Book: Дикий берег



Дикий берег

Татьяна Ефремова

Дикий берег

Купить книгу "Дикий берег" Ефремова Татьяна

© Ефремова Т.И., 2015

© ООО «Издательство «Вече», 2015

© ООО «Издательство «Вече», электронная версия, 2016

Сайт издательства www.veche.ru

Глава 1

Погода испортилась после обеда.

Денис поднял голову и отметил с досадой, что тучами затянуто уже больше чем полнеба. За хребтом еще виднелась яркая, будто на картинке, синева, светило солнце. Но и туда уже тянулась, цепляясь за верхушки покрывающих склоны сосен, грозовая чернота.

На их берегу стало совсем темно – ни один луч не мог уже пробиться к земле. Раздался далекий, будто пробный, раскат грома.

Нет, не успеют они убраться отсюда до дождя. Даже если Лешка сообразит приехать за ними раньше, группу он все равно распустил до семи часов. А значит, тянуться все будут до восьми как минимум. Хотя, может, дождя испугаются и соберутся раньше.

Денис снова посмотрел на небо, и тут же на нос ему упала капля. Вот черт! Все еще хуже, чем он думал. Он попытался дозвониться до Лешки, чтобы поторопить, но соединиться не удалось. Сигнал здесь и так проходил через раз, а сейчас его глушил грозовой фронт. Или просто Лешка был уже близко, за поворотом – там связь совсем не работала.

За спиной раздались голоса, треск веток, ругательства и женский короткий визг – возвращались его «гаврики».

Первыми по тропе спустились студенты, как он их для себя обозначил. Хотя студентами из них были только двое – парень с девчонкой. Второй молодой человек из этой компании был, кажется, аспирантом. Или что там теперь – магистратура?..

Следом подошли «семейники» – пара лет тридцати пяти-сорока с сыном-подростком. Сынок этот успел достать всех еще по дороге, в машине, а потом в лодке. И теперь тоже демонстративно шел сзади, надувшись на весь белый свет. Семьи с подростками Денис больше всего не любил водить. Предпочитал детей помладше, если с родителями. А подростков можно вести, только если они будут самостоятельной стайкой, тогда с ними можно иметь дело. Да и поговорить, если что, можно по-мужски, не боясь шокировать родителей парой легких затрещин. Сегодня ему достался самый тяжелый вариант: излишне интеллигентные родители, изо всех сил старающиеся не ранить нежную детскую психику неосторожным словом, и строптивая по мелочам «детка», вырядившаяся в ультрамодные широкие штаны. Хорошо хоть обувь у малолетнего балбеса оказалась подходящей для пеших походов.

– Собирайтесь в беседке! – крикнул Денис и пошел туда, показывая пример. А то ведь, если не показать, «гаврики» могут и не понять, что от них требуется. Первый год, как начал группы водить, он еще удивлялся, а потом привык все по три раза повторять и на пальцах объяснять.

Туристы оказались понятливыми, сообразили с первого раза. Расселись на деревянных скамейках, вытянули ноги. Только строптивый недоросль остался снаружи. Денис не стал его отдельно приглашать – на таких надо внимания обращать как можно меньше, тогда и смысла никакого не будет выделываться. Дождь начнется, сам прибежит под крышу, никуда не денется.

– Костя, зайди под навес. Дождь вот-вот начнется, – заботливая мамаша не выдержала и все испортила.

Теперь недоросль точно промокнет. Как говорится, «назло мамке уши отморожу».

Костя поддернул на тощем заду штаны-паруса и направился к берегу. Там остановился в двух шагах от воды и стал вглядываться в противоположный берег. Очень натурально вглядывался, Денис даже подумал, что там действительно что-то происходит. Посмотрел сам – ничего там, естественно, не было интересного. Плюнул и пошел в беседку, под крышу.

Дождь хлынул разом, будто кто-то включил гигантский душ на полную мощность. Денис едва успел в беседку зайти, как крупные холодные капли забарабанили по траве и кустам, застучали по деревянной крыше. Воздух стал сырым, и запахло осенью: прелыми листьями, раскисшей землей и грибами.

Девчонка-студентка поежилась и попыталась закутаться в легкую ветровку.

– А мы когда обратно? – спросила она осторожно.

Денис посмотрел на часы – было только пятнадцать минут седьмого. Хоть бы Лешка догадался приехать пораньше.

– Через час, – бодро заявил он студентке. – Даже раньше. К семи все остальные соберутся, и поедем.

– А лодка к семи придет?

– Ну да. Как договаривались.

Мокрый насквозь Костя все-таки пришел под крышу. Но, чтобы держать марку до конца, сел не со всеми, а в стороне, на противоположной, до сих пор пустой скамейке.

Мамаша хотела что-то сказать, но передумала, только свела страдальчески брови к переносице.

– Поторопились бы уже остальные. Чего ходить-то по дождю? – сказала она в сторону.

Вслух с ней никто не согласился, но по лицам было видно, что поддерживают ее все очень горячо. В самом деле, какой интерес бродить под дождем по скользким горным тропинкам? На водопад уже посмотрели, до озер дошли, с ледника на заднице прокатились. Все эти забавы хороши, когда солнце светит ярко, когда над водопадом видна настоящая маленькая радуга, а снег слепит глаза, пока не подойдешь ближе и не увидишь, какой он серый и мокрый. А под холодным дождем никакой радости нет ни от озер, ни от водопада.

– Елы-палы! Да тут ноги переломать можно! Мы так не договаривались! – Оскальзываясь на каждом шаге, цепляясь друг за друга и матерясь, по тропинке спускались два «брата-акробата» – Колян и Серега.

Братьями они были двоюродными, но похожи были как родные. Лица у них просто как под копирку: круглые, скуластые, с тяжелыми подбородками, но при этом мягкими, безвольными губами. А может, все дело в выражении этих самых лиц?

О том, что они братья, точнее братаны, Колян сообщил всем сразу же, еще когда группа только-только собиралась у ворот турбазы. Колян бросался к каждому вновь подходящему и с энтузиазмом рассказывал, как нашелся через много лет его братан, с которым они пацанами «во как зажигали». Найденный родственник тут же предъявлялся слушателям. Колян тянул братана за локоть или подталкивал в спину к вновь прибывшим, улыбаясь при этом улыбкой абсолютно счастливого человека. Братан Серега был, кажется, немного смущен таким вниманием к своей скромной персоне, но не мешал брату наслаждаться моментом. Только улыбался нерешительно и рта не раскрывал. Отказать Коляну в этой малости – разделить радость от нечаянной встречи – было невозможно, очень уж искренней была эта радость. Но и терпеть его всю дорогу представлялось непосильной ношей. Поэтому несколько человек, уже согласившихся было поехать на экскурсию, передумали в последний момент. В том, что Колян успокоится не скоро, ни у кого сомнений не было. Те, кто поехал, надеялись, что им не придется весь день ходить одной дружной компанией.

Денис эти надежды, как мог, оправдал. Провел всю группу обычным маршрутом. Довел от водопада до первого из каскада озер, махнул рукой в сторону остальных четырех. По тропе дойдут, не заблудятся. Студентам рассказал, как дойти до Долины духов. Туда редко кто соглашался идти: далековато и ничего интересного с точки зрения простых отдыхающих. Подумаешь, камни какие-то, башенки и непонятные рисунки. Тем более что рисунки эти самостоятельно мало кто видел, нужно было обязательно пальцем ткнуть.

Сегодня Денис не пошел в долину, настроения не было. Да и студенты, как он понял, в проводнике особо не нуждались. Сами ушли, втроем. Вообще вся группа распалась на маленькие компании при первой же возможности. Скорее всего, как раз из-за Коляна с его чрезмерной общительностью.

И вот теперь приходилось ждать, пока все соберутся. Вообще-то ждали теперь только троих: Артема, которого Денис сразу определил как спортсмена, и семейную пару лет пятидесяти. Беспокойство внушали и тот, и другие. Спортсмен мог увлечься и не рассчитать время и силы, а «семейники» пугали Дениса излишним энтузиазмом. Особенно жена – дама слишком рыхлой для пеших походов комплекции, зато с фанатичным блеском в глазах. Судя по виду и общему одухотворенному настрою, из тех, кто в любом мало-мальски труднодоступном месте норовит найти Шамбалу или, на худой конец, энергетическую макушку Земли. Прошлым летом одна такая дамочка чуть не увязалась с ними на девятом месяце беременности. Мечтала зарядиться непонятной энергией и, если повезет, родить прямо там, на энергетической макушке. Они с Лешкой тогда насилу от нее отбились – пообещали вызвать психбригаду, и дамочка сразу сникла и отстала. Видно, знакома была с такими бригадами не понаслышке.

Артем спустился почти сразу за братьями. Не исключено, что специально немного отстал. Спускался он легко, пружинистой походкой, словно привык всю жизнь ходить по склизким от дождя косогорам. Денис им невольно залюбовался. Обувь у парня правильная, рюкзачок, хоть и небольшой, подогнан тщательно, ветровка легкая, непромокаемая на нем откуда-то взялась, не исключено, что из рюкзачка как раз. А может, из поясной сумки – такие ветровки в сложенном виде совсем мало места занимают, их можно хоть в кармане таскать. У Дениса была похожая, только они с Лешкой сами их шили, а у спортсмена все вещи были фирменные, дорогие даже на первый взгляд.

Посмотрев на продуманного туриста, Денис спохватился, что сам до сих пор не оделся как следует, и полез в рюкзак за курткой.

– Ну сколько можно ждать? – снова завела мать семейства. – Ведь договорились, что все соберутся вовремя. А теперь что получается? Из-за двоих человек мы все здесь мокнуть должны? Что за люди такие безответственные! Костя, зайди немедленно под крышу!

Костя, про которого все слегка забыли, вновь почувствовал себя в центре внимания и радостно сиганул под холодные струи.

– Вообще-то договаривались, что все соберутся к семи часам, – подала голос студентка, – а сейчас только без пятнадцати. Так что нечего тут нагнетать.

– Я не нагнетаю, но ведь можно же было поторопиться. Ведь любому нормальному человеку ясно, что погода сейчас совсем не для прогулок. И теперь всем приходится ждать двоих человек.

– Для вас, может, такая погода не прогулочная, а им в самый раз, – поддержал подругу «аспирант», Иван, кажется. – Не стоит судить обо всех по себе.

Студенты забавлялись, коротая время ожидания, мамаша горячилась и взывала к голосу разума, балбес-Костя мок под дождем, страдая от недостатка зрителей.

Колян допил последнее пиво из двухлитровой пластиковой бутылки (бутылок этих у них с Серегой было с утра штук шесть, полная спортивная сумка) и сказал весело, опуская пустую тару в стоящую на расстоянии вытянутой руки урну:

– Так ведь лодки все равно пока нет. Какая разница, кто когда придет, если все равно никто не уедет?

Все разом замолчали и уставились на Дениса.

– Лодка скоро будет, – пообещал он. – В семь часов, как договаривались. Ровно в семь, – повторил он специально для мамаши, которая собралась что-то возразить. – Осталось пятнадцать минут. Проверьте пока, чтобы ничего не забыть. Вещи там, фотоаппараты…

Все послушно полезли в карманы и рюкзаки, у кого они имелись.

* * *

Ни через пятнадцать минут, ни через полчаса задержавшиеся туристы не появились. Сбывались самые мрачные Денисовы предположения – ждать им эту парочку в лучшем случае до восьми.

А хуже всего было то, что лодка тоже пока не пришла. И телефон Лешкин все еще оставался недоступным. Ну просто все одно к одному!

Туристы, одетые не по погоде, тряслись от холода уже в открытую. У девчонки-студентки даже губы посинели, и Костя перестал выделываться и сидел теперь, прижавшись к отцовскому боку, смирный и нахохлившийся.

– Значит, так! – сказал Денис, поднимаясь. – Пойдемте все за мной. Вовремя уехать не получилось, так хоть мокнуть не будем зря.

– А куда идти? – пискнула замерзшая студентка. – Далеко?

– Нет, здесь рядом почти. Заодно согреемся по дороге.

Он зашагал вдоль берега, увлекая всех личным примером. Заодно надеясь избежать неприятных расспросов. Лешка – сволочь! Мог бы и пораньше приехать. Ладно, сейчас все на «семейников» отставших злятся, только в них видят причину неудобств. А когда те явятся, что он будет делать? Как оправдываться перед людьми, с которых деньги взял за увлекательную экскурсию по маршруту выходного дня, а вместо этого держит под дождем на безлюдном берегу?

– Куда мы все-таки идем? – нагнал его Иван.

– Здесь избушка есть неподалеку. Небольшая, правда, но все же стены. И крыша понадежнее, чем в беседке. Да и печка есть, можно обсушиться.

– А когда те вернутся, как они узнают, где нас искать?

Это, конечно, хороший вопрос. Знать бы точно, когда вернутся пропавшие «те»?

– Я сейчас вас отведу, а сам вернусь на берег, дождусь отставших. А вы пока согреетесь.

* * *

Избушку с берега было не видно. Ее так и ставили, специально, чтобы не видно было. Свои знали, как к ней пройти, а чужих не ждали. Чем меньше народу ходит, тем спокойнее. Поэтому подойти к избушке можно, только если знаешь, что после раздвоенной сосны надо не идти дальше по основной тропе, а уходить вправо по скалам. Они только с виду неприступные, а на самом деле надо просто знать, куда ногу ставить. Там и идти-то всего ничего – ровно четыре шага, потом правой рукой надо ухватить за выступ, которого не видно, но удобный, как дверная ручка. А потом главное – оттолкнуться ногой хорошенько и не бояться ничего. Тогда тебя по инерции вынесет на ровный, как стол, камень, скрытый кустом калины, а от него уже будет тропинка до самой избы. Идешь, как по проспекту, никуда не сворачиваешь. Главное – знать, как по скалам пройти.

В последний момент, уже когда с тропинки свернули, Денис засомневался было, стоит ли вести туда «гавриков». Потом решил, что положение у него сейчас безвыходное. Люди замерзли и устали. Да и посторонние они все, приехали с экскурсией один раз, больше не появятся. Разве что Артем. Его бы воля, так «туриста» он бы на избу не водил ни за что. Очень уж не похож он на обычного «гаврика». И подготовка чувствуется, и взгляд такой цепкий. Но не оставлять же его одного под дождем, в самом деле? Черт с ним! Пусть смотрит.

– А куда мы идем все-таки? – снова подала голос студентка. – Может, стоило в беседке остаться? Там хоть не капало.

«Сейчас на тебя еще не так накапает», – с тоской подумал Денис, вспомнив про калиновый куст на дороге. Мимо него пройти никак не удастся, соберут на себя туристы всю воду с листьев.

– Уже почти пришли, – сказал он вслух. – Теперь смотрите внимательно, что вам всем надо будет сделать.

Он дважды показал, куда наступать, где держаться. Дважды исчез за скалой на глазах у изумленных туристов и дважды появился обратно как ни в чем не бывало.

– Давай первым, – скомандовал он Артему, незаметно для себя самого переходя на ты. – Если что, подстрахуешь там.

Тот кивнул и довольно ловко перемахнул на камень-стол. Со студентами тоже проблем не возникло. Даже замерзшая окончательно девчонка сиганула за скалу довольно лихо, неизбежный душ с калиновых листьев перенесла стойко, без визга.

Семейство тоже особых проблем не доставило.

Неприятности начались, когда очередь дошла до Коляна.

То ли выпитое за день пиво сказалось, то ли общая усталость, но Колян вдруг покачнулся, шагнул куда-то в сторону и начал валиться спиной вперед с каменистого уступа. Артем, готовившийся страховать в первую очередь женщин, к тому времени уже расслабился и пропустил момент, когда грузное Коляново тело вдруг изменило траекторию движения. Он рванул следом и ухватил падающего за плечо, вернее, за ярко-зеленую майку рядом с горловиной. Это задержало падение совсем ненадолго, правда, позволило Коляну податься вперед, почти прижаться животом к камню. В этот момент с другой стороны, тоже за майку, его ухватил братан Серега, и они вдвоем с Артемом стали тянуть бедолагу вверх, рискуя вытряхнуть из слишком широкой одежды.

– Мужики, задушите ведь, – прохрипел Колян, цепляясь руками за ненадежный кустик и обдирая голый живот о камни. – Полегче! Я вам не мешок с картошкой.

Мужики наконец сообразили перехватить его половчее, за руки, и выдернули на скалу.

– Ну, вы даете! – весело изумился неунывающий Колян, потирая расцарапанное пузо. – Я уже думал, все, десантируюсь на фиг. Давай вспоминать, как группироваться, как приземляться. А тут вы. Чуть не задушили, блин! Вы бы еще за уши меня тащили!

Артем хмыкнул и пошел по тропинке, закинув рюкзак на плечо. Серега развел руками.

– А где пиво наше? – спохватился Колян. – Пиво не потерял?

Он схватил поданную братом сумку и, прижав ее к груди, как младенца, зашагал следом за спортсменом.

Совершенно обалдевший Денис взглянул вопросительно на Серегу, но тот невозмутимо пожал плечами и ловко шагнул на плоский камень. Двигался он довольно уверенно, и с координацией все было в порядке. А ведь пили они с братом наравне.

Денис еще раз оглянулся на берег, где он назначал общий сбор, – отставшая пара так и не появилась. Легкая тревога заскребла сердце. Давно пора уже было вернуться даже самым слабым и неподготовленным, времени он дал достаточно. С хорошим запасом на отдых и перекус. Неужели «семейники» ухитрились заблудиться?



Денис вздохнул и мысленно, в который раз, поклялся себе не связываться больше с пенсионерами. И тут же сам себя одернул: во-первых, никакие они не пенсионеры еще, максимум лет по пятьдесят, а во-вторых, если от таких туристов отказываться, то можно половину клиентуры растерять. Именно такие – не очень молодые и слабоподготовленные – обычно и обращаются к инструкторам, предлагающим не только доставку до места, но и сопровождение по всему маршруту. На студентах и спортсменах вроде Артема много не заработаешь. Те, наоборот, на инструкторах экономить пытаются, уверенные в собственных силах сверх меры.

Ладно, сейчас он отведет всю группу в избушку, а сам вернется за «пенсионерами». Надо будет дойти хоть до водопада, вдруг они в самом деле дорогу потеряли.

* * *

– Ну вот, – воскликнул Денис бодро, распахивая низкую дверь, – милости прошу, как говорится! Только осторожно, головой не ударьтесь.

Он первый шагнул в затхлую темноту. Остановился, давая глазам время, чтобы привыкнуть. Хотя, чтобы ориентироваться в избушке, зрение ему было не нужно. Он и так все помнил: слева в углу – железная печка, справа у стены – стол и две лавки углом, дальше через всю избу – нары в два яруса. Вот и вся обстановка, чего тут помнить-то? Денис щелкнул зажигалкой и обвел взглядом давно знакомую обстановку. Все на месте, ничего не пропало. Даже появилось кое-что. На столе стояли старая алюминиевая кастрюля и четыре разнокалиберные эмалированные миски. Из верхней миски торчали черенки ложек. Две штуки. Денис усмехнулся: молодцы ребята, обживаются потихоньку. Вот только с головой, как видно, проблемы. Лучше бы ложек натащили побольше, а без тарелок в крайнем случае можно прекрасно обойтись. Ну да ладно, в конце концов, ложка у каждого уважающего себя человека должна быть своя, нечего расслабляться. А вот за кастрюльку спасибо неизвестному благодетелю. Теперь можно будет котелок с собой не таскать, ну или брать только один, для чая.

Стоило только подумать про горячий чай, как сразу вспомнилось, что ел он сегодня только утром, да и то на бегу. И промок, и замерз как цуцик. Чайку сейчас было бы очень неплохо выпить. Где его только взять? Разве что пошарить по нычкам, вдруг кто припрятал на черный день?

Денис обернулся. Туристы робко топтались на пороге. Светили вокруг мобильниками. Свет от дисплеев шел у кого желтый, у кого голубоватый – «гаврики» сейчас походили на стайку светлячков или каких-нибудь экзотических фосфоресцирующих рыбок. Денис улыбнулся, радуясь, что в полумраке его не особенно видно. А то ведь и обидеться могут: завел людей непонятно куда и теперь ржет над ними.

– Проходите, не стесняйтесь, – пригласил он и подвинулся, освобождая проход к нарам. – Тут тесновато, конечно, но все-таки не на улице. Сейчас печку растопим. Обсушимся.

Дров в избушке, конечно, не было. Не зима, чтобы запас дров держать. Но топор должен быть.

Денис сунул руку за печку и нащупал рукоятку сквозь грубую ткань. Это Лешка в прошлый раз завернул топор в мешковину, чтобы не заржавел.

Уже на выходе его окликнул студент, белобрысый щуплый паренек, комплекцией не особенно отличавшийся от недоросля Кости:

– Может, помочь?

– Помоги, – кивнул Денис и шагнул в дождь.

На улице уже заметно смеркалось, хоть и рано еще для темноты – начало восьмого. Надо будет побольше дров натаскать на всякий случай. Если сегодня не пригодятся, пусть лежат в домике, сохнут.

Белобрысый студент оказался на удивление понятливым парнем – вопросов не задавал, как-то сам сообразил, что от него требуется. Они вдвоем натаскали к избушке целую гору сушняка, сложили в кучу. Денис начал разрубать ветки помельче, чтобы в печку вошли, когда заметил, что студента нет рядом. Что за туристы такие, как на подбор? Не успеешь отвернуться, как пропадают все куда-то.

Он обошел вокруг избы и увидел наконец пропавшего помощника. Тот ломился сквозь кусты, волоча за собой здоровую сухую березу. Денис бросился на подмогу, и они вместе дотащили добычу.

– Тебя как зовут-то? – вспомнил вдруг Денис.

– Дима… – парень взмок и тяжело дышал. Но все равно не ныл и не жаловался.

Вообще нормальный человек оказался, зря Денис сразу его в хлюпики определил. Хоть и не здоровый, зато ведет себя как мужик, а не изнеженный «гаврик». Если что, на Диму этого вполне можно будет рассчитывать.

Подумал так, и снова заскребла внутри непонятная тревога. Откуда взялось вдруг в голове это вот «если что»? Ничего такого не может случиться, чтобы чья-то помощь понадобилась. Сто раз уже водили туристов этим самым маршрутом выходного дня. Да тут каждый камень на тропинке к водопаду знаком, как мебель в родительском доме. Все хожено-перехожено, одно только название, что дикая природа. А на берегу вон и беседка стоит, и мангал рядом, и мусорный бак здоровый, который каждую неделю вывозят и все равно весь мусор туда не помещается. Подумаешь, под дождь попали! Это ерунда. Да и Лешка явно из-за дождя задержался, ему тоже неохота в лодке мокнуть. Скоро приедет, совесть его рано или поздно замучает, да и домой еще добираться часа два – не захочет же он по темноте туристов развозить по стоянкам и пансионатам.

Так что ничего нештатного произойти не может. Не понадобится ему больше помощь белобрысого студента Димы. Сейчас печку растопят, обсушатся и поедут обратно. Вот только отставшую пару надо найти.

– Послушайте, а ведь топором мы это бревно не разрубим, – подал голос Дима.

Пока Денис размышлял, студент, оказывается, успел уже обрубить сучья с березы и теперь стоял над стволом, примериваясь, как бы половчее к нему подступиться. Нет, все-таки толковый парень!

– Там в избушке пила есть. Пошарь под нарами справа, в самом дальнем углу. Если никто не спер, там должна лежать.

– А если сперли?

– Да нет, вряд ли. Тут не бывает посторонних. А свои не унесут. Да и не знает про пилу никто – она давно там лежит.

– Но вы же знаете, – вполне резонно возразил Дима. – Значит, и другие могут знать.

– Я знаю потому, что сам ее туда положил. Мы пилой пользовались, когда избушку эту строили. А потом решили не увозить, вдруг еще когда пригодится. Вот тогда я ее и спрятал. Видишь, не ошиблись – пригодилась.

Дима улыбнулся и пошел в сторону избы. Денису стало неловко, что он так беззастенчиво использует человека.

– Я пойду посмотрю, вдруг опоздавшие наши вернулись! – крикнул он вслед, словно извиняясь. – И это… прекращай мне «выкать», ладно?

Студент снова улыбнулся и согласно закивал головой.

* * *

Отставшую пару он заметил издалека. Увидел – и отлегло от сердца, сразу стало спокойно и пропала та непонятная тревога, что терзала весь вечер. Не придется теперь бродить по мокрым тропам, кричать в темноту всякую ерунду… Вот, кстати, никак Денис не мог решить для себя, что именно будет кричать, если в один прекрасный день кто-то из туристов на самом деле потеряется на маршруте. Не «ау!» же, в самом деле, вопить. Что он, грибник какой, что ли? А другие подходящие слова в голову не приходили. Он как-то рассказал об этом Женьке Васильеву, который уже лет десять группы водит. Так тот сначала поржал над Денисом вволю, а потом признался, что давно уже для этих целей завел свисток. Ходит, свистом «гавриков» собирает. Врет небось. Байку очередную рассказал и ждет, что Денис на нее купится. Потом сам же первый и посмеется над тем, как «молодой» туристов по лесу высвистывает. Хотя, если подумать, идея со свистком не такая уж плохая. Слышно его далеко, звук ни с чем не спутаешь, и свистеть можно хоть до посинения, не охрипнешь и не устанешь. Нет, надо свисток завести на всякий случай. Пусть в рюкзаке валяется, места много не займет, а пригодиться может.

Сегодня до поисков, к счастью, не дошло. Потерявшиеся туристы сидели в беседке, несчастные даже на вид. Точнее, сидел тихо-мирно только муж – ничем особо не приметный мужичок лет пятидесяти, смирный и заранее на все согласный. Жена его, наоборот, на месте усидеть не могла, металась, как тигрица, в тесном квадрате беседки, время от времени порывалась выскочить наружу, но в последний момент останавливалась – видимо, дождь гасил порывы.

Увидев Дениса, она энергично замахала обеими руками, привлекая внимание.

Обалдевший инструктор аж задохнулся от возмущения, увидев это. Недавнюю радость от мысли, что не придется теперь возвращаться на маршрут и бродить там неизвестно сколько, сожалея об отсутствии в кармане свистка, разом заглушила злость на эту курицу, которая, несмотря на сто раз озвученное контрольное время, умудрилась все-таки опоздать, а теперь еще и руками призывно машет. Ну сейчас он ей покажет, что собой представляет инструктор в гневе! Она узнает, почем фунт лиха и заодно где раки зимуют! Он ей сейчас…

– Послушайте! Это ни в какие ворота не лезет! Где все? Сколько можно ждать? – туристка, не выдержав, бросилась навстречу Денису, решительно уперев руки в боки. – Договаривались ведь, что все соберутся вовремя! Что за наплевательское отношение вообще?

Совершенно ошалевший парень не сразу понял, о чем вообще речь. Стоял и молча смотрел на возмущенную «курицу».

– Что вы молчите вообще? – спросила та, словно не замечая его смущения. – У вас всегда такая безобразная организация, что ли? Все настроение испортили. Я приехала сюда положительные эмоции получать, а вместо этого должна зависеть от чужой необязательности.

– Оля, успокойся, – попросил из беседки муж, но как-то вяло.

– Почему я должна успокаиваться вообще? Какие-то посторонние люди плевать хотели на мои интересы, а я должна молчать?

– Ольга Павловна! – гаркнул пришедший в себя Денис. – Вы где были? Сбор был назначен к семи.

– Ну, так мы и пришли к семи. Что вы на меня орете вообще? Вы лучше на остальных орите, которые не потрудились собраться вовремя.

Денис сунул ей под нос руку с часами и замолчал, как ему казалось, выразительно.

Судя по до сих пор возмущенному лицу туристки, никакой выразительности у него не получилось. Пришлось пояснять:

– Уже почти восемь. Вся группа час как собралась. Только вас нет. Где вы ходите, Ольга Павловна?

Ольга замолчала и растерянно оглянулась на мужа. Весь праведный гнев как рукой сняло: теперь перед Денисом стояла не вырвавшаяся из клетки тигрица, а робкая овца, просительно заглядывающая в глаза.

– Как – восемь? Вадим, ты слышишь?! – обернулась она за поддержкой к мужу. – Оказывается, уже почти восемь часов! А мне ведь даже в голову не пришло, что уже так поздно. Да еще тучи эти. Я ведь думала, что из-за туч темно, а времени еще мало.

– Часы у вас есть? – Денис решил не давать ей опомниться и давил вопросами без остановки. – Вы на них когда последний раз смотрели? При чем тут тучи? Вы, Ольга Павловна, что, знатный следопыт и краевед? Кто вам сказал, что вы умеете время по тучкам определять, а?

Она смешалась окончательно и проблеяла чуть слышно:

– У меня нет часов, я в телефоне время смотрю.

– Ну и что ваш телефон вам показывает?

– Ничего. У него батарейка села. Нечаянно. Я вроде заряжала позавчера. А сегодня водопад фотографировала, а он и сел окончательно.

– Кто сел? Водопад?

– Да аккумулятор же! Что вы придуриваетесь вообще?

Они оба замолчали разом и уставились друг на друга. Взгляды не обещали ни одному, ни другой ничего хорошего.

– А где все? – снова подал голос тихий муж.

Не давая Ольге Павловне возможности снова завести песню про чужую безответственность и необязательность, Денис вкратце обрисовал им ситуацию. При этом он постарался не заострять внимания на том, что причины, по которым лодки нет до сих пор, ему неизвестны. Подумал, что скажет об этом, если туристы сами спросят. А если не спросят, то зачем лишний раз волновать? Тем более что Ольга, до которой наконец дошло, что задерживают всех именно они двое, окончательно сникла и безропотно пошла, куда повели. Даже на скалах была паинькой – наступала, куда велели, и, главное, всю дорогу молчала. Муж Вадим следовал за ней тихой тенью, тоже не доставляя никаких хлопот. Денис даже забывал о нем пару раз, спохватываясь и запоздало проверяя, как там ведет себя не очень молодой и спортивный дядечка.

В избушке уже стоял дым коромыслом. В прямом смысле – «гаврики» пытались растопить печку. Натолкали в нее толстых поленьев и теперь совали туда подожженные кусочки бересты. Береста, хорошо горевшая в руках, моментально тухла в забитой под завязку топке. Занимался этой ерундой Юрий – отец малолетнего балбеса Кости. Самого тинейджера поблизости не наблюдалось, а вот благородный отец семейства стоял на коленях перед железной печуркой и дул в ее нутро, смешно раздувая щеки. Жена и студентка топтались рядом, светили мобильниками. Больше в избушке никого не было.

– А где все? – снова спросил тихий муж Ольги Павловны.

Интересно, он другие слова знает? До сих пор Денис слышал от него только две фразы: «Оля, успокойся» и эту вот «А где все?». Причем не исключено, что второй фразой дядечкин лексикон обогатился именно сегодня. А в обычной жизни ему, видно, и одной безнадежной просьбы успокоиться вполне хватает. Даже жалко стало мужика. Неужели такая бессловесность – обязательное условие долгой семейной жизни? Мрачная картина вырисовывается. Может, не у всех так? Хотя Юрий этот тоже не особенно много болтает, как успел заметить Денис. Даже замечания сыночку своему старается не делать лишний раз, предоставляет это мамаше. Нет, что-то в семейной жизни неправильно все же. Денис озадаченно почесал затылок и повторил вслед за затюканным Вадимом:

– А где все?

Юрий поднял раскрасневшееся от долгого дутья лицо со слезящимися от дыма глазами и молча пожал плечами.

– Все на улице, – пояснила девчонка-студентка. – Димка с Артемом дрова рубят вроде. А остальные не знаю где. Гуляют, наверно. Чего тут сидеть в темноте? И дождь вроде потише стал.

Уже легче. Хоть какая-то ясность. «Остальные» – это Колян с Серегой, аспирант Иван и малолетний балбес Костя. Больше всего беспокоит как раз последний. Братья далеко не уйдут, у них еще пиво не кончилось и настроение лирическое. Иван взрослый и вполне разумный человек. А вот неугомонный подросток, изо всех сил старающийся делать все назло окружающим, – серьезная проблема. Что если он надумает рвануть вверх, к перевалу? Там уже нахоженных троп нет, там тайга – парню в смешных штанах там делать нечего в одиночку.

Денис открыл дверь, на пороге обернулся. В темноте горел огонек на тонкой полоске бересты в руках у Юрия, да виднелись два голубоватых мобильных экранчика – туристки до сих пор светили вокруг при помощи телефонов. В очередной раз обругав себя мысленно, парень прошел в дальний угол, снял с вбитого в потолок и загнутого крючком гвоздя-двухсотки плотный полотняный мешок. Высыпал содержимое на стол, нашел на ощупь огарок свечки. Да и не огарок даже – нормальный такой кусок, сантиметров десять. Поджег, протянул стоявшей ближе всех мамаше. Та глядела на горящую свечку, как на маленькое чудо. Застыла изваянием: в одной руке – свечка, в другой – до сих пор светящийся мобильник.

– Вас как зовут? – спросил Денис почему-то шепотом.

– Ирина, – прошептала она, не сводя завороженного взгляда со свечи.

Как ребенок у новогодней елки, честное слово!

– Телефонами не светите, – сказал Денис тихо, словно боялся спугнуть громким голосом. – Батарейки сядут быстро. Лучше вот свечкой. Там на столе банка металлическая, в нее можно поставить, чтобы в руках не держать.

Студентка повернула к нему такое же, как у Ирины, завороженное лицо и сообщила весело:

– Да они уже почти сели. У меня уже два раза пикало, что аккумулятор разряжен. Да и черт с ними, кому тут звонить?

– Мало ли… – пожал плечами Денис.

– Нет, тут телефоны вообще не нужны. Природа такая… настоящая, и все должно быть натуральным. А телефоны – это цивилизация, даже скучно как-то. Меня, кстати, Дашей зовут.

Денис еще раз пожал плечами и молча вышел на улицу.

Опоздавшая парочка толклась рядом с дверью, но внутрь не входила. Справа за углом раздавались звонкие удары топора и прерывистый, неуверенный звук пилы.

Как и предполагалось, топором орудовал спортсмен. Лихо так, играючи, будто нарочно красовался. Хотя зрителей вокруг не было. Не считать же мучавшегося с пилой Диму. У того вид был, наоборот, очень жалкий – пила завязла окончательно в толстом стволе, а позвать на помощь хоть того же спортсмена студент не решался. А может, тоже принципиальный попался, решил держать марку до конца. Как бы там ни было, дров они наготовили уже большую кучу. Хватило бы не только на сегодняшний вечер, а на пару дней. Но Денис не стал их останавливать, рассудив, что так хоть «гаврики» делом заняты, с расспросами не пристают и не лезут куда не надо. Да и пригодятся дрова на будущее. Сложить их вот здесь, у двери под навесом, и в следующий раз не придется первым делом топором махать. Давно ведь хотели такой порядок завести, чтобы запас дров оставлять, хоть небольшой. Мало ли в какое время до избы добредешь? Может, по темноте уже, тогда бы готовые дровишки очень даже пригодились. Каждый раз об этом договариваются, и каждый раз сжигают все до последней ветки, как будто сами же больше здесь не появятся. Точно, пусть «гаврики» дров наготовят про запас. Хоть какая-то от них польза. Еще бы Костю к этому делу приспособить – вообще бы было хорошо. А то носится где-то.



Братьев он нашел метрах в ста от избушки. Те сидели, обнявшись, на поваленном дереве, прихлебывали по очереди пиво из двухлитровой бутылки, любовались ландшафтами. Серега любовался молча, созерцательно, а Колян озвучивал все подряд переполнявшие его эмоции. Причем душа у Коляна оказалась повыносливее речевого аппарата. Восхищаться и радоваться он не устал, а вот языком ворочал уже с трудом, время от времени переходя на совсем уже нечленораздельное мычание. Заслышав за спиной шаги, Серега обернулся, как показалось Денису, беспокойно и слегка затравленно. Тут уже стало заметно, что Коляна развезло окончательно и объятия их братские – скорее вынужденная мера. Если бы Серега не подставил братану плечо и не придерживал его для верности рукой, тот давно свалился бы в мокрые после дождя папоротники.

– Давай-ка его в дом отведем, – предложил Денис. – Пусть отлежится, пока лодки нет.

Вдвоем они подхватили Коляна под руки и повели потихоньку. От такой заботы мужик совсем раскис, заплакал пьяными слезами и стал называть братаном уже не только Серегу, но и Дениса, поминутно порываясь потрепать того по затылку ласковым, почти отеческим жестом.

Они уложили Коляна на нары, откатили на всякий случай к стеночке. Денис подсунул ему под голову свой рюкзак и укрыл висевшей на гвозде старой ничейной курткой.

Серега тем временем взял на себя печку. Повыкидывал оттуда толстые поленья, расщепал в стружку одно, березовое, сложил поверх бересты в топку. Сверху расположил шалашиком несколько тонких сучьев. Чиркнул спичкой.

Дрова занялись разом, печка с готовностью загудела, будто только и ждала, когда появится такой вот Серега, имеющий хоть какое-то представление об элементарных правилах.

Серега дождался, пока разгорится как следует, подкинул дровишек посерьезнее, закрыл дверцу. Но отходить не спешил. Сидел на корточках, смотрел в щелку на огонь. Юрий с Ириной и студентка Даша тоже не расходились. Сидели рядком на лавке, тесно прижавшись, смотрели на волшебника-Серегу. В приоткрытую для проветривания дверь заглядывали Ольга Павловна с мужем. Но внутрь не заходили.

«Боятся, что ли?» – подумал удивленно Денис. Может, и в самом деле боятся. Все же не жалел он черной краски, расписывая, как подвели они всех своим опозданием. Хотел окоротить немного скандальную тетку, а получилось, что запугал напрочь. Даже жалко стало.

– Не стойте на пороге, – сказал он им, выходя из избушки. – Внутрь заходите, обсушитесь, согрейтесь. А то сыро на улице, да и не так уж тепло. Все же август – это уже и не лето, считай. Запросто простыть можно.

* * *

Артем с Димкой уже закончили и теперь любовались на дело рук своих. Было на что любоваться – гора дров высотой была почти со студента. Парни стояли рядом, гордые и довольные собой. Денис, чтобы выразить восхищение, молча развел руками. Мол, нету слов.

– Пацана не видели? – спросил он, подойдя поближе.

– Да тут где-то маячил, – отмахнулся Артем. – Придет, куда он денется!

– …С подводной лодки, – закончил Димка и сам же первый радостно засмеялся бородатой шутке.

– Так-то оно так, конечно. Только деться отсюда много куда можно. Это же не остров. Хорошо, если он где-то здесь крутится. А если в тайгу уйдет и заблудится?

– А что, были случаи? – оживился Артем.

Денис хотел уже рассказать очередную инструкторскую байку позаковыристей, но вспомнил вдруг перепуганных Ольгу с мужем и передумал.

– Да нет, случаев пока не было. Никто до сих пор не терялся. Но ведь все когда-то бывает в первый раз. Пойду поищу охламона, а вы пока дрова стаскайте, сколько сможете, к избе.

– Да придет он, – крикнул ему вслед Артем, но Денис уже взбирался по крутой тропинке вверх, к сосняку, обильно покрывавшему склон.

* * *

В сосняке было заметно темнее, чем на берегу. Зато суше – толстый слой сухой хвои и шишек пропускал всю воду, не задерживая, и выглядел, как плотный ковер неинтересного, серо-бурого цвета. Идти было легко, хвоя пружинила под ногами. Приходилось, правда, все время смотреть под ноги, чтобы не запнуться ненароком за корень, которых тоже было великое множество. Время от времени Денис останавливался и не торопясь оглядывался по сторонам. Один раз даже показалось, что слева кто-то мелькнул среди деревьев, но только на секунду. Денис заорал и начал махать руками, но никто не появился. Как будто специально прятался. Сначала он подумал, что показалось, но потом решил, что вот так вот прятаться и не откликаться – это вполне в духе малолетнего дурака Кости. Денис рванул в ту сторону, где мелькнул неясный силуэт, взбежал бегом по косогору, запыхался, остановился, наклонившись и уперев руки в колени. Продышался с хрипом, пообещал сам себе, что обязательно бросит курить, как только сезон закончится, потому что при такой вот нервной работе бросить ну никак не получится – сплошные ежедневные стрессы.

Было ясно, что никто тут его не дожидается. Даже если и правда кто-то мелькнул, то давно уже скрылся. А он носится сайгаком по горам, туристов собирает. Нет, надо свисток завести. Пусть он лучше будет глупо выглядеть, чем вот так вот бегать. Или веревкой «гавриков» между собой связывать, что ли. Если не всех, то уж детей к родителям привязывать обязательно. И покрепче.

Подбадривая себя кровожадными мечтами, Денис спускался вниз, время от времени переходя на длинные прыжки. Благо мягкая почва это позволяла.

Спустился почти уже к самой воде по промоине, оставленной весенним паводком, и сразу увидел свою пропажу.

Костя сидел, как пай-мальчик, на большом камне. Молча смотрел на песчаную отмель и еле заметное течение реки. В этом месте оно замедлялось почти до полной неподвижности, и река разливалась широко, так что противоположного берега было почти не видно.

Денис подошел к нему со спины и гаркнул:

– Ну и кому я ору, спрашивается?

Пацан обернулся испуганно и уставился на него с неожиданным удивлением.

– Ты чего не отзываешься? Я тебя зову-зову…

– Я не слышал.

– Ну как не слышал? Я же к тебе шел. И руками махал, и кричал. А ты свалил куда-то.

– Да никуда я не сваливал, – огрызнулся Костя, но без прежнего упрямства. – Я все время тут сидел. Тут красиво.

– А там не ты был, что ли? – Денис махнул рукой вверх.

Он уже и сам стал сомневаться, точно ли видел тинейджера. Там вроде темный силуэт был, а у этого куртка светлая, с кислотными яркими вставками. Может, и правда обознался?

– Ну извини тогда. Я там видел кого-то вроде. Подумал, что ты.

Костя кивнул важно, принимая извинения. Потом спросил задумчиво:

– А наша лодка куда должна прийти?

– Туда же, где нас высадила. Но еще рано. Скорее всего, там дождь был сильнее, чем здесь, вот лодочник наш и отложил немного старт. В такую погоду ни одной лодки на реке нет, сам видишь.

– Одна была. Я подумал, что это за нами. Только она дальше ушла, вон туда, за поворот. А не мог лодочник ваш ошибиться и не туда уехать?

– Не мог, – успокоил Денис, – он тут каждый поворот знает. Это какая-то чужая лодка была, наверно. Пойдем уже, а то так и нашу пропустим.

Костя безропотно встал, чем снова несказанно удивил Дениса, и пошел следом. Вообще вел себя странно – как нормальный человек. Устал, наверно, противостоять всем подряд.

– А что это за избушка? Ну та, в которую вы нас привели. Охотничья?

– Да нет, не охотничья. Тут охотников нет – за перевалом уже заповедник начинается. Это туристическая, чтобы зимой можно было переночевать.

– А разве зимой сюда тоже ездят?

– Конечно! Тут красиво зимой. А на ледник альпинисты приезжают тренироваться.

– А водопад зимой замерзает?

Ну, нормальный же пацан, когда не выделывается! Денис еще раз убедился, что подростков надо водить отдельно от родителей, чтобы им некому было доказывать свою мнимую самостоятельность.

За разговорами незаметно дошли до избушки. Еще издалека Денис с облегчением заметил Ивана, помогавшего парням перетаскивать дрова ко входу. Значит, теперь все в сборе. Осталось только Лешку дождаться. Он попытался еще раз дозвониться до товарища. На этот раз пробиться удалось, но Лешка не брал трубку. Но все же длинные гудки – это лучше, чем сообщение о том, что абонент недоступен. Все же есть надежда, что абонент этот рано или поздно увидит, что ему звонили несколько раз, и вспомнит, что надо и совесть иметь тоже. А может, он именно из-за шума мотора телефона не слышит. Тогда это даже хорошо – значит, лодка уже в пути, в течение получаса будет здесь.

– Никуда не расходитесь! – крикнул он туристам. – Через полчаса уезжаем.

* * *

Никуда они не уехали. Ни через полчаса, ни через час.

Денис стоял на берегу, ежился от ветра и вглядывался в темноту, как дурак. Вслушивался, не затарахтит ли мотор.

Ничего не было слышно. Только шум сосновых веток, раскачивающихся на ветру, да приглушенные голоса туристов из избушки.

Лешка, сволочь, так и не появился. И к телефону не подходил. Денис сначала ругал его всякими разными словами, репетировал, что скажет этому идиоту при встрече. Потом вдруг понял отчетливо, что с Лешкой что-то случилось. Не мог он пропасть просто так, без причины. И причина должна быть очень серьезной, чтобы он забыл о целой группе из одиннадцати человек, которых сам же отвез утром на безлюдный, дикий берег.

Телефон у Дениса сдох минут пятнадцать назад, и теперь он только и мог, что вглядываться и вслушиваться, осознавая полную свою беспомощность. И к туристам возвращаться было страшно. Вот если бы можно было, он вообще бы туда не пошел. Переночевал бы прямо здесь, на берегу. Но это будет совсем уже свинство.

Денис вздохнул глубоко. Досчитал мысленно до десяти и решительно пошел к избушке.

Когда он вошел, все повернули головы в его сторону. Кроме Коляна, который до сих пор безмятежно спал на верхних нарах. Вслух никто ничего не спросил, но Денис прекрасно представлял, о чем все сейчас думают. Опережая вопросы и справедливое возмущение, он сказал твердо:

– Лодки сегодня не будет. Придется ночевать здесь. Выбираться будем уже утром.

– А утром лодка придет? – спросила с надеждой Даша.

– Думаю, да. Возможно, сегодня просто не стали рисковать идти по темноте.

– А если и утром не будет лодки? – спросила с тревогой Ольга Павловна. – Вы уверены, что этот ваш лодочник про нас не забыл? Может, он напился просто, а мы тут ждем непонятно чего?

– Он не пьет, – соврал Денис. – Совсем. И забыть про нас он не мог. Случилось что-то, наверно.

– Так позвоните ему и спросите, что случилось. Что у вас за организация вообще? Полная безответственность!

– Я звонил, – сказал Денис тихо. – Он трубку не брал. Наверно, не слышал просто.

– Ну, так еще раз позвоните. Может, услышит наконец.

– У меня аккумулятор сел, – объяснил Денис виновато и даже протянул вперед руку с мертвым отныне телефоном. – Дайте мне кто-нибудь позвонить, если связь есть.

Все кинулись проверять свои телефоны.

Оправдались самые худшие предчувствия: не прошло даром использование мобильников в качестве фонарей – у Ирины, Даши, Димки и Юрия батарейки сели именно от этого. Ольга Павловна еще раз рассказала, как неожиданно отключился ее телефон во время фотографирования водопада. Заодно выяснилось, что телефон ее тихого мужа «сел» тогда же, потому что дальше Ольга фотографировала уже им. Артем достал свой супернавороченный аппарат, коротко взглянул на него и молча развел руками. Иван тоже молча продемонстрировал свой телефон, не реагирующий ни на какие манипуляции.

– У меня одно деление осталось, – сообщил Костя и протянул телефон Денису. – Звоните, если хотите.

– У меня тоже вроде пара делений была, но я отключил его, чтобы не сел окончательно, – подал голос Серега. – Сейчас включу, проверю.

Негусто, конечно, но все же лучше, чем совсем ничего. Парочка еле живых телефонов – это пара призрачных надежд дозвониться хоть до кого-то. Денис решил, что, если Лешка и сейчас не ответит, больше ему не звонить, не тратить напрасно батарейки. Надо будет позвонить кому-то из знакомых ребят, у кого лодка есть, договориться, чтобы вывезли его группу. Да хоть тому же Женьке Васильеву. Хоть и будет у него потом повод позубоскалить над ними аж до конца этого сезона, но мужик он правильный, в беде не бросит. Организует все в лучшем виде. А потом пусть ржет, сколько хочет, его право. Вот только номер Женькин Денис наизусть не помнит. Номер, как в сказке про Кощея, на симке, а симка в телефоне, а телефон сдох. Значит, придется расковыривать свой телефон, вставлять симку в чужой, потом обратно… Не любил Денис лишний раз в телефонах ковыряться, но тут не до капризов, надо успевать пользоваться возможностью позвонить, пока она есть. Может, и не понадобится Женьке звонить? Вдруг случится чудо, и Лешка ответит с первого раза?

– Не включай пока, – сказал он Сереге. – Побережем батарейку.

Лешкин номер он помнил наизусть, набрал без проблем.

В трубке опять загудело длинно и муторно. Уже и ясно было, что не подойдет никто, а Денис все медлил отключаться, все надеялся на что-то… В конце концов телефон пискнул коротко и погас.

Туристы смотрели на него напряженно, словно пытались по выражению его лица понять, что ждет их всех дальше. Денис посмотрел виновато и протянул руку за Серегиным телефоном. Открыл свой, вытащил аккумулятор, сим-карту. Раскуроченный корпус затолкал вместе с батарейкой в карман, не стал собирать, так и сунул кучей. Вытащил Серегину симку, отдал законному владельцу. Все делал молча, не поднимая глаз. По сторонам смотреть было невыносимо – везде, куда ни глянь, взгляд упирался в растерянные лица его «гавриков». Было очень стыдно.

Он включил Серегин телефон. Там на самом деле оставалось пара делений на шкале, обозначающей уровень зарядки аккумулятора.

Сидеть дальше в этой напряженной тишине было невыносимо. К тому же не хотелось, чтобы туристы слышали, как он будет объяснять Женьке, в какую идиотскую ситуацию попал. Тому-то придется рассказывать все как есть, там уже не до сохранения авторитета будет.

Денис поднялся рывком и вышел на улицу.

В лицо пахнуло влажной прохладой. Показалось даже, что пар идет изо рта. Хотя рано еще для пара – все же август на дворе, а не октябрь.

Дверь за спиной скрипнула, и он скорее спиной ощутил по движению воздуха, чем услышал, что кто-то подошел и встал рядом. В следующую секунду понял, что это братан Серега. За телефон свой он боится, что ли?

– Что, командир, проблемы у нас? – спросил Серега тихо.

Денис не ответил. Нашел Женькин номер, нажал кнопку вызова.

Вызываемый абонент был недоступен. Даже и не удивился совсем. Такой уж день сегодня – все наперекосяк. Было бы странно, если бы в этот раз все получилось. Чуть не взвыл от досады. Очень хотелось запустить телефоном в ближайшее дерево. Или в реку закинуть подальше. Вовремя вспомнил, что телефон вообще-то чужой, вот и владелец его рядом топчется, не уходит.

Денис сунул телефон Сереге.

– Спасибо! – буркнул уныло.

– Не отвечает?

– Абонент недоступен.

– Опять?

Денис понял, что выглядит сейчас как конченый дурак. Надо уже прекращать строить из себя Джеймса Бонда, пора объяснять людям, как все обстоит на самом деле. Вот с Сереги и начать.

– Я другому звонил, – пояснил он. – Товарищ мой, который нас сюда привез и который забрать должен был, трубку не берет. Но мне кажется, что с ним случилось что-то серьезное, иначе он бы обязательно приехал. А сейчас я другому мужику звонил, он инструктор очень опытный, всех тут знает. Я хотел с ним договориться, чтобы он нам другую лодку организовал. А у него телефон недоступен.

Он выдохнул с облегчением, будто тяжелый рюкзак с плеч сбросил. Помолчал и добавил растерянно:

– Вот. И я теперь вообще не знаю, кому звонить. Хоть в МЧС, честное слово.

Серега как будто совсем не расстроился. Достал сигареты, закурил не спеша. Спросил по-деловому:

– А тот мужик, которому ты звонил сейчас, он тоже инструктор, говоришь?

Денис кивнул, еще не понимая, куда тот клонит.

– Ну а не мог он тоже с какой-нибудь группой уйти туда, где телефон не берет?

– Мог! Сегодня же воскресенье, самое время для недлинных маршрутов, – хлопнул себя по лбу Денис.

Как он сам-то не сообразил? Совсем крыша поехала от сегодняшних событий. Конечно, Женька тоже кого-то повел. Надолго он не собирался, Денис его в четверг видел, никаких таких грандиозных планов у Васильева не было, он бы похвастался обязательно. А вот на маршрут выходного дня вполне мог кого-то найти. На день или на два. Значит, вполне может быть еще в дороге, если маршрут выбрали длинный или если туристы вымотались быстро.

– Ему надо завтра позвонить, – сказал он Сереге. – Прямо с утра. Утром он точно уже дома будет.

– Ну вот, видишь, как все просто, – улыбнулся Серега. – Завтра все и разрешится. А сейчас пойдем на ночлег устраиваться.

Он взял Дениса за плечи и, развернув лицом к двери, тихонько подтолкнул вперед.

* * *

Туристы в избушке уже освоились, даже чай вскипятили. Заварки, правда, не было, но Ирина прогулялась вокруг и нашла заросли дикой смородины. Так что чай пили настоящий таежный, со смородиновым листом. К чаю у Даши нашлась шоколадка. Разделили на всех по-честному, даже спящему Коляну оставили кусочек. Серега этого благородства не оценил: усмехнулся и сунул одиноко лежавший на фольге кусочек Косте.

– Ешь, – сказал весело. – Ты растешь еще, а Колян все равно шоколад не любит. Да ему и так сейчас хорошо. Лучше всех нас.

Провели ревизию продуктов. Не считая съеденной Дашиной шоколадки, нашлось немного: четыре пакетика соленых сухариков в сумке у Коляна, там же пакет желтого полосатика и пакет копченого кальмара в кольцах; у Ирины в карманах нашлись пачка сухого печенья, два яблока и горсть очищенных грецких орехов; у Ольги Павловны с продуктами было негусто – только несколько карамелек, зато в рюкзаке у нее оказалась очень грамотно собранная аптечка. Денис хоть и надеялся, что до оказания первой помощи дело не дойдет, все же обрадовался – с запасом медикаментов было гораздо спокойнее. У него самого были только йод да бинты с пластырем.

У Димки и Ивана ничего съестного с собой не оказалось, чего еще можно ждать от студента с аспирантом. А вот Артем оказался более продуманным путешественником, не зря он сразу Денису понравился. В рюкзачке у него оказался пакет ванильных сухарей, две баночки паштета (правда, слишком маленькие баночки, учитывая количество голодных ртов), упаковка сыра из восьми тонких пластиков, каждый завернут в отдельную пленку, пачка галет. И на закуску – с десяток бульонных кубиков. Все это, не считая кубиков, было таким же пижонским, как и остальная Артемова экипировка. Пожалуй, еще сухари были в масть. А от паштета и сыра толку никакого, очень уж мало их.

Про свои продукты Денис помнил и без ревизии. Он всегда с собой таскал небольшой НЗ. Пару пачек «Супа куриного с вермишелью», небольшой пакет растворимого картофельного пюре, соль и сахар в коробочках от фотопленки, бульонных кубиков штук пять.

Негусто! Денис обвел взглядом выложенные на стол продукты, вздохнул и полез снимать из-под потолка подвешенные там мешочки. Хоть что-то должно ведь быть.

Туристы, особенно девчонки – Даша и Ирина, – следили за ним, как за фокусником. Даже дышали через раз, когда он выкладывал «мешочные» трофеи.

В мешках этих люди, жившие на избе какое-то время или просто ночевавшие ночь-другую, оставляли перед уходом оставшиеся продукты. На тушенку, конечно, рассчитывать не стоило, но крупа какая-нибудь или макароны вполне могли там оказаться. Или тот же «Суп куриный с вермишелью», называемый в народе бич-пакетами.

В одном мешке лежала всякая хозяйственная мелочь, которая не угадаешь когда может понадобиться. Какие-то тряпочки, веревочки, обрезки мягкой жести, гвозди в небольшой пластмассовой коробочке, четыре свечки разной длины. Там же, как ни странно, оказалась банка консервированной фасоли в томатном соусе. Денис внимательно посмотрел на дату изготовления, срок годности у консервов еще не вышел. Каким чудом она сохранилась здесь, интересно? Не нашлось страстных любителей фасоли? Или сыграло роль то, что банка эта лежала в «хозяйственном» мешке и ее просто не нашли? Как бы там ни было, это была очень удачная находка. Поразмыслив немного, Денис отставил банку в сторону, решив, что съедят они ее в самом крайнем случае, если не получится уехать рано утром. Тогда на обед будет у них фасолевый суп. А пока перебьются, может, эта банка кому-то будет нужнее. Не у всех ведь могут оказаться с собой паштеты и карамельки.

Во втором мешке «улов» был побогаче. Денис вытащил оттуда пачку гречневой крупы, пачку риса и два пакета с макаронами: один початый с вермишелью, второй еще полный с рожками.

– Живем, ребята! – сказал он радостно и поднял над головой добычу. – С голоду точно теперь не помрем.

– А что из этого можно приготовить? – спросила Ольга с недоверием. – Если бы тушенка была, можно было макароны сделать по-флотски. А здесь что? Если только кашу сварить. На бульоне.

– Нет, на ужин у нас будет суп с вермишелью, – сказал Денис твердо и отложил в сторонку початый пакет. – Сырный суп, – уточнил он, подкладывая туда же пижонские сырные пластики.

Потом окинул получившуюся картину взглядом и добавил, вытаскивая у только что проснувшегося Коляна из руки сграбастанный со стола пакетик:

– Сырный суп с сухариками.

* * *

В целом вечер прошел весело и непринужденно. Обещанный сырный суп Денис, взяв в помощницы неунывающую Дашу, наколдовал очень даже неплохой. По крайней мере в кастрюле ничего не осталось и уговаривать никого не пришлось. Из своего НЗ он вытащил два пакетика черного чая, которого на двенадцать человек, конечно, было мало, но снова добавили смородиновых листьев и выпили все с удовольствием, заедая печеньем и сухарями.

Слегка испортил настроение Костя, который умудрился потерять на улице топор. Денис уже привык к нему, расслабился, забыл, что от подростков надо ждать неприятностей в любой момент. И неприятности не замедлили случиться. Дрова приходилось постоянно подкидывать, приносили их с улицы небольшими партиями, потому что в домике для них не было места. В очередной раз за дровами вызвался идти Костя, взял топор, чтобы разрубить слишком длинные сучья покороче, а вернулся довольный собой, но без топора.

На резонный вопрос «Где?» только пожал неопределенно плечами. Денис снова почувствовал, что закипает, выскочил от греха подальше на улицу, пошарил вокруг себя лучом фонарика. Нигде рядом топора не было. Попробовал вытрясти душу из малолетнего балбеса, чтобы тот указал хотя бы приблизительное место, где изображал лесоруба. Костя ничего толком вспомнить не мог, твердил только, что далеко от избушки он не отходил и, значит, топор должен быть где-то совсем рядом. В конце концов решили, что найдут его утром, когда рассветет, а пока обойдутся и так – коротких дровишек было достаточно.

– А если пропадет? – с жаром спрашивал безутешный Денис.

– Куда? Кто его тут возьмет? Полежит до утра на травке, а утром организуем общие поисковые работы.

В конце концов все угомонились и разместились кое-как на жестких нарах. Укрываться было нечем. Старые куртки, висевшие в избушке с незапамятных времен, расстелили на досках. Чтобы было хоть немного мягче. Договорились, что любой, кто встанет ночью, первым делом проверяет печку и при необходимости подбрасывает дровишек.

Уже засыпая, Денис сообразил, как можно поступить завтра, чтобы наверняка все получилось. Он толкнул в бок лежавшего рядом Серегу и сказал шепотом:

– Есть еще один вариант на случай, если и завтра до Женьки не получится дозвониться.

– Какой?

– Километрах в сорока вниз по течению есть мост. Если до него по берегу дойти, то там, на другой стороне, уже поселок недалеко и трасса совсем рядом проходит. Мы от этого моста однажды ходили сюда, когда у нас лодки не было своей. Если нормально идти, налегке, то за день добраться можно. Я вас здесь оставлю, в избушке, а сам добегу до моста и лодку найду. Потом приеду за вами. Это максимум два дня займет. Два дня вы здесь всяко продержитесь, продуктов хватит, если экономно. И в избушке тепло. Да, может, Женька вас раньше заберет. Или Лешка приедет все-таки.

– Я с тобой пойду, – подал вдруг голос Артем. – Вдвоем веселее.

– Да не надо, я сам, – слегка опешил Денис.

– Ничего, я обузой не буду. Даже интересно по тайге пробежаться. Ты не сомневайся, опыт у меня кое-какой имеется.

– Ладно, утром посмотрим, – буркнул Денис.

На самом деле неплохо будет, если Артем с ним пойдет. Из всей группы он самый подготовленный, проблем с ним действительно не должно быть. И вдвоем идти лучше. Безопаснее, да и вообще… Мало ли что…

Глава 2

Проснулся Денис рано. Солнце еще не встало толком, только вершины сосен на самом верху подсветило. На реке лежал туман – молочно-белый над самой водой и невнятный, полупрозрачный на подступах к лесу. Избушка тоже оказалась укутана туманом, который уже начинал рассеиваться. Просто дом-призрак какой-то получился.

Денис вышел на улицу и только здесь, у двери, смог как следует, с наслаждением, потянуться. Не выспался он ни черта. Мало того что спать пришлось на голых досках, что даже ему, закаленному в походах, показалось сущим мучением. Так еще и набилось их в избушку двенадцать человек, и все, кроме, пожалуй, Артема, слишком нежные. Всю ночь по очереди ворочались, постоянно кто-нибудь вслух жаловался на неудобную постель. Юрий с Ириной затеяли шепотом выяснять отношения и обвиняли друг друга во всем подряд, повышая постепенно голос, пока на них не рыкнул выспавшийся вечером и оттого мучившийся бессонницей Колян. Он тоже доставил всем немало приятных минут, потому что раз двадцать за ночь выбегал на улицу то отлить, то покурить, спускался для этого с верхнего яруса нар, в темноте обязательно наступая на кого-нибудь, спящего внизу. Чаще всего этим «кем-нибудь» оказывалась почему-то Ольга Павловна, которая всякий раз затевала по этому поводу нудное обсуждение организации похода, обвиняла Дениса в безответственности, Коляна – в невнимательности, мужа – в черствости, а всех остальных, скопом, – в эгоизме. Сначала ей пытались возражать и вразумлять, потом мало-помалу притерпелись к ее нытью и затаились. Но пример Коляна оказался заразительным, потому что во второй половине ночи остальные туристы начали тоже выходить на улицу для всяких мелких надобностей. Ходили все в разное время, кто поодиночке, а кто парами. По двое выходили женщины, которые, как известно, очень любят ходить в туалет компанией. Для этого «девочки» сначала устраивали перекличку, выясняя громким шепотом, кто из них спит, а кто нет, потом так же громко и торжественно объявлялся общий сбор, потом они возвращались – шумные, возбужденные от ночной прохлады – и долго не могли угомониться, ворочались и переговаривались в темноте.

Денис почти всю ночь проспал вполглаза, чутко прислушиваясь к перемещениям «гавриков». Отслеживал, все ли вернулись, пытался пересчитывать спящих по головам.

К утру он вымотался окончательно, плюнул на все и решил поспать хоть пару часов, как нормальный человек, не обремененный заботами о неугомонных туристах. Не маленькие, в конце концов! Дорогу обратно найдут, тем более что далеко от избушки никто не отходил.

Проснулся все равно первым. В голове стоял легкий звон, в глаза словно песку насыпали. Денис посидел немного, придавленный к стене мощным Серегиным телом. Вспомнил, что сегодняшний день обещает быть еще хуже и непонятнее вчерашнего, и затосковал. Понял, что не может больше сидеть в жаркой духоте и слушать многоголосный храп, перелез через спящего Серегу и выбрался наружу.

От утренней сырости слетели остатки сна, Денис взбодрился и полез за сигаретами. Надо сначала покурить, а потом уже придумать себе какое-нибудь полезное занятие, чтобы скоротать время. Женьке звонить еще рано, он спит небось без задних ног, набегавшись вчера по горам.

Тут он вспомнил про потерянный вчера топор и пошел вокруг избушки, прикуривая на ходу. Шарил взглядом по траве, толстым чуркам, в которые можно было топор воткнуть, даже стены избушки осматривал. Мало ли что могло взбрести в дурацкую Костину голову? Может, он Чингачгука из себя изображал с боевым томагавком в кривых ручонках?

Топора нигде не было. Придется ждать, пока туман рассеется окончательно, заодно и роса пообсохнет. А потом уже устраивать глобальные поиски. Или вытрясти душу из Кости, чтобы он перестал валять дурака и вспомнил, куда подевал такой необходимый инструмент.

Денис присел на чурбак, оставшийся от вчерашней березы, и с удовольствием выкурил еще одну сигаретку. Тихо было вокруг, если не считать щебета проснувшихся птиц. И хорошо так, спокойно. Он даже глаза прикрыл, наслаждаясь.

Когда открыл глаза, тумана вокруг избушки уже почти не было. И солнце поднялось над горой, светило жарко, будто в начале июля. Уснул он, что ли? Как старый дед на завалинке – пригрелся на солнышке и задремал.

Посмотрел на часы – восемь утра. Пора уже звонить Женьке.

Телефон он вчера оставил на столе в избушке. Постеснялся как-то совать в карман чужой телефон, хоть и со своей сим-картой. Положил на стол, на видное место, чтобы Серега не подумал чего лишнего. Только выключил предусмотрительно, чтобы батарейка не разрядилась окончательно.

Телефона на столе тоже не было.

Что за напасть такая, ничего не найдешь! Будто нарочно кто-то все прячет.

Он растолкал Серегу:

– Дай телефон, пора звонить насчет лодки.

Серега поднял всклокоченную голову и уставился на Дениса непонимающим взглядом:

– Я же тебе вчера его отдал.

– А вечером не забирал, что ли?

– Да на фига? Симка там все равно твоя, мне никто на него не позвонит.

Денис еще раз посмотрел на стол. Может, просто не увидел сразу? Чашками там заставили или пакет какой-нибудь бросили сверху. Народу возле стола толклось много, то чай заваривали, то остатки пива на всех делили. Могли в сутолоке отодвинуть в сторону телефон. Но даже одного беглого взгляда было достаточно, чтобы понять: нет там телефона. Нет и быть не может. На столе вообще ничего не было, девчонки вчера все с него убрали, перед тем как спать ложиться. Даже миски перемыли и на край печки поставили, рядом с кастрюлей. А на столе ничего не осталось. Только пачка Коляновых сигарет, да и то потому, что он их ночью туда бросил, чтобы по карманам не искать.

Видно, почувствовав неладное, Серега тоже слез с нар и подошел к столу.

– Чего случилось-то, командир?

– Телефон пропал. Сначала топор, теперь телефон. Ничего не понимаю.

– Барабашка тут, что ли, живет? – усмехнулся Серега. – Ты по карманам у себя смотрел? Может, сунул вчера на автомате и забыл?

– Да смотрел я, – воскликнул Денис с отчаянием, – везде смотрел. Ни топора, блин, ни телефона.

Он с силой потер ладонями виски, как будто надеялся таким способом привести мысли в порядок. Ерунда получалась. Не в барабашку же, в самом деле, верить прикажете.

– Может, кто другой взял? – предположил Серега.

– Украл, что ли?

– Или украл, или в другое место переложил, а сказать об этом забыл. Мало ли…

– Да глупо в такой ситуации воровать-то. Тут же, кроме нас, никого нет, сразу ясно, что из своих кто-то.

– Глупо, – согласился Серега. – Потому и предполагаю, что могли случайно переложить. Прибрать, чтобы пивом не залили случайно, например. Еще как вариант можно предположить, что среди нас клептоман завелся и берет все, что плохо лежит, без разбору. Но такая версия совсем дохлая, согласись.

Денис кивнул, соглашаясь.

– Значит, получается, что кто-то взял случайно, а тебя предупредить забыл. Надо дождаться, пока все проснутся, и спросить, – Серега похлопал парня по плечу и предложил: – Пойдем покурим, что ли?

* * *

После того как все кое-как проснулись и выползли на солнышко, стеная и жалуясь на неудобный ночлег, ясности все равно не прибавилось. Никто телефон со стола не брал, никто не видел, куда его могли переложить другие, никто даже предположить не мог, куда он подевался. Версия с барабашкой, тырящим все подряд у незадачливых туристов, не казалась уже такой абсурдной, как вначале.

А самое поганое – непонятно было, что же делать дальше. Все остальные телефоны в группе были сейчас бесполезны. Это выяснилось еще вчера.

– Слушай, командир, а братан-то мой спал вчера, когда работающий телефон искали, – Серега подошел к Денису бесшумно и говорил, глядя в сторону. – Может, у него как раз телефон работает? Мы же вчера не проверяли.

Точно! Колянов телефон совсем выпал из поля зрения. Когда все проверяли свои, Колян дрых, как младенец, и будить его из-за такой ерунды не стали, по принципу «не буди лихо…».

Серега, широко улыбаясь, пошел навстречу Коляну, который как раз возвращался от реки мокрый и довольный.

– Мужики, а вода теплая! – завопил он издалека. – Даже купаться можно.

– Братан, у тебя телефон работает? Дай парню позвонить, – Серега ловко уклонился от братских объятий и приступил сразу к делу.

– Так у меня его нет, – сообщил Колян абсолютно счастливым голосом. – Я не брал. На фига он здесь? Связь тут все равно не работает. А просто так зачем таскать? Еще потеряешь. Я знаете сколько трубок уже посеял по пьяни!

Серега виновато посмотрел на Дениса и развел руками.

Денис подошел к туристам, собравшимся возле избы.

– Поступим так, – начал он без предисловий, – сейчас завтракаем, потом мы с Артемом уходим, а все остальные остаются здесь, в избе. Максимум до послезавтра, до утра. Продуктов вам на два дня хватит, дров тоже. Если что, парни еще дров наготовят. Бояться здесь некого, людей нет, звери к избушке не подойдут. А мы дойдем до моста и вернемся за вами на лодке. Артем, ты как, не передумал?

Артем энергично замотал головой, давая понять, что не передумал, наоборот, полон решимости.

– А можно с вами? – спросил вдруг Димка.

– Не стоит. Лучше вам всем здесь дождаться.

– Но Артем же идет. Почему ему можно, а мы должны здесь оставаться?

Денис вздохнул обреченно. Вот что ему отвечать? Правду сказать, что не в восторге он от физической подготовки студента и боится, что Димка очень скоро станет для них обузой? Не хочется обижать хорошего человека (а в том, что Димка именно хороший человек, он уже не раз убедился), но и тащить его с собой нельзя. Так они не то что за день, за неделю до моста не дойдут.

– Дим, ну не дело это, если все мужики уйдут, а женщины одни останутся. Кто-то ведь должен дрова рубить и вообще… страшно девчонкам может быть одним в лесу. Чем больше народу останется, тем спокойнее будет и безопаснее.

При слове «безопаснее» вскинулась Ирина.

– Вы же говорили, что здесь бояться нечего.

Вот напасть! Что не скажешь, все плохо получается.

– Давайте сначала позавтракаем, – отмахнулся Денис от всех разом и первый пошел к двери.

– А где Оля?

Он даже не сразу сообразил, что это подал голос тихий муж Ольги Владимировны. Так привык, что он следует за супругой неслышной тенью, что не ждал от него вообще никаких вопросов. Он ведь кроме «Оля, успокойся» и «А где все?» и не говорил ничего за эти два дня. А тут вдруг слепил из двух своих фирменных фраз одну, новую. Денис машинально потянул на себя дверь, и тогда Вадим спросил уже громче:

– А где Оля?

Теперь его услышали уже все и удивленно посмотрели по сторонам. Действительно, Ольги нигде не было. Только тут стало ясно, что с самого утра, с тех пор как проснулись, никто Ольгу Павловну не видел, а главное, не слышал.

Денис заглянул в домик – там было пусто. Обошел вокруг, остановился за задней стенкой избы и, набрав в грудь воздуха, заорал в сторону склона:

– Ольга Павловна-а-а-а-а-а!

К нему сбежались обеспокоенные туристы, даже Костя примчался. Не было только Ольги, доставшей всех своим занудством.

Все постояли минутку, прислушиваясь, как затихает эхо.

Потом заголосили разом кто во что горазд.

Ольга не появилась и не отозвалась. Ни сразу, ни через пять минут. Начали вспоминать, кто и когда видел ее в последний раз. Оказалось, что они с Дашей выходили на улицу уже под утро. Потом Даша вернулась, а Ольга Павловна все не уходила, стояла у двери, прижав руки к груди, твердила про величие природы, про покой и волю, про удивительную энергетику этих мест. Звала Дашу спуститься к реке, но та отказалась наотрез, потому что и без реки замерзла до дрожи и бродить в тумане по колено в траве не хотела. Поэтому она вернулась в избушку и легла спать. Уснула еще до Ольгиного возвращения.

– Если она вообще возвращалась, – сказал вдруг задумчиво Юрий, глядя поверх голов на реку.

– Вы что же хотите сказать, что Оля… Что она…

Вадим недоговорил и бросился бегом к реке.

Бежал он, смешно спотыкаясь, рискуя при каждом шаге запутаться ногами в траве и упасть. Но никто даже не улыбался, глядя ему в спину. Все, видно, только сейчас осознали то, о чем догадался тихий муж полуминутой раньше.

Не сговариваясь, все побежали следом.

На берегу Ольги не было. Муж метался вдоль кромки воды совершенно растерянный.

– Ну, тела нет – уже хорошо, – подвел итог невозмутимый Серега.

– Да как сказать, – отозвался Колян, неожиданно серьезный. – Могло течением отнести просто. Прибило где-нибудь к камням и все. Надо пройти вниз по течению, посмотреть.

– Надо сначала на берегу поискать, – перебил их Денис. – Вы что, мужики, с ума сошли, такие предположения строить? Может, она за грибами пошла просто? А вы сразу черт-те что выдумываете.

– Может, и за грибами, – согласился Колян. – Но поискать все равно надо, мало ли.

– Надо растянуться цепью и прочесывать лес по квадратам, – вклинился в разговор Костя, но Серега не дал ему развивать мысль дальше:

– Ты бы лучше топор нашел, раз такой специалист.

Костя надулся и отошел в сторону.

Как бы там ни было, но искать пропавшую туристку было надо. Ее непонятное отсутствие тревожило все больше. Разошлись в разные стороны от избушки, выкликая Ольгу на разные голоса.

Бродили уже минут пятнадцать, кружили на одном месте, по очереди царапали руки ветками шиповника, заросли которого начинались почти сразу у избы, слева.

Денис злился, ругал себя на все лады, снова подумал, что идея со свистком не такая уж плохая, может, и не врет Женька. Остановился, посмотрел на шатающихся как попало, без всякой организации и, кажется, цели туристов, понял, что так они точно ничего не найдут.

Надо, пожалуй, прислушаться к тому, что предлагал Костя. Растянуться цепью и идти всем в одном направлении, не теряя друг друга из вида…

Крик раздался со стороны реки, чуть ниже того места, откуда все недавно ушли.

Глава 3

Ирина Лебедева не была замкнутым человеком. Она любила общение и, если приходилось оставаться на несколько дней в одиночестве, чувствовала себя некомфортно. Когда муж уезжал в командировку, а сын пропадал целыми днями неизвестно где, она предпочитала просто гулять по улицам, без определенной цели, лишь бы не быть одной. Если удавалось договориться, встречалась с приятельницами все равно какой степени близости. В такие минуты ей казалось, что любое общение все-таки лучше тишины, любой человек может быть интересен, если к нему прислушаться как следует, любая тема может быть важна…

Дура она была раньше, в общем. Не понимала своего счастья. Можно ценить подружек, если поболтать с ними за чашкой кофе в кафешке, прошвырнуться по магазинам, а потом, через пару часиков, расстаться на неопределенное время – до следующей Юриной командировки. Хорошо ценить общение, если в любой момент можешь его прервать.

Еще вчера утром Ирина была полна оптимизма. Ей нравилось абсолютно все: и комната в пансионате, и потрясающие виды, которые открывались прямо из окна, и воздух, наполненный запахами хвои, ледяной воды в родниках и еще чего-то неуловимого, свежего. И Юрина идея съездить на экскурсию на целый день очень нравилась, и компания, которая подобралась в эту поездку, тоже нравилась. Люди все были с виду приличными, воспитанными. Даже парень этот, который всем и каждому рассказывал про вновь обретенного брата, казался милым и искренним. Да и программа экскурсии оказалась очень удобной: сначала, пока ехали на машине, инструктор говорил что-то, говорил без остановки. Местные легенды рассказывал, сказки. Пару раз микроавтобус останавливался. И они ходили смотреть могилу какой-то древней принцессы (вернее, яму в земле, которая осталась на месте могилы после налета археологов), груду круглых камней, оказавшихся еще нераскопанным курганом кого-то такого же древнего, но не такого знатного, как принцесса. В другой раз остановились возле здоровенного плаката, сообщающего о знаменитом целебном ключе. Сам ключ оказался, естественно, здесь же, рядом с плакатом. Любовно обложенный такими же, как в кургане, гладкими камнями, он стекал тонкой струйкой в специальный желобок, чтобы удобнее было набирать воду. Даже кружка стояла рядом на камне – старенькая, с оббитой эмалью. Ирина не рискнула из нее пить, набирала воду в сложенные ковшичком ладони.

Когда погрузились кое-как в лодку, паренек-инструктор уже не рассказывал ничего, из-за шума мотора его все равно никто бы не услышал. Только время от времени взмахом руки приглашал полюбоваться на особенно интересные скалы по берегам.

Когда выгрузились на берег, сначала прошли всей компанией к водопаду, снова послушали местную сказку про сбежавшую от врагов древнюю красавицу, превратившуюся в конце концов в водный поток. Или это она наплакала целый водопад? Все эти местные сказки и легенды ко второй половине дня слились для Ирины в одну нескончаемую историю про храбрых воинов и удивительных красавиц, могущих по желанию превращаться то в птичку, то в рыбку, а то и в целый водопад. Было весело и интересно, как в детстве.

Потом инструктор показал тропу, ведущую к горному озеру, рассказал, как дойти от него к леднику. Особо неугомонных и жадных до впечатлений порадовал историей про Город духов, лежащий чуть в стороне, и предложил желающим прогуляться и туда тоже. Желающих не нашлось кроме троицы студентов. Но те от услуг провожатого отказались, поскакали в гору самостоятельно. Тем более что тропа к этому Городу духов была натоптана не хуже, чем к озеру.

Они с Юрой и Костиком дошли до озера, перекусили на берегу захваченными бутербродами, сфотографировались на фоне отражающихся в изумрудно-голубой воде горных вершин, посидели на нагретых камнях, наслаждаясь воздухом и тишиной.

Потом до озера доковыляла эта Ольга со своим неприметным мужем, и настроение у Ирины стало портиться незаметно для нее самой. Ольга мешала одним своим присутствием. Вот в дороге не мешала, а здесь начала раздражать невероятно, как будто вломилась в самый неподходящий момент в комнату, куда входить ей вообще не следовало. Ирина поняла вдруг с удивлением, что будто бы даже ревнует озеро к Ольге, жадничает, не хочет, чтобы эта курица видела ту же красоту, что она. Ощущения были новые и неприятные. Но вот ведь странная штука: чем больше Ирина саму себя мысленно убеждала, что так нельзя думать, нельзя жалеть для постороннего человека окружающей красоты, на которую тот имеет такое же право, как она сама, тем ненавистнее становилась для нее эта Ольга. Будто это она была причиной непонятного самой Ирине глухого раздражения.

Она рывком встала и, ни слова не говоря мужу и сыну, пошла по тропе обратно. Почти побежала, подгоняемая крепнущим в душе раздражением и досадой. В спину ей неслись восторженные Ольгины вопли. Курица безмозглая! Разве можно орать в таком необыкновенном месте?

Муж нагнал ее уже почти у самого водопада.

– Что случилось?

Ирина не стала отвечать, да он вряд ли ждал от нее внятного ответа. По его лицу было понятно, что испытывает он сейчас похожие чувства. А может, и нет. Черт его знает, что он вообще там испытывает. Разговаривать сейчас вообще ни с кем не хотелось, даже с ни в чем не виноватым Юрой. Он, в конце концов, как лучше хотел: про экскурсию эту узнал, сходил договорился, организовал все. Подумает еще, что она чем-то недовольна. Ирина уже открыла было рот, чтобы сказать мужу что-нибудь приятное, но вдруг поняла, что не хочет этого совершенно. И вообще ей плевать, что он там себе думает и чувствует. Надоело ей быть милой, устала. И вообще, ноги не идут уже, есть хочется, несмотря на бутерброды. И обратно в пансионат хочется все сильнее. Лечь там на кровать, отгородиться от всех книжкой. Чтобы не лезли с разговорами. И вообще чтобы не лезли, оставили ее в покое.

– Пойдемте скорее обратно, – буркнула она, ни на кого не глядя. – Скоро, наверно, лодка придет. Да и погода портится, как бы под дождь не попасть.

Небо и в самом деле потемнело в полном соответствии с Ирининым настроением. Будто выключили радость и счастье, а включили тоску и унылую беспросветность.

* * *

Потом все стало еще хуже. Лодки на месте не оказалось, и, судя по растерянному виду паренька-инструктора, для него это было полной неожиданностью.

Ирина сцепила зубы и из последних сил старалась не раздражаться. Получалось плохо. Окружающие перестали вдруг казаться приятными людьми, превратились в бестолковых и утомительных болванов. Колян этот еще со своими семейными радостями. Его словно никакая усталость не брала, гомонил, не переставая, пока не уснул на полуслове.

Когда выяснилось, что уехать сегодня не получится и придется ночевать прямо здесь, в этой темной несуразной избе, она чуть не взвыла в голос. Представила на минуту, что спать ей придется на голых досках, не имея не то что одеяла, а даже одежды теплой. И переодеться завтра будет не во что, и зубной щетки с собой нет, ведь не собирались ехать с ночевкой.

На улице было сыро, печка дымила, спать предстояло вповалку с чужими людьми, есть было нечего, умыться толком негде. Ирина чувствовала, что с каждой минутой все ближе к банальной истерике. Улыбалась из последних сил, отвечала вежливо и мечтала, чтобы скорее наступила ночь. Тогда все наконец заткнутся и перестанут мельтешить перед глазами.

Она еле дождалась утра, ворочаясь на жестких досках. Готова была вприпрыжку бежать на берег (черт с ним, с завтраком и умыванием!), лишь бы поскорее отсюда уехать. Хватит с нее экстрима и единения с природой.

Утром лодка тоже не пришла. Потом выяснилось, что идиот-инструктор посеял где-то единственный работающий телефон, потом, что он вообще собирается бросить их здесь еще как минимум на день, а сам уйти за помощью.

Ирина готова была выть от бессилия и злобы. Наорать на кого-нибудь, обругать, даже ударить. Честное слово, она была близка к тому, чтобы двинуть кулаком в вечно довольную рожу этого Коляна. Зажмурилась и сжала кулаки, чтобы не сорваться. И так просидела с полчаса с закрытыми глазами, уговаривая себя потерпеть еще немного, совсем чуточку.

Когда все стали искать провалившуюся куда-то Ольгу, Ирина ощутила совсем уже суконную, равнодушную усталость. Сил не было даже возмущаться. Она пошла вместе со всеми на берег, посмотрела с ненавистью на кричащих на разные голоса людей, на мечущегося по берегу Вадима Сергеевича (кажется, так он вчера представился, она не запомнила толком). Подумала, что, когда Ольга явится, именно ей она и вцепится в лицо, в волосы, в глаза… Отведет душу за все эти два испорченных дня.

Рисуя мысленно эти кровавые картины мести, она не заметила, как все ушли с берега обратно к избушке. Просто обнаружила вдруг, что вокруг стало очень тихо и просторно. Подняла лицо к небу и замерла, вглядываясь в высоту и синеву, незаметно для себя успокаиваясь. Как там говорила Дашка? Покой и воля? «На свете счастья нет, а есть покой и воля». Так, кажется, это звучит? Воля в данном случае была совсем ни при чем, а вот покой ощущался каждой клеточкой уставшего и издерганного организма. Ирина вдохнула полной грудью раз, другой, обвела неторопливым взглядом лес на противоположном, таком недоступном, берегу и подумала вдруг, что даже умереть в таком месте совсем не страшно. Умереть и остаться здесь навеки.

– На свете смерти нет, а есть покой и воля, – повторила она вслух и невольно вздрогнула, осознав зловещую оговорку.

Кажется, она стала понимать, зачем эта курица Ольга Павловна поперлась на берег среди ночи. Здесь будто отступали от тебя повседневная суета и мелочные заботы. Все было настолько настоящим и первозданным, что чувствуешь себя чужеродным предметом со своими сожалениями об отсутствии зубной пасты и теплого сортира. «Царство природы», – подумала Ирина вдруг непонятно почему. Действительно, настоящее царство. И здесь, и у озера. В Город духов зря они вчера не сходили – там, должно быть, вообще что-то невероятное можно почувствовать.

Кстати, о теплом туалете. Проблема эта напоминала о себе все чаще. Вчера Ирина терпела и уговаривала себя, что скоро они вернутся в пансионат, а там и душ, и туалет человеческий, вот совсем-совсем скоро… Ну да, она неженка, испорченная цивилизацией. Пусть неженка! Ну не может она ходить «в кусты». Вчера они с Дашкой выходили, конечно, по малой нужде, но теперь-то все серьезнее.

Ирина огляделась затравленно и, выбрав кусты погуще, нырнула туда. Прошла еще несколько шагов, чтобы выбраться из совсем уже дремучих зарослей. Заросли ее как-то совсем не располагали к предстоящему процессу.

– Что ты за цаца такая! – сказала она сама себе со злостью. – Все ходят как-то, не страдают. Вон за тем кустом вроде посвободнее, и с реки не видно. Туда и иди.

Обогнув «тот куст», она начала топтаться на месте, приминая слишком, по ее мнению, высокую траву, сооружая небольшую такую площадку.

Трава приминалась плохо, Ирина топталась все яростнее, забыв уже, зачем затеяла это все. Загребала ногами широко, утаптывала, возвращалась на одно и то же место снова и снова, потом переходила чуть в сторону и опять топтала с остервенением.

Описывая правой ногой очередной полукруг, вдруг споткнулась обо что-то, да так, что чуть не свалилась от неожиданности.

– Не хватало тут еще ноги переломать, – проворчала опять сама себе и наклонилась посмотреть, раздвинула высокую траву руками.

Тошнота моментально подкатила к горлу, в глазах потемнело, и Ирина поняла отчетливо, что сейчас грохнется в обморок прямо здесь, на утоптанной для «большой нужды» полянке. Но еще прежде, чем поняла это, услышала собственный истошный визг.

* * *

Первое, что увидел Денис, прорвавшись наконец сквозь ивовый заслон, была бледная до синевы Ирина, которая сидела, скрытая травой почти по плечи, и смотрела прямо перед собой огромными от ужаса глазами. Кричать она уже не могла, сипела сорванным горлом.

Денис проследил за ее взглядом, шагнул, разгреб траву…

Ольга лежала вниз лицом, вытянув вперед руки. И сама какая-то неестественно вытянутая, с вывернутыми наружу пятками. То, что это именно Ольга Павловна, можно было понять по одежде и характерной грузной комплекции. Только так.

Голова, вернее то, что от нее осталось, представляла жуткое зрелище. Вместо затылка – кровавая каша из костей и волос. Да и лежала голова как будто в стороне, едва соединяясь с искромсанной шеей, с торчащим из застывшей красным желе раны позвонком.

Топор, в ржавых пятнах крови, с прилипшей к лезвию прядью рыжих Ольгиных волос, лежал тут же, в шаге от изуродованного тела.

Денис, борясь с тошнотой, сглотнул вязкую слюну и машинально полез в карман за сигаретами.

И чуть не упал вперед, на лежавшую кулем убитую – со спины на него налетел не рассчитавший скорости Колян. Следом появились и все остальные.

– Пацана не пускайте, – сказал Денис хрипло. – И Дашу тоже. Не надо им сюда.

Было уже поздно – Костя топтался рядом, с таким же, как у матери, белым от ужаса лицом. Дашку успел перехватить поперек туловища Иван, задержал на подходе.

В общем оцепенении как-то не сразу вспомнили о Вадиме.

Он стоял чуть в стороне от всей компании, жавшейся инстинктивно в кучу. Стоял, пожалуй, дальше всех от тела и смотрел на мертвую жену не отрываясь. Подбородок его мелко-мелко трясся, руки теребили края куртки какими-то слишком частыми движениями. Денис взглянул на него и испугался во второй раз, даже сильнее, чем вида разрубленной Ольгиной головы. Мысль о возможном припадке пронеслась в голове. Он метнулся в сторону Вадима, не зная еще толком, что будет делать, если тот сейчас упадет и забьется в конвульсиях. Руки-ноги ему держать, что ли? Язык вытаскивать, чтобы не задохнулся?

Припадка с Вадимом, к счастью, не случилось. Когда подбежавший Денис схватил его за плечи, Ольгин муж вдруг как-то разом обмяк и стал оседать на землю, сознания при этом не теряя. Сидел молча и смотрел на убитую Ольгу остановившимся взглядом.

Опомнившийся Юрий поднял жену, увел подальше от трупа. Денис подозвал взглядом Коляна, и вдвоем они почти перенесли безучастного ко всему Вадима на берег. Остановились у воды, умылись, закурили все разом. В сторону злополучных кустов никто не смотрел.

– А врачи среди нас есть? – спросил вдруг Юра.

– А на фига? – отозвался Колян. – Медицина тут бессильна, как говорится. Это любому ясно.

– Да я не о том. Вадиму Сергеевичу, по-моему, медицинская помощь нужна.

– Я в порядке, – тихо отозвался Вадим.

Голос у него был какой-то неживой, словно робот говорил. Без интонаций совершенно, без эмоций. И весь он будто оцепенел, даже, кажется, позу не поменял с тех пор, как его усадили на мокрый песок. Сидел, сгорбившись, втянув голову в плечи, смотрел немного влево. В общем, совсем он не походил на человека, у которого все в порядке. Но хоть голос подал – уже хорошо.

– Но врач мог бы определить время смерти, – снова влез Юра. – Хотя бы примерно.

– И что вам это даст, любезнейший? Легче вам станет от того, что вы будете знать, когда именно ее убили? – Артем смотрел на Юрия с интересом и даже слегка улыбался. Глядя на него, можно было подумать, что все произошедшее его невероятно забавляет.

– Надо милицию вызывать, – Дашка вырвалась наконец из цепких Ивановых рук и подошла к основной компании. – Это ведь не шутки, тут специалисты должны все осмотреть.

– Вот когда телефон найдем, так сразу и вызовем.

Вспомнив о пропавшем телефоне, Денис снова мысленно обругал себя идиотом.

– Пойдемте, мужики, посмотрим, что там все же случилось, – предложил Серега.

– Там нельзя ничего трогать! Надо милицию вызывать, – не унималась Дашка.

Серега мягко отодвинул ее с дороги и зашагал обратно, к тому месту, где осталась лежать убитая Ольга. Денис с Коляном пошли следом. За ними, немного поколебавшись, потянулись Димка и Артем.

– Я пас, – сказал им в спину Иван, – я крови боюсь. И вообще, Юра прав. Там медик смотреть должен, кто понимает хоть что-то. А с нас какой толк?

Подойдя к трупу почти вплотную, Денис постоял немного в нерешительности. Весь молодецкий задор куда-то вдруг пропал. Не то что осматривать – прикоснуться-то к убитой было страшно. Да и непонятно, если честно, как этот самый осмотр вообще происходит.

Денис протянул руку, тронул Ольгу за плечо. Ощущение такое, что под одеждой не человек, а деревянная кукла.

– А через сколько времени трупное окоченение начинается? – спросил он шепотом.

– Часа через два-три вроде, – сказал Колян неуверенно. – Может, и четыре. Там, кажется, от температуры воздуха зависит.

Получалось, что убили Ольгу часов в пять утра. Или раньше. Теперь они об этом знали, вдобавок к тому, что рассказала Дашка, но совершенно непонятно было, к чему эти знания можно применить. Что им, в самом деле, дает знание о примерном времени убийства? Ровным счетом ничего.

– Слушайте, а что она здесь делала, в кустах этих? Она же к реке хотела пойти.

– Может, перехотела по дороге. Кто их, баб, разберет – у них семь пятниц на неделе, – Колян мрачнел все больше и упрямо отказывался видеть хоть какую-то загадочность в происшедшем. – Зачем вот Ирка эта сюда пошла, например?

– С ней все как раз понятно, – хмыкнул Артем. – Она, извините за подробность, в туалет захотела, вот и полезла в кусты.

– Так, может, и Ольга эта Павловна тоже в туалет захотела.

– Ночью-то какой смысл в кусты лезть? Все равно ничего не видно – садись, где приспичило.

– Это мы с тобой можем, где приспичило. А бабы – народ нежный, они стесняются даже ночью.

Денис слушал перепалку Артема с Коляном вполуха. Он наблюдал за Серегой, нарезавшим круги вокруг убитой. Пригляделся и понял, что его так заинтересовало.

Трава вокруг убитой, там, где потопталась почти вся группа, была порядком примята. И путь от ивняка к месту, где Ирина нашла убитую, тоже был вытоптан как надо. Но, если присмотреться внимательно, становилось заметно, что в противоположную сторону тоже уходил еле заметный след – там трава уже успела подняться, но все же не до конца.

– Получается, она оттуда пришла? – спросил он у Сереги негромко.

– Вряд ли. Братан мой прав, нечего ей здесь было делать ночью. Да и не оставит один человек такой след. Даже двое не оставят, учитывая убийцу. Ее сюда волоком притащили, скорее всего. И здесь уже убили. Видишь, кровью только здесь все залито. Если бы приволокли уже с разбитой головой, кровь и на траве была бы. Топор-то, кстати, узнаешь?

Денис кивнул мрачно. Топор он узнал сразу. Тот самый, что посеял вчера тинейджер Костя, с кольцом синей изоленты на рукоятке. Да и откуда здесь взяться другому топору?

Он обошел мертвую женщину и стал медленно пробираться по едва заметному следу в траве. Серега прав, здесь явно волокли по земле что-то тяжелое. Только непонятно: если убили Ольгу позже, почему она даже кричать не стала? Когда тебя тащат волоком по земле, как-то сразу должно стать ясно, что ничего хорошего дальше не будет.

– Скорее всего, ее оглушили сначала, а потом уже сюда притащили, – словно услышав его мысли, подтвердил Серега. – Если бы она в сознании была, то сопротивлялась бы, тогда след был бы гораздо больше. Да и мы бы в избе услышали, ночью же тихо.

Очень быстро они дошли до границы леса и прибрежной песчаной отмели. На песке след волочения был уже явным.

– Вот здесь она упала, – Денис остановился на истоптанном участке и, присев на корточки, вглядывался в следы на песке.

Краем глаза заметил под кустом справа от себя небольшой серебристый предмет. Потянулся, отодвинул ветку.

Пропавший бесследно телефон нашелся так же неожиданно, как и многострадальный топор. И точно так же это обстоятельство совсем не радовало.

– Узнаешь? – он показал на мобильник рукой, не поднимая его с земли.

Серега присвистнул и цапнул телефон. Потыкал в кнопки и сообщил, как будто совсем не удивившись:

– Аккумулятор сел. Зараза! Как не вовремя все!

– На хрена ты его хватаешь? – возмутился Денис, понимая, что толку от его воплей уже никакого. – Там же отпечатки пальцев могут быть.

– Они там наверняка есть, – согласился Серега. – Ольги Павловны. Это ведь она, получается, телефон ночью взяла.

– А могут и убийцы пальчики быть. А ты хватаешь.

– Так мои пальцы там все равно уже есть. Телефон-то мой. Твоих, кстати, там тоже навалом. Там все уже отметились, перекладывали ведь вчера с места на место все кому не лень. И вообще, командир, что толку сейчас от отпечатков? Ментов мы вызвать все равно не можем, правильно?

Денис кивнул, не понимая пока, куда он клонит.

– А раз так, то и не парься зря. Чьи там на телефоне отпечатки, сейчас не важно. Ты подумай лучше о том, что, кроме нас, здесь нет никого. А это что значит?

Денис понимал, что это значит, просто гнал от себя эту страшную мысль. Как будто если не называть вещи своими именами, то есть надежда, что все это не по-настоящему.

Глава 4

Артем подошел к сидящему на чурбаке Денису уже полностью экипированный, с рюкзаком на одном плече. Садиться не стал, остановился напротив.

– Пора выдвигаться, – сказал он. – И так времени потеряли вагон. Теперь-то по-любому идти надо – ментов мы иначе все равно не вызовем. Да и выбираться отсюда надо. Давай собирайся, чего сидеть просто так?

Денис, мучительно размышлявший, что же теперь делать с телом убитой Ольги Павловны, поднял голову и уставился на Артема. Да, он прав. Теперь точно надо идти. И чем быстрее, тем лучше.

Денис вскочил решительно и кинулся в избушку, соображая на ходу, что из продуктов взять с собой, а что оставить основной группе. Вчера он об этом не подумал толком и теперь жалел. Да и рюкзак надо было с вечера собрать, конечно. Ладно, много времени это не займет.

– Командир, – раздалось вдруг за спиной, – я с вами пойду.

Денис обернулся и уставился на незаметно подошедшего Серегу.

– Начинается! Вчера ведь только об этом говорили. Основная группа остается здесь, в избе. Идем только мы с Артемом.

Артем кивнул, соглашаясь и подтверждая, но Серега в его сторону даже не взглянул.

– Я с вами пойду, – сказал он твердо. – Быстро ходить я умею, не сомневайся.

– Да не в быстроте дело, – сказал Денис с досадой. Что же такое творится-то? Почему каждому надо отдельно объяснять очевидные вещи? – Дело совсем не в этом. Нужно, чтобы здесь тоже кто-то надежный остался.

– Ничего, надежных тут и без меня хватит, – не сдавался упрямый братан. – Колян вон за девчонками присмотрит.

Тем временем к ним подтянулись почти все остальные. Денис отметил машинально, что Кости опять где-то нет, опять за свое взялся балбес непробиваемый.

– А за нами не надо присматривать, – заявила вдруг Дашка. – Лично я здесь оставаться не собираюсь. Я тоже с вами пойду до моста.

– Тебя нам только не хватало, – Денис от неожиданности забыл о всякой вежливости. – Вы все остаетесь здесь до завтра. Никакие возражения не принимаются.

– Черта с два я тут останусь, – заорала вдруг Дашка совершенно истеричным голосом. – Вы что, не понимаете ничего? Здесь где-то маньяк бродит, а я должна тут сидеть и ждать, когда он мне тоже голову проломит топором? Хрен вам! Я здесь не останусь! Я не останусь здесь, вы поняли? Идите все к черту!

– Я тоже пойду, – подала голос Ирина. – Мне что-то совсем не хочется валяться в траве с раскроенным черепом.

Потом заголосили все. Дарьина истерика будто пробила плотину, и наружу хлынул поток страха и возмущения. Все орали разом, не слушая ни друг друга, ни Дениса, пытавшегося доказать этим наивным людям, что в таком составе они до моста дойдут в лучшем случае дня за три. Половина из них в отвратительной физической форме, без опыта. А самое главное, без должной экипировки и запасов.

– Да вы на обувь свою посмотрите, – надрывался он. – Там полдороги курумник сплошной. Или кустарник карликовый. Вы в тапочках вот этих вот по камням скакать собрались? Вы бы в сланцах еще пошли! А одеты вы как? Как попало вы одеты – теплых вещей нет ни у кого, ветровки дрянные. Мы не дойдем все вместе за день, значит, придется ночевать по дороге. А палаток нет, спальников нет. Как вы себе это все представляете, а?

Туристы смотрели на него упрямо и с доводами разума соглашаться не собирались.

– Может, разумнее все-таки вернуться к первоначальному варианту, – предложил Юрий и, спохватившись, перевел на общечеловеческий. – Я имею в виду, что лучше будет, в самом деле, остаться здесь. К тому же есть вероятность, что сюда подойдет еще лодка, с другой группой. Можно будет уехать с ними или договориться, чтобы лодка вернулась за нами. И проблема решится гораздо проще.

– Не подойдет сюда никакая другая лодка, – оборвал его практичный Колян. – Сегодня понедельник, никто к водопаду не поедет. В августе туристов мало. Если и приедет кто, то не раньше пятницы.

– До пятницы нас всех тут поубивают! – заорала Дашка с прежним пылом. – Нетушки, оставайтесь, если вам так надо, а я пойду.

– Ладно, черт с вами, – сдался Денис. – Тогда голосуем. Кто за то, чтобы переться всем вместе сорок километров по тайге в какой попало обуви и без продуктов? И учтите еще, что ночевать придется на земле, а ночью в лесу холодно. И еще там комары, клещи и животные покрупнее. Тут заповедник недалеко, между прочим, там медведей полно. Настоящих, хищников, а не лапочек с конфетной обертки.

Несмотря на его пламенную речь, желающих поискать приключений на свою голову нашлось немало. Готовность идти через тайгу и неизвестность выразили кроме Дашки и Ирины Серега, Колян и Димка. Промолчали осторожный Юра, безучастный ко всему Вадим Сергеевич и Иван.

То, что аспирант не рвался в путь, Дениса обрадовало (приятно, что нашелся еще один разумный человек), но и немного удивило. Почему-то от Ивана он ждал большего безрассудства.

– Я воздержался, – пояснил Иван, заметив удивленный взгляд инструктора. – Как большинство решит, так пусть и будет.

– Ну давайте тогда разделимся, – снова влезла с предложением Дашка. Она сегодня просто фонтанировала идеями одна другой хуже. – Пусть кто хочет, идет к мосту, а кто не хочет, пусть здесь остается, ждет помощи. А то получится, что мы тебя, Ванечка, заставляем с нами идти, комаров-людоедов кормить.

– А ты не боишься, что маньяк этот самый при таком разделении окажется именно в вашей компании? – не остался в долгу Иван. – И всех вас, таких осторожных, перебьет по дороге.

– Подожди, ты на что намекаешь?

– Я не намекаю, Дашуль, я говорю вслух то, о чем все думают, но говорить стесняются. Никакого приблудного маньяка здесь нет. Здесь вообще никого нет, кроме нас. А это значит, что и убил кто-то из здесь присутствующих. Это горькая правда, господа и дамы. Убийца находится среди нас.

После этих слов повисла неловкая пауза. Все старательно не смотрели друг на друга.

– Я передумал, – тихо сказал Юрий, – я пойду с вами. Но не потому, что я боюсь какого-то мифического убийцу среди нас. Причина в другом, но мне не хотелось бы говорить об этом вслух. Просто примите мое решение как данность.

– Да все понятно, – прервал его Колян. – Чего тут объяснять-то? Идти надо всем. Кстати, а пацан где?

Дальше у Дениса появилось стойкое ощущение дежавю. Снова все бегали по берегу, снова кричали, срывая голоса. Только звали на этот раз не Ольгу Павловну, а неугомонного Костю.

К счастью, продолжался этот цирк недолго. Сам виновник торжества появился минут через пять. Пришел он с берега, но не с того места, где нашли Ольгу, а ниже по течению, из-за поворота. Еще издали было заметно, что возвращается Костя не с пустыми руками, – он нес какой-то объемный предмет ярко-красного цвета. Денис пригляделся, и внутри противно заныло. Костя тащил спасательный жилет. Таких – ярких, с пенопластовыми внутренностями – спасательных средств на каждой лодке было с десяток. На сплавах надевали на всех туристов, не слушая никаких историй про удивительные способности держаться на воде без всякой помощи. А при обычных переправах через реку сильно не настаивали: кто хотел, тот надевал. Но иметь полный комплект таких жилетов было обязательно. И у них с Лешкой были – целых двенадцать штук. Самое поганое заключалось в том, что просто так потерять жилет на берегу было невозможно: все инструкторы тряслись над ними, постоянно отслеживали, чтобы туристы, если снимают, не бросали их где попало. А то так можно всю летнюю выручку потратить на восстановление необходимого инвентаря. Так что найти ничейный жилет на берегу было нереально.

А Костя нашел. И это казалось не просто странным – тревожным.

Заметив их, Костя поднял добычу над головой и припустил по берегу бегом.

– Смотрите, что я нашел!

Денис взял жилет в руки. Тот был мокрый.

– Ты где его взял? Из воды, что ли, выловил?

– Ну да! Он там плавал, почти у берега. Я сначала не понял, что это такое, полез посмотреть. Еле догнал – он же легкий, его течением относить стало. Главное, то лежал спокойно, а как я в воду полез, он и поплыл вдруг. Как заколдованный.

– Тебе кто разрешал в воду лезть? – опомнившись, закричала Ирина. – Я тебе сказала вообще не отходить далеко.

– Я не отходил, – привычно огрызнулся сын. – Я просто погулять пошел. Что, нельзя? Тут, что ли, сидеть все время?

Денис вертел в руках жилет, который выглядел точь-в-точь, как у них с Лешкой. Да нет, ерунда! Не может это быть их жилет, неоткуда ему здесь взяться. Можно, конечно, предположить, что Лешка перевернулся на лодке, жилеты выпали, он собрал все, а один уплыл. Но где тогда сам этот «перевертыш»? И вообще так можно все что угодно предполагать. С таким же успехом можно думать, что это инопланетяне стянули незаметно спасжилет у зазевавшегося лодочника и нечаянно выронили его над водой.

– Там рядом с жилетом ничего больше не плавало? – спросил он на всякий случай.

– Нет. А что могло плавать?

– Как что? Утопленник, конечно, – вклинился в разговор Колян. – Ты вспомни, может, был покойничек-то? Может, ты его вытряхнул да и не заметил.

Костя смерил веселящегося мужика презрительным взглядом и ответил, подчеркнуто обращаясь к одному только Денису:

– Нет, больше ничего не было.

– Обиделся, – подвел итог Колян. – Ну и зря. Шуток вообще не понимаешь.

Денис хотел было сказать Коляну, что шутки у него дурацкие и нормальный человек их точно не поймет, но сдержался. Да и не до воспитательных бесед ему сейчас было. Очень уж много загадок и непонятностей свалилось в последние два неполных дня.

Кто и за что убил безобидную в общем-то туристку? Кто взял телефон из избушки: сама Ольга или ее убийца? И зачем? Может, чтобы позвонить, а может, для того, чтобы лишить этой возможности других. Тогда получается, что Дашкины страхи не такие уж глупые, убийца не хочет выпускать их отсюда, а уж какой он выберет для этого способ, даже предполагать не хочется. Откуда на реке взялся бесхозный спасжилет? Куда, в конце концов, подевался Лешка? И самое неприятное – что теперь делать с телом убитой Ольги? Не оставлять же его лежать просто так, пока они все вместе доберутся к людям?

О том, как поведет группу через тайгу, он вообще старался пока не думать. Потому что было это полным безрассудством и серьезным риском. А выхода другого в сложившейся ситуации он не видел. Даже настоять на том, чтобы все сидели в избушке и носа не высовывали до его возвращения с помощью, он не мог. Потому что людьми двигал сейчас не глупый иррациональный страх, а вполне реальная опасность оказаться следующей жертвой.

Ладно, от того, что он в сотый раз будет вертеть в голове свои проблемы, они не решатся. Надо действовать. Начать делать хоть что-то, а там постепенно, глядишь, и распутается этот клубок.

Для начала надо решить, что делать с трупом.

Денис вернулся к избе, возле которой собрались все его «гаврики». Отметил про себя удовлетворенно, что в возникшей опасности есть и несомненный плюс – туристы теперь не разбредаются кто куда хочет, наоборот, жмутся друг к другу, боятся остаться одни. Нет худа без добра, в общем.

Идти на место, где нашли Ольгу, он решил один. Ну может, кого-то из мужиков с собой взять, Артема или Серегу. Всех остальных надо было чем-то занять, и Денис объявил обед. Он же – ужин, учитывая необходимость экономить продукты. Ирине и Дашке поручил готовить, а всем остальным – обеспечивать девчонок дровами. Правда, сразу же встал вопрос, чем эти самые дрова рубить? Единственный топор теперь считался орудием убийства, и его нужно было сохранить до приезда милиции в том виде, в каком нашли.

– А зачем он им? – спросил Иван, и сам же ответил: – Не нужен он им, если разобраться.

– Как это? Это же вещественное доказательство.

– И что оно доказывает, ваше доказательство? Что именно им убили? Так это эксперты хоть как докажут.

– А отпечатки пальцев? – ахнула Ирина. – Вы с ума сошли! Нельзя топор трогать.

– Отпечатков на нем и так полный комплект. Вчера его кто только в руках не держал. Сынок ваш, между прочим, вообще последним за него хватался. Не считая убийцу, конечно. Так чем могут помочь наши отпечатки, спрашивается? А без топора мы не управимся. Тем более, если собрались к мосту идти.

– Это верно, – подтвердил Денис. – Без топора в лесу нам никак. А другого нет. Так что придется пользоваться этим, ничего не поделаешь.

– Все равно это неправильно, – сказала Ирина, сдаваясь. – Вы правы, конечно, но милиция нас за это по головке не погладит.

– Милиция вообще редко гладит, – хохотнул Колян. – На это я бы совсем не надеялся. Погодите, они нас еще потаскают всех, попьют кровушки.

– Ага, и живые позавидуют мертвым, – поддержал брата Серега.

Денис махнул на них рукой, велел никуда от избы не отходить и пошел на берег один. Ничего, сам что-нибудь придумает, а потом в крайнем случае позовет кого-нибудь на помощь.

Колян молча отделился от толпы и пошел следом.

– Чего с трупом думаешь делать? – спросил он, поравнявшись.

Денис пожал плечами. Шага не убавил в надежде, что Колян отстанет со своим оптимизмом и своими вопросами. И без него тошно.

Но Колян и не думал отставать. И принимать во внимание смурной вид инструктора тоже не собирался.

– Просто так жмура нельзя оставлять, – рассуждал он вслух как ни в чем не бывало. – Неизвестно, когда менты сюда доберутся. А тут звери ходят, пожрать могут. Не по-людски как-то получится. Хоть покойница и вредная тетка была, а все же не заслужила такого.

Денис молчал, и Колян продолжил беседовать сам с собой.

– Хоронить тоже нельзя. Потом все равно выкапывать придется, на экспертизу везти. Да и Вадим этот наверняка захочет ее поближе к дому хоронить, правильно? Хоть и вредная тетка была, а все же не чужой человек.

Тут уже Денис не удержался и кивнул. Незаметно для себя он увлекся и представил картину: как они по-быстрому закапывают Ольгу Павловну, а Вадим, смирившись с обстоятельствами и вспомнив, что супруга была при жизни «вредной теткой», соглашается оставить все как есть и обещает приезжать на могилку каждый год в разгар туристического сезона.

– А что делать тогда?

– Давай камнями ее забросаем. Нет, не в том смысле, я же не извращенец какой, чтобы над трупом глумиться. Давай заложим ее камнями. Вон по берегу булыганов сколько. Будет что-то вроде кургана. Не хуже, чем у той древней принцессы. Да и место тогда будет приметное. А когда менты сюда приедут, просто разберут этот курган и труп достанут. Они нам еще спасибо скажут, что мы ее землей не засыпали, вот увидишь.

Поразмыслив немного, Денис понял, что идей получше у него все равно не появится, и согласился.

Колян, окрыленный признанием, развил бурную деятельность.

Сначала он зачем-то вырвал вокруг тела Ольги Павловны всю траву выше десяти сантиметров. Ту, что ниже, повытоптал ногами.

Потом они вдвоем таскали с берега «булыганы», как называл их Колян. Причем сам автор проекта хватался все время за неподъемные даже на вид камни и упорно волок их к месту будущего кургана. Если нести не получалось никак, он их катил, изо всех сил упираясь в землю ногами и с энтузиазмом матерясь.

– Ты прямо как Сизиф, – не выдержал Денис. – Брал бы что-нибудь помельче, а то так грыжу недолго заработать?

– А Сизиф – это кто? – осведомился красный от напряжения Колян. – Это тот чувак, что камень на гору катал каждый день, а ночью тот обратно падал?

Денис, не ожидавший от Коляна такого кругозора, кивнул, пораженный.

– Ни фига не похож. Он ерундой занимался – один и тот же камень таскал. А у меня результат есть – гляди, какая куча уже.

С этим трудно было спорить – результат его усилий выглядел впечатляюще.

Они сели на камни и закурили, настраиваясь на последний, творческий, этап.

– Вообще странно это. Жила себе тетка, никого не трогала. А потом приехала на экскурсию – и получила топором по башке. Ни с того, ни с сего. Ведь не за что ее было убивать. Просто звезды так встали, для нее очень неудачно, – Коляна потянуло вдруг на философию. Видно, решил сменить на время физический труд на умственный, для разнообразия.

– Откуда мы знаем, было за что ее убивать или нет. Может, есть причина.

– Точно! Такую противную бабу должно быть, за что грохнуть. Слушай, так это муж ее и убил. Она его достала просто, вот он ее и отоварил по башке. А чтобы скрыть это дело, он ее специально на природу вывез.

Денис посмотрел на возбужденного Коляна недоверчиво и уточнил:

– А зачем ее надо было на природу вывозить?

Колян задумался на секунду и предположил:

– Может, он надеялся, что она в лесу заблудится. А когда не вышло, грохнул. Такой жест отчаяния, раз не получилось по-хорошему.

– По-твоему, если бы она в лесу заблудилась и ее медведь задрал, то это было бы «по-хорошему»?

– Ну а чего? Тогда бы ему не пришлось грех на душу брать. А медведь – темная скотина, ему никакие грехи не считаются. Всем бы удобно было.

– Ага, всем удобно, кроме самой Ольги.

– Ну знаешь, так не бывает, чтобы всем хорошо и никому не плохо. Кому-то обязательно не повезет, такая несправедливая штука эта жизнь.

Соорудить «что-то типа кургана» оказалось не так просто. Главная загвоздка была в том, что древние кочевники своих усопших все-таки закапывали в землю, а уже сверху возводили эти самые курганы. А им предстояло сложить из камней нечто, напоминающее курган только по виду, предназначенное исключительно для сохранения тела в том виде, в каком его обнаружили.

Походив вокруг и перебрав разные варианты, решили строить вокруг тела что-то вроде домика кума Тыквы – со стенками высотой в один камень. Благо таких камней Колян наворочал достаточно.

Огородили убитую Ольгу грядой крупных «булыганов», сверху закрыли толстыми ветками, на них сложили камни помельче. Коляну этого показалось мало, и он стал укреплять и без того надежное укрытие вторым слоем.

– Чтобы зверье точно не добралось, – пояснил он, вытирая со лба пот грязной ладонью. – Да и менты пусть помучаются, пока разбирать будут. Чтобы жизнь медом не казалась.

– Я смотрю, ты ментов не сильно любишь, – заметил Денис.

– А за что их любить-то? От них лучше подальше держаться, на всякий случай. Можно подумать, ты любишь.

Когда все было закончено, пошли умываться к реке. Колян стянул майку, закатал штаны выше колен и, разувшись, пошел в воду. Дно здесь было каменистым, и он ступал осторожно, пробуя ногой каждый шаг. В конце концов поскользнулся и грохнулся в воду, подняв фонтан брызг.

– Вот думал же, что лучше всего искупаться! – заорал он весело. – Да чего-то менжеваться начал. А оно видишь как – если судьба искупаться, то по-любому в воде окажешься. От судьбы не уйдешь, точно тебе говорю.

Денис посмотрел на него и стал раздеваться. День жаркий, солнце светит, как в июле, – почему бы и не искупаться, в самом деле?

Потом они сидели на теплых камнях, щурились от солнца и курили Денисовы сигареты. Свои Колян промочил насквозь, они лежали в кармане штанов. Штаны сохли на ближайших кустах, раскинув штанины чайкиными крыльями.

– Красота какая, – искренне восхищался Колян, глядя на реку и сосны на другом берегу. – Живешь вот тут, рядом совсем, и не замечаешь ничего. Когда на работу идешь, никакой красоты на фиг не надо. А в отпуске вот все по-другому видится. Я же тут недалеко живу, в поселке, а на водопад этот и не ездил, считай, никогда. Это же надо лодку искать, договариваться с кем-то. Лишняя морока. Это я из-за братана поехал – надо же ему показать местные достопримечательности.

– Это точно, – согласился Денис. – Живем рядом, а ничего не видим. А люди вон откуда приезжают специально.

– Угу, приезжают. Ольга вот эта Павловна приехала. А сидела бы дома, так и жива, глядишь, осталась бы.

Они помолчали немного, и Колян сказал вдруг, сплюнув под ноги:

– А вообще место тут нехорошее. Не именно здесь, конечно, где мы сидим, а вообще. Тетку эту вот убили ни с того ни с сего. А месяца полтора назад на другом берегу, только километрах в двух отсюда, двоих убитых мужиков нашли. Тоже какие-то пришлые, непонятно, откуда взялись.

– Ну да, слышал что-то.

– Ты слышал, а я их видел вот как тебя. Они же сначала в поселке нашем появились, домик снимали у бабки одной. Пожили пару дней, а потом их мертвыми нашли. Тоже все на водопад этот поехать хотели, с лодкой договаривались.

– Так и не съездили, что ли?

– А кто их знает? Может, и съездили. Тут же летом туристов полно, в каждом доме, считай, постояльцы. Может, и свозил их кто на водопад.

– А кто убил-то, не нашли?

– Не нашли, – хмыкнул Колян. – Да особо и не искали. Приехали менты, покрутились. Участковый наш ходил по домам, спрашивал, кто что видел. А потом приехали из области, чуть не из главного управления, и забрали жмуров этих. Мы попытались участкового расспросить, что да как. А он сказал, что покойники вроде тоже из ментов оказались, вот их свои и забрали. И дело тоже к себе взяли, сами будут искать.

– Ну и при чем тут место? Можно подумать, нигде больше не убивают никого.

Колян пожал плечами и возражать не стал.

* * *

Еще издалека стало заметно, что возле избы происходит какая-то нездоровая суета.

Надежды на то, что совместное решение мудреной кулинарной задачи: как накормить пакетиком риса одиннадцать голодных ртов, займет умы присутствующих полностью, не оправдались. Присутствующие толпились на улице в полном составе, что-то горячо обсуждая.

– По какому поводу митинг? – поинтересовался Денис, расталкивая собравшихся. И тут же своими глазами увидел этот самый повод.

Иван сидел на чурбаке, вытянув вперед левую ногу в закатанной выше колена штанине. Вся голень у него была пугающего красного цвета, кое-где надувались прямо на глазах огромные пузыри.

Ирина перебирала дрожащими руками сваленные в кучу медикаменты, рвала бумажную упаковку бинта.

Денис успел схватить ее за руку с этим самым бинтом.

– С ума вы все сошли! Это нельзя в таком виде бинтовать. Вы бы еще йодом помазали.

Он притащил свой рюкзак, пошарил во внутреннем, почти потайном кармане. Только бы не выложил в прошлый раз! Замирая, нащупал небольшой тюбик, сразу выдохнул с облегчением и подумал, что на этот раз, кажется, пронесло.

– Вот этим мажьте, – сказал он, передавая Ирине упаковку мази «Скорая помощь». – И не бинтуйте, а то присохнет – только хуже сделаем. Намажьте и оставьте как есть, пусть подсыхает.

Пока мазали и помогали пострадавшему допрыгать на одной ноге до лежачего места внутри избы, рассказали в несколько голосов, что же все-таки произошло.

Иван, который вначале показался Денису ловким и практичным парнем, в какой-то момент повел себя, как полное недоразумение: ухитрился каким-то непонятным образом опрокинуть на себя кастрюлю с кипящей уже водой.

– Хорошо, что рис не успели еще засыпать, – добавила практичная Дашка.

На нее, в то время вертевшуюся возле печки, тоже попало немного кипятка, но по сравнению с незадачливым аспирантом она отделалась практически легким испугом. На всякий случай намазали и Дашкины несколько пятен на руке.

– Как дети малые, честное слово! – сказал Денис в сердцах.

Особенно досадно было, что случилась эта глупость на ровном месте именно с Иваном. Если бы обварился балбес Костя, он даже и не удивился бы. Или, скажем, Вадим Сергеевич, до сих пор находящийся в прострации. Димка, Дашка, Юрий, совершенно не приспособленный к походному быту, Ирина, до сих пор трясущаяся после обнаружения трупа, – ни один из них, если бы перевернул на себя эту чертову кастрюлю, не особенно удивил бы своего многострадального инструктора. Да даже Колян, не в меру активный, и то не вызвал бы такого недоумения. Только Серега, пожалуй, не мог оказаться в такой дебильной ситуации. Он да еще Иван, ловко управившийся вчера со снарягой и уверенно шедший по каменистым тропам на маршруте. И вот поди ж ты!

Теперь идея общего марш-броска выглядела совсем абсурдной. С временно «одноногим» аспирантом нечего было и думать тащить по тайге всю группу.

Эту простую мысль он попытался донести до всех за ужином. Однако ожидаемого понимания не нашел. Группа сидела, насупившись, в полумраке избушки, освещенной из экономии только одной свечкой, и угрюмо молчала. Все всё понимали, но соглашаться не спешили. Будто от того, что они тянут время, проблема разрешится сама собой.

– Да чего вы паритесь? – подал голос Иван. Он лежал на нарах за спинами сидящих мужиков и был совсем неразличим в темноте. – Идите без меня. А я тут останусь. Поскачу денек на одной ноге, ничего страшного. А вы меня потом заберете, когда лодку найдете. Все нормально, не переживайте.

– Думаю, есть смысл вернуться к первоначальному варианту, – подхватил Юрий. – Пусть часть группы идет за помощью, а часть остается здесь, с пострадавшим. Не дело это, если человек, лишенный возможности полноценно передвигаться, останется один даже на сутки.

Ирина посмотрела на мужа почти с ненавистью. Судя по всему, себя он точно наметил в няньки для пострадавшего.

– Ты как хочешь, – процедила она сквозь зубы, – а я оставаться не собираюсь. Если тебе надо, сиди здесь и подтирай сопли взрослому мужику, который на ровном месте себе проблемы наживает. А меня оставьте в покое.

– Я тоже не останусь, – заявил Костя поспешно, хотя его-то никто особо не спрашивал.

Назревал семейный скандал – еще одна традиционная неприятность в походах с «гавриками».

– Ребята, не ссорьтесь! – попытался разрядить обстановку Иван. – Не надо со мной оставаться, я же не лежачий. Все нормально будет, идите спокойно к своему мосту.

– Ну хотите, я с ним останусь? – великодушно предложил вдруг Колян. – Позагораю денек, у меня все равно отпуск. Братан, оставайся тоже! На фига тебе этот мост сдался?

Серега молча покачал головой. Он вообще молчал почти весь вечер, только переводил взгляд с одного спорщика на другого.

– А знаете, – сказала вдруг Дашка удивленно, – у меня рука совсем уже не болит. Мазь какая-то прямо волшебная оказалась. Даже и места, где ожог был, уже не видно. Может, у Вани тоже к утру все заживет и не надо будет никому здесь оставаться. Давайте до утра подождем.

Глава 5

Утро погодой не порадовало. Скорее, наоборот, добавило унылости в и без того безнадежную ситуацию.

Денис открыл дверь и застыл на пороге с выражением крайнего отчаяния на лице. Снаружи моросил дождь. Не лил, не стучал по крыше тяжелыми каплями, не отскакивал брызгами от листьев – именно моросил, висел в воздухе неподвижным мокрым маревом. То ли дождь, то ли туман. Лес вокруг будто выцвел, потерял все краски. Все было серым, влажным, тоскливым. Приглядевшись, Денис заметил на ближайшей березе несколько желтых листьев. Да, август – это уже не лето.

Иван сидел на чурбаке под самой стеной домика, курил, глядя вдаль. Денис подтащил еще один чурбак, молча сел рядом.

– Доброе утро! – сказал Иван, не поворачивая головы.

– Доброе. Как нога?

Иван приподнял штанину и показал ногу. Выглядела она гораздо лучше, чем вчера. Краснота спала, пузыри тоже в основном подсохли, осталось только несколько самых крупных.

– Идти не сможешь? – спросил Денис, лишь бы что-то спросить. И так было ясно, что никуда аспирант не идет, а значит, предстоит вторая серия споров и криков.

Тот пожал плечами неопределенно и промолчал. Вообще был Иван сегодня непривычно молчаливым, будто утомился от неизбежного общения.

Денис встал и пошел к реке, выбирая, где трава пониже. Не хотелось мочить ноги до колен с утра пораньше. Потом вспомнил, что сегодня предстоит вести неподготовленную группу по слабознакомому маршруту. По сравнению с этим мокрые ноги казались совсем уж незначительной ерундой. Он плюнул и пошел напролом, не разбирая дороги.

Иван смотрел ему вслед тусклым остановившимся взглядом. Задранную штанину он забыл опустить и теперь чувствовал обожженной кожей эту колючую морось, висевшую в воздухе почти неподвижно. Нога мерзла, стоило все же прикрыть ее, но было лень. И вообще все было лень: двигаться, думать, чувствовать. Он поймал себя на мысли, что больше всего сейчас хотел бы остаться вот так сидеть, подпирая стену спиной. Постепенно слиться с этой стеной, впитаться в нее, как вода, прорасти мхом в самую глубину неошкуренных бревен. И там остаться навсегда. И ни о чем больше не думать, не пытаться судорожно найти решение проблемы, которая случилась совсем не по его вине. Хуже нет занятия, чем разгребать чужие косяки. И нельзя плюнуть и забыть, потому что его это касается напрямую. Потому что от решения его зависит в первую очередь его судьба, а потом уже удобство и благополучие тех, кто заварил всю эту кашу. И главное сейчас для него – не ошибиться ни в одном шаге. Делать то, что нужно, а не то, что хочется. Вернее, не хочется. Совсем не хочется ему сейчас ничего делать. Но сидеть вот так, смотреть на дождь и понимать, что медленно и неумолимо катишься в пропасть, из которой выбраться невозможно, это гораздо хуже. Опаснее. А значит, надо заставить себя стряхнуть это липкое оцепенение и делать что-то, шевелиться, не стоять столбом, дожидаясь, пока кто-то все решит за тебя и про тебя.

Он опустил штанину, встал на обе ноги, похлопал себя с силой по щекам, возвращая к действительности, и пошел, прихрамывая, следом за инструктором к реке. Свое решение он уже принял.

* * *

Через час все пили чай с остатками галет и паштетов. Получилось по небольшому бутерброду каждому. Кусали понемногу, подолгу задерживая во рту малюсенькие кусочки, запивая каждый невероятным количеством чая. Пытались обмануть бунтующие желудки. Друг на друга старались не смотреть. И без того надоели друг другу до смерти за время вынужденной своей изоляции от внешнего мира. Не терпелось пойти уже поскорее. В тайгу, в горы, на перевал – куда угодно, лишь бы менялась картинка перед глазами. Чтобы не рожи товарищей по несчастью видеть перед собой, а что-то новое, отвлеченное и безликое.

Немногочисленные рюкзаки были собраны. Нашлось их всего четыре штуки: у Дениса и Артема нормальные туристические (небольшие, правда, литров по пятьдесят, но все же лучше, чем ничего) и по маленькому «прогулочному» у студентов и у Вадима Сергеевича. В маленькие рюкзачки разложили поровну оставшиеся продукты. Денис честно поделил на две кучки пакеты с гречкой и макаронами, бульонные кубики, «бич-пакеты». Потом подумал и отложил «Суп куриный с вермишелью» к себе в рюкзак. Туда же, решившись, отправил банку фасоли. Пусть лучше так, все же больше вероятность, что еда не пропадет вся разом. Хоть и разложил он все по правилам – в разные рюкзаки, а только надежды на «гавриков» нет уже никакой. С них станется и оба продуктовых рюкзака потерять разом. Пусть хоть что-то будет в запасе. Хотя одиннадцать человек банка фасоли все равно от голодной смерти не спасет. Как ни крутись, продуктов мало. «Ничего, не помрут, – подумал Денис с бессильной злобой. – Похудеют немножко, им полезно будет». Затолкал банку поглубже, на самое дно, где лежала небольшая бухта капроновой веревки-десятки. Метров десять или двенадцать, он не помнил точно, но таскал ее с собой постоянно. Иногда веревка пригождалась, если нужно было страховать особо неуклюжих туристов на подъеме.

Топор – по совместительству орудие убийства – сунул тоже в свой рюкзак, обмотав той же мешковиной, в которой он хранился в избушке. Обвел взглядом стены и нары. На вбитых в бревна гвоздях висели две видавшие виды куртки, оставленные кем-то из постоянных посетителей. Одна была мужской, темно-синей, размера не меньше шестидесятого. Вторая – не то женская, не то подростковая – коричневая, изрядно полинявшая, с порванным по шву рукавом, густо уляпанная впереди чем-то, по виду жирным. Одежка, конечно, выглядела не особо презентабельно, но все-таки от холода защитить могла. Или хоть в качестве подстилки сгодится, когда придется на земле ночевать.

Денис снял со стены обе куртки, синюю сунул в рюкзак, а коричневую протянул Дашке.

– Надень.

Дашка скосила глаза на предложенную шмотку, фыркнула и замотала головой.

– Вот это? Да вы что! Это в руки взять страшно, не то что на себя надевать. Это тряпка какая-то половая. Неизвестно, кто ее на себя надевал последний раз. Может, какой бомж чесоточный.

– Мы не на прогулку идем, – напомнил Денис упрямице. – Ты одета совсем легко, даже свитера тонкого нет. В маечке вот этой своей гламурной собралась путешествовать?

– У меня ветровка есть.

– Дерьмо у тебя, а не ветровка, – не выдержал Денис. – И кроссовочки твои развалятся уже к вечеру. А мозгов у тебя, видно, никогда и не было, тут тебе нечего терять.

Дашка разом побледнела и зашмыгала носом, беспомощно оглядываясь на остальных. Все по-прежнему смотрели в пол и сочувствия выражать, а уж тем более поддерживать ее в споре с хамом-инструктором не спешили. Только Димка попытался уладить дело миром:

– Да я ей свой свитер дам. А сам и в куртке не замерзну, она теплая.

– Замерзнешь, – пообещал непреклонный Денис. – И в куртке, и в свитере, хоть в чем. Если на перевал пойдем, вы все замерзнете в два счета. Так что давайте без дебильного рыцарства. В своем свитере идешь сам, а Дарья надевает что дают. И вообще с этой минуты прекращаем всякие обсуждения.

Колян хмыкнул, но промолчал. Больше никто никаких звуков не издал, и Денис, выждав небольшую паузу, сунул Дарье раскритикованную одежку и отвернулся к столу.

Стопка мисок выглядела внушительно. Стоит ли брать их все, особенно учитывая, что еды все равно мало? По идее, хватило бы и кастрюли с ложками, но это если бы он шел со своими, проверенными людьми. А от этих нежных «гавриков» можно всего ждать. Заартачится кто-нибудь особо брезгливый, и опять начнется на ровном месте. Он подумал, отделил от стопки две самые вместительные миски и положил их в кастрюлю.

– Артем, это в твой рюкзак.

– У меня места нет, – покачал головой Артем.

Вот это неожиданность! Это уже не девчачьи истерики, это настоящий бунт на корабле. Или он, когда просился вдвоем пойти, предполагал, что Денис в качестве шерпа-носильщика пойдет? А он, значит, такой весь навороченный, будет скакать с легким рюкзаком и наслаждаться видами?

Денис посмотрел на Артема пристально и спросил с нажимом:

– А чем он у тебя забит?

– Да так… вещи всякие, – пожал плечами тот. – Нет у меня места, правда. Ну хочешь, я в руках эту кастрюльку понесу, если это так принципиально?

Денис плюнул на этого пижона, затолкал, как следует нажав, посуду к себе. В конце концов, чего на них обижаться? Они вообще деньги заплатили за приятную прогулку к водопаду, имеют право выделываться.

Он застегнул рюкзак, встал и сказал, обращаясь ко всем разом:

– У кого есть одежда с рукавами, надевайте. Штанины заправьте в носки. Если брали с собой мазь от комаров, мажьтесь сейчас, только из домика выйдите сначала. Можно покурить, кто курит. Выходим через десять минут.

Не дожидаясь ответа, толкнул дверь и вышел в пасмурное, волглое утро.

За ним потянулись все остальные.

В избушке остались только Иван и всхлипывающая от обиды Дашка.

– Ваня, можно я с тобой останусь? – спросила девушка, глядя в пол. – Не хочу я с этим уродом никуда идти. Я лучше здесь…

– Я тоже иду, – ответил он и посмотрел на Дашку долгим взглядом. – Давай-ка отложим обиды до послезавтра. Здесь оставаться в самом деле опасно.

* * *

Трава кое-где доходила почти до пояса. Дождь уже закончился, но трава все еще была сырая, вскоре ноги промокли насквозь. Денис шел первым, старался выбирать места, где посуше. Получалось плохо. Да к тому же, обернувшись, он обнаружил, что никто не старается особенно идти по его следам. Группа разбрелась и растянулась кто во что горазд. Следом за ним шел только Вадим Сергеевич. Остальные только в первые полчаса еще как-то держались вместе и шли, соблюдая тот порядок, в котором Денис их расставил. Потом студенты сбились в стайку и шли чуть в стороне от основной группы, время от времени теряясь из виду за деревьями. Ирина с Юрием, хоть и шли рядом, друг на друга старательно не смотрели и не разговаривали. Зато Костя отрывался за троих. Идти спокойно он почему-то не мог, иллюстрируя собой поговорку про дурную голову, не дающую покоя ногам. Этот неугомонный парень оказывался то тут, то там, мелькая среди деревьев и кустов в красном спасательном жилете, который он зачем-то напялил на себя. Денис сначала хотел заставить снять, но потом подумал, что так даже лучше. Жилет все равно надо с собой брать, не бросать же такую ценность в избе. А тут и в руках его не надо нести, и пригодится, если что. Вдруг тинейджер в воду свалится между делом. С него станется.

Колян, сначала отставший, скоро догнал Дениса с Вадимом и пошел чуть поодаль, ступая на удивление бесшумно. Денис оглянулся в поисках братана Сереги и увидел, что тот идет самым последним, пропустив вперед Артема, который шел замыкающим.

Денис остановился и стал дожидаться группу. Вадиму, стоявшему рядом столбом, он дал знак, что можно присесть и отдохнуть. Тот никак не отреагировал, похоже и не понял, что от него хотят. Подошедший Колян подвел его к поваленному дереву и усадил, все так же молча надавив на плечи. Вообще Вадим все больше беспокоил своим затянувшимся отстраненным молчанием. Видно, прав Юрий, тут врач нужен.

– Что, привал? – не то спросил, не то объявил Колян, усаживаясь рядом и закуривая.

Денис кивнул и тоже полез за сигаретами.

Почти сразу подошли «семейники», сели на то же дерево – Юрий рядом с Вадимом, Ирина, демонстративно обойдя, с другой стороны, рядом с Коляном. Кости опять не было.

Минут пять ждали студентов. Наконец они появились – взмокшие и усталые. Не дошли, а буквально доползли до остальных и рухнули прямо на траву, оперевшись друг на друга. Особенно плохо выглядела Дашка. Димка, с рюкзаком на спине, буквально тащил ее за руку. Куртку она давно сняла и повязала вокруг пояса. На голых руках краснели свежие царапины, хоть сквозь кусты пока не продирались, но девчонке в легкой маечке хватило и тех веток, что попадались на относительно легкой дороге.

Денис скосил глаза на Дарьины ноги. Кроссовочки ее легкие вроде пока держались, даже товарного вида не потеряли. Может, и дойдет как-то.

– Осмотрите друг друга, – сказал он, глядя на студентов. – Сейчас клещей уже мало, конечно, но все-таки подцепить можно.

За спиной закопошились «семейники», начали послушно осматриваться. Студенты тяжело дышали и смотрели на него снизу вверх, но с места не двинулись. Денис хотел было наорать, чтобы напомнить еще разок, кто тут командует, но наткнулся на измученный Дашкин взгляд и орать передумал. Ладно, пусть отдышатся немного, потом осмотрятся.

В это время появился Артем с идущим по пятам Серегой. Серега дышал, как паровоз, а вот Артем снова порадовал – вымотанным он не выглядел. Денис в который уже раз подумал с сожалением, что первоначальный план был очень хорошим. Если бы они пошли вдвоем с подготовленным спортсменом, за это время отмахали бы уже километров десять, не меньше. А с таким балластом они и за день столько не пройдут.

Артем бросил рюкзак на землю и сел на него, вытянув ноги. Что у него там за вещи все-таки? Рюкзак на самом деле забит довольно плотно, да еще сбоку к нему приторочен свернутый в рулон туристический коврик в пижонском чехольчике. На фига ему с собой полный рюкзак? Поехал на день, называется.

* * *

Вадим Сергеевич Глушенков сидел на стволе поваленного дерева и осторожно прислушивался к ощущениям собственного тела. Сначала дали о себе знать гудящие с непривычки ноги. Потом он опустил руку за спину и вдруг почувствовал пальцами податливый бархат мха. Та сторона солнцем сейчас не освещалась, но, вопреки ожиданиям, мох не был сырым и неприятным на ощупь. Наоборот, пальцы перебирали его с удовольствием, как шерсть котенка британской породы. Соседка по даче держала такую кошку. Прошлым летом она привезла на дачу целое кошачье семейство – важную больше, чем обычно, Василису и четырех котят. Кошкины дети были забавными, с торчащими вверх хвостиками и вот такой же короткой плотной шерсткой. Вадим Сергеевич закрыл глаза, вспоминая дачу, лето, маленькую радугу над газоном от разбрызгивателя, а пальцы все гладили теплый мох, отходили от ледяного оцепенения, сковавшего там, в кустах, возле тела ни в чем не виноватой Оли.

Ведь она же ни в чем не виновата. Просто жертва. Как пресловутый жертвенный агнец, который тоже ни в чем не виноват ни перед людьми, ни перед жестоким древним богом, благосклонно принимающим такие жертвы. Нет, не так. Никакая это не жертва. Ведь жертвы приносили, чтобы задобрить, а здесь хотели напугать. Здесь не о жертве надо говорить, а о заложнике. Тоже, в сущности, ни в чем не повинный человек, которого выбрали, чтобы испугать кого-то другого.

Вокруг происходило какое-то движение, люди ходили, разговаривали, но он не слышал никого и не особенно отмечал все перемещения. Пытался примерить к себе это новое и странное ощущение: «Оли больше нет». Все время об этом думал, но никак не мог зафиксироваться на этой мысли. Как будто мозг отказывался признавать очевидный факт, искал хоть какую-то лазейку, хоть маленькую, микроскопическую даже, возможность не поверить. Потому что, если принять, что Оли больше нет, то следующим шагом нужно будет признаться, что погибла она из-за него. Из-за его упрямства и никому не нужной принципиальности. Дело ведь не в жадности вовсе, как пытались его убедить, а именно в принципиальности этой, черт бы ее побрал. Хотелось почувствовать себя человеком, творцом и хозяином своей судьбы. А что получилось? Получилось так, как ему и обещали. Получается, что они не блефовали в тот, последний, раз.

Про себя он так и называл их всегда – «они». Не хотел ни уточнять, ни догадываться, от чьего имени действовали эти люди. Надеялся, что обойдется. Что если не относиться к ним всерьез, как к ночным страхам, то они и развеются, исчезнут с первым утренним лучом. Наивным он был дураком. Никто про него не забыл и не оставил в покое. Наоборот, перешли к активным действиям.

Вадим Сергеевич посмотрел вокруг и наткнулся взглядом на сидевшую прямо на земле девчушку-студентку. Молоденькая совсем, двадцати еще нет, скорее всего. Уставший и перепуганный насмерть ребенок, хоть и пытается не подавать вида. А боится очень. Вадим Сергеевич понял это моментально, только взглянул на нее, почувствовал родственную душу, отравленную таким же, как у него, обреченным ужасом. Как звери узнают своих по запаху, так и он почуял. Вот только девчушке этой, Дашеньке, страшнее в десять раз. Она ведь не знает, за что убили Олю. Потому боится теперь всех своих попутчиков без разбору. А он знает. И еще знает точно, что Даше как раз бояться нечего, если кто и будет следующим, так он, Вадим Глушенков – несговорчивый дурак пятидесяти двух лет от роду. Но, прежде чем убивать, они должны ведь попробовать уговорить его еще разок. Интересно, кто из этой случайно подобравшейся компании подойдет к нему с предложением, «от которого невозможно отказаться»? Он прикрыл глаза и стал терпеливо ждать. Теперь уже ждать недолго, это ясно.

В этот момент произошло неясное движение, все будто очнулись разом, и в воздухе повисло вполне осязаемое напряжение. Вадим открыл глаза и увидел прямо перед собой красного от ярости Артема. Тот стоял вполоборота к нему и говорил сквозь сжатые тонкие губы, словно сплевывал:

– Скажите, уважаемый, чего вы вообще добиваетесь?

Вадим Сергеевич даже вернулся ненадолго к тоскливой действительности – настолько неожиданной была эта фраза. Чего он добивается, вернее добивался до сегодняшнего утра, им прекрасно известно. К чему, спрашивается, комедию ломать? Не замечал он за ними раньше любви к дешевой театральности. И тут же обожгло догадкой: неужели это Артем? Но вот так, в открытую, при всем честном народе, как говорится? Или настолько он уверен в собственной безнаказанности, что десяток свидетелей его не пугают? А может, не останется никаких свидетелей? Кто знает, на что готов этот тип? Вдруг Оля была только первой из возможных жертв? Тогда девчонка боится совсем не напрасно, видно, почувствовала, что история эта более чем скверная. Господи, во что же он вляпался! Он взглянул в лицо этому Артему и вдруг понял, что тот попросту сумасшедший. Они знали, кому поручать «грязную» работу. Такой ни перед чем не остановится, не задумается и не дрогнет. Идеальный исполнитель. Небось и справка о невменяемости имеется, должным образом оформленная.

– Да ничего я не добиваюсь, – раздался прямо за его спиной ленивый голос. – Выдумываете на ровном месте… уважаемый.

Вадим обернулся и увидел прямо за собой того коренастого мужика с ранней сединой в жестком ежике темных волос, что утром всем рекомендовали как нашедшегося через много лет пропавшего родственника. Парня, что про него рассказывал, Вадим запомнил хорошо – очень уж колоритный был типаж. Этакий рубаха-парень, местами даже излишне простой и потому навязчивый. Сейчас этот Колян сидел рядом с ним и недоуменно переводил взгляд с Артема на этого своего нашедшегося братана. А вот как зовут самого братана, Вадим как-то не запомнил.

– А как тогда прикажете понимать такое пристальное внимание к моей скромной персоне? Вы же ходите за мной по пятам. Потеряться боитесь, что ли?

– А если боюсь? – братан смотрел насмешливо, но лицо держал серьезное. – Вдруг я и правда боюсь заблудиться? А вы, как я погляжу, человек опытный, бывалый. Жалко вам, если я немного следом похожу?

Артем закипал все больше, перепалка грозила перерасти в полноценную стычку. Колян поднялся на ноги и подошел поближе к родственнику.

– Вы с ума все посходили! – зашипела Ирина сорванным голосом. – Что вы, как дети? Подеритесь еще. Костя, где ты ходишь? Я же ясно сказала, не отходить далеко.

Костя появился со стороны реки, взмокший и всклокоченный. Не обращая внимания на мать, он заорал почти восторженно:

– Там человек! В воде!

Через пару секунд недоумевающий Вадим Сергеевич осознал, что остался в полном одиночестве. Липкий страх уходил постепенно, уступая место любопытству. Он поднялся и побрел в ту сторону, откуда раздавались возбужденные голоса.

* * *

Человек лежал лицом вниз метрах в полутора от берега, зацепившись одеждой за торчавшую из воды корягу. Подробнее рассмотреть не получалось – берег здесь был высоким и почти отвесным.

– Может, это и не человек? – спросил Димка, вглядываясь в неясный силуэт.

– А кто тогда?

– Ну не знаю, тряпка какая-нибудь.

– Очень странная тряпка получается, сильно на человека похожа, – не поддавался Колян.

Они добежали до обрыва первыми и теперь топтались на самом краю, рискуя свалиться вниз с десятиметровой высоты. Колян даже на четвереньки опустился, чтобы лучше видеть.

Подошедший следом Денис не стал участвовать в споре, достал из рюкзака веревку и начал привязывать ее к сосне.

– Думаешь, хватит твоей веревки? – Колян смотрел на небольшую бухту скептически. – Там метров десять точно есть. А то и все пятнадцать.

– Ну, докуда хватит, – пожал плечами Денис.

– А дальше как?

– Как-нибудь.

Он предпочитал не думать сейчас о том, как будет спускаться, если и в самом деле не хватит веревки. Ничего, берег здесь крутой только в начале, внизу уже попроще будет – там и положе, и скальные выступы. Вон какая «полка» удобная почти у самой воды. Вот туда и надо спускаться, оттуда проще до воды будет добраться по камням.

– А можно с вами? – Костя возник рядом неожиданно, Денис, увлеченный проверкой надежности крепления, даже вздрогнул. Хотел сначала послать вездесущего тинейджера куда подальше, но потом решил взять. А то, в самом деле, шпыняют все пацана, отмахиваются, вот он и чудит. Надо же ему куда-то энергию тратить. Пусть лезет, черт с ним. Заодно и на глазах будет.

– Можно, – буркнул он, не поворачивая головы. – С веревкой умеешь обращаться?

– Неа, – радостно сообщил Костя. – Да я могу и без веревки. На фига она нужна? Тут невысоко совсем.

Денис решил провести воспитательную работу сразу, чтобы не отвлекаться потом на ерунду при спуске. Поэтому повернулся и медленно сказал, глядя на строптивца в упор:

– Давай сразу договоримся: что нужно, а что нет, решать буду я. Это ведь я вниз спускаюсь, так? А ты со мной идешь. Ты – со мной, а не наоборот. Короче, я главный, и я всегда прав. Если не согласен, скажи это сейчас. Если не говоришь, значит, согласен на мои условия, тогда будешь делать только то, что я скажу. Согласен?

Костя подумал пару секунд и кивнул. Физиономия у него при этом была крайне обиженная.

В этот момент подошел Артем.

– Помощь нужна? – коротко осведомился он. Выглядел при этом вполне спокойным, будто и не скандалил пять минут назад. Завидная у мужика психика все же.

– «Коромыслом» умеешь спускаться? – спросил Денис вместо ответа.

– Приходилось. Чего там уметь-то?

У Артема нашлась и запасная пара перчаток для Кости. Тот попробовал было затянуть привычную песню про «на фига это, я и так спущусь», пришлось напомнить еще разок, кто тут главный, а кто делает, что скажут старшие товарищи. Еще минут пять ушло на краткий инструктаж. Подошедший Серега тоже изъявил было желание спуститься вниз, но Денис ему решительно отказал. Не хватало еще, чтобы они с Артемом продолжили выяснять отношения на крутом склоне.

– Все остальные остаются наверху, – сказал он твердо. – Поднимать-то мы как его будем? Веревкой обвяжем, а кто наверх тащить будет, если все мужики внизу окажутся? Нет уж, оставайтесь с Коляном здесь.

На правах автора идеи Денис пошел первым. Перехватил поудобнее пропущенную за спиной веревку левой, «верхней», рукой, натянул ее покрепче на правый согнутый локоть и, оттолкнувшись ногами, ухнул вниз. От ощущения полета привычно захватило дух, но уже через пару секунд задрожала пружинисто натянувшаяся веревка. Он оттолкнулся, прицелившись, от толстого корня, торчавшего из глинистой земли, как кость из раны, и, немного разогнув локоть, скользнул дальше. Потом еще и еще раз, не суетясь, подтравливая, когда надо, веревку, высматривая между делом возможные зацепы на случай, если подниматься придется самостоятельно. До намеченного камня веревки хватило даже с запасом. Денис не стал спускаться дальше, крикнул, чтобы шел следующий. До воды было уже рукой подать, он прикинул, как можно будет туда добраться.

Следующим, как и договаривались, Артем отправил Костю. Тщательно проинструктированный подросток, естественно, моментально забыл все, чему учили, и лихо сиганул вниз. Почти сразу же над рекой понесся вопль повисшего на обернутой вокруг запястья веревке оболтуса. Следом заголосила Ирина, требующая немедленно вернуть ей несмышленую детку.

– Руку разгибай! – заорал снизу Денис. – Правую руку! Ослабь веревку.

Костя вспомнил, наконец, чему учили, и резко выпрямил согнутую в локте руку, благодаря которой веревка и стопорилась. Окончательно лишенное «тормозов» нехилое тельце со свистом понеслось вниз, сопровождаемое воем шокированной мамаши. Никак не управляющий собственным спуском Костя несся вниз с воплями и треском ломающихся кустов. Денис натянул конец веревки, приготовился принимать этот мешок неприятностей. Мысленно похвалил Артема, который на всякий случай обернул веревку вокруг тинейджерских ручонок еще один, дополнительный, раз.

Костя свалился прямиком на инструктора, выпутался из веревки и, приплясывая, затряс руками. Денис поймал его за руки и тихо выругался – во время незабываемого полета рукава куртки конечно же задрались, и бедолага Костя основательно сжег веревкой руки. На запястьях и предплечьях краснели широкие витые полосы.

– Дурака кусок! – весело прокомментировал сверху Колян и на всякий случай отошел в сторонку от безутешной Ирины.

Пока Денис разглядывал урон, нанесенный детскому организму капроновой веревкой, Артем спустился тихо и незаметно.

Решили, что вытаскивать труп из воды пойдет один Денис, всем мокнуть ни к чему. В том, что это именно труп, сомнений никаких не было. Мало того что ни один живой человек не пролежал бы столько времени лицом в воде, так еще, когда они спустились к реке, стало видно, что тело имеет очень непрезентабельный вид. Неизвестно, сколько времени тащило его течением, но о камни побило основательно.

У берега было неглубоко, Денис зашел только по колено.

Мертвый человек был одет в темный спортивный костюм, казавшийся совсем черным от впитавшейся воды. На затылке виднелись раны и вмятины, только непонятно было, получил их покойник еще при жизни или заработал, бултыхаясь в реке. Денис отвел взгляд от разбитой головы и увидел кисть руки, торчащую из темного рукава, – неестественно белую, размокшую в воде, с короткими обгрызенными ногтями. Он подхватил покойника под мышки и потянул к берегу, стараясь не смотреть на страшную ношу.

Подтащил тело к плоскому камню, наполовину скрытому водой, на котором его ждал Артем. Вдвоем они втащили покойника на камень и только тогда перевернули вверх лицом.

Денис посмотрел на побитое, раздувшееся лицо с оскаленным ртом и похолодел.

Широко открытыми мертвыми глазами на него смотрел Лешка.

Глава 6

Костер горел ровным невысоким пламенем, словно обли-зывал любовно почерневшие сучья. В круге света от него было тепло и почти сухо. За границей этого круга – темно, холодно и небезопасно. Именно о том, что вокруг небезопасно, думалось Денису, когда он выныривал из тоскливых воспоминаний о сегодняшнем дне.

Поверить в то, что Лешки больше нет, он до сих пор не мог, как ни старался. Когда вспоминал, как вытаскивал из воды, как обвязывал веревкой и страховал на подъеме, все равно не воспринимал убитого как своего друга, с которым уже не первый сезон работали вместе. Просто тело. Просто тяжелый, какой-то склизкий на ощупь труп с разбитым в кровавую кашу затылком. Крови на нем к тому времени, как нашли, уже не было, конечно. О том, что случилось, можно было догадываться по мешанине костей и волос да по гримасе, застывшей на мертвом лице.

Денис скривился от подкатившей к горлу тошноты и поплотнее закутался в куртку, спрятал озябшие ладони под мышки. Снова вспомнилось вдруг, как его вырвало там же, на камне, где они вдвоем с Артемом перевернули покойника на спину. Главное, когда Ольгу нашли в таком же плачевном состоянии, ничего подобного с ним не случилось. А при виде мертвого Лешки вдруг накатило и не отпускало, пока он не упал, обессиленный, на колени, выталкивая из горла уже какую-то тягучую зеленоватую горечь.

Почему-то очень стыдно было перед Лешкой за такую вот реакцию. Хоть Лешке, конечно, уже все равно.

Все события, произошедшие после того, как он понял, кого вытащил только что из воды, Денис помнил обрывочно и неотчетливо. Проблевавшись и отдышавшись, он обвязал размокший труп веревкой, пропустив ее под мышками, отмахнулся от лезшего с расспросами Кости и велел оставшимся наверху мужикам тащить потихоньку.

Потом таким же способом, обвязанные веревкой, поднялись наверх Костя и Артем. А он полез вверх самостоятельно, цепляясь за торчащие корни, оскальзываясь и ломая ногти. Один раз он даже сорвался по-настоящему, покатился вниз по глинистому склону под испуганные крики оставшихся наверху. Сумел зацепиться за скальный выступ, хорошо ударившись правым боком, так что до сих пор больно было вдохнуть поглубже, полежал немного, приходя в себя и ощущая на губах все ту же противную липкую горечь. Он будто специально оттягивал момент, когда надо будет присоединяться к компании, обступившей сейчас мертвого Лешку. Карабкался наверх, матерясь и мечтая в глубине души никогда наверх не подняться.

Поднялся. Подошел, стараясь не смотреть, как по-хозяйски ворочал убитого Колян. Вот кого, кажется, совершенно не мутило. Он расстегнул на покойнике легкую куртку, толстовку, деловито задрал кверху белую когда-то майку.

– Синяков нет, – сообщил он деловито. – Кроме раны на башке вообще, считай, никаких повреждений.

– И что это значит? – поинтересовался Юрий.

Колян пожал плечами и сказал не очень уверенно:

– Получается, что его не в драке убили. Отоварили по башке целенаправленно. А потом в воду скинули, надеялись, что труп утонет и никто ничего не узнает. Обычное дело.

– Почему же не утонул?

– Да я почем знаю? – искренне удивился такой дотошности Колян. – Течение, наверно, сильное, утащило, а потом здесь и всплыл, где мелко. Или вон из-за одежды воздушный пузырь вокруг него образовался. Куртка-то непромокаемая у покойника.

– А может, он в спасательном жилете был? – спросил вдруг Костя, про которого все снова забыли.

Колян повернулся и уставился на подростка изумленным взглядом.

– А ведь точно! Откуда-то взялся ведь тот жилет, что ты из воды вытащил. Ты вспомни, может, покойник рядом был, а ты внимания не обратил?

– Вы соображаете вообще, что говорите? – взвилась Ирина. – Как можно покойника не заметить, если он совсем рядом. Это вы, как я погляжу, с покойниками очень легко обращаетесь. А Костя еще ребенок, у него вашего цинизма нет и в помине.

– При чем тут цинизм? – снова пожал плечами Колян и, отвернувшись, начал проверять карманы Лешкиной одежды. На траву легли один за другим сотовый телефон, крошечный сувенирный компас, складной нож, тоже миниатюрный, будто игрушечный.

Лешка любил вот такие вот крохотульные вещицы. Но чтобы непременно настоящие. Компас этот ему Денис подарил. Лешке он понравился, и он его всегда с собой таскал, хотя нужды особой на хоженом-перехоженом маршруте выходного дня в компасе не было. Еще у него в кармане должна обязательно быть плоская коробочка с дорожными шахматами. Тоже самая маленькая из возможных. Непонятно, как эти шахматы можно пальцами ухватить, а Лешка ухитрялся. Даже сам с собой в шахматы играл, когда загулявшуюся группу ждал на берегу.

Шахматы нашлись в нагрудном внутреннем кармане. Колян положил их, хмыкнув, рядом с остальными вещицами. В том же кармане обнаружил несколько мокрых пятисотрублевых купюр. Связка ключей, использованная карта оплаты сотового оператора, зажигалка. Больше в карманах куртки ничего не нашлось, и Колян все так же деловито сунул руку в боковой карман спортивных штанов покойника. Вытащил несколько свернутых, раскисших от воды бумажек, развернул верхнюю. Невольные зрители разом подались вперед и вытянули шеи, чтобы разглядеть, что там.

– Непонятно ничего, – обломал Колян любопытных. – Все почти водой смыло.

Он сунул бумажки в свой карман, пообещав:

– Потом попробую разобрать. Сейчас не до того, надо с покойником что-то решать по-быстрому. А то опять полдня провозимся, тогда вообще из этого леса никогда не выйдем.

«Решили» с покойником тем же хитрым способом, что и с Ольгой Павловной накануне. Обложили импровизированный саркофаг камнями и ветками, воткнули рядом приметную сучковатую палку, чтобы найти было легко.

Часа через полтора двинулись дальше.

Шли почти до темноты, часто останавливаясь и дожидаясь отставших. Когда эти «остановки по требованию» слились в один непрекращающийся привал, Денис решил не мучить дальше вымотанных до предела людей и объявил ночевку.

Сейчас он сидел, сгорбившись, у костра и слушал вполуха, о чем шепчутся Дашка и Ирина. Те расположились напротив, на расстеленном туристическом коврике. Сидели, тесно прижавшись, кутались вдвоем в большую «ничейную» куртку из избушки. За спинами у них маячил Костя, время от времени пропадая из поля зрения, потом появляясь. Чуть в стороне Юрий с Димкой сооружали лежанку из лапника под вялые комментарии Коляна.

Колян к вечеру заметно сдулся, растерял свою обычную веселость и непринужденность. Хохмить и поддевать того же Костю он не хотел, но и молчать совсем тоже не мог, поэтому лениво руководил обустройством ночлега.

К счастью, было из чего обустраивать. В битком набитом рюкзаке Артема нашелся спальник. Был он, правда, одноместным, но, если расстегнуть до конца молнию, вшитую в боковые швы, из него получалось полноценное теплое одеяло. Решили, что спальником будут укрываться, а спать на толстой подстилке из сосновых веток. Кроме того, Артем вытащил из глубин рюкзака довольно большой кусок толстой полиэтиленовой пленки. Это было совсем хорошо, правда, среди невольных участников экстремальной экспедиции тут же разгорелся спор, как этот полиэтилен лучше использовать. Практичный Колян предложил не мудрить и просто укрываться им с головой поверх спальника, тем самым сохраняя естественное тепло. А кому станет сильно душно – милости просим на свежий воздух, уступи свое место товарищу по несчастью. Спать все равно придется по очереди, места на всех не хватит, как ни старайся. Юрий, изо всех сил стремящийся к комфорту, с этим не согласился и предложил использовать полиэтилен в качестве навеса над спальным местом, тем самым защищая лежанку от дождя, который вполне может пойти ночью. Его горячо поддержал Димка, даже стал рисовать руками в воздухе какие-то схемы, позволяющие при помощи одного куска пленки спасти от любых погодных неурядиц максимальное количество народу.

Теперь эти два оптимиста городили какую-то сложную конструкцию из особенно крупных веток и многострадального полиэтилена, а побежденный, но не сдавшийся Колян комментировал их телодвижения с присущей ему прямотой.

– Жили-были три поросенка, – бурчал он себе под нос, – Ниф-Ниф, Нуф-Нуф и Наф-Наф. Хотя Наф-Наф тут вообще не при делах, у него-то с башкой все в порядке было. А вот у двух других явные проблемы.

Юрий от таких комментариев нервничал и поминутно оглядывался на других в поисках моральной поддержки, а Димка, казалось, и не слышал ничего – сопел сосредоточенно, пытаясь связать обрывком веревочки две ветки перпендикулярно.

– Стали они, значит, строить себе домики, – не унимался Колян. – И вместо того, чтобы тупо вырыть себе землянку и нормально, как люди, в ней перезимовать, решили забабашить себе ландшафтный дизайн. Или не ландшафтный, не важно. Главное, что не хотели они делать как лучше, а хотели как следует заколебаться.

Артем, не участвующий в общей сутолоке, – он вообще сразу как-то демонстративно отстранился от хозяйственных забот, выдал молча спальник, коврик и пленку и отошел, чуть ли не насвистывая, – подошел к костру и сел на корточки рядом с Денисом.

– Медленно идем, – сказал он, глядя на огонь. – Такими темпами мы за неделю до моста не доберемся.

Денис молча кивнул. Непонятно, какая радость спортсмену по двадцать раз пережевывать очевидное? Разговорами ничего не изменишь, нужно принять сложившуюся ситуацию как есть. Люди быстрее идти все равно не смогут. И физическая подготовка у группы аховая, да и питания для спортивных подвигов явно недостаточно.

Он покосился на кастрюлю, в которой булькало варево из макарон с грибами, собранными запасливой Ириной по дороге. Потом перевел взгляд на продолжающего бубнить Артема.

– Я уже не говорю о том, что на тех продуктах, что есть, мы неделю никак не протянем. Но ведь у нас два трупа за плечами, – наткнувшись на недоумевающий взгляд Дениса, он поправился: – Я имею в виду, что мы оставили покойников в надежде, что через день-два их заберет милиция. А теперь что получается? Да за неделю от них уже мало что останется…

– Хорошо, что ты предлагаешь? – не выдержал Денис. – Только давай конкретно, без нытья.

– Если конкретно, то надо маршрут менять. Наверняка ведь есть другая дорога, не по берегу. Сам же говорил, что река здесь поворачивает сильно.

Денис попытался вспомнить, когда это он говорил про реку, но ничего не приходило в голову. Может, и говорил, какая, в сущности, разница?

– По другой дороге мы такой компанией тем более не пройдем, – сказал он. – Срезать тут можно, конечно. И хорошо срезать. Но тогда придется через перевал идти. А там курумник, несколько раз скалы настоящие. Да и холодно там, ледники не чета тому, что мы видели. Неподготовленную группу туда вести просто опасно. Мы по нахоженной-то тропе идем еле-еле. А там троп совсем нет.

Артем помолчал, подкинул в костер пару веток и сказал, все так же глядя на огонь:

– Но это для нас единственный выход, и ты прекрасно это понимаешь.

– Не дойдем, – помотал головой Денис, уже готовый внутренне согласиться с Артемом. А тот, будто почувствовав, стал дожимать, не давая времени подумать:

– Группа не такая уж слабая. Специальной подготовки, конечно, кроме нас с тобой, ни у кого нет. Но народ в основном молодой. Совсем хлюпиков нет. Мужики все достаточно сильные. Даже Ванька с Димоном, хоть и не сильно здоровые, все же крепкие. Пацан этот, Костя, тоже дойдет, не сомневайся. Главное, энергию его в нужное русло направить, и дойдет, никуда не денется. Остаются только девчонки и этот Вадим Сергеевич. Но три человека на группу – это не страшно. К тому же Дашка – молодая девка, вытянет вполне. А двоих мы в крайнем случае на себе дотащим.

– Я там только один раз ходил, – признался Денис, сдаваясь. – Я дорогу плоховато помню. Если плутать начнем, ни фига мы не сократим, только еще сильнее людей вымотаем.

– У меня карта есть, – успокоил его Артем.

Он метнулся к рюкзаку и через несколько секунд положил на колени Денису свернутую в четыре раза карту-миллиметровку.

Денис покосился изумленно на не перестающего удивлять своей предусмотрительностью спортсмена и развернул карту. При свете костра, конечно, нечего было и пытаться хоть что-то разобрать. Он посветил себе фонариком и еще раз поблагодарил судьбу за такого попутчика, как Артем.

* * *

Колян разбудил Дениса в четыре утра, как договаривались.

– Рота, подъем! – сообщил он громким шепотом. – Поспал немножко, дай поспать другому.

Не дожидаясь, пока Денис проснется окончательно, Колян сдернул с него синюю куртку и бухнулся рядом на коврик. До этого на коврике рядом лежал Артем. Денис поискал его глазами, но не увидел поблизости. У костра, сгорбившись и подперев лицо руками, сидел Вадим Сергеевич. На лежанке плотно, как шпроты в банке, лежали студенты и семейка в полном составе. Тощая Костина задница свешивалась с вороха веток и маячила в опасной близости от земли.

Артема не было.

Денис потряс за плечо начавшего уже похрапывать Коляна.

– Да не знаю я, куда он делся, – пробурчал тот недовольно. – Тут был вроде. А потом отошел. Чего ты грузишься, командир? До ветру человек отошел. Ты же ему не пионервожатый.

И чего он, в самом деле? Артем – это не Костя, за него можно не переживать.

– А когда он ушел? – что-то зудело на душе, не давало успокоиться. – Давно?

– Да не помню я! Что я, слежу за ним, что ли? Минут десять прошло, может, и двадцать.

– Что-то долго он по нужде ходит.

– Ну, знаешь, это у кого какая нужда, – не сдавался упрямый Колян. Спать он расхотел и теперь рассуждал, развалившись на спине и глядя в полное звезд небо. – Это тебе, может, пары минут хватит, а у него, может, организм такой… Может, простатит у человека. Чего ты ржешь? Ты молодой пока, вот тебе и смешно. А как прихватит, вспомнишь мои слова. Или, может, он стесняется, Артем этот. Он же культурный, елки-палки! Не гадит там, где живет, вот и ушел за километр. Братан мой, между прочим, тоже отлить пошел и тоже бродит где-то минут десять уже.

– Тоже простатит?

– Не-а, тоже интеллигент.

Денис усмехнулся в сторону. Колян так трогательно защищал репутацию братана, не дай бог, заметит и обидится.

* * *

Вадим сидел прямо на земле и смотрел перед собой неподвижным взглядом. Денис сначала подумал, что на огонь, но потом понял, что смотрит он поверх затухающего костра, на темную громаду обступавшего их леса. Подбросил в костер несколько поленьев, сел рядом, подтолкнул к Вадиму охапку лапника.

– Вадим Сергеевич, вы бы на земле не сидели. Простынете.

Вадим посмотрел на него и молча отвернулся.

– Какое это имеет значение теперь? – сказал он, помолчав.

– Вадим Сергеевич, так нельзя. Мы все вам очень сочувствуем, но нельзя так к себе относиться. Надо жить…

– Да что вы знаете о жизни? – перебил его Вадим без всякого выражения. Говорил он медленно, будто перед каждым словом раздумывал, стоит его произносить или можно обойтись и так. – Вы думаете, жизнь – это самое важное? Самое главное, за что стоит держаться изо всех сил? За что нужно бороться любой ценой? Любая цена за простое биологическое существование?

– Почему же только биологическое? Жизнь – это ведь не только есть и спать. Это еще много чего другого.

– Например?

– Ну как же… – Денис запнулся на полуслове и замолчал растерянно.

Вадим грустно улыбнулся:

– Вы еще очень молоды. Вам интересно жить и хочется ухватить от жизни побольше. Всего побольше: удовольствий, впечатлений, денег, наконец. И в этом нет ничего плохого, не подумайте, что я осуждаю подобные стремления. Я и сам такой – мне тоже хотелось и денег, и славы. Просто, когда изо всех сил борешься с обстоятельствами, очень велик риск, что борьба эта тебя затянет с головой, станет единственной целью. Единственным способом существования даже. Когда долго борешься за жизнь, вернее, за то, что ты в это понятие вкладываешь – вот эти самые деньги и признание, – постепенно забываешь, зачем вообще эту борьбу начал. Суетишься чего-то, мечешься. А потом остановишься на миг и поймешь, что совсем не стоит эта самая «жизнь» той цены, которую ты готов за нее заплатить. А жизнь в первоначальном, биологическом, смысле вообще штука малоценная.

– Вадим Сергеевич, да что вы такое говорите! – не выдержал Денис. – Я все понимаю: у вас горе такое, вы устали. Но все равно так нельзя думать. Вот увидите, мы скоро выберемся отсюда, и все будет хорошо.

Глушенков посмотрел на него внимательно и снова грустно улыбнулся.

– Вадим Сергеевич, вы, наверно, тоже боитесь, что тут маньяк бродит? – догадался вдруг Денис. – Я понимаю, это очень неприятно. Но вы просто не отходите от основной компании, и ничего страшного не случится. Он же не будет в открытую нападать, правда? Он пока убивает тех, кто один был.

– Да нет никакого маньяка, – сказал Вадим равнодушно. – И бояться здесь нечего.

– Хорошо бы, если так. Но вы все же поосторожней. Все-таки двух человек убили.

Вадим поворошил палкой угли в костре, проследил за взлетевшим снопом искр, проводил взглядом две самые яркие, улетевшие почти к самому небу…

– Убили только Олю, – сказал он твердо. – А ваш друг, я в этом абсолютно уверен, стал жертвой несчастного случая.

– Ничего себе, несчастный случай! Вы голову его видели?

– Видел. Голова очень сильно разбита. Но это могло случиться уже после смерти. Его ведь тащило течением по камням.

– Ну а в воду-то он как попал?

– Да как угодно. Мало, что ли, тонет народу? Голова закружилась или поскользнулся.

Денис помотал головой:

– Не мог он споткнуться. Вы не забывайте, что Лешка не пенсионер немощный. Он, между прочим, раффтер со стажем, спортсмен. У него с координацией все в порядке.

– Я понимаю, что вам неприятно это осознавать, но давайте посмотрим правде в глаза: убивать вашего друга было не за что. И незачем.

– А жену вашу, значит, было за что убивать? – спросил Денис в запале и тут же осекся, прикусил язык.

Вадим снова уставился неподвижным взглядом на тлеющие угли и сказал тихо:

– Олю не за что было убивать. Она была, может, не очень приятным человеком, но такой участи все же не заслужила. Ее не за что было убивать, но было для чего. А смерть вашего друга никому не нужна.

Денис открыл было рот, чтобы выяснить, что Глушенков имеет в виду, говоря о том, что смерть жены была «нужна», но понял вдруг, что ничего от него не добьется. Вадим снова сидел с отсутствующим видом, как раньше, когда нашли убитую Ольгу. Смотрел перед собой остановившимся взглядом и, кажется, перестал воспринимать происходящее вокруг.

Глава 7

Спать было неудобно. Жестко, тесно и душно под этим чертовым спальником. Вечером Даша радовалась, что ей выпало спать в середине, так уж точно не замерзнешь…

Лучше бы мерзла.

Пролежать всю ночь неподвижно, стиснутой с одной стороны Ириной, а с другой Димкой, оказалось сущим мучением. Спина затекла уже через полчаса, о том, чтобы уснуть, даже и не думалось. Очень хотелось перевернуться на бок или хоть как-то изменить положение тела. Лапник этот проклятый еще. Это с виду сосновые ветки такие мягкие и пушистые, как на новогодней открытке. Любоваться ими хорошо, а вот натолкать этой дряни себе под бок очень даже плохо. А она-то, наивная, думала, что в избушке на голых нарах было неудобно…

Даша выбралась из-под навеса невыспавшаяся и злая. Огляделась вокруг и поплелась ко вчерашнему костровищу. Тело болеть перестало, но навалилась непонятная вялость и какая-то ежеминутная лень.

Она остановилась на полдороге и посмотрела на свои руки, повернув их ладонями вверх. Грязь и смола въелись в кожу, расползлись темными пятнами. Даша попыталась оттереть руки о штаны, но поняла, что делает только хуже. Джинсы после трех дней на природе потеряли хоть сколько-нибудь приличный вид и выглядели как роба портового грузчика. Вдруг нестерпимо захотелось снять с себя грязную одежду и помыть наконец руки. Желательно теплой водой. А еще лучше горячей, чтобы с трудом терпеть, но чтобы отмыть всю эту намертво въевшуюся грязь, соскрести до покрасневшей кожи и забыть, как о страшном сне. Даше показалось, что тело зудит под три дня неменяной майкой. Она начала скрестись, как собачонка, одновременно с наслаждением и страхом, что этот зуд – не просто от грязи. Мало ли какая зараза могла прицепиться в лесу. Да и спали они уже три ночи вповалку, не раздеваясь. Может, у кого-то из группы чесотка. А что? Очень даже запросто. Она ведь из всей группы знает только Димку с Иваном, да и то не настолько хорошо, чтобы не бояться.

Зуд стал совершенно невыносимым, и Даша с ужасом уставилась на свои руки, выискивая на коже признаки неприятной болезни. Кожа была чистой, но дурные подозрения от этого не пропали. Может, это сейчас ничего незаметно, а уже к вечеру вся она покроется сыпью или еще чем похуже.

Про волосы даже страшно было думать. Расческа у нее с собой была, но радости от этого сейчас было мало. Казалось, что волосы слиплись в сосульки безвозвратно, и, как ни вози по ним расческой, выглядят они все равно ужасно.

Страдая от собственной нечистоты и несовершенства, она добрела до реки и остановилась как вкопанная.

На берегу умывался Артем. Весь он, загорелый, голый по пояс, был подсвечен золотыми лучами поднимающегося над лесом солнца и видом своим рождал мысли о древних богах, бывших не седобородыми старцами с умными глазами, а вот такими вот поджарыми самцами. Правда, мысли эти мелькнули в Дарьиной голове всего на мгновение, уступив место совсем другим восторгам и желаниям. Рядом с Артемом на большом камне стояла раскрытая мыльница веселенького желтого цвета, а в ней главное сокровище сегодняшнего дня – почти целый кусок мыла.

Не сводя с этого куска завороженного взгляда, она сделала шаг, другой и замерла в благоговейном восторге. Артем обернулся, услышав шаги за спиной. Изо рта у него торчала зубная щетка, паста пузырилась на губах, стекала тонким ручейком к подбородку. Он был прекрасен, Даша смотрела на него с восторгом, потом снова перевела взгляд на мыльницу и неожиданно для себя самой громко сглотнула появившуюся невесть откуда слюну.

– Доброе утро! – Артем вытащил щетку изо рта и улыбнулся.

Дашка кивнула, улыбаясь изо всех сил. В голове лихорадочно крутились мысли одна другой бесстыднее, о том, как завладеть вожделенным куском мыла если не насовсем, то хоть на какое-то время. А там пусть хоть камни с неба, главное, смыть с себя грязь вместе с ненужными страхами.

Артем проследил направление ее взгляда и сделал приглашающий жест рукой: угощайся, мол, ни в чем себе не отказывай.

Не веря в такую легкую удачу, Даша подошла к камню и взяла мыло. Сложив руки ковшичком и надежно спрятав его между ладоней, она опустила руки в воду. Та сначала показалась обжигающе холодной, но Даша не вытаскивала рук и постепенно привыкла, притерпелась. Намылила тщательно кисти, запястья, дошла до локтей и, отложив с сожалением мыло, погрузила руки в воду почти по плечи. Потерла кожу ладонями, физически ощущая, как смываются трехдневная грязь и пот.

Артем умылся, отфыркиваясь, как лошадь, и стал вытираться висевшим на плече полотенцем. Даша подумала с сожалением, что сейчас он отберет мыло и уйдет, заторопилась, намыливая руки еще раз. Потом зажмурилась и намылила лицо, ополоснула ледяной водой, от которой перехватило дыхание. Когда обернулась, оказалось, что Артем не стоит над душой, ожидая, когда вернут его имущество, а уходит с полотенцем на плече к стоянке.

На камне осталась пустая мыльница и тюбик зубной пасты.

Дашка задохнулась от внезапно свалившейся удачи и схватила пасту. Щетки у нее не было, а свою Артем, естественно, унес, как и полотенце. Но это пусть, это и не обидно совсем. Зубная щетка – это все-таки средство личной гигиены. С чего бы Артему предлагать свою щетку всем подряд? Дашка бы тоже не стала ни с кем делиться щеткой и полотенцем. Да она бы и мыло зажала, если бы оказалась в такой вот ситуации. А Артем вон какой благородный оказался.

Она выдавила пасту на указательный палец и начала старательно тереть им зубы. Потом еще разок умылась с мылом, чувствуя обветренной кожей каждую каплю, скатывающуюся по щекам. Можно было возвращаться, но уходить не хотелось, а главное, не хотелось расставаться с этаким богатством – куском настоящего душистого мыла. Дашка воровато оглянулась и начала быстро раздеваться.

Купальника у нее с собой не было. Ехали-то всего на день, купаться в водопаде не собирались, да и в речке тоже купаться не сезон. Поэтому имелись у нее банальные кружевные трусики и лифчик. К тому же от разных комплектов – как-то не предполагала Дарья, что придется раздеваться при свидетелях. Сначала она думала лезть в воду прямо в белье, раз с купальником не угадала. А потом плюнула, оглянулась еще раз и сняла все, побежала, осторожно ступая по мелкой прибрежной гальке, к воде, но на полдороге остановилась. Подумала пару секунд и вернулась за трусиками. Так и вошла в воду – с мылом в одной руке и черной кружевной тряпочкой в другой. Не давая себе времени на сомнения и страх, ухнула с разбегу в воду, стиснув зубы, чтобы не завизжать от холода на всю округу. Потом выскочила на мелководье, где было только по колено, стала быстро-быстро намыливаться, стараясь не пропустить ни малюсенького кусочка тела. Снова забежала в воду, которая во второй раз уже не показалась такой уж холодной. Замерла, прислушиваясь к ощущениям. И поняла, что совершенно счастлива.

Потом она так же быстро намылила и прополоскала трусики, надела их под водой, рассудив, что лучше сушить белье на себе, чем ходить и дальше в трехдневной свежести трусах. Можно было выходить, но оставалось чувство какой-то незавершенности. Даша зажмурилась, задержала дыхание и нырнула под воду. Выскочив на поверхность и глотнув воздуха, стала намыливать голову, радуясь, что волосы у нее короткие. С длинными этот фокус, скорее всего, не прошел бы, а так есть надежда хоть немного отмыть их в ледяной воде. Потом, наклонившись над водой, смывала мыльную пену с волос, снова ныряла, снова выскакивала, подставляя лицо и плечи солнцу.

Наконец открыла глаза и повернулась лицом к берегу.

На берегу стоял Димка и пялился на нее, не скрываясь.

Когда Даша обернулась, он заулыбался совсем по-дурацки, но взгляда не отвел, так и стоял столбом, с улыбкой до ушей и честными глазами.

Даша, хоть и считала себя девушкой современной и раскованной, все же постеснялась выходить из воды как ни в чем не бывало. Может, потому, что Димка не был совсем уж посторонним и делать перед ним вид, что это обычное для нее дело – расхаживать топлес перед всеми подряд мужиками, – было не то что глупо, а просто невозможно. Все же это был не абстрактный «мужик», охочий до халявного стриптиза, а свой в доску Димка, с которым весь последний семестр они почему-то оказывались на лекциях рядом.

Сидеть в воде дальше было глупо, к тому же замерзла она основательно, просто зуб на зуб уже не попадал.

– Отвернись, я выйду, – крикнула она посиневшими губами.

Димка сначала сделал удивленное лицо, потом, видно, понял и, покраснев, поспешно отвернулся.

Даша пулей вылетела на берег и стала натягивать на мокрое тело свои тряпочки. С лифчиком проблем не возникло, а вот майка и особенно джинсы налезать никак не хотели, цеплялись за мокрую кожу, перекручивались. Стуча от холода зубами, Даша натягивала узкую штанину на ногу, больше всего жалея сейчас, что нет у нее хоть какого-нибудь завалящего полотенца. Справиться с узкими штанинами у нее не получалось, и она махнула рукой, решив дождаться, пока кожа высохнет на солнце.

– Можешь поворачиваться, – объявила она, усаживаясь на теплый от солнца камень и прикрывая бедра треклятыми джинсами. Все-таки кружевные трусики, хоть и чистые, не самый безобидный предмет для демонстрации окружающим.

Димка повернулся и тут же без спросу цапнул из мыльницы заметно уменьшившийся кусок, который теперь уже смело можно было называть обмылком, и стал тщательно умываться, отфыркиваясь так же, как недавно Артем. Только он при этом еще смешно тряс головой, как собака, которой вода попала в уши.

– Откуда мыло? – поинтересовался Димка, возвращаясь и беря с камня зубную пасту.

– Артем дал.

– Продуманный дяденька, – одобрил Димка. – Интересно, он всегда все с собой таскает?

– Что значит «все»? – Даша почему-то обиделась за Артема. А может, просто вспомнила, как готова была в душе отдаться ему прямо здесь за этот чертов кусок мыла. А Димка вон никакого благоговения не испытывает, пользуется, как будто так и должно быть.

– А тебя что, ничего не удивляет? Мужик поехал на экскурсию на день и взял с собой весь походный набор. Даже спальник у него с собой оказался, не говоря уже про продукты и мыло вот это. Ты, например, много с собой вещей взяла?

– Ну, может, ему просто рюкзак негде было оставить. Мало ли! Может, он не останавливался нигде, а после экскурсии сразу уезжать собирался.

– Может, и так, – легко согласился Димка, усаживаясь рядом с Дашей на камень.

Несколько минут они просидели молча, обсыхая на солнце. Потом Димка оглянулся вокруг и придвинулся ближе. Даша подумала вдруг, что он попытается ее обнять, и заметалась мыслями, решая, что же ей в таком случае делать. Но Димка обниматься не собирался, вместо этого сказал свистящим шепотом:

– Смотри, что у меня есть.

Из внутреннего кармана ветровки он достал сложенный вдвое небольшой листок в прозрачном пакетике. Развернул и протянул Даше.

Ничем не примечательный был листок, в половину стандартного листа. Черной ручкой на нем были нарисованы какие-то кружки и зигзаги, местами будто размытые водой. Даша пожала плечами и вернула листок Димке.

– Да ты посмотри внимательнее, – потребовал тот, подталкивая рисунок поближе. – Как ты думаешь, где я это взял?

– Ну и где?

– У мужика убитого, вот где.

– У лодочника, что ли? – похолодела Даша.

– Ага! – Димка прямо светился весь от гордости, как будто листок, взятый у убитого, был не весть каким сокровищем.

– Как это ты у него мог взять что-то, если обыскивал его Колян, а ты в стороне стоял? Или Колян с тобой потом поделился?

– Нет, конечно, – Димка словно не замечал в ее словах издевки. – Колян эту бумажку и не видел. Она в шахматах лежала. Ну, в коробочке с шахматами. Там под «доской» такое пространство есть, если приподнять, для самих шахмат. Только там никаких шахмат не было, а была вот эта бумажка. Но никто же коробку не открывал, Колян ее просто отложил в сторону и все.

– А ты, значит, открыл?

– А я открыл. Да ты посмотри внимательнее, не торопись.

Дарья посмотрела еще раз. Ничего примечательного в рисунке не было, хоть внимательно смотри, хоть невнимательно. Но почему-то жалко стало Димку, который именно ее выбрал, чтобы поделиться «добычей», и она стала разглядывать рисунок подробно.

Правый верхний угол был испещрен полукруглыми зигзагами, похожими на те, что изображают дети, когда рисуют волны на море. Только были эти «волны» как бы перевернутыми, полукружьями вверх. От «волн» диагонально вниз шла волнистая черта, которую пересекали несколько раз штрихи покороче. Вокруг были нарисованы несколько кружочков разного диаметра. Три из них стояли наособицу и образовывали подобие треугольника. Слева от этого «треугольника» небольшой участок был заштрихован совсем уже короткими вертикальными черточками, среди них был нарисован еще один кружок, поменьше, а на нем стоял маленький крестик.

– А крестик что обозначает? – спросила Даша таким тоном, будто все остальные каляки-маляки не представляли для нее ничего загадочного.

– Вот! – обрадовался Димка. – Я тоже думаю, что крестик обязательно должен что-то обозначать. Не зря же лодочник этот листок с собой таскал. Это, скорее всего, план местности какой-то.

– А под крестиком клад зарыт?

– Ну, необязательно клад. Но что-то ведь он обозначает.

Даша повертела в руках листок. Конечно, на план местности это было очень похоже. Вот только, что это за местность? Ведь никаких привязок на бумажке нет, понимай как знаешь.

– А ты еще кому-нибудь это показывал?

– Нет. И не собираюсь. Ты сама подумай, зачем лодочник этот листок прятал? Он же не держал его вместе с другими бумажками. Ты вспомни, сколько у него в карманах было всякого барахла! А этот план лежал отдельно, да еще в пленку завернут, чтобы не промок нечаянно. Значит, это важное что-то. Вдруг лодочника именно из-за этого плана и убили?

По спине у Даши прошел озноб, от затылка до самых покрытых гусиной кожей ног. Она уставилась на Димку с мистическим ужасом и не сразу сообразила, что это просто солнце зашло за тучу, вот и похолодало на несколько минут.

Когда они вернулись на стоянку, никто уже не спал. Мрачная и косматая со сна Ирина сидела на камне недалеко от их ночного «лежбища» и угрюмо наблюдала, как мужики собирают пожитки. Костер благодаря стараниям инструктора Дениса уже горел вовсю. Сам Денис попался им навстречу с кастрюлькой в руках.

– Похоже, завтрак будет, – оценил ситуацию Димка.

– Там же не осталось почти ничего, какой может быть завтрак?

– Ну, значит, просто чайку пошвыркаем.

Димка казался неестественно радостным и возбужденным. Может, умывание так его взбодрило, а может, предстоящее решение ребуса, найденного в кармане несчастного лодочника. Как бы там ни было, выглядел он вполне довольным жизнью. Как будто до сих пор не понял, в какой заднице они все оказались. Он да еще неунывающий Колян. Остальные, судя по мрачному выражению лиц, задумывались хоть иногда о невеселых перспективах.

* * *

Димка оказался прав: всем пришлось ограничиться чаем. Правда, это был все же не «просто чай». Артем удивил всех в очередной раз, выудив из недр своего рюкзака банку сгущенки. На вопросительные взгляды окружающих он молча пожал плечами и улыбнулся. Словно не рюкзак у него, а шляпа фокусника, и что оттуда появится в следующий раз, никому не известно.

Банку вскрыли, вылили содержимое в миску и туда же вытрясли из мешочков крошки от печенья и галет. Месиво получилось совершенно отвратным с виду, но волшебным на вкус. Дашка подцепила ложкой капельку, зажмурившись, положила в рот и испытала вдруг подлинное, очищенное от всяких условностей и оговорок счастье. Второй раз за это утро, между прочим. Как мало, оказывается, человеку надо! Дашка облизнула ложку и мысленно похвалила Дениса, который не разрешил вчера выбрасывать пакетики из-под печенья, а, тщательно завязав, спрятал к себе в рюкзак.

Когда миска опустела, Денис поднял вдруг глаза от кружки с чаем, в которую смотрел все время, не отрываясь, и сказал тихо, но твердо:

– Планы немного изменились. С такой скоростью, как у нас, мы до моста и за три дня не дойдем. К тому же продуктов почти не осталось, на один нормальный ужин только. Поэтому, раз не можем увеличить скорость, будем сокращать расстояние. Здесь можно и дальше идти по берегу реки. Это легче, но дольше – река поворот делает довольно большой. А можно пойти напрямую, через горы. Так короче километров на двадцать, мы выйдем почти у самого моста. Совсем немного пройти останется. Но идти будет тяжело, гораздо труднее, чем вчера. И холодно.

Он замолчал, обвел всех взглядом, будто ждал возражений и заранее приготовился отбиваться.

Возражений не было. Все молчали. Денис допил чай одним большим глотком и сказал, поднимаясь:

– Выходим через полчаса.

Через полчаса на месте не оказалось Коляна и Сереги. Неугомонного тинейджера Кости тоже недосчитались, но это никого уже и не удивило. Было бы странно как раз обнаружить его смирно сидящим у всех на виду в ожидании команды на выход. А вот пропавшие внезапно братаны – это неожиданная новость. Как говорится, от кого не ждали.

Денис почувствовал вдруг прилив не просто злости, а настоящей звериной ярости. Появись сейчас кто-то из братьев, кинулся бы в драку, не задумываясь ни на секунду. Даже и не вспомнил бы, что шансов выстоять против даже одного из них очень мало. Серега, хоть и старше, мужик тренированный, и реакция у него хорошая. А Коляна вообще свалить нереально. Деревенский бычок, запросто ворочающий «булыганы» чуть не по пояс, это вам не мальчик для битья. Так что даже неплохо, что в тот момент ни Серого, ни Коляна рядом не оказалось. Но с дисциплиной в группе полный швах, это ясно.

Из угрюмой задумчивости Дениса вывел раздавшийся прямо за спиной тинейджерский вопль:

– Глядите, чего у нас есть!

Костя продирался сквозь кусты, прижимая к животу объемный сверток. Денис уже открыл было рот, чтобы наорать на этого балбеса за то, что лазит по кустам, совершенно забыв о клещах, которые только и ждут таких вот идиотов, но осекся, разглядев, что именно прижимал к себе пацан двумя руками.

Никакой это был не сверток. Это была собственная тинейджерская майка, которую он задрал до подмышек и набил чем-то некрупным, округло выпирающим сквозь ткань. Морда у Кости была чрезвычайно довольная, а голое пузо, исцарапанное ветками, пугало вспухающими на глазах бордовыми полосами.

Он выбрался наконец из кустов и радостно высыпал Денису под ноги десятка три кедровых шишек. На майке осталась россыпь смолистых пятен.

Следом подошли Колян с Серегой. Эти через кусты не ломились, обошли стороной. Поставили рядом с Костиной кучкой свою сумку, набитую шишками доверху.

– Пора на подножный корм переходить, – весело пояснил Колян. – Тут кедров полно, с голоду не помрем точно. А вот если через горы пойдем, там уже не поживиться. Так что надо с собой тащить. Какая-никакая, а все же еда. Белки вон жрут, и смотри, как скачут.

С этим трудно было не согласиться. Рассовали шишки по рюкзакам и карманам. Совсем освободить сумку, правда, не получилось, большая часть добычи все равно осталась там. Но Колян пообещал, что дотащит сумку без проблем. Тем более что на первом же привале она существенно полегчает.

Осмотрели балбеса Костю на предмет впившихся клещей под нудные причитания Ирины, разглядевшей, во что сынуля превратил новую майку. Клещей, к счастью, не было. Денис перевел дух. Хоть август и почти безопасный в этом отношении месяц, от этой группы всего можно было ждать. С таким «везением», как в последние три дня, можно и в ноябре клеща подцепить, пожалуй.

Наконец все собрались. Замыкающим Денис поставил Артема. Сразу за собой велел идти Вадиму Сергеевичу и Ирине с Дарьей. Братану Сереге велел идти за ними и глаз не спускать с неугомонного Кости, тем самым разведя их с Артемом на максимальное расстояние. Не хватало еще, чтобы эти два антагониста снова сцепились по дороге.

* * *

Пока двигались по тайге, все, худо-бедно, соблюдали установленный порядок. Никто не забегал вперед, не отставал особо. Даже Вадим Сергеевич двигался на удивление бодро. Ирина, правда, норовила все время отойти в сторону, но Денис смотрел на это сквозь пальцы – в лесу было полно грибов, и Ирина, следуя примеру мужиков, изо всех сил пополняла запасы продуктов. Очень скоро она набрала целый полиэтиленовый пакет, вымоталась и успокоилась. Шла молча, глядя под ноги.

Постепенно зона тайги сменилась настоящими альпийскими лугами. Картина была поистине захватывающая: на горизонте – прочерченные тонкими белыми штрихами в голубом небе снежные шапки гор, а под ногами – уходящий волнами вниз зеленый ковер, расцвеченный кое-где островками белых и фиолетовых невзрачных на вид цветов.

Здесь туристы снова начали кучковаться кто во что горазд, но Денис не пытался вернуть строю первоначальный порядок. Пусть идут кучей, главное, чтобы шли, не останавливались. Да и Артем твердо помнил, что он замыкающий, и следил, чтобы никто не отстал от группы.

Самая большая группа по интересам образовалась вокруг Юрия. Началось все с Дашкиного любопытства, которое не иссякало ни в каких условиях.

– А мы не заблудимся? – поинтересовалась она, бредя по колено в траве и преданно глядя в спину шедшего перед ней инструктора. – Вы вообще дорогу-то знаете?

– Знаю, – буркнул Денис, не оборачиваясь. – Не заблудимся, не бойся. Тут нельзя заблудиться. Вон перевал. Поднимемся на него, потом спустимся. Где тут можно заблудиться-то?

– Ну, мало ли, – пожала Дашка плечами. – Вдруг промахнемся и где-нибудь не там спустимся.

– Не промахнемся. К тому же сверху все видно. Поднимемся – сориентируемся.

– Если все так просто, почему же люди в лесу теряются?

– Мы не в лесу. – Денису начинал надоедать этот бессмысленный спор, но послать девчонку куда подальше он не мог. Невежливо это, да к тому же это его обязанность – развлекать туристов разговорами.

– А какая разница? Можно подумать, в горах никто не пропадал никогда.

Не дождавшись ответа, Дашка прошла какое-то время молча, но потом снова завела разговор о наболевшем:

– А интересно, как люди раньше в горах ориентировались? Ну, когда ничего не было: ни карт, ни GPS-навигаторов?

– Да так и ориентировались, – подал вдруг голос Юра. – Забирались наверх, на перевал, а там уже оглядывались и выбирали, куда идти дальше.

– Что же получается, они каждый раз заново дорогу искали?

– Нет, конечно! – Юрий посмотрел на Дашку со снисходительной теплотой. – Древние люди были не глупее нас. Возможностей чисто технических у них было меньше, да. А соображали не хуже. В тех же горах, например, они вовсю отмечали тропы и направления.

– Как? – Дашка, похоже, увлеклась не на шутку. Даже отстала немного, чтобы идти рядом с долговязым Юрием, и теперь семенила сбоку, подстраиваясь под его широкий шаг, и преданно заглядывала в лицо снизу вверх.

– А как в сказках, помните? Как чудо-богатыри соображали, по какой дороге ехать?

Дашка задумалась на несколько секунд, припоминая. Потом закричала радостно:

– На камне было написано, да? Направо пойдешь – коня потеряешь и так далее.

– Умница! – похвалил Юрий. – Все правильно. Сказки ведь не на ровном месте рождались. В них находила отражение существующая действительность, только порой в несколько причудливой форме. Про потерянного коня вряд ли писали, но основные направления на таких вот придорожных камнях указывали. Или просто отмечали путь своеобразными вешками. В горах проще всего это делать из камня. И материалу полно, и в прочности его сомневаться не приходилось. Вот и появлялись вдоль путей миграции древних людей каменные стелы с петроглифами или обо.

– Что появлялось? – Димка подошел незаметно и вслушивался с интересом.

– Обо. Это такие кучи камней. Определенным образом сложенные.

– Пирамидки такие? А я думал, это ритуальные какие-то знаки.

– Одно другому не мешает, – легко согласился Юрий. – Обо как раз ритуальную функцию выполняли в первую очередь. Это своего рода жертвенные кучи. Но ставили их, как правило, вдоль основных троп или на перевалах. В качестве ориентиров.

Он остановился, вытер потное лицо не очень свежим платком, снял ветровку. Помялся, не зная, как быть с курткой дальше. Наконец не очень ловко завязал ее вокруг пояса. Студенты тоже остановились и с нетерпением наблюдали за его неуклюжими манипуляциями.

– Так, значит, пирамидки эти каменные – это просто дорожные указатели? – уточнил Димка.

– Ну, конкретно те пирамидки, что вы видели в Городе мертвых, – это вообще ерунда. Новодел. Туристы от избытка чувств их складывают. Это даже не мистификация, просто некое подражательство. Никакого смысла в них нет. Настоящие обо выглядят несколько иначе. Не так эффектно. Да и разрушаются они со временем. Камень хоть и самый прочный материал, а все же не вечный.

Юрий пошел дальше широким размеренным шагом. Под ноги он почти не смотрел, наоборот, мечтательно поднял голову и продолжал говорить, не следя даже, слушает ли его кто-нибудь. Похоже, ему самому была интересна эта тема, поэтому он рассказывал, глядя вверх, на закрывающие горизонт горы.

– Вообще своеобразными дорожными указателями служили не только обо. Каменные стелы часто эту функцию выполняли. Или просто скалы с нанесенными петроглифами. Вероятно, отсюда и возник тот самый сказочный камень на перекрестке дорог. На камне надписи – чем не петроглифы?

– А петроглифы – это что? – спросил незаметно присоединившийся к компании Костя.

– Петроглифы – это, собственно, и есть надписи или рисунки на камне. От греческого petros – камень и glyphe – резьба. Любые наскальные изображения или высеченные на каменной основе. Причем здесь ведь встречаются петроглифы, относящиеся к очень разным эпохам: и неолит, и эпоха бронзы, и ранние кочевники отметились. А самые ранние изображения вообще относятся к верхнему палеолиту. А это чуть ли не сорок тысяч лет назад. Представляете, какая тут история «спрессована» на этих камнях! Причем очень часто изображения разных эпох соседствуют друг с другом. Чуть ли не на одних скалах нанесены. Да вот хоть этот ваш Город духов взять…

– Вы же сказали, что Город духов – это новодел, – поддел Димка.

– Я сказал, что пирамиды каменные, которые там натыканы без всякого порядка и смысла, сложены нашими современниками. А Город духов – уникальный памятник. Там как раз петроглифы самые разные встречаются. Просто надо знать, куда смотреть. А кроме рисунков наскальных там ведь еще древнее святилище есть. И не одно. Вы вот, когда были там, не обратили внимания на каменную площадку в северо-восточном секторе? Там скала практически отвесная, а перед ней в земле скальный выступ горизонтальный, метр на полтора примерно. Причем площадка горизонтальная хоть и природного происхождения, но явно была дополнительно обработана, выровнена вручную. Не заметили? То-то и оно. А это, между прочим, жертвенный камень. Там даже желобки есть для стока крови и углубление в виде чаши. И рисунки на скале явно ритуального характера. Мрачное место, зловещее даже.

– Там что же, человеческие жертвы приносили? – прошептала потрясенная Дашка.

– Не исключено, что и человеческие. Хотя точно этого утверждать нельзя. Но то, что кровь там лилась, сомнений нет. А вот животных там убивали или людей – загадка. И знаете, Дашенька, я бы лично предпочел не знать точного ответа на нее. Пока не знаешь точно, есть ведь надежда, что все ограничивалось вполне безобидным принесением в жертву какого-нибудь горного барана. Хотя безобидность эта относительная. Баран ведь тоже живое существо.

Денису эти разговоры за спиной нравились все меньше. Что-то совсем в ритуальные дебри полез Юрий со своими лекциями по истории Древнего мира. Вспомнился сразу тот бред про жертвенного агнца, который нес ночью Вадим Сергеевич. А он ведь тоже сейчас Юрия слышит. Перемкнет в голове что-нибудь, увяжет он свои мысли про принесенную в жертву жену с рассказами про древние языческие святилища. Мужик и так не в себе немного, кто знает, чего он еще может нафантазировать с горя?

Ирина, до того мрачно молчавшая, спросила вдруг:

– А когда же ты успел разглядеть все эти рисунки и святилища, если в Город духов мы не ходили?

– Я там раньше бывал, – ответил Юрий, заметно смутившись.

– Это когда же, интересно?

– Последний раз в марте. А до этого еще в прошлом году дважды был.

– Вот как, – Ирина остановилась и уставилась на мужа белыми от ярости глазами. – Какие неожиданные подробности я узнаю. Ты, оказывается, на экскурсии ездишь, а я почему-то не в курсе.

– Ира, не заводись, – поморщился Юрий. – Тебе эти экскурсии все равно неинтересны, ты бы и не поехала, тем более весной, когда еще снег толком не сошел. А я в командировке был, так что вполне мог себе позволить прокатиться за двести километров на, как ты выражаешься, экскурсию.

Разгорался семейный скандал. Всем стало неловко, кроме Кости. Тот будто и не замечал родительской перепалки. А может, слышал и не такое, и не особенно пугался. Серега попытался отвлечь на себя внимание.

– Юр, а ты историк, что ли?

– Да нет, – грустно улыбнулся тот. – Это я в юности увлекался археологией. На раскопки даже ездил. Хотел на исторический поступать, да вот не сложилось…

– А кто ты по образованию?

– Химик, – ответил Юрий, глядя в сторону. Словно стеснялся.

Серега посмотрел на неудавшегося археолога с интересом.

* * *

Зря он, конечно, затеял этот разговор. Только хуже сделал, разбередил душу. Ведь сколько раз сам себе обещал, что не будет больше копаться в прошлом, не будет «разбирать старые коробки». И снова сорвался, поддался расспросам молоденькой девчонки с искренним интересом в глазах. Поверил на секунду, что кому-то интересно то, что он бережно хранит в дальних уголках души вот уже много лет.

Разбирать старые коробки – так Юрий Лебедев называл любое копание в прошлом, своем ли, чужом ли – не важно. Изучать можно прошлое целых народов, а вот мелкие подробности прежней жизни каждого отдельного человека лучше не узнавать. Любого человека нужно воспринимать только как сиюминутное явление, не копаясь в прошлом и не задумываясь о будущем. Вот каким ты его увидел, такой он и есть. А кто он на самом деле – не важно. Всей правды о нем ты не узнаешь, каждый рассказывает о себе то, что хочет рассказать. Лепит собственный образ заново для каждого нового слушателя. Так стоит ли слушать, если все сказанное – заведомая ложь? Или тщательно отсортированная правда, что, в сущности, одно и то же.

Дернул его черт тогда полезть в эти старые коробки! Не фигуральные, а вполне реальные, серые от пыли, коробки из толстого картона, которые он вытащил с антресолей в родительской квартире, уговорив наконец мать на ремонт. Надо было выбросить все это барахло, не открывая. А он полез, поддался археологическому зуду, стал разбирать все эти бумажки, ленточки, сувенирные безделушки – обрывки и ошметки прошлого, которое не стоило ворошить.

Фотографии лежали в черном светонепроницаемом пакете. В таких раньше продавали фотобумагу. Снаружи обычная бумажная упаковка, а внутри вот такой вот плотный пакет. Как кусочек черной дыры – в себя ничего не пропускает и из себя тоже. Абсолютная темнота, конец всего сущего.

Юра перевернул пакет и пару раз встряхнул. На колени к нему выпало с десяток черно-белых фотографий. Все они были любительскими, явно недодержанными в проявителе, и только одна была профессиональной, из фотоателье. Женщина, изображенная на ней, была молодой и вполне симпатичной. В светлом кримпленовом платье и с тяжеловатой стрижкой по моде семидесятых. Присмотревшись, Юра решил, что это все-таки парик, слишком уж много было волос при относительно гладкой прическе. Женщина сидела на стуле вполоборота, положив правый локоть на спинку, и улыбалась, старательно глядя в объектив. На обороте было написано ровным, почти ученическим, почерком «Галя, 1970 год». На других фотографиях тоже была Галя. В компании с такими же молодыми девчонками и парнями и одна, в осеннем лесу и дома, рядом с новогодней елочкой, которая была Гале по пояс.

Пересмотрев неторопливо почти все фотографии, Юра вдруг нашел на одной из них себя, двух- или трехлетнего. Пожалуй, все же года три ему было, костюмчик был тот же, что и на фотографии, которую мать раньше любила показывать гостям. Тот снимок был очень удачным – и мама была интересная, как артистка, и Юрик выглядел сущим ангелочком со своими кудряшками и пухлыми щечками.

На фотографии с Галей он не выглядел слишком умильно, но все же это был он, Юрик, сомнений не было. Потом он мелькнул еще на одном снимке. Там они с неизвестной Галей были сняты на улице, весной. Юрик стоял на краю дорожки в резиновых сапожках, доходящих ему почти до колена, и смотрел в сторону, на лужу с плывущим по ней бумажным корабликом. А Галя держала его за руку и, слегка наклонившись, что-то ему говорила. Наверно, уговаривала посмотреть в объектив, может, обещала, что «сейчас вылетит птичка».

Странно, что Галя эта была Юрию Лебедеву совершенно не знакома. Ни среди многочисленной родни, ни среди материных подружек этой женщины не было. А ведь, судя по фотографиям, была она семейству Лебедевых достаточно близка, вон даже с маленьким Юрочкой гуляла, на коленках держала. Юра потащил фотографии матери, перебиравшей на кухне какую-то дачную ерунду вроде фасоли, и в «первооткрывательском» азарте не сразу даже сообразил, что мать при виде этих старых снимков заметно напряглась и заюлила. Что-что, а уходить от ответа матушка всегда умела виртуозно. Сколько Юра себя помнил, выпытать у матери что-то, о чем она не хотела рассказывать, было невозможно. А к старости она еще придумала себе маразм и провалы в памяти. Очень удобно иметь старческую ослабленную память, когда это нужно. Может, Юра потому и увлекся в свое время археологией, что насобачился в общении с матерью вытаскивать информацию по крупинкам и по малюсеньким обрывкам составлять картину интересующих событий?

К тому времени, как дернул его черт полезть копаться в этих старых коробках, он был уже не пацаном, перед матерью робевшим. Был он взрослым самостоятельным мужчиной, главой семьи и материнской опорой в старости. Поэтому на матушкины призывы оставить ее в покое и не приставать с идиотскими вопросами не реагировал, а дотошно и последовательно разматывал виток за витком историю Гали с фотографий, датированных семидесятым годом. Зачем ему это тогда было нужно, он и сам толком не знал. Скорее всего, если бы мать не начала так старательно юлить, он бы и сам быстро отвязался, остыл и успокоился. Но мать повела себя более чем странно, чем только подогрела слабый поначалу интерес. Юрий вцепился в нее с азартом археолога, мечтающего о славе Шлимана, и вытянул по капле историю о непутевой матушкиной сестре по имени Галя, сгинувшей много лет назад и с тех пор не подавшей о себе ни единой весточки.

Ему бы остановиться тогда, пока все было вполне пристойно и безопасно. Удовлетвориться грустной семейной историей, погоревать вместе с матерью и забыть. Но он не мог остановиться, вглядывался в окаменевшее от ужаса материно лицо и все тянул-тянул за тонкую ниточку воспоминаний, когда надо, ослабляя, когда надо, натягивая посильнее, требовательнее, не давая матери погрузиться в спасительный старческий маразм…

Он бы, наверно, запросто мог работать следователем. Раскрывал бы самые безнадежные дела, раскалывал бы самых отъявленных, ушедших в глухую несознанку преступников. С такой-то неукротимой дотошностью. Польза бы была обществу, а не вред себе самому.

А тогда он сидел, как дурак, с пачкой старых фотографий в руках, ошеломленный и раздавленный. Мать, то плача, то ругаясь и щедро рассыпая проклятия в адрес давным-давно исчезнувшей сестры, призналась, что он им неродной сын. Приемный. А родила его та самая «Галя, 1970 год», нагуляв по легкости нрава неизвестно от кого. А потом, хлебнув полной ложкой судьбы матери-одиночки, исчезла. Полетела легкомысленным мотыльком к своей далекой лампе, предварительно дав согласие на усыновление ненужного ей пацана замужней, но бездетной сестрой. Получалось, что вся его жизнь до этого дня была как бы и не его жизнью. И сам он был не он – ведь фамилию ему поменяли при усыновлении. Да и имя, похоже, тоже сменили. Мать об этом говорить отказалась наотрез, но снова отводила виновато глаза, и он понял, что звали его наверняка по-другому. Не Юрочка Лебедев стоял на той фотографии возле грязной весенней лужи, а совсем другой парнишка, хоть и с теми же щечками и кудряшками. Фамилия у того пацана была Зиновьев (уж это вычислить было легко по материной девичьей фамилии, ведь Галя замуж так и не вышла), а вот как звали тогда будущего Юру, он не знал еще очень долго. Со временем он узнал и прошлое свое имя, и настоящую дату рождения, и много еще всякого. Уже не от матери – та все больше уходила в спасительный маразм и даже перед смертью не захотела помочь Юре вернуть себя настоящего. Молчала и только плакала беззвучно. Так и умерла – с мокрым от слез лицом. А он сидел возле больничной кровати, глядя на высохшее от болезни лицо, роднее которого раньше и не знал, и ловил себя на мысли, что вглядывается в него не для того, чтобы запомнить мать навсегда, а выискивает Галины черты. Ведь должны они быть похожи, ведь сестры, как ни крути! Тогда он впервые ощутил это в себе – что не может он совсем отказаться от себя прежнего, не может смириться, что он совсем другой человек. Юра Лебедев никак не уходил, не уступал место вновь обретенному Игорьку Зиновьеву, цеплялся за воспоминания как за спасательный круг. А Зиновьев, выйдя из мутноватой, недодержанной в проявителе фотографии, уходить обратно в небытие тоже не хотел, цеплялся за любую подробность Юриной жизни. Юра примерял свои прожитые годы на Игорька, представлял, как бы тот мог распорядиться предоставленными возможностями, и постепенно уверился, что, останься он Игорем Зиновьевым, все могло бы быть по-другому. Не так бестолково, не так бесцветно и стандартно. Останься он Игорем, он обязательно пошел бы на исторический, как хотел, а не поддался бы уговорам матери, что на химии-биологии конкурс меньше, а значит, идти надо туда, чтобы наверняка. И была бы у него археология, был бы прокаленный солнцем степной воздух, выбеленный брезент палаток, песок на зубах и ни с чем не сравнимое счастье от осознания, что глиняный или бронзовый кусочек, что ты держишь в руке, – это осколок целой цивилизации, и в твоей власти вернуть ее из небытия или оставить там навсегда.

Он помнил это счастье. Он его испытал в тринадцать лет, когда их археологический кружок после долгих уговоров взяли-таки в качестве рабочей силы на раскопки, которые проводил местный университет. Ни на что особенно не надеясь, он рыл свою ежедневную норму детским совочком, разминал комки в пальцах. И внутри одного такого комка вдруг почувствовал пальцами твердую продолговатую пластинку. Сердце радостно екнуло, но он не давал себе поверить в удачу все время, пока оттирал и сдувал осторожно моментально сохнущую на воздухе глину. Внутри оказалась потемневшая от времени бронзовая птичка с длинной шеей и раскинутыми широко крыльями – крошечный след пазырыкской культуры.

Он тогда стал героем дня. Еще бы, эта его птичка, подвеска со сломанным ушком, оказалась первой находкой с раскопанной потом стоянки древних кочевников. А теперь Юре казалось, что это не он, а Игорь Зиновьев нашел тогда эту стоянку. Игорь проживал жизнь яркую, насыщенную, лишенную глупых условностей и правил. А Юра жил так, чтобы было удобно семье. Сначала матери, потом жене. Он и продолжал так жить – серо и неинтересно. Но теперь в нем был еще и Игорь, и за Игоря он проживал другую жизнь – легкую, безбашенную, авантюрную, а порой довольно рискованную. Стоило только один раз решиться поступить так, как нельзя, и словно рухнула плотина, долгие годы сдерживающая желания. Ощущая себя Игорем, он нарочно совался туда, где опаснее. Туда, о чем Юрий даже подумать боялся. Как боялся он осознать, что неспроста мать не хотела говорить с ним о пропавшей сестре, и неспроста все с детства отмечали их с отцом похожесть. От кого же на самом деле «прижила» ребенка его пропавшая настоящая мать? И что заставило ее исчезнуть бесследно? Игорь для себя на эти вопросы постепенно ответил, а Юрий закрыл эту тему, едва неосторожно наткнувшись, в память о своей перепуганной матери. Так уж получилось, что матери у них с Игорем оказались разные.

Постепенно он привык жить за двоих. Жена с сыном, естественно, о второй его жизни не догадывались. Здесь очень пригодилась его работа с постоянными командировками. Командировки были всегда очень кстати. И когда Ирина вдруг спросила при всех, когда же он успел оказаться в Городе духов, он, не задумываясь, сказал про командировку. Он тогда действительно подстраховался, привык прятать следы тщательно. На всякий случай.

* * *

Дашка прилипла к Юрию намертво. Шла рядышком, приноравливаясь к его широкому шагу, спрашивала без остановки и слушала с неподдельным интересом. Юрий оказался очень хорошим рассказчиком. Постепенно вокруг них собралась почти вся группа. В стороне демонстративно шла надувшаяся непонятно почему Ирина, да еще Вадим Сергеевич ковылял сам по себе, не участвуя в общих разговорах, только иногда улыбался, как казалось Денису, скептически. Да и черт с ним! Главное, чтобы шел, не останавливался, а усмехаться может в свое удовольствие. Зато все остальные не разбредались теперь кто куда, держались вокруг Юрия. Так что от лекции его была ощутимая польза. Тем более что с темы жертвоприношений он быстренько соскочил и теперь рассказывал про какой-то древний храм в том же Городе духов. Сроду бы Денис не подумал, что там храм есть, там же камни одни. Сколько раз туда туристов водил, а никогда внимания не обращал на ту каменную площадку, которая, оказывается, храм. Надо будет в следующий раз присмотреться повнимательнее.

– Это уникальное место, – говорил Юрий увлеченно. – Во-первых, там на одном камне петроглифы, наскальные рисунки то есть, относящиеся к разным эпохам.

– А как это определили? – спросил Димка недоверчиво. Ему явно не нравилось, что Дашкиным вниманием полностью завладел посторонний мужик, и студент не упускал случая к нему прицепиться.

– По технике исполнения. Ну и по стилю еще. Самые древние изображения, относящиеся к эпохе неолита, выбиты таким, знаете, широким контурным желобком, их разглядеть труднее всего. И изображения очень схематичные. В основном дикие животные: олени, лоси, бараны. Изображения людей встречаются крайне редко, в основном в сценах охоты. Но в том святилище таких изображений нет, не пытайтесь вспомнить. Там из неолита только два оленя, довольно крупных, надо заметить. А основная масса тамошних петроглифов относится к так называемой эпохе бронзы – это около двух тысяч лет до нашей эры – и к эпохе ранних кочевников – это попозже лет на семьсот. Там уже рисунки выполнялись не заостренным камнем, а металлическими инструментами, поэтому линии более тонкие и глубокие. И, кроме того, рисунки уже не просто контуры, а заполнены множеством мелких деталей. И тематика поразнообразней уже. Так вот на этой площадке преобладают рисунки маралов. Очень хорошо виден самец марала и вокруг него три самочки. А чуть в стороне – снова марал с самкой, но уже в сцене совокупления.

Колян многозначительно хмыкнул, а заскучавший было Костя заметно оживился.

– И там же неподалеку выбито изображение детеныша марала, причем он как бы висит на пуповине. А пуповина эта уходит вверх, на небо. Боги спускают теленка сверху, держа за пуповину, понимаете? Такая вот трактовка рождения. И, судя по всему, это не просто святилище – это своего рода храм плодородия. Согласно местным легендам, это святилище богини плодородия. Туда приходили женщины, у которых не получалось забеременеть. И знаете, у многих после этого получалось.

– Там небось жрецами молодые мужики служили, – предположил Колян. – А что? Старый проверенный способ.

– Да не было там никаких жрецов, – улыбнулся Юрий. – Там в другом дело.

– В чем? – спросила Дашка нетерпеливо и посмотрела выразительно на Коляна. Тот поднял перед собой руки в успокаивающем жесте.

– Там в центральном камне мелкие вкрапления есть. Явно метеоритного происхождения. Брызги такие мелкие. Вот их ученые пытались изучать, так вроде излучение там слабое идет. Возможно, в этом и есть причина чудесных исцелений. Посидит бесплодная женщина пару дней на этом камне как в физиокабинете, и результат, как говорится, налицо.

– А какие ученые-то? – спросил Иван, усмехнувшись. – Британские?

– Нет, японские, – Юрий, казалось, не замечал издевок. А может, просто такой спокойный человек, неконфликтный.

– Почему же вы все-таки в историки не пошли? – Серега влез в образовавшуюся паузу. – Вон как рассказываете интересно. Или история – это хобби, а призвание другое? Вы ведь химик, кажется?

– Химик, да.

– Почему?

– Так уж получилось, – Юрий пожал плечами и отвернулся.

– А работаете где? – не отставал Серега.

– В фармацевтической компании. Реализацией занимаюсь. Еще будут вопросы?

Догнавший основную группу Артем наблюдал за ними с ленивым интересом. Потом поинтересовался, глядя на Серегу снисходительно:

– А вы, уважаемый, все в чужие дела лезете? Чужая жизнь вам покоя не дает?

Денис не стал дожидаться второй серии вчерашнего скандала, развернулся лицом к группе и поднял руку, привлекая к себе внимание.

– Послушайте меня все. Легкая часть дороги заканчивается. Скоро курумник пойдет. Это такие крупные камни. Идти по нему тяжело, а иногда и опасно. Поэтому Даша, Ира и Серега с Николаем идут строго за мной, след в след. Внимательно смотрите, куда я наступил, и повторяете в точности.

– А чего это мы с девчонками-то? – изумился Серега. – С чего вдруг такое недоверие?

– Обувь у вас плохая, – сказал Денис, глядя смутьяну прямо в глаза. – Ты в своих щегольских ботиночках на куруме этом ногу подвернешь, и мы тебя, кабана, точно не дотащим. У вас четверых самая неподходящая обувь. И опыта, как я понимаю, нет в хождении по камням.

– А у других, значит, опыт?

– У других опыт. Или обувь подходящая, такая, чтобы голеностоп фиксировался. Поэтому студенты, Юра с Костей и Вадим Сергеевич пойдут за вами. Артем – замыкающий.

Он сделал шаг к Сереге и добавил твердо, не отводя взгляда:

– Я так решил.

Серега посмотрел на Коляна, ища поддержки. Но тот улыбнулся и сказал:

– Он правильно говорит, братан. И делает правильно. Командовать должен кто-то один. А курумник и правда – полная задница, там ногу подвернуть не фиг делать.

* * *

Каменная россыпь началась минут через двадцать. Сначала это были отдельные булыганы, как называл их Колян, которые преграждали дорогу, лезли под ноги. Сначала их еще можно было обойти. Но очень скоро камни заняли собой все видимое до горизонта пространство. Только кое-где между ними пробивались невысокие елочки и кусты боярышника, да в редких промежутках виднелись крупные толстые, словно кожистые, красноватые листья.

– Что это за трава? – спросила Ирина.

– Бадан, – ответил Денис, не оборачиваясь.

– Он же, кажется, страшно полезный? Из него же чай заваривают?

– Все полезно, что в рот полезло, – весело сообщил сзади неунывающий Колян.

Несмотря на неподходящую обувку (на нем были совсем уж легкомысленные не то тапочки, не то сандалии), двигался он по куруму уверенно и ловко. Ногу ставил твердо и не спешил со следующим шагом, выбирал место. Денис взглянул на него пару раз и успокоился – по горам ходить Колян умел. Вполне возможно, что дойдет и в сандаликах своих.

Серега, хоть и набычился, в перепалки больше не лез. Шел, опекаемый Коляном, вполне уверенно. Хуже обстояли дела с девчонками. Ирина постоянно вертела головой по сторонам, рассматривая то птичку, то мышку, то бадан вот. Сосредоточиться на дороге она не могла или не хотела. Скорее всего, не верила в глубине души, что это может быть опасно. Шла, как по парку культуры, только морщилась страдальчески, когда приходилось поднимать ногу уж слишком высоко. Денис в таких случаях подавал ей руку и втаскивал на камень, попутно радуясь, что поставил Ирину сразу за собой. Дашка шла лучше, сил и энергии у нее в силу юного возраста было побольше, чем у взрослой Ирины. А вот кроссовочки на ней были совсем плохие. Не кроссовки, а какие-то балетки на шнурках – на слишком тонкой подошве, с совершенно не укрепленными пяткой и носком. Гламурная дрянь, в общем. По асфальту в них бегать хорошо и красиво, а вот на пересеченную местность, пусть даже не такую экстремальную, как сейчас, соваться не стоит. Но Дашка сунулась – поехала на экскурсию по маршруту выходного дня, не предполагая, естественно, что придется лезть в горы. Хорошо хоть не ныла и не жаловалась. Но соскальзывала с камней постоянно, рискуя травмироваться сама и довести до инфаркта Дениса. В конце концов он не выдержал и велел Коляну взять над ней шефство.

– Присмотри за девчонкой, – попросил Денис.

Колян подошел к возложенной миссии ответственно – взял Дашку за руку и вел, как теленка в поводу, не отпуская далеко и не давая отвлекаться. Дашка пыталась оглядываться на шедшего сзади Юрия, и тот пристроился рядом, чтобы не усложнять старательному Коляну жизнь.

– А вот почему то место так называется, Город духов? – включился Колян в беседу. – Там что, привидения водятся?

– Вряд ли. Привидения – это не из мифологии кочевников. У них духи – это существа другого порядка. Если их, конечно, можно назвать существами. У них не было монотеистической религии, не было единого бога, который всем в одиночку управлял. Зато были духи. Сильные и послабее. К ним обращались за помощью, у них просили совета. Не сами, конечно, через шаманов. Считалось, что духи как бы привязаны к определенному месту или предмету. Вот и появлялись обо – каменные стелы, священные деревья. Видели, наверное, стоят иногда такие деревья, все увешанные цветными ленточками. Это тоже из древних обрядов пришло. Раньше такие ленточки повязывали, чтобы задобрить духов. Своеобразная жертва. А сейчас привязывают, не особенно заботясь о целях и причинах. Просто принято так. Так вот, общаться с духами напрямую могли только шаманы. И не в любом месте. Где-то до духов «достучаться» было невозможно, а где-то очень легко. Случались места с такой особой энергетикой. Видимо, Город духов – именно такое место. Говорят, и сегодня люди с паранормальными способностями что-то там особенное чувствуют.

– А что, бывают на самом деле люди с этими вот способностями?

– Говорят, – улыбнулся Юрий. – Тут я не эксперт, у меня экстрасенсорных способностей точно нет.

– Жалко, – огорчился Колян, – экстрасенс нам бы сейчас не помешал. По крайней мере стало бы ясно, кто двоих человек убил.

Денис заметил, как вздрогнул при этих словах Вадим Сергеевич, и сказал громко, чтобы слушали все:

– Пока неизвестно, убили их или нет. С Ольгой Павловной, конечно, все ясно. Но вот по поводу Лешки такой уверенности нет.

– А что это тогда может быть, если не убийство? – искренне изумился Колян.

– Несчастный случай, например.

– Ну да, несчастный случай, как же. Как с теми двумя пришлыми мужиками в начале лета. Нет, другана твоего убили, это точно. У меня и доказательства есть.

– Какие доказательства?

– Нормальные, не сомневайся. Я кое-что нашел у него в карманах. Ментам будет очень интересно.

– Что нашел? – спросил сзади Иван.

– А тебе-то зачем? Мент, что ли?

Во время Коляновой горячей речи к ним подтянулись остальные туристы.

Костя выждал подходящий момент и спросил:

– А что за мужики в начале лета? Их тоже убили, да? Тоже в Городе духов?

Глава 8

Озера так и назывались: верхнее и нижнее. Расположены они были там, где никто уже не ожидал увидеть водоем. После долгого и нудного подъема по куруму, сквозь заросли низкорослых высокогорных елок и берез, после карабканья почти на четвереньках по склону, покрытому жесткой травой, усталому путнику вдруг открывался вид на невесть откуда взявшуюся котловину, на дне которой блестело на солнце ярко-изумрудное зеркало.

Первым его заметил вездесущий Костя и, заорав восторженно, ринулся вниз по сыпучему склону. Денис хотел было остановить слишком шустрого парня, но вдруг обнаружил, что и сам бежит вниз, к манящей прозрачной воде. Даже рюкзак не снял – так и скакал вьючным верблюдом. Правда, рюкзак-то у него несерьезный, прогулочный. Про такой немудрено забыть. За спиной у него весело матерился Колян, с каждым прыжком увлекающий за собой поток мелких камешков. Денис обернулся на бегу и обнаружил, что их с Костей примеру, не сговариваясь, последовали все участники похода. Лица у всех, кроме Вадима Сергеевича, до сих пор погруженного в свои мрачные мысли, были по-детски радостными и азартными.

Вода в озере оказалась ледяной, но все равно Денис пил ее, набирая в сложенные ковшичком ладони, зачерпывая раз за разом, не обращая внимания на ломоту в зубах. Колян, встав на четвереньки, сунул в воду голову и потом мотал ею, завывая восторженно и отфыркиваясь, как богатырский конь. На «водопой» решились все, даже Ирина, поначалу лепетавшая что-то про некипяченую воду, быстро сдалась и присоединилась к остальным. Правда, когда Костя заявил, что искупается, и даже начал стягивать свои выдающиеся штаны, она встала насмерть между неразумным отпрыском и озером. Костя покочевряжился, больше на публику, но быстро сдался, тем более что Ирину поддержал Денис, запретивший купание в ледяной воде категорически.

– А может, чай организовать? – предложила Ирина. – Пока воды полно. А то по дороге ведь никаких ручьев не попадалось, давайте воспользуемся возможностью. Тем более, уже почти обед.

– Некогда, – помотал головой Денис. – Рано пока чаепития устраивать, нам обязательно надо перевал пройти и спуститься как можно ниже. Там и с дровами полегче, а здесь кипятить не на чем. Да и не нравятся мне эти тучки, – Денис показал рукой на небо, и все послушно задрали головы вверх. – Перевал надо обязательно пройти до того, как погода испортится. Так что поднимайтесь. Идем дальше.

Они обошли озеро по берегу и стали подниматься по противоположному склону котловины. Здесь камней почти не было, склон почти весь зарос баданом и низким, всего по колено, боярышником. Завязнув в колючих спутавшихся ветках, группа снова растянулась, напрочь забыв о порядке, в котором расставил людей Денис. Поднявшись на самый верх, он остановился и стал вглядываться вдаль, определяя самый удобный маршрут.

Верхнее озеро не было таким картинно-красивым, как нижнее. В отличие от первого, почти идеально круглого, небольшого по площади, верхнее озеро тянулось узкой полосой воды между склоном горы и уходящей за горизонт полосой курума. Камни были гораздо крупнее тех, которые сегодня уже довелось увидеть туристам. И не только увидеть, но и попрыгать по ним, падая, разбивая колени и ежеминутно рискуя подвернуть ногу. Но по сравнению с курумом по берегам верхнего озера те, утренние, камни казались детской забавой. А здесь громоздились друг на друга настоящие скалы. И все бы ничего, но перевал, согласно карте, был именно за озером, за горой на противоположном его берегу. И там дорогу к перевалу преграждала небольшая с виду речка, свергающаяся в озеро водопадом. Вариантов обойти водную преграду было, естественно, два. Либо по «длинной» дороге, вдоль почти всего озера, по неприступным камням. Либо, обогнув озеро по «короткой» стороне и поднявшись на гору. Но тогда придется переходить реку, а она не выглядела спокойной и безобидной даже издалека. О том, что они увидят, подойдя к реке вплотную, даже думать не хотелось.

Денис повертел головой, прикидывая свои шансы, и, дождавшись, пока подтянутся отставшие, повел группу налево, к водопаду.

Речушка была не широкой, но быстрой. Когда подошли, стало понятно, что переправиться на другой берег будет не так просто. Вода неслась по склону, бурлила между камнями, закручиваясь в водовороты и «бочки». Камни, лежавшие на дне, почти полностью были скрыты водой, только иногда виднелись на поверхности их мокрые макушки.

Денис прошел вдоль берега туда-обратно. Получалось, что единственное место, где можно перейти на другой берег, почти над самым водопадом. Течение там было ничуть не спокойнее, чем на других участках, но камней из воды торчало больше. Хорошо бы, конечно, перила навесить для страховки. Но цеплять веревку было не за что, деревьев вокруг не наблюдалось.

Денис махнул рукой, подзывая группу. Пока все собирались и оглядывались, он достал из рюкзака веревку.

– Переправляться будем здесь. Сейчас я перейду на тот берег, а вы все очень внимательно смотрите, на какие камни я наступаю. И потом, когда пойдете, повторяете все в точности. Шаг в шаг. Даже если вам покажется, что можно пройти гораздо быстрее и удобнее по другому маршруту, все равно идете там, где я показал. Понятно?

Все согласно закивали головами. Денис поймал за плечо Костю, пробующего ногой камень у берега, наполовину скрытый водой.

– Наступаешь только туда, куда я показал, – повторил он с нажимом, глядя тинейджеру в переносицу. – Все понятно?

– Да понял я! – надулся Костя.

– Точно понял?

Денис отпустил насупившегося пацана и протянул конец веревки Артему.

– Перила навешивать не за что, придется вручную страховать.

Артем согласно кивнул.

– Следом за мной пойдет Сергей. Потом Колян. Следом за ним Костя, Ирина и Юра. Потом Вадим Сергеевич. Потом студенты. Артем – замыкающий. Наступаете только на те камни, что я показал. Для верности держитесь за веревку, – Денис показал на бухту, висевшую на плече. – Мы с Артемом будем ее держать.

Денис, не тратя больше времени на разговоры, подошел к воде и начал переходить реку медленно, задерживаясь на пару секунд на каждом камне, давая возможность оставшимся на берегу запомнить его нехитрую «дорогу». Место для переправы было удачным – почти все камни торчали из воды наполовину, поэтому макушки их были сухими, ноги не скользили. На середине речушки попались два плоских камня, скрытых под тонким слоем воды, но большие, как табуретки. Денис задержался на них и крикнул, обернувшись:

– Здесь придется в воду наступать, иначе никак. Так что готовьтесь морально. Ноги потом высохнут, не беда.

– Может, лучше разуться тогда? – предложила Ирина растерянно.

– Не стоит, вода холодная.

Ирина пожала плечами и начала стаскивать кроссовки и подворачивать штанины спортивных брюк. Глядя на нее, все как по команде стали делать то же самое. Денис махнул рукой и наступил на следующий камень. Здоровенный плоский «булыган», казавшийся самым надежным, вдруг качнулся под ногой и накренился. Потерявший бдительность Денис почувствовал, как намокает штанина поверх высокого ботинка, и замахал руками, восстанавливая равновесие.

– Вот здесь осторожно! – крикнул он, поворачиваясь к группе. – Камень «живой», наступать надо на середину, и старайтесь побыстрее вес перенести на другую ногу.

«Гаврики», увлеченные борьбой со шнурками и штанинами, даже головы не подняли. Пришлось гаркнуть, привлекая внимание, и повторить еще раз, на всякий случай продемонстрировав, что может случиться, если наступить на камень неправильно. После этой демонстрации Денис почувствовал, что в берцы все-таки залилась вода. Ну и что мы имеем в результате? Весь из себя предусмотрительный и опытный инструктор теперь с мокрыми ногами, а легкомысленные «гаврики» перейдут босиком и спокойно обуются в сухое. И кто, спрашивается, после этого растяпа?

Денис добрался до берега, выбрал место, чтобы «перила» были натянуты над нужными камнями, пропустил конец веревки за спиной, намотав для верности на руку. Артем на другом берегу сделал то же самое.

Шедший первым Серега их стараний не оценил – перебежал по камням быстро и уверенно, ни разу не схватившись рукой за страховку. Колян тоже «перилами» не воспользовался – в каждой руке он держал по тапочку да еще прижимал к себе сумку с шишками. Из-за этой сумки, которую Колян берег теперь пуще глаза, дороги он почти не видел, шел на ощупь, пробуя босой ногой скользкие камни и бормоча что-то под нос. Не дойдя до берега пару метров, он крикнул Косте, чтобы тот шел следом, а сам следил за его передвижением, все так же нежно прижимая к груди сумку. Видимо, воодушевленный шефством над Дашкой, он решил опекать всех подряд.

Костя на этот раз порадовал. Не свалился в воду и не расшиб коленку – лихо перебежал по камням, на финише обогнув заботливого Коляна. Тот плюнул и ушел со своей сумкой на берег, а его место занял Серега. Следом за сыном шла Ирина, и Серега вдруг ринулся к ней навстречу, подал руку и проводил почти с середины реки, придерживая аккуратно за талию.

После «семейников» настала очередь Дашки, но она все еще возилась, безуспешно пытаясь закатать слишком узкие джинсы.

– Что за задержка у вас? – крикнул с другого берега Денис.

– Девушка переодевается, – ядовито сообщил Иван, показывая рукой на Дашку, с остервенением дергающую штанину.

– Значит, идите пока вы с Димкой.

Иван подхватил в одну руку кроссовки, второй взялся за веревку и ступил на ближайший к берегу камень. Дашка затравленно посмотрела ему вслед и закусила губу. В глазах у нее появились слезы.

– Да сними ты их совсем, – посоветовал Димка. – Перейдешь и наденешь обратно, что тут такого?

Дашка вспомнила было про свои слишком откровенные трусики, но тут же подумала, что лучше щеголять в кружевном белье, чем выглядеть бестолковой овцой, задерживающей из-за ерунды десять человек. Она стянула джинсы и попыталась прижать к себе весь этот одежный ком: куртку, джинсы, кроссовочки. Рук не хватало, вконец растерявшаяся Дашка суматошно подбирала то рукав, то штанину, вываливающиеся из общей кучи. Димка молча забрал у нее вещи, куртку накинул девушке на плечи, джинсы затолкал в свой рюкзачок, а кроссовки прихватил за шнурки свободной рукой. В другой руке он нес свою обувь.

– Иди за мной, – позвал он Дашку, пытающуюся натянуть пониже короткую маечку. – Да брось ты стесняться, никто на тебя не смотрит. Перейдем по-быстрому, и оденешься. Тут две минуты всего.

Вода в горной речушке оказалась просто ледяной. Утреннее купание показалось суперкомфортным, когда Дарья решилась-таки ступить босой ногой на камень, покрытый водой самую малость, сантиметра на полтора. Девушка взвизгнула от неожиданности и поскорее перескочила на следующий камень, сухой и теплый от солнца.

– Куда наступаешь? – заорал с другого берега инструктор. – Я же сказал, точно по моим следам идти. Куда ты в сторону подалась?

Дашка, уже совсем готовая расплакаться, шагнула на нужный камень и, ухватившись обеими руками за страховочную веревку, пошла молча, глядя под ноги, следом за Димкой.

На середине реки вода переливалась через большой валун, образуя «бочку». Дарья смотрела как завороженная на летящие брызги и пену. Димка наступил на соседний камень, мокрый от брызг, и, обернувшись, позвал:

– Иди смелее. Только здесь осторожнее, камень скользкий.

Шагнул дальше и наступил на тот самый, качающийся, камень, о котором предупреждал инструктор. Парень замахал руками, балансируя. Схватиться за веревку он не мог – в каждой руке нес кроссовки, свои и Дашкины. Выровняв кое-как положение тела, он метнул на берег все четыре кроссовки по очереди и протянул девушке руку:

– Иди, не бойся.

Дашка шумно выдохнула, пытаясь справиться с возникшим вдруг безотчетным страхом, вытянула вперед левую руку и попыталась дотянуться до Димки, не выпуская из правой руки натянутую веревку. Дотянуться не получилось, между ними оставалось еще не меньше метра, и Дашка сделала осторожный шаг вперед, переставила ногу на следующий камень и тут же поставила рядом вторую.

– Не становись двумя ногами на камень, – крикнул Денис, упираясь в землю и натягивая веревку изо всех сил. – Второй наступай сразу на следующий и переноси на нее вес тела, освобождай опорную ногу.

Дашка глянула вокруг затравленно и переступила замерзшей окончательно ногой на следующий камень. Потом шагнула еще раз и еще, торопясь поскорее дойти, уцепиться за протянутую Димкину руку. Вдруг прямо перед собой она увидела эту злосчастную «бочку», забурлившую вдруг особенно страшно, отпрянула назад, наступила, не глядя, на скользкий камень. В ту же секунду с ледяным ужасом почувствовала, как камень под ней наклоняется, нога соскальзывает, теряет опору. Дашка заорала что было мочи и вцепилась обеими руками в веревку, повисла на ней, больно ударившись бедром о камень и уходя в воду по пояс. Ноги ее потащило течением, неожиданно сильным для такой неказистой речушки. Дашка кричала, захлебываясь собственным криком, и думая только о том, что руки болят нестерпимо, веревка врезается в ладони и долго она так не удержится, сорвется в ледяную воду с головой.

– Держись! – кричал с берега Артем, упираясь ногой в камень и вытягивая на себя веревку по чуть-чуть. – Не отпускайся!

Дашка кивнула, чувствуя ломоту в плечах и нестерпимую боль в ладонях, мотнула головой, пытаясь откинуть со лба мокрые волосы…

Как разжала руки, она не заметила. Последнее, что отчетливо видела перепуганная девчонка, как Димка сорвал с плеч рюкзачок и запулил его на берег, вслед за обувью, а сам прыгнул в ее сторону, разом провалившись в воду по пояс. Потом она ударилась затылком о камень, сильно, до звона в ушах, и несколько секунд не ощущала ничего, кроме этой пронзительной боли, а когда открыла глаза, увидела вдруг невероятно синее небо, похожее не перевернутую над ней вверх дном чашку с темной серединой и золотистой каемкой по краю. Потом в уши ударил грохот воды, заглушивший крики оставшихся на берегу людей, и Дашка почувствовала со сладостным ужасом, что летит головой вниз, охваченная облаком мелких брызг, сквозь которое небо смотрелось сказочным миражом.

Потом тело ее вдруг охватила ледяная пелена, сдавливая со всех сторон, заглушая звуки извне, но делая отчетливым бешеный стук ее собственного сердца. Небо мелькнуло светлым осколком вверху, под ногами и погасло…

* * *

Когда девчонка сорвалась с камня в воду, Денис еще какое-то время надеялся, что вдвоем они смогут удержать ее, не дать сорваться. Тем более что Димка оказался молодцом – быстро сориентировался и бросился к ней на помощь. Все должно было закончиться хорошо, по-другому просто быть не могло при таком раскладе…

Почему Дашка разжала руки? Теперь этого уже не понять, да и не до разгадывания ребусов сейчас. Сейчас он рвал с себя майку, досадуя, что не последовал примеру несчастной Дашки и не снял заранее штаны. На это теперь не было времени. Денис стянул майку и побежал по берегу следом за пугающе вялой Дашкой. Она ни на что не реагировала и кричать тоже вдруг перестала. Димка, спотыкаясь, бежал за ней по воде, кое-где проваливаясь почти по плечи, но догнать не мог. Безвольное тело девушки несло вниз, к водопаду. В последний момент Дашка зацепилась за выступающий углом камень, даже показалось, что обхватила его рукой. Но через пару секунд ее потащило дальше, и девчонка соскользнула вниз, почти не различимая в потоке.

Денис прыгнул в озеро, чуть в стороне от бурлящей круговерти водопада. Вынырнул, задерживая дыхание уже не от воды как таковой, а от ее температуры. Стиснул зубы и завертел головой, высматривая Дашку. На поверхности озера ее не было. Пришлось нырять снова, обмирая от обжигающего холода.

Девчонку он увидел почти сразу, вода в высокогорном озере была прозрачной, дно чистым – так что долго искать не пришлось. Дашка болталась в воде неподвижно, медленно опускалась на дно. Не давая себе времени осознать, что может значить вот эта вот неподвижность, Денис рванул к студентке, схватил в горсть голубую маечку – самое яркое пятно, по этой майке он девчонку и разглядел, – подтянул тело к себе, обхватил рукой поперек… В этот момент сверху ухнуло, и чуть не на голову ему свалился Димка, отчаянно молотящий руками по воде. Денис не стал дожидаться, когда студент оценит ситуацию и сориентируется, поплыл вверх, подталкивая вперед неподвижную Дашку.

Вынырнувшему вслед за ним Димке он показал знаками, чтобы выбирался на берег, но тот все равно крутился рядом, норовил подхватить девчонку. Окоченевший Денис в конце концов сдал ему ношу с рук на руки, сам доплыл до обрывистого берега первым, выбрался, уперся ногой в выступающий камень для устойчивости, принял у подплывшего Димки девушку. Вдвоем они вытащили ее на берег, положили на более-менее ровной площадке.

Дашка была бледной до синевы и признаков жизни не подавала. Денис рывком перевернул ее лицом вниз, положил животом на согнутое колено, надавил…

Изо рта и носа девушки потекла вода. Сначала тонкой струйкой, будто нехотя, потом вдруг хлынула потоком, даже удивительно, как в человека могла поместиться такая прорва жидкости. Дашка вдруг дернулась и надсадно закашлялась. Кашель тут же перешел в рвоту, девчонка хрипела и корчилась, даже не пытаясь приподняться, почти касаясь лицом травы, а Денис придерживал ее за плечи трясущимися руками и все удивлялся, сколько же в ней оказалось воды.

Наконец Дашка затихла и попыталась приподняться, упираясь в землю руками. Денис посадил ее рядом, привалил к себе спиной, прижал покрепче. Девчонку колотила крупная дрожь, и поэтому не было заметно, как противно трясутся руки, которыми он ее обнимал. Рядом стучал зубами от холода мокрый насквозь Димка.

– Ты на фига в одежде в воду полез? – спросил Денис, забыв, что сам тоже не успел толком раздеться.

Димка посмотрел на него с недоумением и пожал плечами.

– Хватит сидеть. Двигаться надо, греться.

Он поднялся первым, подавая пример, потянул вверх дрожащую Дашку. Та висела на руках обмякшая, слабая, на ноги совсем не опиралась. Денис взвалил ее на плечо и начал взбираться по склону вверх. Димка без лишних расспросов пошел следом.

– Давай бегом наверх, – велел ему Денис. – Не жди меня, двигайся. И одежду снимай, выжимай. А то закоченеешь!

Пока они с Димкой вылавливали Дарью из озера и поднимали наверх, вся остальная группа оказалась уже на нужном берегу. Это было очень кстати. А то Денис уже начал бояться, что еще кого-нибудь смоет в водопад. Обошлось без происшествий, Артем с Коляном перевели всех буквально за руку, к тому же успели вытащить и расстелить на земле спальник, в который сразу же закутали еле живую Дашку. Димка, успевший снять мокрые штаны и майку, скакал вокруг, энергично размахивая руками, грелся.

Артем сунулся в свой рюкзак и подал причитающей Ирине полотенце.

– Разотрите ее. И майку мокрую снимите.

Дашку раздели, растерли и завернули в спальник. Она смотрела перед собой остановившимся взглядом и беззвучно плакала.

Серега подошел к Денису, который тщетно пытался отжать воду из штанов, и предложил:

– Костер бы развести. А то девчонка синяя совсем, да и вам обсушиться не помешает.

Денис скрутил штаны в жгут, один конец его молча сунул в руки Сереге, второй начал скручивать, выдавливая последние грязные капли.

– Не из чего тут костры жечь, – сказал он наконец, встряхивая порядком помятый предмет туалета. – Где ты тут дрова найдешь, в высокогорье? Да и времени нет. Нам перевал надо до темноты пройти и спуститься как можно ниже. Иначе померзнем все ночью, с одним-то спальником. Так что греться будем в дороге. Димка вон уже согрелся, судя по всему.

Студент действительно времени даром не терял, скакал в одних трусах, высоко задирая тощие колени и размахивая руками с интенсивностью ветряка. Мокрая одежда валялась кучей неподалеку.

– Вот чучело! – пробормотал Денис себе под нос и пошел спасать бедолагу. Повторил операцию с одежными жгутами дважды, привлекая к этому делу самого «пострадавшего». Чего просто так скакать? Пусть пользу приносит, как говорится. Правда, досуха выжать одежду не удалось, как ни старались. Джинсы и майка все равно оставались влажными, и надевать их было равносильно самоубийству – впереди маячила полоса ослепительно-белого на фоне августовской зелени снега – самое начало предстоящего ледника.

Артем тем временем снова покопался в рюкзаке и вытащил полиэтиленовый пакет, по виду мягкий. Вытряхнул на спальник рядом с до сих пор стучащей зубами от холода Дашкой ворох вещей. Собственно, «ворох» – это слишком сильно сказано. Вещей было немного: комплект теплого спортивного белья, мягкие флисовые спортивные штаны и трикотажная футболка с длинными рукавами, пара термоносков. Артем взглянул на Дашку оценивающим взглядом, покачал головой и протянул ей носки и бельевой «верх».

– Хорошо, что джинсы сняла, – похвалил он. – Не вся одежда промокла. Наденешь джинсы, а наверх вот это, оно греет хорошо. И носки надевай прямо сейчас.

Дашка вытянула из складок спальника руку, цапнула предложенную одежду и утянула внутрь, завозилась там, одеваясь.

– Подайте мне джинсы, пожалуйста, – попросила она жалобно, заглядывая Ирине в глаза.

Та, спохватившись, бросила полотенце, которым растирала девчонку, метнулась к Димкиному рюкзаку.

Артем еще раз скептически оглядел недавнюю утопленницу, хмыкнул и достал из поясной сумки плоскую фляжку.

– Давай-ка вот эту штучку прими, – велел он, откручивая крышку и протягивая фляжку.

Дарья осторожно нюхнула из узкого горлышка.

– Это спиртное? – спросила она подозрительно.

– Оно самое. Коньяк. Тебе сейчас в самый раз будет. Поправляйся.

Артем сгреб оставшиеся после дележа вещи и пошел к Димке с Денисом, не оставляющим надежды выжать одежду досуха.

– А это вам, мужики, – делите по-братски.

Денис, не раздумывая, схватил флисовые штаны и для верности спрятал их за спину. Не понявший пока, что произошло, Димка натянул футболку и только потом рассмотрел, что ему досталось.

– Я это не надену, – заявил он решительно. – Я лучше так.

– Совсем без штанов? – уточнил Артем.

– Нет, конечно. Я в свои влезу, они уже почти сухие.

– Не дури, – посоветовал Денис, натягивая приличные штаны. – В своих ты простынешь на леднике, а быстро они не просохнут, это же джинсы. Надевай, что дают. Согреешься зато.

– Да это подштанники какие-то! Не хватало еще в подштанниках ходить.

– Ты это зря, – ласково протянул подошедший Колян. – Ты просто по молодости не знаешь, что такое простатит. А вот прогуляешься по леднику в мокрых портках, так потом не раз вспомнишь, как тебе добрые люди термобелье подсовывали, а ты из себя цацу строил. Только поздно будет. Организм – штука хрупкая.

Колян завывал зловещим голосом, живописуя страшные последствия прогулок с мокрым задом по морозу. Попутно рассказал про своего соседа, тоже не любившего подштанников и в результате простывшего на рыбалке напрочь. Рассказ о нравственных и физических страданиях непутевого соседа грозил затянуться надолго. Колян даже расположился полулежа рядом с Дашкой, подсунув себе под бок край спальника и оперевшись локтем на подходящий камень. При очередном, особо патетическом, пассаже Дарья вдруг хихикнула и спрятала лицо в ладони.

– Ничего смешного! – искренне возмутился Колян. – Вам, бабам, сроду не понять, что это такое – на рыбалке застудиться. Это же вся жизнь коту под хвост, а ты ржешь тут. – Он подозрительно уставился на Дашку и спросил: – А ты чего так развеселилась? Только что синяя вся сидела, а тут ожила. Ты пьяная, что ли? – догадался он вдруг.

Колян заметил наконец в руках у девушки ополовиненную фляжку и решительно отобрал. Потряс, прислушиваясь, потом глотнул с задумчивым видом.

– Неплохо, – оценил он. – Знал бы, что коньяком будут поить, тоже бы в водопад сиганул.

На благодушного Коляна с фляжкой отвлеклись все, и вконец расстроенный Димка остался один на один со своими сомнениями.

– Может, я вниз их надену, а сверху свои джинсы?

– Ерундой не занимайся, – посоветовал Денис. – Иди пока так, всем плевать на твой внешний вид. А джинсы прицепи вон к рюкзаку. Пусть болтаются, сохнут. Потом наденешь. Глотни, кстати, из фляжки. Для профилактики. А то Дашка увлеклась чего-то.

Дарья, которой Колян фляжку демонстративно не стал возвращать, хихикать благоразумно перестала, но и молчать тоже, как видно, не могла. Коньяк сделал свое черное дело – девчонку было не заткнуть.

– Знаете, что я вам скажу? Это все не просто так! Вот что хотите мне тут говорите, но это все не случайно.

– Что не случайно-то? – спрашивал Колян с интересом.

– Да все! Трупы эти. И я чуть не утонула. Я, наверно, должна была следующим трупом стать, а вы помешали. И теперь нам всем вообще трындец… Потому что помешали…

– Что ты несешь, Даш? – поморщился Иван. – Кому мы помешали-то?

– Да как кому?! Ты что, не понимаешь ничего? Духам местным.

– Кому? – опешил Колян.

– Духам. Ну скажите вы им! – повернулась она за поддержкой к Юрию. – Ну вы же сами говорили, что тут место такое, где духи. Что место такое особенное, где с ними общаться можно.

– Я говорил, что древние люди так считали, – улыбнулся Юрий. – Нельзя же понимать мои слова буквально.

– Не-не-не, – замотала Дашка головой. – Они правильно считали. Тут явно что-то не так. Я прямо чувствую, как они за нами следят и не хотят, чтобы мы тут ходили. Мне еще там не по себе стало. В этом Городе духов. Там атмосфера какая-то… и голоса.

– Какие голоса, Дашуль? Ты о чем вообще говоришь? – Иван, улыбаясь, пожал плечами и растерянно посмотрел на окружающих.

– Сам знаешь, о чем. Ты тоже там был, хоть и прятался все время.

– Да не прятался я, ты что!

– Прятался, – настаивала на своем Дашка. – Уходил от нас все время, а мы тебя искали. А там голоса. Просто так не слышно, а если сесть неподвижно и глаза закрыть, то слышно, как они шепчутся. А еще Ваня куда-то пропал и не отзывался.

– Да не пропадал я. Хотел сначала спрятаться, а потом выскочить неожиданно. Пошутить хотел, понимаешь? Что тут такого? Я же не думал, что тебе голоса начнут мерещиться на ровном месте.

– Мне не мерещилось. Я тоже сначала так подумала, что показалось. А теперь понимаю, что это они меня предупреждали, чтобы не ходила в эти ваши горы дурацкие. А я не послушала и чуть не утонула вот.

– Даша, вы преувеличиваете, – Юрий присел перед девчонкой на корточки и положил руку ей на локоть. – Вполне возможно, что голоса в Городе духов можно услышать, если постараться. Может, энергетика у того места особенная, а может, просто акустика такая. Там ведь водопад неподалеку шумит, возможно, звук отражается определенным образом от скал и дает такой вот интересный эффект. Но в любом случае – хоть есть там духи, хоть нет их и не было никогда – вашей смерти им желать совершенно незачем. То, что с вами произошло, – просто несчастный случай. Давайте будем радоваться, что все так хорошо закончилось, и не будем подозревать силы природы в каком-то коварном замысле.

Пока он говорил, ровным, спокойным голосом, Дашка смотрела на него внимательно и согласно кивала после каждой фразы. Но, как только Юрий замолчал и убрал руку с ее локтя, девушка снова замотала упрямо головой и выпалила:

– И все равно, духи существуют. Я теперь это точно знаю. А Ванька – сволочь! Прятался от нас все время. Мне и так страшно, а еще и его недозовешься. Идиотизм какой-то! Пришли вместе, значит, и ходить надо вместе, правильно? А он уходил от нас с Димкой все время.

Иван за ее спиной картинно развел руками и покрутил пальцем у виска.

* * *

Перед тем как отправляться дальше, Денис подошел к подтягивающему ремни на рюкзаке Артему и спросил как бы между прочим:

– Волшебный у тебя рюкзак, как я погляжу, – чего там только не находится. И спальник с полиэтиленом, и запасная одежда вот. Может, если хорошенько поискать, там еще какие-то полезные чудеса обнаружатся?

Артем посмотрел на инструктора серьезным взглядом, потом заулыбался «американской» улыбкой, словно маску на лицо натянул.

– Да какие там чудеса? Чудеса уже все, считай, кончились. Ну, чтобы ты в курсе был, есть у меня еще горелка газовая небольшая и к ней два баллона. Если чайку экстренно вскипятить или еще что. Имей в виду. А больше порадовать нечем, к сожалению.

– Неплохо ты собрался, – одобрил Денис. – Слушай, а зачем тебе все это? Ты же на один день шел, без ночевки. А подготовился, как знал. Или тебе тоже голоса чего нашептали, как Дашке?

– Если бы мне голоса нашептали, что такая вот ерунда с нами случится, так я бы палатку взял, – заверил Артем серьезным тоном. – И концентратов каких-нибудь кинул пару лишних пакетов. Да не напрягайся ты, ты же не братан Серега. Я ведь тут самостоятельно путешествую, ночую когда на базах, а когда просто так. Вижу место красивое, народу никого – вот и становлюсь на ночлег. Одному мне и спальника с полиэтиленом хватает. Не брал я ничего с собой специально, просто номер в пансионате с утра сдал, вот и поехал, что называется, с вещами.

Артем застегнул пояс рюкзака, поправил лямки и, улыбнувшись напоследок, направился к стоявшей тесной кучкой группе.

– Номер он сдал, видите ли, – пробурчал ему вслед Денис. – Мог бы у администратора вещи оставить, тоже мне проблема! А то нашелся тут, продуманный.

Глава 9

К перевалу поднялись на удивление быстро. Темп задавали промокшие студенты. Особенно Димка старался, который не то стеснялся бельевых штанов в обтяжку, не то согреться хотел таким нехитрым способом. Точная причина была неизвестна, только в гору он пер, как озверевший танк.

Девчонка от него тоже не отставала, хотя быстро скисла и начала задыхаться. Но вида не подавала, карабкалась вверх и не ныла. Правда, выглядела плохо – бледная какая-то, в испарине. Колян обратил на нее внимание, когда вдруг споткнулась на ровном месте, еле устояла на ногах. Протянул руку, но девчонка от помощи отказалась, замотала упрямо головой и дальше поползла, запыхтела. Колян сначала обалдел от такой реакции – ведь предлагал-то от чистого сердца, без всяких там «задних мыслей», а уж тем более без передних. Расстроился даже чуток, но потом подумал, что сам виноват, полез с рукой своей куда не просят. Дашке, наверно, обидно, что он ее опекает все время. Пацан-то этот, инструктор, велел ее только на куруме подстраховать, чтобы ногу ненароком не подвернула. Там ладно, там ей не обидно было. А на ровном месте ей, конечно, стыдно, что ее как маленькую опекают. Да еще после того, как в озеро свалилась. Будто не доверяет ей Колян, считает совсем уж никчемной городской финтифлюшкой. Смешная. Зеленая совсем, а корчит из себя чего-то, пытается выглядеть взрослой и опытной. Артему этому пижонистому глазки строит, а тут он, Колян, с рукой своей… в калашный ряд.

Колян усмехнулся и поглядел украдкой на Дашку. Нет, что-то неладно с девчонкой все-таки. Как бы не простыла в озере. Вода там ледяная, да и погода уже не для купания. А скоро ледник начнется, вон его видно уже, только на горку подняться. Ее переодели, правда, но, если промерзнет снова, может плохо кончиться. Хорошо хоть у пижона этого коньяк оказался, влили в девчонку маленько для здоровья.

Тут Колян вспомнил, как отобрал у глупо хихикающей Дашки полупустую фляжку, и до него дошло, что бледность эта и испарина, и заплетающиеся на ровном месте ноги – это совсем не от простуды, похоже. Она же грамм сто пятьдесят засадила. А молодой дурехе много ли надо? Получается, она просто пьяная в стельку, вот и сопит.

Догадавшись об истинной причине Дашкиного плохого самочувствия, Колян разом повеселел, и к нему вернулось его обычное игриво-добродушное состояние духа.

Он обернулся и посмотрел вниз, на карабкающихся по склону спутников. Следом за ним шел долговязый Юрий с сынком своим. Пацан, похоже, вымотался не на шутку. По крайней мере кругов больше не нарезал, шел понуро вслед за отцом. А вот мамаши что-то не было видно. За Юрием шел аспирант, потом новоиспеченный вдовец Вадим Сергеевич, замыкал Артем.

А где же мамаша неугомонная в таком случае?

Колян завертел головой, еще раз пересчитывая и тех, кто шел позади него, и тех, что ушли вперед, обогнав даже Дениса. Этот-то чего расслабился? Неужели не замечает, что тетка пропала из поля зрения? Хотел уже окликнуть раззяву-инструктора, но тут увидел справа от себя, чуть в стороне от основного маршрута группы, Ирину и рядом с ней Серегу, родственничка ненаглядного. Идут рядышком, как два голубка, братан как подал даме руку на особенно крутом участке, так назад и не забрал. Молодец, конечно, – времени даром не теряет. Да только как бы проблем из-за этого не огрести. Дамочка-то не одна здесь, при законном муже. А тот хоть на вид лох полный, а все же хай поднять может. Да и не такой он хилый, каким на первый взгляд кажется. Зря, конечно, братан эту любовь-морковь затеял. Мало ему терок с Артемом, хочет еще одного врага завести? И так у всех нервы на пределе – по любому поводу готовы сцепиться, как собаки. А то ли еще будет завтра! И выбрал себе самую истеричную бабенку, как нарочно. Хотя выбор-то небольшой, прямо скажем. Вокруг Дашки оба студента увиваются, да Артем этот непонятный поглядывает с интересом. Получается, что ухаживать между делом за Ириной – самый безопасный вариант. Если мужа не учитывать, конечно. Хотя муж и сам хорош. Как присел Дарье на уши, так и не отстает. Вон и Артем этот уже на него зыркает.

Артем вообще непонятный какой-то. К Сереге прицепился на ровном месте. Показалось ему, видите ли, что братан за ним следит. Нужен он кому-то, следить за ним! Сам лезет, куда не просят. Когда второго жмура из воды достали, все время рядом крутился, через плечо заглядывал. Сам не полез по карманам шарить, запачкаться, видно, боялся, со стороны смотрел. А потом подошел и спрашивает, как будто между прочим, с улыбочкой: «А у тебя, я вижу, опыт есть мертвецов ворочать. Не боишься совсем и не мутит тебя. И обыскиваешь со знанием дела».

Колян его тогда послать не успел – тот сам отошел, не дожидаясь ответа. Ухмылялся только издалека. Колян и забыл про этого дурака надутого, отвлекся.

А сейчас вдруг вспомнил, как тот смотрел и ухмылялся, и аж похолодел. Ведь неспроста он отметил, что Колян жмуров не боится. Заметил, гад, и выводы сделал. И нет никакой гарантии, что выводы эти он станет при себе держать. Про то, что Серега за ним якобы следит, рассказал ведь громко, при всех, специально выбрал момент, когда народу вокруг было побольше. Значит, рано или поздно и про него, Коляна, вслух скажет. Если не сам выводы сделает, то за другими не заржавеет. И какие это могут быть выводы после двух найденных жмуров, ясно любому.

Колян скрипнул зубами и посмотрел с ненавистью на легко идущего по склону Артема.

Про братана с его некстати начавшимися амурами он враз позабыл.

* * *

Ледник тянулся по склону насколько хватало глаз. Вываливался белым языком, ослепительным на вершине и грязно-серым, истончившимся у подножия горы, словно сказочный великан силился попробовать на вкус невзрачную высокогорную растительность.

Люди стояли, задрав головы, на границе жесткой травы и рыхлого снежного пласта. Никто не решался первым ступить на снег. Два дня назад все они лихо катались на почти таком же, только гораздо меньшем, леднике кто на прихваченном полиэтиленовом пакете, а кто и просто на пятой точке, визжали и орали от восторга, от причастности к этакому чуду – настоящая снежная горка в августе. Сейчас восторгов заметно поубавилось. Вид снежного склона не рождал по-детски радостных мыслей, измученные почти двухдневным переходом люди думали только о том, что брести по колено в снегу им предстоит легкоодетыми, а самое главное – неподобающе обутыми. Каждый понимал с досадливой обреченностью, что избежать этого не удастся, и каждый изо всех сил оттягивал момент самого первого шага на ледник. К тому же для этого было формальное оправдание – инструктор Денис побежал до маячившей невдалеке горушки, чтобы с вершины ее получше рассмотреть общую безрадостную картину и выбрать самый безопасный (насколько это возможно) маршрут.

Денис вглядывался в белоснежную даль долго, минут десять, щурился от слепящего солнца, тер глаза, снова смотрел, приподнимаясь на цыпочки. Наконец резво спустился с горы и побежал в сторону замершей в нерешительности группы.

– Значит, так, – сказал он, немного отдышавшись, – идти нужно вверх и вправо. Вон туда, видите?

Никто ничего не увидел, хоть и проследили все добросовестно за направлением вытянутой инструкторской руки. Ничем это «вверх и вправо» не отличалось от «просто вверх». Тот же ослепительный снег до самого горизонта. Но вслух поинтересоваться никто не решился – все молча вглядывались вдаль, надеясь понять причину инструкторского выбора самостоятельно.

– А почему туда? – нарушил общее молчание Иван. – Не проще ли поскорее до вершины добраться, чем двигаться вот так вот, по диагонали? Вверх, может, и труднее идти, зато меньшее расстояние получится по снегу.

– Нисколько не меньшее, – заверил его Денис. – Это только кажется отсюда, что до вершины рукой подать. На самом деле она гораздо дальше. А там, – он снова махнул рукой в том же направлении, – ледник заканчивается. Вот это вот полоса, видите, ну вот же справа – это хребет небольшой, за ним снега нет почти. Снизу мы его не обойдем, там скалы сплошные. А вот если пройдем наискосок, то скоро с ледника выберемся, и на ту сторону пройдем нормально, не по снегу по крайней мере. Придется только немножко потерпеть. Идите точно по моим следам.

Денис надел рюкзак и решительно ступил на ледник.

Группа все так же молча потянулась за ним.

Иван вопросительно глянул на Артема, но тот пожал равнодушно плечами и, улыбнувшись, пошел следом за остальными.

Иван сплюнул под ноги и тихо, беспомощно выругался.

Небо над головой стремительно затягивалось тучами.

Первые раскаты грома прозвучали, когда группа была на середине пути. Все, не сговариваясь, остановились и посмотрели на небо. Радостного голубого цвета не было видно нигде. Над ледником висела низкая шапка, почти черная в центре и свинцовая к краям. Здесь, почти на вершине горного хребта, небо казалось совсем близким – протяни руку, и коснешься кончиками пальцев – и от того особенно зловещим в этом своем предгрозовом обличье.

– А если дождь пойдет? – растерянно спросила Ирина.

– Хорошо, если дождь, – тут же откликнулся неунывающий Колян. – Здесь вполне может град пойти. Вот тогда нам мало не покажется.

– А снег не может пойти? – тут же отозвался Костя. – Прикольно было бы.

Ирина затравленно переводила взгляд с одного на другого, и по лицу было видно, что она пытается понять, шутят сейчас над ней или говорят всерьез.

– Прекратите! – заорала она, окончательно потеряв над собой контроль. – Что тут смешного? Ну вот вы, – обратилась она напрямую к Коляну, от неожиданности забывшему поменять выражение лица на более серьезное, – вы-то что ржете, спрашивается? Ладно Костя, он еще ребенок в сущности, но вы-то взрослый с виду человек. Неужели до вас не дойдет никак, что это опасно? Опасно, понимаете? Брести по снегу мало того, что в летней одежде, так еще и мокрыми насквозь – это добром не кончится. Это простуда как минимум, а то и воспаление легких. Вы хотите, чтобы мы все умерли, что ли, после этого?

– Можно подумать, это я дождь включаю, – буркнул опешивший от такого напора Колян. – Или, может, я всех сюда затащил? Может, и лодочника я грохнул? Специально, чтобы вас на леднике простудить?

– Не удивлюсь, если окажется, что лодочника убили именно вы, – Ирина сунула руки в карманы ветровки и уставилась на Коляна в упор. – И не надо тут делать возмущенное лицо. Вы вполне могли убить и лодочника, и Ольгу Павловну. Сколько раз за ночь вы выходили на улицу, а? Раз десять, не меньше.

– Ты чего несешь? – Колян шагнул навстречу заполошной бабе, сжимая кулаки. – Если так рассуждать, то и ты могла всех поубивать, тебе тоже, помнится, на месте ночью не лежалось.

– Не лежалось, да. Только на улицу я выходила не одна. У меня свидетели есть. А вы, голубчик, гуляли в одиночестве. Да и сил у вас побольше моего будет, вам череп раскроить – раз плюнуть. Да и не очень-то вас смутил вид раскроенных черепов. Очень уж бодро вы покойников ворочали, когда остальных от одного только вида тошнило.

Возмущенный до предела Колян открывал рот, как выброшенная на берег рыба. Особенно его задело обращение «голубчик» в исполнении городской идиотки. Он покраснел, потом побелел от ярости и наконец выдавил из себя, изо всех сил сдерживаясь:

– Вы бы, дамочка, поосторожнее с такими обвинениями. А то ведь я и обидеться могу.

Ирина собралась уже горячо возразить, но тут очнулся Денис.

– Заткнулись все! – заорал он, начисто забыв о трепетном отношении к туристам на маршруте. – За мной бегом!

То ли лицо у инструктора было слишком зверское, то ли новый раскат грома привел всех в чувство, только второй раз никого приглашать не пришлось. Группа рванула к видневшимся вдалеке скалам с неожиданной для многих участников скоростью. Они даже почти успели…

Первые крупные и обжигающе холодные капли забарабанили по спинам бегущих людей, когда они почти уже достигли спасительных скал.

Правда, спасительными они выглядели только издалека, когда маячили серой громадой на горизонте. При ближайшем рассмотрении оказалось, что особенно укрыться от дождя там негде – никаких природных навесов не наблюдалось, скалы в лучшем случае уходили отвесно вверх, совершенно не спасая путников от стихии.

Артем, добежавший последним не потому, что оказался слабее других, а потому, что до сих пор добросовестно выполнял обязанности замыкающего, оценил обстановку и быстро вытащил из рюкзака многострадальный кусок полиэтилена. Один край его вручил Юрию, другой – Ивану. Все остальные, не дожидаясь особого приглашения, сгрудились под пленкой, тесно прижимаясь друг к другу. В середину затолкали женщин и вырывающегося Костю. Кусок оказался мал, чтобы комфортно укрыть всех, – Артем, Серега и Колян торчали под дождем наполовину. Через несколько минут в центре пленки вода собралась в небольшое озерцо, провисая на головы стоящим, Дашка подняла руку, выдавливая воду обратно, и окатила мужиков, стоящих с краю.

– Ну спасибо тебе, Дашенька, – сказал Иван, вытирая лицо свободной рукой. – А то я уж думал, так сухим и останусь.

Насквозь мокрый Колян весело заржал, вызвав тем самым очередную вспышку праведного гнева у Ирины.

Денис наблюдал за этим безобразием со стороны. Под пленку он не полез, сразу было ясно, что для одиннадцати человек она слишком маленькая. Он натянул на голову капюшон куртки, в очередной раз мысленно похвалив себя за то, что не выложил ее из рюкзака, несмотря на Лешкины подколки. Тот все смеялся над Денисом, предлагал для полноты картины и зимнюю теплую подстежку в рюкзак сунуть. Мало ли что, вдруг он летом в одной только непромокаемой куртке замерзнет. Подстежка сейчас была бы очень кстати, зря Лешка прикалывался.

Вспомнив о напарнике, Денис тут же вспомнил и события последних двух дней: мертвого, изуродованного Лешку, мертвую туристку, спрятанную в траве, пропавшую бесследно лодку. Может, убийца на лодке и уплыл? Это было бы очень кстати для всех, тогда можно не подозревать друг друга.

Да, это было бы очень хорошо для всех – точно знать, что убийца не один из них, а кто-то посторонний. Беда в том, что неоткуда было взяться на берегу постороннему. Как он попал туда ночью? На чем приплыл? Днем, кроме них, никто к водопаду не поехал, а ночью переправляться через реку опасно. Да и ради чего рисковать? Ради того, чтобы убить случайно оказавшуюся на берегу туристку? Очень сомнительная цель. Сомнительная и неправдоподобная. Тогда как оказался ночью на берегу этот неведомый «кто-то»? Приплыл днем и прятался до темноты? Зачем? Да и не мог никто приплыть незамеченным, по крайней мере за то время, что их группа была на берегу. Приплыл заранее, рано утром? Пришел по берегу, отмахав почти сорок километров? Зачем? Самый главный вопрос, не дававший Денису покоя, был именно в этом. Кому и за что понадобилось убивать Ольгу Павловну? Допустим, Лешку убили, чтобы завладеть лодкой и уплыть незаметно. А Ольгу за что? Стала невольной свидетельницей чего-то ужасного? Не вовремя пришла на берег? Что такое там могло происходить, чего не следовало видеть посторонним? Или прав все-таки ее муж, утверждающий, что Олю убили для назидания и устрашения? Надо будет поговорить с ним подробнее. На первый взгляд, конечно, мужик откровенно бредит, несет какую-то чушь про неотвратимость возмездия и жертвенных агнцев. Но вдруг среди этого бредового потока удастся разглядеть рациональное зерно?

Но это все потом. Это, так сказать, программа-максимум. А сейчас надо решать насущные проблемы. Потому что, если не придумать, как укрыть группу от дождя, вполне может осуществиться мрачный Иринин сценарий: и без того промерзшие насквозь люди вдобавок ко всему промокнут до нитки и слягут с воспалением легких. Хорошо, если они к тому времени успеют дойти до цивилизации. А если туристы заболеют в тайге, по дороге?

– Будьте здесь, я скоро вернусь, – велел он, стараясь перекричать шум дождя и раскаты грома. Вручил рюкзак стоящему с краю Коляну и бегом побежал вдоль скалы.

Подходящее место он нашел почти сразу. Стоило только обогнуть скальный выступ метрах в десяти от того места, где их настиг дождь, как взгляду открылось вполне приличное углубление в скале. Небольшое, правда, но зато с натуральной крышей. В глубине этой ниши даже было сухо, косые струи дождя не попадали вглубь.

Денис выглянул из-за выступа и замахал руками, призывая к себе группу.

Правда, когда они прибежали импровизированной колонной, все так же держа окоченевшими руками кусок полиэтилена над головами, стало ясно, что убежище новое немногим лучше этого самого полиэтилена. В пещерке такой ораве было тесно.

– Ну что, кажется, настал психологический момент для чая? – спросил Артем, показывая на стучащую зубами Дашку.

Денис оглядел промокших и замерзших людей и кивнул. Чай сейчас, в самом деле, не помешал бы.

Артем присел на корточки возле рюкзака, поколдовал над ним и вытащил на свет божий маленькую складную горелку и портативный газовый баллон. Потом протянул стоящему рядом Димке металлическую кружку объемом не меньше полулитра.

– Поставь под дождь, пусть вода наберется.

– Мы так до утра будем набирать, – подал голос Иван.

– А вы, юноша, выйдите на улицу, тогда и поговорим, – предложил невозмутимый Артем.

При этом он мазнул откровенно презрительным взглядом по Ивану, укрывшемуся в глубине пещерки. Тот дернулся и вышел наружу, растолкав Ирину и Вадима Сергеевича.

– Вышел, и что? – он остановился под дождем напротив Артема.

– Ничего, – пожал тот плечами, на секунду оторвавшись от горелки, которую устанавливал на не очень ровном камне. – Просто мне кажется, что рассуждать о правильности или неправильности моих действий не следует человеку, спрятавшемуся от дождя за спины женщин.

Денис положил руку Ивану на плечо, гася в зародыше готовый вспыхнуть конфликт. Что же за характер такой у Артема! Цены бы ему не было в походе, если бы не цеплялся ко всем подряд по делу и без дела.

– Чай – это хорошо, – сказал молчавший до этого Колян. – Вы занимайтесь пока, а я пройдусь, посмотрю, может, еще какая норка найдется, попросторнее.

Он решительно отобрал у оторопевшего Димки кружку и, шагнув в сторону, зачерпнул ею из скопившейся в каменном углублении лужи. После чего как ни в чем не бывало протянул кружку Артему.

– Я с тобой пойду, – вызвался Иван, всем видом показывая, как противно ему находиться в обществе напыщенного и самодовольного типа, которым с этой минуты стал для него Артем.

– Мужики, да я сам сейчас сбегаю, – предложил Денис, но Колян остановил его решительным жестом.

– Мы прогуляемся. А вы пока чай кипятите, а то девчонки вон совсем уже синие.

– Я тоже пойду, – Серега шагнул следом за удаляющимися парнями. – Прогуляюсь, – объяснил он в ответ на вопросительный взгляд Ирины и широко улыбнулся: – Не скучайте тут, мы скоро.

Коляна с аспирантом он нагнал быстро, и вся троица резво направилась к соседней каменной гряде. Метрах в двухстах от их убежища виднелись скалы гораздо массивнее и выше.

Дождь немного успокоился, моросил только, не желая сдаваться вот так сразу. Но тучи все еще висели над головой плотным серым одеялом, ничего хорошего в ближайшем будущем не обещая.

Денис смотрел вслед удаляющимся парням, не понимая, зачем согласился на поиски более подходящего укрытия. Они что, собираются здесь надолго обосноваться? Может, еще и ночевать здесь останутся? Денис сплюнул под ноги и выматерился от души себе под нос. Какие укрытия, мать вашу? Какие поиски подходящего места? Ладно чай, можно потратить еще минут двадцать – согреть людей, в самом деле, как-то надо. А потом уходить отсюда как можно быстрее, пока дождь поутих. Да, промокнут, как собаки, по дороге. Потом высушатся у костра. Главное – до вечера добраться до места, где этот костер будет из чего развести, до леса добраться. А для этого надо проходить перевал и спускаться вниз, бегом спускаться, пока ноги держат. А эти клоуны на разведку пошли, искать, где не каплет. Идиоты! И он, Денис Соловьев, тоже идиот! Поддался, упустил инициативу, позволил Коляну ерундой заниматься, да еще и других за собой увести. С другой стороны, может, и к лучшему? Пусть прогуляются, хоть к Артему цепляться не будут. Или он к ним. Заварили кашу, а он теперь учитывай их симпатии-антипатии, решай ребусы, как всех по разным углам развести и при этом никого из вида не потерять. С подростком Костей хлопот оказалось меньше, чем со взрослыми мужиками. Костя вообще себя в последнее время никак особенно не проявляет, трется сбоку, проблем от него никаких. Он, да папашка его, да еще, как ни странно, Вадим Сергеевич, которому сам бог велел фордыбачить, в его-то состоянии и физической форме. Но нет, идет послушно, куда скажут, молчит только все время. Вот и сейчас вышел из-под навеса, встал рядышком и опять молчит, смотрит в удаляющиеся спины ретивой троицы.

– Вы бы не стояли под дождем.

– Ничего, – отозвался Вадим тусклым голосом. – Дождь – это не страшно. Это природа.

Черт с ним, пусть стоит! Заколебался Денис быть всем нянькой. Довести бы скорее до моста, сбыть с рук и забыть эту группу как страшный сон. Пусть менты разбираются, кто из них сколько раз ночью отлить выходил и кто кого в чем подозревает.

Троица тем временем добралась до соседних скал и остановилась посовещаться.

Денис хотел уже крикнуть им, чтобы возвращались, но не успел – мужики, видно, выработали свою непростую стратегию поисков и рассредоточились по скалам, расползлись в разные стороны. Идиоты! В следопытов в детстве не наигрались.

«Следопыты» тем временем прошлись по верху скальной гряды и стали по одному спускаться вниз, но с противоположной стороны. Сначала пропал из виду Серега, потом голова его снова мелькнула на мгновение поверх камней. Следом за ним спустились Иван с Коляном, скрылись за каменной преградой. Пару раз еще кто-то показался, но Денис уже не мог разглядеть кто. Расстояние было приличным, да и дождь, теперь мелкий, моросящий, висел мутной завесой, скрывал детали и подробности.

– Чай готов, – позвал за спиной Артем, и они с Вадимом Сергеевичем разом повернулись, пошли на зов.

Новый раскат грома раздался, когда они уже достигли тесноватого укрытия. Загрохотало за спиной, но тише, чем раньше, еле уловимо. Уходит гроза, гремит совсем далеко, еле слышно. Или так только кажется? Звук, едва различимый поначалу, со временем усиливался, нарастал, будто приближаясь. И все тянулся, тянулся…

Не бывает такого грома, успел подумать Денис, терзаясь неясной пока тревогой.

К далекому затихающему уже грохоту вдруг примешался крик. Истошный. Мужской, и потому особенно страшный, никак не ожидаемый.

Глава 10

Бледный до синевы Иван смотрел на подбежавшего Дениса со смесью ужаса и надежды. Словно тот своим появлением мог все исправить или даже повернуть время вспять, изменить ход событий и избавить тем самым от неминуемых последствий.

– Где? – выдохнул Денис, запыхавшись.

Иван молча показал трясущейся рукой куда-то вбок и полез за сигаретами. Достал порядком уже пожульканную пачку и попытался вытряхнуть из нее сигарету. Губы его плясали на полумертвом от страха лице, глаза смотрели на инструктора не мигая.

Взглянув в указанном направлении, Денис увидел груду камней выше человеческого роста и совершенно обезумевшего Серегу рядом. Тот пытался выдернуть нижний камень, тянул, матерясь и вытирая время от времени не то пот, не то слезы.

– Колян там, – ткнул он рукой в каменный завал и снова ухватился за здоровый камень, придавленный сверху еще несколькими, помельче.

Денис скинул рюкзак, оттолкнул Серегу и начал отбрасывать верхние камни.

– Как случилось?

К ним уже подбежали Юрий с Димкой, следом Артем, с ходу включившийся в разбор завала, так что рассказывал теперь Серега для всех, время от времени поглядывая на Ивана, словно прося подтвердить сказанное.

– Мы наверху были сначала. А потом решили вниз спуститься и вокруг обойти, поискать, может, какая пещера найдется. Колян первым спустился, а мы еще наверху были. Потом слышу, он кричит, сюда, мол, идите, я тут кое-что нашел. А у меня как раз шнурок развязался. Я присел, чтобы завязать, вдруг слышу – крик. И гул такой, непонятный. Поднимаюсь – Ванька уже вниз бежит и орет, что Коляна засыпало. Ну, я тоже бегом. А тут – вот.

Серега растерянно оглядел собравшихся и снова ухватился за тот же самый камень. Дергал его как заведенный, матерясь и сдирая ногти.

– Да брось ты его! – не выдержал наконец Артем. – Разбирай сверху, этот ты все равно не вытащишь.

Серега посмотрел на него внимательно и медленно убрал руки от злополучного камня. Послушно снял сверху камень помельче и понес в сторону.

Подошли немного отставшие Ирина с Дашкой и Вадим Сергеевич с Костей. После коротких объяснений Юрия включились в работу.

– Не нравится мне эта история, командир, – Артем подошел к Денису незаметно, пристроился рядом, помогая сдвинуть особенно крупный камень. – Очень не нравится.

– Ну, это неудивительно, – пожал плечами Денис, не понимая пока, к чему клонит спортсмен.

– Да нет, ты не понял. Меня не просто ситуация напрягает, мне кажется, что сильно это на подставу похоже.

Вдвоем им наконец удалось сдвинуть камень с места, но далеко отнести не получилось. Откатили немного в сторону, и на том спасибо. Денис наклонился к следующему, всем своим видом показывая, что сейчас главное – вытащить Коляна… или то, что от него осталось, а не делиться впечатлениями и подозрениями.

Артем пыхтел рядом, не отходил и бормотал, как нанятый.

– Не нравится мне ситуация. И Серега этот не нравится.

– Серега-то тут при чем? – не выдержал Денис.

– Да ты что, командир? В самом деле, что ли, не замечаешь ничего?

– А что, интересно, я заметить должен был?

– Да мутный он какой-то. Непонятный. Чего он вообще на экскурсию эту поехал, зачем?

– За тем же, за чем и ты – водопад посмотреть.

– Ну и смотрел бы на водопад! Чего по сторонам-то зыркать?

Денис покачал головой, помня о стычках Сереги с Артемом, и разговор поддерживать не стал. Ясно же, что спортсмен просто докапывается к неприятному мужику, выискивает на ровном месте причины для подозрений. Словно прочитав его мысли, Артем стал доказывать свою правоту с еще большим жаром.

– Да ты просто внимания не обращаешь, потому что нас много, и ты за всеми разом смотреть пытаешься. А этот жучара за мной просто по пятам ходит. Я сначала не замечал, потом думал, что кажется. А потом специально стал наблюдать. Он всегда возле меня трется, отстает от группы нарочно. Куда ни пойду, хоть за кусты по малой нужде, везде этот тип окажется обязательно.

– Так, может, это ты за ним следишь, а не он за тобой? – Денис попытался свести разговор к шутке, хоть не самое подходящее время сейчас было для веселья.

– Да хрен там! Зачем он мне нужен? Нет, он специально за мной ходит, точно тебе говорю. И не просто так ходит, а старается, чтобы я его не заметил.

– Да ты просто взъелся на него за что-то, вот и кажется тебе, что следит. Мы все вместе идем по маршруту, тут хочешь не хочешь, а все время рядом будешь оказываться. При желании так любого можно подозревать. Зачем ему за тобой следить, скажи ты мне? Какой смысл?

– Догадываюсь я, какой ему смысл, – мрачно сказал Артем. – Только тебя этот смысл не касается. А Серега этот – мутный тип. Я вообще не понимаю, почему ты расслабленный такой? У нас два трупа, между прочим. И тот, кто их убил, скорее всего, один из нас. А ты из себя миротворца строишь, никого подозревать не хочешь.

– Ладно, давай подозревать, – согласился Денис, отбрасывая очередной камень. – Но почему только Серегу? Тогда уж всех давай. Вот ты говоришь, он за тобой следит всю дорогу. Так, может, он как раз потому и следит, что думает, что ты Лешку с Ольгой Павловной убил? Чем ты лучше Сереги?

– Логично. Только ведь я полчаса назад рядом с тобой был, чай кипятил. Меня несколько человек видели.

– И что?

– А то! Ты сам вспомни, Колян, друга твоего когда обыскивал, какие-то бумажки в кармане у него нашел и никому их не показал.

– Допустим.

– А потом он сказал, что ему есть что ментам показать, помнишь?

Денис не помнил таких подробностей, но на всякий случай кивнул. Кажется, что-то подобное Колян говорил, может, не именно так, но похоже. Да и Артем заводился все больше, лучше ему сейчас не возражать. Пусть выговорится, выпустит пар.

– У Коляна есть что-то, что указывает на убийцу. И все об этом знают. И убийца в том числе. Значит, он кровно заинтересован в том, чтобы Колян до ментов не добрался и раньше никому рассказать не успел, а тем более передать то, что нашел в кармане у лодочника. Понимаешь?

Денис снова кивнул и уставился на Артема. До него только сейчас стало доходить, что тот имеет в виду.

– Ты что же, хочешь сказать, что Коляна не просто так камнями засыпало?

– Наконец-то! – обрадовался Артем. – Открой глаза! Колян кому-то сильно мешает. А обвал устроить – пара пустяков. Ты голову подними и посмотри, какая там сверху сыпуха. Один камешек толкни легонько, и все само собой случится. Тебе останется только подождать немного и крик поднять.

– Да ничего не пара пустяков, – Денис послушно поднял голову, незаметно для себя увлекаясь дикой идеей. – Не факт, что за одним камнем другие посыпятся. Может получиться, что один столкнешь, и на этом все. Гарантий никаких.

– Ну, не посыпятся, и черт с ними. Одного камешка тоже будет достаточно, если удачный момент выбрать. Сверху по башке прилетит если, другие и не понадобятся. Ты вспомни, хмырь этот сам рассказал, что Колян вниз спустился, а он сверху задержался типа. Что ему вверху делать было, если они все там уже осмотрели? Зачем они вообще наверх полезли? Укрытие от дождя искать? Кому другому расскажи. Лучше воспитаннику младшей группы детского сада. Нет, Серега этот специально сюда пошел, чтобы родственничка устранить по-тихому. Никто же не видел, что там было на самом деле.

Денис вдруг поймал себя на мысли, что соглашается с доводами Артема, кивает головой на каждое слово, как бандерлог под страшным взглядом мудрого удава Каа. Черт знает что! Артем-то, оказывается, манипулятор. Убедит в чем угодно, и не заметишь, как сам себя оговоришь. А вдруг он прав? Ведь в самом деле никто не видел, что произошло. Денис вспомнил, как смотрел через мелкую сетку дождя на три удаляющиеся фигуры. Вот они поднялись на скалы, вот пропали из виду, вот снова появились, но не все. Сначала один, потом второй… потом второй развернулся и пошел в противоположную сторону, почти моментально пропав из поля зрения. Кто это был? Колян, спустившийся вниз первым? Или сам Серега, усыпляющий бдительность намеченной жертвы? Или Иван, которого Артем не хотел брать в расчет? А почему, собственно? И где все это время был третий?

– А почему ты Ивана не берешь в расчет? Он ведь тоже там был. Может, это он как раз камешек подтолкнул легонько?

– А ему-то это зачем? – искренне удивился Артем.

– Ты же сам говоришь, что убийце надо Коляна устранять теперь. Почему бы убийцей не оказаться Ивану?

– Да ну, не может быть. Какой из него убийца? Аспирант и хлюпик к тому же. Ты вспомни, его чуть не вывернуло, когда Ольгу нашли. Он даже к телу подходить близко не стал. И ты хочешь сказать, что вот это вот естественно-научное недоразумение двум человекам головы раскроило подручными средствами? Да он бы обблевался там же. Из него убийца, как из меня балерина. К тому же он из-за ноги своей еле идет. А Серега, наоборот, все время круги нарезает. От одного к другому. Слушает, кто что скажет, и выводы делает. Это он, точно тебе говорю. И он не остановится теперь, как зверь, который крови попробовал. Видишь, он даже брата не пожалел, маньяк.

Денис посмотрел на ворочающего камни с одержимостью тяжелого экскаватора Серегу, на до сих пор бледного Ивана, пытающегося трясущимися руками сдвинуть слишком большой для него булыжник, и пожал плечами. Попробуй разберись тут, кто маньяк, а кто нет. Если вообще можно всерьез относиться к бреду Артема, имеющего на Серегу зуб. Ладно, все рассуждения потом. Сейчас надо завал разобрать.

Внезапно подумалось, что надо будет никого не подпускать к телу Коляна. Самому все осмотреть и найти эту чертову бумажку, из-за которой так переживает убийца. Пусть она лучше у Дениса будет, он как-нибудь сумеет за себя постоять. А вот еще один труп из числа туристов – это совсем уже перебор.

* * *

Ивану удалось наконец унять предательскую дрожь в руках. И тошнота как будто прошла, стало полегче. С детства у него так: стоит испугаться посильнее, как сразу мутить начинает и слюна такая вязкая, как клей канцелярский. Раньше такие полупрозрачные флакончики были с клеем, еще до всяких клеящих карандашей. Иван еще их застал. Крышечка у такого флакончика была острая, приплюснутая с двух сторон. Ее нужно было проткнуть сверху толстой иголкой и, перевернув, возюкать этим пластмассовым носиком по бумаге. Клей вытекал через эту дырочку, а потом засыхал снаружи, облепляя крышку неопрятными потеками. Маленький Иван однажды попробовал, каков этот засохший клей на вкус, – высунул язык и, зажмурившись для храбрости, лизнул крышечку. У клея был едва различимый солоноватый привкус, и от этого Иван расстроился ужасно. Обидно было, что так долго готовился, настраивался и храбрился, а в результате оказалось, что ничего ужасного нет – только легкий солоноватый привкус. А ведь он тогда чуть в обморок не упал от волнения, так переживал. Очень обидно, когда готовишься к чему-то страшному, а оно на поверку оказывается ерундой. Только ведь это потом выясняется, что ерунда, когда уже успел испугаться до ватных ног.

Сейчас он таскал камни из одной кучи в другую и старался не думать, что увидит, когда завал исчезнет. Думать об этом было страшно по-настоящему. В ушах до сих пор стоял грохот падающих камней и короткий вскрик Коляна. Иван таскал камни, как робот, не чувствуя тяжести, и прислушивался изо всех сил. Ему казалось, что сквозь разговоры и стук булыжников пробивается Колянов голос. Не то крик, не то стон. Иван оглядывался на остальных, пытаясь понять по лицам, слышит ли еще кто-нибудь голос из-под завала. Похоже, никто ничего не слышал. Что же, у него галлюцинации уже? Или просто все вид делают, что не слышат?

По спине пробежал противный холодок, и затошнило сильнее прежнего. Он снова представил, что может увидеть, когда завал разберут. Страх накрывал все сильнее, грозя превратиться в неконтролируемую панику.

Иван несколько раз сжал и разжал кулаки, пытаясь успокоиться.

Не надо бояться заранее. Вполне может быть, что все в конце концов окажется пустяком. Как это часто бывало. Надо просто дождаться, когда разберут наконец завал…

* * *

Большую часть камней уже оттащили в сторону, и теперь каждый новый валун отодвигали с тревожным ожиданием. Чем меньше их оставалось, тем больше была вероятность именно под этим камнем найти то, что осталось от громкого и жизнерадостного Коляна.

Площадка перед скалой была уже почти чистой, оставалось каких-то пять или шесть крупных камней и с десяток совсем маленьких, явно не таящих под собой ничего страшного.

– Слушай, а где же Колян наш? – спросил Артем у обескураженного Дениса. – Почти все разобрали, а тела все нет. Не мог он отбежать куда-то?

– Что же он, по-твоему, все это время стоял в сторонке и за нами наблюдал?

– Ну а где он тогда? Где? Ты посмотри, куча совсем маленькая осталась, такой крупный мужик под ней никак поместиться не может. Даже если его в лепешку размазало, все равно маловато места.

При упоминании про размазанное в лепешку тело и без того взвинченная Ирина охнула и бросила на Артема ненавидящий взгляд. Тот отмахнулся от нее, как от досадной помехи, и даже не потрудился хоть как-то сгладить возникшую неловкость.

Вдвоем с Денисом они отодвинули очередной камень, лежавший почти вплотную к скале, и нашли наконец подтверждение самым страшным своим догадкам: в щели между двумя небольшими камнями виднелась окровавленная кисть руки.

– Мамочки! – взвизгнула Дашка и прижала ладони ко рту, словно гася зарождающийся в горле крик.

Иван побелел и кинулся в сторону, борясь с приступом накатившей тошноты.

Остальные сгрудились возле остатков завала, но не спешили разгребать его дальше. Смотрели молча на торчащую руку, переминались, отводили глаза, стараясь не думать, как выглядят теперь все остальные части тела несчастного Коляна. Денис подумал некстати, что Коляна, соорудившего за последние дни два каменных саркофага для других, по злой иронии судьбы засыпало именно «булыганами». Не то в насмешку, не то в подтверждение правильности его идеи погребения. От мыслей этих стало совсем не по себе, даже больше, чем от осознания того, что третий труп среди туристов все же нарисовался, и даже страшно думать теперь, что будет дальше. Получится ли остановить чудовищный маховик смертей, раскручивающийся с ужасающей скоростью?

Стряхнув с себя липкое оцепенение, Денис взялся за камень и немного сдвинул его в сторону.

Кисть руки вдруг дернулась и втянулась внутрь, в каменную щель.

Дашка заверещала в совсем уж ультразвуковом диапазоне и рванула вверх по скале.

Ирина снова охнула, на этот раз совсем тихо, и стала медленно оседать, хватаясь руками за мужа и стоящего рядом Серегу.

Сам удивляясь взявшейся непонятно откуда энергии, Денис отбросил в сторону оба камня, потом еще один, почти плоский, вставший на ребро…

– Что же она так орет-то? – раздался недовольный голос Коляна откуда-то из скалы.

Услышав его, заорала еще и Ирина, успевшая к тому времени сползти на землю. Так они и голосили на пару – Дашка, приплясывающая на самой вершине скалы, и Ирина, смотрящая на окружающих снизу круглыми от ужаса глазами.

Опомнившийся Серега вырвал руку, за которую продолжала цепляться обезумевшая женщина, и бросился раскидывать оставшиеся камни. Следом опомнились и остальные, споро разгребли остатки завала и увидели совершенно неожиданную картину: Колян, скрюченный в три погибели в небольшом, сантиметров восемьдесят в высоту, гроте, вытирающий кровь с разбитого лица, но живой и даже нисколько не посерьезневший.

– Чего встали-то? – спросил он бодро. – Доставайте меня теперь. Сам не вылезу, затек на фиг.

– Ты как поместился туда? – спросил Денис с искренним интересом. – Там же места мало совсем.

– Жить захочешь – и в чемодан поместишься, – изрек Колян с умным видом, но сразу же признался: – Не знаю я, как поместился. На автомате. Даже и не понял сначала, что делаю, само как-то…

Осторожно, по частям, разгибая поочередно руки-ноги, вызволили страдальца из каменного плена. Лицо его было залито кровью, короткие волосы слиплись темно-красной коркой, на левом плече красовался багровый след ушиба, приправленный парочкой довольно глубоких порезов.

– Это камнем меня приложило, – пояснил Колян окружающим. – Вроде круглые все на вид, а края, смотри, острые, как бритва.

– Может, промыть стоит? – предложил Димка. – Вдруг грязь в рану попадет.

– Не надо, так зарастет. Тут в горах все стерильно.

Осмотреть себя Колян тем не менее позволил. Сидел на удивление смирно, пока сосредоточенный Юрий разглядывал многочисленные ссадины и рассеченную кожу на виске. Ссадины оказались ерундовыми, а рана на голове только по виду страшной из-за большого количества крови.

– Ничего страшного, – подвел итог Юрий, вытирая руки носовым платком. – Кровь, конечно, лилась от души, но это неудивительно – на голове поверхностных кровеносных сосудов много. А так рана неглубокая, кость цела. Сотрясение возможно, надо бы его врачу показать и покой обеспечить, конечно.

– Покоя пока не получится, – оборвал его Денис. – Нам до темноты надо перевал пройти и спуститься как можно ниже, к лесу. А здесь мы даже костер не разведем, не из чего.

Колян заверил, что прекрасно обойдется без покоя, да и врачу его показывать ни к чему, на нем все зарастает, как на собаке, а голова вообще состоит из костей, поэтому сотрясения всякие придумали, чтобы оправдывать собственное безделье.

Сумку с шишками у него все же отобрали, передали Юрию. Тот закинул ее за спину и легко зашагал вверх, пружиня шаг. Денис подумал вдруг, что не такой уж этот долговязый Юрий беспомощный. Скорее хочет, чтобы его таким считали. Удобная маска городского недотепы. А когда забывается, ведет себя вполне уверенно и рационально. Вот только зачем он продолжает притворяться даже теперь, когда легкая прогулка окончательно превратилась в по-настоящему опасное путешествие?

* * *

Ирина с привычной тоской посмотрела вверх, на белеющую на фоне блеклого неба вершину ледника. О том, что сейчас ей предстоит брести по снегу вверх, оскальзываясь и с трудом переставляя ноющие ноги, думать не хотелось. Хотелось лечь где-нибудь, где не дует и не капает сверху, да вот хоть в этот спасительный грот, куда ухитрился забиться Колян, свернуться калачиком, заткнуть уши и лежать так долго-долго, целую вечность, ни на что не реагируя. И не видеть больше никого, ни одного человека, не разговаривать и даже не делать вид, что слушаешь всю эту ерунду, которую навязанные обстоятельствами спутники несут уже третий день подряд.

Она ненавидела их всех: и совершенно посторонних людей, и родного мужа, знакомого сто лет и предсказуемого в каждом слове, в каждой интонации. Даже сын, единственный, выстраданный и потому болезненно любимый, раздражал невероятно. Дома она как-то не замечала, какой он невыносимый, там всегда была возможность уйти в свою комнату, сославшись на головную боль, или сделать вид, что страшно занята, спрятаться за делами, как за надежной баррикадой. Да и сам Костя в городе не особенно баловал родителей своим присутствием – при первой же возможности старался улизнуть из дома.

Здесь улизнуть было некуда, и Костя за три дня вымотал матери нервы настолько, что она не то что любить – видеть его уже не могла.

– На черта я с четырех месяцев сохранялась? – прошептала Ирина, глядя, как ненаглядное чадо резво съезжает на промокшей насквозь заднице с очередной скалы, куда его непонятно зачем понесло. Делать ему замечания бесполезно, да и не хочется. Вообще ни на что реагировать больше не хочется. Пропади все пропадом! Вот если бы можно было просто прекратить этот кошмарный поход, выключить, как надоевший сериал по телевизору. Или уснуть на ходу и проснуться только после того, как окажешься в номере пансионата.

Погрузившись в страдания по самую макушку, она не заметила торчащего из-под снега камня и, зацепившись ногой, упала на четвереньки. Ладони обожгло тысячей ледяных иголок (и снег здесь тоже идиотский – не белый и пушистый, как положено, а серый, тяжелый и колючий), в носу защипало от подступивших слез. Да что же за жизнь такая невезучая!

Ирина уже приготовилась зареветь в голос, никого не стесняясь, выплакать напоказ напряжение и отчаяние, распиравшее изнутри, когда почувствовала, как кто-то крепко ухватил ее сзади за локти и потянул вверх. Сразу подумалось, что это муж вспомнил наконец о том, что должен вообще-то заботиться о ней хоть иногда. Ирина резко обернулась, готовая выплеснуть на подвернувшегося так кстати Юрия раздражение и тоскливую усталость последних дней.

Совершенно уверенная, что увидит за спиной именно мужа, она опешила, обнаружив там этого странного мужика – Сергея, кажется. Память на имена у Ирины всегда была не очень хорошая, а этого типа запоминать она и не старалась особенно, ни к чему было. Сейчас тип стоял слишком близко к Ирине, смотрел прямо в глаза и руки с ее локтей не убирал.

– Спасибо! – сказала она с вызовом, чтобы тип сразу понял, что на благодарность по гроб жизни лучше не рассчитывать. И вообще никто его не просил поднимать споткнувшихся теток из сугробов. А раз поднял опрометчиво, то будет лучше, если сразу же и осознает, как был не прав, и пропадет из виду. Лучше навсегда.

Но братан Серега ничего осознавать не собирался. И руки не убирал, так и продолжал стискивать ладонями Иринины локти. Ладони были неожиданно теплыми, это чувствовалось даже через ткань ветровки. Ирина сначала удивилась, почему у типа руки не мерзнут на таком холоде, а потом вдруг поняла, что не хочет, чтобы он убирал ладони. Стало вдруг тепло и неожиданно спокойно. Даже жалко немного, что хоть руки у Сереги большие, а все же ими нельзя обхватить все тело целиком, чтобы наконец согреться и забыть весь этот кошмар.

– Скоро будет легче, – сказал он вдруг тихим голосом. – Сейчас перевал пройдем, а там уже вниз спускаться, это просто. И теплее гораздо.

Глаза у него были рыжие. Не карие, как у всех, а теплого медового цвета, с яркой каемкой по краю радужки. Ирина сначала решила, что каемка темная, а потом поняла, приглядевшись, что зеленая. Или нет, не зеленая, а цвета хаки, только гораздо приятнее. Черт-те что, в общем. Никак невозможно было понять, какого цвета у типа глаза, а потому хотелось смотреть в них, не отрываясь. Стоять вот так, неподвижно, чувствовать теплые ладони на локтях и смотреть, смотреть… И слушать, как он рассказывает тихонько про перевал, который они пройдут уже вот-вот, про то, что спуститься будет совсем нетрудно, потому что она, умница, поднялась так высоко, а значит, спуститься ей будет просто раз плюнуть. Потому что это получается почти дорога обратно, а обратно всегда получается быстрее и легче. А потом они остановятся на ночлег, разведут костер, и станет совсем тепло и уютно, и можно будет выспаться.

Продолжая сладко петь, как Сирена, тип развернул ее лицом в сторону перевала и повел за руку, как маленькую.

Ирина слушала, боясь пропустить хоть слово, и послушно шла, переставляла ноги.

Успела еще подумать, что тип не иначе владеет гипнозом, а потом перестала замечать окружающую действительность.

* * *

На перевал поднялись на удивление быстро. Даже особенно подгонять не пришлось, видно, осознали наконец «гаврики», что никто им комфортных условий не создаст. И некомфортных тоже.

Шли молча и сосредоточенно. На вершине остановились, потому что остановился, вглядываясь в даль, Денис. Ледник с другой стороны перевала был гораздо длиннее, но уже. Спускался с крутого склона белым языком. Внизу хорошо различимая после желтоватого луга темнела кромка леса.

– Вон туда доберемся и на ночлег встанем, – Денис показал рукой в сторону едва видимых отсюда деревьев. – Уже недалеко. Только спускайтесь осторожно, при спуске запросто можно ногу подвернуть, так что не расслабляйтесь. Еще одного травмированного мы уже не потянем.

Подавая пример, он ступил на склон и неожиданно для себя поскользнулся и сел в сырой снег. Группа смотрела на него с вялым интересом и присоединяться не спешила.

– Можно, кстати, ускориться, – сказал Денис задумчиво. – По методу дедушки Суворова.

– Это как? – заинтересовался Костя.

– А как на знаменитой картине. «Переход Суворова через Альпы», помните? Очень эффективный способ. Кто рискнет, милости просим. Кому зимние забавы не по душе, те спускаются обычным способом. Внизу встретимся.

Денис оттолкнулся ногами и медленно поехал вниз. Радостный Костя, не дожидаясь остальных, со всего маху грохнулся на спину и заскользил, очень скоро обогнав Дениса. Тот хотел было крикнуть, чтобы самоуверенный подросток был поосторожнее, уворачивался хоть иногда от мелких камней, но потом передумал, предоставил энтузиасту полную свободу. Все равно ведь не послушает. Так зачем зря воздух сотрясать?

Кроме них съехать на заднице по снегу решились только студенты. Дашка при этом верещала как резаная, но скорее от нервного перенапряжения. Димка ехал молча и сосредоточенно. Только когда поднялся на ноги и начал отряхивать мокрый зад от снега, Денис заметил, какое довольное у студента лицо.

Остальные спускались пешком. Артем задержался наверху, пропуская группу вперед. Юрий шагал широко, смотрел не под ноги, а вдаль, на темнеющий на горизонте лес, не замечал, казалось, ничего вокруг. В том числе и того, что братан Серега не только не выпустил руку Ирины из своей, но и освоился настолько, что второй рукой придерживал ее за талию, и вообще всячески заботился и опекал. Забота эта выглядела слишком нарочитой, показной. Но Ирине, кажется, это нравилось. А может, таким глупым бабьим способом она сводила счеты с мужем.

Артем поморщился, глядя сверху вниз на эту сладкую парочку. Впрочем, поведение Ирины его не особенно и раздражало – все, что она делала, вполне укладывалось в его представления о женской сущности. Не питал он особых иллюзий по поводу умственных способностей женской части человечества. Хмырь этот небось заливается соловьем перед теткой сильно за тридцать, а она и уши развесила. Такие вот дамочки, давно разменявшие четвертый десяток, самая благодарная аудитория для охмурежа. Сами себя они чувствуют еще очень даже ничего, зеркалу верить не хотят, но замечают, что мужского интереса к ним как-то поубавилось. Поэтому любое внимание к себе воспринимают с благодарностью. Вот и Ирина эта, хоть и неглупая с виду баба, а ведется на элементарные приемы. Неинтересно даже наблюдать. И противно, потому что предсказуемо все. А может, противно из-за хмыря этого как раз? Был бы кто другой, так даже интересно было бы посмотреть, чем там у них все закончится. А хмырь раздражает невероятно. Решил совместить приятное с полезным – между делом перезрелой дурочке мозги запудрить.

Артем поморщился гадливо и решил, что если Юрий перестанет пялиться в даль светлую, заметит наконец, что у него под носом творится, и решит интеллигентно набить Сереге морду, то он, Артем, непременно поддержит ученого без пяти минут рогоносца и обязательно в мордобое поучаствует. Отведет душеньку. Руки на братана Серегу давно уже чешутся, а здесь такой убедительный повод.

Вот только Юрий пока ничего не замечает. Или не хочет замечать. Кто их разберет, что там за отношения в чужой семье. Может, у них это в порядке вещей? Что же ему теперь, самому бучу поднимать? Вступаться за честь семьи, даже если самой семье это на фиг не нужно?

Очень уж руки чешутся на хмыря этого. Вообще придушить бы его по-тихому и сделать вид, что так и было. Одним трупом больше, одним меньше, какая теперь разница. В крайнем случае можно и по голове камнем приложить, чтобы не выделялся. Где двое с раскроенными черепушками, там и трое, а обществу облегчение.

Артем улыбнулся мечтательно и посмотрел на хмыря почти ласково. А ведь в самом деле, это реальный шанс решить хотя бы одну проблему. Ведь дураку ясно, что Серега этот не просто так в группе оказался. Да он и не скрывается особо. Поначалу еще делал вид, что не при делах, корчил из себя туриста, а как пошло все наперекосяк, так и перестал дурака валять, следит уже в открытую. Вот интересно, если бы не случилась вся эта катавасия с лодкой, не застряли бы все на безлюдном берегу, как бы Серега за ним увязался? Ведь нужно было какую-то убедительную причину найти, чтобы вместе со всеми не возвращаться.

Так, может, лодочника убили как раз, чтобы была причина за ним, Артемом, увязаться? Серега и убил, ему одному это нужно было до зарезу.

От такой простой и ясной мысли Артем похолодел. Все встало наконец на свои места. Появилась даже какая-то злорадная мальчишеская гордость – все-таки прав он был, когда убеждал Дениса, что подозревать стоит именно непонятно откуда взявшегося после стольких лет братана. А Денис заладил, как попугай: «Зачем ему Лешку убивать?» Да вот за этим самым! Чтобы лишить группу возможности вернуться тем же путем, что пришли. Чтобы все вынуждены были через тайгу тащиться. Ему, гаду, нужно было, не вызывая подозрений, за Артемом увязаться, вот он и решил затеряться в толпе. Вроде не по своей воле идет, а исключительно из-за трагически сложившихся обстоятельств.

Нет, надо этого урода придушить по-тихому. Пусть менты потом голову сломают, кто в группе маньяк.

Но сильнее, чем придушить хмыря, хотелось рассказать упертому инструктору о своем внезапном озарении. Артем поправил лямки рюкзака и почти бегом ринулся вниз.

Чем ближе он подбегал к ждущему внизу Денису, тем меньше ему хотелось рассказывать о Серегином коварстве. Потому что тогда придется рассказывать, зачем хмырю до зарезу нужно было идти вместе с Артемом. А об этом говорить нельзя никак.

Артем тормознул, не дойдя до инструктора каких-то пяти-шести шагов. Не стоит, пожалуй, пока посвящать никого в свои дела. Лучше самому быть осторожнее, не подставляться. Ну и по возможности попытаться уберечь остальных от этого психа кровожадного.

* * *

На ночлег встали уже в темноте. Денис вел группу до последнего, пока еще можно было различить в быстро сгустившихся сумерках тропу под ногами, тянул вниз, в спасительную полосу тайги. Закончилось все тем, что Дашка споткнулась на ровном месте, растянулась на земле, оцарапала лицо и руки и заявила, лежа на животе, что с места больше не двинется, а кому очень надо, пусть идет без нее. Утром она всех догонит, если, конечно, выживет после сегодняшнего перехода.

Пришлось останавливаться неподалеку, только с тропы отошли да место выбрали поровнее. Хотя измученным «гаврикам» особенно ровная поверхность была уже и ни к чему, рады были любой возможности отдохнуть.

Лапника натаскали в пять минут, как будто каждый вечер только этим и занимались всю жизнь. Денис с удовольствием отметил, что группа за пару дней превратилась из неорганизованного стада во вполне себе жизнеспособную «боевую единицу». Скудный ужин приготовили и смели тоже буквально за несколько минут. Слегка нетипично вел себя Колян – не хохмил, не цеплялся беззлобно к Димке и Юрию, да и в обустройстве ночлега участия почти не принимал. Сидел, привалясь спиной к сосне, смотрел прямо перед собой и время от времени страдальчески морщился.

– Башка гудит, – пожаловался он тихонько Денису. – Все же приложило меня камнем, думал, проломит на фиг. Ничего, целая. Только болит, зараза.

Выглядел Колян неважно. Особенно сейчас, вымотанный долгим переходом, в свете костра смотрелся он персонажем фильма про оживших мертвецов. Бледный, даже как будто похудевший, с неподвижным взглядом темнеющих на лице глаз.

Денис посмотрел на него внимательно и вдруг испугался. Что если у Коляна и правда сотрясение? А может, и еще чего похуже. Он, конечно, ни за что не признает, что нуждается в срочном лечении, но тут ведь и без его признаний все ясно. Вот только лечения этого срочного взять сейчас негде.

Выражать сочувствие Коляну было как-то неловко. Если бы это был кто-то из девчонок, тогда другое дело. Там главное морду сочувствующую сделать, а дальше само как-то пойдет. Женщинам главное – выговориться, рассказать, как они страдают и какие лишения им приходится переносить. Знай только кивай согласно да не вздумай перебивать и одергивать.

Коляну показное сочувствие до фонаря, и жаловаться он тоже не станет. А поддержать как-то надо.

Денис сел рядом на плотный войлок опавшей хвои и предложил:

– Может, тебе в самом деле лечь? Все же голова, не хухры-мухры.

– Да пройдет, – отмахнулся Колян, – и не такое бывало. Когда себя жалеешь, только хуже становится. У меня один раз еще хуже было, так звездануло по башке, что я не сразу вспомнил, кто я и где нахожусь. Вот тогда я все прилечь пытался, думал, отлежусь и получше станет.

– И как? Отлежался?

– Куда там! У нас сержант знаешь какой был? Зверюга. Сказал, что отлеживаться буду, когда совсем убьют. А пока живой, поднялся и бегом марш. Еще и поджопника отвесил, для ускорения. А ты говоришь, полежать. Я тогда не помню, как ноги переставлял, вообще ничего не помню. Но бежал как-то, ага…

– Суровый у вас был сержант, – согласился Денис.

– А то! Там вообще все было по-серьезному. И горы повыше, и скалы покруче, и сержант не чета тебе. Он всем угодить не старался. Он на поджопники только щедрый был. А здесь так, прогулка. Даже камни какие-то несерьезные на голову валятся.

– А где это «там»? – спросил из-за спины подошедший незаметно Серега.

Денис вздрогнул от неожиданности и подумал, что не так уж не прав Артем, утверждающий, что Серега только и делает, что подсматривает и подслушивает. Вот как он за спиной у них оказался? Только что пусто было, Денис помнит прекрасно, что, когда к дереву подошел, Колян сидел там один-одинешенек, всеми позабытый.

– Ты чего, братан? – искренне изумился Колян. – Я же служил-то где? Забыл, что ли?

По тому, как дернулся лицом Серега, стало ясно, что забыл он подробности биографии родственника давно и прочно. Правда, растерянность его Денис заметить успел, а вот Колян, мающийся головой, значения особого, похоже, не придал.

– Ну ты даешь, братишка! – искренне изумился он и даже руками развел. – Тебе мамка твоя не говорила разве? Они же с моей чуть не каждый день созванивались, вместе горевали, как я там, кровиночка.

Серега улыбнулся неуверенно и пожал виновато плечами.

– Вот дела! – не унимался Колян. – Я же думал, ты в курсе. Тоже небось удивляешься, что меня от покойников не мутит? А я их таких навидался, что наши оба – просто красавцы. Подумаешь, затылок раскроили! Все остальное-то целое. Да и времени совсем мало прошло. Нежные вы все просто, вот вас и мутит, – пробормотал Колян уже почти не слышно и откинулся затылком на смолистый ствол, прикрыл глаза, давая понять, что разговор окончен.

Серега потоптался рядом с виноватым видом и отошел, все так же неопределенно пожимая плечами.

* * *

Угомонились все быстро.

Денис сидел в блаженном одиночестве возле костра, расковыривал кедровую шишку, бросал в огонь ее смолистые чешуйки. Те вспыхивали спичечными головками, озаряли на миг подступающую со всех сторон темноту. Ночная тишина, поначалу казавшаяся абсолютной, постепенно наполнялась звуками, природа которых не всегда угадывалась сразу, и потому вызывала какой-то детский мистический восторг. Было страшновато, но интересно. Спать не хотелось совершенно, тянущая дневная усталость сменилась чувством полного расслабления.

Денис потянулся за следующей шишкой к почти уже пустой сумке и вдруг не услышал даже, а позвоночником, кожей на спине ощутил осторожные шаги за спиной.

Он зажмурился, чтобы привыкнуть к темноте, чтобы не оказаться слепым после яркого света костра, потом резко обернулся и открыл глаза.

– Вадим Сергеевич, что же вы не спите? – спросил он с облегчением и немного с досадой. Удручало, что пропало теперь его долгожданное одиночество у костра. Придется разговоры разговаривать или, что еще хуже, утешать свежеиспеченного вдовца.

Денис устыдился на миг этой своей циничной досады. Как ни крути, а у человека горе. Жену потерял. И самое поганое, что потерял он ее во время безобидной на первый взгляд экскурсии. На маршруте выходного дня, тысячу раз пройденном разными людьми.

Прямой вины Дениса в случившемся, конечно, не было. Но все же чувствовал он себя виноватым перед этим необременительным пожилым дядькой. И в том виноватым, что жена его погибла, можно сказать, на ровном месте, и в том, что раздражала теперь необходимость сочувствовать.

Вадим Сергеевич молча подошел к огню и сел прямо на землю. Денису он не улыбнулся, как обычно, слегка виновато, и вообще выглядел непривычно озабоченным. Даже встревоженным.

– Случилось что-то? – снова спросил Денис, и снова не услышал ничего в ответ.

Заглянул снизу в лицо Вадима. Тот сидел, плотно сжав губы, смотрел в одну точку. Денис проследил взглядом в том же направлении и не увидел ничего интересного. Только яркие языки пламени на подернутой серым налетом пепла головешке.

– Все очень плохо, – сказал вдруг Вадим деревянным голосом. – Все плохо и страшно. А будет еще хуже.

– Вы о чем? – Денис отшатнулся от окончательно поехавшего крышей мужика. – Вы про Коляна, что ли? Обошлось ведь все. Или вы тоже думаете, что Коляна убить пытались?

– А кто так думает? – встрепенулся Вадим.

– Ну, есть такая версия.

– А все-таки кто? Вы поймите, это все очень серьезно. Гораздо серьезнее, чем вы думаете.

– Ну, Артем считает, что Коляна могли специально камнями завалить. Но это же ерунда получается! Это могли сделать или Сергей, или Иван. Сергей – родственник, к тому же они совсем недавно с Коляном нашлись. С какой стати ему убивать брата? А из Ивана убийца вообще… как из меня балерина.

– Да нет, это все не то, – поморщился Вадим Сергеевич. – Произошедшее с Николаем – это чистой воды несчастный случай. Кому надо его убивать? А вот к Артему этому я бы на вашем месте присмотрелся. Очень уж настойчиво он пытается вас убедить, что злодей – кто-то другой.

– Что значит кто-то другой? Вы что, Артема подозреваете?

– Да его и подозревать нечего – на лице написано, что он не тот, за кого себя выдает. Вы один, похоже, этого не видите. Или не хотите видеть.

Денис с тоской смотрел на разошедшегося дядьку. Что же творится-то такое с народом? Все подозревают всех. Даже заторможенный Вадим, оказывается, «замечает» что-то этакое, подозрительное. Лучше бы под ноги себе смотрел с таким же вниманием, как по сторонам. Хотелось напомнить этому бдительному типу, что именно Артем страховал его на переправе, на леднике, на спуске, когда в сгустившихся сумерках не видно было, куда ставить ногу, и в любой момент можно было навернуться. И что вместо благодарности? У него, оказывается, на морде написано, что он не тот, за кого себя выдает. Вот интересно, за кого же он себя выдает? Если память Денису не изменяет, Артем про себя вообще ничего не рассказывал. Кто он, чем занимается, откуда, в конце концов, у него с собой все необходимое для автономного выживания в лесу? И главное, зачем? К чему было тащить рюкзак, набитый необходимым для выживания барахлом, на экскурсию? История про сданный с утра номер в пансионате убедительной не выглядела. Подумаешь, выселился уже! Вполне можно договориться, чтобы вещи полежали до вечера где-нибудь в подсобке. Все так делают, а уж Артему-то, с его уверенной настойчивостью, это удалось бы наверняка. А он все с собой потащил. Как будто планировал в лесу ночевать.

Стоп! Так, может, не зря Вадим Сергеевич советует к нему присмотреться? Может, спортсмен как раз и собирался в лесу ночевать, знал, что вернуться обратно в тот же день не получится? А знать это наверняка мог только тот, кто сам все и подстроил. Так это что же получается, Артем убил Лешку, чтобы лишить всех возможности вернуться обратно по воде? Зачем? Вот главный вопрос, который ставит под сомнение всю эту увлекательную версию. Какой смысл заманивать толпу незнакомых между собой людей в глушь? Нормальному человеку это ни к чему.

Но это нормальному. А вдруг они имеют дело с сумасшедшим маньяком? Тогда получается, что он заманил их на безлюдный берег, чтобы спокойненько, одного за другим, убить?

– Чушь какая! – сказал Денис вслух. – Зачем Артему всех убивать? Какой ему от этого прок?

– Да не нужно ему убивать всех, упертый вы человек! Что же вы очевидных-то вещей замечать не хотите! Целью его было убийство одного конкретного человека.

– Лешки?

– Да при чем тут Лешка ваш? Я же объяснял, что убийство вашего приятеля – чистой воды случайность. Импровизация. Скорее всего, он увидел или услышал что-то, чего не должен был. Вот его и убрали на всякий случай, как свидетеля. Убить собирались Олю.

– За что?

– Не за что, а зачем. Чтобы напугать меня. Продемонстрировать, что готовы пойти на самые крайние меры, что ни перед чем не остановятся. Нет, можно, конечно, предположить, что лодочника убили для наибольшего эффекта. Как заложника, так сказать. Но в этом случае мне должны были дать понять, что это именно убийство заложника, убийство по моей вине. Эти люди вполне способны на подобные демонстрации, но они должны были дать мне понять это. До сих пор они объясняли все вполне ясно и доходчиво, чтобы у меня и мысли не возникало о случайностях и простых совпадениях. А лодочника убили тихо, даже труп мы нашли случайно. Нет, их целью было именно убийство Оли. А следующим буду я.

Денис смотрел на него почти с ужасом. То, что он сначала принимал за бред убитого горем мужика, принимало на глазах совсем уже немыслимую форму. Тайные злодеи, способные на демонстративные убийства, заложники, жертвы по списку. Впору почувствовать себя героем фильма про международных террористов.

Денис шмыгнул носом, нарушив тем самым серьезность момента, и спросил с недоверием:

– А вас-то за что убивать? Может, просветите?

Вадим Сергеевич потянулся вперед, поворошил толстой веткой угли в костре. Целый сноп искр взметнулся в черную высь, затрещал, осыпался на плечи теплым пеплом.

– Я биофизик по образованию, – сказал он тихо, будто стесняясь. Потом продолжил уже увереннее, громче. – Всю жизнь занимался наукой. После института – аспирантура. Потом НИИ. Кандидатская, докторская. Мне было интересно, понимаете? Всю жизнь мне было интересно заниматься наукой. Даже когда перестали платить зарплату, когда пол-института ушли торговать на рынок китайскими пуховиками, мне было интересно. Лабораторию нашу тогда закрыли временно, потом расформировали. Оказалось, что, кроме меня, эта тема никому не была тогда интересна.

– Какая тема? – рискнул спросить Денис, хотя ясно было, что не поймет ни фига, даже если Вадим снизойдет до объяснений. Ученые всегда казались Денису людьми недосягаемыми. Высшей расой, вроде исчезнувших в пучине вод атлантов. И вдруг вот этот вот невзрачный дядька оказался тем самым, недосягаемым. Целым доктором наук.

Вадим, однако, откликнулся охотно, стал рассказывать о теме своей многолетней работы, увлекся, даже как-то ожил. Худшие опасения Дениса оправдались – понять ему удалось совсем немного. Про электромагнитные излучения он еще с грехом пополам воспринимал, даже следил какое-то время за мыслью. Но потом доктор наук углубился уже в такие дебри, что Денис, отчаявшись разобрать хоть что-то, только кивал с умным видом, мечтая, чтобы собеседник не сразу догадался, с каким балбесом ему приходится разговаривать.

Вадим, однако, не замечал ничего. Рассказывал подробно и обстоятельно, как пришла ему в голову совсем бредовая, на первый взгляд идея, как, загоревшись, он пытался сначала увлечь ею руководство своего института, но у него ничего тогда не вышло. Не вышло даже, когда он показал опытный образец, собранный самостоятельно, и практически готовые к запуску в производство расчеты. Пусть не в массовое производство, пусть это будет всего несколько экспериментальных образцов.

Его назвали увлекающимся человеком, мягко пожурили за то, что растрачивает попусту свой несомненный талант, хотя мог бы послужить интересам отечественной науки. Посоветовали внимательнее отнестись к срокам плановой работы, которая явно страдает от такой вот околонаучной самодеятельности.

Вадим Сергеевич Глушенков оказался человеком не только увлекающимся, но и упорным. Следующий образец он принес через полгода. А вместе с ним еще одну папку с теоретическими выкладками и расчетами. Снова горячился, пытаясь доказать, что изобретение его – это не просто блажь горячего приверженца нанотехнологий, а принципиально новый подход к электронной идентификации.

– Так нанотехнологии – это же модно сейчас, – встрял Денис, услышав знакомое слово.

– Это название модное, – махнул рукой Вадим Сергеевич. – Слово у всех на языке, а что оно означает, мало кто представляет. Говорить об этом модно, а куда это название можно применить, пока неясно. Вот и руководство мое слабо себе представляло, что со всем этим делать. Потому и слушать ничего не желало, не говоря уже о внедрять там что-то.

Вадим Сергеевич замолчал и снова принялся ворошить палкой костер.

Искры летели во все стороны, норовя прожечь одежду, но Глушенков этого как будто не замечал, шуровал палкой с остервенением.

Выждав паузу, Денис спросил:

– А что дальше было?

– Дальше? Дальше началось самое интересное. Сначала я расстроился страшно. Ведь дело всей жизни, можно сказать, а оказалось никому не нужно. Хоть нанотехнологией это обзови, хоть по старинке, результата все равно не добьешься. Никому это не нужно. У нас в стране.

– А за границей?

– Да, я рассуждал так же, – улыбнулся Глушенков. – Если здесь это никому не нужно, надо искать того, кто оценит мой труд где-то за пределами родной страны.

– Нашли?

– Да. Не сразу, конечно, но нашел. Китайцы очень заинтересовались моим изобретением.

Вадим Сергеевич снова замолчал, и Денис спросил нетерпеливо:

– Ну а дальше что было? Продали вы китайцам свой прибор?

– Пока нет. Не успел. А теперь, как видно, и не продам уже.

– Почему? Передумали?

Глушенков грустно усмехнулся и посмотрел на Дениса долгим взглядом.

– Нет, я не передумал. Просто, когда переговоры с китайской стороной уже шли полным ходом, обо мне вдруг вспомнили наши. Только не из научного мира, а совсем из другого. Сделка наша вдруг заинтересовала, как раньше говорили, «компетентные органы».

– А чем их это могло заинтересовать? – искренне изумился Денис. – У вас же, как я понял, что-то вроде сигнализации?

– Ну, не совсем так, – улыбнулся Вадим Сергеевич. – Можно, конечно, использовать это и в сигнализациях, при желании. Можно и гвозди микроскопом заколачивать, как известно. Это система идентификации «свой-чужой», если говорить совсем упрощенно. Можно, безусловно, использовать ее при охране каких-то важных объектов. А можно, например, кардинально улучшить работу авиадиспетчерской службы. Или в поисково-спасательных работах использовать. Да мало ли!

– Ну так что компетентные органы? – перебил Денис. – Они сами решили купить эту вашу систему?

– Да нет. Сами они покупать не собирались. Они настаивали, чтобы я другим не продавал.

– Почему?

– Решили, что это может угрожать обороноспособности страны.

– Сигнализация?

– Смотря, как применять, – грустно улыбнулся Глушенков. – Нет, в чем-то они, конечно, правы. Любое изобретение – это палка о двух концах. И идентификация тоже может сильно пригодиться в военном деле. Я об этом даже и не думал, но эти люди мне все очень доходчиво объяснили.

– А вы?

– А я заартачился. Мне так сказал человек, который со мной беседовал: «Напрасно вы, Вадим Сергеевич, артачитесь. Все равно все будет по-нашему». Это он потом уже сказал, в доверительной беседе, не под запись. Сначала-то все было вполне вежливо и официально. На диктофон писали весь разговор и даже не скрывали этого. И человек этот был весь такой лощеный, уверенный, но вместе с тем очень невыразительный. Поговоришь с таким, и через пять минут уже не вспомнишь, как выглядел. Я и сейчас его с трудом вспоминаю. Так, в общих чертах. Вот как Сергея, например. Ну, этого недавно нашедшегося родственника.

– Серега-то здесь при чем? – возразил Денис, но скорее по инерции, просто чтобы не соглашаться со всем подряд.

– Он той же породы. Уверенных, но неприметных. И мне кажется, уверенность их именно от безликости. С одной стороны, ты часть мощной системы, а с другой – никакой персональной ответственности. Систему к ответу не призовешь. Поэтому они чувствуют себя безнаказанными.

Когда они вышли на меня, я сначала не придал этому большого значения. Меня переполняла гордость за себя. Ведь я сумел доказать, что изобретение мое вполне жизнеспособно и очень даже востребовано. Китайцы предложили мне сумму, по моим представлениям, просто астрономическую. Потом они решили пригласить меня курировать создание опытной партии. Перспективы были самые радужные. Поэтому я даже обрадовался в глубине души, что о моем контракте с китайской стороной стало известно нашим. Злорадствовал, что скрывать. «Вот, – думал, – вы меня не оценили, а я вон как высоко взлетел!» Я совсем забыл тогда, что чем выше взлетаешь, тем больнее падать.

Они не сразу начали угрожать, нет. Сначала уговаривали. Мягко, но настойчиво. Но мне тогда было важно отстоять право самому решать, что делать. Принципиальным я был тогда. Сейчас оглядываюсь назад и не понимаю, как духу хватило им противостоять? Уговоры закончились очень быстро. Сначала меня уволили из института. Лишили доступа в лабораторию, потом в моем компьютере обнаружился какой-то хитрый вирус, уничтоживший всю информацию по проекту. Но лаборатория мне к тому времени уже была не нужна, информацию я тоже хранил на резервных носителях. И тогда эти люди перешли к прямым угрозам. Даже в подъезде меня подстерегали мрачные личности, настоятельно советовавшие передумать по-хорошему. В эту поездку я вырвался напоследок, надеялся спрятаться и отдышаться перед отъездом. У нас с Олей билеты на самолет, рейс через неделю. Я думал, что сумею их обмануть, а вышло… очень плохо все вышло. Они не шутили, когда обещали не остановиться ни перед чем. Олю убили, чтобы показать мне, как далеко готовы зайти.

Денис смотрел на Вадима Сергеевича и даже дышать стеснялся. То, что ровным тихим голосом рассказывал этот измученный дядька, не укладывалось в голове. Он привык за эти два дня считать посттравматическим бредом разговоры о показательном убийстве Ольги Павловны. Гораздо проще и привычнее было думать, что мужик слегка поехал крышей от горя, вот и городит всякую чушь про жертвенных агнцев. Мало того, все это время Денис считал, что убить хотели как раз Лешку, непонятно, правда, за что. А несчастная туристка просто не вовремя вышла на берег реки. А теперь что же получается? Если все происходило так, как говорит Глушенков, то случайным свидетелем стал как раз Лешка, за что и поплатился. Выходит, он все-таки приплыл за ними, только очень поздно. Вернее, слишком рано, если вспомнить, что Ольгу Павловну убили что-то около пяти утра. Приплыл и увидел, на свою голову, как кто-то из группы убивает на берегу пожилую туристку.

– Вадим Сергеевич, вы Серегу подозреваете?

– Я не уверен, что это точно он. Но очень похоже. А может, это ваш Артем.

– Чего это он мой?

– Ну извините, неправильно выразился. Просто мне показалось, что Артем сумел полностью втереться к вам в доверие.

– Да не втирался он! – Денису стало обидно, что в глазах Глушенкова выглядит он, похоже, совсем уж доверчивым дурачком. – Просто Артем опытный, по тайге ходить умеет, экипирован как надо. Ему ничего объяснять не надо по сто раз, поэтому можно поручить что-то, что другим доверить страшно. И вообще, если бы не его снаряжение, неизвестно, что с нами со всеми было бы.

– А откуда у него с собой снаряжение? – вкрадчиво поинтересовался Вадим Сергеевич. – Почему у вас, профессионального инструктора, не оказалось с собой ни спальника, ни запаса продуктов, ни теплых вещей. А у него все это есть, да еще и газовая горелка, и котелок небольшой…

– И карта, – добавил Денис, снова ужаснувшись своей наивности. – Он сказал, что путешествует самостоятельно, ночует где придется. А в воскресенье просто номер в пансионате с утра сдал, чтобы лишние сутки не оплачивать, вот и потащил с собой рюкзак.

– Допустим, – согласился Глушенков. – А вы не задумывались, зачем ему, такому подготовленному и бывалому, понадобились вы? Зачем человеку, который путешествует самостоятельно, ехать куда-то с группой, если он вполне мог обойтись без инструктора?

– Что-то я не пойму, кого вы все-таки подозреваете? Сначала на Серегу думали, теперь получается, что Артем – очень подозрительный тип. Кто же из них, по-вашему, из органов?

– Не знаю, – пожал плечами Глушенков. – Вполне допускаю вариант, что они работают в паре.

– Здрасьте вам! Вы, Вадим Сергеевич, совсем уже увлеклись с подозрениями своими. Да они же друг друга терпеть не могут, всю дорогу друг другу жить спокойно не дают. А вы говорите, в паре.

Глушенков улыбнулся Денису почти ласково.

– Какой вы еще доверчивый, Денис. Именно на это они, возможно, и рассчитывают. Перессорились показательно, у всех на глазах, и теперь никому в голову не придет, что этих двоих может объединять общее дело. Им этого и надо. А вы попались на удочку, как глупый карась.

Глушенков махнул рукой и отвернулся к огню.

– Может, это не они все-таки? – робко предположил Денис.

– Может, и не они. Я не знаю этого наверняка, а подозревать можно любого. Любой из нас мог выйти ночью следом за Олей и убить ее. Из избушки выходили все, подозрительным это не выглядело. Просто и Артем, и Сергей физически очень сильные люди. К тому же достаточно циничные. Любой из них мог убить человека ударом по голове. Так что наиболее вероятные подозреваемые – эти двое. Да еще Николай. Этому вообще что человека убить, что муху прихлопнуть – разницы никакой.

– Ну зачем вы так?

– А вы припомните, как легко он осматривал оба трупа. Его вид изуродованных покойников нисколько не смущал.

– Если так рассуждать, то подозревать можно вообще любого. Чтобы ударить топором по голове, большой силы не требуется.

– Не скажите! Сила нужна немаленькая. А еще больше нужна уверенность в собственной безнаказанности. И ее как раз у этой великолепной троицы хоть отбавляй. Так что думайте, Денис. Думайте сами, своей головой. Не принимайте на веру все, что рассказывают вам люди. По крайней мере один из нас врет. Причем врет убедительно, при этом выглядит он очень симпатичным человеком, чтобы вам неловко было даже предположить, что он и есть оборотень.

Вадим Сергеевич тяжело, в несколько приемов, поднялся на ноги и побрел в сторону ночлега. Через несколько шагов вдруг обернулся и сказал:

– И еще! Очень не нравятся мне знаки внимания, которые этот Серега вдруг начал оказывать Ирине. Она принимает их за чистую монету, а вполне может оказаться, что ее просто приручают, чтобы в нужный момент оказалась рядом.

– Для чего?

– Чтобы убить, наивный вы человек!

– Убить?! Ирину?!

– Вполне допускаю такую возможность. Они могут решить, что убийство Оли меня недостаточно сломало, и начнут убивать совершенно непричастных людей. Просто для того, чтобы заставить меня изменить решение. Я, правда, думаю, что им теперь проще меня прикончить, это решило бы проблему окончательно. Но кто знает, какие инструкции они получили? Вдруг я нужен им живой, но только на все согласный?

* * *

Денис был уверен, что теперь ни за что не уснет. В голове вертелась карусель из фактов и догадок, мелькали куски их с Глушенковым разговора, всплывали некстати обрывки увиденного за эти дни. Теперь уже совсем непонятно было, кого стоит опасаться, а кого всячески оберегать. Если допустить хоть на секунду, что незадачливый ученый прав в своих подозрениях и Артем с Серегой просто разыгрывают для публики спектакль с ссорами и показной ненавистью, а сами действуют сообща… А ведь он, дурак такой, позволил Артему себя уговорить идти через перевал. Повелся на уговоры и, главное, на карту повелся, как пацан. Нет бы задуматься еще тогда, откуда у спортсмена карта именно этого района? Вот идиот! Еще мирить пытался этих клоунов. А они небось в душе ржали над доверчивым инструктором.

Кляня себя последними словами, Денис так расстроился, что не заметил, как уснул здесь же, у костра, прижавшись щекой к почти пустой сумке.

Проснулся он от того, что кто-то довольно бесцеремонно тряс его за плечо ледяной от холода рукой.

– Просыпайтесь! – свистел в ушах чей-то нетерпеливый шепот. – Да просыпайтесь же, на фиг!

Денис открыл глаза. Рядом с ним сидел на корточках мокрый от росы и возбужденный, как щенок, Костя.

– Просыпайтесь вы, – повторил пацан нетерпеливо и плюхнулся задницей на сумку в угрожающей близости от Денисова носа.

Тот отметил не без удовольствия, что ультрамодные тинейджерские штаны превратились в замызганную тряпку. Просто мешок из-под картошки какой-то, а не модный прикид.

Костю это, однако, совершенно не беспокоило. Он вытер мокрые от росы ладони о штанины и засунул озябшие руки под мышки. Получился такой нахохлившийся цыпленок, но с горящими азартом глазами.

– Ну и на фига? – коротко поинтересовался Денис.

– Вы тут спите, а я его выследил, – радостно сообщил Костя и заерзал от нетерпения на тощей заднице. – Пойдемте скорее!

Поняв, что поспать сегодня все-таки не удастся, Денис сел и потребовал у малолетнего следопыта:

– Давай по порядку.

– По порядку некогда, – заявил наглый подросток. – Пока вы тут будете уши греть, он уже вернется. И получится, что я вру. Идемте, сами все увидите!

Он резво поднялся и сиганул в ближайшие кусты.

Не уверенный до конца, что это все ему не снится, Денис рванул следом.

Костя маячил впереди, оборачивался и манил рукой. Надо отдать ему должное, передвигался пацан почти бесшумно. Когда только успел научиться? Или всегда умел, но не признавался? М-да, общение с Глушенковым не проходит даром, Денис готов был подозревать в намеренной скрытности даже малолетнего балбеса.

За пару минут они преодолели полосу боярышника, причем Костя будто нарочно пер по самым густым зарослям. Оставалось только надеяться, что всякие кровососущие твари вроде клещей по ночам спят, в отличие от неугомонных туристов. После этого резво вскарабкались на поросший молодым сосняком склон, и Костя вдруг присел за поваленным, покрытым мхом стволом и прижал палец к губам.

Денис рухнул на четвереньки и подполз поближе.

– Видите? Вон там, – Костя рукой ткнул чуть правее их укрытия.

Денис попытался вглядеться в рассветные сумерки, но ничего особенного с наскока не увидел.

– Да вы не туда смотрите, – прошипел Костя с досадой. – Вон, видите, за деревом. Ну, огонек такой синенький.

Действительно, в направлении, указанном подростком, виднелся крохотный голубоватый маячок. Он то появлялся, то пропадал, скрытый стволом дерева, двигался.

– Что это? – спросил совершенно ошарашенный Денис. – Светлячок, что ли?

– Сами вы светлячок, – искренне возмутился тинейджер. – Это мобильник!

Денис приподнялся над бревном, чтобы разглядеть получше, а Костя, довольный произведенным эффектом, продолжал:

– Ну да, мобильник! Я за ним уже вторую ночь слежу. Когда все уснут, он уходит подальше и звонит кому-то. Сегодня уже второй раз. А говорил, что телефона нет, помните? Ну не гад разве?

– Гад! – согласился Денис. – А кто это?

– Да Артем ваш.

Денис хотел было привычно откреститься от Артема, с чего это он вдруг «ваш», но промолчал. Очень уж велико было его изумление. Как после этого не поверить Вадиму Сергеевичу?

Ни слова не говоря, он стал подбираться поближе. Подойти напрямую к тому месту, где мерцал экранчик мобильного телефона, было нельзя. Местность там была открытая, и Артем бы сразу его заметил. Поэтому Денис пошел левее, туда, где темнели плотной стеной кусты. Костя на месте тоже не остался, сопел сзади.

Они подошли уже почти вплотную, оставалось каких-то метров десять, даже слышно стало тихий бубнящий голос. Говоривший явно не хотел разбудить кого-нибудь, поэтому общался с невидимым собеседником еле слышно. Но все же разобрать некоторые слова уже было можно, стоило только подойти еще чуть-чуть…

Денис застыл с поднятой для следующего шага ногой и схватил за руку идущего по пятам пацана раньше, чем успел сообразить, что именно он увидел буквально в пяти шагах от себя.

Под росшим чуть в стороне от основной массы кустом лежал человек. Сразу его разглядеть не получилось, Денис даже засомневался, не показалось ли, но потом темная тень под кустом зашевелилась, едва заметно меняя положение, и стало ясно, что это именно человек. Причем человек этот не хотел быть обнаруженным. Слишком уж тихо он лежал, слишком осторожно двигался, да еще и замаскировался, как смог, редкими ветками.

Знаками показав Косте, чтобы стоял на месте и даже дышать перестал, Денис начал заходить к притаившемуся сзади. Ступал неслышно, вглядывался пристально в поисках еще кого-нибудь, такого же неожиданного.

Больше никого вокруг не было. Только бубнивший недалеко Артем, таинственный наблюдатель да Костя, изо всех сил машущий руками, чтобы привлечь к себе внимание удаляющегося Дениса. Тот показал тинейджеру кулак, чтобы не вздумал дернуться с места, и, сделав еще пару осторожных шагов, подошел к лежащему в засаде почти вплотную.

Из-под куста торчали ноги в знакомых кроссовках. В протектор правого набилась сосновая хвоя, на левом хорошо была заметна трещина поперек подошвы. Некстати подумалось, что на леднике этот хмырь обязательно должен был ноги промочить. Вернее, одну ногу. Вот эту самую, левую. И ведь ничего не берет гада, полдня с мокрой ногой проходил и даже не чихнул ни разу, сволочь!

– Подъем! – Денис от души пнул в подошву с трещиной. – Представление окончено!

* * *

Ирина лежала на спине с закрытыми глазами, стараясь не шевелиться. Спину ломило сначала невыносимо, казалось, что вытерпеть эту боль невозможно, тем более привыкнуть к ней. Но оказалось, что ничего, привыкнуть можно к чему угодно. Тем более, в какой-то момент она обнаружила, что переменить положение все равно не сможет – тело затекло полностью и не слушалось. Тогда она оставила попытки что-то изменить и исправить и стала прислушиваться к себе, своим сумбурным мыслям. Для этого закрыла глаза и сосредоточилась на событиях последнего дня.

Событий было много. Пожалуй, даже слишком много для простого человека, каким считала себя Ирина. Столько экстрима разом в ее жизни не случалось никогда. И если после падения Дашки в водопад она долго не могла прийти в себя, то чудесное спасение Коляна из-под завала не произвело на нее почти никакого впечатления. Жив остался – и слава богу! Мало того, Ирина подозревала, что если бы Коляну не повезло тогда уместиться в крошечном гротике, особой печали по поводу его гибели она не испытывала бы. Устала пугаться и печалиться. Человек, оказывается, может привыкнуть ко всему. И к ноющей боли в спине, и к ежедневному ужасу от вида изуродованных тел. Вспоминать этого не хотелось, и Ирина стала думать о приятном. Нет, не так. Она стала думать о загадочном.

Загадочным для себя она определила поведение этого Сергея. В первый день она на него даже внимания не обратила, вполне себе серенький мужичок, неинтересный абсолютно.

Теперь, поразмыслив, Ирина решила, что и не разглядывала его особенно тогда, в первый день. Просто перенесла негативное отношение к Коляну на ни в чем не повинного братана. Решила, что если этот шумный мужик так радуется нашедшемуся родственнику, то и родственник, как видно, ему под стать. А может, Сергей просто относится к тому типу невзрачных мужчин, которых разглядеть можно только в нештатных ситуациях. Идет такой невзрачный по улице, глазу не за что зацепиться. А вот когда на тебя в подворотне хулиганы нападут, а невзрачный вступится, вот тогда и обнаружишь с удивлением, что мужик-то, оказывается, очень даже ничего. Героический, можно сказать. И сразу в лице его находишь что-то этакое, и в немногословности, и в неброском поведении. Такое что-то, настоящее…

Ирина вздохнула, зажмурилась покрепче, будто боялась, что сквозь неплотно прикрытые веки кто-нибудь сможет разглядеть, о чем она думает, и погрузилась в тщательное восстановление событий вчерашнего дня. Не всех подряд, а с того момента, как Сергей взял ее за руку и она обнаружила, какие необыкновенные у него глаза.

Она лежала, не шевелясь, и бережно, словно боясь расплескать родниковую воду из ладошек, перебирала в памяти все сказанное, почувствованное, едва уловимое. Постепенно обнаружила, что воспоминания, касающиеся Сергея, носят скорее осязательный характер. Она помнила очень хорошо, как внимательно он смотрел на нее, как терпеливо слушал, когда она, захлебываясь эмоциями, торопилась выговориться, выплеснуть страх и усталость последних дней, торопилась рассказать хоть кому-то, как ей здесь плохо.

Сергей слушал, и не перебивал, и кивал согласно, и легонько гладил пальцами ее ладонь, которую она забыла отнять.

А она, увлекшись, торопилась рассказать все-все-все. Не только про этот дурацкий поход, в который вляпалась по собственной дурости, согласившись с мужем. Но и про всю свою незадавшуюся, как она теперь понимала отчетливо, жизнь. Про сына, который вырос совершенно неуправляемым. А ведь она всегда себя сдерживала и контролировала, как учат разнообразные педагогические пособия. Туфта все эти пособия! Ты себя сдерживаешь и контролируешь, ты уважаешь его сопливое мнение и право на выбор, а он вырастает вот в такое вот непонятно что. С непомерными амбициями и невнятными целями. И плевать ему на то, что ты и не жила толком все эти пятнадцать лет. А только сдерживала себя и ограничивала. Все ради него, с надеждой на какую-то мифическую спокойную старость. Какое уж тут спокойствие, с таким-то эгоистом? Да и о старости думать страшно. И чем ближе она подбирается, тем страшнее, и хочется закрыть лицо руками и заорать, дико и протестно. Как делал в детстве этот малолетний эгоист. Закрывал лицо ладошками и орал благим матом. Иногда еще на пол падал и колотил ногами для усиления воздействия. И плевать ему было, что мать стоит над ним, растерянная, но изо всех сил пытающаяся сдерживаться и контролировать себя, а на самом деле мечтающая провалиться сквозь землю прямо здесь, в магазине или поликлинике.

Муж тоже хорош! Дело даже не в этой идиотской экскурсии, на которую ему почему-то нужно было до зарезу. Ведь ясно было с самого начала, что сезон туристический закончился, август – уже не лето и делать возле водопада совершенно нечего. Тут в любой момент дождь может зарядить дня на три, это похлеще любого водопада будет. Но он настоял, вернее, не оставил ей другого выхода. В какой-то момент Ирина вдруг поняла, что Юра уже не особенно ее и уговаривает, так, для порядка. Стало ясно, что он поедет к этому водопаду в любом случае, с ней или без нее, все равно поедет. Он вообще в последнее время мало обращал внимания на ее мнение. Шел, куда хотел, и не особенно интересовался, следует ли она за ним, успевает ли?

Рассказав все это Сергею, Ирина вдруг осознала, что в последние пару лет семьи у нее и нет. Живут все по-прежнему вместе, но каждый сам по себе. Может, и Костя поэтому так отдалился от родителей, что чувствует этот их невидимый разлад? Дети ведь очень хорошо все чувствуют…

– А как ты поняла, что муж от тебя отдалился? – спросил Сергей, незаметно переходя на ты.

Ирина пожала плечами и задумалась ненадолго.

Кажется, все началось вскоре после того, как муж сменил работу.

– А кем он работал раньше?

– Технологом на заводе медпрепаратов. Он же химик по образованию. Только завод наш почти все время стоит, вот и разбегаются все кто куда.

– Он тоже убежал, как я понимаю?

– Он не убежал, – Ирина сама не заметила, как начала защищать еще минуту назад ненавистного мужа. – Что толку там оставаться, если зарплаты нет? Да и перспектив тоже никаких.

– А сейчас он где работает?

– В компании какой-то фармацевтической. Представителем.

– Нравится?

– Не знаю, – снова пожала плечами Ирина. – Вроде нравится. Главное, деньги в семье появились. Мы о таких доходах раньше и мечтать не могли. Только его все время дома нет. Да, точно! Он и отдалился от меня, когда уезжать стал.

– Часто уезжает? – спросил Сергей с сочувствием.

– Часто. Говорит, что в командировки. Но мне кажется, у него какая-то своя жизнь началась, про которую я совсем ничего не знаю. Может, у него уже и семья другая где-то есть.

Ирина вырвала у Сереги руку и отвернулась, расстроенная неприятным разговором.

Тогда он отвлек ее чем-то, снова взял за руку, и она очень быстро забыла это свое непонятное раздражение. А сейчас, лежа с закрытыми глазами, вспомнила подробно этот разговор, и ей снова стало муторно от мысли о том, что муж стал, кажется, совсем чужим человеком. Было очень обидно и еще немного жалко, что случилось это сейчас, на пороге сорокалетия, а не хотя бы десять лет назад. В тридцать лет гораздо больше шансов устроить личную жизнь заново. Если бы Юра бросил ее тогда (а в том, что он ее рано или поздно бросит, Ирина не сомневалась теперь уже ни капли), было бы легче. А сейчас что? Сейчас как? Кому она будет нужна?

Ирина заплакала бессильно. Слезы вытекали из-под прикрытых век и стекали куда-то к ушам. Подумалось вдруг, что если она сейчас не остановится, то наплачет себе под голову небольшую лужицу. Очень глупо ей показалось лежать в луже собственных слез, и она села, поморщившись от резкой боли в спине. Ни спать, ни вспоминать приятного собеседника Серегу больше не хотелось.

Ирина поднялась, опираясь на руки, постояла немного, привыкая к предрассветным неверным очертаниям окружающей действительности, и побрела к тому месту, где вечером горел костер. Все равно скоро подниматься, так почему бы не сейчас?

Никакого костра сейчас, конечно, не было. Только кучка светло-серого пепла, невесомого, как пух. Ирина прошла рядом, и от созданного ей потока воздуха пепел взметнулся облаком, засыпал и без того грязные джинсы. Да что же за напасть такая! Даже просто пройти без ущерба для внешности не получается.

Ирина готова была снова заплакать, тем более никто пока не увидит, но услышала за спиной осторожные шаги.

Она повернулась, втайне мечтая, чтобы это оказался Сергей, и разочарованно поджала губы.

За спиной у нее стоял Вадим Сергеевич. Ирина улыбнулась ему и быстренько отвернулась, мечтая, чтобы этот невредный, в общем, дядька не заметил, как она расстроилась, когда увидела именно его. Еще подумает бог весть что.

Вадим Сергеевич потоптался немного за спиной и, не спрашивая разрешения, уселся рядом. Долго пристраивал ноги, наконец обхватил согнутые колени руками и стал смотреть, не отрываясь, не кучку невесомого пепла.

– Вы почему не спите? – спросила Ирина, просто чтобы не молчать. Молчать ей показалось совсем уж глупо. Да и неловко как-то было ей рядом с этим дядькой. В глубине души она чувствовала себя немного виноватой, ведь это она нашла убитую дядькину жену. Глупо, конечно. Как будто, если бы не она нашла, так результат был бы другой.

– Ирочка, мне нужно с вами серьезно поговорить, – Глушенков повернулся в ее сторону и смотрел внимательно, слегка наклонив голову к плечу.

Ирина улыбнулась снова и сделала сосредоточенное лицо. Приготовилась слушать.

Вадим Сергеевич, однако, говорить не спешил. Все так и смотрел на нее, стараясь встретиться взглядом. Ирине это начало надоедать, и она решила поторопить странноватого собеседника:

– Я вас слушаю, Вадим Сергеевич. О чем вы хотели поговорить?

– О вашем новом знакомом, Ирочка.

– Каком знакомом? – Ирина улыбнулась как можно лучезарнее, кляня в душе старого моралиста. Вот ведь какой глазастый выискался! Такой весь из себя безутешный вдовец, а по сторонам, как оказалось, зыркает будь здоров!

– О том, с которым у вас в последние дни установились очень теплые отношения. О Сергее. Вам разве не кажется странным его внезапный интерес к вам?

Ирина почувствовала, что у нее начинают гореть щеки.

– А что странного в его интересе, Вадим Сергеевич?

– Нет, Ирочка, я все понимаю, вы очень привлекательная женщина. Но разве вам не показалось, что интерес этот слегка неестественный, натянутый? Даже если допустить, что Сергей просто соскучился по женскому обществу, не естественнее было бы ему начать ухаживать за Дашей, например?

– Вы что же, хотите сказать, что я слишком старая для того, чтобы заинтересовать мужчину?

Ирина вспыхнула, напрочь забыв о необходимой вежливости. Что этот старый хрыч возомнил себе?! Тоже мне, эксперт по половым вопросам выискался!

– Нет-нет! – поднял перед собой ладошки «старый хрыч», словно пытаясь задержать назревающий тайфун в лице разъяренной Ирины. – Я совсем не это имел в виду, что вы! Вы очень привлекательная женщина. Да вы просто красавица! Но вы ведь еще и умница, Ирочка. Если подумаете совсем немного, сами поймете, что в этой ситуации не все гладко. Попробуйте посмотреть на все со стороны.

– Да что там не гладко-то? Объясните мне, неразумной, что такого подозрительного в том, что человек перекинулся со мной парой слов?

Глушенков смотрел на нее растерянно и даже немного испуганно. Не ожидал, видно, такой бурной реакции. Он попытался сказать еще что-то, открыл рот и даже тронул Ирину за рукав, пытаясь привлечь к себе внимание, но она вскочила на ноги и начала метаться вокруг потухшего костра, громким, злым шепотом продолжая недоумевать по поводу неуемных фантазий некоторых типов, которые в любом самом безобидном разговоре готовы увидеть черт знает что.

– Ирочка, вы не так меня поняли, – увещевал Вадим Сергеевич, но безуспешно. Ирину было не остановить. Она заводилась все больше, вот-вот готова была перейти со злого шепота на крик, смотрела с неподдельной ненавистью.

В какой-то момент Вадим Сергеевич даже испугался, что с ней может случиться истерика. Самая настоящая истерика, как в кино про нервных дореволюционных барышень. Разговаривать сейчас с ней было невозможно. Глушенков махнул рукой обреченно и поднялся на ноги.

– Ирочка, извините меня! Я зря затеял этот разговор. Простите! Я уйду сейчас, конечно, и больше вам докучать не буду. Но очень прошу, вспомните о том, что люди не всегда оказываются теми, за кого себя выдают. Иногда человеку очень надо, чтобы о нем думали совсем не то, кем он является на самом деле. Все-все, я оставляю вас в покое, – заверил он, заметив, что Ирина снова начинает свирепеть.

Вадим Сергеевич, понурившись, ушел в темноту плотных зарослей.

Ирина никак не могла успокоиться, металась вокруг костровища, поднимая облачко пепла. Руки ее тряслись, и она несколько раз с силой сжала и разжала кулаки, потерла ладони друг о друга. Было до слез обидно и почему-то тревожно. Как будто должно было произойти что-то ужасное, и в ее силах было предотвратить, вот только понять бы, чего опасаться.

Ирина поняла, что ей очень нужно, вот прямо сейчас, ни свет ни заря, поговорить с Сергеем. Сейчас, толком не проснувшись, он не сможет притворяться, и ей достаточно будет просто посмотреть ему в глаза, чтобы понять точно, что с ней происходит. Подтвердить, что свихнувшийся от горя Глушенков просто видит вокруг себя один только негатив, а на самом деле все не так…

Она поискала взглядом Сергея и, к великому своему удивлению, не увидела его среди спящих.

С недоумением огляделась вокруг – кроме спящих вповалку людей, никого больше вокруг не было, даже Вадим Сергеевич пропал куда-то. Ирина подошла ближе и еще раз всмотрелась в лежащих под полиэтиленом людей уже более тщательно.

С краю жалась троица студентов, сначала парни, потом Дашка, успевшая уже откатиться на Иринино освободившееся место, потом храпел, раскинувшись на спине, Юра, дальше лежал Колян. Сергея не было. Ирина разочарованно скользнула взглядом по спящим еще раз и вдруг поняла, к чему были ее тревожные предчувствия.

Среди спящих не было Кости! Его вообще нигде не было! С ужасом она вспомнила, что не видела сына и когда проснулась, еще до того, как поперлась зачем-то к остывшему костровищу слушать бред этого старого маразматика. Не психовать тогда надо было из-за ерунды, а ребенка пропавшего искать! Ведь Костя, как ни крути, еще ребенок. Только строптивый и порой невыносимый совершенно. Из-за этой своей непреклонной строптивости он вполне может вляпаться в какую-нибудь беду. Тем более, вокруг тайга, в которой, если верить инструктору, даже медведи водятся.

* * *

Денис стоял, руки в карманах, и с плохо скрываемым злорадством смотрел, как братан Серега кормой вперед выползает из-под куста. Шуму при этом он производил за троих. Непонятно было, как он умудрился подобраться к Артему так близко, оставаясь незамеченным? Если он и до того, как залечь в засаду, вот так же трещал ветками, Артем должен был засечь его давным-давно. Или все же прав Глушенков, и эти двое действуют заодно? Тогда зачем было в кустах валяться? Или валялся братан не для того, чтобы за Артемом следить, а, наоборот, предупредить, если кто посторонний пойдет? Часовой, мать его! А на фига тогда лежал мордой в другую сторону?

– Ну, и что это значит? Может, объяснишь? – Денис не стал дожидаться, пока Серега поднимется в полный рост, не дал опомниться и собраться толком. – Что это за цирк поутру?

– Тише, командир, не ори! – Серега снизу вверх, с четверенек, заглядывал парню в лицо, делал страшные глаза и кривил страдальчески рот: – Сейчас объясню все, только тихо!

Тишины, однако, не получилось никакой. К ним уже подбегал, топоча на весь лес, возбужденный Костя.

– Чего вы тут застряли? Он уходит уже!

Денис глянул туда, где полминуты назад светился огонек мобильника, но никого уже не увидел. Артем, если это в самом деле был он, не стал дожидаться, пока все шпионы найдут друг друга и пересчитаются, предпочел смыться.

Раздосадованный Костя нарезал круги, всплескивал руками и бубнил что-то очень экспрессивное. Денис предпочел не вслушиваться, и так есть чему огорчаться. Он смотрел пристально на Серегу, ждал обещанных объяснений.

– Ну вот чего вы расшумелись тут? – Серега отряхнул мокрые от росы колени, расстегнул «молнию» на куртке, достал из внутреннего кармана сигареты. Пачка оказалась почти пустой – одна порядком помятая сигарета да две половинки. – Чего вам не спится-то, командир? Отдыхали бы, силы копили. А ты бродишь зачем-то по лесу, да еще пацана с собой притащил.

– Ты за меня не переживай, я сил накопил уже достаточно. Расскажи, что ты делал тут в кустах? И чего это дружок твой свалил так быстро?

– Какой дружок? – не сразу понял Серега. – Этот выпендрежник, что ли? Ты чего, командир? Какой он мне дружок?

– Да что ты! – делано изумился Денис. – А ты не его разве сейчас охранял от посторонних глаз? Или ты за ним следил, наоборот? Давай, расскажи нам историю поинтересней! Может, ты у нас шпион? Или нет, дай угадаю! Это Артем шпион, а ты – благородный сыщик.

– Типа того, – сказал Серега, старательно отводя глаза.

– Тогда давай по порядку. Желательно с подробностями.

– Обойдешься без подробностей, – заупрямился вдруг Серега. – И это, пацан пусть отойдет, его это совсем не касается.

– Никуда я не пойду! – заявил Костя и подошел поближе.

– Да ладно, побудь пока в сторонке, – предложил Денис нетерпеливо.

– Не буду я в сторонке! Это я, между прочим, их выследил. А теперь меня в сторонку, да?! Вот уж на фиг!

– Ладно, говори при нем, – сдался Денис. – Чего уж теперь.

– Командир, не надо пацана сюда впутывать.

– Говори. И так уже впутались все по самое не хочу.

Серега помялся еще немного, повздыхал, прикурил сигаретный обломок, сделал две жадные затяжки…

– Не тяни, – поторопил Денис. – Облегчи душу, самому же проще будет.

– Тут такое дело, командир. Даже не знаю с чего начать.

– С главного, – подсказал Костя из-за Денисовой спины.

– С главного так с главного, – согласился Серега и полез за пазуху. Жикнул молнией внутреннего кармана и протянул Денису упакованные в полиэтилен «корочки». Развернул и поднял повыше, на уровень глаз. – На, читай.

Разглядеть толком в сумерках ничего не удалось, да еще Серега держал удостоверение на некотором расстоянии, будто боялся, что Денис его выхватит. Он придвигался ближе, чтобы разобрать буквы, а братан незаметно убирал «корки» подальше. Устав играть в эти игры, Денис плюнул и выпрямился, уставился на собеседника пристальным взглядом.

Выходит, прав Вадим Сергеевич в своих подозрениях. Братан Серега только с виду рубаха-парень, прикидывается «гавриком» неопытным, а на самом деле – тот самый представитель компетентных органов, который, если надо, пойдет на все. Глушенков вон думает, что даже на убийство пойдет, не дрогнув.

– И как это понимать? – спросил Денис сиплым от волнения голосом.

– Так понимать, что в группе вашей я не просто так.

– На задании? – ввернулся пронырливый Костя.

– Типа того. У меня здесь свой интерес, вас это совершенно не касается. Просто так уж получилось, что попасть мне нужно было именно к вам. Уж извините!

– А что за задание?

– А вот этого, командир, я тебе сказать не могу. Считай, что дело государственной важности. Без подробностей. Просто прими как данность.

– Да не нужны мне твои подробности! – вспылил Денис. – И без тебя знаю. Ты только имей в виду, что я теперь с тебя глаз не спущу. И Глушенкова тебе не отдам, даже не надейся.

– А при чем тут Глушенков-то? – изумился Серега и старательно улыбнулся во все тридцать два зуба. Из-за того, что он изо всех сил делал безмятежный вид и лыбился как ни в чем не бывало, Денис окончательно уверился в том, что загнанный в угол ученый прав. Во всем прав. А он, Денис, наивный дурак, не видевший у себя под носом вот такого. С красными корками. Ухмыляется еще, гад!

– Лешку за что убил? – спросил он, глядя прямо в ненавистные Серегины зенки.

– Какого Лешку? – улыбка моментально сползла с Серегиного лица. – Ты чего, командир?

– Друга моего. Которого в речке нашли.

– Лодочника? Да это не я его, ты что! Ты в своем уме вообще? Ты, может, ксиву мою не разглядел? Еще разок показать, может?

– Все я разглядел, – Денис сплюнул под ноги братану и, резко развернувшись, зашагал к лагерю.

Костя рванул за ним, не дожидаясь приглашения.

Правда, идти молча тинейджер не мог и с ходу начал засыпать Дениса вопросами:

– А что там написано, в удостоверении? Вы что, не запомнили ни фига? Ну хоть звание-то какое?

– Майор вроде.

– А как вы думаете, он наврал про дело государственной важности?

Денис пожал плечами. Не рассказывать же, в самом деле, пацану, что из-за этого вот «государственного дела» уже два человека погибли.

– А я знаю! – обрадовал Костя, забегая вперед и преданно заглядывая инструктору в лицо. – Он тут шпионов ловит.

– Каких шпионов? – опешил Денис.

– Да Артема этого. Вы что, не догадались до сих пор? У него и экипировка всякая, и телефон. Он его от всех прячет, а сам по ночам важные сведения передает.

– Кому?

– В центр! – выпалил Костя и даже зажмурился от удовольствия. – Это раньше по рации все передавали, а теперь прогресс, теперь можно просто позвонить.

– Тут сети нет, – напомнил Денис.

– Так у него спутниковый, наверно. Вы что думаете, там дураки сидят? Если его к нам заслали, то уж позаботились, наверно, чтобы связь была.

– На хрена его к нам засылать? Какие тут могут быть сведения?

– Мало ли! Может, тут военный объект какой-нибудь недалеко. Или пусковые установки. А Артем этот передает, где именно.

– Да он все время с нами шел. Никаких военных объектов нам по пути не попадалось. Тут вообще заповедник.

– Ну и что? По-вашему, в заповеднике не может быть военных объектов?

– Не может. Сюда вообще доступ ограничен.

– Вот потому, что все так думают, они вполне тут могут быть. Самое место для секретного объекта. Никто ведь не будет его тут искать.

– Ерунду не говори. Нет тут ни объектов, ни шпионов.

– А что есть тогда? Ведь зачем-то он за ним следил.

– Он не из-за Артема здесь.

– А из-за кого тогда?

– Не важно. Но точно не из-за Артема, я в этом уверен.

Денис обогнул настойчивого подростка и пошел быстрее, чтобы оторваться.

– Но следил-то он за Артемом! – крикнул ему в спину Костя. – Вы же сами видели, как он под кустом лежал и в ту сторону пялился.

Ну да, видел сам, своими глазами. Очень похоже, что Серега следил именно за Артемом, за каким-то чертом ходившим звонить ночью на пригорок. И телефон, кстати, скрывшим непонятно по какой причине. Вот паскуда! Могли бы сразу вызвать ментов и спасателей, если бы он телефон не спрятал. Еще тогда, у избушки, сразу как нашли убитую Ольгу. А вместо этого пришлось идти всей толпой через тайгу и перевал, вылавливать из озера девчонку, откапывать из-под завала Коляна, тащить промокших, плохо одетых людей через ледник. А ведь это была идея именно Артема – срезать путь через перевал. Как он лихо втянул Дениса в эту авантюру! Про потерянное время свистел, карту достал. Откуда у него, кстати, подробная карта района? Тоже прихватил на всякий случай? Почему именно этот район?

Денис вспоминал эпизод за эпизодом все эти дни и все больше убеждался, что вел себя как наивный дурак. Получалось, что Артем, сразу понравившийся ему своим уверенным поведением на маршруте, просто-напросто им манипулировал. Старательно подводил к мысли, что именно на него, Артема, инструктор сможет положиться в трудной ситуации. А не сам ли он эти ситуации и устраивал? Если допустить, что спортсмену зачем-то до зарезу нужно было идти через этот долбаный перевал, по территории заповедника, где людей не встретишь днем с огнем и где их непутевая группа запросто может сгинуть без следа. Ведь и Дашка, и Колян выжили только чудом. Все это, действительно, похоже на планомерное уничтожение случайно собравшихся вместе людей. Но на фига ему это нужно? Все убийства – удачные и неудачные – это и есть главная цель, или Артем просто убирает возможных свидетелей?

Но тогда получается, что теория Глушенкова о кровожадных спецслужбах все-таки бред свихнувшегося ученого? Никому он тут не нужен со своим гениальным изобретением. И Серега следит совсем не за ним, а за Артемом. Значит, прав Костя?

Денис остановился и затряс головой, чтобы прийти в себя. Заодно надеясь, что от механического взбалтывания мысли примут хоть какой-то упорядоченный вид. Надо завязывать с фантазиями и домыслами и рассматривать только факты.

Итак, что у них есть из фактов? Два трупа и двое пострадавших, не ставших трупами по чистой случайности. Братан Серега, нашедший родственника через много лет и почему-то снова по чистой случайности оказавшийся обладателем красных «корочек». Или это как раз не случайность? Так, снова домыслы и фантазии, надо остановиться. Есть двое убитых, двое пострадавших, есть мент (или кто он там?), скрывающий от всех свою принадлежность к органам. Да, так будет лучше. Что еще? Подозрительный турист Артем, экипированный слишком хорошо для заурядной экскурсии, имеющий подробную карту труднопроходимого района и скрывший от всех наличие спутникового телефона. Есть еще свежеиспеченный вдовец Вадим Сергеевич, по совместительству предатель Родины с точки зрения «компетентных органов». Хорошая у них компания подобралась, ничего не скажешь! Менты, шпионы, торговцы изобретениями. Это еще не считая Коляна с его богатым военным прошлым и странной семейки Лебедевых с их непонятными отношениями. Может, они все тоже шпионы? Может, и не семья вовсе, а так, прикидываются. Ирина изо всех сил Серегу на себя отвлекает, а муженек тем временем своими делами занят. Может, и пацан их тоже при делах? Вон как лихо он Артема выследил.

Поняв, что нафантазировал уже полной ерунды, Денис остановился и спросил демонстративно надувшегося Костю:

– А ты почему за Артемом следить начал?

– Да так, – пожал плечами Костя. – Подозрительный он какой-то.

– А больше никто тебе подозрительным не показался?

– Да много кто, – тинейджер замолчал на полуслове и уставился в белеющее между вершинами сосен небо. Видимо, это должно было означать особую загадочность взора.

Денис, которому осточертели загадки и сюрпризы, подошел и тряхнул зарвавшегося отрока за плечи.

– Ты нормально можешь сказать? Обязательно выделываться, что ли?

– Я не выделываюсь. Просто тут все подозрительные. Братан этот ментом вон оказался, а сначала врал, что водителем работает. Ясно же, что он тут на задании. Дядька этот, у которого жену убили, все время бормочет что-то и пугается всего подряд. Вы не замечаете, а он вздрагивает, когда к нему подходит кто-то. Особенно Коляна боится. Студенты эти тоже…

– А со студентами-то что не так? – опешил Денис.

– Так они шушукаются все время и прячут что-то. Я подошел как-то к Димке с Дашкой, а они скорее в карман что-то спрятали, что до этого рассматривали. А Димка этот, между прочим, ближе всех стоял, когда Колян карманы у лодочника убитого выворачивал, вполне мог что-то важное стырить. Улику какую-нибудь. А потом на Коляна камень свалился.

– Димка-то здесь при чем? Его рядом не было, когда камень упал.

– Зато Иван был. Одна шайка.

* * *

Когда вернулись, никто уже не спал. Ирина традиционно металась по стоянке, выкрикивая обвинения мужу, наплевавшему на семью, и заодно укоряя в черствости и цинизме подвернувшегося Коляна. Юрий молча заваривал чай, Колян страдальчески морщился при каждом вскрике полоумной бабенки, но не отвечал. Держался за голову двумя руками и смотрел по сторонам грустным взглядом.

Вернувшиеся раньше Артем и Серега как ни в чем не бывало крутились вокруг костра, занятые своими делами.

Денис даже позавидовал такому самообладанию. Вот ведь артисты оба! Держат лицо до последнего, ничего не боятся.

Он шагал прямиком к костру, решая, с кого начать? Откровенного разговора и объяснений теперь не избежать, обоим «гаврикам» есть о чем рассказать, и в чем покаяться. Пусть даже убийствами замазан только один, другого тоже есть о чем порасспросить. Вот только не ошибиться бы в выборе первого собеседника. Кто же подозрительнее: Серега с «корками» или Артем с утаенным мобильником?

Пока он мучительно размышлял, кто из этих двоих ему больше всего не нравится, прямо на пути у него возник Вадим Сергеевич. Словно из-под земли вырос, как в сказке. Тронул за локоть, останавливая, заглянул в глаза.

– Вадим Сергеевич, вы, судя по всему, правы, – сказал Денис, пытаясь увернуться. – Сергея вы не зря подозревали, он сотрудник органов. Здесь на задании, сам признался. Вот только подробностей пока рассказать не успел. Давайте, я с ним сейчас поговорю, а потом вам все расскажу. Сейчас некогда.

– Денис, я все знаю и без ваших подробностей, – Глушенков цепко держал его за рукав и отпускать не собирался. – Если вы поверили мне в одном, поверьте и в другом тоже. Сергей этот не остановится, и ваши серьезные разговоры ему как мертвому припарки. Он плевать хотел. Посмотрите, даже сейчас, когда вы узнали про него правду, он ведет себя нагло и уверенно. Он знает, что ничего ему не будет за двоих убитых. И за троих тоже.

– Каких троих? Вадим Сергеевич, вы успокойтесь, трупов больше не будет. Скоро все закончится.

– Да, скоро закончится, – согласился Глушенков. – Уже совсем скоро. Я готов.

– К чему?

– К смерти. Следующим умру я. Я с этим смирился, и знаете, Денис, мне стало легче. Когда принимаешь внутренне мысль о неизбежности скорой смерти, становится так спокойно… И даже обидно немного, что столько сил потратил на животный страх. Страх ведь очень унижает, лишает достоинства. А сейчас я не боюсь, и впервые, пожалуй, за многие месяцы чувствую себя человеком. Я готов умереть, и мне не страшно.

Денис с ужасом смотрел на бормочущего мужика и размышлял, кого бы позвать сюда, чтобы побыл с Вадимом, пока он будет разговаривать с Серегой. Нужен кто-то спокойный, чтобы не поддался на эту вот «предсмертную» агитацию. Лучше всего бы с этой задачей справился Колян. Но ему сейчас явно не до Глушенкова, у него голова болит, судя по всему, люто. Может, Юрия позвать? Пусть отвлечет его разговорами о чем угодно. Хоть про духов своих, хоть про обычаи древних народов, только чтобы ерунда всякая в голову ему не лезла.

– Идите, Денис, – улыбнулся вдруг Вадим Сергеевич, заметив его метания. – Идите, со мной теперь все в порядке.

Денис рванул было к костру, но Глушенков вдруг снова поймал его за рукав и попросил почти жалобно:

– Присмотрите все-таки за Ириной. Я попытался с ней поговорить, но она меня не понимает. Не хочет слушать. Он совсем задурил ей голову. Присмотрите за ней. Ирочка в большой опасности, но сама она этого понять не хочет.

Денис вырвал рукав и решительно направился в Серегину сторону.

Дорогу ему вдруг преградил Артем.

– Идти пора, – сказал он тихо, сверля Дениса взглядом. – Надо поднимать людей, а то мы так до обеда проваландаемся.

Смотрел он прямо, не отводя взгляда, и виноватым себя, судя по всему, не чувствовал. Позавидовать можно такой выдержке.

Денис понял вдруг, что больше всего ему сейчас хочется засветить спортсмену в холеную морду. Просто так, без предварительных разговоров, неожиданно. Может, хоть тогда он смутится?

– Успеется, – сказал он сквозь зубы. – Чаю попить перед дорогой не помешает. Да и туман пока стоит, а нам сейчас по сложному участку идти. Там тропа горная, узкая очень. Обойти никак. Пусть туман рассеется, чтобы видно было.

* * *

Пока все с мрачными лицами хлебали чай, стараясь не смотреть друг на друга, Димка отошел незаметно в сторонку, за спины сидящих людей. Момент сейчас был самый подходящий. Остаться без лишних глаз в другое время было невозможно, а во время скудной трапезы никто не обращал на него внимания. Чем меньше еды оставалось в группе, тем более сосредоточенными на ней становились туристы. Да и сам он заметил, что больше всего сейчас думает о сведенном от голода желудке, чем о тайнах и загадках. Кружка слабенького чая, выпитая наскоро, желудок совсем не успокоила, наоборот, растравила только. Правда, стало немного теплее.

Димка сел спиной к сосновому стволу. Вытащил из кармашка рюкзака листочек с непонятным планом, расправил на коленке.

От того, что он в десятый раз рассматривал эти кружочки и закорючки, ясности не прибавлялось. Внимание привлекал только крестик, явно обозначавший что-то важное. Но бумага в том месте все же сильно пострадала от воды, и чем дольше Димка смотрел на этот полуразмытый крестик, тем больше сомневался, что ему это вообще не кажется. Мало ли, что там было раньше нарисовано. Все-таки лодочник убитый в воде пробыл долго, бумага подмокла даже внутри полиэтиленового пакета. Вдруг этот крестик и появился сам собой, нечаянно? А раньше там тоже какая-нибудь закорючка стояла, вроде тех, что чуть выше нарисованы. Или такой же вот кружок, как чуть правее. Правда, те, что правее, сохранились хорошо. Четкие, аккуратные, образующие ровный треугольник. Или круг? Черт его разберет, что имел в виду человек, этот план рисовавший? Но ведь что-то он обозначал.

Он еще раз глянул мельком в спину сидящих людей и встретился с вопросительным Дашкиным взглядом. Виновато пожал плечами, извиняясь за свою бестолковость. Вздохнул, свернул аккуратно листок и затолкал поглубже в карман рюкзака. Потом еще разок посмотрят с Дашкой вместе, может, придет что-то в голову.

Глава 11

– Ух ты! – восторженно присвистнул Костя. – Прямо как в кино! С одной стороны скала, с другой пропасть. А там глубоко?

Отвечать ему никто не спешил. Все обреченно смотрели на узкую тропу, уходившую за скалу.

Из-за скалы появился инструктор и широко улыбнулся.

– Тут недалеко, – заверил он притихших людей. – Сейчас за поворотом самое узкое место будет, идти боком, прижимаясь спиной к скале. Рюкзаки, у кого есть, несите в руках. Но там недалеко совсем, метров двадцать. Потом тропа расширяется, хоть по двое можно идти. Вы, главное, вниз не смотрите и шаги делайте короткие, приставные. Там несложно.

Костя с готовностью ринулся вперед, но инструктор поймал его за шиворот и велел:

– Вторым пойдешь. Сначала Сергей, потом ты.

Серега молча подошел к посторонившемуся, насколько позволяла ширина тропы, Денису, протиснулся мимо него и скрылся за поворотом.

Следом ушел Костя, послушно прижимаясь лопатками к не успевшим еще нагреться камням.

Потом Ирина и Юрий, Колян, Артем.

– Вадим Сергеевич, теперь ваша очередь, – Денис сделал приглашающий жест рукой, – идите, не бойтесь ничего. За вами ребята-студенты пойдут, потом я. Там ничего страшного нет, главное, вниз не смотрите. Все хорошо будет, вот увидите.

Глушенков послушно ступил на тропу, прислонился спиной к камню, сделал пару шагов.

«Все хорошо будет, – вертелось у него в голове. – Все будет хорошо».

И не страшно совсем, главное, вниз не смотреть. Все очень просто и не страшно. А потом вообще все будет хорошо. Для всех хорошо. И ему спокойно, и Оле не обидно. И остальным, ни в чем не повинным людям, будет тоже хорошо и спокойно.

Он сделал еще один осторожный шаг и закрыл глаза. Остановился, прислушиваясь к своему душевному состоянию. Было удивительно легко, даже как будто звенело все внутри, распирало этим радостным звоном.

Он улыбнулся, все так же не открывая глаз, прислонился затылком к скале. Почувствовал на лице теплый солнечный луч.

Солнце поднималось все выше, захватывая, отвоевывая у ночи участок за участком. Внизу, под ногами у них цеплялись за каменные уступы клочья тумана, оседающего в пропасть. Дна пропасти не было видно, казалось, что она вся заполнена ватой, мягкой, почти невесомой.

– Вадим Сергеевич, смелее, – поторопил его голос инструктора. – Тут главное – не останавливаться. Не давать себе времени испугаться. Просто шагните, это же так легко. Смелее!

Глушенков открыл глаза и посмотрел на Дениса усталым взглядом.

– Да, это просто, – согласился он, улыбнувшись. – Просто шагнуть, не дать себе времени испугаться, вы правы.

Он вдохнул поглубже, улыбнулся испуганно смотревшей на него Дашке.

И все так же не глядя под ноги, сделал широкий, отчаянный шаг вперед.

Тело его исчезло в оседающих клубах тумана беззвучно, словно растворилось.

Димка едва успел схватить за плечи закрывшую руками лицо Дашку, которая, вереща, опустилась на корточки и начала опасно клониться вниз.

* * *

Не веря в то, что произошло, Денис рванул было к тому месту, где только что стоял столбом Глушенков, но сразу же наткнулся на оцепеневшего от страха Ивана. Обойти студентов на узкой тропе не было никакой возможности. Да и какой прок от того, что доберется он до места, откуда сиганул вниз неудачливый ученый?

– Быстро вперед! – заорал он на студентов, борясь с желанием отвесить каждому пенделя для ускорения.

Те ломанулись по тропинке, подталкивая ослепшую от слез и ужаса Дашку.

Денис наконец смог добраться до места падения Вадима Сергеевича, лег на живот вдоль тропинки, свесил голову, пытаясь разглядеть хоть что-то сквозь туман.

Внизу ничего не было видно, только сырые клубы, на глазах менявшие очертания, как облака. Звуков тоже не было никаких, как он ни вслушивался. Самым непонятным было, как это Глушенков умудрился падать, не издавая ни единого крика?

Над головой раздалось сопение, и рядом опустился на четвереньки Колян.

Глянул мельком вниз и тронул Дениса за плечо:

– Давай поднимайся, командир. Нечего тут высматривать. Еще сам свалишься, чего доброго.

Денис посмотрел на него безумным взглядом, приподняв на секунду голову, и снова уставился в клочковатую белесую глубину.

– Пойдем, – потянул его Колян уже решительнее. – Все уже, деду этому ничем не поможешь. Пошли, пока остальные от страха следом не свалились.

Он двумя руками взял Дениса за плечи, потянул вверх, заставил подняться на ноги.

Растерянная группа топталась неподалеку, там, где тропа расширялась, позволяя идти уже свободно, без опаски. Но даже там сбившиеся в кучу люди рисковали если не передавить друг друга, как овцы, то столкнуть кого-то вниз.

– Не стойте там, – крикнул им Денис. – Артем, уводи всех дальше, на поляну. Там направо будет тропа.

Артем кивнул понимающе и начал молча выдергивать за руки из кучи одного за другим, легкими толчками направляя дальше по тропе.

– Быстрее, – заорал Денис, сам не зная зачем. Просто чтобы не дать никому опомниться.

Они с Коляном тоже уходили почти бегом.

Денис несколько раз обернулся, прислушиваясь в непонятной надежде. Хотя был согласен с Коляном в главном – все уже закончилось и помочь Глушенкову уже ничем нельзя.

* * *

Первым, кого он увидел, добравшись до поляны, был Серега.

Денис бросился к нему, ослепленный яростью, и схватил за куртку на груди, встряхнул.

– Ну что, сволочь, добился своего? – орал он в растерянное Серегино лицо. – Довел мужика до ручки, радуйся! Выполнил задание родины-матери? Может, тебя еще и наградят теперь?

Совершенно ошалевший Колян топтался рядом, даже не делая попыток вступиться за братана. Переводил недоумевающий взгляд с озверевшего инструктора на слегка заторможенного родственника и ничего не понимал. Ровным счетом ничего, ни намека даже.

Наконец Серега опомнился, вырвался от Дениса, ударив того по руке.

– Ты сдурел, командир? Чего за лажу ты несешь?

– Лажу?! – Денис орал, нисколько не заботясь, как он выглядит сейчас со стороны. Ненависть к этому хмырю заслонила все. – Значит, лажу? Довел мужика до самоубийства, а теперь изображаешь невинность, да? Мало тебе было двоих убитых, обязательно надо было и этого порешить, да?

– Ты охренел? – поинтересовался Серега почти ласково и обернулся, ища поддержки у окружающих.

Окружающие смотрели на них со священным ужасом.

– При чем тут я? На хрена мне было его доводить? Я его знать не знаю.

– Да ты что! А зачем же ты здесь тогда? С корками своими? На природу полюбоваться приехал, да? А так ни сном ни духом, да? И Глушенкова не знал до этого, и задания никакого у тебя нет?

– Погодите, мужики! – встрял изумленный Колян. – Вы о чем сейчас? Какие корки? Братан, он о чем сейчас гнал, не пойму?

– Да, покажи братцу удостоверение, а то он не в курсе, похоже.

– Ты о чем, командир? – повторил Серега, отмахнувшись от закипавшего на глазах Коляна. – Может, объяснишь, чем это я мужика довел, что он со скалы прыгнул? Ведь он сам прыгнул, куча свидетелей этому. Так чем же таким я его довел, по твоему выражению?

Колян вдруг вклинился между ними, растолкал в разные стороны.

– Рассказывай, – велел он Денису. – Нам всем интересно, что происходит.

Денис оттолкнул от себя руку, которой Колян до сих пор придерживал его для верности, и понял вдруг, что не знает совершенно, о чем рассказывать. С чего начинать и, главное, какие подобрать слова, чтобы все эти люди, смотрящие на него сейчас, кто с недоверием, а кто с надеждой, поняли его, поверили.

Вздохнув, он начал с главного – с ночного разговора с Вадимом Сергеевичем Глушенковым, неудачливым изобретателем и очень упрямым человеком.

Рассказал, как мог, о его многолетней работе. О результатах, приведших его вместо мировой славы к добровольному полету в пятидесятиметровую пропасть. О давлении спецслужб, о гибели жены, в которой он винил себя в первую очередь и те самые спецслужбы во вторую, о его догадках относительно смерти Лешки как случайного свидетеля. Умолчал он только о подозрительном интересе Сереги к чужой жене. Уже хотел было выложить и это подозрение покойного Глушенкова, до кучи, так сказать, для полноты картины. Но наткнулся вдруг на бесконечно усталый, погасший Иринин взгляд и прикусил язык. Она и сама наверняка уже поняла, что происходит, о чем пытался сказать ей утром Глушенков. Так зачем бередить свежую рану? Кому от этого лучше станет, спрашивается?

– Я чего-то не понимаю, командир, – нарушил общее ошеломленное молчание Серега. – А меня-то ты в чем обвиняешь?

– Как это? – опешил Денис от такой наглости. – Так не ты разве здесь за ним следил? Не ты пытался давить, чтобы он согласился с вами?

– Не я ли тетку и лодочника по башке отоварил, ты это хочешь сказать? Нет, не я. Вынужден тебя разочаровать. И Глушенкова твоего я первый раз увидел, когда в лодку на том берегу садился. И ни про какие его шашни с китайцами я знать не знаю. Мне это ни к чему.

– Так ты же из органов?

– Из каких органов, – встрял, повысив голос, Колян. – Объяснит мне кто-нибудь, о чем здесь базар?

– Да с чего ты взял это? – не сдавался Серега, проигнорировав вопли родственника.

– А корки?

– Какие?

– Красные! Ты дурака тут из себя не строй. Мы твое удостоверение оба видели.

– Какое удостоверение?! – взревел дурниной отчаявшийся Колян. – Братан, что за дела?

– Вот это! – Серега выхватил из кармана «корки» не глядя. Сунул их под нос изумленному Коляну. – Вот это удостоверение, братан! Парень думает, что «органы» – это мелкая такая конторка, где все всех знают и каждый за всех в ответе. Он думает, что любой, у кого такие «корки» в кармане, на все руки мастер. И шпионов ловить, и водителей за превышение скорости штрафовать, и бабушек через дорогу переводить, как дядя Степа. Я из другого ведомства, командир, – повернулся он к Денису. – Глушенковым твоим ФСБ занималась. Я не оттуда. У меня совсем другие здесь дела.

– Какие? – спросил Денис на автомате. Ясно ведь было, что вот так, при всех, Серега ни за что не расскажет.

– Тебя это не касается, – оправдал ожидания строптивый мент. – Да и всем остальным знать незачем. Это мои дела.

– Да знаю я твои дела, сучара, – подал голос Артем. Он сидел чуть в стороне от остальных на камне, грыз спичку и смотрел на Серегу с откровенной ненавистью. – Никакой тайны тут нет. Тоже мне, филер ментовский! Да я тебя сразу вычислил, когда ты вокруг меня крутиться начал, дубина.

– Да ты что! – картинно всплеснул руками Серега. – Неужели сразу и догадался? А на что же надеялся тогда? Свалить хотел по-тихому? Парню в попутчики навязаться да и слинять, пока мы все в домике том прохлаждались бы? А парня-то куда бы дел по дороге? Тоже камнем по голове и в воду?

– Ты чего несешь? – Артем вскочил с камня так резко, что никто не успел даже заметить этого движения. Только что сидел, спичку грыз, и вдруг оказался возле Сереги, коротким боковым ударом сбил того с ног. – Ты хочешь сказать, что это я всех тут порешил? Мне зачем это? Ты-то, сволочь, лучше меня знаешь, что мочить мне никого не с руки сейчас.

– А тех двоих зачем? – заорал Серега, вскакивая на ноги. – Тех двоих ребят в начале лета? Тоже не ты?

Вопрос привел Артема в полное недоумение, он уставился на Серегу и тут же пропустил прямой в челюсть. Из порванной губы пошла кровь, моментально испортив приятное впечатление от холеной физиономии спортсмена.

– Прекратите! – заорала Ирина и, подняв с земли камень, метнула его в Артема. Тот увернулся, и камень скользом задел по руке красного от гнева Серегу. – Хватит вам! Идиоты!

Ирина почти уже билась в истерике, и зрелище это отвлекло внимание от драки. Причем не только невольных свидетелей, но и самих участников. Оба – и Артем, и Серега – с опаской смотрели на визжащую и всхлипывающую Ирину, на Юрия, глядевшего на жену с интересом естествоиспытателя, но не делающего никаких попыток ее успокоить, на равнодушно смотрящего по сторонам Костю. Судя по всему, для семьи такие концерты были не в новинку. А вот свежие зрители впечатлялись.

Наконец визги и всхлипывания сами собой пошли на убыль, и в образовавшейся паузе Колян вдруг уточнил:

– Братан, так я не понял, ты мент, что ли?

Серега кивнул и стал отряхивать от сосновых иголок и мусора брюки и рукав куртки.

На Коляна жалко было смотреть. Так выглядел бы, наверное, пятилетний мальчуган, случайно застукавший соседа за переодеванием в костюм Деда Мороза. Крушение самых светлых иллюзий было написано на его лице. Мир рухнул и разломился на тысячу кусков с острыми краями, когда любимый, нашедшийся после стольких лет братан оказался вдруг представителем одной из самых презираемых Коляном профессий. Да мало того, что оказался! Похоже, братан и не стеснялся этого совсем. Как будто это нормально – пропасть на двадцать с лишним лет, а потом вдруг оказаться ментом.

– Ну да, мент, – подтвердил Серега. – А ты против, что ли?

– Чего же сразу не сказал?

– Разговор как-то не зашел. Да и задание у меня, сам понимаешь.

– А если бы не задание, ты бы еще двадцать лет не приехал? – тихо спросил Колян и, не дожидаясь ответа, побрел в сторону, опустив плечи.

Всем стало не по себе. Даже истерика Ирины не произвела на общество такого гнетущего впечатления, как потерянный вид удаляющейся Коляновой спины.

– Подожди, братан! – попытался остановить его Серега.

– Да пошел ты! – вяло отозвался Колян, не оборачиваясь. – Я теперь понимаю, почему ты столько лет носа к родне не казал. Стыдно было? Правильно, что стыдился. Это же такой позор семье, мама дорогая!

Денис смотрел вслед уходящему Коляну и ярость, вызванная поведением этих двух придурков – Сереги и Артема, – сменялась щемящей жалостью к мужику, обманутому в лучших своих чувствах. Так искренне Колян радовался еще позавчера вновь обретенному родственнику и так самозабвенно переживал сейчас, узнав подробности его биографии.

Он уже сделал шаг, чтобы догнать Коляна, успокоить или хотя бы поддержать морально, но тут на глаза ему попался Артем.

Спортсмен еще не пришел в себя после недавней стычки. Лицо его было красным от ярости, руки заметно подрагивали, когда он попытался расстегнуть клапан рюкзака. Самое время было припереть его к стенке, пока не очухался.

Денис решительно подошел к сидящему на корточках Артему, остановился, сложив руки на груди. Поймал себя на мысли, что слишком часто за последнее время вот так вот, сверху вниз, рассматривает своих «гавриков».

– Пора поговорить, – сказал он, глядя Артему в переносицу.

Тот поднялся на ноги и кивнул. Потом повернулся и молча пошел в сторону.

Отойдя от группы метров на сто, резко остановился за высоким кустом боярышника, повернулся и сказал едва не налетевшему на него Денису:

– Ну, что я тебе говорил? Ментяра этот тут не просто так. Я сразу понял, что он за мной следит, а ты все миротворца из себя корчил, уговаривал, что мне типа кажется. Теперь что, тоже кажется? Ксива его тоже всем вместе показалась? Будем и дальше делать вид, что ничего не происходит и мент этот просто такой милый парень, просто на экскурсию поехал, да?

Слегка ошалевший от такого напора Денис даже не сразу нашелся, что сказать. А Артем заводился все больше, опять покраснел, слова не произносил, а выплевывал сквозь сжатые зубы.

– Да откуда было знать, что он здесь именно по твою душу? – не выдержал наконец инструктор. – Глушенков вон был убежден, что это за ним следят, а все остальные просто невинные жертвы.

– Да кому он нужен, Глушенков твой? Тоже мне, предатель родины нашелся! Его фээсбэшники прессовали, судя по всему. А те не церемонятся. Если бы хотели бабу его замочить, так сделали бы это в городе, а не здесь бы импровизировали. Они бы это представили как несчастный случай и только этому дураку старому объяснили бы доходчиво, как все было на самом деле. Они это любят – несчастные случаи устраивать, а потом непонятливым разъяснять. А переться в лес, чтобы показательно черепушку раскроить топором, – это не их почерк.

– А чей?

– Ну не ментовский точно. Те вот так подставляться не будут. Это либо отморозок полный, либо маньяк.

– А Серега, по-твоему, кто: маньяк или отморозок?

– При чем здесь Серега? – споткнулся на полуслове Артем. – Боюсь, ментяра этот как раз к трупам отношения не имеет. Он здесь по мою душу.

– А вот теперь подробно, – потребовал Денис, дождавшись наконец, когда разговор выйдет на животрепещущую тему. – Ты вот орал сейчас, что знаешь прекрасно, зачем здесь Серега оказался. Поделись, облегчи душу. А то Глушенков думал, что это за ним следят.

– Да дурак твой Глушенков был, царство ему небесное. Хоть и жалко мужика, конечно, но он сам себя загнал до смерти. А может, просто такое вот неудачное стечение обстоятельств. У него, видно, уже нюх на ментов образовался, увидел Серегу и решил, что за ним. М-да, получается, и моя вина в его смерти есть, – Артем озадаченно почесал макушку сквозь бандану. – Если бы я за собой мента не притащил, жил бы наш ученый дальше. А может, убрали бы его в конце концов фээсбэшники, у них это запросто. Ладно, в любом случае получилось это не нарочно. Просто звезды встали вот так вот неудачно.

– Ты зубы мне не заговаривай, – напомнил Денис, – ты давай ближе к делу.

– Да куда уж ближе. Мент этот за мной сюда притащился. На меня дело завести пытаются, только накопать ничего стоящего пока не могут. Я в горы рванул, чтобы передохнуть немного, отдышаться. А то устал я чего-то за последние месяцы от доблестных органов отбиваться. Думал, подзаряжусь энергией, голову разгружу. Ну и так, на всякий случай. Если они победят и меня все же закроют, то долго мне еще в горах не бывать.

* * *

Артем Рудинский считал себя человеком удачливым. Фартовым даже. Все, за что он ни брался, получалось обязательно. Даже совсем уж безнадежные затеи, узнав о которых умные люди крутили пальцем у виска, ему удавались. Сначала, по молодости, он о таком своем постоянном везении не задумывался, принимал как само собой разумеющееся. А как же иначе? Если человеку чего-то очень хочется, это обязательно должно получиться. Правда, понаблюдав за жизнью, Артем обнаружил, что не все так просто и гладко. Сколько примеров было перед глазами, когда человек хотел чего-то, бился изо всех сил, но не получал желаемого. Некоторым вообще не везло фатально, как, например, школьному другу Генке. Тот за что ни брался, все шло наперекосяк. А ведь неглупый парень, казалось бы.

У Артема все получалось играючи. Начиная с торговли «сникерсами», которой они баловались с тем же Генкой после школы, и заканчивая валютными операциями, на которых он смог неплохо подняться в девяносто восьмом. Как ему тогда в голову пришло скупить на все деньги долларов, он и сам понять толком не мог. Будто под руку кто толкал: покупай, не думай. Он тогда, в начале августа, как раз машину продал, собирался новую брать, прикидывал, на что хватит, а о чем пока только мечтать… Вот все деньги, за свою «девятку» вырученные, он в доллары и перевел. А зачем, какой в этом смысл, если через пару дней уже должен был к продавцу ехать, новую тачку смотреть, он объяснить не мог. Улыбался и плечами пожимал. А тут еще Генке срочно деньги понадобились. У него всегда все было срочно и всегда позарез надо. Конечно, он к Артему кинулся занимать. А к кому еще, если дружок только-только тачку продал, а деньги потратить не успел? Еще торопил: быстрее, быстрее. А у Артема, смешно сказать, кроме долларов этих только мелочь по карманам, на пачку сигарет еле-еле. Генке, как всегда, позарез надо было. В грудь себя бил, обещал, что через две недели кровь из носу, все до копеечки, до цента, вернее. Артем и отдал. Все, что за машину получил, да еще свои накопленные, которые тоже поменял до кучи, отдал дружку дорогому. Когда пакет с баксами достал из тайника, екнуло что-то внутри, предчувствие какое-то. Подумалось вдруг, что не отдаст Геныч долг. Прямо перед глазами встала картина, как снова себя в грудь бьет и в глаза заглядывает. Артем тогда придержал рукой пакет, плотно набитый стянутыми резинкой пачками, и предложил вдруг дружку дорогому написать расписку. Генка опешил поначалу, но деваться ему было некуда, видно, и в самом деле надо было очень. Написал. Все как положено: сумму в баксах прописью, срок отдачи через две недели, число, подпись.

Через два дня объявили дефолт. Генка сначала не беспокоился, наверно, не понял толком, что произошло. А может, телевизор не смотрел, не до того было. Появился аккуратно через две недели с клятвенными обещаниями вернуть все вот-вот и частью долга. В рублях.

Артем смотрел на привычно бьющего себя в грудь друга и во второй раз екнуло внутри, стало ясно, что денег своих он рискует не получить.

Он отодвинул от себя стопочку бесполезных отечественных купюр и выложил перед оторопевшим Генкой его расписку. С числом, подписью и суммой в долларах. И чем дольше смотрел на орущего и матерящегося Геныча, дружка теперь уже бывшего, тем яснее становилось, что поступает он правильно. Так, как надо, поступает. И тихой радостью разливалось в груди воспоминание, как послушался того самого «внутреннего голоса», про который столько анекдотов, и перевел все деньги в валюту. Как чувствовал.

Ему тогда никто не верил, что сделал он это просто по наитию. Все знакомые, и Генка первый, были уверены, что шепнул Артему кто-то вовремя, есть свой человечек в банке. Ведь банковские-то должны были знать, не может такого быть, чтобы не знали. Случись такое с кем другим, он и сам бы не поверил, что случайно. Не бывает в жизни таких случайностей. Но про себя-то он знал, что нет никакого знакомца в банке, не обзавелся он в то время еще такими связями. Зеленый был совсем.

Генку он тогда додавил, деньги свои обратно получил, в долларах, как в расписке было. Не сразу, конечно, через полтора месяца. Пришлось подождать, пока Геныч квартиру, от бабки доставшуюся, продаст ниже рыночной стоимости да деньги в баксы переведет.

Вот так и вышло, что продал Артем «девятку» подержанную, а получил стоимость двушки-хрущевки, хоть и через полтора месяца. Машину он тогда покупать не стал, раздумал, пока по сторонам смотрел и офигевал, как у людей на глазах бизнес рушился. Те, кто подобно Генке, взаймы брал в валюте, прогорали на глазах. Хорошо, если получалось продать дело, а то ведь и за долги приходилось отдавать.

Вместо машины купил тогда Артем маленький автосервис недалеко от дома. Прежний хозяин не стал ждать, пока кредиторы за него возьмутся, рассчитался сам и уехал из города. И опять все у него получилось даже лучше, чем задумывалось. К весне прикупил еще один автосервис, по дешевке, если разобраться. Потом еще один. Там уже прежний владелец не только тачки ремонтировал, но и подержанные иномарки привозил желающим под заказ. То ли по доброте душевной, то ли по глупости, только рассказал он Артему обо всех своих иностранных поставщиках, все контакты сдал, все схемы. Может, надеялся, что Артем его при себе оставит как ценного работника. Так, конечно, проще было бы новое для себя дело начинать, но Артем решил, что и сам справится как-нибудь. А неудачника, не сумевшего на такой золотой жиле нажиться, чтобы в дефолт устоять, ему под боком не надо. Да и опасно оставлять рядом с собой бывшего владельца. Это сегодня он тебя благодетелем считает, когда ты его кредит погасил. А завтра поуспокоится, в себя придет и решит, что никакой Артем не благодетель, а захватчик. Нет, ни к чему такие люди рядом, особенно когда сам чувствуешь себя зыбко, как на болоте.

В течение следующих десяти с небольшим лет Артем сумел не только не пропасть в пыльном вихре отечественного бизнеса, но и подняться так высоко, как даже мечтать раньше не смел. Никому не веря на слово, не подпуская к себе никого ближе просто приятельских отношений, он сумел превратить свой крохотный автосервис в сеть фирменных автосалонов и сервисных центров. Проходя по торговому залу, вдоль сверкающих полированными боками автомобилей премиум-класса, вспоминал иногда бизнесмен Рудинский ту свою, самую первую, «девятку», с продажи которой все и началось. А ведь сомневался тогда. Недолго, правда, но сомневался. Жалко было продавать и страшно, что деньги, лишенные на время овеществленности, обесценятся вмиг. В такие моменты улыбался Артем Рудинский удовлетворенно и радовался, что решился тогда на самый главный, наверно, шаг в жизни. И про бывшего друга Геныча никогда не вспоминал.

Генка тоже никак себя не проявлял. Пропал из виду накрепко на все эти почти полтора десятка лет. Ни у общих знакомых они не пересекались, ни на улице не встречались случайно. В миллионном городе потерять друг друга просто. Особенно если оба этого хотят.

Возник Геныч неожиданно, как черт из табакерки. Артем сначала и значения не придал знакомой фамилии на официальном бланке. Мало ли людей с одинаковыми фамилиями? Он тогда больше самим бланком озадачился, чем фамилией на нем. И только потом, отойдя от первоначального шока, заметил, что фамилия у начальника отдела по борьбе с экономическими преступлениями точь-в-точь, как у его бывшего друга. И инициалы тоже подходят: «Г.А.». А какое отчество у Геныча было? Андреевич, Александрович? Не интересовался он никогда отчеством, а теперь выходит, что зря не интересовался. Потому что, если это на самом деле обиженный когда-то друг, то все эти неожиданные проверки, посыпавшиеся одна за другой, могут означать не просто чье-то желание выхватить лакомый кусок, а и месть. И вот это уже гораздо хуже. Потому что с теми, кто просто позарился на прибыльную фирму, можно было договориться. Можно было отдать часть, оставив себе хоть что-то, «для поддержания штанов», можно было выторговать хоть какую-то компенсацию за десять лет каторжного труда. С Генкой, столько лет мечтавшим отомстить, договориться было нельзя. Артем понимал это очень хорошо. Он и сам, если бы решил поквитаться с кем-то через столько лет, камня на камне не оставил бы от былого благополучия.

Сейчас он не понимал, с чем пытается бороться: чьей-то неуемной жадностью или годами вынашиваемой местью? Драться, не видя противника, не имея возможности оценить его реальную силу, очень трудно. Победить в такой ситуации маловероятно, можно только надеяться проиграть не совсем уж позорно. Продержаться как можно дольше, попутно пытаясь выяснить, кто все же стоит за всеми этими бесконечными проверками.

Проверки закончились внезапно, как тропический дождь. Изъятые документы ему вернули. Не все, правда, но он по глупости обрадовался и этому.

Радость прошла, как только главбух положила перед ним трясущимися руками стопку договоров. Оформлены они были правильно, не подкопаться. Все честь по чести: реквизиты сторон, число, подпись. Его, Артема Рудинского, подпись под каждым из двух десятков кредитных договоров. Справедливости ради надо сказать, что не все договора были о займах. Имелась еще парочка договоров поставки, к которым прилагались документы о получении фирмой-поставщиком, тоже принадлежавшей Артему, стопроцентной предоплаты за партию автомобилей. Надо ли говорить, что о якобы полученной предоплате он слышал в первый раз, а сроки поставки прошли уже недели две как. Самое время подавать иск за невыполнение обязательств.

Копию иска принесли утром следующего дня.

* * *

– Я от них уже шестой месяц отбиваюсь. Суд мы проиграли, конечно. Апелляцию подали пока, тянем время, как можем. Но ты же понимаешь, против целой системы я не выстою. Но и просто так все отдавать не собираюсь. Пока времени немного есть, мне нужно активы вывести по максимуму. Хотя бы из мелких фирмочек, до которых они пока не добрались. Сами-то ведь ничего не оставят. Дружок бывший решил меня до трусов раздеть, как видно. А может, и посадить мечтает. На меня уже два раза уголовное дело завести пытались, но пока не вышло. В третий раз учтут опыт, не оплошают. А тут уже и лето кончается, и сил нет никаких. Выдохся я совсем. Вот и решил рвануть в горы, побродить, мысли привести в порядок. А тут ментяра этот. Специально на глаза лезет, чтобы не расслаблялся.

– Так что ему нужно-то от тебя, не пойму? – Денис поймал себя на мысли, что уже один раз слушал эту историю. Еще вчера Глушенков рассказывал почти то же самое, про бесполезную борьбу с вездесущими «компетентными органами». И где сейчас Глушенков? Даже тела у них нет, нечего будет предъявить тем самым «органам». – Зачем ему за тобой следить?

– Да не следит он! – Артем стукнул себя кулаком по колену, сердясь на бестолковость собеседника. – Не следит, а на нервы действует. Не думают же они, что я тут миллионную сделку буду заключать. Ну может, присматривает, чтобы я в бега не подался. Хотя такой вариант им был бы очень на руку, по-моему. Серега этот здесь для того, чтобы я не расслаблялся. Чтобы помнил постоянно, что в покое они меня не оставят. Вот он и лезет все время на глаза. Заодно и бабу чужую охмуряет – надо же и ему как-то развлекаться.

– Глушенков думал, что бабу он охмуряет, чтобы его потом шантажировать, – упрямо напомнил Денис.

– Ошибся твой Глушенков. Сам перепугался на ровном месте и тебе голову вон как задурил. Не Серегу нам опасаться надо, к убийствам он отношения не имеет. Его самого за это по головке не погладят. Прикинь, как он встрял! На его глазах практически двух человек замочили, а он не предотвратил.

– А кого, по-твоему, нам надо опасаться?

– Я бы к братцу его присмотрелся.

– К Коляну? Да ты что, какой из него убийца?!

– А чем он тебе в этом качестве не нравится? Сам посуди, мужик он крепкий, по возрасту вполне может из братков быть. Тех, что в девяностые было как грязи. Не посадили тогда, повезло. А может, вовремя свалил в деревню свою, вот и не попал под раздачу. Трупы его, если заметил, совсем не удивляют. Он единственный из всех нас ворочал покойничков совершенно без эмоций. Привык, видно. И новость о том, что братец его – мент, парня сильно взволновала. Ты посмотри, он сам не свой стал. С чего бы у простого человека такая реакция, а?

– Да мало ли! Не любит человек ментов, что в этом такого?

– Конечно, что в этом такого? Мужик здоровый, не в обиду будет сказано, а тебя сильнее раза в два. К трупам привычный. Тогда в домике, если помнишь, он ночью выходил чуть ли не чаще всех остальных, так что вполне мог порешить и приятеля твоего, и тетку эту, Ольгу Павловну. И вообще, какого черта ему на экскурсии этой понадобилось? Многих ты из поселка раньше водил? Вот то-то и оно! Местным этот водопад без надобности, сюда только туристы ездят. И вдруг Коляна понесло. Странным не кажется такой интерес к родному краю?

– Он из-за брата поехал. Чтобы Сереге водопад показать.

– Я тебя умоляю! Нужен Сереге этот водопад, как же! Пиво они могли и в деревне своей пить, на травке.

– Да зачем ему Лешку было убивать? И Ольгу Павловну тоже?

– Да хрен его знает! Может, маньяк. В деревне опасается, там же все на виду. А туристов пока хватятся, да и не знает их тут никто. Мало ли по лесу неопознанных трупов.

– Ну ты вообще! – Денис выразительно покрутил пальцем у виска. – Так любого можно в маньяки записать.

– А у нас выбора-то особого нет. Кто-то из нас уже двоих замочил. И подозревать можно любого, тут ты прав. Но против Коляна еще один факт, – Артем сделал эффектную паузу и сказал, понизив голос: – Два месяца назад здесь уже находили двоих убитых. Помнишь, сам же Колян и рассказывал про двух приезжих мужиков? Тогда никого из нас здесь не было. А он был. Не исключено, что именно тогда он и понял, что убивать туристов безопаснее. Их никто не знает, никто не хватится. Да и поживиться у них наверняка есть чем. Кстати, может, он их просто грабит?

– Ерунду не говори. Не знаю как Ольгу Павловну, а Лешку точно никто не грабил. У него деньги в кармане были, если помнишь.

– Может, не успел просто, – не сдавался Артем. – И кстати, обвал этот, ну когда Коляна завалило, тебе не показался странным?

Денис вздрогнул и быстро поднял глаза на Артема.

– Очень уж все подозрительно совпало, – продолжал тот. – Ни с того ни с сего вдруг камни посыпались. С чего вдруг? Землетрясения не было, лавина тоже не шла. Лежали камешки сто лет и вдруг решили посыпаться? Именно в тот момент, когда Колян внизу стоял?

– Ну и как это укладывается в твою теорию о маньячестве Коляна?

– Прекрасно укладывается. Если допустить, что братец его, мент по совместительству, тоже обо всем догадался и решил остановить кровожадного родственничка. Я же тебе говорил уже, ему трупы нужны меньше всех. С него за двоих убитых спросят так, что мало не покажется. Ему проще пришить братца по-тихому, чем сажать потом. Представь, как на него родня ополчится, если Коляна посадят с его помощью.

* * *

После того как стала невольной свидетельницей самоубийства Вадима Сергеевича, Даша все никак не могла прийти в себя. Там, на тропе, ее силой заставили подняться, за руку вывели в безопасное место и забыли на время. Сначала у Ирины случилась форменная истерика, потом Серега вдруг продемонстрировал красные корочки. Было, в общем, на что посмотреть и кроме странно молчащей девушки.

Дашка сидела, обхватив колени, там, где посадили, смотрела прямо перед собой неподвижным взглядом и молчала. Так же молча поднялась, когда скомандовали идти дальше, молча пошла, стараясь не отставать от группы. Смотрела под ноги или на спину впереди идущего Димки.

Димка и забеспокоился первым. Оглянулся несколько раз, попытался улыбнуться ободряюще, но, не поймав даже ответного взгляда, на время оставил попытки расшевелить девчонку. Мало ли, устала, или настроение плохое, или испугалась слишком сильно.

– Даш, ты как? – осторожно поинтересовался он спустя еще полчаса.

Та взглянула на него потерянно и пожала плечами. Потом отвернулась и пошла вперед, не дожидаясь растерянного парня.

Димка догнал ее, взял за руку и вопросительно заглянул в лицо.

– Я не знаю, что со мной происходит, – сказала Дашка шепотом. – Мне страшно, Дим. У меня прямо перед глазами стоит, как Вадим Сергеевич падает. Ведь он стоял долго, его еще можно было остановить.

– Так мы же не знали, что он прыгнуть решил, – растерялся Димка. – Мне и в голову не пришло его останавливать. Стоит себе мужик, мнется. Я думал, он просто высоты боится, вот и затормозил.

– Он и боялся высоты. Ты что, не замечал раньше? Он никогда вниз не смотрел. Еще там, на водопаде, где надо было по камням вверх карабкаться, помнишь? Он вверх лез, но не оглядывался. Даже когда жена его снизу что-нибудь спрашивала, он отвечал ей, не оборачиваясь. – Дашка помолчала пару секунд и сказала твердо: – Ему очень страшно было, но он все равно прыгнул. Ты представляешь, что он там передумал, пока на тропинке этой стоял? Может, он надеялся, что мы его отговорим?

– Да как мы догадаться-то должны были? – всплеснул руками Димка.

– Надо было просто внимательнее быть к человеку. А мы идем, каждый сам за себя переживает. А ему тяжело было, он жену потерял только что, а вместо поддержки что получил?

– Что?

– Да ничего он не получил от нас! Сплошное равнодушие. Если бы мы с ним поговорили по душам, может, он и не решился бы на такое.

– Ага, по душам, – хмыкнул Димка. – Инструктор наш поговорил вот – теперь на людей бросается. У дядьки этого крыша поехала просто. Уж не знаю, от горя или гораздо раньше. Ученые, они же все немного того, с приветом. Ему везде кровавая рука КГБ мерещилась.

– Какого КГБ? Нет его давно.

– А ему, видишь, мерещилось. Он же был уверен, что жену его они убили. Считал себя виноватым в ее смерти. Может, он от раскаяния и прыгнул в пропасть? А ты переживаешь, что по душам с ним не поговорила. Он бы и тебе мозги запудрил своими рассказами и страхами.

– Ну может быть, – согласилась девушка. – Только я все равно представить себе не могу, как это можно – бояться высоты до одури и шагнуть в пропасть? Что должно у человека в голове произойти, чтобы вот так вот? И еще я стала смерти бояться после этого. Когда стояла там, на тропинке, прямо почувствовала, как снизу будто смерть на меня смотрит.

– Ну ты вообще, – покрутил головой Димка. – Ерунду какую-то говоришь. Не смотрит никто на тебя, не выдумывай.

– Ну не смотрит, это я неправильно выразилась. Просто я, когда чуть в озере не утонула, и не боялась почти. Как-то не поняла ничего, не успела. А потом, когда вы меня спасли, вроде и бояться уже нечего. Там о другом думалось, как согреться побыстрее, да как не заболеть. Еще Артем со своим коньяком… А когда Вадим Сергеевич упал, я подумала вдруг, что смерть-то совсем рядом. Постоянно рядом с нами. Смотри, двоих уже убили, Вадим Сергеевич сам в пропасть прыгнул. Так ведь кроме этого еще я чуть не утонула, и Коляна завалило камнями. Ведь он чудом выжил. Вот и получается, что смерть все время рядом с нами идет. И как только удобный случай, кого-то забирает.

Дашка говорила все громче, Димка забеспокоился даже, что кто-нибудь обратит на них внимание и вполне может посчитать девчонку сумасшедшей. Нахваталась впечатлений за три дня и съехала с катушек. Он хотел уже было попросить Дарью не орать так громко, а еще лучше сменить тему, но было поздно. На них внимательно смотрел обернувшийся Юрий.

– Дашенька, вы правы и не правы одновременно, – проговорил он, мягко улыбаясь. – Правы в том, что смерть, действительно, постоянно рядом с нами. Не только сейчас, а вообще. Всю жизнь она незримо присутствует рядом, что бы мы ни делали. А не правы вы, потому что боитесь ее. Воспринимаете как нечто ужасное.

– А как ее еще воспринимать? – опешил Димка.

– Как неизбежность. Предки наши именно так к ней относились. Помните ведь, «все там будем»? Они знали, что все умрут рано или поздно. Но относились к этому спокойно, не мучили себя страхами зря. Ведь от того, боишься ты смерти или нет, ровным счетом ничего не меняется. И потом, древние люди вообще были, что называется, ближе к природе. Верили в существование духов. Причем как духов природы, так и духов своих умерших родственников. Может, потому и смерти не боялись, что воспринимали ее как своего рода переход из одной реальности в другую. К тому же, веря в духов, люди оставляли себе лазейку в этот, привычный, мир. Ведь считалось, что после смерти человек все равно может каким-то образом влиять на жизнь своих потомков. Так чего тогда бояться, правда? Многие именно у духов своих предков просили помощи, а не у духов гор или, скажем, рек. Наверное, считалось, что бывших родственников проще уговорить помочь. Да и в людских делах они разбирались лучше, чем горные духи. Тем до людей дела не было.

Юрий улыбался уже не Дашке, а своим мыслям. Смотрел вдаль, поверх голов студентов, на расстилающуюся внизу, под ногами, громаду тайги. Отсюда, со склона, она казалась богатым ковром, золото на темно-зеленом. Юрий замолчал, но продолжал, улыбаясь, смотреть вниз. Про студентов он, кажется, забыл.

– Это что же получается, они своим бывшим родственникам кровавые жертвы приносили? – вывела его из благостного оцепенения Дашка.

– Дашенька, что же вы так мрачно все воспринимаете? Не надо думать, что древние люди только тем и занимались, что кровь кому-то пускали на жертвенниках. Это случалось не так часто. Обычно духам было достаточно какой-нибудь малости – ленточку яркую повязать на ветку, например. Или пучок травы сжечь. Считалось, что с дымом просьба быстрее дойдет.

– Но вы же сами говорили, что в том же Городе духов есть жертвенник, в котором даже желобки для стока крови сделаны.

– Дашенька, что же у вас память такая избирательная? – рассмеялся Юрий. – Из всего, что я вам рассказывал про Город духов, вы умудрились запомнить только жертвенник? Да это же капля в море. Там без малого сотня объектов, и только один из них связан с кровавыми жертвоприношениями. Остальные-то вполне мирные, но от этого они не становятся менее интересными. А уж по значимости для истории этот ваш жертвенник стоит далеко не на первом месте. И даже в десятку не входит. Там есть более интересные, уникальные даже памятники. Причем не только одиночные каменные столбы, например, а целые группы. Группы упорядоченные, практически местный Стоунхендж. Вот где загадка! Ведь разные абсолютно культуры, а памятники после себя оставили почти идентичные. Только на наших камнях еще и петроглифов в избытке. Ну неужели не запомнили? Там, если с главной тропы сойти немного влево, метров через пятнадцать сначала группа из трех почти одинаковых каменных столбов, таким правильным треугольником стоят, а почти сразу за ними и этот Стоунхендж. Его так и называют здесь. Только с тропы его плохо видно, поэтому ориентиром всегда служит этот «треугольник». Такие почти цилиндрические три вертикальных камня, неужели не помните?

Димка вдруг остановился как вкопанный и резко дернул за руку увлеченную разговором Дашку.

Она удивленно посмотрела на приятеля. Глаза у него горели неподдельным азартом.

– Дашка! – зашептал он возбужденно. – Я понял, что это! Ну, что там на плане нарисовано. Помнишь, линия такая волнистая, а рядом три кружка, как треугольник. Это же Город духов! Там, на плане. И крестик возле одного столба. Значит, клад, который лодочник искал, в Городе духов спрятан!

Глава 12

Денис объявил привал и теперь с грустью смотрел на подтягивающихся «гавриков». Зрелище было то еще. Если поначалу они, худо-бедно, походили на туристов, пусть кое-как экипированных и неподходяще одетых, то сейчас группа выглядела, как остатки разбитой армии. Отступление Наполеона по Смоленской дороге. Хорошо, что не зима. Одежда, три дня назад различавшаяся цветом, фасоном, да и стоимостью, выглядела сейчас одинаково убого на всех. Исключением был пижонистый Артем, да и то с большой натяжкой. Исцарапанные руки с обломанными грязными ногтями, лица, словно припорошенные дорожной пылью, потухшие взгляды, шаркающая походка – вид измученных «гавриков» щемил Денису сердце. Никто почти не разговаривал, только если по делу. Никто не шутил и не обижался друг на друга по пустякам. Даже Ирина устала раздражаться на все подряд. После утренней истерики она сникла, шла как механическая кукла, с выражением тупой покорности на лице.

Шла она, кстати, все так же рядом с Серегой. Вернее, это он никак не оставлял чужую жену без внимания. Теперь-то зачем, когда Глушенкова нет? Или прав как раз Артем, и Ирина – просто развлечение на отдыхе? Если так, то Сереге можно только позавидовать. В такой ситуации он еще о бабах думает. И не только думает, а предпринимает активные действия изо всех сил.

Ирина с Серегой шли предпоследними. Денис дождался их и начал заниматься костром. Группа осталась безучастной к его телодвижениям, добровольных помощников, как раньше, не нашлось. Все сидели на траве, угрюмые и сосредоточенные. Даже умываться к журчащему неподалеку ручью никто не пошел. Один только Колян двинул куда-то в сторону от поляны. С собой никого не позвал и, кажется, был рад, что никто сам ему в попутчики не навязался.

Денис быстро набрал вокруг стоянки сухих веток, благо место это было нехоженым и дров вокруг было в избытке. Развел маленький костерок, по ходу решая мучительную для себя проблему – настала пора для заначенной банки с фасолью или можно еще потянуть время? Люди были вымотаны до предела. Последние суповые пакеты они сварили вчера на ужин, утром попили чая из опостылевшего всем смородинового листа и одного пакетика на десять человек. Для того чтобы вести группу дальше, нужно было накормить ее хоть чем-нибудь. Банка фасоли на десять человек – это, конечно, капля в море. Но все же не пустой чай, какая-никакая, а еда. С другой стороны, Денис понимал отчетливо, что до моста сегодня они никак не дойдут. Хоть и отмахали за полдня порядочное расстояние, а все же ждать подвигов от голодных, измученных людей не стоит. А значит, что? Значит, предстоит им еще одна ночевка. И, значит, вечером кормить тоже чем-то надо. Вот и решай теперь, когда доставать эту несчастную фасоль?

Хмурясь от раздумий, Денис набрал в ручье воды, пристроил котелок над костром.

Артем завозился вдруг, полез в рюкзак. Молча протянул на раскрытой ладони два бульонных кубика.

– Эти последние, – сказал в ответ на вопросительный инструкторский взгляд.

Потом отвернулся и лег на спину, глядя неподвижно в белесое, как застиранный пододеяльник, августовское небо.

Подошли отставшие от всех студенты. Уселись кучкой чуть в стороне. Димка с Дашкой тесно, почти прижавшись друг к другу. Иван пристроился за спинами парочки, поглядывая через Димкино плечо на мятую бумажку, которую студент достал сразу же, как коснулся задницей травы. Что уж такого интересного было в той бумажке?

Денис отвел глаза, и тут же начал тереть их кулаком, спасаясь от дыма. Когда проморгался, обнаружил рядом вернувшегося Коляна. Тот молча положил на траву четыре белых гриба – три поменьше, а один просто гигантский. Проблема перекуса была решена. Хорошо, что не успел достать многострадальную фасоль, будет теперь, что предложить на ужин.

Обрадованный Денис еще раз глянул мельком на увлеченных непонятно чем студентов и пошел мыть грибы.

* * *

Юрий сидел, прислонившись спиной и затылком к липкому сосновому стволу. Волосы, и без того невыносимо грязные, приклеились к потекам смолы. Он попытался несколько раз оторвать их, но потом бросил это безуспешное занятие. Решил, что, раз боли не избежать, рванет потом разом. Перетерпит лучше один раз, чем тянуть и терпеть постоянно.

Он прикрыл глаза и втянул носом живительный сосновый запах. Солнце уже не нагревало воздух так, как летом, когда разогретый запах смолы, казалось, можно было черпать руками. Сейчас было прохладно, хоть и прорывались сквозь кроны довольно яркие полосы света. Но даже в прозрачном осеннем воздухе запах смолы чувствовался хорошо. Примирял и успокаивал.

Его вообще с самого детства успокаивали почему-то древесные ароматы. Запах свежей стружки, вившейся золотистым серпантином вслед за рубанком, тонких полосок ивовой коры, которые тянулись за отломанной веткой, будто не отпуская. И вот этот сосновый запах тоже. Сосновый запах был «праздничным», светлым. Он долго думал, что это потому, что сосна похожа на елку, а елка – это Новый год, конечно же праздник, а как иначе? Но елка пахла Новым годом, а разогретая на солнце смолистая сосновая кора – совсем по-другому. Это был особенный «праздничный» запах, его личный, только для него одного что-то значащий. И он долго убеждал себя, что это просто у него в голове все перепуталось, какие-то рецепторы слегка засбоили, а на самом деле ничего особенного, обычные новогодние ассоциации. Как у всех нормальных людей. В глубине души Юрию Лебедеву очень хотелось чувствовать себя нормальным. Как все.

Потом мама Галя, ударившись в воспоминания, рассказала, что любила гулять с ним, маленьким, в сосновом лесу. Был у них раньше такой островок нетронутый, сразу за конечной сорок девятого автобуса. Это позже его застроили домами, сосны извели, засадили улицы тополями, чтобы каждую весну страдать от лезущего везде пуха. А когда Игорек был совсем крошечным (тут мама Галя обязательно разводила перед собой ладони, показывая примерный размер), они уезжали на сорок девятом до конечной и бродили там между сосен подолгу. Иногда целый день, если брали с собой коляску. Игорек засыпал к обеду в коляске, а Галя катала его по тропинкам как одержимая, пока ноги не начинали наливаться горячей тяжестью.

Прогулок этих он совсем не помнил, а вот запах разогретой на солнце смолы радостно узнавал всю жизнь, выделяя среди каких угодно запахов.

Вспомнив маму Галю, он начал думать о том, что батареи в ее квартире совсем старые и надо успеть поменять, пока не начался отопительный сезон. В прошлый свой приезд он не успел, был-то всего два дня. Решил, что вырвется до конца лета, тогда и сделает. Вырваться не получилось, и теперь он прикидывал, как бы сбежать от семьи на денек-другой по возвращении в пансионат. Да, это будет правильно – просто поехать к матери, когда все закончится. Где-то внутри дернуло вдруг: «Если все закончится», но Юрий отогнал от себя эту шальную мысль. Конечно, все закончится благополучно. И на этот раз тоже, как было неоднократно. Это просто мямля Юрик задвинул на второй план Игоря Зиновьева. Надо вспомнить, что он не Юрий, мама Галя назвала его когда-то давно другим именем. И о совсем другом сыне она мечтала, когда катала его в коляске по тропинкам, старательно объезжая выползающие под ноги сосновые корни. У Игоря все обязательно получится, все закончится очень хорошо. Так, как должно быть.

Юрий скользнул взглядом по сидевшей неподалеку жене, по пристроившемуся рядом Сергею, внимательно ее слушавшему, и понял вдруг, что ему все равно. Абсолютно неинтересно, что там у них происходит и, может быть, назревает. Интересно ему сейчас, как выходить из этой поганой ситуации, а жена пусть живет так, как ей кажется возможным.

Еще он понял вдруг, что с Юрием Лебедевым пора кончать. Юрочка пожил в одиночку какое-то время, неплохо пожил, порадовался. Теперь очередь Игоря. Не возникать время от времени, пугливо приноравливаясь к чужой жизни, а именно жить. Самому. Ни на кого не оглядываясь и ни с кем не считаясь. Только так можно выпутаться из этой гибельной ситуации. Только Игорь Зиновьев сможет сделать все как следует. А с Юрочкой придется попрощаться навсегда.

Осознав это простое решение, он улыбнулся абсолютно счастливой улыбкой и блаженно прикрыл глаза.

* * *

Денис тер котелок пучком жесткой травы и, сам того не замечая, рассуждал вслух.

– Вот на хрена это ему, спрашивается? В чем смысл? Ладно раньше, там хоть как-то можно было объяснить. А теперь зачем?

В холодной воде следы искусственного бульона отмывались плохо. Денис тер ядовито-желтый жирный налет с остервенением, время от времени дышал на замерзшие в ледяной воде ручья руки, но не сдавался. Здесь, по крайней мере, все было просто и понятно. Вот вода, вот котелок – три себе, пока не ототрешь. А вот с происходящим вокруг ничего понятно не было, и Денис малодушно выбрал самое простое и ясное задание – отмыть котелок после импровизированной грибной похлебки. Вообще решать насущные хозяйственные проблемы получалось легче, чем пытаться понять, кого из группы стоит опасаться больше остальных. Он вообще никак не мог свыкнуться с мыслью, что кто-то из его «гавриков» никакой не «гаврик», а настоящий монстр.

За несколько лет инструкторской работы он привык относиться к туристам с некоторым покровительственным снисхождением, как к неразумным детям, за которыми нужно постоянно приглядывать, чтобы не натворили чего. Приглядывать и направлять получалось неплохо. Даже если попадался кто-то вроде Артема, изо всех сил показывающий, что и сам бывалый, его очень быстро удавалось поставить на место. Но вот подозревать кого-то из туристов до сих пор не приходилось ни разу. В голове не укладывалось, что кто-то из них мог хладнокровно ударить топором по голове пожилую тетку.

И главное, зачем? Этот вопрос не давал покоя, делая бессмысленными любые размышления. Должна ведь быть причина для убийства двух человек. Не принимать же, в самом деле, версию Артема, что виной всему съехавший с катушек Колян? Или принимать?

Денис отложил котелок в сторону и, чтобы прийти в себя, умылся ледяной водой из ручья. В голове немного просветлело, можно попытаться разложить по полочкам все, что узнал о своих «гавриках».

Итак, главным и самым неприятным открытием было то, что почти все они оказались, скажем так, не совсем теми, кем представились вначале. Возможно, факты, которые люди скрывали о себе, были вполне безобидными. На первый взгляд. Но именно то, что информация эта тщательно скрывалась, наталкивало на подозрения. Вот почему, например, Серега не сказал вновь обретенному родственнику, что он сотрудник органов? Чего вдруг застеснялся? Неужели взрослый мужик побоялся, что родне это не понравится? Хотя, если вспомнить реакцию Коляна, боялся он не зря.

Или Коляна взять. Конечно, на первый взгляд мужик он симпатичный. Простой и надежный, к тому же всегда в хорошем настроении, что очень выручало Дениса всю дорогу. Но нельзя отмахнуться от умозаключений Артема. Колян единственный, кто совершенно спокойно, по крайней мере внешне, разглядывал убитых. И если рассматривать туристов именно с этой точки зрения, то Колян – самый подходящий кандидат на то, чтобы хладнокровно раскроить череп топором, а потом оттащить труп подальше в кусты или сбросить в реку.

А сам Артем разве лучше? Не потому ли он так старательно «подсовывает» Коляна в качестве подозреваемого, что сам замазан по уши? Да, в тот момент, когда Коляна засыпало камнями, Артем был далеко. Но ведь это он уговорил Дениса вести группу через перевал. Ему ли, опытному туристу, не знать, что в горах с неподготовленными людьми может произойти все что угодно? Так что самому ему необязательно было подталкивать камешек. Достаточно было просто привести всех в нужное место и понаблюдать со стороны. К тому же утаенный телефон не давал Денису покоя. Этот факт перечеркивал напрочь все хорошее, что сделал Артем для выживания группы. Да, поделился едой и сухой одеждой. Да, благодаря ему спали они не на голой земле и не совсем уж под открытым небом. Но ведь если бы он не спрятал телефон, если бы дал возможность связаться и вызвать помощь, не пришлось бы им вообще идти куда-то. Дождались бы спокойно на берегу, пока за ними приедут и спасут. Вместо этого он, Денис, повел группу непонятно куда, слепо подчиняясь какому-то дьявольскому плану.

Не менее загадочным выглядело и поведение Сереги. В том, что мент оказался здесь не случайно, сомнений уже не осталось. Ясно, что есть у него какой-то интерес. Но вот какой? Поверить в то, что Серега здесь, чтобы нервировать своим присутствием Артема, Денис никак не мог себя заставить. Так же как и в то, что Серега следит за бизнесменом, чтобы накопать каких-то фактов, которые помогут того посадить. Какие могут быть факты в лесу? А что касается нервирования… вряд ли в ментовке такие раздутые штаты, что они могут себе позволить к каждому неугодному типу приставить личного соглядатая. Как бы сильно не насолил Артем ментовскому начальству, а все же не могут они отправить специального человека, чтобы тот просто постоянно попадался строптивому бизнесмену на глаза. Денис скорее готов был поверить покойному Глушенкову, что Серега следит за ним и пытается путем демонстративных убийств «сломать» мужика окончательно. Но Глушенков мертв, и смысла продолжать у Сереги нет никакого. Однако он упорно не оставляет в покое Ирину, подбираясь к ней с каждым часом все ближе. Конечно, можно и тут поверить Артему, который твердит, что мент просто совмещает приятное с полезным – и работает, и чужую жену попутно соблазняет. Тем более что Ирина-то сама не против, судя по всему. Денис уже почти поверил в это. Но буквально полчаса назад, перед самым обедом, он, проходя мимо, услышал обрывок задушевного разговора Сереги с почти уже соблазненной чужой женой. На первый взгляд все было стандартно – ослепшая от неожиданного интереса к своей персоне тетка болтала без умолку, а коварный соблазнитель Серега смотрел на нее глазами сытого кота и задавал время от времени наводящие вопросы. Все как всегда, как бывает у миллионов мужчин и женщин в похожей ситуации. Вот только вопросы, которые задавал кавалер, были немного странными. Интересовал его почему-то исключительно рогоносный муж. Ирина вовсю жаловалась на свою непростую женскую долю, на угасший со временем интерес, невнимание со стороны недавно еще горячо любимого супруга, на его слишком частые отлучки и непонятные командировки. А Серега, вместо того чтобы утешить и как-то отвлечь, еще сильнее расковыривал душевные болячки, спрашивал и спрашивал, как часто муж уезжает из дома и как эти свои поездки объясняет. Странная тактика соблазнения, что ни говори. Такое впечатление, что интересуется Серега не Артемом и не Глушенковым тем более, а вот этим вот недотепистым с виду мужиком, помешанном на истории с археологией.

– Ты чего это, сам с собой разговариваешь?

Артем появился за спиной бесшумно. Стоял, засунув руки в карманы, смотрел сверху вниз.

Денис поднялся, держа в руке треклятый котелок. Руки, мало того что красные от воды, так еще и перепачканные сажей, очень смущали почему-то. Хотелось спрятать их в карманы, как этот пижон, но вытирать сажу о подкладку – не самый умный вариант. Вообще рядом с Артемом любое действие выглядело глупо. Что стоять столбом, держа котелок черными от сажи руками, что сидеть на корточках, выворачивая назад голову и заглядывая в лицо. Денис поймал себя на мысли, что суетится, как барышня, терзается, мнется. Артем же смотрит, чуть прищурившись, молчит. Похоже, наслаждается, гад такой, инструкторской суетой. Манипулятор хренов!

Денис разозлился разом и на Артема, и на себя, и на дурацкие обстоятельства. Захотелось сказать или сделать что-то такое, что мгновенно сбило бы спесь с этого пижона. Как-то пошатнуть его уверенность в собственной правоте и исключительности. В том, что вселенная вертится вокруг него, удачливого и неповторимого.

– Лажанулся ты в своих наблюдениях, – сказал он почти ласково. – Серега здесь совсем не по твою душу. Ему до тебя никакого дела нет. Вообще никому до тебя дела нет. Не нужен ты ментам со всеми своими деньгами и автоцентрами.

– Да конечно! – ухмыльнулся Артем. – Все так и есть, никому я не нужен. А ментяра здесь просто воздухом дышит. Любуется ландшафтами.

– Представь себе. У него здесь другой интерес.

– Какой? Бабу чужую охмурять?

Денис выдержал паузу, небольшую, сколько смог, и сказал, глядя на Артема в упор:

– Он за мужем ее следит. Ты ему без надобности. А вот к Юре этому у ментов явный интерес.

Сколько ни вглядывался он в лицо этого пижона, Артем внешне остался таким же невозмутимым. Стоял, лыбился, как раньше. Так же с улыбочкой протянул:

– Да кому нужен этот ботан престарелый? Ой, пардон! Археологог. Архе-олух, я бы сказал. У него бабу из-под носа уводят, а он все про древних людей затирает, девчонке молоденькой по ушам ездит. Я бы понял еще, если бы он виды на нее имел. А то так просто свистит, разговорами развлекает. Нет, командир, Серега этот не так прост, как кажется. Он себе на уме, и о настоящих его причинах ты ни в жизнь не догадаешься. Он мозги нам всем пытается запудрить, точно тебе говорю.

– Не он один, – ответил Денис, потеряв всякое терпение. – Есть и кроме него пудрильщики мозгов. Ты вот, например, тоже не так прост. Телефончик-то припрятал. Что смотришь? Не ожидал, что знаю? Знаю, будь уверен. Если бы ты телефон еще тогда, в избушке, отдал, не тащились бы мы сейчас с полуубитыми туриками по леднику и по курумнику. Людей-то не жалко? Хотя, чего я спрашиваю?! Тебе никого не жалко, кроме автосалонов своих. Кому звонишь-то каждый день, а?

– Не твое дело, – прошипел разом побелевший Артем. – Тебя, командир, это касается меньше всего. Не отдал телефон, значит, не мог отдать. Все, что мог, я сделал. А это – извини!

– Да, все, что мог, ты, сволочь, сделал, – согласился Денис. – Девчонка чуть не утонула, Колян чуть не погиб. Это все ты сделал.

Он повернулся и пошел к стоянке, размахивая с остервенением пустым котелком. Потом резко остановился, вспомнив важное, и сказал, обернувшись:

– А Серега здесь все же не по твою душу. Он мне сам все рассказал.

Глава 13

В том, что таинственный клад зарыт именно в Городе духов, Димка не сомневался больше ни секунды. Как только услышал про три каменных столба, так сразу все встало на свои места. Ведь ясно же, что именно туда хотел попасть лодочник. Может, потому и не приехал вовремя, что клад искал, задержался. Стоп! Но если так, то получается, что он и найти его уже мог?

– Дашка! – позвал он страшным голосом. – А если лодочник уже нашел клад? Вдруг он его выкапывал как раз, когда мы его на берегу ждали?

– Ну и куда он его дел?

– Может, в лодку положил, а потом кто-то лодку угнал. Или она сама уплыла. Или перепрятал где-нибудь в другом месте?

Дашка задумалась ненадолго, потом решительно замотала головой.

– Вряд ли. Я думаю, он не успел его выкопать.

– Почему?

– Ну а зачем бы он в таком случае сохранял и дальше план? После того как клад найден, листок этот уже не нужен никому, правильно? А лодочник его берег, в пакетик завернул и спрятал подальше. Значит, ничего он достать из тайника не успел. Его раньше убили.

– Точно! Тот, кто тоже за этим кладом охотится. Он знал, что у лодочника есть план, только найти не смог. А значит, и выкопать пока тоже ничего не смог. Значит, клад до сих пор там лежит, в Городе духов.

Глаза у Димки горели неподдельным охотничьим азартом. Он снова достал заветную бумажку и, воровато оглядываясь, разложил ее на коленке. Дашка, поддавшись его настроению, тоже наклонилась к схеме, едва не стукнувшись лбом о плечо товарища.

– Я бы на вашем месте так не радовался, – Иван смотрел на них внимательно и даже сочувственно, как на расшалившихся детей, – в том, что клад до сих пор на месте, нет ничего хорошего.

– Как это? Очень даже хорошо, если так! Его же можно выкопать. Просто вернуться в Город духов и забрать.

– Ты чего, Димас, совсем дурак? Думаешь, все так просто и легко?

– А чего сложного-то?

– А того сложного, что планчик вот этот смертельно опасен. Да, не смотрите на меня удивленными глазами. Вы как дети оба, честное слово! Из-за этой бумажки уже двоих человек убили. Вернее, из-за того, что на бумажке этой нарисовано. Хотите пополнить коллекцию трупов?

Димка с Дашкой переглянулись испуганно и уставились на Ивана.

– Вы что же думаете, тот, кто уже двоих человек за эту бумажку убил, теперь остановится? Ведь план он так и не нашел, значит, ищет до сих пор. Или клад этот будет искать, как только до Города духов доберется.

– Если уже не добрался, – задумчиво предположил Димка.

– Не добрался, тут ты можешь быть спокоен. Никто от нашей группы не отделялся, так и идем все вместе. Ну, не считая дядьки этого, конечно, который со скалы бросился. Но он-то уж точно не за кладом полетел. Никто со стороны прийти не мог, кроме наших, некому было тетку и лодочника убить там, на берегу. Берег тут дикий.

– Нет, я все же поверить не могу, что кто-то из наших – убийца, – замотала головой Дашка. – Не укладывается никак. Это же любого можно подозревать, получается.

– Не любого, – успокоил ее Иван. – Тебя вот, например, я не подозреваю. И Димаса тоже.

– Естественно, – хмыкнул Димка.

– Нет, не естественно. Я вас не подозреваю не потому, что вы мои друзья, а потому, что если бы кто-то из вас был убийцей, то вы ни за что не рассказали бы мне про этот клад и про рисунок со схемой. Если бы ты, например, этот рисунок искал и нашел в конце концов, на фига тебе я нужен был бы? Отсюда я делаю вывод, что никакого злого умысла у тебя не было и у Дашки тоже. Вы об этом тайнике раньше не знали и не искали его специально. А кто-то знал сразу. И подозревать можно многих. Вот Колян, например, подозреваемый номер один. Ведь это он кинулся лодочника обыскивать. Даже не обсуждалось, кто будет это делать: Колян просто подошел и начал по карманам у мертвеца шарить. Ему не повезло просто, что Димас коробочку эту схватил и припрятал. А так бы нашел Колян давным-давно нужную бумажку и свалил от нас. Только, думаю, в живых нас ему оставлять никак нельзя было. Зачем ему свидетели? А так, ушла группа и пропала. Пойди найди кого-то в тайге!

– Так значит, это Колян? – прошептала Дашка.

– Необязательно. Он просто самый реальный кандидат. В карманах у лодочника явно что-то искал, да и вообще подозрительный какой-то. Рожа совершенно бандитская, вы не находите? Такому человека замочить – раз плюнуть. А Артем этот лучше, что ли?

– А что Артем? У него как раз рожа совсем небандитская.

– Рожа в порядке, да. А вот снаряжение очень подозрительное. Такое ощущение, что он не на прогулку шел, а собирался неделю в лесу прожить автономно. Уж не затем ли, чтобы клад спокойно выкопать? А что? Вспомните, как он в попутчики к инструктору нашему набивался. Отошли бы они недалеко, Артем инструктора убил, а труп припрятал. А сам вернулся бы в Город духов и копал себе не спеша. Ржал бы над нами, как мы ждем помощи на берегу. Или Юрия этого взять…

– А с Юрием что не так? Он же совсем неопасный.

– Ну да, неопасный. Ты его защищаешь, потому что он тебе всякие истории-страшилки рассказывает. Про духов да про умерших предков. Про священные места да про древних людей с жертвоприношениями. А ты не думаешь, что он мог свихнуться на этой почве? Может, он думает, что в Городе духов не клад зарыт, а какая-нибудь священная хреновина? Артефакт суперценный, который надо обязательно найти. Или, наоборот, сделать так, чтобы никто посторонний его не нашел. Может, он за планом этим охотится, чтобы его уничтожить? А сумасшедшие гораздо опаснее бандитов вроде Коляна. Он тебе за идею горло перережет на том самом древнем жертвеннике, про который затирал всю дорогу.

Дашка растерянно посмотрела на Димку, словно ища поддержки. Тот понимал, что Иван перегибает палку в своих домыслах и подозрениях. Но нельзя не признать, что доля правды во всем этом есть. Про попутчиков своих они доподлинно ничего не знают. А вот двое убитых за недолгое время уже есть. Чем черт не шутит, может, все из-за клада этого случилось, на самом деле?

Димка понял вдруг, каким лопухом наивным он был все это время, увлеченный идеей кладоискательства. Ведь если бы он рассказал кому-то другому, не сто лет знакомым ребятам, о своей находке, то вполне мог уже и сам плавать в речке с раскроенным черепом. Парень поежился, как от холода, и порадовался в который раз, что не стал трепать языком всем подряд. Только Дашке вот, да Иван как-то сам догадался. Он вообще наблюдательный, Иван-то. Хорошо хоть не стал делать вид, что не замечает ничего: подошел сам, спросил прямо, что они с Дашкой все время рассматривают украдкой.

– Ты, кстати, никому больше про бумажку эту не рассказывал? – спросил Иван, словно в подтверждение Димкиных мыслей.

– Нет, только вам. Что теперь делать-то?

Иван посмотрел, прищурившись, куда-то Димке за спину, пожевал травинку, отбросил подальше.

– Сваливать надо, – сказал он решительно. – Отрываться от основной группы, пока маньяк этот не догадался, что мы в курсе.

– А если свалим, то он, конечно, ничего не заподозрит! Да и как ты себе это представляешь? Куда мы уйдем?

– Не прямо сейчас, конечно. Вечером, когда на ночлег встанем. Слышал, что инструктор наш говорил? К вечеру мы дойдем до дороги, там до моста останется всего ничего. И тропинка хорошая, можно сказать, дорога-грунтовка, по ней на мотоциклах ездят. С тропы не собьемся, даже ночью. Инструктор решил сегодня не упираться, до моста всех не вести. Сегодня они переночуют, отдохнут. А завтра с утра по тропе дойдут с новыми силами. Вот вечером и надо уходить. Хватятся нас только утром, мы к тому времени уже на том берегу будем, в деревне какой-нибудь. Отсидимся пару дней, а потом можно и за кладом идти, когда все разъедутся.

– Нехорошо как-то уходить, не предупредив, – подала голос Дашка. – Могут ведь начать волноваться. Даже наверняка начнут. Надо хоть инструктору сказать.

– Детский сад! – всплеснул руками Иван. – Ты что, не поняла до сих пор, что речь идет о твоей жизни? Тебя убить могут, если поймут, что ты про бумажку эту в курсе. А ты беспокоишься, что инструктор подумает. Да хрен с ним, пусть думает, что хочет! В конце концов, это он нас завел к водопаду, это из-за него мы в такой вот заднице оказались.

– Ты уж совсем, Вань! Инструктор-то при чем тут? Не заманивал он нас к водопаду, сами захотели, – Димка остановил словесный поток товарища, хотя в глубине души был с ним согласен. Инструктора, конечно, жалко, но все же с самого начала этой экскурсии все пошло наперекосяк. Неправильно как-то пошло. Какие теперь могут быть моральные обязательства, в такой-то ситуации? Да, пожалуй, стоит соглашаться на Ванькино предложение. Дойти всем вместе до тропы, дождаться, когда все угомонятся, и уходить.

– Вы как хотите, а я сваливаю, – подвел итог Иван, не дождавшись ответа. – До вечера время у вас есть, думайте.

* * *

Проще всего было ляпнуть в запале, что давно уже откровенно поговорил с мутным ментом и теперь в курсе происходящего. Сказать легко, а вот как быть дальше, спрашивается? Артем, конечно, не поверил, это видно было по его самодовольной роже. Но рожа беспокоила мало, гораздо интереснее было, что делать дальше.

Денис шагал на автомате, переставлял ноги, дышал равномерно – вдох-выдох – и вертел в голове одну и ту же простую мысль, которая почему-то не пришла ему в голову раньше. Надо просто поговорить откровенно с Серегой. На три шага – вдох, на четыре – выдох, полный, до боли в легких. Потом опять вдох – не торопясь, не нервничая от неизвестности… Надо просто поговорить с ментом, который всю дорогу скрывал, что он мент. Но ведь в конце концов признался? Словно дверь приоткрыл чуть-чуть в секретную комнату. Не распахнул настежь, конечно (вдох на три шага, выдох на четыре), приглашая любого желающего войти. Но приоткрыл, а значит, можно попробовать туда сунуться. Можно узнать то, что знает Серега. Тот самый мужик с красными корками, который следит за Артемом, лежа в росе под кустом, и в то же время напугавший до смерти Вадима Сергеевича своим вниманием к Ирине. Что же он делает в группе, этот пропавший на двадцать лет, а потом внезапно объявившийся парень?

Денис шумно выдохнул, выталкивая остатки воздуха из груди, и твердо решил вызвать Серегу на разговор, как только встанут на ночлег.

Все получилось неожиданно просто. Серега сам к нему подошел.

Остановился молча в двух шагах от Дениса, забивающего обухом топора в податливую землю раздвоенный наверху колышек. Рогатина была очень удобная, картинка, а не рогатина. Денис побоялся ее укорачивать – чуть не рассчитаешь, и придется искать другую – и теперь лупил по ней, вбивая поглубже, на каждом ударе замирая сердцем. Даже не сразу Серегу заметил, так был увлечен.

Серега постоял молча, поддел носком сосновую шишку и предложил, глядя в сторону:

– Пойдем, прогуляемся.

Они отошли уже довольно далеко – не видно было сквозь сосновые стволы их стоянки, не слышно голосов, – но Серега все шагал, безмолвно и сосредоточенно. Денис уже открыл было рот, чтобы окликнуть и напомнить, для чего, собственно, была затеяна эта прогулка.

Но тут Серега вдруг остановился и сказал, развернувшись к нему лицом:

– Поговорить пора, командир.

Денис кивнул согласно. Поговорить давно уже пора. Странно, что сам Серега только сейчас до этого додумался.

– Я здесь не просто так, ты правильно догадался. Да и не только ты, конечно. Наверно, надо было раньше тебя в курс дела ввести, но не рискнул я. Думал, сам успею его вычислить.

– А сейчас, значит, понял, что не успеваешь? – усмехнулся Денис.

Серега, возможно, ожидал другого вопроса. Думал, что Денис начнет удивляться, спрашивать, кого это выслеживает здесь глубоко законспирированный мент. Но притворяться не хотелось. В конце концов, если бы повел себя сразу по-людски, не играл в секретность, так и Денис бы отнесся к нему с большим вниманием. А сейчас свои секреты может засунуть себе поглубже… в карман. И без его признаний ясно, что в группе маньяк оказался. Вот уж чего никак не ожидал! И ведь не в разгар сезона, когда туристы на пятки друг другу наступают в буквальном смысле. А теперь, в августе, когда еле-еле удалось на одну группу наскрести желающих. И именно ему, Денису, такое счастье досталось.

– Обиделся, что ли? – улыбнулся Серега. – Брось. Не в детском саду. Дело серьезное, а времени осталось всего ничего. Завтра ведь до моста дойдем, а там разъедемся кто куда. И он тоже уедет. Тогда взять его мне будет труднее, тем более что после всего, что он тут натворил, вполне может бросить все и на дно залечь. Два трупа – это серьезно. Из-за этого можно и отложить срочные дела, правда?

Денис слушал и с каждым словом все больше убеждался, что слышит полный бред. Какие срочные дела у маньяка? Что он вообще несет, этот странный мужик с припрятанными до поры до времени красными корками?

– Ты о чем вообще? – перебил Денис.

– Слушай, командир. Только давай обиды свои детские засунь куда подальше. Не время сейчас. Да, я виноват! Да, надо было раньше тебя в курс дела ввести. Наверно. Но не мог я тобой рисковать. Ты бы повел себя как-нибудь… неестественно, и он сразу бы просек, что ты в курсе. И было бы у нас не два трупа, а три. Так что виноват я по большому счету только в смерти тетки этой несчастной. Не предусмотрел.

Серега с силой потер лицо жесткими ладонями, шумно выдохнул и предложил:

– Давай, я расскажу все по порядку, а там уже решишь, стоит на меня обижаться или нет.

Потом достал из кармана удостоверение, протянул инструктору.

– Я из управления по борьбе с незаконным оборотом наркотиков…

* * *

Небольшой горный поселок Кара-Гудай привлек внимание «наркотного» отдела случайно. Не было в нем ничего особенного. Обычный поселок, каких сотни. Половина населения – местные, потомки древних кочевников. Вторая половина – русские, заселившие этот район еще в прошлом веке. Населения-то всего тысячи три, основные занятия – животноводство да сезонный туризм.

Развитию туризма послужило удачное расположение. Через Кара-Гудай проходили несколько горных маршрутов, километрах в четырех даже перевалочную базу организовали для любителей покорять вершины и перевалы. Название было соответствующее – «Приют странника». База поначалу и напоминала приют, даже ночлежку для не особо притязательных гостей. Душ из бочки, столовая под навесом, большая поляна, где можно поставить два десятка палаток. В «Приюте» назначались встречи, дожидались отставших, формировали группы для недолгих радиальных походов, отдыхали и набирались сил. Там же, на базе, можно было оставить на несколько дней заболевших или просто уставших товарищей, чтобы забрать их на обратном пути. Заболевшие и уставшие, а то и просто испугавшиеся сложных маршрутов развлекались, как могли, несколько дней, гуляли по окрестным горам, берегам прозрачных до неприличия речушек, пытались ловить рыбу и загорать.

Дурные примеры, как известно, заразительны, и постепенно «Приют странника» стал известен не только как перевалочная база туристов-горников, но и как удобное место для спокойного, «экологичного» отдыха. За тишиной, умиротворением и красивыми пейзажами туда поехали самые разные люди.

Постепенно «Приют» перестал вмещать всех желающих, и вокруг поселка, да и в самом Кара-Гудае, как грибы после дождя стали появляться пансионаты и дома отдыха. Кроме горных маршрутов охочим до впечатлений туристам стали предлагать сплавы по реке, прогулки к водопаду на другом, диком, берегу, конные маршруты по предгорьям. За короткие летние месяцы жители поселка зарабатывали на туристах больше, чем во все остальное время. Зимой поток туристов заметно редел, часть гостиниц вообще закрывалась до конца апреля. Немногочисленные альпинисты и любители зимних пейзажей останавливались в парочке небольших пансионатов да в частных домах – местные старушки охотно пускали на постой.

В один из таких гостеприимных домов и поселился прошлой зимой ничем не примечательный парень. Тренироваться на обледеневшие окрестные скалы он не ходил, сразу объявил, что не альпинист ни разу, просто приехал воздухом подышать и мысли привести в порядок после недавнего развода. Днем гулял по поселку, охотно разговаривал с местными о житье-бытье, даже вызывался помочь местным старухам по хозяйству: флягу воды там привезти из колонки или дров нарубить. К тому же он с готовностью слушал подробные старушечьи рассказы и наблюдения за жизнью поселка, чем снискал еще большую любовь разговорчивых бабулек. Со своей хозяйкой бабой Маней гость по вечерам пил чай и подробно расспрашивал о соседях, других постояльцах, всех пришлых и живущих постоянно. Сколько народу бывает зимой, сколько летом? Где любят останавливаться, и почему именно там, если цены у всех примерно одинаковые? Много ли сейчас настоящих туристов, тех, кто ходит по горам с рюкзаком, а не тех, кто подъезжает на крутых тачках да прогуливается неспешно по берегу?

Потолкавшись пару недель в поселке, парень уехал.

А в начале лета появился снова, на этот раз с другом. Друг оказался мрачным неразговорчивым мужиком лет сорока пяти. Что их связывало, таких разных, было непонятно. Но мало ли какие люди между собой сходятся! В Кара-Гудае за последние годы и не таких видели, ко всему привыкли.

Поселились они снова у бабы Мани. Прожили два дня. Прежний парень опять пил с хозяйкой чай и внимательно слушал поселковые новости. А мрачный товарищ сидел неподалеку, как сыч, в разговоры не вступал, но и не уходил никуда. Баба Маня жаловалась в магазине, что нового квартиранта даже побаивается. Чего он все время молчит, спрашивается? Да еще и не уходит никуда. Если тебе старухины разговоры неинтересны, так зачем сидишь? Сходил бы прогулялся. А этот сидит, как приклеенный, сверлит спину взглядом. Неприятный тип, одним словом. Баба Маня даже говорила, что предчувствия у нее нехорошие. Собака у нее выла ночью, да молоко скисло ни с того ни с сего. Старухи ей сочувствовали и советовали выгнать к черту такого постояльца. Баба Маня и соглашалась вроде, что лучше бы отказать мрачному типу, да неудобно было перед парнишкой этим, что зимой был. Парнишка-то очень приятный, вежливый и веселый. Может, и обойдется как-то…

Не обошлось. Еще через день нашли обоих убитыми на окраине поселка, за пансионатом «Кедровый край». Там и правда край – дальше только горы да кедрач. Да забор хозяева поставили высоченный, в полтора человеческих роста, из заостренных кверху бревен. Вот под забором этим и нашел рано утром дворник зарезанного мрачного. Лежал тот кулем в черной от крови траве. Куртка и майка спереди тоже кровью пропитались насквозь – врачи потом четыре ножевых насчитали. А парнишку вежливого нашли чуть дальше, метрах в пятидесяти, ближе к воротам. Он, видно, раненый доползти пытался до калитки этой, да не успел – когда перевернули на спину, увидели, что горло у него раскроено от уха до уха.

Баба Маня тряслась и плакала за ним, как за родным. Тряслась, правда, не от страха перед неизвестным злодеем, зарезавшим двух человек, как свиней, а перед милицейскими чинами, наехавшими в Кара-Гудай. Вещи убитых забрали, долго выпытывали у бабы Мани, не просил ли кто из постояльцев припрятать что? Или на хранение взять?

В этой суете и неразберихе не сразу заметила баба Маня, что сосед ее пропал. Был он мужик пришлый, года четыре назад купил участок с домом. Огляделся, освоился да тоже стал постояльцев пускать. А потом и вообще стройку затеял на участке – поставил в ряд шесть небольших домиков, скамейки между ними вкопал, клумбы. Как на картинке получилось. И народу у него останавливалось много, даже зимой жили. А тут вдруг исчез внезапно. Замок на дом повесил, даже денег не взял с тех, кто у него уже квартировался.

– Мы поселок этот с полгода, наверно, разрабатывали. Сначала не верилось даже, что тут что-то есть. Тут же глушь, если разобраться. На другом берегу медведи к воде выходят. Тут про наркотики сроду не слышали. А канал был серьезный. Сначала шепнул человечек один про Кара-Гудай, потом двоих курьеров взяли. Они и раскололись. Действительно, несколько лет уже таскают сюда в рюкзаках через горы. Вон там, – Серега махнул рукой себе за спину, – уже граница. Тут же все рядом. Только места непроходимые. Вернее, проходимые, мы же вот прошли, получается, но только пешком. С рюкзачком за плечами, через перевалы, по тропам. Вот они и носили в рюкзаках. Туристов здесь много, у всех рюкзаки, один больше другого. Там чего только не понапихано. Да и кто проверять будет, в этой глуши?

У них тут приемщик сидел. Заодно и сам прятался. Он в розыске числился, за особо тяжкие. Обосновался тут, отстроился. Что-то типа пансионата даже открыл – тут все этим зарабатывают. Вот и на его счет никаких подозрений, все как у всех. Туристы у него останавливались, ночевали, наркоту выгружали. Кто их отличит? Туристы и туристы. Тут вообще в толпе затеряться просто, каждое лето народу пришлого больше, чем местных.

Но наших ребят он как-то вычислил, гад.

– Те двое, что убитыми нашли в начале лета, – это ваши были? – догадался Денис.

– Ну да. Наши. Все уже готово было. Осталось-то только взять по-тихому. Недооценили мы его. Он же в розыске, ему попадаться никак нельзя, там такие статьи корячатся, что проще как вон ученый наш, со скалы вниз головой. Но этот вниз головой не захотел. Ребят наших порезал и ушел. Скорее всего, в горы, теми же тропами, что курьеры наркоту носили. Может, уже в сопредельном государстве давно, по степи кочует. Мы тогда взяли только четверых «туристов», что ему накануне товар сдали. Там же, в пансионате его, и ночевали. Представляешь, он с них еще деньги за постой брал, ни копейки упустить не хотел. С «туристов» этих толку мало было. Они, кроме приемщика, и не знали никого. Но партию накануне принесли крупную. И партия эта до сих пор здесь.

Денис посмотрел на него недоверчиво.

– С чего вы взяли? Времени-то сколько прошло. Больше двух месяцев. За это время наркотики сто раз могли вывезти в тех же рюкзаках.

– Нее-еет, – покрутил головой Серега, – ничего отсюда никто не вывез до сих пор. Приемщик этот – только одно из звеньев цепочки. Важное звено, ключевое, можно сказать, но все же не конечное. Над ним еще оптовик стоял, который за товаром приезжал. Тот тоже сразу в бега подался, видно, предупредить успели. А вот дальше есть такой интересный тип, организатор. Гений, можно сказать. Он не только схему с рюкзаками и накопителем в туристическом поселке придумал, но и целую лабораторию подпольную создал, где наркоту очищали. Через горы-то несут сырье, качество там не ахти какое. А Химик этот выдает почти чистый героин.

– А почему «химик»?

– Да вроде образование у него соответствующее. Про него мало что известно, он шифруется грамотно. Встречался только с оптовиком, его даже местный приемщик никогда не видел, не говоря уже про «вьючную» шелупонь. Нам про него человечек один рассказал. Тоже никогда с Химиком не встречался, но наслышан про этого криминального гения.

– Ну а при чем здесь Химик этот? – Денис прихлопнул на щеке комара и оглянулся нетерпеливо в ту сторону, где оставил без присмотра своих «гавриков». Слушать аккуратный рассказ борца с наркотой, боящегося лишним словом обмолвиться, надоело быстро. Серега все никак не может с конспирацией расстаться, вот и пусть развлекается самостоятельно. А с него хватит. Завтра утром доведет группу до моста, а там уже, считай, дома. Останется только попутку какую-то поймать, развезти всех по пансионатам и забыть как страшный сон этот долбаный маршрут выходного дня. Хотя забыть ему как раз не дадут – нужно ведь будет возвращаться за телами Лешки и Ольги Павловны.

Вспомнив о предстоящих скорбных хлопотах, Денис помрачнел еще больше. Видимо, настроение его хорошо читалось по лицу, потому что Серега перестал наконец юлить.

– Химик сейчас здесь. В нашей группе. Кроме нас, никто больше на этот берег не переправлялся.

– Да с чего ты взял, что он вообще здесь? – не выдержал Денис. – Что ему здесь делать-то, если даже приемщик его сбежал?

– Приемщик сбежал. А товар остался. Я же тебе объясняю, последнюю партию он не успел никуда передать. Наши мужики специально выжидали, когда «рюкзачники» придут, чтобы с товаром его взять.

– Так, может, он с собой прихватил.

– Не смеши! Там не меньше пятнадцати килограммов было. Ты представляешь, что значит с такой партией попасться? К тому же ему не товар надо было спасать, а собственную шкуру. Нет, он налегке ушел. А товар спрятал. Здесь где-то, неподалеку. В самом поселке мы все проверили, там пусто. Потом нашелся свидетель, который вроде видел приемщика рано утром на берегу. Вроде лодку тот ждал, и как будто баул у него был с собой. Свидетель толком не рассмотрел – туман стоял, да и мужичок тот с похмелья маялся, не до подробностей ему было. Но по всему выходит, что приемщик, перед тем как в бега податься, товар припрятал на противоположном, диком берегу.

– А Химик, значит, за товаром приехал? Спустя два месяца?

– Да. У него ситуация безвыходная. Он ведь тоже – только звено в цепочке. А тем, кто над ним стоит, его трудности до фонаря. Свои проблемы ему предложили решать самостоятельно. И сроку дали только до сентября. А там надо либо товар отдать, либо деньги. Химик здесь. Сам приехал, надеяться ему больше не на кого. У него всего неделя.

Денис посмотрел на Серегу с сомнением. Желание развернуться и уйти, вернуться к привычным ежевечерним заботам, боролось в нем с любопытством и каким-то совершенно мальчишеским азартом. Поимка таинственного Химика – это вам не костер разводить с одной спички. Это почти кино про шпионов, только все на самом деле. Если, конечно, Серега не врет, по обыкновению.

– А откуда ты так хорошо знаешь, про его проблемы? Про то, что надеяться ему не на кого больше и что сроку ему дали только до сентября?

Серега почесал согнутым указательным пальцем переносицу и, вздохнув, признался:

– Человек у нас есть в этой сети. Давно внедрили, поэтому светить сейчас, даже ради Химика, нельзя. Иначе вся работа псу под хвост. Да и не знает он Химика лично, не видел никогда. Но информация точная, можно не сомневаться.

– Так ты на Артема думаешь? – догадался Денис. – Потому и следил за ним всю дорогу?

– Сразу на него думал, да. Сам посуди, пижон этот – самая подходящая кандидатура. Наглый, уверенный. Да и при деньгах, что тоже говорит в его «пользу». Он по всем статьям подходил. Да и с тобой уйти рвался, вспомни. Ему надо было от группы оторваться, не вызывая подозрений. Я даже думал сначала, что и лодочника он грохнул именно для того, чтобы подольше на берегу задержаться, но чтобы это не выглядело, будто он сам так захотел.

– Лешку убили, чтобы всех на берегу задержать? Ты соображаешь, что говоришь?

– Я-то соображаю. А вот ты, похоже, никак врубиться не можешь, что это не игры. Что ему какой-то Лешка? Просто очередное небольшое препятствие. Ты пойми, его в угол загнали. Или он привозит товар, или его уничтожат. Поэтому ничья чужая жизнь для него сейчас значения не имеет. Ты что думаешь, он тебя бы в живых оставил, если бы вы вдвоем ушли?

Денис поежился от таких перспектив, но виду не подал.

– За меня не переживай. Уж как-нибудь сумел бы за себя постоять.

– Ага, дружок твой тоже сумел. Напомнить, в каком виде ты его из реки выловил? Кстати, не исключено, что лодочник в доле был. Ты его хорошо знал вообще?

– Да так, работали вместе несколько сезонов. Ну, зимой общались иногда.

– Вот видишь! Вполне мог в доле быть твой приятель. Кто-то ведь перевез приемщика рано утром через реку. Кстати, если это Лешка твой был, то он мог и место знать, где товар спрятан. Тогда Химик мог его убить, чтобы следы замести. Только это, боюсь, не Артем. Слишком уж вызывающе ведет себя. Химику, наоборот, надо с толпой слиться, чтобы никто его не то чтобы заподозрить, вспомнить-то толком не смог.

– И кто тогда? Вадим Сергеевич?

– Да при чем тут Вадим Сергеевич? – отмахнулся Серега. – Он тут вообще ни с какого боку. Сам себя довел до края. Для Химика он слишком нервный. Да и слишком известная личность… в определенных кругах.

– Это в каких? В ваших, ментовских, что ли?

– Да мы тут вообще не при делах, я же тебе объяснял. Им ФСБ занималась, на них грех. Нам шпионов только не хватало для полного счастья! К тому же Глушенков – физик. Тебе-то, может, все равно, но в ученом мире это считается несколько разными науками.

Денис подавил в себе желание смазать по довольной Серегиной роже и спросил нетерпеливо:

– Ну а если не Артем, то кто, по-твоему?

– Я думаю, папик наш долговязый вполне подходит.

– Юрий? Ну ты выбрал злодея! Он же в истории весь с археологией. Какой из него криминальный гений? К тому же археология и химия, как известно, науки сильно разные, – не удержался Денис от соблазна вернуть Сереге словесную плюху.

– Я тоже так сразу думал. Недотепа-подкаблучник – очень удобный образ все же. На Лебедева подумает только человек с очень богатой фантазией. А что, если на это он и рассчитывает? Если это только маска? К тому же ведет он себя как идиот, только когда на виду. Когда никто не смотрит, он вполне себе практичный мужик. Ты вспомни, он даже ноги ни разу не натер. Не жаловался ни на что. Как-то не вяжется это с образом пришибленного историей ботана.

– Мало ли! Может, человек просто не привык привлекать к себе внимание, вот и не жалуется. Если молчит, это не значит, что ему все легко.

– Ты самого главного не учитываешь. Лебедев по образованию химик. Он раньше технологом работал на заводе медпрепаратов. А года три назад уволился, устроился в какую-то фармацевтическую компанию в отдел сбыта. Теперь чуть ли не каждый месяц по командировкам ездит. По крайней мере жене так говорит.

– Ну и что?

– Ты чего уперся, как баран? – не выдержал Серега. – Я понимаю, что тебе Лебедев симпатичен. Или, может, во мне дело, не нравлюсь я тебе, вот ты и не хочешь со мной соглашаться. Но сейчас ситуация не та. Меня можешь ненавидеть, сколько тебе влезет, но не замечать фактов нельзя. Лебедев последние три года мотается по командировкам, как он говорит. И Химик проявился примерно с этого же времени. Куда он ездит, никто толком не знает. Помнишь, он обмолвился, что весной уже был в Городе духов? Для жены, насколько я понимаю, это стало полной неожиданностью. Она даже не в курсе была, что он сюда приезжал. Живут-то они в соседней области, почти за тысячу километров. И зарабатывать он стал в последнее время неприлично много. Жена говорит, о таких деньгах раньше даже не мечтали.

– Так ты его жену охмуряешь, чтобы про деньги узнать? – Денис смотрел на Серегу с неприкрытым отвращением. Поведение братана и раньше-то восторга не вызывало, а теперь, после такой циничной правды, выглядело и вовсе мерзко.

Тот пожал плечами и виновато улыбнулся правой половиной губ.

– Пришлось. А как иначе я бы к нему подобрался? Ты можешь предложить в сложившейся ситуации другой вариант?

Другого варианта у Дениса не было. Но и Серегин сравнительно честный способ добычи информации сильно не нравился. И вообще не нравилось, что именно Юрия предлагалось подозревать черт знает в чем. Почему-то на него думать как раз не хотелось. Даже в качестве бреда не хотелось представлять, как заносит он топор над головой несчастной Ольги Павловны. Мешало что-то с такой картиной согласиться.

– Погоди, – замахал руками Денис, – Лебедев не мог убить Ольгу Павловну и Лешку. Ну не мог он! Это же даже не выстрелить надо, это голову проломить, там же кровищи полно. А его от крови мутит, ты вспомни.

– Ни черта его не мутит, не выдумывай.

– Да как же! Вспомни, когда Ольгу Павловну нашли, его чуть не вырвало.

– Это аспирант блевать бегал. А Лебедев просто стоял столбом, идиота изображал. Это Ванечку нашего от крови мутит, он сразу про это сказал и даже к трупу не стал подходить, ты вспомни.

Денис попробовал напрячь память, но быстро сдался. Вспомнить подробности того утра не получалось. Самым ярким впечатлением осталось тело убитой Ольги, месиво костей и волос, щедро пропитанное кровью. Ему и самому тогда чуть не поплохело, где уж было запоминать, кто там блевать бегал, а кто столбом стоял. До сих пор был уверен, что бегал именно Юрий. Но вроде Иван говорил что-то такое про себя, да. Черт их разберет, этих «гавриков», они тогда для Дениса еще все похожи были, по головам считал.

– Все равно, слабо мне верится, что Юрий мог бы двух человек убить. Все же для этого надо другим человеком быть.

– Каким? – спросил Серега с интересом. – Как, по-твоему, выглядит человек, способный убить?

– Ну по крайней мере не столбом стоять, как ты выражаешься, при виде свежего трупа. Вот, кстати, Артем считает, что убийцей вполне мог бы оказаться твой брат. Ну сам посуди, на кого еще можно подумать в первую очередь? Крови он не боится совсем. Трупов – тоже, вон как лихо ворочал. И, кстати, Лешкины карманы именно он обшаривал. Если Лешка в доле был, значит, могло что-то интересное найтись у него в карманах. И именно брат твой первым подсуетился. Почему ты его не подозреваешь?

Денис ожидал с Серегиной стороны взрыва бешенства. Или хотя бы возмущения. Про Коляна сказал специально, чтобы вывести из себя слишком уверенного мента. Но тот возмущаться и не думал. Спокойно достал сигарету, прикурил и сказал уверенно:

– Колян не может быть Химиком. Он в поселке живет постоянно, а Химик – пришлый. Точно не Колян.

– Конечно! – сказал Денис с сарказмом. – Колян не может, потому что не может быть никогда. Просто потому, что он твой брат. Лебедева подозревать можно, хоть он и недотепа, а родственника нельзя. Просто потому, что он родственник.

– Да не потому, – ответил Серега устало. – И не родственник он мне. Он просто не может быть Химиком, потому что после армии из Кара-Гудая никуда не выезжал дольше чем на день. И то исключительно с семьей на базар.

– Как не родственник? – опешил Денис.

– А так. Брат его у нас в управлении водителем работает. Здесь он не был уже сто лет, мы с ним похожи немного. Очень удачно можно было внедриться.

За ближним кустом вдруг раздался горестный вопль, и через секунду над ним поднялся покрасневший от ярости Колян.

Широко расставив перед собой руки, он пошел на Серегу с Денисом.

– То есть ты не Серега? – уточнил он, подойдя вплотную к недавнему родственнику.

– Серега. Только не тот.

– Ах ты ж сука! – выдохнул Колян и, не размахиваясь, коротким боковым свалил фальшивого братана на землю.

Тот от неожиданности рухнул столбом. Правда, быстро сообразил, что к чему, и сгруппировался на земле, прикрыв на всякий случай голову руками. Колян размахнулся было ногой, но праведный гнев в нем, ярко вспыхнув, быстро угас. К тому же бить лежачего Коляну было противно, даже если лежачий оказался такой сволочью. Плюнув картинно на землю, Колян сунул руки в карманы и пошел прочь, ни разу не обернувшись.

Серега сел, осторожно потрогал пальцами левую скулу.

– Как думаешь, синяк будет? – спросил озабоченно.

– Будет, – радостно подтвердил Денис.

Щадить Серегины тонкие чувства он не собирался. Даже еще больше проникся симпатией к Коляну, выразившему свое отношение ко всей этой истории таким незамысловатым способом.

Серега посидел еще немного на земле, пытаясь на ощупь определить масштабы разрушений на физиономии. Потом со вздохом поднялся на ноги и предложил:

– Пойдем-ка к нашим. А то как бы братец мой бывший дров не наломал. Интересно, он с самого начала все слышал? Про Химика тоже в курсе?

Денис пожал плечами и не, дожидаясь Сереги, пошел к стоянке.

* * *

На поляне, в очерченном светом костра круге метался возмущенный Колян.

От напускного равнодушия, с которым он покинул место недавней стычки, не осталось и следа. Колян клокотал праведной яростью и обращался к публике с речью, преимущественно из междометий.

Публика, состоящая из Артема и семейства Лебедевых, внимала с искренним интересом.

Юрий с Костей расположились полулежа, голова к голове, на куче лапника, Артем сидел на своем уже довольно тощем рюкзачке, поджав по-турецки ноги. Все трое вертели головами следом за хаотичными передвижениями Коляна. Ирина смотрела неподвижным взглядом, прижимала руки к груди и беззвучно шептала что-то потрескавшимися от ветра губами.

– Я ж его как брата встретил! – страдал Колян. – Я ж ему всю душу вывернул! А он – сука ментовская. Он тут на задании, видите ли! И вообще непонятно кто. Втерся в доверие, падла!

– Я давно говорил, что он тут не просто так, – пожал плечами Артем. – До тебя только сейчас дошло, когда носом ткнули в очевидное. Он за мной по пятам ходил с самого начала.

– Ну да, сначала за тобой, потом на него вон переключился.

– На меня? – неподдельно изумился Юрий. Даже привстал, оглядываясь беспомощно на присутствующих.

– Да, представь себе. Он думает, что ты наркобарон. Что, не ожидал?

– Не ожидал, – развеселился вдруг Юрий.

А вот на Артема эта новость подействовала иначе. Он озадаченно тер переносицу, кривил в ухмылке тонкие губы.

– Да нет, не может быть. Меня УБЭП пасет, наркотики тут совсем ни при чем.

– А вот мы сейчас у него спросим, из первых рук, так сказать, узнаем всю правду.

Серега, выйдя в круг света, остановился, потрогал задумчиво начинающий наливаться синяк под глазом, обвел всех неторопливым, внимательным взглядом.

– Всех уже успел посвятить в подробности, – сказал он скорее утвердительно. – Вывел на чистую воду, да?

Артем с веселым любопытством разглядывал попорченную Серегину физиономию. Колян мрачно пыхтел, не сводя с братана-самозванца прищуренных глаз.

В опасно сгустившейся тишине вопрос опомнившегося Дениса прозвучал совсем неожиданно:

– А где студенты?

Глава 14

Дашка брела, с трудом переставляя ноги. Вчера, прыгая по склонам, она не замечала, что явно перенапрягла мышцы. Да и что толку, если бы заметила? Спускаться все равно надо. С утра она даже радовалась, что ноги совсем не болят, надеялась, что обойдется…

Не обошлось. Уже к обеду ноги начали отзываться резкой болью на каждый шаг. Чем дальше, тем тяжелее давалась ей дорога. Дашка терпела, сколько могла, переставляла ноги, думая о том, как доберется до дома, ляжет в ванну и не будет двигаться целый день. Или даже два дня. Даже глаза открывать не будет. Просто лежать, чувствуя, как уходит боль и привычная усталость последних дней. Вот только до дома бы добраться.

Сейчас она брела в полутьме по едва различимой тропке, путаясь ногами в траве, ежась от сгущающейся сырой прохлады. Страх, который гнал ее поначалу подальше от основной группы, постепенно утих, сменился тупым равнодушием. Как человек, выбившийся из сил, отчаявшийся уйти от погони, ложится на землю, дожидаясь преследователей, так и она готова была на любое развитие событий, только бы остановиться прямо сейчас. Сил не было ни на что, даже на страх перед убийцей, затесавшимся в их группу.

Дашка переставляла ноги, стараясь ступать осторожно, чтобы было не так больно. По сторонам она не смотрела, сосредоточившись на процессе, считая про себя шаги. Поэтому не заметила, в какой момент вокруг стало совсем темно. Осознала это только когда зацепилась ногой за корень и упала, ткнувшись лицом в мокрые от ночной росы папоротники. Это добило ее окончательно, и Дашка расплакалась горько, как обиженный ребенок. Сидела в этих дурацких папоротниках, размазывая слезы по лицу, тихонько скулила, жалея себя изо всех сил.

Димка присел перед ней на корточки, заглянул снизу в лицо. Хорошо, что уже темно, не видно распухшего носа и глаз-щелочек. Что нос у нее мгновенно опухает от слез, Дашка помнила твердо, поэтому на людях никогда не плакала, держалась. Но сейчас решила, что в темноте все равно не видно. Да и вообще уже все равно. Подумаешь, увидит Димка ее распухшую физиономию! Что такого уж страшного произойдет? Испугается и убежит? Ну и пусть, ей все равно. Так даже лучше – Димка уйдет, а она ляжет прямо здесь на траву и отдохнет.

Димка осторожно, пальцами, вытер слезы с Дашкиных щек, взял за руку, молча потянул вверх.

– Я не могу больше идти, – сказала Дашка жалобно. – Ноги болят ужасно, и вообще я устала. Зря мы, наверно, от остальных ушли.

– Ну как это зря? – Димка от неожиданности выпустил ее руку. – Ты же сама говорила, что боишься с ними оставаться.

– Это меня Ванька напугал. Наговорил черт знает чего. И Колян ему бандит, и Юрий сумасшедший. А они, может, нормальные. Может, мы в их глазах тоже подозрительно выглядим. Вот ушли сейчас – что они про нас подумают?

– Да какая тебе разница, что они подумают? Они тебе кто, родственники? Или хорошие знакомые? Один из них убийца. А может, и не один.

– Почему же он нас раньше не убил тогда?

Было ясно, что возражает Дашка исключительно из упрямства. Ее сейчас никакие аргументы не убедят. Поэтому Димка снова взял ее за руку и потянул за собой.

Дашка плелась за ним и бурчала под нос еле слышно:

– Кому надо нас убивать? За что? Мы и не знаем ничего, и не видели. А сейчас вот заблудимся, чего доброго. Никогда из этого леса сами не выберемся, никаких убийц не нужно.

– С чего ты взяла, что мы заблудимся? – не выдержал Димка.

– Да с того! Вот на фига мы с тропинки ушли? Ведь говорили же, что тропа эта идет как раз до моста. Надо было и идти по ней. А мы зачем в лес поперлись? Заблудимся в темноте, вот увидишь.

Димка и сам не понимал, зачем они сошли с более-менее нахоженной тропы. Это даже не обсуждалось – Иван просто свернул в какой-то момент в лес, и уже минут пятнадцать они шли, путаясь ногами в высокой траве. А в самом деле, зачем надо было уходить с тропы?

Иван возник перед ними неожиданно. Еще секунду назад никого не было, а теперь – пожалуйста, стоит лицом к ним прямо на дороге. Димка налетел на товарища с размаху, не разглядев сразу в темноте.

– Где вы копаетесь? – поинтересовался тот нетерпеливо. – Мы так до утра не дойдем. Можно было тогда и не срываться, что толку, если еле ползти?

– Слушай, а зачем мы с тропы свернули?

– Так быстрее. Там дальше река петлю делает, ну и тропа, соответственно, тоже. Она же по берегу идет. А так мы срежем.

– Один раз уже срезали, – пробурчала Дашка. – Тоже река петлю делала. Чуть не замерзли на леднике этом чертовом.

– Чем ты недовольна, Дашуль? – рассмеялся в темноте Иван. – Действительно ведь срезали тогда. Тяжелее было, конечно, зато день точно сократили. А то и два. С нашей скоростью мы бы долго еще по бережку шли. С пенсионерами этими на хвосте.

– А мы не заблудимся? – осторожно спросил Димка.

– Да где тут заблудиться можно, ты что? Вон там уже река, видишь, просвет между деревьями?

Иван энергично махнул рукой себе за спину, но, как ни вглядывался Димка, никакого просвета он там не увидел. Та же темень, что и вокруг. Но может, Иван в темноте лучше видит? Ладно, не ругаться же теперь с ним. Пусть уж все идет, как идет. Им главное, до моста добраться.

– Давай рюкзак, – Иван протянул руку и снял с Димкиных плеч тощий рюкзачок.

– Да он не тяжелый, – попытался тот сопротивляться.

– Давай-давай. Не тяжелый, конечно, но все же вес. К тому же за ветки ты им цепляешься, тормозишь. Веди лучше Дарью, она, кажется, тоже в темноте ни черта не видит. И не отставайте сильно, идите за мной.

Иван развернулся и моментально растворился в подступившей со всех сторон темноте.

Димка ринулся следом, одной рукой крепко сжимая холодную Дашкину ладошку, другой придерживая перед собой хлесткие ветки.

Ивана они потеряли сразу. Вокруг была только темнота и какая-то зловещая тишина.

– Даже птицы не поют, – прошептала за спиной Дашка.

– Спят птицы. Чего им ночью петь?

– Да, все спят. Одни мы, как идиоты…

Они прошли еще немного, почти на ощупь, не надеясь уже что-то увидеть, но боясь остановиться посреди этой пугающей темноты. Димка достал из кармана невесть как оказавшуюся там зажигалку, попробовал посветить вокруг. Толку от этого было мало. Дешевая пластиковая зажигалка почти сразу нагрелась и потухла. После того как чахлый огонек погас, темнота, обступившая их со всех сторон, показалась совсем непроницаемой.

– Давай не пойдем дальше, – предложила Дашка, снова садясь на землю. – Давай посидим здесь до утра, а потом вернемся к нашим. Пусть Ванька сам идет, если хочет.

– А кто из них «наши», Даш? Как разберешь, кто есть кто?

– Разбирали же всю дорогу как-то. Вот не верю я, что Юрий – сумасшедший убийца. Он добрый. И рассказывает интересно. И Колян тоже добрый, хоть и дурной немного. А Ванька всю дорогу прятался и сейчас вот тоже. Знает же, что мы в темноте не видим, и все равно слинял куда-то опять.

– Эй! Где вы там? – раздался справа, за темной громадой кустов, нетерпеливый голос Ивана. – Идите сюда!

Студенты обрадованно рванули на голос, прикрывая локтями лица от веток. Искать, как обойти кусты, им даже в голову не пришло. Было боязно, что Иван, вернее только его голос, снова пропадет, оставив их в непроглядной безнадеге.

Его темный силуэт они с трудом разглядели метрах в пятидесяти, в просвете между стволами сосен, внезапно расступившимися, пропустившими на поляну, разделявшую студентов, немного неверного лунного света.

– Давайте сюда! – махнул рукой Иван. – Вон там уже тропа. Совсем немного осталось.

Димка крепче сжал Дашкину ладонь и побежал вперед, не разбирая дороги, остервенело раздвигая коленями высокую, почти по пояс траву.

Шагнув в очередной раз, он почувствовал под ногой пустоту, и в этот же миг услышал за спиной полный ужаса крик девушки. Отпустил ее руку раньше, чем сообразил, что падает, летит лицом вниз, зацепившись напоследок носком левой ноги за торчащий из земли корень.

Дашка продолжала кричать, и, судя по всему, ничем ей не помогло то, что он отпустил руку, – девчонка тоже свалилась вслед за ним.

А потом вдруг стало совсем темно и тихо.

– Дима! – тихонько позвала Дашка, с ужасом вслушиваясь в собственный голос. Горло разом пересохло. И слова обдирали его, как пересушенный в духовке хлеб. К тому же, ночные звуки, которыми был полон лес, вдруг затихли, не осталось ничего, кроме ее собственного голоса. А еще темноты и затхлой влажности, как в погребе.

– Дим, ты живой?

Никто не отвечал. Она задержала дыхание, чтобы не мешало вслушиваться.

Ничего. Дашка осторожно стала на четвереньки, ладони уперлись в мокрую землю, гладкую и какую-то даже эластичную. Осторожно провела ладонями вправо-влево, наткнулась на парочку небольших веток. Странно, что трава здесь не росла, и еще этот запах…

Она начала, осмелев, шарить руками вокруг, передвинулась немного в сторону и наткнулась на теплое даже сквозь промокшую ткань ветровки Димкино плечо.

– Дим, – позвала она еще разок и для верности потрясла это плечо. – Дима!

Тот вдруг сел, резко и неожиданно, как будто и не он валялся тут безмолвно еще полминуты назад. Дашка даже подумала, что этот дурак решил ее напугать, вот и притворился мертвым.

– Бли-иии-ин! – протянул удивленно Димка и тоже начал шарить руками вокруг. Правда, не так осторожно, как Дашка, поэтому ей пришлось даже пару раз уворачиваться, чтобы не получить еще и в глаз, для полного комплекта.

– Мы упали куда-то, – поделилась она соображениями. – И тут совсем трава не растет, только голая земля почему-то. Может, это яма какая-то?

– Ага, ловушка для мамонтов, – согласился Димка.

– Откуда тут мамонты, ты что?

– А мало ли! Я уже ничему не удивляюсь. Может, доисторические люди выкопали, но с тех пор ни одного мамонта поблизости не проходило. Так и простояла яма вхолостую, пока мы, идиоты, сюда не забрели. Срезали путь, называется. Ничему нас жизнь не учит, тебе не кажется?

Бормоча всю эту ахинею, Димка поднялся на ноги и деловито ощупывал стену предполагаемой ямы. Дотянуться до верхнего края у него не получилось, хоть он и подпрыгнул несколько раз. Тогда он пошел вдоль стены, держась за нее руками, пытаясь определить размер ловушки и, если повезет, найти место, где можно попытаться выбраться наверх.

Сверху вдруг раздался встревоженный голос Ивана:

– Эй, вы живые здесь?

– Живые! – хором подтвердили они, задрав вверх головы.

– Ну вы даете, ребята! На ровном месте так попасть.

– А где мы? – уточнила Дашка.

– Да яма какая-то здоровая. Откуда она здесь? Я, главное, прошел совсем рядом, оказывается. И даже в голову не пришло, что тут такая дыра. Травой же все заросло, я думал, просто поляна здоровая. А вы, видно, чуть в сторону с тропы ушли, и вот… Чего делать-то теперь?

Иван присел наверху на корточки, всматриваясь вниз. В отличие от студентов, в темноте он видел вполне сносно, но особой радости от этого сейчас не испытывал.

– Тут метров пять, не меньше, – сообщил он приунывшим студентам. – Так просто не выбраться.

– А что делать?

– Придется возвращаться, – сказал Иван, помолчав. – Блин! Что за непруха кругом?! Ведь дошли уже почти. Вон там этот мост чертов, его уже видно. Но один я вас не вытащу отсюда, придется обратно идти. У Дениса хоть веревка есть, вытянем. Ладно, ничего не поделаешь, – он хлопнул себя по коленям и пружинисто поднялся. – Посидите пока, а я за нашими сбегаю. Вы, главное, не бойтесь ничего. Ну и грейтесь как-то, не сидите просто так. Рассвет уже скоро, я до утра всяко обратно доберусь.

– Вань, а ты точно дорогу обратно найдешь? – забеспокоилась Дашка.

– Найду. Я нормально в темноте вижу, не то что вы. Ладно, я пошел. Не сидите сиднем, попрыгайте хоть, чтобы не замерзнуть. Скоро буду.

Он исчез так же незаметно, как и появился на краю ямы. Только что был и вдруг растворился в ночной черноте, как делал много раз до этого.

– Как он умеет так тихо ходить? – спросила Дашка задумчиво. – Всю дорогу пропадал незаметно. Думаешь, он рядом идет, а обернешься – его нет давно. Или недавно. Я, знаешь, даже пугалась иногда, когда его вдруг не оказывалось.

Почувствовав, что на самом деле начинает дрожать от холода, она стала медленно передвигаться по дну ямы, пробуя ногой почву перед каждым следующим шагом.

Хрустнула под ногой ветка, и Дашка замерла на месте, оглушенная стуком собственного сердца.

– Я с ума так сойду скоро. Любого шороха пугаюсь уже. Слушай, а вдруг тут змеи есть? Мы же можем наступить на них в темноте.

– Откуда тут змеи? – отозвался из темноты Димка. – Чего им в яме делать?

– Ну а нам что тут делать? Мы просто сюда упали. Нечаянно. Могли ведь и змеи упасть. Представь, упали, а выбраться отсюда не могут. Прямо как мы.

– Перестань! – не выдержал Димка. – Сама себя накручиваешь, а потом шорохов пугаешься. Нет здесь никого! Вообще никого нет, кроме нас.

Он вспомнил вдруг про зажигалку в кармане. Вытащил, долго чиркал впустую отсыревшим кремниевым колесиком. Наконец чахлый синий огонек заплясал, норовя обжечь палец. В его неверном свете удалось наконец рассмотреть, что представляет из себя ловушка, в которую они угодили.

Яма была глубокой, не меньше четырех метров, с почти отвесными краями. На противоположной стороне, присмотревшись, Димка сумел разглядеть старую березу, росшую наклонно. Подумалось, что если бы у них была веревка, выбраться было бы проще простого. Главное, ухитриться перекинуть веревку через дерево. Оно как будто специально там выросло.

Но веревки не было, поэтому, помечтав немного, Димка двинулся дальше вдоль глиняной стены. Зажигалка то и дело гасла, перегревшись. Он чертыхался вполголоса, тряс обожженной рукой, чиркал снова и снова.

В очередной раз осветив немного пространство вокруг себя, заметил почти идеально круглый лаз высотой не больше метра. Сначала от неожиданности не поверил глазам. Мало ли что померещится в темноте.

Однако лаз существовал на самом деле – дыра в стене, из которой отчетливо пахло сыростью и еще чем-то, едва уловимым. Димка так и не смог определить чем. Он присел на корточки перед дырой, сунул туда руку, помахал для верности в воздухе. Рука не наткнулась ни на какое препятствие, и парень, опустившись на четвереньки, вполз в дыру целиком.

– Дима, – Дашка тоже заглянула в обнаруженный лаз, но дальше входа не продвинулась, притормозила. – Давай туда не полезем. Вляпаемся еще сильнее. Так нам только до утра дотерпеть, а там Ванька наших приведет.

– Да я только посмотрю, – отозвался Димка из темноты. – Интересно же, что там дальше. Все равно делать нечего.

Рука его вдруг наткнулась на что-то твердое на дне лаза. Какой-то продолговатый тонкий предмет. Рядом еще один похожий, и еще…

Димка сгреб находку и стал пятиться назад, чтобы рассмотреть в ставшей почти родной большой яме. Теперь ему казалось, что там было вполне светло. По сравнению с узким ходом, ведущим неизвестно куда.

Выбравшись из лаза, он чиркнул зажигалкой и осветил зажатую в руке находку.

В следующий миг уши резануло от Дашкиного визга, казавшегося особенно громким в ночном лесу.

В руке он сжимал две чистые до белизны кости. По форме сильно напоминающие берцовые.

* * *

Время утекало сквозь пальцы. Как вода, как песок… нет, скорее как мутный донный ил, в котором тщетно пытаешься найти потерянную мелочь. Набираешь его полные ладони, сжимаешь покрепче в надежде сохранить, донести, вытащить на поверхность, чтобы расмотреть как следует.

А на поверхности оказывается, что нет ничего в ладонях, пусто. Не донес, не сохранил. Профукал все в наивной надежде заполучить что-то, чего раньше у тебя не было. Ила этого, мути речной, под ногами полно. По колено можно увязнуть. Чем дольше стоишь, тем глубже погружаешься. А попробуешь ухватить – не дается, уходит сквозь крепко сжатые кулаки, как ни старайся.

Да, именно так. Время – это не вода, а муть на дне воды. Муть, которая засасывает, пока стоишь, и кажется вечной. Пока стоишь, не дергаясь. А как только начнешь трепыхаться, тут и окажется, что нет этого времени у тебя совсем. Не ухватишь, не сохранишь. Только мокрые грязные ладони, как насмешка над твоими желаниями.

Иван выбрался с тропы на хорошо заметную в лунном свете дорогу, идущую вдоль берега. Остановился на секунду, восстановил сбившееся дыхание, вдохнул-выдохнул утренний сырой воздух. Показалось, что тянет откуда-то дымом, не то от костра, не то от банной печки.

В баньку бы сейчас хорошо. Сесть на лавку, закрыть глаза. И сидеть так, голым и безучастным ко всему. Долго-долго сидеть, пока не поплывет все перед глазами, не застучит в ушах, оглушая и прогоняя остатки мыслей. Но до баньки еще далеко. Сначала надо дело доделать, чтобы закончилось все, и по возможности благополучно. А для этого надо не стоять столбом на лесной дороге, а бежать. Бежать что есть сил, пока не добежишь или не упадешь. В этой сумасшедшей гонке последних дней любой конец подойдет. Лишь бы закончилось все как-то.

Он еще раз глубоко вдохнул и с силой вытолкнул воздух из легких. Расстегнул куртку на груди и побежал, легко, постепенно ускоряясь.

Нужно успеть добежать, пока не рассвело.

Времени у него оставалось совсем немного.

Глава 15

Пометавшись без толку вокруг стоянки, сорвав окончательно голос в попытках докричаться до пропавших студентов, Денис наконец смирился с очевидным.

Студенты пропали. Вместе с тихушником Иваном, на которого он всю дорогу не обращал особого внимания. Поначалу еще переживал, как он дойдет со своей ошпаренной ногой, а потом успокоился. Иван всю дорогу себя никак почти не проявлял, не жаловался, не ныл, трагических историй из жизни не рассказывал. Терялся, в общем, на фоне затравленных карательными органами ученых и обманутых в лучших чувствах наивных родственников.

И пока Денис валандался с тогда еще живым Глушенковым, переживал за оскорбленного Коляна и выводил на чистую воду законспирированного Серегу, Иван болтался где-то на периферии его внимания, никак себя не проявляя и не требуя особой заботы.

И вдруг пропал. Так же тихо и незаметно, как шел всю дорогу. Непонятно было, он ли сманил Димку с Дашкой, или это как раз беспокойные студенты сбили беспроблемного туриста с пути истинного. Теперь пойди разберись, кто там кого подговорил. Да и не хотелось разбираться, если честно. Хотелось надавать по шеям всем троим, даже Дашке, невзирая на то, что девушка.

Денис с размаху уселся прямо на траву возле костра, обхватил ладонями голову и уставился на огонь. На притихших «гавриков» он не смотрел принципиально – надоели они ему хуже горькой редьки со своими выкрутасами. Детский сад какой-то, а не взрослые люди!

«Гаврики», впрочем, тоже к общению особо не стремились. Все молчали: кто устало, а кто угрюмо-сосредоточенно. Денис, спохватившись, обвел взглядом свою поредевшую группу. Не мешало бы проверить, все ли на месте. Вдруг еще кто-то пропал бесследно, пока аукались в темноте.

Все были на месте. Колян и Серега, принципиально рассевшиеся по разные стороны от костра, задумчивый Артем, семейство Лебедевых в полном составе. Главное, безбашенный тинейджер Костя, от которого в любую минуту можно было ждать очередного фортеля, никуда не пропал. Вот он, сидит, хлопает сонными глазами.

– Они клад пошли искать, – сообщил тинейджер лениво. – У них план нарисован на бумажке, где клад зарыт. Вот они и свалили, чтобы ни с кем больше не делиться.

– Костя, что ты несешь? – устало поинтересовалась мать. – Ты сам себя слышишь? Какие еще планы с кладами? Тут бы добраться уже как-нибудь до цивилизации, не до кладов.

– Тебе, может, и не надо. А им надо. Что им твоя цивилизация? А там, может, сокровища каких-нибудь древних кочевников. Как в том кургане, где эту древнюю принцессу нашли.

Костя повернулся к отцу, ища поддержки своей нелепой версии. Но тот никак не отреагировал на упоминание курганов и древних могил. Только пожал плечами неопределенно.

Зато встрепенулся Серега.

– План на бумажке? Откуда знаешь?

– Видел случайно, – Костя пожал плечами, в точности как отец пару секунд назад.

– Когда видел? Что там за план? – не отставал Серега.

Наплевав на конспирацию, он метнулся к Косте, чуть не оттоптав ноги расслабившемуся было Денису, присел перед пацаном на корточки.

– Давай подробно. Откуда у них эта бумажка взялась? Давно видел?

– Не знаю я, откуда она взялась. Сразу вроде не было. А потом они начали прятаться от всех, рассматривали потихоньку. Может, нашли где-то, фиг знает.

– Не рассмотрел, что там нарисовано?

– Неа. Они убирали сразу, если кто-то подходил. И замолкали. Я только раз услышал, как Димка заорал, что это Город духов. Ну, вроде догадался он.

– Да, было что-то подобное, – подтвердил бесцветным голосом Юрий. – Его, помню, как-то неестественно взбудоражил наш с Дашей разговор о Городе духов. Я, кажется, на его примере рассказывал, как были устроены древние капища, а парень этот, Дима, вдруг разволновался, оттащил Дарью в сторону, стал кричать, что догадался обо всем. Но как-то это выглядело натянуто, если честно. У меня сложилось впечатление, что он просто хотел произвести на девушку впечатление, вот и нагнетал таинственности. Да и несерьезно это. Никакого клада в Городе духов не может быть. Скорее всего, это чья-то шутка. Если, конечно, рисунок существует на самом деле.

– Существует, – ввернулся неугомонный Костя. – Я видел эту бумажку. Только не рассмотрел. Но там точно нарисовано что-то. Кружочки какие-то и стрелочки. И крестиком место обозначено.

Серега посмотрел выжидательно на глазастого подростка, надеясь, что он «не рассмотрел» еще что-нибудь. Но даже тинейджерская фантазия, как видно, имеет предел. Костя замолчал и отвернулся с оскорбленным видом.

Зато вдруг ожил глава семейства Лебедевых.

– А почему вас-то так интересует эта бумажка? Или вы тоже, как эти ребята, считаете, что существует некий таинственный древний клад? Что-то интерес у вас, я гляжу, нездоровый.

– Клад существует, – спокойно ответил Серега, не глядя ни на кого конкретно. – Правда, не древний. Вполне себе современное сокровище. В определенном смысле. Вот только разыскивать его не стоит. Не доведет это до добра.

– Слушайте, прекратите, а! – вскинулась Ирина. – Сколько можно?! Сплошные тайны и загадки всю дорогу. Вы все думаете, что если будете ходить вокруг да около, то умнее покажетесь, что ли? Ни черта подобного! Или рассказывайте толком, что происходит, или заткнитесь совсем. Без вас тошно.

Ирина заводилась все больше, почти кричала, Денис испугался даже, что с ней опять истерика случится. Совсем не хотелось еще раз смотреть на этот бесплатный концерт. К тому же существовала реальная опасность, что кто-то из мужиков не выдержит и шваркнет орущую дамочку по затылку. Причем претензии свои непонятные она высказывала почему-то именно ему, Денису. Как будто это он, а не ее ненаглядный Серега морочил всем головы несколько дней. Нет, женщин понять невозможно.

Денис взглянул на Ирину и вдруг понял, что та давно уже обо всем догадалась. Просто ей очень больно сознавать, что интерес к ней, который она списала на счет своей женской привлекательности, был вызван совсем другими причинами. Совсем другие цели преследовал законспирированный мент, когда держал ее за руку и смотрел внимательно прямо в глаза. Вот потому и кричит она все громче, что страшно признаться себе самой, что все было совсем не так.

– Давай-ка, рассказывай все по порядку, – велел он Сереге. – Хватит, в самом деле, тайн и загадок. Тем более, раньше утра мы студентов все равно не найдем, а до утра еще далеко. Так что мы все тебя с интересом послушаем.

Серега глянул на инструктора с ненавистью обреченного, глубоко вздохнул и, глядя прямо перед собой в неровное пламя костра, начал рассказывать.

Когда он замолчал, какое-то время над стоянкой висела гнетущая тишина. Все пытались осмыслить полученную информацию, избегая встречаться взглядами друг с другом.

– Охренеть! – нарушил общее молчание Артем. Вид у него был не обиженный и не расстроенный, а почему-то довольный. – Ты что же, меня за наркобарона держал всю дорогу? Ну спасибо тебе, добрый человек! А я все понять не мог, чего ты ко мне принюхиваешься? Решил, что Генка сбрендил окончательно, раз целого отдельного мента за мной в горы послал.

Серега криво усмехнулся, но в ответ ничего не сказал.

Зато снова ожила Ирина.

– Так ты его подозревал, что ли? – спросила она, глядя в упор на замершего неподвижно Серегу. Смотрела она при этом требовательно, но и немного жалобно, словно прося недавнего ухажера подтвердить эту версию, такую нелепую, но такую спасительную.

– Он всех подозревал, – Денис решил, что жалеть Серегу не надо, сам виноват, заигрался. – И Артема, и Вадима Сергеевича покойного, и вашего мужа. Один только Колян у нас вне подозрений, на правах родственника, не иначе.

Чистый от подозрений Колян хмыкнул и насупился еще больше.

– Меня?! – изумился очнувшийся Юрий. – А я-то за что удостоился? Чем, интересно, повод дал для таких домыслов?

– А вы в командировки часто ездите в наши края, – с готовностью пояснил обозленный до предела Денис. – И деньги у вас появились в последнее время. И весной как раз в Городе духов были, как оказалось. Вот и попали в подозреваемые. Есть что сказать в свое оправдание?

– У меня мать тут в райцентре живет, – растерянно пробормотал не ожидавший такого напора Юрий. – Я про нее раньше не знал, а потом оказалось, что я у родителей приемный. Там такая некрасивая история, судя по всему… В общем, что у меня мать жива, я узнал уже взрослым, разыскал ее три года назад. Она старая совсем, болеет. Жизнь не сложилась толком. Я к ней заезжаю, когда есть возможность. Специально крюк делаю, хоть на день стараюсь заскочить. Все же не чужие мы с ней. А в командировки действительно часто езжу, у меня работа такая. И платят за нее хорошо. Неужели за это подозревать можно? За большую зарплату?

Всем вдруг стало неудобно и перед Юрием, вывернувшим душу, как карман, перед посторонними людьми, и друг перед другом за то, что стали свидетелями этого душевного разоблачения. Переглядывались украдкой, моментально отводя глаза. Только Ирина, совершенно обескураженная, смотрела на мужа в упор, не скрываясь.

Мучительную для всех паузу прервал Денис.

– Ну а теперь ты рассказывай, – предложил он Артему, улыбаясь. – Облегчи душу. Чистосердечным, так сказать, признанием и полным раскаянием.

– О чем рассказывать-то?

– Да вот хоть о телефоне, который ты от всех утаил. Ведь если бы не повел ты себя как мудак, давно бы уже все дома были. И живы все. Глушенковы бы не погибли, Колян по башке не получил, девчонку из озера не пришлось бы доставать. Да и сейчас неизвестно, где она и что с ней. Сидели бы все давно дома, в тепле и сухости, если бы ты сукой не оказался и дал позвонить.

– Как все у тебя просто! – усмехнулся Артем. – Позвонил – и все довольны и счастливы.

– А что тут сложного? Все так и есть – просто. Надо было дать телефон, когда спрашивали, и не было бы ничего. Никаких проблем.

– Не скажи! Есть проблемы или нет – это все очень относительно. У тебя бы их не было, а у Сереги, к примеру, были бы. Как бы он за мной увязался, если бы всех быстро спасли и не надо никому идти в горы? Это же пришлось бы ему голову свою ментовскую ломать, выдумывать причину. Да ему первому невыгодно было бы, если все вот так вот просто решилось. Все относительно в этом мире, командир. Все не так просто, как кажется на первый взгляд.

– Так ты для Сереги старался, выходит? Чтобы ему сподручнее было за тобой следить? Это ты молодец! Гуманист. А как быть с Глушенковым? С женой его? Не жалко?

– Жалко. Всех жалко, командир. Вот только себя жальче всех. Собственная задница ближе и роднее, уж извини. А Глушенков твой сам себя загнал. Он если не здесь со скалы, так в городе с моста бы сиганул рано или поздно. Или в петлю полез бы. Тут уж кому что на роду написано. Он уже свое пожил. Сам решил, что хватит. А мне не хватит. У меня еще планов полно. Так что телефон этот я тебе отдать не мог, я не самоубийца.

– А какая связь-то? – прервал его Колян.

– Связь очень простая, – охотно пояснил Артем. – С телефона этого могу звонить только я, и только по одному-единственному номеру. Любой другой звонок автоматически означает, что я проиграл. А проигрывать я не люблю. Не умею я этого. Нет во мне благородства, так что спасать вашего Глушенкова вместо себя я не готов.

– Вот ты тварь! – Колян разглядывал Артема с интересом пятилетнего ребенка, замершего в зоопарке возле вольера с бородавочником. Вроде и противно, но интересно до сладкой дрожи. – Это ты поспорил с кем-то, что по телефону не позвонишь, а мы из-за этого через перевал шли в рваных тапочках?

– Не совсем так. Я поспорил, что через перевал этот пройду самостоятельно. Вашу теплую компанию я и не предполагал даже. Когда вся эта бодяга с лодкой началась, думал, что вдвоем с инструктором пройдем, так даже лучше. Кто же знал, что тетку эту пришьют, вы все испугаетесь на берегу дожидаться и следом потащитесь? Пришлось импровизировать на ходу.

До Дениса вдруг дошло, что спортсмен, похоже, с самого начала наметил его в провожатые.

– А с чего ты взял, что мы пошли бы с тобой через перевал? У меня-то планы были не такие грандиозные. Я, если помнишь, собирался по дороге до моста добежать.

– Да куда бы ты делся? – перебил его Артем. – Пошли бы мы с тобой через перевал. Только вдвоем гораздо быстрее. А планы свои засунул бы ты знаешь куда? Сказать или уже догадался?

– Интересно, как бы ты меня уговорил? – от такой непрошибаемой самоуверенности Денис даже обалдел слегка. – Или, может, силой бы заставил?

– Да на кой черт ты мне сдался, силой тебя заставлять? Сам бы пошел. Ведь уговорился же, хоть это и дурь полная, неподготовленную толпу через ледник тащить.

– Выхода другого не было, – тихо сказал Денис, понимая, что выглядит сейчас очень глупо. Будто оправдывается.

– Выход всегда есть. Дошли бы по дороге, ничего не случилось бы. Ну, может, на пару дней дольше шли. Просто мне надо было через перевал, вот вы все и потащились. А одного тебя уговорить было бы еще проще, не сомневайся.

– Набить бы тебе морду, – мечтательно протянул замолчавший было Колян.

– Братцу своему набей лучше, – не остался в долгу Артем. – Только такой лошок, как ты, мог поверить в историю о найденном после стольких лет родственнике. Нормальные люди документы проверяют хотя бы, прежде чем в дом пускать кого попало.

Во время разговора Артем как-то незаметно поднялся на ноги и теперь стоял чуть в стороне от всех, переводя быстрый взгляд с одного на другого, готовый к нападению.

А ведь он боится, понял вдруг Денис. Задирает всех, хамит, но это скорее от неуверенности, от страха. Как человек, боящийся темноты, начинает вдруг орать просто для того, чтобы наполнить эту темноту собой, своим голосом, чтобы не осталось в ней места ничему другому, неведомому и пугающему. Как мелкая собачонка заливается лаем при одном только появлении чужака, чтобы заглушить собственный парализующий страх и, если совсем повезет, испугать чужака первой.

– А как они, ну те, с кем поспорил, узнали бы, через перевал ты идешь или по дороге? – спросил вдруг Серега деловито. – Маячок?

– Ну да. В самом телефоне. Я отзваниваюсь – они видят, где нахожусь. Ну и любой посторонний звонок тоже сразу увидят. Договор был, чтобы никому. Ни в МЧС, ни в «скорую». Хоть подыхай, но никакой чтобы посторонней помощи. Иначе проиграл.

– А на что спорили-то? На интерес?

– Как же! На интерес пацаны спорят. На автосалон. У меня есть один, который не на меня оформлен. Он ментам ни при каком раскладе недостанется. Вот на него и спорили.

Автосалон. Ряды новеньких, недавно с конвейера, автомобилей. Для кого-то давняя мечта, для кого-то статусная игрушка. Для Артема – источник стабильного дохода, а значит, безбедного существования. Обеспеченное будущее, возможность не думать о том, где взять денег завтра. И немножко – подтверждение того, что жизнь, в общем, удалась. Что смог, добился, выплыл. Возможность собой гордиться и ни о чем не беспокоиться.

На одной чаше весов – автосалон. А на другой? Несколько жизней. А для тех, кто жив, – несколько дней мучений, которых, как оказалось, вполне можно было избежать.

Конечно, собственное будущее важнее, чем жизнь бестолковой и надоедливой посторонней тетки. И, может, прав Артем, рассуждать о ценности чужой жизни любят те, у кого ничего нет за душой. Те, кому не приходится выбирать.

Денису стало вдруг очень жалко погибшую ни за что ни про что Ольгу. Ведь, если разобраться, муж ее был прав, несчастная тетка стала той самой жертвой, которую принесли во имя собственных интересов. Глупый, ни в чем не виноватый жертвенный агнец. Которого просто не вовремя вынесло на берег.

Тут же вспомнился измученный и раздавленный Вадим Сергеевич, умерший с уверенностью, что именно он виноват в гибели жены. Получается, и он умер ни за что? Тоже невинная жертва.

И Колян, чудом выживший, и измотанная вконец Ирина, которая истерит от бессилия и усталости, и непривычно тихий Костя – ведь пацан совсем, если разобраться.

Денис обвел медленным взглядом остатки группы, задержался на Артеме. Тот смотрел в сторону, хоть и явно чувствовал на себе чужой взгляд. Привык, сволочь такая! Ему все божья роса. Денис снова вспомнил убитую Ольгу и сжал кулаки.

Артем, словно почувствовав, быстро взглянул на инструктора и снова отвел глаза. Потом резко встал и ушел в темноту.

* * *

Через час все кое-как уснули. Артем отдельно от всех, полусидя, привалившись спиной к сосновому стволу. Боится он их, что ли?

Колян и семейство Лебедевых спали вповалку, тесно прижавшись друг к другу, на куче лапника, сверху накрытые Артемовским спальником.

– С паршивой овцы хоть шерсти клок! – громко провозгласил Колян, натягивая на плечи угол спальника.

Он повозился еще какое-то время, устраиваясь поудобнее, и наконец затих, так и не дождавшись ответной реакции Артема. Тот сидел с демонстративно безучастным видом, сунув руки в карманы куртки и прикрыв глаза.

Денис спать не ложился. Все равно утро скоро, да и идти осталось всего ничего.

А если совсем честно, то не стоит сейчас всем спать после такого непростого разговора. Лучше уж не терять контроля над ситуацией.

Серега, судя по всему, думал так же. Он сидел напротив, натянув на уши воротник легонькой ветровки, смотрел на ленивое пламя костерка. Денису он ни слова не сказал с тех пор, как тот вынудил его рассказать всем о Химике.

– Ты извини, – сказал Денис шепотом. – Я зря, конечно, тебя заставил все рассказать…

– Да ладно, – отмахнулся Серега. – Теперь уже не важно. Может, и к лучшему – он теперь занервничает и проколется где-нибудь. Пусть! У него ведь тоже нервы не железные, должен когда-то слабину дать.

– А может, ты ошибся все же? Нет среди нас никакого Химика.

– Да ты что, поверил в эти его сказки про спор? – Серега вытянул голову из курточного тепла и уставился на Дениса с искренним недоумением. – Да я не сомневаюсь уже, что это он.

– Артем? Ты же был убежден, что это Лебедев.

– Лебедев вряд ли, – поморщился Серега. – Хлипковат он для такого. А тот удар держит, молодец. Вот только не понимаю я, почему он сегодня не свалил? Ведь мы ему уже не нужны, теперь и сам прекрасно доберется. Студенты же ушли. А он почему остался, а?

Студенты! За всей этой суматохой Денис совсем выпустил из виду пропавшую троицу. Хорошо, если они уже добрались до моста. А если нет? Ночью с дороги сбиться проще простого. Если что-то случилось? Вот что их, спрашивается, понесло именно в ночь?

– Слушай, а ты не думаешь, что Химик твой – это кто-то из студентов? Ведь это они свалили, а не Артем. Ведь то, что он остался (хотя вполне мог уйти самостоятельно, у него бы это получилось гораздо лучше), не доказывает разве, что никакого отношения к наркомафии он не имеет?

Серега посмотрел на инструктора скептически.

– Химик – один из студентов? Ты серьезно? Там же пацаны сопливые, а девчонку вообще в расчет брать не стоит.

– Ну это ты зря. Иван не такой уж и пацан, просто мелкий. Вот и выглядит слишком молодо. Да и Дашку ты зря со счетов сбрасываешь. Может, она просто хорошо притворяется, вот и не попалась до сих пор.

– Не притворяется она. Обычная молоденькая свиристелка. Чтобы так хорошо притворяться, это я не знаю, кем надо быть. А вот про Ивана интересно. Но, честно говоря, я его всю дорогу и не замечал особо. Тихий он какой-то, вроде и рядом все время, а спроси меня – и не вспомню, видел я его в какой-то момент или нет.

Денис добросовестно попытался вспомнить, в какие моменты он видел Ивана, а в какие аспирант никак себя не проявлял. В первый вечер он очень ловко орудовал топором, это точно. Но уже наутро этот же самый Иван умудрился обвариться кипятком, что называется, на ровном месте. Сидел под стеной избушки с печальной рожей, говорил, что идти ему будет тяжело. Но тем не менее пошел вместе со всеми и терпел всю дорогу. Не ныл и не жаловался. И его, действительно, было почти не видно.

Денис прикрыл глаза, попытался восстановить мысленно хоть одну картинку с Иваном.

Скала! Он совершенно точно помнил Ивана на скале, за несколько секунд до того, как спутал грохот обвала с раскатом грома. Иван сам пошел следом за Коляном, сам вызвался, несмотря на ногу. Их было двое с Серегой – тех, кто мог бы столкнуть камень на спустившегося вниз Коляна.

Они с Серегой уставились друг на друга, видно, тому тоже пришла в голову эта простая мысль.

– Обвал, – сказал Серега еле слышно.

А может, не сказал, просто Денис догадался, понял по движению его побелевших губ.

– Кроме вас двоих, никого на скале не было, – кивнул он. Ведь это не ты камешек подтолкнул, правда?

Серега помотал головой и растерянно оглянулся вокруг.

– Сейчас, ночью, мы его все равно не найдем, – попытался успокоить его Денис. – Надо утра дождаться, тогда решать.

– Ночью не найдем, да. Меня другое беспокоит. Зачем он студентов с собой взял? Ему ведь свидетели совсем ни к чему.

* * *

Трава вдоль дороги была покрыта крупными холодными каплями – не то росой, не то растаявшим под первыми лучами инеем. Хоть и рановато, конечно, но в августе в этих местах всякое может быть. Берег высокий, почти отвесный, со скальными выступами. Вроде и вдоль реки идешь, а будто все еще на перевале. Дикий берег, одно слово. Противоположный, обжитый людьми казался отсюда не таким суровым. Даже солнце там светило по-другому.

И солнце ярче, и трава зеленее. Как много все же зависит от настроя! На другом берегу люди, поселки, хоть и небольшие совсем, теплые дома. Дороги проложены, по ним машины ходят. Можно остановиться на обочине, поднять руку, и кто-нибудь обязательно остановится, подвезет, поможет. Потому что здесь нельзя иначе. Потому что люди должны помогать друг другу, чтобы выжить здесь, в этих маленьких поселках.

От быстрой ходьбы все очень скоро согрелись, раскраснелись даже, но Денису казалось, что идут они очень медленно. Непростительно медленно. Подмывало рвануть по мягкой грунтовке бегом. Пружинить ногу, следить за дыханием, слушать удары сердца, а не собственные паскудные мысли о том, что не уберег доверчивых ребятишек-студентов. Чтобы виски ломило от учащенного пульса, а не от тоскливого предчувствия непоправимой беды.

Бежать было нельзя. Бежать – это значит бросить на дороге измученную Ирину, толком не оправившегося Коляна, заторможенного больше обычного Юрия. Неугомонного Костю, который ухитрился уже промочить штаны до колен. Не идется ему, балбесу, по дороге. Сигает по окрестностям даже сейчас, когда под каждым кустом ждет тебя незабываемое приключение в виде холодного утреннего душа. Как он за все это время ухитрился клещей на себя не нацеплять? Вот тоже загадка: с каждого хоть по одному кровососущему сняли, а тинейджеру безбашенному – хоть бы хны. Даже клещи с ним предпочитают не связываться, нервы берегут, как видно. Или просто не успевают заскочить на парня, гарцующего по кустам с реактивной скоростью.

Денис обернулся и обнаружил, что Кости опять нет. Повертел головой, надеясь обнаружить пропажу где-нибудь в зарослях папоротника.

Подростка в поле зрения не было. И привычного треска кустов тоже не было слышно.

– Твою мать! – громко и выразительно сказал Денис, останавливаясь.

Почти в ту же секунду перед ним, как Сивка-Бурка, возник радостно-возбужденный Костя. В руках он держал небольшой рюкзачок, бывший когда-то серо-зеленым, но за последние дни поменявший цвет на неброский бурый.

Пары секунд хватило, чтобы опознать в нем рюкзак, болтавшийся всю дорогу за спиной у Димки.

– Ты где это взял? – спросил Денис ласково, боясь спугнуть, и протянул руку за рюкзаком.

– Там, – мотнул головой тинейджер. – Там тропинка, на ней и лежал.

– Показывай, – велел Денис, уверенный, что никакой тропинки там нет и в помине.

Костя с готовностью ринулся обратно сквозь мокрую траву. Денис с Серегой переглянулись и шагнули следом. За ними молча потянулись супруги Лебедевы и неунывающий Колян.

– Слышь, пацан! – крикнул он мелькавшей впереди тинейджерской спине. – А дорогу посуше ты выбрать не мог? Обязательно, чтобы трава по это самое… почти по пояс?

– Так сказали же показать место, где рюкзак лежал, – обернулся возмущенный Костя. – Я туда и веду. Я же не виноват, что он в траве валялся. А тут тропинка.

– Да какая это тропинка! Тут просто трава примята немного. Ты сам небось и примял, когда по кустам сайгачил.

– Не я. Тут уже так было.

Под этот бодрый аккомпанемент они зашли довольно далеко. Грунтовки за стволами уже не было видно, а вот еле заметная тропинка действительно вела дальше в лес. Один подросток, даже такой активный и непредсказуемый, как Костя, не мог, конечно, ее протоптать. Но и толпами здесь не ходили явно.

– Это наши, что ли, протоптали? – тихо спросил Серега, останавливаясь у Дениса за спиной.

Тот вглядывался в примятую траву, как киношный следопыт. Правда, не понимал ничего, в отличие от вымышленных киногероев.

– Может, и они. А может, и раньше кто-то прошел.

– А кто тут может ходить? Грибники, что ли?

– Егеря например. Или спелеологи, тут пещера есть, в этом районе где-то. Я там не был ни разу, но народ ходит, точно знаю.

Тем временем Костя забрался в совсем уже непролазную глушь. Даже отважный Колян за ним не пошел, остановился метрах в трех.

– Вот здесь он лежал, – показал пальцем под ноги Костя. – Вот, даже вмятина еще осталась.

– Вмятина, – хмыкнул Колян. – Хорошо хоть не воронка. Ты как его там нашел-то, чудило? Как тебя туда занесло, в эти заросли?

Подросток пожал плечами и надулся. Смотрел в сторону и обратно на тропинку не выходил, застыл статуей, почти по плечи скрытый травой.

Как он, в самом деле, ухитрился разглядеть там рюкзак?

И как этот рюкзак там оказался, если тропинка, хоть и не особенно хоженая, шла в стороне?

– Рюкзачок-то не просто так подальше забросили, – подтвердил его опасения Серега. – Явно спрятать хотели. Плохо дело, командир.

Да уж чего хорошего? Если все обстоит так, как нафантазировали они ночью у костра, если Химиком оказался неприметный на первый взгляд Иван, то рюкзачок этот означает только одно – где-то неподалеку стоит поискать и трупы доверчивых студентов. Свидетели ему не нужны, в этом Серега прав на все двести процентов. Непонятно только, зачем он увел студентов от остальной компании? Ведь гораздо проще и незаметней было уйти самому. Если только Димка с Дашкой случайно узнали что-то, чего им знать не следовало. Если могли что-то рассказать. Пойди теперь разберись, из-за чего они пострадали. В конце концов, они единственные из группы, кто знал Ивана раньше, до экскурсии. Только они знали, где он обитает в городе, могли вывести на след.

Да, все действительно очень серьезно. Гораздо серьезнее, чем показалось Денису вначале.

Немного успокаивало одно: кроме едва заметной тропки трава вокруг казалась нетронутой. Он вспомнил, какие следы остались там, на берегу, где нашли тело убитой Ольги. Два трупа ведь тоже нужно где-то спрятать. Если не оттащить, то завести ребят куда-то еще живыми. Значит, должны были остаться «вмятины», как говорит Костя. И немаленькие. Или даже следы борьбы, ведь застать врасплох сразу двоих труднее, чем одну восторженную тетку.

Значит, нужно искать студентов. Пока тел не нашли, рано думать о плохом.

Денис пошел дальше по тропинке, снова пожалев, что не завел себе этот треклятый свисток. Обязательно заведет, как только выберется отсюда.

А пока сложил ладони рупором и что есть силы крикнул вперед что-то нечленораздельное. Главное, чтобы громко.

* * *

Разглядев кости в руках у Димки, Дашка завизжала в каком-то совершенно ультразвуковом диапазоне и бросилась в противоположную от дыры сторону. Правда, в темноте сориентироваться было сложно, попробуй разберись, где там противоположная сторона, если кругом одна непроглядная темень. Поэтому истошный Дашкин визг метался вслед за ней по яме, отражался от стен, и в какой-то момент даже показалось, что раздается он не только рядом, но и сверху, из леса. Уговорить ее успокоиться или хотя бы не орать так громко было невозможно. Чтобы уговорить, надо для начала перекричать. Поэтому Димка решил смириться с неизбежным и просто дождаться, пока девчонка сама собой затихнет. Ведь надоест же ей когда-нибудь вопить на весь лес. К тому же в этом есть и какая-никакая польза – если где-то неподалеку окажутся люди, они обязательно услышат эти вопли.

Чтобы как-то скоротать ожидание и заодно удовлетворить распирающее его любопытство, Димка снова нырнул в дыру, подсвечивая себе зажигалкой. Теперь, когда первоначальный страх уступил место исследовательскому азарту, окружающая действительность уже не казалась зловещей. Стоящий на четвереньках Димка смог подробно рассмотреть полный набор некрупных костей (две самые большие он вытащил в прошлый заход), дополненный продолговатым черепом с полукруглыми рогами.

– Да это коза! – крикнул он обрадованно, как будто правильная идентификация скелета была сейчас самой главной их проблемой. – Вот и рога здесь имеются.

Ухватив в качестве доказательства бывшую козью голову за рог, он начал пятиться назад, опираясь на одну только правую руку с давно потухшей зажигалкой.

А когда выбрался из лаза, увидел, что тьма вокруг уже не такая непроглядная. Ночь отступала, менялась на неясный предрассветный сумрак, и можно уже было рассмотреть ловушку, в которую они угодили. Ничего нового, впрочем, он не увидел. Яма, действительно, была довольно большой, метров восемь в диаметре, а может, и все десять. Края ее уходили вниз почти вертикально, только с одной стороны земляная стена не казалась совсем отвесной, похоже, какой-то уклон там все же был. Димка подумал, что именно здесь можно будет попробовать выбраться – остальные, отвесные, стены никакой надежды не оставляли. Плохо было то, что никаких бревен, даже более-менее крепких веток в яме не было. И корней из стенок не торчало. Вот ведь гадство! Деревьев вокруг полно, сосны в небо вздымаются прямо корабельные, и корневая система у них должна быть хорошо развита, если он, конечно, не перепутал все. А вокруг ямы, как будто специально, ни одного захудалого деревца. И корневые системы как-то стороной ее обошли. Как нарочно.

Димка задрал голову, силясь рассмотреть в выбранном склоне хоть что-то обнадеживающее. Было еще слишком рано, потому ничего толком увидеть не удалось.

Зато очень хорошо можно было разглядеть Дашку, сидевшую под противоположной, отвесной, стенкой. Орать она давно перестала, и теперь сидела, обхватив колени, натянув до ушей дурацкую старую куртку из избушки на берегу, шмыгала носом и выбивала зубами дробь.

– Ты чего? Замерзла, что ли?

Дашка молча кивнула и еще крепче обхватила колени ледяными ладошками.

Димка опустился рядом, обнял ее свободной рукой за плечи. Во второй руке он так и держал за рог пустую козью черепушку.

– Это коза была, ее кости. Там целый скелет лежит.

– Откуда здесь коза?

– Оттуда же, откуда и мы. Упала, а выбраться не смогла. Умерла здесь.

Лучше бы он этого не говорил! Дашка вдруг втянула с шумом воздух и завыла горестно на одной ноте.

– Ты чего? – искренне удивился такому повороту Димка.

– А вдруг мы тоже выбраться не сможем и умрем, как эта коза?

Димка отбросил череп в сторону, обхватил девчонку обеими руками, прижал покрепче.

– Выберемся обязательно, – сказал он, касаясь губами Дарьиной макушки. – Сейчас рассветет немного, и выберемся. В темноте не видно ни фига, а утром проще – всякие зацепы видно. Обязательно выберемся.

Они посидели, тесно прижавшись друг к другу, пока призрачный сумрак не сменился молочным предрассветным туманом. Стало совсем холодно. Гораздо холоднее, чем ночью. Дашка стучала зубами и тряслась, как в ознобе. К Димке, как он ни хорохорился, холод тоже подобрался вплотную. Запустил ледяные бесцеремонные пальцы под одежду, сдавил грудь так, что вдохнуть толком не получалось. Стало ясно, что сидеть просто так дальше нельзя. Даже если помощь придет, найдут спасители на дне ямы только два хладных трупа. Такой расклад Димку совершенно не устраивал.

Он решительно поднялся, правда, тут же, охнув, припал на правую ногу – отсидел в неудобной позе и даже не замечал этого, пока не встал.

Никаких зацепов на склоне не было. Только осыпающаяся под руками смесь земли с сырой глиной. Правда, метрах в двух с половиной над головой виднелось что-то, отдаленно напоминающее древесный корень. Но ведь туда еще надо было добраться как-то. Он попинал стенку, пытаясь носком кроссовка выдолбить ямку, в которую можно было бы засунуть хоть часть ступни. Толку от этого было немного – земля не поддавалась, а вот пальцы он себе отбил как следует. Оглядевшись в поисках хоть какого-то орудия труда, Димка приуныл. Кроме рогатого черепа, ничего подходящего не было. Но рога, хоть и не лопата, на безрыбье вполне себе шанцевый инструмент. Рассудив так, Димка ухватил черепушку покрепче и принялся ковырять рогами землю.

Как-то незаметно для себя он согрелся. Даже странно было вспоминать, как трясся от холода совсем недавно. И чего он, дурак, рассвета ждал? Надо было не сидеть сиднем, а копать хотя бы на ощупь. И ступеньки давно бы уже вырыл, и не замерз, как собака.

Дашка подошла, встала рядом и тоже начала ковырять стенку подобранной под ногами щепкой. Толку от этого, откровенно говоря, не было никакого, но по крайней мере стучать зубами она перестала. Всхлипывать тоже.

Когда у них были готовы уже три вполне приличные ямки, одна над одной, и Димка примеривался, как бы половчее добраться по ним до выступающего вверху корня, из леса до них донесся крик.

Что именно кричали, было не разобрать. Но это было сейчас совершенно не важно. Главное, что неподалеку был кто-то живой.

Димка заорал в ответ и с надеждой посмотрел на Дашку, ожидая, что уж она-то, с ее выдающимися голосовыми связками, обязательно докричится до предполагаемого спасителя. Но этим надеждам не суждено было сбыться: то ли от холода, то ли от того, что визжала поросенком, не жалея себя, Дашка не смогла выдавить из себя никаких подходящих звуков. Одно несерьезное сипение.

– Вот когда не надо, ты орешь, – сказал ей Димка с укоризной.

На Дашку рассчитывать было глупо, поэтому он набрал в грудь побольше воздуха, сложил ладони рупором и крикнул вверх что есть силы, до звона в ушах. Лишь бы услышали.

Крик из леса повторился, на этот раз гораздо ближе. А может, им просто очень этого хотелось – чтобы кричали с каждой минутой все ближе, и они снова закричали в ответ. Вернее, кричал-то один Димка, а Дашка сипела, как кран без воды, поддерживая больше морально. Они прыгали на дне ямы, взявшись за руки, как будто от того, что они подпрыгнут выше, их лучше услышат там, наверху.

– Ну и как вас угораздило? – раздалось вдруг у них над головами, и из туманных клубов возникло лицо неунывающего Коляна. – Вы чего здесь потеряли-то, ребяты? Приключений мало было за эти дни?

Колян бубнил еще что-то, глядя на них почти с нежностью. И они смотрели на него снизу с совершенно детским восторгом. Как будто не заросший щетиной мужик свесил в яму измазанную смолой башку, а ангел-спаситель в белых одеждах спустился за ними прямо оттуда…

Откуда именно мог спуститься импровизированный ангел, студенты не успели толком додумать, потому что сверху на них глядели уже инструктор с бешеным от ярости лицом и братан Серега с фингалом под глазом. Чуть выше маячили лица супругов Лебедевых, а Костина довольная физиономия мелькала то здесь то там, не вписываясь в общий портрет.

– Вот они, красавцы, – представил присутствующим студентов Колян, поочередно ткнув в направлении каждого пальцем для наглядности. – Стоят, как живые прямо.

Минут двадцать потратили на то, чтобы привязать веревку к растущей неподалеку березе и поднять на ней обалдевших от счастья студентов.

Уже наверху Димка вспомнил, что не видел среди собравшихся возле ямы Ивана.

– А Ванька-то где?

– А это у вас надо спросить, – отозвался Серега со странной ухмылкой. – Вы ведь с ним вместе ушли, так?

– Ну да. Только мы в яму вот эту упали, а он за вами пошел. Ему ведь нечем было нас из ямы вытащить.

– Это не яма, – перебил его Денис. – Это пещера.

– Какая это пещера, – не поверила Дашка. – Пещеры же в горах. В смысле, в скалах, в камнях. А это просто яма.

– Не просто. Скалы внизу, под нами. И пещера тоже под нами. Небольшая, говорят, но красивая. Ну, для тех, кто понимает. Яма – это так, промоина. А вход вон там, похоже, – Денис ткнул рукой в сторону лаза.

Дашка пожала плечами и отвернулась. Разглядывать подземный ход, начинающийся козьим скелетом, ей совсем не хотелось.

– А Ванька где?

Вместо ответа Денис протянул Димке рюкзачок.

– Твой?

– Мой. Только он у Ивана остался, когда мы свалились.

– Когда он от вас ушел? Давно?

– Давно, ночью еще. Да что случилось-то?

Привычной уже скороговоркой Серега пересказал студентам историю про Химика. При упоминании о том, что ему пришлось для конспирации обмануть доверчивого Коляна, он машинально потрогал пальцами заплывший глаз.

– Так вы на Ваньку, что ли, думаете? – не поверила Дашка. – Да вы что! Это не он. К тому же какой из него химик. Он же на биологии учился.

– На биохимии, если точнее, – поправил ее Димка.

Он схватил рюкзак, полез внутрь, жикнул молнией потайного кармана.

– План пропал. Бумажка с планом, где клад.

– Да нет там никакого клада, – успокоил расстроенного Димку Серега. – Наркота там. Очень крупная партия. Он за ней сюда и приехал. Ты ему когда про бумажку эту рассказал?

– Да не помню я. Недавно. У меня такое чувство, что он про нее и раньше знал. Ну, не удивился совсем, как будто это обычное дело – клады откапывать. Ему, получается, этот план от нас и нужен был.

– Получается, так. План нужен, а вот вы ему совсем не нужны были при таком раскладе. Так что считайте вам повезло, что вы в яму свалились. Его, видно, совсем по времени прижало, раз он с вами дальше возиться не стал.

– Сколько вы в яме просидели? – прервал Серегины разглагольствования Денис. – Ну хоть примерно? Два часа или пять?

– Пять. Или шесть. Долго, в общем.

– За пять часов он уже на ту сторону успел перебраться. Не догоним.

– Не догоним, – согласился Серега. Но на ту сторону перебраться мало. Ему еще до Кара-Гудая добраться надо. Ну допустим, он попутку тормознет, быстро доедет. Но там ведь еще лодку найти, переправиться. На все время нужно. Так что не все потеряно, командир. Пойдем-ка с бизнесменом нашим автосалонным поговорим по душам.

Артем демонстративно держался в стороне от всех, даже в вытаскивании студентов участия не принимал. Впрочем, и особой необходимости в этом не было. Сейчас он смотрел на приближающихся мента и инструктора, улыбаясь половиной рта.

– Давай телефон по-хорошему, – предложил Серега.

Артем посмотрел с тоской вокруг, на кроны сосен, протыкающих белесое, почти осеннее, небо, улыбнулся с облегчением и бросил телефон в подставленную Серегину ладонь.

Потом развернулся и пошел прочь, загребая носком ботинка растопыренные, как противотанковые ежи, сосновые шишки.

Глава 16

Иван столкнул лодку в воду, вывел как можно дальше от берега, перевалился через скользкий резиновый борт. Сердце стучало где-то у горла. Словно подталкивало, не давало остановиться ни на секунду.

Быстрее-быстрее-быстрее…

Сначала он сам подгонял себя злым шепотом: «Быстрее-быстрее…». Потом пересохшие губы перестали слушаться, остался только этот распирающий нутро стук. И в ударах сердца чудилось ему нетерпение. Время уходило с каждым толчком, и жизнь уходила, будто по капле.

Быстрее-быстрее-быстрее…

Рассвет застал его на полпути к поселку. Он даже задремал, пригревшись на заднем сиденье попутного «жигуленка». В салоне воняло бензином и тормозной жидкостью, руль скрипел при каждом повороте – вообще складывалось ощущение, что чудо отечественного автопрома доживает свои последние не дни даже, а часы. Зато в нем было тепло. Печка жарила по-зимнему, отключать ее водитель по каким-то тайным убеждениям не хотел или не мог, поэтому опустил оба боковых стекла – проветривал. Иван откинулся на спинку, закрыл глаза и успел подумать, что даже если колымага сейчас встанет в чистом поле, он успеет немного поспать в тепле, а это уже несомненный плюс.

В его теперешнем положении любая приятная мелочь была несомненным плюсом. Вот как на пороге близкой смерти человек начинает ценить то, на что раньше не обращал толком внимания, так и он сейчас радовался любой возможности побаловать измученное переходами и ночевками в лесу тело. К тому же забота о чисто физических радостях отвлекала, давала передохнуть от тянущего душу страха.

Да, страха. Первый раз в жизни Иван боялся так сильно. Первое время не хотелось верить, что все серьезно. Когда Валет позвонил в пять утра и прокричал, срываясь в фальцет, что сваливает срочно, что менты на хвосте, Иван спросонья не сразу даже понял, что там вопит этот чудила. Да еще поезд какой-то грохотал в трубке – осторожный Валет позвонил в последний момент, уже с платформы пригородных электричек, выпалил скороговоркой, что партию принял и припрятал, и сразу отключился. Он всегда очень боялся, что его по телефону отследят, поэтому говорил быстро, не больше двадцати секунд, если не укладывался, всегда перезванивал позже. Наверно, место менял.

Иван ухмыльнулся, представив, как отрастивший пузо на сытых деревенских харчах Валет скачет, пригибаясь, под вагонами, заметает следы.

Впрочем, в тот раз его маниакальная осторожность вполне могла быть оправдана. Это раньше никому на хрен не надо было слушать его телефонный треп. А если менты ему не привиделись, если в самом деле вычислили этот узелок в трафике, тогда вполне могли и на прослушку поставить. Тогда правильно сделал Валет, что лишил Ивана возможности хоть пару вопросов уточняющих ему задать. Какие тут уточнения, когда паленым пахнет?

А потом посыпалось все. И стало ясно, что менты Валету не привиделись. Понятно, что сдал кто-то из своих. Сначала он надеялся, что это кто-то из «верблюдов», доставлявших товар к Валету. В этом случае цепочка обрывалась на Кара-Гудае, и это можно было пережить. Но очень скоро стало ясно, что сдает их кто-то поважнее, очень уж глубоко копали.

И времени с каждым днем оставалось все меньше. С Валета теперь спроса нет, его пойди еще найди. А может, и самого Валета давно нет, Иван совсем не исключал такой возможности. Положа руку на сердце, его бы вполне устроило, чтобы Валета больше не было. Тогда можно быть спокойным, что его имя нигде не всплывет. Но самому добраться до засветившегося приемщика шансов не было, оставалось только уповать на счастливую случайность. Для него – счастливую, а для Валета… Да кому интересен теперь Валет? Был отморозок – и не стало отморозка. С точки зрения вселенской справедливости так просто необходимо, чтобы Валет вдруг перестал топтать землю.

* * *

Лодочный мотор работал ровно, только слышно его было на всю округу в рассветной тишине. Но тут уж ничего не поделаешь, выбирать не приходится. Теперь главное – отплыть подальше, чтобы сонный хозяин угнанной лодки не опознал по звуку родное плавсредство. Иван вдруг осознал, что необходимость убрать хозяина, если бы тот не вовремя появился на берегу, уже не пугает его, как раньше. Необходимость кого-то убить для того, чтобы выжить самому, стала за последнюю неделю привычной и обыденной. Даже при виде крови уже не тошнило, как раньше. Привык. Когда услышал хруст раскалывающейся головы лодочника, чуть не сблевал там же, помнится. Даже умываться бегал, все пытался смыть с рук кровь, которой там давно уже не было. Леди Макбет изображал, чуть ли не руки заламывал, отскочив от рухнувшего лодочника метров на пять вдоль берега. Сейчас бы ему такое даже в голову не пришло. Мыл бы руки прямо там, рядом с болтающейся в воде ноге в ботинке на грубой подошве.

Сейчас бы он все сделал по-другому. Не наворотил бы столько глупостей, которые все в результате усложнили. Если бы не изображал из себя пармскую фиалку или блевал бы прямо там, где приспичило, то успел бы обшарить карманы этого козла до того, как тело его утащит течением. И с дурой этой любопытной не столкнулся бы недалеко от свежего покойничка. Он даже сообразить ничего не успел, не то что спрятаться, когда Ольга вдруг вышла на берег из зарослей ивняка. Так и смотрели друг на друга в упор. Пока до этой дуры не дошло, что она очень не вовремя, и не начала Ольга Павловна пятиться, разевая беззвучно рот. Рука сама к топору потянулась, машинально, не зря же он его с собой прихватил.

А пока с телом валандался, лодочник уплыл в свой последний путь вниз по течению. Символично получилось даже: лодочник – и уплыл. Сбежал от него, сволочь жадная. Все мало ему было, все намекал, что платят маловато, надбавить надо бы за риск. Тоже мне, рисковый нашелся! Рискнул, называется. Когда дошло до него, что весь его жирный приработок накрывается медным тазом после исчезновения Валета, решил напоследок бабла срубить. Поторговаться думал, сука жадная. Валет тоже хорош – нашел кому бумажку с планом оставить. Лучше бы под камнем каким спрятал, надежнее было бы. Понадеялся, что дурак-лодочник не догадается, что именно на плане накалякано. А тот и не думал догадываться. Он решил просто продать этот план Ивану, понял как-то, что тому деваться некуда. Не ждал от ботана-аспиранта, что тот за камень схватится, когда вымогатель отвернется. Забыл, что опасно в угол загонять хоть крысу, хоть человека.

Высадиться на берег получилось не сразу. Очень не хотелось мочить ноги, он пытался подойти к берегу как можно ближе, чтобы перескочить сразу на гальку. Влететь на берег с разгону тоже не рискнул – с лодками он обращаться не умел, опасался, что повредит там что-нибудь в моторе. Интересная бы картина получилась: один, на диком берегу, с мешком товара, который стоит чертову кучу денег, а главное – за который можно купить себе жизнь, и с неуправляемой посудиной. Вот представить только такое на минутку: мотор заглох, а весел нет. Какая тонкая ирония! Нет уж, хватит с него той, уплывшей вслед за лодочником посудины. Должен ведь неглупый человек учиться на собственных ошибках.

Иван спрыгнул в воду почти по колено. Ледяной холод оглушил только в первые пару секунд, потом притерпелся как-то. Поначалу все пугает, а потом ничего – потом человек ко всему привыкнуть может, это он теперь точно знал.

Вытащил лодку на берег подальше, чтобы наверняка, и зашагал, хлюпая мокрыми насквозь кроссовками вверх по тропе.

* * *

Тайник, наскоро сделанный Валетом, он нашел быстро. Даже удивительно, как не заметил его, когда бродил здесь в первый раз? Ведь на глазах же все буквально! А без плана хрен найдешь. Хитрая сволочь все же, этот Валет! Не зря его менты столько лет поймать не могут. Хоть и розыск федеральный, и специальная следственная группа… а он вот так же, как тайник этот, лежит на поверхности, а не найдешь, если без плана. В упор смотреть на него будешь и не догадаешься, что перед тобой.

Иван опустился на траву у подножия каменной стелы, привалился спиной к холодному, в испарине росы, камню, устало закрыл глаза.

Солнце поднималось все выше, дотягивалось нежаркими осенними лучами до самых укромных закутков, постепенно вытесняя мрак из древнего Города духов.

Иван почувствовал на щеке мягкую лапку солнечного зайчика, улыбнулся усталой счастливой улыбкой. Правой рукой он легонько поглаживал брезентовый бок старого «пузатого» рюкзака. Где только Валет откопал такой? Не иначе вместе с домом деревенским купил. Валялся рюкзак-«колобок» где-нибудь на чердаке, а потом вот пригодился…

Иван услышал шорох с левой стороны и открыл глаза, разом выныривая из солнечных объятий.

Прямо перед собой он увидел двоих крепышей в камуфляже, внимательно следящих за ним холодными взглядами.

Справа из-за камней поднимались еще четверо.

* * *

Долгожданный мост возник перед ними неожиданно.

Так всегда и бывает: ждешь чего-то, что обещает изменить всю твою жизнь, а приходит оно, когда ты отвлекся на минутку. Поворачиваешься обратно – а оно уже здесь.

Ожидание всегда увлекательнее результата.

Как Новый год. Подготовка к нему – сама по себе праздник, да еще и растянутый недели на две. А куранты по телевизору пробьют, когда ты даже с мыслями не успел собраться как следует, не то что салата на закуску положить. Праздничный момент оказывается скомканным, и ты, немного разочарованный, начинаешь ждать следующего Нового года, чтобы насладиться моментом правильно, без спешки и бессмысленной суеты.

Последние километры дороги оказались самыми монотонными, выматывающими. От того, что инструктор их все время подбадривал и обещал, что вот-вот и покажется мост, легче не становилось. Каждое это «вот-вот» на деле оказывалось просто словами. Впереди была все та же дорога, и Юрию (или Игорю?) стало казаться, что она не закончится никогда.

А очень хотелось почему-то, чтобы закончилась. Он понял вдруг, что смертельно устал от дороги. От постоянных попыток догнать, найти, схватить за хвост ускользающую правду. От попыток убежать от себя одного к себе – совсем другому. Хотелось сесть в теплом доме у стола, вытянуть блаженно уставшие ноги, прикрыть глаза, прислушиваясь к треску поленьев в печке или к звуку работающего телевизора – не важно. Главное, чтобы знать, что все хорошо и спокойно, что все живы, что мама рядом.

Какая именно мама, спросил сам себя Юрий (или все же Игорь?). Та, что была рядом всю жизнь, оберегая от лишних волнений? Или та, что мелькнула яркой звездочкой, оставив после себя только пачку старых фотографий? Или та, что ждала его теперь в маленькой квартирке с текущими батареями как единственный смысл и надежду?

Когда он в очередной раз оторвал взгляд от дороги, поросшей между колеями травой и усыпанной сосновыми шишками, увидел долгожданный мост. Ничего особенного – обычный подвесной мост между двумя берегами. Тонкая ниточка, связывающая живое и неживое.

Туман рассеялся окончательно, и в лучах утреннего, еще только разминающегося перед долгим днем солнца переливалась изумрудными гранями река, покачивался слегка мост под ногами бегущих им навстречу людей. На противоположном берегу замер серый уазик с надписью «МЧС России» на боку. Видно, на мост водитель не рискнул сунуться, а может, встречающие их люди просто забыли на радостях, что встречать можно и на машине, раз все равно приехали.

Люди бежали им навстречу, и, зараженные их примером, сорвались с места студенты, Костя. А вслед за ними рванули бегом и взрослые мужики, как дети радуясь завершению непростого пути.

Юрий остановился, испытывая какое-то облегчающее счастье. Смотрел с улыбкой на бегущие навстречу друг другу фигурки, которые, удаляясь от него, становились все меньше, все неразличимее. Он ощутил вдруг невероятную, давящую усталость и опустился на траву рядом с росшей на обочине сосной. Запах смолы, нагретой солнцем, хлынул на него сверху плотным, тягучим потоком, и сразу стало очень спокойно, как дома.

Маленьким комочком обозначилась вдруг тянущая боль в районе солнечного сплетения. Комочек толкнулся раз-другой и вдруг начал расти, заполняя собой все загрудинное пространство, вытесняя радость, умиротворение, мешая сосредоточиться на чем-то очень важном, чем-то, что нужно было обязательно понять и додумать, пока не стало совсем поздно.

– Игоречек! – позвал его чей-то шепот.

Силясь понять, откуда этот голос, и это имя, никогда им раньше не слышанное, он открыл зажмуренные от ставшей совсем нестерпимой боли глаза и прямо перед собой увидел Галю. Совсем молодую, как на фотографии. Но все же немного другую, непривычную, с собранными в девчачий хвостик волосами, с прилипшей к нижней губе скорлупкой кедрового ореха. Она смотрела на Юрия внимательно и немного тревожно, и он, чтобы ее успокоить, улыбнулся ободряюще, растворяясь окончательно в пульсирующей лавине, переставая слышать и ощущать.

Только запах нагретой на солнце смолы, только возможность вытянуть, наконец, усталые ноги.


Купить книгу "Дикий берег" Ефремова Татьяна

home | my bookshelf | | Дикий берег |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения