Book: Полночная луна



Полночная луна

Лори Хэндленд

Полночная луна

Над переводом работали:

Переводчики LuSt, ЛаЛуна, Trinity-

Редакторы Bad girl, LuSt

Художник Araminta

Принять участие в работе Лиги переводчиков: http://lady.webnice.ru/translate/tests.php

Пролог

Прошлой ночью мне снился пляж на Гаити. Набегающие на берег волны, гладкий теплый песок, почти белый под серебристым светом луны.

Этот сон меня не отпускает, потому что на том пляже я попрощалась с прошлой жизнью и вступила в новую.

Когда-то я была мамочкой-домохозяйкой с большим домом в пригороде в южной Калифорнии. Я водила внедорожник, слишком огромный, чтобы возить пятилетнюю дочку на уроки балета, и была замужем за мужчиной, которого считала родственной душой.

А потом, как всегда бывает с идеальной жизнью, все покатилось в тартарары, а я стала жрицей вуду. Да уж, когда я решаю изменить жизнь, то делаю это кардинально.

Мне немного помогла программа защиты свидетелей. Хотя вовсе не власти предложили мне потратить годы на изучение древней африканской религии, потом поехать на Гаити, пройти обряд посвящения и стать жрицей Кассандрой, владелицей вудуистического магазинчика во Французском квартале. Нет, это все я сделала сама.

Я выбрала имя «Кассандра», потому что оно означает «пророчица». Жриц вуду часто просят заглянуть в будущее, а я никогда не проявляла способностей к ясновидению. Несмотря на новое имя, этот дар ко мне так и не пришел.

Вуду — живая религия, способная приспосабливаться к новым условиям. Ее последователи верят в магию, зомби и приворотные амулеты. Мне нравится в ней все, за исключением одного: упрямой веры в то, что случайностей не бывает.

Мне сложно в это поверить, потому что если случайностей не бывает, выходит, моя дочь умерла по какой-то причине, а вот какой — ума не приложу. Поверьте, я не раз об этом думала.

Я не первая, кто не со всем согласен в этой религии. Но это не значит, что я в нее не верю.

Там, на пляже на Гаити, я всем сердцем отдалась вуду. И на это у меня был свой резон.

Я замышляла воскресить дочь из мертвых.

Глава 1

В солнечный октябрьский четверг я во второй раз в жизни сошла с самолета в аэропорту Порт-о-Пренса. Там почти ничего не изменилось. Над асфальтом подрагивало жаркое марево, отчего у меня сразу закружилась голова.

В зале прилета ко мне тут же поспешил мужчина, чья эбеновая кожа казалась еще темнее на фоне накрахмаленной белой рубашки с коротким рукавом и брюк защитного цвета.

— Жрица Кассандра?

Я поморщилась. То, что в Новом Орлеане было доходным бизнесом, казалось слишком претенциозным здесь, в колыбели вуду.

— Пожалуйста, просто Кассандра, — пробормотала я.

Интересно, как он меня узнал? Возможно, потому что я была единственной белой женщиной на этом рейсе. Уверена, мои голубые глаза и короткие темные волосы тоже здесь в диковинку. Но обычно из толпы меня выделяла кипенно-белая прядь волос на виске.

Эта странная прядь, которая появилась в моих волосах вскоре после смерти дочери, постепенно теряла пигмент и из обычной седой превратилась в белую. Наверное, мне бы следовало ее закрасить — в конце концов, я жила под программой защиты свидетелей, — но белая прядь напоминала мне о дочери и моей миссии. Как будто я нуждалась в напоминаниях.

Еще прядь служила мне наказанием. Я не выполнила единственную обязанность матери: защищать своего ребенка от всех, включая отца.

Стоящий передо мной склонил голову:

— Меня зовут Марсель, мисс Кассандра.

Он говорил по-английски с легким французским акцентом. Наверное, на распространенном здесь креольском наречии его голос просто изумителен.

Я открыла было рот, чтобы назвать свою фамилию, но тут же вспомнила, что у меня ее нет. Дав показания против мерзкого барыги, которым был мой муж, я стала жрицей Кассандрой, отринув фамилию, как Шер, Принц и Мадонна.

Люди в программе защиты свидетелей не обрадовались, когда я отказалась от фамилии. Вообще их мало что радовало. Они просто записали в дело фамилию Смит, но она была не больше моей, чем новое имя.

— Месье Манденауэр забронировал для вас номер в гостинице «Олоффсон», — сообщил Марсель, забирая у меня единственную сумку, с которой я прилетела.

Недавно я присоединилась к специальному подразделению ягер-зухеров. Охотников-следопытов, если ваш немецкий на таком же нулевом уровне, как мой.

Ягер-зухеры охотятся на чудовищ, и это вовсе не эвфемизм для обозначения творящих зверства людей, которым самое место в клетке. Я имею в виду настоящих чудовищ — тех, из чьей кожи прорастает мех, и чьи зубы превращаются в клыки. Монстров, которые пьют человеческую кровь и не могут насытиться.

Эдвард Манденауэр — мой новый начальник. Он послал меня на Гаити, чтобы я разузнала, как поднять из могилы зомби. Очень хорошо, когда личные и рабочие цели совпадают. Так можно даже поверить в теорию о том, что случайностей не бывает.

— Сюда, пожалуйста. — Марсель ждал меня у дверей.

Я поспешила за ним, оставив позади прохладный тенистый зал и выйдя в яркий солнечный день суетливого Порт-о-Пренса.

Хотя остров Гаити чудовищно перенаселен — согласно последней переписи, на нем обитает восемь с половиной миллионов человек, — здесь также сохранилась огромная территория необжитой и неизведанной земли в горах. Я была уверена, что все тайны, которые стоит узнать, нужно искать именно там.

Я окинула взглядом спешащих по своим делам жителей столицы. Да уж, здесь тайны определенно никто хранить не станет.

Марсель, наплевав на запрещающие знаки, оставил машину на обочине. Он открыл для меня пассажирскую дверь, я забралась в машину и едва не задохнулась от жары. Забросив мой багаж на заднее сидение, Марсель сел за руль, включил кондиционер на максимальный холод и с головокружительной скоростью сорвался с места.

Всего через несколько минут он затормозил перед большим викторианским особняком. Отель «Олоффсон» изначально строился как летняя резиденция президента. Во время американской оккупации 1915 года он использовался моряками как госпиталь, а позже стал первой гостиницей республики.

Марсель проводил меня по ступенькам в вестибюль. В отеле меня уже ждали, и вскоре я проследовала за Марселем в номер с балконом, откуда открывался вид на город.

Марсель поставил мою сумку на пол.

— Месье Манденауэр договорился о вашей встрече с другом.

— У Эдварда здесь есть друзья?

Марсель искоса посмотрел на меня:

— У него везде есть друзья.

Ну конечно.

— Этот друг поможет вам найти то, что вы ищете.

— Вы знаете, что я ищу? — нахмурилась я.

— Есть небольшие проблемы с проклятием, oui?

Не назвала бы лютующего в Новом Орлеане монстра «небольшой проблемой», но Марсель вроде как знал, о чем речь.

В Городе-Полумесяце я видела много чего странного, но фантастичнее человека, превращающегося в волка и обратно, не припомню.

Оборотни существуют на самом деле. Вероятно, вы сочтете, что бывшую активную участницу родительско-учительской ассоциации эта новость поразила, но спешу вас разубедить. Ведь если оборотни из легенд существуют взаправду, то и зомби, наверное, тоже?

— Эдвард вам сказал, зачем направил меня сюда?

— Чтобы снять проклятие, вам нужна наложившая его королева вуду, а она мертва.

— Уже примерно полторы сотни лет.

Марсель понизил голос до шепота:

— Вы должны поднять ее из могилы. Зомби.

Не совсем. Я не стремилась оживить гниющее шаркающее существо. Хотя Эдварда устроили бы зомби вроде тех из фильма Ромеро «Ночь живых мертвецов», мне этого было мало. Я не могла обречь свое дитя на такое «воскрешение».

Со своего последнего приезда на Гаити я искала способ оживить дочь, но находила только еще больше смерти. А потом до меня дошла молва о невероятной силе, скрывающейся в горах Гаити и способной на большее, чем вдохнуть жизнь в разлагающийся труп. Однако у меня не было средств, чтобы вернуться на остров: ни сбережений на обстоятельные поиски, ни наличности, которая, несомненно, потребуется чтобы выкупить такой секрет.

Но теперь все совсем иначе.

Я вышла на балкон и уставилась на холмы вдалеке. Где-то там обитает жрец вуду, который, если верить недавним слухам, умеет воскрешать мертвых по-настоящему. Как будто они никогда и не умирали.

Глава 2

Можете себе представить? Никакой больше смерти.

Мне и самой сложно в это поверить. Но очень хочется.

В Новом Орлеане я часто утешала себя банальностями вроде того, что смерть — это не конец, а начало жизни в новом мире, своего рода приключение. Возможно, так оно и есть. Но я все равно хотела вернуть дочь.

Отвернувшись от города, я зашла в номер, где ждал Марсель.

— И когда я встречусь с этим другом Манденауэра?

— Он сам придет к вам, жрица. — Увидев мой хмурый взгляд, Марсель тут же исправился: — Мисс Кассандра.

— Когда? — повторила я.

— Всему свое время. — На этой загадочной ноте Марсель открыл дверь и был таков.

Я не стала распаковывать вещи. Как только узнаю, куда нужно ехать, сразу двину.

Измученная перелетом, я уснула поперек кровати, даже не сняв дорожную одежду: свободные джинсы, черную майку и кеды. Когда я проснулась, уже стемнело.

В тихой темно-синей ночи шум Порт-о-Пренса казался еще громче. В новолуние в небе было столько же серебра, сколько в моей шкатулке с драгоценностями до того, как я узнала о существовании оборотней. То есть нисколько.

Пальцами в кольцах я взялась за блестящий крестик на груди, который носила не из религиозных соображений, а ради защиты. Нынче я увешана оберегами с ног до головы. Когда-то мне казалось, что лучше прятать их под одеждой, но впоследствии я узнала, что иногда стоит держать их на виду.

Повернувшись, я замерла: балконная дверь была открыта, а на балконе кто-то стоял.

— Привет. — Я медленно села. — Я Кассандра.

— Жрица.

Шепот походил на шипение, и я тут же вспомнила Лазаря — питона, которого оставила в Новом Орлеане. Он был моим единственным другом до того, как проклятие ущербной луны привело в мою жизнь Диану Мэлоун.

Криптозоолог, приехавшая в Новый Орлеан искать волка, которых в Луизиане не водилось, Диана нашла в этом городе не только волка. Расследуя дело о проклятии вуду, она забрела в мой магазин, и мы подружились, как у женщин иногда бывает.

Тень на балконе не двигалась с места, и я пробормотала:

— Пожалуйста, входите.

Едва слова сорвались с моих губ, фигура переступила порог. Я включила свет и вытаращилась на представшую передо мной женщину.

Высокая и фигуристая, она выглядела шикарной и словно не из нашего времени. Кожа цвета кофе с молоком и такие же голубые глаза, как у меня. Она была одета в длинное струящееся платье цвета пурпура, а на ее голове красовался тюрбан в тон. Вот как должна выглядеть жрица вуду. Как жаль, что мне такой образ никогда не удавался.

— Я Рене, — негромко представилась гостья. — Вы хотите узнать о проклятии ущербной луны?

Она говорила с французским акцентом, но произношение было безупречным. Возможно, она родом отсюда, но английский учила точно не здесь.

Учитывая это и цвет ее кожи и глаз, Рене была мулаткой — не оскорбительный термин на Гаити, обозначающий потомков свободных цветных времен колониальной эры. Смешанная раса подарила им богатство и права граждан Франции.

Не знаю, почему я ожидала, что другом Манденауэра окажется мужчина. Наверное, потому что шеф был так стар, что от мысли о подруге у меня мурашки шли по коже. Представьте, что застукали своих бабушку и дедушку на кухонном полу. Захочется воткнуть иголку в глаз, чтобы забыть этот образ.

— Э-э, ну да. Ущербной луны, — выдавила я. — Это правда, что проклятие вуду может снять только тот, кто его наложил?

— Да.

— А если этот человек умер?

— О, теперь понятно. — Она склонила голову, но тюрбан не шелохнулся. — Вы приехали узнать о зомби.

Не вижу никакого смысла это скрывать.

— Верно.

На идеально гладком лбу Рене появилась морщинка. У нее их было немного, так почему же она показалась мне пришельцем из другой эпохи? Наверное, что-то такое углядела в ее глазах.

— Воскрешение мертвых — очень серьезное и опасное предприятие, — прошептала она.

— Но это возможно?

— Конечно.

У меня перехватило дыхание.

— Вам доводилось?

— Подобные деяния вне законов божьих и человеческих.

Меня больше не волновали ни те, ни другие. Закон не в силах причинить мне больше зла, чем уже сделал бог.

Может показаться, что после случившегося с моим ребенком я потеряла веру в бога. Да, какое-то время так оно и было. Я начала изучать вуду только по одной причине — из-за Сары, — но эта религия меня покорила.

Система верований вуду очень сложная — изменчивая, приспосабливающаяся к условиям, монотеистическая. Многое из того, что я узнала, изучая ее, имело смысл. Например, то, что зла без добра не бывает.

А я верила в зло. Намного больше, чем во все остальное.

Рене нахмурилась, словно прочитав мои мысли. Наверное, она все поняла по выражению моего лица. Я ничего так не хотела, как воскресить дочь. Подобное помешательство кому угодно повредило бы психику. Я это знала, но не могла изменить ни то, что чувствовала, ни то, чего хотела, ни то, кем была.

— Вам доводилось воскрешать мертвых? — повторила я.

— Нет.

Я разочарованно вздохнула.

— Но я знаю человека, которому доводилось.

От предвкушения у меня голова пошла кругом.

— И где я могу его найти?

— Воскрешать мертвых можно только бокору. Вы знаете, кто это?

— Хунган (священник вуду — прим. пер.), который служит духам обеими руками. Жрец зла.

— Не нужно быть столь категоричной, — прошептала Рене. — Любой хунган должен познать зло, чтобы с ним сражаться, так же как и бокор должен познать добро ради надежды его ниспровергнуть.

Иногда я скучала по черно-белому миру или хотя бы его иллюзии.

— А если воскресить мертвеца из добрых побуждений? — спросила я.

— В этом нет ничего доброго. Смерть — это вечный покой. Хотя живые ее боятся, мертвые находят в ней утешение. Они не хотят сюда возвращаться.

— А вы со многими покойниками беседовали? — усмехнулась я. — Они сами вам сказали?

— Смерть приходит к каждому из нас в свое время. Случайностей не бывает.

— Я в это не верю!

Я повысила голос почти до крика. Рене приподняла брови.

Нужно быть осторожнее. Эта женщина явно не дура.

Она поймет, что я приехала на Гаити не только ради задания ягер-зухеров, и я ничего не найду.

— Неважно, во что я там верю, — сдержанно произнесла я. — Эдвард хочет, чтобы я нашла способ покончить с проклятием ущербной луны. От того, что я смогу тут отыскать, зависит воскрешение королевы вуду и снятие наложенного ею проклятия. Вы мне поможете?

Рене несколько томительных секунд молча смотрела на меня, а потом подняла длинные ухоженные руки — которые тоже не казались старыми — и вновь их опустила.

— Есть в Порт-о-Пренсе один человек…

— Я слышала, что такой живет в горах, — перебила я.

В глазах Рене что-то блеснуло.

— Он не тот, у кого вам захотелось бы учиться.

— Как его зовут?

— Имена таят в себе силу, — прошептала Рене. — Я не стану называть его имя.

С тем, что в именах есть сила, я полностью согласна. В мифах и легендах многие проклятия можно разрушить, произнеся имя проклятого, но на практике я никогда с этим не сталкивалась.

Можно хоть обназывать оборотня его человеческим именем — чудовище не перекинется. Я слышала, что ключевая часть ритуала поднятия зомби — произнесение его имени трижды. Но так как самой сути ритуала я не знала, то не выпадало случая проверить, помогает ли часть про имя или нет.

— Мне нужно встретиться с этим человеком, — решила я.

— Нет, не нужно. Для воскрешения королевы вуду вам стоит лишь узнать порядок ритуала. Поднимете ее из могилы ненадолго, она снимет проклятие, а потом вы вернете ее на место.

— А человек в горах? — Я пыталась казаться не слишком заинтересованной, но сомневаюсь, что мне удалось. — Он проводит иной ритуал?

Рене отвернулась к балкону. На секунду мне показалось, что она прямо сейчас выйдет за дверь, и я шагнула вперед. Глупость, конечно. Сомневаюсь, что у меня получилось бы помешать ей сделать то, что она хочет. В Рене таилась огромная сила. Не вуду, а нечто иное.

Но она не пошевелилась, лишь молча глядела на далекие холмы, которые под черным небом казались темно-зелеными.

— Когда-нибудь слышали об игбо? — спросила она.

— Нет.

— В старые плохие времена, когда людей из Африки выкрадывали и продавали в рабство, существовало племя, известное как эфик из старого Калабара. Они держали в своих руках всю работорговлю в Западной Африке.

— Племя продавало в рабство своих же? — Такого я никогда не слышала.

— Нет. В Африке до сих пор существуют разные народы, войны, месть. Одно племя воевало с другим, потом победители продавали побежденных людям из эфик, а те, в свою очередь, — белым.

Я покачала головой. Люди, неважно какого цвета кожи, вели себя просто отвратительно.



— В племени эфик имелось тайное общество, известное как игбо. Оно начиналось как кучка судей, но настало время, когда в плену у эфик находилось столько рабов, что требовалось найти способ держать их в повиновении. Игбо стали опасной группой, которая жестоко наказывала рабов за малейшую провинность. Одного произнесенного шепотом их названия хватало, чтобы принудить к покорности.

Я понимала, чем такое могло помочь. Восстания рабов имеет смысл опасаться, когда количество угнетенных вдвое превышает число угнетателей. На самом деле именно на Гаити произошло единственное успешное восстание рабов в истории.

— Это все очень интересно, Рене, но какое отношение ваша история имеет ко мне?

— Говорят, что тот человек в горах — из игбо.

Глава 3

— А зачем игбо теперь нужно? Рабства больше нет.

— Вы в этом уверены, жрица?

— Рабство вне закона, не так ли?

— Закон применяется только, когда кого-то поймают на его нарушении.

— Нет. Незнание не освобождает от ответственности.

Рене улыбнулась.

— Такая юная и невинная, несмотря на боль в глазах.

Мне не хотелось обсуждать свою боль ни с ней, ни с кем-либо еще.

— Вы пытаетесь сказать, что бокор — работорговец?

— Конечно нет. Это уж точно вне закона.

Я потерла лоб.

— Тогда что?

— Я не расскажу вам о бокоре и не отведу вас к нему. Держитесь от него подальше. Он злой и, как я слышала, не в себе.

Как жаль, что он, похоже, именно тот, кто мне нужен.

— Ладно. — Я опустила руку. — И от кого я узнаю, как поднять из могилы королеву вуду?

— Я пошлю к вам хунгана.

— Мне казалось, только бокор может воскрешать мертвых.

— Только бокор станет это делать. А знать ритуал может любой жрец или жрица.

Вот только я таких не встречала.

— Неужели воскрешение мертвеца стоит потери себя? — тихо спросила Рене.

Я вздернула подбородок и посмотрела ей в глаза.

— Да, стоит.

Рене вгляделась в мое лицо, затем резко кивнула и вышла за дверь. Когда я последовала за ней, она уже исчезла.

Я вернулась в пустой номер. Нужно найти бокора и уехать из Порт-о-Пренса, пока Рене не догадалась, что я задумала — если она уже не поняла.

Она все выболтает Эдварду. Шеф примчится сюда или пошлет кого-то вместо себя. Будет ор, спор и в конечном итоге меня утащат домой.

Я знала Эдварда не очень хорошо, но тут особых знаний и не нужно. Ему не нравится, когда его приказы не выполняют. Меня отправили сюда не на встречу с возможно безумным жестоким колдуном. Меня такому не обучали.

Меня отзовут, сюда приедет кто-то из подручных Эдварда, и единственная надежда на возвращение дочери взорвется шаром огня — обычный метод ягер-зухеров. Хотя, если подумать, это оборотни взрываются от серебряных пуль. Не уверена, что происходит со злобными жрецами вуду.

Нельзя этого допустить, пока я не узнала все необходимое. Поэтому я заперла дверь и, крадучись, покинула отель.

Деньги всем и везде развязывают языки, а благодаря Эдварду они у меня были. Пару часов и несколько сотен долларов спустя я вошла в бар в злачном районе Порт-о-Пренса — хотя, если уж на то пошло, весь этот город был опасным.

Перегороженные дороги, огромные выбоины, открытые люки и горящие свалки — я бы испугалась, если бы переживала за свою жизнь. Однако, поскольку меня волновала моя дочь, я все же взяла с собой нож, который смогла пронести в самолет благодаря связям Эдварда. С пистолетами я обращалась неважно, а вот нож — другое дело.

После того как мой мир рухнул, я по понятным причинам стала пугливой, поэтому на досуге освоила несколько приемов карате и обращение с ножом. Я умела даже метать его и попадать в дерево восемь раз из десяти. Так что если когда-нибудь на меня нападет дерево, я его одолею.

За последние два часа я узнала, что нет ни единого живого гаитянина, готового пойти со мной к бокору. Но Девон Мерфи может согласиться. За кругленькую сумму он и душу продаст.

Хотя это описание заставило меня недовольно поджать губы — мой бывший муж был настолько помешан на деньгах, что мог продать что угодно, — мне все равно требовался проводник.

Внутри «Морского конька» — вывеска была на креольском, но рядом с надписью нарисовали именно его — было людно и пахло пивом. Бар напоминал матросский кабак — стойка из тикового дерева и люстра в виде штурвала. Одинокий белый мужчина сидел за пустым столиком — глаза наполовину закрыты, пиво недопито.

— Мерфи? — спросила я.

Черные глаза казались бусинками на оплывшем лице. Неопрятная седая борода — ему лет пятьдесят, может, шестьдесят. Если он знал, где живет бокор, пусть хоть сто.

— Можно? — Я выдвинула стул.

Он залпом допил пиво и, поставив пустую кружку на стол, указал на нее.

Махнув бармену, я села. Когда официант принес пиво и дождался, пока я заплачу — да уж, видимо, в подобном месте наливать в кредит нет смысла, — я перешла к делу.

— Слышала, вы тот, кто может проводить меня в горы.

Мерфи хрюкнул.

— Сколько вы возьмете, если согласитесь отвести меня к бокору?

Седые кустистые брови сошлись в одну, когда он залпом выдул пиво. Открыл рот, но не произнес ни звука. Глаза его закатилась, и он вырубился, со стуком рухнув на стол.

— Сукин сын, — пробормотала я.

— Разве леди стоит так выражаться?

Я развернулась, и у меня тут же отвисла челюсть. Мужчина в дверях был…

Я пыталась подобрать слово, но единственное, что шло на ум — экзотичным. Волосы до плеч, когда-то светло-каштановые, теперь выгорели почти добела. В них там и сям виднелись вплетенные бусины и перья. Загорелая кожа отливала бронзой, блестящие золотые браслеты плотно охватывали литые бицепсы, выпирающие из оторванных рукавов когда-то белой рубашки. Брюки цвета хаки, оборванные ниже колен, открывали сильные икры и босые ступни. Но что действительно привлекло мое внимание, так это его лицо. Резкие скулы, квадратный подбородок и серо-голубые глаза — просто красавец.

Когда он наклонил голову, в левом ухе затряслась серьга-кольцо. Прежде чем я успела сообразить, рука уже потянулась к собственному проколотому, но ничем не украшенному уху.

Он улыбнулся, но от улыбки его лицо не смягчилось, а в сочетании с серьгой и вовсе напомнило мне о пиратах и Эрроле Флинне.

— Искали меня, мадемуазель?

Первые слова прозвучали с ирландским акцентом, последние — с французским. Я бросила взгляд на спящего на столе пьяницу.

— Боже, надеюсь, что да.

— Отлично. Пройдемте в мой кабинет.

Он исчез за дверью. Я задержалась лишь на секунду, чтобы коснуться рукоятки ножа, и последовала за ним.

Когда я вышла в узкий переулок, лицо обдал душный воздух тропической ночи. Мужчина прислонился к забору из сетки-рабицы, отделявшему «Морского конька» от соседнего заведения. Поднес к губам бутылку пива и сделал глоток.

Я завороженно наблюдала, как двигается его кадык, и следила за одинокой капелькой, что сбежала по горлу и исчезла в вырезе рубашки. Я сглотнула, и этот судорожный звук нарушил повисшую между нами тишину.

Он вытер рот тыльной стороной ладони и протянул бутылку мне. Мысль о том, чтобы коснуться губами горлышка, которого несколько секунд назад касался его рот, настолько меня ошеломила, что я начала заикаться.

— К-кто в-вы такой?

— А кто вам нужен?

— Что?

— За нужную сумму я буду тем, кем вы хотите.

Теперь он говорил с американским акцентом. Голова шла кругом.

— Не понимаю.

Он отпил еще пива.

— Кого вы ищете?

— Девона Мерфи.

— Значит, вы пришли по адресу.

— Вы Мерфи?

— Да.

Я больше не была уверена, что рада.

Он шагнул ко мне. Я отступила и уперлась спиной в стену таверны. Мерфи навис надо мной, что было, в общем-то, несложно, поскольку я не отличалась высоким ростом, а в нем было уж точно больше метра восьмидесяти сплошных мышц.

Я потянулась к рукоятке ножа. Мерфи перехватил мою руку, и я бессильно посмотрела ему в глаза.

— Не надо, — тихо сказал он, стиснул мои пальцы почти до боли и отпустил.

Он не отодвинулся, стоя так близко, что его грудь почти касалась моей. Нужно только резко вскинуть колено, и он отойдет — или упадет, — но я не стала. Потому что не хотела.

И что меня так завораживало в Девоне Мерфи? Красота? Загадочность? Сила?

Возможно, просто мое долгое воздержание. Я не спала с мужчиной с тех самых пор, как узнала правду о муже. До этого в моей жизни был только он. Я считала, что внутри меня все мертво, но, видимо, ошибалась.

— Отойдите, — приказала я.

Его глаза округлились, губы дернулись, однако он послушался. Внезапно я снова смогла дышать. Но, к сожалению, в воздухе пахло только им.

Ну почему от него не несет так, как должно вонять от полуголого любителя пива, не вылезающего из баров? Почему от него пахнет мылом, дождем и солнцем? Обожаю солнышко.

Я встряхнула головой так сильно, что заболела шея. Когда туман перед глазами рассеялся, Мерфи во всем своем великолепии по-прежнему стоял передо мной. Я подумала о дочери и о своей задаче.

— Слышала, вы хорошо знаете горы.

Он пожал плечами:

— Довольно неплохо.

— Отведете меня в одно место?

— Зависит от того, в какое.

— Я не знаю, где оно находится. Знаю лишь то, что мне нужно там найти. — Я сжала губы. — Вернее, кого.

— Вы ищете кого-то в горах? Не слышал о пропавших туристах.

— Я похожа на туристку?

— Если бы не нож, я бы сказал, что да.

— Ну так вот, я не туристка.

Он, сдаваясь, поднял руки.

— Ошибся. На Гаити редко встречаются белые крошки. Чем вы занимаетесь?

— Не ваше дело. Вам достаточно знать лишь то, что я способна заплатить за доставку.

— Доставку чего?

— Меня. К бокору.

Он слегка выпятил губы, а в глазах загорелся огонек.

— Мезаро?

Меня внезапно пробрала дрожь, несмотря на ночной зной — как будто кто-то внимательно смотрел мне в спину. Я огляделась по сторонам, но в проулке не было никого, кроме нас. Тем не менее страх быстро испарился: наконец-то я узнала нужное имя!

— Вы его знаете? — спросила я.

— Не лично.

— Знаете, где он живет?

Его лицо стало непроницаемым.

— Возможно.

Я попыталась удержаться от насмешливого тона:

— Сколько?

— Сто штук.

— Долларов? — расхохоталась я. — Еще варианты?

Он пожал плечами.

— Дело ваше.

— Слышала, вы за деньги на все готовы.

В ответ на неприкрытое оскорбление Мерфи лишь улыбнулся.

— Что в этих горах такого плохого? — поинтересовалась я. — Почему никто не соглашается туда идти?

— Люди боятся не гор, а Мезаро. Он… не совсем здоров.

— А кто совсем?

Мерфи снова наклонил голову, и я отвлеклась на блеск его серьги. Неужели она меня гипнотизирует?

— Из-за чего ваши глаза столь грустны, а язычок так остер, мисс?..

— Кассандра, — подсказала я.

Он ждал фамилии, но вряд ли дождется.

— М-м-м, — протянул он, когда я не продолжила. — Секреты, mon cher?

На этот раз он произнес французские слова с ирландским акцентом.

— Как вы это делаете? — спросила я.

Он развел руками, притворяясь, что не понимает, о чем я.

— Я ничего не делал.

— Вы на каждой фразе меняете акцент. Откуда вы?

— Отовсюду. Из ниоткуда. Отсюда.

— Секреты? — поддразнила я.

— Поделись своими, — подмигнул он, — и я раскрою свои.

— Когда рак на горе свистнет.

— Не хочешь делиться?

— Это всегда доводило меня до беды.

Он усмехнулся, и мои щеки вспыхнули.

— К тому же я сомневаюсь, что вы мне что-то расскажете, — продолжила я, — или что ваши слова будут правдой.

Он картинно схватился за сердце. На большом пальце блеснуло серебряное кольцо.

— Ты мне не доверяешь?

— Нет.

— Но все равно хочешь, чтобы я отвел тебя в джунгли.

— Там больше нет джунглей.

Большая часть Гаити лишена деревьев. Их вырубили еще до двадцатого века, потому что дрова использовались для готовки и обогрева. На острове осталось всего несколько лесов, да и те заповедные.

— Фигура речи, — вновь усмехнулся он. — Откуда тебе знать, что взяв деньги, я не сбегу?

— Потому что я их тебе не дам, пока мы не вернемся.

— А мне откуда знать, что тебе есть чем заплатить?

— Даю слово.

Он покачал головой.

— У меня есть идея получше.

Он смерил меня взглядом, и я закатила глаза.

— Придумай что-нибудь другое.

— К сожалению, больше ничего на ум не идет.

— Мужчины…

— Да уж, такие мы гадкие существа.

Теперь его акцент стал британским. Я подавила детское желание пнуть его в голень.

— Может быть, я смогу нанять кого-то другого?

Мерфи прислонился к забору и скрестил руки на груди. Мускулы бугрились под золотыми браслетами. Украшения, бусины и перья должны были придать ему женственности, но оказывали совершенно противоположный эффект.

— А как сама думаешь? — пробормотал он.

Я не стала отвечать. И так уже оббегала весь город. Все до смерти боялись бокора, если вообще признавали, что знают, кто это такой и что он существует. Единственным, кто не боялся, а лишь вел себя осторожно, был Мерфи. Вдобавок только он знал имя бокора и где того найти.

Что такое сто тысяч долларов, если на другой чаше весов жизнь моей дочери и снятие проклятия ущербной луны? Уверена, Эдвард не станет возражать. Едва я открыла рот, чтобы согласиться с условиями Мерфи, как он меня перебил:

— Скажи, зачем тебе Мезаро, и я отведу тебя к нему за разумную плату.

Я захлопнула рот, едва не прикусив язык.

— Почему?

Он пожал плечами и отвел глаза.

— Ты кажешься отчаявшейся.

Хм, а ему не все ли равно?

— Какая плата кажется тебе разумной?

— Десять тысяч плюс накладные расходы.

Действительно разумно. Если не считать, что придется раскрыть ему душу.

— Договорились, — кивнула я и протянула ему руку.

Он взял ее своими длинными искусными пальцами, напоминавшими мне пальца пианиста до того, как я почувствовала грубые мозоли. Я бросила взгляд на порезы, царапины и шрамы, усеивавшие его руку.

Мерфи задержал мою руку в своей, а когда я это поняла, то выдернула ладонь и даже не попыталась скрыть неловкость, с которой вытерла ее о джинсы.

Он не казался оскорбленным. Не то чтобы мне было не плевать. Теперь он работал на меня.

— Хочешь сделать это здесь или внутри?

Я ахнула, когда в голове замелькали образы того, как мы «делаем это».

— Ч-что? — заикнулась я.

По его улыбке я поняла, что он намеренно меня подловил, просто потому что мог. Поход будет нелегким, но с другой стороны, иного я и не ожидала.

— Ты обещала, что расскажешь, зачем ищешь бокора, — напомнил Мерфи.

— Верно. — Я зашагала к двери. — Но не сказала, когда именно.

Глава 4

Я думала, Мерфи начнет придираться к словам, а он лишь сказал: «Туше» и последовал за мной в таверну.

— Когда выдвигаемся? — спросила я.

— Как только куплю снаряжение.

— То есть я должна раскошелиться и поверить, что ты вернешься?

Мерфи скорчил злобную мину:

— Если я подряжаюсь, то выполняю работу. Здесь по-другому нельзя.

В странах третьего мира, таких как Гаити, воров линчевали без церемоний. Не сказала бы, что осуждаю подобный подход. Народ прозябал в нищете и очень ревностно защищал свою скудную собственность.

— Ладно. — Я сунула руку под рубашку, чтобы достать деньги из сумки на поясе. Мерфи не сводил с меня взгляда серо-голубых глаз.

— Так когда выдвигаемся? — повторила я свой вопрос.

— С рассветом.

Время уже перевалило за полночь. Мерфи явно не собирался заглядывать в местные магазины.

— Ты наймешь носильщиков?

— Желающих не найдется. — Он посмотрел мне в глаза: — Все еще хочешь идти?

— Меня ничто не остановит.

Какое-то время Мерфи разглядывал на меня, словно хотел просчитать. Ага, размечтался.

— Ладно. Увидимся на рассвете.


***


Вернувшись в «Олоффсон», я остановилась в вестибюле и разбудила портье. Эдвард позаботился, чтобы у меня в любое время был доступ к финансам. Получив согласованный денежный перевод, я поднялась к себе, щелкнула выключателем и сразу поняла — в номере кто-то побывал. Судя по всему, не горничная, потому что они не имели привычки разрисовывать стены над кроватью ярко-красными символами. Да еще, возможно, кровью.

Я подошла, потерла указательным пальцем штукатурку и внимательно рассмотрела блестящий след на коже. Да, похоже на кровь.

В мои планы не входило торчать здесь и ждать экспертизы или звонить в полицию и рассказывать о случившемся. Я должна была встретиться с Мерфи, а полиция едва ли расщедрится и отпустит меня, увидев эти художества.

Все гаитяне от мала до велика знают, что изображениями гроба и креста призывают лоа Барона Субботы, князя смерти, стража ворот в мир иной.

Лоа в религии вуду — это бессмертные духи, посредники между Богом, которого называют Великим Господином, и людьми. Лоа схожи с христианскими ангелами, демонами и святыми.

По воле случая, а может, и не случая, Барон Суббота также наблюдает за ходом превращения мертвых в зомби и за перевоплощением в животных.

Я не знала, что за всем этим кроется, но была твердо намерена убраться отсюда до того, как выясню правду. Я развернулась, и что-то хрустнуло под ногой.



Пол от порога до кровати был усыпан землей, по которой я прошлась, зайдя в номер.

Меня окружил шепот тысяч голосов. Я пошатнулась, чувствуя жар и головокружение. Кто-то прислал сюда смерть.

И не просто таинственный «кто-то». Только бокор мог сотворить самое страшное черное заклинание.

Колдун берет горсть земли с погоста для каждого духа, которого посылает к жертве. Количество земли на полу объясняло, почему я слышала столько голосов, почему чувствовала, как меня тянут, толкают, хватают бессчетные руки, и как наливается тяжестью голова, когда в меня пытаются вселиться духи.

Если они преуспеют, я сойду с ума или умру. Остановить это заклинание может только одно: вмешательство сильного практика вуду.

Стойте! Это же я!

Продираясь сквозь боль, голоса и тревогу, я искала ответ и готовила план.

У каждого лоа есть светлая и темная ипостась, Рада и Петро, соответственно. Темную обычно призывают кровью крупного животного, чаще всего свиньи.

Я снова посмотрела на разрисованную стену. Держу пари, владелец этой крови в прошлом хрюкал.

Барон Суббота — Геде, дух смерти. Для его изгнания следовало вызвать духа жизни, и на эту роль идеально подходила Айдо-Веде, богиня плодородия. Весьма удобно, что она также была женой моего духа-хранителя Дамбалы. Я всегда легко призывала любого из них, порой даже против собственной воли.

Шепча привычную молитву, я сунула руку в сумку и радостно выдохнула, нащупав лежавший там кусочек мела.

Вздыхая и кряхтя от боли, сражаясь с мелькающими перед мысленными взором абсурдными видениями крови, мрака и одиночества, я начертила на полу радугу — символ Айдо-Веде, владычицы царства новой жизни.

— Помоги мне, — тихо сказала я.

В голове поднялся такой вой, что чуть не лопнули перепонки. На мгновение показалось, что я лишь разозлила духов, но тут на мое лицо упал луч света.

В комнату хлынула радуга, настолько яркая, что затмила все остальное. Тихая музыка заглушила резкие голоса, и на меня снизошел покой. Радуга Айдо-Веде могла погасить любой шторм.

Шепот и боль постепенно исчезли, цветная лента растаяла, а вместе с ней пропали и кровавые символы на стене.

Едва перестав дрожать и восстановив дыхание, я позвонила Эдварду. И хотя он предпочитал взаимодействовать по электронной почте — старик прямо тащится от интернета, — я категорически отказалась брать ноутбук на Гаити. Что мне с ним делать в горах?

Поскольку я и сотовый с собой не взяла — можно подумать, они здесь работали! — пришлось звонить с гостиничного телефона.

— Манденауэр, — пролаяли в трубку. Эдвард никогда не утруждал себя всякими «здравствуйте» и «до свидания».

— Сэр! — Я подавила желание вытянуться в струнку и щелкнуть каблуками. Эдвард всегда действовал на меня таким образом.

— Ты нашла ответ?

Меня так и подмывало спросить: «На какой вопрос?», но шеф не понимал шуток.

Видимо, служба в разведке во время Второй мировой отбила у него всякую охоту смеяться, и шестидесятилетняя борьба с монстрами не улучшила его нрав. Поговаривали, что с недавних пор он стал помягче, но я не очень-то в это верила.

— Да я только приехала. Даже дня не прошло, — проворчала я.

— Что выяснила?

— Есть один человечек. Он знает, как поднимать мертвецов.

Не стоило рассказывать Эдварду, что этот «человечек» мог оказаться олицетворением зла либо как минимум слегка сумасшедшим или о том, что я иду в горы искать этого типа, наняв в проводники авантюриста. Также не стоило говорить, что мне угрожали. Мало ли как отреагирует Эдвард.

— Что-то случилось? — спросил он.

Почему он всегда обо всем знал? Может, просто стариковская мудрость брала свое, однако я сомневалась. Иногда я гадала, человек ли он на самом деле.

— Со мной все в порядке, — ответила я, хотя спрашивали не об этом.

— Расскажи мне, Кассандра.

Было в его голосе что-то такое, отчего у меня защипало глаза. Пока не расплакалась и не вылетела из ягер-зухеров, я выложила, что обнаружила в номере и как выкрутилась из этой истории.

— Уверена, что знаки тебе не привиделись? У тебя были долгая дорога, тяжелое прошлое.

Я замерла. Никто не должен был знать о моем прошлом.

— Что вы сказали?

— Думаешь, я приму на работу неизвестно кого? Не проверю, как ты жила до Нового Орлеана?

— Они обещали…

— Они всегда обещают.

Предполагалось, что только федеральный маршал, занимавшийся моим переселением, и, возможно, его начальник, знали о том, кем я была в прошлой жизни и где теперь обитала. Но у Эдварда были могущественные связи. В редком случае Эдвард не мог что-либо выведать или сделать. Вот он и выведал мою подноготную. Что же тут удивительного?

— Никому не доверяй, Кассандра. Дольше проживешь.

Я нахмурилась. Предостережение прозвучало пророчески — хотя что в этих местах не было таким?

— И вам не доверять? — уточнила я.

— Как знаешь. Но имей в виду: я пожертвую чем угодно ради уничтожения монстров.

— Вы хотели сказать «кем угодно»?

— Само собой.

По крайней мере Эдвард говорил откровенно, и не мне было бросать в него камни. Я и сама пожертвовала бы чем и кем угодно, чтобы вернуть дочь.

— Возвращаясь к оживлению мертвых, — продолжил Эдвард, — что это все означает?

— Либо очень могущественный бокор не рад моему появлению, либо у меня крыша едет.

— И что выбираешь?

Я провела носком туфли по земле на полу, затем подняла указательный палец. Кровь на коже уже высохла.

— Бокора.

— Я тоже выбрал бы такой вариант. Но откуда он узнал о твоем появлении?

Вот именно, откуда?

— Как его зовут? — спросил Эдвард, и меня озарило.

Рене не стала называть имя Мезаро. Похоже, она таилась не только из неприязни к этому колдуну.

Когда Мерфи произнес имя бокора вслух, у меня возникло странное чувство, что за мной наблюдают. Я подозревала, что дело тут вовсе не в гусе из старой поговорки, который якобы прошел по моей могиле, а в Мезаро, который открыл глаза и увидел меня из своего укрытия, где бы оно ни находилось.

— Кассандра, — позвал Эдвард. — Как он узнал?

Я быстро изложила свои мысли, старательно избегая имени Мезаро.

— Этот тип больше смахивает на героя легенд, чем на реального человека.

Сердце запнулось. Я не хотела, чтобы Мезаро и вся собранная о нем информация оказались досужими вымыслами.

— Разве основная деятельность ягер-зухеров не ожившие герои легенд? — поинтересовалась я.

— Ja. Именно поэтому ты на Гаити.

«Туше», — подумала я, вспомнив выражение Девона Мерфи. За окном горизонт на востоке начал светлеть, а вместе с ним улучшалось и мое настроение в свете новых прозрений.

— Поднимать мертвых — серьезное вуду, — отметила я.

Тот, кто способен сотворить подобное заклинание на таком расстоянии, несомненно, очень силен.

— Иными словами, если бокор может поднимать мертвых, значит, может и воскрешать, — перефразировал Эдвард.

— Видимо, да, — подтвердила я таким жизнерадостным голосом, словно мы обсуждали вечеринку-сюрприз.

— И где он?

— В горах.

— Далеко?

— Да, насколько я знаю.

— Это опасно?

— Я опытный турист. — Бывала в национальном парке.

— Речь не об этом.

— Горы далеко, но я нашла проводника, который знает дорогу. — По его словам. — Я смотаюсь туда и обратно. Вы и глазом моргнуть не успеете.

Судя по молчанию, Эдвард не одобрил мою затею. Поэтому-то я и не хотела ничего говорить, пока недавняя одержимость духами смерти не развязала мне язык.

— Этот человек силен и очень опасен. Лучше бы прислать кого-нибудь для его ликвидации.

— Нет! — воскликнула я и чуть ли не воочию увидела, как Эдвард вздернул бровь в ответ на такое нахальство. Однако мне не хотелось, чтобы он присылал сюда одного из подручных. Те немногие из них, с кем я была знакома, поголовно внушали мне страх.

— Я и не собирался, — сказал Эдвард. — Мне пришлось затянуть пояс.

Я не знала, о чем он толкует, и знать не хотела.

— Ты уверена, что воскрешение королевы вуду — это единственный способ снять проклятье ущербной луны? — спросил шеф.

— Все легенды и ваша подруга Рене подтверждают эту гипотезу.

— Легенды создаются, чтобы их разрушать. Когда-то я верил, что только серебро способно отправить оборотня в мир иной, пока не убедился в обратном.

— Поскольку я уже двигаюсь к намеченной цели, не вижу смысла тратить время на поиск альтернативных путей.

— Хорошо. Жду полный отчет сразу по возвращении в Порт-о-Пренс.

— Есть, сэр.

В трубке стало тихо. Могло показаться, что Эдвард опять отключился, не удосужившись попрощаться, но я не слышала щелчка, зато продолжала слышать дыхание.

— Ты говорила с Рене?

Голос шефа изменился — резкие нотки пропали, а появились мягкие и настороженные. Видимо, этот вопрос был задан неспроста. Как будто Эдвард когда-нибудь болтал попусту.

— Говорила, — ответила я.

— Она тебе помогла?

— Очень.

Раз уж шеф проявлял любопытство, я тоже рискнула спросить:

— Откуда вы знаете Рене?

— Она была в Сопротивлении.

— Во Франции? — Мой голос зазвенел от удивления.

— Где же еще?

В голове не укладывалось, что Рене — чернокожая женщина, не чуждая религии вуду, — участвовала во Французском Сопротивлении. Но разве это идет в сравнение с оборотнями, зомби и воскрешением мертвецов?

Глава 5

— У вас с ней что-то было? — не сдержалась я.

— Война у нас была, — процедил Эдвард.

— Так вот как вы это называли?

— Все это так называли.

Мне стало неловко за свое зубоскальство, тем более что шутка, похоже, не удалась. В этом не было ничего удивительного — я никогда не умела смешить. Даже в те времена, когда моя жизнь еще не полетела к чертям.

— Все уже в прошлом, — прошелестел Эдвард. — Быльем поросло.

Я так и не поняла, что он имел в виду — то ли войну, то ли себя и Рене. Возможно, и то и другое.

— Соберешь нужные сведения и доложишь.

Я открыла рот, чтобы ответить «есть», но Эдвард уже положил трубку.

Покачав головой, я отправилась в ванную. Да уж, старик был со странностями, однако не без причин.

Я помыла руки и лицо, почистила зубы и покинула номер. Душ принимать не стала — не имела ни малейшего желания задерживаться там, где в воздухе, как и в моей голове, кишели покойники. Знак Барона Субботы, может быть, и пропал, но испытывать судьбу не хотелось.

Из отеля я выписалась. Если хунган Рене и придет, то вряд ли станет тратить время на мои поиски. И если Рене настучит на меня Эдварду, то и пусть. Я уже сама на себя настучала.


***


Таверна еще работала; Мерфи нигде не было видно. Несколько запоздалых гуляк опохмелялись по темным углам, перекидываясь фразами на креольском. Я немного знала этот язык, но все же недостаточно хорошо, чтобы поддерживать беседу.

Вахту нес, похоже, тот же самый бармен, что и раньше. Вероятно, он работал без сменщика, а то и вовсе был хозяином заведения.

— Я ищу Девона Мерфи.

Бармен пожал плечами.

Чудно! Я вручила деньги на снаряжение какому-то проходимцу, полагая, что он не исчезнет, раз уж дал обещание. Видимо, я просчиталась.

— Я разговаривала с ним вечером, — не отступала я, — в переулке.

— С Кобоем?

— Что?

Бармен изобразил, что стреляет с двух рук. Пиф-паф.

— Джон Уэйн. Рой Роджерс. Кобой.

— Вы зовете его Ковбоем? Черт! — Только этого не хватало!

— Он любит лезть на рожон. Правда, чаще пускает в ход кулаки, чем оружие. Этот парень не промах, — расплылся в улыбке мой собеседник, обнажив немногочисленные здоровые зубы.

— Где же он?

Бармен указал на потолок.

Я пошла наверх, топая как можно громче, чтобы унять раздражение. Это надо же — тащиться черти куда, взяв в напарники типа по кличке Ковбой! И почему его не назвали Галантным Гарри или, допустим, Душкой Джорджем? Хотя от «душки», скорее всего, было бы мало проку там, где обитают дикие звери. Так что склонность Мерфи орудовать кулаками могла пригодиться — при условии, что мне самой не влетит.

Хотя он не похож на таких парней. Впрочем, как и все они.

Я погладила нож. Если Мерфи вздумает давить на меня, приставать или даже проявлять чрезмерное дружелюбие, то быстро узнает, как ловко я владею этим оружием.

Все двери на втором этаже были закрыты, кроме одной. К ней-то я и направилась, о чем тут же пожалела. Ведь постучи я несколько раз, Мерфи понял бы, что я приближаюсь, и успел набросить на себя что-нибудь из одежды. А так я увидела больше, чем хотела.

Он натягивал мешковатые брюки цвета хаки, на этот раз нормальной длины, на совершенно голое тело. Я могла бы предположить, что Мерфи будет корчить из себя этакого коммандос. А также могла бы догадаться, что его кожа будет отливать бронзой во всех без исключения местах, и что его зад будет так же хорош, как и руки.

Возможно, меня и посещали подобные мысли, так почему же я застыла в дверном проеме, глазея на Мерфи, словно никогда не видела голого мужика? Потому что такого мужика я точно не видела, впрочем, как и любого другого уже довольно долго.

На Мерфи не было рубашки, и я зачарованно следила за игрой гибких рельефных мышц спины, натренированных скорее изнурительной работой, чем потением в спортзале.

Его манера двигаться напоминала повадки диких кошек, которых Сара всегда любила разглядывать в зоопарке. Львы, тигры, леопарды, ягуары — все они скользили с той же непринужденной уверенной грацией.

Натянув через голову выцветшую зеленую футболку, Мерфи пригладил ткань, проведя ладонью по ребрам, животу и бедру. Я живо представила, как он также скользит рукой по моему телу или как мой рот сменяет его ладонь. Пришлось закусить губу, чтобы не застонать. Нет, надо было переспать с кем-нибудь перед этой поездкой.

Пол скрипнул, Мерфи оглянулся и вскинул брови, увидев меня в дверях:

— Готова?

Он даже не представлял себе степень моей готовности.

А может, и представлял. Судя по взгляду и ухмылке, он прекрасно понимал, что делает, и ему нравилась эта игра. Неужели он все время знал, что я стою на пороге?

Припомнив, как громко я взбиралась по лестнице, я вдруг подумала: уж не стянул ли Мерфи с себя штаны, чтобы тут же натянуть их обратно при моем появлении? Но зачем?

Да, когда-то я и была хорошенькой, но боль и чувство вины проложили морщины там, где их быть не должно. А мое тело… что ж, я с ним сроднилась. Однако количество острых углов во мне перевешивало количество мягких изгибов — во многих отношениях. Во мне не было ничего такого, чем мог бы прельститься мужчина вроде Девона Мерфи.

Я отогнала эти глупые мысли. Мерфи — игрок. Он любил побеждать и теперь, работая на меня, так или иначе стремился к победе. Как всякий мошенник и приспособленец, он, скорее всего, сумел как-то вычислить, что я чертовски долго не расслаблялась.

— А ты готов? — спросила я.

— С пеленок, детка.

— Придурок, — фыркнула я и изобразила рвотный рефлекс, что было совсем нетрудно. — Не «деткай» мне.

Усевшись на кровать, Мерфи принялся надевать белые спортивные носки, словно собирался на пробежку. Может, так оно и было на самом деле.

— Я мог бы величать тебя миссис Такая-то, но ты ведь скрываешь фамилию.

— Почему ты решил, что я миссис?

— Ну, у тебя взгляд такой.

Мерфи сунул правую ногу в изрядно потрепанный походный ботинок. Этот ботинок успокоил меня как ничто другое. Мой проводник уже ходил в походы. Оставалось надеяться, что именно в этих краях.

Оторвавшись от созерцания обуви Мерфи, я посмотрела ему в лицо и обнаружила, что он наблюдает за мной.

— И какой это взгляд? — спросила я.

— Взгляд «меня обидел мужчина». Спорим, ты в разводе. Он шлялся где ни попадя. Ты ищешь бокора, чтобы прикончить ублюдка?

Я лишь улыбнулась в ответ. Если бы я хотела убить Карла, то давно бы убила. Но смерть — это слишком легко.

— Я расскажу тебе, почему хочу встретиться с бокором, когда ты доставишь меня к нему, — сказала я.

Мерфи пожал плечами и натянул второй ботинок:

— Попытка не пытка.

Какая попытка? Соблазнить меня или понять, чего я добиваюсь? В любом случае он потерпел неудачу, и будет продолжать в том же духе, пока я не сжалюсь над ним.

Я нахмурилась. То есть не выдам ему свои тайны в свое время. Поддаваться же его чарам, я, само собой, не собиралась. Мне хватило и того, что я уже спала когда-то с королем лжецов. Спасибо.

Мерфи наклонился и вытащил из-за кровати два больших рюкзака. Один протянул мне, а второй закинул за спину. Я начала перекладывать туда вещи, которые могли мне понадобиться, из своей дорожной сумки.

— Я взял напрокат джип, — сообщил Мерфи. — Сегодня поедем на нем, а завтра пойдем пешком.

Я кивнула, пытаясь поднять тяжелую ношу. Мерфи наблюдал за мной, закрепляя лямки своего рюкзака на плечах и вокруг талии. Затем, выхватил из моих рук тяжесть и развернул меня.

Его пальцы скользнули по моим рукам, и даже сквозь хлопковую ткань рубашки я почувствовала мозоли. Он стоял слишком близко, касаясь меня бедром и обдавая запахом дождевой воды. Он что, купался в этом снаряжении?

— Я сама могу! — запротестовала я, отодвигаясь.

Мерфи дернул лямки, я качнулась назад и наткнулась пятой точкой на его пах. Мой напарник хмыкнул, скорее заинтересованно, чем от досады или от боли, и я едва сдержалась, чтобы не наступить ему на ногу. Хотя Мерфи двигался неторопливо и даже с ленцой, в нем ощущалась скрытая угроза, наводившая на мысли о том, что отдавливать ему пальцы — все равно что тыкать палкой в пантеру. Едва ли меня обрадует то, что последует дальше.

Быстрыми ловкими пальцами он закрепил мой рюкзак и слегка подтолкнул меня. Повернувшись, так стремительно, что тяжелый груз за спиной занесло, я чуть не грохнулась на пол, но Мерфи подхватил меня под локоть и помог устоять на ногах.

— Ты уже ходила в походы? — спросил он.

Я пожала плечами, надеясь, что этот ответ прокатит.

— Кассандра, ты уже ходила в походы?

— Я выдержу, не переживай за меня.

Он крепче сжал пальцы:

— Значит, ты никогда не бывала в горах?

— Нет.

— Как насчет лесов, холмов или хотя бы долин? Чего-нибудь, кроме торговых центров?

Я поджала губы:

— Я бывала там, где тебе и не снилось.

Только это не дикая местность, а скорее ад на земле.

Мерфи пробурчал что-то на непонятном мне языке, но проклятия всегда легко распознать.

— Горы опасны, — продолжил он. — Ты должна знать, во что ввязываешься.

— Если бы я знала, во что ввязываюсь, то не нуждалась бы в твоей помощи.

Мерфи разглядывал меня секунду-другую:

— Просто делай то, что я скажу, и когда я скажу.

«Мечтать не вредно», — подумала я, но все равно кивнула.

— Через сколько дней мы доберемся до бокора?

— Посмотрим.

— На что?

— Захочет ли он, чтобы мы его отыскали.

— А если не захочет?

Мерфи просочился мимо меня и направился к лестнице.

— Тогда мы покойники.

Глава 6

Я пропустила эту реплику мимо ушей. Возможно, Мерфи хотел меня напугать. А если и нет, мне было все равно.

Я вышла за ним в холл:

— Слыхала, тебя называют Ковбоем.

Мерфи дернул плечами, прилаживая рюкзак за спиной:

— Такие прозвища губят людей.

— Только не Джона Уэйна, — возразила я. — Он никогда не умирал. Во всяком случае в кино.

— Еще как умирал. В «Ковбоях». Разве не смешно? Кажется, он еще погибает в одном из своих военных фильмов. Вроде бы в «Зеленых беретах». Или в «Песках Иводзимы».

— Ты любишь Джона Уэйна?

— А кто его не любит?

— Я думала, Джона Уэйна обожают только в Америке. Разве европейцы не воспринимают его как печальную пародию на нашу ковбойскую нацию?

Теперь уже я забрасывала удочку, стараясь выудить у Мерфи откуда он родом. Он лишь пожал плечами, и мне пришлось удвоить усилия:

— Почему они называют тебя Ковбоем?

— Они называют меня Кобоем, — уточнил он, сказав это слово на креольский манер.

— Да без разницы, — фыркнула я. — Почему?

— Здесь всех американцев так называют.

«Ага!» — подумала я, а сама сказала:

— Только не меня.

Мерфи смерил меня взглядом от носков новеньких походных ботинок до ничем не покрытой макушки. Надо будет поскорее отыскать свою кепку, чтобы не заработать солнечный удар. Видите, я кое-что знала о тропиках.

— Ты не похожа на ковбоя, — констатировал он.

Я точно так же оглядела его с ног до головы. С перьями в волосах и серьгой в ухе он скорее походил на индейца, даже несмотря на почти белокурую шевелюру. Браслеты он снял, а вот серебряное кольцо на пальце оставил. Вспомнив слова бармена о драках, я подумала, что это не украшение, а кастет.

— Так ты американец? — не унималась я.

— Ты так думаешь? — нахально улыбнулся он.

Он опять заговорил с акцентом, еще больше коверкая слова. Господи, как же он меня раздражал.

Не дожидаясь ответа, Мерфи начал спускаться по лестнице. Я пошла следом и через пару ступеней налетела на своего застывшего провожатого.

— Что… — начала было я, но Мерфи осадил меня, подняв руку. Он наклонил голову, прислушиваясь к чему-то или к кому-то внизу. Он был так напряжен, что я сочла за лучшее замолчать.

— Наверху, — сказал бармен. — Но он с женщиной.

Я поморщилась, а Мерфи, не обратив на это никакого внимания, чуть ли выпихнул меня на лестничную площадку.

Устремившись вперед, он попутно схватил меня за руку и потащил за собой вниз по черной лестнице — узкой, скрипучей и шаткой. Мы выскочили из таверны в проулок, где стоял видавший виды джип.

Мерфи отпустил меня и запрыгнул на водительское сиденье. Я на всех парах обогнула капот и только успела нырнуть в машину, как Мерфи дал по газам, чиркнув пассажирской дверью по забору из сетки-рабицы.

Мы вылетели на улицу. Мерфи бросил взгляд в зеркало заднего вида и как ни в чем не бывало сказал:

— Пригнись.

Я ошалело уставилась на него. Тогда он наклонился, притянул мою голову к себе на колени и сам тоже пригнулся. И тут же грохнули выстрелы. Не остановившись и даже не вздрогнув, Мерфи просто крутил баранку, и очень скоро мы оторвались от преследователей.

Его бедро прижималось к моей щеке, а молния царапала затылок. Мы тряслись в машине, все еще с рюкзаками за плечами, и мой неудобно свесился набок, а его — почти вдавливал Мерфи в руль.

Я выпрямилась — Мерфи не возражал, — отстегнула свою поклажу и перекинула назад, затем помогла Мерфи сделать то же самое. Какое-то время мы ехали молча, но меня не устраивал подобный расклад.

— Твои друзья? — спросила я.

— Не очень-то они дружелюбные.

— Чего хотели?

— Моей смерти, наверное.

— Вполне понятное желание, но все же, чего они хотели?

Мерфи коротко хохотнул и посмотрел на меня с любопытством:

— Ты хочешь моей смерти, сладенькая?

А вот и южный акцент пожаловал.

— Ну, может, и не смерти, — расщедрилась я.

В конце концов, он оказался единственным, кто был готов и, возможно, способен доставить меня к бокору.

— Если не смерти, тогда чего?

— Откровенности.

Знал ли он на самом деле, где искать бокора? Или вез меня в горы, положив глаз если не на меня лично, то на мои жизнь и кошелек. Я украдкой коснулась ножа на поясе. Я действительно хотела, но не могла доверять Мерфи.

— Как только ты будешь откровенной со мной, милая, я сразу отплачу тебе той же монетой.

Я нахмурилась. Тут не поспоришь. Однако я не собиралась рассказывать Мерфи, какие цели преследую, пока мы не отъедем как можно дальше от Порт-о-Пренса, чтобы он не вернулся и не сдал меня в ближайшую психбольницу.

— У меня голова раскалывается от твоей манеры менять акценты, — пробурчала я.

— Голова раскалывается? — Южный. — Что ж, мы не можем этого допустить. — Английский. — Какой акцент ты предпочитаешь? — Американский.

Я ничего не ответила — так хотелось дать ему в нос.

— Пожалуй, выберу один, — решил он. — Кажется, американский котируется здесь больше всего. Ума не приложу почему, ведь вы, ребята, вторглись сюда совсем недавно.

Десять лет назад, но кто ведет подсчет? Возможно, гаитяне?

— Ну да, вторглись, — холодно согласилась я. — Но мы лишь хотели помочь.

Его подчеркнутое «вы, ребята» заставило меня усомниться в своих выводах. Я опять не знала, какой он национальности.

Мерфи посмотрел в зеркало заднего вида и нахмурился. Я так резко обернулась, что хрустнула шея, но дорога позади нас оказалась пуста.

— Я не знаю этих парней, — тихо сказал Мерфи.

— Зачем же мы тогда побежали?

— Я тут задолжал немного и хотел рассчитаться, как только вернемся.

— Кто бы сомневался.

— В этих краях опасно не платить по счетам.

Я подумала о своем муженьке-наркоторговце и его наемниках.

— Это опасно повсюду.

Мерфи быстро покосился на меня. Ой. Должно быть, я чуть-чуть переборщила с экспрессией. Теперь я очень редко совершала подобные промахи. Я постаралась придать лицу вежливое выражение, которое оттачивала с тех пор, как стала жрицей Кассандрой. Однако Мерфи вряд ли купился на эту уловку.

— Если кто-то приходит в «Морской конек» и спрашивает меня — это обычно мой кредитор.

— Я стала исключением.

— Да, разбавила унылые будни.

— Могу поспорить, но вернемся к нашим стрелкам. Кто они, если не твои кредиторы и не их прихвостни?

— Прихвостни? — Мерфи заразительно улыбнулся, и я чуть не улыбнулась в ответ. — Надо взять на вооружение это словечко.

— Если оно тебя не смущает.

Мерфи сосредоточенно хмыкнул и заложил крутой вираж, чтобы не переехать бездомного пса, решившего вздремнуть посредине дороги.

— Они могли прийти по твою душу.

— Но почему-то спросили тебя.

— Видимо, потому, что меня искала ты. По всему городу, насколько я понял.

Могли ли люди Карла явиться в таверну? Прошло столько лет с тех пор, как моя жизнь изменилась, и не было ни единого намека на то, что меня кто-то ищет. Я начала чувствовать себя в безопасности и, похоже, совершила большую ошибку.

Мой приезд на Гаити послужил для них сигналом. Никто не стал бы разбираться в причинах моей гибели. По крайней мере, так рассуждали убийцы. Они вряд ли подозревали об Эдварде и его собственной армии прихвостней.

Однако я не много выиграю, если Эдвард выяснит, что меня убила прошлая, а не настоящая жизнь. Я все равно буду мертва. И моя девочка тоже.

— За мной никто не охотится, — соврала я. — Я всего лишь дружелюбная жрица Кассандра из Нового Орлеана, исповедующая религию вуду.

— Кто-кто?

— Ой, я забыла об этом упомянуть?

Мерфи сердито покосился на меня.

— Прости, — повинилась я без капли сожаления в голосе. — Это всего лишь моя работа. Не беспокойся.

Желваки Мерфи заходили, когда он стиснул зубы. Я все-таки вывела его из себя, даже не прилагая усилий.

— Ты приехала на Гаити, — начал он, кипя от злости, — и попросила меня отвести тебя в горы к черному колдуну, но забыла сообщить, что ты жрица вуду. И что прикажешь об этом думать?

— Я тебе плачу не за то, чтобы ты думал.

— Некоторые, на свою беду, не могут не думать. Даже если им за это не платят. — Мерфи скользнул по мне взглядом. — Ты не похожа на жрицу вуду.

— Да, многие так говорят.

Мы покинули Порт-о-Пренс, двигаясь на север вдоль побережья, а потом свернули вглубь острова к дальним горам. Никто не стрелял в нас, никто не пытался остановить.

На Гаити, конечно, было всего два основных шоссе. То, по которому мы ехали, вело к Кап-Аитьен. Бывшая столица Ла-Кап служила отправной точкой к расположенным неподалеку пляжам полуострова Лабади. Солнце, песок и прибой — жаль, что времени у нас в обрез.

Второе шоссе огибало юго-западную часть острова и заканчивалось у Ле-Ке. По остальным дорогам можно было передвигаться только на джипе, грузовике или своих двоих.

День клонился к закату, и у меня уже ныли челюсти, которые я неустанно сжимала, боясь прикусить язык, пока мы пересчитывали все ухабы и рытвины этой страны. С наступлением сумерек Мерфи свернул на укатанную грунтовую дорогу.

Мы остановились у подножия покрытой деревьями горы. Вид лесной чащи стал такой неожиданностью, что мне оставалась лишь хлопать глазами. Занемевшую кожу покалывало, в ушах звенело от воцарившейся тишины.

— Устроимся здесь, — сказал Мерфи.

— Уже?

Мерфи подозрительно взглянул на меня, как пить дать, прикидывая в уме, нет ли тут скрытой иронии. Я и сама не знала. Мы ехали очень долго, но пока не шли пешком. И у нас был час в запасе до наступления темноты.

— На сегодня хватит, — ответил он, принимая вопрос за чистую монету. — Завтра утром со свежими силами двинемся дальше.

— Деревья, — прошептала я.

— Ты в порядке? — нахмурился Мерфи.

— Да просто… здесь их вроде бы быть не должно, и вдруг… — Я повела рукой.

— Это южная часть национального парка у цитадели Ла-Ферьер.

— Цитадели? — я посмотрела на окутанную синими сумерками гору, возвышающуюся над нашими головами.

В начале девятнадцатого века король Анри Кристоф воздвиг крупнейшую крепость западного полушария на высоте тысячи метров над уровнем моря. Стены толщиной три метра и крепостные валы высотой сорок, должно быть, впечатляли любого, кто сумел взобраться на такую высоту и увидеть их воочию.

— Бокор живет в национальном парке? — Мне с трудом в это верилось.

— Не совсем, — ответил Мерфи и взял свой рюкзак.

Я вышла из джипа и ничком повалилась на землю.

— Что с тобой? — подскочил ко мне Мерфи.

— Ноги затекли.

— Зря мы не остановились и не перекусили по дороге.

— Я и не заметила. — Я потеряла интерес к еде, когда мне стало не о ком заботиться, кроме себя самой.

Мерфи помог мне встать, но не отпустил мою руку.

— Хочешь отдать богу душу, дорогуша?

Он не спускал с меня взгляда серо-голубых глаз. Не будь я настороже, он выведал бы все мои тайны, а среди них были такие, к которым я не хотела возвращаться.

— Ты заговорил стихами? — беззаботно сказала я, высвобождая руку. — Прошу, прекрати.

— Только если ты станешь налегать на еду.

— Я и раньше забывала поесть, и все было нормально. Сама не знаю, как так вышло.

— Это все жара.

— Нет, это не жара. Ты попробуй поживи в Новом Орлеане.

— А по выговору и не скажешь, что ты из Нового Орлеана.

— То есть если ты говоришь так, словно ты откуда-то родом, значит, ты оттуда и есть?

— Твоя правда. Но голод, помноженный на всплеск адреналина от погони со стрельбой, мог привести к головокружению и обмороку.

— Ну теперь-то я буду как огурчик.

— О чем это ты?

— Мы оторвались от преследователей. Так что больше никаких погонь со стрельбой.

— Твои слова да богу в уши, — проворчал Мерфи.

— В каком это смысле?

— Как только сунемся туда, — Мерфи указал на деревья, — откроется сезон охоты.

— Да ты шутишь.

— А ты думаешь, почему никто не согласился стать твоим проводником?

— Потому что никто не знал, где обитает бокор?

Мерфи покачал головой, и блеснувшая в его ухе серьга стала оранжевой в свете заходящего солнца.

— Местные жители лучше всех знают дорогу сюда. Они называют эту гору Montagne sans retour. Невозвратной горой.

— А почему они ее так называют?

— Потому что люди имеют нехорошую привычку пропадать, отправляясь на поиски Мезаро.

Это звучало не очень-то хорошо, но я отказывалась бояться слухов и имен. Тем не менее я с опаской посмотрела на окрашивающиеся черным тени.

— Наверное, нам лучше прекратить произносить это имя.

— Почему?

— Он — бокор, колдун. Когда мы произносим его имя вслух, то позволяем ему видеть и, может быть, слышать нас. Он узнает о нашем приближении задолго до нашего появления.

— Да уж.

— Как еще объяснить исчезновение людей?

— Даже и не знаю. — Мерфи развел руками. — Вдруг это большие злые охранники избавляются от нарушителей?

— Может быть.

Но я сомневалась в этом, ведь как только Мерфи упомянул имя бокора, я ощутила на себе чей-то взгляд. Как там говорится: если вы параноик, это вовсе не значит, что за вами не следят.

Глава 7

Ночь накрыла нас прохладным бархатным покрывалом. Я никогда не спала под открытым небом. Мне и теперь не спалось. Несмотря на изнеможение, забвение никак не наступало.

Мерфи не испытывал подобных трудностей. После того как мы разделили холодные бутерброды и теплую воду — о костре в такую жару и речи быть не могло, — он завернулся в спальный мешок и с тех пор не произнес ни слова. По крайней мере он не храпел.

Я плохо сплю, с тех пор как несколько лет назад потеряла все. Всякий раз, закрывая глаза, я вижу дочь такой, какой видела ее в последний раз.

В гробу. Ни одна мать не должна видеть подобного.

Может, посчитать звезды? Их, вероятно, триллион. Если не вырублюсь со скуки, присваивая им номера, меня уже ничто не усыпит.

Я досчитала до восьмисот десяти, когда шорох листьев заставил меня напрячься и сбиться со счета.

Задержав дыхание, я прислушалась и принялась выжидать. Потом выждала еще немного. Только я начала расслабляться, решив, что ничего не слышала, а если и слышала, то всего лишь змею или грызуна, как звук повторился. В этот раз ближе. Кто-то гораздо крупнее грызуна и намного тяжелее змеи.

Мой нож валялся рядом на земле, а всего в полуметре от меня лежало ружье Мерфи. Еще у него где-то имелся пистолет. Я видела, как мой проводник выудил его из огромного кармана своих мешковатых штанов, после чего мне стало интересно, что еще он в них хранит.

Слишком часто и слишком восторженно я размышляла о содержимом штанов Мерфи. Жаль, что мне довелось увидеть его задницу.

Ну не так уж сильно я жалела. Девушка имеет право помечтать.

Шорох не прекращался. Тихий и осторожный, он исходил с другой стороны лагеря. У меня возникло сильное желание обернуться и посмотреть, вот только я сомневалась, что сумею что-либо разглядеть. На небе тускло сиял серп луны, так что, несмотря на триллион звезд, света было совсем немного.

Тем не менее я перебирала пальцами по земле, пока не накрыла рукой ружье. Потом подтянула его к себе, вздрогнув, когда металл заскреб по грунту.

Спящий красавец так и не проснулся. Тоже мне защитничек.

Другой рукой я осторожно взяла фонарик, который захватила на случай, если бы посреди ночи мне приспичило совершить набег на уличное биде. Однако учитывая раздающийся оттуда шорох, лучше потерпеть до утра.

Я медленно повернула голову, как раз когда в ночи раздался едва различимый грохот. Отдаленный раскат грома? Или рычание находящегося поблизости хищника?

Учитывая количество звезд на ясном ночном небе, я была почти уверена, что попала в беду.

Я включила фонарик. Ярко-желтый луч, заскользив по деревьям и растительности, высветил пару глаз.

— Черт! — воскликнула я и села, неловко вертя в руках ружье. На самом деле я не ожидала кого-либо увидеть!

— Какого?..

Мерфи наконец-то проснулся, но у меня не было времени на объяснения. Кусты зашевелились, тот, кто в них скрывался, припал к земле и, не моргая, подполз ближе. Я выронила фонарик, и яркий свет залил землю.

Последовал стремительный бросок, хрустнули ветки, посыпались камни. Хоть я и понимала, что поступаю глупо, все равно выстрелила.

Хлопок был до неприличия громким, а повисшая после него тишина — еще оглушительнее.

— Какого черта? — Мерфи вырвал у меня ружье.

Я, пошатываясь, встала на ноги. До меня дошло, что стоя проще уберечь горло.

— Там… Там… — Похоже, я только и могла что тыкать пальцем и повторяться.

Мерфи сразу понял, что я хотела сказать, и, вскинув ружье на плечо, повернулся лицом к опасности. Меня поразили его скорость, проворство и смелость, когда он крадучись зашагал к тени деревьев.

Я ожидала, что оттуда вырвется кто-то большой и свирепый. Кто-то до крайности разъяренный моим выстрелом.

Ничего не произошло. Возможно, я пристрелила зверюгу.

Подхватив с земли фонарик, я поспешила вслед за Мерфи.

— Оставайся на месте, — приказал он.

Не послушавшись, я посветила туда, где видела глаза. Мерфи протянул руку и раздвинул листву.

Я взвизгнула. Колеблющийся свет фонарика выхватил из тьмы траву, грязь, деревья и ничего больше.

Мерфи бросил на меня недовольный взгляд.

— Уверена, что тебе не приснился кошмар?

— Я еще не спала, чего не скажешь о тебе.

— Вообще-то ночью полагается спать.

— Ты должен был меня сторожить.

— Не припомню, чтобы охрана входила в договор. Я веду тебя к бокору.

— Ты не сможешь отвести меня к нему, если я умру!

Вообще-то мог бы, но это было бы как-то жутко.

— Я проснулся, — проворчал он.

— После того как я обо всем позаботилась.

Мерфи по-прежнему хмуро глядел в темноту.

— Уверена, что тебе не померещилось?

Я всмотрелась в кромешную тьму, осветила фонариком землю. Ни крови, ни отпечатков лап. Черт. Может, и правда померещилось.

Хотя вряд ли.

— Не стоит стрелять в людей, — сказал Мерфи. — Наживешь неприятности, особенно если попадешь в цель.

— Кто говорил о людях?

— А кто еще мог к нам подкрадываться?

— Кто-то рычащий со сверкающими глазами: желтыми или зелеными — в темноте трудно различить. Примерно вот такого роста. — Я поместила руку на уровне талии.

Мерфи уставился на меня как на сумасшедшую.

— Думаешь, ты видела зверя?

— Не думаю, а знаю. Я не спятила. — За эти дни. — И мне не померещилось.

Покачав головой, он вернулся к спальному мешку, а ружье положил рядом.

Я последовала за ним.

— Не станешь нас охранять?

— От кого?

— Ну… от… — Я нахмурилась.

— Вот именно. — Он подложил сцепленные руки под голову и закрыл глаза.

— Волка?

Его губы дрогнули, но глаза остались закрытыми.

— На Гаити?

Волки обычно обитают в местах с более прохладным климатом. Если только они не оборотни.

Я снова взглянула на деревья. Если бы там находился оборотень, он бросился бы на меня, а не умчался прочь. Такие они весельчаки.

Я повернулась обратно.

— Ягуара?

— Нет.

— Пумы. Леопарда. Койота.

— Не здесь.

— А кто здесь обитает?

Мерфи открыл один глаз.

— Фламинго частенько встречаются.

— Это не фламинго.

А если вдруг он, то очень-очень большой. На самом деле в этом новом мире, который я обнаружила несколько месяцев назад, такое возможно. И все же, неважно до каких огромных размеров вырастали фламинго, они вряд ли умели рычать.

— Кто-нибудь покрытый мехом? — надавила я.

— Почти всех диких животных истребили несколько веков назад, но даже до этого на Гаити не водились крупные млекопитающие.

Все так говорят. А потом смерти, трупы, оборотни.

Взять, к примеру, Новый Орлеан — город, в котором волки вымерли около столетия назад. И на тебе сюрприз. Несколько там все-таки водилось, но только когда всходила луна.

Однако, вопреки расхожей легенде, тамошний оборотень оказался лу-гару и был обречен бегать в волчьем обличье не под полной луной, а под ущербной. Число массовых убийств возросло вдвое, поскольку данная фаза бывает как при растущей, так и при убывающей луне.

По словам Эдварда, оборотни эволюционировали: применяя различную магию, множились, становились сильнее и смертоноснее. Возможно, здешние начали практиковать вуду.

— Ложись спать, — проворчал Мерфи. — Сейчас тут только ты, я и наши спальники.

Мой взгляд приковали возвышавшиеся над нами горы.

Почему-то я в этом сомневалась.

Глава 8

Той ночью мне так и не удалось заснуть. Да и как я могла?

Я улеглась, предварительно пододвинув спальный мешок вплотную к Мерфи. Не потому, что хотела быть к нему поближе. Просто меня внезапно потянуло к его ружью.

Как только солнце выглянуло из-за горизонта, Мерфи проснулся.

— Нужно поторапливаться. — Несмотря на имидж беспечного бездельника, постоянно ошивающегося на пляже, парень отличался изрядным трудолюбием. — Чем раньше затеряемся в горах, тем проще будет оставаться впереди тех, кто нас преследует.

— Я думала, мы от них оторвались.

— Может, да, а может, и нет. Лучше убраться отсюда прежде, чем узнаем наверняка, oui?

— Oui, — ответила я и нахмурилась. — Мне казалось, ты определился с национальностью.

— Так и есть, — произнес он с ирландским акцентом.

Чем дольше я находилась в обществе Мерфи, тем больше любопытства он вызывал, что, вероятно, было не так уж хорошо, учитывая, как долго я воздерживалась. Вместо того чтобы плотно сворачивать спальный мешок и закреплять его на рюкзаке, я наблюдала за движениями Мерфи. Меня завораживали его высокая гибкая фигура и то, как искрилась на солнце серьга и золотились пряди его волос.

Вплетенные в волосы перья во сне спутались, и эта картинка породила в моем воображении сотни других. Мускулистые руки напрягались, пока Мерфи наполнял рюкзак, а длинные проворные пальцы заставляли меня дрожать, несмотря на жаркое утро. Понравилось бы мне, если бы он провел серебряным кольцом, которое носил на большом пальце, по моему телу?

Чертовски понравилось бы.

С трудом оторвавшись от созерцания наклонившегося Девона Мерфи, я занялась делом. Нечего мечтать об этом мужчине. Нечего мечтать о любом мужчине. Секс был частью той жизни, которая осталась позади.

Тогда почему я непрестанно о нем думала?

— Готова? — спросил Мерфи.

Нагрузив рюкзаки, мы отведали изысканные зерновые батончики и запили их восхитительно теплой водой.

— Оставишь его там? — Я кивнула подбородком в сторону джипа.

— Не могу придумать, как взять его с собой.

На мой взгляд, брошенная машина, словно большая стрелка, указывала, куда мы направились.

— Это перекресток, — сказал Мерфи уже серьезнее. — Уверен, ты понимаешь, что это значит.

Я кивнула в знак того, что понимаю.

Перекрестки и кладбища считались средоточием черной магии. Ни один уважающий себя гаитянин и близко не подойдет к этому месту.

Мы с Мерфи безостановочно поднимались по склону. У меня ныли ноги, а из-за тропической жары пот стекал из-под кепки с эмблемой «Нью-Орлеан Сэйнтс» на дорогущие новенькие туристические ботинки.

Почти всю лесистую местность на Гаити расчистили под сельскохозяйственные угодья, которые впоследствии засеивали так часто и нещадно, что почва истощилась. Однако здесь ничто на это не указывало. Чем выше мы поднимались над уровнем моря, тем плотнее росли деревья. Некоторые участки настолько заросли, что Мерфи пришлось прорубать путь мачете.

К полудню я совсем перестала ориентироваться. Солнце могло бы помочь, но сквозь густой полог листвы проникали лишь редкие вспышки света. По моим подсчетам, мы отдалились от утеса на несколько километров.

— Откуда ты знаешь, куда идти? — спросила я.

— Не думаешь же ты, что я подрядился бы в проводники, если бы не знал свое дело?

Я полагала, за деньги Мерфи сделает что угодно. Интересно почему? Он получил образование… где-то. Явно имел склонность к языкам. Если бы снял перья и бусы, мог бы работать в ООН. Ну и почему он здесь?

— А почему бы и нет? — спросил Мерфи.

Ой. Кажется, я высказала последнюю мысль вслух.

— Ты живешь в лачуге над таверной, прорубаешь путь на гору, увиливаешь от кредиторов и уклоняешься от пуль. Ты заслуживаешь большего.

Он глянул через плечо.

— По-моему, и так довольно захватывающе.

— Ищешь острых ощущений?

— Кое-что да, ищу, — пробормотал он.

Во второй половине дня жара, скорость передвижения и на удивление вездесущие джунгли свели разговоры к минимуму. В преддверии сумерек я учуяла запах воды.

Поначалу я подумала, что это сводящий с ума аромат Мерфи в сочетании с моей неутолимой жаждой. Мы пили регулярно, но понемногу. Для такого путешествия воды не напасешься.

Когда я осознала, что запах и правда исходил откуда-то неподалеку, а не от Мерфи… Слава богу. А то я уже начала воображать, как лижу кожу Мерфи и ощущаю вкус кристально-чистой воды. Теперь мне приходилось бороться с желанием толкнуть его на землю и пробежать по его спине.

В последний раз взмахнув мачете, он могучим ударом разрубил лианы, и перед нами открылся уединенный пруд, окруженный папоротниками. Тихо плескалась о берега вода, воздух был напоен влагой, веяло приятной прохладой. Я снова призадумалась, уж не наткнулись ли мы на затерянное место.

Я сделала несколько поспешных шагов к воде. Мерфи выбросил руку вперед, чтобы меня остановить.

— Убери ее или умрешь, — выкрикнула я.

— Там могут водиться змеи.

— У меня живет ручной питон. Змеи не проблема.

Мерфи очень медленно моргнул, чем лишь подчеркнул длину черных ресниц.

— Кто у тебя живет?

Полагаю, непосвященному это показалось странным.

— Я жрица вуду. Мне нужна змея.

— Как скажешь.

Вообще-то, змея мне была не нужна. Я сама захотела ее завести.

Лазаря не назовешь приятным, однако после предательства мужа и смерти дочери все умильное меня раздражало. В то время идея завести змею в качестве компаньона показалась мне удачной. Лазарь был верным и редко писал на ковер.

— Будь осторожна у воды. — Мерфи убрал руку.

— На Гаити не водятся ядовитые змеи.

— Так говорят. — Мерфи не выглядел убежденным.

Припав ртом к чистой, изумительно холодной воде, я пила несколько долгих чудесных минут, потом окунула голову, плеснула на шею и болтала руками под водой, пока жара не отступила.

Вновь почувствовав себя человеком, я осмотрелась кругом, полагая, что Мерфи занят тем же, чем и я, либо разбивает лагерь. Вместо этого он пялился на меня.

Капли воды сверкали в его волосах, стекали по шее, смачивая ворот футболки. Я вытерла губы тыльной стороной ладони. Его зеленые глаза подернулись дымкой, словно сливаясь с листвой, когда он проследил за моим жестом.

— Ты и правда не понимаешь? — прошептал Мерфи.

— Не понимаю чего?

Он легкой неторопливой походкой направился ко мне и все же, казалось, сгорал от нетерпения.

— Как ты чертовски сексуальна с разгоряченной кожей и холодными губами.

Мои холодные губы раскрылись.

— Я не понимаю, и я не…

— Может, и не понимаешь, но ты сексуальна.

— А?

«Ну и кто теперь сексуален?» — пронеслась насмешливая мысль.

Впрочем, я не хотела быть сексуальной. У меня не было времени на свидания, на мужчин, вообще ни на что, кроме миссии по спасению Сары.

Вот только из-за этого мужчины я постоянно думала о сексе. О безудержном сексе посреди джунглей, на земле, в воде, у дерева. Черт, да где угодно, везде и всюду, как он пожелает.

Мерфи подошел так близко, что я почувствовала жар, который, подобно пару, поднимался от его кожи. Он опустил глаза, и я проследила за его взглядом.

Во время омовений моя майка намокла. А лифчик — всего-навсего клочок хлопка — благодаря которому соски не должны были неприлично проступать под тканью, не справлялся со своей задачей. Неудивительно, что Мерфи не мог оторвать от меня глаз. От них. Они практически молили, чтобы на них смотрели. Прикоснулись к ним.

Я попыталась отвернуться, но Мерфи меня остановил, дотронувшись кончиками пальцев до руки.

— Что ты ищешь, Кассандра?

Вопрос был настолько не к месту, что я едва на него не ответила. Почему Мерфи так интересовало, что я делала в джунглях?

— Отличная попытка. — Я чуть отодвинулась.

Вместо того чтобы отпустить, Мерфи рванул меня в свои объятия.

Может, его интерес все-таки не был наигранным. На это намекали неистовый поцелуй и явно возбужденный член.

Я почти ничего не знала о мужчинах, зато слышала, что они могут возбудиться при малейшем поощрении вроде небрежного «привет» или, возможно, секундной демонстрации затвердевших сосков.

Я не сомневалась, что Мерфи меня хотел, но еще он хотел знать правду. Очень жаль, что я не собиралась ее выдавать. Однако я могла дать ему кое-что другое.

Потому что целовался он как дьявол. Ну или так, как по моим представлениям мог бы целоваться дьявол, если бы тратил на это время.

И почему он этим не занимался, если умел так целоваться? Сатана завербовал бы огромное число душ, предлагая поцелуи, а не желания или что там полагалось нынче в обмен на душу.

Мерфи не деликатничал; у него не было причин в чем-либо меня убеждать. В следующую секунду он впился в мои губы. Я вцепилась в его плечи, прижалась грудью к груди, удерживая его член в колыбели своих бедер, пока он исследовал руками мои ягодицы.

Несмотря на солнце, пот и жару, на вкус он был как вода и ночь. Целуясь, он работал языком так же умело, как и во время разговоров. Я проследила длину его языка своим.

Мерфи царапнул зубами мою нижнюю губу, сильно, почти до боли, однако это лишь подхлестнуло мое возбуждение. В ответ я его укусила, и он зарычал. Ну или по крайней мере я подумала, что рычал он.

Звук не завибрировал у моих губ, я не ощутила рокот в груди Мерфи, а должна была, учитывая близость наших тел.

Тихое рычание повторилось, и я вспомнила о ночном звере. О звере, который, по уверениям Мерфи, мне померещился.

Я оторвалась от его губ и взглянула на деревья.

Похоже, моя греза следовала за нами.

Глава 9

— Ложись! — выкрикнула я.

Мы с Мерфи припали к земле. Выскочившее из-за деревьев существо споткнулось о нас и рухнуло ничком.

Не волк, не медведь, не представитель семейства кошачьих, а мужчина. Это не значит, что он не чудовище, ну или не был им прошлой ночью.

И почему я решила, что наш противник не совсем человек? Вероятно, потому, что из его горла по-прежнему вырывалось рычание.

А еще он чертовски быстро двигался — гораздо быстрее обычного гаитянина. К тому времени как мы с Мерфи поднялись на ноги — а медлить мы не стали, — парень уже пошел на второй заход.

На его черном лице зловеще сверкали глаза. Серые, зеленые или голубые — трудно определить, когда внимание приковано к тому, как они закатываются и моргают, словно человек находится под кайфом или, может, просто сошел с ума.

Мерфи толкнул меня за спину. Меня наверняка впечатлили бы его благородство и отвага, не будь я сосредоточена на странном рычащем туземце. К тому же я рассердилась от того, что Мерфи оказался безоружным, так как оставил мачете и стволы у пруда, когда решил меня поцеловать. У меня по крайней мере имелся нож.

Опустив руку на талию, я выругалась. Ножны были пусты.

Прежде чем я успела задуматься, как, почему или где, гаитянин набросился на Мерфи, и они вдвоем рухнули на землю. Хотя противник был крупным и грузным, Мерфи ему не уступал. Пригодилось и то, что он прошел барную школу боевых искусств, ведь его соперник не придерживался правил — если вообще существуют какие-то правила кулачного боя.

Противники дрались, стараясь завладеть преимуществом в поединке. Потом гаитянин принялся клацать зубами перед носом Мерфи, словно пытаясь его откусить.

— Да что с тобой такое, черт возьми? — воскликнул Мерфи.

Уж мне ли не знать. Согласно легенде, некоторые зомби жаждали человеческой плоти.

Я пробралась к пруду.

Вместо того чтобы схватить один из стволов, не заряженный серебром, солью или чем-то эффективным против того, кем, возможно, являлся гаитянин, я рылась в рюкзаке, пока не нашла собственноручно изготовленный зомби-выявитель.

Не то чтобы он раньше срабатывал.

— Но ведь то были оборотни, — пробормотала я, рывком развязала мешочек и высыпала немного порошка в ладонь.

— Кассандра! — крикнул Мерфи. — Нельзя ли побыстрее?

Я рванула к нему, на бегу подняла ладонь, приблизила запястье к губам, чтобы дунуть порошком в лицо гаитянину. Одновременно с моим выдохом Мерфи могучим рывком скинул с себя противника и в награду нанюхался зомби-выявителя.

Пыль покрыла его кожу. Он моргнул, и ее крупицы ссыпались с ресниц. Мерфи закашлялся.

— Ой? — смущенно произнесла я.

— Пригнись! — выкрикнул он.

Я нырнула к земле. Над моей головой просвистел кулак. Оттолкнув меня в сторону, Мерфи вскочил на ноги, схватил соперника, вновь повалил его на землю и скомандовал:

— Пистолет!

Я шагнула к оружию, но остановилась, когда гаитянин, распластав Мерфи на спине, снова принялся клацать зубами у его носа. Сдернув серебряное распятие через голову, я воткнула его в шею гаитянина.

Тот взвыл. «Ага. Оборотень», — подумала я.

Вот только он не взорвался, а ударил меня тыльной стороной ладони. Я пролетела пару метров и приземлилась на пятую точку.

— Кончай валять дурака и возьми пистолет! — повторил Мерфи.

Помотав головой, я вздрогнула, когда боль пронзила щеку. Будет синяк, не в первый раз.

Я подползла к рюкзаку Мерфи и достала пистолет. Вряд ли он поможет, однако особого выбора у меня не было. И тут я уловила взглядом блеск у кромки воды.

Мой нож.

Я схватила его и поползла обратно.

Лишь несколько сантиметров отделяли гаитянина от носа Мерфи. Мне не поспеть к ним вовремя.

Не раздумывая, я отвела руку назад и метнула нож. Клинок с глухим звуком воткнулся гаитянину в спину прямо промеж лопаток. И вновь ни дыма, ни огня, ни оборотня. Ну и дела.

Гаитянин жутко взвыл — что неудивительно — и потянулся к ножу. Только когда он выдернул его из спины, я поняла, что дала промашку. Теперь у гаитянина были и нож, и Мерфи.

— Кассандра! — проревел Мерфи.

Противник навис над ним, кровь и заходящее солнце окрасили лезвие в красный цвет.

В царившей на уединенной поляне тишине выстрел получился неприлично громким.

Гаитянин резко дернулся, выронил нож и упал, придавив Мерфи.

— Уф. — Мой проводник торопливо выбрался из-под тела.

Гаитянин не шевелился и не дышал. Либо пули эффективны против зомби, либо он, возможно, не зомби.

На меня накатила тошнота. Если он не был мертв, значит…

Я уставилась на первого человека, которого убила, и мне стало… нехорошо. Мне пришлось его убить, но все равно я продолжала трястись, словно внезапно подхватила тропическую лихорадку.

— Что ты вытворяла? — Мерфи подошел ко мне, вырвал пистолет и запихнул его в штаны. — Он собирался меня убить. — Мой проводник изрядно завелся, поэтому не заметил, что я почти впала в ступор и дрожала. — Парень, вероятно, был под кайфом, — пробормотал он и, отвернувшись, театрально вскинул руки вверх. — Пытался откусить мне нос. Что на него нашло?

Внезапно у меня так задрожали ноги, что я не устояла на них и бухнулась на землю, не в силах отвести взгляд от мертвеца.

Услышав стук, Мерфи обернулся, а потом упал на колени рядом со мной.

— Ты в порядке?

Я засмеялась безумным смехом. Как я могла быть в порядке после такого?

— Черт, — пробормотал Мерфи. — Да ты дрожишь. Погоди.

Он подошел к рюкзакам, открепил свой спальный мешок и накинул его мне на плечи.

— Я… я…

— Что?

Я замолчала и села, дрожа и не сводя глаз с трупа.

Мерфи тоже сел прямо передо мной.

— Эй. — Он коснулся моей уже распухшей щеки. — Без этого было не обойтись.

От чего содеянное не становилось менее ужасным.

Слезы обожгли глаза. Мерфи снова выругался и обнял меня.

Он утешал так же хорошо, как целовался, что неожиданно, учитывая его характер. Шепча бессмысленные слова, он помассировал мне спину, а после крепко обнимал, пока не утихла дрожь. Но даже тогда он меня не отпустил, и я поняла, что мне этого и не хотелось.

Спустились сумерки, а я все сидела, почему-то чувствуя себя в безопасности в объятиях Мерфи. Запах дождя, источаемый его волосами, сила его рук, форма плеч стали такими же привычными, как и тень деревьев над нами.

Спустя минуты, часы, дни, он начал отстраняться, но я вцепилась в него. Потрясенная проявленной слабостью, взглянула на Мерфи. Он улыбнулся, а потом приник губами к моему лбу, где белела прядь.

Он не заговорил, за что я была ему благодарна. Я не хотела разговаривать. Я не хотела ничего, кроме…

Забвения.

Приподнявшись, я обхватила его за шею, костяшками пальцев погладила бусины и перья, ударила большим пальцем по серьге. Та закачалась. Мерфи нахмурился, открыл было рот, словно собираясь возразить, и тут я его поцеловала.

Он заткнулся, хотя навряд ли смог бы многое сказать с моим языком во рту.

Надо отдать Мерфи должное — он легко приспосабливался. В один миг утешающее объятие с нежным шепотком превратилось в чистый секс.

Горячий влажный рот, блуждающие сильные руки. Мерфи заставил меня позабыть… обо всем. Ради чего все и затевалось, верно?

Спальный мешок соскользнул с плеч, но мне было уже все равно. Холод отступил. Я просунула руки под рубашку Мерфи, провела ладонями по гладкой коже, схватила его за бедра и притянула ближе. Его умелые пальцы отыскивали точки, надавливание на которые меня одновременно расслабляло и оживляло.

Он оторвался от моего рта, провел губами по линии подбородка, по жилке на шее, царапнул зубами ключицу, потом потянул за ворот майки и спустился ниже. Когда он накрыл ртом мою грудь прямо через ткань, я выгнулась, желая большего, желая всего. Внутри царила пустота, царила так долго, и все чего мне хотелось — заполнить это ноющее пространство.

Я дернула пояс его брюк. Пуговица поддалась. На Мерфи не было нижнего белья, поэтому ничто не мешало мне обхватить его, погладить, заставить хотеть того же, чего хотела я. Судя по тому, что я обнаружила, он этого уже хотел.

— Погоди… — пробормотал Мерфи.

Я нежно провела ногтем по уздечке, очертила большим пальцем головку. Ожидание не вариант.

Его челюсть ходила ходуном. Похоже, он силился сдержать себя.

— Погоди, — повторил Мерфи и обхватил мое запястье.

Прижавшись своим лбом к моему, он вздохнул. Его волосы скользнули по моей щеке, и я вздрогнула при воспоминании о том, что меня ударили. А потом вздрогнула, вспомнив, кто меня ударил.

— Да что со мной такое?

Мерфи поднял голову. Его взгляд все еще был слегка рассеянным, а губы — влажными и припухшими от моих поцелуев.

— Что?

— Я не могу. Здесь. Сейчас. С… ним поблизости.

Не в силах посмотреть туда, где лежал мертвый гаитянин, я закрыла глаза, стиснула зубы и возненавидела себя.

Мерфи шевельнулся, а потом застыл.

— Вряд ли тебе стоит об этом беспокоиться.

Что-то в его голосе заставило меня открыть глаза.

Тело исчезло.

Глава 10

Вскакивая, мы почти что отшвырнули друг друга. Забыв про нежность и ласку, мы подбежали к участку истоптанной, блестящей от крови травы и вытаращились на нее.

— Какого черта? — Мерфи обеспокоенно окинул взглядом деревья вокруг поляны. — Если он не умер, почему снова не попытался нас прикончить?

— Думаю, он был мертв. Возможно, с самого начала.

Первым признаком того, что я произнесла свою мысль вслух, было молчание. Вторым — настороженное лицо Мерфи.

— Что ты сказала?

Не следовало ему говорить, но ведь ради меня он рисковал жизнью. И имел право знать, с чем мы имеем дело.

— Наш друг уже был мертв. Именно поэтому нам было так сложно его убить. Во второй раз.

— Уже был мертв, — повторил Мерфи. — И это значит…

— От прикосновения серебра он не вспыхнул, значит не оборотень. — Я нахмурилась. — Вряд ли оборотень. Может, какой-то новый вид. А распятие…

Черт, да он убежал с моим крестиком, воткнутым ему в шею. Сомнительно, что здесь мне удастся отыскать новый.

— Тоже не сработало, — продолжила я. — Так что он не вампир. Возможно, зомби, но я не уверена, потому что выявляющий их порошок угодил тебе в лицо. — Я стряхнула остатки гранул с его брови. — Ну хотя бы мы точно знаем, что ты не зомби.

Мерфи приложил ладонь к моему лбу, совсем как я прикладывала свою к лобику Сары. Я отпрянула:

— Я не больна!

— Физически, может, и нет. — Он опустил руку. — Знал бы я, что ты чокнутая, не повелся бы на твои печальные глазки и упругую задницу.

— Не пори чушь, Мерфи. Ты повелся на деньги.

— Полагаю, ты давненько не смотрела на свою задницу, — пробурчал он.

Я фыркнула. Прекрасно знаю, кто я и чего у меня нет. Как и то, кто такой Мерфи и чего от него ожидать не стоит.

Если не принимать во внимание, что он замечательно умеет утешать и прекрасный любовник, Мерфи по большой части авантюрист, в меньшей степени беспринципный приспособленец, и доверять ему точно не стоит. Но больше у меня никого нет.

— Парень мог уйти. — Мерфи наклонился и вгляделся в землю.

К сожалению, уже стемнело и рассмотреть что-либо не представлялось возможным. Я не углядела никаких следов. Судя по поджатым губам Мерфи, он тоже.

Значит, моя теория оказалась неверной. Зомби бы ушел. Исчезали только другие существа. Я даже слышала о невидимых оборотнях.

Я бросила взгляд на окутанный мраком лес в надежде, что там ничего такого нет.

Мерфи выпрямился:

— Если я не вижу следов, вовсе не значит, что их там нет.

— А как ты объяснишь его неуязвимость перед сталью и пулями?

— Убивать людей не так просто, как ты думаешь.

— Поверю на слово, — усмехнулась я. На душе полегчало — я не убийца.

— Для зомбака парень выглядел чертовски хорошо, — продолжил Мерфи.

На душе стало еще легче. Он выглядел хорошо, тем самым косвенно подтверждая слух о том, что Мезаро весьма талантлив.

— Поэтому тебе и нужен бокор, — выпалил Мерфи. — Ты хочешь научиться воскрешать из мертвых.

Наверное, пожив на Гаити, Мерфи нахватался поверхностных знаний о вуду и приблизительно представлял, чем занимается бокор, потому и смекнул.

Я пожала плечами и промолчала.

— Почему?

Ну уж нет.

— А почему бы и не научиться? — ушла от ответа я. — Весьма практичное умение, как по мне.

— Ты не из тех, кто сделает что угодно за деньги.

— А кто говорит о деньгах?

— А зачем еще нужно такое умение? Представь, сколько налички можно заработать на такой разводке?

Только Мерфи мог перескочить с темы воскрешения из мертвых на тему зарабатывания на этом денег.

— Это не разводка, — прошептала я.

Мерфи прищурился.

— Ты же не веришь, что мертвых можно воскресить?

— Но ты же не веришь, что парень, который на нас напал, был обычным человеком?

На это у Мерфи ответа не нашлось.

— Тебе приходилось видеть такое, чему нет объяснения? — спросила я.

— Никогда.

— Где ты бывал?

— Везде.

Это вроде как объясняло множество его акцентов.

Но его ответ меня удивил. Если Мерфи не увидел ничего аномального во всех местах, где побывал, значит, Эдвард и его команда работают лучше, чем я думала.

— Ты не веришь в волшебство? — спросила я.

— Милая, магии не существует. Я верю в то, что можно потрогать. В вино, женщин и деньги.

Непонятно, почему его позиция меня встревожила. Я знала, что магия существует — видела своими глазами. Так какое мне дело до того, что у Девона Мерфи нет ни надежды, ни веры, ни души?

Возможно, потому что я его поцеловала и почти позволила заполнить собой пустоту во мне. А тут выясняется, что Мерфи еще более пуст… Да уж, забеспокоишься.

— Ты веришь в чудовищ? — спросил он. — Злобных тварей, охотящихся в ночи?

— Да.

— Теперь понятно, зачем ты стреляла в деревья.

И как я могла забыть вчерашнего гостя? Воспоминание принесло некоторое облегчение. За нами следил не зверь, а человек. Если зомби можно назвать человеком.

Облегчение оказалось недолгим. Человек, который следил за нами, а потом напал, не разговаривал, только рычал, а это не совсем вязалось с картинкой полностью воскресшего мертвеца в моем воображении. Хотя для трупа он двигался чертовски шустро — не спотыкался, не волочил ноги — и выглядел вполне живым.

— Утром возвращаемся в Порт-о-Пренс, — решил Мерфи.

— Нет! — Я дерзко посмотрела ему в глаза.

Он вздохнул.

— Нет никаких зомби, Кассандра. Если бы я знал, зачем тебе бокор, никогда бы…

Он оборвал фразу на полуслове и отвел взгляд.

— Что? Не попытался меня трахнуть?

Он вновь посмотрел на меня.

— Я не пытался.

— Да? А чей же язык был у меня во рту десять минут назад?

Он запустил пятерню в волосы и поджал губы, когда пальцы запутались в перьях и бусинах.

— Я имел в виду, что не взялся бы за эту работу, если бы знал, что ты…

— С приветом? — помогла я, и он пожал плечами. — Ты же сказал, что за деньги пойдешь на все.

— Но спать с тобой я бы не стал.

— Я не часть этой сделки.

— А десять минут назад мне показалось, что часть.

— Тогда почему ты сказал «погоди»?

Вопрос застал Мерфи врасплох.

— Что?

— Ты сказал «погоди». Вряд ли тебя внезапно совесть замучила.

— Скорее паника, — с жалостью улыбнулся он. — Нет презерватива.

Теперь паника охватила уже меня. От мысли о незащищенном сексе кружилась голова. Не только от вполне реальной вероятности заразиться СПИДом в этой стране, но и о возможности родить еще одного ребенка и потерять его или ее… Вряд ли я смогу еще раз через это пройти. И от этого я еще больше укрепилась в намерении воскресить Сару.

Материнство — единственное, в чем я была хороша. Мне нравилось заботиться о Саре, быть частью ее жизни, учить ее всему. Нравилось играть в куклы, читать книги, смотреть, как она танцует. Я была секретарем родительско-учительской ассоциации, возглавляла ежегодную ярмарку выпечки и распродажу книг. Была ведущим кандидатом на победу в номинации «мамочка года», пока не облажалась, потеряв свою дочь.

— Все нормально?

Мерфи смотрел на меня со странным выражением лица: настороженно, как будто ждал, что я брошусь на него и откушу нос. Наверное, я надолго ушла в себя, в свой мир вины и ее искупления. Как всегда.

— Давай разобьем лагерь, — осторожно предложил Мерфи.

Казалось, он что-то замышлял. Например, планировал обманом увезти меня обратно в Порт-о-Пренс и сдать в психушку.

Я на автомате занялась спальными мешками, даже помогла готовить ужин, но все это время думала о том, что не могу больше доверять Мерфи, если вообще когда-нибудь ему доверяла.

Наверное, деревня Мезаро где-то неподалеку, отсюда и зомби-часовой. Наверное, мне лучше уйти в одиночку, чем слепо следовать за Мерфи в маленькую комнату с белыми стенами. Но как уйти, чтобы он не заметил?

Да очень просто.

С помощью сонного порошка вуду.

Глава 11

Порошок на самом деле был травяным средством, которое я принимала с тех пор, как умерла Сара. Если он помогал заснуть мне со всеми моими проблемами, уж Мерфи-то точно уснет.

А как только он вырубится, я ускользну. Проснувшись, он за мной не пойдет, потому что я оставлю обещанные ему деньги на видном месте.

Размышляя о своем плане, я радовалась, как ребенок, однако пришлось скрыть воодушевление, чтобы Мерфи не счел, что у меня совсем шарики за ролики заехали. Но беспокоиться не стоило, потому что Мерфи сосредоточенно пялился на деревья и совсем со мной не говорил. Не составило никакого труда подсыпать сонное зелье в его яблочное пюре, и Мерфи съел все без остатка, даже не зная и не думая о том, что ест.

Наступила ночь. В небе появился уже не такой тоненький серп луны, нас окружили звуки джунглей. Мерфи положил ружье на колени.

— Я подежурю первым.

Сомневаюсь, что от дежурного, который не видит ничего, кроме своих век изнутри, будет много прока. И еще сомнительно, что ружье чем-то поможет, если гаитянин или его друзья решат вернуться.

Как и ожидалось, через пятнадцать минут голова Мерфи поникла, но он тут же что-то забормотал и резко ее вскинул. Широко распахнул глаза и вгляделся в темноту. Вскоре он уже не мог бороться со сном и уронил подбородок на грудь. Я подождала еще пятнадцать минут для верности и схватила свои вещи.

Я насыпала вокруг Мерфи защитный круг из соли. Ни один зомби не перешагнет соль. Кстати, мой зомби-выявитель совсем ее не содержал. Возможно, поэтому он и не работал.

Перед уходом я положила чек перед Мерфи. Теперь ему незачем будет за мной идти. Мы в расчете.

Уходя в лес, я приказала себе отставить мысли по поводу Мерфи. Мне и без него хватало, о чем подумать.

Например, куда я вообще иду? Так как мы уверенно шли в гору в северо-западном направлении, я пошла в ту же сторону. На секунду меня охватило сомнение: слишком уж простой вариант, словно дорога из желтого кирпича, уводящая меня от волшебника, а не ведущая к нему. Но какой у меня есть выбор?

Только два варианта: сдаться или продолжить. Выбор невелик.

Я шла всю ночь, ни разу не останавливаясь, чтобы обрезать лиану или протиснуться между близко растущими деревьями. Я определенно шла по ведущей куда-то тропе. Надеюсь, она приведет не к обрыву.

Я не слышала ничего, кроме насекомых — ни рева, ни голосов, ни шагов, ни шороха лап, — до самого темного предрассветного часа, когда луна и звезды исчезли, а небо стало чернее преисподней. Я ненавидела этот час. В это время всегда приходили сны о Саре.

— Сегодня никаких снов, — пробормотала я. — Не буду ложиться.

Я остановилась, потому что тропа исчезла из виду, и достала фляжку. Прислонившись к дереву, я медленно пила и смотрела на небо, ожидая, что эбеновый сумрак начнет рассеиваться, но ничего не происходило.

— Может, здесь рассвет наступает попозже, — прошептала я, но звук собственного голоса отнюдь меня не успокоил.

Шорох в кустах прозвучал настолько тихо, что на ходу я бы его не услышала. Что-то маленькое, легкое, скорее всего пушистое.

Я потянулась к ножу, но опустила руки, увидев за деревьями фигуру.

— Сара.

Мне хотелось ее коснуться, но я не смела. Это не может быть по-настоящему, как бы мне того ни хотелось. Если я дотронусь до дочери, не исчезнет ли она клубом дыма?

На ней была та же одежда, что и в день смерти: форма частной школы, темно-синяя с белым. Сара ненавидела эту юбку. Темные волосы, очень похожие на мои, были причесаны, щеки цвели здоровым румянцем, а карие глаза — наследие Карла — живо поблескивали. Единственной странностью было отсутствие носков и обуви.

Наверное, мне снился сон, но вот я стою, прижимаясь спиной к дереву, и наяву чувствую влажную жару Гаити.

Я передвинула ноги, и под подошвами зашуршала листва. Ударила рукой по стволу и почувствовала боль.

— Мамочка? — прошептал мне ветер.

«Вот черт», — подумала я и испугалась, что сейчас расплачусь. Неужели я сошла с ума?

Все нормально.

Нет, не совсем. Ничто больше не нормально с тех пор, как ее не стало.

— Мамочка! — повторила Сара и бросилась ко мне.

Я опустилась на колено, раскинула руки, и она пронеслась сквозь меня, будто первый осенний ветерок.

Я закрыла глаза и учуяла ее запах. Так пахла только Сара: одновременно сладко и резко, приглушенным белым цветом и горячим розовым неоном, солнцем, тенью и землей. Я очень давно не слышала такого аромата.

— Ты в порядке?

Я открыла глаза. Я сидела на земле, привалившись к дереву. Солнце сияло в небе, образуя нимб вокруг головы сидящего передо мной на корточках Мерфи.

Я моргнула, глядя в небо.

— Который час?

— Это все, что ты можешь сказать? — Мерфи подвинулся и сел рядом. — Ты меня одурманила.

— Неправда.

— Но что-то ты сделала.

Я уснула и во сне увидела Сару. Не уверена, почему от осознания этого меня постигло такое глубокое разочарование. Если это был не сон, то я видела привидение. Я ведь именно за этим приехала на Гаити — ну, за этим помимо всего прочего.

Также я потеряла несколько часов пути и позволила Мерфи меня догнать.

— Что ты здесь делаешь? — спросила я.

— Веду тебя к бокору, помнишь?

— Нет, ты ведешь меня в дом ха-ха.

Мерфи удивленно хохотнул.

— Не слышал этого выражения, с тех пор как умерла моя бедная святая мать.

Провинциальный акцент вернулся, но я не разозлилась, а заинтересовалась. Я так мало знала о спутнике.

— Мне жаль насчет твоей матери.

Он тут же напустил на себя невозмутимый вид.

— Это случилось давно и далеко, моя малышка, так что не трать на меня печаль.

Вот теперь я разозлилась.

— Если ты погладишь меня по головке, я тебе врежу.

— Так-то лучше, — улыбнулся Мерфи. — А теперь говори, что ты мне подмешала и зачем?

— Сонный порошок. Травяной. Он явно не очень-то сработал.

— Я проспал до рассвета — наверное, так и было задумано.

Я снова посмотрела на небо. Судя по солнцу, время давно перевалило за полдень. Поверить не могу, что продрыхла так долго.

— Не думала, что тебе есть до меня дело, — сказала я. — Я тебе заплатила. Зачем ты за мной пошел?

— Я много кто, но точно не убийца.

— Убийца? Я что-то пропустила?

— Думаешь, я бы взял деньги и укатил в Порт-о-Пренс, оставив тебя бродить по зачарованному лесу, пока не умрешь?

— Ты не слишком ли вдаешься в мелодраму?

— Нет.

Хм. Ну ла-а-адно.

— Почему ты назвал этот лес зачарованным?

— Пытался тебя рассмешить. Почему ты никогда не смеешься?

— Смеюсь.

— Наверное, беззвучно, потому что я никогда не слышал.

— В этом мире довольно мало смешного.

Мерфи склонил голову набок и коснулся моей щеки.

— Прости.

— Не твоя вина.

— Мне по-прежнему хочется надрать тому парню задницу за то, что он тебя ударил.

Тут я поняла, что он просит прощения не за мой отсутствующий смех, а за синяк под глазом.

— Надрать задницу зомби почти невозможно, — заметила я.

— Опять к нашим баранам? — вздохнул Мерфи.

— А мы от них уходили?

— Ну как мне убедить тебя, что зомби не существует?

— Никак, потому что они есть.

— Кассандра…

— Ты знал, что этноботаник из Гарварда доказал, что зомби существуют?

— Сомневаюсь.

— Серьезно. В начале восьмидесятых было два документально подтвержденных случая: здесь на Гаити люди возвращались живыми спустя годы после смерти. Уэйд Дэвис, тот самый этноботаник, открыл яд рыбы-собаки, который вводил жертв в летаргический сон.

— Слышал об этом, — медленно сказал Мерфи. — Жертва «умирала», а потом бокор поднимал ее из могилы и продавал в рабство далеко от дома.

— Поэтому по возвращении таких людей называли зомби.

— Вот только они на самом деле не умирали, — заметил Мерфи, — а значит, не были зомби.

— Именно. Но меня не интересует яд.

— Тогда зачем мы вообще об этом говорим?

— Ты сказал, что зомби не существует, но они есть.

— И, полагаю, упомянутые тобой оборотни и вампиры…

— Тоже существуют. Есть целый мир, о котором большинство людей и не догадывается.

— Возможно, потому что он есть только в твоей голове. — Мерфи поджал губы и поднял руку, чтобы остановить ответную тираду. — Кассандра, ты меня беспокоишь. Мезаро отнюдь не приятный человек.

Я скривилась, услышав имя бокора, и ждала пронизывающего холода и ощущения, что за мной следят. Но ничего подобного. Конечно, это не значит, что Мезаро не рыскал за деревьями.

— У него не хватит терпения на твои сказки, — продолжил Мерфи. — Не хочу, чтобы ты исчезла, как все остальные.

— Он же бокор, — возразила я. — Само это слово обозначает, что услышав мою просьбу, он и глазом не моргнет.

— Он уже подослал к нам убийцу. — Мерфи нахмурился. — И чем больше я думаю о тех братках в Порт-о-Пренсе, тем больше меня одолевают мысли, что они тоже от него.

Я думала, что они киллеры, но мне казалось, что их нанял мой бывший муж. В любом случае пистолеты — это пистолеты, а мертвецы — это мертвецы.

Иногда.

— Ему неизвестно, что мне от него нужно, — заметила я. — Зачем заранее возбуждаться?

— По твоим словам, даже произнесение его имени вслух придает ему силы. Он знает, кто мы, где мы и чего от него хотим.

— Ой, да.

— Ага, — подтвердил Мерфи. — И если ты прислушаешься к голосу разума, то поймешь, что у бокора повсюду есть люди, и каждый из них мечтает добиться его расположения.

Это не объясняло того, что кто-то трижды покушался на мою жизнь. Вспомнились духи умерших в номере отеля. Ладно, две попытки меня убить и одна — свести с ума.

Я оглядела полянку. Или тоже две.

Сару подослал Мезаро? Откуда он о ней знал? Неужели умел читать мысли?

Если бокор настолько силен, кто знает, на что он способен. Меня переполняли одновременно предвкушение и ужас.

— Он не хочет, чтобы мы его нашли, — сказала я.

— Думаешь? — проворчал Мерфи.

— Мне всего-то надо кое-что узнать. Разве я многого прошу?

— Может, он не желает делиться своими знаниями.

Я не приняла во внимание, что Мезаро может не захотеть меня учить. Религия вуду всеобъемлюща и полна нежности, любви и щедрости. Но колдун, вероятно, мог не следовать правилам.

Я встала. Мерфи протянул мне руку, и я рассеянно взяла ее и помогла ему подняться. Потом попыталась высвободиться, но он держал меня крепко. Я растерянно посмотрела ему в глаза.

— Кто такая Сара? — спросил Мерфи.

Внезапно из моих легких словно вышибли весь воздух. Я постоянно думала о своей девочке. Звала ее по ночам. Но в моем присутствии никто не произносил имя Сары так долго, что сейчас оно прошлось мне как ножом по сердцу.

— Где ты это услышал?

Голос мой прозвучал хрипло и резко. Мерфи нахмурился.

— Ты бормотала его, когда я пришел.

О, точно. Сон. Видение. Гостья из иного мира.

— Кто она? — вновь спросил Мерфи.

— Моя дочь.

Его пальцы сжали мои, и я поморщилась, но он не отпустил.

— Где она?

— В Калифорнии.

На кладбище Бельхевен, если быть точнее. Но оно в Калифорнии.

Он взял другой рукой мою левую руку и провел большим пальцем по моему безымянному.

— А муж?

— Мы в разводе.

— Какое облегчение.

— Облегчение? — Я всмотрелась в его лицо, пока он гладил мои пальцы.

— Я стараюсь не совать язык во рты замужних женщин.

Я скривилась, вспомнив о том, как почти умоляла его взять меня.

— Мне казалось, ты не из тех, кому есть до этого дело.

Он прищурился:

— Ты понятия не имеешь о том, какой я.

Он был прав. Я злилась на себя, а не на Мерфи. Мне не хотелось его хотеть, но перестать я не могла.

Я выдернула руку из его хватки. Мерфи не пытался меня удержать. Отвернувшись, я наклонилась поднять рюкзак, и взгляд упал на след на земле, наполовину скрытый приземистым кустом. Я откинула листву, и тут загрохотал гром.

— Надвигается гроза, — предупредил Мерфи. — Наверное, стоит переждать ее тут. Это ненадолго. Грозы здесь короткие.

Солнце скрылось, тени затанцевали. Я могла только смотреть на след, который сначала показался мне близким, но чем дольше я на него смотрела, тем сильнее он отдалялся. След маленькой ножки с идеальными пальчиками и гладкой круглой пяточкой.

Я медленно встала, шагнула к деревьям и увидела еще один след и еще один.

Я побежала. Мерфи закричал. Он позволил мне отбежать достаточно далеко, прежде чем пустился в погоню. К тому времени я увидела уже десять следов, и все они цепочкой протянулись тем же путем, по которому она шла ночью.

— Кассандра! — крикнул Мерфи.

Я не остановилась. Просто не могла. Даже когда небеса разверзлись и сверху полились потоки воды — жестокие холодные иглы, от которых мы за считанные минуты вымокли насквозь.

Я поскользнулась в грязи, и Мерфи поймал меня, не дав упасть.

— Что ты делаешь?

— Следы.

Он стряхнул капли с ресниц.

— Какие еще следы?

— Я тебе покажу.

Мерфи проследовал за мной в обратном направлении. Я прищурилась, глядя за землю, затем встала в грязи на колени.

Никаких следов. А были ли они вообще?

Какое это имеет значение, если теперь их нет, как и Сары?

Тут я осознала, что слышу какой-то иной звук помимо шума дождя и далеких раскатов грома. Поток воды — причем большой.

Черт. Мы на горе и идет проливной дождь.

— Ливневый паводок! — крикнула я, но Мерфи покачал головой.

Вместо того чтобы броситься прочь, как сделала бы я, он за руку потащил меня прямо в направлении источника шума.

Я вырывалась, не готовая умереть, пока не выполнила свою миссию, но Мерфи был сильным и по какой-то причине очень целеустремленным.

Он помог мне перебраться через кучу пальмовых ветвей, и я замешкала на другой стороне, ожидая, что с высоты сейчас хлынет вода и всему наступит конец.

Но передо мной оказался самый гигантский водопад из тех, что я видела.

Глава 12

— Вот оно, — пробормотал Мерфи. — Бокор живет здесь.

Я огляделась вокруг.

— Где?

— Легенда гласит, что за водопадом пещера, и если пройти ее насквозь, то выйдешь к жилищу бокора.

— Легенды просто так не рождаются, — прошептала я.

Я знала это еще до того, как примкнула к ягер-зухерам.

Существует бокор, достаточно могущественный, чтобы воскрешать умерших, послать ко мне призрак Сары, или, учитывая следы, нечто более материальное, чем привидение, а значит, часть легенды уже правдива. Почему бы не оказаться правдой и части о том, где он живет?

— Спасибо, что довел, — поблагодарила я. — Дальше я сама.

— Я зашел уже далеко, так что пойду с тобой.

— Зачем рисковать жизнью?

— А тебе?

Я посмотрела ему в глаза.

— О. — Он сначала широко распахнул глаза, потом снова прищурился: — Ты не говорила, что твоей дочери нет в живых.

Следовало бы догадаться, что такой человек как Мерфи умеет считывать эмоции, совмещать разрозненные сведения и докапываться до правды. Иначе бы он долго не протянул.

Я отвернулась. Дождь все лил, словно пытаясь соревноваться с мощью водопада.

— С чего ты так решил? — поинтересовалась я слишком высоким и притворно веселым голосом.

— И почему я раньше не додумался?

Он положил руки мне на плечи. Несмотря на дождь, его тепло меня согрело, и пришлось совершить над собой усилие, чтобы не прижаться к нему. Мерфи по-прежнему был мне чужим, но теперь знал мою страшную тайну.

— Это не сработает, Кассандра.

Я сжала кулаки так сильно, что на ладонях остались полумесяцы от ногтей.

— Сработает.

— Смерть — это конец. Пути назад нет.

— Ты ошибаешься. Смерть — это начало.

— Если так, то это начало чего-то другого. Нового мира, откуда она не захочет возвращаться.

Я услышала в его словах отголосок увещеваний Рене, но пропустила предостережение мимо ушей, как и прежде.

— Конечно, захочет.

— Даже если воскресить мертвеца возможно, неужели ты кому-то желаешь участи зомби?

Я развернулась к нему.

— Этот бокор умеет воскрешать мертвых по-настоящему. Они становятся такими же, как прежде.

Мерфи покачал головой. Гроза — или беспокойство за мой разум — сделала его глаза почти черными.

— Это невозможно.

— Я в это не поверю. Просто не могу.

— Уверен, потерять ребенка — ужасная трагедия, но то, что ты делаешь, ничего не исправит.

— Ошибаешься. Воскрешение Сары исправит все.

Включая меня.

— Бокор очень опасен. Здесь он занимается нехорошими вещами.

— Вот именно.

— Я имел в виду наркотики. Оружие. — Он нахмурился. — Возможно, даже рабство. Это бы объяснило исчезновения людей на этой горе.

— Рабство… Мы все еще в двадцать первом веке?

— Никогда не слышала о белом рабстве?

— Слышала, конечно, не думаю, что здесь много белых.

— Тут есть мы.

Я прикусила губу. Ой.

— Белое рабство, вообще-то, не имеет отношения к расе, — продолжил Мерфи. — Это сексуальное рабство, применимое ко всем.

— Ты с ума сошел, — пробормотала я.

— Нет, скорее ты.

Ну все, терпение кончилось.

— Если ты так беспокоишься о том, что бокор мне навредит, зачем вообще меня сюда привел?

Мерфи отвел взгляд.

Хм-м. Он тоже что-то скрывал. Но что?

Мне на секунду стало не по себе. Может быть, Мерфи заодно с Мезаро в его делишках с белым рабством, а это значит, что на следующей неделе я вполне могу оказаться взаперти в заграничном борделе.

Я провела пальцами по рукоятке ножа. Или нет. В любом случае не повредит нагнать на Мерфи страха.

— Я работаю на правительство, — выпалила я. — Они знают, что я здесь.

Не здесь у водопада, а здесь на Гаити. Но об этом Мерфи знать не обязательно.

Вне всяких сомнений Эдвард отыщет меня, если я исчезну, или по крайне мере пошлет кого-то на поиски. Если он допустит продажу своего агента в белое рабство, как это будет выглядеть?

Я цеплялась за соломинку, но сейчас никаких других вариантов не имелось.

— Что именно ты делаешь для правительства?

— Я ягер-зухер. Член общества охотников на чудовищ. Сверхсекретного подразделения.

Мерфи несколько секунд таращился на меня, а потом расхохотался.

— Я почти поверил!

— Я серьезно.

Смех утих, а глаза стали серыми в туманном предсумеречном свете.

— Тебе необязательно сочинять истории. Я не собираюсь убивать тебя и сбрасывать со скалы, как и продавать тому, кто больше заплатит.

Не удастся убедить Мерфи в существовании ягер-зухеров, пока он не верит в монстров. Однако мне думалось, что он быстренько в них поверит, едва мы пройдем через водопад. Я шагнула в пруд.

— Эй, ты куда?

— А ты как думаешь?

Из-за спины донесся раздраженный вздох, а следом всплеск. Затем Мерфи оказался рядом.

— А наши рюкзаки водонепроницаемые? — спросила я.

— Запоздалый вопрос, но да.

Пройдя метров сто, мы подошли вплотную к стене воды. Я напряглась, готовая ринуться вперед.

— Погоди. — Мерфи схватил меня за руку. — Давай вместе.

Этот жест меня тронул. Стоило бы настоять, чтобы Мерфи подождал — впереди нас, возможно, ждала смерть. Но я сжала его пальцы, и мы шагнули в водопад.

Мощь падающей воды должна была прибить нас ко дну пруда или по меньшей мере привести к головной боли. Но я вынырнула на другой стороне со всего лишь едва сбившимся дыханием.

Я все еще держала Мерфи за руку, но он, судя по всему, застрял. Я потянула — ничего. Брызги мешали разглядеть, что происходит, а мокрая рука скользила. Если я его отпущу, что будет? Не хотелось бы мне узнать.

До дна я не доставала, поэтому упереться было не во что. Он на другой стороне или застрял под водопадом? Если второе, то у меня совсем мало времени, прежде чем Мерфи утонет.

Неужели водопад — это испытание веры? Как в фильме про Индиану Джонса, где Инди должен был шагнуть в бездну, чтобы появился мост? Если так, то как мне вытащить ни во что не верящего Мерфи?

Возможно, хватит только моей веры.

Я схватила его пальцы обеими руками.

— Пожалуйста, — прошептала я и дернула одновременно телом и разумом.

Мерфи полетел вперед и рухнул на меня как раз на вдохе. Рот наполнился солоноватой водой, и я принялась грести, отталкиваться ногами, и наконец, плюясь и кашляя, вынырнула. Клянусь, в рот попала какая-то мелкая рыбешка.

— Все нормально? — спросил Мерфи.

— Нет, благодаря тебе. Что случилось?

Он принялся кашлять так, будто проглотил пол-океана. Я снимала раздражение, хлопая его по спине. После нескольких сильных шлепков Мерфи перехватил мое запястье. Кайфолом.

— Ты прошла, — наконец выдавил он, — а я застрял. Рот все наполнялся водой, и я должен был либо глотать, либо тонуть.

— Почему же ты не выпустил мою руку?

Он посмотрел на меня как на сумасшедшую.

— Не мог отпустить тебя одну.

Мерфи рисковал жизнью ради меня? Да он почти герой.

— Потом я услышал, как ты шепчешь: «Пожалуйста», и внезапно полетел вперед, — закончил он.

Мокрые волосы лезли ему в глаза, намокшие перья прилипли к щекам. Мерфи отцепил их и бросил в воду. Бусины по-прежнему находились на своих местах.

— Я и не знал, что ты такая силачка, — похвалил он.

— Я тоже. — Я посмотрела на воду. — Это словно… волшебство.

— Скорее адреналин, милашка, все очень просто объясняется, — фыркнул Мерфи.

Ну и герой. Не знаю, зачем я вообще решила ему довериться.

Мерфи прошагал к скалистому берегу пруда. Как он и говорил, мы вышли в пещеру. Очень темную, слегка освещенную заходящим солнцем по другую сторону водопада. Единственный туннель вел дальше — черная разверстая пасть, которая обещала ответы или новые вопросы.

Я на секунду отвлеклась на бугрящиеся под рукавами футболки бицепсы подтягивающегося Мерфи — под мокрой кожей мышцы казались еще привлекательнее.

«Кассандра, помни, — упрекнула я себя, — ты в стране, где нельзя заниматься сексом без презерватива».

Я нырнула.

Когда я вновь всплыла, Мерфи помог мне выбраться из воды, не комментируя мой поступок. Он поднял меня играючи, словно я весила не больше веточки, и мое глупое сердце затрепетало.

Как только мои ноги коснулись каменного пола, нас окутал мрак. Пещера погрузилась в зловещую тишину, которая беспокоила меня больше темноты.

Мерфи снял рюкзак и что-то в нем поискал. Затем что-то щелкнуло, и своды осветились лучом фонаря.

— Значит, никакой магии? — усмехнулась я.

Мерфи продолжал водить фонарем по стенам, не в силах изменить очевидную истину.

Водопад исчез.

— Должно быть логическое объяснение, — не сдавался он.

— Тому, что вода обратилась в камень? Если придумаешь, с удовольствием послушаю.

Мой голос звучал слишком жизнерадостно, но я не могла удержаться. Если вход в пещеру заколдован, значит, впереди нас ждет еще больше волшебства.

Мерфи сердито на меня посмотрел.

— Я бы на твоем месте не прыгал от радости. И как мы теперь отсюда выберемся?

— Подумаем над этим, когда придет время.

— Нет, мы подумаем сейчас.

Он шагнул к воде, и я схватила его за руку. Фонарь упал в воду, и мы снова оказались в темноте.

— Полагаю, он не был водонепроницаемым? — спросила я.

В ответ Мерфи выругался.

— У тебя есть еще один?

— Нет.

— Может, у меня найдется. — Я начала снимать рюкзак.

— Не найдется.

— Что ж, не слишком умно ты все спланировал, а?

— Я не думал, что ты бросишь мой фонарь в воду.

— Я его не бросала.

— Тебя бы туда бросить, — проворчал Мерфи.

Я рассмеялась.

— Думаешь, не смогу? — угрожающим тоном процедил Мерфи.

Смех оборвался.

— Да что случилось с Мерфи, который всегда был за торпедную атаку?

— Он утонул.

— Тебе не нравятся тесные темные помещения?

— А кому они по нраву?

Я потянулась к нему и врезалась пальцами в солнечное сплетение. Он стоял ближе, чем я думала.

— Ай! Следи за руками.

Я провела рукой по его плечу, затем переплела наши пальцы.

— Следуй за мной.

Мерфи не двинулся с места. Я попробовала его потащить, но безрезультатно.

— Нам нужно ждать здесь, — прошептал он.

— Чего? Что водопад вновь появится?

— Возможно.

— Наверное, так все те люди и пропадали. Застревали где-то тут.

— О да, теперь мне намного лучше.

— Да идем же. — Я снова потянула его за собой. — Здесь есть туннель.

— Туннель? — как-то даже пискнул Мерфи.

— Расслабься. Через него и машина проедет. Все будет хорошо.

На этот раз Мерфи позволил мне увести его от воды. Меня темнота никогда не пугала, я всегда умела отыскать в ней путь. Если только речь не о потемках в душе — тут я бессильна.

Держа свободную руку перед собой, я шла вперед, пока не достигла дальней стены, затем провела по ней пальцами и обнаружила провал.

— А вот и туннель.

— Может, зажечь спичку?

— Побереги их. Вдруг понадобится разжечь костер.

— А зачем нам костер?

— Отпугнуть кого-нибудь.

— С каждым шагом все веселее, — проворчал Мерфи.

Я улыбнулась в темноте. Теперь он больше походил на себя, а не на напуганного малыша. Хотя малыш мне нравился не меньше, чем мускулистый мужчина. Улыбка увяла. Нужно сосредоточиться на деле.

Мы шагали и шагали.

Шли часы, дни, недели. Наконец Мерфи остановился.

— Кассандра, это нелепо. А вдруг мы бродим по кругу?

Он был прав, но назад я вернуться не могла.

— Ну еще немножко, — взмолилась я.

— Ладно. — Он крепче сжал мою руку. — Немножко.

И мы продолжили путь, усталые и запыхавшиеся. В ушах звенело. Я не обращала внимания на этот звон, но тут внезапно он что-то мне напомнил.

Я остановилась, и Мерфи в меня врезался.

— Что?..

— Тс-с, — выдохнула я.

В ушах все еще звенело. В темноте я потеряла ориентацию и не могла сказать, звенит ли что-то наяву.

— Гляди, — прошептал Мерфи, и тут я их увидела.

Просто глаза и ничего более. Казалось, они парят в воздухе метрах в двадцати от нас. Что-то в них казалось странным, но выяснять, что именно, не было времени.

По пещере пронесся рык — скорее животный, чем человеческий, хотя из-за эха наверняка не скажешь.

На задворках памяти всплыли слова Мерфи о том, что крупные млекопитающие на острове не водятся. Он сказал мне это после того, как я увидела глаза в ночном лесу, а позже оказалось, что они таки человеческие — вернее, принадлежали зомби.

— Твой нож, — прошептал Мерфи.

Я хотела было напомнить ему про пистолет, но тут же поняла, что он не осмеливался стрелять в пещере, опасаясь рикошета. Да и в последний раз пистолет не то чтобы помог.

Я опустила руку на талию и заколебалась. Серебряный нож тоже не помог. Мне нужен зомби-выявитель, который, при условии, что сработает, обратит зомби в прах, откуда тот и появился.

Я сунула пальцы в карман джинсов и скривилась, поняв, что он насквозь мокрый. Оставалось надеяться, что содержимое не пострадало.

Я высыпала порошок из пакетика в ладонь и с облегчением вздохнула, почувствовав, что гранулы сухие.

— Достань спичку. Но не зажигай, пока я не скажу.

Не хотелось, чтобы огонек отпугнул существо, пока я не подошла на достаточное расстояние, чтобы швырнуть в него гранулы. Зомби тоже недолюбливают огонь.

Держа одну руку перед собой, а другую на рукояти ножа, я медленно пошла вперед. Мерфи не отставал. Но мы и пяти шагов не сделали, как глаза моргнули и исчезли.

Я отшатнулась и выронила порошок. Выругавшись, взмахнула рукой и нащупала мех. Тут же отдернула руку, опасаясь за целость пальцев.

— Зажигай, — велела я Мерфи.

Спичка чиркнула, зажегся огонек. Глаза, привыкнув к темноте, пытались сфокусироваться. Что-то шмыгнуло за поворот, и я, не задумавшись, побежала.

Я повернула за угол, и тут спичка потухла. Вся подобравшись, я ждала звука, движения, нападения.

— Что ты увидела? — Мерфи зажег еще одну спичку.

Колеблющееся пламя осветило скалы, грязь и больше ничего. Я посмотрела в глаза Мерфи и выдохнула:

— Хвост.

Глава 13

— Ты уверена?

Темнота могла сыграть со мной злую шутку, когда я услышала рычание и коснулась меха, но хвост-то я увидела уже при свете.

— Уверена. — Я наклонила голову. — Ты же не собираешься объяснять, что это невозможно? Или снова проверять, нет ли у меня жара?

— Может, чуть позже, — прошипел Мерфи и бросил спичку. Нас снова окутала непроглядная тьма. — Какой это был хвост?

— Черный.

— Пушистый или гладкий?

— Сама не знаю, — подумав, ответила я.

— Длинный или короткий?

— Я видела самый кончик. А может, ничего такого и не было вовсе. — Хотелось бы в это верить.

— Мы оба слышали рычание.

— Ты тоже слышал?

— Ну да.

Я глубоко вдохнула, потом выдохнула и сказала:

— Я коснулась меха.

Помолчав немного, Мерфи заметил:

— Этот тип мог нацепить на себя шкуру или что-нибудь вроде того.

У этого парня на все есть ответ.

— И хвост в придачу? — уточнила я.

— Ты же сказала, что насчет хвоста не уверена. Хотя мало ли… вдруг и впрямь нацепил. — Мерфи пошевелился, вероятно, пожимая плечами.

— Так кого же мы обсуждаем? Психа, зомби или мохнатую рычащую тварь, которой здесь быть не полагается?

— Почему у меня от твоих разговоров всегда голова болит?

— Я часто так действую на людей.

Мы на пару минут замолчали.

— Ты не заметила в этих глазах ничего странного?

Заметила, да только не заострила на этом внимание и сейчас не могла припомнить, что меня озадачило. Я не различила в потемках, какого цвета были глаза — голубого, зеленого или, может быть, желтого. Но причина крылась не в этом.

— Глаза были с белками, — подсказал Мерфи.

Точно!

Потому что только у людей есть белки глаз. Звери же их не имеют. Если речь не об оборотнях.

Черт!

— Человеческие глаза о чем-то тебе говорят? — спросил Мерфи.

В сообразительности ему не откажешь. Даже не видя моего лица, он чуял неладное.

— О человеке, — ответила я. Как правило.

— Тут что-то нечисто.

Мерфи и так считал, что по мне плачет смирительная рубашка. Еще одно безумное заявление ничего не изменит.

— У оборотня в волчьем обличье остаются человеческие глаза.

— На этом острове нет волков.

— Так всегда и говорят. — Я схватила Мерфи за руку и снова пошла вперед.

— Стой, — заартачился он. — Тебе приспичило увязаться за таинственной нечистью?

— Ты же не веришь в нечисть.

— Если я не верю в оборотней на Гаити, это не значит, что здесь не скрывается нечто такое, с чем я не желаю встречаться и уж тем более играть в догонялки.

— Это не догонялки, а преследование.

— Какая разница?

— Догонялки подразумевают бег, а преследовать можно неспешно. — Я потянула Мерфи за собой, но он все равно упирался. — Слушай, нам надо идти. Отступать некуда, позади нас тупик.

— Если только водопад не вернулся на место. — Казалось, именно об этом Мерфи и мечтал.

— Хочешь ухлопать уйму времени на проверку этой теории?

— Нет, — пробурчал Мерфи. — Лучше уж сразиться с неведомым чудищем, чем торчать в темной клетушке до скончания века.

— Ну разве ты не весельчак?

— Он самый. Мистер Хохотунчик к вашим услугам.

Все еще улыбаясь и больше не злясь на него за британский акцент, я повернулась и увидела свет в конце туннеля. В буквальном смысле.

И опять припустила рысцой.

— Ну вот, догонялки! Мы так не договаривались, — громко возмутился Мерфи, однако тоже перешел на бег.

Я выскочила из пещеры и оказалась на затененной ущербной луной поляне. Влажный жар хлестнул в лицо, огорошив после долгой темноты и прохлады. Меня окутал запах зелени и цветов. В лунном свете кусты и деревья блестели, излучая легкое сияние, а цветы переливались тусклыми и вместе с тем яркими красками.

По эту сторону пещеры простирались густые влажные джунгли. Ничего подобного я прежде не видела. «Куда мы попали?» — с тревогой подумала я.

В отличие от Мерфи я верила в магию — белую, черную и всех промежуточных оттенков. Так уж вышло. И если магия существовала, нас могло занести куда угодно.

Подоспевший Мерфи удивленно хмыкнул, подтвердив, что не хуже меня оценил перемены.

Шорох заставил меня приглядеться к густому подлеску и медленно вытащить нож из ножен. Мерфи с тихим шуршанием потянулся к ружью. Оставалось надеяться, что оно не испортилось, побывав в водопаде. И хотя заряд был свинцовым, Мерфи мог бы задержать это существо, дав мне шанс пустить в ход серебряное лезвие, пока нам обоим не вырвали глотки.

Из зарослей вышел человек. Надо отдать Мерфи должное — он не убрал ружье. Быть может, начал усваивать уроки.

Несколько минут назад в пещере выло мохнатое чудище. В моем мире это чудище вполне могло сейчас стоять перед нами в человеческом обличье.

Человек был высокий, очень худой, темнокожий, светлоглазый и одетый в одни лишь старые просторные штаны защитного цвета. Из-за жары ли, бедности или необходимости быстро набросить на себя что-нибудь после перехода от одной формы в другую?

— Ki jan ou ye? — поприветствовал Мерфи новоприбывшего так, как это принято на Гаити. «Как поживаете?»

— M'pa pi mal, — последовал столь же традиционный ответ. «Могло быть и хуже». В стране, где бедность воспринималась как данность, «могло быть и хуже» было вполне хорошим вариантом ответа.

Голос у незнакомца был сильный и чистый. Не такой, как у зомби. Во всяком случае, не такой, как у типичных зомби, умеющих лишь бормотать и мямлить. Вот и хорошо.

Или плохо. Ведь в таком случае он мог оказаться…

Я вышла вперед и, прежде чем он успел что-либо понять, прижала серебряный нож к его голой руке.

Мужчина и глазом не моргнул, что само по себе было странно. Разве подобная выходка не смутила бы обычного человека? Как того же Мерфи, к примеру, который недовольно напрягся, однако не отвел ружье. Если этот незнакомец не шаркает как зомби и не рычит как оборотень, это не значит, что он не опасен.

— Прошу прощения. — Я дала задний ход. — Вы видели животное?

Человек как-то по-собачьи наклонил голову:

— Животное?

По крайней мере он говорил по-английски.

— Примерно такой высоты. — Я приставила руку к своей талии. — Собаку? Койота? Волка?

Гаитянин расплылся в улыбке, слегка снисходительной, но все же приятной, пусть даже немного беззубой.

— Здесь нет ни волков, ни койотов.

— Где это здесь?

Последовала краткая пауза.

— На Гаити.

На этот счет у меня имелись сомнения.

— Вдруг кто-то завел большую собаку?

— Нет, жрица.

Я моргнула и поглядела на Мерфи, но тот лишь пожал плечами.

— Откуда вы знаете, кто я? — Мужчина развернулся, ничего не ответив. — Куда вы?

— Хотите увидеть бокора, идите за мной, — остановился он.

— Хорошо.

Мерфи схватил меня за локоть:

— Ты готова идти в джунгли с чужаком?

— Ну с тобой же я пошла.

— Я другое дело.

— Неужели? С чего бы?

— По-моему, это неправильно, — нахмурился он.

— А по-моему, нет. — Я дернула руку, но Мерфи сжал ее крепче. — Что еще мне остается, Мерфи? Блуждать в этой чертовой глухомани и выкрикивать имя Мезаро?

— Ты вроде бы остерегалась называть его имя?

— Полагаю, он знает, что мы здесь.

— Полагаю, он знал это с самого начала.

— Я иду.

Мерфи отпустил меня и посмотрел через мое плечо на незнакомца, прищурив глаза и играя желваками. Я обнаружила, что нервничаю при мысли о том, что отправлюсь в эти новые дремучие джунгли без Мерфи. Неприятное чувство.

— Ладно, — сказал он. — Идем.

Я радостно выдохнула, и мы вместе двинулись вслед за нашим новым спутником в лес.

— Думаешь, этот парень оборотень? — спросил Мерфи.

Я поглядела на проводника, но он как будто не слышал нашего шепота, а просто продолжал пробираться сквозь заросли, двигаясь в сторону луны с обнадеживающей меня целеустремленностью. По крайней мере один из нас знал дорогу.

Я повертела нож в руках и спрятала в ножны.

— Больше нет.

— Не верится, что спрашиваю, — прошептал Мерфи, — но откуда ты знаешь? Сейчас ведь не полнолуние.

Так как путь казался неблизким и ландшафт позволял совмещать ходьбу с разговорами, я поведала Мерфи то, что знала сама.

— Оборотни могут меняться с наступлением ночи в любой день месяца.

— Значит, все эти байки о полной луне — просто выдумки?

— И да, и нет. В полнолуние оборотни вынуждены меняться… и убивать. При любой другой луне они вольны поступать, как им хочется. Хотя большинство предпочитает перекидываться и охотиться при каждом удобном случае.

— Почему?

— Им нравится это дело.

— И опять спрошу, почему?

Мерфи вновь заговорил с ирландским акцентом. Должно быть, он действительно волновался, хотя еще даже не слышал лучшую — и вместе с тем худшую — часть истории.

— Как мне объяснили, вирус ликантропии разрушает человеческую личность. Оборотни выглядят как люди, но внутри их прячется демон, жаждущий вырваться наружу.

— Демон? — Мерфи встал как вкопанный, и я вместе с ним. — Ты это несерьезно?

— Хочешь дослушать или нет?

— Хочу.

Я вытянула руку, зовя его за собой, и Мерфи пошел дальше. Наш гаитянский друг намного нас обогнал, потому что продолжал идти, пока мы травили лясы.

— Демон — это чистой воды эгоизм, присущий даже человеку. Вроде как «сначала я, и плевать на всех остальных».

— Но, папа Карло, как же тогда отличить оборотня от настоящего мальчика?

Мерфи схватывал на лету.

— Вот именно. Мир в его нынешнем состоянии — идеальный рассадник зла. Люди ведут себя как психопаты, а мы называем их амбициозными.

Взять хоть моего мужа.

— Значит, ты утверждаешь, что оборотни проникли во все сферы жизни под видом людей.

— Они и есть люди, большую часть времени. Только не те, с которыми тянет общаться. Если не любишь обрастать шерстью и убивать ни в чем не повинных жертв.

— Ни в коей мере.

— Тогда тебе лучше носить с собой серебро.

Мерфи поднял руку:

— Наподобие такого?

Кольцо на его большом пальце в лунном свете отливало синим.

— Да, это подойдет.

Глава 14

— Куда он подевался?

Я проследила за взглядом Мерфи. Мы остались одни в густых подернутых серебром джунглях.

С легким шорохом я вынула нож из ножен. Мерфи крепче сжал ружье. Мы двинулись вперед, плечом к плечу пробираясь сквозь джунгли.

Я боялась наткнуться на слюнявого зверя с человеческими глазами, а увидела нашего проводника, поджидавшего нас на окраине живописной деревни.

Здесь ничто не напоминало об упадке и нищете, которые мы наблюдали в других деревнях, встречавшихся нам по пути в горы. Постройки были добротными и в большинстве своем новыми. Почти перед каждой был обустроен очаг для приготовления пищи. Я почуяла запах мяса. А большинству гаитян мясо было не по карману.

— Давно ли здесь появилась деревня? — прошептала я.

— Читаешь мои мысли.

Невзирая на поздний час, жизнь в селении кипела. Женщины месили тесто на плоских камнях, мужчины чинили инструменты или столярничали. Лишь отсутствие детей, которым полагалось быть в кроватях, напоминало о времени. Несколько человек, бросив свои занятия, направились в нашу сторону.

— Пьер, — как-то очень синхронно сказали они.

Наш проводник наклонил голову:

— Отведите жрицу в ее покои.

Две очень высокие и одинаково грузные женщины вышли вперед. Они во всем походили друг на друга, как сестры, если не сказать близнецы, вплоть до браслетов из бусин на массивных запястьях — только у той, что слева браслет был синий, а у той, что справа — красный.

Женщины приблизились, словно не замечая моего ножа, и Красный Браслет схватила меня за пальцы, сжимающие рукоятку.

— Не приближайтесь. — Я попятилась к Мерфи.

Никто из этих людей, казалось, не обращал внимания на оружие в наших руках. Никто не потребовал сдать его или хотя бы опустить. И это, доложу вам, было чертовски странно.

Я посмотрела на Пьера:

— Мы ищем человека по имени Мезаро.

— Вы сможете встретиться с ним, когда он вернется.

Мы с Мерфи переглянулись.

— Он живет здесь? — спросила я.

— Oui. Это его деревня.

Сама не знаю, почему я решила, что бокор будет один. Вступив на духовную стезю, жрец вуду создает общину и выступает в роли наставника, лекаря, социального работника и одновременно духовного лидера. Паства ходит к нему за советом по любому вопросу.

Хунган существует, чтобы вести за собой своих чад. Переход Мезаро на темную сторону не пошатнул бы веру его людей в своего пастыря.

Я внимательно присмотрелась к сельчанам, и мною снова овладело леденящее жуткое чувство. Так куда он их ведет?

— Где же он? — спросила я.

— Не здесь.

— А когда вернется?

— Когда вернется.

Я стиснула зубы, чувствуя, как за левым глазом зарождается тупая боль. От таких разговоров у меня всегда начиналась мигрень.

— Отдохните, жрица. Вы, верно, хлебнули лиха, пока добирались сюда.

Голова заныла сильнее.

— Какого еще лиха?

— Ну как же. Вы, наверное, думали, что сумеете просто так прийти в нашу деревню?

— Мы и пришли.

— Нет. — Пьер улыбнулся мне, как несмышленому ребенку. Возможно, я такой и была. — Вам чинили препоны, но вы победили. Только тот, кто достоин, может пройти сквозь водопад.

— Достоин чего?

— Увидите, когда хозяин вернется.

Хозяин? Только этого не хватало!

— Откуда вы узнали, что она жрица? — спросил Мерфи.

— Хозяину ведомо все, ибо он все видит.

Я посмотрела на Мерфи, так и порываясь сказать, мол, а я тебе говорила, но он только закатил глаза. Согласна, утверждение «он все знает и все видит» смахивало на бред, но это не значило, что оно было лживым.

— Позволите ли показать отведенную вам хижину? — спросил Пьер.

Так как я не собиралась уходить, не поговорив с Мезаро, то почему бы и нет? К тому же я очень устала.

Поняв, что я согласна, женщины опять потянулись ко мне. Я быстро вложила нож в ножны. Поскольку любая из них могла бы запросто поднять меня и отнести на руках, согласие было простой формальностью.

Я посмотрела на Мерфи. Два рослых амбала собирались отвести его в другое жилище.

— Нет. — Я задержалась, и мои прислужницы тоже. — Мы остановимся вместе.

Пьер покачал головой:

— Жрица, вы не можете ночевать под одной крышей с мужчиной, если он вам не муж.

Ощутив внезапную слабость, я спросила:

— Какой у вас век?

Мерфи прыснул, но я не стала обращать на это внимания. Кто знает, вдруг пещера — это дыра во времени. Вот смеху-то будет.

— Двадцать первый, — ответил Пьер с присущим ему спокойствием. — Однако наша община живет по своим устоям. Чистота тела способствует чистоте помыслов и удовлетворению всех желаний.

Все это, конечно, прекрасно, но мне все равно казалось, что разлучать нас не самая лучшая идея.

— Мы могли бы пожениться, — предложил Мерфи, выгнув бровь.

— Мечтать не вредно.

— Милая, ты понятия не имеешь, о чем я мечтаю.

Я подозрительно взглянула на Мерфи, и он усмехнулся. Неужели этот мужчина никогда не бывает серьезным? И хотелось ли мне, чтобы он был серьезным? Он заставлял меня смеяться или хотя бы думать о смехе.

— Отлично. Мы остановимся порознь. — Мне в любом случае надо было поспать.

Не то чтобы я собиралась спать с Мерфи. По крайней мере не сейчас и не здесь. А возможно, и никогда. Окинув его взглядом, я тяжело вздохнула. Он был чертовски аппетитным, а меня мучил голод.

Нас с Мерфи развели по разным хижинам в разных концах деревни. Подозреваю, блюстители нашей морали не собирались рисковать. Впрочем, деревенька была не такой уж большой, так что я вполне могла проскользнуть к нему, когда пожелаю.

Только я не испытывала такого желания.

А если вы в это поверили, не желаете ли купить у меня одно очень дорогое приворотное зелье?

— Располагайтесь, жрица. — Мои спутницы откинули занавес, закрывающий вход в хижину.

Я переступила порог, занавес за моей спиной опустился, и я осталась одна.

На столе стояла свеча, которую я не преминула зажечь. Золотистый свет озарил все углы небольшой комнатушки. Стол, свеча да тюфяк с подушкой и одеялом. Весь этот нехитрый скарб выглядел довольно убого.

Ничуть не расстроившись, я стянула с себя мокрые, грязные и рваные шмотки и нырнула под одеяло. Мир погрузился в темноту, как только я закрыла глаза.

Глубокой ночью раздался свирепый звериный рык. Я настороженно встрепенулась. Что-то неправильное было в этом звуке, что-то противоестественное. Однако утром я не смогла точно вспомнить, что именно слышала, почему встревожилась, и рычал ли кто-то на самом деле.

Кроме того, утром меня волновали более насущные вопросы. Например, куда подевалась моя одежда.

Солнце пробивалось сквозь так называемое окно, а точнее дыру в стене. Я лежала голая под одеялом, а моя одежда бесследно исчезла. Вместе с рюкзаком и ножом.

— Есть тут кто? — Я надеялась, что меня кто-нибудь да услышит, не испытывая ни малейшего желания покидать относительно безопасный тюфяк и идти куда-то в одном лишь сари из одеяла.

Кто знает, вдруг вид моих обнаженных плеч расценят, как преступление, заслуживающее немедленной казни. Насколько я помнила, мои костлявые ключицы отнюдь не услаждали взгляд.

Импровизированная дверь распахнулась, и на пороге возникли мои вчерашние спутницы. Одна держала традиционный гаитянский наряд: яркую юбку и белую хлопковую блузку. Вторая несла чашу с водой и лоскуты ткани. Женщины положили все это на стол, улыбнулись, поклонились и вышли, не промолвив ни слова.

Не теряя времени, я умылась, прополоскала рот и облачилась в новую одежду. В юбку были завернуты трусики, но бюстгальтера не нашлось, сколько бы я ни трясла вещи.

Ну и ладно.

Деревенские жители сновали туда-сюда как заведенные — что-то таскали, носили, строили, шили, чинили, стряпали, как будто готовились к чему-то особенному. Возможно, за ними строго следили, но я не заметила надзирателя либо кого-то подобного.

На мгновенье показалось, что я явственно вижу у кромки леса давешнего зомби — пожирателя носов. Но стоило мне моргнуть, как он испарился.

А поскольку ни один человек, тем более зомби, не мог двигаться с такой скоростью, я решила, что у меня разыгралось воображение. Но спросить все же стоило.

Мои фрейлины поджидали меня у очага возле хижины. Завтрак — жареные бананы и теплые лепешки — стоял на низком камне, заменяющем стол.

— Эту деревню кто-нибудь охраняет?

Близняшка с красным браслетом перевела взгляд с огня на меня:

— Пьер.

— Нет, не он. Такой здоровяк, любит лакомиться носами. Он напал на нас по ту сторону водопада.

Красный Браслет покачала головой:

— Любой человек по ту сторону водопада — из другого мира, жрица. Тот, о ком вы говорите, не мог прийти отсюда.

Полагаю, я получила ответ на вопрос. Или нет.

— Что случилось с моими вещами?

— Ваша одежда в стирке.

— А рюкзак? Нож?

— В безопасном месте.

— Но…

— Вам все вернут.

Я захлопнула рот. Нельзя винить их за то, что забрали оружие. Я и сама поступила бы так же, только гораздо раньше.

Мой взгляд привлекла хижина, в которой ночевал Мерфи. За окном не было видно никакого движения; домик казался необитаемым. Мерфи, как пить дать, проспит до обеда.

Я быстро поела, радуясь горячей пище после походного сухого пайка. Впрочем, лепешки оказались пресными, как детские крекеры, а бананы столь же безвкусными. Видимо, сахар и специи тоже входили в список деревенских табу.

На мой вопрос о чае женщина наморщила нос и покачала головой:

— Не положено, жрица. Такие продукты только для лоа.

С каких это пор? Конечно, кофе и табак оставляли для лоа, но я никогда не слышала, чтобы им подносили чай. А даже если и так, люди с тем же успехом потребляли эти дары, по крайней мере, в других местах.

Но жаловаться я не могла, поскольку не распоряжалась этой общиной. Церковь вуду не имела верховного иерарха, который наставлял бы нас на путь истинный. Каждый хунган устанавливал свои правила и ритуалы.

Во времена рабства на Гаити все негритянские сообщества вносили крупицы своей религии в новый культ, зарождающийся в среде закованных в цепи невольников. Они не все были выходцами из Нигерии, не все родились в Конго, но всем было под силу исповедовать вуду. Когда рабов силой обратили в католичество, они пожали плечами и переняли некоторые новые обычаи в дополнение к старым. Поэтому вуду не исключительная, а всеобъемлющая религия.

Судя по здешним законам, Мезаро вел свой корабль твердо и слегка одержимо, но меня его дела не касались. Я должна была узнать то, за чем пришла, а потом вернуться обратно в мир кофе, чая и презервативов.

Чтоб тебя! Хорошо бы еще искоренить фривольные мысли.

— Мезаро сегодня вернется?

— Хозяин? — поморщилась ближайшая ко мне гаитянка.

Черта с два. Я не собиралась называть этого типа хозяином.

— Точно. Могу я его увидеть?

— Он пришлет за вами, когда будет готов.

Я снова стиснула челюсти. Нет, с этим тоже надо было завязывать, иначе я рисковала сточить зубы под корень к тому времени, когда настанет пора уходить.

Я направилась через центр деревни к хижине Мерфи. Женщины торопливо шагали за мной. Я никак не могла решить, кто они — стражницы или помощницы. В любом случае они меня раздражали.

— Подъем! — Я откинула занавес.

Я и сама не знала, как сильно хотела застать Мерфи голым и взлохмаченным в кровати — или голым и взлохмаченным вне кровати — пока мой желудок не ухнул вниз при виде пустой комнаты.

Хижина выглядела так, словно несколько месяцев стояла необитаемой. В кровати либо никто не спал, либо ее уже застелили, а потом припорошили все вокруг толстым слоем пыли.

— Где он?

Служанки недоуменно переглянулись:

— Кто?

— Мерфи? — Последовал новый обмен взглядами, и я нетерпеливо взмахнула рукой. — Мужчина, с которым я пришла.

— Но, жрица, — сказала та, что вроде бы говорила всегда, — вы пришли одна.

Глава 15

— Это он вас подговорил? — спросила я. — Очень смешно. Мерфи! Выходи!

Обе женщины смотрели на меня, как на полоумную. В этом не было ничего необычного, только сейчас я совершенно точно не бредила.

Я медленно огляделась, ожидая, что Мерфи выскочит из-за деревьев, сверкая серьгой и улыбкой. Но этого не случилось.

— Начинаю злиться, — проворчала я.

— Жрица.

Я резко обернулась, заставив своих спутниц отпрянуть, и поняла, что сжимаю кулаки.

— Простите, — сказала я и постаралась взять себя в руки. — Просто покажите, где он.

— Не знаю, о ком вы говорите.

— Мерфи. Высокий, белый и… — Я чуть было не сказала «красивый». — С пиратской серьгой? Блондин с бусинками в волосах. Такого трудно не заметить.

Гаитянка беспомощно развела руками.

Мне не привиделось путешествие через горы с Девоном Мерфи. Это было невероятно как…

Зомби? Оборотни? Исчезающие водопады?

Я начала обходить все хижины и кусты в округе. Мерфи был где-то здесь. Он прятался от меня или меня скрывали от него?

Прислужницы шли за мной по пятам, объясняя что-то по-креольски односельчанам, смотревшим на меня с разной степенью жалости.

Я обошла всю деревню, так и не обнаружив следов Мерфи. Потом озадаченно поглядела на густые джунгли, которых здесь по идее быть не должно. Разве я отважилась бы пройти через них без Мерфи?

— Жрица, вы пришли одна.

Я посмотрела в черные глаза своей словоохотливой стражницы. Либо она хорошо притворялась, либо действительно верила в то, о чем говорила, но это не имело смысла.

Если только им всем здесь не промыли мозги.

— Как тебя зовут? — спросила я.

— Хелен.

— Хелен, я не придумала Мерфи.

— Уверены?

Ее вопрос заставил меня задуматься. За время моего пребывания на Гаити произошла череда очень странных событий. Где реальность, а где вымысел? Я не сомневалась, что Мерфи человек из плоти и крови — во всяком случае, смела на это надеяться по разным причинам.

— Уверена, — твердо сказала я. — Без него я бы сюда не попала.

— Но вы не попали бы сюда с ним.

У меня начала болеть голова, а было только… Я посмотрела на свои часы — они остановились. Понятно.

— Я хочу увидеть Мезаро.

— Увидите. — Добрая и злая близняшки повернулись и пошли обратно к моей хижине.

Весь оставшийся день я посвятила поискам Мерфи. Я даже зашла в лес, собираясь идти по тропе. Но тропы нигде не было, и это не сулило ничего хорошего. Особенно если придется выбираться отсюда в одиночестве. Я и в трех соснах могла заблудиться.

К вечеру я вся извелась, переживая за Мерфи, за себя и свой разум. Поклевав ужин — кому-то действительно следовало научить Хелен готовить, — я демонстративно подавила широкий зевок и ретировалась к себе еще до захода солнца.

Надо было подумать. Составить какой-никакой план. Но прошло несколько дней, а я все еще торчала в деревне. Ни Мерфи, ни Мезаро, ни плана.

Я отправилась в горы и пропала, как многие другие. Эдвард попытается найти меня, но вряд ли сумеет. С Мерфи я верила, что есть шанс вернуться. Теперь же я не была в этом так уверена.

Вдруг Мезаро никогда не объявится? Вдруг его выдумали? Вдруг я не сумею овладеть нужными знаниями? Вдруг сумею, но не смогу добраться до Калифорнии и Сары? Вдруг это станет нескончаемой мукой? Осознавать, что могу, но не имею возможности воскресить дочь? Похоже, вместо волшебной страны мы угодили в ад.

Миновала еще одна ночь, и я начала отчаиваться.

В деревне было очень тихо, но жизнь шла своим чередом. Выглянув в окно, я всегда видела хлопотавших по хозяйству людей. Неужели у них действительно столько работы? Их трудолюбие граничило с одержимостью.

Помимо этого я обнаружила еще нечто странное: деревню населяли только крепкие молодые люди. Детей, якобы спавших в ночь нашего появления, здесь не было, как и стариков. Я начала проводить параллели со Степфордом — городком, созданным с единственной целью, только я не представляла, какую цель преследовали в этом селении.

Я лежала на своем тюфяке и не знала, что делать. Если я не могла исследовать джунгли в дневное время, то заниматься этим при свете горбатой луны и подавно не собиралась. Оставалось лишь ждать, когда Мезаро соизволит со мной поговорить или когда объявится мой якобы несуществующий друг.

— Помоги, — прошептала я. Это единственное слово прозвучало испуганно, одиноко и растерянно.

Должно быть, я задремала, потому что, очнувшись, вдруг поняла: я не одна в хижине. Повернув голову на тихое шипение, я увидела змею.

Большинство женщин пришло бы в ужас, но я даже до появления домашнего питона никогда не боялась змей. Они меня завораживали. Эта тонкая, зеленая и очень длинная змея походила на винную.

Змей был символом лоа Дамбалы, моего мет-тет, иными словами «хозяина головы». Подобно ангелу-хранителю в христианской религии мет-тет сопровождает человека на протяжении его жизни.

Разглядывая змею, я вспомнила свой призыв о помощи.

Я медленно села; рептилия скользнула к двери и замерла на пороге, как будто ожидая меня. Тогда я встала и поспешила за ней.

Деревня казалась более тихой и безлюдной, чем прежде, хотя и не совсем пустынной. Я ждала, что кто-нибудь, увидев меня, поднимет тревогу.

Куда подевался мой эскорт? Однако никто словно и не заметил, как я иду за змеей в джунгли.

Хотя тропа так и не появилась магическим образом, змея вела меня к цели, скользя через коряги и камни, ныряя под кусты и выныривая с другой стороны. Она ползла медленно, так что я без особых усилий за ней поспевала.

Мелькнула мысль: а вдруг я все еще сплю? Это объяснило бы, почему никто не заинтересовался моим уходом, и как я с такой легкостью передвигаюсь по непроходимым ранее джунглям. Но тут я наступила на камень самой серединкой стопы. Боль пронзила ногу, и мне пришлось прикусить язык, чтобы не всхлипнуть. Тут-то и стало понятно, что я еще никогда так не бодрствовала, как сейчас.

Мы продолжали углубляться в ночь, темноту и неизвестность. Возможно, меня наказывали за невнимательность к своему мет-тет. В последнее время я была немного занята оборотнями и не оставляла подношения в виде еды, рома и блестящих безделушек. И конечно же я забывала надевать белое по четвергам, то есть носить цвет Дамбалы в его день.

Лоа могли становиться чрезвычайно раздражительными, когда их игнорировали. Если меня заведут в лесную чащу и бросят там, это будет заслуженной карой.

Стоило мне подумать, что именно в этом и заключается замысел, как деревья расступились, и хижина возникла так внезапно, что я споткнулась на ровном месте.

— Какого черта? — громко воскликнула я.

Змея не ответила. Посмотрев вниз, я обнаружила, что она испарилась.

— Чудно! Я забралась в самое сердце тьмутаракани, чтобы обдумать свои прегрешения. Наверное, мне следовало сказать спасибо за крышу над головой, если не за сытый желудок.

Откинув занавес на дверном проеме, я переступила порог. В хижине кто-то был. Впрочем, человек у дальней стены лежал неподвижно.

Я оглянулась на джунгли. Возможно, мне не следовало сюда заходить. Быть может, здесь обитал отшельник, какой-нибудь ненормальный, который покрошит меня в капусту за незаконное вторжение. А что, это вполне вероятно.

Охваченная тревогой, я снова посмотрела на фигуру в тени. Сама не понимая почему, шагнула внутрь комнаты и увидела под другим углом, как лунный свет озаряет бусинки, вплетенные в выгоревшие на солнце волосы.

— Мерфи! — крикнула я, бросилась к нему, упала на колени и протянула руку, но тут же ее отдернула, коснувшись его кожи.

Мерфи был холодный, жесткий и…

Мертвый?

Глава 16

— Нет, — решительно произнесла я. Мерфи не мог умереть. Я бы ему не позволила.

Перевернув его на спину, я приложила кончики пальцев к впадинке на шее под подбородком. Мягкие распущенные волосы коснулись моего запястья. Закрыв глаза, я сосредоточилась и уловила легкое, как перышко, биение пульса.

— Аллилуйя, — прошептала я, наклонилась и прижалась щекой к груди Мерфи. Он не надел рубашку. Его кожа была немного холодной и влажной.

Хоть я и почувствовала пульс, однако не могла расслышать сердцебиение. Возможно потому, что быстрый стук собственного сердца слишком громко отдавался в ушах.

Я села. Грудь Мерфи вздымалась и опадала — пусть медленно и неглубоко, но он дышал. Пожалуй, чересчур медленно и неглубоко. Он выглядел чуть ли не одурманенным.

— Мерфи! — Я легонько похлопала его по щекам.

Никакой реакции.

Оглядевшись по сторонам, поискала воду, чтобы плеснуть ему в лицо.

И снова неудача.

Как он сюда попал? Почему остался? Разве что его изначально одурманили.

Я потрясла его, ущипнула повыше локтя, шлепнула по пяткам, испробовала все известные мне способы разбудить человека, но он так и не проснулся, и меня начал охватывать страх. А вдруг Мерфи умирает?

— Помогите, — пробормотала я.

Нагнувшись, приподняла веко, пытаясь разглядеть, подвижен ли зрачок, однако было слишком темно, чтобы сказать наверняка. Я вздохнула. Моя голова медленно склонялась, пока я не оказалась нос к носу с Мерфи.

— Ну же, Мерфи, — прошептала я.

Он распахнул глаза и уставился на меня.

Вскрикнув, я выпрямилась, да так резко, что хрустнул позвоночник. Попыталась отскочить назад, но тут Мерфи сел, словно получил удар электрошоком, схватил меня повыше локтей и втащил к себе на колени.

— Что?.. — только и успела выговорить я, прежде чем он меня поцеловал.

Я была тоже чертовски рада его видеть, поэтому не сопротивлялась. Да и не хотела. Мерфи был настоящий, живой, и как же он целовался!

На вкус он был как лакрица — терпкий и сладкий. Он дразнил языком мои губы, потом скользнул в рот, исследуя его. Вздохнув, я крепко обняла Мерфи за шею и позволила себя целовать.

Его кожа все еще оставалась холодной, однако руки дарили тепло, когда он провел ладонями от локтей до плеч, потом спустился вниз к изгибу талии и передвинул меня так, что я задела его возбужденный член. Мы застонали в унисон. Звук завибрировал у наших соединенных губ, и мои начало покалывать.

Запутавшись пальцами в его волосах на затылке, я притянула Мерфи ближе и наклонила его голову, чтобы в полной мере изучить рот.

От широкой голой груди веяло холодом, и я принялась водить по ней руками, растирая ее в попытке согреть Мерфи. Большие пальцы потянулись к затвердевшим соскам, скользнули по ним раз, второй, третий.

Словно в ответ на мои ласки Мерфи оторвал ладони от моих бедер, пробежал по ребрам, добрался до нестесненных лифчиком грудей под свободной хлопковой блузкой и подушечками больших пальцев принялся так же ритмично поглаживать вершинки.

— Кассандра, — прошептал он у моих у губ. — Я думал, ты умерла.

Мы оба заблуждались, и поэтому то, чем мы занимались, из обыденного превратилось в празднование жизни. Пять минут назад мне было так страшно и одиноко. Я нуждалась в нем прямо сейчас. А после смогу отринуть все страхи и одиночество.

Я поерзала, ища удобную позу. Мы сидели совсем неправильно. Я попыталась перекинуть ногу через ногу Мерфи и оседлать его, но колени запутались в юбке. Нетерпеливо выругавшись, я задрала ее выше талии, устроилась у него на коленях и тесно к нему прижалась.

Мерфи прислонился к стене. Глаза закрыты, волосы спутались. Я снова пробежала ладонями по его груди, рукам, кончиком пальца проникла под пояс штанов.

Губы Мерфи изогнулись в улыбке. Он открыл один глаз, протянул руку, ухватил меня за блузку и рванул на себя, снова прижимаясь губами к моим губам.

Распластавшись на нем, я пощипывала его губами, покусывала, исследовала руками. Затем мы сбавили обороты, однако тем самым лишь подхлестнули возбуждение.

Чем меньше он давал, тем большего мне хотелось. То, что раньше казалось плохой идеей, сейчас воспринималось замечательной мыслью. Мое охваченное огнем тело льнуло к его, скованному холодом.

Было восхитительно ощущать его ледяные пальцы на разгоряченной коже живота, на ребрах, где Мерфи выводил замысловатые узоры. Когда он переключился на мои груди, я задрожала, откинувшись назад, стянула блузку через голову и, не мешкая, отшвырнула ее в сторону, подставляя обнаженное тело мужчине и струившемуся в крошечное оконце лунному свету.

Я не задумывалась о том, что веду себя непривычно, ведь мне казалось, что в те минуты я больше чем когда-либо походила на настоящую меня. А может, то была новая я — женщина, возродившаяся из пепла старой.

Язык Мерфи затейливо кружил вокруг моего соска, а наши тела покачивались в танце, придуманном задолго до нашего рождения

Раскинув ноги и сжав коленями бедра Мерфи, я ерзала на его члене. Одежда, которая поначалу вызывала приятное трение, теперь превратилась в досадную преграду. Я была на грани чего-то захватывающего и всем своим существом стремилась к развязке.

Я завозилась с его молнией. Мерфи оттолкнул мои руки и, непостижимым образом извернувшись, избавился от штанов, в то время как я с не меньшей ловкостью стянула трусики с одной ноги, чтобы Мерфи мог погрузиться в меня.

Моя юбка окутала нас, когда я ухватилась за его плечи, он сжал мои бедра, и мы вместе устремились к кульминации того, что началось в переулке Порт-о-Пренса.

Я выгнула спину, тело натянулось как струна. Мерфи прихватил зубами сосок. От остроты ощущений у меня перехватило дыхание, я стиснула зубы, а потом содрогнулась, когда на меня нахлынуло освобождение. Мерфи не отрывался от моей груди, нежно посасывая вершинку в ритме, в котором билось мое сердце.

Позже он привлек меня к себе. Я прижалась щекой к его волосам, а Мерфи уткнулся лицом в ложбинку между грудями. Когда его холод передался мне, я нащупала одеяло и, накинув его сверху, поместила нас в кокон, который вскоре наполнился нашим теплом. Так мы и сидели в обнимку, не разъединяя тел, пока выравнивалось дыхание и мы медленно возвращались на землю.

Однако мы не могли вечно вот так сидеть. В конце концов мне пришлось слезть с Мерфи. Я уселась рядом и перешла к расспросам.

— Ты вошел в ту хижину в деревне, а на следующее утро исчез, и мне сказали…

— Что я умер? О тебе мне сказали то же.

— Вообще-то, мне сказали, что тебя не существует и я пришла в деревню одна.

— Бред какой-то.

— А что тут не бред? К примеру, как ты оказался в хижине в такой глухомани?

— Точно не знаю. Я проснулся здесь на следующее утро после нашего прибытия. Ну или по крайней мере я думаю, что это было следующее утро. У меня кружилась голова, бил озноб. Со мной был Пьер. Он наказал мне держаться подальше от деревни, так как у меня лихорадка. А потом поведал, что она уже унесла твою жизнь.

Он снова обнял меня, чем тронул до глубины души.

— Как ты меня нашла?

Я не стала отвечать, не желая вдаваться в подробности того, что змея являлась моим хранителем и так далее. У нас имелись более насущные вопросы.

— Почему тебя оставили без воды? Без лекарств? Без еды? Тебя осматривал врач?

— Сомневаюсь, что у них он имеется. Пьер велел мне голодать. Сказал, что, лишь очистившись, я смогу излечиться.

В этих краях серьезно подходили к очищению — ни чая, ни специй, ни воды, ни еды.

— Большей ерунды мне слышать не доводилось, — пробормотала я.

— Меня это не очень-то волновало. Однако каждая моя попытка подняться заканчивалась падением на задницу. Поэтому я решил проспать, сколько смогу, и по возможности набраться сил.

— Без еды и питья?

Он пожал плечами.

— У меня не было особого выбора.

Что-то тут не так. Я еще могла понять стремление изолировать Мерфи, но зачем томить его жаждой и морить голодом? Такое ощущение, что его пытались убить. Тогда почему бы просто не прикончить? Пожалуй, был лишь один способ выяснить.

— Давай вернемся в деревню.

Глава 17

Я ожидала, что Мерфи заспорит и потребует, чтобы мы бежали отсюда сломя голову, однако он снова меня удивил.

— Давай, — ответил он и начал одеваться. — Ты виделась с бокором?

— Нет. Мне твердят, что он придет, когда придет.

— Боже, ну и зануды, — пробормотал Мерфи, и мои губы изогнулись в улыбке.

Он встал, слегка пошатываясь.

— Ого. Голова кружится.

— Жаль, я не принесла ни еды, ни воды.

— Обойдусь.

Когда мы вышли из хижины, я осмотрела местность. Змея исчезла. Похоже, мы предоставлены самим себе. Я направилась туда, откуда пришла.

Мерфи пристроился рядом, и я сбавила шаг. Меня тревожила его чрезмерная бледность. Несколько дней на жаре без еды и питья даже без лихорадки кого угодно свалят с ног. Если он отключится, я его не дотащу.

— Пожалуй, я лучше вернусь и приведу подмогу.

— Думаешь, люди, которые оставили меня здесь, а тебе сказали, что я не существую, будут рады помочь?

«Ненавижу, когда он прав», — подумала я, а вслух предупредила:

— Когда совсем ослабеешь — скажи.

— Если уж я способен удовлетворить женщину, то точно смогу дойти до деревни.

— Вот дьявол, — пробормотала я.

Мы все еще находились на земле, где про презервативы и не вспоминали. И я тоже про них забыла.

— А по-моему, боже, как хорошо.

Ирландский акцент меня не очаровал.

— Презерватив, — сказала я.

— Дьявол, — повторил он и остановился.

— Слишком поздно. — Я потянула его за руку. — Молоко пролито.

— Не молоко, к сожалению.

Опять английский выговор. Бедняга Мерфи. Он аж позеленел. Я сжала его пальцы.

— Неблагоприятный период, нам повезло.

— Под повезло ты подразумеваешь…

— Беременность.

Он начал задыхаться.

— Дыши! — велела я. — Я имела в виду, что не забеременею. Нам повезло не забеременеть.

Он кивнул. Через несколько секунд Мерфи пришел в себя и заговорил:

— Ребенок не единственная забота. Но тебе не о чем беспокоиться… Ну, я никогда этого не делал.

От неожиданности я захлебнулась смехом.

— Ты не был девственником, Мерфи. Не думаешь же ты, что я поверю в такую чушь.

— Приму это за комплимент. Я имел в виду, что никогда не занимался сексом без презерватива.

— За всю жизнь? — В это тоже слабо верилось.

— Клянусь. — Он поднял руку вверх.

— И что на тебя нашло сегодня?

— Ты.

— По-моему, все было наоборот.

— Я потерял голову, — признался он. — Обычно я думаю. Прости.

И я потеряла, но не собиралась ему об этом говорить. Мы оба взрослые люди. Однако я не могла признаться, что нуждалась в нем так отчаянно, что тоже обо всем забыла. Это кратчайший путь к разбитому сердцу. А от моего и так мало что осталось.

— Все хорошо, что хорошо кончается, — съязвила я.

— М-м-м. Долг платежом красен, милочка.

— А?

— Я поведал тебе про свой сексуальный опыт, теперь…

— О! — Было бы о чем рассказывать. Количество мужчин, побывавших в моей постели, достигло колоссальной цифры два. — У меня… э-э-э… никого не было после… — Мой голос замер. Мерфи и так поймет.

— Мужа, — закончил он. — Что с ним случилось?

Я снова пустилась в путь, шла быстро, совершенно позабыв, что Мерфи ослаблен. Однако он без труда меня нагнал и крепко схватил за руку повыше локтя.

— Кассандра, по-моему, я имею право знать.

Так и есть. Но это не значит, что я буду столь любезна и все ему расскажу.

— Карл меня предал, из-за него убили нашу дочь, и теперь он сидит в тюрьме. Чтоб он сгнил.

Мерфи шел в ногу со мной.

— Что он сделал?

Я не хотела об этом говорить. Но ведь я недавно отдала этому мужчине свое тело. Почему бы не поделиться и своим прошлым?

— Он лгал.

— О чем?

— О том, кем был, чем занимался.

Мерфи ничего не ответил. Когда я посмотрела на него, он отвел глаза.

— Не понимаю.

— Карл был бизнесменом. Я никогда не спрашивала, чем он занимался. Он преуспевал. У нас водились деньги. Много денег. Карл оплачивал счета, а я вела хозяйство и заботилась о Саре.

Мой голос дрогнул, и я замедлила шаг. Мерфи взял меня за руку. Никогда бы не подумала, что он умеет утешить. Я судила о нем неверно. Я о многом судила неверно.

— Он не был бизнесменом? — Мерфи потер большим пальцем мою ладонь.

— Он был крупнейшим наркоторговцем на Западном побережье. — Мерфи округлил глаза. — Ума не приложу, как я не догадалась. Полагаю, неведение меня устраивало.

— А Сара?

— Карл рассорился с поставщиком. Ее похитили и убили.

— И что потом?

Потом я провела много времени наедине с бутылкой, о чем не собиралась упоминать. Пропустив несколько месяцев, я ответила:

— Потом явились федералы. Им требовалась информация о Карле.

Мерфи нахмурился.

— Но ведь ты ничего знала.

— Тогда нет, но потом узнала.

— Как?

Я вздрогнула, и Мерфи крепче сжал пальцы.

— Я притворилась, что простила его.

— И что потом? — повторился он.

— Я разузнала все, что могла, дала показания и упрятала его за решетку на веки вечные.

«Надеюсь, что так».

Когда молчание затянулось, я взглянула на Мерфи, но не смогла понять, что выражало его лицо.

— Ты удивительная, — сказал он.

— Не правильнее ли сказать — мстительная?

— Я дважды подумаю, прежде чем перейти тебе дорогу.

Шутливый тон противоречил серьезному выражению лица. Не то чтобы я винила Мерфи за беспокойство, но что мог скрывать такой, как он?

— Как ты увлеклась вуду?

— Мне снилась змея. Снова и снова, и снова. — Увидев его непонимающий взгляд, я пояснила: — Видеть во сне змею, то есть Дамбалу, — к тому, что тебе суждено стать жрецом.

— На Гаити!

— На самом деле везде, где ты изучаешь вуду, чтобы принять сан. Дамбала — очень могущественный лоа. Мой гуру был впечатлен.

Поначалу я делала все, что полагалось, желая что-нибудь получить от новой религии, не давая ничего взамен. Белой богатенькой католичке из солнечного штата — мекки любителей серфинга — было не так-то легко поверить в вуду.

Когда Дамбала стал являться мне раз за разом, я уверовала, что избрала верный путь, единственно возможный путь.

— Я чувствовала себя потерянной, — пояснила я. — Сбитой с толку, неуверенной и одинокой. Я отправилась на поиски и обрела цель. Я найду способ воскресить Сару. Я уверена.

— Кассандра, это безумие.

— Неужели? Поживем — увидим. — Я глубоко вдохнула. — Мне потребовалось сменить личность, и на свет появилась блистательная жрица Кассандра.

Мерфи стрельнул в меня взглядом.

— Ты в программе защиты свидетелей?

— С чего ты взял?

Я никому не имела права рассказывать о программе защиты свидетелей, даже мужчине, которого недавно впустила в свое тело и с которым вытворяла такое, чего не делала ни с кем другим.

Мне втолковали правила. Чтобы исчезнуть, необходимо оставить прошлое позади. Само собой, отринуть его полностью мне не удалось из-за Сары.

Однако я придерживалась остальных правил, а именно: никогда никому не говорить, что я в программе защиты свидетелей, никогда не называть свое настоящее имя. Даже мужчинам, с которыми встречаюсь, даже новому мужу, если решусь снова вступить в брак. Поскольку ничего такого я не планировала, то с легкостью согласилась на эти условия.

— Назови свое настоящее имя, — надавил Мерфи.

— Оно и вполовину не такое чудесное, как Кассандра.

— Я не люблю спать с женщиной, не зная даже ее имени.

— Мы не спали.

— Не передергивай.

— Для человека с бусами в волосах и серьгой в ухе ты очень консервативен. — Его лицо не просветлело. Он не сводил с меня взгляда. — Меня зовут Кассандра, Мерфи, и никак иначе.

— Девон, — поправил он.

— Что?

— Меня зовут Девон. По-моему, после французского поцелуя ты, по меньшей мере, могла бы звать меня по имени.

— Не уверена. — Он выругался. Кажется, по-французски. — Сколько языков ты знаешь?

Мерфи пожал плечами.

— Несколько.

Я обнажила перед ним душу, ну или то, что от нее осталось. Теперь его черед.

— Почему ты постоянно меняешь акценты?

— Потому что умею.

— И откуда такое уменье?

Он не ответил, избегая моего взгляда.

— По-моему, после французского поцелуя ты, по меньшей мере, мог бы сказать, откуда ты родом, — передразнила я его.

— По-твоему, да?

— Я правда хочу знать, — прошептала я.

Мерфи так долго молчал, что я уж решила, он не ответит. Потом слова посыпались, спотыкаясь друг о друга, словно он торопился высказаться.

— Я родился в Теннесси. В горах. Я насто-я-щий деревенщина.

Он говорил как главный герой фильма «Деревенщина из Беверли-Хиллз», но что-то в его взгляде заставило меня удержаться от смеха.

— Ты американец.

— Как уголь, который добывал мой отец. Десять детей. У нас ничего не было. Потом шахту закрыли, а мама умерла.

— Сколько тебе было?

— Пятнадцать. На следующий день я ушел из дома.

— В пятнадцать?

— А почему нет? Я уже был практически предоставлен самому себе. И не собирался спускаться в те шахты, даже если бы их не закрыли. Я подумывал стать моделью. — Он усмехнулся. — Дома меня считали очень привлекательным.

Могу себе представить. Он по-прежнему очень привлекателен.

— Я всю жизнь мечтал быть богатым.

— Это не так здорово, как кажется.

— Попробуй побыть бедной и поголодать, а потом уж решай.

Он прав. Я понятия не имела, каково это, когда нечего есть, нет работы и нормального образования.

— Прости.

Я задумалась, не являлись ли бусы и перья, серьга и кольцо на большом пальце невольным бунтом против нищенского детства. Или, возможно, Мерфи обзавелся ими из простой любви к милым блестящим безделушкам.

— Не бери в голову. — Он глубоко вдохнул, выдохнул. — Меня иногда заносит.

Рассказывая о прошлом, он говорил с легким провинциальным акцентом, который подобно теплой воде струился по моей коже. Передернув плечами и прочистив горло, он продолжил ровным безличным тоном ночного диктора:

— Преисполнившись надежд, я приехал в Нью-Йорк, но затерялся в большом городе, где смазливых мордашек пруд пруди. Какое-то время жил на улице, совершая поступки, которыми нельзя гордиться.

И это я могла представить.

— Потом обнаружил, что с легкостью перенимаю акценты и языки; в Нью-Йорке их немало. Я нашел работу, ушел с улицы, однако всегда находился лишь в шаге от того, чтобы снова туда вернуться.

Учитывая, что Мерфи ушел из дома в пятнадцать лет, все обернулось не так уж плохо. Способность освоить столько акцентов и языков, его находчивость и умение излагать мысли говорили об изрядном уме.

— Как ты оказался на Гаити?

— Я работал в сфере строительства. После последнего урагана, обрушившегося на Карибы, меня попросили приехать и помочь.

— Бесплатно?

Мерфи вскинул бровь.

— Я похож на альтруиста? Правительство выделило субсидию.

— После последнего урагана? — Я нахмурилась. — Но ведь он был год назад.

— Работа закончилась, я остался.

— Почему?

Он взглянул на деревья.

— Мне здесь нравится.

Будучи человеком, исповедующим любовь к деньгам, Мерфи осел не там, где надо.

Внезапно он споткнулся. Я потянулась к нему. К счастью, он сам удержался на ногах, иначе мы оба оказались бы на земле.

— Ты ослаб, — сказала я. — Изголодался.

Он выпрямился.

— Это не из-за голода. Я испытывал голод. Черт, да я мог бы пробежать несколько километров, прежде чем отключиться.

— Давай обойдемся без бега и просто пошагаем, ладно?

Мерфи улыбнулся, и я улыбнулась в ответ. Не знаю, что в нем такого — может, все дело в отличном сексе — но благодаря ему на душе становилось легче.

Он откровенно говорил о себе и своих желаниях. У Девона Мерфи не было ни тайн, ни скрытых мотивов. Для женщины, скрывающейся под чужим именем, чью жизнь разрушили секреты, такой мужчина как Мерфи был слишком необычным, чтобы перед ним устоять.

Хотя к заброшенной хижине меня привела змея, я без труда отыскивала обратную дорогу. Казалось, ноги сами несли меня по незримой тропе. Когда до деревни, по моим подсчетам, оставалось несколько минут пути, мы, пробравшись сквозь гущу деревьев, вышли на незнакомую поляну.

Я же говорила, что совсем не умею ориентироваться.

Меркнущий лунный свет просачивался сквозь кроны деревьев, серебря проклюнувшиеся ростки на недавно вспаханном поле. До восхода солнца оставалось меньше часа. Поверить не могу, что проблуждала всю ночь.

— Что это? — спросил Мерфи.

На другом конце поляны стояла хижина.

Мерфи рванул туда, огибая возделанный клочок земли. Я поспешила следом.

Когда я его нагнала, он как раз отодвинул занавеску, которая заменяла дверь, и шмыгнул внутрь. Я напряглась в ожидании крика. Может, мы и находились в сельской местности, однако это не давало нам права входить в чужую хижину без приглашения.

Ничего не услышав, я подкралась поближе.

— Мерфи!

— Тебе лучше войти.

Беспокойно оглядевшись вокруг, я вошла в хижину.

Увидела внутри кровать, мебель — самодельную, но стул есть стул, а в этих краях они были в дефиците, — книжные полки с настоящими книгами и алтарь. Вероятно, хижина принадлежала очень богатому гаитянину.

На стене висела шкура леопарда. Не только накидка, но и голова с разинутой в грозном рыке пастью и сверкающими ярко-зелеными глазами, которые казались почти живыми.

— А это зачем? — не сводя глаз со зверя, спросил Мерфи.

— Для украшения?

— Не вудуистское одеяние?

— Мне подобное не встречалось, что вовсе не означает, что это не оно. И все же… — Я покачала головой. — Символами вуду обычно выступают неодушевленные предметы: камни, деревья, сердца, кресты. Если нам хочется неистовства, мы используем гром, молнию, радугу или змею. Но не огромное разъяренное животное.

Однако вопрос Мерфи всколыхнул воспоминания.

— Помнишь, в пещере я почувствовала мех и хвост, и ты сказал, что…

— Возможно, кто-то носил одежду из меха.

Мы уставились на шкуру.

— Странно, — прошептал Мерфи.

Не то слово.

— Пожалуй, лучше убраться отсюда.

Если кто-то был достаточно странным, чтобы по какой-то причине расхаживать в шкуре леопарда, то я совсем не желала встречаться с ним или с ней.

— Минутку. — Мерфи принялся обыскивать хижину.

— Что ты делаешь?

— Никогда не знаешь, что найдешь.

— Это кража со взломом.

— Было не заперто.

— Это хижина. Она не запирается.

Он меня проигнорировал и продолжил обыск. Меня притянул алтарь. Рядом с ним лежала асон — трещотка, используемая в ритуалах вуду. Сделанная из полой тыквы, она была заполнена змеиными костями и украшена нитками бус яркой расцветки.

— Что это? — Мерфи потянулся к трещотке.

— Не смей! — Я перехватила его руку. — К асонам могут прикасаться только жрецы или жрицы, которым они принадлежат. Это священные символы нашей веры.

— Жрецы?

Мерфи со странным выражением смотрел поверх моего плеча, и я вдруг поняла, что означала асон.

— Мезаро, — выдохнула я.

— Вы меня искали?

Глава 18

Голос был басистым и бархатным, из-за легкого французского акцента почти завораживающим.

Я обернулась. Мужчина, стоявший в дверном проеме, не соответствовал моим представлениям.

Худой и элегантный, в льняной рубашке и брюках, с идеальной осанкой, благодаря которой казался выше, хотя на самом деле ему, вероятно, недоставало нескольких сантиметров до ста восьмидесяти.

Короткие темные волосы без единого седого волоска, вокруг тонких губ и зеленых глаз залегли морщинки. Кожа цвета кофе с молоком говорила о том, что кто-то из его предков прибыл сюда в кандалах.

— Жрица Кассандра, oui? — Он резко качнул подбородком, и я сбросила с себя оцепенение.

— Oui. То есть да. Сэр.

Он улыбнулся, демонстрируя многочисленные белые ровные зубы. Или мне только показалось, что их много из-за того, что они такие мелкие. Ну не могло у него быть больше зубов, чем у обычного человека. Я просто устала, разволновалась и растерялась, ведь он застукал нас, когда мы обшаривали его дом.

— Извините… — начала я, и Мерфи ткнул меня локтем под ребра. Я закашляла.

— Вы Мезаро? — спросил он.

— Жак Мезаро, oui, а вы тот, кто должен был умереть.

Мерфи вздрогнул, но быстро оправился.

— Ну а вы тот, кто пытался меня убить.

— Уверена, он имел в виду лихорадку, — вставила я.

— Нет, — отрезал Мезаро с сильным французским акцентом. Я почти ожидала, что он щелкнет каблуками, но он был бос. — Месье Мерфи прав — я пытался его убить.

— Я же говорил. — Мерфи медленно выступил вперед.

Я оттолкнула его плечом назад. Мы немного поборолись, однако Мерфи был сильнее и победил.

Мезаро наблюдал за нашей стычкой с явным удивлением.

— Жрица, почему ты его защищаешь? Он тебя предал.

Хоть я и понимала, что это невозможно — не считая французского поцелуя, я едва знала этого мужчину, поэтому как он мог меня предать? — тем не менее напряглась. Одного предательства хватило с лихвой.

— Кассандра… — начал Мерфи.

— Молчать! — прогремел Мезаро.

Несмотря на худобу, он обладал самым басистым и громким голосом из всех, что мне доводилось слышать. Кожа покрылась мурашками, волосы встали дыбом. Этот голос казался почти нереальным.

Мезаро шагнул вперед и, схватив Мерфи за глотку, поднял более крупного противника на цыпочки. Его невероятно длинные пальцы и еще более невероятные ногти до крови впились в шею Мерфи.

— Прекратите! — запротестовала я.

Мезаро и бровью не повел. Он сунул руку в большой карман штанов Мерфи, извлек что-то оттуда и оттолкнул Девона.

Тот споткнулся, но я успела его подхватить, не дав упасть. Мой взгляд остановился на его шее, где уже проступили крошечные красные рубцы.

— Я же говорил, что он псих, — выдавил Мерфи.

— Вообще-то, ты сказал, что он опасен. — Я взглянула на Мезаро, чьи глаза сверкали словно изумруды. — Полагаю, ты был прав.

— Он вор и лжец, жрица, и заслуживает смерти.

Мезаро раскрыл ладонь, показывая то, что достал из кармана Мерфи — бриллиант размером с мячик для гольфа.

Я не сдержалась и разинула рот. Я никогда не видела ничего подобного. Камень был совершенным.

— Он пришел ради него, — прошипел Мезаро. — Не ради тебя.

Я знала, что Мерфи подрядился моим проводником не по доброте душевной. Я ему заплатила. Однако я дивилась, почему он согласился помочь за столь умеренную плату.

— Он и раньше пытался пройти сквозь водопад, — добавил Мезаро. Что объясняло, откуда Мерфи знал его местонахождение. — Но лишь достойным дозволено пройти, а он таковым не является.

— Тогда как он прошел? — спросила я.

— Он держал тебя за руку, когда вы шли под водой?

Я встретилась взглядом с Мерфи. Его лицо предусмотрительно ничего не выражало.

— Да.

Мезаро изысканно, но все же иронично фыркнул. Я чувствовала себя дурой. Я считала Мерфи милым, любезным и смелым. Но я и раньше ошибалась в мужчинах.

— Полагаю, ты позволила ему тебя поиметь. — Меня передернуло от его слов и правоты. — Дура, — пробормотал Мезаро. — Он использовал тебя с самого начала.

Поскольку Мерфи ничего не сказал в свою защиту, пришлось мне.

— Но… это я его нашла.

Мезаро скривил рот.

— Ты пришла в город. Расспрашивала обо мне. Даже я слышал, что ты разузнавала дорогу сюда.

Я навострила уши. Каким образом он слышал? Собственными волшебными ушами? Или от своих гнусных шпионов?

— Думаешь, Мерфи не известили? И он не мог подослать человека, чтобы тот направил тебя к нему?

Я же говорила, что не в ладу со всякими шпионскими штучками. И, вероятно, никогда не буду.

— Что делает меня достойной? — спросила я.

— Ты пришла не ради себя, а ради другого.

Мерфи наконец заговорил окрепшим, но все еще хриплым голосом:

— Вряд ли бокору есть до этого дело.

— Месье, вы понятия не имеете, до чего мне есть дело. А теперь вам лучше уйти. — Он щелкнул пальцами, и в дверном проеме появились двое крепких крестьян.

— Нет! — чересчур громко выкрикнула я.

— Ты защищаешь его после того, что он сделал? — спросил Мезаро.

— Я не желаю ему смерти.

— Я думал, все женщины, которых предали, желают предателю смерти.

— Но не я.

«Лгунья», — нашептывал разум. Я желала Карлу смерти.

Однако предательство предательству рознь. Мерфи не сделал ничего, о чем бы я не просила. Даже если он играл со мной, я получила, что хотела. А я очень хотела секса.

Мезаро сказал что-то по-французски своим прислужникам, что-то слишком сложное, чтобы я смогла разобрать, и те схватили Мерфи.

— Погодите… — начала я, но Девон меня прервал.

— Он приказал им посадить меня в тюрьму.

— До тех пор, пока я не решу, как с вами поступить. — Мезаро слегка улыбнулся. — Вас очень трудно убить.

— Кассандра, не верь тому, что он говорит. — Прислужники потащили Мерфи прочь. — Он еще больший лжец, чем я.

Мезаро улыбнулся шире, когда Мерфи исчез за дверью.

— Вы подослали того мужчину в наш лагерь, — прошептала я.

— Он вне игры.

— Его было довольно трудно убить.

— Боюсь, он не совсем в своем уме.

— Я так и поняла, когда он попытался откусить Мерфи нос.

Мезаро цокнул языком.

— Я же сказал… — Он покрутил пальцем у виска — всем известный жест, который означает «сумасшедший». — Зато хорошо исполняет приказы.

— Не похоже, чтобы Хелен было о нем известно.

— Хелен известно только то, что я позволяю ей знать.

Еще она сказала, что парень, скорее всего, не из этих мест. А теперь Мезаро говорит, что он здешний. Кто-то из них лжет. Кто бы мог подумать?

— Ну и где он? — спросила я.

— Ты его очень тяжело ранила: вонзила нож в спину, пустила пулю в плечо, кольнула распятьем в шею.

— И все равно он поднялся и ушел.

— Разве не удивительно, сколько способно выдержать человеческое тело?

Я сомневалась, что он человек, однако на время выбросила это из головы.

Мезару подбросил бриллиант в воздух. Большой тяжелый камень приземлился обратно на его ладонь.

— Мерфи вор, жрица, и был им долгое время.

— Кто бы говорил, — проворчала я.

— Намекаешь, что я украл бриллиант?

— Меня не интересуют бриллианты.

— Только мои знания.

— Да. — Зачем лгать? — Вы бокор? — надавила я. Он опустил подбородок. — Почему?

В его глазах мелькнуло замешательство.

— Почему нет?

— Вам нравится быть злым?

— Ты слушала не тех людей, жрица. Охватив темную сторону, удваиваешь свою силу.

— Не сомневаюсь, — сухо сказала я.

— Хунганы или такие мамбо, как ты, — начал он, заменив «жрицу» на термин вуду, — которые изучают только светлую сторону магии, пожинают лишь половину плодов. Но если охватить белую, черную и все оттенки между ними, обретешь силу, о которой и мечтать не смеешь. В глубине душе ты наверняка это понимаешь, иначе не пришла бы сюда.

Ненавижу, когда злые колдуны правы.

Повисла тишина, нарушаемая лишь трелью перекликающихся снаружи насекомых. Я не знала, что еще сказать. Как просят воскресить умершего?

Я перевела взгляд на шкуру леопарда.

— Что это?

Мезаро пересек комнату и погладил шкуру.

— Фамильная ценность. Знаешь, что такое игбо?

Я вспомнила, что мне рассказала Рене.

— Тайное общество в древнем Калабаре.

— Очень хорошо. Игбо было карающей десницей эфиков.

— Которые торговали людьми.

— Горькая правда. Игбо называли обществом леопарда. Глава носил эту шкуру, когда объявлял приговор преступникам. За ним обычно следовало наводящее ужас изощренное наказание, чтобы другим впредь неповадно было.

— Когда рабов больше, чем тюремщиков, необходимо сеять страх.

— Точно. — Мезаро широко улыбнулся мне, словно отличнице.

— Значит, вы глава, — заключила я, и бокор выпятил подбородок. — А эти люди ваши рабы?

Он прищурился.

— Почему ты так решила?

— Они работают денно и нощно там, откуда невозможно сбежать.

— Жители деревни сами пришли сюда в поисках лучшей доли.

— Они зовут вас хозяином.

— Это просто вежливое обращение. Я возглавляю их, но они вольны уйти в любое время.

— Но как? Водопад исчез.

Мезаро наклонил голову.

— Ты, вероятно, переутомилась. Уверен, если вернешься в пещеру, водопад окажется там, где и был.

Поживем — увидим.

Я указала подбородком на шкуру леопарда.

— Вы носите ее подобно костюму? Ходите на руках и ногах? Рычите?

Мезаро нахмурился.

— Она висит на стене с тех пор, как я построил дом. Это старинная вещь. Я не стал бы так неуважительно обращаться с фамильной ценностью.

Ладно, следующий вопрос.

— Никто из ваших людей не видел ночью волка? Не слышал необъяснимый вой?

Его хмурый взгляд превратился в улыбку.

— Не знал, что ты еще и ягер-зухер.

Я изобразила на лице любопытство.

— Что такое ягер-зухер?

— Ну хватит, жрица. Волки на Гаити? Вряд ли. Если конечно они не оборотни.

— Ну и?

— Нет. — Он поднял правую руку ладонью ко мне. — Клянусь, на этом острове нет ни волков, ни оборотней, ни других подобных тварей.

Я не знала, верить ему или нет. Однако я приехала сюда не из-за волков.

— Откуда вам известно о сообществе ягер-зухеров?

— Мне известно больше, чем ты можешь себе вообразить.

В душе затрепетала надежда.

— Вы знаете, как возвратить умершего к жизни?

— Разумеется.

Глава 19

— А меня научите?

— Если пожелаешь.

О, я уже желала.

— Ты же понимаешь, что воскресить из мертвых может только бокор? — промурлыкал Мезаро.

— Да.

— Поэтому если я тебя обучу, а ты проведешь ритуал, ты станешь такой как я.

Я это знала и решила просто не думать о такой перспективе, дабы не струсить. Но теперь, воочию увидев конец своей миссии, возможность жить после смерти, надежду на пепелище, я поняла, что это не имеет значения.

— Я сделаю все, что потребуется.

Он расплылся в улыбке:

— Надеялся, что ты так скажешь.

Мне стало не по себе, по шее и рукам побежали мурашки. Я будто согласилась на сделку с дьяволом, и, видимо, так оно и было.

— Можете научить меня сейчас?

— Ритуал можно проводить только в полнолуние.

Черт. Мне не хотелось ждать целую неделю, пока ущербная луна медленно растет, но я сомневалась, что даже Мезаро под силу ускорить этот процесс.

— А до тех пор, — бокор щелкнул пальцами, — будь моей гостьей.

Его подручные вернулись, схватили меня под руки и препроводили в мою хижину, стоявшую метрах в трехстах от обиталища Мезаро.

Громилы втолкнули меня внутрь и встали на часах у полога. Похоже, наши с Мезаро представления о гостеприимстве кардинально различались.

Прошел день, потом ночь, затем еще несколько суток. По крайней мере меня не морили голодом. Но я не была уверена, что Мерфи кормят. Я задавала вопросы о нем, но даже если мои охранники понимали по-английски, они ничего не говорили, а только со стоическим прилежанием молча выполняли свои обязанности.

Мои служанки куда-то пропали. Я надеялась, что их не наказали за мой побег. Наказания в здешних краях, должно быть, суровые.


***


Наконец луна округлилась и охранники принесли мне красную мантию. Красный цвет надевался только на ритуалы Петро, когда жрецы призывали более жестоких лоа. Такие ритуалы проводятся не в храмах, а под открытым небом на перекрестке, в чистом поле или в лесу.

Сопровождающие отвели меня на недавно вспаханное поле, окруженное деревьями. Мезаро в такой же мантии, как у меня, стоял у его края, держа в одной руке асон, а в другой нож. Мерфи лежал у его ног связанный и с кляпом во рту.

— Что тут, черт возьми, происходит? — возмутилась я.

— Ты хотела научиться проводить ритуал. — Он опустился на колени рядом с Мерфи, который выпучил глаза, увидев нож. Вернее, кинжал — сверкающий, украшенный самоцветами, симпатичный, если не думать о том, что его пустят в ход против тебя. — Давай начнем.

— Я не позволю вам его убить.

— Но, дорогуша, ты же сказала, что сделаешь все, что потребуется.

Сердце внезапно замерло, и я всем телом ощутила ночной холод.

— Я не понимаю.

— А я думаю, прекрасно понимаешь. Ты надела красную мантию, которая символизирует кровавую жертву, необходимую для вызова духов Петро.

— Курицу или поросенка, но не…

— Безрогого козла? — подсказал Мезаро. Обычный эвфемизм для человеческой жертвы.

— Как насчет просто козла?

— Думаешь, воскрешать мертвецов так просто? По-твоему, они восстают по твоему хотенью без кровавой жертвы?

Наверное, я в своих мыслях не доходила до самого процесса.

Я покачала головой, выставила руки вперед, словно пытаясь остановить Мезаро, отступила и натолкнулась на его подручных. Они пихнули меня обратно, и я споткнулась, но умудрилась выпрямиться, как раз когда бокор занес нож.

— Нет, — прошептала я, но он либо меня не слышал, либо ему было плевать.

Быстрым как молния движением Мезаро рассек воздух. Перед глазами затанцевали черные точки. Что я наделала? Отняла жизнь в обмен на жизнь? Мерфи за Сару? Я сказала, что сделаю все, что потребуется, но неужели я действительно пошла на это?

— К счастью для вас обоих, — пробормотал Мезаро, — для ритуала нужна только кровь, а не душа.

Взгляд прояснился. Мерфи не умер, просто был ранен. Мезаро подставил под капающую из предплечья Мерфи кровь деревянную миску.

Мерфи побледнел, а меня затошнило. Мезаро ухмыльнулся, довольный собой.

Он мотнул головой, и его прихвостни утащили Мерфи.

— Вы не могли использовать собственную кровь? — выдавила я.

— Мог, но разве это весело? Кроме того, Мерфи должен хоть на что-то сгодиться, иначе он совсем бесполезен. — Взгляд его холодных светлых глаз встретился с моим, и я поняла угрозу. Когда Мерфи перестанет представлять для Мезаро ценность, бокор его убьет. Нужно скорее отсюда выбираться.

Отбрасываемые в лунном свете тени делали поле еще более зловещим. Здесь было слишком тихо — прямо-таки как на слете привидений. Крошечные побеги, проклевывающиеся на поверхности земли, походили на тянущиеся к небесам пальцы.

Дрожа, я отвернулась и тут же встретилась взглядом с Мезаро, глаза которого казались зеленее, чем прежде.

— Продолжайте, — велела я.

Он лукаво усмехнулся.

— Повторяй мои движения, говори в точности то же, что и я.

Мезаро поставил на землю миску с кровью, взял ту, что с водой, и встряхнул асоном.

Я показала ему пустые ладони, и он указал на вторую трещотку. Никогда не пользовалась не принадлежащим мне асоном, но все же взяла его и, подражая Мезаро, встряхнула и последовала за бокором.

Он разбрызгивал воду, поливая землю. На полдороге он протянул миску мне. Я продолжила, обходя поле, пока мы не замкнули круг, оба оказавшись внутри него.

Вопросы так и рвались наружу. Почему мы здесь? Ритуал нужно проводить только на свежевспаханной земле? Сколько времени он занимает? Где тело?

Но я держала рот на замке и сосредоточилась на повторении движений Мезаро, чтобы в свое время суметь самостоятельно провести ритуал.

Бокор начал произносить заклинание на английском, чем немного меня удивил. На Гаити ритуалы всегда проводили на французском или креольском, иногда на латыни. Однако язык не так важен, как слова, эмоции и сила их произносящего.

— Вернитесь к нам. Вернитесь. Смерть — это не конец. Живите снова, как жили прежде. Забудьте, что вообще умерли. Следуйте за мной в мир. Вернитесь к нам. Вернитесь.

По знаку Мезаро я повторила заклинание, идя по спирали к центру поля.

Я не понимала, как мы воскресим мертвых, которые даже не здесь. И разве нам не нужно имя? Как иначе покойник поймет, что зовут именно его?

— Пей.

Мезаро держал по чашке в обеих руках, протягивая одну мне. Откуда они взялись?

Я заколебалась, но когда бокор выпил свою до дна, пришлось сделать то же самое. Я узнала запах — клерен, неочищенный белый ром, который делают на Гаити. Любимый напиток Геде, однако я его терпеть не могла. На вкус он был как сгнивший сахар и, по сути, им и являлся, поскольку его делали из ферментированного тростника.

Скривившись, я вытерла рукой рот. Мезаро бросил пустую чашку через плечо, и я последовала его примеру. Они с легким стуком упали на землю.

— Ух ты. — Я захихикала. Неужели опьянела?

Мир закружился перед глазами. Луна, казалось, стала больше, приблизилась и зашептала. «Скоро. Очень скоро. Ты сделаешь все, что потребуется».

Мезаро как будто ничего не видел и не слышал. Он повернулся ко мне, на сей раз держа миску с кровью.

Полы его мантии разошлись, явив мне висящий на шее бриллиант. Наверное, после кражи бокор решил не оставлять камень без присмотра.

— И последнее, — прошептал он и наклонил миску.

Воздух как будто сгустился. Время замедлило ход. Кровь алым ручейком заструилась на землю. Бриллиант сверкнул, поймав блик луны.

Я знала, что не должна ничего говорить, но не удержалась:

— Где же тело?

Язык едва ворочался, слова сорвались с губ как чужие. Ранее в меня уже вселялся мой мет тет, но тут было другое. Когда мною управлял Дамбала, я шипела, а не произносила слова. Шипела на священном африканском языке, который понимал только лоа.

Мезаро не ответил. Да ему и не понадобилось.

Кровь плеснула на землю и вмиг стала черной под серебристым светом полночной луны.

Я вовсю смотрела на побеги, похожие на растущие из земли пальцы, и тут поняла, что растения не просто походили на пальцы, а ими и были.

Глава 20

Земля содрогнулась и разошлась, словно Красное море. Тела полезли на поверхность.

Я споткнулась и упала. Из грязи прямо рядом со мной взметнулась рука с красным браслетом на запястье.

Зачарованно и испуганно я смотрела, как из земли проступает лицо Хелен. Рядом с ней лежала ее близняшка. Видимо, их наказали более сурово, чем я думала.

Я с трудом встала и окинула взглядом поле в поисках Мезаро, но бокор исчез. Я в одиночестве стояла на кладбище, а вокруг восставали из земли мертвецы.

Обеспокоившись, что если побежать с криком, покойники начнут хватать меня за ноги или преследовать, я поковыляла к хижине бокора. За мной никто не пошел. Никто не шевелился. Умершие по-прежнему выглядели трупами.

Возможно, Мезаро потребовалось что-то большее, чтобы вдохнуть в них жизнь. Я отодвинула занавеску, запуталась в длинной красной мантии и почти что ввалилась в комнату.

Что там он ни подмешал в мой ром, штука была убойной. Перед глазами поплыли круги, на периферии зрения я углядела нечто похожее на бесплотные щупальца. Услышала шепот где-то сзади, резко развернулась, но ничего не увидела. Тело покрылось липкой испариной. Я слышала собственное дыхание — легкие работали во всю мощь. Мне было одновременно холодно и жарко и в целом неуютно. Ничего не хотелось так, как лечь, уснуть и проспать все эти события.

Наверное, я бы так и поступила, но внезапно раздался барабанный бой. Я выбежала на улицу, но на поле не было ничего кроме тел.

— Где они? — Я ринулась в джунгли, намереваясь докопаться до сути.

Я долго бродила по зарослям, но никак не могла найти источник звука. Порой я думала, что эти леденящие кровь удары всего лишь эхо моего бешено бьющегося сердца, отдающееся в уши.

Кожа казалась слишком тесной. Ногти на руках чесались, нос горел. Возможно, у меня лихорадка.

— Мезаро! — завопила я, но мой голос не мог перекричать барабаны. — Выходи и забери меня!

Я взмахнула руками, закружилась, задевая пальцами ветки и обрывая листья. Начала хихикать — точно пьяная, если не одурманенная, — а потом задела что-то ногой и рухнула на колени.

Вдруг раздался громкий рык, отчего у меня застучали зубы. Я медленно подняла голову и оказалась лицом к лицу с замершим в оскале леопардом, точь-в-точь таким, как тот, чья шкура висела на стене хижины Мезаро.

Глаза застлала дымка, все цвета слились в один. Глаза мои закатились, и я упала лицом в землю в глубоком обмороке.


***


Мои лихорадочные сны были полны видениями о смерти, крови и глазах кошки из джунглей. В голове голоса шептали незнакомые имена, и их эхо умирало в разноцветной полуночи.

Тела вставали из земли и армией маршировали по планете, уничтожая все на своем пути. Мне попадались дикие животные — волки, койоты, львы, тигры и леопарды — с человеческими глазами. Услышав их вой, ночь оживала. Луна пульсировала под моими закрытыми веками в ритме барабанного боя в моей голове. С криком на устах я проснулась среди тихой серебристой ночи, лежа на земле. Леопард исчез. Но я увидела Сару. Стоя далеко в джунглях, она манила меня к себе.

Я вскочила и побежала, но и она ринулась прочь. Чем быстрее я неслась, тем дальше она уходила. Ее смех звонко звучал в ночи, в воздухе пахло ее кожей, и душевная боль от нехватки дочери рядом подстегивала меня мчаться быстрее.

Мне почти удалось ее догнать, когда она развернулась, посмотрела на меня, закричала и вихрем понеслась прочь.

Глянув на свои ноги, я увидела, что я леопард с окровавленной шкурой.

Я очнулась в залитой лунным светом хижине. Голая, в обнимку с каким-то другим телом. Я напряглась, готовая к борьбе, но тихое бормотание меня остановило.

Знакомый запах волос, гладкость кожи, вкус его губ.

— Мерфи.

Я сомневалась, что он реален, а не видение, как Сара, но прямо сейчас мне требовался более приятный сон. Я прижалась к Мерфи так крепко, словно от этого зависела моя жизнь. Мой разум так уж точно.

Луна зашла за облака, и в комнате стало темно. Мне не терпелось, и я отринула неловкость. Мне нужна была темнота ночи, потому что я хотела делать с ним то, на что при свете бы не осмелилась.

Я зарылась пальцами в его волосы, задев костяшками бусины, а большими обвела его скулы и шею. Толкнула Мерфи на спину и улеглась сверху. Его возбужденный член задел мой живот, когда я приникла в поцелуе к нежной коже над ключицей.

Легонько покусывая и дразня языком, я медленно спускалась все ниже. Чем дольше длится этот сон, тем лучше. Мерфи подрагивал от предвкушения, когда я провела щекой по его животу и потянулась к впадинке на бедре.

Его пенис коснулся моей груди, готовый к действию, и я наклонилась, овеяв теплым влажным дыханием головку. Медленно высунула язык и остановилась в волоске от нее, прежде чем вновь отпрянуть.

Мерфи застонал, и я над ним сжалилась, сначала проведя по члену пальцем, затем взяв его в ладонь — медленно и нежно, а потом быстрее и сильнее, — затем заменила руку ртом, наслаждаясь вкусом и запахом силы, власти и жара.

Внезапно я оказалась на спине, а Мерфи — сверху. Одним мощным толчком он вошел в меня, и я выгнулась ему навстречу. Мне хотелось, чтобы он вел себя грубо и требовательно. Не могла позволить себе думать о чем-то ином. Мерфи поднял мои ноги, я обхватила коленями его бедра, и он заработал ими в ритме, напомнившем мне барабанный бой в глубине джунглей.

Я постаралась отринуть это воспоминание и сосредоточиться на происходящем, а поэтому обняла Мерфи за шею и притянула к себе.

Мне хотелось навеки оставить на нем метку. Глупость, конечно — он не из тех, с кем можно провести всю жизнь. Но это был мой сон, и я могла потворствовать своим желаниями, поэтому уткнулась в его шею, пока он погружался в меня снова и снова.

Мои зубы царапнули по пульсирующей жилке над его ключицей. Я зажала губами его кожу и ощутила вкус жизни, соли и мужчины. Я слышала, как течет по вене его кровь и всего на мгновение захотела попробовать на вкус и ее.

Мерфи замер внутри меня. Началась разрядка — его или моя, я не была уверена, да это и не имело значения, потому что внезапно мы кончили одновременно.

В лучшем из возможных состояний, переживая ярчайший оргазм, я забыла о луне и леопарде, но, как ни странно, по-прежнему хотела крови.

Глава 21

Солнце согрело мое лицо. Я потянулась, удивляясь, что все тело болит. Прошедшая ночь была вереницей снов.

Я открыла глаза и посмотрела прямо на Мерфи.

— Ой! — взвизгнула я и откатилась. Поняв, что обнажена, я сдернула с него одеяло и укрылась.

— Да что за черт? — рявкнул Мерфи. — Ты можешь делать мне крышесносный минет, я могу затрахать тебя до оргазма, но мне нельзя видеть тебя голой?

— Это… это был сон.

— Да ладно? А это тогда что такое? — Он приподнял волосы, показав мне засос на шее.

Теперь, понимая, что все было взаправду, я нашла объяснение ломоте в костях. Секс с Мерфи мне не приснился, а случился на самом деле.

Я застонала и прикрыла лицо руками.

— Полагаю, ты вряд ли позаимствовал презерватив у дружелюбного местного.

— Местные вели себя совсем не дружелюбно, — вздохнул Мерфи. — По крайней мере не со мной.

Я подняла голову. Нужно беспокоиться не о пробуждении в постели Мерфи — это малейшее из зол. Ночью мне снился не только этот сон, и если этот оказался явью, то…

— Как я сюда попала?

— Без понятия. После кровопускания, — он поднял руку и продемонстрировал мне грязную повязку, — у меня кружилась голова.

— Прости.

— Я выжил. Хотя с Мезаро под боком не могу сказать, сколько еще протяну. Я вырубился, а следующее, что помню — обнаженную тебя в моих объятиях. Так как я парень, жаловаться не стал.

— Да и остановиться тоже не мог, наверное.

— Мне сначала тоже показалось, что это сон, но потом я проснулся. — Он провел рукой по волосам, и на большом пальце блеснуло серебряное кольцо. — От очень крепкого сна.

Зелье или потеря крови, так или иначе мы оба были не в себе. И повели себя глупо, пусть и не совсем по своей воле. Непонятно было одно: почему наше совместное проживание внезапно стало нормальным.

Увидев в углу свой рюкзак, я бросилась к нему и с радостью обнаружила смену одежды. Там же обнаружились остатки сонного порошка, выявитель зомби и нож — и почему это никто не испугался острого серебряного лезвия? Тем не менее подозрительно, что отсутствовала соль.

Я оделась, сунула выявитель зомби в карман джинсов — никогда не угадаешь, а вдруг он понадобится — и пристегнула ножны к поясу. В своей одежде и с любимым оружием я чувствовала себя намного лучше.

— Что Мезаро сказал тебе обо мне? — Мерфи тоже оделся, но сидел на корточках в углу, что было совсем на него не похоже. С каких пор его волнует чужое мнение?

— Что ты вор и уже довольно давно.

— Ха, — пробормотал Мерфи. — Бокор не соврал.

— Я думала, ты строитель.

— Так и есть. — Он поднял на меня взгляд. — Но я воровал в детстве, после ухода из дома. Иногда не было другого выбора.

Я словно воочию увидела его подростком — юным, брошенным, голодным. Воровство объяснимо. Тогда.

— У меня неплохо получалось.

Казалось, что у него хорошо выходит все, за что он берется. Мне повезло.

— Мог бы стать профи.

— И я должна поверить, что ты им не стал?

— Я зарабатывал на жизнь трудом. Серьезно, — добавил Мерфи, когда я недоверчиво приподняла брови. — Взгляни на мои руки.

Я чувствовала их на своем теле. Он определенно ими не только ласкал женщин.

— Я приехал на Гаити и до меня дошли слухи о бриллианте.

— Мне казалось, отсюда никто не возвращался?

— Кому-то удалось, иначе слухи бы не пошли.

Верное замечание.

— Поэтому, закончив работу, ты остался.

Он пожал плечом.

— Решил, что… в последний раз. И мне больше никогда не придется думать о деньгах. Я никогда не проснусь среди ночи с мыслью, что я снова на улице и кто-то хочет меня убить. Я больше никогда не буду голодать. Да и что плохого в том, чтобы обокрасть злого колдуна?

— Кража есть кража, Мерфи, — тихо сказала я. — Ты же сам понимаешь.

Он опустил глаза, и пряди волос упали на его лицо.

Я подошла к окну и выглянула наружу. Сельчан, казалось, стало вдвое больше. Они все толклись на площади и общались. На нас никто не обращал внимания.

— Идем. — Я выскользнула за дверь и устремилась в джунгли. Никто не окликнул меня, даже когда Мерфи пошел следом.

— Куда мы? — поинтересовался он.

— Ночью Мезаро показал мне, как воскрешать мертвых.

Мерфи остановился. Взглянув на него, я поняла, что он вздумал поспорить.

— Просто посмотри, послушай, а потом принимай решение, — поторопила я.

Мерфи кивнул и последовал за мной к полю. Оно казалось перекопанным или, возможно, развороченным встающими из могил мертвецами. Пальцевидных побегов не наблюдалось. Я опустилась на колени в том месте, откуда появилось тело Хелен, вытащила нож и начала копать.

— Кассандра, что ты делаешь?

— Помнишь, когда мы нашли это место, нам показалось, что здесь что-то сажают?

— Да.

— Так вот, они не сажали, а хоронили.

Мерфи стиснул зубы, поэтому я быстро посвятила его в подробности вчерашнего ритуала. Рассказывая, я продолжала копать, но когда закончила, в земле появилась глубокая яма без малейшего признака костей.

— Здесь ничего нет, — констатировал Мерфи таким голосом, словно и не верил, что я что-то найду.

— Мне кажется, мы их пробудили. Это объясняет внезапный прирост населения деревни.

— А леопард?

— Может, Мезаро бродит по окрестностям в его шкуре.

— А она висела на стене, когда ты вчера ночью заходила в его хижину?

Я не помнила.

— Я была пьяна, одурманена, взвинчена — возможно, все сразу.

— Погоди. — Мерфи пересек поле и вошел в хижину. Я напряглась, ожидая крика, выстрела, чего-то плохого. Мерфи вернулся. — Сейчас она там.

Я подошла к нему, заглянула в хижину бокора и удостоверилась, что Мерфи сказал правду. Однако это не значило, что мне привиделось. Или не привиделось.

— На Гаити случаются странности, — прошептал Мерфи.

— И не говори.

— Но воскрешение мертвецов? Это немыслимо даже для этих мест.

— Как ты можешь стоять тут и говорить, что ты в это не веришь? Ведь их вернула к жизни твоя кровь.

— Если какой-то псих порезал меня ножом и вылил кровь на землю, это еще ничего не доказывает. Тебе надо выкинуть из головы эту чушь, Кассандра. Поезжай домой. Сходи к кому-нибудь.

— Думаешь, я сумасшедшая?

И зачем я в который раз задаю этот вопрос? Ясно же, что ответом будет «да».

— Я думаю, что ты скучаешь по дочери, — ласково сказал Мерфи. — Это можно понять. Но ты должна отпустить Сару и продолжить жить.

— Не могу. Без нее жизни нет.

В его глазах что-то промелькнуло. Может быть, печаль, но скорее всего в них просто отразилось мое горе.

— Так создай новую, — предложил Мерфи.

— Ты даже не представляешь, о чем говоришь. У тебя нет детей.

— Таких, о которых мне известно.

Ну как он мог ерничать в таком разговоре? Все потому, что он Девон Мерфи — бродяга, сердцеед, вор. Он рискнул нашими жизнями ради камня. У него не было права занимать позицию морального превосходства. Сомневаюсь, что он вообще имел понятие о морали.

— Ты явно никого никогда не любил, — фыркнула я.

— Ты права, и никто не любил меня.

Повисла тишина. Мерфи тяжело задышал и сжал кулаки. Я тоже. Так мы ни к чему не придем.

— Если есть один шанс на миллион вернуть дочь, я им воспользуюсь. — Я посмотрела на пустое поле. — Ночью здесь что-то произошло.

Вот бы еще помнить, что именно.

— Тебя одурманили, — заметил Мерфи. — И тебе все привиделось. Люди не воскресают. Это невозможно.

Меня захлестнула ярость. Вероятно, потому, что я немного боялась того, что он может оказаться прав, а если так, то что мне делать?

Я зашагала в сторону деревни, предоставив Мерфи выбор следовать за мной или нет. Мне было все равно. Нужно поговорить с Мезаро, а раз он не у себя, то должен быть в деревне или кто-то должен знать, куда он ушел.

Выйдя на площадь, окруженную хижинами, я замерла, увидев своих служанок. Они больше не выглядели мертвыми. Наоборот, они улыбались и болтали в центре оживленной толпы.

— Я тебе покажу невозможное, — пробормотала я и вытащила из кармана выявитель зомби.

Высыпала остатки порошка на ладонь небольшим холмиком. Перебор, но я торопилась.

Я направилась к толпе, но не успела до нее дойти. Взметнулся ветер и сдул порошок с моей руки. Словно облачко из мультфильма, пылинки полетели в лица всех сельчан поблизости.

Не знаю, чего я ожидала. Скорее всего, никаких последствий, как бывало во все прошлые разы, когда я применяла это средство. Если порошок чего-то стоит, почему Мезаро его не забрал?

Но я никак не ожидала, что два десятка людей примутся вопить в агонии и таять в воздухе, словно злая колдунья Запада.

Плоть отошла от костей, из глаз ушла жизнь. Ногти и волосы удлинились, убившие этих людей раны вновь материализовались. Никогда такого не видела и больше видеть не пожелаю.

— Ладно, — сказал Мерфи. — Это я объяснить не могу.

Глава 22

— Что ты наделала? — взревел Мезаро.

Мы с Мерфи вздрогнули и подняли головы, оторвавшись от созерцания груды останков у наших ног.

Бокор выглядел недовольным. Несколько обитателей деревни, которых здесь раньше не было, теперь жались к кромке леса и как будто собирались сбежать, достань я новую пригоршню порошка. К сожалению, я все истратила.

Мезаро двинулся к нам, Мерфи шагнул вперед, заслоняя меня собой, но бокор нанес такой удар, что сбил бравого молодца с ног, и тот пролетел через весь двор.

Я вытаращила глаза. Простой человек не мог обладать такой силой.

Мезаро схватил меня за горло. Недолго думая, я влепила мерзавцу затрещину, оставив на его щеке следы порошка. Он никак не отреагировал — лишь сильнее сжал пальцы и душил меня до тех пор, пока не потемнело в глазах.

Тогда я выхватила нож, но бокор встряхнул меня, как собаку за ошейник, и оружие выпало из руки. Да и какой от него прок? Судя по всему, серебро тоже не способно убить злодея. Весело, правда?

Хорошенько встряхнув еще раз напоследок, он отпихнул меня и повторил:

— Что это было?

Чудом устояв на ногах, я взглянула на Мерфи — он был без сознания, но все же дышал.

— Порошок, выявляющий зомби, — просипела я.

— Я проверял твой порошок, — фыркнул бокор. — Пустышка.

— Скажи это своим друзьям.

— Что в него входит? — прищурился он.

— Немного того, немного другого.

— А соль?

— Нет.

— Тогда он не может действовать.

Я тоже так считала. До этого дня.

Впрочем, до этого дня я не предполагала, что испробую порошок на настоящих зомби.

Мезаро окинул меня проницательным взглядом:

— Дело не в ингредиентах, а в том, кто их смешивал. Ты сильнее, чем я думал.

— Аналогично, — сказала я, задумчиво потерев горло.

Бокор обвел руками деревню, лес и окрестности:

— Я выбрал это место, потому что оно особенное. Чем дольше здесь живешь, тем сильнее становишься.

— Бред сивой кобылы, — подал голос успевший сесть Мерфи. Один глаз у него уже заплыл, и теперь он еще больше походил на пирата.

Мезаро перевел взгляд на Мерфи. Выражение его глаз, светло-карих в утреннем свете, напомнило мне о хищниках из рода кошачьих, которых я видела по телевизору, — как раз в тот момент, когда они замечают аппетитную жертву.

— Кому, как не вам, разбираться в сортах бреда, не так ли, месье?

— Все верно, — согласился Мерфи.

Они смотрели друг на друга как два зверя, не поделившие кость. Если между ними завяжется драка, я знала, кто победит, а кто распрощается с жизнью.

— Так какая там связь между солью и зомби? — выпалила я.

Выждав пару секунд, Мезаро отвел глаза от Мерфи и сказал:

— Это взаимоисключающие понятия. Зомби не могут существовать, соприкасаясь солью, а соль не может находиться внутри зомби.

— Что значит «внутри»?

— Поразительно, сколько соли содержит человеческий организм. Однако она не должна находиться внутри воскрешаемого мертвеца. Поэтому тело следует подвергнуть очищению — либо годами в могиле, либо голоданием перед смертью. — Бокор посмотрел на Мерфи: — Жрица нашла тебя до завершения процесса очищения, так что в это полнолуние обратить тебя не получится.

— Вы собирались сделать из Мерфи зомби? — поразилась я.

— Конечно.

— Конечно, — передразнил Мерфи. — Почему бы и нет?

Кажется, ему стало лучше.

— У тебя есть похвальные качества, — обратился к нему Мезаро. — Сила, проворство, упорное стремление к цели. Пусть даже эта цель — деньги. К тому же, умерев, ты перестанешь зариться на мой бриллиант.

— Возможно, — поджал губы Мерфи. — Но я бы не обольщался.

— Став зомби, ты будешь исполнять любые мои приказы.

— О чем это вы? — нахмурилась я.

— Зомби по сути своей рабы, жрица. Даже время не может этого изменить.

— Нет, — прошептала я. — Они становятся людьми. Как будто никогда не умирали.

— И да, и нет, — снисходительно улыбнулся Мезаро. — Мои зомби кажутся людьми, но они не умирают, как обычные люди.

— Просто надо посыпать их солью, — ухмыльнулся Мерфи, но мы с Мезаро пропустили шутку мимо ушей.

Разве плохо не умирать? Я ни в коем случае не хотела, чтобы Сара когда-нибудь вновь умерла. Все, что требуется — это держать ее подальше от океана. Мы могли бы переехать в Топику.

Несмотря на все рассуждения, откровения бокора вызывали тревогу.

— Вы сказали, сельчане могут покинуть деревню, когда захотят.

Мерфи саркастично фыркнул. Мезаро метнул на него грозный взгляд и снова переключился на меня.

— Возможно, я слегка преувеличил.

— Значит, они не могут уйти?

— Воскресая, они не испытывают такого желания.

— Получается, зомби вынуждены быть рабами, — не унималась я. — Разве нельзя дать им свободу?

— Не знаю, — нахмурился Мезаро. — Никогда не пробовал.

— И каким же образом ты собирался меня зомбировать? — спросил Мерфи.

— Смерть, перетекающая в жизнь, — развел руками Мезаро. — Ритуал.

— Но я не был мертвым.

— Это было легко исправить после твоего очищения.

— Вы убиваете людей, чтобы их воскрешать? — Мой голос звучал громче и громче с каждым словом.

— Как иначе я смог бы собрать достойную армию?

— Армию зомби. — Мерфи встал и, лишь немного покачиваясь, двинулся в мою сторону. — Зачем?

— Мои предки когда-то правили здесь. Я собираюсь восстановить этот порядок.

— Когда это было? — спросила я.

— Этот остров называли Сан-Доминго, и правили тут французы. Мой дальний прародитель был местным губернатором.

— И у него была любовница.

— Отборные мулатки высоко ценились в обществе. Он женился бы на ней, имей он такую возможность, — набычился Мезаро.

— М-м, — промычала я, про себя подумав: «Ну да, конечно».

— Но потом его убили во время очередного переворота, и с тех пор здесь воцарился хаос. Я намерен исправить эту ситуацию, когда займу свое законное место на троне.

Мы с Мерфи переглянулись. На троне?

— Так вы собираетесь… — Я замолчала, поощряя Мезаро продолжить.

— Захватить страну. Это не составит труда.

— Еще бы. С армией, которую никто не может уничтожить, — сказал Мерфи.

Мы посмотрели на груду костей и трупов. Никто, кроме меня.

— Я не дам ее убить, — заявил Мерфи, загородив меня собой.

— Зачем бы мне это делать? — удивился Мезаро. — Она самая могущественная жрица вуду из тех, кого я знаю.

— Думаю, вы меня с кем-то путаете, — запротестовала я. — Я в этом деле новичок.

Но кое-что я все же умела, и с каждым днем мои способности словно бы возрастали. Вдруг Мезаро не врал, когда говорил, что эта деревня особенная? Быть может, именно это место наделило его небывалой силой как физической, так и духовной.

Бокор с улыбкой смерил меня взглядом:

— Я не знаю ни одного человека, который мало того, что не убежал с воплями от духов, но и сумел их прогнать. Как ты справилась?

— Призвала Айдо-Веде.

— И что, лоа всегда являются на твой зов? — Он вскинул брови.

— А разве не должны?

— Может, и должны, только не всегда являются.

Даже не подозревала, что делаю нечто из ряда вон выходящее — я просто повторяла заученные уроки.

— Ты именно та, кого я ждал, — продолжил Мезаро. — Я просил Повелителя смерти послать мне сильного компаньона, поскольку не могу один создать целую армию. Тем более после того, как из-за тебя месяц моей работы пошел псу под хвост.

Повелителем смерти Мезаро называл Барона Субботу — стража ворот в мир иной и попечителя зомби. Мне следовало догадаться, что насылающий смерть бокор связан с Бароном. Но что-то в его откровениях меня беспокоило. Я только не могла понять, что именно.

— Она снова истребит твоих зомби, — не преминул заявить Мерфи.

— Так держать, — поворчала я. — Глядишь, и убедишь его, что меня лучше прикончить.

Мезаро рассмеялся:

— Она не сможет сделать здесь порошок.

— С чего вы взяли? — возмутилась я и чуть было не хлопнула себя по лбу. Ну чем я лучше Мерфи?

— С того, что если замечу тебя за чем-то подобным, то убью твоего возлюбленного, нашпигую его солью, и он уже никогда не сможет восстать.

— Он не мой возлюбленный, — решила уточнить я. Ни о какой любви речи не было.

Мерфи как-то странно на меня поглядел. Чем, собственно, он недоволен?

И почему, собственно, у меня учащался пульс и возникала паника при мысли, что я могу влюбиться в другого мужчину? Я не собиралась этого делать и точка!

— Я все равно уверен, что ты вряд ли захочешь испачкать руки в его крови. А она будет на твоих руках, жрица. И это не фигура речи.

Я вздрогнула, вызвав у Мезаро ухмылку.

— Превосходно. Вы будете моими гостями, пока я не получу то, чего хочу.

— А потом? — спросил Мерфи.

Ухмылка Мезаро сделалась шире.

— Потом будет видно.


***


Нас снова отправили в хижину Мерфи.

— Развлекайтесь, детишки, — сказал Мезаро и протянул мне нож.

Я посмотрела на свое оружие, когда-то вселявшее страх в ночных чудовищ. Мезаро, казалось, вообще не испытывал страха, пугая меня до чертиков.

Бросив нож в свой рюкзак, я сказала:

— Значит, теперь нам можно жить вместе? Вы кардинально изменили взгляды на внебрачный секс?

— Мне плевать, с кем ты спишь, жрица. Я хотел разлучить вас, чтобы убить твоего кавалера.

Задай глупый вопрос…

— Почему мне сказали, что Мерфи не существует? Неужели вы думали, что я на это куплюсь?

— Мои люди живут только в этом новом, созданном нами мире. Как только кто-то исчезает с их орбиты, они забывают об этом человеке.

Я нахмурилась. Теперь понятно, почему Хелен не помнила того чокнутого пожирателя носов, хотя он должен был провести здесь какое-то время. Это место было чертовски странным, как и его обитатели. Вот так новость.

Мезаро махнул рукой, подзывая двух гаитян.

— Следите, чтобы они не сбежали, — приказал он. — Иначе отведаете соли.

Стражи послушно замерли у двери.

— Надо выбираться отсюда, — сказала я.

— Да ну?

— Что с тобой? — я уставилась на Мерфи.

— О, даже не знаю. Может, я только что видел, как люди на глазах разлагаются. А может, французишка швырнул меня через двор, а потом заявил, что хотел убить и превратить в еще одного бойца своей чертовой зомби-армии.

Мерфи давно перестал жонглировать акцентами. Видимо, весь его мир перевернулся с ног на голову. Наверное, стоит сделать ему поблажку.

— По крайней мере, ты больше не считаешь меня сумасшедшей.

— Как сказать. Ты все еще хочешь воскресить свою дочь?

— А что такого? Ты же сам их видел. Мы даже не заподозрили, что эти люди — воскресшие мертвецы. Они снова живы.

— Пока их не накормят солью или не дунут им в лицо вуду-порошком!

Мерфи изменился. Его голос, глаза, выражение лица стали другими. Он словно постарел.

Видимо, на парня повлияли голод, страх и потеря крови, насильственно взятой для церемонии воскрешения, тем более что парень этот привык жить в свое удовольствие. Это селение, это путешествие и мои проблемы так доконали Мерфи, что он хотел слинять обратно в горы или хотя бы к водопаду.

— Мне жаль, что ты угодил в такой переплет, Мерфи.

— Я знал, во что ввязываюсь.

— Сомневаюсь.

Мерфи раздраженно вздохнул:

— Ты узнала то, что хотела. Теперь пора сматывать удочки.

Он прошел вглубь хижины и проверил на прочность угловые опоры. Я последовала за ним и присела рядом, когда он начал искать брешь в основании стены.

— Зачем так спешить? — спросила я.

— Если не брать в расчет психа, грозившего меня убить?

Мерфи встал, и я тоже. Быстро взглянув на дверь и убедившись, что стражи по-прежнему смотрят в другую сторону, он повернулся и заслонил меня собой:

— Потому что он точно прикончит меня, когда найдет это.

Пошарив в кармане брюк, Мерфи достал бриллиант Мезаро.

Глава 23

Чертыхнувшись, я схватила камень и запихнула в свои брюки. Мерфи хотел было сунуться следом, но я огрела его руке:

— И не думай.

Привлеченные нашей возней стражники заглянули в хижину, увидели только, что Мерфи пытается залезть мне в штаны, усмехнулись и опять отвернулись.

— Откуда он у тебя? — прошипела я.

— А ты как думаешь?

Я постаралась вспомнить, когда Мерфи приближался к бриллианту. Ага! Этим утром он прошмыгнул к Мезаро проверить шкуру леопарда.

— Мезаро взял и оставил камень на виду, зная, что ты на свободе?

— Не совсем так. Просто у меня есть кое-какой опыт в открывании замков, — скромно ответил Мерфи и хрустнул пальцами.

Кто бы сомневался.

— А как же «кража есть кража, неважно, у кого ты крадешь»? — спросила я.

— Это твои слова, а не мои. Не для того я прошел через все это: похищение, одурманивание, потерю крови и первое место в списке жертв бокора, чтобы уходить отсюда с пустыми руками.

— Когда ты собирался рассказать об этом мне?

— Только что рассказал. А теперь верни мне камень.

— Нет.

— Кассандра!

— Девон!

— Ты говоришь, как моя мать, — скривился он. — Называй меня Мерфи.

— Не вопрос. — Мне ни в коем случае не хотелось, чтобы он видел во мне свою мать.

Мерфи посмотрел на дверь:

— Думаю, тебе нельзя хранить его у себя.

— А тебе, значит, можно? Это тебя, а не меня хочет убить бокор.

— Только когда восстановит свое войско.

— Мезаро заметит пропажу бриллианта.

— Я не собираюсь сидеть здесь, когда это случится. А ты?

— Нет. Как будем выбираться? Есть идеи?

— Ни одной. Даже если мы проскользнем мимо стражи, уцелевшей половины армии зомби и самого Мезаро, то вернемся к злополучному водопаду. — Мерфи задумался. — У тебя часом нет заклинания, чтобы заставить их всех исчезнуть? Или еще лучше: перенести нас обратно в Порт-о-Пренс? — Он щелкнул пальцами: — Вжик?

— Ты вдруг уверовал в заклинания?

— После утренних событий было бы глупо не уверовать. Ну что, есть?

— Вуду — это религия, а не магия.

— Превращение зомби в прах — самая что ни на есть магия. Да и само их существование, черт возьми, противоречит любым религиям, это просто из ряда вон.

— Так и есть, — прошептала я.

Мое замечание о религии и магии не выдерживало никакой критики. Мезаро говорил, что чем дольше я нахожусь здесь, тем больше чудес происходит. Сложно сказать, кого следовало в этом винить: меня, эти джунгли, либо и то, и другое. В любом случае я немного боялась своей силы. Хотя она могла стать единственной преградой между нами и загробным миром, если дело примет скверный оборот.

День тянулся мучительно долго. Мы сидели и разглядывали друг друга, стены, пол, таращились в окно. Нам принесли еду и разрешили поодиночке ходить в туалет — тот, что имелся в наличии. Когда стемнело, план побега был в том же состоянии, что и при свете дня.

Потом я провалилась в сон, а когда проснулась, хижину озаряло слабое пламя свечи. Мерфи сидел на полу, без рубашки, и его тело блестело в теплом рассеянном свете. Я восхитилась бы этой картиной, если бы он не разворошил мой рюкзак, выложив в ряд его содержимое.

Я села, и Мерфи поглядел на меня.

— Прости, — развел он руками. — Я просто… Это все, что у нас есть. Я прикидывал, как бы применить эти вещи. — Он взял нож. — Никогда бы не подумал, что острая сталь окажется бесполезной.

— Серебро, — поправила я.

Мерфи повернул лезвие, и отблески пламени заиграли на отполированной поверхности.

— Изысканно.

— Практично. До недавнего времени серебро убивало любую нечисть.

Мефри поднял голову:

— Ты убивала этим ножом?

— Нет, — призналась я. — Я не из тех ягер-зухеров.

Мне показалось, что сейчас он закатит глаза и отпустит очередную остроту, но это осталось в прошлом.

— Из каких же ты?

— У меня с ними действительно мало общего. Я разбираюсь в вуду, а так как последняя эпопея с оборотнем включала в себя проклятие вуду, меня попросили помочь. Большинство ягер-зухеров бойцы. — Я вздохнула. — А точнее сказать, убийцы. Они ни перед чем не остановятся, выполняя свою работу, потому что знают: если не выполнят — погибнут люди.

— Расскажи о них поподробнее, — попросил Мерфи.

Я колебалась. Информацию о ягер-зухерах полагалось держать в секрете, но я сомневалась, что мы с Мерфи выберемся живыми, и поэтому решила с ним поделиться. Да и чем еще было заняться?

— Ягер-зухеры — это сообщество охотников на монстров, возглавляемое Эдвардом Манденауэром. Он был шпионом во время Второй мировой. Его направили выяснить, что замышляет Гитлер.

— У него было много замыслов, — проворчал Мерфи.

— Больше, чем кто-либо думает. Гитлера привлекали волки и оборотни. Возможно, дело в том, что Адольф означает «Благородный волк». Он взял себе титул «фюрер», отождествляя себя с вожаком волчьей стаи. И даже учредил подпольную террористическую организацию «Вервольф».

— Чем она занималась?

— Ближе к концу войны, когда над Германией стали сгущаться тучи, новобранцев отобрали из рядов гитлерюгенда, СС, регулярной армии, гражданского населения. Подобно оборотням, в светлое время дня они ничем не отличались от обычных людей, а ночью сеяли смерть и разрушения в стане врага всеми доступными способами.

— Они на самом деле были оборотнями?

Хм. Об этом я не задумывалась.

— Эдвард никогда не рассказывал. Скорее всего, он и сам не знает.

— И что же твой босс раскопал?

— Ты когда-нибудь слышал о Йозефе Менгеле? — Мерфи скорчил озадаченную мину, и я уточнила: — Это врач, ставивший медицинские опыты на евреях, цыганах… в общем, на всех, на ком пожелает.

— Вот урод, — процедил Мерфи.

— Еще какой. Гитлер приказал ему создать армию оборотней, и он ее создал.

— Каким образом?

— Чуточку этого, побольше того. Никто точно не знает, потому что герр доктор уничтожил все записи.

— Однако оборотней он не уничтожил?

— Нет. Он выпустил их на волю. С тех пор их популяция неуклонно увеличивалась. Как и число других существ, созданных в его тайной лаборатории в Шварцвальде. Эдварду было предписано ликвидировать чудовищ, но он опоздал. И по сей день пытается выполнить свое задание.

— Все это кажется полным бредом, пока у тебя на глазах зомби не разваливаются на куски.

— Ты еще не видел, как человек превращается в волка и обратно. Зрелище так себе.

— Представляю. — Мерфи поджал губы. — А может, и нет. Каких еще существ создал Менгеле?

Я вспомнила, что ответил Эдвард, когда я задала ему тот же вопрос.

— Давай по одному монстру за раз.

— Ты не знаешь.

— Вообще-то, нет. С меня довольно оборотней и зомби.

— Если Манденауэр участвовал во Второй мировой войне, он, должно быть, очень старый.

— И к тому же… — я пыталась подобрать нужный эпитет, чтобы описать Эдварда, — очень жуткий.

— Ему лет восемьдесят, не меньше.

— Но он еще способен стрелять из ружья. — И делает это с завидной регулярностью. — Он руководит всеми подразделениями ягер-зухеров, хотя ему помогает внучка. У них есть лаборатория…

Я замолчала, не став упоминать место дислокации базы, так как его полагалось знать только ягер-зухерам. Но раз ее недавно взорвали, сведения эти, вероятно, не являлись таким уж большим секретом.

Отстроенная заново база предположительно была неприступной — это слово всегда действовало мне на нервы.

— Они штампуют собственных монстров в этой лаборатории?

— Нет. — Во всяком случае, я так не думала. — Ищут лекарства от различных мутаций. Элиза, внучка Эдварда, вирусолог. Она разрабатывает вакцину от вируса ликантропии.

— Ликантропия — это как простуда? — Мерфи наклонил голову. — На стероидах?

— В некотором роде. Проклятие передается укушенной жертве через слюну, вызывающую изменения в ДНК.

— Кажется, вирусы сложно или вовсе невозможно победить, так как они постоянно меняются и эволюционируют?

Вирус ликантропии изменился, что верно, то верно. Главным образом потому, что оборотни начали комбинировать силу с магией, предпринимая попытки установить свою власть над миром.

Что такого в этой власти над миром? Каждому психу ее подавай.

Ягер-зухерам пока удавалось давать им отпор. Но рано или поздно…

— Вирусы хитрые, — подтвердила я. — А ликантропия еще хитрее. Но Элиза тоже не лыком шита.

— Как же тебя угораздило примкнуть к ягер-зухерам? — спросил Мерфи.

— В Новом Орлеане промышлял один лу-гару, — ответила я. — Это оборотень по-французски.

— Знаю, — скорчил гримасу Мерфи. — Я неплохо владею французским.

— О, конечно. Лу-гару был создан королевой вуду во времена Гражданской войны.

— И это чудище продолжает разгуливать на свободе и плодить новых оборотней? — насупился Мерфи. — Напомни мне, чтобы я не совался в Новый Орлеан.

— Анри поймали, и Элиза увезла его в лабораторию. А меня Эдвард направил сюда, поручив выяснить, что представляет собой это проклятие.

Мерфи нахмурился:

— Я думал, ты приехала узнать, как воскресить свою дочь.

— Мне повезло, что я хочу узнать то же самое, что и мое начальство. Все обнаруженные мной сведения указывают на то, что нам следует воскресить королеву вуду и попросить ее снять проклятие.

Мерфи опять покрутил нож в руке.

— Почему это меня не удивляет?

— Потому что не лишено смысла?

— В альтернативной вселенной.

— Вселенная совсем не такова, как ты всю жизнь полагал. — Я коснулась его руки. — Просто надо привыкнуть.

— А ты быстро привыкла?

Я улыбнулась:

— Все еще привыкаю.

— Что ж, это радует, — прошептал Мерфи и поцеловал меня.

Да, он отменно владел французским.

Не знаю, чем объяснить, но как только этот мужчина прикасался ко мне, я сразу теряла голову и превращалась в дикарку. Меня не заботило, кто он и чем занимается, пока он занимался мной.

Возможно, я реагировала не столько не Мерфи, сколько на это место, нашу оторванность от мира — здесь мы могли положиться только друг на друга и поневоле были заодно — и то, что нам, скорее всего, не суждено увидеть другую сторону водопада.

Впрочем, я мечтала о Мерфи еще до того, как мы угодили в ловушку. Не зная о нем почти ничего, кроме того, что он мастерски меняет акценты и охоч до наживы, я представляла в воображении очертания его губ и вкус его кожи. Да и как тут удержишься, если он так чертовски хорош собой?

Теперь, когда я доверила Мерфи свою жизнь, а он мне — свою, когда я узнала его подноготную и разделила с ним больше, чем с кем-либо другим за долгое время, дело дошло до привязанности. Несмотря на всю ложь — и его, и мою, — я хотела делить с ним объятия и, пожалуй, прочие радости. Если бы только можно было избавиться от стражников у двери.

Я отстранилась, но Мерфи снова притянул меня к себе и начал осыпать поцелуями мое лицо и шею, нашептывая мое имя.

— Мерфи, я кое-что придумала.

— Я тоже. Что-то вроде этого. — Он положил руку мне на грудь и погладил пальцем сосок. Мое изголодавшееся тело, как всегда предательски отозвалось на ласку, сосок затвердел, и я откинула голову, отдавшись во власть Мерфи.

Скользнув взглядом по двери и глазеющим на нас охранникам, я прошептала:

— Мы не одни.

Мерфи поднял голову, но я потянула его обратно, ткнув носом в ложбинку.

— М-м-м, — пропыхтел он.

— Притворись, что занят.

— Мне не надо притворяться. — Он скользнул зубами по холмику моей груди и принялся шарить рукой у меня под рубашкой.

— Послушай меня. — Я зарылась лицом в его волосы, прильнула губами к его уху и лизнула мочку, потеребив кончиком языка серьгу. Мерфи задрожал. — Я придумала, как удрать отсюда.

— Потом, — пробормотал он.

Я застонала, и воодушевленный этим звуком Мерфи усадил меня к себе на колени. Бриллиант царапнул живот, и что-то уперлось мне в зад.

— Держи себя в руках, Мерфи. — Я запустила пальцы в его волосы и дернула.

Он вскинул голову, и я накрыла его губы своими, пока он не ляпнул что-нибудь неуместное. Я хотела ограничиться быстрым поцелуем, но Мерфи просунул язык мне в рот, и я потеряла нить размышлений.

Потребовалось несколько мгновений, прежде чем я снова ее нащупала и смогла чуть-чуть отстраниться, чтобы прошептать:

— У меня осталось немного сонного порошка.

Мерфи сдвинул брови:

— Ты хочешь меня усыпить?

— Не тебя, а охранников.

Я терпеливо ждала, когда кровь отхлынет от его чресел и снова прильет к голове. Он еще больше нахмурился, догадавшись, о чем я толкую.

— Как ты убедишь их принять порошок?

— Об этом я пока не думала.

— Допустим, мы пройдем через них, но здесь есть и другие зомби, не считая Мезаро. Твое снадобье действует на зомби?

— Ничего другого у нас все равно нет.

— Мы могли бы попробовать, если бы порошка было больше.

— Подожди. — Я погладила плечо Мерфи, задев грудью его грудь.

— Будешь продолжать в том же духе, и ждать у меня не получится.

Пропустив это замечание мимо ушей, я сказала:

— Есть один способ усилить воздействие практически любого вещества.

— И я опять потерялся. — Он покусывал мою ключицу, но судя по трению, которое я ощущала в районе бедра, ничего он не потерял.

Я перехватила руку Мерфи, пока он снова не залез мне под рубашку. Нам нужно усыпить охранников, а не предаваться страсти.

— Скажем, женщина приходит ко мне за любовным приворотом, только хочет влюбить в себя всех мужчин поголовно. Если скомбинировать это заклинание с одним любовным приворотом на одного мужчину…

— Все мужики падут к ее ногам, — закончил мою мысль Мерфи. — Да, весьма полезное заклинание.

Глава 24

— Что ты должна делать? — прошептал Мерфи.

— Повторять заклинание, когда приворот, порошок или любое другое вещество применяют по назначению.

— Потом р-раз — и все заколдованы.

— Теоретически да.

Я проходила это заклинание на занятиях, но еще никогда не использовала. Мой учитель говорил, что эта магия подвластна только невероятно сильному чародею.

— Если это правда, тогда мы с тобой уснем, — сказал Мерфи.

— Мы не зомби.

— Точно. — Он поерзал, устраиваясь поудобнее на жесткой земле. — А вдруг порошок усыпит только зомби мужского пола?

— Будем надеяться, что он подействует на всех зомби без исключения.

— Но бокор-то все равно будет бодрствовать.

По крайней мере Мерфи помнил, что не следует называть его имя. Этот парень схватывал на лету.

— Кажется, он нечасто приходит в деревню, особенно по ночам. Сидит в своей хижине, словно барин.

— Возможно, он до самого завтрака не узнает о нашем исчезновении.

— А к тому времени мы будем далеко, — согласилась я.

— Если пройдем через водопад.

— По одной проблеме за раз. — Я потерлась лбом о лоб Мерфи. — Как мы впихнем порошок в стражника?

— Ты хотела сказать, как я впихну?

— Можешь вместо меня читать заклинание.

Мерфи слегка приподнял голову, и я увидела, как блеснули его глаза при свете свечи.

— Нет уж.

— Бинго. Так как ты это сделаешь?

— Нападу сзади и скормлю ему порошок.

— А зомби швырнет тебя через всю деревню, и ты приземлишься на голову.

— Уж несколько-то секунд я продержусь против одного завалящего зомби. Если только ты не намерена читать поэму.

— Всего пару строк. Надо разделить нашу парочку.

— Пора облегчиться.

— Сейчас? — возмутилась я. Мерфи многозначительно выгнул бровь. — А, понятно. Но как я узнаю, когда начинать?

— Досчитай до ста и вперед.

План казался очень простым; он должен был сработать.

Либо с треском провалиться.

— Готова? — Мерфи встал, сжал в руке мешочек с сонным порошком и, не дожидаясь ответа, направился к двери.

— Эй, приятель, — постучал он по плечу меньшего из охранников. — Пора выгулять змея.

Парень, видимо, знал или просто догадался по непристойному жесту, о чем говорит Мерфи. А тот оглянулся и одними губами произнес: «Один, два».

Я начала считать и одновременно собирать пожитки. Отвернувшись от стражника, который все равно на меня не смотрел, я достала из брюк и бросила в рюкзак бриллиант, а затем поставила поклажу у порога.

К тому времени, когда я досчитала до девяноста восьми, по спине уже струился холодный пот. Если ничего не получится, мы застрянем здесь, и Эдвард едва ли найдет нас прежде, чем я превращусь в сообщницу Мезаро по созданию зомби, а Мерфи — непосредственно в зомби.

— Сто, — прошептала я. — Услышь меня, Симби, великий чародей.

Хранителя белой магии Симби призывали, чтобы навести чары cb7a78. Он был главным лоа водных стихий; его знак — зеленый змей. Мы с Симби прекрасно ладили.

На звук моих слов повернулся охранник. Я бы с радостью говорила потише, но такое заклинание следовало произносить во весь голос.

— Даруй мне силу!

Легкое покалывание охватило сначала мои ладони, а потом и все тело. Сила и энергия вливались в меня горячим и вместе с тем холодным, как будто наэлектризованным потоком. Несуществующий ветер взметнул мои волосы, и хижина словно наполнилась светом, более ярким, чем тот, что отбрасывали маленькая свеча и полная луна за окном.

Раздался гром. Голос Симби. Должно быть, он услышал меня и ответил.

Направившийся было ко мне охранник дал задний ход. Теперь ночь принадлежала мне, и он ничего не мог изменить. Я шагнула вперед, и он побежал.

Гром продолжал грохотать. Уличный воздух отдавал серой, но небо было чистым, как синяя гладь озера. Ни намека на дождь.

— Укрепи мою магию, — продолжала я, следуя за охранником. — Направь ее на весь этот род.

Парень рухнул лицом в землю, словно поваленное молнией дерево. Я обогнула его неподвижное тело.

— Это, наверное, больно.

Мерфи тоже лежал на земле, и мне на мгновение показалось, что он спит — подобно храпящему рядом с ним зомби — или вовсе мертв, как тот же храпящий рядом с ним зомби, коли на то пошло. Но тут Мерфи приподнялся, пытаясь встать, и я поспешила ему на помощь.

Странное покалывание, которое я ощущала в хижине, исчезло с последними словами заклинания. Мне и раньше доводилось призывать Симби, когда я творила волшебство. Но те ритуалы сопровождались лишь слабыми раскатами грома.

Легкость, с которой я сотворила столь трудное заклинание, и пробудившаяся во мне сила тревожили и одновременно интриговали. Насколько далеко я могу зайти?

Я приблизилась к Мерфи и осмотрела его лицо. Нет ли синяков и ссадин? По крайней мере, новых я не заметила. Правда, фингал выглядел ужасно, но сейчас глаз хотя бы чуточку приоткрылся.

— Ты в порядке? — спросила я.

— Да. — Мерфи потряс головой, звякнув бусинками. — Этот бугай упал, словно тонна кирпичей, и я отлетел.

— Он тебя не ударил?

— Хотел было, да не успел — отправился на боковую. Судя по тому, что ты здесь и без охраны, заклинание подействовало.

Я жестом изобразила падение и сильный удар.

— Ты бесподобна, Кассандра. — Мерфи посмотрел мне в глаза, словно хотел добавить что-то еще, но затем просто взял меня за руку. — Давай пошевеливаться.

Мой желудок сделал сальто.

— Рюкзак. Я оставила его в хижине.

— Без него никак?

— Мои записи… — начала я.

— Секундочку. Жди здесь.

— Но я могу…

— Поверь, я управлюсь быстрее.

Зная, что Мерфи прав, я перестала спорить. По моим ощущениям его отлучка длилась не секунду, а целый час. Стоя в одиночестве среди темных джунглей, я слышала множество разных наводящих ужас шумов.

Шорохи, сопение, урчание — впрочем, эти последние звуки издавал мой желудок. В общем, когда Мерфи выскочил из-за деревьев, я испуганно взвизгнула.

— Тихо ты! — поморщился он. — Хочешь разбудить мертвяков?

— Они все уснули?

— Я не видел, чтобы кто-нибудь из них шатался по деревне, как тут принято по ночам.

— Может, проверим?

— А зачем? — Мерфи потащил меня прочь, взяв курс на пещеру. — Надо драпать отсюда со всех ног.

Я ждала, что кто-нибудь поднимет тревогу, но ничего подобного не случилось. Однако меня не покидало чувство, что за нами следят. Вероятно, Мерфи тоже испытывал нечто подобное, потому что все время оглядывался.

— Почти пришли, — тихо сказал он.

И тут разверзся ад.

Тени нагрянули из тьмы с таким громким визгом, что я невольно зажала уши. Сначала я решила, что нас догнали разъяренные зомби, но отделившиеся от деревьев силуэты имели очертания животных, а не людей.

Кошка, собака, свинья, потом несколько птиц, которые пронеслись над самыми нашими головами и улетели прочь. Если Мезаро управлял животными, это могло обернуться серьезными неприятностями, пусть даже все в один голос твердили: в этих краях не водятся большие опасные звери.

Разумеется, я перестала верить в подобные утверждения после знакомства с Эдвардом. Ведь зачастую, если где-то не должно быть чего-то, именно там это и обнаруживали.

Раздался треск, и я замерла, ожидая, что из кустов выскочит злая и мохнатая зверюга. Но вместо этого к честной компании присоединились уродливый карлик и кособокий тролль. Я поняла, кто они.

— Он прислал бака.

Мерфи издали разглядывал тролля.

— Звучит не очень-то весело.

— Они не настоящие.

— Как по мне, еще какие настоящие.

— Бака — это злые духи, которые бродят по ночам; дай им волю, и они лишат человека жизни или сведут с ума.

— Даже будучи ненастоящими, они все равно довольно опасные.

— По крайне мере мы не упали замертво от одного взгляда на них. — Я посмотрела на Мерфи и пожала плечами. — А могли бы.

— Как будем от них отбиваться?

— Их силу питает страх.

— Превосходно, — проворчал Мерфи.

Круг демонов сужался. Их глаза начали светиться.

— Смотри им прямо в глаза, — сказала я. — И они исчезнут.

— Само собой, — отозвался Мерфи. — Этот прием всегда работает.

— Давай же, — процедила я.

Взгляд пылающих глаз было трудно поймать, но я сосредоточилась на тролле, подкрадывающемся с правой стороны. Я подумала о Саре и о том, что будет, если я не выберусь отсюда. Весь страх перед посланными Мезаро существами сразу улетучился, а демон тут же исчез.

Остальные продолжали наступать. Одна из проклятых птиц клюнула меня в голову. Мерфи был прав. Птица оказалась вполне настоящей.

Порядком разозлившись, я посмотрела вверх и раз, два, три — птиц не стало. Когда я опустила взгляд, мы с Мерфи снова были одни.

— Это так… странно. — Глаза Мерфи сияли. Он был готов пуститься в пляс. Я понимала его чувства. Победа над темными силами действительно окрыляла.

Он поцеловал меня, и его губы, клянусь, источали жар, словно нас обоих ударила молния. Потом он поднял голову и нахмурился.

— Я думал, у тебя голубые глаза.

— Так и есть.

— Хм. В этом свете они кажутся бирюзовыми.

Я закатила свои бирюзовые глаза:

— Сейчас не время для глупостей. Пора уходить, пока он не прислал диаб.

— Знаю, что пожалею, но все же спрошу. — Мерфи быстро зашагал рядом со мной. — Что еще за диаб?

— Эти дикие духи очень похожи на горгулий, только с высунутыми красными языками. Прогнать их можно лишь с помощью ножа.

— Благо он у нас есть, и ты, кажется, умеешь с ним обращаться.

— Да, умею. Боюсь только, что практиковаться придется на нас с тобой.

— На нас? — опешил Мерфи.

— Прогнать диаб можно одним способом — вырезав на предплечье гад.

— Какой еще к черту гад?

— Оберег. Символы или татуировки призывают лоа, которые нас защищают. — Я нахмурилась. — Хотя я точно не знаю, подействуют ли они, если не принести в жертву петуха.

— Давай не будем пробовать.

— Читаешь мои мысли.

Казалось, мы идем уже целую вечность.

— В деревню мы добрались быстрее, — пробубнил Мерфи.

— Наверное, мы уже близко к пещере.

— Если она тоже не испарилась.

— Бокор сказал, что водопад будет именно там, где я захочу.

— Он много чего наболтал, Кассандра. И вряд ли что-то из этого было правдой.

Я поджала губы, вынужденная верить в то, что Мезаро не лгал, когда говорил о воскрешении мертвых. Иначе непонятно, что делать дальше.

Мерфи обнял меня одной рукой за плечи. Как он узнал, что я нуждалась в капле сочувствия? Возможно, ему тоже хотелось поддержки.

Я обвила руку вокруг его талии, и мы продолжили путь бедром к бедру.

— Как думаешь, горгульи все же нагрянут?

— Не бойся. Я тебя защищу.

Наши глаза встретились.

— Опять, — сказал Мерфи, и я ощутила прилив тепла там, где не следовало.

Чем таким особенным цеплял меня этот мужчина? Своим пенисом? Так он есть у большинства мужиков. И ни один не привлекал меня после Карла.

Если мы выберемся отсюда, я, скорее всего, больше никогда не увижу Девона Мерфи. И это хорошо. Без постоянной угрозы жизни и здоровью моя страсть, вероятно, быстро утихнет.

Мерфи остановился, и его рука соскользнула с моего плеча. Я подняла глаза и тоже опустила руку.

Мы нашли пещеру.

Не медля ни секунды, Мерфи потянул меня за собой в прохладный туманный сумрак. Казалось, его больше не пугали замкнутые темные пространства. Удивительно, каким даром исцеления обладает колдун с небольшой армией зомби.

Когда мы шли к деревне, то видели не дальше пальца от собственного носа, хотя на улице было светло. Ночью же серебристый свет почти полной луны проникал в пещеру лишь на несколько метров.

Одной рукой Мерфи держал мою ладонь, а второй касался стены. Мы двигались довольно слаженно. Оставалось надеяться, что не прямиком к собственной смерти.

Навострив уши, я попыталась уловить хоть какой-то намек на шум падающей воды. Но все, что услышала — скрежет гальки.

За нашими спинами.

Я постаралась не впадать в панику. Этот звук мог исходить от чего угодно. Или от кого угодно. И мне совершенно не хотелось знать, кто его издает.

Мерфи будто не замечал шума или просто понимал, что нам ничего не остается, кроме как двигаться дальше. Если мы не хотим столкнуться лицом к лицу с неведомой злобной тварью, которая то ли преследует, то ли не преследует нас в темноте.

Мерфи резко остановился, и я врезалась в него, уткнувшись носом в спину.

— Слышала?

Я прислушалась, боясь различить рычание. Но вместо этого уловила плеск воды о берег. И даже почуяла ее запах.

Мы обогнули угол, быстро прошли по длинному коридору и повернули в обратную сторону. Мерфи отпустил мою руку и чиркнул спичкой, осветив пещеру и пруд. Водопад так и не появился. Мезаро оказался треплом.

— Нас надули, — буркнул Мерфи.

Мерцающее пламя отбрасывало тени на его лицо, подсвечивая скулы и делая Мерфи старше и в то же время моложе, чем он был на самом деле. Пахнущий пресной водой ветерок закружил в воздухе. Спичка погасла, и в кромешной темноте по коридору прокатилось громкое эхо шагов. Я замерла, размышляя о том, откуда в пещере ветер.

Скинув рюкзак, я извлекла из него нож и старую футболку, протянула последнюю Мерфи и сказала:

— Подожги.

Камешки осыпались теперь совсем близко, и я напряглась. Мерфи снова чиркнул спичкой, поднес ее к футболке и бросил занявшуюся ткань между нами и зияющим черным провалом пещеры.

— Дай мне нож, — прошептал он.

— Не сейчас.

— А когда? После того как он превратит нас в зомби?

— Я ему не позволю. — Я была единственным шансом для Сары.

— Жаль, у меня нет ружья.

Мезаро вернул мой рюкзак, оставив себе вещи Мерфи.

— Мне тоже. Но поскольку мы не… — сказала я и придвинулась ближе к проходу.

Коридор огласило рычание, сопровождаемое отчетливым шарканьем подошв по земле. Я посмотрела на Мерфи — он тоже, видимо, был озадачен. Люди так не рычат, а звери не носят обуви.

Я снова перевела взгляд на черный проем. Сияющие глаза надвигались все ближе и ближе, покачиваясь гораздо ниже, чем следовало, иди Мезаро на двух ногах.

В свете пламени возник неясный силуэт, и я крепче сжала нож. Человек? Животное? Я и сама не знала.

Грянувший рык был таким громким, словно отскакивал от стен. Я заставила себя посмотреть в бестелесные глаза.

«На помощь!» — подумала я, но при этом выкрикнула:

— Мне не страшно!

Натрави на нас Мезаро более крупного и сильного бака, это существо должно было бы исчезнуть. А оно устремилось вперед, и я метнула нож.

Лезвие вошло в тело с глухим звуком. Жуткий пронзительный визг прорезал воздух, и Жак Мезаро рухнул из темноты с моим серебряным ножом в сердце.

Глава 25

Как только Мезаро упал наземь, пещера наполнилась грохотом падающей воды. Я только и могла, что молча пялиться на водопад, появившийся на месте скалы. Вероятно, Мезаро наложил какие-то защитные чары, которые спали, когда он потерял сознание — или хуже.

— Отличный бросок, — пробормотал Мерфи и направился к телу.

Опустившись на колено, он проверил пульс, а потом выдернул мой нож из груди Мезаро. Вытерев лезвие о рубашку бокора, Мерфи вернулся, по пути прихватив мой рюкзак.

— Идем.

— Он…

— Да.

Мерфи швырнул нож внутрь, надел рюкзак мне на плечи и толкнул меня в пруд.

Холодная вода привела меня в чувство, и я воспротивилась, когда Мерфи попытался провести меня под водопадом.

— Подожди.

— Нет.

Он взял меня на руки и понес.

Водопад туманил мое зрение, затягивая нас с Мерфи на дно. Мы вымокли. Я не могла дышать. На мгновение мне показалось, что я утонула, но тут мы вспыли на поверхность по другую сторону.

Ярко светила слегка однобокая луна, когда Мерфи помог мне выбраться из воды. Мы вместе рухнули на землю.

— Думаешь, зомби последуют за нами? — Мы оба повернули головы, коснувшись носами.

— Нет, — ответила я.

— Почему?

— Если бы он мог послать их, то не наслал бы на нас бака. Полагаю, зомби все еще спят.

— А что случится, когда они пробудятся?

— Трудно сказать. Возможно, смерть хозяина приведет их в легкое замешательство.

— Почему ты это сделала? — тихо спросил Мерфи.

Мы по-прежнему лежали нос к носу, наше дыхание смешалось, а луна отбрасывала на нас серебристые тени, рассеивая ночную мглу.

Я решила не упоминать о том, что видела: необычное расположение глаз, неясную фигуру, мало походившую на человека. Может, Мерфи больше не считал меня сумасшедшей, но это не означало, что он не передумает.

Я села.

— Он бы тебя убил.

Мерфи тоже сел. Он поднял руку, и между большим и указательным пальцами, словно из воздуха, появился бриллиант.

— Вероятно, ты права.

— Как ты…

В последний раз я видела чертов бриллиант в своем рюкзаке. И Мерфи тоже.

Я уже открыла рот, чтобы отругать Девона за воровство и за риск нашими жизнями, но снова его захлопнула. Мезаро был убийцей. Он прикончил всех своих зомби-прислужников и несомненно поубивал бы еще многих, чтобы создать армию для захвата Гаити. А завладев страной, он нацелился бы на мир. Так всегда бывает.

В конце концов он убил бы Мерфи. И бриллиант был ни при чем.

Мерфи провел пальцами по моим седым волосам у виска.

— Ты в порядке?

Он лжец, мошенник, вор, и все же, когда он меня коснулся, мой желудок странно сжался. Если не поостерегусь, то влюблюсь в него, а этого нельзя допустить. Пришло время покинуть и Гаити, и Мерфи.

Как он и предсказывал, наш джип стоял там же, где мы его оставили. Жаркое солнце ярко светило, пока Мерфи вез меня прямиком в аэропорт.

Я подсчитала дни. Неужели я сошла с самолета всего две недели назад?

Мерфи обошел машину, открыл дверцу и протянул мне руку.

— Я тебя провожу.

Мы не преодолели и двух ступенек на аэровокзале, как появились три молодых накачанных гаитянина в элегантной форме местной полиции и направились к Мерфи.

— Незадача, — прошептала я.

Мерфи не успел даже обернуться до того, как его схватили.

— Вы арестованы за незаконное проникновение.

— Незаконное проникновение? — Мерфи потащили к выходу. Я пошла следом. — Куда?

— Много куда.

— Я тоже там была.

Мерфи раздраженно вздохнул.

— Кассандра, заткнись.

— Ну была же.

— Ваш штраф уплачен, жрица.

Жрица? Как они узнали?

— Кем уплачен? — требовательно спросила я.

— У вас есть высокопоставленные друзья.

Эдвард. Весьма вероятно. Хоть я и не понимала, как он прознал о выдвинутых обвинениях так быстро, все же не удивилась.

— Я оплачу штраф Мерфи, — предложила я.

— Есть и другие жалобы.

— Как всегда, — пробормотал Мерфи.

— Постойте! — прокричала я. Полицейские прекратили его тащить и притормозили.

— Поезжай домой, — сказал Мерфи. — Встретимся там.

— В Новом Орлеане?

Он изогнул бровь.

— Ты ведь там живешь?

— Пожалуй.

Мне не терпелось отправиться в Калифорнию. Но если я не вернусь в Новый Орлеан и не займусь воскрешением королевы вуду, Эдвард последует за мной на запад и привезет обратно.

В любом случае, лучше опробовать обряд воскрешения на ком-нибудь другом, а не на Саре.

— Я все утрясу и последую за тобой, — продолжил Мерфи. — Может, сегодня вечером. — Один из полицейских фыркнул. — Ну или завтра.

— Но…

Наклонившись, Мерфи поцеловал меня прежде, чем мы с полицейскими догадались о его намерениях.

— Не думала же ты, что я позволю тебе просто уйти из моей жизни?

Вообще-то, именно так я и думала.

Полицейские подняли его и унесли прочь.

— До встречи в большом городе без забот, — прокричал Мерфи, когда его вытолкали за дверь.

— Не понимаю, почему его продолжают так называть, — пробормотала я. — Город, может, и большой, но уж точно не беззаботный.

Я приехала туда после урагана, который едва не стал для Нового Орлеана последним. Тогда как Калифорния ожидает бурю, которая столкнет ее в океан, Новый Орлеан настраивался на такую, которая погрузит его под воду… на выбор: рек, озер или болот, окружающих город.

«Катрина» стала такой бурей. Ураган пятой категории, который предвещали все предсказатели судного дня.

И он налетел. Новый Орлеан был разрушен. Вода, вода, кругом вода, но не испить ни капли, ни глотка. Раньше мне нравилась эта поэма.

На мое счастье, я тогда обучалась вуду и еще не обосновалась во Французском квартале. На счастье всех, Французский квартал располагался на возвышенности, поэтому меньше пострадал от наводнения, но не от психов и мародеров.

Однако жители Нового Орлеана, отличающиеся выдержкой, оправились, обсушились и уже через несколько месяцев вернулись к работе. На Бурбон-стрит даже был бар, который никогда не закрывался — там подавали теплое пиво прямо во время урагана. Такое не может не нравиться. Города, подобные Новому Орлеану, непотопляемы.

Благодаря «Катрине» мне удалось купить магазин за сущие копейки. Ходили слухи, что он когда-то принадлежал Мари Лаво — небезызвестной королеве вуду Нового Орлеана.

На самом деле Мари являлись две женщины — мать и дочь, — очень похожие друг на друга. Когда первая умерла, вторая заняла ее место, породив слухи о могуществе Мари. Когда человек проживает две жизни, это неизбежно.

Была Мари — первая, вторая или обе — могущественной или нет, не имело значения. Местные жители считали, что была, и верили, что мой дом принадлежал ей. Оба мнения сильно способствовали популярности моего магазина вуду.

Несколько месяцев после покупки я ремонтировала магазин и примыкающие жилые помещения. Несмотря на то, что здание не затопило, внутри царил полный разгром.

Меня поразило, что я скучаю по нему, а также по Лазарю и Диане — двум моим самым лучшим друзьям.

— Мисс Кассандра. — Марсель возник из ниоткуда, но я даже не удивилась. — Я провожу вас в самолет.

Я не сводила глаз с двери, за которой исчез Мерфи, и с трудом заставила себя отвести взгляд. Мерфи ушел, и, несмотря на его слова и поцелуй, я не верила, что снова его увижу.

— У меня нет билета.

— Месье Манденауэр обо всем позаботился. — Марсель дал мне знак идти следом.

— Как он узнал, что я возвращаюсь сегодня?

— Он сомневался, что вы вообще вернетесь. Поэтому я поджидал вас здесь.

— С тех пор как я ушла? Вы безработный?

Остановившись у контроля безопасности, Марсель тихо затараторил по-креольски с охранниками. Я сняла рюкзак с плеч, приготовившись к досмотру, но они молча махнули, чтобы мы проходили.

— Мое истинное призвание — служить месье. Много лун назад он спас мне жизнь, и я всегда буду об этом помнить.

Марсель толкнул дверь, ведущую на площадку, на которой простаивал небольшой самолет.

— Как он спас вам жизнь? — поинтересовалась я. — Где?

— Об этом я поведаю в другое время, в другой день. Месье просил удостовериться, что вы и все, что при вас, погрузились в этот самолет, не привлекая внимания властей. — Марсель вложил мне в руку посадочный талон. — Я выполнил задание. Да хранят вас лоа, жрица.

— И вас.

Я поднялась по металлическим ступенькам в самолет.

Эдвард не дурак. Он полагал, что я могу вернуться с гор не с пустыми руками. Для усиления большинства заклинаний вуду, будь то белая или черная магия, применялись корни, травы и даже кости мертвых. Вещи, которые не прошли бы проверку безопасности. Не говоря уж о моем верном серебряном ноже. Но для воскрешения мертвых мне требовались лишь вода, свежая кровь и заклинание. Казалось бы, немного, однако самые простые обряды часто были самыми сильными.

Глава 26

Когда я сошла с самолета в международном аэропорту имени Луи Армстронга, меня уже поджидала моя подруга и коллега Диана Мэлоун-Рюэлль. Без всяких приветствий она торопливо провела меня мимо таможни. Никто даже не взглянул в нашу сторону. Как все-таки здорово работать на Эдварда.

— Что ты разузнала?

Диана не любила праздных разговоров. Одна из черт, которая нравилась мне с первого дня нашего знакомства, когда она впервые переступила порог моего магазина вуду.

— И я рада тебя видеть, — подколола я, следуя за ней к машине.

— Прости. — Она положила руку мне на плечо и, когда я остановилась, обняла меня. — Добро пожаловать домой.

— Спасибо.

Хотелось бы сказать, что хорошо вернуться домой, но не так уж сильно я радовалась. Я не желала вникать в причины, однако это было как-то связано с Мерфи.

Полагаю, за две недели я привыкла к его обществу.

Ну что ж, придется отвыкнуть.

Диана выпрямилась. На это потребовалось какое-то время, поскольку даже в обуви на низком каблуке она достигала ста восьмидесяти сантиметров. Обладательница чудесной белой кожи и натуральных рыжих волос, спадающих волной до самой талии, фигуристая, сексуальная, но достаточно забавная, чтобы я не испытывала к ней ненависти. А еще Диана мой второй лучший друг.

— Как поживает Лазарь? — поинтересовалась я.

Она нажала кнопку на брелоке для ключей, и двери ее внедорожника разблокировались.

— Почем мне знать? Будто я навещала твоего питона и выводила его поползать.

Мои губы дернулись. Хотя Диана была криптозоологом со степенью по зоологии, она не питала любви к змеям. Они с Лазарем никогда не ладили и шипели друг на друга, стоило им оказаться в одной комнате. Возможно, Лазарь ревновал. А что, помимо поразительной девичьей неприязни к змеям, двигало Дианой, не знаю.

— Адам и Люк? — спросила я, имея в виду ее новоиспеченного мужа и его сына, который был теперь и ее сыном.

— У них все отлично, Кассандра. — Раздраженно махнув рукой, она завела машину. — Давай, выкладывай.

Я не винила ее за нетерпение. Если мне не удастся снять проклятье ущербной луны, оно разрушит новую жизнь Дианы.

Ее муж принадлежал к древнему роду проклятых мужчин, происходившему от его пра- и ещё много раз прадеда Анри. Адам пока что недемон, но со временем им станет, как и его прелестный восьмилетний сын Люк. Никто не желал видеть, как однажды ночью он обрастет шерстью.

— Кассандра, пожалуйста, — прошептала Диана. — Ты знаешь, как положить конец проклятью?

— Я знаю, как воскресить королеву вуду, — ответила я. — А сумеет ли она положить конец проклятью… — Я развела руками.

Мы не ведали.

Диана припарковалась напротив моего дома-магазина-и-храма-вуду на Роял-стрит. Хотя календарь утверждал, что на дворе осень, послеполуденное солнце жарило нещадно. В Новом Орлеане даже осенью можно обгореть.

— Ты выяснила, где похоронена королева вуду? — спросила я.

— Это было увлекательно.

Хотя Эдвард нанял Адама в качестве охотника — тот много лет убивал существ, порожденных его дедом, — Диана, как и я, в основном занималась сбором сведений.

— Неподалеку от особняка Рюэллей находится кладбище рабов, — продолжила она. — Там я ее и нашла.

— Едва ли это было легко.

На могилы рабов обычно не ставили надгробья, а если и расщедривались, то на деревянные, которые быстро разрушались.

— Легче, чем многое другое. Тебе доводилось обучать на дому восьмилетку?

Мы шагали по дороге, ведущейот Роял-стрит к моему магазину, стоявшему в стороне от остальных домов. К счастью, я шла, глядя прямо перед собой, и Диана не видела выражение моего лица. Я не рассказывала ей о Саре. Я никому о ней не рассказывала.

Кроме Мерфи — а это еще почему?

— Не припомню такого. — Поставив рюкзак рядом с дверью, я откопала ключ.

Когда Сара умерла, она только пошла в первый класс. К тому же она ходила в частную школу. От мысли о домашнем обучении меня бросало в нервную дрожь.

— Ребенок чересчур сметлив на свою беду, — пробормотала Диана.

— А не все ли дети таковы? — Я открыла дверь.

В лицо повеяло холодным воздухом. На время отъезда я наняла местного паренька управлять магазином, а также присматривать за Лазарем. Однако мы с Дианой пришли после закрытия, так что весь дом был в нашем распоряжении.

Я прошла через магазин на кухню. Похоже, все на своих местах. Тщательную ревизию проведу позже.

— Нальешь нам выпить? — спросила я и, не дожидаясь ответа, пошла поздороваться с Лазарем.

Он лежал с поднятой головой и зашипел, увидев меня.

— Эй, меня не было всего пару недель!

— В чем дело? — Диана шагнула сквозь занавеску из разноцветных бусин, свисающую до пола в дверном проеме между кухней и моим жилищем. В наступившей тишине они прогремели чересчур громко.

— Он на меня зашипел.

— Вероятно, спутал тебя со мной.

Я бросила на нее сердитый взгляд. Двух женщин такой разной комплекции еще поискать. Тем не менее я включила свет и приблизилась к клетке.

Лазарь бросился вперед, ударившись головой о проволочную сетку. Потрясенная, я отступила. Питон так яростно бился о клетку, что я испугалась, а не поранится ли он.

— Что это с ним? — спросила Диана.

— Не знаю. — Подойдя к телефону, я набрала номер парня, которого наняла.

Он ответил после второго гудка.

— Йоу.

— Бен, это Кассандра.

— Вы вернулись? Отлично. Сегодня можно оторваться, ведь завтра мне не нужно открывать магазин.

— Да. Конечно. Поступай как знаешь. Я звоню насчет Лазаря.

— Он в норме. Для змеи.

— Он вел себя странно? Шипел, злился, бился о клетку?

— Мой дружок? Не-а. Вел себя прекрасно.

— Спасибо.

Я повесила трубку и набрала номер первого ветеринара в телефонном справочнике. К сожалению, он ничего не знал о психозе у змей и не мог мне помочь.

— Вам лучше обратиться к зоологу, специализирующемуся на рептилиях, — посоветовал он.

Я встретилась взглядом с Дианой. Наклонив голову, она нахмурилась, когда я повесила трубку.

— Что он сказал?

— Что мне следует обратиться к зоологу.

Взметнув брови, она уставилась на клетку. Лазарь заполз в угол и спрятал голову. Лучше, чем агрессивное поведение, но все равно тревожит.

— Что думаешь? — спросила я.

— Ты обратилась не к тому зоологу.

— Ха-ха.

Диана специализировалась на волках, что недавно пришлось кстати.

— Я ничего не знаю о рептилиях. За исключением того, что я их не люблю.

— Тс-с, — шикнула я.

Лазарь, казалось, чуял тех, кто боится змей, и с огромным удовольствием их изводил. Чем, вероятно, и объяснялось его враждебное отношение к Диане, а не тем, что он меня ревновал.

— Похоже, ему лучше, — сказала она. — Возможно, таким образом он лишь выразил недовольство тем, что ты его оставила.

— Возможно, — согласилась я, хоть сама в это не верила. Я провела с Лазарем достаточно времени, чтобы распознать ненависть. Больше Дианы он не любил только соседскую кошку.

— Давай пропустим по бокальчику, пока ты рассказываешь, что узнала. — Я проследовала за Дианой к кухонному столу, на котором стояли два бокала тягучего рубиново-красного каберне.

Уставившись на жидкость, я подумала о крови, стекающей из чаши на землю, потом — о телах, вылезающих из грязи, а после…

Пустота.

Нахмурившись, я сделала глоток. Диана тоже пригубила вино, наблюдая за мной поверх бокала. Вероятно, я не только чувствовала себя усталой, но и выглядела таковой. Надеясь побыстрее со всем покончить, я пустилась в повествование о поездке на Гаити.

Диана даже не моргнула, пока я рассказывала о водопаде, зомби и Мезаро. Она и не такое видела.

— Заклинание кажется чересчур простым, — прошептала Диана.

Я тоже так считала, но что тут поделаешь? Какое ни есть, а заклинание.

— Оно не простое, если его не знаешь, — заметила я. — Такое нарочно не придумаешь.

Диана наклонилась вперед.

— Испробуем его сегодня ночью?

Полагаю, я не все ей рассказала.

— Надо дождаться полнолуния.

Ее лицо поникло.

— Казалось бы, чтобы разрушить проклятье ущербной луны требуется ущербная луна.

Которой сегодня тоже не будет, но зачем на это указывать?

— Луна в полнолуние обладает особой силой. Каждой ведьме это известно.

— Я не ведьма, да и ты тоже.

— Некоторые позволят себе не согласиться. — Карл обзывал меня куда хуже, чем ведьмой. С другой стороны, когда мы виделись в последний раз, я тоже не обращалась к нему «дорогой».

Диана улыбнулась, решив, что я пошутила.

— Мы так долго ждали, можем подождать еще немного.

Я только надеялась, что, когда воскрешу королеву вуду, она согласиться снять проклятье, ну или хотя бы расскажет, как это сделать. Иначе мы окажемся в тупике.

Я осушила бокал одним глотком. Диана уже допила вино.

— Еще по одному? — предложила я.

— Я лучше пойду. Новая няня — просто золото, но рисковать не стоит.

Поскольку предыдущей няней пообедал оборотень, я прекрасно понимала Диану.

У двери она остановилась.

— Ты говорила с Эдвардом?

— Только один раз по приезду на Гаити. Он в Новом Орлеане?

— Нет. Но лучше свяжись с ним, пока не заявился. Ты же знаешь, как он ненавидит бесцельные поездки. Эдвард предпочтет оказаться здесь, когда ты будешь воскрешать колдунью, и ни минутой ранее. Места, куда надо наведаться, монстры, которых нужно убить. Ну, ты понимаешь.

Я понимала.

— И не забудь рассказать ему о том, что случилось с Мезаро. Возможно, он захочет отправить кого-нибудь проведать зомби.

— Вот только деревню не так-то легко отыскать.

— Может, теперь, когда колдун мертв, это сделать гораздо легче.

Верно. Водопад — всего лишь вода, а не стена.

— Помнишь, мы обратились за помощью к богине луны Эрзули, и ты отправила меня в вудуистский рай? — спросила Диана.

— Не тебя, а только твой разум.

— И все же я принесла очень даже настоящую частичку сада богини.

Это не поддавалось объяснению. То был мой самый прекрасный час в мире магии.

— У тебя все получится, — сказала Диана. — Вот увидишь.

Она пыталась меня подбодрить, вселить уверенность. И у нее получалось.

Диана топталась на пороге магазина.

— Что-то в тебе изменилось.

Вероятно, все дело в сексе. О котором я тоже не рассказала, не знаю, почему.

— Не пойму, что именно, — пробормотала она и ушла.

Я закрыла и заперла дверь, потом обошла магазин, по пути прикасаясь к вещам. Это первый дом, который принадлежал именно мне.

Когда я проходила мимо проволочной клетки, Лазарь снова зашипел. В тишине, повисшей после ухода Дианы, звук прозвучал резко, почти зловеще.

Если он не прекратит, я найду ветеринара, разбирающегося в змеях, пусть даже мне придется обыскать всю Луизиану, а потом отвезу Лазаря на осмотр.

Я снова наполнила бокал, схватила рюкзак и отнесла все в жилую зону за кухней, где находились спальня, ванная и гостиная. Кухня и примыкающий к ней кабинет разделяли жилое и рабочее пространства.

На обстановку я не тратилась, предпочитая вкладывать деньги в магазин и храм вуду. У меня имелись кровать с бледно-голубым покрывалом и белыми простынями, голубой диван, коричневое кресло и телевизор. Я не купилани видеомагнитофон, ни ДВД-плеер, так как брать фильмы в прокате не было ни времени, ни желания.

Пока не забыла (будто это возможно), я позвонила Эдварду. Включилась голосовая почта, поэтому я оставила сообщение:

— Я в Новом Орлеане, сэр. Бокор мертв, насчет зомби не уверена. Может кто-нибудь проверить и сообщить мне? Я смогу провести церемонию воскрешения в полнолуние. — Я помешкала, а потом радостно воскликнула: — Тогда и увидимся!

Эдварду понравится. Или нет. Чувство юмора у него хромало, что, учитывая его образ жизни, вполне закономерно.

Я подумывала принять ванну, потягивая вино, а после лечь спать. Но прежде на свою беду распаковалась.

Мятая мокрая одежда. Мой нож. Пустые целлофановые пакеты. Вещи чем-то воняли, поэтому я решила избавить себя от хлопот, выкинув все, кроме ножа.

Я пошарила по дну рюкзака, желая убедиться, что не выбрасываю ничего стоящего, и наткнулась пальцами на холодный гладкий камень.

Когда я видела Мерфи в последний раз, его утаскивали из аэропорта. Потом его, вероятно, заковали в наручники, отвезли в участок, где обыскали и конфисковали все личные вещи. Тогда как меня провели прямиком в самолет и вывезли из страны.

Не думала же ты, что я позволю тебе просто уйти из моей жизни?

Я подняла бокал и выпила кроваво-красное вино до последней капли.

Конечно же, нет.

Ведь его бриллиант у меня.

Глава 27

Я раздумывала, когда объявится Мерфи. Наверняка скоро.

Раздумывала, почему так злюсь, отчего мне так больно и как я могла быть такой дурой.

Неужто я втайне надеялась, что он приедет сюда ради меня? Мерфи вор и лжец. Ему наплевать на всех, кроме себя. И все же он сумел убедить меня, что я ему небезразлична.

На глаза навернулись слезы. Это меня взбесило. Я наплакала целый океан из-за Карла. И не пророню ни слезинки из-за другого мужчины, подобного ему.

Я не позволю Мерфи испортить мне возвращение домой. Вновь наполнив бокал, я забралась в ванну, однако расслабиться не получалось. Хотелось по чему-нибудь ударить.

Кому-нибудь врезать.

Неужели он с самого начала ухаживал за мной ради того, чтобы вывезти бриллиант из страны? Кажется, есть фильм с похожим сюжетом. Уверена, у него счастливый конец. Но в нашей ситуации он вряд ли возможен.

Когда я вылезла из ванны, меня слегка пошатывало. От жары, долгого перелета и трех бокалов вина на пустой желудок у меня закружилась голова. Ну что ж, оставалось только отключиться.

Так что я рухнула на кровать в чем мать родила и почти сразу заснула. Однако навеянный вином сон был беспокойным.

Разгоряченная, потная, словно втиснутая в собственную кожу, я отбросила одеяло, подставляя обнаженное тело ночному воздуху. Хотелось пить, ох как хотелось, но поблизости не было воды. По правде говоря, я сомневалась, что вода утолит мою жажду. Я нуждалась в чем-то более крепком, тягучем и даже более красном, чем вино.

Влекомая отдаленным шумом падающей воды, я уносилась в царство грез и оказалась в пещере, в пруду, совсем одна.

Одна ли? Из темноты послышалось тихое рокочущее рычание, однако оно не напугало меня, а заинтриговало и странным образом возбудило.

Холодная вода плескалась о мою грудь, лаская соски и заставляя их затвердеть от желания. Я направилась к камням, туда, где в ночной тьме сверкнули глаза.

Я завороженно смотрела на колеблющуюся фигуру. Она покачивалась так же, как в тот раз, когда я видела ее не во сне, а наяву. Мой разум никак не мог придать ей четкость очертаний и понять, чей же это силуэт.

Рычание эхом отразилось от стен пещеры, но я все равно продолжала идти. Выбравшись из пруда, пошлепала по грязному полу. Вода стекала по моему телу, кожа перестала гореть и покрылась мурашками. Я задрожала.

Дыхание резко вырывалось из груди в такт биению сердца.

— Покажись, — прошептала я, и зверь вышел на свет.

Я ожидала появления волка, поэтому разум не сразу воспринял то, что ясно видели глаза.

Лоснящуюся шерсть, пружинистые мускулы, черные пятна на янтарно-желтой шкуре, зубы и глаза леопарда.

Зверь, рыча, подкрадывался. Теперь, когда звук не отдавался эхом, стало очевидно, что его издавала большая кошка. Тем не менее я не боялась. В конце концов, это лишь сон.

Кошка прыгнула, ударила меня передними лапами в грудь и опрокинула на мягкую душистую траву, которой, как бывает во сне, сменилась твердая неровная земля.

Я не испытывала боли, но меня обуревало любопытство: почему леопард, а не волк?

Ответ прост. Сообщество леопарда. Шкура на стене хижины Мезаро. Воспоминания отложились в подсознании и навеяли этот сон.

Зверь понюхал мою шею, провел носом по груди. Я закрыла глаза, стремясь проснуться.

Длинный кошачий язык лениво закружил вокруг моего соска. Я распахнула глаза, но пещера погрузилась в кромешную тьму. Хотя бы не придется смотреть.

Мягкий шершавый язык продолжал дразнить мои соски, пока они не затвердели и не заныли. Тогда он двинулся ниже, прокладывая влажную дорожку. Зубы царапнули кожу под пупком, над бедром, на внутренней стороне бедер. Удовольствие, боль, запретное искушение. Я едва могла дышать от страха и волнения.

Это должен быть сон. Ни один леопард не стал бы лизать мою шею. Зверь разорвал бы мне горло.

И ни один леопард не стал бы нежно ласкать меня между ног, терзать, доводя до исступления. Тварь выпила бы мою кровь и только.

Я оказалась в плену непрошенного желания, запертая во сне, чересчур походившем на реальность. Живущий во тьме зверь подполз ближе, его эрекция скользнула по внутренней поверхности моего бедра.

Я напряглась и сдвинула ноги. Даже во сне я не желала заходить дальше.

Давление ослабло, и на мгновение я подумала, что все кончено, но потом кто-то поцеловал меня по-французски. Я почувствовала свой вкус на человечьих губах.

Смущенная, мучимая сомнениями, я поначалу не отвечала. Но губы действовали так же настойчиво и умело, как и руки, теперь ласкавшие мое тело. Мысленно пожав плечами, я обняла воображаемого любовника за шею, притянула ближе и развела ноги, приветствуя его вторжение. Но он оказался не готов или думал, что не готова я.

Он умело водил длинными пальцами по моему телу, дотрагивался до меня, целовал, языком и зубами подводил к вершине, но не позволял ее достичь.

Пещера наполнилась звуками моего желания: бессвязным шепотом, возможно, стонами. Я вся горела, грудь и влагалище набухли и пульсировали.

Он поставил меня на колени и, обхватив руками мои бедра, большими пальцами ласкал спину, потирая поясницу, заставляя меня выгибаться. Я покачивалась, желая, чтобы любовник вошел в меня резко и быстро, и наконец он наполнил меня одним мощным толчком.

Я застонала, когда кончик его члена, казалось, уперся в матку. Наклонившись, он уткнулся носом в мою шею, одной рукой принялся массировать мою грудь, а другой — поглаживать чувствительный клитор. Длинные пальцы надавливали все сильнее, пока я не достигла пика. Зубы царапнули шею, однако боль лишь обострила наслаждение.

Когда страстная дрожь утихла, он глубоко толкнулся в меня в последний раз и излился, чем продлил мое удовольствие. Осев рядом, провел носом по моей щеке, лизнул мочку, а после отстранился.

Опустошенная и удовлетворенная, я рухнула на землю. Протянув руку, погладила пальцами шерсть. Глаза зверя ярко сверкали в темноте, по пещере разносилось тихое урчание.

Черная завеса спала. Я снова могла видеть. Рядом со мной развалился огромный леопард. Он часто и тяжело дышал, словно недавно весь выложился. Пожалуй, так и было.

Я опустила взгляд, гадая нет ли у меня рваных кровоточащих ран от его когтей и зубов, о которых я просто не знаю. Но я тоже была леопардом.

Я пробудилась, мечась по постели и хныкая в попытке выдавить из себя застрявший в горле крик ужаса.

Забрезживший рассвет наполнил комнату загадочным серым светом. Я ощупала тело. Слава богу. По-прежнему женщина.

— Черт, — выдавила я. Меня встревожил мой слабый, испуганный голос. Очень давно я так не боялась.

Одеяло отбрасывать не пришлось: я уже скинула его на пол. Я подошла к окну и подняла жалюзи.

От реки поднимался туман. Он окутывал здания и приглушал цвета. Казалось, время повернулось вспять, вернув городу облик столетней давности.

Разумеется, Французский квартал всегда так выглядел. Если, конечно, не обращать внимания на туристов с бокалами коктейля «Ураган», магазины футболок и стриптиз-клубы. А ранним утром, когда солнце только восходит, их легко не замечать.

Тело все еще покалывало, и мне по-прежнему было тесно в собственной коже. Колени слегка дрожали от слабых отголосков оргазма, который я то ли испытала, то ли нет. Я потерла глаза.

— Что это было, черт возьми?

Сон. Ни больше, ни меньше. Но вот почему мне приснился эротический сон, я понятия не имела. В последние две недели у меня было больше секса, чем за предыдущие пять лет.

Может, как раз поэтому. Я не сдержалась и теперь непрестанно думала о нем. Но секс с призрачным незнакомцем, с леопардом…

Это довольно странно.

Душ манил меня. Все равно не заснуть. Удивительно, но я не выносила горячую воду, поэтому включила едва теплую. Поток обрушился подобно водопаду, смывая остатки сна, а заодно липкий блестящий пот.

Закончив, я почувствовала себя почти человеком. Поскольку мне предстоит дожидаться полнолуния, чтобы воскресить королеву вуду, пожалуй, попытаюсь обрести покой, занимаясь повседневными делами. А если буду напрягаться каждый раз, когда колокольчик извещает о приходе покупателя, так то же самое происходило, когда я впервые приехала сюда и ежедневно ожидала появления подручных Карла. Только теперь я буду ждать Мерфи.

Я дочистила зубы, подняла голову и замерла, уставившись в зеркало.

С каких это пор у меня зеленые глаза?

Глава 28

Я наклонила голову влево, затем вправо. Потом придвинулась к зеркалу, моргнула, и с губ сорвался смешок, хотя мне было скорее не по себе. У меня голубые глаза. Всегда такими были.

Просто сон напугал меня сильнее, чем следовало. Перемена цвета глаз, без сомнения, вызвана освещением в ванной.

Рациональное осмысление ситуации позволило задышать спокойнее. Мне всего-то приснился сон. Приняв это объяснение, я оделась, заварила чашку чая и с головой ушла в бумажную работу.

Два часа спустя я уже полностью была готова открывать магазин. Зашла в зал, и Лазарь словно взбесился — шипел и раз за разом бросался на прутья клетки. С ним определенно что-то не так.

— Надо бы свозить тебя к ветеринару, — сказала я, и мой голос как будто еще больше разозлил питона. Он удвоил мощь и частоту бросков, что привело только к расквашенному носу и обмороку.

Я открыла клетку и вытащила бесчувственного питомца, хорошо понимая, что прохлаждаться не стоит. Есть у Лазаря привычка просыпаться и до дрожи пугать людей. Для змеи он тот еще шутник.

Быстро переложив его в переноску, я пролистала телефонный справочник и начала обзвон. В конце концов мне удалось найти ветеринара, который лечит рептилий.

Полчаса спустя я уже мчалась по мосту через Миссисипи к Гретне, живописному историческому предместью, расположенному на другом берегу реки. Основанная немецкими эмигрантами, Гретна обладала всеми преимуществами маленького городка, но находилась в считанных минутах езды от шумного мегаполиса.

Конечно, «Катрина» затронула и ее — нельзя жить с видом на реку и избежать наводнения. Однако Гретна быстро вернулась к нормальной жизни. Проезжая по главной улице, я почти не видела разрухи. Наконец я припарковала машину у клиники.

Лазарь очнулся, если можно так утверждать, судя по разъяренному шипению и глухим ударам в стенки переноски. К счастью, она представляла собой обычный ящик с ручкой, и я видела Лазаря не больше, чем он меня. Так с чего бы ему так буйствовать?

Я зашла в приемную, и уже ожидающие там три собаки завыли в унисон. Хозяева попытались их утихомирить, но ничего не вышло. Завывая, псы поглядывали в мою сторону.

— У вас там кошка? — сумел перекричать какофонию один из собаководов, кивая на мою переноску.

— Питон, — ответила я.

Мужчина нахмурился:

— Мой пес никогда так не реагировал на змей.

Сидящая рядом с ним женщина потянула за поводок своей пастушьей овчарки, но собака этого как будто не заметила.

— Кинг ни разу не видел змею.

Я направилась к стойке, за которой сидел испуганный секретарь. Не успела я сделать и двух шагов, как собаки забились под стулья хозяев, и вой перешел в скулеж.

На шум вышел ветеринар, мужчина среднего возраста с седеющими висками.

— Что тут происходит?

Собаководы указали на меня, и я подняла свободную руку:

— Я ничего не делала.

— У нее питон, — объяснил первый мужчина. — Собаки перепугались.

— Идемте со мной, — сказал ветеринар, и я с радостью за ним последовала. Он указал на открытую дверь, я вошла и поставила переноску на стол для осмотра.

— Странно, — заметил подошедший врач. — Никогда не видел, чтобы собаки так возбуждались от присутствия змеи.

— А я думала, змеи им не нравятся. — Как и большинству млекопитающих.

— Я не говорил, что собакам змеи по душе, просто обычно они не воют и не прячутся от пресмыкающихся. Скорее наоборот, собаки любопытны, и поэтому мне приходится их лечить от змеиных укусов.

— Ага, теперь понятно.

Ветеринар улыбнулся. Его загар был явно не из солярия, а в темных глазах плясали искорки. Он аккуратно открыл переноску и вытащил Лазаря.

— Рассказывайте, что с ним не так.

— Он…

Едва я заговорила, как Лазарь зашипел и принялся метаться. Ветеринару явно приходилось иметь дело со змеями, потому что он тут же схватил моего питомца чуть ниже головы, и Лазарю пришлось успокоиться. Тихо ругнувшись, доктор засунул его обратно в переноску и закрыл крышку. Лазарь еще немного побился о стенки и затих.

— Вот именно это меня и беспокоит, — сказала я. — Он постоянно психует.

— Это ваш питомец? — нахмурился ветеринар.

Вряд ли имеет смысл объяснять ему про мет тет. Да, мы в Новом Орлеане, но сомнительно, что местечковый ветеринар знает, что это такое. Кроме того, если мы не берем в расчет слово «друг» (что тоже было бы сложно объяснить), «питомец» — вполне подходящее слово.

— Да, — кивнула я. — Мой.

Переноска опять затряслась.

Ветеринар смерил меня взглядом.

— Вы не похожи на любительницу змей.

— Внешность обманчива. — Потому что я именно такая. — Мне нравятся змеи. Всегда нравились.

В детстве я бредила рептилиями — книги про змей, фильмы про змей, плюшевые змеи. Мама не позволяла мне купить живую змею, и Карл тоже. Один из главных плюсов выбранной мной стези — возможность наконец обзавестись питоном.

— И как давно он у вас?

— Три года.

Половина срока, отпущенного Саре. Не удивительно, что я так к нему привязалась.

— Вы знаете, сколько ему лет?

Сердце тревожно забилось.

— В неволе питоны живут вечно.

— Ну, не вечно, — смягчился ветеринар. — Скорее, лет сорок-пятьдесят. Однако я не думаю, что он умирает, спросил просто из любопытства.

— О. — Я прерывисто вдохнула. И с чего так занервничала?

Потому что любовь Лазаря была единственной постоянной величиной в моей жизни после того, как я стала жрицей Кассандрой. До появления Дианы он был моим единственным настоящим другом. А теперь словно меня возненавидел.

— Когда я его покупала, мне сказали, что ему примерно года два. Так что сейчас ему около пяти.

— Молодой еще. Может, вступил в переходный возраст? — Увидев мое потрясенное лицо, врач рассмеялся. — Шучу, конечно. Может быть, ему нужна дама.

— У вас есть какая-нибудь на примете?

— У моей подруги самка питона. Могу спросить насчет случки.

— По-вашему, причина в этом? — Никогда не думала, что интим важен для питонов, но откуда мне знать?

— Сложно сказать. Однако вреда от свидания точно не будет.

— Наверное. — Я потянулась к переноске, и Лазарь снова зашипел и принялся бросаться на стенки с такой яростью, что едва не перевернул свою тюрьму.

Улыбка доктора тут же сменилась озабоченностью.

— Возможно, вам стоит оставить его на пару дней здесь. Проверим на паразитов и вирусы. А если моя подруга согласится, перед этим важным днем его нужно будет несколько недель подержать при более низкой температуре.

— Несколько недель?

Мне стало не по себе при мысли о столь долгой разлуке с Лазарем. Однако мое присутствие явно его беспокоило.

— Ладно, — согласилась я, и как только отпустила ручку, Лазарь затих.

— Как его зовут?

— Лазарь.

— Потому что он будет жить долго-предолго? — усмехнулся ветеринар.

Я покачала головой:

— Ему нравится притворяться мертвым.

Врач посмотрел на меня, ожидая смеха, но я не шутила.

— Ему кажется смешным, когда я лезу проверить, жив ли он, а он внезапно воскресает.

— Я это запомню.

Я отвернулась — глаза горели от подступивших слез.

— Дайте знать, если что-то обнаружите.

— Первым делом.

Я вернулась на Роял-стрит, и потекли нормальные дни — точнее сказать, нормальные для жрицы вуду.

Большинство посетителей моего магазинчика были туристами. Их интересовали книги, экскурсии и оздоровительные гри-гри. Конечно же, я умела делать и более сильные амулеты.

Гри-гри — это такие мешочки с травами и другими секретными предметами. Сам термин происходит от французского названия серого цвета и символизирует черно-белую природу магии.

В Новом Орлеане мы называли белую магию джуджу, а черную — моджо. Я никогда не делала черные гри-гри, хотя меня много раз об этом просили. В мире и так достаточно зла, и я не хотела его приумножать.

Неужели я правда верю, что мешочек с травами может помочь или навредить, спросите вы? Да. Я своими глазами видела, как это работает.

Моя община росла медленно, вероятно, потому, что я была стройной белой женщиной, практикующей африканскую религию, но все-таки росла.

Я была занята с утра до ночи, но все равно чувствовала себя одинокой. Диана звонила, а один раз даже приехала в гости вместе с Люком. Этот парнишка — самое милое существо на двух ногах в мире. Мне хотелось обнять его и разрыдаться, что вообще на меня не похоже.

Диана нервничала не меньше моего: мы обе ждали полнолуния и никак не могли ускорить его наступление.

Мерфи как в воду канул — не звонил, не писал. Я задумывалась: вдруг он в тюрьме или вообще мертв. Только этими двумя причинами можно было объяснить то, что он не пытается стащить у меня бриллиант, ранее украденный у Мезаро.

Хорошая новость в том, что критические дни начались строго по графику, так что о приключениях в стране, где не водятся презервативы, можно забыть.

Если бы Мерфи не снился мне каждую ночь, я бы дергалась меньше. Но хотя бы леопард больше не появлялся. Думаю, снова увидев этот сон, я совсем слетела бы с катушек.

А я была близка к этому как никогда. Возможно, потому что лунный диск с каждым вечером становился все больше, и скоро в небе появится большая круглая морозная луна, как обычно в ноябре. Мне придется воскресить покойницу, и если это сработает, к декабрьской холодной луне Сара ко мне вернется.

Но что-то эта мысль уже не приносила такой радости, как раньше.

Лазарь все еще жил у ветеринара. Никаких патологий доктор не нашел, но назначил дату случки с самкой питона. Он хотел наблюдать за процессом, что мне показалось извращением, но кому что. Поэтому большая клетка Лазаря пустовала.

За две ночи до полнолуния я сидела у окна в спальне, попивая красное вино. После возвращения с Гаити оно нравилось мне больше белого.

Возможно, проведенные в джунглях недели нарушили баланс железа в организме. Только этим я могла объяснить неожиданную тягу к красному мясу, тогда как всю жизнь предпочитала птицу и рыбу.

Порыв прохладного ветра и тумана задул в окно, напомнив о джунглях и водопаде. Но за туманом слышался гул Бурбон-стрит — смех, музыка, звон бокалов. И тут я услышала громкий визг, сначала показавшийся звериным, а затем женским.

Я тряхнула головой. Туман искажает пространство: делает тени больше, а звуки громче. Однако где-то вдалеке завыли сирены.

Все как всегда во Французском квартале. Здесь постоянно что-то происходит, а это означает непрекращающуюся хронику происшествий.

Я отвернулась от окна, оставив его открытым. Ночь выдалась теплой, но не настолько, чтобы включать кондиционер.

Здесь я в безопасности. Не только потому, что двор вокруг моего храма обнесен стеной, а ворота заперты — скорее из-за того, что люди меня побаивались. Ходили слухи, что я умею вызывать лоа, и хотя кому-то это помогало, большинство считало подобное умение жутковатым.

Допив вино, я в одних трусиках и тонкой майке легла в кровать. Сирены так и выли, пока я засыпала, и последовали за мной в царство снов.

Бэйсин-стрит возле Кладбища Святого Людовика № 1, опасный район, в который туристам рекомендуют ходить только в светлое время суток. Я уловила запах духов, такой резкий, что едва не чихнула. Стук каблуков по тротуару был настолько громким, что я морщилась при каждом шаге. Чем ближе я подходила, тем быстрее она шагала, словно знала, что я приближаюсь, и боялась того, что случится.

Женщина повернула направо, по направлению к кладбищу № 2, еще более стремному месту. Я пыталась окликнуть ее, предупредить об опасности, но почему-то не могла говорить. Поэтому я ускорила шаги, но и она пошла быстрее.

Из тумана выступил силуэт — определенно, женщина. Она тяжело дышала, явно перепуганная. Я уловила запах страха, смешанный с ароматом духов. Незнакомка поминутно оглядывалась, что замедляло ее ход и позволяло мне сокращать расстояние между нами. Мне хотелось ее успокоить, но я не могла побороть немоту.

Наконец женщина впала в панику и побежала, и мне пришлось бежать за ней, иначе я бы ее потеряла. В ночи я учуяла запах еды, и рот наполнился слюной, а желудок заурчал. Какие все-таки странные эти сны.

Никогда не умела быстро бегать, но сегодня я словно летела, обладая бесконечной выносливостью и впечатляющей способностью к ускорению. Я поняла, что такое эйфория бегуна, потому что меня накрыла именно она, и голова стала легкой-легкой, а сердце трепещущим.

Женщина споткнулась на старом разбитом тротуаре и закричала, падая. Туман стал гуще, и я видела только силуэт, но слышала перепуганные вздохи и лихорадочные попытки встать.

Эхо моих шагов глушил туман, вот только что-то с ними было не так. Поначалу я подумала, что звуки, как обычно по ночам и в тумане, кажутся громче. А мои шаги наоборот слышались глуше, будто я шла босиком, и, судя по их частоте, шагали явно не две ноги. Я оглянулась, но никого за собой не увидела.

Когда я вновь посмотрела вперед, туман немного развеялся. Женщина вытаращила глаза и завизжала, отчего у меня по коже поползли мурашки. Я открыла рот, чтобы ее успокоить, но исторгла только низкий рык.

От шока я должна была проснуться, раз уж не проснулась ранее от воплей несчастной, на которую охотилась. Однако я ощутила прилив силы, опьяняющий коктейль из мощи и магии, и всецело отдалась зверю, задрав голову и завыв.

Желудок протестовал, требуя еды. Мне хотелось, чтобы женщина побежала, и она так и сделала. Я дала ей несколько секунд форы и ринулась следом.

Я позволила ей поверить, что получится уйти, подождала, пока ее дыхание не стало ровным, а шаги — спокойными. А потом прыгнула, пролетела по воздуху и врезалась ей в спину, швырнув на землю и подмяв под себя.

Прежде чем она успела закричать, я вырвала ей горло. Кровь на вкус была лучше вина.

Наконец я проснулась. На щеках подсыхали слезы. Я села, глядя на свои руки и потирая их в тщетной попытке стереть невидимую кровь.

Где-то вдалеке с визгом умерло некрупное животное, и я в темноте подскочила и повернулась к окну, но тут же замерла.

В моей комнате стоял человек.

Глава 29

Нож оказался в руке прежде, чем незваный гость успел заговорить. Этот человек мог быть кем — или чем — угодно.

— Нервничаешь, милашка?

Мерфи. Следовало бы догадаться.

— Даже не представляешь, как, — пробормотала я и сунула нож под подушку. Если бы он хотел причинить мне боль, давно бы это сделал.

Я знала, за чем он пришел, и не собиралась давать ему возможность спросить прямо. Отдам ему бриллиант и навсегда с ним распрощаюсь. Больше не буду ждать его прихода — каждый день, каждую ночь, — и это будет хорошо. Правда.

Свесив ноги с кровати, я удивилась, когда Мерфи шагнул ближе и положил руку мне на грудь.

— Куда собралась?

— Принести…

Он накрыл мои губы своими, и я приняла решение. Почему бы не отдаться ему напоследок? Я знала, чем это чревато. Он пришел не за мной, а за камнем.

Вот только Мерфи мог бы забрать его и уйти. Конечно, я положила бриллиант в сейф — не такая уж я дура, — однако вряд ли комбинация цифр остановила бы такого, как он. Возможно, камень уже у Мерфи.

Я провела руками по его груди, и Мерфи ответил мне тем же. Груди, казалось, набухли и идеально легли в его ладони. Я забыла обо всем, наслаждаясь его языком во рту и прикосновениями: его ко мне, моими к нему.

Я по этому скучала. Черт, я скучала именно по нему.

Но первым делом я хотела проверить его карманы, что оказалось довольно легко. Я гладила его, изображая прелюдию — провела ладонями по ягодицам, затем по внутренней стороне бедер, где обнаружила кое-что твердое, но не бриллиант.

Может, Мерфи не смог открыть сейф. Может, подумал, что после секса я сама отдам ему что угодно.

Но прежде мы уже занимались сексом, и после я не демонстрировала невиданной щедрости. Последний человек, пытавшийся чего-то от меня добиться, отбывает двадцатилетний тюремный срок.

Я слегка улыбнулась, не прерывая поцелуя. Пусть попытается лаской выманить у меня бриллиант — необязательно говорить, что я сама охотно его отдам.

Разве что после.

Он сунул палец под резинку моих трусиков и погладил нежную кожу внутренней поверхности бедра. Желая прикоснуться к обнаженной коже, я потянула его за футболку, и Мерфи сдернул ее и бросил на пол.

Опустившись на колени у моих ног, он поцеловал мое бедро, развел ноги в стороны и приник ко мне сквозь тонкий хлопок. Я рухнула на кровать и позволила ему избавить меня от белья, что он проделал очень быстро.

Если бы я не собиралась отдать ему бриллиант, его ласки убедили бы меня это сделать. Проворные губы, дразнящий язык, опытные пальцы… Через считанные минуты я хныкала, молила, цеплялась за его плечи.

Мерфи встал и принялся раздеваться, а я тем временем нашла презерватив и бросила в его сторону.

— Ты, часом, не пытаешься запереть дверь амбара, когда лошадь уже сбежала? — поинтересовался он.

— Пришло время начать все заново.

— А-а. — Он разорвал упаковку и ловким движением натянул защиту. — Я как раз хотел спросить.

Подобные ему редко интересуются такими вопросами, но я уже много раз ошибалась, приписывая Мерфи несуществующие качества. Он присоединился ко мне на кровати и погрузился в меня до основания, а потом вышел, оставив после себя пустоту — вверх-вниз, быстрее и быстрее. Он такой прекрасный любовник. Даже лучше леопарда из моего сна.

Я напряглась, и Мерфи что-то забормотал мне на ухо — бессмысленные слова, которые скорее возбуждали, нежели успокаивали. Он думал, что я кончаю во второй раз, и чувствуя, как он изливается, я подумала: «Собственно, какого черта?», и так и сделала.

Он приподнял голову. От чего-то в его взгляде у меня перехватило дыхание — духовная связь беспокоила больше, чем физическая.

— Jolis yeux verts, — пробормотал Мерфи и поцеловал меня.

Наверное, в данной ситуации французский более чем уместен. Текучие слова и соблазнительный акцент заставили меня закрыть глаза и сосредоточиться на ощущениях — скольжении кожи по коже, мягкости волос под моими пальцами, присущем Мерфи запахе дождя, вкусе его губ, форме рта.

Он замер во мне — финальный аккорд — но я не хотела, чтобы он уходил. Я держала его в объятиях, не выпуская из своего тела и не поддаваясь воспоминаниям.

— Кассандра, — прошептал он, снова подняв голову в ожидании, когда я открою глаза, но я не могла. То, что произошло между нами сегодня, было одновременно больше и меньше, чем прежде, и я не знала, что сказать и что сделать.

Спустя секунду он скатился с меня и пошлепал в ванную. Щелкнул выключателем, спустил воду в унитазе, открыл кран.

— Выключи свет, — попросила я, не желая видеть его лица, когда он спросит о бриллианте, заберет его и уйдет навсегда.

Навалилась темнота, и Мерфи вернулся в спальню. Он лег рядом со мной, укрыл нас обоих одеялом и притянул меня к себе.

— Поспи, — прошептал он.

И хотя я знала, что допускаю ошибку, все равно расслабилась в его объятиях и провалилась в сон.

Проснулась я в одиночестве. Не знаю, чему удивилась. Если бы на теле и постельном белье не было красноречивых следов секса, я бы подумала, что видела Мерфи во сне.

Приняв прохладный душ, я надела шорты и свободный сетчатый топ и с чашкой чая пошла в кабинет. Окинула взглядом стол: вроде как ничего не трогали. Набрала комбинацию цифр сейфа, открыла дверцу и уставилась на пустое место, где раньше лежал бриллиант. Я знала, что Мерфи его забрал, но сердце все равно ухнуло вниз.

При внезапном стуке в дверь я подскочила и пролила кипяток на голую ногу. Выругавшись, закрыла сейф и через полутемный магазин поспешила ко входу. Ну кого принесло в такую рань?

На секунду я представила на пороге Мерфи, и сердце жалко затрепетало, но тут включился разум. С чего бы ему стучать в дверь, если ночью он преспокойно забрался в открытое окно?

Кстати, об этом: как он перебрался через довольно высокую стену с колючей проволокой наверху? Для Мерфи она, вероятно, обернулась досадной двухминутной задержкой.

Едва я открыла дверь, Диана помахала перед моим носом утренней газетой.

— Ты это видела?

И, не дожидаясь моего ответа, прошагала в сторону кухни.

— Вряд ли ты образумилась и начала пить кофе, да?

— Нет.

— И не сжалилась над лучшей подругой настолько, чтобы завести для нее турку?

— Нет.

— Дерьмо. Ладно, в таком случае придется пить чай.

— Побольше радости!

— С чего бы мне радоваться?

— Однажды ты скажешь мне спасибо.

— Но не сегодня, потому что от дефицита кофеина у меня голова раскалывается.

— Вот поэтому тебе и нужно завязывать с кофе. Чего хорошего ждать от напитка, к которому привыкаешь как к наркотику?

— О, вот только не надо нотаций, — пробурчала Диана.

— Встала не с той ноги, что ли?

— Адам все еще в отъезде. — Она вздохнула. — Не могу спать, когда его нет дома.

Эта парочка настолько влюблена, что аж тошно — особенно в случае, когда я думала, что нашла любовь, а оказалось, что ничем таким и не пахло. Каково это: любить мужчину настолько, чтобы быть готовой ради него на все?

— А ты, я смотрю, в приподнятом настроении. — Диана прищурилась, и я отвернулась, чтобы заварить ей чай.

Я не собиралась рассказывать о том, что ночью ко мне нагрянул Мерфи и мы занимались сексом. Она только пожурит меня за то, что я на это пошла. А зачем я это сделала, действительно? Неужели мне настолько одиноко?

Ой, к черту.

— Так что там в газете? — спросила я.

— Нападение животного.

Сердце пропустило один удар, но тут же бешено заколотилось.

— Волк?

— Как всегда, никакой конкретики.

— Я думала, Адам ликвидировал все порождения Анри.

— Не все из них остались в Новом Орлеане, отсюда и его частые командировки.

Диана сгорбилась, глядя на газетный лист. Адам подолгу отсутствовал дома, разыскивая оборотней, которых породил и выпустил в мир его предок, и параллельно стреляя серебром во все сверхъестественное, что попадалось на пути.

— Женщина погибла в городе, а не на болоте, — продолжила Диана. — Конечно, это не значит, что в ее смерти повинны не оборотни Анри. Они шастают где им вздумается.

Я шла к столу, и рука затряслась настолько, что я пролила чай на пол. К счастью, Диана была поглощена чтением и ничего не заметила. Я растерла пятно ногой по линолеуму, поставила чашку перед Дианой и села напротив.

— Женщина? — переспросила я и возгордилась собой, поняв, что голос не дрогнул.

— Ага. Неподалеку от Кладбища № 1. Мы же в курсе, что там постоянно множатся чудовища.

Перед глазами заплясали черные точки. Я несколько раз моргнула и отпила большой глоток чая. Боль в обожженном языке вернула меня к реальности.

Я не могла превратиться в животное и убить женщину. Прошлой ночью я была здесь. С Мерфи.

Кроме того, меня не кусал волк, а значит, я не могу быть оборотнем. Не то чтобы заразиться ликантропией в наши дни можно только от укуса…

— Как они поняли, что напало именно животное? — спросила я.

— Жертве разорвали горло. Как обычно. — Диана прикусила губу. — Надо позвонить Эдварду.

— Давай сначала проверим место преступления, — быстро предложила я. — Нет смысла вызывать Эдварда, пока мы не убедились, что это необходимо.

— А мы разве не убеждены? Когда это во Французском квартале случалось нападение животного, которое не было оборотнем?

— Все бывает в первый раз, — пробормотала я, искренне надеясь на то, что окажусь права.

— Хорошо, давай сходим посмотрим, — согласилась Диана.

Мы закрыли магазин и пешком направились к Бэйсин-стрит. Что хорошо во Французском квартале — куда угодно можно дойти пешком.

Еще до того, как мы подошли достаточно близко, чтобы разглядеть желтую полицейскую ленту, я увидела собравшуюся толпу и еле сдержалась, чтобы не сорваться на бег. Люди стояли на том самом месте, которое я вчера видела во сне.

Мы остановились на другой стороне дороги.

— Пока тут все эти люди, ничего узнать не получится, — вздохнула Диана. — Копы не пропустят нас за ограждение.

Я углядела в толпе знакомую блондинистую голову.

— Разве что удастся разговорить Салливана.

Раньше мы уже сталкивались с детективом из уголовного розыска. Мы не шибко ему нравились — детектив догадывался, что мы чем-то занимаемся, но не мог понять, чем именно. Но все равно не повредит спросить, что ему известно.

— Детектив! — крикнула я и подняла руку, когда он повернулся в нашу сторону. Судя по нахмуренным бровям, он меня не забыл.

Мы не поладили во время инцидента с лу-гару. Начали пропадать тела, а когда такое случается, полиция — по крайней мере, в Новом Орлеане — первым делом идет в местный магазинчик вуду, прибежище зомби, гри-гри и колдовства.

При допросе жрицы вуду детектив Салливан — урожденный янки — позволил себе несколько язвительных фраз, и я не преминула съязвить в ответ. С тех пор все и пошло наперекосяк.

Конечно, мертвецы воскресали оборотнями и убегали из моргов, но тогда мы этого не знали. А Салливан не знал и поныне.

Как примерный бойскаут, детектив посмотрел сначала налево, потом направо, и пересек улицу легкой походкой, которой вряд ли стоило ожидать от человека, сложенного как атакующий полузащитник. Рост Салливана приближался к двум метрам, весил детектив килограммов сто двадцать, и вдобавок обладал огромными руками, крепкими ногами и здоровыми зубами, хотя редко демонстрировал их в улыбке. Не будь у него пунктика на забавные галстуки в сочетании с темными костюмами, я бы сказала, что у Салливана вообще отсутствует чувство юмора.

Сегодня его галстук пестрел тыковками — такими маленьким, что сначала они показались мне оранжевыми пятнышками, пока я не пригляделась, и пятнышки не превратились в хэллоуиновские тыквы с забавными рожицами.

Я улыбнулась и подняла глаза. Улыбка тут же увяла, когда я натолкнулась на холодный взгляд детектива.

— Жрица, — рявкнул он.

— Детектив.

Салливана дико бесило, что я отказывалась назвать свою фамилию — как будто в городе есть какая-то другая жрица Кассандра. Уверена, он пробил меня по базе и нашел фальшивую личность, укомплектованную дурацкой фамилией Смит, которая, должно быть, показалась ему еще более подозрительной, нежели титул «жрица». Однако он никогда не сумеет доказать, что эта ложь неправдива. У меня новый номер социального страхования, новые водительские права, черт, да новое все. Увы, единственное, чего мне хочется — вернуть дочь из старой жизни.

— Как мило, что вы сюда заявились. — Он перевел взгляд с меня на Диану. — Что же вас задержало?

— Мы просто гуляем, — ощетинилась я.

— Вот просто так гуляете рядом с Кладбищем № 1? — переспросил детектив. — А прошлой ночью около двух вы здесь, случайно, не прохаживались?

— К сожалению, нет.

— А алиби у вас есть?

— А оно мне нужно?

— Может понадобиться.

— Зачем?

Салливан поджал губы и уставился на желтую ленту.

— Это тело тоже исчезнет?

Мы с Дианой переглянулись.

— С чего вы взяли? — спросила она.

Салливан поколебался, затем пожал плечами.

— В газетах уже сообщили, что произошло нападение животного. Видимо, это вас сюда и привело.

Мы промолчали.

— Специалист по бешенству, которого нанял департамент, отрапортовал, что на болотах завелся бешеный волк и он его ликвидировал. Хотя так и не объяснил, откуда взялся волк в городе, где десятилетиями никаких волков не было.

Эдварда ставили в известность при любых случаях нападения животных на людей. Затем он приезжал сам или присылал оперативника со стандартной отговоркой ягер-зухеров о вспышке бешенства. Оборотней уничтожали, а для населения имелось объяснение. Но в последнем случае Эдвард проделал не слишком хорошую работу.

— Уверены, что это был волк? — спросила Диана.

— Не совсем. Мы ждем зоолога из… — Он оборвал фразу и посмотрел на Диану. — Вы же зоолог.

— Криптозоолог, — поправила она.

— Вы эксперт по волкам.

— И что?

— У нас есть кое-какие улики. Хочу, чтобы вы взглянули.

Он бросил взгляд на другую сторону улицы. Поскольку мы с Дианой именно за этим и пришли, то поспешили перейти дорогу.

— Волчьи следы напоминают следы крупных собак, — сказала Диана.

— Вот только у нас нет следов, только помет.

— Помет? — переспросила я.

— Если говорить языком любителей, детектив хочет, чтобы я посмотрела на собачьи какашки.

— Вам ведь знакомы волчьи фекалии? — уточнил Салливан.

— Больше, чем хотелось бы.

— Великолепно. — Он провел нас мимо накрытого брезентом трупа, на который я безуспешно попыталась не коситься. На тротуаре бурели пятна крови, а в канаве валялась туфля на шпильке. Та же туфля, которую я видела во сне.

К горлу подкатила тошнота. Ну как мне могло присниться то, что случилось здесь на самом деле? Неужели наконец-то начали приходить видения, о которых я мечтала, когда только начала практиковать вуду? Прямо сейчас мне хочется от них отказаться.

— Вон куча, — Салливан указал на дерьмо посреди тротуара.

Если бы не размеры, я бы подумала, что кто-то гулял с собакой и забыл дома пакетик для экскрементов. Вот только никогда не видела, чтобы собака навалила такую кучу. Не то чтобы я внимательно изучала этот вопрос. Однако Диана изучала.

— Это не волчий помет. — Диана, присматриваясь, села на корточки. Внезапно я поняла, что очень люблю свою работу. Диана подняла глаза и с непроницаемым лицом посмотрела сначала на меня, потом на Салливана. — Похоже, его оставил кто-то из семейства кошачьих.

Глава 30

— Должно быть, очень большая киса, — нахмурился Салливан.

— Говоря «семейство кошачьих», я не подразумеваю домашнюю кошку, — заметила Диана.

— У нас водятся рыси, но не во Французском квартале.

— Видимо, теперь они добрались и сюда.

— А бешенство может передаться от волка к рыси?

— Бешенство может передаться от кого угодно кому угодно. — Диана бросила на меня обеспокоенный взгляд, и вряд ли я могла ее в чем-то винить. Если бы я не начала задыхаться с той самой секунды, как она сказала «кошачьих», сама бы забеспокоилась. — Никогда не слышали, как собаки заражались бешенством от енотов?

Салливан ругнулся и поспешил прочь, скорее всего, поставить начальство в известность о том, что вспышка бешенства продолжается. Пусть Эдварду необязательно было приезжать на воскрешение королевы вуду, однако ему придется вернуться и убить существо, повинное в гибели несчастной женщины. Оставалось лишь надеяться, что это существо не я.

Диана уже шагала в другую сторону, держа возле уха телефон. В последний раз бросив взгляд на тело, я поспешила следом.

— Передается ли ликантропия между видами? — тихо произнесла она в трубку.

На другом конце явно был Эдвард. Кто же еще?

Диана посмотрела на меня и покачала головой. Наверное, не передается.

— У нас тут проблема. Похоже на большую кошку. Скоро вам позвонят. — Она послушала собеседника и рявкнула: — Не буду я стрелять в покойницу серебром при всем честном народе, Эдвард! Это самый быстрый путь за решетку или в сумасшедший дом.

Еще одна пауза.

— Ладно, хорошо. До встречи. — Диана отключилась.

— Что он сказал? — спросила я. Хотя почти обо всем уже догадалась.

— Так как ликантропия по определению относится к волкам-оборотням, он никогда не слышал о том, что она передается между видами. Однако, возможно, это только потому, что оборотни предпочитают кусать людей.

— И он хотел, чтобы ты выстрелила в тело серебром на всякий случай.

— И почему я не удивляюсь?

Глупый вопрос.

— Если это не волк-оборотень, сработает ли серебро?

Диана задумалась.

— Интересная теория. Эдварду будет о чем поразмыслить по приезде.

— А когда…

— Он кое-кому позвонит, поговорит с Элизой и прилетит.

— Откуда?

— Из Монтаны.

Значит, он будет здесь уже завтра. Надо бы успеть понять, что происходит.

— Думаешь, у нас тут рысь орудует? — спросила я.

— Нет.

Я вскинула голову.

— Но ты сказала…

— Я сказала, что помет принадлежит кому-то из семейства кошачьих. Салливан сказал, что здесь водятся рыси.

— Но ты не думаешь, что это рысь?

— Я не специалист по крупным кошачьим, но, судя по куче, ее навалил кто-то покрупнее рыси. Скажем, леопард?

Я поморщилась.

— Хочешь чем-то поделиться, Кассандра?

— Понятия не имею, о чем ты. — Слова прозвучали совершенно невозмутимо. Боже, какая же я хорошая лгунья. Но Диана тоже не лыком шита. Она схватила меня за локоть.

— Ты едешь на Гаити и встречаешься со злым колдуном, который умеет оживлять мертвецов, заставляет водопад появляться и исчезать и живет в джунглях, тогда как все леса на острове вырубили еще в прошлом веке, и этот человек принадлежит к древнему тайному союзу, известному как общество леопарда.

— И?

— Ты видела, как он превращается в животное?

— Нет. — Безусловно, это не значит, что он не превращался. Но все же… — Мезаро мертв.

— Уверена?

— Это логично. — Проверял-то Мерфи. — Я пронзила его сердце серебряным ножом. Обычно это срабатывает.

— И он взорвался?

— Нет. — Я вздернула подбородок. — Поэтому он не мог быть оборотнем.

— Ты сама минуту назад говорила, что наши обычные методы против волков на леопарде могут не сработать.

Черт. Ну почему меня так не вовремя потянуло умничать?

— И даже если он мертв, — продолжила Диана, — есть кое-что еще. Игбо — это тайное общество. Определение общества: больше, чем один человек.

Я вытаращилась на нее:

— Говоришь, что в Новом Орлеане может орудовать прайд леопардов?

— Если употреблять корректные термины, леопардов-оборотней?

— Да какая разница, Диана. — Я подняла руки. — Поверить не могу, что мы обсуждаем леопардов-оборотней.

— Но с волками-оборотнями ведь нет ничего невероятного?

— Я поверила в них раньше, чем ты, — заметила я. — Но даже Эдвард сказал, что ничего не слышал о других оборотнях.

— Нет, он сказал, что не слышал о случаях межвидового заражения ликантропией. В этом мире гораздо больше чудовищ, чем мы знаем. Помнишь миссис Фавро?

Миссис Фавро была милой старушкой, с которой мы познакомились во время поисков лу-гару. Увы, лу-гару тоже ее нашел, но она успела поделиться с нами важными сведениями.

— Она сказала, что волк порождает оборотня, а другие животные порождают других чудовищ.

Да, миссис Фавро так говорила. Ее слова не обрадовали меня тогда, а сейчас и подавно.

— Ладно. Возможно, леопарды-оборотни существуют, но откуда они здесь?

— Хороший вопрос. Может быть, в Новом Орлеане им что-то нужно?

— Люди?

— Людей везде полно, — возразила Диана. — И на Гаити их больше, чем в Луизиане. Я бы предположила, что леопарды-оборотни выберут жить там, где водятся обычные леопарды, чтобы не выделяться.

— На Гаити нет никаких леопардов и никогда не было. Точно как в Луизиане отродясь не водились волки, однако лу-гару орудовал именно на здешних болотах.

— Это было проклятие. — Диана прикусила губы. — Но если леопарды тоже появились из-за проклятия, должно быть, оно имеет отношение к обществу леопарда. Которое зародилось в Африке, где леопарды водятся.

— Допустим.

— И это объясняет, почему леопарды появились на Гаити, а теперь и здесь.

Я потеряла нить рассуждений.

— Почему же?

— Потому что здесь игбо или, по крайней мере, один из них.

— Почему? — повторила я.

— Может быть, они ищут тебя?

— Судя по всему, они искали ее. — Я ткнула пальцем за спину, в сторону места преступления.

— Она для них просто пища, ну или компания, если воскреснет.

Одна мысль об этом вызвала у меня дрожь.

— Наверное, нам нужно что-то с этим сделать.

Диана покосилась на меня и пошла в обратную сторону.

— И что ты предлагаешь?

— Черт, даже не знаю.

— Вот именно. Пусть Эдвард сам разбирается, а мы займемся текущей проблемой.

— Какой именно?

— Зачем игбо гоняться за тобой? Что им от тебя нужно?

С Гаити я не увезла ничего, кроме знаний.

И бриллианта.

Глава 31

Однако бриллиант ускользнул из моих рук. Теперь он у Мерфи.

Верила ли я на самом деле во всю эту историю с леопардом-оборотнем? Не до конца. Тем не менее вокруг меня происходило что-то странное.

— Есть идеи? — спросила Диана, когда мы пришли в магазин.

Она заслуживала ответа, так что я заварила нам чай и поведала о пропаже.

— Мерфи украл бриллиант, — констатировала подруга.

— Дважды.

— М-м-м, — промычала Диана. — Возможно, камень обладает магическими свойствами, необходимыми игбо.

— Или просто стоит чертову кучу денег.

— Или так. — Диана отхлебнула чаю, скривилась, но проглотила. — В твоем сне это как бы ты совершила то нападение.

Я вздрогнула, вспомнив захватывающую погоню, жажду крови и ее вкус.

— Да.

— Но это невозможно.

— Теоретически нет. В два часа ночи я занималась сексом с похитителем бриллианта.

— Улетным сексом? — выгнула брови Диана.

— Похоже, с Мерфи только такой и возможен. — Мне будет его не хватать.

— Значит, ты считаешь этот сон всего лишь сном?

— Так как утром на мне не было крови, склоняюсь к такому мнению.

— Ты могла перекинуться в леопарда, убить ту женщину, перекинуться обратно, принять душ и…

— Завалиться в постель с Мерфи.

— Чего только не случается в жизни, — пожала плечами Диана.

— Да, я наслышана.

— Есть еще одна версия, но она вряд ли тебе понравится.

— Мне вообще мало что нравится в последнее время.

— Тебе известно, что укушенный оборотнем человек перекидывается через двадцать четыре часа, и неважно, день на дворе или ночь. — Я кивнула. — Но, скорее всего, ты не знаешь, что до первого обращения в жертвах пробуждается нечто вроде коллективного сознания, рисующего грядущие перемены и наполняющего чужими воспоминаниями. Укушенные чувствуют боль и прилив сил, смятение и вместе с тем искушение.

Ой-ой. Знакомая картина.

— Полагаешь, этот сон был чужим воспоминанием, которое я разделила?

— Лучше уж чужим, чем твоим, да?

Не знаю. Ведь даже если я еще никого не убила, то скоро убью.

— Так или иначе, — продолжила Диана, — нам лучше помалкивать о твоем сне. А то, неровен час, Эдвард…

— Вышибет мне мозги.

— Его излюбленный способ решать проблемы.

— Раньше меня устраивал такой подход к делу.

— Меня тоже.

Какое-то время мы молчали, прихлебывая чай и размышляя.

— Тебе надо вернуть бриллиант, — изрекла Диана.

— Ага, непременно, — фыркнула я.

— Думаешь, Мерфи больше не придет?

— Он получил, что хотел. Зачем ему приходить?

— Возможно, он охотится не только за бриллиантом.

— В таком случае он не слинял бы, пока я спала. Что же это за парень такой, который удирает чуть свет?

— Например, тот, которого собственные пробудившиеся чувства привели в ужас.

— Парни постоянно сбегают, лишь бы не встречаться на следующее утро. Это их обычная подлая тактика.

— Тебе виднее, — нахмурилась Диана. — Я за свою жизнь спала лишь с двумя мужчинами, и каждый из них был моим мужем. Хотя Адам поначалу не был, но… — Она пожала плечами. — Я не очень-то хорошо разбираюсь в этом вопросе, чтобы давать советы.

— Я тоже.

Затянувшаяся пауза вынудила меня поднять взгляд. Диана разглядывала меня с интересом.

— Кассандра, я никогда не расспрашивала тебя о прошлом.

— И я это оценила.

— Но тебя что-то гложет. Ты тоже кого-то потеряла.

Диана потеряла первого мужа, мужчину, которого очень любила. Расследование обстоятельств его загадочной гибели и привело ее сюда, в Новый Орлеан.

— Это был твой муж?

Я покачала головой. Да, я потеряла своего муженька, но по другой причине. И несмотря на то, что я рассказала Мерфи о Саре, — до сих пор не понимаю зачем — мне не хотелось откровенничать с Дианой. Она сразу догадается, чем меня привлекает воскрешение зомби, и чего доброго попытается помешать. А если не Диана, то Эдвард точно не останется в стороне.

— Не могу это обсуждать, — сказала я, и не покривила душой.

Мне не полагалось рассказывать о своем прошлом, чтобы не выводить из себя сотрудников программы защиты свидетелей.

— Прости, я не хотела лезть не в свое дело.

Я смущенно приподняла плечо. Мы подруги, и мне следовало поделиться с Дианой своей тайной.

Однако я не собиралась этого делать.


***


Диана позвонила на следующее утро, вырвав меня из лап коматозного сна. Я приняла сонный порошок, чтобы избежать новых кошмаров, и вырубилась.

— Кассандра? Ты в порядке?

В голове мутилось, и голос, видимо, звучал соответственно.

— Да. Который час?

— Половина одиннадцатого. Ты еще спишь?

Я села, потом встала.

— Нет.

Черт! Магазин уже должен работать. Я прошла в ванную, бросила взгляд в зеркало и нахмурилась. Ну и видок!

— Что случилось?

— Эдвард приехал. Интересуется, во сколько мы встречаемся вечером.

— Вечером? — Я плеснула водой в глаза, ухитрившись не уронить прижатый к уху телефон.

— Полнолуние? Воскресить покойницу? Узнать у нее, как снять проклятие с моего мужа? Припоминаешь?

— Так это сегодня?

— Ты что, под кайфом?

— Прости. Приняла на ночь сонный порошок.

— Плохие сны? — Диана понизила голос, видимо, шифруясь от нашего старика.

— Только не с этим зельем. — Хотя было что-то такое…

Я подняла голову и замерла, глядя в зеркало. Глаза стали ярко-зелеными.

Трубка выпала из руки и грохнулась на пол; я машинально нагнулась за ней, а когда выпрямилась, радужки снова обрели голубой цвет. Что, черт возьми, происходит?

— Ты в порядке? — спросила Диана.

— Уронила телефон.

— Тебе надо выпить кофе.

— Я не пью кофе.

— Начинай.

Я приблизила лицо к зеркалу, разглядывая его и так и этак. Глаза больше не были зелеными, хотя казались далеко не такими голубыми, как раньше.

— Кассандра? — окликнула меня Диана.

— Да. — Я с трудом оторвалась от своего отражения. — Приеду в особняк, когда стемнеет. Сразу после заката опробуем ритуал.

— Тогда до встречи.

Промямлив что-то на прощание, я повесила трубку, затем вернулась в спальню, села на кровать и потерла лоб. По мне словно каток прошел. Не надо было пить эту отраву. Теперь я никак не могла прийти в себя, а ночью мне потребуются все силы, чтобы воскресить зомби.

Вняв совету Дианы, я отправилась в «Кафе Дю Монд» за кофе с цикорием. Этот напиток поднимет и мертвого. Может, просто окропить им могилу королевы вуду и ну ее, эту кровь?

Я наконец открыла магазин около полудня, и никто, похоже, не обратил на это внимания. Середина недели в начале ноября — вовсе не пик туристического сезона.

Воспользовавшись отсутствием посетителей, я обзвонила ближайшие отели, интересуясь, не зарегистрирован ли у них Девон Мерфи. Зря старалась.

Не то чтобы я рассчитывала его отыскать. Он наверняка уже укатил на Гавайи, набив карманы деньгами от продажи бриллианта. Будет теперь нежиться на пляже до конца жизни и изредка меня вспоминать.

Пусть катится к черту. Увы, больше всего мне хотелось, чтобы он прикатился в мою постель.

Где-то за час до заката я закрыла магазин (в который так никто и не заглянул), затем сложила в небольшую сумку все самое необходимое: нож, две миски, свою трещотку, чашку, ром, бутылку воды и бинты. А кровь можно будет взять уже на месте.

Диана жила в некогда прекрасном плантаторском доме. Большинство подобных владений в этой части Луизианы располагались на Великом речном пути, соединяющем Новый Орлеан и Батон-Руж. Почему одна из плантаций оказалась в этих краях никто толком не знал.

Диана и Адам собирались восстановить особняк, вернув ему прежний облик, как только появятся деньги и время. Сейчас же он больше напоминал типичный дом с привидениями.

Крыльцо обветшало и покосилось, однако хозяева успели поменять сломанные окна и дверь. Болото подступало к самому краю двора. Должно быть, Диане приходилось постоянно следить, чтобы Люка не утащил аллигатор, хотя Люк Рюэлль мог задать жару любому аллигатору в Луизиане.

Люк открыл дверь и закричал: «Жрица!», но тут же обесценил формальное обращение жаркими объятиями.

— Я же просила называть меня Кассандрой.

Паренек взял меня за руку и втянул в дом.

— Но «жрица» звучит гораздо прикольнее.

Он расплылся в улыбке. Вместо выпавших передних зубов у него уже проклюнулись новые, придавая ему сходство с хэллоуиновской тыквой.

Внутри особняк выглядел намного лучше, чем снаружи: безупречная чистота, отполированные полы. Тут появилась мебель и даже занавески.

Диана не была ни домохозяйкой, ни матерью до недавнего времени. И как ей удалось перевоплотиться? Впрочем, я и сама перевоплотилась в совершенно другого человека, не испытывая больших затруднений.

Чего не сделаешь ради любви.

Глаза заволокло слезами, и я пару раз моргнула, пытаясь от них избавиться. Еще не хватало, чтобы Эдвард увидел меня плачущей. Так я живо вылечу из рядов ягер-зухеров.

— Кассандра, привет! Как дела?

Мужчина в примыкающем к гостиной холле олицетворял собой слово «сексуальный»: темные волосы до плеч, гладкая бронзовая кожа, ярко-голубые глаза и совершенное тело.

— Адам. — Я кашлянула, стараясь не пускать слюни. — Не знала, что ты приехал.

Оттолкнувшись от стены, на которую опирался, он наклонился и скользнул губами по моей щеке.

— Ни за что не пропустил бы такое событие.

Каджунский акцент придавал любым его изречениям оттенок легкой небрежности и вместе с тем глубины.

— Э-э, ну, это… — Я не знала, как сказать, что не рассчитывала на столь широкую аудиторию. Это мое первое воскрешение зомби, и я не нуждалась в зрителях.

— Успокойся, я с вами не пойду. Кто-то должен присмотреть за ребенком. — Адам подмигнул Люку, который успел отклеиться от меня и прижаться к отцу. Они были так похожи, что жуть брала, хотя умиление все же преобладало.

— Да, точно. — Я утратила привычку беспокоиться о няне для ребенка. Как быстро мы все забываем.

В последнее время я, к своему ужасу, иногда с трудом вспоминала черты лица Сары.

— Я подумал, что должен вернуться домой, — продолжил Адам. — Если ты найдешь способ снять проклятие, мы отпразднуем. Если нет… — Он пожал плечами, хотя в его глазах не было ни грамма спокойствия.

Если я не найду способ снять проклятие, не знаю, как Адам и Диана будут жить дальше.

— Не беспокойся. — Я решительно расправила плечи. — Я подниму ее.

Я должна. Потому что следующая на очереди — Сара.

— Конечно, поднимешь. — Эдвард стоял на вершине лестницы.

Совершенно не похожий на командира элитного подразделения охотников на монстров Эдвард Манденауэр был очень высоким и ужасно худым. Его некогда светлые волосы поблекли, как и голубые глаза. Однако ясность ума он не утратил.

Эдвард спустился к нам и зорко глянул на Адама.

— Ты сделал, что положено?

— Да. Она не восстанет.

Похоже, речь шла о женщине из моего сна.

— Серебро? — осведомился Эдвард.

— В том числе. — Адам красноречиво взглянул на Люка, и тема была закрыта.

— Когда выдвигаемся? — спросил Эдвард.

— Как только Диана будет готова.

Эдвард нахмурился.

— Зачем нам Диана? Это же ты жрица вуду.

— Мне и вы не нужны, но, подозреваю, все равно увяжетесь.

Эдвард не потрудился ответить.

— Я тоже иду. — Диана быстро вышла в холл из кухни. — Кроме меня никто не знает, где покоится королева вуду.

— Ну так поведай нам эту тайну, — сказала я.

— Вот еще! Я должна увидеть все собственными глазами, — заявила она и повернулась к своим мужчинам: — Ребята, пицца в духовке.

Они не только купили мебель, но и провели электричество. Особняк Рюэллей обретал новую жизнь.

Диана поцеловала сначала Люка, а потом Адама, проведя пальцами по щеке мужа и задержав на нем взгляд. То, что промелькнуло между ними, не нуждалось в словах. Я едва удержалась от громкого вздоха. С чего бы мне скучать по таким отношениям, когда у нас с Карлом их отродясь не бывало?

— Довольно телячьих нежностей, — гаркнул Эдвард, и Люк прыснул со смеху. Шеф перевел жесткий взгляд голубых глаз на мальчика: — Что вас так рассмешило, молодой человек?

— Вы сказали «телячьи нежности».

— Я много чего говорю. Например, марш в постель.

Люк наморщил нос.

— Но ведь еще даже не стемнело.

Эдвард обвел взглядом взрослую аудиторию. Вид у него был озадаченный.

— И что прикажете с этим делать?

Шеф явно нечасто общался с детьми. Не удивительно. Последние шестьдесят лет он только и делал, что гонялся за оборотнями.

Немного погодя мы добрались до небольшого огороженного участка земли. Диана свернула с шоссе на грунтовую дорогу, подъехала к воротам, и мы вышли из машины.

Солнце уже село, но вдоль горизонта еще тянулась тонкая красная линия. Скоро должна взойти луна — полная и яркая.

В неясном сумрачном свете старое кладбище рабов походило на пожелтевшую черно-белую фотографию, запечатлевшую далекое, но не забытое прошлое.

— Здесь нет склепов, — заметила я.

— Для рабов? — Диана распахнула ворота, которые отказались незапертыми. Зачем они здесь в таком случае? — Ты шутишь.

— Но я думала, что людей полагалось хоронить над землей.

— Только в городе, где захоронение в склепе уберегало покойников от наводнений, способных вымыть их из могил и носить по улицам.

Нечто подобное бывало в прошлом, но, по счастью, в нем и осталось.

— А здесь возвышенность, — продолжала Диана.

— Соседствующая с болотом?

— К сожалению, да. К тому же всем было наплевать на то, что рабы могли всплыть. Никто не собирался тратить деньги на возведение крипт для умерших африканцев.

— Не устаю удивляться людской жесткости, — пробурчал Эдвард.

Что ж, он эксперт в этой области.

Глава 32

Мы втроем стояли полукругом возле единственного на кладбище надгробного камня. Солнце окончательно зашло за деревья.

Эдвард осветил камень фонариком. Если когда-то там и было имя, солнце, ветра и дожди давно его стерли.

— Ты уверена? — спросила я Диану.

— Надгробие абы кому не поставят, — ответила она.

— Отсюда вовсе не следует, что здесь покоится королева вуду.

— Взгляни. — Диана указала на дальнюю часть камня, и мы вместе склонились над ним.

На белой поверхности виднелись нарисованные мелом крестики — такие же, как на усыпальнице Мари Лаво на кладбище Святого Людовика № 1. Люди верили, что если нарисовать три крестика, шаркнуть три раза ногой по земле и стукнуть три раза по надгробию, то желание непременно сбудется.

Очевидно, захороненный здесь человек был настолько силен, что мог помочь страждущим даже из могилы. Оставалось надеяться, что нам он тоже поможет.

— Ладно, — согласилась я. — Но ты уверена, что это наша королева вуду, а не какая-нибудь другая?

Диана выпрямилась.

— Почему бы нам не спросить у нее самой?

— Ты знаешь ее имя?

— Вообще-то, нет.

Я прекратила выгружать вещи из сумки и подняла взгляд.

— То есть как это нет?

— Она упоминается только как великая колдунья. Это плохо?

— Возможно. Во всех прочитанных мною книгах написано, что надо три раза произнести имя покойного, чтобы поднять его из могилы.

— Именно так поступал Мезаро?

Я наморщила лоб, припомнив какофонию имен в голове.

— Кажется, да.

— Что значит «кажется»? — осведомился Эдвард. — Ты не знаешь?

Я не стала детально описывать в рапорте события прошлого полнолуния. Мне еще нравилось носить голову на плечах.

— Я знаю этот обряд, — сказала я невпопад, но другого ответа у меня не нашлось.

— Что будет, если мы не назовем ее имя? — спросила Диана.

— Либо она не восстанет, — произнесла я, вытянув руку, — либо я подниму все кладбище.

Эдвард выругался по-немецки и локтем отодвинул меня в сторону.

— С дороги.

Я нахмурилась, когда он достал из кармана и положил на камень чистый листок бумаги, а потом начал быстро заштриховывать его карандашом. Мы с Дианой переглянулись, и она пожала плечами.

— Что вы делаете? — поинтересовалась я.

— Надгробную гравюру. Подростком я частенько их делал скучными субботними вечерами.

И почему я не удивилась?

— Ее звали… — Эдвард нахмурился, выпрямился и протянул нам листок.

Посредине заштрихованного участка проявилось слово Маву. Ну и ну!

— Что это значит? — спросила Диана.

— Маву была создательницей богов Дагомеи.

— Какой еще Дагомеи?

— Великой западноафриканской империи и родины большинства гаитянских рабов. Европейцы прозвали этот край Невольничьим берегом, потому что Дагомея, обладая сильной армией, завоевывала соседние племена.

— А потом продавала пленных в рабство, — заключила Диана.

— Не только пленных, но и своих подданных. Дагомея превзошла всех, избавляясь от неугодных, в частности колдунов и жрецов, зачастую не проявлявших покорности.

— Получается, этот культ был завезен на Гаити.

— А оттуда уже сюда.

— Значит, религия Дагомеи переросла в вуду?

— В основном, хотя рабы привнесли в нее немало новых богов и богинь.

— Все это, конечно, интересно, — пробубнил Эдвард, — только к нам какое имеет отношение?

— Маву не только создавала богов, она сама была богиней луны.

Мы дружно задрали головы и посмотрели на восходящую полную луну.

— Это, пожалуй, объясняет, почему Анри был так одержим моим именем, — сказала Диана. — Его прокляла богиня луны, и тут я с тем же именем, только на другом языке.

— Самое интересное, что Анри никогда не упоминал об этом совпадении.

— Анри все больше болтал о том, как хотел убить меня, изнасиловать или сделать все это вместе; выпить мою кровь, искупаться в ней и бла-бла-бла.

Экий он забавник, этот Анри.

— Он вроде не из тех, кто стал бы переживать из-за имен рабов и их значений, — сказала я. — Скорее всего, дал рабыне новое имя, скажем, Сьюзи, и дело с концом.

— Возможно, — согласилась Диана. — Теперь, когда мы знаем ее имя, пора приниматься за дело.

— Каким образом ты намерена потом вернуть ее на место? — тихо поинтересовался Эдвард.

— А?

— Если ты поднимешь королеву вуду, я не позволю ей выйти с этого кладбища.

— Кто-нибудь может заметить разгуливающий труп, — подхватила Диана. — Даже в Новом Орлеане.

— Э-э, я тут кое-что не сказала о зомби, созданных бокором.

Эдвард приподнял бровь и застыл, ожидая продолжения.

— Они не вот прямо зомби-зомби.

— Кассандра, — проворчала Диана, — не городи чушь.

— Они снова живы, словно никогда и не умирали, и выглядят, как настоящие люди.

Мои спутники уставились на меня, как на чокнутую, и дружно рассмеялись.

— Я не шучу!

— Ладно. — Диана кое-как подавила смех и указала на могилу. — Действуй.

Я посмотрела на небо — совершенно черное с идеально круглой луной — затем взяла нож и полоснула себя по руке.

— Черт! — воскликнула Диана. — Ты что творишь?

— Обряд. — Я дала крови стечь в миску и быстро перебинтовала порез. — Отойдите.

Следуя инструкциям Мезаро, я наполнила вторую миску водой из бутылки и разбрызгала ее вокруг могилы, причем сама я осталась внутри, а Эдвард с Дианой оказались снаружи этого круга. Затем взмахнула асоном и затянула:

— Приди же к нам снова. Приди. Смерть еще не конец. Живи опять, словно не умирала. Забудь, что когда-то была мертва. Следуй за мной в этот мир. Приди же к нам снова. Приди.

Я глотнула рома, бросила чашку через плечо и высоко подняла миску с кровью. В прошлый раз у меня закружилась голова, но сейчас ничего подобного не случилось. Это радовало, поскольку для самостоятельного завершения ритуала требовалось ясное сознание.

Наклонив миску, я проследила, как кровь вылилась на могилу, оставив темный след на земле.

И ничего не произошло.

— Имя, — подсказал Эдвард.

Ах, да!

— Маву, Маву, Маву.

Это сработало.

Почва изверглась наружу, обнажив бурое дно с прожилками какого-то вещества, напоминающего белый песок. Земля задрожала. Я посмотрела на своих спутников.

Испуганная Диана зачарованно глазела на меня, а Эдвард невозмутимо взирал на могилу. Я проследила за его взглядом и разинула рот.

То, что я первоначально приняла за песок, слепилось в кости. На Гаити такого не происходило, однако тамошние покойники были свежими, а не горстью пыли.

Я не могла оторвать взгляд от этого действа. Кости сами собой двинулись навстречу друг другу, потом сомкнулись и срослись. Казалось, что в любую минуту грянет старый гимн «Сухие кости».

«Коленная чашечка соединилась с бедренной костью…»

Я потрясла головой. Теперь эта песня будет преследовать меня до конца жизни.

Скелет как бы выплыл из могилы. Раздались влажные хлюпающие звуки, и плоть соткалась словно из ничего. Постепенно тело приняло форму женщины и восстало.

Однако выглядела эта женщина не ахти.

Волосы у нее отросли клочками, оставив проплешины по всей голове. Эбеновая кожа вернулась, однако не на все тело: там и сям виднелись дыры, через которые проглядывали белые кости. Зубы у восставшей были гнилыми, а веки закрытыми. Есть ли у нее глаза?

— О да! Ну чем не человек? — тихо съязвила Диана.

— Заткнись, — буркнула я дрогнувшим голосом. В чем я ошиблась?

Зомби открыла веки и уставилась на меня черными, неимоверно печальными глазами-блюдцами. Черт, что я натворила?

— Хозяйка, чем могу услужить?

— Хозяйка? — произнес Эдвард. — Что-то не нравится мне такое начало.

Мне тоже.

— Вы Маву, королева вуду?

— Да, хозяйка.

— Почему вы называете меня хозяйкой?

— Вы подняли меня из могилы, чтобы сделать своей рабыней.

— Нет.

Женщина наклонила голову, обронив при этом часть носа. Диану чуть не вырвало. Я тоже едва сдержалась.

— Для чего еще создают зомби? Именно поэтому мы так боимся возвращаться.

— Не понимаю.

— Мой народ был в рабстве. Только смерть могла дать нам свободу. Нет ничего страшнее, чем в загробном мире снова оказаться рабами.

— Спроси ее, — вмешалась Диана. — Неизвестно, сколько она протянет.

— Маву, вы прокляли одного человека. Анри Рюэлля.

Она обхватила себя костлявыми руками и качнулась из стороны в сторону.

— Я призвала луну, чтобы обратить его в чудовище.

— Как нам обратить его обратно?

Маву выплюнула зуб и сжала губы. Чудно.

— Он был чудовищем даже до проклятия. Зачем же его освобождать?

Анри был рабовладельцем, эгоистичным ничтожеством и насильником. Но речь шла не о нем.

— Мы знаем, как он поступил с вами, — мягко сказала я. — Он заслужил кару. Но… правда ли, что после смерти Анри следующий в его роду мужчина станет лу-гару?

— Разумеется. Так и было задумано.

— Этой истории полтора века. Потомки Анри, мужчина и его сын, ни в чем не виноваты.

— Анри все еще мучается?

Элиза пыталась его излечить, но Анри был проклят не будучи укушенным, и лекарство не подействовало на него так, как следует. Теперь Анри по большей части оглашал безумными криками свою клетку.

— Еще как мучается, — подтвердила я.

Маву расплылась в весьма неприятной улыбке.

— Прекрасно.

— Нам сказали, только вы можете снять проклятие.

— Нет.

— Заставь ее, — сказала Диана, потемнев лицом. — Она твоя рабыня.

Я поморщилась.

— Но…

— Кассандра, подумай хотя бы о Люке, если не об Адаме. Подумай обо мне. Прикажи ей освободить Анри. В этом цель всей затеи.

Мне не хотелось принуждать несчастную женщину к чему бы то ни было, она и так достаточно настрадалась при жизни. Но вся эта провальная операция по воскрешению зомби пойдет псу под хвост, если мы не получим то, зачем пришли.

Эдвард ободряюще кивнул, и я против собственной воли произнесла:

— Приказываю тебе снять проклятие ущербной луны с семьи Рюэллей.

— Я говорила не о том, что отказываюсь, хозяйка, а о том, что не могу этого сделать.

Диана издала что-то наподобие стона, и я вскинула руку, призывая ее замолчать.

— Мне сказали, что королева вуду, которая наложила проклятие, может его снять.

— Неправда. Проклятие можно снять только великой жертвой. Только тогда Анри и его потомки будут свободны.

— Какой великой жертвой?

— Это решать только Анри.

— Проклятие! — прошептала Диана.

— Вот именно. — Маву обратила взор на меня: — Что-то еще, хозяйка?

Дождавшись, когда отошедшие в сторону Эдвард и Диана склонились друг к другу и начали перешептываться, я спросила:

— Почему вы вернулись в таком виде?

— Вы подняли меня из могилы.

— Покойники, которых оживлял бокор, научивший меня этому ритуалу, очень похожи на настоящих людей. Теплые и целые, они могут дышать и мыслить.

Маву кивнула, и у нее отлетела серьга. Я подошла ближе и пригляделась. Видимо, это было ухо.

— Я слышала об этом. Чтобы изменить облик мертвых — саму их природу — нужен бокор, способный менять свою собственную природу. Логаро.

У меня екнуло сердце. Слово казалось знакомым и вместе с тем немного другим.

— Кто? — спросила я.

— Оборотень.

— Вервольф? — прошептала я.

— Логаро может быть кем угодно.

Само собой.

Неожиданно возле меня возник Эдвард.

— Что она сказала?

Ничего такого, что он должен знать.

— Сказала, что я ошибалась, — выпалила я. — Восставшие мертвецы не могут жить как прежде.

— Да неужели! — проворчала Диана, но Эдвард посмотрел на меня чуть ли не с жалостью. «Как много ему известно?» — в который раз подумала я.

— Больше никогда не поднимайте мертвых, — предостерегла меня Маву.

— Даже тех, кто не должен был умереть? — осведомилась я.

— Кто вы такая, чтобы судить, кто должен, а кто не должен умереть? Только Великий Господин вправе это решать.

В целом я была согласна с Маву. Однако Сара все равно не должна была умереть.

Маву оказалась очень проницательной для ходячего трупа. Она схватила меня за руку костлявыми пальцами. Я постаралась не отпрянуть, боясь прихватить с собой некоторые части ее тела.

— Смерть — это только начало, — прошептала она.

— Чего?

— Следующего приключения на нашем пути.

Далекое рычание какого-то большого мохнатого зверя заставило нас всех повернуть головы.

— Рысь, — пролепетала я, от всей души надеясь, что так оно и есть на самом деле.

Лицо Маву сковал страх.

— Хозяйка, прошу вас, отправьте меня обратно. Скорее.

— Ты знаешь, как вернуть ее в могилу? — спросил Эдвард.

Я подняла руку и дунула солью в лицо Маву. Королева вуду взорвалась миллионом серебряных искр, и яркая вспышка едва меня не ослепила. Когда я снова открыла глаза, ее уже не было. Я принялась складывать свою утварь в сумку.

— По словам Рене, только бокор может воскрешать мертвых, — изрек Эдвард.

— И?

Шеф вступил в круг и прижал к моему лбу серебряное распятие.

Я отпрянула.

— Уберите это немедленно!

— Ты только что оживила покойника. Получается, ты злая колдунья.

— Вы же сами мне приказали!

Эдвард фыркнул.

— Это не делает тебя менее злой.

— Ничего я не злая! По крайней мере, не злее других. И хватит тыкать в меня серебром.

Я пошевелила пальцами, унизанными серебряными кольцами, которые носила с тех пор, как повстречала Анри. Затем подняла нож и указала на свой порез.

Эдвард пожал плечами:

— Кто знает, а вдруг на колдунов серебро не действует.

Глава 33

Через десять минут мы подъехали к особняку.

— Я действительно верила, что у нас все получится, — пробормотала я.

— Ты ведь ее оживила, — сказала Диана. — Ничего подобного я прежде не видела.

— Оживила, да что толку.

— Мы узнали, что Анри должен принести великую жертву, чтобы исцелиться.

— Только не узнали, какую.

Мы вместе вздохнули.

Я оставила Диану и Эдварда в особняке, а сама вернулась в магазин, но, едва переступив порог, снова ощутила тоску по Лазарю и шороху, с которым он скользил по полу. В доме стало очень одиноко, и это начинало меня угнетать.

Возможно, на меня подействовали сегодняшние события. Или их результат. Я была на грани истерики, распрощавшись с заветной мечтой.

Вероятно, поэтому и не заметила мужчину в своей спальне, пока он меня не схватил. Я не очень сильна в рукопашном бою, зато прекрасно владею ножом, жаль только нож этот остался в сумке, а сумка — в машине.

И где были мои мозги?

Наступив негодяю на ногу, я услышала знакомое шипение, резко повернулась и узнала спутанные волосы Мерфи в серебристом свете полной луны, льющемся в открытое окно спальни.

Он перехватил мой занесенный кулак.

— Где ты пропадала?

— Черт, Мерфи! — В ответ на попытку вырваться он только крепче прижал меня к себе. — Я ведь могла тебя зарезать.

Свободной рукой Мерфи охлопал меня, задерживаясь в тех местах, за прикосновение к которым настоящему копу вчинили бы иск.

— Чем? Что-то я не вижу никакого ножа.

Внезапно я ощутила такую усталость, такую подавленность, такие чертовски глубокие тоску и одиночество, что захотела расплакаться и даже, к своему ужасу, всхлипнула.

— Эй! — Мерфи наклонился и заглянул мне в лицо. А слезы уже лились по щекам. — Что случилось?

— Я… я… я воскресила королеву вуду.

— Сегодня? Я думал, ты станешь прыгать от счастья, а не рыдать.

— Кончай притворяться ирландцем, — буркнула я.

— Прости.

— Я воскресила ее, но…

Я быстро поведала Мерфи, в чем состоит это «но».

— Получается, Мезаро может создавать этих незомби-зомби лишь потому, что он вервольф?

— Не волк. Леопард. Я так думаю.

— Точно. Леопард. Твоя взяла.

— Ты мне не веришь.

— Ты сама себя слышишь, Кассандра?

— Ты видел зомби, водопад и бака. И все же не желаешь поверить в леопарда-оборотня?

— Всему есть предел, — проворчал Мерфи.

— Я убила его, — произнесла я. — И похоронила все шансы на новую встречу с Сарой.

— Возможно, это и к лучшему.

— Ты никогда никого не любил так, как я любила дочку, — заявила я, оттолкнув Мерфи.

— Так одержимо?

— Я не одержима. Я мать.

— Не вижу разницы.

— Ничего не могу с собой поделать, — тихо сказала я.

— Знаю.

— Я-то думала, ты уже бьешь баклуши на каком-нибудь пляже. Где ты был?

— Там, сям.

Я вскинула бровь:

— Какой исчерпывающий ответ.

— Мне казалось, ты не хочешь меня видеть. — Он провел кончиками пальцев по моей щеке.

— Зачем же ты пришел?

— А как по-твоему?

Я отклонилась назад, и рука Мерфи застыла в воздухе рядом с моим лицом.

— За бриллиантом.

Мерфи опустил руку.

— Он и так у меня.

— Где у тебя?

— В надежном месте.

— Диана полагает, что по городу рыщет кто-то из леопардов игбо, охотясь за этим камнем. Нам надо его вернуть.

— Что нашел, то мое.

— Ты не нашел его, а стащил!

— И что?

Я не ответила, потому что у меня появилась одна идея.

— Если и существует приверженец игбо, который покрывается мехом и бегает по Новому Орлеану, убивая людей, то это оборотень.

— Разве ягер-зухеры не истребляют этих тварей?

— Да, — рассеянно ответила я. — Но вдруг я смогу заставить одного из игбо убить меня?

— Кассандра, ты начинаешь меня пугать, — мягко сказал Мерфи.

— Только начинаю?

Он не улыбнулся.

— Я уже проводила обряд, — выпалила я. — И вполне успешно. Я это доказала. Но если надо стать оборотнем, чтобы оживить ходячего мертвеца, что ж, я готова.

— Я тебе не позволю.

— И как ты меня остановишь?

Мерфи выругался на неизвестном мне языке, провел пятерней по волосам, затем подошел к окну, словно намереваясь сбежать. Я его не винила, ведь это чистой воды безумие.

Но вместо того чтобы сигануть на улицу, он прислонился к подоконнику и глубоко вдохнул серебристый ночной воздух, потом тихо рассмеялся и повернулся.

Не успела я и глазом моргнуть, как он преодолел разделявшее нас расстояние, притянул меня к себе и поцеловал. Надо было оттолкнуть его, но я не смогла. Я хотела, чтобы он прикасался ко мне, заставляя ненадолго отрешиться от моей жалкой жизни, которая, вероятно, навсегда такой и останется.

Поцелуй был жадным и грубым, словно наши губы, языки и зубы сошлись в отчаянной схватке. Казалось, Мерфи охватило то же безумие, что и меня, уж не знаю почему. Однако я не собиралась приставать к нему с вопросами, а то он, неровен час, возьмет и одумается.

Его проворные руки были повсюду: поглаживали, дразнили и распаляли меня. Губы проложили влажную дорожку по моей шее.

— Касс, — прошептал он.

Я схватила его за голову, вскинула ее и пробормотала: «Молчи», затем снова прильнула губами к его губам, пропустив пальцы сквозь его волосы.

Еще никто не называл меня Касс, вероятно, потому, что Кассандра даже не мое имя, а вот Мерфи взял и назвал, усугубив нашу близость и поселив во мне страх.

Мы с Мерфи были любовниками без любви, партнерами без доверия. Мы как два корабля, которые столкнулись в ночи. Если я не буду осторожной, то пойду ко дну океана депрессии, когда Мерфи отчалит. Нельзя позволить себе влюбиться.

Да, он вернулся, даже заполучив бриллиант, но только из-за секса. Я не настолько безумна и никогда не поверю, что парень вроде Мерфи и жрица вуду вроде меня когда-нибудь будут вместе. Особенно после того, как я превращусь в оборотня и оживлю свою дочь.

Я выкинула эту мысль из головы, решив не портить себе настроение.

Стремясь заполнить чем-то пустоту, я сосредоточилась на ощущениях от губ Мерфи, от его рук на моей коже, от прикосновения его волос к моей щеке.

Я дотронулась до его члена через ткань свободных брюк, проведя пальцем по всей длине. Мерфи хрипло вздохнул и схватил меня за запястье, но я вырвала руку.

Всякий раз, когда он хотел снизить темп, я ускорялась, применяя на практике все, что знала о нем и о сексе. Вскоре он распалился не хуже меня и, не выдержав очередной ласки, сбросил с себя одежду и повалил меня на кровать.

Мной овладело отчаянное желание забыть обо всем на свете в этом бездумном экстазе и ощутить, как возрождается все, что казалось загубленным: мечты, дочь и жизнь.

Кожа горела, и меня посетило новое, но уже знакомое чувство, что она мне мала. Я вся пропиталась жаром, влагой и возбуждением, но для вожделенной разрядки не хватало небольшого рывка.

— Прошу, — прошептала я, направив Мерфи в себя.

И он, впервые на моей памяти, беспрекословно подчинился. Жестко и быстро он заставил меня позабыть обо всем на свете, кроме нас двоих, сплетенных в единое целое.

Я почти достигла вершины, когда он застыл во мне и сказал:

— Посмотри на меня.

Я не хотела, но он отказывался двигаться. Даже когда я выгнула спину, пытаясь добиться желаемого, он лишь сильнее придавил меня всей тяжестью тела, чтобы удержать под собой в этом подвешенном состоянии.

Кожа головы зудела, в носу свербило, кончики пальцев пощипывало. Только оргазм мог прекратить эту муку, но его не добиться, не посмотрев на Мерфи.

Я открыла глаза, готовая зашипеть от злости, но тут он слегка наклонился и осыпал поцелуями мои лоб, щеку и подбородок с такой нежностью, что у меня сдавило горло от нахлынувших чувств, которые я не взялась бы описывать.

Потом Мерфи вздохнул и уткнулся своим лбом в мой, отгородив волосами точно завесой наши лица от всего остального мира. Все перемешалось, и я подрагивала, ощущая на губах его дыхание.

Когда полная луна заглянула в окно, окутав спальню серебряными тенями, он качнул бедрами, совсем чуть-чуть, но этого оказалось достаточно, чтобы коснуться меня так, как никто никогда не касался.

— Девон? — шепнула я, ощутив нечто неизведанное, пугающее и вместе с тем окрыляющее.

Оргазм настиг нас одновременно, когда последние отзвуки имени растворились в ночи. Мы дрожали, сжимая друг друга в объятиях, и далекое рычание дикой кошки звало меня за собой.

Даже забывая, я не могла забыть.

Когда последняя дрожь унялась, Мерфи скатился с меня, оставив внутри пустоту. Что со мной? Раньше мне никогда не хотелось его удержать.

Я повернула голову, он тоже повернул.

— Спасибо, — сказала я. Это прозвучало весьма неуклюже, но Мерфи улыбнулся.

— Jolis yeux verts, — пробормотал он сонно.

— Что это значит?

— Прелестные зеленые глаза, — ответил он, уже засыпая.

Выскользнув из кровати, я бросилась к зеркалу. На лице сияли изумрудные глаза дикой кошки.

Глава 34

Голову пронзила такая сильная боль, что я рухнула на четвереньки, корчась в страшных муках. Я попыталась позвать Мерфи, но издала лишь жалобное, похожее на звериное скуление, заглушенное боем уличных часов, отсчитывающих полночь.

Дыхание перехватывало, каждая клеточка тела пылала. Хотелось прижаться щекой к прохладному полу ванной, но что-то мешало: между кожей и гладкой поверхностью кафеля словно образовалась преграда.

К счастью, новая волна боли ввергла меня в забытье.

Очнулась я в переулке. Каждый голос эхом отдавался в голове, каждый запах бил в ноздри. Я посмотрела на полную луну, обрамленную черным небосклоном. Яркий серебряный диск словно вибрировал вместе со звуком и светом, отдаваясь в пульсации моей крови.

Кстати, о крови…

Я глубоко вздохнула. Где-то поблизости ее было с избытком.

Я медленно встала на четвереньки и увидела в нескольких шагах от себя мертвого человека с развороченной глоткой. Заурчавший желудок свело от голода. Почему я внезапно учуяла запах мяса?

Было очень странно ощущать себя слабой и растерянной, и вместе с тем сильной и ловкой. Конечности отказывались повиноваться, так что передвигаться можно было только на карачках.

Попытка вспомнить, как я оказалась здесь, привела к новой вспышке боли. Я опустила голову, спасаясь от яркого лунного света, и, лишь когда боль отступила, снова открыла глаза.

Только для того, чтобы воззриться на чертову пару лап.

Я подняла взгляд, ожидая увидеть перед собой леопарда, но переулок был пуст.

Тогда я снова уставилась вниз. Лапы смотрели не в ту сторону, чтобы принадлежать кому-то еще, кроме меня.

«Опять сон!» — решила я и попыталась рассмеяться, но изо рта вылетел яростный рык дикой кошки.

Я попятилась от мертвеца, снедаемая желанием обнюхать его, отведать его плоти, но зная, что этого не следует делать, ведь стоит только один, даже самый крошечный раз, попробовать, и сон окажется явью.

Разве не этого мне хотелось?

Я подалась вперед, чувствуя трепет и отвращение от того, что собиралась сделать. Во мне сочетались леопард и женщина. Жрица и ягер-зухер. Две сущности, один разум.

Склонившись над телом, я провела по нему носом, и тут тишину расколол щелчок взводимого курка.

Я вскинула голову. На входе в переулок стоял человек. Свет фонаря обрисовывал его темный, но такой знакомый силуэт.

Эдвард не стал ждать объяснений — словно я могла их дать в таком состоянии, — а просто взял и выстрелил.

Впрочем, я тоже пришла в движение, как только узнала шефа, и пуля, предназначавшаяся моей голове, угодила в плечо. Ощутив резкую жгучую боль, я споткнулась, однако не взорвалась и потому побежала дальше.

Я оказалась у пристани, неподалеку от дома. Держась в тени зданий и виляя из стороны в сторону, я легко оторвалась от Эдварда.

Сознание человека, тело кошки — не так уж и плохо, кабы не жажда крови.

Через пару минут я добралась до своего магазина и запрыгнула в открытое темное окно — кошачьи лапы имели массу преимуществ.

Мерфи уже ушел. И на том спасибо. Потому что, едва оказавшись дома, я снова потеряла сознание.

Проснулась я, когда солнечный свет упал на лицо. За окном щебетали птицы. У меня были ноги, а не лапы. Жизнь, можно сказать, удалась.

Я покрутила плечом и, не почувствовав боли, попыталась нащупать пулевое отверстие, но ничего не нашла. Мало того, на порезанной накануне серебряным ножом руке не было ни повязки, ни затянувшейся раны, ни даже шрама.

Я потерла лоб, и что-то зашуршало. Когда я опустила руку, на пальцах остались хлопья засохшей крови.

Бросившись в ванную, я случайно запулила ногой под кровать какой-то маленький твердый предмет. Мне было некогда выяснять, что же это такое — я еле успела добежать до унитаза, и меня сразу вырвало.

Немного оклемавшись, я приняла душ и почистила зубы. Еще даже не взглянув в зеркало, я уже знала, что там увижу. Мои глаза стали зелеными и так и не вернулись к исходному цвету.

Пронзительно зазвонил телефон, и я резко, потрясенно вздохнула, скорее даже взвизгнула. Бросившись в спальню, я схватила трубку, пока она не разразилась новой трелью. Этот визгливый звук действовал мне на нервы.

— Я выяснил, что произошло с вашим питоном.

Я совсем забыла про Лазаря в этом круговороте событий.

— Вчера ассистент забыл запереть одного из пациентов, — продолжил вещать ветеринар. — Тот бродил вокруг Лазаря, и ваш питон чуть не сошел с ума.

— Я что-то не совсем понимаю. Какой пациент?

— О, — засмеялся мой собеседник. — Кот. Некоторые змеи их не выносят. Лазарь, видимо, как раз такой.

Эта новость, пришедшая вслед за моим кошмаром, который не был кошмаром, очень многое объясняла.

— У меня нет кота, — оцепенело сказала я.

— Ну, может быть, вы брали чье-то животное на руки? Тогда на вас остался кошачий запах. А змеи порой очень восприимчивы.

Лазарь наверняка. Он первый почуял, что происходит.

Мои глаза зеленели даже на Гаити, но я списывала эту перемену на слишком большое влияние магии джунглей.

Я стала острее чувствовать, немного быстрее исцеляться. Разумеется, этому не было никаких разумных объяснений, наподобие хороших генов и здорового образа жизни.

До прошлой ночи.

Должно быть, я ответила на все вопросы ветеринара, потому что он попрощался. Повесив трубку, я тяжело опустилась на кровать.

Может, это очередной сон? Но как тогда быть с засохшей кровью, мгновенным заживлением руки, не говоря уже об огнестрельной ране? И была ли вообще эта рана?

Я заглянула под кровать и стала исследовать пол в поисках того маленького твердого предмета, который чуть раньше задела ногой на бегу. Серебряная пуля нашлась очень быстро. Очевидно, мое тело отторгло ее, когда я снова превратилась в женщину.

— Весьма полезный талант, — промурлыкала я, кладя пулю на тумбочку.

Похоже, мне больше не надо превращаться в оборотня. Я уже им стала.

Но как? Меня никто не кусал.

— Как и Анри.

Звук собственного голоса заставил меня подскочить. Разговаривать самой с собой, вероятно, не самая лучшая идея, но мне больше не к кому было обратиться. Если поведать Диане о своих подозрениях, она, чего доброго, поделится ими с Эдвардом, а мы уже знаем, как он поступит.

— Выстрелит в меня серебром, хотя оно, кажется, не работает.

Тем не менее в моих размышлениях имелся существенный недочет. Я считала, что не смогла поднять живого зомби, потому что не была оборотнем. Но я-то была! Так почему же у меня ничего не получилось на кладбище?

Дверной звонок начал трезвонить без остановки. Либо кнопку заклинило, либо произошло ЧП, которые время от времени случаются, так что я набросила на себя первую попавшуюся под руку одежду и поспешила в магазин.

Считая нарушителем спокойствия Диану, я распахнула дверь и вздрогнула, увидев на пороге Эдварда. Я подумала, что он снова выстрелит в меня, но шеф пришел безоружным. Чудеса, да и только!

— Рене звонила. — Он без приглашения протиснулся мимо меня в магазин. — Люди на Гаити продолжают пропадать. А ты утверждала, что бокор мертв.

— Был. То есть, мертв, — поправилась я.

— Ты проверяла?

— Э-э…

— Не проверяла? — завопил Эдвард.

— Не лично. — Я была немного не в себе, убив человека. — Это сделал Мерфи.

Эдвард скривился.

— Ты хотя бы серебром стреляла?

— Выстрел или удар ножом, какая разница?

Первое, чему научил меня Эдвард: серебро убивает людей и чудовищ. Но, видимо, не каждое чудовище от него умирало.

— Он не взорвался? — гнул свое Эдвард.

— Нет.

— Людей вроде бокора просто так не убьешь. Особенно когда они и не люди вовсе.

— Думаете, он не человек?

— А ты?

— Он не был вервольфом.

Где-то с минуту Эдвард смотрел на меня, а потом произнес:

— Ночью я выстрелил в леопарда, но тот не взорвался. Эта тварь загрызла человека.

Я тихо вздохнула. Тварь была мной, и человека убила я, хотя и не помнила об этом. Слишком много провалов в памяти за последнее время.

Эдвард бросил на меня колючий взгляд.

— Брезгливым в наших рядах не место.

Я кивнула, ничего не сказав, но шеф и не ждал ответа.

— Нет гарантии, что убитый не восстанет. Я выстрелил в него серебром, хотя оно, похоже, не действует. Полагаю, оборотней-леопардов надо отстреливать чем-то другим.

Я тоже так полагала.

— Я позвоню Рене и поручу Диане расследование. — Эдвард открыл дверь, и нас озарил солнечный свет. Нахмурившись, шеф взял меня за подбородок и приподнял голову. — Твои глаза. Они были голубыми.

Вот черт! Я совсем про них позабыла, и неудивительно. Я же не обрела вдруг способность видеть окружающий мир через зеленые стекла вместо голубых.

— Линзы, — выпалила я.

Эдвард прищурился, вглядываясь в мои радужки.

— На тебе нет линз.

— Вы позвонили прежде, чем я успела их надеть. — Я отстранилась. Казалось, цепкие пальцы Эдварда оставили вмятины на моем теле. — Вам ведь известно, что я в программе защиты свидетелей. — Шеф кивнул. Он все знал. — Я начала носить контактные линзы, решив подстраховаться.

Эдвард хмыкнул и ушел. Но он еще вернется, вооружившись полной обоймой того, что сможет убить оборотня-леопарда.

У меня подгибались ноги, так что я плюхнулась в кресло, опустила голову между коленей и попыталась дышать. Да, я хотела стать оборотнем, чтобы оживить своего ребенка. Но мне не приходило в голову, что при этом я умерщвлю много других людей.

Я содрогнулась, представив, как убиваю кого-то, потом пью его кровь и ем плоть. Если я и впрямь стала леопардом, разве это не приводило бы меня в восторг?

Оборотни становятся чудовищами, когда обращаются. Почему же я не такая?

Входная дверь распахнулась. Это наверняка вернулся Эдвард с новыми вопросами о контактных линзах. Я даже сама удивилась, когда он купился на мое объяснение.

Надо было бежать из Нового Орлеана, пока еще имелась такая возможность, но теперь уже слишком поздно.

Я подняла голову, собираясь рассказать всю правду, но слова застыли на губах, когда я увидела на пороге Жака Мезаро.

Глава 35

— Жрица. — Мезаро затворил за собой дверь, заслоняя льющийся свет. — Сегодня тебе открылся совершенно новый мир, верно?

Я только и могла, что пялиться на него. Хоть я и подозревала, что он не умер, все равно было очень странно его видеть.

Мезаро предстал в том же виде, что и на Гаити. Льняная рубашка и брюки, зачесанные темные волосы, зеленые глаза, ярко выделявшиеся на затененном лице. Единственным отличием была обувь — сандалии, — ну и то, что он обернулся живым.

— Ч-что? Как?

— Скоро ты получишь ответы на свои вопросы.

Он улыбнулся, и меня вновь поразили его многочисленные мелкие зубы. Я провела языком по своим. Не стало ли их больше, чем было вчера?

— Но сперва, жрица, вопрос задам я. Где бриллиант?

— У меня его нет.

Мезаро отвесил мне такую оплеуху, что я влетела в стойку с бутылками и костями. Уцелела я одна, остальное разбилось вдребезги.

— Я знаю, что он у тебя.

Я тряхнула головой. Не шумит. Не считая осколка стекла в заднице, я не пострадала.

— Нет. — Я не собиралась говорить ему, что бриллиант у Мерфи, хоть и не сомневалась, что он сам вскоре догадается. Надо потянуть время. — Убедитесь сами.

Мезаро перевернул комнату вверх дном. Я не препятствовала. Да и как бы я его остановила и что бы это изменило? Он прав: сегодня мне открылся новый мир, и я сомневалась, что смогу и дальше оставаться в нем жрицей вуду во Французском квартале, даже если мне удастся избежать гнева Эдварда.

Эта мысль меня огорчила. Когда получалось забыть, почему я сюда приехала, мне здесь нравилось.

— Я попыталась воскресить зомби, — сказала я.

— Дай угадаю. — Разбив одну из витрин, Мезаро перерыл выставленные товары. — Твой зомби не совсем удался.

Я вспомнила разлагающееся лицо королевы вуду.

— Не то слово.

— Лишь в полнолуние, ровно в полночь, во время обряда, проводимого леопардом-оборотнем, можно воскресить мертвого.

— Другой оборотень не подойдет?

— У нас закрытое общество.

Кто бы сомневался.

— Я была оборотнем, — протянула я. — Только не осознавала этого.

— Нет, тогда ты не была леопардом-оборотнем. Первое превращение требует времени. Ты не замечала, что понемногу меняешься? — Он небрежно махнул рукой на мои глаза. Я не потрудилась ответить. Пусть соображаю медленно, но я не слепая. — До той полночной луны, когда ты впервые полностью обратилась, ты не была одной из нас и не обладала силой оживлять зомби.

Это имело смысл. Ну или столько смысла, сколько все остальное в последнее время.

— Итак, полночная полная луна. — Я отогнула один палец. — Обряд, проводимый леопардом-оборотнем. — Еще один. — Это все, что нужно, чтобы заклинание сработало?

— Это и чертов бриллиант!

По спине пробежал холодок.

— Нам нужен бриллиант?

— А почему, по-твоему, я за ним гоняюсь?

— Из-за его дороговизны?

Мезаро бросил на меня испепеляющий взгляд:

— Умея воскрешать мертвых, думаешь, я испытываю недостаток в деньгах?

И то верно.

Он так быстро преодолел разделявшее нас расстояние, что я не заметила этого, пока мы не оказались лицом к лицу.

— Где он?

— Я не знаю. — В этот раз я ожидала удара и успела перехватить руку Мезаро. — Как вы это со мной сотворили?

Я оттолкнула его, и он, спотыкаясь, отступил на пару шагов.

Мезаро был силен, но теперь я ему не уступала. В том, что я стала леопардом-оборотнем, имелись свои преимущества. Если бы не тяга к жестоким убийствам, это могло бы мне понравиться.

— Почему ты злишься? — Мезаро кружил вокруг меня, словно зверь, которым, в сущности, и являлся. — Ты пришла ко мне. Попросила разделить с тобой мою тайну.

Я тоже не безвинна. Однако я считала, что просто из вежливости следует предупреждать человека, прежде чем превращать его в леопарда-оборотня.

— Что именно вы сделали?

— Небольшое проклятье. — Мезаро наклонил голову — жест, свойственный скорее собачьим нежели кошачьим. — Ничего такого, из-за чего стоило бы тревожиться.

— Не помню никакого проклятья.

Правда, после чашки клерена я вообще мало что помнила.

— Скорее зелье.

Ага. Вот почему я плохо соображала, выпив его ром, и осталась вменяемой, выпив свой.

— Из чего оно? — требовательно спросила я.

— Это секрет, передающийся из поколения в поколение.

Судя по ухмылке, рецепт он выдавать не собирался.

— Где-то бегают другие леопарды-оборотни?

— Пока нет. — Мезаро наклонился ближе и глубоко вдохнул. — Ты так вкусно пахнешь, — проурчал он. — Пожалуй, мы могли бы творить себе подобных естественным путем.

— Ага. Мечтайте.

Я толкнула его в грудь. В этот раз Мезаро остался там, куда отступил.

— Ты передумаешь. — Окинув меня взглядом, он облизнул губы. Внезапно я ощутила потребность встать под обжигающе горячий душ и намылиться дегтярным мылом. — Чем дольше ты бегаешь в обличье леопарда, тем больше на него походишь. Скоро ты уподобишься мне. Азарт погони, восторг от убийства — это даже лучше, чем секс.

От его слов я содрогнулась, вспомнив чужие сны, которые видела.

— Я помню то, чего не было.

— Я могу проникать в твои сны, жрица. А ты можешь проникать в мои, если захочешь.

— Я не злая, — прошептала я.

— Станешь, — улыбнулся Мезаро.

— Я убила человека.

— Прошлой ночью? Нет. Я убил. Но в следующем месяце предоставлю это тебе.

— Что, если я не захочу?

— Мы должны отведать человеческой крови в ночь полнолуния, иначе сойдем с ума.

— Но я не пила кровь!

— Нет, пила. Ты просто не помнишь.

Я вспомнила, как проснулась — руки и лицо в крови. Похоже, Мезаро говорил правду. Меня вновь затошнило, но на недомогание не было времени.

— Мы можем обращаться по ночам, когда вздумается, — продолжил он. — В такие ночи я охочусь забавы ради.

— То есть мы совсем как волки-оборотни.

— Я ничего не знаю о волках-оборотнях, да и не хочу знать.

— Серебро нас не убивает.

— Нам все нипочем.

Почему-то я сомневалась, но подумаю над этим позже.

— Почему зелье, а не укус?

— Мы не заражены, — огрызнулся Мезаро.

— Всего лишь прокляты.

— Я предпочитаю верить, что меня благословили.

— Разумеется.

Я обдумала сказанное бокором. Превращение вызвано не вирусом, а значит Элиза не сможет меня излечить, как не смогла излечить Анри.

Когда я начала размышлять об излечении? Вероятно, когда заметила кровь под ногтями. Нет, ну правда, не могу же я каждое полнолуние обращаться в леопарда, после того как воскрешу Сару. Что скажут соседи?

— Я не обратилась, когда взошла луна, — указала я.

— Подобно солнцу, которое достигает зенита в полдень, луна оказывается в наивысшей точке в полночь. Для первого превращения требуется такая сила. После — сила уже в тебе. — Мезаро потер руки. — Вернемся к бриллианту.

— Я думала, мы всемогущи. Зачем нам камень?

— Бриллиант фокусирует лунную энергию и магию. Его нашли на родине.

Я нахмурилась.

— В Германии?

— Ты слишком много общаешься с Манденауэром. Бриллиант рожден на африканской земле. В каждой грани — многовековая сила. Когда игбо только образовалось, бриллиант был средоточием всего. Вглядываясь в его искрящуюся сердцевину, члены общества познали тайну смены обличья.

Чушь какая-то. Впрочем, как и большинство легенд.

— Хотите сказать, игбо — это общество леопарда, в котором состояли настоящие леопарды?

— А как же иначе рабов держали в узде?

— Пытали?

— Так, конечно, веселее, однако гораздо эффективнее, когда на твоих глазах человек обращается в леопарда, вырывает пару сердец, выпивает немного крови. К тому же существовала реальная угроза, что рабов превратят в зомби.

— Игбо превращали людей в зомби?

— Дорогуша, а с чего, по-твоему, все началось?

Парадная дверь с грохотом распахнулась. Девон Мерфи вошел в дом с двумя чашками кофе и пакетом из булочной. С каких пор он пользуется парадной дверью?

Он не заметил нас с Мезаро в полумраке магазина. Не заметил, что комната разгромлена. Он был слишком занят тем, что пытался захлопнуть дверь ногой и при этом не уронить кофе и пончики.

Мезаро хищно улыбнулся. Его многочисленные зубы, казалось, заострились.

— Может, ты и не знаешь, где бриллиант, жрица, зато он точно знает.

Услышав голос Мезаро, Девон обернулся. Ему удавалось удерживать завтрак, пока бокор не выбил ношу у него из рук.

Я бросилась между ними.

— Нет, — твердо сказала я. — Он ничего не знает.

— Я приказал его арестовать, — прошипел Мезаро, чем напомнил мне Лазаря. — Но бриллианта при нем не было.

— И нет, — постаралась уверить я.

Мерфи не отдаст ему камень, даже если тот все еще у него. Он скорее позволит бокору себя убить.

Мезаро рассмеялся.

— Он отдал его тебе, вернее, спрятал в твоем багаже, а потом забрал, вскружив тебе голову. — Бокор покачал головой. — Я думал, ты умнее, жрица, а ты всего лишь женщина.

Стиснув зубы, я сдержалась.

— Я не видела бриллиант с тех пор, как покинула Гаити.

— Может, это освежит твою память.

Я ожидала, что Мезаро оттолкнет меня в сторону и попытается схватить Мерфи, который раздражающе молчал во время нашей перепалки с бокором. Но вместо этого он выудил нож с деревянной рукояткой, сделанный из темного камня. Когда он прижал его к моему горлу, кожа задымилась, и я закричала.

— Какого черта! — Мерфи дернул меня назад.

Мы немного проскользили по луже пролитого кофе, потом Девон обхватил меня руками и притянул к себе.

Мезаро вскинул бровь:

— Я не задумываясь воткну нож ей в грудь, и она взорвется огненным шаром.

Моя рука метнулась к ноющей шее.

— По-моему, вы говорили, нам все нипочем.

— Я солгал.

— Что происходит? — требовательно спросил Мерфи.

— Кажется, он превратил меня в леопарда-оборотня.

Мерфи застыл.

— Касс…

— Не время спорить. Даже если ты в это не веришь, он верит.

Грудь Мерфи поднялась и опустилась.

— Вам нужен бриллиант, — выдохнул он.

— Ты всегда отличался сообразительностью. Проще говоря, верни то, что принадлежит мне, и я ее не сожгу.

Интересно, сумею ли я перехватить нож прежде, чем Мезаро вонзит его мне в грудь. Я двигаюсь быстрее, чем вчера, однако бокор пробыл мохнатой кошкой дольше. Едва ли я смогу тягаться с ним в скорости.

Надо бы отстраниться, чтобы Мерфи не обратился в пепел вместе со мной. Или лучше и дальше загораживать его собой, чтобы Мезаро не пырнул его ножом? Острый черный камень убьет Мерфи так же легко, как и меня, пусть и без фейерверка.

Мерфи принял решение за меня.

— Я отдам вам бриллиант.

Мезаро, как и меня, ошеломило, что Мерфи так быстро сдался.

— Я пойду с тобой.

— По-вашему, я оставил такого размера бриллиант в номере отеля или сейфе? Я спрятал его в надежном месте. Там, откуда доверенный мне человек сразу же его заберет, если за камнем явится кто-то, кроме меня, или даже если кто-то придет вместе со мной.

— Тебе это не в новинку. — Мезаро не сводил горящего взгляда с лица Мерфи. — Прекрасно. Даю час на то, чтобы принести бриллиант.

— Ехать довольно далеко.

— Когда?

— Сегодня вечером.

— Мы подождем тебя здесь.

— Она нужна мне…

— Разбежался, — прервал Мезаро. — Думаешь, я выпущу жрицу из виду? По-твоему, мне есть дело до того, что нужно тебе? Я не дурак. Принеси бриллиант, иначе она умрет.

Я покачала головой. Единственная возможность остановить Мезаро — не отдавать ему бриллиант. Пусть сейчас я не желала ему помогать, однако к следующему месяцу могу и передумать. И тогда нас невозможно будет остановить. Мы воскресим всех до единого мертвецов, а потом наша армия промарширует по свету.

— Не делай этого, — сказала я. — Лучше уж я умру, чем он воскресит свою армию.

— Я не позволю ему тебя убить, — прошептал Мерфи и ушел.

Черт. Надо было ему сказать, чтобы разыскал Эдварда. Уж старикан знал бы, как поступить. А теперь слишком поздно.

— Ты ценнее бриллианта, жрица, — ухмыльнулся Мезаро. Захотелось что-нибудь стукнуть. Почему бы не его? — Разве тебе не лестно?

Уставившись на открытую дверь, за которой исчез Мерфи, я сказала:

— Вы меня не убьете.

— Неужели? — спросил Мезаро, раздражающе растягивая слово на французский манер.

— Вы неспроста прокляли именно меня.

— Oui. Ты избрана.

— Кем?

— Мной.

Я потерла лоб.

— Ведь это я вас разыскала.

— Потому что я этого хотел.

Я уронила руку.

— Не понимаю.

— Может, общины вуду и разбросаны по всему земному шару, все же их очень мало. Люди говорят, я слушаю. А о тебе заговорили сразу же, как ты приступила к обучению.

— Потому что я белая?

— Ну конечно, — произнес он с издевкой. — Как будто это делает тебя особенной. То, что здесь. — Мезаро постучал длинным ногтем мне по лбу. — И здесь. — Он проделал то же самое с моей грудью. — Только это имеет значение. Все, что произошло, давно предопределено.

— Все — это что?

— То, кем ты стала. Ты нуждалась в моих знаниях.

— Но…

— Ты обладаешь силой, необходимой для воскрешения мертвых.

— Я думала, сила в оборотничестве и бриллианте.

— И в тебе. Я не смог бы превратить в леопарда-оборотня абы кого. Ты благословлена лоа.

— Я не делала ничего такого, чего не делали бы другие, — возразила я.

— Ты отправила подругу в Ифе, а потом вернула ее с частичкой сада богини луны.

Черт. Как он прознал про то время, когда я отправила Диану в вудуистский рай? Предполагалось, что это наш с ней маленький секрет.

— Вы читаете мысли?

— Нет. Но одно из волшебных качеств леопарда-оборотня — умение видеть и слышать на огромном расстоянии, если вдруг кто-то произносит мое имя.

— Я так и знала!

— Однажды и ты обретешь такую силу.

Я нахмурилась, усомнившись, что хочу слышать чужие разговоры. Было в этом что-то дьявольское. Без шуток.

— С тех пор я не совершила ничего выдающегося, — уклончиво произнесла я. — Ифе, вероятно, простая случайность. Привет от загадочной вселенной.

— Я наслал мертвецов, а ты отослала их обратно. Только мамбо, обладающая неслыханной силой, на это способна. — Подловил. — А позже призвала дочь в мои джунгли.

В комнате резко похолодало.

— Это был сон.

Мезаро сощурил ярко-зеленые глаза.

— И часто твои сны оставляют следы?

— Где она? — выдавила я.

— Она по-прежнему мертва, жрица, но мгновение была с тобой. И будет снова, всегда, если поможешь мне в полночь следующего полнолуния. Вместе мы воскресим мою армию.

— И что потом?

Он улыбнулся, точно кот, у которого из уголка пасти торчат перья канарейки.

— Потом я отдам тебе бриллиант.

Глава 36

Я ни на миг не поверила, что Мезаро вот так просто отдаст мне бриллиант и позволит беспрепятственно покинуть Гаити. Однако я не намеревалась ему об этом говорить.

День тянулся медленно. Мезаро заставил меня повесить на окно табличку «Закрыто».

— Думаешь, я такой дурак, чтобы позволить одному из твоих друзей ягер-зухеров беспрепятственно войти и убить меня?

Я на это надеялась. Вот только имелась одна проблема.

— Они считают, что вы мертвы.

— Эдвард Манденауэр не лыком шит.

И то правда. Эдвард с самого начала не верил, что Мезаро погиб. Но удастся ли ему разузнать, как убить леопарда-оборотня, а потом еще и вернуться в срок, чтобы это сделать? Когда день склонился к сумеркам, я засомневалась.

Похоже, я предоставлена самой себе. Но мне не привыкать.

Я отмыла пол от кофе, выбросила когда-то любимые пончики. Запах жареного теста и сахара теперь вызывал тошноту. Меня воротило почти от всего. Неужели в скором времени я смогу есть только сырое мясо? Раньше меня на него не тянуло.

Я до того заскучала, что принялась убирать стекло и приводить в порядок магазин. Мезаро коротал время, изучая мою библиотеку. Еще до того, как я начала работать на Эдварда, у меня скопилась масса книг о сверхъестественном. Меня всегда интересовало невероятное. А иначе как бы я додумалась стать жрицей вуду?

Опустилась ночь. Взошла луна. Я невольно вышла во двор и уставилась на практически идеальный шар.

— Иногда, могу поклясться, она мне напевает.

Мезаро вышел следом. Сегодня он ходил за мной повсюду. Пришлось твердо настоять на своем, чтобы он не пошел со мной в ванную.

— Ну и где твой дружок? — спросил Мезаро.

Я засомневалась, что Мерфи придет. Что сделает Мезаро, когда об этом догадается? Перевернет вверх дном город, штат, страну, как поступил с моим магазином?

— Я здесь.

Я обернулась. Мерфи стоял в дверном проеме. Он вернулся за мной.

В животе запорхали бабочки. Он рисковал своей жизнью и будущим. Никто не делал ради меня ничего подобного. Что бы это значило?

Я взглянула на Мезаро, и бабочки в животе сникли. Какая, собственно, разница?

— Где бриллиант? — требовательно спросил он.

— В надежном месте.

Я думала, что находилась достаточно далеко, чтобы мне вновь не приставили нож к горлу. Однако с непривычки не учла скорость, с которой передвигался Мезаро. Лезвие обожгло шею прежде, чем я осознала его приближение.

— Мне осточертело тратить время впустую, — прорычал Мезаро.

— Ладно, остыньте. — Мерфи вынул камень из кармана. — Положите нож, а я положу бриллиант. — Острый край чуть отодвинулся. — Кассандра, как только он это сделает, дуй сюда, — приказал Мерфи. Жжение вернулось, и я зашипела от боли. — Вам нужен бриллиант или нет? — рявкнул он.

— Похоже, у тебя создалось впечатление, что ты правишь бал. Я мог бы убить тебя в два счета, Мерфи.

— Вы меня недооцениваете.

— Давай проверим.

Мезаро оттолкнул меня. Споткнувшись на неровной садовой дорожке, я упала.

Когда я подняла взгляд, Мезаро стоял, подставив лицо луне и вытянув руки вверх. На него лился серебряный свет, как будто включили прожектор. Края силуэта бокора мерцали, менялись, размывались.

Наверху сверкнуло. Луч, такой яркий, что мне пришлось зажмуриться, казалось, пронзил тело Мезаро. Когда я открыла глаза, на месте бокора стоял леопард.

Я рассудила, что зверь крупнее обычных леопардов. Не то чтобы я видела их где-то, помимо зоопарка, однако вряд ли они достигали в длину двух метров, не считая хвоста, и весили килограммов восемьдесят.

Коричневато-желтая пятнистая шерсть блестела. Теперь я поняла, почему однажды браконьеры едва не истребили леопардов. Я и сама не отказалась бы от такой накидки. А сейчас с радостью напялила бы шкуру Мезаро. Тогда он не таращился бы на Мерфи голодными изумрудно-зелеными глазами.

Леопард вызывал немало беспокойства, однако сильнее всего меня тревожили его глаза, потому что, как и у волков-оборотней, они были человеческие.

Из его горла вырывалось злобное рычание. Мерфи не казался напуганным. Он глядел на зверя, разинув рот. Похоже, он наконец поверил в леопардов-оборотней.

— Зайди в дом! — с трудом поднимаясь на ноги, прокричала я.

Мерфи не послушался. Даже не взглянув в мою сторону, он ступил во двор, и они с леопардом принялись кружить вокруг друг друга.

Поискав оружие, я заприметила нож. Но потом одумалась. Нам с ножом не сладить с зубами и когтями Мезаро.

Взглянув на луну, я поняла, как мне поступить. Запрокинула голову, подняла руки, надеясь, молясь, чтобы моей магии хватило.

Серебряный свет водопадом заструился по телу. Я думала, луна будет холодной, но она оказалась жаркой. Она мчалась по венам, бурлила под кожей, подталкивая меня к превращению.

Я ожидала боли — сейчас захрустят кости, растянется кожа, откуда ни возьмись, вырастут шерсть, морда и хвост. Но вместо этого вокруг меня замерцали светящиеся огоньки — сотня тысяч фей Динь-Динь. Я покачнулась, закрыла глаза, а когда снова их открыла, стала ниже ростом.

Вероятно, какое-то отношение к этому имели лапы.

Мезаро присел, готовясь к прыжку. Я бросилась на него. Он пригнулся. Перелетев через бокора, я проскользила по мокрой траве и врезалась головой в фонтан. В отличие от Мезаро, я пока не привыкла к новому телу.

Не время прохлаждаться. Я тряхнула головой, чтобы избавиться от головокружения, и обернулась. Леопард прыгнул. Мезаро и Мерфи находились слишком близко друг к другу и слишком далеко от меня. Мне ни за что к ним не поспеть.

Говорят, когда смотришь смерти в лицо, вся жизнь проносится перед глазами. Когда я смотрела, как смерть подбирается к Мерфи, на меня нахлынули воспоминания о времени, которое мы провели вместе.

Как мы шли через горы, спали под открытым небом, поверяли пережитое, разделяли боль, сливались воедино. Есть вещи, которыми я не делилась ни с кем, кроме него. Что я буду делать, если его не станет?

Я побежала, неуклюже перебирая новыми ногами. Но не могла же я просто стоять и смотреть, как Мерфи умирает.

Еще миг, и леопард сбил бы Мерфи с ног, однако в последний момент Девон выбросил руку вперед, и бокор взорвался светящимся огненным шаром.

Мерфи отшатнулся от яркого жаркого пламени, которое в считанные минуты обратит Мезаро в пепел, потом заслонил лицо рукой, и нож со стуком упал на дорожку.

Откуда у него оружие? Должно быть, он схватил его, воспользовавшись тем, что Мезаро на мгновение отвлекся, когда я на него прыгнула. Мерфи всегда отличался ловкостью и умом.

Я боязливо отошла подальше от огня, хотя запах жареного мяса привлекал меня сильнее, чем следовало. Похоже, Мезаро не врал, утверждая, что я все больше похожу на леопарда и все меньше — на женщину.

— Сработало. — Мерфи взглянул на меня и вздрогнул. — Не хочешь перекинуться обратно? Ты меня пугаешь.

Обратно? Надеюсь, получится.

Задрав морду к небу, я представила себя женщиной. И осталась леопардом.

Я заскулила и заскребла лапами землю. Единственный, кто знал правила, поджаривался у меня на заднем дворе.

— Может, попробуешь воззвать к луне, — посоветовал Мерфи. — Кажется, я частенько слышал зов дикой природы в последнее время. Ведь недаром Мезаро пел нам серенаду.

Наверное, хотел нагнать на всех страху. Однако попытка не пытка. Я зарычала в ночное небо, и где-то вдалеке завыл волк.

Звук нарастал.

Но мне было не до этого, потому что внезапно мне стало жарко, перед глазами заплясали огоньки, а спустя мгновение я уже сидела на корточках в саду в чем мать родила.

— Должен сказать, так мне больше по душе. — Мерфи протянул мне мою одежду.

По крайней мере она не превратилась в лохмотья, что случилось бы, будь я волком-оборотнем. Как, наверное, утомительно и больно прорывать швы и обувь. Магическая трансформация куда аккуратнее.

Пока я одевалась, Мерфи плюхнулся на край фонтана и, наклонившись, ополоснул лицо.

— Никак не ожидал, что он превратится в леопарда.

— Ты внимательно меня слушал? Колдун, леопард-оборотень. Мы это уже обсуждали.

— Пока не увидел — не поверил. — Он встал и погладил пальцами белую прядь моих волос. — Что будем делать с тобой?

— Со мной?

— Как прекратить превращения?

Я взглянула на пепел, оставшийся от Мезаро.

— Возможно, ты уже их прекратил.

Я не знала, радоваться мне или огорчаться. Если я не леопард-оборотень, значит Сара умерла.

— Что ты имеешь в виду? — спросил Мерфи.

— Многие проклятия разрушаются, когда умирают те, кто их наложил.

— И это?

Я подставил лицо луне, вытянула руки вверх, и на меня тут же обрушился серебряный поток. По телу разлилось предательское тепло, краем глаза я уловила мерцание.

— С другой стороны… — Я уронила руки и подумала об Англии. Тепло исчезло, огоньки погасли. — Многие остаются.

Взять хотя бы проклятие ущербной луны.

— Похоже, ты не слишком-то расстроена, что осталась леопардом-оборотнем, — заметил Мерфи.

— Мне надо им быть. Ради Сары.

— Когда ты откажешься от этой идеи? Ты не можешь воскресить своего ребенка.

— Вообще-то, смогу, если одолжишь мне бриллиант.

— Я не о том, что ты не в силах. — Его плечи резко поникли. — А о том, что ты не можешь. Это неправильно. — Он глубоко вдохнул и прошептал: — Я не хочу, чтобы ты это делала.

— Я не могу бросить ее там.

Несколько долгих минут мы молчали. Я не знала, что еще сказать.

— Почему бы тебе не начать новую жизнь? — спросил Мерфи.

— Будучи леопардом-оборотнем?

— Уверен, если объединить твою силу и ресурсы ягер-зухеров, выход найдется.

— Пожалуй, при охотниках лучше об этом не упоминать. Оборотни выводят их из себя.

— Интересно, почему, — пробормотал Мерфи.

— Я верну тебе бриллиант сразу, как закончу, — пообещала я. — Или ты мог бы поехать со мной в Калифорнию.

Меня потрясло, как сильно я хотела, чтобы он согласился. Я была одинока с тех пор, как Сары не стало. Пока не встретила его. И хотя я не решалась попросить Мерфи жить со мной и моей дочерью-зомби, но и отпустить его не могла. Пока что.

— По-твоему, меня волнует чертов бриллиант? — Вопреки словам, он казался скорее поверженным, нежели взбешенным. — Забирай его, Кассандра.

— Нет. То есть… Я возьму на время. Но ты…

— Я думал, он мне нужен, но это не так. — Мерфи безрадостно рассмеялся. — Мне нужна только…

Кто-то прочистил горло, и на секунду я решила, что Мезаро возродился из пепла. Плохих парней не так-то легко убить — не то что раньше.

Однако не бокор стоял посреди моего двора, держа в руках каменный нож, а Эдвард. Даже не знаю, кто хуже.

Эдвард перевел взгляд с ножа на меня, а потом — на Мерфи.

— Ну и кто из вас леопард-оборотень?

Глава 37

— Я, — сказал Мерфи, и Эдвард метнул нож.

Старикан никогда не ждал разъяснений. Наверное, поэтому до сих пор жив.

Без Мерфи мне жизнь не мила. Я бросилась вперед, закрыв его собой, толкнула в грудь, и он упал на землю. Нож с глухим стуком вонзился мне в плечо.

— Ой! — Я повернулась к Эдварду, но тот свирепо глядел на Мерфи, сердито смотревшего на меня.

— Черт возьми, Кассандра! — Мерфи вскочил на ноги. — Ты могла взорваться!

Но не взорвалась. Какого черта?

Без предупреждения Эдвард выдернул нож из моего плеча. Я ахнула от боли, но все же сумела перехватить его руку, опускающуюся к Мерфи.

— Что вы творите? — требовательно спросила я.

— Диана разузнала, что только ножом, сделанным из черных бриллиантов, можно убить леопарда-оборотня.

Эдвард говорил прерывисто, пока мы боролись, стремясь завладеть ножом. У меня не хватало сил, чтобы его отнять. Почему, я не знала. Я не смогу и дальше удерживать запястье Эдварда.

Видимо, Мерфи это понял, поскольку, ухватившись за лезвие, вырвал у него нож.

— Черные бриллианты. Наверное, большая редкость.

— В Африке — чрезвычайная, однако в Бразилии встречаются довольно часто. — Старикан хмуро на него посмотрел. — Ты не леопард-оборотень.

— Неужели? — Мерфи бросил окровавленный нож в фонтан.

— Ты не обжегся, коснувшись лезвия. — Эдвард перевел на меня хмурый взгляд. — А ты не взорвалась.

— А вы не обросли мхом, — пробормотал Мерфи, однако Эдвард его проигнорировал и принялся осматривать двор. Его взгляд остановился на кучке пепла. — Мезаро?

— Да.

Он посмотрел мне в глаза.

— Ты?

Я ткнула большим пальцем в сторону Мерфи.

— Гм, — хмыкнул Эдвард.

Что-то мягкое коснулось моей спины. Мерфи снял с себя рубашку и прижал ее к моей ране. К сожалению, порез не затягивался сам по себе — понадобится наложить швы.

— Расскажи, что произошло, — потребовал Эдвард.

— Ей нужен врач.

Эдвард вынул пистолет и наставил его на нас. Я все ему рассказала.

— Только леопард-оборотень может оживить мертвеца. — Эдвард опустил пистолет и взял бриллиант, который Мерфи положил на низкую каменную скамейку, окружающую фонтан. — При помощи камня.

— Да, сэр.

— И бокор проклял тебя, чтобы ты уподобилась ему к следующему полнолунию, которое было прошлой ночью.

— Так он говорил.

Губы Эдварда дернулись. Уж не знаю, рассердила я его или позабавила. Мне было все равно.

— Однако нож из черного бриллианта, убивший Мезаро, не навредил тебе.

— Вы к чему-то клоните? — требовательно спросил Мерфи. — Леопард-оборотень или нет, она стремительно теряет кровь.

— Я обеспокоен, — прошептал старикан. — Кассандра всегда была могущественнее, чем думала. Ее сила вкупе со знаниями Мезаро, а также с тем, что оборотни практически бессмертны… — Он развел руками. — Я не могу позволить ей свободно разгуливать по земле.

— Вам нечем крыть!

— Тут ты ошибаешься. — Эдвард щелкнул пальцами, и двор наводнили люди. Судя по количеству оружия, ягер-зухеры.

— Погодите, — борясь с приступами тошноты, боли и головокружения, сказала я. — Нож меня не взорвал. Я не исцеляюсь в мгновение ока. Давайте проверим, смогу ли я обратиться. — Звук досылаемых в патронники патронов заставил меня замереть. — Волнуетесь?

— Думаешь, мы позволим тебе перекинуться и разодрать нам глотки? — спросил Эдвард.

— Сомневаюсь, что вы допустите нечто подобное, — пробормотала я.

— И как мы тебя остановим? Серебро леопардам-оборотням нипочем, черный бриллиант нипочем тебе.

— Значит я супероборотень. Везет же мне.

Через толпу протиснулась высокая стройная блондинка. Ее ярко-синее платье и роскошные черные туфли на шпильках были модными, но неуместными. Она пришла без оружия. С другой стороны, она в нем и не нуждалась.

Элиза была волком-оборотнем.

Могло показаться странным, что у самого грозного охотника на оборотней есть внучка, обрастающая шерстью. Мне показалось. Тем не менее история Элизы и Эдварда была длинной, запутанной и не очень-то радостной.

Я уже встречалась с Элизой, когда бесновался Анри. Мы приветственно кивнули друг другу, однако на любезности у меня настроения не было. При кровотечении из десятисантиметровой раны на плече такое случается.

— Она точно такая же, как при первой встрече, — пробормотала Элиза. — Если она злая, то я этого не вижу.

— Зло оставляет метку? — съязвил Мерфи.

— Нет. — Элиза мельком на него взглянула. — Но я неплохо его чую.

Он прищурился.

— Кто она?

— Доктор Хановер, знакомьтесь — Девон Мерфи.

— Простите, что не пожимаю руку, — сказал Мерфи. — Я немного запачкался кровью.

Голубые глаза Элизы засверкали.

— По-моему, вы не горите желанием ее смывать, — сказала она. — Меня это заводит.

— Может, следовало спросить, что она такое?

— Умный парень, — пробормотала она, но оставила вопрос без ответа.

Я бы ответила, но внезапно Элиза прижала ладонь к моему лбу и закрыла глаза. Поскольку я уже видела, как она проделывала то же самое с Анри, я не воспротивилась.

Через несколько секунд Элиза убрала руку и повернулась к Эдварду.

— Она чиста.

— Вот так просто? — спросил он. — Обычно, когда ты кого-то излечиваешь, так и сыплется: «Кто я? Где я?»

— Мне не пришлось ее излечивать, — ответила Элиза. — Она не леопард-оборотень. По крайней мере уже нет.

— Ты уверена?

Элиза взглянула на меня.

— Давай, попробуй перекинуться.

Эдвард сделал приглашающий жест. Тогда я подставила лицо луне, вытянула руки вверх.

Ни тепла, ни мерцания. Луна была лишь луной, а я осталась женщиной. Уронив руки вдоль тела, я посмотрела на Мерфи.

— Я ведь превращалась в леопарда?

— И обратно.

— Хорошо. Просто чтобы внести ясность. — Мне вдруг потребовалась присесть, и я осела на землю у ног Мерфи.

— Хватит. — Он опустился рядом со мной на колени, обеспокоенно морща лоб. — Мы едем в больницу.

— Минутку, — прошептал Эдвард. — Элиза, с каких пор твои силы распространяются на кого-то, помимо волков-оборотней?

— Я могу излечивать только волков-оборотней, да и то не всех, — пробормотала она. — Однако меня все так же встряхивает, когда я прикасаюсь к другим оборотням. — Она приложила пальцы ко лбу. — Возникает сильнейшая головная боль.

— И откуда тебе это известно? — требовательно спросил Эдвард.

— Я их исследовала.

— Ты их что? — Эдвард понизил голос, отчего стал казаться еще сердитее.

— Ты не хуже меня знаешь, что в мире полно других существ, кроме волков-оборотней.

— К сожалению, да, — согласился Эдвард.

— У меня выдалось немного свободного времени, и я подумала, что не помешало бы их изучить.

— Доктор Франкенштейн, — прошептал Мерфи, и Элиза поджала губы.

Пожалуй, стоило его предупредить, что у Элизы очень острый слух, но у меня не было сил.

— Что произошло между ее превращением и внезапной неспособностью обернуться? — поинтересовалась Элиза.

— Помимо того, что старикан пытался меня убить? — спросил Мерфи.

Устало вздохнув, Элиза повернулась к деду.

— Что я говорила о твоей привычке сначала убивать, а потом задавать вопросы?

— Что она дурная. — Эдвард задрал нос. — Но я по-прежнему нахожу ее хорошей.

Элиза уставилась на него, а он — на нее. Через несколько секунд она сдалась и посмотрела на Мерфи.

— Если Эдвард пытался убить тебя, почему кровью истекает Кассандра?

— Она подставила себя под нож. — Мерфи сильнее стиснул мои плечи. Я не знала, хотел он меня обнять или причинить боль. Вероятно, и то, и другое.

— Великая жертва, — прошептала Элиза, и я подняла голову.

— Что?

— Я прочитала отчет Дианы. Лишь принеся великую жертву, можно снять проклятие вуду.

— Ну и?

— Тебя тоже прокляли.

Черт. Могла бы и догадаться. Вот только…

— Моя жизнь ничего для меня не значит.

Элиза ласково улыбнулась.

— Но не жизнь твоей дочери.

Я обмерла, когда до меня дошел смысл ее слов. Слезы обожгли глаза, и я уткнулась лицом в голую грудь Мерфи.

— Кассандра, что такое? — Его голос дрожал. Девон казался очень напуганным. Я лишь покачала головой, не в силах выдавить ни слова.

— Теперь она не сможет воскресить дочь, — пояснила Элиза. — Мезаро умер, унеся формулу проклятья с собой в могилу.

Мерфи застыл.

— Дьявол.

— Она спасла тебя, — продолжила Элиза, — ценой жизни Сары.

Глава 38

Я снова отключилась: в этот раз от потери крови, а может, и от горя. Учитывая, что раньше я никогда не падала в обморок, это начинало входить в привычку.

Я очнулась в больнице. Возле меня сидела Диана.

— С каких пор для наложения швов госпитализируют? — спросила я.

— Врачей обеспокоили не швы, а обморок.

— Не их одних, — призналась я. — Меня вытурят из ягер-зухеров.

— Сомневаюсь.

Воцарилось молчание. Молчание, наполненное вопросами, на которые пора бы ответить.

— Прости, что не рассказала тебе, — выпалила я.

— О чем?

— О Саре. — Я приготовилась бороться со слезами, но их не было.

— Если бы я потеряла ребенка, — мягко сказала Диана, — то тоже не захотела бы об этом говорить.

— Ты очень понимающая. — С минуту я ее разглядывала. — Я умираю?

— Нет. — Она встала и подошла к окну.

— Ты о чем-то умалчиваешь?

— Мерфи исчез. Вместе с бриллиантом.

Слезы, не полившиеся при упоминании Сары, хлынули из глаз.

— Черт, — пробормотала Диана и поспешила ко мне. — Следовало держать язык за зубами.

— Нет. — Я потерла лицо. — Я знала, что Мерфи не останется. Меня удивило, что он вообще вернулся.

— Элиза очень хотела изучить тот камень.

— Еще бы.

— Взамен она забрала нож из черного бриллианта.

— На время он ее займет.

Хотя я сомневалась. Нож из черного бриллианта — простая безделушка, если не использовать его против леопарда-оборотня, а у нас ни одного не осталось.

— Эдвард рвет и мечет, — продолжила Диана. — Он ненавидит, когда люди исчезают, а он к этому непричастен.

Я невольно улыбнулась.

Дверь распахнулась. В палату вошел Эдвард.

— Тебе лучше? — спросил он.

Я села, поморщившись от боли, пронзившей голову и плечо.

— Да, сэр.

— Прекрасно. — Покончив с формальностями, Эдвард перешел к делу. — Рене побывала в деревне…

— Ей удалось ее отыскать?

— По ее словам, водопад — всего лишь водопад, пещера — всего лишь пещера, а по другую сторону — сплошные горы и никаких джунглей.

Пожалуй, это имело смысл. Водопад вновь появился, когда мы посчитали, что Мезаро умер, хотя он просто потерял сознание. Вероятно, после его кончины местность обрела первозданный вид.

— А что насчет зомби? — поинтересовалась я.

— В деревне никого не было. Рене нашла только горстки пыли и несколько фрагментов костей.

— Чары спали, когда Мезаро умер, — прошептала я.

А это означало, что зомби вовсе не были живыми.

— Заклятия часто спадают после смерти тех, кто их наложил, — согласился Эдвард.

— Но не проклятия, — пробормотала Диана. — Не-е-ет.

— Если кто-нибудь попытается воскресить еще одну армию зомби, всего-то и надо, что убить того, кто проведет обряд, — заключил Эдвард.

— Но ведь подобное не должно повториться, — заметила Диана. — Только Мезаро умел создавать леопардов-оборотней.

— Всегда найдется умелец, — вздохнул Эдвард.

Диана бросила на меня быстрый обеспокоенный взгляд. Вероятно, она волновалась, что я сейчас выпрыгну из постели и примусь искать другой способ стать леопардом-оборотнем.

Может, когда утихнет головная боль.

— Я отправил на поиски Мерфи лучших следопытов, — сказал Эдвард.

— Не беспокойтесь на мой счет.

Если я ему не нужна, то и он мне не нужен.

— На твой счет? — Эдвард выглядел озадаченным, но потом его лицо прояснилось. — Ах да, секс.

Диана закатила глаза.

— А может, любовь?

— Ты его любишь? — спросил Эдвард.

— Нет.

Диана фыркнула, а Эдвард поджал губы.

— Ненавижу, когда мои агенты влюбляются. Все идет наперекосяк.

— Неправда, — огрызнулась Диана. — Вместо одного агента вы получаете двоих. Не будьте ослом.

Эдвард ее проигнорировал. Может, он смягчился, а может, только что осознал, что был ослом большую часть времени.

— Я разыскиваю Мерфи не ради тебя, а из-за бриллианта, — сказал он.

— Желаю удачи, — пробормотала я. Эдварду его не найти.

— А еще меня тревожишь ты.

— Я в норме.

— Не твое самочувствие, а твоя магия.

— Сэр?

— Тебя превратили в леопарда-оборотня из-за твоей силы. И пусть ты больше не оборотень, зато по-прежнему жрица вуду. Ты воскресила мертвого, а значит, ты еще и колдунья. — Он поднял руку, останавливая мои возражения. — Знаю, что сам приказал это сделать. Однако я не хочу, чтобы меня вызвали разбираться с тобой, когда ты слетишь с катушек.

— С катушек?

Эдвард прищурился.

— У тебя нет желания править миром?

Я фыркнула.

— Я не в состоянии управлять даже своей жизнью.

— Не вынуждай меня пускать тебе пулю в лоб, Кассандра.

— Сделаю все от меня зависящее, сэр.

Эдвард ушел, не попрощавшись.

— Останешься в Новом Орлеане? — спросила Диана.

— А куда мне ехать?

— Куда угодно.

— Вот только ты здесь.

Она улыбнулась. Я улыбнулась. Все обиды забыты.

В тот же день я выписалась из больницы, вернулась в магазин и уже через неделю его открыла.

Забрала Лазаря, который, по словам ветеринара, готовился стать папочкой. Питон повел себя так, словно не видел меня несколько лет. Он обвился вокруг моего запястья и излил на меня всю любовь, на какую был способен. Лазарь повел себя так, словно я никогда не пахла как леопард, и меня это устраивало.

Мы окунулись в повседневность: я работала, он меня любил и шипел на Диану, когда бы она ни заходила. Так уж у них повелось.

Я много трудилась, редко бывала одна и все же была очень одинока. До чего же глупо. Я была одинока много лет, и это никогда меня не беспокоило. Правда, в моем будущем всегда присутствовала Сара, а теперь я не знала, чего ожидать.

И однажды ночью ожидание закончилось.

Я крепко спала, что в последнее время случалось нечасто. Меня разбудил легкий ветерок, проникший в открытое окно рядом с кроватью. Но я не оставляла окно открытым.

— Почему ты уехал? — спросила я.

Мерфи вышел из тени. Он похудел, немного отрастил волосы, вставил несколько новых перьев. Он очень походил на мужчину, которого я встретила в баре на Гаити. Вот только тот мужчина улыбался, шутил и жонглировал акцентами. А этот — нет.

— Ты ненавидишь меня за то, что я отнял ее у тебя.

Я села на постели и обняла прижатые к груди колени.

— Ее отняли у меня много лет назад, Девон, и ты тут ни при чем.

Я почувствовала, как он внезапно напрягся, придвинувшись ближе. Мне хотелось протянуть руку, но я боялась, что он снова сбежит.

— Как ты могла сказать, что твоя жизнь ничего не значит?

— Потому что так и было.

— Ты спасла меня, Касс. Я медленно плыл по течению, пока не встретил тебя.

— Взаимно.

— Я люблю тебя.

Я улыбнулась, поняв, что это правда.

— Взаимно.

Мерфи сел на край кровати.

— Намереваешься до конца дней искать способ вернуть ее обратно?

Я глубоко вдохнула, потом выдохнула:

— Нет.

Я призналась себе в этом только сейчас. Сара умерла, и я не в силах этого изменить. Потому что только сумасшедшей могло прийти в голову воскресить ребенка, а я вроде как хотела быть нормальной. И чтобы Мерфи был рядом.

— Обещаешь? — прошептал он.

— Да.

Его вопрос и мой ответ — это не просто слова, а клятвы, которые мы дадим друг другу позже. Следующие несколько часов мы провели, скрепляя наши обеты, в чем нам не было равных.

Мы проваливались в сон, когда единственный оставшийся вопрос заставил меня пробудиться.

— А где бриллиант?

— Какой бриллиант?

Наклонив голову, я уловила тень улыбки.

— О, Эдвард будет в восторге.

Мерфи широко улыбнулся и заснул. А вот мне не спалось. Луна взывала ко мне.

Я выбралась из постели и, выйдя во двор, уставилась на совершенно круглый шар, когда часы вдалеке пробили полночь — минута, когда луна наиболее сильна. Позволив серебряному сиянию омыть меня, я попрощалась.

Я никогда не забуду Сару, но мне не нужно ее воскрешать. Она всегда будет жить в моем сердце, в моей памяти и в моей душе. Она была моей малышкой, и этого у меня никто не отнимет.

— Мамочка?

Вместо ненавистной школьной формы на ней была белая сорочка с оборками.

— Теперь ты в порядке?

— Думаю, да.

— Хорошо. Я не могла уйти в лучший мир, пока ты меня не отпустила.

— Прости.

— Все будет хорошо.

Она говорила мне это в джунглях, но я не слушала.

— Мужчина с красивыми бусами в волосах — он мне нравится.

— Мне тоже.

— Он станет хорошим папочкой.

— Что?

— Прощай.

Сара начала исчезать, и я ей не препятствовала. Время пришло.

Я повернулась и увидела Мерфи. Что-то в его взгляде заставило меня спросить:

— Ты ее видел?

— Да. — Он наклонил голову, и его серьга сверкнула серебром в лунном свете. — Что там насчет того, что я стану папочкой?

Я обдумала, чем мы недавно занимались и о чем позабыли. Предохранение.

— Кажется, мы случайно оплошали.

Мерфи преодолел разделявшее нас небольшое расстояние и притянул меня в объятия. Наклонившись, он поцеловал белую прядь моих волос, а потом прошептал:

— Случайностей не бывает.

Я улыбнулась, понимая, что он прав.

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.


home | my bookshelf | | Полночная луна |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения
Всего проголосовало: 1
Средний рейтинг 1.0 из 5



Оцените эту книгу