кофры, обвязанные кожаными ремнями. При виде коменданта люди князя поклонились, и Ларго ответил им вежливым кивком.

– Между прочим, мой старший штурман сопровождает меня во всех моих делах, – негромко произнес Маттер, – так что, если он обратится к вам от моего имени…

– Я все понял, – быстро ответил Ларго и, повернувшись к Эрмону, коротко склонил голову. – Моя машина уже готова отвезти вас в Майли, господа. Жаль, что вы не можете остаться на завтрак, но дела есть дела, не так ли?

– Вы все хватаете на лету, барон, – рассмеялся Маттер. – Клянусь Вседержителями, отец должен гордиться вами!

Негромко пофыркивая мотором, подъехал большой фаэтон, выкрашенный в серо-голубой цвет Королевского Воздушного Флота. Васко быстро забросил вещи в багажное отделение позади заднего дивана, уселся рядом с усатым, дочерна загорелым водителем и достал из кармана плаща небольшую трубку.

– Скоро увидимся! – поднял руку Маттер, забираясь в машину.

Водитель плавно взял с места, и фаэтон покатил к высоким воротам базы, за которыми, на холме, виднелись развалины древней крепости, выстроенные в незапамятные времена одним из первых владетелей этой части побережья.

– Я думал, здесь будет жарко, – задумчиво произнес Эрмон, глядя на полуобвалившиеся зубцы крепостной стены.

– Еще только утро, старина. К полудню ты прожаришься как следует, уверяю тебя.

– Кстати, а почему вы отказались от завтрака, командир? Офицеры станции ужасно разочарованы. Насколько я понимаю, они очень старались и раздобыли для вас лучшее, что только можно было найти в соседнем местечке.

– Потому что нам нужно отдохнуть и иметь к вечеру свеженькие, ничем не приперченные мозги. Его милость граф Дериц повесил на меня дело, заниматься которым мне ужасно не хочется, но выбираю здесь не я, так ведь? Так что извини уж, сейчас нам придется кое-чем жертвовать.

Штурман откинулся на высокую спинку кожаного дивана и недовольно поморщился.

– Тут уж как вам угодно, – заметил он. – И кого, позвольте узнать, мы станем грабить в этот раз?

– Пока никого, – криво усмехнулся в ответ Маттер. – Для начала нам следует отыскать одну даму, о которой нам неизвестно практически ничего. И у меня есть основания полагать, что к публичности наша благородная дама вовсе не стремится, а раз так, задача представляется нелегкой. В Майли без малого полмиллиона жителей – вот и ищи.

– Если она не хочет, чтобы ее нашли, то поиски продлятся долго, – вздохнул Эрмон. – А «долго» вас, конечно же, не устраивает никак.

Маттер покачал головой. Фаэтон плавно мчал по гладкой, недавно построенной дороге, которая сделала бы честь многим столичным пригородам. Справа от серой ленты безмятежно рябил мелкой волной океан, слева ползли по отлогим склонам холмов виноградники.

– Наша дама, как я уже сказал, происходит из благородной, к тому же довольно известной фамилии, – проговорил князь, подставляя лицо потоку свежего ветра. – Однако ж дом ее предков практически разорен, поэтому ей приходится зарабатывать на жизнь своей головой…

– Головой, – недоверчиво хмыкнул Эрмон.

– Насколько я знаю, по большей части именно так. Да впрочем, остальное меня и не волнует. Дама эта подвизалась в качестве советницы одного прощелыги, который, благодаря ее покровительству, в последние годы заработал репутацию человека с размахом. Здесь, на Юге, такие люди идут за хорошую цену, не правда ли?

– Юг продолжает жить трехсотлетней давностью, – штурман криво улыбнулся, дернул в несогласии плечом, – так, будто реальность не касается его ни малейшим образом. И виноватых в этом не сыскать…

Слова Эрмона заставили князя усмехнуться. Трехсотлетней давностью, повторил он про себя. Лучше, пожалуй, и не скажешь. Юг не просто цеплялся за традиции, Юг с невероятным упрямством следовал «дворянскому укладу», о котором вся остальная Пеллия, бурно растущая на второй уже волне «фабричного шторма», если и вспоминала, то только с улыбкой. Северным провинциям, чье могущество было построено на стали и угле, на сукне, пшенице и корабельном лесе, южане с их ленцой и бахвальством представлялись если не сонными бездельниками, то, по крайней мере, героями классических комедий.

Конечно, кое-какие изменения происходили. Мелкие фермеры-арендаторы, фундамент финансового могущества старой аристократии, давно забросили дело, которым занимались поколения их предков, и перебрались в крупные города Северных островов: фабрикам требовались все новые и новые рабочие руки, а жизнь в городе казалась намного легче унылой судьбы земледельца. На место фермеров неожиданно пришли крупные сельскохозяйственные товарищества, вооруженные новейшей техникой и, что самое главное – открытым кредитом столичных банков. В прежние времена каждые пять-шесть лет на южные земли обрушивалась испепеляющая засуха. Сгорали поля, пересыхали даже реки, и голодные зимы порой выкашивали целые селения. Южане боролись с этой напастью как могли, но усилия их, по большей части, пропадали втуне. Попытки строить оросительные каналы заканчивались крахом, они помогали только до прихода следующей Большой Суши. Казалось, этот круг не разорвать никому: поля южных провинций, богатые и плодородные в годы дождей, превращались в пустыню, если тучи изливали свою бесценную плоть в море… Так продолжалось до тех пор, пока дельцы-северяне, давно уже открывшие торговые конторы в южных портах, не стали строить здесь фабрики: сырье, приходящее из-за океана, было куда выгоднее перерабатывать прямо на месте, а не тащить его за сотни миль по королевским дорогам в глубь страны. Фабрикам потребовался уголь, и уголь нашелся. Попутно выяснилось, что недра юга богаты и топливным газом, а главное – подтвердились давние гипотезы придворных мудрецов, кои утверждали, что Юг-де напитан водой, как губка, проблема лишь в том, как ее извлечь.

И тогда на юг хлынули земельные поверенные.

Древняя аристократия, и слышать не желавшая о какой-либо коммерции, вдруг узнала, что поля и угодья, давным-давно заложенные для удовлетворения «амбиций чести», обрели новых хозяев, которым глубоко плевать на незыблемые традиции и вековые уклады. Старинные фермы сносились одна за другой, на их месте возникали сперва вышки газодобычи, потом – силовые и насосные станции, дающие земле то, в чем она так отчаянно нуждалась: воду… Большая Сушь перестала быть трагедией, которую с дрожью ожидали поколение за поколением несчастных.

Патриархи благородных семейств, чьи предки получили свои земли и титулы в давно забытых династических войнах, с ужасом взирали на серебристую паутину оросительных систем, расползающуюся по бывшим своим владениям, на новые дороги, строящиеся без всяких королевских указов, и на людей, которые принесли с собой все это.

О, такие люди пугали старый Юг более всего на свете.

Постепенно, шаг за шагом, они становились хозяевами не только земель, а и окружающего мира в целом. В портовых городах выросли судостроительные верфи, которых здесь прежде не бывало никогда. Верфи и фабрики стали требовать силовых и газораспределительных сетей, за ними появились станции проводной связи. Построенные ушлыми северянами корабли уходили за горизонт, а возвращались они с полными трюмами меди, хлопка, дерева невиданных в Пеллии пород. Даже достопочтенные торговые дома, существовавшие по пять столетий, вскоре вынуждены были вступить в соглашение с конторами северян, ведь иначе их ждало разорение, а «старые семьи», без которых существование самого Юга еще вчера казалось немыслимым, окончательно превратились в ярмарочный цирк клоунов…

Но меняться они не пожелали, даже те, кто лишился практически всех источников дохода. Наоборот – владетельная аристократия продолжала делать вид, будто ничего не происходит.

На Юге до сих пор иногда практиковались дуэльные поединки, о которых во всем остальном королевстве давно забыли и думать, старики все так же не читали газет, видя в них «грязные увеселения низших», а древние поместья по-прежнему стояли без энергии и с деревянными водопроводами. Стены их, казалось, живут не в прошлом даже, а некоем воображаемом, выдуманном мире, идеальном настолько, насколько может быть идеальна сказка о раззолоченных воителях и их прекрасных дамах.

…Фаэтон выехал на королевский тракт. Древняя дорога, построенная еще в те времена, когда Майли знали всего лишь захолустным рыбацким портом, была недавно расширена и перекрыта поверх брусчатки коричневатым составом из молотого ракушника, болотного торфа и земляной смолы. Застывая под жарким солнцем, он ложился ровным слоем, прочным и долговечным, а «ракушечный камень» обеспечивал отличное сцепление с колесами даже в ливень. Такое дорожное покрытие было особой спецификой здешних краев, и князь Маттер видел его впервые.

– Хорошо они тут строят, – заметил Эрмон, когда водитель закончил обгонять поезд из тяжелого парового тягача и трех прицепов, доверху загруженных пустыми винными бочками.

– Люди, что везут сюда деньги, желают осесть надолго и всерьез, – кивнул Маттер, – поэтому все строится с закладом на будущее. Иначе где их интерес?

Впереди появились предместья Майли. Над обывательскими домиками, над пышной зеленью садов главенствовал шпиль какого-то храма; за ним, в золотой утренней дымке, проступал ломаный контур древней городской стены. Королевский тракт поворачивал влево, чтобы влиться в город там, где когда-то располагались наружные казармы ополченцев. Казармы давным-давно снесли, проезд в полуразрушенной стене расширили, но вымпелы Трона, вечные и неизбежные, все так же реяли на ветру, воздетые в небо длинными алыми мачтами по обе стороны от въезда в город.

– Куда прикажете доставить ваши милости?! – громко спросил водитель, поворачиваясь к своим пассажирам.

– Известны ли вам приличные гостиницы? – поинтересовался князь. – Не из самых роскошных, конечно же: слава нам пока ни к чему.

– Я часто бываю в городе, – шевельнул усами солдат, – и, кажется, знаю, что вам нужно. «Гусиный клюв», господин князь, – гостиница первого ранга, но публика там останавливается тишайшая, все сплошь чиновники да поверенные. Не понравится – повезу дальше. Я имею приказ выполнить любые ваши распоряжения.

– Вот это по мне! – рассмеялся в ответ Маттер. – Что ж, везите нас в этот самый «Клюв», дружище, а мы, клянусь, не забудем вас своей щедростью.

Двигаясь среди повозок, груженных разнообразным товаром, фаэтон взобрался на холм, что главенствовал над Майли с северной стороны. Узкие старые улочки, смешение солнца и тени, желтая громада башни королевского наместника, высокие острые навершия храмов… лишь когда машина выехала на большую круглую площадь с фонтаном, Маттер смог глянуть вниз и поразился увиденному. Старый город заканчивался в нескольких кварталах от площади, а дальше, за большим рынком, за руинами крепостной стены, его ждал Майли уже совсем другой эпохи.

Немного правее, в просторной изумрудной бухте, находился порт. Среди рыбацких шхун и мелких каботажных судов выделялись три огромных океанских парусника, стоящие у пирсов под разгрузкой. Дымящие машинами краны поднимали из их бездонных трюмов деревянные платформы с какими-то ящиками и тюками. Еще одно крупное судно, четырехмачтовый барк, ожидало своего часа на рейде, из двух его труб шел слабый серый дымок котлов, стоящих на подогреве.

Новый Майли, строить который начали лет сто назад, открывался на холмах, что спускались к бухте. Подножия их, почти растерявшие былую зелень, сейчас выглядели сплошь укрытыми крышами складских кварталов. Над разноцветьем крыш упирались в небо кирпичные трубы силовой станции, дающей ток порту и портовым фабрикам, перерабатывающим некоторые виды сырья сразу на месте, а левее и дальше, до самого тонущего в дымке горизонта, тянулись бесчисленные зубцы многоэтажных строений: контор, гостиниц, фабрик, просто жилых домов. По мере того, как машина спускалась вниз, к полуразваленной крепостной стене, новый город надвигался, теряя перспективу, но высвечивая вдруг детали. Вскоре фаэтон уже ехал по широкой улице с трехрядным движением, повозок мелких торговцев стало гораздо меньше, зато появились разнообразные грузовики – тяжелые паровые и более легкие, с удобными и компактными газовыми моторами, и, конечно, ярко окрашенные, с множеством сверкающих деталей, машины преуспевающих обывателей.

Промчавшись через несколько кварталов, усатый солдат-водитель свернул направо, спустился по кривой улочке вниз и остановился возле солидного шестиэтажного строения из желтого кирпича. У входных дверей мальчишка в нарядном мундирчике усердно драил один из двух гладких каменных шаров на небольшом постаменте. При виде подъехавшей машины он выпрямился, стрельнул в гостей глазами и взбежал по ступеням, чтобы предупредить начальство.

– Выглядит неплохо, – решил Васко, спрыгивая на тротуар. – Прикажете узнать, как дела у них, ваша милость?

– Все как обычно, – подмигнул ему Маттер и достал из кармана пару серебряных монет. – Вот вам за труды, дружище, – обратился он к водителю. – Кажется, это именно то, что нам нужно. Место нешумное.

– Вы еще не решили, – возразил водитель. – Может, придется искать что-то другое?

– А мы люди непривередливые… Да, Ян? Иногда случается ночевать в таких местах, что старая гостиница выглядит не хуже королевских покоев.

Васко вернулся с седобородым мужчиной в длинном сером камзоле. На голове тот носил шестиугольную шапку с лентой, на которой было вышито название заведения. Поклонившись князю, бородач приступил к делу:

– К горести моей, свободные номера остались только во внутреннем крыле, то есть – с окнами во двор. Однако ж, да будет известно вашей милости, что такие номера имеют и свой плюс: через пару часов на город опустится жара, тогда как двор нашей гостиницы останется в благоуханной тени, ибо во дворе у нас – собственный сад…

– О лучшем и мечтать грешно, – оборвал его Маттер. – Ян, Васко, берем вещи и вперед. Вам нужно отдохнуть после перелета.

Эрмон поселился в однокомнатном номере, а Маттеру, как полагалось, администратор отвел довольно большие апартаменты, с отдельной спальней для прислуги и уютным рабочим кабинетом, окна которого выходили прямо на фруктовый сад, занимавший больше половины гостиничного двора. Согласно требованию Васко, оба номера находились на одном этаже и не слишком далеко один от другого.

Пока слуга распаковывал вещи, Маттер быстро принял душ и, выйдя в гостиную, потребовал себе свежую рубашку, светлые штаны и соломенную шляпу с новомодными шелковыми кистями.

– Вам тоже следовало бы отдохнуть, ваша милость, – нахмурился Васко.

– Я прекрасно выспался, – отмахнулся от него Маттер. – К тому же, ты забываешь: дела здесь, в первую очередь, у меня, не правда ли?

– Совершенно верно, – Васко протянул ему рубашку. – И отвечать за все придется вам. Мне это прекрасно известно, господин князь. Но всякий раз, когда вы один отправляетесь прогуляться по незнакомой местности, я испытываю некоторую досаду…

Маттер застегнул пряжки на блестящих кожаных туфлях, выпрямился и посмотрел на камердинера с ироничной ухмылкой:

– Вы еще нагуляетесь, други мои. И нагуляетесь, и набегаетесь – о-бе-ща-ю! Шляпу давай… кругом одни советчики, подумать только!..

В кармане брюк лежал небольшой кошель с мелочью, на расшитом кожаном поясе красовалась кобура с пятизарядным пистолетом; этого, по мнению Маттера, было достаточно для утренней прогулки по городу, хотя Васко, служивший ему уже почти двадцать лет, считал иначе. В какой-то другой ситуации Маттер не стал бы спорить и взял его с собой, но сейчас ему нужно было кое о чем поразмышлять, а компания в таких трудах успеху не способствовала.

Глава 3

Утренний ветер еще холодил поясницу, но Маттер, давно привыкший к стуже больших высот, не обращал на него внимания. Он неторопливо шел вниз по улице, рассчитывая найти какую-нибудь книжную лавку, в которой наверняка найдется подробная карта города и окрестностей. Новые люди приезжали в Майли каждый день, и такой товар наверняка пользовался большим спросом.

Вскоре впереди показалась небольшая круглая площадь, с типичным для Пеллии фонтаном, посвященным обычно деяниям того или иного Вседержителя. Остановившись у фонтана, Маттер сделал пару глотков ледяной воды, бросил в прорезь благотворительной копилки монетку и свернул налево: в глубине переулка виднелась вывеска книжного магазинчика.

Приказчик, молодой парень с густыми, словно у старика, светлыми бровями, быстро нашел ему карманный атлас в дешевом картонном переплете, а на вопрос, где бы тут позавтракать, задумался.

– Господские рестораны, ваша милость, пока еще закрыты все до единого, – произнес он, косясь на рукоятку пистолета, торчащую из кобуры князя. – Но если вас устроит, хоть и простая, но приличная харчевня, так вам достаточно всего лишь вернуться на площадь и пройти вверх по холму Китан, в сторону Храмовых садов. Вы увидите – там дом такой, треугольный, и на перекресток с улицей Хармун выходят окна таверны «Морской слон». Работает она круглосуточно, а меню у них самое что ни на есть, уж поверьте! Туда даже капитаны ходят, это все знают.

Таверну Маттер обнаружил сразу. Улица Хармун упиралась в ограду пышного сада храма бога Долин Удина, которому на Юге поклонялись многие семьи, так что промахнуться было просто невозможно. Садиться за столик князь не стал – зал был практически пуст, если не считать чуть бледного парня в мундире королевского мастера связи, быстро уплетавшего яичницу, так что ничего интересного он бы здесь не услышал, поэтому пришлось ограничиться парой копченых рыбок в горячей лепешке да стаканом вина, которые Маттер проглотил прямо за стойкой.

Закончив перекус, Маттер неторопливо зашагал вдоль садового забора, пока не представляя даже, куда его несут ноги. Солнце начинало припекать как положено, холодный утренний ветер стих. Князь шел, с наслаждением втягивая носом ароматы храмового сада, немного неожиданные в большом, плотно застроенном городе, а острый взгляд его между тем скользил по фасадам высоких зданий на противоположной стороне улицы. Здесь, в респектабельной части города, строились солидно, со вкусом, хотя и не без привычной для «старой» Пеллии вычурности, что нисколько не удивляло Маттера: заказчики всех этих доходных домов и контор, имевшие в родословной множество поколений ремесленников и негоциантов, давно уже видели себя равными кичливой древней аристократии. Эпоха «фабричного взрыва», изменившая в королевстве очень и очень многое, дала их отцам и дедам такие возможности, о которых те не смели даже мечтать. Несколько десятилетий спустя неутомимое движение капиталов привело фабрикантов на новые для них территории – и вместе с ними в сонные городки Юга потянулись воры и мошенники, всегда идущие на запах больших денег.

Многие из них отличались большой изобретательностью. Кое-какие истории, происходившие в новых промышленных провинциях, доходили даже до столичных чертогов, вызывая толки, пересуды и местами восхищение скучающих обывателей. Те, впрочем, зачастую и сами оказывались обмануты, однако ж мысли о быстрых деньгах бродили во множестве, поэтому число аферистов только прибывало.

Господин Седж Терсио, довольно быстро выбившийся из простых «бегунков» сперва в «хозяйчики», а потом, через несколько лет, ставший человеком с репутацией, выделялся в своем кругу не столько фантазией – людей одаренных там хватало, – сколько исключительной предусмотрительностью, позволявшей ему оставаться сухим в самый сильный шторм.

Энгард Дериц успел подготовить для Маттера кое-какие документы, в том числе досье, составленное столичной Стражей на молодого когда-то Терсио, но папочка была, честно говоря, тоща, и для ее изучения князю хватило двух часов. Искать ниточки его связей нужно было здесь – в Майли, в соседнем портовом Ангрене и, возможно, даже за пределами провинции. Работа предстояла долгая, и прежде всего следовало отыскать презагадочную даму, которую кое-кто считал главным советчиком Терсио. Маттер понимал, что Элида Ламма вряд ли склонна блистать на вечерах в модных салонах, не в ее это характере. Значит, искать следует через те нити, которые так или иначе связывали Терсио с мошенническим «светом» Майли.

«Кто здесь кому платит? Вот что для нас сейчас важно, – подумал Маттер, останавливаясь возле газетного лотка, на котором раскладывал свой товар чернявый мальчишка в ярком зеленом жилете. – Такие люди, как господин Терсио, обычно имеют хороших знакомых в финансовых кругах, без этого им никак. И без нотариусов им никак, и без судебных ходатаев, а уж о земельных агентах с королевским патентом и говорить нечего».

Он протянул мальчишке мелкую монетку и взял с лотка «Деловое утро», еще пахнущее свежей типографской краской. Храм с тишиной роскошного сада остался позади: широкая улица, наполненная гулом проезжающего транспорта, вела, как это ни странно, именно туда, где совершались многие из тех дел, что принесли южным дельцам лихую славу – к Городской Бирже. Это обстоятельство развеселило князя. Выйдя на Биржевую площадь, он сел на каменную скамью у большого фонтана и принялся за газету.

Первая страница была отдана нудному отчету о недавно закончившемся съезде газопромышленников, который привлек в Майли «великое множество умов из северных провинций»; фраза эта вызвала у Маттера скорбную усмешку, и он предпочел начать изучение газеты заново, на этот раз – с самого конца. Именно там, как всегда, и располагалось все самое интересное, то есть слухи и различные курьезы, неизбежные в жизни большого города.

Заметки на последней странице «Утра» оказались того же самого свойства, что и во всех подобных листках Королевства Пеллийского. Финансовый советник Шмутци сообщал о готовящемся праздновании совершеннолетия свой старшей дочери, контора строительного общества «Гоннель и сын» переезжала по новому адресу… Маттер успел уже разочарованно нахмуриться, но в самом низу, в «подвале», обнаружилось кое-что любопытное: банк «Роппус» с прискорбием сообщал всем заинтересованным лицам, что паевые бумаги Общества водоканала Линской долины упали до нулевых значений по причине расследования, затеянного кредиторами почтеннейших негоциантов. Общество, как водится, одолжилось немалой суммой, выпустило бумаги, на которые купились несколько тысяч доверчивых обалдуев, а потом денежки булькнули, причем все и сразу.

Князь поднял глаза к небу и задумчиво пожевал губами.

«Никаких гарантий, – сказал он себе. – Но кое-что выудить можно – по крайней мере, чтобы знать, чем заняться вечером».

Маттер скрутил газету трубочкой, бросил ее в мусорную урну и встал. Слева от широченной лестницы Биржи торчали в ожидании клиентов несколько извозчиков.

– В банк «Роппус», милейший, – приказал Маттер, устраиваясь на кожаном диване.

Извозчики, как отметил он про себя, в Майли выглядели очень недурно, и это тоже кое о чем говорило.

Дорога до банка заняла всего десять минут. Черный экипаж с номером на борту остановился возле семиэтажного здания из желтовато-серого кирпича, парадный подъезд которого украшали полдесятка надраенных табличек: сплошь банки и страховые общества, причем с довольно солидными датами основания. «Роппус» занимал третий и четвертый этажи – целиком.

На трех дюжих привратников с пистолетами и дубинками у пояса князь Маттер не обратил ни малейшего внимания, а они, конечно же, не решились задавать вопросы ему в спину. Широкую лестницу в глубине холла устилал дорогой ковер; на третьем этаже, за стеклянными дверями банка, навстречу посетителю взметнулся молодой парень в дешевом, но до ужаса строгом сером камзоле:

– Готов служить моему господину. Что привело вас в наш банк?

– Некоторые дела, – заговорил Маттер, стараясь, чтобы столичный акцент в его речи звучал как можно грубее. – Дела, связанные с финансами моего родственника, который имеет счастье проживать в Линской долине.

При упоминании о злосчастной долине юноша посерел лицом и едва не затрясся.

– Ах, – пробормотал он, прижимая руки к груди, – какой ужас… Сейчас я провожу вас к господину управляющему сектором. Прошу покорно… сюда… сюда.

Управляющий, судя по его виду, несколько перебрал минувшим вечером. Едва глянув на Маттера, он хмуро вздохнул и, жестом велев мальчишке убираться восвояси, достал из глубин добротного письменного стола графин, оправленный в белое золото.

– Барон Липре, – представился Маттер. – Гюстоз Липре, из благословенной нашей столицы.

– Арнод, – снова вздохнул управляющий. – Я слышал, что вы говорили Дистену… Линская долина, не правда ли?

– Прибыл по депеше двоюродного деда, – вежливо поклонился князь. – Проживающего, как вы уже знаете, именно в Линской долине.

Арнод налил вино в два бокала, с поклоном протянул один из них гостю и указал на кресло возле своего стола.

– Семья моего дедушки, – с напором произнес Маттер, – желая всяческого процветания той местности, с которой уже пять столетий связано ее славное имя, приобрела паевые листы некоего общества, обещавшего решить застарелые, увы, проблемы с водоснабжением ряда поселений. Однако ж проблемы эти не решены ни в малейшей степени. А семья моих родственников, да будет вам известно, близка к тому, чтобы остаться без средств к существованию. Поэтому я, как человек вполне решительный, желаю получить объяснения по данному вопросу. На паевых бумагах стояли печати вашего достопочтенного банка, не так ли?

Во взгляде управляющего не было решительно ничего, кроме усталости и, пожалуй что, легкого беспокойства.

– Банк ответит по вопросу о печатях, – мрачно отозвался он. – Но в том, что касается стоимости бумаг… Вы же понимаете – банк не стал бы ввязываться в такое дело, не имея уверенности в репутации предпринимателей, обратившихся к нам за помощью в столь надежном и благородном э-э-э, деле. Да и к тому же, – господин Арнод в задумчивости повертел пустым бокалом, – в этом предприятии участвовали не только мы.

– Вот как? – лениво шевельнул бровями Маттер.

– Именно. Дело, следовательно, обещает быть долгим. Но так как вы, дорогой барон, обладаете значительными, хм-м, волевыми качествами, сей извилистый путь вполне можно сократить. Хотя, конечно же, не в этих стенах. Банк не может отвечать за каждого мошенника, верно? Для нас проще отойти от этой проблемы в сторону: есть, в конце концов, Стража.

– Это обычная практика, – кивнул князь. – Но продолжайте, господин управляющий. Как я вижу, вы ведете дело к тому, что прочие, так сказать, партнеры этих негодяев вполне заинтересованы в том, чтобы вернуть хотя бы часть своих средств?

– Сразу виден столичный ум, господин барон! Люди эти вообще не склонны прощать. Они всегда приходят за своим. А так как все они – господа, в высшей степени уважаемые и известные в определенных кругах, то и дела свои предпочитают обсуждать в обстановке столь же почтенной. Если вы хотите получить шанс на продвижение своего дела, я рекомендовал бы вам посетить ресторан гостиницы «Скала трех мучеников» – часика так в четыре пополудни. А потом, – Арнод вдруг хищно прищурился, подался за столом вперед, – если вам удастся заручиться так необходимой сейчас поддержкой, я буду рад видеть вас снова, и мы, очень может быть, вернемся к вопросу о печатях банка. Взаимообразно, разумеется.

– Вы деловой человек, господин управляющий. – Маттер расплылся в шикарнейшей из улыбок. – Будем надеяться, что мне повезет.

* * *

– Нет-нет, старина, ты остаешься в гостинице. Сейчас совершенно не тот случай… а мы с Яном обязательно расскажем тебе обо всем, что услышим.

Васко удрученно вздохнул и подал Маттеру легкий светлый камзол с жемчужными пуговицами.

– К тому же, – продолжал Маттер, поправляя волнистый галстук, – кто-то должен остаться в гостинице, на случай появления срочной почты. Сам ведь знаешь: обстоятельства иногда меняются очень быстро, а господину Дерицу может стукнуть послать депешу в любой миг.

– Такое бывало, – вставил Эрмон.

– Обычно вы брали с собой гораздо больше людей, – проворчал камердинер. – И мне не приходилось переживать, с кем вы схватитесь в очередной раз.

– Не здесь, – отрывисто бросил князь. – Вперед, Ян. Честно признаться, я уже успел проголодаться.

– Будем надеяться, что кухня нам понравится.

Экипаж уже дожидался внизу. Как положено любой приличной гостинице, «Гусиный клюв» располагал штатом мальчишек-посыльных, всегда готовых сбегать до ближайшего перекрестка и найти извозчика.

– Камердинер господина князя остается в номере, – сообщил Эрмон дежурному распорядителю, который стоял у дверей, почтительно склонив голову, – и если вдруг придет какая почта, прошу вас немедленно передать ему.

– Непременно, – еще ниже склонился тот. – Будут ли еще какие приказания? Быть может, следует заранее позаботиться об ужине для его милости?

– Решим по месту, – мотнул головой Эрмон. – Господин князь может задержаться.

К некоторому удивлению князя, возница, услышав название гостиницы, в которую следовало везти господ пассажиров, уверенно двинулся в сторону порта. Респектабельных заведений в тех местах быть не могло, и Маттер даже подумал, а не надул ли его пройдоха банкир?

«Скала трех мучеников» обнаружилась в южной части нового города, почти на границе жилых кварталов и огромной фабричной территории, над которой круглые сутки висел серовато-коричневый дым котлов.

– Странноватое местечко, – пробормотал Эрмон, разглядывая длинное трехэтажное здание с закопченным фасадом.

Маттер ответил ему хитрым прищуром.

За грязной, хотя и с претензией на стиль, дверью гостиницы дорогу гостям заступил молодой парень в синем камзоле, расшитом эмблемами в виде острой скалы, над которой клубилась туча. Посмотрев на князя, привратник неожиданно улыбнулся и согнулся в поклоне:

– Прошу, прошу вас, господа. Ресторан у нас направо, а если вам будет угодно посетить стряпчих – конторы занимают все левое крыло на первом и втором этажах.

– Благодарю, голубчик, – шевельнул губами Маттер, и Эрмон уронил в здоровенную лапу привратника монетку.

Миновав короткий холл с выцветшим ковром на полу, мужчины оказались перед двустворчатой дверью толстого зеленого стекла, напрочь лишенной каких-либо надписей.

– А здесь не очень ценят посетителей, – заметил князь. – Полагаю, мы попали именно туда, куда нам и нужно.

– Похоже на то, – усмехнулся в ответ Эрмон, толкая правую створку.

Ресторанный зал, отделанный давно вышедшими из моды кремовыми панелями, оказался столь огромен, что буфетная стойка, расположенная в противоположном от дверей торце, почти терялась в полумраке – высокие окна были прикрыты зелеными шторами, хорошо защищавшими как от солнца, так и от назойливой южной жары. Гостей сейчас было не так чтобы много, но и не мало. Многие курили, и в воздухе слабо шевелились пласты сизого дыма. Маттер кивнул головой, указывая на свободный столик возле окна.

Разносчик подошел далеко не сразу; Маттер понимал, что их разглядывают, изучают и прикидывают, что к чему – впрочем, иного ожидать и не приходилось. Майли во многом напоминал театр, а некоторые его люди большую часть жизни играли роль: кто-то, найдя себя, навсегда оставался верен выбранной маске, иные же переодевались к новой сцене по пять раз на дню.

– Рад вас приветствовать, мои господа. – У столика остановился широкоплечий мужчина с седоватой бородкой, одетый в тонкую рубашку и штаны с тройным поясом. Ловко, и в то же время почтительно положив перед гостями две лакированные дощечки, к коим были пришпилены полоски бумаги с сегодняшним меню, он выдернул из кармана карандаш, записной ролик и застыл с добродушной улыбкой на лице.

– Готовят ли у вас кролика с провинциальном стиле, милейший? – поинтересовался Маттер, лениво поднимая голову. – Этак вот… в красном вине да с пряностями?..

– Непременно! – склонился разносчик. – И в вине, и под маенским соусом, и с зеленью. И свежайшие овощи у нас в любое время года! Вам стоит только пожелать!

– Вот и отлично. Следовательно – кролик! А вино я оставляю на ваш вкус, друг мой, что-нибудь полегче да похолоднее.

Эрмон незаметно улыбнулся и повернул голову в зал. Способность господина князя принимать самые разные обличья сперва удивляла его, но позже, освоившись на новом месте службы, он и сам стал использовать кой-какие лицедейские штучки, совершенно невозможные для простого королевского офицера. Дела Маттера требовали тонкости, изворотливости – да, собственно, человеку простодушному до таких зигзагов было бы и не дойти, уж в этом штурман мог убедиться не раз.

Соседний с ними столик у стены был пуст, а за тем, что оказался по левую руку, сидел мрачного вида господин в длинной, по южной моде, зеленой рубашке, перехваченной поясом с камнями; на стуле рядом с ним лежала высокая шляпа. Господин этот, верно, кого-то ждал, так как перед ним стоял всего лишь стакан вина, зато сверху шляпы он небрежно бросил пару газет, слегка помятых и явно просмотренных. За зеленым господином, как про себя окрестил его Эрмон, следующий столик делили трое, по виду – мелкие барыжки, однако внешность их казалась довольно обманчивой, по крайней мере, один из гостей обладал очень дорогим золотым хронометром, кой, подвешенный на плетеной цепи, украшал его жилистую загорелую шею.

– Пока не вижу ничего, – скупо разжимая губы, произнес князь. – Разве что… – и он указал глазами на черноволосого дворянина с узким умным лицом, который сидел под окном, через пару столиков.

Эрмон с удивлением двинул бровью: этот человек выглядел в здешнем интерьере несколько не к месту.

– И тоже в ожидании, – шепнул Маттер.

– Солдат, – уверенно констатировал Эрмон, – точнее, все же офицер. Но нанимался, я так полагаю, за морями, где и пробыл много лет. Здесь недавно. И он северянин.

– Браво, – едва заметно улыбнулся князь. – Да, здесь этот парень чужак, поэтому нам пока неинтересен. А вот те трое, – и он кивнул в сторону малопочтенных негоциантов, – вот они в здешних водах плавают не первый день. Хотя тоже родились довольно далеко отсюда. Но и с ними мы дела пока отложим. Мы будем ждать – рыба тут встречается самая разнообразная.

Разносчик принес серебряные бокалы и три небольших кувшина с вином. На глянцевых глиняных боках играл затейливый орнамент, и было понятно, что напитки в этих сосудах – не из дешевых.

– Кролик будет совсем скоро, господа, – кивнул разносчик и удалился, однако ж Маттер при этом успел заметить короткую улыбку, которой тот одарил троицу хитрованов.

– Мы тоже можем быть кому-то интересны, – пробормотал он, пока штурман распечатывал кувшины. – Ну, поглядим, поглядим.

– Эта троица, – поморщился Эрмон, наливая своему командиру, – ребята совсем не так просты, как им хотелось бы казаться.

– А здесь вообще достаточно сложный театр, – дернул плечом Маттер. – Нынешние времена отчаянно смешали все слои, и Юг как раз самый яркий тому пример. Хотя мне все происходящее здорово напоминает дробильный барабан, вращающийся с бешеной скоростью. И что мы получим на выходе, не знает никто. Проблема ведь не только в сломе старых порядков. Порядки и лица в Пеллии менялись столько раз, что и не сосчитаешь. Но основа не менялась: есть верх и есть низ, как суша и море. А теперь… Кубло мошенников, оказывается, вполне способно обладать властью и влиянием куда большим, чем, скажем, королевский наместник – можно было вообразить такое в прежние годы? Не-ет, Эрмон… да ты и сам это знаешь ничуть не хуже меня.

Навигатор недоверчиво потер пальцами нос.

– Насчет мошенников я бы все же усомнился, – вздохнул он. – Ибо наместник есть власть, а эти, они…

– О-о о, ты не видел Юга, – засмеялся князь. – Любой наместник хочет не только дожить до старости, но и оставить своим детям что-нибудь более существенное, нежели могильная плита и долговые расписки. Столица далеко, Трон отсюда не видать, а денежки – ну вот же они, прямо под носом, только руку протяни да глазки ясные прикрой. Всего на миг, – ловким парням этого достаточно.

Полупрозрачная дверь ресторана мягко хлопнула, впуская в зал новых гостей. Маттер поднял голову и чуть прищурился. Двое мужчин, одетых хоть неброско, но солидно, явно не привыкли отказывать себе в яствах – оба были коренасты и весьма широки как в плечах, так и пониже. Здесь их, видимо, знали накоротке, ибо несколько посетителей не преминули вскочить со своих мест, воздевая руки в приветственном жесте. Ответом были вежливые кивки и улыбки. Разносчики, числом аж три, также не заставили себя ждать, закружили вокруг столика посреди зала, кланяясь и скаля в полном восторге зубы.

– Это жир, – и Маттер хитро сложил губы сердечком. – Биржевики или портовые? Ан нет, один из них носит на рубахе под камзолом золотые колосья… земельный поверенный, не так ли?

Эрмон потер ухо, размышляя.

– Я думал, что людям его профессии положено иметь длинные ноги.

– Но кое-кто уже давно сидит в тихом да уютном кабинете. А от таких сидений растет не только мошна, но и брюхо, что мы и наблюдаем. Смешное дело, на Севере чинуши, как правило, тощи и порядком озлоблены, а здесь – ух-х! Прямо глаз радуется: вот что значит море, солнце да благодатные земли.

Разносчики тем часом оснастили столик вновь прибывших не двумя, а четырьмя приборами.

– Как бы нам не заждаться теперь этого несчастного кроля, – заметил Эрмон. – Дело, я вижу, готовится серьезное. Одних только вилочек для рыбных блюд разложено по пять штук.

– Терпение, – благодушно ответил Маттер. – Пей вино – тем более, что оно, как мне кажется, не из худших. Вечер может оказаться долгим.

Дверь, между тем, чмокнула снова, и в ресторан вошли еще двое посетителей – молодой, но уже немного грузноватый чиновник королевского судейского ведомства, в коричневом с голубой тесьмой мундире, и высокий крупный мужчина средних лет, одетый, пожалуй, слишком крикливо для дельца – длинная его куртка светилась оглушительно-желтым, а зеленую рубашку под ней вышили золотой нитью настолько густо, что Маттер едва не зажмурился. Походка, однако, у столь яркой птицы была морская… Странная пара, махнув кому-то из знакомых, деловито уселась за столик, на который только что поставили два лишних прибора. Земельный поверенный весело хлопнул по плечу разноцветного моряка, сказал что-то судейскому, от чего тот пискляво расхохотался и едва не свалил свой бокал, уже наполненный розовым вином, разносчики подбежали снова, на сей раз уже с подносами, на которых лежали маринованные моллюски трех видов, жареные плавники кита-сарпана и аккуратные горки белого риса – Маттер понимающе вздохнул и отвернулся.

– Говорят, – голос у землемера оказался на диво звучный, – говорят, будто бы дочка господина Роуса сбежала из храмовой школы и собирается замуж за какого-то недоноска из «старых фамилий». Роус в ужасе, но родители жениха, эти полудикие аристократишки, пригрозили ему устроить настоящую резню, если он только попробует воспрепятствовать… аха-ха, Роус, как вы знаете, готов немедленно бахнуться в обморок от одного только вида шпаги, так что вопрос можно считать решенным, и теперь ему придется кормить целую свору полоумных!..

– Так ему и надо, – хихикнул в ответ судейский. – Такова его кара за все проволочки с векселями… Сколько людей пострадали из-за его дури и трусости, а?

– По справедливости говоря, – вмешался моряк, – так можно было и нанять кой-каких людишек. Но, с другой стороны, а кто знает, сколько их там, в этом змеином гнезде? Здешние аристократы плодовиты, как жабы. Уж были случаи, я знаю…

Разносчик принес, наконец, кролика, грибы в пряном маринаде и пару салатов. Прежде чем отпустить его, Маттер велел подать еще чашку горячего супа из ракушек и, вполне собой довольный, принялся за еду.

– Будем пировать, Ян! Сегодня я настроен набить брюхо как следует.

Штурман довольно кивнул, отрезал себе изрядный кусок крольчатины и бросил осторожный быстрый взгляд на подозрительную троицу, сидевшую поодаль. Вина у них на столе поубавилось, но лица оставались все такими же угрюмыми, как раньше. Обладатель выставленного напоказ золотого хронометра что-то говорил своему соседу слева, крупному малому с тяжкой челюстью и глубоко упрятанными темными глазами, а тот, слушая его, то и дело посматривал в сторону входных дверей. Видимо, они кого-то ждали, и ждали давно, а потому начинали злиться.

– А это забавное трио, – пробормотал Эрмон, глядя в тарелку, – здесь, кажется, не так чтобы в чести… не их это место. И не своей волей они сюда приперлись.

– Очень может быть, – согласился Маттер. – Впрочем, поглядим, кого они ждут.

Кролик был съеден довольно быстро. Отдав должное грибам, князь приказал подать половину копченого гуся.

– Что-то я и впрямь чувствую себя голодным, – сообщил он своему наперснику.

– Кролик оказался недурен, – кивнул тот. – И действительно, закончился на самом интересном месте. Но слышал я, что некоторые повара, особенно в заведениях подобного пошиба, имеют манеру добавлять в некоторые блюда травки, на вкус почти неощутимые, зато способствующие лютому аппетиту.

– Бывало и такое…

Постепенно Маттер начал скучать. За окнами уже темнело, посетители болтали в основном о совершенно невыносимых вещах, наподобие взяток податным или же о ценах на заморский черный имбирь, неожиданно вошедший в моду на севере; слушать это было не просто неинтересно – глупо. Время уходило прочь, и уходило бездарно, а этого князь не любил до дрожи.

– Пора рассчитываться, – вздохнул он наконец. – Будем считать, что пока нам не слишком повезло, Ян.

Навигатор кивнул. Сколько он ни прислушивался к болтовне вокруг их столика, ничто из услышанного не привлекло его внимания.

– Сегодня тут одни взяточники, – хмыкнул он, – пополам со взяткодателями. А нам с вами нужны, как я понимаю, люди несколько иного полета.

Между тем мрачноватая троица, привлекшая было внимание Эрмона, поднялась со своих мест и, передав подбежавшему разносчику какую-то купюру, довольно резво покинула зал. В этот момент Эрмон ощутил на себе чей-то пристальный взгляд. Подняв голову, он столкнулся глазами с наемником, который смотрел на него тревожно и выжидающе.

– Он хочет нам что-то сказать, – заметил Ян, слегка кивнув в сторону солдата.

– Все может быть, – махнул рукой Маттер. – Однако пора идти. Кто знает, где теперь найдешь извозчика? Хорошо, если они дежурят на углу, а если нет?

Расплатившись за обед, они покинули ресторан. В дверях Эрмон мельком бросил короткий внимательный взгляд на солдата, однако тот смотрел куда-то в сторону. Привратника на выходе почему-то не оказалось, так что распорядиться по поводу извозчика оказалось невозможно. Раздраженно качая головами, Маттер и его верный спутник вышли на улицу, почти темную из-за слишком редких фонарей.

– Надеюсь, Ян, дорогу ты запомнил, – усмехнулся князь и достал трубку с длинным янтарным мундштуком.

Навигатор ответил ему понимающей улыбкой. Они свернули налево и неторопливо зашагали по старому истертому желтому кирпичу. Над головами у них еще горячий ветер шевелил кронами похожих на молитвенные свечи деревьев.

– А он идет за нами, – сообщил Эрмон, когда они добрались до ближайшего перекрестка.

Маттер безразлично махнул рукой. Вокруг не было никого, ни единой живой души, у которой можно было поинтересоваться, где и как найти извозчика. Окна окрестных домов, таких же закопченных, как все вокруг, лишь кое-где светились желтым светом газовых рожков, добавляя жути и без того неприятной атмосфере всеобщей нищеты и запущенности.

– В подворотне кто-то есть, – процедил князь, когда они перешли через мостовую. – Я заметил искру. Но вон там, – и он указал своим привычным кивком на противоположную сторону улицы, – я видел двор с низким забором посреди… а дальше можно выйти на соседнюю улочку.

– Дурные здесь места, – Эрмон взвел висящий под курткой пистолет. – Хотя бывало и хуже.

Ответом ему был урчащий смешок.

Когда они медленно, никуда не торопясь, перешли через улицу, Маттер принялся снова раскуривать трубку своей изящной газовой зажигалкой. Наклонив голову, он скользнул глазами по сторонам. В подозрительной подворотне не было никакого движения, тогда как наемник, которого он отслеживал почти все время с тех пор, как тот вышел из ресторана и двинулся следом за ними, исчез. Князь нахмурился.

«Так ты умеешь прятаться? – подумал он. – Ну-ну…»

Наемника Маттер увидел за деревом у самого угла перекрестка: тот стоял, сунув руку в карманы, и лицо его выглядело довольно напряженным.

– Ситуация осложняется, – произнес князь. – Вон они.

Из подворотни на теперь уже противоположной стороне улицы вышли двое, в которых Эрмон с легкостью опознал ребят, сидевших напротив них в кабаке. Один остановился, завязывая шнурок на боку своих штанов, второй же, пьяно вихляясь, пошел через мостовую. Навигатор, обернувшись к своему командиру, быстро двинулся в сторону прямоугольной арки двора, о которой тот говорил только что. Маттер последовал за ним. Через несколько секунд они нырнули в глубокую тьму, в которой, однако, князь не ощущал ни малейшего шевеления, чтобы оказаться в небольшом полукруглом дворе, надвое перегороженном кирпичным забором.

– Туда? – и Эрмон махнул рукой, показывая на светящиеся окна четырехэтажного флигеля в соседнем дворике.

Маттер вдруг остановился и предупреждающе поднял руку. Арка слабо прошелестела едва слышными, скользящими шагами.

– Остановитесь и назовите свое имя, – негромко произнес князь. – Зачем вы идете этой дорогой? Что вы хотели нам сказать?

Из темноты медленно выдвинулась долговязая фигура.

– Вашу милость преследуют, – голос звучал хрипло, – и я, не дождавшись того, кто назначил мне встречу, решил испытать судьбу так, как делал это не раз. Считайте, что я на вашей стороне.

– Я не сомневаюсь, что вы не раз испытывали судьбу самым идиотским образом, – фыркнул Маттер. – Однако я хочу все же услышать ваше имя.

– Можете звать меня капитаном Хадденом.

– Я пока не стану представляться – всему свое время, особенно учитывая тот факт, что теперь мне придется вытаскивать из этой передряги еще и вас. Прыгайте через забор, капитан, а об остальном мы поговорим потом.

– Боюсь, что вашей милости не совсем понятны нюансы той ситуации, в которой мы оказались. Соседняя улица блокирована так же, как эта. Сдается мне, вас приняли за другого…

– …Это уж без сомнения! – рявкнул Маттер, берясь рукой за край низкой кирпичной стены. – Но я не думаю, что кто-то нас остановит. Вперед, Ян! Это даже не ливень на пути – дождик. Если вы хотели мне что-то рассказать, любезный Хадден, следуйте нашим маршрутом.

Князь с легкостью перенес свое тело через забор, и за ним так же упруго последовал его навигатор. Наемник, видя этот маневр, замешкался в изумлении, однако все же решился идти выбранным путем.

– Да кто вы, ваша милость? – услышал князь его сдавленный голос у себя за спиной. – У вас осанка солдата, но вы кажетесь мне…

– Молчание, – шипением прервал его Эрмон, – наш командир не ошибается даже в сильную бурю…

Глава 4

В подворотне, воняющей кошачьей мочой и гнилыми овощами, стояли шестеро.

Глаз Маттера, давно уже привыкший к серому полумраку здешнего звездного неба, различил в руках у них не пистолеты, а дубинки и широкие рыбацкие ножи, пригодные скорее для угрозы, нежели для серьезного боя.

– Не нас они ждали, – прошипел он, не оборачиваясь, но Эрмон, как всегда, понял его прекрасно – из ножен на поясе навигатора, скрытых до времени коротким летним плащом, беззвучно вылетел аурс – не то меч, не то кинжал, принятый среди горцев пеллийского Севера.

В руках же Маттера мгновенно, будто из ниоткуда, возникли два небольших пистолета.

Их стало девять, но они попятились.

– Что-то не так! – услышал вдруг Маттер. – С какого ляда у Талстена пистолеты? Когда он их носил?

– Мы так не договаривались, ваша милость! Как мы его остановим?

Тени на более светлом фоне освещенной улочки зашевелились, и тут створ подворотни перекрыл фыркающий экипаж.

– Он трус и трусом был, – услышал князь сочный, уверенный в себе баритон, усиленный эхом каменного коридора подворотни. – И в охране у него могут быть только трусы. Вы что же, думаете, что они начнут драться с вами здесь, в наших угодьях? Остановите их! Или вы тоже трусы?

Пистолеты князя вдруг нырнули в кобуры.

– Ах тварь! – заревел Маттер, и его верный навигатор, неожиданно для себя получив удар локтем в плечо, изумленно отступил в сторону. – Сын жабы! Я дважды спасал и твою жизнь, и твое слово! И ты решил принять за меня деньги?! – Увидев в ладони командира хорошо знакомый ему палаш, Эрмон толкнул Хаддена и отошел еще дальше. – И ты думаешь, что меня кто-то остановит?

Первым на истертый серый камень рухнул здоровенный парняга, решивший заступить князю дорогу с дубинкой в руке – дури у него было больше, чем умения, за что он и заплатил снесенной с плеч головой. Вторым, с отрубленной ниже локтя рукой, упал ловкий худой мужчина, успевший крутнуть пару фигур своими ножами. Остальные предпочли лечь сами. Фехтовальщиков высочайшего уровня, способных мчаться с мечом сквозь толпу, в Пеллии хватало, и налетчики знали с самого детства – вставать у них на пути не глупо даже, а попросту бесполезно. Остановить мастера может только другой мастер, превосходящий или мудростью, или хваткой. Остановить чудовище – а они сразу поняли, что перед ними даже не аристократ старой школы, прошедший через годы армейской муштры и битвы на границе, но нечто другое, более стремительное и уверенное в себе до абсолюта, – не сможет и пулемет.

Тем более, что пулеметы были им не по карману.

Двумя взмахами старинного палаша Маттер разнес фанерный, крытый кожей, борт ландо – водитель уже исчез где-то вдалеке, – потом срубил медные циркули складывающегося тента и расхохотался в желтый полумрак:

– Брамбеш, ты решил убежать? Или ты забыл, что я вижу в темноте?

– Ваша милость, господин Маттер, кхм, – баритон, отчаянно старающийся сохранить прежнюю уверенность, дребезжал из усыпанного яркими желтыми цветами куста в трех шагах от подворотни, – даже не могу себе представить, как мне удастся убедить вас в том, что все произошедшее ныне является чудовищным, совершенно невообразимым недоразумением… впрочем, мои люди…

– …да, твои люди! Эрмон, они еще живы?

– Мокры, – отозвалась подворотня. – И продолжают лежать.

– Убей их, Ян.

– Погодите! Не смейте! Вы никогда и никого не убивали ни со злости, ни даже из мести! И я вашей мести недостоин… Я не нарушил свое слово! Это ошибка! Дальвис, Ваннер! Кого вам приказано было напугать и задержать? Ну? Быстро!

– Талстена, – хрипло и одновременно гулко отозвались из подворотни. – Господина Талстена, известного биржевика, ограбившего некоторые наши тутошние семейства. За него и деньги плочены были. Как еще?

– А это кто?!

– Так нам откуда знать? – заверещал другой голос. – Мы видели? По описанию – Талстен вылитый, а на светографию вы, господин Брамбеш, денег пожалели.

Маттер сплюнул на грязный кирпич тротуара, и плечи его опали.

– Я считал вас своим другом, Брамбеш, – произнес он. – Получается, я оскорбил вас. Одному из ваших людей я сковырнул башку, второго искалечил и никто, как я вижу, не спешит оказывать ему помощь. Он истечет кровью. Но все же, если я был прав…

– Помилуйте, князь, – Хадден, с длинным кинжалом в руке, вышел из тьмы, – я же говорил вам, что вас приняли за другого. – Он вернул свое оружие в скрытые под курткой ножны и вздохнул: – Я болтаюсь в этом городе уже два месяца. И сегодня я ждал встречи именно с господином Талстеном, который хотел предложить мне работу. Поняв, что случилось, я пошел за вами. Талстена я видел лично – он, действительно, весьма похож на вас – по крайней мере, бородой… Однако слушать меня вы не захотели. Но скажите мне честно, вы – тот самый Маттер Лоттвиц-Лоер-и-Гасарпаар?

– Господин князь бывает опрометчив на суше, – мрачно хмыкнул Брамбеш, вылезая из-под куста. – Однако в вопросах чести он тверд. Можете считать, что работу вы уже получили. Если, конечно, вас не мутит на большой высоте.

Наемник вопросительно посмотрел на князя, но тот лишь махнул рукой:

– Едемте с нами. Брамбеш, я оплачу горе ваших людей…

– Это абсолютно исключено, – быстро отозвался тот. – Вина на мне, и только на мне. А что касается поездки – теперь я обязан пригласить и вас, в знак старой дружбы, и особенно господина вашего навигатора Яна, в память о сегодняшнем вечере… вот только водитель мой удрал со страху, а где сейчас искать другого, так я даже и не знаю!

– Я вполне справлюсь с этим, – рассмеялся Маттер. – Какой у вас мотор?

– «Сайдо», – гордо отозвался Брамбеш, – целых сорок сил.

– Ерунда. Садитесь со мной и показывайте дорогу, а Ян с капитаном уберут поломанный тент и усядутся сзади как господа.

Пока Эрмон сражался с тентом ландо, который был приведен в полную негодность из-за разрубленных циркулей, Хадден раскрутил инерционный стартер, и вскоре не остывший еще двигатель тихонько зафырчал. Маттер уверенно сел за руль, справа от него примостился на кожаном диване господин Брамбеш. При помощи наемника Эрмон доломал-таки тент, потом оба они расселись сзади: Маттер включил дорогущие электрические фары, двинул вперед рычаг трансмиссии и бросил сцепление. Восемь цилиндров фирмы «Сайдо», которыми так гордился их хозяин, резво толкнули экипаж вперед.

– Далеко? – спросил князь, включая вторую скорость.

– Если вы позволите, мы поедем к одной моей малышке, – ответил Брамбеш, очень неудобно чувствующий себя рядом с водителем, – а это всего пять кварталов и два раза налево. На гору, конечно же.

Князь понимающе кивнул. Убогое конусное сцепление, от которого уже отказались в столице, действовало ему на нервы, но в целом мощности огромного двигателя хватало – подъем он одолел на второй, не включая первую. Выскочив наверх, Маттер увидел перед собой длинную прямую и решил было испытать возможности машины, но Брамбеш заколотил его по плечу:

– Налево, друг мой! Здесь нам налево и сразу вниз, во двор!

Князь вдавил педаль тормоза и для надежности потянул рычаг, блокирующий стальной лентой барабан маховика. Двигатель зачихал – впрочем, ландо уже заезжало в длинный двор со старинной серой брусчаткой.

– Это, конечно же, бордель, – утвердительно произнес Маттер, выключая медной рукояткой зажигание. – Хотя, чему я удивляюсь? Ваши повадки, господин Брамбеш, не изменятся уже никогда.

– Как будет угодно вашей милости! Вот только позволю себе заметить, что, как говорил Предстоятель Нуур, «…благородный муж не меняется с годами».

– О-о-о, да-да-да, Брамбеш. Это именно про вас, будь я проклят.

Эрмон с ухмылкой посмотрел на старого знакомца. В прежние времена господин Брамбеш, биржевой консультант и пройдоха, обитал в окрестностях столицы, и встретить его здесь, на Юге, было довольно странно, однако кто мог знать, какими резонами руководствовался он нынче?

Брамбешу было слегка за сорок, и внешне он более всего напоминал жизнерадостный винный кувшин с огромным горлышком, да еще и на коротких кривоватых ножках. Густые темные локоны, доходившие ему до плеч, делали его внешность несколько странной, но любой, кто видел господина консультанта впервые, думал вовсе не об этом: в образе Брамбеша первую роль играл нос. Нос его был тонок и даже аристократичен, однако ж размер его и схожесть по форме со штурвалом королевского броненосца заставляли некоторых тереть в изумлении глаза. За те несколько лет, что Эрмон не виделся с этим прохвостом, Брамбеш заметно прибавил в талии, в остальном же он остался совершенно прежним.

– Встреча эта – для вас неожиданность, – едва слышно пробормотал Хадден, шагая рядом с навигатором в сторону трехэтажного строения, где, видимо, располагалось заведение с девочками.

– Вы поразительно догадливы, – улыбнулся Эрмон. – Надеюсь, вы вполне отдаете себе отчет в том, с кем вас свела судьба?

– О да, – кивнул наемник.

– Не время ли откланяться? Служба князю связана с опасностями.

– Наоборот – мне, кажется, впервые в жизни повезло по-настоящему.

– В таком случае, послушайте моего совета. Вам предстоит допрос. Не говорите лишних слов – князь не терпит говорливых. Не пытайтесь хвалиться своим опытом или достоинствами – князь бывал за морями и видал поболе вашего, а кто учил его военной науке – мне неведомо, однако равных ему нет.

– Я понял вас, господин Эрмон. Спасибо.

И Хадден, остановившись, отвесил Яну короткий, но достаточно глубокий поклон. Навигатор снова ответил улыбкой. Эрмон был немного удивлен непосредственностью наемника, слабо (как ему думалось) представляющего, что его ждет.

Брамбеш распахнул коричневую дверь заведения и посторонился, пропуская вперед князя.

– Гархи! Гархи, любовь моя! Кабинет, стол на четверых и все самое лучшее! Да живо, живо!

Маттер привычно осмотрелся по сторонам. Бордель выглядел солидно: холл, отделанный дорогими породами дерева, украшали диванчики штучной работы, кругом виднелись позолоченные изображения богини уличной любви Сух и ее подручных с крохотными луками, а в прохладном воздухе ощущались едва заметные нотки волнующего, горько-сладкого дыма. Такой дым, как помнил он с юности, давали шишки редкого северного дерева банчи, и стоили они очень дорого.

– Давненько не бывал я в подобных заведениях, – негромко усмехнулся князь, повернувшись к Брамбешу. – Лет так…

Он не договорил: по одной из двух боковых лестниц быстро, щелкая в спешке каблуками, спускалась дама в длинном золотистом платье.

– М-мм, – выдавил князь. – М-мммм… вот уж Юг так Юг.

Он видел, что ей уже около пятидесяти, но верить в это не хотелось. Госпожа Гархи представляла собой сплошную иллюзию: иллюзию юности, иллюзию искренности, иллюзию успешности. При этом, не без изумления отметил про себя Маттер, ей никак нельзя было отказать ни в грации, ни в завораживающем обаянии.

Маттер улыбнулся; госпожа Гархи любезно поклонилась Брамбешу и повернулась к нему – князь вдруг ощутил, как его тщательно измерили и, хуже того, взвесили. Это было неожиданно. Он стер улыбку с лица и увидел, как в глазах Гархи появилась растерянность.

Эрмон и Хадден стояли за его спиной, пораженные редким зрелищем.

– Не думал, что такую можно смутить, – прошептал наемник.

Навигатор едва слышно кашлянул в ответ.

– Кабинет здесь, – госпожа Гархи быстро овладела собой, – налево, как всегда. Вина, яства? Что прикажете, любовь моя?

– Все, все, что нужно, – Брамбеш был категоричен. – И никаких, разумеется, девочек. У нас слишком серьезный разговор.

Хозяйка понимающе склонила голову.

Две молоденькие девушки, возникшие будто бы из воздуха, принесли подносы с копченой уткой, винами и фруктами в серебряных чеканных тарелках. Маттер удобно устроился на небольшом диване, посмотрел с усмешкой:

– Просто чудеса у вас тут, дорогой Брамбеш. Надеюсь, вы понимаете, что лишние уши мне ни к чему? Хватит с вас и того, что я потерял самообладание – там, в подворотне. Нужно знать, что мой последний вояж за океан оказался крайне неудачен, и теперь я еще долго не смогу обрести душевное равновесие…

– Я все понимаю, – отозвался консультант, открывая вино. – Надеюсь, дела, из-за которых вы оказались здесь, быстро приведут вас в доброе расположение духа.

– Как знать, как знать? Дела эти не так чтобы мои, вот как сложилось.

– М-м-м…

Брамбеш поднял брови и едва слышно вздохнул. Он хорошо знал, с какими делами иногда был связан князь Маттер. Ему от таких дел следовало держаться как можно дальше, ибо Трон, как давно было сказано, щедр более на плети да на петли, чем на золото и земли.

– И возможно, – в задумчивости продолжил князь, глядя на Хаддена, который скромно устроился в кресле подле дверей, – что дела задержат меня здесь надолго. Но об этом, Брамбеш, мы поговорим чуть позже. Сначала мне хотелось бы задать пару вопросов нашему новому знакомому.

– Да, – с готовностью поднял голову наемник. – Спрашивайте, ваша милость, – сейчас я полностью в вашем распоряжении.

– Я не стану спрашивать, где и кому вы служили, по той простой причине, что об этом вы расскажете мне сами, но мне интересно, какие обстоятельства загнали вас сюда, на Юг, так далеко от родного дома?

– Бедность, – не отводя глаз, ответил Хадден. – Даже, если точнее, нищета. Прокормить меня мои родные способны, но о большем думать уже не стоит. А я между тем привык считать себя неплохим телохранителем. Надеюсь, вы сами понимаете, что такой работы на Севере мне не найти. А для того, чтобы искать работу в столице и ее окрестностях, нужны рекомендации, которых мне, по некоторым причинам, не представить. Поэтому оставался только Юг, точнее – побережье. Здесь делают большие деньги, а мне, честно говоря, безразлично, кого охранять: банкира с безукоризненной репутацией или же чинушу, гребущего подношения мешками. Мне нужно жить – всего-то навсего.

– Но получилось у вас не очень, – заметил Маттер.

– Увы. Мне удавалось всего лишь выполнять кое-какие разовые поручения, в основном речь шла о сопровождении важных курьеров. Сегодня я должен был встретить господина Талстена и, возможно, получить постоянный контракт, однако он, как вы уже знаете, в ресторан почему-то не пришел.

– Зато вы встретили нас с Яном, а также господина Брамбеша. До чего ж странно иногда складываются обстоятельства! Ладно, Хадден. Будем считать, что я к вам присмотрелся. Сейчас вы отправитесь домой, а завтра я пришлю за вами человека. Запишите где-нибудь свой адрес…

Наемник встал и глубоко поклонился.

– Вы не разочаруетесь во мне, господин князь.

Когда Хадден ушел, Маттер взял бокал, давно наполненный для него, и задумчиво посмотрел на Брамбеша. Тот, поймав его взгляд, вопросительно поднял брови.

– Нам нужно найти одну даму, – произнес князь, – причем необязательно здесь, в Майли, скорее, где-то на побережье… Дама эта относится к достаточно знатной семье, но я не думаю, что она блистает в светских салонах. Не та фактура, дорогой Брамбеш, совсем не та.

– Вокруг, – развел руками Брамбеш, – хватает дам самой разной э-э-э, фактуры. И многие из них носят весьма почтенные фамилии. Сейчас такое время, господин князь, что удивляться не следует ничему. Решительно ничему! Впрочем, об этом вы наверняка осведомлены не хуже моего.

– Конечно, – кивнул Маттер. – Однако мне не слишком знакома специфика нынешнего Юга, и поэтому я рад нашей встрече, несмотря на обстоятельства, при которых она случилась. К тому же у вас, я уверен, всегда есть под рукой несколько ловких ребят, которые с удовольствием согласятся побегать за пару монеток. Или я не прав?

Глава 5

Когда в недалеком храме бога долин Удина гонг возвестил об окончании утренней молитвы, Маттер отставил в сторону чашку с недоеденным черепаховым супом и велел Васко отправить курьера за вчерашним знакомцем Хадденом.

– На обратном пути, – добавил он, – приведи ко мне управляющего или хотя бы дежурного администратора.

Слуга тотчас вышел в коридор. Скоро он вернулся вместе с администратором.

– Всегда к услугам господина князя, – поклонился тот. – Какие изволите отдать приказания?

– Мне нужна машина без водителя, – сказал Маттер, – до сегодняшнего вечера. Экипаж должен быть скромный, не привлекающий лишнего внимания, но достаточно просторный. Это возможно?

– У нас в Майли возможно все, – снова опустил подбородок администратор. – Через полчаса экипаж будет ожидать вашу милость.

– Вы собираетесь отправиться в путешествие? – спросил Васко, когда дверь номера закрылась.

– Мы дождемся моего нового телохранителя и поедем за деньгами, – отозвался князь.

Васко нахмурился. Он давно привык к авантюрному характеру своего хозяина, но эта идея не понравилась ему совершенно.

– Сумма, как я понимаю, будет довольно значительной, – заворчал слуга, – а вы собираетесь брать с собой совершенно незнакомого человека, да еще и наемного солдата по профессии. Разумно ли это?

– Иди поднимай Эрмона, – фыркнул Маттер, подходя к окну. – И не суди о том, о чем тебя не просят…

Старший навигатор «Даамира» к тому времени уже не только проснулся, но и успел закончить завтрак, поэтому, когда за ним пришел Васко, ему оставалось только одеться и проверить пистолет.

– Ага, – приветствовал своего штурмана Маттер, сидя на стуле у высокого окна, выходившего на уютный зеленый двор гостиницы. – Сегодня ты, я вижу, не стал залеживаться. Отлично! Мы едем в Ангрен: экипаж подгонят с минуты на минуту. Нам придется переться через город в сторону юго-восточного шоссе, так что возьми карту и прикинь маршрут. Поутру город будет основательно загружен.

– Однако карты Ангрена у нас нет, – нахмурился Ян. – А там…

– А там я бывал много раз, – махнул рукой князь, – хотя и давно, но нужный нам банк отыщу без всякого труда.

Эрмон понимающе кивнул. Достав из кармана легкой замшевой куртки карандаш, он развернул на столике карту Майли. Найти на ней гостиницу ему не составило никакого труда, а вот проложить нужный курс оказалось не так-то просто. Маттер тем временем ушел в спальню и принялся одеваться в дорогу. До Ангрена было не слишком далеко, тем более, что три года назад старый королевский тракт полностью переделали, и теперь он позволял гнать быстрее ветра.

Пока Эрмон стоял над картой, в номер постучался курьер, а следом за ним вошел и Хадден.

– Так быстро? – удивился Ян, протягивая ему руку.

– К счастью, я квартирую неподалеку, а подниматься привык рано.

Наемник был одет неброско, но со вкусом, а на голове у него красовалась довольно дорогая шляпа с серебристой лентой. Посмотрев на него – вчера Хадден выглядел куда скромнее, – Эрмон заключил, что еще недавно тот располагал кое-какими средствами.

– Мы едем в Ангрен, – сказал навигатор. – И командир побаивается, что Майли в эти часы может быть наглухо забит транспортом. Насколько трудно нам будет ехать через деловой центр?

– Мы можем выбраться из города новой окружной дорогой, – поднял бровь Хадден, поглядев на карту, – и это будет куда проще, чем тащиться мимо биржи и рынков – там сейчас и впрямь не протолкнуться среди грузовиков и телег.

– Окружной?

– Ее еще не достроили, – палец Хаддена прошелся по карте, очертив большую дугу восточнее города, – но тот участок, что выведет нас на Восточный королевский тракт, уже открыт. Следовательно, все намного проще.

Из спальни вышел Маттер, держа в руках кожаную сумку. Увидев наемника, он довольно сверкнул глазами.

– Отлично выглядите, дружище. Итак, едем! Васко!

Камердинер запер дверь номера, и все четверо быстро спустились по лестнице. Стоявший у входа администратор положил в подставленную ладонь Эрмона небольшой ключ: экипаж, закрытый столичный «Райлет» в пятьдесят сил, стоял под раскидистым деревом в двадцати шагах от дверей «Гусиного клюва».

– Я сяду спереди, – решил Маттер, и Ян, распахнув широкую дверь в правом борту, пропустил на задний диван Васко и Хаддена, а потом, дождавшись, когда князь займет свое место в кожаном кресле с откидной спинкой, обошел экипаж и уселся за руль.

Экипаж был оснащен новомодным воздушным стартером, о давлении в баллоне сообщал зеленый шарик в выведенной на приборную доску трубочке. Эрмон на всякий случай тихонько стукнул ногтем по ее стеклу, потом включил зажигание и открыл клапан запуска. Двигатель заработал с первого же чиха. Дав ему покрутиться на холостых, чтобы компрессор снова поднял давление в пусковом баллоне, Ян включил первую скорость и плавно тронулся с места.

– Хадден объяснил мне, как выехать на шоссе, минуя центр города, – сказал он Маттеру. – В Майли, оказывается, строят объездную дорогу.

– Здесь вообще много строят, – отозвался князь, с прищуром глядя на дорогу. – Поток грузов, идущих во все стороны, постоянно растет, а вместе с ним растут и толпы людей, прибывающих из глубины провинции. Дело это неизбежное…

«И здорово усложняющее нам жизнь, – подумал в ответ Эрмон. – Поди найди у них тут некую даму, не отличающуюся особой общительностью! Она вполне может сидеть у всех на виду и оставаться при этом совершенно невидимой – просто обычная горожанка с каким-никаким доходом, не вызывающая ни малейшего интереса. И как ее искать с такими раскладами, если речь идет не о «городке на перекрестке», а о таком муравейнике, как Майли?»

Следуя указаниям Хаддена, Ян довольно скоро выбрался на окружную дорогу. Шумный и чадящий трубами город остался справа, а под колеса теперь мчалась ровная широкая лента шоссе. Глянув налево, Эрмон улыбнулся: солнце поднялось уже высоко, и холмы с бесконечными виноградниками сияли ослепительной зеленью.

По правой полосе дороги, шипя и отплевываясь дымом, неторопливо ползли несколько тягачей с огромными прицепами, доверху набитыми тюками хлопка. Взяв левее, Эрмон легко обогнал их и прибавил ходу. До поворота на старый королевский тракт Майли-Ангрен оставалось уже недолго.

По мере удаления от города, тягачей становилось все больше, стали появляться и небольшие грузовики – эти, оснащенные легкими газовыми моторами, шли куда быстрее и не дымили. Вскоре впереди показался древний курган, насыпанный одним из владетелей той эпохи, когда южные острова еще не входили в состав Королевства Пеллийского. На вершине кургана стояла наполовину разрушенная желтая башня, густо заросшая вьющимися растениями.

– Дозор Крока, – произнес с заднего сиденья Хадден. – По слухам, в двулунные ночи здесь пляшут призраки воинов, захороненных в глубине кургана.

– Южане любят такие истории, – флегматично отозвался Маттер. – Вот только ума у них от этого не прибавляется.

За курганом дорога взяла влево, и Эрмон увидел большой указатель, извещавший о приближении развилки. Через минуту они съехали с окружной и помчались по недавно перестроенному королевскому тракту, который шел от Майли сперва на Ангрен, а потом, уходя от западного побережья, все дальше и дальше на восток до самого порта Вирлеен, лежащего на берегу Моря Небесных Сфер.

По обеим сторонам дороги до самого горизонта тянулись бесконечные поля, ярко-зеленые в это время года. Кое-где на возвышенностях попадались старые фермерские дома с полукруглыми крышами, выстроенные из грубого серого камня, а рядом, но чуть ниже – длинные приземистые строения для скота. По мере приближения к Ангрену ферм стало меньше, зато появились паровые мельницы и водонапорные башни, построенные новыми, недавними хозяевами этих земель.

Тракт взобрался на высокий холм, и впереди, в легкой дымке, блеснул волной океан. До Ангрена теперь оставалось совсем недолго. Маттер тихо вздохнул: в молодые годы ему случалось бывать в этом порту не раз и не два, и пережил он здесь многое. Когда-то город строился как большая прибрежная крепость, защищавшая залив от безжалостных пиратов южных островов, но по прошествии тысячелетий потерял всякое военное значение. Долгое время Ангрен оставался захолустным городком рыбаков и ремесленников, в который редко заглядывали путешественники. Во время длительной и кровавой эпохи Династических войн он несколько раз переходил из рук в руки, горел и отстраивался снова. На земли вокруг залива Предстоятеля Ханно претендовали несколько могущественных домов – в конце концов они пали все, а город и его жители начали потихоньку приходить в себя. К рыбным промыслам прибавились кораблестроительные верфи; наступала новая эра, которая принесла покой и расцвет торговли.

– Скоро по правую руку появится Дом Плетельщиков, ты увидишь его, – сказал князь своему водителю, – а за ним небольшая площадь. На площади налево, к храму с синим шпилем.

Бело-голубые улицы предместья закончились. Древний Дом Плетельщиков-предсказателей, выстроенный некогда на отшибе, подальше от центра, Эрмон узнал сразу – архитектура Юга сильно отличалась от привычных ему северных стилей, но огромное серое здание с треугольным портиком и толстыми колоннами, усеянными нишами для пожертвований, спутать нельзя было ни с чем. Проехав мимо небольшого храма, Ян сбавил скорость, ожидая указаний, но князь хранил молчание – а раз так, экипаж продолжал свое движение по оживленной улице, застроенной торговыми многоэтажками, верхние ярусы которых традиционно занимали склады с торчащими наружу балками подъемников.

– Через перекресток – и снова налево, – произнес князь, с задумчивостью глядя по сторонам. – Мы въезжаем в финансовый квартал.

Сразу за поворотом Эрмон увидел конный патруль городской Стражи, занятый вытряхиванием души из двух вполне приличных господ, и ему это не понравилось. Осторожно миновав трех откормленных коней, что стояли у края дороги, он прибавил ходу, но тут Маттер поднял руку.

– Туда, – приказал он, и Ян, проехав еще сотню шагов, плавно остановился у входа в серовато-коричневое трехэтажное здание.

Повернувшись к Хаддену, князь коротко подмигнул ему и указал подбородком на высокие двери из толстого желтого стекла. Наемник легко выскочил из машины и встал рядом, а Маттер со своей сумкой, выбравшись на брусчатку, принялся зачем-то изучать бронзовую вывеску банка – так, словно он мог вычитать там что-то более ценное, чем «Моор и внук».

– Внука на самом деле давно нет, – сообщил он подошедшему ближе Хаддену, – как нет и правнука. А я не был в этом банке двадцать лет, но меня, думаю, все еще помнят.

Хадден распахнул перед ним дверь, а потом и сам шагнул в приятную прохладу, наполненную цветочными ароматами. Холл старинного банка был отделан темными деревянными панелями, над ними там и сям висели большие мозаики, изображающие сцены из далекого прошлого Ангрена. Меж длинных кожаных диванов вдоль стен стояли кадки с цветущими декоративными кустами.

Едва Маттер переступил через порог, навстречу ему бросился молодой мужчина в длинном фиолетовом камзоле. Не произнеся ни слова, князь достал из сумки какой-то лист, сложенный вдвое; Хадден увидел, как мелькнула коротенькая шелковая кисточка печати – кому попало такие печати не раздавали, поэтому на миг Хадден ощутил, как в животе его возник, но тут же растаял неприятный комок.

Развернув бумагу, служитель осторожно провел рукой по лбу. Черты его лица неожиданно заострились, он отвесил князю глубокий поклон и указал рукой куда-то в глубь зала. Хадден понял, что ему следует ждать здесь. Не слишком удивившись, он сел на диван, взял со стоящего рядом столика утреннюю газету и погрузился в чтение.

Служба у князя Маттера начинала ему нравиться.

* * *

Два десятилетия тому назад ответственный управляющий господин Лаадер был коренастым мужчиной лет двадцати пяти с густой черной шевелюрой и тяжелой квадратной челюстью, а глаза его посверкивали искорками любопытства и легкой иронии, не всегда уместной для пеллийского банкира. В Ангрене иногда болтали о его опасных связях с Серебряным Покоем, но ничем, кроме болтовни, такое дело закончиться не могло – да и то: в старых южных городах сплетни и нелепые слухи составляют самую основу общественной жизни, и пытаться бежать от них – дело пустое. Как бы то ни было, а Лаадер, получивший свою должность по наследству, так как предки его были крупными акционерами банка «Моор и внук», за долгие годы службы имени своего ничем не запятнал, да и сам изменился не сильно – разве что облысел, быстро и, как водится, бесповоротно.

Войдя в его кабинет на втором этаже, Маттер застыл.

– Мне бы так, – проворчал он, разглядывая старого знакомца.

– Ну вы все же старше меня, господин князь, – тихонько засмеялся Лаадер, выходя из-за гигантского письменного стола. – И старше намного.

– Увы, – поднял палец Маттер. – Намного – это вы мне льстите. Впрочем, вы по большей части сидите в кабинете, а я болтаюсь вокруг шарика, коий, да будет вам известно, совсем не так уж мал… По вашему виду, друг мой, я догадываюсь, что вы уже получили депешу о моем возможном визите.

– Накладки и недоразумения в нашем деле опасны, – банкир осторожно коснулся его плеча и указал на глубокое кресло у окна. – Деньги уже у меня в сейфе. Вы возьмете всю сумму сразу или?..

– Две трети на руки и гарантийное письмо для банкиров Майли на остальное. Я предполагаю, что дела надолго задержат меня именно там, и мотаться к вам у меня просто не будет времени.

Лаадер понимающе кивнул.

– Меня просили оказать вам содействие во всем. Возможно, от меня требуется какая-либо информационная помощь?

Князь ненадолго задумался. Воспользовавшись паузой, банкир распахнул дверцы тяжкого, как грех, буфета, и достал золоченый кувшин. Налив вино в два небольших бокала, он поставил один из них перед своим гостем, а другой взял в руки.

– Да, – поднял брови Маттер, – давно пора выпить за встречу. Очень рад видеть вас снова… честно, рад.

– Я знаю, – улыбнулся Лаадер. – И вы знаете, что я тоже… а еще я знаю, что у господина князя какие-то затруднения. Или, по крайней мере, – обстоятельства, ввергающие его в задумчивость.

Маттер кивнул.

– Очень может быть, старина. Скажите-ка мне, не приходилось ли вам слышать о семействе Ламма дома Эридес?

– Слышали о них многие. – Банкир осторожно уселся в кресло напротив Матера и, предчувствуя достаточно долгий разговор, снова наполнил бокалы. – Однако наш банк с этими скандалистами не работал никогда. Если господина князя интересует подробное досье, я могу отдать соответствующие распоряжения, и оно будет готово в самый короткий срок. Если же вам достанет моего мнения – пожалуйста, располагайте мною. В конце концов, – он невесело улыбнулся, – мы давно служим одним и тем же хозяевам. А видя здесь вашу милость снова… после долгих лет отсутствия, – ну, я делаю вывод, что дела пошли вразнос.

– Нечто вроде, – пробурчал Маттер, – в подробности я вас посвящать не могу…

– …хвала Предстоятелям!..

– Но дом Эридес сейчас интересует меня всерьез. Почему скандалисты? Репутация у них не очень, но дело это, кажется, довольно давнее – не будем же мы вспоминать, кто кому резал горло пятьсот лет назад?

– Да уж, если бы давнее! Эридесы окончательно разорились лет сорок тому, но до поры все было вполне благопристойно, то есть они находили способы как-то платить по закладным, а вот потом… потом возникли те самые Ламма, которые заявили, что их часть родового имущества была заложена обманным путем, и они платить более ни за что не станут. Дело это оказалось необычным для Ангрена…

– Необычным? – нахмурился князь. – По-моему, ваш город видывал и не такое. Или там проявились какие-то особые обстоятельства?

– Весьма. У Ламма была дочь, молоденькая девушка, учившаяся в юридической школе при одном храме. Говорили, что ее ждал брак с каким-то офицером, и она, понятное дело, к этому браку стремилась всей душой. Когда начались суды, офицер внезапно прислал ей отказ, после чего девушка уснула, и три дня ее не мог разбудить ни один доктор. А вот когда она проснулась, тут-то и началась потеха. Девчонка подняла кучу старинных архивов – в этом ей отказать было нельзя, – и, жонглируя древними, но, увы, никем не отмененными актами, среди которых оказались документы, подписанные фигурами буквально мифическими, – взяла и доказала, что земли Ламма на самом деле к владениям Эридесов никакого отношения не имеют.

– Вообразить такое не могу. И суд принял ее аргументы?

– Не было вариантов, – развел руками Лаадер. – Акты, повторяю, никто не отменял. Эридесы, наследуя и то, и это, действовали в рамках законов своей эпохи, но акты… Это парадоксы нашего права: подзаконный акт, будь он хоть тысячелетней давности – если его не отменили королевским указом, – действителен и поныне! Видимо, юная красавица кое-что знала еще до начала этих процессов. В итоге Эридесы признали претензии семьи Ламма, но девчонку велено было изгнать, иначе – резня. Это Юг, ваша милость. Вы сами все понимаете, не правда ли?

Маттер изумленно покачал головой.

– Понимаю… но пока не все. И что же, у Эридесов потом возникли проблемы с банками?

– Такие клиенты пугают. Насколько мне известно, банк, в котором лежали их закладные, продал весь этот долг аж в Вирлеен, чтобы закрыть дело с гарантией. И больше они в Ангрене не появлялись вовсе. Ламма тоже исчезли, более того – у них там множество похорон было, болели они один за другим. Даже не знаю, остался ли кто?

– А где же эту девицу так выучили, что она умудрилась королевский суд на уши поставить?

– Есть у нас тут такой бог, – усмехнулся Лаадер, – чисто местный, южный, – бог Скрижалей. Приходилось слышать?

– Он же Серый… – понимающе протянул Маттер. – Да, тогда понятно. Ну да ладно, будем считать, что я услышал от вас достаточно. Давайте мои денежки, старина, у меня еще уйма дел на сегодня. Да и вам, я думаю, тоже есть чем заняться.

Через десять минут Маттер спустился вниз с изрядно распухшей сумкой и молча махнул рукой вскочившему при виде хозяина Хаддену.

– Мы возвращаемся, ваша милость? – спросил наемник, распахивая стеклянную дверь.

– Нет, – коротко ответил Маттер. Усевшись рядом с Эрмоном, князь повесил сумку на ремень, упрятанный под его плотной дорожной курткой, и потом только повернулся к своему штурману: – Отсюда на юг. Это будет длинная старая улица, ты не ошибешься.

Ян молча кивнул. Экспедиция, из которой они недавно вернулись, не дала ожидаемых результатов, и в итоге князь Маттер надолго потерял обычное для себя доброе расположение духа. Навигатор знал, что так иногда случается – порой даже надолго, – но со временем все приходит на круги своя. Сейчас князь выглядел не только угрюмым, но еще и озабоченным; коль так, команде его стоило молчать и еще раз молчать.

Древняя улочка, то желтая, то серая, то узкая, то местами расширяющаяся аж до двадцати шагов, вывела их на типичную храмовую площадь с высохшим фонтаном. За черными коваными воротами, в глубине пышного сада, пряталось приземистое двухэтажное строение с черепичной крышей, правее него виднелся и сам храм – небольшой, со скромным шпилем и стенами, поросшими вьюном столь густо, что Эрмон даже не смог бы ответить, какого они цвета.

– Надеюсь, я недолго, – бросил Маттер, спрыгивая на брусчатку.

Привратник, пожилой служка в синем платье, сидел возле своей будки на стуле и лениво читал толстую газету. Глянув на ее название, Маттер с трудом удержался от смешка: дедуля елозил глазами по страницам «Литературного колокола», основной аудиторией которого считались дуреющие от безделья чиновные жены, ибо печатались в нем, как правило, мастера и подмастерья «душещипательного» стиля.

– Скажите, друг мой, могу ли я побеседовать с Его чинностью Начальствующим Наставником?

– Это еще чего? – удивился привратник, опуская газету. – Вы записаны, господин мой?

– Да в том и дело, что нет, – искренне вздохнул Маттер. – Но вот поговорить надо. Надо, да и все тут.

– Вид у вас солидный, – процедил старик. – И не пустить вроде как нельзя, а вот в то же время…

– Надо, – повторил Маттер, и в бронзовую кружку на стене сторожки упала крупная серебряная монета.

– Справа от главного корпуса серая дверь, – тихо произнес привратник. – Спросите брата Хику. Коль я пропустил, так он вам в любой беде поможет. И поспешите, ибо у Его чинности обед скоро, а он с этим задержки терпеть не может.

Следующая монета легла в ладонь, и Маттер зашагал по темной дорожке меж деревьев.

За дверью, о которой говорил привратник, обнаружилось нечто вроде трапезной с тремя длинными столами и древней каменной печью, в которой, несмотря на теплую погоду, стреляли и потрескивали дрова. Неподалеку от печи, навалившись грудью на стол, хлебал суп высокий мужчина средних лет с наголо обритой головой. Повернувшись на скрип петель, он отложил ложку и вытер губы салфеткой.

– Вам кого, господин мой? – поинтересовался он. – И как вы, собственно, сюда попали?

– Через калитку, – дернул плечом Маттер. – А сыскать мне нужно брата Хику.

– Брат Хика перед вами. Чем могу служить?

– Нужно поговорить с Его чинностью.

Брат Хика засопел носом и поднялся.

– Шли б вы отсюда, – без всякой угрозы сказал он. – Его чинность – он такой человек… не станет он с вами говорить, уж вы мне поверьте.

В пальцах Маттера появилась длинная розовая купюра.

– Хорошо, – кивнул Хика. – С таким господином, как ваша милость, мне спорить никак негоже. Я вас провожу, но только учтите: как погонит вас Его чинность, так моей вины в том нет. Идемте.

Они поднялись боковой лестницей на второй этаж, и брат Хика остановился у высокой двери, обитой давно потрескавшейся кожей. Маттер протянул ему купюру, после чего провожатый исчез без малейшего шума.

Дверь была не заперта, однако же скрипела знатно.

Кабинет Его чинности оказался неожиданно светлым помещением с четырьмя окнами, которые смотрели прямо на храм. В глубине кабинета, за огромным, заваленным бумагами столом, восседал бородатый старец в квадратной шапочке королевского академика и задумчиво курил трубку.

– Это… – с горечью в голосе пробулькал он, когда дверь закрылась за спиной князя, – я не принимаю. Только на той неделе и по записи.

– Я не по этому вопросу, – учтиво поклонился Маттер. – Совсем не по этому, Ваша чинность.

– Да мне до стенки. – Начальствующий Наставник отложил трубку и демонстративно раскрыл какую-то папку. – Можете здесь лечь спать. Устраивайтесь, чего уж там! Не принимаю.

– Но все же…

Маттер сел на жесткий стул, приставленный к столу Его чинности, нашел на столешнице чистый лист писчей бумаги и зашарил правой рукой у себя под курткой.

– Жалобу писать собрались? – Старик смотрел на него без всякого интереса. – И такое я видел. Хоть десять. Странные люди…

– Никаких жалоб, – вздохнул Маттер. – Зачем мне, право слово?

В его руке появился небольшой серебряный перстень с печаткой. Умостив бумагу на пухлую стопку каких-то тетрадок, князь сильно приложил печать к листу, а потом бросил его прямо под нос Наставника. Старик машинально глянул на оттиск, и грудь его поднялась в изумленном вдохе.

– Серебряный Покой, – пробормотал он, глядя на Маттера без всякого выражения. – Ну что ж. Вам я отказать и вправду не могу. За кого изволите ходатайствовать?

– Мы не в театре, – резко оборвал его князь. – И просить я ни за кого не собираюсь. Вопросы у меня совсем другие. Отвечать вам следует с толком и без утайки.

– Это ясно… чего уж яснее.

– Лет пятнадцать назад у вас училась девушка из дома Эридес, по имени Элида Ламма. Вы знали ее?

– Ламма? – на лице Его чинности вдруг появилось подобие задумчивой улыбки. – Разумеется, я ее знал. Элида была исключительно одаренной ученицей. Лучше всего она успевала по математике и истории, а это для нас предметы первейшей важности. Во всем остальном к ней тоже не было вопросов. Если хотите знать, мне было грустно, что ей не удалось окончить курс.

– Она не закончила обучение из-за изгнания?

– Изгнания? – переспросил наставник. – Хм… – он внимательно посмотрел на Маттера, – Вы, как я вижу, не южанин. А значит, многого не понимаете. Эта древняя дикость у нас уже не применяется. Да, словесная формула может быть произнесена главой дома, но о практической ее реализации речи не идет. Элида покинула семью из-за унижения, связанного с несостоявшимся браком.

– Ей было отказано в силу финансовых и правовых причин?

– Это версия для кумушек, господин мой. Правда в том, что ее жених, человек исключительного благородства, обнаружил в себе некоторые признаки давнего семейного недуга, от которого, кстати, и умер через год. Девушка же восприняла это как некое унижение. Как недоверие. Так бывает… особенно в ее возрасте.

– Следовательно, девицу Ламма можно было бы назвать особой взбалмошной и неуравновешенной?

– Ни в коем случае! – отчеканил Его чинность. – Наоборот: исключительно рассудительной и уравновешенной. Некоторые вещи – да, она принимала слишком близко к сердцу, да и вообще, что уж тут скрывать, до дрожи любила древние легенды. Но для будущего историка-правоведа – а ей прочили как минимум прекрасную педагогическую карьеру – это вовсе не страшно. Страшно, скорее, равнодушие к истории.

– Я, пожалуй, соглашусь с вами, – медленно кивнул Маттер. – Но расскажите мне вот что, Ваша чинность: приходилось ли вам слышать что-нибудь о ее дальнейшей жизни? Скажу сразу: я не имею задачи сыскать ее для наказания. Дело мое совсем другого характера, но говорить о нем я права не имею.

– Нет, – мотнул головой старик, и князь понял, что он не врет. – Знаю лишь, что сердечная ее подруга, госпожа Форар, осела в Майли и открыла там нечто вроде нотариальной конторы… по брачным вопросам. Быть может, вам стоит поговорить с нею? Кроме как с Китой Форар Элида ни с кем особенно не дружила. Она была… ну, не то что угрюмой, но все же немного замкнутой девушкой. А больше мне вам сказать и нечего.

Глава 6

Обедать Маттер велел в ресторане гостиницы. По приезде он выглядел усталым, и Васко лично спустился в кухню, чтобы проследить за поварами. Особых усилий от него не потребовалось, обед был подан сразу же, как только князь со своими людьми спустились в общий зал, совершенно пустой в это время.

Маттер налил себе тростниковой и поднял палец, призывая лакея.

– Курьера, – распорядился он.

Мальчишка влетел в зал буквально через несколько мгновений: наклонился ухом к лицу князя, внимательно выслушал приказ и выпрямился.

– Да, – мягко улыбнулся Маттер, – вот тебе на мороженое… вне зависимости от результата. – И он положил на край стола серебряную монету.

Низко поклонившись, курьер исчез, а Маттер, наконец, опрокинул себе в рот крохотный серебряный стаканчик.

– Можно обедать, господа, – сказал он Эрмону и Хаддену, которые вежливо ждали, пока он выпьет.

Штурман и наемник нетерпеливо посмотрели друг на друга и потянулись к вину.

Обед был достаточно скромный: куриный суп с кореньями, свиное жаркое, рыба в кляре и сыры. Маттер ел медленно, с задумчивостью глядя по сторонам.

– Не церемоньтесь, – вдруг сказал он Хаддену, который сидел за столом прямой, как спица, и орудовал ложкой с натужной элегантностью. – В этом нет никакой необходимости. Я ведь вижу, что вы здорово проголодались.

– Спасибо, – искренне поклонился тот. – Дорога… она показалась мне длиннее, чем то было на самом деле.

– Э, – воздел брови князь. – Да вы, кажется, и не завтракали сегодня? Так спешили? Или?..

– В некотором роде и то, и другое, – немного покраснел наемник.

– Ясно.

Князь откинул полу своего легкого светлого камзола и, запустив пальцы в карман жилета, вытащил пару купюр.

– Вот вам задаток за первую неделю службы. Завтра, если не случится новостей, я поеду на мыс Понд, и вам надлежит явиться сюда к восьми часам. Я хочу, чтобы вы увидели наш корабль.

– Я уже имел счастье видеть «Даамир», – снова поклонился Хадден. – Правда, издалека, и к тому же на закате. Но я сразу понял, что это именно он.

– Где же это было? – улыбнулся Маттер.

– Над Шаркумом, ваша милость, в позапрошлом году.

Маттер посмотрел на Эрмона, и тот понимающе усмехнулся.

– Вряд ли вам могло прийти в голову, что судьба сведет вас с этим кораблем снова, – произнес штурман. – Да еще и при таких обстоятельствах. Вам случалось подниматься на борт воздушных кораблей?

– Да, – кивнул в ответ Хадден, – но это были машины малого класса. С такими гигантами, как «Даамир», мне сталкиваться не приходилось.

– «Даамир» весьма сложен по конструкции, – заметил Маттер, – но от вас я инженерных навыков не потребую: следует лишь помнить, что в качестве балласта мы используем обычную воду, и ничто иное нам не подходит…

Наемник слегка пожал плечами.

– Вашей милости не придется жалеть, что вы взяли меня на борт.

Он хотел добавить что-то еще, но не успел: в зал ресторана порывисто влетел господин Брамбеш. На нем был светлый деловой костюм, а в руке – пухлая кожаная папка с серебряными застежками.

– Я как раз собирался перекусить, когда прибежал ваш скороход!.. Приветствую вас, господин князь! Господа…

– Во имя богов, Брамбеш!.. Вы мчались вместе с мальчишкой? Присаживайтесь и не отказывайте себе ни в чем. Какие вина для вас предпочтительны в такую погоду?

– Погода будет меняться, – консультант аккуратно умостил свою папку на краю стола и занял свободный стул. – Это я вам говорю совершенно точно, можете не сомневаться. И еще – у меня для вас кое-что есть: собственно, я собирался навестить вашу милость где-то в районе ужина. Вот, глядите…

Брамбеш раскрыл папку и достал из нее желтоватый картонный лист, на который была наклеена светографическая карточка, украшенная какой-то казенной печатью. Маттер взял картон в руки: с карточки смотрела на него молодая, коротко стриженная женщина с узким лицом и большими, словно у кошки, светлыми глазами. Одета она была в строгое платье без каких-либо украшений – лишь изящный дамский кинжал висел на плетеном поясе. Восьмиугольная шапочка на голове свидетельствовала о том, что молодая дама является то ли ученым правоведом, то ли судейским поверенным.

– Это она? – прищурясь, спросил Маттер. – Что-то я не могу понять, откуда здесь печать Земельной коллегии этой провинции?

– Ничего удивительного, – отозвался Брамбеш. – Это официальный снимок: она утверждала в коллегии свой патент младшего земельного агента. Образование ей, оказывается, позволяет. Дело происходило год назад, и никаких других ее снимков, как я понимаю, пока не существует. По крайней мере, мне о них ничего не известно. Да и этот попал в мои руки благодаря счастливой случайности. О госпоже Ламма, – он потер свой выдающийся нос и смешно скривился, – мало что известно. Если точнее – почти ничего. Да, и получив патент, она им ни разу так и не воспользовалась. Подозреваю, что ей просто нужна была личная печать. Такое бывает… сплошь и рядом.

– Акты на один день? – усмехнулся князь. – В столице такой наивный способ выманить деньги у банкиров уже давно не работает. Хотя не исключено, что госпожа Элида занималась куда более серьезными делами. В любом случае я очень благодарен вам, дорогой Брамбеш. Желаете ли вы помогать мне и дальше?

– Для вас все, что угодно, – подмигнул консультант. – Ни разу не помню, чтобы вы оставили меня своей щедростью.

– Не оставлю и сейчас. Однако вы думаете обедать? Вокруг нас уже кружат ресторанные лакеи: им явно понравился ваш костюм, и они ждут приличного заказа.

– Приличные заказы мне строго запретили доктора, так что придется ограничиться бульоном и какой-нибудь зеленью… но я вижу, господин князь, что у вас уже есть для меня новая служба.

– Что-то в этом роде. Но сперва, молю вас, съешьте хоть что-нибудь, ведь мне страшно на вас смотреть. Ян, налей нашему другу вина: у него давно пересохло во рту, а сказать об этом он стесняется.

Пока Брамбеш пил бульон и ковырялся вилкой в салатах, Маттер решил рассмотреть снимок получше. Элида Ламма произвела на него странное впечатление; в ее позе, на первый взгляд вполне непринужденной, чувствовалось все же какое-то напряжение, причем вызвано оно было не обстановкой официальной конторы коллегии, а чем-то другим. В глубине светлых глаз князю привиделся страх, причем страх недавний и труднообъяснимый.

«Ну уж мошенничества тебя, девочка моя, смутить не могли никак, – думал Маттер, всматриваясь в лицо молодой женщины. – Такая ерунда тебя не пугает… что же тогда? Что случилось с тобой около года назад, к чему тебе пришлось прикоснуться? Не этот ли страх заставил тебя покинуть Терсио, которого ты слепила собственными руками?»

Наконец Брамбеш отодвинул от себя пустые тарелки и выдохнул:

– Я сыт. Надеюсь, теперь мой голодный вид больше не раздражает вашу милость?

– Н-нет, – усмехнулся Маттер. – Теперь у нас все пойдет как по маслу. Слушайте и запоминайте: в Майли проживает некая Кита Форар, владелица нотариальной конторы, которая вроде бы занимается улаживанием различных брачных вопросов – дамских, как мне сказали. Эта Форар – единственная школьная подруга нашей Элиды, и подруга достаточно близкая.

– А вот о ней я слышал, – перебил его Брамбеш. – И не я один, понятно.

– М-м-м?

– Дама она довольно известная. Имеет дом относительно недалеко отсюда, на улице Медной подковы, а зарабатывает делами о приданых: здесь, на Юге, эта тема может приносить хороший барыш, но нужна некоторая деликатность. Мужчины-юристы за эти вопросы стараются не браться, потому как можно попасть впросак и потерять репутацию.

– Мошенничает?

– В Майли мошенничают все, даже уличные цветочницы – вопрос только в размерах и объемах. Госпожа Форар, как мне доводилось слышать, умеет решать довольно запущенные дела. Раз к ней идут, ее работой люди довольны.

Маттер потер лоб, потом глянул на свою влажную ладонь и вздохнул:

– И что, спрашивается, может связывать ее с Элидой, кроме старой школьной дружбы?

– Это вопрос ко мне? – удивился Брамбеш. – Многие юристы имеют некое «второе дно», и уж вам-то это отлично известно…

– Я разговариваю сам с собой, – хмыкнул Маттер, – иногда это бывает полезно. Вот о чем я вас попрошу, дорогой Брамбеш: с сегодняшнего же вечера отправьте пару толковых ребят покрутиться возле конторы этой самой госпожи Форар, и пусть они будут внимательны. В первую очередь, мы ищем Элиду, но интересно будет также узнать, не появляются ли там какие-нибудь известные персонажи из финансового, э-э-э, мира этого славного города. Вам, конечно же, понятно, какого типа финансистов я имею в виду. Кажется мне, что эта школьная связь может вывести нас на некие новые горизонты. Вы не согласны?..

* * *

…Часовых у ворот воздушной базы оказалось трое. После короткого разговора с Маттером начальник смены, смугловатый парень со смешно торчащими из-под форменной шапки ушами, помчался в будку и долго докладывал о гостях по новомодному аппарату Бейла; в конце концов разрешение было получено, и машина князя поехала по узкой дороге в сторону летного поля и огромных серебристых укрытий для воздушных кораблей, что виднелись правее ворот.

Следующий пост охраны находился непосредственно у въезда на поле, а возле серо-голубой дощатой будки уже стояли, переговариваясь о чем-то, комендант станции Ларго и старший механик «Даамира» господин Дотци.

Эрмон остановил машину, Маттер легко спрыгнул на подстриженную траву.

– Рад видеть вас, друзья мои, – улыбнулся он. – Как идут дела?

– Двигатель приведен в полный порядок, – отрапортовал механик. – Условия для работы здесь и в самом деле превосходные, так что мы справились быстрее, чем думали.

– У вас весьма интересные моторы, господин князь, – заметил Ларго, отвечая на рукопожатие. – Инженеры наших арсеналов еще не додумались до такого расположения топливных смесителей, да и привод клапанов – он меня просто удивил. Это была ваша идея или же?..

– Нам иногда приходится забираться на большие высоты, – уклончиво ответил ему Маттер, – потому что кое-где появились воздушные пираты, с которыми не хочется связываться. На высоте, как вы понимаете, смесители могут обледенеть, вот мы и придумали поставить их прямо над выпускными пауками.

Начальник станции понимающе кивнул. По всему видно было, что «Даамир» произвел на него впечатление.

– Идемте, господа, – приветливо взмахнул он рукой. – Ваша милость, как я понимаю, желает принять решение об увольнении команды в город? Могу сказать, что все необходимые регламентные работы ваши люди провели споро и на самом высшем уровне.

– Держать людей на базе неразумно, – Маттер повернулся к Дотци и подмигнул: – Вы по-прежнему остаетесь за командира, но людей будете отпускать на сутки партиями по десять человек. Вы знаете, что делать.

– Разумеется, ваша милость, – коротко поклонился механик.

«Даамир» стоял в самом большом укрытии на левом крыле летного поля, но даже туда войти целиком он не смог: заостренная корма корабля с «крестом» рулей высоты и глубины торчала наружу.

Идя рядом с Маттером, Эрмон коротко обернулся и подбодрил шагающего позади Хаддена улыбкой. Тот в ответ сделал большие глаза: похоже, ему было немного не по себе, да и было от чего – вблизи воздушный линкор князя Маттера просто шокировал своими размерами. Казалось немыслимым, что такое колоссальное сооружение может подняться в небо.

Хадден уже летал на воздушных кораблях, но то были аппараты полужесткого типа, силовой каркас которых состоял из решетчатого киля, к которому крепились обтянутые смоленой тканью баллоны с несущим газом. Там же, внутри киля, располагались кабины экипажа и запасы топлива, а также балластные цистерны. «Даамир» был устроен совершенно иначе. И громадные сферические баллоны, и каюты экипажа, и балласт – все это находилось внутри несущего «скелета», состоящего из центральной хребтовой трубы и концентрических колец, связанных тысячами растяжек. Внешняя обшивка была изготовлена из нескольких слоев ткани, пропитанной особым лаком, способным выдерживать любые погодные условия. Фактически наружу выступали только пять двигателей в каплевидных коробах и длинная, вытянутая ходовая рубка. Огневые установки выпускались при необходимости через специальные люки.

– Ян, – обратился Маттер к своему навигатору, когда Ларго, проводив их до входа в укрытие, откланялся, – покажешь новому члену экипажа все, что нужно… а я пока зайду к себе.

С этими словами он хлопнул Хаддена по плечу и двинулся вверх по лестнице, приставленной к боковой двери рубки, которая висела в двух десятках локтей от пола укрытия.

– Страшновато? – поинтересовался Эрмон, глядя на наемника.

– Немного, – кивнул тот, рассматривая короб ближайшего к ним двигателя. – Эта штука что, еще и поворачивается?

– Меняет ось тяги, – со значением пояснил штурман. – Очень помогает при маневрировании, особенно когда приходится бороться со сложными ветрами.

– Что такое «сложные ветра»? – нахмурился Хадден.

– О, это ты скоро познаешь на практике. Поднимайся за мной, я буду знакомить тебя с нашими людьми.

Отперев ключом дверь своей каюты, Маттер снял с себя дорожную куртку, умылся в небольшой туалетной комнатке и прошел из кабинета в спальню. Там он выдвинул рундук, составлявший основание его кровати, достал оттуда лакированный деревянный ящик, а потом, насупившись, уселся за бюро в углу.

Из ящика появились небольшой овальный медальон на красноватой цепочке и толстая кожаная тетрадь. Щелчок – и медальон сам собой раскрылся в ладони князя, превратившись вдруг в некое подобие книги, на страницах которой появились какие-то загадочные синие символы. Маттер прищурился. Положив медальон рядом с собой – крохотная книга тотчас спорхнула с металла и будто бы зависла в воздухе, – князь распахнул тетрадь и принялся быстро считать что-то, иногда останавливаясь и задумчиво покусывая карандаш.

– Значит, Старх прибудет раньше, чем мы думали, – прошептал Маттер, закончив вычисления. – Времени осталось совсем мало, а от этой сделки зависит, наоборот, слишком много. Проклятье! И свалился же мне на голову этот принц – в самый неподходящий момент!

С этими словами он вернул тетрадь и медальон в ящик, а тот занял свое место в рундуке.

Некоторое время князь Маттер сидел неподвижно, глядя в большой овальный иллюминатор, за стеклом которого виднелись ремонтные стремянки на колесиках и шланги газовых насосов, все еще не убранные персоналом базы. Он чувствовал себя усталым и не знал, куда деть резко усилившееся раздражение, но, увы, понимал, что изменить ситуацию ему не по силам.

– Не хотелось бы теперь сорваться на людях, – пробормотал он, вставая.

Он тщательно запер дверь каюты, спустился вниз, прошел коридором в рубку и взмахнул рукой, приветствуя дежурного рулевого, который вскочил при появлении командира:

– Отыщи Эрмона, Канни. Нам пора возвращаться в город.

– А нас отпускать когда начнут? – осторожно спросил рулевой, вытягивая на себя шланг переговорной трубки.

– С сегодняшнего вечера, – успокоил его Маттер. – Я уже приказал Дотци, так что…

Не договорив, он нырнул в боковую дверь и принялся спускаться по лестнице. Возле тележки массивного, с ребристыми цилиндрами, компрессора стояли трое служащих базы в характерных серых робах. При виде князя они немного оторопели и слитно, как по команде, поклонились. Маттер ответил им поднятой рукой; не оглядываясь, он покинул укрытие и подставил лицо сильному морскому ветру. Ему вдруг вспомнилась его юность, такая далекая сейчас, и гул парусов высоко над головой. Он не выходил в море уже много лет, океан теперь проплывал далеко внизу, а штормы стали для него совсем другими…

– Мы здесь, командир. – Голос Эрмона заставил Маттера вернуться в реальность.

– Как тебе корабль, Хадден? – спросил князь, двигаясь к виднеющейся на краю летного поля машине.

– Я потрясен, ваша милость, – вздохнул наемник. – Я и представить себе не мог, насколько это… – он на миг задумался, подбирая нужное слово, – насколько это невероятное сооружение. Говорят, вы строили его несколько лет?

– Да, он потребовал довольно много времени, – рассеянно ответил Маттер. – Проект менялся на ходу, к тому же мой друг барон Кампин неожиданно создал новый вид своего «лунного серебра», и такой металл оказался легче, чем предполагалось, при той же прочности, что и раньше… это дало нам резервы, о которых сначала мы и не мечтали.

– Это правда, что «Даамир» способен совершить кругосветное плавание?

– В теории – да, но я предпочитаю не пробовать. Остаться без топлива в дальних далях мне как-то не хочется. И вообще: этот корабль строился для торговых экспедиций, но никак не для развлечений. Для полетов на пикник существуют разные, – Маттер презрительно сплюнул в траву, – пузырьки. «Даамир» не таков, друг мой.

Эрмон горделиво улыбнулся и на всякий случай бросил короткий взгляд за спину, туда, где из укрытия торчал хвост его корабля. Показывая Хаддену ходовую рубку, кубрики экипажа, а потом отсек балластных цистерн и нижние огневые площадки, спрятанные сейчас в переплетении шпангоутов, он почувствовал давно знакомый зуд. Ему хотелось в небо, и как можно скорее.

Впрочем, господин старший навигатор давно уже привык к тому, что дела часто держат его командира на грунте, и сделать тут нельзя было ничего.

Маттер уселся на бархатный диван в задней части машины, а Хадден занял место рядом с Эрмоном спереди, под куцей фанерной крышей. Ян мягко тронул с места. Глянув за окно, князь Маттер с некоторым удивлением обнаружил над горизонтом тяжкие свинцовые тучи – океан тащил на Майли дождь. Ему сразу же вспомнились слова Брамбеша о скорой смене погоды, и Маттер хмыкнул: сейчас его настроение вполне соответствовало моменту.

Ему хотелось шлепнуть этого гаденыша принца Инго и сбросить труп в океан, привязав к ногам что-нибудь потяжелее.

«А может, все-таки пришить проклятого афериста Терсио? – мрачно размышлял князь, когда экипаж проезжал через ворота базы. – Впрочем, его сперва надо найти, а тут могут возникнуть некоторые проблемы. Как бы не вышло так, что желающих притопить такого красавчика – ужас сколько, и я там даже не десятый. Кстати, а не для того ли вдруг понадобился ему наш сраный принц? Терсио мог пообещать ему какое-нибудь забавное приключение, а тот, в ответ, – некую, скажем, должность, гарантирующую если не спокойствие, то хотя бы тень его. В Пеллии обычно не связываются с королевскими чинами, даже если те потоптались по хвостам целой провинции. Хотя все же нет, вряд ли. Для Терсио это было бы слишком мелко, тем более, что здесь, на Юге, многие должности можно просто купить, равно как протекцию кого-нибудь из толстопузов с древней фамилией. И… что ж ты задумал, гадкий мальчишка?»

– Высадишь меня на горе, – приказал он Эрмону. – Сам езжай в гостиницу.

– Каковы будут распоряжения для меня? – обернулся Хадден.

– Пока никаких, – мотнул головой Маттер. – Утром я пришлю за тобой курьера, и мы будем действовать по обстановке.

Ян остановил машину на большой площади в старом городе. Не прощаясь, Маттер спрыгнул на мостовую и сразу же смешался с толпой. Народу здесь была уйма: кто-то торговал, кто-то спешил по своим делам, а иные стояли небольшими компаниями, обсуждая слухи и сплетни огромного города. У здания старого Общественного театра дремали в тени деревьев несколько извозчиков.

– К Генеральной Торговой палате, – приказал князь, садясь в ближайший фаэтон.

– Будет сделано, – пожал плечами возница: ходу тут было два квартала, но долгая жизнь в Майли приучила его не удивляться абсолютно ничему.

Через десяток минут он остановился у монументального коричнево-желтого здания с колоннами. Левым крылом Торговая палата Майли примыкала к длинной трехэтажной Морской бирже, а правое упиралось в храмовый сад: здесь ценили покровительство богов, ответственных за коммерцию. Этих богов Пеллия любила, и они отвечали ей взаимностью.

Бросив извозчику монету, Маттер неторопливо побрел по тротуару, выложенному красивой красной плиткой. Какого-либо твердого плана он на сей момент не имел вовсе; однако ж где-то здесь, в этом величественном доме, сидел в своем кабинете тот самый Инго, принц крови, так взволновавший господина Старшего канцлера Серебряного Покоя графа Энгарда Дерица. Скромная должность начальника департамента патентов и разрешений, которую занимал сейчас принц, не значила ничего. В реальности молодой Инго отвечал за конфиденциальность некоторых сделок, кои пеллийская дипломатия заключала в заморских странах – дело это было чрезвычайно серьезным и не всякому по силам.

Из досье принца следовало, что парень он скрытный, склонный к интригам, но при этом любит демонстрировать этакое напускное благодушие, требуя отношений «без чинов». По слухам, проверить которые было трудно, ибо шли они прямиком из Тронного Града, Инго не имел монарших амбиций, но вот тут-то и крылась одна пакостная деталь, из-за которой пришел в такое исступление почтеннейший господин Ларне: кровь. Принц Инго не просто имел неоспоримые права на трон – один из его предков был, увы, мятежником. Мятеж тот не имел никакого хода, однако факт оставался фактом…

Дойдя до угла Торговой палаты, Маттер остановился. Ворота храмового сада были закрыты, но через высокую, красивой ковки калитку то и дело сновали хорошо одетые люди с папками или кожаными деловыми сумками. Князь улыбнулся. Из глубины сада тянуло дымком жарящегося на углях мяса – нащупав в кармане несколько монет, князь Маттер решительно двинулся вперед.

К храму, чей золотистый шпиль гордо сверкал над верхушками фруктовых деревьев, вела широкая пешеходная дорожка, выметенная, как заметил Маттер, с необыкновенной тщательностью. Мясо жарили где-то правее, и вскоре, не дойдя до храма полусотни шагов, он увидел изящный деревянный павильон, возле которого на временных мачтах болтались разноцветные флаги.

– Сегодня еще и праздник, – пробормотал Маттер. – Кто бы мог подумать!..

Стараясь не глядеть на павильон, вокруг которого сновали храмовые служки с подносами, на которых стояли кувшины вина и сладости, он прошествовал к молельным колоннам. Там, насупившись и приняв горестный вид, Маттер опустил несколько монеток в специальные чашеобразные выемки в одной из центральных колонн, принял из рук молодого служки крохотную ароматическую свечку – ее следовало взять с собой и разжечь в домашнем алтаре, – после чего отступил в сторону и стал наблюдать за людьми, медленно кружащими вокруг него. Кто-то заходил в храм помолиться, кому-то хватало пожертвования и свечи, а иные просто стояли – разумеется, болтая друг с другом, как все остальные жители славного города Майли, проводившие за этим занятием большую часть своей жизни.

Разговоры, как впрочем и следовало ожидать, шли, в основном, о заморских негоциях и связанных с ними приключениях. Одни жаловались на сложности с получением акцизных бумаг для оформления сделки, других не оставляли своим вниманием излишне назойливые податные чины – в общем, все как всегда. Послушав немного, Маттер решил попробовать праздничное угощение, тем более, что желудок ощутимо напоминал о своей пустоте, а нежный аромат жарящегося мяса с каждым мигом казался все более привлекательным.

Возле флажков князя приветствовал молодой жрец в длинном одеянии со множеством кистей, пришитых и спереди и сзади. Маттер ответил ему вежливым кивком и положил в протянутую чашку золотую монету. Жрец тотчас же поклонился, взмахнул рукой, и возле Маттера откуда-то появился служка, несущий поднос, на котором стояла картонная тарелка с кусочками свинины, храмовые сладости и маленький стаканчик настойки. Обрадованный, князь принял угощение и двинулся к павильону, где дымили жаровни, лилось вино, и негромко позвякивали на ветру колокольчики.

Собравшиеся под праздничными флажками люди выглядели куда более веселыми, нежели те, что толпились возле колонн. Здесь часто слышался смех и произносились тосты. Бородатый жрец с синей каймой на правом плече, которая свидетельствовала о его принадлежности к святому братству Страждущих на морях, наливал всем желающим из солидного дубового бочонка – формально бесплатно, однако монеты и бумажные купюры так и сыпались в поставленное рядом ведерко. На небольшой площадке, выложенной дубовыми плашками, стояли одноногие столы, где можно было поставить свой подносик и спокойно закусить.

Именно так Маттер и поступил. Съев нежное, в меру приправленное специями мясо, он двинулся к виночерпию.

– Да будет удачной ваша торговля, – подмигнул бородач, протягивая князю кружку темного, как кровь, вина. – Жертвуйте! – вдруг утробно рявкнул он. – Жертвуйте, господа, и Вседержители не оставят вас своей заботой!

Маттер бросил в ведро еще одну серебряную монетку. Мрачное ощущение бытия, не отпускавшее его с утра, постепенно улетучивалось. Пеллийские храмовые праздники в большинстве случаев проводились отнюдь не для грусти или перечисления грехов, а для вина и улыбок. Боги добры к тем, кто не жалеет добра, говорили во всех храмовых школах. Радуйся, коль есть чему, жертвуй, коли есть что, пей и празднуй светлый день, а завтра будет утро и новая надежда.

Служки пронесли мимо князя деревянное корыто, полное нанизанного на шпильки мяса, и Маттер понял, что праздник будет длиться еще долго.

«По крайней мере, – сказал он себе, – виночерпий парень крепкий и с размахом. А раз так, следует ожидать изрядного веселья».

Небольшие компании, собиравшиеся вокруг него – кто за столиками, а кто и так, становились все развязнее. Люди приходили и уходили, голоса становились громче и скоро превратились в прерываемый вспышками хохота гул, расслышать в котором что-либо было уже трудно. Маттер неторопливо бродил по саду, иногда улыбаясь в ответ на чужие улыбки; ему было легко, и возвращаться в гостиницу пока не хотелось. Допив кружку, он снова сходил к веселому бородачу, кой почал уже третий по счету бочонок, потом купил себе спицу с мясом и снова уселся за столик, крайний от павильона. Сперва вокруг него не было никого, потом появились двое молодых преподавателей торговой академии с храмовыми флажками, приколотыми к вороту сюртуков, а потом за соседний столик уселись четверо в мундирах портовых чиновников. Выглядели они солидно, и к разговору их Маттер постарался прислушаться всерьез.

Поначалу речь шла обо всякой чепухе – о новых таможенных тарифах, которые стали хоть и ниже, да путаницы с ними не в пример больше, о проблеме с недовольными рабочими-поденщиками, требующими увеличения платы… потом вдруг заговорили о возможном повышении страховых ставок.

– Нет, на это никто не решится, – покачал головой высокий усач с обветренным темным лицом. – Да, страхование бывает рискованным, но любое дело с такими прибылями всегда несет риск, иначе у нас не бывает. Разве что страховщики начнут массово гореть на рынке ценных бумаг, но с чего бы это вдруг?

– Мошенников, конечно, много, – вздохнул его приятель, сидевший слева. – И с каждым днем все больше и больше. Да только и страховщики не из волны пошиты. На сомнительных негоциях они порой зарабатывают больше королевского казначейства.

– Не-ет, причина совсем не в этом, – криво усмехнулся третий – плотный, мускулистый мужчина, на скуластом лице которого виднелся тонкий шрам от старого сабельного удара, – не в мошенниках дело. Говорю вам истинно, ибо знаю из весьма надежных источников: в Майли прибыл крупный сыскной чин из самой столицы. Лицо известное, служит в Страже уже лет двадцать. С ним тройка дознавателей – из тех, что душу вынут да сушиться положат. Их уже видели в городе…

– Кто ж это их видел? – прищурился усатый. – Много, что ли, у нас тут народу, со столичными сыскарями знакомого?

– Кому надо, тот и видел. Дело все в том, – крепыш глотнул из своей кружки и доверительно наклонился к приятелям, – что в Майли, говорят, снова появились люди из Братства.

– Чего?! – вдруг захохотал молчавший до того четвертый член компании, пузатый и лысоватый чинуша, похожий на замученного папашу излишне большого семейства. – Ну, Тимбур, ну ты и придумаешь!

– Я придумываю? Понятно, что такой человек, как ты, дорогой наш Бласкиц, то есть, я хотел сказать, что человек, напрочь лишенный фантазии…

– А мне фантазия по должности не положена!.. Мое дело – счета сводить и бумаги подписывать…

– … то есть, человек, лишенный фантазии, поверить в такое, конечно, и впрямь неспособен, но все же…

– Погоди, – снова вмешался усач. – Братство – люди серьезные, да ведь только последний из них взошел на эшафот лет так двадцать назад. А, Тимбур? Или я ошибаюсь? И все эти двадцать лет о Братстве никто не слышал ровным счетом ничего, больше того – сейчас уж, говорят, романы про них пишут.

– Кто сказал, что – последний?

И Тимбур, хмыкнув, горделиво выпятил челюсть.

Некоторое время чиновники озадаченно молчали. Аргумент болтливого коллеги действительно показался им достаточно сильным, и возразить тут было нечего.

Первым нашелся усач: похоже, в этой компании он был старшим по должности:

– Может, и не последний, – заворчал он. – Может, были и другие. Но не станешь же ты отрицать, что они потеряли все, чем владели. Их тайные сети были разрушены, все их финансы конфискованы в пользу Трона, а сами они…

– Вот боюсь, что про их финансы нам известно – просто ничего, – скривился Тимбур. – Что-то – да, было конфисковано. Но откуда ты, друг мой Ваакс, знаешь, какими активами эти люди располагали на самом деле? Или куда они могли их вывести? Два десятка лет назад можно было отправить что угодно и куда угодно, а уж с их-то возможностями… Не-ет, не поверю я в эти детские сказки про разгром самой могущественной тайной организации за последние два столетия. Двести лет они вербовали своих сторонников и копили деньги. Они покупали корабли, они основывали банки, они вели вполне легальные сделки – прямо в столице, как ты помнишь. И вдруг – ба-бах! – аресты, допросы, казни. И Братство не смогло всего этого предусмотреть? А как же они жили все двести лет до того? Ну, как? Не знаешь? И я не знаю, да и кто из нас знает?

Маттер незаметно усмехнулся. Господин Тимбур рассуждал весьма здраво, вот только не мог он знать и сотой доли того, что же произошло на самом деле – не двадцать, а двадцать один год назад, а также не мог он знать и то, что последнего из Братства никогда не существовало в природе. Однако, если болтовня о команде столичных дознавателей имеет под собой хоть какие-то основания, разузнать об этом деле следует получше.

Неужто Инго заинтересовал кого-то из Града? Тогда сюда действительно могли послать сыскарей королевской Стражи. Публика эта, как правило, туповата и имеет глупую привычку переть напролом – а раз так, неприятностей можно ждать полную задницу.

Разговор портовых чинов незаметно перешел на обсуждение чьей-то недавней свадьбы, и Маттер поднялся со своего места. Дальше тут, наверное, слушать было нечего. Князь покинул гостеприимный храмовый сад и неспешно побрел кривыми древними улочками вниз, к замшелой крепостной стене, за которой начинался совсем другой Майли, наполненный суетой, болтовней и гулом моторов, о которых тысячелетняя твердыня не имела ни малейшего представления…

Глава 7

Извозчика он нашел на небольшой площади, застроенной преимущественно торговыми и складскими зданиями. Не утруждая себя словами, протянул листок бумаги, на котором был записан адрес – извозчик кивнул, и сонная серая кобыла потянула старенький фаэтон куда-то в сторону бухты.

Минут через двадцать, объехав квартал складов с желтыми железными крышами, возница остановился в усаженной фруктовыми деревьями улочке.

– Ваш адрес, господин мой, – вежливо произнес он.

Маттер поблагодарил его серебряной монетой и вылез.

За невысоким, в рост человека, забором виднелся белый двухэтажный домик, а дальше – дощатые хозяйственные строения. Подойдя к калитке, князь поискал что-нибудь наподобие дверного молотка, но, не найдя оного, осторожно постучал по лакированным темным доскам кулаком. Спустя минуту во дворе раздались шаркающие шаги, калитка приоткрылась, и в образовавшейся щели появилось настороженное лицо средних лет женщины, украшенное мелкими рыжими кудряшками.

– Добрый вечер, – поклонился Маттер, – Скажите, дома ли сейчас господин капитан Хадден?

– Капитан дома, у себя, – немного испуганно заморгала женщина – очевидно, квартирная хозяйка, – А как велите доложить о вас?

– Скажите просто: прибыл господин Маттер, по неотложному делу.

Хадден выскочил из дома с такой скоростью, словно за ним гнались демоны. Рванув калитку, он едва не налетел грудью на князя, отпрянул и тут же, придя в себя, немного неловко поклонился:

– Ваша милость… что-то произошло? Сейчас я надену скрытый доспех и захвачу оружие – это займет несколько секунд. Где наш экипаж? Где Ян?

– Нет-нет! – засмеялся, выставляя перед собой поднятые ладони, Маттер. – Мне всего лишь нужно побеседовать с тобой, Хадден. Могу я рассчитывать на твое гостеприимство?

– Сейчас я отправлю хозяйкиного бандита за вином, – прерывисто выдохнул Хадден. – А то у меня не очень-то… прошу вас, ваша милость. Сюда, у меня отдельный вход на второй этаж. Очень удобно, знаете ли.

Маттер поднялся по темной лестнице на второй этаж дома и оказался в двухкомнатной мансарде – помещение побольше, с письменным бюро и ветхой, хотя и изящной когда-то книжной стремянкой служило, по-видимому, кабинетом и гостиной, а боковая каморка, в которой виднелся почерневший от времени шкаф, была спальней.

– Стин! – заорал Хадден в распахнутое треугольное окно. – А ну, живо сюда! Стин!

Работавший в саду мальчишка бросил грабли и рванул на зов.

– Возьмешь у Карди два… нет, три кувшина самого лучшего альстенского, два окорока, сыр, морской салат и свежий хлеб, – Хадден протянул розовощекому парнишке два золотых и собрался было отправить его поскорее, но Маттер, порывшись в кошеле, положил в ладошку Стина еще одну монету:

– Захвати пару фруктовой воды, и себе тоже. Ясно?

– Слушаюсь, ваша милость! – Мальчишка отвесил неумелый поклон и испарился.

Хадден усадил князя в уютное теплое кресло возле стремянки с книгами, а сам погрузился в глубины большого буфета, стоящего рядом с очагом. Маттер смотрел на него с легкой улыбкой: визит застал капитана врасплох и сейчас он, одетый в потрепанные замшевые бриджи и белую полотняную сорочку, не слишком походил на себя самого в привычном князю виде.

На письменном столе появились два серебряных бокала очень старой работы и распечатанный кувшин вина.

– Пока все, – виновато вздохнул наемник. – Я здесь на полном пансионе, так что запасов не держу… Вашей милости, верно, не терпится промочить с дороги горло?

– Не церемонься, – перебил его князь и сам разлил вино по бокалам. – Я нахлебался такого, что врагу не пожелаешь, да и ты, братец, по разным дорогам походил. Вот вино, и вот стакан, а больше нам не надо…

Глаза Хаддена широко распахнулись, он моргнул и выпил.

– Ваше прибытие взволновало меня, господин князь, – признался он. – Если быть откровенным, я вообще… я не мог даже представить себе, что когда-нибудь попаду на службу к такому человеку, как ваша милость.

Маттер улыбнулся и коротко махнул рукой.

– О службе мы и поговорим. Ты сказал мне, что находишься в Майли около двух месяцев?

– Если быть точным, то все же чуть больше. Два месяца и десять дней…

– Ты позволишь мне задавать тебе вопросы, касающиеся тебя лично – относительно твоего пребывания в Майли?

– Я… я принадлежу вам, господин князь.

– Очень хорошо, – Маттер расстегнул на себе куртку, вытащил из скрытой кобуры пистолет и положил его на стол. – Я доверяю тебе вполне, – сказал он. – Тебе же следует знать, что по службе я потребую от тебя не только услуг наемного стража – на такое место желающих хоть лопатой поднимай, – а еще и…

В дверь осторожно стукнули, и возник Стин. Мальчишка сгибался под весом корзинок и парусиновых сумок, и Маттер, сидевший ближе к двери, тотчас же поспешил ему на помощь. Хадден, чуть менее мощный в фигуре, нежели князь, рванулся вперед, но был остановлен взмахом руки.

– Что ж ты, – с упреком сказал князь мальчишке. – Впрочем, здесь есть и моя вина: я не знал, что харчи в вашем квартале столь дешевы. Кажется, мы перебрали, капитан.

Он приобнял парнишку за плечи, улыбнулся и положил ему в ладонь тройной золотой старой чеканки:

– Дай мне слово, что сохранишь эту монету. Когда ты закончишь школу и войдешь в возраст, она поможет тебе начать собственное дело.

– Так, ваша милость, – чеканно ответил Стин. – Вот только матушка моя – вдова офицера, и вряд ли у нее хватит денег на торговый лицей.

– Уговорил, – засмеялся Маттер. – Хадден, подай мне кисть.

– Быть может, перо? – изумился тот.

– Кисть! – повторил приказание Маттер. – Они у тебя там, на стремянке… я же видел.

С этими словами князь раскрыл правую пистолетную кобуру, достал из нее удлиненный блокнот с шелковой бумагой и плоскую походную тушечницу.

– Кисти мои подсохли, – с сожалением в голосе проговорил Хадден. – Есть, конечно, вода…

– Вззз-зздор, – прошипел Маттер. – Моя тушь не сохнет никогда, и прошу об этом помнить, не задавая лишних вопросов. Документ, подписанный мной, срока давности не имеет.

Князь взял в руки порядком изношенную кисть капитана Хаддена, ловко размял ее пальцами и окунул в тушечницу, после чего на миг задумался.

– Что ж, – сказал он, – я напишу тебе рекомендацию, от которой не откажется никто. Мне неинтересно, какую стезю ты выберешь для себя, – важно, что парень ты честный и старательный. Я напишу документ старинным тронным письмом «адакан», которому меня учили знатные мастера этого дела.

Усмехнувшись, Маттер начертал несколько витиеватых иероглифов и протянул лист мальчишке.

– Храни его до наступления юности, – приказал он. – Для меня эта бумага не стоит ничего, для тебя – всю твою жизнь. В дальнейшей своей карьере ты сможешь ссылаться на мое имя… ступай, усердный парень.

– Вы чрезвычайно великодушны, ваша милость, – пробормотал Хадден.

– Отчего же? – засмеялся Маттер, – Сегодня я написал ему рекомендательное письмо, а завтра он сможет послужить Трону. Такова суть игры, в которую мы играем, дорогой капитан. Впрочем, речь сейчас совсем не об этом.

Он распечатал два кувшина вина, вытащил из кармана на левом борту куртки длинный обоюдоострый нож и протянул его Хаддену, чтобы тот порезал сыр.

– Эти слова на бумаге не стоили мне ничего, – повторил князь. – Мальчишке они могут дать многое. Тебе следует знать, что когда-то я тоже прибыл в Пеллию мальчишкой. Мой отец был аксаметом, то есть главным податным чинушей одной из южных провинций Элинора. Ты там вряд ли бывал…

– Бывал, ваша милость, – тихонько вздохнул Хадден.

– Сожженная страна, – поднял брови Маттер. – Там нет ничего, ее просто сожгли южные варвары. Несколько лет назад я пытался найти замок своего отца – я не нашел даже пепла. Я приказал опустить «Даамир», но ветер был таков, что нам это не удалось. Здесь, в Пеллии, я оказался случайно… и тебе следует знать, что я стараюсь отдавать долги. Мой долг перед Пеллией велик… его мне не отдать никогда. Принято думать, что князь Маттер служит Трону, но это неправда. Я служу этой стране…

Хадден молча опустил голову. Князь казался ему непостижимым человеком, и чем дальше, тем более он убеждался в этом. Он нарезал сыр, выложил его на глиняную тарелку и разлил вино по бокалам. Поблагодарив капитана вежливым кивком, Маттер выпил, а потом достал из кармана трубку.

– Итак, вернемся к делу, – произнес он. – За то время, что ты живешь в Майли, тебе, я так думаю, приходилось бывать в разных, э-э-э, темных местечках?

– Кое-где да, – ответил Хадден. – Но именно что «кое-где». В этом городе много самых разных притонов, и не во всякий из них может попасть посторонний.

– Это естественно, – улыбнулся князь. – Тут ведь – каждому свое. Мне потребуется от тебя следующее: прошел слух, будто бы в Майли прибыла группа сыскарей из столицы, но по какому делу – неведомо. Нужно, чтобы ты побродил туда-сюда и послушал, что говорят люди… видится мне в этом какая-то закавыка, но в чем ее суть, мне неизвестно. А хотелось бы знать. Понимаешь, дело, которое привело меня в Майли, связано с интересами Трона, и относиться к нему приходится очень и очень серьезно. Если же появится информация о том, что здесь, в городе, происходит что-то нехорошее, то…

– Меня здесь почти никто не знает, – задумчиво отозвался Хадден, – а слушать я, в общем-то, умею… переоденусь-ка я в рванину да похожу вокруг рынков. Рынков в Майли много, так что лихого народу хватает. Очень может быть, что они и дадут ответ на вопросы вашей милости. Сколько у меня времени?

– Придешь с отчетом послезавтра вечером, – поднял палец князь. – Если меня не будет, доложишься Васко. Но лучше постарайся найти меня самого.

* * *

Господин Брамбеш бросил шарик мороженого в свою чашку с красным отваром ягод фрир и взял с тарелки медовую лепешку. Вид он имел весьма задумчивый.

– Знаете, господин князь, – пробормотал он себе под нос, – если б вы задали мне этот вопрос еще месяц назад, я, грешный, подумал бы, что вам выдуло мозги на большой высоте… но сегодня…

– Сегодня прекрасное утро, – несколько меланхолично перебил его Маттер.

– О, да, именно так. Прекрасное утро. И вот как раз в такое утро я вполне могу поверить в возрождение Братства, да еще и в этом славном городке. Знаете, почему? В газетах этого еще нет, но я вам скажу: вчерашним вечером выстрелил себе в голову почтеннейший господин Эйно Роти, барон из старинной фамилии и, по странному совпадению, советник Королевской банковской коллегии города Майли и его окрестностей. Ходили слухи, будто бы в молодости господин наш Роти не очень дружил с законами, но это, как мне теперь думается, ерунда. Важнее другое: мне приходилось слышать, будто бы много лет назад он получил на хранение весьма заметную сумму денег, которую должен был отдать по первому требованию вкладчика. Но вкладчик выбыл в неизвестном направлении, а деньги, как часто бывает…

– И тут вкладчик вдруг появился, – хмыкнул Маттер. – Или же его наследники. Сдается мне, с простым вкладчиком господин советник уладил бы дела без всяких проблем и уж, тем паче, без стрельбы в голову?

– Вы, как всегда, правы, господин князь.

Брамбеш прожевал лепешку, запил ее отваром и изящно отложил ее в сторону.

– А вы знаете, друг мой, – проговорил Маттер, глядя в окно небольшой цукерни, где они сидели, – что довольно большая часть того, что не было выведено Братством за пределы Королевства, исчезла как раз где-то на Юге. Правда, мне говорили, будто это был Восточный берег и вообще речь там шла о каком-то старинном замке, но… некоторые люди путают берега так часто, что мне становится страшно, когда я об этом думаю.

– Такими делами я никогда не интересовался, – со вздохом ответил Брамбеш. – Это вредно – потом спишь плохо и все такое: даже доктора не помогают. Зато может помочь королевский палач.

– Самому молодому из казначеев Братства сейчас должно быть около шестидесяти, – словно не обращая внимания на реплику Брамбеша, продолжал князь, – и с виду он, я так думаю, – обычный человек своих лет, ничем особенным не выделяющийся. Весьма возможно, впрочем, что у него есть более молодые помощники, и люди это способные. Вы-то, я надеюсь, не верите в сказки про то, что Братство было «вырвано с корнем», как выразился один из тогдашних судейских чинов?

– Я не имею собственного мнения по этому поводу, – проворчал Брамбеш. – Тогда я был слишком молод, чтобы делать какие-то выводы. А сейчас… вы полагаете, что в Майли мог появиться некто, желающий стрясти старые долги? И не просто желающий, но и обладающий такими возможностями?

– Я не отрицаю подобного развития событий. Скажу больше: я предполагал, что рано или поздно это случится. Деньги Братства были выведены в Ла-Велле и частично за океан, – с этими словами Маттер указал большим пальцем правой руки на недалекий порт, пыхтящий десятками машин. – Там им особого ходу не было, и я даже не знаю, сохранились ли они вообще. А вот то, что осталось в Пеллии… – он со свистом выпустил воздух и кротко улыбнулся: – Два десятка лет, друг мой, – это срок немалый. Многое забылось, а до некоторых событий теперь не докопаться вообще, потому что документы уничтожены, а свидетели померли. Зато возможностей пристроить капитал стало на-а-много больше.

– Угум-с, – согласился Брамбеш. – Эту мысль, с вашего позволения, я также приму к сведению. Но пришел я не за этим. Видите ли, какое дело… Ко мне прибыли кое-какие люди и предложили сделку. Одного из них я знаю, и с репутацией у него все в порядке. Свой визит ко мне он объяснил тем, что в создаваемом ими предприятии невозможно обойтись без консультанта со столичным опытом: им понадобятся связи на крупных биржах. Суть дела в том, что сейчас в Майли ликвидируется один старый торговый дом, с хорошими активами и все такое прочее, и вот мне предложили долю в его покупке. Люди эти собираются возить сырье из-за океана, в первую очередь, медь, а вы сами знаете, насколько это выгодно.

– Знаю, – кивнул Маттер. – И скажу больше: перспективы у такого дела могут быть ошеломительными. Но вас, как я вижу, что-то изрядно смутило?

– Меня смутил один нюанс. Я предложил зарегистрировать сделку у любого нотариуса поближе к Торговой коллегии, а они вдруг уперлись и заявили, что у них-де есть свой человек, который работает давно и берет недорого: в районе порта. Скажу вам честно, господин князь: сделка эта мне выгодна, и я давно ждал чего-то подобного. Упускать такую возможность очень не хочется. Вот я и решился прийти к вам: быть может, вы, как в старые времена, согласитесь выступить посредником при оформлении? Увидев вашу милость, мошенничать они не решатся – либо дело пройдет чисто, либо они сразу дадут заднего, и на этом все.

– «Как в старые времена», – повторил Маттер, – Да, Брамбеш, умеете вы находить во мне слабые места. Разумеется, отказать вам я не смогу. Когда вы договорились встретиться?

– Собственно, сегодня. Нет, если сегодня у вас другие дела, то я всегда найду предлог перенести оформление. Все бумаги давно готовы, остался только визит к нотариусу.

– Погодите-ка. Вы, Брамбеш, как всегда, немного недоговариваете… Навести справки о репутации любого пеллийского нотариуса – дело плевое, особенно для такого человека, как вы. И вы хотите сказать, что до сих пор этого не сделали?

– Так я не знаю, о ком идет речь. Спросить я попросту не успел – так уж у нас все сложилось, знаете ли…

– Вы будете расплачиваться наличными?

– И снова нет. Сделка будет считаться вступившей в силу только после того, как я положу свою долю на определенный счет в Королевском банке. Так что ограбить меня можно было бы и другими, куда менее элегантными способами.

– Это уж точно. А вам не приходило в голову, что это они, наоборот, остерегаются вас? Вы им нужны, и они хотят вас заинтересовать, но, в то же время, опасаются подвоха. Вы-то всегда славились как специалист по весьма «элегантным» схемам, так ведь?

– Остерегаются меня?! – Брамбеш едва не рухнул со стула. – Да я…

– Ну – вы…

Господин консультант в полной растерянности провел ладонью по мокрому лбу. Маттеру показалось, что его легендарный нос даже несколько обвис от изумления.

– Ну, что было, то было, – пробормотал Брамбеш. – Но сейчас об этом вспоминать не очень хочется. Сколько лет прошло… Сейчас я как раз намерен заниматься совершенно «чистыми» делами – уже годы, знаете ли. Хочется покоя. Хорошее легальное дело – это как раз то, что мне сейчас требуется. А там, глядишь, – свой домик, невеста из обнищавших барончиков: детки, семейные ужины на лужайке. Ох-хх…

– Ладно вам, – прервал его излияния князь. – Я свое слово сказал. Где и во сколько?

– Если вас не затруднит – через три часа ровно на площади у лицея печатников. Это совсем недалеко от вашей гостиницы, и любой извозчик знает. Я буду ждать вас на входе в «квадратный садик», вы его сразу найдете, не перепутаете.

Глава 8

Аккуратный, недавно покрашенный фаэтон остановился не возле угрюмого двухэтажного здания лицея, а по диагонали – у двух кирпичных башенок, за которыми начинались темные аллеи сада. Ян Эрмон рассчитался с возницей и осмотрелся по сторонам, но ни Брамбеша, ни его машины нигде не было видно.

– Мы вроде вовремя, – пробормотал навигатор. – Он что же, решил опоздать?

– Такие люди не опаздывают, – улыбнулся Маттер. – А вот ты стал недостаточно наблюдательным. Вот же он…

Эрмон повернул голову в сторону, в которую указывал князь, и увидел хорошо знакомую фигуру, торопливо петляющую среди прохожих на тротуаре.

– Мы все же прибыли раньше, – заметил Маттер. – Чем, конечно, изрядно смутили нашего приятеля.

Он оказался прав: подбежав, Брамбеш принялся витиевато извиняться, но Маттер только махнул рукой:

– Мы пойдем пешком?

– Они уже ждут нас, – ответил Брамбеш. – Тут, в харчевне… в соседнем переулке. Я предупредил их о вашем участии в деле, господин князь…

– И?..

– И ничего. Мои партнеры выразили свою радость по поводу того, что «заверяющим посредником» в нашей сделке окажется столь уважаемый человек. Вот, знаете ли, и все.

– Хм.

– Я сказал себе точно так же, ваша милость.

Господин консультант провел своих спутников вдоль забора сада и уверенно свернул в узкую улочку, уходившую вниз к старому порту. Скоро он распахнул перед князем резную дверь с мутным оплывшим стеклом:

– Это здесь, ваша милость.

При виде Брамбеша из-за столика, на котором стояли несколько чашек и тарелка со сладостями, поднялись трое мужчин. Одеты они были солидно, но неярко, и Эрмон решил про себя, что люди эти – явно не с Юга, более того, прибыли они недавно. Ничего необычного в этом не было, Майли становился весьма привлекательным местом для помещения капитала, и ехали сюда многие.

– Роха Панниц, – представился старший из троицы, рослый мужчина лет сорока пяти с короткой подстриженной седой бородой. – Мои друзья и деловые партнеры с Восточного берега – господа Салмон и Берсик. Мы искренне рады знакомству с вами, господин князь: ваша слава достигла самых, я бы так сказал, удаленных пределов Королевства Пеллийского, и мы…

– Не преувеличивайте, – оборвал его Маттер. – В деловых кругах, особенно столичных, мое имя действительно известно, но не более и не далее. Здесь, к счастью, обо мне мало кто слыхал. Впрочем, вы, Панниц, – моряк, поэтому я не удивлен, что вам действительно приходилось слышать о князе Лоттвиц-Лоер.

– Все верно, – немного смутился тот. – Мне действительно случалось плавать офицером торгового флота. Для глаза вашей милости это, наверное, заметно хорошо. Ну что же? Нотариус Калтер уже ждет нас.

Князь бросил взгляд на Брамбеша, но тот лишь пожал незаметно плечами. Нотариусов в Майли было едва ли меньше, чем мух, так что не было ничего удивительного в том, что про какого-то Калтера не слышал никто, кроме соседей да постоянных клиентов.

Моряк Панниц радушно взмахнул рукой, приглашая следовать за ним, и двинулся вниз по улочке. Далеко впереди, над кронами деревьев, росших за перекрестком, виднелись портовые краны и косые струи дыма мощных паровых машин, приводивших в действие различные механизмы. Чуть правее Маттер различил мачты большого торгового судна, стоящего, видимо, у пристани в ожидании разгрузки.

Контора нотариуса обнаружилась через два квартала. Улочка тут стала шире, вдоль тротуаров появилась зелень фруктовых деревьев, и Маттер не сразу заметил двухэтажное строение с большими окнами, построенное, видимо, в прошлом столетии. На стене у двери подъезда висели таблички некоего поверенного и двух нотариусов, одним из которых и был искомый Калтер.

– Все очень удобно, – извиняющимся тоном произнес Панниц, – совсем рядом. И… недорого. В Новом городе дерут как-то уж совсем по-свински, я чуть не упал, когда узнал их расценки.

Маттер безразлично кивнул. Бывший моряк, а ныне негоциант, распахнул перед ним дверь, в которую первым все же протиснулся Эрмон, и князь оказался в полутемном холле, наполненном запахами старого дерева и пыльной затхлости. Помещение, занимаемое нотариусом, находилось на первом этаже слева, за высокой дверью, едва глянув на которую, Маттер покачал головой: перекрашивали ее лет сорок назад, а то и больше. Ясно, что богатые клиенты о такой конторе и слыхом не слыхивали; Панницу и его партнерам, по всей видимости, приходилось экономить на всем.

Никакой опасности Маттер уже не ощущал, ему все было понятно. Не самые удачливые торговцы с Восточного берега, скопив какие-то деньги, приехали в Майли, желая приобрести «дело на ходу», но так как подобные покупки способны выскрести карманы дочиста, даже нотариуса для заключения договора с Брамбешем им пришлось выбирать из самых дешевых. Князю стало скучно, но – слово было сказано, и теперь приходилось высидеть с четверть часа, чтобы потом поставить свою подпись и откланяться…

Калтер, седой длинноволосый старичок – такие прически были в ходу у пеллийских законников три десятилетия тому, – встретил клиентов в прихожей, плотно уставленной шкафами с папками. Шкафы казались старше самого Калтера, папки в них стояли как попало, и отчетливо воняло мышами.

– Прошу вас, господа. Я так понимаю, – он с любопытством посмотрел на Матера, – в сделке появился заверяющий посредник? Это обычное дело… сюда, господа мои.

Кабинет нотариуса, просторный и достаточно светлый, пребывал в таком же «рабочем беспорядке», что и прихожая. Пока господин Салмон доставал из большой кожаной сумки бумаги, пока писец, почти такой же старый, как его хозяин, подбирал себе перья, Маттер прошелся по вытертому коричневому ковру, что лежал на полу у дальней от двери стены. Стена эта была занята все теми же шкафами, но, кроме папок и плетеных коробок для бумаг, князь увидел еще кое-что, показавшееся ему интересным.

На нескольких полках среди ящичков с канцелярскими ножами и старинными чернильницами он разглядел с десяток треугольных шкатулок, густо украшенных резьбой. Некоторые, явно дорогой и по-настоящему древней работы, отличались еще и инкрустациями в давно забытых стилях Южной Пеллии. Маттер знал, что это за шкатулки: в них хранились фигурки и глиняные дощечки, употребляемые при игре в лимбо – игре, считавшейся уделом настоящих ученых и аристократов. Калтер, похоже, был любителем этой довольно редкой в нынешнее время забавы – да не просто любителем, а коллекционером раритетных игровых комплектов.

Интересная находка заставила Матера улыбнуться, и он решил, что потратил время все же не даром. Стили, в которых оказались исполнены некоторые орнаменты, не были знакомы ему вовсе, и он рассматривал их с большим интересом.

– Ваша милость, – от созерцания князя отвлек жизнерадостный голос Брамбеша, – документы готовы.

– О, разумеется, – Маттер подошел к столу нотариуса и вытащил из кармана небольшую золотую печать, после чего вывел на двух листах несколько иероглифов.

– Мы чрезвычайно благодарны вам, господин князь, – с чувством произнес Панниц, передавая нотариусу несколько купюр. – Если вам потребуются от меня какие бы то ни было услуги, вам достаточно всего лишь…

– Не давайте обещаний, – грустно улыбнулся Маттер. – Особенно таким людям, как я. Господин Брамбеш – мой давний друг, и я никак не мог отказать ему в такой вот ерунде. А уж с ним мы сочтемся отдельно.

Распрощавшись на улице с Брамбешем и его партнерами, князь двинулся к площади.

– Мы пойдем пешком, – объявил он Эрмону, – благо ходу здесь на полчаса неспешным шагом, а погода отличная.

– С удовольствием, – кивнул навигатор. – Но позвольте один вопрос, командир: мне причудилось, или вы разглядели в кабинете нотариуса нечто интересное?

– В некотором роде, – улыбнулся князь. – Хотя все это, конечно, просто безделки…

На углу возле лицея князь купил у уличной торговки треугольный пирожок с вареньем и, жуя, махнул рукой в сторону гостиницы. Ян послушно пошел вперед, а Маттер неторопливо двинулся следом.

В голове у князя крутилась всякая чушь, посреди которой постепенно вырастало ощущение того, что он ухватил какую-то ниточку, кажущуюся ерундовой, но в то же время чрезвычайно важную. Что это была за нить, Маттер пока не понимал. Он рассеянно глядел по сторонам и вспоминал имена некоторых людей Братства, которые, по давно забытым слухам, успели скрыться на Юге. Кое-кто пересек океан, но о них князь не имел вообще никаких сведений… Ясно было, что появление таких людей в Майли могло наделать много шума, пусть он и остался бы неслышным для простого обывателя.

Могло это появление быть как-то связано с Терсио, и, главное, с принцем Инго?

Да, говорил он себе, могло. В этой паутине вполне может прятаться большой куш, большой настолько, что ради него стоит рискнуть буквально всем. А может, и не просто куш, а – возможности. Если Инго все же обладает «особыми амбициями», то лучшего случая для него придумать трудно. Эмиссары Братства никогда не высадились бы в Майли, не обладай они прочной и разветвленной сетью связей по всему Югу – просто потому, что эти люди всегда умели заботиться о собственной безопасности.

Граф Дериц, человек, более чем искушенный в делах Трона и особенно в той суете, что творилась вокруг оного, не зря упомянул, что Инго отправили подальше от столицы по его собственному желанию. С одной стороны, парня и вправду берегли от лишних соблазнов и откровенного разврата, а с другой – сам он вырисовывался фигурой далеко не простецкого пошиба. Конечно, развлечения можно было найти и в Майли, и в Ангрене, но вряд ли их стоило сравнивать с тем, что предлагала столица. Тем не менее принц крови отправился в дальний путь, чтобы засесть за чиновничий стол, да еще и не на самой почетной должности.

Маттер готов был поклясться, что это его желание вызвало в дворцовых кругах немалый переполох. Принцев, как правило, не отпускали от Трона далеко и надолго – уж больно дурные прецеденты имелись в долгой истории Королевства Пеллийского.

Он хорошо понимал, отчего так взволновался старик Ларне, по должности обязанный присматривать за Их милостями Наследниками, каждый из которых мог, в потенциале, отчубучить если и не мятеж, так заварушку. А уж такой ход событий был сейчас Пеллии не нужен вовсе.

Пеллия росла, и рост ее в последние несколько лет стал до того стремительным, что изрядно напугал соседей – Ханонго на севере и островное государство Ла-Велле, расположенное неподалеку от восточных берегов Королевства. Нет, Трон Пеллийский не угрожал никому из них, но уж больно заметной становилась разница в возможностях – финансовых, промышленных, транспортных. В конкурентной гонке за сырье, привозимое из-за Западного океана, эти соседи отчетливо проигрывали, но сделать ничего не могли. В то же самое время Маттер хорошо знал одну не очень приятную вещь: бумаги многих финансовых объединений, особенно столичных, были переоценены из расчета будущих высоких прибылей и торговались на биржах не самым честным образом. Пока все было тихо и благолепно, биржевые жуки охотно брали эти слабо обеспеченные бумаги, так как знали, что свое получат при любых раскладах, но вот если где-то в провинции вдруг возникнет шумный скандал, то биржи рухнут моментально, а с ними обвалятся и банки.

А тут еще и слухи о Братстве… Многолетнее чутье, почти никогда его не подводившее, говорило князю Маттеру, что слухи эти, скорее всего, небеспочвенны.

Если вдруг – да помилует нас Небо! – принц Инго получит в свои руки подобный ресурс, на Юге может начаться такая игра в лимбо, что многим станет тошно. А Энгарда Дерица затошнит самым первым. Подобный недуг, однако, никак не входил в планы Маттера.

– Ян, – позвал князь своего навигатора.

– Да, командир? – Тот остановился и повернулся к нему. – У вас возникли какие-то мысли?

– Именно. Я вернусь в гостиницу, а ты езжай в Королевскую банковскую коллегию – любой извозчик знает, где это, – и разузнай, где и когда будут хоронить господина советника Эйно Роти… того, что вчера разнес себе голову.

* * *

Начало похоронной церемонии, которая должна была состояться при храме богини злаков и посевов Дайен, ожидалось за час до полудня. Дайен, богиня из сонма старейших, не слишком почиталась на Юге, а раз так, то храм ее не входил в число богатых – однако ж семья покойного Роти поклонялась именно ей, и упокоиться ему предстояло на храмовом кладбище.

После довольно продолжительного завтрака Маттер, жуя, внимательно читал утренние листки, доставленные посыльным, князь, Эрмон и Васко, которого решено было взять на этот раз в город, оделись поскромнее и потемнее, положили в карманы траурные белые повязки и вышли на улицу.

В Майли отчетливо попахивало штормом. Небо отливало свинцом, резкие порывы ветра то и дело наклоняли кроны деревьев вдоль улиц. Маттер знал, что такое ураганы Западного берега, и, посмотрев вверх, обеспокоенно подумал, хорошо ли укреплен в своем убежище его «Даамир» – впрочем, инженеры базы представлялись ему людьми достаточно опытными и знающими, чего стоит ожидать при такой погоде.

Храм Дайен располагался у западной стены старинной крепости, так что ехать пришлось не очень долго. Князь велел извозчику остановиться за полквартала от небольшой храмовой площади, а уж дальше они пошли пешком.

У ворот храмового сада потихоньку собиралась толпа с белыми повязками, среди солидных господ сновали нищие и вездесущие торговцы, предлагавшие пирожки и вина в розлив. Большинство людей, как с удовлетворением отметил Маттер, не были знакомы друг с другом; ничего удивительного в этом не было – такой человек, как советник Роти, неизбежно вращался в самых разных кругах местного общества, и зачастую круги эти не пересекались никак. Данное обстоятельство упрощало дело, которое он наметил.

На троих новых гостей, скромно вставших у ржавой и местами покосившейся ограды, никто не обратил ни малейшего внимания. Маттер купил себе картонный стаканчик вина, которое оказалось довольно приличным на вкус, а Эрмон взял пирожок с вареньем.

– Благодаря вашей милости мы завтракали так долго, что теперь мне снова хочется есть, – проворчал он.

Маттер хотел ответить какой-нибудь колкостью, однако не успел: через толпу пробился младший жрец в длинном зеленом балахоне, украшенном изображениями спелых колосьев, и пригласил всех двигаться к храму: семейный молебен подошел к концу, теперь покойника понесут на кладбище.

Троица влилась в людской поток, и вместе с ним потянулась к видневшемуся в глубине сада храму из желтого кирпича. Храм этот строили очень давно, одновременно, наверное, с самой крепостью, и ремонтировали с тех пор нечасто. Шпиль его, невеликий и не самый гордый, показался князю слегка перекошенным. Впрочем, старый храмик волновал его мало – ему интересно было послушать, что болтают люди, собравшиеся здесь для того, чтобы проводить в последний путь почтенного советника Роти, решившего свести счеты с жизнью.

В толпе, однако же, о покойном не говорили вовсе. Обрывки разговоров, долетавшие до ушей князя, касались, в основном, королевских податей, нового сбора на акцизную печать и слухов о скором повышении кредитных ставок, якобы неизбежном из-за давней свары столичных банкиров, переходящей, по мнению осведомленных южан, в новую стадию. Маттер вдруг снова ощутил скуку. Город Майли уже стал казаться ему болотом, которое заселяли исключительно деляги, озабоченные только лишь податями и биржевыми сплетнями – болотом, в котором ничего интересного не происходило и происходить не могло. С этой мрачной мыслью он подошел к храму.

Гроб уже выносили. Четверо дюжих жрецов в специальном траурном одеянии с белыми кистями медленно выбрались через главный вход, повернулись и, не обращая ни на кого внимания, понесли свою ношу куда-то в сад – очевидно, кладбище находилось именно там. За гробом тащилась вопиюще молодая вдова и двое сыновей покойного – оба чуть старше нее. Следом шли ближайшие друзья самоубийцы.

Глянув на них, Маттер совершенно забыл про всю свою скуку.

Коллег и друзей оказалось не так уж много, человек тридцать. Первых видно было сразу, ибо они, согласно статуту, явились на похороны в церемониальных мундирах лилового цвета, опоясанные синими кушаками своего цеха. Кое-кто из прочих – в числе тех, что стояли на молебне в храме, – оказался в военной форме, двое угрюмых стариков носили длинные плащи податного ведомства, но отнюдь не они заставили так взволноваться князя. Меж важными торгашами и какими-то родственниками, что прицепили на рукава фамильный герб Роти, неторопливо шествовали трое старцев в желтых в косую белую клетку накидках. Такие накидки исстари являлись отличительным знаком игрока в лимбо, достигшего высших уровней познания игры.

Теперь Маттер стал змеей. Двигался он безмолвно и гибко, и к тому моменту, когда гроб опустили у края свежеоткопанной могилы, ему удалось оказаться рядом. Ненадолго, но этого ему хватило.

В ногах покойного, над которым изрядно потрудились мастера бальзамирования, отчего он сделался похож на деревянную ярмарочную куклу, что так часто покупают своим дочкам заботливые сельские папаши, лежал потемневший от старости ящичек для игры в лимбо, некогда красиво инкрустированный жемчугом.

– Мы можем возвращаться, – сообщил Маттер, вывернувшись из толпы.

– Вы чем-то заинтригованы, господин князь, – утвердительно произнес Эрмон.

– Я?! – поднял бровь Маттер. – Еще как!

Они прошли мимо нищих, поджидавших гостей у ворот храмового сада – набожный Васко, кивая огорченно головой, раздал два десятка медных монет и принял уйму шепелявых благословений, – и быстрым шагом двинулись в сторону «Гусиного клюва».

Где-то над океаном раскатисто громыхнуло, и тотчас вдоль улицы ударил холодный злой порыв соленого ветра.

Глава 9

Наскоро перекусив паштетом, князь Маттер раскупорил бутылку старого вина и велел Васко найти управляющего гостиницей. Ему уже случалось перекинуться с ним парой слов: управляющий показался князю человеком, хорошо осведомленным в городской жизни.

Скоро Васко вернулся вместе с седовласым мужчиной в дорогом сюртуке, украшенном каймой.

– Очень рад вас видеть, господин Сандик, – Маттер поднялся из кресла и радушно протянул гостю руку. – Присаживайтесь, прошу вас. В такую погоду, как сейчас, самое время осушить стаканчик крепкого вина, не правда ли?

– Вы правы, господин князь, – управляющий ответил ему вежливым поклоном, – боюсь, к вечеру нас ждет буря. Барометр падает с самого утра, и мне это не очень нравится.

– Ну, нам-то чего опасаться? Мы сидим за крепкими стенами, которым не страшен никакой шторм.

– Да, но в порту…

– В порту… – Маттер разлил вино по бокалам и понимающе покачал головой. – Надеюсь, впрочем, что моряки достаточно опытны, чтобы выдержать это испытание. В молодости мне пришлось пережить немало штормов, и некоторые из них, скажу вам честно, снятся мне до сих пор. Да, господин Сандик, пришлось мне поплавать по разным морям и океанам – куда только не заносило.

Управляющий ответил ему короткой улыбкой и взял свой бокал.

– Майли слишком тесно связан с морем, ваша милость.

– Конечно. Море кормит, не так ли? Да, Майли – город торговый, уж кто б сомневался. Но, однако ж, мне приходилось слышать, что тут обитает и немалое количество представителей почтенных старых семей, которые покинули свои замки и усадьбы, чтобы жить в более комфортных условиях…

– Традиционная аристократия играет заметную роль в нашем городе, – осторожно ответил Сандик, мучительно пытаясь понять, куда клонит князь.

– И среди этих людей, конечно же, имеются знатоки старых искусств?

– Вероятно, ваша милость, хотя смотря что вы имеете в виду. Как-то мне приходилось слышать, будто бы в Майли есть несколько очень сильных мастеров меча, но сейчас их искусство уже и впрямь устарело…

– А? Нет, фехтование меня в данный момент не интересует ни в малейшей степени. Видите ли, в молодые годы я был обучен благородной старинной игре в лимбо – учился я у замечательного столичного мастера, и с тех пор игра стала одним из моих любимых развлечений. Увы, выкроить на нее время мне удается совсем нечасто, к тому же время – это одно, а достойные соперники – это немного другое. Не играл я уже довольно давно и сейчас был бы весьма не прочь развлечь себя этим делом. Скажите мне, дорогой Сандик, не приходилось ли вам слышать о таких игроках здесь, в этом городе?

– Лимбо? – Господин управляющий потер лоб в искреннем недоумении. – Конечно, я знаю об этой старинной игре, а вот что касается игроков, то здесь… Хотя, постойте! Я слышал, будто бы наш главный повар, господин Вильмо, весьма неравнодушен к этой благородной забаве и даже учился у кого-то из старых учителей. Возможно, вам, господин князь, будет угодно поговорить с ним лично? Он сейчас на месте, и я могу привести его буквально через три минуты.

– Вы весьма любезны, дорогой Сандик…

Управляющий выскочил из номера. Пока он спускался в кухню и искал повара, Маттер позвал к себе Васко.

– Я окончательно определился с текстом депеши, – сказал он своему слуге. – Вот она, – и из кожаной папки, лежащей на письменном столе, появился лист бумаги с длинным рядом цифр. Отправляйся в почтовое отделение нашей гостиницы и передавай все это в столицу по известному тебе адресу. Если дежурный по идиотизму своему спросит, что это такое, ответишь просто: биржевая сводка за сутки.

– Как всегда, – с ухмылкой поклонился Васко.

– Именно так. Ступай…

Скоро вернулся и управляющий. Следом за ним шел крупный немолодой мужчина с веселым остроносым лицом, одетый в желтый халат с короткими рукавами. Завидя князя, он вежливо поклонился и застыл с улыбкой на лице.

– Вот вам наш добрейший Вильмо, – отрекомендовал повара Сандик. – Я уже ввел его в курс дела, и он, как я понимаю, готов ответить на вопросы вашей милости.

– Мы говорили о лимбо, – Маттер предложил гостям сесть, – и я спрашивал господина управляющего, не знает ли он в Майли каких-нибудь серьезных игроков…

– Лимбо, ваша милость, сейчас вовсе не в почете, – качнул головой повар. – Но кое-каких мастеров я указать могу, отчего же. Когда-то у нас в Майли была очень сильная школа, правда, с тех пор прошло немало лет, и почти все старики давно упокоились в могиле. Если господину князю будет угодно, я рекомендовал бы к посещению игорный сад барона Баада на углу улицы Святого Перста и 3-й Гранитной. По средам и субботам там собираются хорошие мастера… правда, среди них попадаются весьма колоритные персонажи, но вас, я полагаю, им не смутить.

– Колоритные? – с улыбкой приподнял бровь Маттер.

– Старые негоцианты не самой лучшей репутации, – обтекаемо пояснил повар. – Да-да, и с ними вполне играют люди древних фамилий… таков уж наш Майли, ваша милость.

– Это достаточно ценная рекомендация, – снова улыбнулся князь. – Весьма благодарен вам, господа. Надеюсь, сегодня или в крайнем случае завтра я буду ужинать со своими людьми в вашем ресторане, и господин Вильмо получит богатый персональный заказ.

– Всегда к услугам вашей милости…

Проводив управляющего и улыбчивого повара, Маттер вернулся в свой кабинет, налил себе полный бокал вина и подошел к окну. Холодный ветер трепал зеленые ветви сада, но буря пока еще обходила город стороной, хотя князь твердо знал, что она будет.

Князь пытался вспомнить лица тех казначеев Братства, с которыми ему случалось встречаться много лет назад… Вряд ли многие из них еще ходят под солнцем – жизнь человеческая удручающе коротка, особенно тогда, когда ты имеешь дело с людьми, стремящимися укоротить твою собственную. Люди эти, некогда ворочавшие огромными деньгами, либо погибли, либо покинули Пеллию, и с тех пор он почти ничего не слышал об их судьбе – да, по совести говоря, и слышать не хотел. В былые времена князь Маттер имел с Братством кое-какие дела, однако отошел от них достаточно скоро. Причин для этого у него имелось множество…

Но лимбо!.. Игра, требующая развитого стратегического мышления, являлась любимым развлечением высших членов Братства, а уж стать казначеем, не будучи мастером лимбо, считалось делом невозможным.

«Хотелось бы мне хоть примерно представлять, какие средства могли остаться здесь, на Юге, – думал князь, с задумчивым прищуром глядя в окно. – А также в каком виде. Ясно, что банковские бумаги той эпохи на сегодняшний день свою ценность наверняка утеряли, разве что речь может идти о бумагах крупных домов, но в такие активы Братство предпочитало не вкладываться. Скорее всего, это металлы и монета… но металлы, как можно догадаться, давно расплавлены, а монета ушла по Королевскому Казначейству. Или, вдруг – там что-то еще? Например, поручительные письма, не имеющие срока давности?.. по слухам, с Братством были связаны некоторые весьма влиятельные фамилии – скомпрометировать их никто не осмелился, и во время следствия дознаватели предпочли не копать слишком глубоко. И каков может быть уровень компроментации на сегодняшний день? Да, тут есть о чем подумать, более того – пожалуй, тут есть за что повоевать!»

– Документ отправлен, – услышал Маттер негромкий голос Васко и повернулся.

– Все в порядке?

– Как я понимаю, в нашей гостинице часто останавливаются финансовые поверенные, передающие информацию о курсах и котировках в зашифрованном виде. Мастера связи произвели на меня весьма благоприятное впечатление.

– Замечательно, Васко. Ты можешь отдохнуть и выпить стакан вина. Ночь я ожидаю бурной, так что стоит согреться заранее.

– Возможно, дело начнется к темноте, ваша милость.

– Ты снова прав, но я останусь оптимистом.

Слуга вышел, однако не успел Маттер угнездиться за письменным столом и достать бумагу – в минуты размышлений он имел привычку набрасывать каллиграфические конструкции в классическом стиле, – как Васко вернулся вновь.

– Прибыл мальчишка снизу, – доложил он с самым невозмутимым видом, – и говорит, что в холле вашу милость немедленно требует некий господин весьма странного, как он выразился, вида. Прикажете спуститься?

– Странного? – скривился Маттер. – Хм, возьми любой из моих пистолетов, но кажется, я догадываюсь, кто это может быть. Если я не ошибся, сразу же закажи горячие паштеты и зелень. Побольше зелени.

Васко ответил ему поклоном. К тому, что его господин часто говорит загадками, а иногда так и вовсе невпопад, он привык давным-давно.

Маттер не ошибся. Через две минуты после ухода Васко в его кабинет влетел капитан Хадден, вид имевший не так чтобы странный, а самый что ни на есть оборванный. Походил он при этом не на нищего, а скорее на подозрительного бродягу из числа тех, что ночуют в темных портовых углах и приворовывают на рынках.

– Прошу прощения вашей милости, – Хадден сорвал с головы порыжелую от древности шляпу с обвисшими полями и изобразил поклон, – но я так спешил, что решил не переодеваться, хотя такой мой вид, конечно, вполне может дурно сказаться на вашей репутации…

– На моей репутации? – рассмеялся Маттер. – Какая ерунда. Садись в это кресло, друг мой, и наливай себе вина. Васко, как я понял, отправился на кухню?

– Да, он бурчал что-то о паштетах…

– Значит, сейчас ты будешь лакомиться паштетом. Кажется, ты опять голоден. Но пока рассказывай, а то лопнешь. Что у тебя стряслось? Ты слышал что-нибудь о столичных дознавателях?

– Я слышал кое-что другое, но сейчас дело не в этом. Ваша милость, я… в общем, я увидел здесь одного человека, с которым не встречался много-много лет, и его присутствие в Майли меня невероятно изумило. Человек этот давно работает на столичную Стражу, но по должности он вовсе не дознаватель и даже не сыскарь. Его роль – провокатор.

– Провокатор? – скривился Маттер. – Дальше, дальше…

– Я имею совершенно точные сведения о том, что восемь лет назад под его руководством Стража схватила банду наемных убийц, которую не могли зацепить в течение очень долгого времени… и вот теперь он – здесь. Он был одет нищим, но ошибиться я не мог, это именно тот, о ком я говорю. Видите ли, в юности мы вместе с ним служили простыми солдатами на северном кордоне, в горах. И если возраст все же изменил его лицо, то наколка на правой ладони, которую сделал ему один из наших полковых товарищей, осталась все той же…

– Продолжай. Он узнал тебя?

– Думаю, что нет. Под этой вонючей шляпой лица моего почти не видно, да и обормотов в Майли хватает… к тому же я шел за ним совсем недолго. Я увидел его на площади Предержателя Маоля, потом он прошел квартал к приюту Сострадательной братии и сел там у будки привратника – это, если вы не знаете, на улице Медной подковы, возле дамского лицея изящных искусств.

– На Медной подковы? – переспросил Маттер. – Напротив коричневого трехэтажного дома с соколами под крышей?

– Именно там, ваша милость. Мне кажется, он занял наблюдательную позицию.

– Вот как…

Маттер забрал у неслышно вошедшего Васко плетеную корзинку, в которой находились тарелки с паштетами, свежий хлеб и зелень, поставил ее перед изголодавшимся Хадденом и снова отошел к окну.

– Ты можешь назвать мне имя этого человека?

– Для меня это нетрудно, ваша милость, однако ж я совершенно уверен, что он давно живет под другим именем. Или даже именами. Мой бывший сослуживец происходит из младшей ветви старого рода Лэраас, причем родился он вне брака, однако был признан своим отцом – в противном случае его никогда не взяли бы в полк. В горную пехоту не берут людей сомнительной крови.

– Я знаю, – перебил Маттер. – Имя?

– Отис Тагмир, господин князь. Таково имя, данное ему при рождении. Как он зовется ныне, я не имею ни малейшего понятия.

– Связь Тагмиров с Лэраасами может трактоваться как сомнительная, – пробормотал Маттер, – но сейчас это не имеет особого значения. Да уж, кто бы мог подумать?.. хорошо, а что тебе удалось услышать на улицах?

– Ваша милость, в порту и на рынках кое-кто из местных всезнаек толкует о том, что в Майли якобы видели людей Братства. Слух этот кажется мне слишком нелепым, чтобы воспринимать его всерьез, но все же я считаю, что вам следует об этом знать. Про столичную Стражу, повторюсь, я не услышал пока ничего.

Маттер сел напротив Хаддена, отрезал от теплого еще каравая ломоть хлеба и жирно намазал его гусиным паштетом.

– Что тебе известно о Братстве? – спросил он, жуя.

– О чем? – Хадден на миг застыл от изумления. – О Братстве? Ваша милость… я привык воспринимать его как легенду. Нет, я знаю, разумеется, что оно существовало на самом деле, и я вполне застал ту эпоху, и все же для таких, как я, – то есть для офицеров, не видевших ничего, кроме службы в дальних гарнизонах, все эти дела представлялись чем-то совершенно сказочным. А потом я покинул Пеллию и возвращался сюда нечасто, и только по самой крайней надобности. Так что известно мне об этих людях меньше, чем ничего.

Князь сделал большой глоток и вернулся к своему паштету.

– Братство, разумеется, существовало на самом деле, – сказал он. – И продолжает существовать, правда, в видоизмененном состоянии. В каком именно, я не знаю, и признаться честно, знать бы мне не хотелось. Однако теперь от моего нежелания уже ничего не зависит. Если люди Братства здесь, а ты не первый, кто приносит мне эту весть, нам придется заниматься ими самым непосредственным образом.

– О Небо! – недоуменно отозвался Хадден. – А что же случилось тогда, двадцать лет назад? Ведь официально было объявлено, что Братство стерто с лица земли, что все его члены кончили жизнь на плахе и все в таком духе?

– История эта долгая, и рассказывать ее сейчас нет времени. Тебе хватит того, что я уже сказал. Сейчас ты доешь и отправишься к приюту, где сидит твой старый приятель. Тебе необязательно находиться рядом, как раз наоборот. Твоей задачей будет смотреть, что происходит в доме с соколами под крышей. Я вскорости последую за тобой и займу свою позицию достаточно открыто – так, что ты сможешь увидеть меня. Если сегодня ночью будет буря, то для нас с тобой тоже найдется дело.

* * *

С наступлением сумерек ветер вдруг стих, и кроны деревьев замерли в полной неподвижности. Князь Маттер посмотрел на медленно темнеющее небо, потом щелкнул пальцами:

– Васко! Мы едем немедленно!

Он надел вязаную безрукавку, а сверху – легкий черный панцирь, совершенно не стесняющий движений. Две скрытые кобуры, кожаная куртка до середины бедра и широкополая шляпа дополнили наряд. Эрмон уже ждал его в соседней комнате, экипированный примерно таким же образом.

– Свистопляска начнется через полчаса, – сказал он, открывая перед князем дверь номера.

– Не сомневаюсь, – коротко ответил тот.

На улице, неподалеку от входа в гостиницу, стоял почти новый столичный «Клемм» на шестьдесят сил с закрытым кузовом серого цвета. Таких машин в Майли было уже достаточно много, чтобы не привлекать излишнего внимания; с другой же стороны, Маттер потребовал подобрать ему что-нибудь помощнее.

Он не имел представления о том, чем может закончиться для него сегодняшняя ночь.

Эрмон уже изучил маршрут к улице Медной подковы, а потому, едва тронувшись с места, уверенно развернулся в противоположную сторону и погнал, не жалея мотора. Тем временем Васко, сидящий рядом с Маттером на заднем диване, вопросительно посмотрел на своего господина и принялся разматывать продолговатый сверток, что лежал у него на коленях. Ткань упала на пол, и в руках у него оказался магазинный карабин с латунной трубкой оптического прицела над казенником. Маттер не произнес ни слова, лишь улыбнулся – коротко и едва заметно.

Дом с соколами под крышей принадлежал госпоже Ките Форар – два этажа занимала ее контора, а на третьем квартировала она сама. Пристальный интерес к ней со стороны столичной Стражи – теперь уже Маттер не сомневался в том, что бригада сыскарей прибыла и готова взяться за свое дело со всей рьяностью – мог объясняться только одним: в дом с соколами должны прийти те, ради кого сыск проделал свой немаленький путь.

А «ночь шторма», как известно из старинных романов, самое лучшее время для романтических визитов и неожиданных исчезновений.

Эрмон выключил фары за полквартала до приюта, а увидев невдалеке дом с острой крышей, которую будто бы подпирали своими хвостами позеленевшие от дождей и ветров бронзовые соколы, отрубил зажигание, и тяжелый «Клемм» дополз до цели по инерции.

Маттер повернул голову влево: под приютским забором все еще торчали несколько нищих. Пятеро их собрались в кружок, лениво обсуждая что-то, а шестой, сидевший поодаль, дремал, опустив подбородок себе на грудь. Поза его показалась князю немного странной. Сделав знак Васко следить за ним из машины, Маттер выбрался на грязноватый тротуар, прошел с полсотни шагов, тут же отметив шляпу Хаддена, мелькнувшую в слабо освещенной подворотне соседнего с «соколиным» дома – обшарпанной доходной шестиэтажки с претензией на столичный стиль, – и, перейдя на противоположную сторону, двинулся ко входу в приют.

Уже достаточно стемнело, однако над воротами приюта горели два ярких газовых фонаря: за пять шагов до одинокого нищего Маттер неожиданно понял, что его опасения оправдались.

Узкоплечий мужчина, замотанный в длинный серый плащ с дырявыми рукавами, был мертв. Неспешно шествуя мимо него, князь на секунду приостановился и увидел левую руку мертвеца, безвольно лежащую на коленях, а на руке этой, чуть выше грязного худого запястья, – пятнистую красно-коричневую гусеницу, свернувшуюся колечком.

Маттер вдруг ощутил, как втянулся его живот. Нищие у ворот, не обращая на него ни малейшего внимания, принялись собирать свои чашки для милостыни и подстилки. Князь со скучающим видом прошел мимо них, а потом, оказавшись вне светового пятна фонарей, быстро перешел улицу и едва не бегом бросился к подворотне, где сторожил Хадден.

Тот выступил ему навстречу.

– Твой друг мертв, – не давая наемнику раскрыть рта, сообщил князь. – Ты видел?

– Мертв? Этот человек умеет притворяться… раз он все еще сидит здесь, значит…

– Он мертв! – повторил Маттер. – И убит он способом, забытым еще до твоего рождения! И я крайне не советую тебе к нему приближаться.

На лице наемника появилось странное выражение – такое, будто он увидел, как земля и небо меняются местами. Хадден сунул руки в карманы своей грязной куртки и какое-то время стоял, не двигаясь, только лишь раскачивался взад-вперед.

– К нему никто не подходил, – выдавил он наконец. – Ну, несколько прохожих… людей сейчас мало, все попрятались от бури. Н-не было почти никого. Как его могли убить?

– При помощи личинки маросс, которая, едва попав на кожу человека, немедленно впрыскивает сильнейший яд, а потом умирает сама. Найти эту личинку трудно, потому что она встречается только в джунглях нескольких островов самого крайнего Юга, а использовать – целое искусство. Мастеров такой смерти осталось мало… очень мало.

– Значит, – облизнулся Хадден, – это все-таки Братство.

– Ты сам ответил на свой вопрос. Но эта смерть нас пока не интересует. Что в доме? Я вижу свет в окнах второго этажа: кто заходил туда?

– Полчаса назад приехала небедного вида дама с двумя охранниками. Экипаж они отпустили, наверное, он должен заехать за ними позже. Дама выглядела взволнованной и, как мне показалось, не очень трезвой.

– Какая она из себя?

– Высокая, очень полная, лет, я думаю, пятидесяти, а может, больше. Охранники молодые, на одном был герб охранной конторы, но что за герб, я не разглядел – уже темнело, а свет от приюта сюда почти не доходит. Они именно там, на втором этаже: я разглядел, как эта толстуха ходит туда-сюда. С ее фигурищей спрятаться трудно.

– Высокая, – машинально повторил Маттер. – Полная. Хм… Ладно. Ты пока остаешься здесь и все время смотришь за домом. Я возвращаюсь в машину – одним глазом смотришь и за мной.

– Ясно, – тяжело выдохнул Хадден, еще не до конца пришедший в себя. – Вы считаете, что в этом доме должно произойти… некое событие?

– Ты видел вывеску над входом? – спросил князь.

Наемник согласно кивнул, но о чем идет речь, он все еще не понимал, и Маттер мысленно выбранил себя за то, что до сих пор был слишком немногословен.

– Госпожа Форар имеет кое-какое отношение к делу, ради которого мне пришлось бросать все и лететь сюда, имея неисправный мотор плюс крайне дурное настроение… И, знаешь – буду с тобой откровенен, – мне начинает казаться, что в деле этом есть еще и интересы Братства. Если я прав, жизнь наша становится сложной. Отступить я не могу. Ты ведь сам знаешь, что такое Серебряный Покой, не правда ли? А раз нам некуда отступать, мы можем двигаться только вперед.

Хадден прищурился.

– Я все понял, ваша милость, – отрывисто произнес он. – Можете рассчитывать на меня до конца, к чему бы все это ни привело.

Маттер коротко стиснул его ладонь и быстро зашагал к машине. Когда он проходил мимо дверей дома Киты Форар, два из трех окон на втором этаже погасли, осталось лишь одно, крайнее справа. Маттер задрал голову и скривился: это окно закрывали плотные зеленые шторы, увидеть сквозь них нельзя было решительно ничего.

Подойдя к своей машине, князь снова посмотрел в окно, и ему показалось, что он различает некие движущиеся тени. Там что-то происходило, но вот что?

– Васко, ты давно видел, как людей убивают личинкой маросс? – спросил он, садясь на задний диван.

– Лет тридцать, – невозмутимо ответил слуга. – Где сейчас найдешь таких мастеров?

– Очевидно, найти все же можно. Видишь того бедолагу под забором?

– О Небо, – Васко коротко глянул на мертвеца и провел рукой по лбу.

– Вот. Так что нам следует быть готовыми к чему угодно…

Васко находился при князе не одно десятилетие, да и молодость его изобиловала самыми разнообразными приключениями, однако сейчас старого слугу пробрало до самых пяток. Он сообразил, с чем они могут столкнуться – вот только даже думать о подобных вещах ему не хотелось…

– Я не очень понимаю… – начал Эрмон, обернувшись с переднего сиденья, но Маттер решительно заткнул ему рот:

– Тебе пока и не надо. Главное, держи пистолеты под рукой.

Князь приоткрыл дверцу и внимательно посмотрел на небо. Словно в ответ на его вопросительный взгляд, по крыше экипажа вдруг стукнули несколько крупных капель, и несколько мгновений спустя вдоль улицы ударила волна холодного ветра.

Где-то над морем, но недалеко от берега, раздался тяжкий и хриплый раскат грома. Маттер продолжал сидеть неподвижно, придерживая ногой открытую дверцу машины. Ветер усилился, нагибая ветви деревьев у приютских ворот, но ливень все еще не спешил, будто бы примериваясь, как ему сподручнее обрушиться на старинный город.

В окне госпожи Форар шевельнулась штора, и вдруг Маттер совершенно отчетливо услышал короткий, полный боли, женский вскрик. Князь потянулся вперед, как собака, учуявшая зверя, но не смог ни увидеть, ни услышать ровным счетом ничего.

– Ты слышал? – спросил он Васко, зная, что тот отличается весьма острым слухом.

– Это не насмерть, – коротко ответил слуга и посмотрел на хозяина с тревожным прищуром.

Маттер кивнул. Сделав знак людям сидеть на месте, он выбрался из экипажа и, скользя вдоль стены дома, подошел к входной двери с табличкой. Простая медная ручка легко подалась вниз, и дверь приоткрылась. Князь напряг слух: сверху явственно слышалось какое-то бормотание, но он не мог разобрать ни слова. Говорил мужчина, причем голос его звучал весьма недружелюбно.

Имей Маттер побольше людей, он рискнул бы прорваться наверх, однако при существующей диспозиции суетиться не следовало. Люди, располагающие хотя бы одним мастером смерти почти забытой старой школы, к церемониям не склонны, и дело их, надо думать, нешуточное.

Над головой у князя зашумело, ночь разразилась ливнем. Теперь расслышать что-либо было уже совершенно невозможно, поэтому Маттер, ругаясь и прикрывая лицо полями шляпы, отошел от двери, собираясь вернуться в машину, но успел сделать всего лишь два шага.

Сверху грохнуло, но то был вовсе не удар грома, нет – это распахнулась оконная рама; следом Маттер услышал какой-то сдавленный вопль – кричал мужчина, – и на камни пешеходной дорожки упруго приземлилась миниатюрная фигурка в темной одежде.

Маттер сразу понял, кто это. По-видимому, в юности госпожа Кита Форар занималась не только науками, но еще и боевыми искусствами – впрочем, для благородных девиц Юга это было обычным требованием этикета. Едва увидев князя, она мгновенно сунула руку за вырез платья, и в грудь ему полетел короткий нож с утяжеленной рукоятью. Уклониться Маттер не смог бы при всем желании: острие ударило его чуть ниже левого соска, но пробить скрытый под курткой доспех ножу было не по силам.

Даже не глядя более на него, госпожа Форар припустила по улице – бежала она очень грамотно, прижимаясь к стенам домов, и невероятно быстро. В спину ей трескуче ударил пистолетный выстрел, потом еще один. Маттер обернулся на бегу: под окном выпрямлялся не очень удачно спрыгнувший парень, одетый частным телохранителем. Лицо у него было слегка одурелое, он явно не понимал, кто гонится за стремительно улепетывающей дамочкой.

Дальнейшие события развивались стремительно и явно не так, как могли ожидать люди, заставившие почтенную хозяйку нотариальной конторы сигануть из окна собственного кабинета. Эрмон, моментально оценив обстановку, запустил двигатель, но прежде, чем массивный «Клемм» сорвался с места, из кабины его вывалился верный Васко, первым же выстрелом простреливший вооруженному «телохранителю» левое бедро.

Госпожа Форар на всем скаку влетела в объятия Хаддена, который очень вовремя выскочил из своей подворотни, и выпутаться из них не смогла, потому что он с удивительной ловкостью стянул ей руки ремнем. Тем временем Васко, бежавший едва ли медленнее, чем ехал Эрмон, на ходу обернулся и засадил в светящееся окно весь магазин карабина. Пули ушли в потолок, однако это не имело значения, прыгать оттуда уже никто не пытался.

Ян остановился точно возле Хаддена, удерживающего молча брыкающуюся Киту Форар, и капитан вместе с ней ввалился в кабину. Еще через секунду туда же запрыгнул Маттер, а следом за ним с другой стороны – Васко.

– Ходу! – рявкнул князь. – Проклятье, я потерял шляпу!

Глава 10

– Развяжите мне руки… и пускай этот вонючка пересядет вперед, к водителю!

– Пересядет, когда мы решим, куда нам ехать.

Пожалуй, Киту Форар можно было назвать если не красивой, то, по крайней мере, вполне привлекательной – правда, Маттеру никогда не нравились южанки со столь густыми бровями и резковатыми чертами лица. Ее умные серые глаза смотрели на князя без страха, скорее, изучающе… госпожа Форар решительно не могла понять, что происходит и с кем она имеет дело.

– Что все это значит? – недоуменно спросила она.

– Это значит, что его светлость размышляет над тем, где вас прятать, – меланхолично ответил за своего хозяина Васко.

– И от кого, – добавил с переднего сиденья Эрмон.

– Чистая правда, – любезно склонил голову Маттер. – Именно эти вопросы и занимают меня в данный момент. И ответа на них я что-то не нахожу. Быть может, вы, дорогая Форар, поможете мне разобраться в этой головоломке?

– Тогда извольте представиться, – сощурилась Кита. – Их светлостей я повидала немало, но такого, как вы, вижу впервые. Кто вы и откуда?

Маттер коротко пожал плечами, и верный Васко тотчас же пришел ему на помощь:

– Перед вами его светлость владетельный князь Маттер Лоттвиц-Лоер-и-Гасарпаар, тайный советник его милости господина Конюшего Левой Стороны и королевский корсар.

Госпожа Форар непроизвольно заерзала на откидном стульчике, на который ее усадил Хадден. Профессия требовала от нее уметь скрывать свои чувства, и она этим искусством, разумеется, владела в совершенстве – но не сейчас.

– Дама Кита Энта Форар из дома Форар, – негромко произнесла она. – Могу я узнать, что заставило вашу сиятельную милость прийти мне на помощь?

– Стечение обстоятельств, – без всякого ерничанья ответил Маттер, – и ничего более. Впрочем, об этом мы сможем поговорить чуть позже, если останемся живы. Сейчас мы приближаемся к порту, а шторм, как вы можете видеть, усиливается, и я спрашиваю еще раз: куда нам ехать? Решайтесь, иначе решение придется принимать мне, однако я не уверен, что оно придется вам по вкусу.

Закусив губу, Кита посмотрела в окно на двери: по стеклу ползли струи воды. Маттер уже решил было, что она и сама не знает, где укрыться этой ночью, однако он ошибался: тряхнув густыми каштановыми локонами, женщина указала рукой на запад:

– Кроди. Нам нужно выезжать через старый мануфактурный район Баллес, там сейчас никого нет, и мы выберемся из города без всяких проблем.

– Ты помнишь карту, Ян? – спросил Маттер.

– Я почти выучил ее наизусть, – отозвался тот, выворачивая руль, чтобы развернуться. – Но вот что такое Кроди, я не знаю.

– Дорога барона Валти, – нетерпеливо пояснила Кита. – Мы должны выехать на королевский тракт, и через три мили будет поворот направо. Там нас уже никто не найдет.

– Сделаю, – кивнул Эрмон.

– Хорошо, – согласился князь. – Останови на секунду, и пусть Хадден переберется к тебе. Большой обиды здесь нет, а я привык держать свое слово.

– Да уж какая обида, – засмеялся наемник. – Пожалуй, от моего изысканного костюма действительно пованивает…

– Итак, – Маттер снова повернулся к женщине: – Могу я узнать, чего хотели от вас эти люди? Скажу сразу, я примерно догадываюсь, кто они, но мне странно подумать, что их могла так заинтересовать ваша фигура.

– Я очень хотела бы знать, что это за ублюдки, – скривилась Кита. – Особенно тот здоровяк, переодетый зачем-то старухой. Будь они прокляты… он едва не сломал мне руку.

– Вы ранены?

– Нет, ничего страшного. К синякам мне не привыкать… но, честно говоря, напугали меня до смерти. Они заперли меня в кабинете почти сразу после того, как вошли. Очевидно, они знали, что я уже отпустила своих писцов и помощницу… а охраны я не держала никогда, потому что не храню в доме ни деньги, ни бумаги. Да и какой смысл обворовывать нотариуса?

– Вы храбрая дама, – поклонился Маттер. – Я никак не ожидал, что вы рванете из окна второго этажа, да еще и на ночь глядя.

– Они любезно сообщили мне, что намерены запытать меня до смерти, и показали кое-какие инструменты… из тех, что не применяются уже много-много лет, но все про них слыхали.

– Запытать? – поразился Маттер. – Кажется, это несколько меняет дело… будь я проклят, Кита, с чем же вы могли столкнуться в своей практике, что вас собирались резать на кусочки?

– Не знаю! – почти выкрикнула госпожа Форар. – Дурацкий развод, детали которого они у меня выпытывали, – полная ерунда, мало кому известные чиновные семьи, ни денег, ни имени, ничего. Я рассказала все, что знала, но это их не устроило. Этот… этот недоумок в старушечьем платье схватил меня за руку и принялся крутить. «Вспоминай! Вспоминай, или я выпущу тебе кишки!» Поверьте, ваша милость, они были очень убедительны, но мне нечего было вспоминать, просто нечего. Ну, кроме того, что сторона жены настаивала на сохранении полной тайны схемы раздела имущества, но такое тоже случается…

– Васко, достань из саквояжа коричневую флягу, – распорядился князь. – Вам нужно немного выпить, Кита, – нынешний вечер явно не самый счастливый в вашей жизни.

Женщина сделала несколько глотков – во фляге было крепкое сладкое вино, – и с благодарностью вернула ее слуге. Маттер видел, что напряжение и недоверчивость уже исчезают, Кита постепенно приходила в себя.

– Скажите, – снова заговорил он, – тот ряженый был мужчиной в годах или же молодым?

– Лет пятидесяти или даже больше, – уверенно ответила нотариус, – правда, размалеван он был, как провинциальная актриска, так что сказать точно мне будет трудно. Но то, что он совсем не молод, – в этом я уверена совершенно. Он вообще… какой-то странный. Или у него нервное заболевание, или что-то с головой: он то и дело дергался, вскакивал, начинал бродить по кабинету, а потом снова садился и вроде бы приходил в себя.

Маттер кивнул. На лице его отразилась задумчивость, но потом он снова улыбнулся:

– И тем не менее, при всем при этом, вы отнюдь не велите везти вас в ближайший околоток Стражи…

– Вот уж кому нельзя доверять… Не буду скрывать, ваша милость: я напугана. С этими людьми что-то не так, причем серьезно. Поэтому я и прошу вас отвезти меня к человеку, которого я привыкла считать своим надежным другом. Вы там сможете обсушиться и, если пожелаете, отдохнуть до утра – дом большой, места хватит всем.

– А вы? Что будете делать вы, Кита?

– Пересижу там пару дней, а потом, наверное, попрошу помощи у других друзей. Мою контору знают многие, – усмехнулась женщина, – так что в Майли вполне найдутся люди, способные меня защитить.

По мере удаления от берега дождь и ветер становились все тише. Когда Эрмон, проехав около трех миль по западному тракту, свернул направо, буйство стихии осталось позади, в стекла теперь шлепали только редкие мелкие капли. Далеко впереди, чуть левее старой, мощенной кирпичом дороги, появились огни какого-то городка.

– Считайте, что мы приехали, – нарушила молчание госпожа Форар. – На въезде будет мост, а за ним – древняя водяная мельница. После мельницы нужно повернуть налево, и там покажется отдельно стоящая усадьба с молитвенной башенкой. Нам – туда.

На мосту тускло светились четыре старых фонаря с гнутыми стеклами. Эрмон осторожно проехал по скользкой от дождя брусчатке, спустился вниз и, миновав темную громаду мельницы, свернул на узкую дорожку, недавно покрытую новыми деревянными плашками. По обеим сторонам дороги ветер шевелил ветвями фруктовых деревьев, а дальше, за садом, помаргивали чьи-то окна.

– Я правильно еду? – озабоченно спросил Ян.

– Все верно, – заверила его Кита. – Сейчас мы чуть довернем, и будут ворота.

Она оказалась права – очевидно, госпожа Форар бывала здесь не раз: дорожка плавно повернула, и фары «Клемма» внезапно уперлись в высокие металлические ворота.

– Подайте сигнал, – попросила Кита. – А мне придется выйти, потому что охрана в доме серьезная.

Эрмон нажал на рычажок под потолком, и промокший клаксон издал длинный, хриплый вопль. Почти сразу же за воротами осветились окна небольшой сторожки, затем князь услышал лязг засова: в правой створке ворот распахнулась невысокая калитка, брызнул свет карбидного фонаря.

– Госпожа Кита, – изумленно произнес привратник, на боку которого виднелась старая сабля в деревянных, порядком истертых ножнах, – что ж это вы в такую погоду-то? Хозяйка, понятно, не спит еще, но вы-то что ж…

– Помолчи, Ули, – в голосе женщины звякнули неожиданные для Маттера металлические нотки, – и отпирай, да поживее! Раз я примчалась в такое время – значит, так надо. Шевелись, шевелись!

Бородатый детина с саблей проворчал что-то и нырнул обратно во двор. Снова лязг, какие-то щелчки, и вот ворота, наконец, раскрылись.

– Езжайте прямо к дому, – распорядилась Форар. – Там есть где остановиться.

Дом этот, сложенный из крупных блоков серого камня, был не просто стар – по-видимому, его строили еще в эпоху Династических войн или же сразу после нее. В окнах, конечно, стояли уже современные деревянные рамы, мало похожие на классические бронзовые переплеты, да и черепичную крышу перекладывали не раз, но стены – стены этого грубоватого трехэтажного бастиона повидали многое…

Такие усадьбы не попадались Маттеру уже давно, и сейчас он смотрел на владетельный осколок древности с искренним восхищением.

«Хотел бы я знать, что за род выстроил этакое чудище, – подумал он. – В те времена на Юге осталось не так уж и много семей с приличными средствами, а ведь обошелся он ой как недешево!»

Ян подогнал машину прямиком к тяжелым, черного дерева, дверям главного входа. В окнах первого этажа вспыхнул свет. Маттер неторопливо выбрался на воздух – дождя здесь толком и не было, так, морось, – и глубоко вдохнул влажный воздух. От ворот быстрыми шагами приближалась Кита Форар.

– Здесь нам бояться нечего, – с улыбкой сказала она князю.

Маттер ответил ей вежливым кивком. Над входом вдруг вспыхнул желтый фонарь, а следом за ним раскрылась дверь, и на каменном пороге появилась женская фигура в длинном плотном платье.

Князь Маттер с трудом поверил своим глазам.

Перед ним стояла Элида Ламма. В жизни она оказалась более тонкокостной, чем на снимке. Черты ее лица, несмотря на возраст, сохранили девичью нежность, но в осанке, в движениях плеч уже чувствовался опыт и некоторая властность.

– Кита! – с изумлением произнесла Ламма и, не обращая никакого внимания на князя, обняла подругу. – Что случилось? В такую ночь…

– На меня напали, – с ухмылкой ответила нотариус. – А эти благородные люди спасли меня и привезли сюда, потому как более безопасного места я придумать не смогла.

Госпожа Ламма повернулась, наконец, к князю и смерила его откровенно оценивающим взглядом.

– Эти люди не принадлежат Югу, – довольно резко заметила она, обращаясь к своей подруге. – Но раз уж они помогли тебе избавиться от опасности, то и я в долгу перед ними. Надеюсь, господа не откажутся от ужина и добрых вин? В этом доме для вас найдется все, что нужно в такую ночь, как сегодня.

– Обожди, – с нервным смешком перебила ее Кита. – Ведь ты даже не знаешь, кто перед тобой, а дело тут весьма серьезное. Мой отважный спаситель, – и госпожа нотариус с коротким поклоном указала на Маттера, – владетельный князь и тайный советник. Имя его – Маттер Лоттвиц-Лоер-и-Гасарпаар. Так что, дорогая моя, я советовала бы тебе немного сменить тон. Уж извини, но… так случилось.

На лице Элиды появилось смятение, и Маттер сразу понял отчего: она ошиблась в оценке, а теперь не знала, как ей вести себя. Впрочем, было и что-то еще…

Через мгновение госпожа Ламма взяла себя в руки. Опустив глаза, она изобразила классический поклон, но выпрямилась уже с улыбкой:

– Ваша светлость вольны располагать мною и моим замком по своему усмотрению. Могу я рассчитывать на милость увидеть вас за столом?

* * *

Васко и переодетый в чьи-то штаны и камзол Хадден сели ужинать в кухне – Маттер зашел к ним, чтобы убедиться в том, что недостатка в еде и питье они не испытывают, и вернулся вполне удовлетворенный, – а их с Эрмоном ждал стол в трапезной, занимавшей все левое крыло старого дома. Слуг здесь было немного, но действовали они сноровисто, так что все было готово буквально за десять минут.

Хозяйка спустилась к ужину в старинном платье с бриллиантовыми кисточками, которое, однако, сидело на ней идеально, так, будто его пошили совсем недавно и именно по ее фигуре. В ее темных густых волосах посверкивали две тонкие золотые цепочки, образующие собой изящную диадему. Посмотрев на Элиду, Маттер не смог не оценить знание стиля: она выглядела и вела себя именно так, как и положено было даме из старинной южной семьи, принимающей вельможного гостя.

Следом за ней шла и Кита, также переодевшаяся в вечернее платье, но выглядела она, разумеется, намного скромнее. Маттер поклонился, а Эрмон, согласно северной традиции, присел на колено.

– Довольно, господа мои, – тихонько рассмеялась Ламма, – я и так весьма смущена вашим появлением. Подобных гостей этот дом не видел уже очень давно, да и у меня, увы, нет привычки устраивать приемы.

Вин на столе стояло великое множество – очевидно, Элиде достались богатые погреба; а ужин состоял из разогретого в духовке гуся, которого хозяйка предпочла разрезать сама, и множества традиционных южных солений.

Маттера усадили во главе стола, и он тотчас же воспользовался своим правом поднять первый бокал.

– Пью за процветание вашего дома, прелестная дама, – провозгласил он, вспоминая старинные формы приветствия, полагающиеся в таких случаях. – За отвагу и за честь, за успех и за доспех!..

Элида немного покраснела в ответ. Маттер видел, что соблюдение церемониальных норм тысячелетней давности дается ей с некоторым трудом. В этом не было ничего удивительного: хотя она и выросла в старой консервативной семье, образование плюс вся ее дальнейшая жизнь не могли не повлиять на мировосприятие молодой женщины.

«Не спешить, – сказал себе князь. – Только не спешить, иначе разговор у нас не получится, и ищи ее потом снова…»

Слуг в зале не было – это допускалось этикетом и говорило лишь о том, что хозяева желают оказать гостю особое уважение, – поэтому, когда госпожа Ламма положила Маттеру на тарелку аппетитную гусиную ножку, к соленьям он потянулся сам.

Накладывая себе грибочков, Маттер коротко глянул на Киту. В глазах женщины ему почудилась неуверенность и даже какая-то тревога. Маттер тихонько вздохнул и снова взялся за вино – с самой обворожительной улыбкой из всех, на какие он был способен:

– Очевидно, самой судьбе было угодно, чтобы сегодняшний вечер я провел в компании столь обворожительных дам… да еще и таком чудесном доме. Вероятно, моя госпожа, предки вашей фамилии играли немалую роль в жизни старого Юга?

– Увы, – чуть печально ответила ему Элида, – к моей фамилии эта усадьба не имеет никакого отношения. Да и купила я ее отнюдь не у наследников тех, кто строил все это. Юг, как вам наверняка известно, пережил немало… сотни и даже тысячи старинных домов ушли в никуда. К сожалению, мы чаще резали друг друга, чем сражались с настоящим врагом. Впрочем, вам, человеку столичному, все это кажется странным и даже глупым, не так ли?

– Отчего же, – поднял брови Маттер. – Надобно вам знать, что к Югу я тоже имею некоторое отношение – правда, речь я веду о восточных его берегах.

– Там все совсем не так, ваша светлость. Восток куда ближе к столице и к столичному прагматизму. А здесь, на западе, каждый камень пропитан кровью древних легенд и суеверий. Мы – люди традиции, господин князь, и сделать с этим ничего нельзя.

Она хорошо играла свою роль, но тревога в глазах Киты Форар говорила о многом. Значит, Маттеру следовало вести свою партию без намека на напор и ни в коем случае не ляпнуть лишнего. Скучающий столичный вельможа? О да, именно так, а патент королевского корсара давно уже висит на стене в прадедушкиной библиотеке. Что же до осведомленности в некоторых специфичных, скажем так, вопросах – так чего еще ждать от тайного советника, явно приближенного к Трону?

– Традиции есть опора, – с важным видом согласился Маттер и вдруг подмигнул Эрмону, который изящнейшим образом обсасывал гусиное крылышко, – но все течет по воле Владыки Вод, и мир вокруг нас приобретает новые очертания. Я знаю, многих это обстоятельство удручает, однако остановить этот процесс мы не в силах, даже если очень захотим.

– Без легенд и традиций Пеллия перестанет быть сама собой, – очень тихо возразила ему Элида, и князь вдруг физически ощутил на себе ее взгляд – в нем пульсировала какая-то неведомая ему энергия, пугающая и одновременно будоражащая.

– Конечно, – согласился он, помимо воли меняя тон с фатовского на серьезный, – конечно, без традиций и истории нам не сохраниться, и это особенно важно сейчас, когда расстояния становятся все короче, а время мчится все быстрее. Впрочем, Пеллия велика, и ей случалось видать виды… Свободы давались нашим предкам с кровью, и было бы совершенно глупо использовать эти свободы вполсилы. Сейчас для нас наступает время идей и возможностей. Тот, кто способен рождать идеи и реализовать их, получает возможности, от которых захватывает дух. И многие из этих людей, уверяю вас, останутся в истории, сами став частью новых легенд.

– Вы очень оптимистичны, господин князь, – вздохнула Кита Форар. – Здесь, в Майли, на одного «человека идеи» приходится по два, а то и три откровенных мошенника, и я вас уверяю, своего они не упустят.

– Ну, – засмеялся Маттер, – это явление абсолютно неизбежное. Времена перемен всегда выносят наверх потоки мутной пены. Уж не напомнить ли мне вам, сколько традиционных фамилий потеряли свое имущество и влияние по окончании Династических войн? И сколько простых стрелков стали обладателями собственных замков? Но то было давно, а сейчас ситуация усложнилась. Земли и замки сейчас не в цене, в цене знания, энергия и некоторая ловкость рук. Старая клановая система рухнула, на ее место идут обезличенные финансово-промышленные группы, заинтересованные не столько в заработке, сколько в развитии своих горизонтов.

– Обезличенные? – переспросила его Элида. – Как же это?

– Люди, управляющие этими группами, не являются не только их владельцами, но зачастую даже не держат в своих шкафах ценные бумаги.

– То есть этими, э-ээ… группами руководят некие наемные финансисты? И родом они все, как я догадываюсь, из столицы?

– Родом они могут быть откуда угодно, для держателей капитала это не имеет никакого значения. Важна лишь способность ориентироваться в обстановке и принимать верные решения. Пятьдесят, сто, двести лет назад – торговый клан непременно управлялся старшим в роду, и основной задачей его было сохранение стабильного положения в королевстве, невзирая на те или иные казусы. Поэтому основной капитал торговых домов старины рос очень медленно – это обстоятельство позволяло сохранять пеллийские финансы в состоянии стоячего болота, которому не страшны шторма, но в то же время оно, это самое болото, неспособно к развитию.

Элида задумчиво пригубила из своего бокала. По ее глазам Маттер видел, что она все еще не определилась, как воспринимать своего столь неожиданного гостя.

– Я хорошо понимаю, о чем говорит ваша светлость, – произнесла женщина. – Более того, многое я вижу собственными глазами. Не знаю, что вам видно из столицы, но здесь у нас другой масштаб. Иногда ситуация начинает напоминать мне поле боя… особенно сейчас, когда ставки вдруг стали повышаться.

– И… насколько? – очень осторожно поинтересовался Маттер.

– Мне тоже хотелось бы знать ответ на этот вопрос. Послушайте, князь, – Элида Ламма допила свой бокал и вдруг, откинувшись на спинку стула, посмотрела на него с каким-то бесшабашным прищуром: – А ведь мне, в отличие от Киты, кое-что про вас известно.

– Обо мне известно многим, – развел руками Маттер. – Но я, уж поверьте на слово, не очень чувствителен к своей славе и даже к репутации.

– И тем не менее… Известно, что вы располагаете значительными средствами – настолько значительными, что смогли построить себе самый большой воздушный корабль в королевстве. Но при этом ваши коммерческие экспедиции далеко не всегда приносят ожидаемую прибыль… А еще говорят, что вы вхожи в такие двери, которые редко открываются даже перед обладателями самых блестящих титулов. И вот вы здесь, у меня за столом. Что прикажете мне думать по этому поводу?

– Только то, что я ни в коем случае не намерен причинить вам зло, – твердо ответил князь. – И еще – сегодняшняя наша встреча действительно случайна.

– Ложь является частью вашей жизни, князь, но все же… скажите мне, каким образом вы оказались возле дома Киты нынешним вечером?

– Я предполагал, что этой ночью с нею может случиться несчастье.

– Вы – предполагали? Но почему?..

– Потому что мой телохранитель донес мне о том, что за домом госпожи Форар следит опытнейший столичный сыскарь. И еще потому, что в Майли появились люди Братства. Я умею находить связь меж событиями даже тогда, когда она далеко не очевидна.

Госпожа Ламма закусила губу. Несколько мгновений она не отрываясь смотрела на Маттера – князь видел, как вздымается под платьем ее грудь.

– А зачем же ваши люди наблюдали за домом Киты? – спросила она наконец.

– Затем, что я искал встречи с вами.

Элида резко встала – Маттер с тревогой наблюдал за ее действиями, не зная, чего ждать, однако хозяйка старинной усадьбы всего лишь подошла к камину, расположенному в торцовой стене длинного зала, буднично присела на корточки и чиркнула спичкой.

– Я ценю откровенность вашей светлости, – произнесла она, не оборачиваясь. – Но мне не очень понятно, чем я могу помочь тем, кто стоит у вас за спиной.

– Можете, и многим. И награда за эту помощь превзойдет все ваши ожидания, это я могу вам гарантировать.

– Награда?.. – Женщина выпрямилась, подошла к столу и нагнулась к Маттеру, опираясь о край стола локтями. – О нет, ваша светлость. Награду, о которой я могла бы мечтать, не сможете дать мне даже вы.

– Как знать, моя госпожа? Ради того, чтобы из ваших глаз ушла тоска, я готов на многое.

В ответ Элида разразилась негромким, на удивление мелодичным смехом.

– Нет-нет, господин князь. Вам не стоит утруждаться, тем более, что вы все равно не сможете сделать того, о чем я могла бы попросить вас. Но, если мои догадки верны и вы явились в Майли, чтобы разыскать одного человека – человека, известного нам обоим, – то вдвоем мы действительно можем попытаться…

– Я предполагаю, что вам этот человек известен куда лучше, чем мне, – кашлянул Маттер.

– О да, ваша светлость. Вы не удивитесь, если я скажу вам, что желаю встречи с ним не меньше вашего?

– Не очень, моя госпожа. Не очень…

Их глаза встретились вновь, и Маттер поразился тому, что увидел в ее взгляде: давно уже женщины не смотрели на него так. Без сомнения, Элида Ламма обладала немалым актерским дарованием и могла сыграть великое множество ролей, однако глаза подчинялись ей не во всем. Тревога в сочетании с надеждой, и – что-то еще, очень женское, а потому слабо постижимое для Маттера: вот что увидел он во взгляде прекрасной хозяйки усадьбы. Это длилось буквально несколько мгновений, а потом Элида провела рукой по лицу и скользнула на свое место за столом.

– Вам придется рассказать мне столько, сколько это будет возможно, – произнесла она, очень буднично разливая вино по бокалам.

Маттер бросил короткий взгляд на бледную и притихшую Киту Форар, которая старалась казаться как можно менее заметной, и вздохнул.

– Я знаю пока очень мало. Но… – князь побарабанил пальцами по поверхности стола, – дело это связано с интересами Трона. Даже больше: с интересами Высочайшей фамилии. Вы в курсе, что в Майли сейчас живет один из наших наследных принцев?

– Инго? – дернула уголком рта Элида. – Кто ж этого не знает. Говорят, его сослали сюда, спасая от каких-то столичных соблазнов?

– И да, и нет. Он вызвался ехать на Юг сам, без чьего-либо принуждения. Это и пугает: никто не знает, о чем на самом деле думает этот мальчишка и как далеко простираются его амбиции. Кровь его нелегка, и помнят об этом многие.

– Да… в его жилах есть доля мятежных кровей. И что же, у людей, подпирающих Трон, появились настолько значительные основания для беспокойства, что к нам отправили такого человека, как ваша светлость? Сколько вы сожгли топлива по дороге сюда? Ведь вашим моторам требуется газ особой очистки, а стоит он очень и очень дорого, не правда ли?

– Это слухи, – вдруг засмеялся Маттер. – Моторы у нас действительно мощные, однако работают они на самом обычном топливном газе. Но об этом, пожалуй, мы поговорим позже… Сейчас, – он на миг прикрыл глаза, – мне хотелось бы поговорить о господине Терсио. Приходилось слышать, что вы расстались с ним не самым сердечным образом.

– Если называть вещи своими именами – он просто бросил меня, когда посчитал, что дальше справится со своими делами сам! – фыркнула Ламма.

– Это произошло из-за другой женщины?

– Нет, господин князь. Это произошло из-за денег. Одна из последних авантюр едва не привела его к конфликту с очень влиятельными людьми, и все могло закончиться пулей в голове. Я считала, что он почти перешел ту черту, за которой не приходится говорить ни о благоразумии, ни даже об элементарной осторожности, но он только смеялся надо мной. Седж поверил в собственную гениальность… и неуязвимость. Его амбиции… – Элида замялась, подбирая нужное слово, – в какой-то момент они стали казаться безумными.

– В итоге он ограбил вас и пропал? – покачал головой Маттер. – Видите, как я догадлив…

Женщина ответила ему странным взглядом, от которого князю стало немного не по себе. Похоже, она пребывала в замешательстве, все еще не зная, какой дорогой идти.

– Решайтесь, – боднул головой Маттер. – Сейчас я предлагаю вам союз: вы помогаете мне разузнать, как идут дела у вашего бывшего партнера, а я, со своей стороны, обещаю вам определенную защиту и в дальнейшем – возможность поправить ваши дела в том ключе, в каком вам будет угодно указать. От таких возможностей не отказываются, не так ли?

– С учетом нападения на Киту, – прошептала Элида, – о котором я даже не знаю, что и думать, у меня действительно нет другого выбора. Беда в том, – она вдруг вздернула голову, и украшенные бриллиантами кисточки на ее платье мелодично звякнули, – что я не привыкла доверять людям, облеченным доверием Трона. Власть редко держит свое слово.

При этих словах Эрмон кашлянул и спешно потянулся к вину. Маттер видел, что хозяйка древнего дома произвела на него большое впечатление.

– Одна из особенностей моих негоций заключается в том, что они требуют совершеннейшего доверия всех участвующих сторон, – мягко произнес князь и, следуя примеру своего навигатора, налил себе темно-красного вина. – Мне часто приходится заключать большие сделки далеко за морями, а там с гарантами не все так хорошо, как хотелось бы. Так что выводы делайте сами.

– Но сейчас князь Маттер представляет не себя самого, а третьих лиц, – перебила его Элида. – И насколько я могу доверять им?

– Я всегда представляю себя самого, – снова улыбнулся Маттер. – А третьи лица – не более чем люди, иногда пользующиеся моими услугами. И деньгами эти услуги оплачиваются крайне редко. Поэтому если я говорю о каких-либо гарантиях, то вы можете быть совершенно уверены: все обещанное случится в свой срок и своим порядком.

– Хорошо. – Женщина прикрыла глаза и положила руки на стол перед собой. – Кита пока останется здесь, а мы с вами завтрашним же утром отправимся в Майли и будем размышлять о том, что можно сделать в сложившейся ситуации. Но пока до утра еще далеко – давайте немного выпьем за удачу нашего нового дела!

Глава 11

Ночь Маттер провел в огромной спальне на втором этаже, где, как он сразу же понял, ничего не меняли столетиями. Здесь царил дух старого, замшелого Юга: растрескавшиеся деревянные панели, истертые ковры и какие-то пейзажи в гипсовых рамах. Посреди комнаты возвышалось дубовое господское ложе с четырьмя шестами, на которых должно было крепиться покрывало, защищающее от кровососущих, а у дверей – кровать попроще для слуги-телохранителя. В прежние века южные владетели никогда не рисковали спать в одиночестве.

Несмотря на отвратительно мягкую перину, в которую он провалился, как в болото, спал Маттер вполне сносно. Васко разбудил его через полтора часа после рассвета.

– В доме тихо, – со свойственной ему иронией сообщил старый слуга, – по-моему, даже охрана дрыхнет.

– Я так не думаю, – ответил Маттер и слез с кровати, едва не угодив при этом ногой в ночную вазу. – Госпожа Ламма относится к своей безопасности достаточно серьезно, можешь мне поверить. Но кухня – кухня точно спит?

– Можете не сомневаться, – вздохнул Васко.

Маттер умылся в бронзовом тазу, оделся и достал из поданного Васко саквояжа курительные принадлежности. Спустившись вниз, они подошли к дверям главного входа – слуга бесцеремонно откинул два тяжелых затвора, потом потянул вниз ручку. Поток холодного воздуха заставил князя немного поежиться. Утро было сумрачным, над парком, рассмотреть который вчера не удалось из-за тьмы, кружили большие серые птицы. Откуда-то явственно тянуло торфяным дымком.

– Интересное местечко, не правда ли, Васко? – процедил Маттер, раскуривая трубку. – Приходилось тебе бывать в таких усадьбах?

– Честно говоря, ни разу. Человек я городской, да и Юг, знаете ли…

– Да. Именно что Юг.

Сейчас, в свете утра, старинный дом оказался даже больше, чем вчера. Больше и – старше. Подняв голову, Маттер с изумлением увидел на камнях второго этажа старинные выбоины от мелких ядер: вероятно, пару столетий тому усадьба пережила одну из характерных южных драм, и дело зашло весьма далеко. Он много слышал о вражде между владетельными родами, вражде, длившейся порой десятилетиями. Зачастую такие конфликты продолжались до тех пор, пока одна фамилия не уничтожала другую до последнего, включая старух и младенцев.

«Интересно, – подумал князь, – уцелело ли тут хоть что-то из старой библиотеки? Таких усадеб осталось совсем мало, а скоро они исчезнут совсем, и будущие историки станут рвать в отчаянии волосы…»

В доме тем временем началось какое-то шевеление. Где-то на задах хлопнула дверь, потом над трубой кухонной печи показался дым – очевидно, проснувшиеся кухарки принялись готовить завтрак. Маттер молча хлопнул по плечу Васко, который меланхолично глядел в серое небо, и указал ему на дверь.

– Иди буди наших, – распорядился князь, когда они вернулись в спальню. – Я пока посижу тут, не бродить же мне где попало. Надеюсь, – добавил он в спину слуге, – госпожа хозяйка уже поднялась, ибо в животе у меня бурчит, словно у старого крылатого кита…

«В следующий раз, – с досадой сказал он себе, – отправляясь куда-либо, нужно брать с собой хотя бы пару окороков. Хотя кто мог подумать, что госпожа Форар приведет меня прямиком к той, кого я ищу…»

Он уставился на старинный пейзаж, висящий над кроватью. Художник работал в забытой уже манере «хайхэн»: множественные грубоватые мазки придавали картине некое подобие объемности. Маттер никогда не увлекался живописью, но эта работа заставила его мечтательно улыбнуться – одинокий храм над речушкой, далекая голубая роща… интересно было бы побывать в таком месте. Мысленно он снова возвращался к разговору с Элидой, закончившемуся далеко за полночь. Маттер видел, что она не хотела говорить о Седже Терсио при своей подруге, но понимал: дела складываются таким образом, что иного выхода, кроме как довериться ему, у госпожи Ламма уже нет.

И она это понимала не хуже его.

Появление в Майли людей Братства, да еще и нападение на контору Киты Форар, которая, по большому счету, ни в каких серьезных делах не участвовала, меняло для него многое. Маттер пока еще не знал, что именно оказалось настолько важным для Братства в совершенно ерундовом разделе имущества, которое было проведено через госпожу Форар, но отчетливо чувствовал некую связь между всеми этими событиями, начиная с той самой беседы между Терсио и принцем Инго.

«А деньги ли? – вдруг спросил он сам себя и, отойдя от стены со старинным пейзажем, повернулся к окну. – А если они ищут вовсе не деньги, но что-то более значимое?..»

Через неплотно закрытую слугой дверь до его ушей донеслась какая-то возня, потом Маттер услышал веселые голоса; с кухни на первом этаже потянуло горячим, только что испеченным хлебом. Князь невольно сглотнул. Теперь он и вправду почувствовал себя голодным.

Прокляв все на свете, Маттер распахнул саквояж, таскать который было обязанностью Васко, вытащил большую флягу, в ней оставалось еще немного сладкого крепкого вина, и сделал пару глотков. Ему стало легче, но при мысли о том, что Элида, скорее всего, просыпается очень поздно, Маттер снова начал закипать.

Самым противным в этой ситуации было то, что прислуге и охране завтрак подавали как положено… а вот ему, хозяйскому гостю, оставалось только ждать – да хоть до полудня!

Дверь спальни неожиданно распахнулась, и на пороге возникли Васко с Хадденом.

– Доброго вам утра, господин князь, – прищурился наемник. – Горничная госпожи хозяйки велела передать, что ее милость уже проснулись и готовятся к завтраку.

– Наконец-то! – выдохнул Маттер. – А вы, негодяи, уже успели набить себе животы вместе с прочими?

– Ни в коем разе, – вздохнул Хадден. – Мы храним вам верность до последнего, э-ээ…

– До желудочных колик, – с обычной своей невозмутимостью помог ему Васко. – Хотя на кухне уже полным-полно всякой еды. Как я понимаю, кормят в этом доме весьма солидно. Без лишней, так сказать, экономии.

В ответ Маттер только махнул рукой.

– Я пойду на воздух, – решил он. – Эрмон уже встал?

– Разумеется, – кивнул Васко. – Прикажете позвать его?

– Нет… пусть себе умывается, он это любит.

К счастью, завтрак начался намного раньше, чем предполагал мрачный и голодный князь Маттер: он не успел даже выкурить трубку, как на каменном пороге появился верный Васко.

– Велено звать, – сообщил он.

Завтракать подали не в зале, а на зимней веранде, расположенной позади правого крыла дома. Веранда, сейчас лишенная оконных рам, выходила на аккуратный сад, полный фруктовых деревьев. Элида встретила гостя серебряным подносиком, на котором стояла рюмка с какой-то настойкой. Маттер понимающе улыбнулся, выпил и только после этого сел за стол.

– Необходимые для поездки вещи уже собраны, – сообщила ему хозяйка. – Так что долго ждать меня не придется.

– Я ценю деловой подход, – кивнул Маттер. – Госпожа Кита, как я понял, пока остается здесь?

– В городе ей появляться не следует. Я съезжу в ее контору, попытаюсь навести там порядок, к тому же нужно предупредить ее помощницу, что пока работы не будет.

– Это надо сделать в первую очередь, но одну я вас не отпущу. С вами поедет мой телохранитель – тот, что предстал перед вашим взором в лохмотьях… Он человек опытный, и, главное, в Майли его никто не знает. Потом он привезет вас в гостиницу, где мы остановились, и мы займемся нашими делами более плотно.

Элида понимающе наклонила голову.

– Вас беспокоит этот налет, – утвердительно произнесла она.

– Еще бы, – ответил Маттер. – И, знаете, сейчас он тревожит меня даже больше, чем вчера, поэтому я очень попрошу вас, госпожа Кита, сидеть здесь тише мыши и никуда не высовываться. Тот старый негодяй, переодетый женщиной, очень не хотел быть узнанным. Но кем? Очевидно, в Майли его очень хорошо знают… или же знали когда-то. И, несмотря на это, он в городе и настроен весьма решительно.

– Но кто мастер смерти? – внезапно произнес Эрмон, не обращаясь ни к кому конкретно.

Маттер перестал жевать. Кита бросила на Яна взгляд, полный ужаса, но тот спокойно смотрел себе в тарелку, так, словно ничего не произошло.

– Я знал двоих, – выдавил наконец Маттер, когда тишина за столом стала удушливой, – и оба были стариками уже тогда, лет двадцать пять назад. Впрочем, когда-то их было не так чтобы мало… Логично предположить, что кто-то из старых мастеров сумел передать свои знания ученикам. Но при этом подобных умертвий Пеллия не знает уже много лет. Все стало удручающе примитивно: красота игры, точнее, красота ужаса, внушаемого мастером смерти, сейчас никому не нужна. Нет, я бы так сказал, ценителей, вымерли все.

– Да защитят нас луны от таких красот, – прошептала Элида. – Я много читала о наемных убийцах древних времен. Скрыться от настоящего профессионала было почти невозможно…

– Но его можно было убить. – Князь отодвинул от себя пустую тарелку и с поклоном встал: – Мы будем готовы выезжать через несколько минут. До свиданья, госпожа Кита. Надеюсь, в скором времени мы снова встретимся, и тогда вам уже ничто не будет угрожать.

Васко погрузил в машину саквояж с вещами князя. Сейчас они с Хадденом стояли возле «Клемма» и беседовали, неторопливо пуская дым из трубок. Эрмон забрался на место водителя, запустил двигатель, потом спрыгнул на мощенную булыжником дорожку.

– Я ляпнул не к месту, командир? – спросил он Маттера.

– Очень даже к месту, – отозвался тот. – У меня стали появляться кое-какие мысли: похоже, утренний голод здорово прочищает мозги.

* * *

Когда «Клемм» отъехал от ворот старинной усадьбы на полсотни шагов, Элида Ламма приподнялась на диване и посмотрела в овальное заднее окошко. Маттер готов был поклясться, что она подавила горестный вздох. Чувствуя себя неловко, князь отвернулся, глядя через окно правой задней двери на унылый пейзаж Кроди. Лучшие годы городка явно растаяли в тумане минувших эпох, и сейчас он имел весьма облезлый вид.

Перевалив через мост, Ян прибавил ходу. Маттер видел, как Васко, сидевший теперь спереди, – места там хватало, – вытащил из кармана флягу в чехле из черной кожи и предложил ее Хаддену. Тот благодарно поднял вверх руку, а Эрмон, глянув на него, что-то сказал, и все трое затряслись от смеха. Слышно их не было – усевшись в машину, Маттер задвинул стекло, отделявшее заднюю часть кузова от водительского отсека.

– Я не хочу, чтобы Кита оказалась замешана в наши с вами дела, – услышал он негромкий голос женщины и резко повернулся к ней:

– Я понимаю вас… но она уже в деле, и изменить тут нельзя ничего.

– Можно, – Элида мотнула головой, в глазах ее снова вспыхнули так изумляющие Маттера искры. – В Майли есть люди, которые охотно помогут ей скрыться на некоторый срок – или, может быть, вообще покинуть город.

– Все это так, – вздохнул Маттер, – но я до сих пор не сказал вам главного.

– В этом нет необходимости. Я догадалась сама. Седж заключил сделку с принцем?

– Вы меня поражаете, дорогая… Нет. Его только лишь видели с принцем, но этого, как вы понимаете, оказалось достаточно. В прежние времена такого опасного принца, скорее всего, сослали бы в далекий островной храм, а то и просто траванули, но сейчас у нас другая эпоха, поэтому сюда отправили известного ловкача и негоцианта князя Маттера. Мне уже приходилось заниматься делами, связанными с весьма деликатными интересами Трона, так что в моих полномочиях вам сомневаться не следует.

– Ходят слухи, будто вы связаны с главой Серебряного покоя, – прищурилась Элида, – и что он покрывает некоторые ваши не совсем благовидные сделки. Глядя на вас, князь, я начинаю думать, что дурачина Седж на самом-то деле не сойдет вам и в подмастерья.

– Всему свое время, – рассмеялся Маттер. – Когда-нибудь я расскажу вам о своей жизни – и, клянусь, это будет интересная история. Но сейчас нам нужно думать о вещах куда более насущных. Кита выдала вам ключи от конторы?

– Не только ключи. Она выписала на мое имя доверенность на временное ведение дел, и двое моих слуг этот документ заверили. Так что, когда я встречусь с дознавателями Стражи – а я с ними встречусь, это уж как боги прозорливы, – наседать на меня никто не осмелится. Кита вела дела многих почтенных семейств, причем кое-какие из этих дел требовали особой тонкости в обхождении: в Страже об этом тоже знают. Так что…

– И все же я отправлю с вами Хаддена, – приказным тоном заявил Маттер. – Если у кого-то возникнут вопросы, вы спокойно назовете его слугой своего старого друга, и вся недолга. Когда вы закончите в конторе, он отвезет вас в гостиницу, где я остановился.

Элида кивнула, соглашаясь.

…Едва «Клемм», миновав фабричный квартал Баллес, начал подниматься на Крепостную гору, князь Маттер внезапно изменил свое решение.

– Ян! – позвал он, сдвигая в сторону стеклянную перегородку. – Езжай на улицу Медной подковы и встань за квартал от дома госпожи Форар.

– За квартал?.. – немного удивленно переспросила Элида.

– Вы останетесь здесь, – отрезал Маттер. – Я передумал.

– Но…

– Мастер смерти… – прошипел князь, глядя ей в глаза. – Потом, потом!..

Эрмон остановил машину возле пологого поворота, из-за которого был виден только край приютской ограды, и Маттер торопливо принялся снимать с себя куртку.

– Хадден, отдай мне свой сюртук, – распорядился он. – А ты, Васко, одолжишь мне шляпу… ждите меня здесь: если я не появлюсь через полчаса, предпримете вылазку. Но не раньше, ясно?

Васко тяжело вздохнул и выбрался на тротуар, чтобы Хадден мог снять поношенный сюртучок, выданный ему в доме Элиды.

– Все-таки лучше бы туда пошел кто-нибудь из нас, – произнес он.

– Ты и понятия не имеешь, на что нужно смотреть, – куснул губу Маттер. – Так что сиди уж пока здесь, старый забияка… Вы, госпожа моя, – повернулся он к женщине, – тоже сидите тут, в машине. И ни шагу, ни шагу!

За поворотом ему открылся короткий прямик, на котором находился дом Киты, окруженный довольно вычурными пятиэтажками – дальше улица снова поворачивала, на сей раз налево; на противоположной стороне находился упрятанный в глубине густого парка приют. Маттер шел не спеша, делая вид, что более всего озабочен, как бы не вступить в одну из многочисленных луж, что остались после ночного шторма. Широкополую шляпу Васко он нахлобучил на голову так, что лица его было не разглядеть при всем желании. Не доходя до дома с соколами десятка шагов, князь все-таки влез в лужу и остановился, стряхивая воду с башмака.

Как следовало ожидать, входная дверь была опечатана шнурами с восковыми цилиндрами, на которых красовалась эмблема Стражи.

Маттер равнодушно поднял голову, полюбовался окном, которое сыскные чины уже забили желтым листом фанеры, и снова вступил в очередную лужу. Это обстоятельство привело его в неистовство: отпрыгнув, князь плюнул и поспешно перебрался на противоположную сторону улицы, под приютскую ограду, где, как всегда, торчало с полдесятка нищих. Там он присел на каменный фундамент забора, стащил с правой ноги башмак и раздраженно ощупал мокрый носок, а потом, сдавленно бормоча проклятья, снова обулся и побрел к повороту.

Спустя четверть часа, обогнув территорию приюта, князь вернулся к машине.

– Контора опечатана, – сообщил он побледневшей при его словах Элиде. – Стража, как видите, там уже побывала, так что теперь беспокоиться об этом не стоит. И еще, – он повернулся к своим людям, – в подворотне два соглядатая. Не знаю, чьих.

– Стража? – поднял голову Хадден.

– Не похожи, разве что здесь нанимают на службу людей, которые полжизни провели за океаном.

– Следовательно, Братство, – выдохнул Васко.

– И в этом я теперь совершенно не уверен. Едем в гостиницу, Ян, да поживее! Дело запутывается настолько, что я не знаю, за что хвататься. Сдается мне, нам придется искать себе более безопасный закуток: «Гусиный клюв» теперь слишком открыт ветрам. Хадден! Отправляйся домой, вымойся и переоденься, да не забудь потайной доспех. Через два часа ты должен быть в «Клюве». Захвати с собой походный комплект белья и все, что нужно в таких случаях.

– Слушаюсь, ваша милость!

Наемник соскочил с подножки, и Эрмон включил первую скорость.

– Что вас так взволновало? – тревожно спросила Ламма, когда мощный «Клемм», урча мотором, помчался в сторону крепостных башен, нависавших над склонами холмов.

– Я отвечу чуть позже, – помотал головой Маттер. – Пока могу сказать одно: очень хорошо, что я не пустил вас туда… Я разглядел двоих, но нельзя исключать, что на самом деле их намного больше.

– Кого – их?

Маттер только дернул плечом. В его голове крутилось слишком много вопросов, на которые он пока не имел ни единого ответа. Машина тем временем мчалась с огромной скоростью – водил Эрмон почти виртуозно и при необходимости умел просочиться даже через плотный уличный поток. Как только «Клемм» остановился возле входа в гостиницу, князь выскочил наружу и принялся отдавать распоряжения:

– Васко, бегом к почтарям, спросишь, не пришел ли ответ на мою депешу. На обратном пути зайдешь на кухню, возьмешь большое блюдо закусок. Ты, Ян, сдавай машину и заодно узнай адреса ближайших прокатных контор – этой ночью нам потребуется что-то другое, но не менее мощное.

– Э-э-э?.. – промычал навигатор, указав на здоровенный кожаный чемодан с вещами госпожи Ламма, притороченный к специальной решетке в задней части кормы «Клемма».

– Это я возьму сам, – отмахнулся Маттер. – Делай, что тебе говорят!

Возиться с чемоданом ему, понятно, не пришлось: едва он отстегнул застежки ремней, к машине подскочили двое гостиничных носильщиков, за которыми спешил знакомый бородач в шестиугольной шапке.

– Ах, да что ж это вы сами-то, ваша милость, – запричитал он, подгоняя носильщиков пинками, – куда ж это годится для такого гостя…

– Мои люди заняты более срочными делами, – Маттер протянул ему монету и нахмурил брови, – а я не привык терять время на церемонии: мои негоции имеют большое значение для всего королевства. Велите пока принести в мой номер коллекцию старых вин. Это все.

Он элегантно протянул Элиде правую ладонь, и они скрылись в дверях гостиницы. Администратор, слегка наклонив голову, смотрел им вслед широко раскрытыми глазами.

– Вот уж гость так гость, – пробормотал он. – Вот она, настоящая кровь, не то, что эти наши короеды из глухомани!

В номере Маттер быстро переоделся и вышел к Элиде, сидевшей у окна кабинета.

– Коллекцию вин уже занесли, – меланхолично произнесла она, – я велела оставить там, возле дверей.

– Отлично. – Князь нетерпеливо щелкнул пальцами – голова его была сейчас занята совершенно другим. – Умоляю простить… я… м-м-м… – Он распахнул небольшой буфет, достал два бокала, поставил их на столик возле своей гостьи; тем временем за спиной у него щелкнул замок, и в гостиной раздались знакомые шаги Васко.

– Что там? – крикнул Маттер, оборачиваясь.

– Депеша прибыла, – спокойно ответил слуга.

Он вошел в кабинет, неся в одной руке корзинку со всякой снедью, а в другой – плотный коричневый конверт с печатями королевского почтового ведомства. Князь нетерпеливо вырвал у него конверт, разодрал его вдоль и уселся за стол.

– Принеси вина, – приказал он, всматриваясь в колонки цифр, отпечатанные на тонком листе бумаги. – Там где-то… там все вина стоят. Неси и… открой, что госпожа скажет.

«1. Ни о какой следственной группе столичной Стражи, официально отправленной в Майли, информации мы не имеем. По всей видимости, такой отправки не было: лгать в ответ на прямой запрос нашего ведомства они, с учетом ситуации в столице, не стали бы ни при каких обстоятельствах.

2. Путем опроса трех не пересекающихся (агентурно) информаторов удалось достоверно выяснить следующее: неделю назад в Майли выехал с частным визитом господин старший дознаватель Риро Такари, барон младшей ветви дома Айдель с острова Корн. Цель его поездки неизвестна; отпуск он при этом не оформлял. Репутацию старшего дознавателя Такари принято считать безупречной, однако, по нашим данным, он имел (и, вероятно, имеет доныне) достаточно сомнительные связи с банковским домом «Лакли», широко представленным в южных провинциях.

3. После совещания с нашими информаторами (Град, разумеется) я принял решение лично доложить Господину Конюшему Левой стороны о ситуации с принцем. По результатам доклада, было выработано следующее решение: делу дать статус «особого, для высшего блага и безопасности Трона», князя же Маттера Лоттвиц-Лоер-и-Гасарпаар срочно уведомить о предоставлении ему временных полномочий Тронного Секулятора 1-го разряда с правом принятия «внесудебных решений» в отношении любого пеллийского подданного, за исключением Персон Крови.

Обо всех значимых подвижках в деле прошу докладывать при первой возможности.

Э.Д.»


Маттер скрутил бумагу в трубочку и достал из кармана зажигалку.

Ему случалось пересекаться с дознавателем Такари, так что Энгард зря дал себе труд писать о его репутации. Господин Риро отличался сложным, чтобы не сказать гнусным, характером. С одной стороны, его знали как талантливого сыскаря, способного, если надо, достать преступника со дна морского, а с другой – мало кто в столичной Страже был так искушен в шантаже и тонком искусстве махинаций с использованием служебного положения.

Впрочем, были у него и положительные качества: Такари никогда не сдавал своих и не подставлял тех, кому дал гарантии защиты.

Князь разогнал рукой дым от сгоревшей бумаги и поднял глаза на свою гостью.

– Еще раз прошу меня извинить, – пробормотал он. – Обстоятельства меняются прямо на ходу. Но пока что у нас есть время перекусить и обсудить наши с вами дальнейшие планы. Я так понимаю, что у вас есть некие связи, позволяющие выяснить нынешнее местонахождение Седжа Терсио?

Элида согласно наклонила голову.

– …Но при этом раньше вы не решались встретиться с ним?

– Это не имело смысла, – тихо ответила женщина. – Если он сейчас в Майли, то нам помогут найти его. По крайней мере, я на это надеюсь.

– Хорошо, – Маттер придвинул доставленное из ресторанной кухни блюдо с сырами и тонкими ломтиками жареной утки, налил в бокалы вино. – К вечеру я надеюсь получить кое-какие известия, а ночью нам нужно покинуть это место. Мне очень не нравится компания, напавшая на Киту. Эти люди кажутся мне все более и более странными… с ними что-то не так. Сперва я предположил, что в Майли прибыли представители Братства, сбежавшие в свое время из Пеллии, но теперь у меня стали появляться сомнения. Братство продержалось два столетия… и одна из причин этого явления – изворотливость и крайняя осторожность. Да, они убивали! Но только тогда, когда не оставалось никакого другого выхода. А уж пытать женщину-нотариуса, с которой вполне можно договориться, – ну нет, такого я себе представить не могу никак.

– Вы так хорошо знакомы с этими людьми? – искренне удивилась Элида.

– Был знаком, – вздохнул Маттер. – И достаточно тесно… Но в один прекрасный день увидел, что они заигрались. Есть уровень событий, на который простому смертному даже засматриваться не стоит, а они решили, что на этом уровне можно сыграть в свою игру. Хотя, конечно, я на самом деле очень многого не знаю, да и говорить мне об этом не хочется.

– В последние недели с Седжем у меня возникло такое чувство, будто он перестал видеть границы дозволенного, – произнесла Элида, без всякого аппетита жуя сыр.

– Вы говорили об этом.

– Я сказала не все. У меня были мысли о том, что у него вдруг появился некий покровитель, способный оградить его от любых неприятностей. Таких покровителей мало, не правда ли?

– И принц Инго вряд ли может быть отнесен к их числу, – Маттер прищурился и поскреб бороду. – Ему бы самому найти себе защитников…

«Самая невероятная из всех версий, – сказал себе он, смакуя терпкое старое вино, – что господин Терсио заручился поддержкой кого-то из людей, близких к Трону, и предложил несчастному принцу поработать «острием копья». Я бы даже мог в это поверить, но только не с Инго. Этот принц хорошо понимает, какова плата за подобную работу».

Долгая пеллийская история знала авантюристов, пытавшихся пробиться к самому верху при помощи Персон Крови – иногда даже тех, чьи права на престол выглядели попросту смехотворно. В большинстве случаев «острие» погибало первым…

Маттер уже раскрыл было рот, чтобы поделиться своими соображениями с Элидой, но тут в дверь осторожно поскребся Васко.

– Прибыл господин Хадден, – церемонно доложил он.

Глава 12

– Скажи мне, много ли ты знаешь о том деле с наемными убийцами, в котором участвовал твой покойный товарищ… этот, Тагмир? – поинтересовался Маттер, когда они с Хадденом, покинув гостиницу, двинулись вверх по улице.

– Кое-что, – пожал плечами наемник. – В то время я ошивался в столице, встречался с некоторыми из старых друзей – искал работу, но не вышло, и пришлось снова плыть за океан. Мы говорили об этой истории. Отис показал себя очень хорошо – ну да риска он никогда не боялся. Хотя я не сказал бы, что он был мне приятен.

– Это понятно, – перебил его князь. – Человек с моральными принципами в Стражу не пойдет. Меня интересует другое: ты слышал что-нибудь о том, кто руководил этой операцией?

Хадден остановился и потер лоб.

– М-м-м, – выдавил он. – Така… Таканно? Есть там у них такой. Говорят, человек жесткий. Я слышал, они здорово дружили с Отисом – ну, что-то вроде этого.

– Я так и думал, – вздохнул Маттер. – Риро Такари. Он сейчас здесь, в Майли, причем – с частным почему-то визитом. И Отис Тагмир, похоже, приехал вместе с ним. Мне нужно повидаться с этим дознавателем.

– Мы идем к нему?

– Мы идем в Управу местной Стражи. Там должны знать, где он.

– А если он?..

– Нет, у них так не бывает. Такари не брал отпуска, он приехал сюда, хоть и в секретном режиме, но официально.

Управа находилась буквально в четырех кварталах от «Гусиного клюва» – это Маттер выяснил, глянув на карту города, – так что брать извозчика он не стал. Небо быстро светлело, словно стремясь забыть про ночной шторм, в редких облачных просветах уже поблескивало голубым. Князь шел по щербатой уличной плитке, втягивая носом влажный теплый воздух, и в голове его сами собой возникали, наслаиваясь одна на другую, картинки из далекого прошлого: такие же южные города, овеваемые жаркими ветрами, порты, воняющие рыбой, дегтем и угольным дымом… и паруса, несущие его корабль далеко-далеко в океан.

Хадден шел на полшага позади, и, как мог заметить князь, сероватое небо также заставило его погрузиться в некую меланхолию. Не разговаривая, они перевалили через горбатый мостик над вяло текущими водами какого-то канала, и Маттер свернул налево. Здесь начинался малолюдный квартал, застроенный шести-семиэтажными домами, давно не знавшими штукатурки и покраски. Угольная копоть, проевшая весь Майли насквозь, причудливо вычернила некогда желтые и охряные стены. Пройдя по переулку до угла, Маттер остановился и указал своему телохранителю на вывеску питейного заведения:

– Подожди меня здесь. Не думаю, что разговор займет у меня много времени.

До Управы было уже рукой подать.

Серое пятиэтажное здание с трехстворчатыми, окованными железом дверями украшал королевский герб и под ним – перевитый колосьями пастушеский рог города Майли. По обеим сторонам рога красовались две рыбины как дань старым гербам, оставшимся в далеком прошлом вместе с ушедшими пеллийскими династиями.

Маттер толкнул левую створку дверей и тотчас оказался в большом помещении, наполненном гулом голосов. Справа от входа находилась зарешеченная будка, в которой сидели двое вооруженных стражников; они управляли турникетом из древнего темного дерева, который преграждал путь посетителям. За этим бревном, отполированным миллионами рук, Маттер видел множество клерков, снующих по кабинетам первого этажа или бегущих по двум широким боковым лестницам, что вели наверх. Картина эта была ему вполне знакома. Не утруждая себя лишними расспросами, он повернулся к дежурным в будке и потребовал бумагу. Старший смены, оценив посетителя одним-единственным взглядом, немедленно извлек откуда-то желтоватый казенный лист, протянул его князю, после чего застыл в позе почтительного ожидания.

Маттер достал карандаш и перстень с печаткой Серебряного покоя. Несколько коротких строчек, оттиск – и бумага вернулась в будку. Едва глянув на нее, старший замкнул контакт: где-то прозвенел звонок.

– Две минуты, ваша милость, – отчеканил стражник, когда у турникета затормозил мальчишка-посыльный в сером мундирчике.

Ответом ему был ленивый зевок.

Начальник службы сыска – а в том, что это именно он, сомневаться не приходилось, уж больно колоритен был этот громадного роста муж с бритой головой и мохнатыми, словно у крылатого кита, усами, – появился действительно через две минуты. Для своих размеров он двигался удивительно шустро.

– Ваш-ша светлость!.. – сыскарь изобразил поклон, и Маттер сразу понял, что делать это ему приходится нечасто. – Мне передали… огромная честь!.. Прошу, прошу за мной!..

Турникет немедленно поднялся. Начальник сыска снова попытался сломаться пополам, а потом широким жестом указал Маттеру на правую лестницу.

Кабинет находился на втором этаже. Впустив неожиданного гостя, усач тщательно затворил дверь и бросился к своему столу.

– Дорогих вин не держу, – забормотал он, – но все же…

– Не-ет-нет-нет, – отмахнулся Маттер и без приглашения уселся в бархатное кресло возле зарешеченного окна. – Времени у меня в обрез. Дело мое в том, что мне необходимо срочно повидать старшего дознавателя Риро Такари, – к слову, мы с ним давно знакомы, – а я ни сном ни духом, где он изволил остановиться.

– Господин Риро… – начальник сыска остановился в своей суете и вдруг стал очень серьезен. – Нет, я, конечно, дам вам адрес служебной квартиры, на которой его пришлось поселить, но…

– Но?.. Смелее, друг мой, я вас не съем.

– Но если ваша милость решит спросить меня, с какой целью он сюда прибыл, мне останется только развести руками…

Теперь серьезным стал и Маттер.

– Наливайте, что у вас там есть, – резко произнес он, – и поговорим без дураков. Такари прибыл один? Я имею в виду – официально один?

– Он прибыл вообще один, – зашевелил бровями начсыска и медленно достал из ящика стола запечатанный глиняный кувшин весьма недешевого вида. – Просто, э-э-э, один. При нем не было ни слуг, ни помощников.

– Ясно…

«Значит, про Отиса Тагмира он не знал и не знает, – понял Маттер. – К тому моменту, когда его труп забирали, дохлая личинка уже свалилась наземь, на нее не обратили ни малейшего внимания, следовательно, причина смерти неведомого бродяги также неизвестна. И Такари, возможно, об этой причине пока что не догадывается…»

– Вчерашнее происшествие на улице Медной подковы, возле приюта… каково ваше мнение по этому делу?

Сыскарь растерянно обвел глазами свой кабинет, тесно уставленный шкафами с бумагами, и на миг прикусил губу.

– Если там не было насильственных умертвий, то я…

– Вам даже не докладывали? Понятно, это отбрасываем. – Маттер протянул руку и взял с края письменного стола стакан, до краев наполненный темным вином. – Теперь откровенно: до вас доходили городские слухи об эмиссарах Братства, прибывших якобы из-за океана?

– Ох, ваша милость… – Начальник сыска осторожно присел на стул у торца своего стола, Маттер коснулся своим стаканом его, и они одновременно выпили. – Да, такие слухи до нас доходили. Не могу сказать, что я воспринимаю их всерьез, хотя среди моих людей…

– В Майли, говорят, видели одного авантюриста, который исчез лет так двадцать тому… да? И пропал он вроде как при странных обстоятельствах, не так ли?

– Даглан просто был убит, – фыркнул сыскарь. – И похоронен восемнадцать лет назад, ваша милость. И могила его есть. А теперь вернулся, и двое видели его точно. И выглядит куда хуже, чем с того света.

– Хуже?

– На человека непохож. То ли паралич его хватанул, то ли еще что – и сам дергается, и лицо… жуткая, говорят, у него теперь рожа. А раньше был вполне себе красавчик. Хотя, конечно, если он действительно за океаном болтался, так там что угодно произойти может.

– Вы знали Даглана раньше?

– Не слишком близко, ваша милость. Тогда я был молод, и к таким сложным делам меня не допускали. Даглан имел контакты в довольно высоких сферах, поэтому за ним наблюдали, но не более того.

– И представители этих самых «сфер» до сих пор занимают видное место в обществе, не так ли?

– И да, и нет. Некоторые фамилии пали окончательно, а кое-кто покинул Майли. За последние годы здесь многое изменилось, очень многое. Старая аристократия потеряла свое влияние в гораздо большей степени, чем, скажем, в Лидвиле или Ангрене, что вроде бы рядом… но у них все не так. Столица… – тут начсыска замялся, пытаясь подобрать наиболее нейтральный, с его точки зрения, термин, – в общем, столица присылала нам таких своих представителей, которые э-э-э делали все возможное для того, чтобы в Майли ехали люди с большими деньгами.

– Очень важный порт, – проронил Маттер. – Как могло быть иначе? Ни Ангрен, ни один из соседних городов никогда не имел такого значения для нашей торговли. Майли нужно было развивать любой ценой, да и сейчас эту задачу никто не снимает. Это вам непонятно? Да… меня иногда бесят такие рассуждения… Аристократия… – он вздохнул, мысленно ругнув себя за эту, пусть и короткую, вспышку, – так я и сам, знаете ли, аристократ, и не последних кровей. И что ж я, по-вашему, сижу в фамильном замке?.. езжу на охоту, играю в лимбо? Нет, я служу Трону, а это порой бывает больно. Больно, господин мой!

Усатый сыскарь растерянно захлопал глазами. Слова Маттера здорово напугали его, но он все же нашел силы продолжать свой рассказ:

– Даглан тогда имел дела с держателями довольно крупных капиталов… капиталов, в происхождении которых сомневаться не приходилось ни в малейшей степени. Но сохранять их становилось все труднее, поэтому некоторые люди, оказавшись в неприемлемой для себя ситуации, обращались к таким, как он. О Законе тогда уже не очень думали, ваша милость.

– Некоторые люди, – перебил его Маттер, – это всякие старые банкиры и «почтенные торговые династии»? Те, кто в итоге проиграл все свои шансы, цепляясь за древнюю привычку сидеть на мешках с золотом, окружив дом тройным кольцом охраны? Давайте называть вещи своими именами… Впрочем, вы можете не продолжать, мне уже все ясно. В один прекрасный день ваш Даглан ограбил с десяток замшелых баронов, инсценировал собственное убийство и удрал за океан. Так?

К немалому удивлению Маттера, начсыска энергично замотал головой.

– Ограбили как раз его, ваша милость. Он потерял все деньги – как свои, так и те, что были доверены ему в управление, и факт этот сомнения не вызывает, хотя история, скрывать не стану, довольно темная. А потом его убили… или не убили, не знаю уж, что там на самом деле было.

Князь снова вздохнул. Теперь собеседник казался ему куда тупее, чем в начале разговора.

– Этот Даглан имел тогда дела с банкирами из дома Роти? – резко спросил он.

– Роти, Роти… – сыскарь явно не помнил, о ком идет речь. – Не знаю, может, и имел. Фамилия, кажется, почтенная. Это вроде бы старый торговый дом?

– Это старый баронский род, – хмыкнул Маттер, вставая. – И на вашем месте я занялся бы им очень серьезно. Что-то у них там происходит. Ну да боги им в дорогу. Вы написали мне адрес?..

Маттер нашел своего телохранителя там, где и велел ему ждать себя; Хадден сидел за грязноватым столом у окна, задумчиво глядя на недоеденную гусиную грудку. Стакан вина, стоящий перед ним, был почти полон.

– Дерьмово здесь кормят? – сочувственно поинтересовался князь, садясь напротив него.

– Н-да нет, ваша милость, – вскинул голову наемник, – просто я не голоден. Ну, что у вас?

Князь молча протянул ему листок бумаги с криво накарябанным адресом. Едва глянув на него, Хадден поднял брови и покачал головой:

– Ну и местечко, я вам доложу…

– Это далеко отсюда?

– Не так чтобы очень, но не в том дело. Квартал к югу от старого рыбного рынка: мало того, что там какие-то руины, так и населены они… В общем, последнего разбора там горожане.

– Узнаю господина нашего Риро, – пробурчал Маттер. – Что ж, идем, старина, посмотрим, что ждет нас впереди…

Извозчика они нашли за знакомым уже мостом. Выслушав адрес, здоровенный детина в сером сюртуке поморщился и собрался уже мотнуть головой, но, увидев, как взлетели вверх брови князя, прикусил губу:

– До рынка довезу… но дальше, господа мои, ни за какие деньги не поеду, хоть режьте меня тут на месте.

Маттер протянул ему серебряную монету, и они с Хадденом забрались на просиженный диван экипажа.

– Я знаю, как пройти через рынок коротким путем, – негромко сообщил капитан. – Но вот дальше придется искать дом самим, потому что я бывал там всего два раза, и то уже в сумерках.

– У меня есть карта, – возразил Маттер.

– Я не думаю, что эти три кривые улочки на ней обозначены. Впрочем, давайте посмотрим.

Хадден оказался прав: кварталы за старым рыбным рынком, который давно уже потерял свое значение и превратился в одну из городских клоак, на карте Майли выглядели просто неровным серо-зеленым пятном. Маттер выругался. Картографией в Пеллии ведала особая коллегия, подчиняющаяся непосредственно Тронной Канцелярии, а уж там служили педанты, каких мало. Свое дело они знали туго, так что на пеллийских картах «белых пятен» почти и не осталось; тем более странно было видеть такое безобразие на карте одного из старейших южных портов.

Впрочем, сказал себе раздраженно князь, здесь можно узреть еще и не то…

Извозчик ехал довольно долго: огибающие порт улицы оказались плотно забиты транспортом, по большей части – тяжелыми паровыми тягачами, которые шли к восточным выездам из города. Во влажном воздухе дым двигателей казался каким-то особенно вонючим.

– Угли тут дерьмовые, что ли? – пробормотал Маттер, когда их накрыло очередным серым облаком.

– Все проще, – помотал головой Хадден. – В порту водители загружаются «нижним» углем, который сбрасывают приходящие из-за океана пароходы – ну то есть пылью фактически. Машина идет плохо, дымит жутко, но им плевать: важно, что на этих помоях они экономят не одну сотню, а скорость – дело десятое. На подъем тянет, да и ладно!

– Хитрецы, – сплюнул в сторону князь. – Хотя их, конечно, можно понять. Пароходные механики чистят бункера, а «нижний», в принципе, тоже горит. Но я бы на таком ездить не стал: решетки потом драить – из шкуры вылезешь.

Ворота рыбного рынка появились довольно неожиданно: только что пролетка шла мимо старенького храмового парка, одного из многих в этой части города, как вдруг зелень осталась за спиной, а впереди возникли серо-коричневые силуэты древних торговых рядов, обнесенные низким кирпичным забором, в котором там и сям зияли поросшие растительностью проломы.

Маттер вежливо поблагодарил возницу и спрыгнул на кривую брусчатку. Собственно, от самих ворот остались лишь два столба из почерневшего кирпича: высокие, когда-то солидные, они выглядели одним из символов того настоящего Майли, от которого сейчас осталась одна только тень.

– Да, – уловил его мысль Хадден, – когда это все строилось, рыботорговцы были весьма привилегированным цехом. Большие были люди. И те дома, – он показал рукой направо, где за рынком виднелись поржавелые железные крыши со множеством печных труб, – тоже не из дешевых были.

Маттер ответил ему кривой понимающей усмешкой. Он не испытывал особого пиетета к былым достижениям господ рыботорговцев этого города. Говоря попросту, данный этап великой пеллийской истории его не интересовал.

Хадден уверенно повел своего хозяина мимо полуразрушенных торговых рядов с каменными прилавками, за которыми кое-где шла какая-то сомнительная торговля. Основная масса коренных обитателей рынка представляла собой вдребезги пьяных оборванцев; многие бросали на князя недоуменные (а порою довольно хищные) взгляды, но он не обращал на них ни малейшего внимания.

За долгие десятилетия странствий по планете князю Маттеру случалось бывать в таких местах, рядом с которыми старый полузаброшенный рынок в Майли выглядел просто королевским парком.

Они выбрались с территории рынка через пролом в заборе, обильно загаженный и воняющий мочой. Все так же молча Хадден махнул рукой и свернул направо, туда, где за углом начиналась неровная узкая улица, застроенная по обеим сторонам кирпичными домами в три-четыре этажа. Стены их были закопчены до черноты, окна не мылись, наверное, не один десяток лет. Некоторые входные двери подъездов висели на последней петле, а кое-где они отсутствовали вовсе. Из темных подворотен несло гнилью.

Прохожие, выглядящие если и чище базарных пьянчуг, то лишь ненамного, попадались редко. Дойдя до перекрестка, Хадден остановился.

– Вот налево нам или направо – этого я совсем не знаю, – сообщил он. – И спросить не у кого.

– Положимся на судьбу, – дернул плечом Маттер и свернул налево. – Нам нужна 2-я Якорная – пойдем по кругу.

Через две сотни шагов они выбрели на Якорную 1-ю, а потом, дав крюка, нашли и 2-ю. Искомая улочка выглядела чуть приличнее остальных, во дворах даже виднелись фруктовые сады, не отличающиеся, впрочем, особой ухоженностью. Маттер остановился возле пятого номера и снял шляпу, чтобы сподручнее было чесать затылок.

– Квартира восемь, – пробормотал он. – Это, значит, под крышей… а вход тут со двора, что ли?

Подворотня с проваленной и заросшей мхом брусчаткой вывела его в узкий длинный двор. С правой стороны его стоял одноэтажный флигель, увитый полудиким виноградом, а с левой – разломанный древний нужник и какие-то деревянные сараи. Заканчивался двор низким кирпичным забором, на который навалилась стволом узловатая груша.

Из распахнутых окон второго этажа доносились гнусавые завывания какого-то старика-молельщика, нараспев читающего «Столп Греха», а на третьем, по всей видимости, наливали и закусывали. Окна обеих квартир четвертого этажа были закрыты. Морщась, Маттер обошел лужу у входа в подъезд и нырнул в тухлый сумрак.

Здесь здорово пахло мышами.

На площадку четвертого этажа Маттер с Хадденом взобрались настолько тихо, насколько это оказалось возможным – к счастью, лестницы тут были не деревянные, а каменные. Первым делом князь внимательно прислушался к тому, что происходило за дверью седьмого номера, но там, по всей видимости, никого не было. Утвердительно кивнув головой, он переместился к номеру восемь, в котором должен был квартировать господин столичный дознаватель.

Сперва князь решил, что того тоже нет – в конце концов, это было бы вполне логично, да и ехал он сюда, в общем-то, наудачу, – но потом вдруг отчетливо расслышал звонкий щелчок зажигалки и мягкие шаги где-то в глубине дома.

– Встань на лестнице, пониже, – приказал он наемнику. – Я почти уверен, что сейчас будет шумно.

– Он псих, что ли? – скривился Хадден, но все же послушно спустился на пару ступенек вниз.

– Я посмотрел бы на тебя в его ситуации, – фыркнул Маттер.

Прежде чем постучать – звонка тут не было и в помине, – князь быстро заглянул в большую замочную скважину на двери. Разглядеть что-либо внутри квартиры он не надеялся, его интересовало другое. Скважина была достаточно велика… Маттер достал из кармана блокнот, карандаш и быстро набросал несколько строчек, а потом, вырвав листок, скрутил его в трубочку.

И тогда только стукнул по облупленной коричневой двери.

Ответом ему была тишина, а потом он услышал звук взводимого пистолета.

– Господин Риро! – гаркнул Маттер. – Когда-то мы с вами были вполне знакомы!

С этими словами он ловко пропихнул записку в замочную скважину и тут же отпрянул в сторону, прижавшись спиной к стене.

К немалому его изумлению, выстрелов не последовало. Напрягая слух, Маттер различил слабое шуршание за дверью, а после – два шага.

– Если вы тот, за кого себя выдаете, подайте голос еще раз, – глухо донеслось из-за двери. – Голоса своих друзей я не забываю никогда.

– Да я это, я! – засмеялся Маттер. – Господин мой Риро, я понимаю, что уж меня-то вы ждали тут в самую последнюю очередь и даже прошу прощения за свой… э-э-э визит, но оружие вы лучше уберите, ладно?

– Убрал уже, – со смехом фыркнули за дверью, и Хадден услышал щелчки отпираемых замков. – Тем более, что, – добавил дознаватель, распахивая наконец дверь, – что не очень-то я бы тут пострелял: изнутри, как видите, привинчена стальная плита. А вы думаете, чего вдруг я забрался в эти дебри? Нет, господин князь, старый Такари кто угодно, но только не простак…

На вид, однако, господин дознаватель совсем не казался старым, скорее, возраст его можно было назвать «неопределенным». Виной тому было как его странно мальчишеское, хоть и оснащенное лукавыми морщинками лицо, так и общая субтильность, делавшая Такари похожим на танцора-канатоходца.

Встреча с князем Маттером, похоже, не столько встревожила, сколько обрадовала его; для Хаддена это было удивительно.

– Вас я, конечно, и впрямь не ожидал, – говорил Такари, когда гости вошли в просторную квадратную прихожую. – Но догадываюсь, что по пустякам вы бы искать меня не стали… да и сюда б вы не приехали, правда? Ну, проходите, проходите! В кухне достаточно света и вполне уютно…

Два окна большой кухни выходили на улицу, точнее – на ржавые крыши квартала. Господин Риро смахнул с круглого стола несколько свежих городских газет, споро достал из буфета пару графинов, бокалы и поднос с печеньем и жареными пирожками.

– Прошу, прошу, – пробормотал он, указывая на кресла, обтянутые уютной шерстяной тканью.

Маттер сел и с улыбкой оглядел обстановку, которая совершенно не соответствовала убогости дома. Квартира явно недавно ремонтировалась, и вложили в нее изрядно: на стенах обои из остромодной «шелковой» бумаги, клетка потолочных балок покрыта дорогим желтоватым лаком, мебель кажется старой, но на самом деле изготовлена совсем недавно, так же, как газовая печка из особой «малахитовой» стали, способной держать тепло гораздо дольше, чем чугун. По всей видимости, господин Такари имел в Майли какие-то связи, позволившие ему занять это убежище, расположенное в нищем и разбойничьем квартале отнюдь не из экономии.

Дождавшись, когда хозяин сядет за стол, Маттер чуть церемонно вздернул подбородок, указывая на капитана:

– Мой телохранитель и наперсник господин Хадден… в прошлом имел честь служить в одном полку с покойным Отисом Тагмиром из дома Лэраас.

Риро Такари будто вздернуло в кресле. Дружелюбная улыбка слетела с его лица, он мгновенно постарел на десяток лет; сейчас он смотрел на Маттера, как на демона с той стороны бытия, и пальцы его чуть слышно скребли по столешнице.

– Что вам известно о его смерти? – просипел он каким-то чужим, придушенным голосом.

– Только способ, – негромко ответил Маттер. – Его убила личинка маросс.

Дознаватель горько вздохнул. Хадден видел, что ему нелегко было взять себя в руки, но господин Риро справился с этой задачей весьма быстро. Жуткая маска покинула его лицо, он снова был самим собой.

– Значит, сомнений быть не должно, – пробормотал он, глядя в пустоту. – Их время вышло. Но каким образом в это дело влезли вы, дорогой князь? Насколько мне известно, ваша милость никогда и ничего не делает просто так!..

– Неслучайная случайность, – скривился Маттер. – И поверьте, я сейчас совершенно искренен с вами. Покойник был вашим другом?

– Мои дети выросли у него на руках. Вам не понять, каким он был человеком… Тагмир не знал страха, но в основе его храбрости всегда лежал расчет. Расчет, иногда непонятный даже мне. И вот нашелся ублюдок, способный все разрушить… Боюсь, Тагмир знал, что это случится, но все равно пошел своим путем. Он приехал в Майли сам – это мне уже пришлось догонять его, когда я понял, что к чему.

– Кто мастер смерти? – резко спросил князь, и Хадден вдруг поймал себя на мысли, что резкость эта кажется сейчас неуместной.

Риро Такари ответил далеко не сразу. Какое-то время он сидел, уставившись в густо-коричневую поверхность столешницы, и только медленно шевелящиеся пальцы выдавали его состояние. Потом он заговорил – глухо и не всегда разборчиво:

– Это очень давняя история. Даже я не знаю всех ее подробностей, только разве что те, с которыми мне пришлось столкнуться в процессе расследования, но я слышал, что все это каким-то странным образом связано с южной ветвью семьи Отиса Тагмира… Восемь лет назад Тагмиру удалось взять след одной банды, которая сводила с ума всю столичную Стражу. Обычно наемные убийцы не задерживаются на одном месте подолгу, если находятся заказчики, а это бывает не так уж редко, остальное становится делом несложным. Эти же работали прямо у нас под носом, причем работали виртуозно – как минимум пять или даже шесть лет. В большинстве случаев заказ выполнялся таким образом, что Стража не имела оснований для расследования. Самоубийства или несчастные случаи… мы могли только догадываться, что там происходило на самом деле. У них было два промаха – Когген, подрядчик-мостостроитель, и Ридл, биржевой игрок, связанный с южными земельными бумагами, но даже и там нам не удалось продвинуться ни на полшага. Мы вышли на заказчиков, мы прижали их, но доказать ничего было нельзя, и, главное, все это нисколько не приблизило нас к исполнителям. Потом были еще смерти, были подозрения, переходящие в уверенность. Что толку? Я понимал – это не просто банда ловких убийц, нет, нам противостоит группа, в которой каждый знает свою роль и играет ее совершенно виртуозно, при этом сами участники представления встречаются, скорее всего, весьма нечасто. С таким подходом к делу Стража еще не сталкивалась никогда. Это был тупик, мы не знали, что делать. Ситуация становилась совершенно унизительной. И вот тогда ко мне пришел Отис с очень интересной мыслью, которая сначала показалась мне довольно странной, но потом я понял, что он прав. Тагмир давно увлекался историей Династических войн, – что-то у него там было глубоко личное, о таком не расспрашивают, – и вот он рассказал мне про одного князя, имевшего очень мрачную репутацию. По слухам – тогдашним слухам, конечно же, – князь располагал двумя группами специально отобранных людей, которые могли проникнуть куда угодно, даже в осажденный замок, и умертвить любого, даже самого тщательно охраняемого человека, причем таким образом, что никому и в голову не могло прийти расследовать причину смерти. Во главе каждой такой группы стоял мастер смерти, воспитанный в северных монастырях, а задачей остальных было – вывести его на цель… точнее даже, создать такую ситуацию, когда ни о чем не подозревающая жертва оказывалась строго в нужном месте и в нужное время. К тому моменту я уже был вполне готов поверить, что у меня под носом действует самый настоящий мастер смерти и все такое прочее – у меня были для этого все основания. Я сделал все, о чем просил меня Тагмир: я выделил ему людей, деньги и полностью освободил его от других дел. И через два месяца он смог выйти на человека, собиравшего конфиденциальную информацию о будущих жертвах… этот человек оказался преуспевающим судебным поверенным, но доказательств там хватало, уж поверьте мне. Как Отис смог добиться такого результата? О, это вопрос искусства… театрального искусства, об этом я не буду… Что было дальше? Дальше уже вся работа была на мне, и я взял их всех, всех, кроме самого мастера… Мастера! – вдруг закричал Риро и ударил кулаком по столу так, что едва не попадали бокалы. – Мастер ушел. Но это, господа мои, был не просто мастер… не-ет, это был очень-очень интересный мастер. Он не был северянином. По словам Отиса, человек этот родился и вырос на Юге, где-то в горах острова Тар, который, как мы знаем, известен своими мистическими сектами. Там он закончил какую-то храмовую школу, а потом вдруг отправился за океан, куда именно – я не знаю… Тагмир считал этого человека носителем неких неведомых для нас знаний, однако это не самое главное. Отис не раз говорил мне, что мастер смерти был как-то связан с его семьей, но ни разу не пытался посвятить меня в подробности. Я знаю, что это объяснялось наследством, манией Тагмира… он хотел найти некие фамильные сокровища, бесследно исчезнувшие пять сотен лет тому на Юге. Мастер смерти являлся одним из ключей к тайне…

Такари умолк. Маттер видел, что дознаватель, человек не слишком впечатлительный по определению, сейчас вымотан, как после долгого восхождения на гору. История погибшего друга далась господину Риро нелегко, так что князь, молча подлив всем вина, предпочел дать ему время хоть немного отойти.

– Отис уехал сюда неожиданно, всего лишь предупредив меня запиской. Я сразу понял, что дело неладно, да и предчувствия у меня были какие-то дурные, – вздохнул дознаватель, промочив горло вином. – Размышлял я недолго: как бы я ни верил в способности Тагмира, но брать мастера смерти нам следовало вдвоем, поэтому я рванул за ним сразу же, как только смог уладить свои дела. Мы встретились здесь, и он рассказал мне, что наш приятель болтается с какими-то странными парнями, прибывшими, по всей видимости, откуда-то издалека. Больше он не сказал почти ничего, кроме того, что люди из этой банды ошивались возле дома одной женщины – нотариуса по сомнительным брачным делам, и он решил за ними присмотреть. Вчера вечером мои хорошие знакомые из местного околотка Стражи доложили мне, что Тагмир найден мертвым, и причина смерти, скорее всего, – внезапный сердечный приступ…

– Вы были на освидетельствовании трупа? – спросил Маттер.

– Нет, – помотал головой Такари. – Утром мне принесли заключение судебного доктора, там – ничего, пустота… помер, да и все: сердце остановилось.

– Да… – В глазах князя появилась задумчивость. – Просто остановилось сердце… Работа в духе старой школы, не так ли? Впрочем, вы сталкивались со старыми мастерами куда меньше моего, так что не вам о них и рассуждать.

– Но вы, Маттер?..

– Что – я? Я прибыл сюда по совершенно другому делу, но теперь мне начинает казаться, что все это взаимосвязано, и у меня нет другого выхода, кроме как начать еще и это расследование. Нам с вами придется заключить определенное соглашение, Риро: иначе нельзя. Я не могу допустить, чтобы вы путались у меня под ногами. Да-да, не оскорбляйтесь. Нужно называть вещи своими именами. Я возьму на себя риск рассказать вам все как есть, но взамен потребую от вас абсолютной искренности. Никакой «игры на своем поле»! Это ясно?

– Ваша помощь будет для меня бесценна, господин князь, – вздохнул в ответ Такари.

– Да, только она может завести вас очень далеко. Вы ведь понимаете, что сюда меня могли загнать только самые серьезные обстоятельства. Вы знаете, кто и когда прибегает к моим услугам и какое дерьмо мне приходится разгребать. Вы слышали об этом, не так ли? Выводы делать вам, Риро…

– Разве у меня есть другие варианты?

– У вас есть вариант все бросить и уехать домой. Я повторяю: я могу потянуть вас так далеко, что проклянете и меня, и покойника Тагмира, и вообще все на свете.

– И потом мое предательство настигнет меня в самый неожиданный момент?.. Нет, господин князь, нет. Бывают обязательства, от которых не так-то просто отмахнуться – уж кому-кому, а вам это известно получше моего. И это не вопрос стыда, знаете ли… я рационален и очень хорошо понимаю, чем иногда заканчиваются отступления такого рода. Враг приходит в твой дом – вот чем они заканчиваются, господин Маттер.

Князь понимающе склонил голову.

– Хорошо, – произнес он. – Тогда слушайте. Принца Инго, который служит в данный момент здесь, в Майли, совершенно случайно увидели за одним столом с неким довольно известным авантюристом…

…Когда закатное солнце коснулось крыш убогого квартала, все трое вышли из дома и взяли курс на рыбный рынок.

– Если вдруг что, – сказал Такари, поясняя свое желание проводить гостей до более цивилизованных мест, – вся здешняя Стража у меня в кулаке, сами понимаете…

Глава 13

Извозчик остановился у гостиницы в пока еще светлых, однако быстро сгущающихся сумерках. С моря тянуло сыростью, и Маттер подумал, что ночью город накроет туманом; это было ему на руку. Из «Гусиного клюва» следовало убираться, и чем быстрее, тем лучше. Князь совершенно не исключал, что за ним могли проследить после того, как он побывал под домом Киты Форар.

Что, если загадочный мастер смерти, погубивший Отиса Тагмира, уже занял позицию где-то неподалеку? Самым разумным выходом было бы добраться до мыса Понд и уйти в ночь на ревущем моторами «Даамире», чтобы, сделав круг на океаном, высадиться где-нибудь в окрестностях Ангрена, но этот вариант Маттер не хотел даже рассматривать.

Он не мог признать себя беглецом, не попытавшись вступить в бой, это казалось ему абсурдом.

В номере их с Хадденом встретил Васко:

– Все идет согласно вашим распоряжениям. Господин Брамбеш прибыл два часа назад, сейчас он ожидает вашу милость в ресторане, с ним Ян.

– Госпожа Элида?.. – тихо спросил Маттер, снимая с себя потайной доспех.

– Велела мне сходить в книжный и принести ей пару модных романов.

– Отлично, – кивнув Хаддену, Маттер проскользнул в свой кабинет: Элида сидела в кресле под настенной лампой, уютно укутанная толстым шерстяным пледом, и в руках у нее действительно находилась книжка с яркой обложкой – из тех, что покупают скучающие матроны да романтические девицы, озадаченные поиском «пристойного жениха».

При виде князя она встрепенулась и на лице ее появилась немного смущенная улыбка.

– Я успела поволноваться за вас, – произнесла женщина.

– Ерунда, – коротко рассмеялся Маттер. – У нас все в порядке: я нашел здесь одного старого знакомца из столицы, который весьма поможет нам в нашем деле… Через час, – тон князя стал серьезным, – мы начинаем ужин, который затянется надолго, а вскоре после полуночи нам предстоит исчезнуть. Васко уже рассчитался за апартаменты и, как я догадываюсь, договорился с дежурным администратором о путях нашей ретирады…

– Куда мы поедем? – так же деловито поинтересовалась Элида.

– Этого я пока не знаю, этим вопросом занимаются другие люди. Я отправляюсь вниз на деловые переговоры. Когда ужин будет готов, Ян или Васко известят вас об этом. Пока же, – он снова улыбнулся и взмахнул рукой, – прошу меня простить.

Ресторан в «Гусином клюве» сразу же понравился Маттеру своей малолюдностью: кормили там не так чтобы паршиво, но довольно своеобразно, с преобладанием острой кухни горного Юга, счет же при этом мог изумить даже биржевика, привыкшего сорить лихими своими деньгами. Благодаря таким невзгодам постояльцы гостиницы в ресторане если и появлялись, то только на завтрак, а по вечерам там сидели хорошо если трое-четверо гурманов, помешанных на мясе в горшочке и совершенно взрывных салатах, от которых человек непривычный мог разрыдаться, как молодая вдова. Вот и сейчас Маттер узрел лишь нескольких посетителей, в том числе знакомого ему коммерческого поверенного со второго этажа; грандиозный нос Брамбеша виднелся в дальнем углу. Судя по тому, что на столе стояла серебряная коробочка с двумя полями, они с Яном развлекались игрой в гэдж.

– А-ага, – хихикнул Маттер, подходя, – я вижу, что мой достойнейший навигатор уже вынул из ваших карманов пару сотен монет? А, дружище?

– Три с половиной, – сморщился в ответ Брамбеш, – если вашей милости так угодна точность… Кажется, зря я предложил скоротать время за игрой: вино было бы куда уместней, особенно учитывая сырость за окнами.

– С Яном вам лучше не играть, – притворно вздохнул князь, – ибо он ухитряется выигрывать даже у меня. А что касается сырости, так вы совершенно правы: ночь утонет в туманах, и стоять они будут долго.

Он поднял палец, и к столу тотчас же бросился разносчик. Через минуту перед Маттером появилось блюдечко с рюмкой тростниковой и ломтиком жаренного в остром масле хлеба, на котором лежала копченая рыбка.

Князь неторопливо выпил, прожевал закуску и потянулся за трубкой, лежащей во внутреннем кармане камзола. Эрмон и Брамбеш, свернув игру, вежливо ждали, когда он заговорит.

– Итак, наш с Хадденом поход принес ожидаемые результаты, – произнес Маттер, глядя на Яна, и тот понимающе кивнул в ответ. – Что у нас здесь?

– Машина стоит за углом, к ночи я перегоню ее в соседний переулок, чтобы загрузиться через черный ход – туда выходит внутренний двор гостиницы, и в саду есть калитка. Об этом уже договорено, – отрапортовал навигатор.

– Прекрасно. А что ответил на мою просьбу господин Брамбеш?

В ответ финансовый консультант взял с соседнего стула кожаную сумку и достал из нее несколько светографических карточек.

– Два адреса, – заговорил он, раскладывая карточки перед князем. – С обоих уже получено согласие принять вашу милость на любой срок и под соответствующие гарантии. Один адрес, – Брамбеш ткнул пальцем в солидный трехэтажный особняк с витыми башенками, – более комфортный, второй – более надежный.

– Это… вот этот? – Маттер придвинул к себе снимок какого-то темного дома в пять этажей, выстроенного, очевидно, во время первой волны «фабричного взрыва», то есть почти столетие тому. – Выглядит как-то не очень. Но нам, пожалуй, такие дела и к лучшему.

– Дом принадлежит младшему из членов старинной семьи «портовых артистов». Что это такое, вы знаете – притоны, контрабанда, ростовщичество и прочее. Люди солидные, все понимают: за такого человека, как вы, готовы ответить головой. Раз они согласились сразу и не раздумывая, вам беспокоиться не о чем. Платы с вас не потребуют, рассчитаетесь при любом удобном случае. Машины и вообще все, что нужно, можно держать у них во дворе.

Маттер уважительно покачал головой. Он знал, что его имя способно открыть многие двери – и порою двери эти вели в самые неожиданные места. Если в таком городе, как Майли, князя Маттера брался приютить солидный человек из числа «артистов», ни о каких беспокойствах думать и впрямь не приходилось.

– На этом и остановимся, – решил Маттер. – Как я понимаю, этот дом расположен где-то неподалеку от старого центра?

– Южнее крепостной стены, – отозвался Брамбеш, – адрес там, на обратной стороне снимка. Место тихое, народу немного, да и залетных, как я слышал, не жалуют.

– Все свои, значит? Ну и хорошо. У меня к вам, старина, еще вот какая просьба: в городе появился некий господин Даглан, в прошлом известный как финансовый махинатор. Двадцать лет назад его вроде бы убили и вполне благополучно похоронили, а теперь вот он взял да и вернулся с того света. Следует послушать – только очень и очень осторожно, – что и как в городе говорят о таком возвращении. Да-да, его уже увидели и узнали. По всей видимости, смешные слухи о появлении людей Братства вызваны именно его визитом.

– Этот Даглан – он не один? – задумчиво уточнил Брамбеш.

– Да. Я имею основания предполагать, что он собрал целую команду головорезов из тех, что побывали наемниками в армиях заморских владык. Люди эти бросаются в глаза, так что кто-нибудь да видел их так или иначе. Весьма вероятно, что Даглан ищет следы некоего наследства или клада, утерянного много столетий назад где-то здесь неподалеку. Скорее всего, дело происходило во времена Династических войн – тогда много всякого пропало, вы ведь слышали?

– Искать клады сейчас модно, – поджал губы Брамбеш. – И я даже слышал, будто-то бы что-то и находили. Но увы: слышать слышал, да не видел.

– Я высоко ценю вашу рассудительность, – кивнул Маттер. – Но клад меня пока интересует мало, а вот те, его кто ищет, – очень даже. Ну да ладно… Вы останетесь на ужин?

– С моим желудком? – скривился Брамбеш. – Благодарю покорно. Нет уж – без обид, ваша милость, но я поехал к себе. Как только что-то появится – сообщу немедленно.

С этими слова почтеннейший пройдоха встал со стула и, подхватив свою сумку, поднял в прощальном жесте руки.

– Доброго ужина, господа мои… доброго ужина.

– Ты, Ян, здорово испортил ему настроение, – заметил Маттер, когда спина Брамбеша исчезла за дверями ресторана. – Больше так не делай. Есть люди, с которыми тебе играть не стоит.

Эрмон виновато втянул голову в плечи. Он никак не думал, что столь опытный человек может оказаться совершенно ничтожным игроком, да еще и так разволноваться из-за проигрыша.

Глядя на своего верного навигатора, Маттер тихонько хихикнул.

– Я пойду на кухню, – сказал он, поднимаясь. – Господину старшему повару я обещал жирный заказ и хочу обговорить его лично. Ты пока поднимайся наверх, скажи, чтобы наши готовились… все вместе.

* * *

Утро было муторным, туман стал редеть часа через три после рассвета: проснувшись, как всегда, рано, Маттер поднялся с постели, раздвинул тяжелые пыльные шторы, а потом, постояв немного, вернулся под одеяло и задремал. Вставать не было никакого смысла, ведь Элида, с которой они должны были ехать к ее таинственным друзьям, вряд ли проснется до завтрака, особенно с учетом того, что лечь ей удалось глубоко за полночь. Время от времени Маттер открывал глаза и смотрел в окно, но там висела все та же серая муть, за которой слабо просматривались контуры дома напротив – коричневого и с прихотливыми фонарями-башенками, давно облупившимися от старости.

После долгого ужина все они погрузились в восьмиместный экипаж с огромным багажным отделением – Ян Эрмон хорошо знал, какая машина им понадобится, – и благополучно прибыли на улицу Равноденствия, где нависал над темным каналом тот самый дом, с владельцами которого договорился Брамбеш. Хозяин, щуплый мужчина лет тридцати пяти с характерной походкой недавнего кавалериста, встретил их лично. Вопросов он не задавал: несколько угрюмых слуг быстро подняли на четвертый этаж сундуки и дорожные баулы, а в дверях трех отдельных квартир уже ждали своего часа ключи. Маттер лег спать сразу же, не утруждаясь какими-либо распоряжениями. О завтраке и прочем должен был позаботиться Васко, хорошо знающий свои обязанности слуги при постоянно путешествующем хозяине.

Когда утренний ветер, обычный в любом приморском городе, погнал наконец туман и небо за окном стало заметно светлеть, князь проснулся окончательно. Накинув на плечи халат, он прошел по коридору в ванную комнату и наскоро принял душ, а потом отправился в гостиную, где его уже ждал верный Васко.

– Господин Сати давно встал и соизволил выразить вам свое почтение, – доложил он. – Кухня у них тут на первом этаже, завтрак они готовят рано.

– Сати? – переспросил Маттер, надевая шелковую сорочку. – Ах да, хозяин. Он производит впечатление думающего человека. Еще недавно он служил в королевской кавалерии, не правда ли?

– Это я заметил, – кивнул Васко. – Семья, как я понимаю, давно уже взяла курс на внешнюю благопристойность.

– Да-да, – Маттер был немного задумчив. – Если госпожа Элида поднялась, вели нести сюда завтрак на всех. У нас сегодня уйма дел.

«Если удастся найти лежбище Седжа, – думал он, расхаживая по просторной комнате с темно-зеленым ковром на полу, – то сразу брать его за жабры будет неразумно. Нужно посмотреть за ним, посмотреть внимательно…»

В настоящий «тронный заговор» Маттер не верил ни секунды, но вот крупная финансовая афера, способная подрастрясти мошну столичной аристократии, казалась ему вполне реальной. Впрочем, не зная господина Терсио лично, судить о широте его фантазии было нелегко, а раз так, лучшим способом развеять тьму оставалась слежка. Распутав сеть деловых контактов Терсио, можно будет составить представление о его планах ничуть не хуже, чем путем допроса с пристрастием, но, в отличие от допросов, на которых подозреваемый запросто мог наврать или даже оговорить себя самого, наблюдение за ним давало определенные гарантии.

В дверь квартиры тихонько постучали. Выскользнув из комнаты, Маттер схватил в полутемной прихожей пистолет, предусмотрительно оставленный Васко на столике под зеркалом, и встал сбоку от двери.

– Кто там?

– Это я. – Услышав голос Элиды, князь помимо воли расплылся в улыбке.

– Простите, – он поспешно отпер замки и распахнул тяжелую полированную дверь, – я привык принимать меры к собственной безопасности…

– Я понимаю.

На женщине было плотное серое платье, делавшее ее похожей на строгую наставницу из пансиона для благородных девиц, за широким поясом с тремя шнурами Маттер увидел бежевые летние перчатки. Очевидно, госпожа Элида уже подготовилась к поездке. Князь отложил пистолет и указал на дверь гостиной:

– Васко распорядился насчет завтрака… прошу вас.

Ему вдруг стало неловко. Из-за него она наверняка не выспалась, да и вообще все эти обстоятельства казались какой-то глупой комедией по моде прошлого века: доблестные, но непроходимо глупые «слуги Трона» носятся туда-сюда, раскрывая заговоры и попутно спасают сонмища прекрасных дам, которые умеют падать в обморок по поводу любого чирья на заднице.

Элида, похоже, прочитала его мысли; она изящно уселась в кресло и посмотрела на князя с мягкой улыбкой:

– Вашей милости совершенно не о чем беспокоиться. В пору весенних туманов я всегда сплю как убитая, это у меня с самого детства.

– Для меня такая ночь означает необходимость торчать в рубке, – отозвался Маттер, – потому что ветра могут быть непредсказуемы. Впрочем, низовой туман для нас гораздо лучше шторма… потому, что я э-э-э… О, а вот и Васко! Н-наконец-то!

В прихожей защелкали замки, загремел знакомый голос, велящий слугам вносить подносы в гостиную: лакеев было трое, и загрузил их Васко прилично – на подносах чего только не было.

– Суп с утра? – изумился Маттер, глядя, как на стол водружают здоровенную серебряную бадью, из которой торчит ручка половника. – Ты спятил, старина?

– Суп из кореньев, – торжествующе поднял палец Васко. – Здесь, как я понял, повара куда серьезней гостиничных, так что извольте хотя бы попробовать.

Слуги, расставив на столе тарелки и судки, удалились, а вместо них вошли Хадден с Эрмоном.

– К делу, – нетерпеливо махнул рукой Маттер, чей живот давно уже напоминал о себе легким урчанием. Коричневатый суп, заправленный луком и местными травами, оказался действительно выше всяких похвал. Поглотив две порции, Маттер посмотрел на тушенные с мясом плоды бадана и решил, что ему уже хватит.

– Ян, ты берешь машину и едешь на базу, – заговорил князь. – Наши должны знать, где мы находимся. По дороге разузнаешь номер местной конторы королевской почты, понятно? Когда вернешься в город, сдашь машину хозяевам и в другом месте подыщешь что-нибудь вместительное, но не настолько заметное.

– Все ясно, – кивнул навигатор. – К обеду как раз все успею.

– Можешь не торопиться, твой час придет позже… Ты, Хадден, – Маттер повернулся к наемнику, – пойдешь с нами, то есть со мной и госпожой Элидой. Одет ты сейчас неброско, это именно то, что нам и надо. Мне вообще не хочется, чтобы ты обращал на себя внимание в этом городе. Да, народу тут полно, но многие, оказывается, уже в курсе, что в Майли засел сам князь Маттер во всем своем величии и гневе…

– Что делать мне? – поинтересовался Васко.

– Ждать распоряжений, – отрезал Маттер. – Да, и передай почтеннейшему господину нашему Сати, что я обязательно побеседую с ним в самое ближайшее время. Когда мы вернемся, я не знаю, так как сегодня у меня еще одна важная встреча. Всем все понятно? Собираемся и пошли.

За окнами все еще висел легкий туман. Хорошо зная погоду западных берегов, Маттер был уверен, что сегодня Майли ждет долгий моросящий дождик, который если и пройдет, то где-то к завтрашнему полудню. Мокнуть князь не желал, поэтому надел поверх сюртука тонкий серый плащ с двойным воротом – под ним идеально пряталась пара пистолетов и кинжал, а на голову водрузил кожаную шляпу с серебряными бляхами.

Элида уже ждала в коридоре. На ней также был плащ, укороченный по местной моде и обшитый узкими полосками синего сукна. В руках женщина держала изящную конусовидную шляпку.

– Нам, как я понимаю, потребуется извозчик? – спросил Маттер, первым спускаясь по лестнице вниз.

– Нужно подняться в Старую крепость, – коротко ответила госпожа Ламма.

– Извозчика можно взять на храмовой площади, в квартале отсюда, – вмешался Хадден. – Прикажете подогнать его к дому, ваша милость?

– Не надо, – мотнул головой князь. – Мне нужно прогуляться.

«Я хочу четко представлять себя, где именно мы находимся», – хотел добавить он, но смолчал: в присутствии Элиды ему не хотелось проявлять хоть какую-то слабость, а недостаточное понимание собственного местоположения было для Маттера именно слабостью.

Выйдя из дверей подъезда, Хадден уверенно повернул налево и еще раз налево, прочь от темных вод канала. Улица плавно поднималась вверх: через полторы сотни шагов Маттер различил укрытые туманом контуры храмового шпиля. За перекрестком путники миновали небольшой сквер с искусственным прудиком и скоро вышли на полукруглую площадь, где возле ворот храмового сада действительно стояли несколько конных экипажей с поднятым по случаю непогоды верхом. Наемник негромко спросил у Элиды адрес, после чего подошел к первому из них. Выслушав, извозчик с готовностью кивнул.

Прежде чем нырнуть под кожаный тент, Маттер внимательно посмотрел в небо – туман быстро таял, и кое-где стали появляться светлые проплешины. Ветра, однако ж, не было совсем, а значит, следовало ожидать того самого мелкого дождя, который князь считал неизбежным.

Маттер знал, что к обеду у него начнет ломить суставы. Эта мысль приводила его в исступление, но сделать тут было нельзя ничего, оставалось лишь терпеть.

Мокрая черная лошадь довольно бодро потащила фаэтон в сторону древней части города, вверх и чуть влево, туда, где в серой взвеси виднелись шпили крепостных башен. Через четверть часа, проехав столетней давности коричнево-красными кварталами, экипаж оказался в лабиринте узких кривых улочек, застроенных очень своеобразными домами из посеревшего от ветров и ливней ракушника. Деревянные балконы с темными и грязными перилами угрюмо нависали над истертой брусчаткой мостовой. У ворот кое-где стояли ветхие телеги, но нигде не было видно ни единой машины, более того: здесь, наверху, не ощущался даже пропитавший Майли угольный дух.

Вся деловая жизнь, да что там, весь новый век с его механизмами, ослепительными электрическими фонарями и круглосуточным гулом порта остался внизу, а в полуразрушенной крепости все выглядело таким же, как много столетий тому.

«Того и гляди из-за ближайшего угла выедет на тебя кавалькада какого-нибудь местного владетеля, – подумал Маттер, – со всеми этими оруженосцами, знаменами… и что тут у них еще было в моде? Кое-какую артиллерию они тоже таскали с собой по всякому удобному случаю…»

Извозчик остановился неподалеку от обрыва, на краю которого стояла когда-то юго-западная стена крепости. Теперь от нее остались только следы фундамента; внизу виднелись крыши и чьи-то пышные сады. Маттер выбрался на мокрые камни мостовой, но вместо того, чтобы обернуться и рассмотреть причудливый ряд трехэтажных особняков, построенных лет двести назад, неожиданно замер, напряженно вглядываясь в облака над океаном.

– Ты слышишь то же, что и я? – спросил он у вставшего рядом с ним Хаддена.

– Если вы имеете в виду звук моторов, то да, – наклонил голову тот. – Но я не вижу, кому они принадлежат…

Маттер сунул руку под плащ и достал небольшой бинокль. К западу небо казалось значительно светлее, чем над сушей, но корабля он все еще не видел, сколько ни старался.

– Идет на трех, – пробормотал Маттер, – но моторы у него пеллийские. Военный? Но почему тогда он забирает к югу?.. Хотя кто поймет, какие там сейчас ветры?

Трехмоторных воздушных кораблей в Пеллии не строили, а пять двигателей имел только его «Даамир». Значит, на четырехмоторнике один из движков неисправен, потому что ни один нормальный командир не станет идти в такую погоду, да еще и над морем, сознательно создавая асимметрию тяги.

Гул двигателей приближался. По тому, как менялась тональность звука, Маттер понимал, что садиться в Майли корабль не собирается, он готовится обойти город южнее. Маттер уже даже мог сказать, где именно плывет в сером небе неведомая машина, но разглядеть ее пока не мог.

– Нижняя кромка двести пятьдесят… – говорил он сам себе, – но они нас видят точно, уж дымы по крайней мере… да где же ты, наконец?

Теперь корабль стал удаляться от него, и в тот самый момент, когда князь отчетливо понял маневр, в просвете между туч проплыло длинное темное тело.

В окулярах князя корабль пробыл всего две секунды, но ему их хватило с избытком.

Это была не военная машина. Судя по характерной форме рулей направления и ступенчатому остеклению рубки, над бухтой поворачивал воздушный корабль, покинувший верфи барона Тиррена, изобретателя во многом гениального, но порой слишком эксцентричного. Трон не купил ни один из его проектов, и все же Тиррен взял свое, строя корабли для крупных торговых домов, ведущих дела за морями и нуждающихся в скоростном транспорте, чтобы быстро доставлять своих поверенных туда, где они могут оказаться полезны.

Состояние корабля, а именно пара треснувших стекол рубки и надрывы обшивки на плоскостях рулей, явственно свидетельствовало о том, что огромной машине недавно пришлось пережить тяжелый океанский шторм.

Маттер хмыкнул и вернул бинокль на место.

– Ведите нас, госпожа моя, – произнес он. – Надеюсь, вас не оскорбил мой интерес к собратьям-воздухоплавателям?

– Да что вы, – округлила глаза Элида. – Это, наоборот, так романтично… но я думала, что воздушные корабли не летают в такую плохую погоду?

– Летают, – вздохнул Маттер, – когда очень надо.

– Ну, тогда нам вон туда, – и с этими словами госпожа Ламма указала на крайний в ряду особняков, что выстроились напротив бывшей крепостной стены. – Контора моих друзей находится именно там, потому что они тоже, в некотором смысле, любят романтику.

– И поэтому, – покачал головой князь, – стараются держаться подальше от людных мест, вокруг которых рыщут судейские в долях с королевскими фискалами. Ах, как мне все это знакомо, о небеса, о боги!

Они прошли мимо пары больших цветников, обнесенных низенькой кованой оградкой, и остановились возле довольно вычурных дверей с матовыми непрозрачными стеклами. Элида потянула цепочку звонка.

Щелкнул замок, и правая створка неторопливо приоткрылась. В образовавшейся щели возникла тяжелая красноватая физиономия, от которой пахнуло свежим вином.

– О, госпожа Элида…

Привратник, широкоплечий малый лет тридцати, радушно распахнул дверь во всю ширь и только потом заметил двоих мужчин, стоящих за спиной у дамы.

– Это мои люди, Дарут, – успокоила она. – Господин у себя, не так ли?

– Господин вчера хорошо перебрамши, – заулыбался Дарут. – Но уже в кабинете, да… вас проводить или сами дорогу найдете?

– Не смеши меня, – отмахнулась Элида и сделала Маттеру знак идти за ней.

Маттер и Хадден прошли через небольшой холл в старинном стиле – женщина, бывавшая здесь не раз, двигалась весьма уверенно, – и поднялись по скрипучей боковой лестнице на третий этаж, где остановились перед дверью со старинной ручкой из давно не чищенной меди. Элида нетерпеливо стукнула. За дверью раздалось ворчание, потом кашель, и наконец простуженный голос рявкнул:

– Ну что там, Дарут? Чего тебе неймется? Опять почта?

– Это не Дарут, дорогой Берриш. Это я…

Элида Ламма вошла в просторный кабинет, уставленный старой конторской мебелью, которая давно просила ремонта, но хозяина, похоже, этакие условности волновали не особо. Сам он, лысоватый и, несмотря на относительную молодость, весь какой-то обвисший, сидел за письменным столом из черного дерева, ковыряясь вилкой в банке с кубиками рассольного сыра. Помимо банки, перед негоциантом находилась бутыль вина, серебряный стакан и тарелка зелени.

– У-уй… – Господин Берриш поднял на гостей глаза и совсем позеленел от страданий. – Никак тебя не ожидал… ну уж садитесь, коль пришли. Это, – он выудил наконец из банки кусочек сыра и ткнул вилкой в Маттера, – это кто с тобой?

– Не важно, – по тому, как Элида держала себя в кабинете этого пройдохи, Маттер понял, что она имеет над ним некую власть, – это так, сопровождающие лица.

– Так, может, мне следует предложить им выпить? – Нос Берриша зашевелился, словно у любопытной мыши.

– По утрам они не пьют, – отрезала Элида. – А уж при дамах, так тем более.

– При дамах, – задумчиво повторил Берриш. – Додуматься до такого… Ну ладно, ладно. Не дуйся. Если честно, я рад тебя видеть. Раз ты появилась – значит, дела твои пошли на поправку, а мне всегда приятно, когда у кого-то идут дела…

– Идут, – с усмешкой кивнула женщина. – И очень может быть, что пойдут еще лучше. А ты, поди, ждал, что я притащусь к тебе просить денег? Я могла бы. И тебе пришлось бы раскошелиться, не правда ли?

– Все твои средства, – поперхнулся Берриш, – в полном порядке, и я готов предоставить тебе отчетность…

– Это мы пока оставим. Сейчас меня интересует другое.

– Э-э-э?

– Мне нужен Седж.

Господин Берриш налил полный стакан вина и с большим знанием дела отправил его себе в глотку. Выдохнув, подцепил еще кусочек сыра, внимательно осмотрел его со всех сторон, но есть почему-то не стал.

– Ничего ты от него не добьешься, – сообщил он, любуясь сыром.

– Откуда у тебя такая уверенность?

– Уверенность? Нет, что ты, это всего лишь предположение. Но ты ведь знаешь, я не так уж часто ошибаюсь, да? Твои друзья, – он осторожно улыбнулся Маттеру, – видятся мне людьми большой решимости, но даже им, вероятно, не удастся добиться успеха. Седж свихнулся, – Берриш положил сыр в рот и снова потянулся к вину. – Или не свихнулся, я точно не знаю. Знаю только, что он теперь занимается такими делами, о которых раньше даже мечтать не мог.

– Что же это за дела? – нахмурилась Элида.

– О! Он рвется купить какие-то древние рудники на одном далеком острове… Не могу вспомнить, как он там называется – там, на крайнем юге, у нас этих островов – ты сама знаешь, географию учила. Но тот остров большой, да. И там есть загвоздка, да такая, что ни один нормальный человек за это дело браться не стал бы. Горы принадлежат жрецам – какой-то храмовой общине, так что купить их невозможно. Но Седж уверен, что жрецов ему удастся подвинуть, – Берриш противно захихикал и подмигнул Элиде. – Говорю же – псих. Он свихнулся, точно! Жрецов он со святых мест погонит! На крайнем юге! Да стоит ему только там появиться, они сами погонят его так, что тряпок не останется.

– И что, кто-то хочет дать ему под это деньги?

– Вот не знаю. Деньги он ищет, это да, и вообще ведет себя как-то непривычно нагло… да только не слышал я, чтобы кто-то ему что-то давал.

– А что значит «нагло»? – быстро спросила Элида. – Что ж это, наглее прежнего?

– Еще как наглее. Говорю же, свихнулся он с этим делом. Везло ему слишком долго, вот он и двинулся, бедолага. Ставит себя так, словно ему теперь ни небеса, ни боги не указ.

– В богов, допустим, он и раньше не слишком веровал…

– То раньше. Сейчас ему на все уже чихать. Нет, я тебе помогу, конечно, – Берриш снова посмотрел на Маттера, и взгляд этот князю не понравился, – вот только не добьешься ты от него ничего: это раньше он долги платил, а теперь и думать забудь.

– Ты знаешь, что речь там идет не о долге.

– Знаю, знаю… Если б мы говорили о долге, а не о грабеже средь бела дня, все было бы намного проще. Ну, ладно, слушай. Где он теперь квартирует, я понятия не имею. Но слышал, будто играет он сейчас не там, где раньше, а у людей посолиднее. Есть такая улица Святого Перста, а на ней – притон одного старого барона. Его там каждый знает, у кого ни спроси. Играют у него в кирлук и, больше, в лимбо, да на хорошие деньги. Но дед, барон этот, жадный до жути, так что подати если и платятся, то чисто «от ветра». Раз так, вы учтите: Стража, соответственно, в доле. Заметут – без горя не выйдешь. Туда он два раза в неделю ходит, а бывает, что и чаще.

Элида медленно покачала головой.

– Ты мог бы сделать для меня гораздо больше… Но я чувствую, что на этот раз Седж напугал тебя по-настоящему. Хочешь молчать – молчи. Смотри только, чтобы потом не пожалеть.

– Я пуганый, – раздраженно отмахнулся господин Берриш. – И не ему мне мозги крутить, уж ты поверь.

– Я б поверила, – женщина встала, – да не сейчас. Не слепая, знаешь ли…

Глава 14

– Мне начинает казаться, что вы хотите мне что-то рассказать, но никак не можете решить, с чего стоит начинать, – Маттер глотнул горячего бульона и с вопросительной улыбкой уставился на Элиду.

Они сидели в небольшом ресторанчике, чуть южнее крепостной стены. Заведение это, находившееся в отдельно стоящем строении, привлекло внимание князя вывеской, на которой значилось: «Столичная электрокухня». Узрев такое диво, князь остановился и решил во что бы то ни стало выяснить, в чем тут фокус.

Судя по обилию посетителей, ресторан пользовался большим успехом. В зале, отделанном самыми модными керамическими панелями и даже полированной сталью, царила исключительная чистота, разносчики носили белые сюртучки, а по стенам висели светографические картины, на которых красовались какие-то господа на фоне новейших безлошадных экипажей, воздушных яхт и прогулочных катеров.

– Для приготовления пищи ни дрова, ни газ не используются, – прочитал князь крупную надпись над буфетной стойкой. – А! Так вот в чем дело. Что ж, для Майли это и впрямь остроумно. Пожалуй, нам стоит присесть и заказать что-нибудь…

Блюда оказались недурны. Утолив первый голод, Маттер заерзал и принялся вздыхать, желая привлечь внимание госпожи Элиды, которая сумрачно молчала с самого того момента, как покинули контору Берриша, но женщина не реагировала никак…

– Ну давайте же, – снова вздохнул князь. – Что вы увидели такого в этом пропойце? Вы растеряны? Или я снова ошибаюсь в своих домыслах?

– Это не растерянность, – разомкнула наконец губы Элида. – Просто я начинаю думать, что с Седжем, будь он проклят всеми святителями, действительно что-то не так. Берриш испугался, увидев меня, а ведь это человек, повидавший на своем веку такого, что и врагу не пожелаешь. Он знал, что я могу прийти к нему с одним-единственным вопросом: Седж. И более всего на свете он не хочет, чтобы о Седже ему сейчас напоминали. С чего бы вдруг? А с того, что у Седжа и в самом деле появился некий покровитель, и этого покровителя Берриш боится по-настоящему. И… и это не принц, ваша милость, нет. Такой человек, как Инго, Берриша напугать неспособен, хоть бы даже он поставил на уши всю Стражу Юга – кто-кто, а уж Берриш парень тертый, что ему та Стража!

«А и вправду, – подумал Маттер, – ну что такого может, в принципе, сделать этот парнишка? Да, он Персона крови, и власть его кажется огромной, но на самом-то деле? Испортить жизнь провинциальному мошеннику? Ну, отправит он его на каторгу. Да смешно это все… Неужели же Берриш побаивается этого ожившего покойника, психопата Даглана?»

– Вы делаете свои выводы, – неторопливо заговорил князь, – исходя из чрезвычайной дерзости новых планов господина Седжа, я правильно вас понял? Но он, как мне говорили, уже торговал всяческими рудниками, причем имел в том деле большой успех. Что же сейчас не так? Что вас удивило?

– Ай, бросьте, ваша милость, – нахмурилась Элида. – Вы сами знаете ответ на свой вопрос. Меня поразил Берриш. Только не говорите мне, что он, дескать, с похмелья и все такое прочее. Это ерунда. Берриш хотел бы забыть о Седже Терсио навсегда и не вспоминать о нем даже во сне – с чего бы это?

– Когда-то они работали вместе, да?

– Можно сказать, Берриш был для Седжа наставником. И его Седж не обманывал никогда. В какой-то момент Берриш решил для себя, что ученик стал уж слишком шустр по дороге на королевскую каторгу, поэтому они расстались, но – отнюдь не врагами. Так, просто у каждого своя дорога. А теперь вот… кто что хочет, то и думай.

Маттер понимающе кивнул. Если все дело в этом, будь он неладен, Даглане, то причем тут вообще Инго? Каким боком он ко всем этим кладам, рудникам на храмовых землях и гнусным секретам старых фамилий? Мальчишке захотелось приключений? Да спасут нас луны! К его услугам вся Пеллия с миллионами ее соблазнов, и чего ж еще желать?

От далекой городской ратуши донесся гром и звон: главные часы почтенного города Майли пробили полдень.

– До встречи с дознавателем еще час, – пробормотал Маттер, глядя на капитана Хаддена. – И нам придется спускаться вниз, к порту и даже дальше, а в такое время дня извозчики в большом разгоне. Идемте, что ли, потихоньку? Туман давно растаял, дождь если и моросит, так мелкий, да и теплый. Что скажете, господа?

– Прогулка в вашем обществе, князь, всегда удовольствие, – улыбнулась Элида. – Тем более, что я уже очень давно не бродила по Майли, а ведь когда-то он казался мне почти родным…

Дождя, несмотря на предчувствия Маттера, все еще не было. Во влажном и густом воздухе звуки огромного города казались скомканными, как пейзаж, зачем-то нарисованный на мятом листе шелковой бумаги. Почти забыв о своих спутниках, князь шагал вниз по длинной улице, и далекие шпили храмов в «новом» городе казались ему похожими на мачты кораблей, стоящих у потонувшей в тропическом тумане пристани.

Ему нравилось бродить по малознакомым, а то и вовсе неведомым городам именно в такую погоду, смотреть на медленно выплывающие из дождевого сумрака дома, храмы и площади, иногда останавливаться у старых решетчатых заборов, за которыми таинственно темнеют сады, осторожно заглядывать в чужие окна, скрывающие чью-то жизнь, загадочную и непонятную.

В последние годы Маттеру стало казаться, что его собственная жизнь ускоряется буквально с каждым днем – дни эти летели стремительным многоцветным потоком, то холодные, то, напротив, утомительно жаркие, и все меньше и меньше оставалось времени, чтобы оглядеться по сторонам.

Несмотря на отвратительную погоду, людей на улицах было полно. Светились желтым окна многочисленных контор, все так же бойко шла торговля в лавках и больших магазинах, мода на которые пришла сюда с севера, и пыхтели, стучали, рычали моторы многочисленных машин, среди которых мчались извозчики, везущие озабоченных делами пассажиров с папками на коленях. Когда в просвете меж домами мелькнули мачты порта, князь решительно свернул налево. До ресторана, в котором они договорились встретиться с дознавателем Такари, оставалось всего десять-пятнадцать минут ходу.

Князь остановился и огляделся: Элида и Хадден шли в пяти шагах позади, негромко беседуя о чем-то. Маттер почувствовал, что благодарен им за тактичность, позволившую ему проветрить мозги перед разговором с господином Риро. Дел было еще много – следовало, например, решить, кого и как отправить в игорный дом на улице Святого Перста. Ему очень хотелось оказаться там самолично, но в Майли, как оказалось, слишком многие слышали о князе Маттере Лоттвиц-Лоер. По всем раскладам выходило, что идти придется Эрмону с капитаном Хадденом, притом Эрмон удачливый игрок, – это может привести к самым развеселым последствиям, а Хаддена видели в разных злачных местах. Можно было, конечно, прицепить к Хаддену Васко, но тот не интересовался игрой и уж точно не разбирался в тонкостях лимбо…

– Мы почти пришли, господа, – с улыбкой объявил Маттер, когда Элида с наемником подошли к нему. – Могу я надеяться, что у вас снова прорезался аппетит?

– Ваша милость чрезмерно великодушны, – шутливо поклонился Хадден. – Особенно учитывая то обстоятельство, что последние месяцы я порой напоминал самому себе бродячего пса…

– Следовательно, тебе улыбнулась удача натрескаться впрок, ибо даже я не знаю, когда мы будем трапезничать в следующий раз. Дела наши ускоряются.

– Я всегда готов служить вашей милости, хоть даже и на пустой желудок.

– Ну, совсем уж оголодать я тебе не дам. Возможно, сегодня вечером тебе придется сопровождать нашего Яна в игорный дом.

Наемник смахнул с лица улыбку.

– Я буду изображать охранника столичного повесы?

– Ты крадешь мои идеи. Да, все именно так и будет. Главное, разумеется, – смотреть и слушать. Я покажу вам светографии того, кто мне нужен. Сейчас мне интересны все его возможные контакты, потому что играть он ходит отнюдь не просто так. – Маттер вопросительно посмотрел на Элиду, и та с задумчивым видом кивнула:

– Да-а… Я тоже так думаю. Полагаю, ему нужны довольно большие деньги, а ни один психически здоровый финансист ему денег не даст. Остаются либо дурачки, которых нынче немного, либо старые авантюристы, готовые рискнуть под большой кусок. Но хотелось бы мне знать, о каких же рудниках может идти речь?..

– Рудниками он уже торговал, и весьма успешно, нет?

– Те рудники никто и в глаза не видел, – Элида вдруг слегка покраснела, и Маттер понимающе усмехнулся в душе, – торговались только документы и финансовые обязательства. – А сейчас, как я думаю, он взялся за что-то весьма реальное и способное принести очень хороший доход.

– А не приходило вам в голову, – они снова двинулись по улице, и теперь Маттер шел рядом с женщиной, – что Седж теперь работает… ну, не совсем на себя, если можно так выразиться?

– Вот как? – Госпожа Ламма удивленно сдвинула густые темные брови. – Вряд ли, вряд ли. Уж на него это совсем не похоже, поверьте мне на слово.

Князь качнул головой и поднял указательный палец, что означало: «Может, все и так, но я остаюсь при своем мнении». Видя, что он умолк и снова погрузился в размышления, Элида не стала тревожить его беседой. Она постепенно привыкала к характеру своего неожиданного друга и умела уже понимать, когда следует говорить, а когда молчать, потому как ждать ответа можно было хоть вечность.

Усаженная высокими, похожими на свечи голубоватыми деревьями улица вывела Маттера на перекресток с большим проспектом. Остановившись, он глянул на противоположную сторону, где замыкало угол восьмиэтажное серо-коричневое здание с фонарями и башенками:

– Банк Иджа и Кортена. Как я понимаю, наша таверна где-то здесь.

– «Морской слон» чуть правее, ваша милость, – негромко подсказал из-за спины Хадден. – Мне случалось бродить в этих краях.

– Отлично, – Маттер достал из кармана брюк миниатюрный хронометр в золотом цилиндрическом корпусе, – да и мы ко времени. Идемте. Кто как, а я опять голоден. Старость, господа! Старость, дурная погода, превратности судьбы… эх-х! надеюсь, я смогу получить приличный копченый окорок.

– Никак не назвала бы вас старым, – снова удивилась Элида.

– Вы еще не в курсе, до чего я ворчлив… к тому же, извольте полюбоваться моей бородой. Вам недостает в ней серебра? Как по мне, так его там хватает.

Хадден потянул тяжелую дверь заведения, и Маттер, негромко хихикая, вошел в просторный холл, освещаемый несколькими настенными лампами. Двое привратников, дежурящих на входе, тотчас же оценили нового гостя – один из них церемонно протянул руку Элиде, помогая ей подняться по трем мраморным ступеням, а второй, опередив Хаддена, бросился открывать двери ресторанного зала.

Господина Такари князь увидел сразу – тот сидел за столиком возле окна и сосредоточенно листал здоровенную пухлую конторскую книгу самого засаленного вида. Листы ее изобиловали вклейками, некоторые из которых выглядели так, словно бумага побывала в кастрюле с супом. Перед Такари стоял графин вина, а справа лежал какой-то том с серебряным обрезом. Когда Маттеру оставалось до господина Риро буквально три шага, дознаватель резко повернул голову:

– Ага!.. Приветствую вас, господа. Прошу меня простить, я работал до четырех утра, но не успел дочитать все, что хотел…

Он встал, низко кланяясь Элиде. Маттер представил их друг другу; возле столика уже кружили разносчики, ожидающие богатый заказ – впрочем, холодный и немного надменный взгляд Хаддена, который стоял чуть сзади хозяина, не позволял им проявить назойливость. Они хорошо знали, что такое старший страж настоящего аристократа: никогда не простолюдин, никогда не изменник. Их для него попросту не существует, и это к лучшему.

– Я вижу, вы продолжаете работать даже здесь, дорогой Риро?

– Работать! Рано утром я рванул по книжным лавкам и просадил на извозчика целых три золотых, будь оно все неладно!

Маттер осторожно взял в руки книгу, лежащую на краю стола. «Древо Юга», прочитал он золотое тиснение на обложке из превосходно выделанной свиной кожи. В руках у него было старое, пятидесятилетней давности, «парадное» издание генеалогических списков южной Пеллии с перечислением всех сколько-нибудь заметных аристократических фамилий за последние пятьсот лет. Найти именно эту книгу было и впрямь нелегко, и Маттер уважительно покачал головой:

– Нужные вам сведения опубликованы только здесь, я прав? А в дешевых массовых брошюрах нет и половины?

– Именно. Давайте все же присядем, господа. Я порядком устал этой ночью… Да! Хадден, дорогой мой, вы в курсе, что люди Стражи не терпят, когда кто-то стоит столбом у них за спиной?.. Или я вызываю у вас какие-либо подозрения?

– Помилуйте, господин Риро, я вовсе не имел в виду…

– Так не смущайтесь. Моя спина ничем особым не отличается, крылья пока не выросли.

Дознаватель захлопнул пухлую книгу в картонной обложке, аккуратно положил ее на край стола, а сверху придавил тяжелым «Древом», так что Маттер не успел прочитать ее название. Впрочем, он уже и так догадался, чем зачитывался господин Такари: краешек вытертой печати, хорошо заметный на сером корешке, свидетельствовал о том, что перед князем лежит старинное судебное дело.

– Семейство Хонтлор, именем которого так потревожили вашу приятельницу, – произнес Такари, улыбаясь Элиде, – совсем, оказывается, не такое простое, как ей казалось. Я давно-о не сталкивался с настолько интересной родословной, клянусь вам! Начать с одной только фамилии – она ведь не пеллийская, верно? А все потому, что первый из них, наемный пушкарь Хонт-А-Ллор, прибыл из Ла-Велле ближе к концу Династических войн и очень быстро смог сделать карьеру под рукой самого князя Уллы, о котором все мы читали еще в детстве… Подвиги этого вояки были столь заметны, что Улла отдал ему немалые земли на острове Тар, отобранные Троном у прежних хозяев. Сам Хонт через десять лет после этого помер, но потомство оставить успел. Старший сын долгое время был ни много ни мало Владетелем Залива, то есть контролировал почти всю торговлю на острове, а потом детки его ринулись строить верфи да строгать торговые дома – ну и ссудные заведения, ясное дело. Когда-то у них были такие должники, что пальчики оближешь. Деловые были люди. А вкупе со «славным» титулом мало кто мог с эдакими владетелями спорить.

– На острове Тар… – в задумчивости повторил Маттер и посмотрел на Элиду: женщина ответила ему коротким кивком.

Дознаватель тем временем продолжал свой рассказ – видно было, что он не на шутку увлекся открывшейся перед ним историей:

– Почти триста лет они жили на острове, не особо залезая в дела остального Юга – ну да это и неудивительно, тогда многие так поступали. Приходилось иногда громить пиратов, так это тоже было как у всех… Ни флотоводцев, ни каких-либо крупных чинуш этот дом Пеллии так и не дал, но в своих краях о них знали все без исключения. Все у них было просто отлично, пока на островах крайнего Юга не началась эпидемия лиловой лихорадки. Народу тогда полегло столько, что острова практически обезлюдели. А из четырех к тому времени ветвей почтенного дома осталось две, точнее, полторы, потому что в старшей из мужчин выжил только семидесятилетний дедушка князь Дирт. Думать о потомстве ему уже было поздно, и он ударился в религию, да так, что за остававшиеся ему пятнадцать лет раздал храмам почти все фамильные земли вместе с верфями, мельницами и всей торговлей. «Женской» ветви Хонтлор-Тавис, к которой и относятся Хонтлоры сегодняшние, осталось не так уж мало, но управлять делами в настолько урезанном виде они уже не могли, а потому продали все да и убрались с острова. Постепенно беднея, они жили то там, то сям, а в конце концов осели в Майли. Загородное владение у них, конечно, есть, но смотреть там не на что. Вот такая вот история…

– А вы, как я понимаю, провели эту ночь в судебном архиве? – поинтересовался Маттер, перед которым наконец поставили заказанный им копченый окорок с овощами.

– Да, так как некоторым категориям служащих дозволено работать в архивах и по ночам. Судились Хонтлоры немало – в основном по мелочам, однако было там еще и кое-что интересное. Какое-то «Дело о демонах и тени»… попробовал почитать, ничего не понял – храмовый бред трехсотлетней давности… «Дело о горной гряде», например, ха, вот тут настоящее мастерство крючкотворства! Один из сыновей того самого Дирта еще до эпидемии пожертвовал местному храму Секех какие-то земли в глухом горном районе, а когда пол-острова вместе с самим жертвователем отправились к предкам, на храм подали в суд, потому что земли эти, оказывается, дому Хонтлоров уже не принадлежали, их отхапала община овцеводов «с правами цехового объединения». Загрызаться с цехами я врагу не посоветую, но жрецы вывернулись, да как! Они объявили, что горы эти являлись и являются излюбленным местом паломников, кои регулярно наблюдали там «деяния свойства духовного», и никакому отчуждению подлежать не могут. А так как судья, видимо, и сам был большой молельщик, пришлось пастухам облизнуться. По такому делу, как это, королевский ученый чин заработать можно, это я вам говорю…

– Но каким образом судебная история семьи с острова Тар могла оказаться в Майли? – перебил его князь, чувствуя, что дознаватель никак не может добраться до сути.

– Очень просто – они и здесь умудрились слегка посудиться, следовательно, все бумаги были перевезены по месту нового суда. Но про новые их тяжбы я и говорить не буду, не хватало мне еще обсуждать «Дело о козьем выпасе»… это все чепуха. Куда интереснее для нас тот факт, что Хонтлоры связаны родственными узами с тем самым стариком Роти, что недавно прострелил себе голову.

Маттер перестал жевать.

– Это точно? – спросил он, не веря своим ушам.

Такари молча постучал пальцем по «Древу Юга» и вздохнул.

– Упоминания об этом родстве имеются в судебной истории, но я не имел твердой уверенности, так что пришлось искать книгу. Более точного и полного издания, чем это, вам не сыскать, господин князь. Один из предков Роти сто пятьдесят лет назад женился на богатой вдове из семьи Хонтлор-Тавис… и кто знает, что там могло быть в приданом, а?

– Все что угодно, – вздохнул Маттер, – включая ключи от старых склепов, где упрятаны несметные сокровища. Но, предполагая, что такие люди, как дом Хонтлор, все свои сокровища пускали в дело, нам следует ожидать чего-либо менее прозаического.

– Да, это все весьма загадочно, – согласился дознаватель. – Особенно с учетом смерти советника Роти. Я теперь уже не сомневаюсь – Даглан приходил к нему. И на вопросы, которые он задавал, господин советник почему-то отвечать не захотел… Настолько не захотел, что предпочел пустить себе пулю в лоб. Значит, он носил в себе тайны, разглашение которых выглядело для него значительно хуже смерти. А тайны эти как-то связаны с домом Хонтлор и островом Тар. Родом с которого, если вы помните, тот самый мастер смерти, убивший несчастного Отиса. Неплохой набор, господа. Теперь нам остается навестить Хонтлоров, которые, как я узнал, уже покинули город и перебрались до зимы в свое имение. Оно находится в сорока лонах к югу, не так уж и далеко, доедем быстро…

– Нет, – перебил его Маттер. – Нет, дружище, к ним мы пока не поедем, да и вообще… сегодня нам с вами стоит провести вечер в наблюдении за дверями одного респектабельного притона, где играют в лимбо самые разные люди: от весьма уважаемых до вполне презираемых.

Такари зашевелил бровями, глаза его блеснули веселым азартом.

– Вы предполагаете увидеть нечто интересное?

– Быть может, не сегодня и даже не завтра.

– Вот как. Дня два-три? И какова диспозиция?

– Пока не знаю. Но сегодня вечером, когда пробьют к закатной молитве, я буду ждать вас на углу Святого Перста и 3-й Гранитной. Там мы и засядем: ужин я возьму с собой, так что о желудке не переживайте.

* * *

К вечеру все же заморосило: дождь то усиливался, то прекращался, и тогда на небе даже появлялись редкие голубые просветы. Проклиная свои застуженные в юности колени, Маттер намазался едкой травяной растиркой, но заматывать, как советовали врачи, полотном не стал, потому как сегодня его разбирали весьма противоречивые ощущения.

Этот вечер мог оказаться отнюдь не самым спокойным.

Эрмон, вернувшийся вскоре после обеда, подогнал к дому просторный крытый «Филмор» с могучим шестицилиндровым мотором. Машина была почти новой, так что князь, глянув в окно, счел выбор своего навигатора вполне достойным. Никаких новостей с базы пока не было. Дотци, оставленный за командира, отпускал людей на сутки в город, проблем они никому не доставляли, а немногочисленные офицеры корабля предпочитали сидеть на воздушной станции, благо там имелась отличная таверна и, разумеется, бордель, услуги которого частично оплачивал Трон.

С приближением сумерек Маттер велел собираться. Эрмону пришлось влезть в ненавистный ему серо-фиолетовый камзол от дорогого столичного портного, да еще и повязать двойной белый галстук, хрустящий крахмалом. В карманы ему, помимо миниатюрного пистолета, князь положил кошель с парой тысяч. Если с Яном все было ясно, то насчет Хаддена мнения разделились. Васко утверждал, что столичные телохранители сейчас носят исключительно замшу, тогда как сам капитан настаивал на лакированной коже.

– И где вы все это возьмете, всадники лихие? – вмешался Маттер, когда дело запахло серьезными обидами. – У нас есть время болтаться по магазинам готового платья или же вы решили съездить к портным? Прекращайте мне тут бредить. Васко! Отпирай черный сундук. Мой кожаный камзол вполне пойдет, а штаны годятся и так. Главное – черный галстук и перевязь прямо на рубашку. Оружие должно быть видно, но оно не должно привлекать излишнего внимания, а то у нас получится не столица, а провинциальный бардак… И шляпа, шляпа! Доставай ту коричневую, из буйволовой кожи, это самый писк на сегодня. В такой шляпе хоть на свадьбу, хоть на похороны, это я вам говорю. Госпожа Элида! Ну, теперь ваша очередь. Как вам эти два разбойника? Я говорю, что хоть на свадьбу, а они что? Ян, перестань корчить рожи, тебе еще играть весь вечер. Ну?

– По-моему, красавцы хоть куда, – засмеялась Элида, разглядывая обоих мужчин, которые стояли перед ней руки в боки с весьма важным видом. – Вид самый что ни на есть столичный. У вас непревзойденный вкус, господин князь.

– Ах, если бы! – отмахнулся Маттер. – Итак, мы едем. Когда мы вернемся, никто не знает, но если что…

– Если что, – очень серьезно произнесла Элида, глядя ему в глаза, – мы, по крайней мере знаем, где нам начинать поиски.

Князь открыл было рот для ответа, но вдруг споткнулся о ее взгляд и не нашел слов, только улыбнулся на прощанье. Спускаясь по лестнице, он молчал, кривя рот в непонятной грустной усмешке…

За руль сел Эрмон, а Хадден занял место рядом с князем в просторной задней части салона. Дождь снова прекратился, небо посветлело, и сумерки, казалось, решили немного отступить, чтобы продлить теплый сырой вечер.

– Будь очень осторожен, – заговорил князь, когда машина выехала на длиннющую улицу Святого Перста, – сядь за спиной у Яна немного боком и смотри на тех, кто будет ошиваться вокруг. Ни с кем не разговаривай, твое дело – сопровождать своего господина, и все должны понимать это с первого взгляда.

– Я знаю, как следует вести себя в таких заведениях, – очень серьезно кивнул капитан. – Все будет в наилучшем виде, ваша милость.

– Ты уж постарайся. Драться тебе, я так думаю, не придется, но постарайся нейтрализовать возможных мошенников. На Юге любят разыгрывать «фальшивые» скандалы по поводу игры, а заканчиваются они ножом в боку. Доспех на тебе, хвала святителям, практически не виден… Если появится тот, кого мы ищем, внимательно запоминай лица всех его собеседников, даже случайных, таких, с кем он просто перебросится парой слов. Все это может оказаться очень важным для нас.

Хадден хотел было заметить, что ему случалось охранять весьма важных персон, да еще и в таких местах, о каких лучше не вспоминать, однако сдержался. Когда князь Маттер говорил с таким прищуром, как сейчас, в ответ следовало только кивать, это капитан уже знал совершенно точно.

Эрмон проехал мимо желтоватой громадины Финансово-Промышленного университета, недавно перестроенного на средства местных негоциантов, и притормозил, глядя в карту. До 3-й Гранитной было еще далеко.

– Останови, – вдруг позвал его Маттер. – Нам лучше поменяться местами, да и в любом случае я сам буду решать, откуда мне наблюдать за входом.

Навигатор послушно встал у обочины. Князь хлопнул по плечу Хаддена и вышел из машины, чтобы пересесть за руль. Когда он тронулся и потянул рычаг, чтобы включить вторую скорость, в плечо отдало противной тупой болью.

«Это что-то новенькое, – подумал Маттер, – раньше при рывках так не болело…»

Нужный перекресток ждал их через три квартала. Точного адреса Маттер не имел, так что пришлось останавливаться и крутить головой. Через несколько секунд он понял: сад с упрятанным в глубине двухэтажным особняком, чьи окна уютно светятся сквозь мокрую листву, – это именно то, что они ищут. Маттер развернулся и встал на противоположной стороне улицы, в двадцати шагах от гостеприимно распахнутой калитки.

– Ступайте, дети мои, – приказал он, оборачиваясь назад. – Сегодня вы должны быть очень наблюдательны.

Убедившись в том, что оба благополучно вошли в особняк, Маттер перебрался на задний диван. В багажном отделении, добраться в которое можно было не только снаружи, но и изнутри машины, откинув часть спинки этого самого дивана, князя ждала коробка с провизией и немного вина. Мысль о лакомствах заставила князя облизнуться. Он потянул кожаную петлю, уложил левую половину спинки на подушку дивана и залез рукой в темную полость багажника.

Скоро под ногами у него стояли плетеный из лозы короб и поставец с бутылками. В коробе, как он и предполагал, обнаружились закрытые бумагой чашки из промасленного картона, перевязанные свертки и стеклянные банки под винтовыми крышками. Маттер причмокнул и с легким вздохом отодвинул свои сокровища к перегородке, отделявшей заднюю часть салона от водительской.

Еда подождет, сказал он себе.

Народу на улице было немного, в основном конторские служащие, спешащие поскорей добраться до родного очага, где их ждал сытный ужин да кувшин вина, так радующие промозглым вечером. В пятиэтажном доме за перекрестком уже манили уютным желтым светом многочисленные окна. Квартал оказался довольно богатым, почти все дома, построенные два-три десятилетия тому, вид имели солидный и основательный. За пятиэтажкой сверкало витринами торговое здание, все три этажа которого занимали большие лавки с деликатесами, специями и винами, а под острой крышей находился какой-то склад.

Весь угол по этой стороне улицы Святого Перста занимал сад старого барона Баада. Сад был большой, явно старше окрестных зданий, так же как светившийся окнами за ветвями деревьев особняк. Видимо, предки Баада – а может, и не предки вовсе, а совсем другие люди, – строили себе нечто вроде пригородной усадьбы, но время ускорило свой ход, и Майли постепенно окружил их гнездо со всех сторон.

На углу загорелся большой газовый фонарь. В его свете Маттер увидел, как фонарщик ловко спустился по лестнице, махнул рукой своим двоим помощникам, и те с лестницей в руках пошли дальше, к следующему столбу с прозрачным стеклянным шаром в проволочной клетке. Продолжая смотреть на фонарь, князь вдруг подумал, чем, собственно, занимает свои вечера принц Инго. К борделям юноша был равнодушен, отдавая предпочтение актрисам классических театров, но в целом же, как свидетельствовало его досье, принц более всего увлекался историей и правом, состоя в нескольких научных обществах. Правда, то было в столице с ее безграничными возможностями – а здесь? Местный университет вряд ли мог блеснуть академиками, но все же…

Под фонарем вдруг выросла знакомая костлявая фигурка, и Маттер поспешил приоткрыть дверцу машины. Не ускоряя шага, Такари прошлепал по мокрому тротуару, а потом резко качнулся вбок, чтобы нырнуть в салон.

– Отвратительный вечерок, – произнес он вместо приветствия. – Самое время сидеть где-нибудь с книгой, а не шататься туда-сюда, рискуя застудить поясницу.

– Ну-у, – протянул Маттер и нагнулся. В руке у него появился запечатанный кувшин с золотой шелковой лентой. – Болтаться под дождем я вам не предлагаю. Запустите руку в плетенку, вам ближе: по запаху я чую ветчину и немного сыра, там, в свертках.

Князь откинул упрятанную в перегородке столешницу, защелкнул упоры и с улыбкой посмотрел на дознавателя. Тот ответил ему таким же лукавым кивком, после чего принялся рыться в коробе с закусками.

– Вы предусмотрительный человек, господин князь, – проговорил Такари, выкладывая на столик пару свертков и походные деревянные фужеры. – И, кстати, место для наблюдательного пункта вы тоже выбрали самым подходящим образом – до ближайшего фонаря далеко, так что нас с вами вряд ли кто разглядит.

– Выбор места для посадки – самое сложное в моем деле, – заметил в ответ Маттер. – Порой бывает так, что от наличия или отсутствия такого места зависит успех всего дела.

Господин дознаватель уважительно приподнял брови. Пока Маттер разливал вино, он внимательно смотрел в окна.

У фонаря остановился фаэтон с поднятым верхом, из которого выбрался грузный мужчина в плаще и широкополой шляпе. Бросив извозчику монету, он уверенно вошел в калитку игорного дома.

– Народ прибывает, – процедил Такари.

– А это популярное местечко, – хмыкнул Маттер. – Сюда ходят очень разные люди – кроме шпаны, конечно… Мне рассказывал об этом доме повар гостиницы, в которой я квартировал до недавнего времени.

– Повар?! Вам?..

– Да, повар. Так сложилось… Я, видите ли, имел случай вспомнить о старой игре лимбо – вот уж гром судьбы, клянусь вам! – и заинтересовался, где в городе еще балуются этим делом. В прежние времена в лимбо проигрывались не то что состояния, а целые острова. Сейчас эта игра вышла из моды, но люди серьезные по-прежнему предпочитают лимбо всему остальному. Вам не приходилось слышать, что когда-то этой игрой неистово увлекались финансисты Братства? У них лимбо носила характер чуть ли не ритуала…

– Ну, о Братстве вам известно куда больше моего, – тихонько хихикнул Такари.

– Пожалуй что. Недавно Майли был взбудоражен слухами о прибытии из-за океана неких «людей Братства». А оказалось, что это наш приятель Даглан со своими странными подельниками.

– Странными?

Маттер вздохнул. Господину дознавателю явно не случалось бывать в некоторых далеких и таинственных местах, которые князь посещал не раз и не два…

– К западу от Рашеро, за горной цепью Маант-Бок, лежат земли княжества Рамла. В школьном курсе географии о нем упоминают только вскользь, а зря. Княжество огромно, три четверти его территории занимают совершенно дикие джунгли, но когда-то там кипела жизнь… Так вот наш Даглан привез с собой людей, послуживших в дворцовой гвардии этого самого княжества. У них там, знаете ли, имеется странная привычка уродовать себе левое ухо, вставляя туда изрядных размеров серебряное кольцо. В Майли этот опознавательный знак вызовет только недоумение, но я-то в курсе, что к чему.

– Рамла, – присвистнул Такари. – И эти парни, они что, пеллийцы по рождению?

– Судя по их рожам – да. По крайней мере, они не из Рамлы, это я говорю точно.

– Куда только наш человек не заберется!

– Ваша ирония совершенно неуместна, господин Риро. Эти ребята – отчаянные головорезы, уверяю вас. И следует еще задать себе вопрос, чего ради они покинули службу: гвардейцы там не только хорошо зарабатывают, но имеют ряд таких привилегий, от которых меня, например, тошнить начинает. Кому-то это, конечно, нравится.

– Самим гвардейцам…

– Вы читаете мои мысли. Даглан, тем не менее, сумел предложить им нечто повкуснее привычной жизни. Следовательно, он уверен, что сумеет ухватить такой грандиозный куш, от которого аж дух захватывает. Есть у нас в Пеллии такие куски? Это ведь не банк ограбить, знаете ли. Это что-то побольше… Когда я об этом думаю, то сам начинаю прикидывать, где и какой клад может ждать своего часа.

На лице Такари появилась задумчивость.

– До эпохи Династических войн Юг был невероятно богат, – произнес он. – А потом обнищал. Конечно, многие состояния были превращены в пушки, корабли и прочее, но… Слухи о кладах имеют под собой некоторое основание. Хотя я, опять-таки, про все это только слышал. Вот разок бы увидеть собственными глазами, а?

– Вы сразу представляете себе пещеру с сундуками, набитыми золотом и каменьями, – скривился в усмешке Маттер, – но речь может идти о чем-то другом.

– О чем же?

– Вот это нам и нужно выяснить…

Никакая пещера с сокровищами не может заинтересовать принца, способного влиять на политику банковских объединений, говорил себе Маттер. На сегодняшней, скажем, его должности достаточно одного взмаха кисти, одной черточки понизу плотного листа с красной печатью, и тот обретет, а иной потеряет. Нет, нет… древние клады – это для юношей с пылающим взором, а Инго человек рассудительный, так что увлечь его может только нечто по-настоящему интересное. Что-то такое, чего еще не было.

– Принц известен как любитель истории, – неожиданно для самого себя произнес Маттер.

– И что? – живо отозвался Такари.

– Разгадка здесь, – Маттер смотрел в окно, за которым мерцали сквозь дождь окна баронского особняка. – Точнее, в далеком прошлом семьи Хонтлор. Ключ, о котором сами они, наверное, и не подозревают, заключен в какой-то реликвии, передаваемой по наследству из поколения в поколение. Даглан решил сперва надавить на Роти, но тот, сам не понимая, о чем идет речь, напугался настолько, что покончил с собой. Подозреваю, что у него были на это еще какие-то причины – очень вероятно, что он принял Даглана за другого человека, которого боялся по-настоящему… Все это снова домыслы, но пока я ничего другого предположить на могу.

– Но для чего этим ублюдкам мог понадобиться принц?! – выпучил глаза дознаватель. – Вы ведь сами представляете себе уровень риска, который тянет за собой связь с такой особой!

– Мне очень хотелось бы прийти к нему лично и спросить: «Что ж ты, братец Инго, забыл в этакой компании?» – рассмеялся князь. – Но, видите ли, мне совершенно не хочется изгадить себе остаток жизни…

Такари удивленно нахмурился, однако потом, сообразив, что имеет в виду Маттер, захохотал и сам.

– Да, я бы тоже обиделся на его месте… А у Инго, как говорят, есть шанс стать со временем очень влиятельным человеком, так что портить ему настроение не стоит.

– Мы с вами хорошо понимаем друг друга, господин Риро.

Маттер подцепил костяной вилкой кусочек ветчины и отправил ее в рот. Давно зная вкусы своего командира, Ян Эрмон закупил провизию в изысканной лавке деликатесов, которую порекомендовал ему повар господина Сати. Юг всегда славился своей кухней, так что Майли отнюдь не страдал от нехватки тонких закусок.

Сумерки давно уже стали ночью – резко, как всегда в этих широтах, но сегодня дождь смазал, растянул во времени тот момент, когда падающая тьма вдруг хватает город в свои объятия. Мелкие капли серебрились вокруг фонаря, будто тучи крохотных светлячков, мелко дрожали желтым лужи на тротуаре. Такари снова подлил вина себе и князю, выпрямил со вздохом спину и вдруг прищурился, потянулся к окну:

– Не наш ли это персонаж, ваша милость?

В размытом световом пятне двигалась коренастая, кривоногая фигура в темном плаще с крылаткой. С мятой широкополой шляпы стекали струйки воды. Человек казался одетым вполне добротно, ничуть не напоминая собой бедняка, но было в нем что-то совершенно чужеродное, неуместное ни в этом квартале, ни уж тем паче перед калиткой баронского сада, через которую он шагнул решительно и не оглядываясь.

– Нет, это однозначно не Седж, – живо отозвался Маттер, буравя глазами тающую во тьме спину незнакомца, – но что-то с ним не то… вы тоже ощутили, верно?

– Парень явно не из этой компании, – процедил Такари, – тут уж не надо быть ищейкой! Он ходит, как моряк, или мне показалось?

– Как человек, который провел в море довольно много времени, – качнул головой Маттер. – Или нет, не в море… Скорее, в воздухе: людей непривычных так болтает после долгого шторма, и проходит эта болтанка хорошо если на третьи сутки. Кстати, сегодня утром где-то в окрестностях города сел корабль какого-то богатого торгового дома.

– В такую погоду?

– Далась вам всем эта погода… Этот корабль шел издалека, и у него не работал один из двигателей. Может быть так, что они готовы были сесть где угодно, едва дойдя до берега, а может, шли именно в Майли с каким-то срочным делом. Этот парень, скорее всего, был там, на борту, но то, что он не член экипажа, – это, поверьте, наверняка…

– Обязательно издалека? – подозрительно скривился Такари.

– Думаю, что он шел через океан. Большой корабль не станут гонять на короткие расстояния, для этого есть другие, поменьше и побыстрее. Нет, он провел в воздухе несколько суток, и где-то ему пришлось идти через бурю, это было видно по состоянию обшивки, особенно на рулях.

– Вы рассмотрели его вблизи?

– Увы, он болтался в облаках, и видел я его совсем недолго, но глаз у меня наметанный. Корабль пришел из-за океана, в этом я почти уверен.

Такари пожал плечами. В воздухоплавании он не разбирался совершенно, да и вообще не слишком интересовался техническими новинками, которые возникали сейчас едва не каждую неделю. По большому счету, его не интересовало ничего, кроме ремесла, при помощи которого он иногда имел неплохой куш – да, не самыми законными способами, однако те, кто мог бы его обвинить, никогда на такую глупость не решатся. Ему, в самом худшем случае, грозит позорная ссылка куда-нибудь на Север, а им судья наверняка отмерит немного королевской веревки…

– Кажется, сюда спешит ваш страж, – Риро, подняв голову, внимательно посмотрел в окно.

– Я вижу, – отозвался Маттер. – Да, это Хадден.

Наемник прошел через калитку и быстрым шагом направился к машине – приблизившись, он распахнул правую переднюю дверцу, скользнул на сиденье.

– Наш парень там, – сообщил он. – Раньше я выйти не мог, потому как Яна сразу же втащили в игру, и мне пришлось присмотреться к окружающим… вроде никакой опасности я там не увидел, люди, я бы сказал, тишайшие – в основном финансисты да судейские в чинах. Сейчас вот пришел какой-то очень странный тип, по виду северянин, и наш объект, едва закончив партию, сорвался к нему – поговорили за стойкой, но я почти ничего не расслышал. Объект снова сел за игру, правда, похоже на то, что он готовится сворачиваться, потому как объявил сейчас «короткий круг» по малой ставке. Это минут еще на десять, я думаю.

– Ян играет с ним? – спросил Маттер.

– Нет, он сел за соседний столик, а я там, рядом, фактически за спиной. Объект говорит только об игре, ни о чем больше. Его партнеры – двое судейских и какой-то чиновник, из портовых, как мне показалось. Все в больших годах, на мошенников не похожи. Конечно, в Майли все судейские – воры и мошенники, но…

– Я понял, что ты хотел сказать. Возвращайся и передай Яну, чтобы он тоже сворачивал игру, пусть даже в штраф. Как только объект выйдет, немедленно ко мне.

Хадден аккуратно прикрыл за собой дверь и почти бегом рванул обратно в особняк. Маттер задумчиво посмотрел ему вслед.

– Северянин, – повторил он. – Странный тип. Что вы скажете на это, господин мой Риро?

– С такого расстояния я не скажу ровным счетом ничего, – буркнул дознаватель. – Но вы, очевидно, предполагаете, что он прилетел на том самом утреннем корабле?

– У меня есть для этого все основания.

– Знать бы, кому этот корабль принадлежит.

– Вот именно…

Маттер допил вино, вытер губы тонкой шелковой салфеткой и достал трубку. Такари, по-прежнему глядя в окно, неторопливо жевал ветчину.

– Знаете, – вдруг произнес он, – я хочу попросить вас об одном одолжении.

– Да? – Князь чиркнул зажигалкой и, раскурив трубку, пустил густую струю сладковатого дыма. – В рамках нашего сотрудничества я готов на многое.

– Мне начинает казаться, – продолжил дознаватель, – что мы с вами влезли в какую-то очень небанальную историю. Куда она нас потянет – я не знаю, но хочу просить вас не оставлять меня до самого конца. Вы знаете мои причины, и я думаю, что даже для вас они выглядят вполне уважительными.

– Хорошо, – кивнул Маттер после короткого размышления. – Впрочем, мы уже говорили о чем-то таком, нет?

– Тогда я видел все это в несколько другом свете, – мрачно ответил Такари. – А сейчас у меня заработала интуиция… вы же знаете, сколько лет я в сыске. С годами начинаешь чувствовать некоторые вещи, которые трудно объяснить разумом…

Маттер молча положил руку ему на плечо, а потом, пригнувшись, выбрался из машины, чтобы пересесть за руль.

Глава 15

Седж Терсио появился минут через пятнадцать – Маттер узнал его сразу, уж очень характерно торчали из-под шляпы оттопыренные уши да дерзко выдавался вперед острый раздвоенный подбородок. Рядом с ним все той же качающейся походкой шел загадочный «северянин» в черном плаще. Не глядя по сторонам, парочка завернула за угол и исчезла в мокрой тьме.

– Я пойду за ними, – услышал Маттер решительный голос Такари. – По крайней мере, увижу, на чем они уедут. Как только появятся наши, вы сможете забрать меня… оттуда, с этой, Каменной, что ли, улицы.

– Ясно, – кивнул князь.

Проследить, оставаясь при том незаметным, – это господин дознаватель умел лучше многих, так что Маттер не стал его останавливать. Собственно, он и брал его с собой именно для того, чтобы использовать инстинкты и навыки старой ищейки. Такари очень хорошо разбирался в людях, умея сразу вычленить из толпы потенциально опасный объект, к тому же, в некоторых случаях он мог предсказать развитие ближайших событий. Сейчас такие умения были для Маттера на вес золота.

Захлопнув дверцу машины, дознаватель скользнул вдоль забора и вскоре исчез вовсе, растворившись во мраке за пределами светового пятна. Князь знал, что тот сейчас стоит у самого угла, глядя в спину удаляющегося Седжа, однако разглядеть тщедушную фигурку Риро ему так и не удалось, как он ни старался: сыскарь просто стал частью окружающего мира, исчезнув для всех и вся.

Ян с Хадденом явно задерживались… Маттер чувствовал, как текут минуты, а с ними уходят шансы догнать Терсио и его спутника. Наконец дверь особняка распахнулась, и вот князь увидел две знакомые фигуры, почти бегущие по дорожке меж деревьев.

Он нажал на рычаг пневматического стартера – короткий свист, пара оборотов: двигатель машины взревел, однако уже через мгновение заработал ровно и почти бесшумно.

Увидев князя за рулем, игрок и его телохранитель спешно занырнули в заднюю часть салона. Маттер тотчас включил первую скорость.

– Надеюсь, нам удастся догнать этих деятелей, – недовольно бросил он.

– Миллион извинений, командир, – сдавленно отозвался Эрмон. – Но если бы я бросил игру посреди круга, это вызвало бы множество вопросов, которые могли задержать меня до полуночи…

– Я так и подумал, будь оно все неладно.

Такари неожиданно выплыл из тьмы в сотне шагов от поворота. Маттер придавил тормоз, машина со скрипом встала, и дознаватель забрался на сиденье рядом с князем.

– Длинная, высокая, с закрытым кузовом желтого цвета, – отрывисто сообщил он. – Что за марка, я не знаю, в столице я таких еще не видел. Уехали минуты три назад, долго не могли завести двигатель.

– Понятно.

Фонари на 3-й Гранитной горели, мягко говоря, невпопад, через два на третий, но вскоре Маттер довольно отчетливо увидел сперва маленький красный огонек, а потом и очертания быстро едущей впереди машины.

– Это они? – спросил он у Риро.

– Судя по всему, да. – Дознаватель сощурился, вглядываясь в мутный полумрак впереди, и Маттер понял, что Такари видит намного хуже него. Впрочем, удивительного в этом было мало, ибо сыскарь половину жизни провел над неизбежными в его деле бумагами, тогда как князь, наоборот, привык к бесконечным просторам океана.

Князь мчал, не включая фары, – ему вполне хватало рассеянного света уличных фонарей. Теперь, когда он увидел машину Седжа и «северянина» воочию, можно было слегка сбросить скорость. Сотни часов, проведенных ненастными ночами в ходовой рубке воздушного корабля, давно уже выработали у Маттера своеобразное чутье, недоступное обычным морякам: он мог держать курс на любой доступный ориентир, будь то пробивающаяся сквозь облака луна или контур далекой горы, ощущая при этом не только направление, но и высоту.

– Не уйдут, – улыбнулся князь, поворачиваясь к господину Риро, и тот уверенно кивнул ему в ответ.

Улица закончилась круглой площадью с фонтаном. Машина Седжа пошла в левый поворот, так что теперь Маттер смог разглядеть ее как следует: это был довольно большой аппарат с длинным низким капотом, под которым, очевидно, находился весьма мощный мотор. Немного наклоненное лобовое стекло, равно как и раскосые, странных очертаний передние крылья придавали всему облику машины некую изящную стремительность. Куснув губу, он подумал, что сделали ее, скорее всего, не в Пеллии. Столичные торговые дома завозили кое-какие марки из Ла-Велле, и на их продукцию находились покупатели. Уступая пеллийским в надежности и прочности, машины лавеллеров, изготовлявшиеся зачастую по индивидуальным заказам, отличались большой смелостью облика и некоторыми конструктивными особенностями, делавшими их весьма удобными для взыскательного владельца… но в Майли такой техники князь пока еще не видел.

«Если это так, – с некоторой тревогой подумал он, – то в ней может быть за сотню сил, лавеллеры уже делают такие моторы. Попробуй тогда догони! Впрочем попробую».

Загадочная машина выскочила на длинный и почти прямой Монастырский Путь, ведущий к южному выезду из города. Здесь Маттеру стало намного проще, так как Путь оказался полон двигающихся машин и конных экипажей. Богатенькие загородные жители спешили домой, в свои уютные владения после ресторанов и театров, основная масса которых располагалась в центральной части Майли. Держась на некотором отдалении, Маттер внимательно следил за быстрой желтой машиной, в корме которой горел рубиновый огонек.

Перед Вратами Исповедников, высоченной аркой темно-красного кирпича, водитель Седжа сперва замедлился, а потом и вовсе остановился. Маттеру, который держался в трехстах шагах позади, пришлось перейти на вторую скорость; сзади недовольно загудели. К счастью, желтая машина снова тронулась и быстро (слишком быстро, как отметил Маттер) набрала скорость – похоже, тот, кто сидел за рулем, немного растерялся, не соображая, куда ему ехать дальше, так как впереди была развилка.

– Направо – вдоль берега в Лицце, а налево – трасса выводит на королевский тракт, – заговорил Такари, – и дальше, кажется, в Ангрен.

– Именно так, – кивнул Маттер.

Преследуемые свернули вправо.

Городские фонари остались за спиной, так что теперь Маттеру приходилось буквально держаться за дорогу, причем не столько глазами, сколько многолетним «шестым чувством» моряка и воздухоплавателя. Рубиновый фонарик слабо помаргивал в туманной тьме, то отдаляясь, то вдруг приближаясь снова.

– Как бы нам не навернуться. – В голосе дознавателя была тревога. – Скажите честно, вы видите хоть что-то? У меня такое ощущение, что мы…

– Вижу, – отрезал Маттер. – Помолчите, всех богов ради.

Туман, как ему казалось, становился все гуще. Далеко впереди возникли два призрачно-белесых шара, скоро выросшие в желтые прожекторы огромного парового грузовика, который с тяжелым гулом промчался мимо и исчез за холмами, над которыми висело слабое сияние города. Ослепленный, Маттер вдруг потерял кормовой фонарь желтой машины. Когда зрение вернулось к нему, он понял, что та медленно поворачивает влево. Князь тут же придавил тормоз, под колесами заскрипел гравий обочины.

– Эрмон! – гаркнул он. – Надеюсь, ты смотришь в карту? Определись по месту, живо!

– Восемь с половиной лонов от Врат Исповедников, – громко и четко отрапортовал штурман. – Поворот в сторону хутора Билни и, дальше, в обход пустошей – дорога к землям баронов Маас-Фиттвиц. Твердое покрытие отсутствует, дорога именуется «битой».

Маттер молча боднул головой. Он плохо представлял себе, чего ждать от грунтовой дороги в такую погоду, но, раз туда уверенно свернул водитель желтой машины, проехать там было можно. Снова тронувшись, Маттер вернулся на трассу – до левого поворота, почти незаметного во мраке туманной ночи, оставалось совсем немного.

Поворачивал он с опаской, боясь провалиться в какую-нибудь лужу, но грунтовка оказалась действительно «битой», то есть вполне твердой, так что машина шла по ней уверенно.

Небольшой холм – и далеко впереди моргнул знакомый фонарик. Маттер нажал на педаль. Летящую под колеса черную ленту дороги он видел отчетливо, хотя и не дальше чем на полтора десятка шагов. Впрочем, ему этого было достаточно.

Скоро грунтовка снова пошла вниз, а потом начался долгий пологий подъем. Кормовой фонарь желтой машины исчез, когда Маттер взобрался на вершину холма, его нигде не было видно.

– Они спускаются, а мы поднялись?.. – пробормотал князь, прибавляя ходу. – Сколько там до хутора? – спросил он у Эрмона.

– Уже давно сзади, – ответил тот. – Я видел слабые огоньки по левому борту, это был он самый. Теперь мы двигаемся вдоль пустошей. Скоро справа будет небольшое озеро…

Через пять минут Маттер резко осадил машину на очередном холмике. Не глуша мотора, он выскочил наружу и принялся вертеть во все стороны головой, а потом достал свой небольшой бинокль.

– Ян! – позвал он с бешеной яростью в голосе. – Ты что-нибудь видишь?

Эрмон уже стоял рядом.

– Я не вижу ничего, хотя туман стал пореже, – признался навигатор. – Они исчезли. Но здесь нет никакого жилья… если верить карте, здесь нет вообще ничего.

– Может, они въехали в какой-нибудь амбар? Пасут же тут овец, в конце концов?

– Карта весьма подробна, ваша милость. Обозначены даже развалины старого храмика, где отшельничал какой-то местный святитель… они тоже остались позади относительно нас. Мои глаза моложе, – решительно произнес Эрмон. – Позвольте, командир?

Маттер с легким вздохом передал ему бинокль. Навигатор встал на самой верхней точке холма и повел биноклем по горизонту – точно так, как когда-то на мостике своего крейсера. Туман, закрывающий собой холмистую равнину, действительно стал расплываться к полуночи, однако Ян все равно не мог рассмотреть ни единого огня – лишь муть, сквозь которую изредка поблескивали низкие звезды.

– Мы уже можем ориентироваться, – сообщил он Маттеру, кривя в досаде губы, – небо быстро светлеет. Но наших ребят я не вижу. Хотя… вон там, ваша милость!..

Эрмон вернул князю бинокль и указал рукой куда-то вправо. Маттер повернулся в указанном направлении, но, сколько он ни водил окулярами туда-сюда, разглядеть ему не удалось ничего.

– Что там? – раздраженно спросил он. – Что ты там увидел?

– Что-то вроде красноватого отблеска. Но в этом проклятом тумане…

Князь прищурился. Ян обладал исключительно острым зрением, к тому же ночью он видел вообще, как кот, – эта его особенность уже не раз выручала Маттера. Хмыкнув, Маттер принял решение.

– Риро, за мной! Остальные пока оставайтесь на месте.

Такари уже стоял рядом. В руке у него Маттер разглядел пистолет с коротким толстым стволом. Дознаватель всматривался в туманную тьму, но по выражению его лица было понятно, что пока он не видит ровным счетом ничего.

Маттер молча хлопнул его по спине, и они быстро пошли по косогору туда, где Эрмон разглядел нечто подозрительное. Буквально через двадцать шагов князь ощутил под ногой твердое покрытие: не веря себе, Маттер все же осознал, что они с Риро выбрались на невесть откуда взявшуюся дорогу, узкая полоса которой была выложена плитами из тертого ракушника в смеси с земляными смолами.

– Это немыслимо, – пробормотал князь. – Риро, вы видите то же самое, что и я?

– И вижу, и осязаю, – отозвался дознаватель. – И готов поклясться, что дорогу эту построили совсем недавно. Но на карте ее нет, так ведь?

Ответом ему был долгий вздох. Судя по всему, дорога вела через болотистые пустоши прямо к землям баронов Маас-Фиттвиц. Если нынешний землевладелец выстроил ее совсем недавно, то… Маттер махнул рукой и быстро зашагал во мрак. Скоро он увидел то, что смог издалека разглядеть глазастый Эрмон: чуть правее и впереди него темный контур невысокого холма был причудливо подсвечен неким красным сиянием.

– Они… торчат вверх кормой, – сдавленно произнес Такари.

– Это я уже понял, – хмыкнул Маттер, доставая оружие.

Желтая машина, съехавшая с дороги, действительно «торчала» носом вниз, упираясь решеткой радиатора в дно какой-то заросшей кустарником ямы. Фары ее, разбившиеся при ударе, не горели, однако рубиновый кормовой фонарик все так же посылал в небо свой яркий электрический луч. Правая дверца была распахнута; осторожно осмотревшись по сторонам, Риро Такари заглянул в салон и присвистнул.

– Идите сюда, Маттер, – позвал он.

Водитель, тот самый северянин в плаще, лежал на левой двери, все вокруг него было густо забрызгано кровью и усыпано битым стеклом: лобовик машины отсутствовал напрочь, равно как лицо погибшего.

– Стреляли крупным калибром, – произнес Такари из-за спины князя. – И стрелок, скажу я вам, весьма искушен в своем деле. Два выстрела, но при этом пассажир, насколько я понимаю, не пострадал вовсе: кровь только слева и сзади. Ну-ка, пустите меня вовнутрь…

– Значит, Седжа кто-то забрал… – снова вздохнул Маттер.

– Очень на то похоже, – пробурчал Такари, быстро обследуя карманы мертвеца. – Кусты справа слегка помяты, не так ли? Вот через эти кусты они его и уводили.

– Кто – они?

– А вот это меня тоже весьма интересует. Тут уж или – или… то ли господинчик наш Терсио резко понадобился каким-то своим знакомцам, то ли они очень не хотели, чтобы он приехал туда, куда его везли. А куда, кстати? Хм, и что это у нас?..

Такари выбрался из кабины: в руке у него была какая-то книжечка с вложенной в нее маленькой картонкой. Дознаватель подошел к задку машины, поднес картонку вплотную к рубиновому фонарику:

– Айни Геттиц, торговый дом «Виллур и сыновья», – прочитал он. – Солидно, солидно. Виллур, кстати, действительно, ведет большие дела за океаном, и в Рашеро также. Говорят, что финансовая разведка у них просто без равных. Вам приходилось слышать об этих людях, господин князь?

– Только слышать, – буркнул в ответ Маттер. – Напрямую я с ними никогда не пересекался.

Небо продолжало светлеть. Ветер переменился, и в какой-то момент Маттер уловил сложную смесь хорошо знакомых ему запахов. Потянув носом, он даже привстал на цыпочки и окончательно убедился в том, что ему не причудилось.

– Давайте пройдемся вперед по этой дороге, – отрывисто распорядился он. – Недалеко, до ближайшего холма, что повыше…

Такари поднял удивленно брови, однако возражать не стал. Через две сотни шагов Маттер спрыгнул с твердого полотна и почти бегом взлетел на холм в тридцать локтей высотой, темневший справа. Его острые глаза уже видели вдалеке слабый рассеянный свет.

– Идите сюда! – крикнул он с вершины.

Далеко впереди, за цепочкой таких же пологих холмов, одиноко светился в редком тумане желтый прожектор, поднятый на характерной решетчатой башенке. Дальше виднелась темная громада вращающегося укрытия, из которого торчала заостренная корма воздушного корабля.

– Я не слышал о существовании этой базы, – вздохнул Маттер. – Видимо, ее построили совсем недавно, и на нашей карте о ней нет никакого упоминания…

– И дорога, конечно же, ведет именно туда, – кивнул Такари.

– Да, это все объясняет. Корабль, – ткнул пальцем Маттер, – принадлежит Виллуру, и пришел он действительно из-за океана. Но Седж?..

– Давайте-ка убираться отсюда, – перебил его Такари. – Как только об этом деле станет известно местной Страже, я получу всю необходимую информацию. Вам тут лучше не отсвечивать, господин князь. Уж вы поверьте моему опыту, ладно?

* * *

– Впервые за долгое время людей у меня даже больше, чем задач, – Маттер выдернул из-под ворота сорочки полотняную салфетку и обвел взглядом сидящих за столом. – Но переживать вам по этому поводу не следует: работа найдется всем. Вам, дорогая госпожа Элида, достанется самое сложное… Вы поедете в гости к принцу Инго. Нет-нет, не на службу, конечно же. Вилла, в которой он сейчас проживает, находится по адресу улица Закатная, восемь. Красивейшее место, как я понимаю. Ваша задача – разговориться с охраной, приняв обличье «наивной просительницы». Думаю, вы с этим справитесь. Чем больше вам удастся выведать о привычках принца, особенно о его связях и контактах в городе, тем лучше. Чтобы о вас не подумали дурного, я отправляю с вами старого Васко.

– Я справлюсь, ваша милость, – кивнула Элида, и в ее улыбке Маттер разглядел ехидство. – Такие роли мне вполне по плечу.

– О, разумеется, – князь коротко хихикнул и перевел глаза на Эрмона. – Ты, Ян, найдешь себе какой-нибудь транспорт и немедленно отправишься к нашим ребятам на мыс. Я хочу знать все об этой частной воздушной базе, которую мы вчера нашли. Кто ее построил, кому она принадлежит, и так далее, вплоть до подписи чиновника, выдававшего разрешения.

– Понятно, – очень серьезно ответил навигатор. – Я предполагал, что так оно и будет. Командование, конечно, знает об этом объекте все.

– Да. Мы тоже должны знать все…

Появление в Майли корабля дома Виллуров смешало в голове Маттера все его относительно уверенные построения. Никогда, ни при каких обстоятельствах такие люди, как эта старинная и могущественная семья, построившая собственную торгово-промышленную империю чуть ли не пятьсот лет назад, не стали бы иметь дело с Братством, – а что уж там говорить о мелком пройдохе Терсио!

Конечно, мрачно сказал себе Маттер, времена меняются, и сейчас стало возможно то, о чем раньше нельзя было и думать… но не до такой же степени! Виллуры – это сталь, это пороховые заводы, это уникальные химические предприятия и научные центры, которые давно охотятся за лучшими выпускниками технических школ. Виллуры ворочают такими деньгами, что для них, в сущности, нет ничего невозможного.

И, само собой, миллионы людей по всей Пеллии охотно покупают их бумаги, ибо репутация у этих бумаг – надежнее не бывает.

Репутация! Именно она стоит дороже любых верфей и заводов. Конечно, даже таким магнатам «старой традиции» случалось заключать сделки сомнительного свойства, равно как (это Маттер знал твердо) и терять порой деньги, финансируя некоторые политические авантюры пеллийской властной верхушки, однако во всех случаях принцип конфиденциальности соблюдался строго. И конфиденциальность такого рода гарантировалась людьми, способными отвечать за свои слова.

Седж Терсио, будь он хоть самым ловким мошенником всего Юга, гарантировать не мог ничего и никому, потому что у него самого не было ничего, и за ним не было никого, его слова и дела стоили, по факту, ноль.

Какой же интерес он мог представлять для таких людей, как семья Виллур?!

* * *

Тряхнув головой, Маттер повернулся к дознавателю Такари, который остался ночевать у них в гостях:

– Мы с вами, господин Риро, поедем в усадьбу Хонтлоров… Надеюсь, нам удастся ее найти.

– Адрес я выучил на память, – устало улыбнулся Такари. – Так что найдем без всякого труда.

– Прекрасно. Хадден, ты едешь с нами. Оденься так же, как вчера. Вряд ли нас ждут какие-то неприятности, но про доспех лучше не забывать…

Через четверть часа Маттер спустился во двор. Коричневый с серыми крыльями «Филмор», уже отмытый от вчерашней грязи, ждал его напротив выезда. Рядом с машиной торчал капитан Хадден с небольшой корзинкой в руке.

– Повар нашего хозяина всучил мне походный перекус, – сообщил наемник. – К вашей милости здесь относятся с большим уважением. Мне на глаза попался сам господин Сати, и он…

– Что? – поднял брови Маттер, усаживаясь за руль. – Ах да, я опять забыл поговорить с ним.

– Мне кажется, это его расстраивает.

– Спасибо, старина… теперь я не забуду. Кто знает, что он хочет мне рассказать.

Маттер повернул флажок зажигания, прижал левой ногой педаль пневматического стартера, а правой пару раз качнул заслонки смесителя, и двигатель, вздрогнув, негромко зарычал шестью своими цилиндрами.

– Поставь корзину назад и сам забирайся туда. Риро поедет со мной, спереди. Да, подожди! Найди карту в кармане на двери… давай ее сюда.

Из дома вышел Такари, молча уселся рядом с Маттером, взял в руки протянутую ему карту, но раскладывать не стал:

– Восточный тракт, – сообщил он. – После Бирбена поворачиваем на юг, и там уже, как я понимаю, совсем недолго.

Коренастый слуга в черном фартуке поверх сюртука, болтавшийся во дворе, ловко распахнул ворота, и Маттер выехал на улицу.

Небо сохраняло вчерашнюю серость, но князь уже знал, что шторм ушел окончательно, теперь впереди только яркие весенние дни с постепенно нарастающей полуденной жарой. А за ними придет долгое лето, ослепительно-белое, принизывающее своим неистовым светом даже камень… и с этим делом, будь оно проклято, надо заканчивать поскорее, потому что тянуть до лета нельзя, невозможно: его ждут, от него скоро потребуют совсем других услуг, и отказать нельзя никак. Маттер стиснул янтарно-желтое дерево руля, прибавил оборотов, машина мягко помчалась вверх по улице, обгоняя черные и серые фаэтоны извозчиков, в которых сидели господа с деловыми сумками на коленях. Господа эти, спешащие в деревянную затхлость своих контор, выглядели мясисто, глаза посверкивали кошачьим зеленым огнем: их ждали колонки цифр в приходных книгах, означающие скорую прибавку к жалованью, новые должности и новые возможности. Для них жизнь выглядела столь же ясной и понятной, как цифры и строчки торговых соглашений… Для князя Маттера, при всем его кажущемся могуществе, ясности не было решительно ни в чем.

– А знаете, Риро, – заговорил Маттер, когда они, наконец, выбрались на широкое полотно королевского тракта, – вот вы относитесь ко всем этим кладам скептически, а я вспомнил историю, случившуюся пять лет назад на острове Бирс. Помните, может, про некоего текстильного фабриканта, Мутлу его звали, который решил расширить производство и купил у местной общины развалины давно забытого монастыря?

– Нет, – коротко мотнул головой дознаватель, – я занимаюсь либо убийцами, либо крупными мошенниками, так что текстильщики меня не интересуют совершенно.

– И зря, – покачал головой князь. – Потому что этот самый Мутлу, начав стройку, чуть ли не самолично обнаружил в земле давным-давно забытые регалии дома Сетти, пропавшие, как всем было известно, вскоре после окончания Династических войн.

– И что он с ними сделал?

– Отдал наследникам, после чего стал крупнейшим фабрикантом провинции. Неплохо, да?

Такари едва слышно усмехнулся в ответ. Утро он встретил в дурном настроении, его терзали какие-то тяжкие предчувствия, но разобраться в них всегда рассудительный дознаватель не мог; просто давило что-то, да и все тут.

– Родовые регалии, – процедил господин Риро, – вот уж глупость… Никогда не понимал ценности каких-то тысячелетних побрякушек.

– Вы, вероятно, – да. А кому-то эти «побрякушки» ценнее собственной жизни. Некоторые семьи рьяно хранят любые реликвии, связанные с деяниями предков, хотя бывает и так, что древние вещи оказываются на рынке, уходя, таким образом, в руки коллекционеров. Наверное, это тоже вполне обычный ход событий…

Бесконечные холмы с виноградниками внезапно закончились. Дорога пошла вверх, впереди появились редкие дикие рощи, среди которых виднелись желтовато-серые ледниковые скалы, выглядящие здесь довольно странно. Маттер знал: когда-то, много тысячелетий назад, планета пережила короткий период оледенения, навсегда изменивший облик существ, ее населявших. Береговая линия тогда выглядела совершенно иначе, а где-то здесь проходила граница между жизнью и отнимающим ее льдом.

– Бирбен, – меланхолично заметил Такари, когда машина взлетела на вершину горы. – Нужно искать поворот направо: по-моему, он находится уже в черте города.

Маттер улыбнулся. Вдали, за зелеными пятнами рощиц, серебрились на солнце шпили нескольких храмов, а вокруг них рассыпались красными, охряными, серо-зелеными крышами старинные домики. Тракт сузился, по левую руку появились ухоженные сады, потом промелькнула желтая кургузая мельница, и вот полотно помчалось среди пригородных усадеб.

Как следовало ожидать, поворот на южную ветвь королевского тракта обнаружился на круглой храмовой площади.

– Далеко еще? – поинтересовался Маттер, миновав мост через ленивую медленную речушку.

– Уже нет. Все время прямо и налево у какой-то почтовой станции: я вижу значок на карте.

Здесь дорога была похуже, но и машин на ней оказалось намного меньше. Лишь раз Маттер немного напрягся, обгоняя тройку тяжелых тягачей-зерновозов, идущих один за другим. Котлы их топились какой-то жуткой дрянью, густой коричневый дым буквально застилал дорогу. Маттер прибавил газу, стараясь поскорее убраться из этого чада, дорога вдруг ухнула в низину, а когда «Филмор», угрюмо урча, поднялся наверх, справа блеснуло озерцо, на берегу которого стояло красное здание с двумя башенками. Флюгера на острых шпилях представляли собой стрелу с тупым грушевидным наконечником – древнюю эмблему пеллийской королевской почты.

Маттер начал тормозить. Поворот нашелся почти напротив почты; дальше начиналась желтая кирпичная дорога, истертая, неровная и местами откровенно разбитая. Обочины блестели лужами. Здесь ехать пришлось совсем медленно, но зато, к счастью, недолго: через десять минут впереди появилась какая-то деревушка. Князь неторопливо проехал ее всю, до черной от старости водяной мельницы на противоположной окраине, и, остановившись, принялся разворачиваться.

– Будем искать дом старосты, – процедил он сквозь зубы.

– Не торопитесь, – Такари распахнул свою дверцу. – Выезжайте пока вон туда, к лавке…

«Совсем я оторвался от обычных людей, – со смехом сказал себе Маттер, притормаживая возле двухэтажного дома из крупного серого камня, над дверями которого висела нарядная вывеска «Бакалейная торговля братьев Сирс», – уже и простые вещи до меня не доходят!»

Дознаватель вышел из лавки через две минуты, дохнул только что выпитым вином:

– Вон там, направо и по улице до яра, где красные ворота. Разбогатели, говорят, господа городские, сильно разбогатели.

– Давно? – нахмурился Маттер.

– А кто знает? Дом два месяца тому перестроили, под весну как раз.

Глава 16

Усадьба Хонтлоров – точнее говоря, «усадьба, купленная когда-то Хонтлорами», представляла собой довольно типичный для южной Пеллии господский дом средней руки, выстроенный пару столетий тому. Толстые стены, сложенные из отесанного камня, хорошо защищали от жары, а узкие окна второго этажа вполне могли послужить бойницами. То, что дом этот недавно пережил большой ремонт, Маттер заметил сразу. Крышу покрывала новая красная черепица, оконные рамы блестели свежей краской, новенькими были даже ворота из рифленого металла.

Князь остановил машину у самой калитки, заглушил мотор и выбрался, разминая спину, на воздух. В кронах высоких деревьев, усыпанных желтыми круглыми цветками, визгливо переговаривались птицы. Солнце поднялось уже высоко, но тут, вдали от города, жара не ощущалась вовсе, да и ветер поддувал весенним холодком.

Не найдя ничего похожего на дверной молоток, Маттер несколько раз постучал по железу калитки, выкрашенному так же, как ворота, в густой винно-красный колер. Кухонная труба в правом крыле дома сочилась прозрачным дымком, так что кто-то здесь был: не хозяева, так хоть кухарка.

– Могут и не услышать, – заметил Такари.

Маттер только мотнул в ответ головой. В доме что-то стукнуло, потом взвизгнула открывающаяся дверь, и через несколько секунд калитка распахнулась: гости увидели тщедушного старичка в плотном домашнем сюртуке, глаза его с любопытством щурились за стеклами очков:

– Что вам угодно, господа?

– Нам хотелось бы поговорить с главой дома Хонтлор, – учтиво улыбаясь, ответил Маттер.

– М-м-м? – старикашка удивленно поскреб щеку. – Какой уж тут дом… Впрочем, Элливер Хонтлор, старший из семьи – перед вами. Старший из оставшихся, – с непонятной горечью поправил он себя, – к сожалению. А вы?..

– Князь Маттер Лоттвиц-Лоер и господин Риро Такари из дома Айдель. Вы разрешите нам войти?

– Ах, да… да. Конечно же, прошу вас…

Старый Хонтлор провел гостей в свой кабинет на втором этаже – большую комнату с балкончиком, неряшливо заваленную каким-то тряпьем и курительными трубками. Из буфета появился графин вина, при виде которого Такари незаметно поморщился. Не спрашивая разрешения, Маттер закурил и поднял глаза к недавно покрашенному потолку:

– Я вижу, дорогой господин Элливер, что недавно вы приняли решение вложить некоторые средства в реконструкцию вашей прекрасной усадьбы? Разумное решение. Ходят слухи, что недвижимость будет дорожать, а вместе с тем вырастут и сметы на такого рода работы. Очень, очень разумное решение.

– Что? – Хонтлор внезапно втянул голову в плечи и едва не пролил вино мимо бокала. – Средства? Ах, да… да. Мы решили, раз уж у нас появились деньги, привести в порядок этот старый дом, потому что жить в городе мне трудно… э-ээ… а откуда вы узнали?

Он поставил графин на стол и повернулся к Маттеру с выражением совершеннейшего ужаса на лице. Руки его заметно дрожали.

– Узнали что? – изящно приподнял бровь князь.

– Узнали… про деньги?

– Так мы с господином Такари и приехали только для того, чтобы разузнать, что же именно вы продали, чтобы деньги эти получить. Господин Такари – старший дознаватель столичной Стражи, ну а я… – Маттер вытащил перстень с печатью Серебряного покоя и протянул его несчастному старику, – вот, извольте.

Изучив печать на перстне, Хонтлор сел на краешек ближайшего стула. Грудь его заходила ходуном, а Маттер внезапно понял, что так недолго и переусердствовать. Он встал и подошел к хозяину с бокалом.

– Выпейте, – приказал он. – Поверьте, никаких претензий по сделке вам предъявлено не будет.

– Но ведь мы, – даваясь вином, забулькал Хонтлор, – не нарушили никаких законов… мы просто продали свою вещь… ненужную, всеми забытую вещь.

– Кому вы ее продали? – резко поднялся из кресла Такари. – Кому? Ушастому хлыщу с раздвоенным подбородком?

– Хлыщу? – Старик не сразу понял, о ком идет речь. – Нет, что вы. Молодой господин Терсио был только посредником… он ведь действовал по доверенности…

– И от кого была эта доверенность?

В глазах Хонтлора сверкнула совершенно неожиданная для него твердость.

– Этого я вам сказать не могу.

– Все-все-все, – успокоил его Маттер. – Говорить вам ничего и не надо. Только кивните, хорошо? Это была Персона Крови? Да? Да или нет? Кивните или помотайте головой, я уже избавил вас от клятвы, мы все благородные люди, мы не произносим здесь имен!..

Хонтлор медленно опустил голову.

– Ясно… Самому Терсио вы бы эту вещь не продали, вы ведь слыхали кое-что о его репутации, не так ли? Да-да, конечно же… как я мог такое подумать!

– Это была всего лишь книга! – выдавил старик, не поднимая глаз. – Просто старая книга… она даже не должна была принадлежать нашей семье, но когда-то овдовевшая госпожа Уна, выходя замуж за одного из Роти, отказалась от части приданого, поскольку семейные реликвии ее не интересовали вовсе. Поэтому книга осталась у нас. Я, честно говоря, плохо представлял себе ее ценность – ну кому какое дело до трактата, описывающего путешествия какого-то предка, основателя нашего дома? Таких книг в Пеллии сколько угодно…

Маттер уселся на старенький кожаный диван, сложил на груди руки и изобразил располагающую улыбку.

– Давайте-ка по порядку, друг мой, – мягко предложил он. – Никаких последствий наша с вами беседа иметь не будет, это я могу обещать вам твердо… Книгу, как я понял, вы толком не читали?

– Как бы я ее прочел? – удивился Хонтлор. – Книга эта была напечатана на старом диалекте Ла-Велле… ну, на том языке, что был в ходу до появления современных литературных норм. Даже если б я очень захотел, так найти такого переводчика – где, в нашей глуши? Я нынешний-то их язык почти не разбираю, что уж про старинный говорить. Там только заглавие прочесть можно было, ну и еще пару строк, вот и все. Но книга была по-настоящему старая, не сомневайтесь. Там даже картинки от руки нарисованы были, тогда еще, видимо, гравюры печатать не умели. Странные такие картинки, непонятно даже – то ли путешественник врал все время, то ли мерещилось ему…

– И что ж это были за «картинки»?

– Ну, – старикан задумался и принялся быстро, как мышь, скрести за ухом. – Где пейзажи, а где – ерунда всякая. Какие-то горящие башни на берегу, какие-то демоны четырехрукие в лодках. Да, помню еще, вот: пещера огромная, а в ней башня, и на самой верхушке вроде бы огонь горит. Может, храм варварский? Кто его знает?

– Может быть, – пожал плечами Маттер. – Чего только на свете не увидишь… Но каким, скажите мне, образом о существовании этой книги мог узнать ваш, э-э-э, покупатель? Она, видимо, числилась по каким-то каталогам фамильных реликвий? Ваши предки выставляли ее на «Дворянских кругах» этой провинции?

– Думаю, что да, – закивал в ответ Хонтлор. – Выставляли вместе с инсигниями дома, это наверняка. Только давно это было, лет двести, вряд ли меньше. Потом уже нам не до «Кругов» стало.

– То есть, книга входила в число ваших официальных реликвий и инсигний? – спросил Такари.

– Должна была, – повернулся к нему Хонтлор. – А что… – на лице его снова появился страх, – я разве не имел права?..

– Имели, – махнул рукой князь, – да и речь сейчас не об этом. Скажите мне вот что – а книга эта, она, как я понимаю, появилась вместе с основателем дома, с тем самым знаменитым Хонт-А-Ллором, получившим остров Тар за свою службу Трону?

– Она, если вы не знаете, была среди прочей его собственности с самого, так сказать, начала… он привез ее с собой из Ла-Велле. Досточтимый предок был великим ученым, архитектором и математиком. Тот факт, что прославиться ему удалось именно в качестве артиллериста, не говорит ни о чем. Артиллерия всегда идет под руку с алгеброй, это всем известно… для меня гораздо важнее, что впоследствии предок наш построил на своих землях целые города, некоторые из которых можно видеть даже и сейчас. Вот какова его заслуга перед Пеллией!

Маттер покачал головой. Старикашка выглядел человеком поразительно ограниченным и нелюбопытным – впрочем, для угасающих фамилий это было вполне рядовое явление. Дальнейший разговор не имел особого смысла. Маттер со вздохом встал и поклонился:

– Просим простить нас за вторжение и дурацкие вопросы. Судьба наша порой полна неприятных сюрпризов. Хотя, впрочем… – Он махнул рукой и, не дожидаясь хозяина, покинул комнату.

«Такие, как ты, старый дурень, устраивают себе неприятные сюрпризы без всякой помощи богов», – подумал Маттер, оглядываясь у калитки, не застрял ли где дознаватель. Такари прощался с Хонтлором на пороге дома, и видно было, что он извиняется за спешку.

– Как-то вы не слишком вежливы сегодня, – заметил дознаватель, садясь в машину. – Или, ах! – я догадался: вас бесят люди, позволяющие себе вольности с семейными реликвиями?

– Да плевать я на них хотел! – Маттер отпустил сцепление, и «Филмор» покатился по неровной дороге, – вместе со всеми реликвиями этой несчастной провинции. Дураки меня бесят. Есть у меня такой недостаток. В этой книге – все то, ради чего мы с вами оказались здесь. Старый пень, между тем, не мог даже объяснить, что там изображено. Верьте мне, Риро: я мог пытать его хоть до полуночи, но ничего толкового он бы нам не рассказал. Башни, пещеры… что там – в этих пещерах? Где они находятся, хотя бы ориентировочно?

– На Таре, я думаю, – устало улыбнулся Такари. – Что вы так на меня смотрите? Лет семьсот назад там были большие торговые колонии лавеллеров. Ах, вы не знали?.. вот видите. И сдается мне, что пушкарь-математик получил свои земли далеко не «просто так»: он их затребовал, а Улла не смог отказать ему в такой незатейливой милости.

* * *

Маттер вернулся в дом господина Сати незадолго до обеденного часа и, как следовало ожидать, обнаружил себя в полнейшем одиночестве – не считая, понятно, верного Хаддена. Дознавателя они высадили у городской Судейской Коллегии, где тот намеревался выяснить, известно ли что об исчезновении Терсио (в Стражу господин Рори идти пока не хотел, никак свое решение не объясняя).

– Вот так-так, – фыркнул Маттер, снимая с себя дорожную одежду. – Давненько я не оставался один.

– Я вас оставлять не собираюсь, – удивленно сморщился Хадден.

– Нет, не обижайся… просто вокруг меня всегда целая толпа людей, и я уже привык к этому настолько, что вот этакая ситуация выглядит немного странной. И что ж нам теперь делать? Небо прояснилось, так не найти ли нам какой-нибудь ресторанчик с открытой площадкой?

– Нечто подобное я заметил в двух кварталах отсюда.

– Тогда снимай доспех, в городе он не нужен, и пойдем. Сидеть в четырех стенах нам явно не с руки.

Капитан согласно кивнул. Много времени ему не потребовалось, и уже через несколько минут они с князем шагали по улице куда-то вниз, в сторону моря. В кронах деревьев буквально надрывались птицы, возвещающие своим щебетаньем скорое наступление лета. Задрав к ним голову, Маттер вдруг подумал, что Юг прекрасен, даже несмотря на тяжкую жару, до которой осталось уже совсем недолго. На перекрестке Хадден повернул направо, к видневшейся за зеленой листвой храмовой площади.

Напротив храма располагались банк, выстроенный явно недавно, и, как контраст – старинная четырехэтажная гостиница с вычурной башенкой над крышей. С угла к гостинице лепился двухэтажный ресторан, за оградой которого виден был сад со множеством столиков под яркими желтыми зонтами.

Сделав Хаддену знак не спешить, князь пересек площадь, подошел к обязательному храмовому фонтану и, наклонившись, смочил руки. В прозрачной воде, заполнявшей каменную чашу фонтана, плавали небольшие оранжевые рыбки. Дно чаши покрывали сотни монет разного достоинства: один из способов совершить пожертвование «на ходу». Каждый вечер из храма приходят двое специальных сборщиков и, задрав до бедер свои одежды, вычищают фонтан дочиста. Маттер бросил в воду серебряную монетку, улыбнулся ко всему безразличным рыбам и зашагал в сторону гостиницы.

– Знаешь, что мне нравится в Майли? – спросил он Хаддена, когда они сели за столик под раскидистой яблоней.

– Откуда ж, ваша милость? Вы никогда не обсуждали со мной такие вещи.

– Хм… да, ты прав. Так вот: нравится мне вот это неожиданное сочетание старого и нового – древняя крепость на горе и самый современный порт внизу, старый храм и только что отстроенный банк в новом стиле. Северяне почему-то не умеют сочетать новое и старое, они уж если принимаются строить, так сносят все вокруг, так, чтобы вычеркнуть прошлое из сегодняшнего дня. Как будто оно их давит… Здесь же люди умудряются спокойно сосуществовать с собственной историей – не отказываясь при этом от того, что несет неизбежное будущее.

Им подали заказ – половину жареного гуся и плошки с тушеными овощами. Отрезав себе порцию, Маттер полностью погрузился в еду, не отвлекаясь более на рассуждения. Солнце давно перевалило через полдень; в окнах большого доходного дома напротив появились медно-золотые отблески приближающегося вечера. Князь меланхолично глядел на них и думал о том, с чего вдруг его растревожило описание старинной книги пушкаря-лавеллера. Быть может, речь в ней шла об отправлении религиозных обрядов, принятых в те времена у него на родине? Тогда и «пылающая башня в пещере», и «демоны в лодке» вполне могут быть объяснены буйной фантазией святош, готовых видеть божественные сущности там, где ими не пахло…

Но почему эта книга вдруг взволновала принца Инго? Вряд ли он стал бы покупать ее себе в частную коллекцию, да и то – рудники, о которых так много болтал Седж Терсио, рудники на далеком южном острове! Уж не набрел ли Инго на одну из тех давних тайн, о которых ему лучше было бы не знать никогда?

Такой вариант, вовсе не рассматриваемый Маттером до сегодняшего утра, сейчас казался ему куда хуже любого мятежа.

– А знаете, я тут вдруг вспомнил одну вещь, – осторожно заговорил Хадден, когда князь, покончив с гусем, разлил по бокалам вино, – наверное, вспомнить надо было раньше, но я ведь был не в курсе всего этого…

– О чем ты? – воздел брови Маттер. – Говори, раз начал. А?

– Да дело в том, что один из моих предков, Арвел, был как-то связан с этим самым пушкарем из лавеллеров. Я тут услышал, как вы обсуждали все это с господином Риро, и стал вспоминать… Видите ли, он был инженером, причем довольно известным – и вот в эпоху войн он действительно имел какие-то дела с гением артиллерии родом из Ла-Велле, который поступил на службу к самому Улле. И как бы он не побывал пару раз на Таре – уже потом, после войны.

– Ого, – князь поставил бокал на столешницу, потянулся в карман за трубкой и кисетом, – вот так дела. Рассказывай все, что знаешь.

– Знаю я немного. От старого Арвела остались альбомы с набросками его изобретений – странные вещи, скажу я вам, в голове у него творились, – и записками о его скитаниях в военную пору. «Гений артиллерии из Ла-Велле» там упоминается точно, причем не раз. Я… я буду вспоминать, ваша милость, и вспомню больше. Беда в том, что альбомы эти я листал в юности, а с тех самых пор к ним не прикасался. Не знаю, как нам это сможет помочь, однако бывают такие мелочи, что меняют ситуацию полностью.

– Ты говоришь как опытный военный, – покивал Маттер. – Вспоминай, старина. Нам действительно могут потребоваться самые неожиданные мелочи: дело заходит еще дальше, так далеко, что теперь и я не знаю, куда мы забредем-заплывем-залетим…

На пороге дома Сати их встретил тот самый широкоплечий слуга, что открывал утром ворота. Выглядел он немного озабоченным.

– К вашей милости было двое посыльных, – сообщил он. – Один из них долго ждал, так как ему велено было дождаться ответа, потом все же не выдержал и убежал. Оба конверта лежат под дверью апартаментов вашей милости.

– Спасибо, – нахмурился Маттер.

Один конверт, желтый и плотный на ощупь, имел вместо адреса размашистую роспись Брамбеша, тогда как второй, судя по расплывшемуся штампу, был позаимствован в канцелярии Судейской Коллегии – и Маттер сразу понял, кто его послал. Не раздеваясь, князь уселся за стол и вскрыл послание Такари.

«Никто ни сном ни духом, – прочитал он. – Но факт прибытия Даглана с его людьми здесь известен, более того, взят на «особую заметку». Пока это все. Ждите меня завтра рано утром».

Маттер закусил губу. Ладно, будем думать, что господин Риро не потратил время зря… Отбросив в сторону записку дознавателя, он вскрыл послание Брамбеша. На стол выпали две светографические карточки и лист писчей бумаги, сложенный гармошкой вчетверо.

На одной из карточек Маттер увидел крупнолицего молодого мужчину, запечатленного возле кадки с каким-то растением. Снимок был сделан лет двадцать назад, то есть в ту пору, когда светография делала в Пеллии только лишь первые свои шаги, и черты лица у снимаемого вышли не очень ясно. На втором снимке, куда как более позднем, был запечатлен тот же тип, но – уже странно расплывшийся и оснащенный тошнотного вида двойным подбородком. Глаза у него казались выпученными, нижняя губа отвисла, чего не было ранее.

Снимок этот выглядел очень интересным – хотя бы потому, что объект был запечтален не в студии и вообще не в Пеллии. Маттер прищурился. Загадочный толстяк стоял, опершись спиной на высокое колесо какой-то повозки, сплетенной из толстой лозы, а фоном снимка служили сводчатые ворота, украшенные сложным лиственным узором.

«Первый кадр – официальный снимок молодого господина Даглана, сделанный по случаю получения им свидетельства финансового поверенного, – писал Брамбеш. – Это – единственный из доступных в Майли снимков Даглана, кроме, возможно, тех, что хранятся в архивах Стражи. Туда мне добраться не удалось, однако один человек, склонный коллекционировать некоторые документы, имеющие касание к биографиям известных горожан, смог предоставить мне снимок, сделанный во времена не столь отдаленные. По его словам, светография была приобретена им у покойного ныне двоюродного брата Даглана; более внятных пояснений он дать мне не смог.

По Даглану – далее. Несколько известных в провинции коллекционеров старины, в том числе, фамильных реликвий и инсигний, были недавно визитированы какими-то весьма наглыми людьми, проявлявшими сильный интерес к реликвиям дома Хонтлор, однако такой товар в продажу не поступал никогда, так что добиться им не удалось ровным счетом ничего. По словам одного из этих добрых стариков (коллекционеров, понятное дело), странные гости твердо знают, что интересующая их реликвия покинула дом Хонтлор, но о дальнейшей ее судьбе они понятия не имеют…»

– Вот почему они пытали бедную Киту, – пробормотал Маттер, шаря в кармане в поисках трубки. – Они думали, что она держит у себя списки реликвий, отходивших при свадьбах или разводах в третьи руки. А она, ясное дело, даже не понимала, о чем может идти речь, ведь книга-то оставалась у Хонтлоров до самого конца…

«Следующее. Смерть господина Роти, как теперь выясняется, вызвала огромный переполох среди определенного круга королевских финансовых поверенных, много лет связанных с казенными подрядами в таких отраслях, как дорожное строительство, торговый флот и, что особо важно, – биржевое регулирование. Появились слухи, будто бы известная нам Персона была направлена сюда именно с целью выявления этих замшелых махинаторов. При этом есть сведения – впрочем, за их достоверность ручаться нельзя, – что некоторые из этих чиновных особ в прошлом имели теснейшие отношения с финансистами Братства и даже помогали им выводить средства за пределы Пеллии. Это, по моему скромному мнению, вполне объясняет волну кривотолков, охватившую город в последнее время.

Пока это вся информация, какую я смог раздобыть для вашей милости. Если вас не затруднит, передайте с посыльным ответ: должен ли я продолжать поиски нашего фигуранта или уже нет? Сдается мне, он крайне не заинтересован в любых, я бы сказал, проявлениях публичного внимания и закопался очень основательно.

Всегда Ваш – Брамбеш».

Маттер отложил письмо и тяжело вздохнул. Возможности Брамбеша были отнюдь не безграничны, на что он, собственно, и намекал. Но если найти Даглана не удалось даже ему, то вряд ли с такой задачей справятся другие… Конечно, Риро Такари вполне может поставить на уши всю местную Стражу, да вот беда: после разговора с сыскным начальником Маттер не имел особых иллюзий.

– Хадден! – крикнул князь. – Попроси кого-нибудь из слуг этого дома найти мне посыльного. Минут так через десять.

«Дорогой друг!» – вывел Маттер, но тут, отложив, карандаш, снова прикусил в задумчивости губу.

– А если попробовать подобраться к этому сумасшедшему ублюдку с другой стороны? – пробормотал он. – А вдруг?

«Поиски известного нам лица продолжать следует без тени сомнения в успехе, – быстро побежал по бумаге карандаш, – однако ж, учитывая бесперспективность прежнего направления, возьму на себя смелость указать новое. По имеющимся у меня сведениям, окружение разыскиваемого составляют лица, долгое время служившие наемниками в составе дворцовой стражи заморского княжества Рамла. Весьма возможно, что кое-кто из них родился и вырос именно здесь, в Майли; таким образом, новое направление поиска может оказаться более удачным, нежели предыдущие…»

В прихожей с шумом распахнулась входная дверь. Маттер услышал знакомую возню Васко, снимающего свои башмаки, и негромкий смех Элиды. Хмыкнув, князь поставил внизу письма свою печать и вложил лист бумаги в конверт.

– Я здесь! – крикнул он.

Элида вошла в кабинет князя первой, опередив старого слугу. По ее лицу Маттер сразу понял, что поход к резиденции принца Инго принес какие-то плоды.

– Мне думалось, что вы придете позже, – произнес Маттер, вежливо указав женщине на кресло.

– Показалась машина принца, – с загадочной улыбкой ответила Элида, – и мы решили оставить позиции. Мы и так достаточно наболтались с его камердинером и даже с начальником личной охраны. Просителей принц не принимает, у него не заведено… хи-хи.

– Это вас смешит? – приподнял бровь Маттер.

– Нет, – Элида одернула на себе платье. – Дело не в этом. Домочадцы с ног сбиваются, опекая невинного юношу, а тот, как я понимаю, на всю эту опеку не обращает ни малейшего внимания. В последнее время стал уезжать под вечер, беседовать с учеными жрецами.

– Интересно, очень интересно… с какими именно?

– Дважды ездил в храм Секех, раза три или четыре – к наставнику Моллу в храмовый Круг Торговой палаты. Про этого Молла я не только слышала, но даже читала кое-какие его работы. Он не столько священнослужитель, сколько историк. Большой коллекционер древних манускриптов. Занимается только Югом, все остальное его не слишком интересует. Впрочем, история Юга – тема неисчерпаемая, так что я его очень хорошо понимаю.

– Насколько мне известно, принц никогда раньше не проявлял особого рвения в вопросах религии, – заметил Маттер. – Что это его так разобрало?

– Именно что разобрало, – кивнула Элида. – Сегодня утром он получил некое письмо, после чего объявил всем своим людям о том, что ближайшими днями отправится в паломничество на дальние южные острова. Когда и куда именно, пока никто не знает. С собой он берет всего несколько человек.

– Так… Письмо, значит. И после этого письма он как обычно выехал на службу?

– Да. Все как всегда, ваша милость. Так, будто ничего и не случилось.

Глава 17

Когда за мальчишкой-посыльным, уносящим письмо для Брамбеша, закрылась дверь, Маттер позвал Хаддена и Элиду в гостиную. На столе стояли тарелки с копченым мясом, свежий хлеб и фрукты.

– Придется немного поломать голову, – объявил Маттер, разливая вино. – Придвигайте свои кресла поближе: ждать Эрмона мы не будем, да он сейчас нам и не помощник. Итак… Я пока еще не имел времени на то, чтобы ввести госпожу Элиду в курс дела по поводу нашей сегодняшней поездки, – князь глянул на Хаддена, и тот коротко улыбнулся в ответ, – так что начну именно с этого. Мы окончательно выяснили, что именно так интересовало ублюдков, напавших на Киту Форар. Речь идет о некоей весьма и весьма старой книге, которая долгие столетия хранилась в доме Хонтлор. Книга эта – не пеллийская, она была напечатана в Ла-Велле на старом, давно уже вышедшем из употребления языке…

– Если уже напечатана, а не написана от руки, то язык может быть только один: эстас, общий для лавеллеров язык науки, религии и суда, который постепенно исчез после реформ Пятой Династии, – уверенно перебила его Элида. – Как раз за сто лет до этих реформ в Ла-Велле стали появляться первые печатные станки. Совершенствовались они у них медленно, но книг напечатать успели немало.

– М-м-м, – протянул Маттер, – я так и знал, что ваши познания, дорогая Элида, окажутся весьма кстати. Но я продолжу… Эта книга принадлежала не кому-нибудь, а самому пушкарю Хонт-А-Ллору, легендарному основателю рода. И он зачем-то притащил ее с собой из Ла-Велле, а потом тщательно хранил до самой смерти. Для меня все эти детали выглядели полнейшей, в общем-то, белибердой, однако господин Такари очень вовремя вспомнил, что когда-то на острове Тар была большая торговая колония лавеллеров. Вы что-нибудь слышали об этом, Элида?

– В последние два столетия Четвертой Династии лавеллеры распространили свое влияние на многие острова Восточного Океана, – госпожа Ламма стала немного задумчива, – и потом эти острова вошли в состав их нового государства. Но не Тар. Торговые крепости на Таре просуществовали очень недолго и исчезли как-то одномоментно, будто их обитателей сдуло. Остров после этого какое-то время оставался вообще безлюдным, и так было до тех пор, пока туда не приплыли кланы Бира Кривоногого, быстро занявшие и пустующие крепости, и все земли вокруг.

– То есть лавеллеры сами взяли да и убрались с острова, стоящего на перекрестке торговых путей? Что-то мне в это трудно поверить…

– Тем не менее… скорее всего, там случилась какая-нибудь эпидемия – в те времена это было довольно обычным делом. На Тар заходили корабли, идущие из одного океана в другой, а более удобного способа разносить заразу наука не знает. И заметьте: на этот остров действительно никто не претендовал, потому что, если бы претенденты были, Кривоногий со своими людьми никогда не расселся там по-хозяйски: его клан был слишком малочисленным для этого.

– Странная история, – подал голос Хадден. – Особого упадка в торговле тогда, кажется, не было, так что…

– Но, тем не менее, лавеллеры с Тара почему-то убрались, – кивнул Маттер. – А вот потом, через триста лет, пушкарь Хонт-А-Ллор, оказавший Трону неоценимые услуги, попросил – я уже почти уверен, что именно так все и было, – для себя обширные земли не где-нибудь, а именно на Таре. Не может ли быть так, что он рассчитывал там что-то найти? Ведь человек он был очень непростой, а?

– Книга у Инго? – загадочно улыбнулась Элида. – Что ж, к этому все и шло.

– Догадаться было нетрудно, – шутливо погрозил ей пальцем Маттер. – Седж Терсио выступил в этом деле посредником – деньги за покупку внес именно он, причем действовать его уполномочил непосредственно принц. Старый Хонтлор видел доверенность, и никаких сомнений она у него не вызвала. Но после событий вчерашнего вечера, я почти уверен, что роль Седжа в этом деле куда сложнее, чем простое посредничество. То, что с принцем они заодно, – это понятно, но Седж и сам знает нечто такое, от чего может перехватить дух. Инго неспроста консультировался с храмовыми историками. Я и сам оказывался в ситуациях, когда интересующие меня сведения – о делах, происходивших очень и очень давно, найти удавалось только в храмовых архивах, и нигде больше. Там есть все и даже чуточку сверх того…

Элида понимающе кивнула. Она неторопливо прихлебывала вино, и в глазах ее, как видел князь, отражалась глубокая задумчивость: Маттеру казалось, что женщина хочет что-то сказать, но не может решить, стоит ли.

– Здесь прослеживается определенная логическая цепочка, – вместо нее заговорил Хадден, уютно, словно кот, устроившийся в кресле с куском хлеба с сыром и кружкой вина, – хотя и не очень простая, как мне видится…

– Вперед! – приказал Маттер. – Я уже убедился в том, что думать ты вполне умеешь. Ну?

– Н-гм, – Хадден кашлянул, польщенный словами князя. – Я вижу ситуацию так: кто-то из предков старого пушкаря имел дела в той самой торговой колонии. Весьма возможно, что в те дни, когда лавеллеры приняли решение бежать с острова, вывезти все свои ценности – а может быть, и некие реликвии, ведь откуда нам знать, не собирались ли они осесть там навечно? – им уже не удавалось никак. Если принять версию эпидемии – колонистов там просто почти не осталось. С острова отплывала буквально горстка людей, которой пришлось бросить практически все. Но бросить – где? Не об этом ли написано в той самой книге? И, к тому же, знаете… я бывал в Ла-Велле, ваша милость. Считать деньги они умеют не хуже наших, но при этом отношение к древностям у них – о-о-о! Кусок крепостной стены, если он относится к временам Старых Династий, они отлакируют, подопрут незаметно, чтоб не упал, и станут возить к нему учеников. Это они любят. И мне не раз приходилось слышать о том, как много всего утрачено, в том числе на островах: разрушены бурей храмы и все такое прочее. Отчего ж не предположить, что тот же пушкарь искал именно припрятанные храмовые реликвии, ведь их ценность для лавеллеров деньгами не измерить?..

– Мне кажется, капитан, что вы умудрились ясно и внятно изложить то, о чем мы с его милостью молчим уже почти час, – вдруг рассмеялась Элида.

– Все так, – вздохнул Маттер, – и эта версия действительно была бы вполне логичной, если бы не одно «но»: а какой информацией располагает Даглан? Я почти уверен, что свою долю сведений он получил там, далеко за океаном. Лавеллеры туда в те времена не доплывали…

Хадден нахмурился. Бить такой ход ему было нечем. Присутствие в этой загадочной истории жирного мошенника, бежавшего из Майли два десятка лет тому назад, а теперь вдруг вернувшегося в компании бывших дворцовых стражников из Рамлы, не поддавалось никакому разумному объяснению.

И все же именно Даглан выступал сейчас в качестве одной из основных фигур – без него мечтать о разгадке было трудно. Даглан вел себя не просто дерзко, нет, он выступал на сцене так, словно все страхи, способные терзать человека, для него уже позади.

«Нет ли тут еще и опасности для принца? – вдруг спросил сам себя Маттер. – Да, думать о таком по меньшей мере странно, однако жирный псих, похоже, уверен в своей непробиваемости, как скала. Но почему, будь же я проклят, почему?»

– Вы сказали, что принц Инго убывает в паломничество «ближайшими днями», – произнес князь, повернувшись к Элиде. – Но точнее… никак?

– Судите сами, ваша милость, – задумчиво улыбнулась она, – сорваться с места без всякой подготовки принц не может, ему попросту не позволяет этого должность. Мы с вами понимаем, что такому человеку, как он, ничего не стоит выписать самому себе отпуск, особенно используя столь удобный предлог, как молитвенная поездка, но все же нужно объявить о назначении временных управляющих, сдать им дела и все такое прочее. С нашей системой управления вы наверняка знакомы ничуть не хуже меня, а?

Маттер молча покивал в ответ.

– Дня три, – сообщил он после раздумья, – и это минимум, это если у него там хватает людей, посвященных во все хитросплетения и интриги. Если таких людей мало – считаем дней пять-шесть. Н-ну что ж, придется нам организовать за ним постоянную слежку. Справитесь? Я слышал, вам не впервой менять обличье…

– Порой по нескольку раз за сутки, – хихикнула Элида. – Да, я справлюсь, ваша милость.

– В случае необходимости рядом с вами будет капитан. Он тоже умеет прятаться между струйками весеннего дождя.

– Я вижу, ваша милость, – немного покраснел Хадден, – что вы хорошо знакомы с классическим театром. Эта фраза, если мне не изменяет память…

Договорить он не успел: в прихожей хлопнула дверь, и все услышали голос Эрмона, который спрашивал у Васко, на месте ли князь. Сделав знак Элиде и Хаддену оставаться на местах, Маттер встал из-за стола.

Яна он встретил у двери. Чуть не налетев на князя, старший навигатор фыркнул, отступил в сторону, а потом приветственно поднял руку:

– Как здорово, что все уже здесь. Я успел соскучиться. Командир… – поклонился он Маттеру, – комендант Ларго счел необходимым подготовить для вас письменный доклад. Сдается мне, наше появление сильно подействовало на его психику… меня не хотели отпускать, пока я не выпил два кувшина десятилетнего вина. Прошу простить, но отказываться было просто невозможно.

– Ларго писал доклад до или после? – хохотнул Маттер, рассматривая плотный пакет с печатями королевских воздушных сил.

– Во время, – снова отвесил поклон Эрмон. – Непосредственно.

– Надеюсь, тебя хоть покормили?

– Честно? Ожидалось большего. Я не голоден, но жажда меня мучит ужасающая.

Повинуясь жесту князя, Хадден придвинул к столу еще один стул, а Элида достала из буфета чистую тарелку и бокал. Эрмон отнес в прихожую свою кожаную куртку, вымыл руки и с довольным вздохом уселся за стол. Маттер тем временем читал довольно пространную записку коменданта воздушной базы. Брови его при этом двигались вверх-вниз.

– Похоже, он был уже навеселе, – заметил князь, не отрываясь от чтения. – Ну и слог, это ж с ума сойти. У нас в воздушных силах служат настоящие поэты…

Доклад господина Ларго был написан в старинном воинском стиле, с обилием ненужных подробностей, подаваемых к тому же столь заковыристо, что у Маттера лезли на лоб глаза. Из написанного комендантом следовало, что представители торгового дома «Виллур и сыновья» приобрели бывшие земли дома Маас-Фиттвиц еще два года назад, причем сделку эту протащили через Торговую палату с явными нарушениями и в обстановке большой секретности. Цель покупки была не ясна до самого конца, то есть до того момента, пока Виллуры не начали возводить укрытия для воздушных кораблей и всю сопутствующую инфрастрктуру. Создание воздушного порта вызвало изрядную бучу среди судовладельцев, которые вообразили себе, будто столичные магнаты собираются отобрать у них часть давнего привычного пирога морских перевозок. Возить грузы, понятное дело, никто по воздуху не собирался, ибо грузов такой стоимости попросту не существовало, но сразу вслед за воздушным портом Виллуры открыли в Майли крупнейшее на Юге представительство, потеснив нескольких «старых и почтенных» торговцев заморским сырьем. Судиться не имело смысла, поскольку все это безобразие происходило в полном соответствии с Законом… нельзя было и придраться к воздушному порту, ибо до сих пор Трон не регулировал этот вид деятельности вообще никак.

Сам же Ларго подозревал, что строительство столь затратного объекта наверняка имеет некий скрытый смысл, и – «мы еще услышим о нем туманной ночью, господин мой князь»…

– Да помилуют нас луны, – пробормотал Маттер, скомкав бумагу коменданта. – Сказать так много, но при этом ни разу не упомянуть о собственном мнении по существу дела – это надо уметь. Что он рассказал тебе сам, Ян? Лично… устно?

– А ничего, – пожал плечами навигатор. – Корабли эти ходят раза два в месяц, иногда чаще, маршруты с ними не согласовывают, его это бесит. Понимаю: бесит, конечно. Он комендант королевской базы, а тут торгаши столичные над головой шастают, и ничего ты им не скажешь. Придется привыкать: вон, у лавеллеров, как мы все знаем, уже и рыбаков с воздуха на косяки наводят. Скоро и у нас такое появится, и что тогда делать?

– Что возят, кого, откуда? – нетерпеливо перебил его Маттер.

– Его это, я так думаю, не слишком интересует, командир.

«Два года назад Инго им никакой протекции оказать не мог, – подумал Маттер. – Но вот как он связан с домом Виллуров по столичным своим делам – это вопрос весьма интересный. Сейчас нужно рассматривать любые версии, даже те, что кажутся крайне далекими от дела, – возможно все, в том числе и тесная дружба честолюбивого мальчишки со столичными промышленниками в расчете на будущие прибыли. Заполучив себе такого поручителя, Виллуры могут развернуться в Майли ох как широко: особенно с учетом его сегодняшней должности. Да, эта версия вполне имеет право на жизнь… если бы не проклятый Даглан, который ломает любые умопостроения!»

Маттер потер виски и с извиняющейся улыбкой поднялся из-за стола.

– Ужинайте без меня, друзья, – попросил он. – Я выйду на воздух. Васко! Найди кого-нибудь из слуг нашего хозяина и передай, что я спускаюсь в сад, чтобы покурить на закате. Потом распоряжайся насчет ужина. Меня не ждать!

* * *

Господин Сати появился прежде, чем Маттер успел как следует раскурить трубку. В руке у него болталась небольшая корзинка с парой кувшинов.

– Добрый вечер, – очень сдержанно поклонился Сати. – Мне кажется, что лучшим местом для вечернего отдыха будет беседка в моем саду…

– Прекрасная мысль, – согласно кивнул Маттер.

Сати загадочно улыбнулся и подвел князя к калитке в каменной ограде, перегораживающей двор. За оградой виднелись ветви цветущих деревьев, а дальше – черепичная крыша трехэтажного здания, выходящего фасадом в полутемный переулок. Хозяин поставил на землю свою корзинку, порылся в кармане светлых полотняных брюк и достал длинный бронзовый ключ. Глянув без всякого любопытства на замок, Маттер неожиданно увидел, что тот гораздо старше и калитки, и, без всякого сомнения, самого дома. Такое открытие заставило его негромко хихикнуть.

– Да, – ответил Сати, проследивший за его взглядом, – у нас в семье не принято выбрасывать старые вещи, которым еще служить и служить.

– Весьма похвальный обычай, – согласился Маттер.

За калиткой обнаружилась дорожка, выложенная серой плиткой, сквозь стыки которой рос губчатый мох. Щуплый хозяин приглашающе взмахнул рукой и двинулся вперед, немного подпрыгивая на каждом шагу. Пройдя немного, Маттер увидел за толстой кряжистой старой яблоней круглую беседку, густо обвитую виноградом. Сати вошел вовнутрь, поднял руку к столбу у входа, и под потолком вспыхнули два красных плафончика.

– У вас здесь очень уютно, – признал князь, усаживаясь в покрытое ковром кресло.

– Мне часто бывает необходимо уединение, – все так же бесстрастно сообщил Сати и принялся разгружать свою корзинку: вино, пара серебряных бокалов, маленькие плетенки со сладостями. – Потому что думать о делах, когда вокруг тебя суетятся люди, у меня не выходит. А дел в последнее время стало много больше, чем я предполагал. Оставив свой полк, в котором я служил с двенадцати лет, я надеялся вести относительно размеренный образ жизни, но семья решила иначе.

– Изволили служить в королевской кавалерии? – поинтересовался Маттер.

Господин Сати налил вино в бокалы: его тонкая жилистая рука двигалась с точностью хорошо отлаженного механизма, отчего Маттер вдруг понял, что перед ним серьезный рубака.

– Я прошел путь от простого солдата до командира полка, – отчеканил Сати. – Двадцать четвертый принца Аттара уланский, северная граница… Впрочем, к делу это не относится, – быстро оборвал он сам себя. – Да будет известно вашей светлости, что с гоподином Брамбешем я дружен еще с давних времен, нам случалось пересекаться в столице. Попросив меня о гостеприимстве для вас и ваших людей, он вкратце описал мне круг проблем, занимающих в данный момент вашу милость. Нет-нет, не переживайте, он не сказал ничего лишнего, но все же… мне кажется, что я могу кое-чем помочь в отношении тех лиц, что причиняют вам досаду. Проще говоря, – Сати неторопливо глотнул вина, поставил бокал на стол и посмотрел Маттеру прямо в глаза, – я знаю о Даглане больше, чем местная Стража и судейский аппарат, который давно имеет к нему некоторые претензии.

– Вы знаете, где он?

– Нет, этого я не знаю. Я знаю, где он был все эти годы и почему он бежал, устроив перед этим собственные «похороны». В таком деле, как ваше, господин князь, мелочей не бывает, верно?

– Более чем, – Маттер взял вино, чувствуя, что день прошел не зря. – Продолжайте, господин Сати: весьма возможно, что ваши сведения окажутся чрезвычайно важными.

– Даглан исчез вовсе не потому, что ублюдки из банды Верлонда отобрали у него чужие деньги – эта история банальна, и сильно напугать его она не могла. Нет, ваша милость. Прежде чем рвануть за океан, Даглан совершил очень странную кражу… о которой, кстати, не знал решительно никто, только пара судейских, занимавшихся в то время этим делом: он зачем-то сунул руку в реликварий древнего храма Секех. Что именно он там взял, не знает никто, кроме жрецов и судейских дознавателей, которые уже давно померли от старости и болячек. Слух был такой, будто бы он унес какой-то манускрипт невероятной давности, времен еще Разобщенных Островов. Зачем – а кто знает?..

– Вы сказали: «пары судейских», – быстро перебил его Маттер. – Следовательно, круг лиц, допущенных к расследованию…

– …Был крайне ограничен, – кивнул Сати, улыбаясь князю с каким-то хитрым прищуром. – Храмовые кражи всегда стараются расследовать без лишнего шума, тем более что случаются они весьма редко, но тут дело старались не просто замять, а поскорее стереть, будто его и не было. Жрецы не могли знать, что вор отсутствует в Майли: обратившись к дознавателям, они молили найти похищенное. Судейские довольно быстро выявили основного подозреваемого, но когда стало известно, что он то ли помер, то ли все же бежал, о краже велено было забыть. Странно, не правда ли?

– А потом Даглана видели в Рамле, – невесело усмехнулся Маттер, – так?

– Да, – поднял брови Сати, – именно это я и хотел сказать. Об этом вам уже известно? Я недооценил вашу осведомленность!

– О краже я не слыхал, господин Сати… Древний храм Секех, говорите? И что же, там содержатся какие-то особенные реликвии?

– Об этом храме говорят много всякого. Университетские черви считают, что там собраны некие архивы – аж с самого, так сказать, начала времен. Известно, что в отроческие годы Даглан был служкой в этом храме, правда, храмовой школы почему-то не закончил. Однако же его там знали, ну и он, понятно, знал всех и вся. Мелкая мышь везде пролезет, правда? А парнишкой он был любопытным.

Глава 18

Господин Такари, которого Маттер нетерпеливо ожидал с самого раннего утра, заявился только после завтрака, едва не разминувшись с Хадденом и Элидой, отправлявшимися на «пост» в окрестностях виллы принца. Маттер очень боялся упустить момент его отъезда – ясно было, что на Тар он, скорее всего, отправится морем, а коли так, то за ним вполне можно будет проследить до самой погрузки на судно, выяснив попутно, не прихватил ли он с собой кого-нибудь еще.

Дознаватель выглядел помятым и немного загадочным. Поздоровавшись с князем, он залпом осушил стакан фруктовой воды и попросил еще.

– Вчера я слегка перебрал тростниковой, – сообщил он.

– Представляю себе, – выпучил глаза князь, – сколько ж вам пришлось принять на борт! Люди вашей профессии, как правило, «держат волну» получше многих. Так что ж, прикажете в пивную? Тут вроде есть за углом…

– Ни в коем случае. От пива я стану вялым, а это сейчас ни к чему. Дайте лучше немного вина, и, вон, я вижу у вас остатки сыра. Вино я разбавлю водой и сразу же приду в норму.

Изрядно удивленный, Маттер принес из гостиной кувшин вина и бутылку с «Храмовой освященной» водой, которая, по мнению Васко, благотворно влияла на кишечник, так что старик всегда держал при себе некоторый запасец такого товара. Господин дознаватель, приняв необыкновенно торжественный вид, налил себе полстакана вина, добавил воды и, глянув зачем-то в окно, одним махом заглотил приготовленную смесь.

– Вот теперь хорошо, – решил он и снова взялся за кувшин. – Я, знаете ли, умудрился повстречать в суде одного старинного университетского приятеля. Никогда бы не подумал, что человек таких дарований, как он, окажется здесь! У нас на курсе все были уверены, что пойдет он как минимум по дипломатической линии – однако ж. Конечно, тут он развернулся изрядно… хотя и с выпивкой теперь дружит самым близким образом.

– Спился, бедолага? – язвительно поинтересовался Маттер. – Что ж, для судейского крючка, особенно в провинции, это самое обычное дело. В столице-то несут деньгами, а тут еще и бочонками. Хочешь не хочешь, а приучишься.

– Может, и спился бы, – Такари пожал плечами, – но должность не позволяет.

– Большой, значит, чин?

– Солидный. Начальство над собой имеет, да только оно перед ним само на цыпочках.

– А! Догадался!

– Да ну?

– Что уж тут «ну»? Столичный университет с отличием, значит – языки, история, везде первым выпуском, так? Пьет почище китобоя, однако вид держит; на начальников плевать хотел, так? Статс-секретарь тайной канцелярии провинции, кто ж еще.

– Да вы чудовище какое-то, господин князь. С вами иногда страшно иметь дело…

– Еще бы! Что, мало я вашего брата повидал? Но вы, знаете ли, не только на вино мое налегайте – давайте уж, не молчите. Полагаю, что такой персонаж, как ваш собутыльник, осведомлен о делах в Майли самым лучшим образом. Жаль, что вы не повстречали его раньше!

– Да, вы правы, – тон Такари стал серьезным. – Действительно, жаль, тем более, что я разузнал кое-что о вашем подопечном: так, знаете, завел разговор как бы невзначай, а вышло вполне удачно. Начиная с самого его прибытия, которое наделало в Майли так много шума, что хоть садись да пиши комедию в старинном стиле. Тут ведь, знаете ли, дела такие творятся, давно пора команду дознавателей из столицы присылать.

– Так много воруют? Но город выглядит вполне благообразно.

– Благообразно, ха! В столице, боюсь, даже и не подозревают, какие деньжищи здесь крутятся на самом деле. До казны же доходят – слезы, а не подати. Поэтому появление юного Инго привело некоторых здешних деятелей в такой ужас, что за ним решено было установить постоянную слежку. Подкупили, само собой, кое-кого из его подчиненных, да что там: всех, кого смогли. Пытались подкладывать девочек, не сразу сообразив, что он интересуется только и исключительно актрисами, а с теми разговор тяжелый, не очень к ним подкатишь. В общем, обложили парнишку со всех сторон. А он вдруг взял да и шутки шутить начал… дал, в общем, понять, что прекрасно обо всех этих делах осведомлен. У него, чтоб вы знали, кто-то из спецов Дальней разведки в дому служит.

– Ах-х ты! – Маттер в полном восторге хлопнул ладонью по столу. – Ну-ка, дружище, налейте и мне стаканчик. Ай не дурак наш принц, ай не дурак!

– Да уж такой не дурак, что вы и вообразить себе не можете… Знаете, что он отколол? Он заявился в один аристократический салон, где собирались самые что ни на есть хвостатые из числа прохвостов, да и сыграл с ними в лимбо, в любимую их игру. Причем сыграл не просто так, а, знаете ли, вычистив их карманы до дна, досуха!

– В лимбо?! – не веря своим ушам, переспросил Маттер.

– Истинно вам говорю, господин мой князь: в лимбо. У них тут целая банда игроков… И ведь ушел он довольно изящно, зацепив – одним, говорят, взглядом – чью-то дорогущую содержанку, с которой провел весьма насыщенную ночь в своем доме.

Князь Маттер неожиданно захохотал так, что едва не сполз со стула.

– Лимбо… – повторял он, вытирая слезы. – Небеса мои, лимбо! Вот это поворот!

– Что это с вами? – тихонько спросил Такари, когда Маттер немного пришел в себя.

– Ничего… лучше налейте, вам ближе. За такое и впрямь стоит выпить. Но хорошо, а что же дальше? Эти идиоты все так же продолжают гонять за ним по пятам?

– Уже не так рьяно, но кое-что о нем известно. Принц оказался большим любителем храмовых древностей – при том, что в особом религиозном пыле он замечен никогда не был. Он что-то очень серьезно искал – возможно, ту самую книгу, а может, и что-то еще. Сперва его видели в компании университетских историков, но длилось это недолго, потому что вскоре он переключил свое внимание на храмовых авторитетов. Принц завел дружбу с неким наставником Моллом, человеком очень неоднозначной репутации, многие считают его мистиком и кликушей. Затем он стал появляться в храме Секех, где, как известно, находится древнейшее в провинции собрание рукописей и всяких «колдовских книг». Подчиненные его твердят, будто принц работает над серьезнейшим историческим трудом, который позволит ему получить ученую степень, однако сами же верят в это слабо.

– И как же они это объясняют?

– Характером, – вздохнул Такари. – Похоже, что принц наш – прирожденный авантюрист, долгое время маскировавшийся под усердного ученика. Ну, в усердии его сомневаться не стоит – как сказал мой старый друг, мы, без сомнения, имеем дело с чрезвычайно глубокой личностью, способной в любом деле докопаться до самой сути, а потом употребить обретенное знание весьма причудливым образом. Таких людей, к счастью, немного… но когда боги делают одного из них пеллийским принцем – ох-х, жди беды.

Маттер молча покачал головой.

На лице его вдруг появилось такое угрюмое выражение, что господин дознаватель, со всей своей бесцеремонностью, неожиданно ощутил себя не там, где надо. В немного прищуренных глазах князя ему чудилась тьма, густая и никогда ранее им не виданная. Такари налил себе полный стакан вина, выпил и отодвинулся вместе со стулом к окну, подальше от сидящего напротив Маттера.

– Секех не слишком добрая богиня, верно? – мрачно произнес князь. – В былые времена ее жрецам приписывали владение темной магией, причем чем ниже к Югу, тем неистовей становилась вера в эти силы. Кое-где ей приносили в жертву собственных детей…

– И последний раз – всего лишь шестьдесят лет тому назад, – мрачно кивнул дознаватель.

– Да-а?! – вскинулся Маттер. – Вот дела… никогда бы не подумал. Как же нужно спятить, чтобы в наше просвещенное время решиться на такой ужас!

– Спятить? – поднял бровь Такари. – Да почему же спятить… нет, это всего лишь плоды буйного красноречия одного провинциального жреца. Конечно, все они… м-м-м, все они потом были казнены, вместе со жрецами и служками того храма, но троих ребятишек сжечь успели. Однако чем вас так растревожило упоминание о храме Секех?

– А вот это я и сам хотел бы знать… Видите ли, мне тут рассказали кое-что о нашем приятеле Даглане, да расчленит его святитель Бран! Оказывается, незадолго до своего таинственного бегства через океан молодой тогда Даглан умудрился немножко почистить реликварий того самого храма Секех, причем потянул он оттуда не золотые цепи, не жертвенные чаши, а какой-то невероятно древний документ, составленный, возможно, еще до того, как Пелл высек из камня свой Трон… что здесь было в эпоху Разобщенных?

– Княжество Барза, – отчеканил Такари. – Теократия с парадоксально широкими связями. Они умели строить корабли, способные пересечь океан. Потом эта наука была утеряна на тысячелетия. Но что вас так взволновало с этой его кражей?

– Да то, что кражей занималась вовсе не Стража, как можно было бы подумать, а – судейские, и дело это считалось весьма секретным. Довольно странно, не правда ли?

– Знаете что, господин Маттер? – Дознаватель поднялся со стула и встал у стола, положив ладони на столешницу. – Давайте-ка мы с вами отправимся к его милости статс-секретарю. Да-да, вот прямо сейчас: дорогу я знаю. Много пить вам не придется, эту ношу я возьму на себя.

– Вы думаете, что он нам чем-то поможет?

– Я думаю, что любое дело ему найдут за час, максимум за два. Вы не очень разбираетесь в правовой иерархии и плохо представляете себе, какой властью он на самом деле обладает… нет, не спорьте со мной. Едем, господин князь: это дело нравится мне все меньше и меньше, я чую тут какой-то подвох…

* * *

Эрмон остановил машину в узеньком зеленом переулке под восточной частью крепостной стены. Квартал, в котором они оказались, застраивался очень давно, задолго до первого «промышленного взрыва», и когда-то, судя по всему, считался весьма престижным. Ветров с тех пор промчались мириады, однако статус его обитателей особо не изменился: узкие трех-четырехэтажные дома под стрельчатыми крышами выглядели аккуратно и солидно, на окнах нигде не было видно грязи, а входные двери щеголяли модными кодовыми замками с десятком рычажков, при помощи которых набиралась нужная комбинация.

Такари прошел на три дома вперед, а потом уверенно нырнул в подворотню. Они вышли в небольшой двор с садом, посреди которого стояло довольно мрачное трехэтажное здание красного кирпича с башенками по углам.

«Судейская коллегия города Майли. Секретариат по особым вопросам», – прочитал Маттер на потускнелой бронзовой дощечке слева от двери.

– Хорошо спрятались, – заметил он. – Иной проситель с ума свихнется, пока найдет.

– Никому не пожелаю оказаться в этом домике в качестве просителя, – буркнул Такари и дернул рычаг дверной ручки. – Вы в курсе, что именно здесь выдают родне личные вещи и документы казненных или померших на каторге?

– Тьфу ты! – выдохнул Маттер. – А что, в Майли часто вешают?

– Редко. Но думать о таких вещах я не люблю… И еще… Вам приходилось слышать, что на нашем жаргоне означают эти вот «особые вопросы»?

– Могу только догадываться. Никогда не обсуждал такие вещи.

– А я вам расскажу. Это, господин, князь, – судебные ошибки. И компенсации за них начисляют тоже здесь. Если начисляют, конечно же…

В небольшом слабо освещенном холле навстречу гостям выступил рослый охранник с пистолетом на поясе, под суконной курткой со значком судебного ведомства виднелся легкий панцирь. Такари что-то негромко сказал ему, и парень, почтительно кивнув, вызвал звонком внутреннего курьера. Мальчишка провел гостей на третий этаж и остановился в самом конце коридора, перед довольно обшарпанной дубовой дверью. Сделав знак подождать, он просунулся в кабинет и плотно закрыл дверь за собой.

– Это если нас тут рады будут видеть… – вслух подумал Маттер.

Такари с улыбкой помотал головой.

Курьер мышью выскользнул из кабинета, все так же молча поклонился и указал рукой на дверь – теперь она осталась полуприкрытой. Риро Такари сделал было шаг вперед, но тут дверь кабинета раскрылась пошире, и в проеме появилось узкое, чуть смугловатое лицо с падающими на лоб темными волосами. Миндалевидные черные глаза на мгновение уперлись в Маттера, и тот удивленно наклонил голову, столько бешеной энергии было в этом взгляде.

Господин статс-секретарь приглашающе пошевелил рукой и исчез, отступив в глубь кабинета.

Маттер вошел вслед за Такари, осторожно прикрыл дверь до шелчка и потом только посмотрел на хозяина кабинета. Тот выглядел чуть постарше вечно юного Такари, но все же заметно моложе своих лет, только морщинки в углах глаз да седые виски говорили о том, что статс-секретарь давно перешагнул порог пятого десятка.

– Не думал встретить тебя так скоро, – пожав руку Такари, он повернулся к Маттеру и церемонно склонил голову, – и уж тем паче не смел мечтать о встрече с вашей светлостью.

– Вот как, – улыбнулся Маттер. – Господин наш Риро рассказывал вам обо мне?

– Отнюдь! Риро, чтоб вы знали, не болтлив. Все просто, господин князь: суть моей работы такова, что я обязан знать обо всех более-менее заметных персонах в королевстве. Личное знакомство с таким человеком, как вы, – большая для меня удача, это я говорю без всякой лести… впрочем, какая лесть: все мы тут люди деловые и хорошо понимаем друг друга.

– Я очень рад, что мы с вами смотрим на вещи одинаково. Но все же…

– Ах да: Риро, как всегда, не любит разбрасываться именами! Что ж, давайте знакомиться: Болди Ленц. В «старых домах», увы, не числюсь, ибо происхождением простолюдин, сын инженера-механика.

– Можете звать меня просто «господин Маттер», – усмехнулся князь, пожимая длинную узкую ладонь, на которой он заметил несколько чернильных пятен. – Чины и титулы для нас с вами неуместны. Был бы рад познакомиться с вами в другой обстановке, но – увы. Мы пришли по делу.

Отвечая на его слова, дознаватель Такари снял с плеча полотняную сумку, из которой появились несколько кувшинов с золотыми печатями, плетеные коробки и краюха еще теплого белого хлеба.

– И дело, как я вижу, весьма серьезное, – Ленц потянулся носом к вину, прищурился, – иначе вы не стали бы заходить в лавку к старому Хиббру. Такие сыры стоят половину моего недельного жалования.

– Господин князь весьма щедр со своими друзьями, – заметил Такари. – Доставай лучше стаканы да открой балкон, а то у меня в твоей норе уже голова закружилась.

– Мне здесь вполне уютно, – ответил статс-секретарь и, обогнув стоящего посреди кабинета Маттера, распахнул двойные двери балкона, который выходил на внутренний дворик особняка.

Пока старые друзья распаковывали припасы, Маттер вышел на крохотный полукруглый балкончик и с интересом глянул вниз. Небольшой двор, со всех сторон огороженный потемневшим от древности кирпичным забором, оказался почти полностью застроен какими-то сараями. У деревянных ворот стояли две машины: шестиместный синий «Клемм» с мягким верхом и старенький фургон, на борту которого виднелась полустершаяся эмблема судебного ведомства. За воротами виднелся проезд между серыми, невероятно унылыми конторскими корпусами с высокими пыльными окнами. Маттер хмыкнул: солнце зашло за тучи, и сейчас ему казалось, будто он вовсе не в Майли, а в каком-то старом промышленном городке, неподалеку от столицы – не хватало лишь фабричных труб, дымящих над крышами.

– Да, пейзаж отнюдь не в классическом стиле, – раздался голос за его спиной, – но мне выбирать не приходится… Прошу вас к столу, господин мой Маттер. Время идет, не так ли?

– Вы, господин Ленц, любитель двусмысленностей, – хмыкнул князь, поворачиваясь. – Что ж, это даже интересно. Нам нужен ваш архив.

– Это смотря какой. – Статс-секретарь указал ему на кресло возле круглого орехового столика в дальнем углу кабинета.

– Храмовый, – Маттер сделал крохотный глоток и вернул бокал на место. – Храмовые дела расследуются отдельным порядком, да? Или я ошибаюсь? Примерно восемнадцать, а может, девятнадцать лет назад в Майли была совершена одна интересная кража. Некий Даглан, молодой финансовый поверенный и вообще шустренький парень, залез в реликварий храма Секех. Дело это раскрыто не было, проходило оно как секретное. Дознаватели, этим делом занимавшиеся, уже умерли. Мне до крайности нужно полистать папочку, которая хранится в одном из судебных архивов, в который меня просто так могут и не пустить. А размахивать своими полномочиями… Вы меня понимаете.

– Вам повезло, – ответил Ленц. – Данный архив находится именно здесь. Если дело не было уничтожено по каким-либо причинам, оно будет у вас через полчаса.

– А его могли уничтожить? – быстро спросил Маттер.

– У нас всякое бывает… минуту…

Ленц поднялся из кресла, подошел к своему письменному столу и нажал неприметную кнопку снизу столешницы.

– Нам, судейским, бывает очень нелегко с пресветлым нашим жречеством, – сказал он. – А знаете, почему?

– Догадываюсь, – хмыкнул Маттер. – Имел счастье. Храмы не платят податей, но при этом имеют дело с банками, а кое-где даже с обычными ростовщиками. Большой соблазн – уйма денег, никак не учитываемая королевской казной… и если кому-то хочется уйти от выплат по не самым честным сделкам, иногда можно прийти в храм, совершить пожертвование, а потом, за долю малую, вернуть свои денежки без всякого уже сомнения и страха перед податными чинушами. Но здесь не тот случай. Это дело, насколько я знаю, никак не касалось храмовой бухгалтерии.

– Это мы сейчас выясним, – кивнул Ленц, открывая дверь кабинета.

В щель просунулось мальчишеское лицо. Наклонившись, статс-секретарь что-то быстро зашептал парнишке в ухо – тот понимающе кивнул и пропал. Судя по всему, порядок в «Секретариате по особым вопросам» поддерживался самый твердый. В отличие от прочих судейских учреждений, здешние служащие не отличались ни болтливостью, ни легендарной уже ленью.

– Так вот, – статс-секретарь вернулся в свое кресло и потянулся к вину, при этом в глазах его появился характерный блеск, – о храмовых делах… Вы, господин Маттер, утверждаете, что та кража не имела отношения к финансовому вопросу?

– Какие ценные бумаги могли находиться в реликварии? – пожал плечами Маттер. – По тем сведениям, которыми я располагаю, молодой Даглан выкрал некую древнюю вещь, возможно – манукрипт, датируемый еще допеллийской эпохой. После этого он пропал, искусно инсценировав перед тем собственные похороны.

– Ловкий малый, как я вижу. Не стану спрашивать, зачем вам это нужно, у меня нет ни малейшего желания осложнять себе жизнь делами его милости графа Дерица, но все же: известно ли вам, что здесь, на Юге, жречество Секех позволяет себе достаточно независимую политику в отношениях с властями?

– Они так богаты?

– Они крайне бесцеремонны, и сделать с этим ничего нельзя: семьи, поклоняющиеся Секех, в вере совершенно истеричны…

– Ясно. Значит, в этот храм я пока не пойду.

– Будет лучше, – Ленц сморщился, глянул в сторону и снова налил себе вина, – если никто даже не услышит о каком-либо вашем интересе, направленном в ту сторону.

– Я понял вас. Но здесь, увы, решать уже не мне. Если обстоятельства все же приведут меня в храм, я найду способы перевернуть его вверх дном.

– Даже так?

– Хуже, чем вы думаете.

Ленц раздвинул губы в понимающей улыбке.

– Ну, как бы то ни было – опасайтесь этих людей. Они не боятся никого и ничего. Пеллийская политика для них – ничто, они двигаются исключительно в русле своих интересов, которые скрыты от простых смертных. Человек, оказывающийся в этом движении, себе уже не принадлежит. Нет, я не имею в виду какие-либо заговоры, однако… Верующими манипулируют все, это понятно, но власть жрецов Секех проникает куда глубже, чем нам с вами хотелось бы. Будь моя воля, я инициировал бы расследование по поводу тех методов, которые они применяют для обработки своих прихожан, да вот только никто и никогда на такое не пойдет… Юг и так крайне взрывоопасен.

– Вы знаете, – Маттер смочил губы в вине и достал из кармана трубку, – я постоянно слышу это утверждение – от самых разных людей, и в большинстве случаев слова эти кажутся мне не очень убедительными. Я не вижу здесь ни нищеты, ни, тем паче, безысходности. Юг развивается, здесь полно работы, и работа эта оплачивается весьма достойно: всем, для всех! В чем же дело? Наш горный Север, скажем уж прямо, выглядит куда более затхлым местом, однако там никто не ноет о разрушенной судьбе…

– Здесь надо пожить, – неторопливо ответил Ленц. – Пожить не год, не два: больше. Здесь, на Юге, традиционный правящий слой в течение целых тысячелетий сохранял не только свой уклад и привилегии, но и влияние, ведь после Династических войн уцелевшие фамилии и дома навсегда отошли от большой политики, оставив ее столице и Срединным островам. Это там рубили головы, писали гениальные пьесы и строили корабли, мечтая снова ходить за океан. А Юг замкнулся в себе – амбиции из него вышибли, так что аристократии не оставалось ничего иного, кроме как сидеть в своих замках, ездить на охоту да резаться от скуки на дуэлях. И знаете, такая ситуация устраивала буквально всех. Землепашец сажал пшеницу, рыбак ловил рыбу, торговец копил сундуки с золотом, барон был им всем почти отцом. Каждый знал свое место, понимаете? А потом начался промышленный взрыв, и все перемешалось. С тех пор сменилось уже не одно поколение, но внутренне Юг новую реальность не принимает. И тут, в Майли, это неприятие ощущается особенно остро. Вы, человек, путешествующий по всей планете, ведущий дела в столице и вхожий в самые раззолоченные двери, видите вокруг себя красивые здания, новые фабрики… и все такое прочее – но разве вы видите семьи, которые потеряли то, чем владели несколько тысяч лет? Потеряли навсегда, господин Маттер. Они могут по-прежнему сидеть в своих замках и усадьбах, но никто уже не вернет им старого уклада, при котором слово барона было почти законом, а сам он владел не только землями, но и сердцами? Для этих людей все кончено, они не стоят более ничего, а земли их оценены и являются теперь всего лишь товаром. Всего лишь товаром… как, впрочем, и сами они – товар, не имеющий никакого спроса, а потому не торгующийся на бирже.

– Вы им сочувствуете? – тихо спросил Маттер.

– Сочувствую? О, нет! Все это сонное безделье не вызывает у меня ничего, кроме презрения. Но опасность – да, я ее вижу. Здесь отсутствует традиционный для Пеллии «второй слой» элиты, не отправляющий своих сыновей в политику, но влияющий на нее с помощью финансовых механизмов. На Юге банкир и промышленник никогда не входили во власть, они только выполняли прихоти дуреющих со скуки землевладельцев. И если «старые семьи» вдруг задумают резню, нейтрализовать ее без криков и крови будет просто некому.

– Сыграть назад уже невозможно, – Маттер поднялся из кресла и подошел к балкону. – Трон немало потрудился над тем, чтобы серьезное образование стало доступно для представителей низших слоев общества, а это обстоятельство меняет все.

– Мне, кстати, – Ленц кашлянул, – сии заботы видятся довольно неоднозначными…

Князь резко повернулся и посмотрел на статс-секретаря в упор. Тот, однако, выдержал его взгляд, более того – ответил короткой понимающей улыбкой. Не таких мы видали, ваша светлость…

На лице Маттера промелькнула усмешка.

– У Пеллии просто нет другого выхода, – отчеканил он. – В противном случае мы не выдержим конкуренции с быстро растущими соседями, а времена изоляции давно прошли, причем свободное проникновение идей даже важнее, чем циркуляция капиталов…

Договорить он не успел: дверь кабинета приоткрылась, и в щели появилась знакомая мальчишеская физиономия. Ленц тотчас сорвался с места. Когда он повернулся к гостям, в руках у него была сероватая картонная папка с печатями – не слишком, впрочем, толстая, скорее даже наоборот. Сдув с нее пыль, статс-секретарь протянул папку князю и с необыкновенно деловитым видом взялся за вино. На Маттера он демонстративно не смотрел.

Прежде чем открыть переданный ему документ, Маттер внимательно исследовал печати с датами. Папочка выглядела почти как новенькая, и по всему выходило, что по рукам она не болталась, а довольно быстро была помещена в секретный архив, где и стояла до сегодняшнего дня. Прочитав ничего ему не говорящее имя дознавателя, которое значилось внизу, князь откинул наконец серую картонку. Первое, что он увидел, – сложенный вчетверо чертеж места преступления, то есть какой-то комнаты в храмовых подземельях. Отдельно было нарисовано узкое оконце, через которое вор проник в реликварий. Далее в папке лежала официальная светография молодого Даглана, уже известная Маттеру, и несколько листов протокольных записей, исполненных корявым торопливым почерком дознавателя.

Быстро пробежав их глазами, Маттер откинулся на спинку кресла.

«Странствия Корна и всадники темного неба», – повторил он про себя название древнего манускрипта, ради которого Даглан забрался в темные подземелья храма Секех. Так был поименован этот свиток, написанный на давно забытом языке теократии Барза. И на нем еще – два рисунка, изображающие некие «горящие столбы» и «пляску теней, ими отражаемую»… об этих рисунках речь шла особо, так как дознаватели в древних языках не разбирались и могли при случае перепутать, а «добыть либо же уничтожить» свиток им было приказано «пусть даже ценой собственной жизни». В Пеллии про такие приказы Маттер еще не слышал никогда…

Глава 19

– Вас ожидает некий господин, – с поклоном доложил Маттеру здоровяк-привратник во дворе дома Сати.

– М-м-м?

Вместо описания привратник изобразил рукой огромный горбатый нос. Маттер с улыбкой положил ему в ладонь монету и, забыв про Такари с Эрмоном, поспешил к себе на четвертый этаж. Брамбеш ждал его в гостиной за большой кружкой отвара из сушеных ягод и кипой утренних газет.

– Вы принесли хорошие новости? Нет? – вместо приветствия спросил князь и упал в кресло рядом.

– Это смотря как их понимать, – Брамбеш аккуратно сложил газету и внимательно посмотрел на Маттера. – У вас какой-то уставший вид…

– Да, возможно. Не имеет значения: говорите наконец! Вы нашли Даглана?

– Нашел, только в городе его уже нет. Сегодня под утро один из моих мальчишек, которому велено было ошиваться в районе рыбного порта – там, знаете ли, часто собирается всякое жулье, – обнаружил его приспешников с дырками в ушах. Они грузились на небольшую парусно-моторную шхуну. Посудина эта зовется «Длань святителя», а хозяин ее зарабатывает тем, что перевозит товар для контрабандистов, торгующих с островами Пенного Клыка.

– Так! – вскинулся Маттер. – Пенный Клык! Тар, если я не ошибаюсь, как раз замыкает этот полумесяц… ага! Продолжайте, друг мой. Даглан был с ними?

– Очевидно, да. Был некто, с ног до головы закутанный в черное покрывало, но огромного роста и очень широкий в плечах. Думаю, это он. Всего мой парень насчитал девять человек, из них пятеро «дырявых», Даглан и еще трое – молодой человек в рыбацкой дождевой шляпе, которого явно держали «на ноже», и два странных типа, не очень похожих на южан.

– Это интересно… непохожих? Что значит непохожих?

– Один – в плаще и в маске странствующего молельщика, а второй, по-видимому, ранен, потому как левая нога в лубке, сам он с костылем и ужасно бледен.

– Угум-с… это был тот самый выстрел старика Васко…

– Что, простите?

– А, нет, ничего. Да, это они. Это они… Да, Брамбеш! А про шхуну эту что известно: хороша ли на ходу, а?

– Ну, я думаю, что раз хозяин связан с контрабандистами, медленное судно ему и даром не нужно. При всей сонливости нашей морской стражи, катера у них очень быстрые. А деньги эти ребята берут вовсе даже не всегда – по ситуации.

– Да, понимаю. Ну, что ж…

Сделав знак подождать минутку, Маттер ушел в свой кабинет. Скоро он вернулся, держа в руке кошель из дорогой тисненой кожи.

– Вот вам на развитие торговли, друг мой, – произнес он, вкладывая кошель в руку немного опешившего Брамбеша. – Не переживайте, деньги это не мои, а казенные, так что считайте их королевской платой за добрую службу.

– Вы покидаете Майли… – полуутвердительно произнес Брамбеш и встал из кресла.

– Думаю, что да. Впрочем, не исключено, что я еще вернусь сюда по другому делу. Сейчас же я должен еще раз поблагодарить вас – без вашей помощи и ваших советов мне было бы чрезвычайно трудно.

Когда за Брамбешем закрылась дверь, Маттер сорвал с себя куртку, развязал ленты надоевшего ему шейного платка и в глубокой задумчивости присел на край стола. В гостиную бесшумно пробрался Васко, поднял с пола разбросанные предметы одежды и очень внимательно посмотрел на своего хозяина.

– Принеси атлас Пеллии, – не поворачивая головы, глухо приказал князь. – Где Эрмон и Такари?

– Насколько я мог видеть, они остались во дворе с трубками и кувшином вина. Позвать их?

– Нет, пускай накачиваются хоть до одурения, раз им так хочется. Дела у нас начнутся завтра. Неси атлас.

На восьмой странице Маттер нашел то, что искал: подробную, с разворотом, карту южной оконечности Пелийского архипелага. Майли находился в левом верхнем углу, а изрезанная бухтами и заливами «капля» острова Тар – в правом нижнем. По прямой их разделяли три тысячи лонов, морской же путь выходил в полтора раза длиннее.

– Весенние ветра всегда идут фронтами с юга на север, – бормотал Маттер, – но им они не страшны, их, наоборот, понесет течение: стоит только миновать пролив Лорн и потом взять мористее… В старые времена с юга на север поднимались очень долго и держались при этом островов, потому как океанские течения здесь слишком сильны для маленьких судов. Значит, Даглану потребуется около недели, а то и больше. Хотя, конечно, если он заставит хозяина идти не только под парусом, но и помогая машиной, дело здорово ускорится. Впрочем, тогда им придется где-то заходить в угольные порты. Да, суток пять-шесть.

Он выпрямился и с минуту стоял, разглядывая карту с высоты своего роста, а потом, захлопнув атлас, отложил его на край стола и подошел к окну. О пути на остров Тар, а также о том, где там расположена королевская база воздушных сил, он больше не думал. Мысль его внезапно перескочила на древний свиток, ради которого Даглан полез в храм Секех.

– Всадники темного неба, – беззвучно произнес князь, – проклятье, не хочу об этом и думать. Ну ладно, допустим, но что тогда «пляска теней»? Еще одно железное дерьмо, оставшееся от Ловчих? Очень может быть… «Доспех великана», что нашли сто лет назад на перевале Виннор, – несомненно, почти полностью сгоревший скафандр одного из них. Раз они бывали на севере, то почему не могли залететь и на юг?

Резко повернувшись, Маттер шагнул к столу и налил себе вина из кувшина: руки его чуть заметно подрагивали.

– Будь ты неладен, дерзкий мальчишка, – шипел он, – со своим любопытством и фамильной, чтоб она треснула, целеустремленностью. Ты ведь даже не представляешь себе, до чего можешь докопаться в своих поисках! Разве кто-нибудь рассказывал тебе, каким ужасом нашпигован наш маленький шарик? Разве ты хоть что-то слышал о битвах, которые гремели здесь тысячи лет назад? Не-ет, ты не имеешь об этом ни малейшего понятия. Но тем не менее ты упорно хочешь раскопать старые могилы, в которых покоится смерть для миллионов ни в чем не повинных людей. Знаешь ли ты, что однажды такое уже случилось? Нет, этого ты знать не можешь… но разве это поможет тебе спастись?

О Даглане он теперь не думал вовсе, тот полностью выпал из головы. Мысль Маттера то и дело возвращалась к принцу Инго, из-за которого все, собственно, и началось. Неудачи в делах, случившиеся пару месяцев назад, сделали князя непривычно раздражительным – иногда настолько, что он стал терять контроль над своими эмоциями.

Сейчас Маттеру более всего хотелось позабыть обо всем – напиться хотя бы, но это было невозможно. Если его подозрения окажутся верны, Инго вполне может раскопать нечто такое, что окажется опаснее любых заговоров. Да что там заговоры!..

Принца нужно остановить во что бы ни стало, и в то же время – сперва следует понять, до чего же ему случилось добраться…

В прихожей щелкнул замок входной двери. Маттер услышал негромкий голос Васко, потом дверь щелкнула снова. Князь поставил на стол недопитый бокал:

– Что там? Наши?

– Это был всего лишь городской курьер. Срочная почта для вашей милости, – слуга протянул ему небольшой конверт без каких-либо надписей и снова вышел, зная, что сейчас хозяина лучше не беспокоить.

«Час назад принца визитировал некий господин, на одежде которого имеется значок дома Виллуров. Говорили они недолго, а вскоре после ухода визитера принц покинул службу и срочно уехал к себе на виллу. Мы последовали за ним; на вилле пока все тихо, никаких приготовлений к отъезду по-прежнему не видно».

Записка не была подписана, но рука явно принадлежала женщине. Хмурясь, Маттер перечитал ее еще раз, потом слегка пристукнул кулаком по раскрытой ладони.

– Васко! – гаркнул он. – Одевайся, живо! Нам нужно кое-куда съездить!

– Мы едем вдвоем?

– Да. Пусть эти пока пьют свое вино – скоро им станет не до выпивки…

Через полчаса он выехал к Вратам Исповедников и, постояв немного в заторе, образовавшемся из-за тяжелых грузовиков, идущих на Ангрен, свернул к югу. Дорогу Маттер помнил хорошо, тем паче, что днем ориентироваться было куда легче, чем той туманной ночью, когда он заехал сюда впервые. Поворот на грунтовку, что вела к воздушному порту торгового дома Виллуров, он нашел так же легко: собственно, все эти недавние события отпечатались в его памяти весьма четко, так что князь мог бы добраться до места чуть ли не с закрытыми глазами. Проехав мимо того самого холмика, за которым упала в яму желтая машина с Седжем и несчастным водителем-северянином, Маттер съехал на обочину.

– Дальше пойдем пешком, – сказал он Васко.

Слуга молча кивнул и выбрался на дорогу. Искать направление не пришлось: Маттер знал, куда идти. Грунтовка шла левее, ему же надо было прямо, через покрытые болотной растительностью холмики. Едва они с Васко поднялись на ближайший из них, справа стала видна недавно проложенная дорога с покрытием из желтоватых плит. С этого холма уже виден был прожектор на башне, но все остальное пока закрывали холмы.

– Идем, – хмыкнул Маттер. – Придется поработать ногами.

Меж холмов они брели около четверти часа – туфли превратились в комки бурой грязи, одежда украсилась шариками репейника, однако, в конце концов, Маттер выбрался именно туда, куда и хотел. Горка, которую он облюбовал, находилась буквально в десяти шагах от сетчатого забора, окружающего территорию порта, и с нее прекрасно просматривалось все, что происходило под рифленым серебристым сводом укрытия.

– Ты можешь передохнуть, – сказал Маттер своему слуге, удобно укладываясь на траву. – Я понаблюдаю какое-то время. Смотри пока за окрестностями.

– Часовых тут не видать, – пожал плечами Васко. – Видимо, их ставят только на ночь.

– Все может быть: здесь же не военная база, порядки другие.

Маттер снял с плеча сумку, в которой ждал своего часа мощный морской бинокль. Сейчас князя интересовало одно: признаки срочной подготовки корабля к вылету.

В порту, однако, никакой особенной суеты не наблюдалось. У будки на въезде спокойно спали две огромные собаки, чуть поодаль, возле длинного бортового грузовика, перебирали инструменты водитель с молодым парнем-помощником. Под обеими причальными башнями, среди аккуратно смотанных бухт заводных канатов, виднелись небольшие прицепы с обычным для воздушных баз оборудованием – электрическими компрессорами, катушками для заправочных шлангов и прочей мелочью, давно привычной глазу Маттера. Технический персонал на поле отсутствовал. В укрытии тоже не происходило ровным счетом ничего необычного. За огромной кормой корабля торчали приставные лестницы на колесах, газовые шланги покоились на катушках, ни к чему не подключенные, но главное – наведя бинокль на корпус воздушного гиганта, Маттер увидел, что левый задний – то есть третий, как принято было считать, двигатель наполовину разобран. Ниже двигателя стояли большие передвижные столы, на которых мастера разложили детали двух его топливных смесителей, а за ними, под закругленным изгибом нижнего киля, видны были крышки моторной капсулы. Маттер чуть подкрутил окуляр: ну да, так и есть, кроме смесителей, с двух цилиндров сняты головки вместе со штангами клапанного механизма.

Судя по тому, что вокруг корабля не было ни единой живой души, с ремонтом никто не спешил. Возможно, решил Маттер, какие-то из запчастей требуют подгонки по месту, а это всегда долго и муторно, особенно, если в порту нет знающих специалистов. В любом случае, завтра этот корабль никуда еще не полетит.

– Погляди-ка ты, Васко, – предложил князь, отдавая слуге бинокль. – Что скажешь?

– Скажу, что баланс корпуса нормальный, значит, баллоны заправлены полностью, и балласт уже залит под пробку. Но вот двигатель мне не нравится. Как бы там не было прогара клапанов. С притиркой – дело не такое уж быстрое. Его только собирать полдня, а потом еще прокачивать смесители, заводить… без испытаний корабль в воздух не выпустят, верно?

– Верно – если только ответственный инженер не псих. Впрочем, в жизни всякое бывает. Но сегодня он не полетит.

– Никак не полетит, ваша милость. В лучшем случае к завтрашнему вечеру.

– И все же корабль заправлен, значит, его готовят. Вот только завозились с движком. Что ж, это уже говорит о многом.

Маттер спрятал бинокль и поднялся на ноги.

– Больше нам тут делать нечего, – решил он. – Едем домой.

– Я могу поболтаться по окрестностям, – зашевелил бровями Васко. – Глядишь, разговорюсь с кем-нибудь…

– Не-ет, – усмехнулся в ответ Маттер. – Для нас уже все ясно: корабль полетит ближайшими днями, и я даже знаю, кто будет его пассажиром.

– Вы полагаете, что…

– Именно, старина. Именно он. И именно туда. А следом за ним отправимся и мы. Как ты думаешь, на сколько «Даамир» быстрее этого пузыря?

– Судя по его обводам – намного быстрее. Лонов на сорок, ваша милость.

– Прекрасная оценка!

* * *

В Майли они вернулись на закате. Порядком оголодавший, Маттер яростно лавировал меж тысяч машин и конных экипажей, забивших улицы деловой части города, объехать которую было невозможно. Васко заикнулся было о том, чтобы остановиться возле очередного лотка с горячими пирожками, но князь только мотнул головой в ответ. Он уже предчувствовал – на Таре придется питаться по-походному, так что сейчас лучше поужинать как следует, чтоб потом было о чем вспомнить.

На первом этаже Маттер неожиданно столкнулся с Хадденом, который раскуривал трубку у порога черного хода, ведущего во двор.

– Вы уже здесь?

– Нам не повезло, ваша милость, – капитан опустил плечи, взгляд его стал виноватым.

– Что случилось?

– Кто-то из охраны принца обратил на нас внимание… Я понял, что сейчас приедет Стража, так что пришлось убираться, пока они не заявились.

– В этом нет ничего удивительного – у него служат очень серьезные люди. Не вини себя… это нормально. Элида здесь?

– Она у себя, господин князь.

Маттер поднялся наверх и, не заходя в свои апартаменты, постучался к Элиде. Женщина открыла ему сразу. На лице у нее еще виднелись остатки грима, который она наложила перед выходом, глаза казались смущенными.

– Вы ни в чем не виноваты, – с порога объявил Маттер. – Я уже поговорил с Хадденом, так что мне все известно.

– Ну, в общем-то, мы уехали по его настоянию. Я считала, что нужно сменить позицию и остаться хотя бы до темноты.

– Я прервал ваш туалет? Продолжайте…

– Вы не смущаете меня, князь.

Элида вернулась за столик, над которым висело тройное зеркало в золоченой раме, и взяла в руку влажную губку.

– Вы, как я понимаю, получили нашу записку?

– Разумеется. Сразу после этого мы с Васко поехали посмотреть на корабль дома Виллуров, тот самый, что стоит в их же порту. Я должен был убедиться, что корабль не готов к немедленному вылету. Полететь он сможет как минимум завтра вечером.

– Следующей ночью, – уточнила Элида, не прерывая своего занятия.

– Что?!

– Это практически точно. Сегодня принц поблагодарил и рассчитал всю свою местную прислугу. Ко всему прочему, это означает, что в Майли он возвращаться не собирается – по крайней мере, в ближайшее время. Принц бывает скуп: не знаю, как он сможет избавиться от службы в своем ведомстве и чем объяснит свой поступок, но держать кучу людей в пустом доме он не станет точно.

– Скуп? Принц Инго? Никогда бы не подумал.

– Прислуга осталась весьма недовольна подарками, которые полагаются по такому случаю. Да и к тому же – даже на актрис он тратил очень немного, причем настолько, что это вызывало пересуды. Молодому человеку его положения следует жить широко, в противном случае он рискует репутацией. Принцу на все это плевать. Он почти не пьет, много фехтует и тратит деньги на старинные книги. В Майли это удивляет. Домашние слуги его побаивались.

– О, луны! С чего бы это? Он что, еще и тяжел на руку?

– Ни в коем случае. Он… как сказала мне одна горничная, постоянно обслуживающая принца, он всегда погружен в себя, мрачен и не видит никого вокруг. Здесь надо понимать, что такое в Майли горничная высшего класса. Скажем так, это дама средних лет, выглядящая получше иных театральных прелестниц и обладающая, в силу привычки, большими женскими потребностями. Греть постель – ее прямая обязанность, а раз мы имеем дело с молодым человеком, недавно только закончившим образование, обязанность эта бывает весьма приятной. Вообразите же себе ее разочарование!

– Понимаю! – тихонько засмеялся Маттер, любуясь тонкими пальцами женщины, которые ловко сметали со щек остатки крема. – Но люди бывают разные, не так ли?

– На Севере – возможно. Здесь нужно жить в рамках традиции. Чем выше общественное положение, тем тверже следует держаться общепринятых правил. Тем более что, – Элида с силой протерла лицо полотенцем и потянулась за расческой, – на Юге считается грехом отказывать женщине в такой мелочи.

– Сие мне ведомо, – отозвался Маттер немного театральным голосом. – Оказавшись на Юге в ранней юности, я был совершенно шокирован здешними свободами. Н-да, дорогая моя, вы принесли весьма интересные новости. Впрочем, они вполне укладываются в общую картину. А, вот что еще! Хочу спросить: не случалось ли вам читать что-нибудь о допеллийской эпохе Юга, о теократии Барза и ее истории? Есть кое-что, о чем мне хотелось бы разузнать побольше, но тут, увы, мне срочно требуется наставник.

– Девчонкой я очень увлекалась этим временем, – Элида повернулась к нему, и Маттер вдруг подумал, что без краски ее лицо выглядит беззащитно, – поэтому перечитала, в общем-то, почти все, что выходило у нас в последние пятьдесят лет. До более старых книг я добраться не успела. Что именно вас интересует?

– Вы слышали, быть может, такое имя – Корн?

– Корн? – удивленно переспросила женщина. – Ну, это не очень известная личность. Кто-то считает его совершенно выдуманным персонажем, другие утверждают, что он существовал на самом деле, ведь есть же, в конце концов, его могила и все такое прочее. Корн был странствующим проповедником в самом начале истории Барза, в первые века. Ничего, кроме легенд, мы о нем не найдем: могила, насколько я знаю, пуста. Точно известно лишь то, что под конец жизни он основал религиозную общину, из которой потом выросло поклонение Секех. Вроде бы она сама являлась ему, в сопровождении сонмища духов, которыми повелевала, демонстрируя различные чудеса. Но Секех тогда еще не была богиней во всей своей власти и силе, она лишь предводительствовала над духами. Вознеслась и заняла место средь небес она уже потом, намного позже.

– А нет ли каких-либо описаний его странствий? Мне интересно, бывал ли этот самый Корн на островах Пенного Клыка и что там с ним могло происходить?

– Вы что-то недоговариваете, господин князь, – нахмурилась Элида. – Я не очень понимаю, о чем вы.

Маттер вздохнул. Голод уже терзал его желудок, мешая думать.

– Я разузнал, что за документ Даглан увел из храма Секех. Это манускрипт, очень древний, написанный на языке теократии Барза, повествующий о странствиях Корна. В этом манускрипте зашифровано нечто чрезвычайно важное. Но для того, чтобы найти – то ли клад, то ли еще что-то, – манускрипта мало. И книги Хонтлоров, я подозреваю, тоже. Но тем не менее Инго отправляется на Тар, рискуя при этом навлечь на себя гнев владетельной родни, которая вряд ли будет рада долгому паломничеству: поверьте, я знаю, о чем я говорю. В Тронном Граде тоже есть свои традиции, и отстраненность от вопросов религии – одна из них. Персоны Крови не совершают паломнических поездок. Вы понимаете, о чем я? Не бывает в Пеллии религиозных принцев, не их это дело. Зачем Инго придумывать себе проблемы? Так что – молю вас, вспоминайте. Ужин будет через четверть часа, и там мы продолжим наш разговор.

Маттер вышел, аккуратно закрыв за собой дверь. Если мальчишка твердо решил лететь на Тар, значит, он уверен, что дальше справится без Терсио… которого зачем-то тащит с собой Даглан. Ну и задачка! А знает ли Инго о манускрипте, украденном два десятилетия тому? Видимо, да, недаром же он так много раз ходил в храм Секех. Ему хватит одной книги Хонтлоров?

Очень может быть. И все же что-то заставляет его спешить: спешить настолько, что он даже пренебрег должностными формальностями, ведь для передачи дел ему требовалось как минимум несколько дней. Инго на все начхать. Что скажет его родня из Тронного Града? Похоже, что и это его теперь не волнует.

– Васко, что с ужином?

Едва войдя к себе, Маттер принялся переодеваться, по-прежнему размышляя над мотивацией принца. В скудном досье, которое подготовили для него люди Энгарда, юный Инго представлялся довольно жизнерадостным парнем. Отчего он так помрачнел в Майли? И собственно говоря, а чего вдруг он сюда поехал? Теперь это его решение уже виделось князю в несколько ином свете, нежели раньше.

– Ужин будет готов через несколько минут, – отозвался слуга. – Я приготовил вам подогретое вино, как вы любите.

– Да, – Маттер одним глотком опустошил маленький стаканчик смеси белого вина с пряностями, которую рекомендовали ему доктора, и накинул на плечи домашний сюртук. – Зови всех наших, кто где есть. Господин Риро еще не спит?

– Насколько я понимаю, он удивительным образом протрезвел.

– Для него это нормально! Собирай людей.

Стол накрыли в гостиной. Едва поварята господина Сати удалились, Маттер нетерпеливым жестом велел своим людям рассаживаться.

– Васко, ты тоже, – приказал он. – Разговор касается всех, так что прислуживать буду я сам. Выбирайте вина на свой вкус, господа: о них вы теперь вспомните не очень скоро.

– Мы отправляемся в поход, – хмыкнул Эрмон и многозначительно подмигнул Хаддену, который сидел рядом с ним.

– Именно. К завтрашнему вечеру все дела в городе должны быть решены. Ты, Васко, возьмешь с собой Хаддена и отвезешь даму Элиду в ее усадьбу. Тебе, Ян, следует проложить курс на остров Тар с учетом преобладающих в данном сезоне ветров…

– Погодите, – прервала его излияния Элида, – не спешите так, мой князь. Вы что же, решили избавиться от меня? После… после всего этого? А вам не кажется, что я тоже имею кое-какие интересы в вашем деле?

– Э-э-э… М-да, – выдавил Маттер, повернувшись к женщине. – И какие же это, позвольте узнать, интересы?

– Мне очень хочется немного подержаться за шею господина Терсио. Но это не все, ваша милость, – в глазах Элиды появилась усмешка, – есть кое-что еще. На Таре все вы окажетесь в положении слепых котят. Не зная местных традиций, истории и самого уклада, вы даже не сможете обратиться за помощью – ведь вы не знаете, к кому. Весь Пенный Клык – это уже не очень-то и Пеллия, даже язык их сильно отличается от того, к которому вы привыкли. И правят там цеха и общины, но никак не королевские наместники, которые сидят в своих резиденциях исключительно в виде декорации. Допустим, вы опуститесь на базе королевских воздушников – а что же дальше? Куда б вы ни сунулись, а говорить с вами будут неохотно…

Маттер недоуменно поскреб подбородок. В его планы никак не входило брать на борт женщину, однако отказать Элиде в ее логике было трудно. Ему ни разу еще не приходилось бывать на дальних южных островах – там, где сливаются воды двух великих океанов. Люди, их населяющие, представляли собой потомство множества племен, оказавшихся под властью Трона Пеллийского относительно недавно, всего лишь шестьсот-семьсот лет назад. Благодаря огромным расстояниям, отделявшим Пенный Клык от столицы, острова во многом сохранили собственный уклад жизни, отличный не только от северных земель, но даже и от Старого Юга.

Элида Ламма с ее знаниями и давней страстью к истории действительно могла оказаться весьма ценным помощником. Маттер вздохнул и бросил на женщину осторожный оценивающий взгляд. На Таре всех их могли ждать такие неожиданности, о которых обычному человеку лучше и не догадываться. Хуже того – увиденное может изменить всю жизнь, вывернув ее наизнанку.

Некоторые знания, увы, все-таки бывают лишними, и Маттер знал об этом лучше других.

– Дела наши могут оказаться весьма опасными, – кисло пробормотал он, понимая, что решение уже принято, причем не им. – Даглан и его головорезы…

– Я вполне здорова и неплохо владею оружием, – снова перебила его Элида. – Даже если нам придется подниматься в горы, обузой для вашей милости я не стану.

Князь медленно кивнул: сейчас требовалось изобразить мучительные раздумья.

– Хорошо, – выдавил он после долгой паузы. – Я возьму вас с собой, причем без особых условий, потому что без вас нам и в самом деле придется потерять немало времени. Нам придется идти по следу Инго, оставаясь при этом незамеченными. Знать бы, куда пойдет он сам…

– Завтра мы предпримем кое-что, – Элида тряхнула волосами, в глазах ее блеснули торжествующие огоньки. – Если господин князь найдет время, я предложила бы ему посетить одну старую библиотеку.

– Библиотеку? – прищурился Маттер, откладывая вилку.

– Именно. Очень старую библиотеку.

Глава 20

Извозчик привез Маттера и Элиду почти под самый выступ восточной стены крепости. Всего в нескольких кварталах отсюда находилась резиденция господина Ленца, мысль о котором вызвала у князя легкую усмешку. Женщина легко спрыгнула с подножки фаэтона и потянула Маттера по дорожке общественного сада, в самом конце которой виднелось темное двухэтажное здание с полукруглой крышей. Проходя мимо торговки с тележкой, Маттер не удержался и купил сладкий пирожок – так, жуя, он и оказался у входа в библиотеку.

– Я не была здесь ни разу, – сообщила ему Элида. – Все собиралась, но дела…

– Н-да? – Маттер задумчиво посмотрел на покрытую мхом каменную стену – похоже, это книгохранилище построили одновременно с крепостью. Но почему снаружи?

– Когда-то здесь было жилище братьев-отшельников, – прочитав его мысли, объяснила Элида. – Лет триста братья собирали древние книги и хроники. Потом из-за какого-то внутреннего конфликта братство распалось, а библиотека перешла в управление наместника. Были назначены люди, способные продолжить дело, которым занимались отшельники. Сейчас сюда может войти каждый – вот только ходят не очень часто: в основном, ученые да студенты-историки.

– Удивительное место, – заметил Маттер. – Древность тут ощущается в каждом камне. У меня такое ощущение, будто я стою на пороге, за которым та эпоха, когда Майли только строился.

– Так и должно быть, – почему-то шепотом ответила ему Элида. – Ну, идемте.

С этими словами она потянула на себя высокую деревянную дверь, и Маттер оказался в довольно узком холле, слабо освещенном двумя окнами по бокам от входа. Дальше посетителей ждала коротенькая каменная лестница, за которой виднелся стол и чья-то фигура над книгой.

– Чем я могу вам помочь, господа?

К некоторому удивлению Маттера, администратор оказался вовсе не седобородым старцем, а, наоборот – долговязым юношей в поношенном темном сюртуке и с очками на носу: то ли студент, алчущий кой-какого заработка, то ли соискатель ученой степени, помогающий отцам-хранителям.

– Вопрос у нас не самый простой, – скромно улыбнулась Элида. – Если вы позволите…

Она взяла со стола листок бумаги и замусоленный карандаш, быстро написала несколько названий и с почтительным видом протянула очкарику.

– Ого, – в голосе парня прозвучало искреннее изумление, – таких требований я вообще еще не видел. Мне искренне жаль, господа, но вам, как я предполагаю, придется заплатить по двойному тарифу. Я провожу вас к лиценциату Румусу, потому что кроме него вам тут никто не поможет… идемте, идемте.

Юноша шмыгнул носом, выбрался из-за стола и двинулся сумрачным боковым коридором. Коридор закончился ведущей куда-то вниз лестницей; впереди маячило желтоватое марево электрического света. Под плафоном с тусклой лампой провожатый остановился и стукнул в дверь, когда-то перекрещенную железными полосами, от которых теперь остались темные следы.

– Брат Румус! У нас тут немного необычные гости, так без вас мне никуда!

За дверью сипло кашлянули. Раздался скрежет, и в коридор высунулся широченный мужчина с длинными волосами и приплюснутым, словно у портового забияки, носом. Одет он был в черный с лиловыми кисточками сюртук, какие носили обычно кафедральные лиценциаты королевских университетов.

– Что, снова тебе делать нечего? – мрачно поинтересовался Румус.

Он взял из руки очкарика листок с заказом, глянул на него и хмыкнул:

– Ага… И на что господа мои изволят надеяться?

Тут вдруг глаза Румуса встретились с глазами Маттера, и лиценциат, крякнув, опустил плечи.

– Идите за мной, – очень тихо проговорил он.

Румус долго вел гостей круговым коридором со множеством дверей. Когда Маттеру показалось, что они уже обошли все здание по периметру, лиценциат отпер торцовую дверь, нашарил на стене выключатель и шагнул куда-то вбок, в полутьму за длинными рядами двойных стеллажей.

– Садитесь там, – донесся его голос. – Я принесу то, о чем вы просили.

Маттер повернул голову: слева от двери у стены стоял стол с электрической лампой и ветхое вращающееся кресло, обитое зеленой кожей. На столе князь заметил пачку листов писчей бумаги, стакан с карандашами и ножик-точилку. Указав женщине на кресло, Маттер поднял рычажок лампы и аккуратно присел на край стола. Через пару минут из темноты появился Румус. В руках у него были две небольшого формата книги.

– Вот, – сказал он. – Постарайтесь быть осторожными, из обоих тиражей сейчас осталось по два-три экземпляра. Если что, – он посмотрел на Маттера, – я буду там, в каморке за перегородкой.

«Правление Секех, вознесение духа», – прочитал Маттер на обложке верхней из двух книг – ее Элида пока отложила в сторону и схватилась за другую, название которой Маттер разобрать не успел. Судя по их виду, книжки относились к разряду университетских изданий двухсотлетней давности. Как правило, университеты издавали научные работы соискателей или уже состоявшихся академиков очень небольшими тиражами, и такого рода книги всегда были коллекционной редкостью.

– Пойду спрошу у него, нет ли тут воды, – тихонько пробормотал Маттер и двинулся в полутьму за стеллажами.

Почти в самом углу просторного подвального зала он нашел небольшую дверь, из-под которой лился слабый свет. Потянув ручку, Маттер проник в длинное узкое помещение, две трети которого занимали полки с книгами. Справа от двери находился очень старый письменный стол и дальше – складная солдатская койка, застеленная шерстяным одеялом. Румус поднялся со стула, глянул на Маттера выжидающе.

– Вы сопровождали Зейд-Алла в Машибуте и, кажется, в Виджре? – спросил Маттер.

– Я был с ним до последних его минут, – глухо ответил Румус и, нагнувшись, достал из-под койки кувшин с вином. – Закуривайте, если хотите. Здесь я вам разрешаю.

Маттер благодарно кивнул и устроился на низком трехногом табурете возле стола – таком же древнем, как все остальное.

– Тогда у вас было другое имя, – сказал он, глядя, как Румус наливает вино в темно-красные стеклянные стаканы.

– Имя для меня не имеет особого значения, – хмыкнул Румус. – Я давно позабыл, к какому роду относился при рождении. Помню только, что был он стар и владетелен – ну да какая разница?

– После смерти Зейд-Алла, вы?..

– Нет. Я отошел от дел… ну, или почти отошел. В конце концов, у меня было достаточно денег, чтобы купить себе домик здесь, в теплых краях, и зажить в свое удовольствие.

– Что-то слабо я в это верю, – тихонько рассмеялся Маттер, поднимая стакан с вином. – Ваш наставник, почтенный Зейд-Алла, интересовался войнами Ловчих, мы не раз говорили с ним об этом. Он искал следы этих войн по всей планете, не так ли? И вот я вижу вас, брат Румус, здесь, в древнем книгохранилище Майли, в котором сосредоточены хроники, труды древних мистиков, всякие воспоминания прошлых эпох. А? Почтенный Зейд-Алла собрал огромную массу материалов, но завершить свое дело не успел. И что вы собираетесь делать с таким наследством?

– Того, что вы назвали «наследством», для Суда Старых недостаточно, – задумчиво отозвался Румус. – Все доказательства могут быть признаны косвенными, мы не получим ничего, кроме скандала и, может быть, даже презрения. С тем, что мы имеем, в Суд соваться бесполезно. Нас назовут сутяжниками, и это дело здорово испортит жизнь грядущим поколениям. Такой риск… нет. Любой нормальный человек прежде всего думает о своих детях.

– Я понимаю, о чем вы говорите, – кивнул Маттер. – Меня сейчас занимает нечто другое, поэтому я вдвойне рад нашей встрече.

– Говорите, Посредник, я всегда помогу вам словом и делом.

– М-м-м… Ладно, я буду с вами откровенен: мы люди одного круга, и наши тайны страшнее тех, что бродят там, за этими стенами. Похоже, что принц наш Инго раскопал нечто, имеющее отношение именно к Ловчим. Здесь, в Пеллии…

– К Ловчим?

– Многорукие демоны, брат Румус, демоны в летающих лодках. Местонахождение – остров Тар, точнее я сейчас сказать не могу. Есть вероятность того, что где-там, на острове, осталось их железо. И как бы не в работоспособном состоянии. Вы представяете себе, к каким последствиям может привести такая находка?

– Да помилуют нас луны! – блеснул глазами лиценциат и подлил Маттеру вина. – Я скажу вам вот что, Посредник: прямых подтверждений быть не может. Но по некоторым данным, Ловчие все-таки имели вспомогательную базу где-то неподалеку от нас. То, что в Южном полушарии – это точно, а вот что касается Пенного Клыка… так почему бы и нет: экватор совсем близко, старт удобен. Вы отправляетесь вместе с принцем?

– Если бы. Я отправляюсь вслед за ним, он про меня – пока ни сном и ни виденьем. Не хватало еще раскрыть себя до срока! Мальчишка упрям, скрытен, как мышь, но притом отчетливо талантлив. Был бы он неладен, у меня совсем мало времени до следующей Встречи. На островах Банлун скоро будут большие дела и хороший барыш. А я должен гоняться за этим юным авантюристом!..

– Тар исключать нельзя… – медленно произнес Румус, явно думая о чем-то. – Что там ищет ваша дама? Ее знают, кстати, в этом городе…

– Дама Элида ищет что-то о похождениях легендарного героя Корна. Она не имеет понятия о том, что может ждать нас на Таре, но сейчас мне нужны ее знания. В качестве историка Элида весьма въедлива, знаете ли.

– Она вообще въедлива, Посредник, так что вы еще пожалеете о том, что взяли ее на буксир. Впрочем, не мне давать вам советы. Что касается Корна… А ведь это и в самом деле интересно! Корн вроде бы посещал некие склепы, где захоронены доспехи демонов, сражавшихся с духами, которые шли следом за Секех. Ха! Доспехи! А ведь это и в самом деле чрезывчайно интересно. Видите, как вредно бывает уходить в чистую практику – перестаешь видеть то, что было до тебя. Ах, горе мне! И это я, человек, зарытый в книги! Я предложил бы вам взять меня с собой, Посредник, но, увы – мне не выдержать высоты, я и так еле дышу…

– Не казните себя, брат Румус. – Видя, что лиценциат взволнован не на шутку, Маттер привстал и дружески взял его за локоть. – Ведь это вовсе не ваша ошибка, никто из нас не может быть всем и не может быть везде… Так вы говорите, склепы? Это просто здорово… Слушайте: если все это закончится хоть сколько-нибудь благополучно, я привезу одну старую книгу – да-да, и уверяю вас, брат мой Румус, вам эта книга придется по душе.

* * *

– Душный нынче вечер, – комендант Ларго встал со стула и, подойдя к окну, пошире распахнул широкую трехстворчатую раму.

С летного поля, куда выходило окно его кабинета, слабо тянуло угольным дымом от греющихся котлов лебедок, которые недавно вытащили из укрытия «Даамира». Корабля отсюда не было видно: он стоял правее, пришвартованный с носа и с кормы к громадному поворотному кругу, готовому развернуться по ветру.

Маттер ответил молодому офицеру понимающим кивком. Вечер и впрямь оказался совершенно безветренным. К утру метеослужба обещала возможный шторм, но князя такие предсказания уже не волновали. На столе перед ним лежала длинная полоска бумаги с четкой машинной строчкой депеши: «Груз прибыл, как вы и ожидали. Сундучок и с ним четыре чемодана. Ждем дальнейшей отправки». Сообщение пришло сорок минут назад – кто-то из ребят Брамбеша, отправленных им по просьбе Маттера следить за воздушным портом Виллуров, доехал до ближайшей почтовой станции. «Четыре чемодана», как легко догадался Маттер, означали, что с Инго едут четверо челядинцев-охранников, ибо «чемоданами» на Юге называли господских телохранителей.

– Я так и не сдержал своего слова, – с легким смешком заметил Маттер, поднимая глаза на коменданта, – насчет завтрака в кругу ваших офицеров. Мне, признаться, немного стыдно, однако, видите ли, дела мои в Майли пошли совсем не тем путем, о котором я думал в начале этой истории. В моей жизни, дорогой Ларго, слишком часто случаются непредвиденные обстоятельства. Да хуже того: по всему выходит так, что и предвидеть я мало что способен!

– Мы прекрасно понимаем вас, господин князь, – смущенным тоном ответил комендант, – так что ни о каких обидах не может быть и речи…

Маттер покачал головой. Он пробыл в Майли совсем немного времени, однако событий, причем событий весьма неожиданных, эти дни уместили в себе множество.

Энгард Дериц частенько досаждал ему заданиями и просьбами, завязанными на высшие – тайные! – интересы Трона, но никогда еще эти дела не сплетались в такой клубок. Принц Инго и в самом деле представлял собой нечто из ряда вон выходящее. Случись ему с годами подняться высоко, он может наделать дел…

Под окном раздался топот подкованных ботинок, и Маттер увидел веснушчатую физиономию молоденького солдата в форменной шапке связиста.

– Новая депеша, ваша милость! Отправлена все оттуда же – королевская станция номер…

– Дай сюда! – Ларго одним скачком оказался возле окна, нагнулся и выхватил из руки солдатика полоску бумаги. – Это для вашей милости. – Комендант повернулся и протянул депешу Маттеру.

«Четверть часа тому груз отправлен по южному маршруту. Склад на этом закрываем и желаем всем спокойной ночи».

– Поехали, – Маттер скомкал ленту, сунул ее в карман кожаной куртки и выбрался из-за стола.

Ларго поспешно распахнул перед ним дверь. Едва выйдя на воздух, Маттер повернулся лицом к своему кораблю: до нового конуса воздушного гиганта было под сотню шагов. В рубке блеснуло закатным отражением сдвигаемое стекло, князь увидел лицо Эрмона и, подняв над головой обе руки, энергично крутнул ладонями. Через мгновение над летным полем понесся гулкий рев запускаемых двигателей.

– Готовьтесь сбрасывать швартовы! – прокричал Маттер, приобняв коменданта за плечи. – Доворачивать нас не надо!

– Прощайте, господин князь! – крикнул в ответ Ларго. – Ни бури и ни ливня!

В рубке, повисшей на высоте в двадцать локтей над землей, раскрылась дверь, и вниз упала составная лестница из лакированной лозы. Маттер поднялся на три ступени, посмотрел вперед: команда передней швартовочной машины сбрасывала петли толстого каната с литых чугунных крючьев. Еще немного, и носовой конец будет держать только железная скоба, которую легко поднять одним нажатием на рычаг. Начальник швартовщиков внимательно смотрел, как князь взбирается по лестнице, зная, что как только за ним закроется рубочная дверца, в носовом конусе опустится сигнальный флажок, приказывающий полностью отдать швартовы.

– Температура двигателей в норме, давление масла в норме, редукторы залиты, – доложил Эрмон, едва Маттер поднялся в рубку. – Корабль готов к полету.

– В носовую: сброс! – коротко распорядился Маттер и прошел вперед, к рабочему месту рулевого. – Давно не виделись! – Хлопнув по плечу Ларкаана, князь отодвинул его в сторону и сам встал к рулям.

– Корабль в воздухе! – донесся сзади голос Эрмона.

Маттер не ответил – короткий толчок освобождения швартовых тросов он четко ощутил за мгновение до того.

– Полный газ, рули на подъем тридцать градусов, – приказал он Ларкаану, который стоял у правого плеча своего командира.

Полностью заправленный несущим газом, «Даамир» поднимался быстро, но Маттер знал, что пройдет еще какое-то время, прежде чем гигантский воздушный кит наберет скорость и начнет слушаться рулей. Пять огромных пропеллеров неистово рубили воздух, и все же густые рощи мыса Понд, казалось, едва ползут внизу. Вот стрелка указателя горизонтальной скорости двинулась по циферблату резвее – Маттер крутнул обшитый шершавой кожей обод руля, и несколько секунд спустя нос корабля медленно, нехотя, но все же покатился вправо.

«Даамир» поворачивал к югу.

– Западный ветер, один щелчок, – произнес Эрмон. – Корабль на курсе, командир!

– Прекрасно! Убавить оборотов, выключить пятый двигатель. Когда войдем в крыло встречного ветра, можно будет подняться на пол-лона, но не больше. До утра постарайтесь меня не тревожить. Кораблем командует господин Эрмон.

– Ясно, командир! Принимаю командование.

Маттер покинул ходовую рубку и, пройдя через тесный отсек с электрооборудованием рулевых машин, поднялся по легкой лесенке наверх, в глубину корпуса. Коридор, в котором он оказался, представлял собой почти невесомую трубу, сплетенную из лакированной лозы. Пол под ногами слегка пружинил, и князь знал, что его пассажирам придется долго привыкать к этому.

Все на «Даамире», начиная от огромного его «скелета», все, за исключением двигателей, редукторов и топливных баллонов, изготовлено было из самых легких материалов. Легких, но в то же время чрезвычайно прочных, потому что Маттер изначально задумывал свой корабль способным на дальние перелеты с неизбежными бурями и грозами в пути. До него кораблей таких размеров в Пеллии не строили, да и Маттера, когда он искал инженеров, способных воплотить его идеи, многие считали безумцем. Хребтовые конструкции больших размеров собирать уже умели, однако слишком сложным считался расчет на прочность; когда же столичные прочнисты слышали, на какой объем корпуса замахнулся князь, они начинали закатывать в ужасе глаза.

Маттер, однако, не просто знал, чего он хочет: он представлял себе, как…

Корабли легче воздуха строили во многих мирах, о существовании которых пеллийские инженеры даже не догадывались. Задавшись целью создать корабль, способный ходить на огромные расстояния без пополнения запаса несущего газа, Маттер обратился за помощью к некоторым своим друзьям, и те с удовольствием разыскали для него почти сотню древних проектов, успешно осуществленных в разные эпохи и в разных мирах. Большинство из этих конструкций в Пеллии скопировать оказалось невозможно – отсутствовали не только нужные материалы, но и, главным образом, могучие энергоустановки, до которых пеллийской науке оставались десятилетия, – и все же на основе нескольких достаточно примитивных машин Маттер смог сформулировать идеи, благодаря которым был создан «Даамир».

Двигателей для него тоже поначалу не было. Те, что можно было купить, не устраивали князя ни по мощности, ни, главное, по надежности. Производившиеся в Пеллии моторы, которые подходили по весу, имели свойство течь по всем сальникам, жрать масло, рвать под нагрузкой шатуны, а иногда просто взрываться. Топливная аппаратура, и без того хилая, на высоте обмерзала и отказывалась работать. Засев с несколькими молодыми инженерами, не боящимися самых безумных, казалось бы, идей, они полностью переделали один из массово строящихся моторов – фактически, от него остался только двенадцатицилиндровый блок, и ничего больше. Поршневая группа была создана заново, причем отливали ее из сплавов, никогда ранее для этого не применявшихся. Совершенно иначе спроектировали головки, изменив привод и расположение клапанов, что потребовало новых топливных смесителей, так как прежние, восходящего потока, в новой конструкции работать уже не могли.

Маттеру очень хотелось оснастить свои моторы штукой под названием «центробежный нагнетатель», но он понимал, что жаропрочные сорта стали, из которых можно будет изготовить его детали, появятся в Пеллии даже не завтра.

Огромные пропеллеры, с отлитыми из «лунного серебра» лопастями на стальных втулках делались по собственным чертежам князя. Инженеры компании, куда он обратился со своим заказом, пожимали недоуменно плечами, но Маттера их мнение не интересовало в принципе: вопросы эффективности толкающего винта были детально разобраны в тысячах самых разных миров за тысячи и даже миллионы лет до появления Пеллии… Князю оставалось только воспользоваться плодами чужих трудов.

С особым удовольствием он воплотил чью-то идею, восхитившую его своим лаконизмом и изяществом: с поворотными моторными коробами пришлось помучиться, но зато маневренность корабля, особенно при посадке в сложных условиях, стала просто поразительной!

Впрочем, «Даамир» имел и еще кое-какие особенности, однако о них на корабле знали буквально три человека…

Маттер нажал на ручку, и тонкая серебристая дверь каюты со щелчком подалась ему навстречу. В тесной прихожей, которая служила гардеробной, князь с озабоченным видом распахнул решетчатый плетеный шкаф, порылся в его глубине и вытащил длинное кожаное пальто с меховым воротником. Из карманов пальто торчали раструбы меховых перчаток.

– Годится пока, – хмыкнул Маттер и прошел в свою спальню-кабинет.

Элида, задумчиво сидящая на стуле возле иллюминатора, резко обернулась навстречу хозяину каюты. В ее глазах читалось легкое смущение.

– Я обещал показать вам верхнюю наблюдательную площадку, – улыбаясь, проговорил Маттер. – Идемте, скоро совсем стемнеет, а ночью там довольно неуютно.

– Мне почему-то подумалось, что плыть под звездами, между небом и землей, – моргнула Элида, – это должно быть очень красиво…

– На скорости сто лонов в час? – фыркнул Маттер. – Или вы думате, что оказались на прогулочном паруснике, где оркестр играет на верхней палубе романтические мелодии? Да всю эту красоту сдует в момент! Надевайте пальто – оно великовато, но придется потерпеть. И перчатки не забудьте – там, наверху, все лестницы очень холодные.

Пройдя по боковому коридору, Маттер свернул вправо к центральному, а там, буквально через два десятка шагов остановился возле большого прямоугольного люка в потолке.

– Значит, так, – деловито заговорил он, нашаривая у себя над головой шнурок веревочной лесенки, – если вы замерзнете или, да помилуют нас луны, почувствуете головокружение от высоты, сразу останавливаетесь и начинаете медленно, осторожно спускаться. Вниз на лестнице не смотреть, только вверх и перед собой, ясно?

– Я не боюсь высоты, – с веселой дерзостью заявила Элида.

Маттер ответил ей коротким смешком. В большом, мешком висящем на ней пальто, госпожа Ламма выглядела просто дико, однако глаза ее горели от восторга, и этот взгляд заставлял забыть о нелепости наряда: Маттеру казалось, что сейчас перед ним совсем юная девушка.

– Если что – несколько глубоких вдохов, и – спуск, медленный спуск. Не бойдесь показаться трусихой, подумайте лучше о том, что вам есть куда падать.

С этими словами он потянул за шнур, и перед ним появилась веревочная лестница. Мгновенно взобравшись по ней, князь исчез в люке. Элида решительно последовала за ним, и, как только голова ее оказалась в решетчатой трубе вертикального хода, обомлела. Труба, состоящая из трех тонюсеньких серебристых переплетенных спиралей, находилась среди невероятно огромных серо-коричневых баллонов, заполненных несущим газом. Где-то высоко, в сотне, как показалось, локтей, едва виднелась небольшая площадка, расположенная на центральной хребтовой трубе корабля. На площадке светился желтым фонарь, освещающий этот узкий, немного жутковатый лаз.

Князь Маттер с невероятной быстротой лез вверх по ступеням приделанной к спиралям лестницы. Закусив губу, Элида устремилась вслед за ним.

Расстегнутое пальто изрядно мешало ей, но об этом женщина не думала вовсе, ее пугало другое: ей казалось, что гибкая стенка газового баллона, изготовленная из прорезиненной плотной ткани, словно бы «дышит», а сама она – протискивается между внутренними органами гигантского кита. В каком-то смысле так оно и было, только вот кит представлял собой всего лишь большую и сложную машину, созданную ловкими человеческими руками, так что бояться тут было нечего. Рассуждая таким образом, Элида как-то незаметно для самой себя выбралась на тесную площадку, над которой уже нависали каблуки князя Маттера.

– Вижу, вы в порядке, – прогудел он сверху. – Ну, шуруем дальше. Полдороги мы уже одолели!

Остаток пути дался Элиде гораздо легче – наверное, потому, что единственный источник света остался внизу, и она механически перебирала конечностями почти в полной темноте. Когда ее голова уперлась во что-то, Элида даже удивилась: что, это уже все?

– Погодите секунду, – раздался голос Маттера. – Здесь надо сдвинуть крышку…

Над головой у нее что-то зашуршало, и Элида увидела слабый фиолетовый свет сумерек, а вместе с ним внутрь корабля ворвался непривычно холодный, колючий ветер. Маттер быстро скользнул вверх, Элида последовала за ним.

В небе уже светились первые звезды, на севере горел оранжевым серпик Эттилы, Луны Заката, именуемой еще в литературной традиции Прегрустной. Маттер и Элида стояли на решетчатом металлическом полу тесной площадки, «вырезанной» во внешней обшивке корабля. Сверху, князю по пояс, обшивка замыкалась прочным кольцом из «лунного серебра», внизу же площадка получалась раза в два больше – приглядевшись, Элида заметила под «потолком» обшивки какие-то шкафчики с большими ящиками, откидные стульчики, и нечто, напоминающее опущенный вниз стеклянный экран.

– Так и есть, – проследив за ее взглядом, кивнул Маттер. – Это козырек, который можно поднять, если мешает ветер. Сюда, – он показал ей три выемки в силовом обруче, – крепятся при необходимости пулеметы на вращающихся станках. Внизу сидят заряжающие с лентами наготове. Ну как, все еще не страшно?

– Нисколечко! – дрожащими почему-то губами произнесла Элида.

Ледяной ветер, которым пугал ее князь, оказался совсем нестрашным – корабль шел на небольшой высоте, а вечер субтропической весны был теплым. Далеко внизу доносился приглушенный рев двигателей, вращавших огромные четырехлопастные пропеллеры, и если бы не он, то Элида ощущала бы только плавное движение воздушного кита, скользящего в густеющей ночи.

Ей ни разу еще не приходилось летать на воздушных кораблях, и сейчас, зачарованная удивительной красотой окружающего мира, Элида не чувствовала ни встречного ветра, холодеющего с каждой минутой, ни тем более страха высоты, о котором переживал князь. Она смотрела вперед, на медленно проплывающие внизу огоньки селений, на темные полоски дорог, по которым ползли желтые светлячки фар, на все ярче разгорающиеся над горизонтом звезды, и ей казалось, что все это не более чем сон, волшебный подарок богинь, опекающих робкую маленькую девочку, которая давно привыкла бояться темных холодных ночей.

Стоящий за ее спиной Маттер негромко кашлянул. Элида вздрогнула, обернулась в недоумении и встретила его улыбку, понимающую и непривычно мягкую. Только сейчас, в ярком уже свете ночных звезд, она заметила, что на лице князя поубавилось морщинок, а в глазах появились юркие, стремительные огоньки, которых она не видела раньше.

– Температура падает, госпожа моя, – произнес князь. – Нам пора спускаться вниз – тем более, что на борту своего корабля я привык ложиться довольно рано и менять распорядок не желаю.

Элида послушно кивнула и шагнула к люку, из провала которого лился слабый свет. Спуск занял намного меньше времени, чем подъем – она двигалась по хрупкой лестнице с такой уверенностью, словно прослужила на «Даамире» полжизни.

Глава 21

За четверть часа до рассвета Маттер спустился в ходовую рубку. У рулей стоял узкоплечий молодой матрос по имени Вифти, вахтенный навигатор Анци, тоже почти мальчишка, дремал за столиком, слабо освещаемым небольшой лампой. При появлении командира он вздрогнул и решительно вздернулся вверх, но Маттер остановил его, положив на плечо ладонь в тонкой перчатке:

– Сиди спокойно, парень. Я же вижу, что все в порядке. Кто в моторах?

– Алфин, командир. Идем на двух, давление и температура в норме. Алфин переключил двигатели час назад…

– Все правильно. По высоте сильно бросало?

– Полчаса тому попали в нисходящий, Алфин добавил тяги, но выбрались быстро. Мы приближаемся к заливу Браззи, командир: весной утренняя луна в такой близости от экватора может создавать циркулирующие колодцы высотой до пяти лонов. Помните, как в прошлом году, над океаном Пурпурных Снов?..

Маттер кивнул. Юный Анци был прав, «Даамир» почти вошел в экваториальную зону, и рассветные ветры над широким заливом, в которых смешиваются восходящие и нисходящие потоки, могут стать проблемой…

– Сколько до Браззи? – спросил князь, почти уверенный в ответе навигатора заранее.

Анци молча уткнул остро отточенный карандаш в карту. Прищурясь, Маттер повел бровью: корабль шел немного медленнее, нежели он думал. Судя по тому, что в предрассветную пору «Даамиру» встретился сильный нисходящий поток, встречный ветер на малой высоте дул сильнее, чем предполагал князь, никогда еще не посещавший эти места.

– Запустить все двигатели, – пожевав губами, решил он. – Как только прогреются, начнем подниматься.

Снова хлопнув навигатора по плечу, Маттер прошел вперед, встал рядом с Вифти.

– Как ветер?

Рулевой ответил ему усталой улыбкой:

– Ощутимый ветер, командир. Мы все время шли правым его крылом, но даже этого достаточно… Несколько раз корабль норовил уйти в боковое скольжение.

– Я знаю, что ты предпочел бы держать побольше оборотов.

– Это так, командир. У «Даамира» очень большая парусность, и на такой скорости он иногда вырывается из рук.

– Придется пока потерпеть. Через три минуты, – палец Маттера уперся в большой курсовой циферблат, – отработаешь вот так. Начнет срывать – не переживай, для нас это сейчас не важно. Главное – уйти от колодца впереди.

Вернувшись к навигатору, Маттер молча взял карандаш и отметил на карте точку восточнее залива.

– Сюда, – сказал он, – а потом обратно на курс. Подъем на полтора лона, рули двадцать градусов. Через час мы снова пойдем над океаном, и ты передашь управление господину Эрмону, а сам отправишься спать. Хвост твоей вахты он отстоит за тебя.

Когда Маттер задвинул за собой невесомую дверь рубки, «Даамир» летел уже на всех пяти моторах. Через две минуты, после того, как двигатели достаточно прогреются, Анци встанет за спиной у рулевого, добавит тяги, и огромный корабль быстро пойдет вверх, одновременно доворачивая к востоку, чтобы обойти стороной коварный вихревой колодец, который уже начинает кружиться над заливом Браззи. Дальше – почти полдня над океаном, предательски-опасным в это время года, и поздним вечером они минуют экватор. Маттер задумался, стоит ли устраивать традиционную для мореплавателей церемонию ублажения богов, но все же решил отложить этот вопрос на потом. В конце концов, слишком религиозных людей у него в экипаже не было, да и экватор они пересекали уже не раз и не два.

Князь почти бесшумно вернулся в свою каюту, сразу шмыгнул в тесный закуток, где обычно спал Васко – сейчас старому слуге пришлось переместиться в офицерский кубрик, – и сел на койку. Металлические стены покрывал толстый, хотя и почти невесомый шерстяной ковер из далекого королевства Эйтун, но все равно утренний холод напоминал о себе.

«Надеюсь, – подумал Маттер, – Элида не замерзла в моей постели, одеял я ей выдал с запасом».

Маттер поднял соломенную шторку на маленьком иллюминаторе, и в этот самый момент двигатели сменили тональность, заревев разъяренным зверем: корабль начал поворот. «Даамир» слегка накренился на левый борт, далеко внизу, в золотисто-розовой мути востока, мелькнул и быстро пропал острый шпиль какого-то сельского храма, потом все заволокло серым. Маттер вздохнул, а облако, словно по команде, отпустило выровнявшийся корабль из своих объятий. Внизу появилась широкая дельта реки, сразу заставившая князя удовлетворенно улыбнуться – его юные вахтенные вывели «Даамир» именно в ту самую точку, которую князь указал на карте.

– Вы молодцы, мальчишки, – прошептал Маттер. – Вы молодцы… а выспаться еще успеете.

Повара давно уже встали и готовили для команды завтрак, так что можно было пройти в центральную часть корабля, где находился камбуз, и перекусить по-быстрому, но сейчас князю не хотелось вставать. Он лежал на узкой, жестковатой койке, – у Васко иногда болела спина, так что слуга не любил спать на мягком, – и думал о том, что Инго будет делать, прилетев на остров Тар. Ринется куда-то в горы, или же ему потребуется дополнительная информация, раздобыть которую можно только на месте? Принц явно торопился с вылетом, и причиной такой спешки мог быть только Даглан, похитивший мошенника Терсио. А тот, скорее всего, знает не намного меньше самого принца.

Маттер ощутил тревогу. Абсолютно неожиданная встреча с «лиценциатом Румусом», которого он некогда знал под совершенно другим именем, заставила его посмотреть на происходящее под другим углом. Не сказав ничего прямо, Румус, тем не менее, дал ему понять, что дело это может потянуться куда дальше, чем он предполагал еще недавно.

И если да, то тогда становится понятна одержимость Даглана, которому, возможно, открылось совершенно иное понимание ситуации. За то, что спрятано на Таре, ему вполне могли пообещать нечто такое, что недоступно никому на этой планете.

Вот только – кто?..

Маттер отбросил одеяло, которым прикрывал ноги, и резко спрыгнул с койки. Из обращенного к востоку иллюминатора лился золотой утренний свет, над сияющим горизонтом висели несколько изумительно красивых сейчас облаков. Судя по тому, что корабль снова двигался на двух моторах, причем работала не та пара, что ночью, Ян Эрмон уже поднялся и занял свое место в рубке. Надев мягкие замшевые туфли на «липкой» подошве, князь пробрался в прихожую и осторожно приоткрыл дверь своей собственной спальни. Элида тихонько сопела носом, замотавшись в два толстых шерстяных одеяла. Маттер улыбнулся. Будить свою гостью он не собирался – пусть спит сколько хочет, мало ли что там ждет впереди.

Пройдя узким коридором в сторону кормы, князь остановился перед дверью офицерской кают-компании, что располагалась по левому борту. За тонким слоем металла раздавались хорошо знакомые ему голоса; тихонько рассмеявшись, Маттер дернул ручку, и дверь уплыла на роликах в сторону. Кают-компания представляла собой длинное помещение с дверями в торцах – сразу за ней находился главный пост и мастерская электромеханика. Вдоль борта тянулось смотровое окно в сложном решетчатом переплете, у противоположной переборки стоял стол на десять персон.

Сейчас за столом сидели Такари и Хадден, а над ними возвышался тощий длинноногий стюард Луфти с пустым подносом в руке.

– О чем вы тут спорите, друзья мои?

При виде князя господин Риро живо обернулся и замахал в возмущении руками:

– Он отказывается подавать нам вино, ваша милость! Причем на вопрос, имеется ли оно на борту, отвечает прямо: да, есть. Но подавать, дескать, не положено. Это… это, знаете ли, попросту поразительно! Как будто мы не пеллийцы, а эти там, как их…

– Не важно, – мягко перебил его Маттер. – В воздухе у нас действует сухой закон, но для гостей, разумеется, мы можем сделать исключение. Неси им, что у тебя есть, Луфти, это мой приказ. И впредь изволь подавать этим господам все, что они пожелают заказать.

– Яс-сно, – стюард неловко поклонился и почти бегом умчался прочь.

Маттер открыл стенной шкаф, достал из него чашку и потянулся к горячему стеклянному кувшину с отваром фрир. На тоненьких деревянных тарелках лежал свежий хлеб, жаренный в сухарях сыр и фрукты.

– У меня проклятый пол под ногами пружинит, – жалобно произнес Такари. – Я тут навернусь когда-нибудь. И что делать, ума не приложу: сперва я вообще подумал, что спятил от выпивки.

– Пол сплетен из двух слоев лозы руу, – спокойно пояснил князь. – Дело в том, что изготовить его из «лунного серебра» было бы дороже… но главное – даже такой легкий металл тяжелее, чем лакированная лоза. А особая прочность в данном случае не очень нужна: коридоры и полы не несут ничего, вся нагрузка ложится на «скелет» и, частично, на металлические детали обшивки.

– Ох, это мне уже объяснили, и даже показали, приподняв коврик, – с печалью ответил господин Риро. – Но ходить мне от этого легче не стало.

– Вы быстро привыкнете. Сейчас нам принесут вино, и жизнь покажется вам куда веселей… А как дела у тебя? – спросил Маттер, поворачиваясь к Хаддену.

Хадден, до того молча глядевший в окно, удивленно приподнял брови:

– Я счастлив, как мальчишка, господин князь.

– Ты уже осмотрел корабль?

– Пока нет, господин Дотци был слишком занят, да и стемнело очень быстро. Насколько я понимаю, мне предстоит освоить какую-нибудь бортовую специальность? Дотци сказал мне, что зимой умер такелажник, который также числился пулеметчиком в хвостовом конусе. Не знаю, как с такелажной работой, но пулеметом я раньше орудовал неплохо.

– У нас сейчас большой некомплект экипажа, так что без работы тебя не оставят. Здесь я полностью поручаю тебя господину Дотци, он у нас на корабле «мастер-хозяин», так ему и решать. Хорошо! – Маттер поднялся и вставил опустевшую чашку в специальное углубление на столе. – Будем считать, что я сыт. Вина пейте вволю, но не забывайте вот о чем: почти весь путь до острова нам придется «проламываться» через поток встречного ветра. Где-то этот ветер будет теплее, где-то холоднее, соответственно, рулевым работы хватит, а вы, друзья мои, постарайтесь не расквасить себе носы.

– Когда мы пойдем через экватор? – спросил Такари.

– Ах да, экватор! Вахтенный навигатор пошлет за вами, господин мой Риро. Об этом вы не беспокойтесь…

Господин дознаватель явно чувствовал себя не самым лучшим образом, но старался держаться. Выходя из кают-компании, Маттер поймал себя на мысли о том, что сам он, пожалуй, в подобной ситуации вел бы себя не лучше. Для него мир открылся во всем своем величии сразу, ударом, и произошло это тогда, когда Маттер едва вступил в пору юности. Риро Такари, в противоположность ему, вообще нечасто покидал пеллийскую столицу, что уж там говорить о путешествиях на воздушном корабле!

Краткий миг воспоминаний о давно минувших годах вызвал у Маттера усмешку. Вроде бы все было вчера, а сколько уж прошло с тех пор… он решительно распахнул дверь ходовой рубки, и в глаза ему ударило поднимающееся солнце. Корабль шел над морем, точнее – над проливом, разделяющим острова Тифф и Фатор. Прямо по курсу горизонт темнел лесистой линией берега.

При виде командира Эрмон встал из-за своего столика и с улыбкой протянул руку:

– Доброе утро. А знаете, здесь ветер слабее, чем дальше к западу.

– Мы все равно идем медленнее, чем я предполагал, – нахмурился Маттер, отвечая на рукопожатие навигатора. – Ты не видел этих?.. Инго с компанией?

– Нет, и это меня немного удивляет. Вряд ли они настолько оторвались от нас. С другой стороны, лучше бы нам оставаться незаметными для них.

– Да, ты прав… и все же странно. Неужели их командир решил идти мористее? Тогда им будет еще труднее, чем нам.

– Они могли набрать высоту, командир. Там карта ветров выглядит совсем иначе.

– У них тоже пассажиры на борту, не забывай об этом. Для человека непривычного высота слишком тяжела. Почти непереносима. Вспомни себя в первые дни.

– Принц кажется мне решительным парнем. Ему ничего не стоит испытать себя…

– Н-да?

Маттер прошел вперед и вытянул на себя раструб внутреннего переговорного устройства.

– Господин Дотци! – позвал он. – Немедленно послать пару ребят наверх, пусть смотрят во все глаза, нет ли где над нами попутчиков. Докладывать Эрмону…

– Я думаю, не взять ли нам к востоку, – произнес Эрмон, когда Маттер вернулся к его столу.

– Из-за ветра?

– Из-за неустойчивости потоков в целом. Экватор, влияние лун здесь особенно сильны: закат и рассвет всегда дают восходящие и нисходящие потоки, которые на нашей высоте крутит самым загадочным образом. Либо нужно подниматься выше, либо избегать полета над океаном.

– Подняться выше – начнется холод, – хмыкнул Маттер. – Нам-то плевать, а вот…

– Я понимаю. Но болтанка разве лучше?

– Сегодня ночью почти не болтало.

– Так и мы еще не на экваторе. – На лбу Эрмона появилась упрямая складка – ему явно не хотелось бороться с постоянно дующим встречным ветром.

Несколько мгновений Маттер размышлял, согласиться ли ему с резонами навигатора, и в конце концов кивнул.

– Мы нагоним их на финальном участке маршрута, – решил он. – Если, конечно, – Маттер тихонько фыркнул, – они и вправду идут быстрее нас. Доворачивай к востоку, пойдем над сушей. И держись подальше от городов, я не хочу, чтобы нас видела каждая собака.

– На такой высоте мы шумим, как три дракона, – Эрмон беззвучно рассмеялся своему сравнению, – так что слышно нас издалека. Хотя, конечно, слышать и видеть – разные вещи…

– Ты хочешь спросить меня о чем-то? – Князь посмотрел прямо в глаза своему навигатору, и тот, выдержав его взгляд, изобразил короткую улыбку.

– Да, командир. Вы не говорили об этом, но мне все же интересно: что именно вычитала госпожа Элида в старых книгах, которые вы искали в той библиотеке?

– Гм, – Маттер сел на откидной стул, прикрученный к переборке, – даже и не знаю, что тебе сказать. Она, по крайней мере, не смогла понять, о чем вообще читает. Видишь ли, этот легендарный герой Корн действительно болтался на Таре и посещал там некие склепы, в которых запечатаны сущности духов, с которыми сражалась Секех. Под влиянием увиденного он позже создал собственное религиозное братство… ну это уже не важно, кому и как там молились. Меня это все не интересует. Склепы и сущности, вот что интересно.

– И это то, о чем я думаю?

– Я не очень разбираюсь в твоих думах, Ян, но могу тебе сказать, что, скорее всего, тебя ждут сюрпризы.

– Чего только не происходило на нашей несчастной планете…

– Мы еще многого не знаем, Ян. Те, кто продал нашим предкам этот мир, собирались потом вернуть его в собственность – ну да у них не вышло, что поделаешь. А интересен он многим, и кое-кто покушался на него вполне конкретно, не боясь ни Контроля, ни других опасностей.

– Разве бывают другие?.. Вы никогда не говорили мне об этом.

– Ян, эта планета переходила из рук в руки много раз. И все ее владельцы оставляли после себя хоть что-нибудь. Мы с тобой плохо представляем себе, насколько ценными могут быть какие-нибудь древние штуковины… Нелепая и непонятная железяка, назначение которой мы не поймем никогда, для кого-то может стать новой ступенькой, новой вехой на пути.

Эрмон покачал головой. В глазах его разгорались знакомые Маттеру огоньки нетерпения.

– Но что тогда ищет Инго? Разве он представляет?..

– Ты сам знаешь, что нет. В этом и заключается опасность. И еще Даглан – кто из них двоих способен натворить больше безумств? Ха! Хотел бы я знать.

– Из этой парочки, командир, я поставил бы на Даглана. Он ведет себя так, словно ему уже нечего бояться. Я видел людей, внушивших себе, что все кончено, а раз так, то… Кое-кто из них жил еще довольно долго, но вот окружающим жизнь портил основательно.

– Здесь что-то другое, Ян, я чувствую это. Мы имеем дело с одержимостью: Даглан видит некую цель и идет к ней не разбирая дороги. Все это загадочно, но я надеюсь, что в конце концов мы разберемся и с ним тоже.

* * *

– Завтра к полудню мы пройдем немного восточнее Дирмера, – сообщил Маттер, глядя в расстеленную на столешнице бюро карту. – Древнейшая крепость к югу от экватора. Вам случалось там бывать?

– Нет, – помотала головой Элида, – увы, у меня никогда не было много свободного времени, так что о путешествиях приходилось только мечтать. Дирмер – интереснейшее место, там сохранилось множество построек допеллийской эпохи. Интересно было бы увидеть его с неба!

– Только издалека, – хмыкнул в ответ Маттер. – Я отдал строгий приказ держаться подальше от городов. К тому же с рассветом нам придется набирать высоту: Дирмер лежит меж двух горных цепей, если вы помните.

Элида согласно кивнула. Корабль приближался к острову Торнат, огромному и до сих пор во многом загадочному из-за могучих гор и непроходимых джунглей. Пеллийская цивилизация освоила, в основном, только прибрежную полосу Торната, а вот в глубине его, в бесконечном зеленом океане тропических лесов, все еще жили одичалые «желтокожие» – потомки тех, кто когда-то выстроил Дирмер и несколько других городов. Тысячелетия назад их обитатели вели торговлю с могущественной теократией Барза и предками тех, кто потом основал Первую Династию Ла-Велле. Их корабли заплывали далеко на север, они оставили свои следы в виде скальных храмов на множестве островов, ставших потом Средней Пеллией, но несколько чудовищных землетрясений и последовавшие за ними эпидемии заставили «желтых» навсегда покинуть свои величественные города и уйти в джунгли, где все их знания и навыки исчезли уже через три-четыре поколения.

– Наверху, очевидно, нам будет холодно? – спросила Элида нарочито безразличным тоном.

– Не только холодно – вам придется воспользоваться дыхательной маской, – насупился Маттер. – Но, в утешение вам, могу сказать, что продлится это недолго: как только мы перевалим через горы, корабль уйдет вниз. На больших высотах моторам не хватает кислорода, они резко теряют мощность, и мы становимся почти беззащитны перед ветрами, которые там дуют.

– Мы могли бы попытаться пройти над перевалами.

– Я думал над этим, но – нет. Этот путь мне неизвестен, а «Даамир» слишком велик, чтобы быть в безопасности среди гор. Уж лучше высота – там, по крайней мере, нам не грозит ничего, кроме ветров, а бороться с этой напастью мои люди умеют.

Торнат являлся крупнейшим из цепи вулканических островов экваториальной зоны, а южнее него, за бурными водами Моря Эднар, начинался архипелаг, давно известный как Пенный Клык. Эти острова пытались заселить лавеллеры, но удаленность от материнских земель плюс неизбежные в те далекие времена эпидемии помешали им в этом. Море Эднар, в древности называемое Морем Седых Бурь, успокаивалось лишь на несколько месяцев в году, из-за чего Пенный Клык много столетий развивался как полуизолированный анклав.

Маттер свернул карту, засунул ее в тубус и откинулся на спинку легкого плетеного кресла.

– У вас очень усталое лицо, князь, – тихо произнесла Элида.

– Мне не хотелось браться за это дело, – вздохнул Маттер, не глядя на женщину. – Но увы – дружеские связи с людьми, во многом ответственными за безопасность Трона, не оставляют мне выбора. В столице все сложно, госпожа моя… Пеллия переживает не самый простой этап своей истории. Королевство должно измениться, другого выбора нет, но эти изменения приведут к потерям для многих и многих людей, которые, в общем-то, совершенно ни в чем не виноваты. Но если оставить все как есть, мы проиграем конкурентную гонку, потеряем заморские рынки, а потом начнем нищать – быстро и непоправимо.

– Когда-то Пеллию называли «Королевством бесстрашных», – Элида прищурилась, посмотрела на Маттера с легкой улыбкой, – а какой она станет теперь?

– Мудрой, – не раздумывая, ответил тот. – Мудрой и очень расчетливой: других путей на свете не существует.

Глава 22

– Огни, командир! – Голос Дотци в переговорной трубке заставил Маттера сбросить с себя одеяло и сесть в постели. – Корабль за кормой, двадцать к западу, нагоняет нас…

Маттер впрыгнул в кожаный комбинезон на меху и бросился прочь из каюты. Солнце село около часа назад, утром, по его расчетам, впереди должен был показаться северный берег острова Тар. Догоняющий их воздушный корабль почти наверняка вез принца Инго и его команду. Если они увидят «Даамир», дело пойдет дурно…

Путь по решетчатой трубе был давно привычен. Стремительно выскочив на верхнюю площадку, Маттер отпихнул в сторону Дотци и приник к окулярам большого дальномера, установленного сейчас на месте пулемета. Да, это был тот самый четырехмоторник торгового дома Виллуров, и шел он чуть ниже «Даамира», что затрудняло обнаружение гиганта, вся нижняя часть которого была покрыта матовой черной краской. Ночь, хвала богам, выдалась отнюдь не самой ясной, звезды едва просвечивали через многослойную пелену облачности.

– Запустить все моторы! – заорал Маттер в переговорную трубу рубки. – Рули на подъем пятнадцать градусов, левый поворот, берем к востоку!.. Полные обороты!

– На полном газу глушители дадут искры, – осторожно возразил инженер.

– Скроемся в облаках, – князь поднял руку. – Или ты считаешь, что лучше всего встать к ним кормой? Мы уменьшим проекцию, да, но все же… о нет, Дотци, ныряем в облака и поворачиваем. Они идут на Тар, теперь мои сомнения позади. Мы сделаем петлю и подойдем к острову на пару часов позже – для нас это не значит уже ничего.

Дотци согласно кивнул. За годы странствий со своим командиром он привык к тому, что более всего князь ценит малозаметность своих действий. Необычная окраска «Даамира» делала его почти невидимым ночью, и Маттер, лично придумавший эту схему, уже много раз пользовался ее преимуществами.

Они с инженером быстро спустились из смотрового гнезда, и Дотци пошел в ходовую рубку, а Маттер, напротив, двинулся по центральному проходу в сторону кормы, в тесный пост моториста, стеклянной каплей прилепившийся к брюху «Даамира» рядом с пятым двигателем. Двигатели уже ревели во всю мощь, корабль быстро набирал высоту. Маттер знал, что сейчас за его хвостом тянется сизый дымный след: на больших оборотах движки жрали масло, и сделать с этим нельзя было ничего, но разглядеть этот дым ночью, да еще и в облаках? Вряд ли…

Еще три ступеньки вниз, и Маттер потянул на себя сильно наклоненную дверь. Помещение, в котором он оказался, более всего походило на лодку со стеклянными бортами, подвешенную к плавно уходящему вверх брюху воздушного кита. Здесь было совершенно темно, светились только несколько слабых зеленых козырьков над барабанными указателями температуры и давления масла в двигателях. В этой заостренной к корме «лодке» сидел, скрючившись у дальномера, мужчина в кожаном комбинезоне. На ногах у него были тяжелые меховые сапоги до колен с перетянутыми парой ремешков голенищами.

Услышав шум за спиной, моторист обернулся, блеснул крупными зубами на загорелом и чумазом лице:

– Рад вас видеть, командир!

– Здравствуй-здравствуй, Алфин! – рявкнул, перекрикивая шум двигателей, Маттер. – Ну, их еще видно?

– Мы быстро удаляемся! Как я вижу, они тоже идут через облачность. Впрочем, их огни на фоне моря все равно нет-нет да и мелькнут.

Моторист подвинулся, освобождая место у дальномера, и Маттер, став на колени, заглянул в серый полумрак. Сперва он не увидел ничего, кроме облаков и иногда, в просветах, – темного, едва заметного движения волны далекого океана. Где находится сейчас корабль с принцем, он не знал, но уже ощущал, чуял его инстинктом опытного воздухоплавателя, привыкшего ориентироваться в трехмерном пространстве. Поводив тяжелый бинокуляр туда-сюда, Маттер нашел то, что искал: сперва носовой, а потом и кормовой огонек… Неведомый командир вел свой корабль в полном соответствии с навигационными правилами, включив белый на носу и красный фонарь на корме. «Даамир» оторвался уже на приличное расстояние, и сейчас Маттер мог быть уверен в том, что обнаружить его люди Инго не смогут, даже если они и засекли его раньше.

– Можно сбросить обороты! – Князь встал и облокотился о металлический стол у левого борта. – Передай в ходовую держать прежний курс. Много масла у нас ушло?

– Расход в полном порядке, – отозвался Алфин. – Третий по-прежнему жрет больше остальных, но к этому мы уже вроде бы привыкли…

Маттер понимающе хохотнул, похлопал парня по плечу и вышел.

«Скоро, – сказал он себе, – можно будет хотя бы закурить…»

Рассвет он привычно встретил в ходовой рубке. Вскоре после того, как восток засветился серым, к юго-западу, почти прямо по курсу корабля, в клочьях тумана возникли огоньки уже проснувшихся городов, а над ними – едва различимая линия прибрежных холмов острова Тар.

«Даамир» прибыл.

– Сориентироваться по месту, – приказал Маттер вахтенному навигатору. – Куда мы вышли?

Ларкаан, стоящий у рулей, отозвался раньше, чем молодой Анци успел взять в руки карандаш, чтобы указать место на карте:

– Вышли туда, куда и предполагалось, командир: перед нами «рыбацкая столица» Моллет, а главный порт этого берега – Даллитар – в тридцати лонах к югу.

– Именно так, – поспешно добавил Анци, ставя красную точку на карте. – Это Моллет. Каковы будут дальнейшие распоряжения, командир?

– Довернуть к югу, так, чтобы пройти подальше от городов, и подняться на шестьсот локтей, – решил Маттер. – Держать курс на королевскую базу в Аннистр-Дей.

– Между Моллетом и Даллитаром? – уточнил Анци.

Маттер молча кивнул. Небо светлело на глазах, внизу появились крохотные черточки рыбацких суденышек, возвращающихся с рассветного лова. Распустив широкие крылья парусов, рыбаки спешили поскорее добраться до родного причала, где уже ждут грузовики скупщиков. Через час, а то и раньше, рыба окажется на льду прилавков. Время ускорилось: лет двадцать назад никто и знать не знал, что такое утренние гонки рыбников, несущихся по пустым еще улицам, чтобы первыми успеть к открытию рынков. Теперь рестораторы, специализирующиеся на дарах моря, берут товар раньше, чем он ляжет на лед, а разбитные молодые скупщики, мало похожие на своих отцов и дедов, заказывают столичным фирмам все более мощные моторы, ставшие в их среде особым символом успеха.

Городские огни погасли – там, далеко по левому борту. Набрав указанную командиром высоту, «Даамир» миновал береговую линию. Еще раз посмотрев на плывущие внизу темно-зеленые холмы, прорезанные изгибами речушек, Маттер прошел в заостренный нос рубки и принялся вертеть маховик, раздвигающий в стороны панели остекления. В лицо ему ударил холодный, чуть пахнущий осенью ветер, но князь даже не поежился. Двойной щелчок замка на складной станине, и в щель между стеклами легла овальная труба бинокулярного прибора наблюдения. Маттер приник к эластичной маске окуляров, его пальцы привычно сомкнулись вокруг рукоятей управления, нащупывая колесики настройки. Ветер с моря нес туман в глубь суши, и никаких следов корабля принца Инго нигде не было видно.

«Разумеется, они прошли западнее, – подумал Маттер, поворачивая тяжелый бинокль слева направо, – но вот куда? Остров большой…»

Провожая его, комендант Ларго сообщил, что на Таре, в отличие от базы Майли, расположена не только воздушная станция, но и многочисленные посты наблюдения: острова Пенного Клыка часто посещали корабли из Ла-Велле, и Трон желал держать их маршруты под контролем. По идее, хоть какая-то из башен должна была увидеть идущий с севера пеллийский корабль, принадлежащий известному торговому дому.

А если Инго учел и это? Расположение башен вроде бы секрет, но не для жителей острова, так что нельзя было исключать вероятность того, что хитроумный принц мог прокрасться на малой высоте вне зон наблюдения и сесть там, где ему нужно, мало кем замеченный.

Маттер сложил прибор, задвинул стекла и вернулся к штурманскому столику. С их скоростью до долины Аннистр, где находилась хорошо укрытая от ветров воздушная станция, оставалось около часа.

– Я пойду перекушу, – сказал он вахтенному. – Скоро появится Эрмон, но тебе лучше оставаться на месте.

– Слушаюсь, – очень серьезно кивнул Анци.

В коридоре Маттер повернул налево, миновал главный балластный пост с дюжиной блестящих медных кранов, и оказался на кухне. Электрическая плита, питаемая двумя собственными генераторами с вертушками под брюхом корабля, уже была включена, и на ней грелась кастрюля с тушеными овощами.

– Привет, – поздоровался Маттер с миниатюрным, чем-то похожим на мышь поваром Тутаасом. – Найдется что-нибудь для меня? Скоро мы садимся…

– Для вас, командир, найдется всегда. Хотите хлеба с ветчиной? Фруктовый салат?

– Салат некогда. Давай мясо и чашку бульона. Есть у тебя бульон?

– Немного осталось…

Тутаас поставил на плиту жестяную кружку, развернулся и быстро нарезал несколько тонких ломтиков ароматного копченого мяса с пряностями.

– Мы все еще над морем? – осведомился он. – До сих пор переживаю, что мне ничего отсюда не видно.

– Уже над островом. Завтрак будет после посадки, нам осталось совсем недолго.

– Это уж как водится, командир!

Маттер отхлебнул в меру горячего бульона и потянул к себе ломоть хлеба, выпеченного этой ночью. Обустройство кухонного хозяйства встало ему в немалые деньги, да и голову инженерам пришлось поломать изрядно, но зато экипаж «Даамира» всегда имел горячую пищу, о чем на иных кораблях не могли даже мечтать. Князь хорошо знал, что работоспособность экипажа во многом зависит от того, что и как люди едят. Команде воздушного корабля часто приходится мерзнуть, так что возможность согреться дорогого стоит, ведь несколько суток на холоде, да еще и при рационе из сплошных консервов, которые не на чем разогреть, способны превратить самых стойких людей в дохлых мух.

А муху убьет первый же шторм…

– Хотя по большому счету, все мы как мухи, – пробормотал себе под нос Маттер.

– Что, командир? – повернулся к нему повар. – Какие мухи? У меня тут мухи?!

– Мы с тобой – мухи, – хмыкнул князь и поднялся. – Летаем, где надо и где не надо… Начинай закреплять посуду, скоро мы садимся, и может дернуть.

Он вышел, оставив повара в некотором удивлении – впрочем, тот, как все остальные члены экипажа, давно привык к тому, что его милость часто ведет себя странновато. Маттер постоял немного в балластном, проверяя по привычке контровые рычаги кранов, чтоб не сорвало в самый интересный момент, вернулся в рубку. Эрмон был уже там, а за спиной Ларкаана стояли оба вахтенных рулевых.

– Доворот через двадцать лонов, командир, – доложил Ян. – Будем входить в долину напрямик, с северо-востока. Насколько я понимаю, у них там все весьма комфортно. По левому борту сейчас хорошо видна дорога: она ведет прямо в город.

Тропическое солнце стояло уже достаточно высоко, чтобы растворить утренний туман, и только вершины невысоких зеленых гор, над которыми шел «Даамир», все еще купались в клубках призрачной дымки. Маттер глянул туда, куда указывала рука Яна, и действительно увидел серую ленту дороги, петляющую среди холмов. Дорога уходила куда-то вдаль, теряясь в просветах на горизонте, а там, как показалось князю, он даже без оптики различал острые блики на храмовых шпилях.

– Нам придется пройти над самим городом, – утвердительно произнес Маттер.

– Иначе пришлось бы делать огромную петлю, – пожал плечами Эрмон. – Город лежит в долине, а база расположена в пяти лонах от южной его окраины. Да и то вокруг базы полным-полно старинных ферм. Долина эта заселена тысячелетия назад, безлюдных мест здесь нам не найти.

Князь поджал губы и дернул плечом.

«Кто из нас, – со смехом подумал он, – я или Инго – более заинтересован остаться незамеченным?»

– Приготовиться к повороту! – скомандовал он. – Нам придется снижаться сразу, едва корабль минует город. Ларкаан! Уравновешивать будем рулями.

– Готов, командир! Ощущаю восходящий, но пока без проблем…

– Проклятье… – Маттер бросил короткий взгляд на циферблат вертикального ветроуказателя, и на переносице у него появились две вертикальные складки. – Да так мы еще и не сядем! В долине восходящий станет сильнее. Приготовиться к реверсу! – крикнул он в переговорную трубу. – Пусть Дотци проверит клапана, будем стравливать несущий газ. Ох уж мне эти тропики… Лучше пусть меня прижимает метелью, чем эти утренние восходящие!

Эрмон, не отрываясь, глядел на приборы. Впереди уже были видны не только шпили храмов, но и серые, коричневые, кое-где желтые крыши многоэтажных домов древнего города, уютно расположившегося меж двух линий холмов, склоны которых покрывали террасы с пышными садами. Опытный навигатор хорошо понимал, чем опасно столь яркое, с первых лучей горячее утро: сам по себе восходящий поток вполне предсказуем, но вот ветры, дующие в долине и днем и ночью, в содружестве с ним способны здорово попортить кровь воздухоплавателю. Громадный корабль необходимо было опустить не просто меж продуваемых холмов, а фактически посреди миниатюрного тайфуна.

Благодаря влиянию двух лун, в приэкваториальной зоне карта ветров менялась полностью два раза в год, а сейчас, фактически в межсезонье, она и вовсе выглядела сплошным хаосом теплых и холодных потоков.

Князь встал рядом с Ларкааном. На плывущий внизу город он не смотрел, его глаза шарили по фруктовым рощам террас. По тому, как – едва заметно на таком расстоянии! – гнулись отягощенные плодами ветви, он видел ветер, весело свистящий в долине.

– Я не вижу маяков, – произнес Ларкаан с напряжением в голосе.

– Вифти, к дальномеру! – распорядился Маттер, и стоящий за его спиной молодой рулевой тотчас же метнулся в заостренный стеклянный нос рубки. – Канни, – князь чуть повернул голову, посмотрел на второго из вахтенных рулевых, – Я боюсь, что дело здесь будет туго. Ты парень крепкий, службу видел – давай в носовой конус и готовься спускаться, возьмешь на себя команду швартовщиков. И смотри мне, чтоб я не увидел тебя без пояса! Вы все нужны мне живыми!

Молодой рулевой покраснел и гордо вскинул подбородок:

– Слушаюсь, командир!

Гулкий рев двигателей, вращающих огромные четырехлопастные винты, пробудил, похоже, даже тех горожан, которые отнюдь не привыкли вставать в такую рань. Аннистр-Дей нередко видел над собой королевские воздушные корабли, но ни один из них не был столь велик, как «Даамир», накрывающий своей тенью сразу несколько кварталов. Изящные белые красавцы, воздушные крейсера Трона, могли пересечь любой из Великих Океанов, чтобы доставить к враждебному берегу полсотни оперенных бомб, готовых разнести военный порт, но ни один из них не способен был обогнуть огромную планету и вернуться в точку старта без посадки.

Сейчас люди открывали окна, выходили на балконы, а спешащие по своим делам водители останавливали машины: в небе ползла огромная черная рыба, мало напоминающая то, что они видели раньше. Крест оперения удивительного корабля напоминал собой двойной наконечник стрелы, пять моторов не пели на высокой ноте, а, наоборот, рычали давящим басом, который, отражаясь от склонов уютной долины, умножался и заставлял дрожать стекла. Ни бомб, ни ракетных пилонов, ни даже пулеметов в рубках, к которым привыкли обыватели, видно не было – это немного успокаивало: те же, кто имел привычку выписывать столичные листки, щурили глаза, с гордой улыбкой оценивая увиденное… в Аннистр-Дей, захолустный городишко на краю Королевства Пеллийского прибыл не кто иной, как сам Маттер, князь Лоттвиц-Лоер-и-Гасарпаар, королевский корсар и советник Господина Конюшего Левой стороны.

Через час уже слухи об этом полетят по всему городу – довольно огорчительно для Маттера, но сделать тут было нельзя ничего…

– Вижу базу! – чуть нервно доложил Вифти. – Маяка дальнего не вижу… дымов нет. Повторяю: дымов нет!

– Машины не под паром, – с деланой флегматичностью заметил Ларкаан. – Они спят, командир. Под нами город. Решение по дальнему приводу?

– Вифти! – рявкнул Маттер. – Теперь нас ведешь ты. Сколько кораблей в укрытиях?

– Все шесть, командир.

– Ух-х… – выдохнул Ларкаан. – Командир, температура растет со страшной скоростью, восходящий усиливается. Разрешите добавить оборотов пятому.

Маттер бросил взгляд на циферблат, показывающий отклонение горизонтальных рулей, и изумился: Ларкаан уже держал пятнадцать градусов вниз. Это означало только одно: хоть здесь и осень, однако солнце разогревает улицы и площади города так быстро, что «Даамир» с его избыточной плавучестью держит высоту только за счет рулей и моторов. Стоит сбросить обороты – и корабль рванет вверх. Стравливать несущий газ Маттер пока не хотел, этот маневр он приберегал для посадки, зная, что она будет очень нелегкой.

– Добавляй! Вифти, какую из башен ты выберешь для посадки? Что там на поле?

– Поле завалено хламом! Башня… вторая! Курс пять!

– Вифти, мы увеличиваем скорость! Ты справишься?

– Да, командир, оставайтесь на месте! Я скажу, когда доворачивать!

– Я уже вижу сам, – проворчал Ларкаан. – Ну, почти.

– Тогда тебе надо идти в королевские стрелки! – фыркнул Маттер. – Не ревнуй, у мальчишки действительно прекрасные глаза. Как будто тебя я взял готовым рулевым. Или ты забыл, что и я целый месяц учился управлять этим кораблем?

– Вы, как всегда, правы, командир, – хмыкнул Ларкаан. – И должен вам сказать, – с этими словами он дернул рычаг справа от горизонтального руля, и над пультом поднялся экран из тонкого стекла с нанесенной на нем рамкой углов горизонта; сзади экрана лежала на нуле красная стрелка, – что с придуманной вами этой вот системой справится не всякий.

Рулевой щелкнул тумблером, в торце стекла загорелись яркие оранжевые лампочки. Теперь синие риски, прорезанные в стекле, выглядели намного контрастнее. Стрелка поднялась и замерла в правой части экрана.

– Полный газ! – крикнул Маттер. – Дотци – уравновесить корабль!

Солнце разогрело крытые брусчаткой южные пригороды, а вечно гуляющий в долине ветер превратил поднимающийся вверх теплый воздух в тысячи крохотных ураганов. Главный инженер-механик, «добрая мамаша» «Даамира», Дотци стравил наконец немного газа из верхних баллонов, и Ларкаан сразу почувствовал это. Корабль перестало тянуть вверх. Не спрашивая разрешения командира, рулевой передвинул вниз рычажок управления пятым двигателем, его синяя лампочка погасла, уступив место зеленой – мотор теперь работал на холостых, и центробежное сцепление разорвало связь вала с винтом.

– Курс ноль, выходим! – прокричал Вифти. – Дымов нет по-прежнему.

– Нас тут не ждут, – мрачно выдохнул Ларкаан, поворачивая штурвал.

– Первый, второй – реверс! – приказал Маттер. – Третий, четвертый – ноль, приготовиться к развороту оси!

Два мотора, висящие с обоих бортов под брюхом «Даамира» в сотне локтей позади ходовой рубки, перешли на холостые, и через пару секунд винты их замерли в воздухе. Реле защиты высветили белые лампы в кабине моториста, тот передвинул два рычага, катушки втянули магниты, и в реверсных коробках муфты сдвинули шестерни. Моторы с готовностью набрали обороты, барабаны сцепления замкнулись, но теперь огромные пропеллеры вращались уже в обратную сторону.

Корабль начал терять скорость. Третий и четвертый двигатели, подвешенные в своих коробах понизу поднимающейся вверх кормы, тихонько бурчали на холостых оборотах, а расположенный под самым нижним килем пятый уже молчал, остывая после долгой работы.

Под рубкой «Даамира» медленно поползли квадратики фермерских полей, желтые в это время года. Как предполагал Маттер, здесь восходящий поток не просто ослабел, а почти что сошел на ноль, однако теперь появилась новая проблема – компенсировать огромную инерцию корабля. Его «Даамир» представлял собой тяжеленное чудовище, создававшееся из расчета на огромные дальности полета и большие скорости, совершенно недоступные остальным пеллийским кораблям. На малых скоростях его управляемость желала много лучшего, и сделать тут нельзя было ничего, не помогали даже поворачивающиеся на своих осях моторы. Проектируя, Маттер мечтал о двигателях совершенно иной мощности – с высокой степенью сжатия, с приводными хотя бы компрессорами, позволяющими не бояться потери мощности на высоте, но изготовить их в Пеллии было попросту не из чего, не говоря уже об отсутствии соответствующего станочного парка. Одни только верхнеклапанные головки вынули из его кошелька уйму денег, и главное – отобрали кучу времени и нервов. О барабанах центробежного сцепления и масляных насосах было страшно даже вспоминать. Впрочем, на механизме сцепления ему удалось немного заработать.

Одна из схем, предложенных ему старыми друзьями, к которым он обратился за помощью, только размышляя еще о будущем «Даамире», имела отдельную проекцию системы передачи потока мощности через двойной барабан с подпружиненными грузами – при повышении оборотов внутреннего вала грузы «прилипали» к стенкам внешнего барабана, обеспечивая достаточное сцепление для его движения. Посмотрев на нее, Маттер восхитился изяществом решения, однако усомнился в том, что фрикционная схема позволит передавать большой крутящий момент. Испытания, однако, показали, что такая конструкция работоспособна. После недолгих размышлений Маттер оформил на нее королевский патент и почти сразу же продал его компании, выпускающей маленькие развозные грузовички. Юркая блоха с «упрощенной системой управления», как рекламировал ее производитель, нашла хороший сбыт среди цветочников, булочников и прочих мелких торговцев, так что сделкой остались довольны обе стороны.

– На поле люди! – доложил Вифти. – Носятся, будто угорелые, пытаются растаскивать прицепы под второй башней. Дали зеленый дым!

– Наконец-то! – фыркнул Маттер. – Здравствуйте, бабушка, мы к вам с молитвой: жрец в нашем храме родил двух гусей!

Ларкаан, стоящий рядом с ним, задохнулся смехом. Рулевой уже и сам видел столб зеленоватого сигнального дыма перед второй причальной башней. Вырулить туда было сейчас не самой легкой задачей. Огромный корабль уже почти не тянуло вверх, но теперь ему мешал сильный боковой ветер, а «выцелить» башню нужно было задолго до того, как «Даамир» сбросит скорость и рули потеряют эффективность.

Маттер потянул на себя раструб переговорной трубы.

– Дотци! Стравить из верхних секций на два деления!

Корабль заметно потяжелел, что сразу же сказалось на рулях. Ларкаан выводил его нос прямо на решетчатую, вытянутую пирамидку причальной башни, под которой два тягача уже расчистили место для работы швартовочной команды.

– Кажется, они подвезли электролебедки, – с тревогой произнес рулевой. – Идиоты, что ли?

– Паровые раскочегаривать им уже некогда, – куснул губу Маттер. – Но эти нас просто не удержат. Я надеюсь, Канни с ребятами справятся, если, конечно, мы сможем продержать корабль на месте хоть полминуты.

Рулевой покачал головой. Поворачивающиеся двигатели вполне позволяли «прижать» корабль к земле, но заставить его замереть на месте они не могли. Сейчас, с таким ветром, причаливание к башне выглядело делом более сложным, чем посадка на якоря в чистом поле, которую Ларкаан выполнял уже сотни раз.

– Мы на курсе, командир.

– Я вижу…

Ларкаан ювелирно подвел нос корабля к вершине причальной башни. Люки уже были раскрыты, сброшенные канаты волочились по плитам. Как только корабль замер в напряженном реве моторов, вниз соскользнули несколько человек экипажа – то же самое произошло и в корме. Носовые швартовы удалось завести в петли практически сразу, а вот с кормовыми пришлось помучиться – ветер никак не оставлял «Даамир» в покое, то и дело норовя отнести корму в сторону, но в конце концов двум командам удалось справиться со своим делом.

– Все моторы стоп! – выдохнул Маттер. – Собираем вещи, ребята. Мне понадобится много людей.

Глава 23

Комендант базы, седоватый толстяк по имени Мальфет, смотрел на Маттера с унылым недоумением.

– Вчера и сегодня у нас на острове большой храмовый праздник, – в третий уже раз повторял он, – и я не могу требовать от людей, чтобы они все время находились на посту в такие дни.

Маттер хлопнул себя по бедру и вздохнул. Сразу после посадки он потребовал от коменданта разослать запросы на все посты воздушного наблюдения по поводу корабля Виллуров. Депеши ушли, а ответа все еще не было – ни один пост так и не отозвался.

– Давайте пока решим вопрос с машинами, – решил Маттер. – До столицы всего сотня лонов, но мне нужно забрать с собой не меньше пятнадцати человек и кучу всякого барахла. Дадите вы мне пару грузовиков? Если нужно, я заплачу. Лично вам, Мальфет. Устроит вас такая сделка?

Комендант зашевелил носом. Жалованье у него было не самое роскошное, так что предложение князя выглядело очень привлекательно.

– Это смотря сколько, – произнес он, отводя в сторону глаза. – По большому счету, помогать вам я не обязан. Дать убежище вашему кораблю – это да, об этом меня просили. А вот все остальное… сами понимаете.

– Тысячу, – решительным тоном заявил Маттер. – Хоть прямо сейчас.

Мальфет закатил глаза. С князя, конечно, можно было бы стрясти и побольше, но кто знает, как он отреагирует на попытки торговаться. С его, как говорят, связями…

– Хорошо, – выдавил комендант. – Тысячу так тысячу. Сейчас я вызову начальника транспортной службы, пусть он поедет вместе с вами.

Дверь кабинета распахнулась, и на пороге появился солдат с несколькими лентами.

– Пришли ответы, ваша милость! – бодро отрапортовал он, косясь на князя.

– Ну вот, – вздернулся Мальфет, – а вы так ругались. Людям время нужно, время!

С этими словами он взял у солдата ленты депеш и принялся быстро просматривать их.

– Нет… ничего… Юннус-Дей тоже ничего… снова ничего… О! Увидели они ваших друзей, господин князь, еще как увидели! Вот – пост на мысу Рос: увидели. Проследовал за час до рассвета в юго-восточном направлении.

Маттер прочитал сообщение и поднял глаза к большой карте острова, висящей на стене кабинета.

– Мыс Рос, – забормотал он, – так, вижу. Здорово же они взяли к западу! И если оттуда на юго-восток, то что же это получается?

– Ну, летели они явно не в столицу, – подсказал Мальфет. – Этим курсом они либо пройдут над горами Тарринтан, там у нас старинные монастыри и рудные поселки, либо же сядут в Ралден-Дей, это единственный относительно крупный город до центра Тарринтана. От столицы триста лонов. А больше им и лететь некуда, за горной цепью начинаются джунгли и снова океан.

Князь покачал головой, но не сказал в ответ ничего. Из внутреннего кармана кожаной куртки появилась тысячная купюра, которую он с преувеличенной аккуратностью положил на письменный стол коменданта.

– Нам пора ехать. Последние годы я, знаете ли, стал спешить везде и всегда…

До островной столицы – города Тарнат добираться пришлось больше трех часов. Дорога, петляющая меж зеленых холмов, совсем не походила на то, что князь видел в окрестностях Майли. Узкое полотно зияло выбоинами, обочины, не ремонтировавшиеся много лет, казалось, изгрызли какие-то невидимые демоны. Два небольших грузовика с газовыми моторами, которые выделил комендант, еле ползли по этим ухабам, скрипя рессорами и грохоча дощатыми кузовами.

Когда солнце поднялось уже совсем высоко, холмы сменились садами, и впереди показались предместья Тарната. Маттер облегченно вздохнул – дорога вымотала его так, что он проклял все на свете. Задерживаться в этом городе он не собирался, разве что на день-два: ему нужно было купить несколько приличных автомобилей, способных передвигаться по грунтовым тропам, да запастись продовольствием. Из экипажа он взял с собой десять человек, наиболее надежных и понюхавших пороху за морями. Дотци, снова оставленный на корабле, получил приказ быть готовым немедленно вылететь туда, где может понадобиться. К подобным ситуациям инженер был вполне привычен.

Грузовики остановились во дворе дешевой гостиницы на западной окраине города. После разгрузки рюкзаков и тюков с оружием Маттер отправил людей перекусить, а Эрмон с Хадденом получили приказ найти агента, торгующего машинами, и подобрать то, что нужно для поездки в горы. Такая покупка стоила немало, но деньги сейчас Маттера волновали меньше всего. Он уже был уверен, что Инго опустил свой корабль где-то там, среди древних рудников Тарринтана. Дорог с твердым покрытием в тех краях пока еще не видели, так что требовались две большие машины особо прочной конструкции, из тех, что выпускали для зажиточных фермеров. Такой аппарат выдержит и плохую дорогу, и долгий подъем в гору, не развалившись по пути.

Когда навигатор с телохранителем ушли, князь вызвал к себе в номер Элиду и Риро Такари.

– Надеюсь, господа, вы не слишком устали с дороги? Времени у нас крайне мало, а между тем нам нужно раздобыть подробные карты и вообще разузнать как можно больше о той местности, куда мы отправляемся, как только решится вопрос с транспортом. Я не рискну лететь туда на «Даамире», потому что в этом случае о нашем прибытии узнает вся округа. Достаточно того, что нас видели над долиной Аннистр-Дей.

– Если я не ошибаюсь, принц задумал оформить покупку каких-то там рудников, чтобы ковыряться в земле без всяких помех, – заметил Такари. – У нас в Пеллии такие дела за пять минут не делаются, там потребуется куча выписок, согласований да плюс уведомление местных властей. То есть несколько дней – это как минимум, при самой большой расторопности агентов и поверенных. А здесь, в глуши, дело может затянуться даже и на неделю.

– Сегодня еще и праздник, – поддержала его Элида. – После праздника добрые островитяне будут пару дней просто приходить в себя, вам не кажется?

– Это меня и беспокоит, – энергично закачал головой Маттер. – Хорошо, если нам удастся решить свои проблемы за сегодня-завтра!.. Впрочем, поглядим. Вы готовы в поход? Перекусим где-нибудь по дороге.

С первых же шагов по незнакомому городу Тарнат произвел на князя довольно странное впечатление. Здесь было очень много зелени, высокие тенистые деревья вдоль улиц перемежались с полосами усыпанного цветами кустарника. В горячем воздухе висели тяжелые сладкие ароматы, и с каждого буквально перекрестка тянуло жарящимся на углях мясом. Пешеходов было мало, а транспорта и того меньше – все сидели либо в многочисленных харчевнях, либо просто у себя во дворах с кувшином вина. От Майли и городов Старого Юга Тарнат отличался не только архитектурой, по большей части лишенной каких-либо излишеств, но и общим ощущением сонной, ленивой бедности, словно разлитой вокруг.

Через три квартала от гостиницы Маттер и его друзья вдруг оказались в деловом районе, недавно, как видно, перестроенном с учетом северной моды. Приземистые дома под желтыми и красными железными крышами уступили место солидным конторским зданиям с десятками табличек у подъездов. Вдоль широкой улицы стояли машины, среди которых попадались весьма недешевые экземпляры.

– Кто-то все же работает даже сегодня, – произнес Такари. – Это не может не радовать, а то я уже подумал, что деньги здесь зарабатывать не принято вовсе.

– Я вижу книжную лавку, – сказал Маттер. – Давайте зайдем – нам нужны атласы и что-то вроде описания горных районов.

За длинным прилавком сидел сонный старичок в круглых очках. При виде покупателей он поднялся на ноги, на лице появилась смущенная улыбка.

– Господа решили приобрести подарки к празднику?

– Не совсем так, – ответила ему Элида.

Пока Маттер с тоской рассматривал книжные полки, заваленные всякой новомодной дрянью в душещипательном стиле, женщина вполголоса о чем-то переговорила с продавцом, и тот, радостно закивав, скрылся за тростниковой занавеской, прикрывавшей проем внутренней двери.

Через некоторое время старичок вернулся, таща целую стопку довольно толстых книг разного формата.

– Вот, пожалуйста, – сказал, аккуратно раскладывая свой товар на прилавке. – Подробнейшие атласы Тарринтана, вот старый, а вот прошлогоднее издание, великолепное качество. Вот – «Легенды рудного края», редкая, скажу вам, вещь, не везде найдешь. Вот инженерное описание… подготовлено было двадцать лет тому назад для королевской Горной Коллегии.

– Ого!

Маттер склонился над книгами, быстро проглядывая одну за другой.

– Знаете, – решил он, подняв голову, – мы берем все.

Старенький продавец с изумлением снял очки.

– Все?! – переспросил он. – Но это же так дорого!

– Не имеет значения. Упакуйте, пожалуйста, чтобы удобно было нести.

– Это не вопрос, – вмешался Такари. – Я всегда готов что-нибудь где-нибудь утащить, знаете ли… То ли папку из архива, то ли еще чего…

С этими словами он достал из-под куртки сложенную в несколько раз холщовую сумку с длинной ручкой и положил ее на прилавок.

– Вы поразительно полезный человек, господин мой Риро, – хмыкнул Маттер. – Итак, будем считать, что нам повезло. Теперь можно пройтись еще немного и найти что-то вроде ресторана.

– Инженерное описание рудников – бесценно, – негромко произнесла Элида, когда они вышли на улицу. – Нам действительно повезло. Я не имею никакого отношения к горному делу, но там, кажется, уйма схем даже старинных шахт, разработки в которых давно остановлены.

Такари поправил на плече лямку своей нищенской сумы и довольно улыбнулся:

– Дела начинают устраиваться! Самое время познакомиться с местной кухней и выпить по стаканчику вина, вам не кажется?

– Мясо и вино тут подают на каждом углу, – засмеялся в ответ Маттер. – Так что выбирайте сами на свой вкус.

Элида тут же вздернула голову и указала пальцем куда-то налево по улице, где над лакированным плетеным заборчиком краснела черепичная крыша навеса:

– Запах я чую даже отсюда! И заметьте, там есть несколько свободных столиков – по виду, заведение не из простых.

– В довольно бедной местности… – начал было Такари, но Маттер остановил его взмахом руки:

– Ри-иро, во славу богов! Ну будьте вы великодушны! Идемте уже хоть куда-нибудь, мне не терпится заглянуть в наши покупки.

У него чесались руки пролистать сборник инженерных описаний древнего рудного района: князь буквально чувствовал, что найдет там нечто весьма интересное. Интересное для него и вряд ли понятное остальным…

– Знаете, Риро, – пропустив вперед смеющуюся Элиду, Маттер прикоснулся пальцем к плечу господина дознавателя, и тот понимающе навострил уши, – когда мы прибудем в Ралден-Дей, центр горной округи, у меня для вас будет кое-какое поручение. Именно для вас, с вашими, гм-м, специфическими способностями. Следует выяснить, причем в самые сжатые сроки, какой такой рудник собрался приобретать господин наш принц.

– За хороший кошель, – прищурился Такари, – такие вопросы решаются без особого труда. Я, как вы знаете, вполне знаком с нашей бюрократической системой.

– Кошель, разумеется, пойдет из моего кармана. Собственно, я потому и рассчитываю именно на вас – мне с этой публикой разговаривать не всегда легко, могу, знаете ли, по харе надавать. А у вас – служебный опыт, не так ли?

Такари согласно покивал, усмехнулся с хитрецой. Маттер прекрасно знал, сколько раз он добывал у королевских чинуш даже ту информацию, делиться которой им очень не хотелось, а полномочия господина дознавателя значили для них не слишком много.

– Сделка эта может быть не совсем «удобной», – продолжил Маттер. – Там могут быть обстоятельства… Принцу рудник нужен до крайности, однако с купчей у него, как мы догадываемся, что-то там затянулось. Может, его продавать не хотят? А может, он вообще на храмовых землях, и сперва его нужно вывести в собственность общины?

– Все может быть. – Они были уже в шаге от плетня, за которым находилась открытая площадка ресторанчика, и Такари остановился. – Принц – парень с фантазией…

Даже не входя в калитку, Маттер мысленно согласился с выбором Элиды. Запахи отсюда доносились совершенно одуряющие. Пахло жареным мясом, притушенными на решетке овощами, и, к удивлению своему, во всем этом кулинарном благоухании князь различил очень своеобразные нотки осени, совершенно не похожие на те, к которым он привык в северном полушарии, и поэтому манящие. Здесь не бывало ни снегов, ни даже периодов холодных ливней, как в городах Старого Юга – нет, но природа брала свое, сезон буйного цветения неизбежно сменялся временем плодов, а за ним следовало увядание.

Элида предложила расположиться за столиком в углу, где над легкой крышей навеса слегка покачивались на ветру огромные глянцевитые листья какого-то дерева с чешуйчатым стволом. Маттер согласно кивнул; едва он опустился в плетеное креслице, возле столика выросла девушка-разносчица, одетая в ярко-желтую рубашку с собранными на запястьях рукавами, и короткие штанишки, обшитые множеством шнуров с кисточками. Такой наряд Маттер видел впервые, и он не мог не вызвать у него улыбки.

Волосы девушки были ярко-рыжими, но тон кожи – не прозрачно-розовый, как можно было ожидать, а, наоборот, золоти