Книга: Via Sacra




VIA SACRA


Интермедия

Много поступков спустя в том мире


Он смотрел на темное, словно ночь небо, где-то в углах горизонта расплылись кровавые перья. Воздух менялся то с холодного, то с теплого, что-то происходило с этим миром, но возродиться он не мог—влаги не было. Горизонт был так же холоден и безжалостен, голые камни не покрывались клевером, призраки иногда терялись в этом мире, иногда он просыпался от чьего-то голоса, но просыпаясь, терял его суть. Ворчание за спиной отвлекло от раздумий, взгляд серых глаз проследил за взором пса, его брови взлетели. Девушка стояла с пуантами в руках, ее локоны падали на плечи, обрамляли лицо, что-то в чертах лица настораживало и манило. Пес сделал шаг вперед и замер, он стоял неподвижно, рык постепенно стихал, переходя на скулеж. Неархос с интересом наблюдал за ним, она была жива… что это проекция? Девушка опустилась на мертвую землю. Взгляд серых глаз приковали босые ноги, он непроизвольно сделал шаг вперед, намереваясь накрыть их. Девушка подняла лицо, и он замер, ее лицо было в гриме, безумная улыбка поражала разум, лишь полные боли и отчаянья очи заставляли замирать сердце.  Странник увидел, как ладонь протянулась к псу, что-то дрогнуло в атмосфере, он понимал, что она общается с псом или волком, не был уверен, но понять их был не в силах. Что-то сильною волной отталкивало его сознание. Девушка протянула ладонь, горячий красный язык коснулся ее пальцев, она несколько мгновений смотрела в дикие разумные очи, биение трех сердец заполнило тишину этого мира, девушка дрожащими влажными пальцами провела по лицу, размазывая грим. Странник осознал, что миры пересеклись. Небо пронзила молния… « Капля за каплей падают ноты, вуалью ложась на темную гладь воды. Ни единого отзыва, она поглощает их как голодная озверевшая пасть. Осторожно, не отводя взгляд, проводишь, не касаясь ее глади рукой, улавливаешь еле заметные блики. Бушует, рвет пространство Бетховен, горячее дуновение ветра, по щекам, опускаясь пером ниже и остывая возле души. Легкое облако вырывается наружу, лица, видишь их, они проскальзывают под гладью, луна не выйдет, она играет с тобой снова и снова наслаждаясь слепотой. Воздух дрожит струнами мелодий, заставляет отводить взгляд от этой черной дыры, что-то свежее коснется губ, так знакомо… так близко. Тишина обволакивает, легким коконом окружает плечи, кисти рук, мягко касается щиколоток. Застываешь в ней, наслаждаешься ее нежностью, увязаешь во лжи. Сердце взмахом крыльев затрепещет и так же мгновенно угаснет. Всего лишь ставка. Раунд за раундом. Что-то зависнет на ресницах и вместе с мелодией упадет в воду. Услышишь легкий всплеск, темна река, темна кровь, насыщенно, обостренно она течет по жилам. Ласкает слух классика, старается обновить жизнь, но лишь хоронит ее. Медленно стряхиваешь с себя ночную влагу, она оголяет тебя, отдает природе. Устремляешь взгляд в небо, так полное звезд, некогда живших галактик, а теперь представляющих собой столько мертвых тел. Этот воздух ласкает твое тело, охлаждает шею, грудь. Стопа коснется черноты воды, ощутишь ее вязкость, ее тягучесть. Медленно… заходишь в нее, с каждым шагом продвигаясь все глубже и глубже, прохлада коснется коленей, кистей рук, охватит грудь, обволочет тело. Ощущаешь на губах соленый вкус… луна, играясь, выхватит урывок реки, крик ужаса пронзит ночь. Кровь, одна кровь…»

Глава 1

Небо над головой. Глубокая чистая синева. Сердце бьется в ритме рок-н-рола. Удар за ударом, чаще все чаще. Капли, легкие невесомые капли, свободы души. Холод превращается в тепло. Легким жестом, прикосновением рук, блеском очей. Кто ТЫ? Кто Я? Соло гитары уносит ввысь, рёв работающего мотора, в такт сердцам взлетают и садятся… илы, аны… голоса в эфире, шёпот, хрипота, запах подкуренной сигареты. Напряженно звенящий от натуги голос, капля пота по спине. Вас много, метки, еще одна, ещё. Кто вы? Кто я? Я играю, я творю. Запрет, разрешение, маневр. Я властен. Звенят струны гитары, натянуты нервы. Куда же ты? Не так быстро, твой рёв мотора силён, дай дорогу другому. Высота звенит, давай родной, давай, лети. Привет, постой, дай отдохнуть, прокручивается одна и та же мелодия гитары. Мелодия приводит в дрожь струны. Всё отдать за глоток горячего кофе. Горят метки, уходишь? Счастливо, передай привет другому. Чей-то голос принимает тебя. А я вздохну, глубже, глубже. Кто Я? Кто Вы? Меняются высоты, новые направления. Усталый голос, напряженный взгляд, куда же ты навстречу? СТОЙ! Вот так. Сердце ускоряет пульс. Что ж ты, друг, куда спешишь. Лети, твой путь свободен. Аромат, я слышу аромат. Горячий крепкий кофе. Сейчас вас мало, но вот волной находят блики. И все ко мне? Ну что ж, я жду. А где-то блюз расслабляет нервы. Привет, лети, здесь чисто. А я вдохну поглубже. Вот код горит, держись, мой голос даст решение. Ты первый, все дадут тебе дорогу. Еще не много, потерпи. Я слышу чей-то голос дает тебе зеленый свет. Ну что ж удачи, ты сядешь, верю. И вот ты уже не у меня. Дрожа пальцы, натянуты нервы. Где же рок-н-рол? Закрою очи, я вижу вас, еще не много, еще чуть-чуть. Скоро закончится смена, и будет рок-н-рол. Звучит гитара, дрожат нервы натянутой струной. Там синева, там блюз, там рок-н-рол…

Мальчик задумчиво шел по дороге, ему не хотелось задавать вопросы, он просто шел, обдумывая услышанное. Текущие мягкой рекой чужие мысли оставляли след в сердце Великого. Жара постепенно спадала, с востока доносился влажный воздух. Мужчина закурил, едкий запах тишину. Знал ли он о том, что слышал странник?

--Смотри! Духи!—Рука Великого указывала в сторону моря. Мужчина отодвинул его в сторону и с тревогой вслушивался в их голоса. Темные фигуры плавно приближались к ним. Мальчик почувствовал, что из-под капюшонов на него смотрят глаза, словно хотят вырвать его сердце, или то, что вместо него. Странник поднял голову и крепко схватил Мальчика за плечо. Духи остановились.

«Приветствуем тебя, Странник. Что за путника ты ведешь через наш мир?

Великого. Ему суждено пройти долгий путь

Он последний из Великих?

И да и нет.

Тогда отдай его нам. У нас долго не было Великих

Пригните пред ним колени, изгнанные! Это сын Ориона! Пригните пред ним колени!»

Духи медленно расступились и исчезли с дуновением ветра. Странник улыбнулся и отпустил удивленного Мальчика. Он впервые не мог понять о чем говорил Странник с духами, великий взглянул на мужчину. В этих бездонных глазах отразились мередиады звезд. Ярче засверкал Орион. Мужчина отшатнулся. В этом мальчишке хранилась вся мощь ВСЕЛЕННОЙ. Когда-нибудь он загорится, порождая собой еще не одну галактику, а может даже ВЕЧНОСТЬ.

-- Я видел ЕГО

«Где?»

-- Во сне. Он вел меня по красивому городу, а вокруг было множество звезд. Он сказал, что это путь к моему дому.


Разочарование… а может неожиданность? Какой-то неверный шаг, неосторожный штрих. Ещё одна ошибка? Что это? Зачем это? Ночные фонари легким бликами падают на лицо, усталость, горечь. Почему удивляешься? Ведь знаешь что это, как это и снова… новое ощущение… Каждый раз, словно впервые. Странно. А ведь совсем недавно мир приобрёл краски, красивые, свежие. А что теперь? Снова чёрно-белое граффити… Нет! Не нужно. Ведь всё пройдёт, со временем. Так ли? Или это словно круг, ни начала ни конца, только новые персонажи, иные события. Иронично. Глупо. Что-то струной амфоры лопнуло внутри, оставляя лёгкий тонкий зуд. Души, тела, сердца. Если конечно оно ещё может гореть. Странно… не знать как оно отреагирует на водоворот. А ведь хочется? Наверное да. Чего-то легкого, светлого, нежного… А так не хочется оступиться. Но… ведь без ошибок не будет спирали жизни. Линии меняются, каждый миг… ты изменяешь их, ты всесилен над судьбой. Правда ли это? Не знаю. Просто там, внутри, что-то кричит, рвётся, резко, страстно, с горечью, вонзая свои когти всё глубже и глубже. За что? Скажи мне за что? Неужели это я делаю ошибку, неужели я за добро принимаю злом??? Потрескавшиеся губы, алые капли крови. Они пропитанны ядом, едким запахом издевки, насмешки. Ведь знаешь! И все равно делаешь. Закрываешь глаза и балансируешь, внизу темнота, так манит, так зовет. А страха нет. Безумный хохот боли… горечи… Где слёзы? Где они? Их нет. Давно. Почему? Я не могу, я не умею… слабость… это всего лишь слабость. Она пройдёт, лёгким бризом, взмахом крыльев, вскриком птицы. Уйдет, канет туда, вниз, в темноту. Чёрная пасть проглотит её и снова будет ждать добавки. Но ты не пойдёшь на поводу. Нет! Совсем недавно может быть и да, но сейчас… ты – можешь! Ты пройдешь по канату… не единого взгляда вниз, только вдаль, туда… в манящую синеву, в горящую свободу…

Мальчик легким жестом сотворил улицу и идущего по ней юношу.

- Смотри, мы видели его. Но где?

«Он мертв»

-Так это был он? Это его я слышал голос и боль?..

«Может быть его»

Мальчик поднялся и задумчиво взглянул на смертного. Юноша был чем-то расстроен, но тут к нему подошла девушка и он улыбнулся. Он улыбнулся… но

- Смотри! — Мальчик приблизил его лицо.— Он улыбнулся, а глаза… посмотри на его глаза. Они…

Да, ты прав, они мертвы. Он умирает и знает это.

Мальчик обернулся и взглянул на Странника

-Он лжет. Почему он не скажет правду?

«Он любит»

-Но ведь она видит.

«Она — его жизнь. Благодаря ей он еще жив.»

Мальчик стер изображение, его глаза сверкали.

-Хочешь Я сделаю так чтобы он жил?

«Ты?..»

-Хочешь сказать, что Я – не Всесилен!? – Его голос разлился меридианами звезд.

«Он жив, потому что любит. Ты не дашь ему большего. Она — его жизнь.»

Мальчик топнул ногой.

-Я не понимаю! Ведь он умрет!!

«Нет. В ее сердце он будет жить вечно..»

Мальчик поднял голову и вдохнул запах ночной влаги, запах жизни. Его глаза наполнились светом, который разгорался все ярче. Странник посмотрел на мальчика и ощутил всю силу, идущую от него. Но светла ли эта сила? Мальчик закрыл глаза и отдался тишине. Он сливался со звездами, тысячи меридиан проходили сквозь него, он ощущал, как становится отцом новой галактики, миллионы жизней рождались и умирали. Он был лучом во тьме, он протягивал заблудшей душе руку помощи. Он был жизнью, он был смертью. Он был вселенной. Мальчик стоял весь объятый светом, он увидел глаза, они смотрели на него из глубины так, словно пытались вырвать его сердце, тихая мягкая музыка заполнила его. И, только спустя мгновение, он понял, что это голос. Он говорил с ним. Мальчик задыхался от этой музыки, она проникала в самую глубину. И он ощущал, как галактики меркнут, как бессильно опускаются руки, он иссякал, иссякал, словно хрустально чистый поток, дающий жизнь. С каждым вздохом он становился все прозрачнее, все тише… Странник, побледнев, встряхнул Мальчика, тот открыл глаза и бессильно упал на землю. Его лицо было прозрачным, а руки безвольно лежали по бокам. Ресницы постепенно покрывались инеем, дыхание выдавало пар, хрустальными, замерзшими каплями опадавшего на землю. Странник поднял его на руки и понес дальше, туда, где находился пьедестал жизни или … вечность


Мягко шелестели под ногами листья, где-то внутри дрожали слезы, но им не суждено пролиться, они это знали, боль от острых, словно бритва, слов застывала где-то внутри, скатывалась в комок. И с каждым разом он становился все больше и больше. А порой превышал все ожидания. Одиночество след в след идет за тобой, иногда играет в прятки, но никогда не оставляет. Чувствуешь себя добычей, ищешь выходы, спутываешь следы, но все насмарку.

Мальчик уходил в темноту. Перед ним распростерлась тернистая дорога, дорога, поглощавшаяся темнотой. С каждым шагом он уходил все глубже в ночь. За его хрупкими плечами смыкалась ночь, тишина становилась воздухом здесь, но к его удивлению не удушающим воздухом, совершенно свежий, легкий ветер трепал его волосы. Он чувствовал, что за ним наблюдают… только чьи глаза? Если он сама Вселенная… А на него смотрел весь мир… живых или мертвых… Мальчик остановился в двух шагах от пантеры. Кошка легкими шагами приближалась к нему, он поднял голову и его глаза вспыхнули мощным огнем, чем больше он смотрел Богине ночи в глаза, тем ниже она опускала голову, красный язык коснулся босых ног Мальчика. Он молча продолжил свой путь, кошка следовала за ним по пятам, сильный порыв ветра заставил его остановиться, перед ним предстали Ворота. Мальчик удивленно взглянул на них, железо покрывали руны ночи, от них веяло спокойствием и тишиной. Он протянул руку, но не успел к ним прикоснуться, чьи-то холодные руки подхватили его и вихрем внесли туда, откуда нет возврата…


Интермедия


(тот мир)

Мужчина остановился и осмотрелся кругом. Небо постепенно заволакивало тучами, он обернулся и взглянул на мальчика, который вот уже неделю не приходил в себя. Странник чиркнул спичкой, и воздух заполнился едким запахом сигарет. Он стоял и смотрел на закат, который с каждым разом был божественнее. Серые глаза с сарказмом взглянули на уходящее в перину облаков солнце. Кровавые полосы, словно река, расплылись вокруг. Мужчина запалил костер и укрыл Великого. Вот уже неделю шел он с ним на руках. Нет, такого он не предусматривал. Неужели ОН оказался на столько силен, что обманул Вселенную? Нет, Странник покачал головой. Великий не поддавался ему, разве что направился по той дороге, которую ему предсказал сам Создатель. Но неужели все так скоро? А если мальчишка просто сбился с пути? Нет, нельзя сбиться с дороги, по которой ты не идешь. Порыв ледяного ветра растрепал седые волосы Странника. Воздух наполнился голосами, тихими и мелодичными. Вглядевшись, он увидел сквозь дымку очертания фигур, которые становились все четче и четче виднее. Призраки пожаловали к нему. Что это могло значить? Странник выпрямился и закрыл глаза, он весь ушел в темноту.

« Ты долго идешь по нашей тропе. Так почему же остановился?

Я иду не сам. Я веду Великого. Только он сможет возродить влагу.

Мы уже видели его силу, но пока только силу. Нам нужна его мудрость.

Великий еще слишком мало прошел и увидел

Мы знаем, мы видели. Но сейчас Великого нет с нами. Ты потерял то, что нашел?

Нет. Нельзя потерять того, кого нет.

Нельзя. Но ведь он ушел.

Да. Он ищет дорогу. Ему нужна Она.

Тогда зачем он встал на этот путь? Он не найдет Ее здесь.

Никто не знает где Она.

Но ведь она сама жизнь.

И сама смерть. Она то оживает, то снова умирает.

Что ты хочешь сказать? Мы не понимаем тебя, Странник.

Она нуждается в нем. Ей нужна сила и горечь.

Но у Великих нет сердца.

Она даст ему его. Благодаря ей он сможет Понять. Он сможет Чувствовать.

Ты веришь в это?

Я знаю Это. Ее слезы подобны рекам, ее смех подобен лавинам. Она даст то, что возродит в ней он.

Это его Путь?

Это наша влага.»


Глава 2


Мальчик лежал на плоском камне, женская прозрачная рука лежала на его груди. Она подняла голову мальчика, провела ледяной рукой по губам, он не дышал, но он и не был мертв.

-- Он не надлежит нам. Его имя Итенл, он порожден мною! – Ее голос пронесся ледяным ветром. – При рождении ему было дано мое дыхание, но он не знает этого. – Женщина обернулась к трем черным всадникам.

Мальчик открыл глаза и медленно поднялся, пред ним была женщина в призрачном одеянии, ее глаза мерцали гиблой тишиной. Приглядевшись, он понял что она витает над темнотой. Позади нее было трое призраков, одетых во все черное.

-- Кто вы?

-- Мое имя Итенити. Я помогаю обрести покой заблудшим. Ты в моих владениях, края которых не имеют ни начала ни конца. А это мои помощники.

Мальчик перевел взгляд на черные тени и почувствовал, как его окутывает умиротворение, ужас и безразличие. Он подошел к ним вплотную и увидел, как те в страхе отступили. Женщина улыбнулась.

-- Никто и никогда не подходил к ним так близко.

-- Я могу пройти по твоих владениях. Я знаю, что ты меня не остановишь, я сильнее всех их, но ты равна мне.

-- Ты — мое дыхание, но не более и не менее. Иди, раз ты так жаждешь этого, мы не будем трогать тебя.

Ты смотришь в эти родные глаза, и твой взгляд становится мрачен, твои ресницы наливаются свинцом. Смотришь на эту родную улыбку, и твое сердце разрывается на части – где-то хохочет безумным смехом шут – капли крови падают на ноги. А толпа хохочет, разрисованные кукольные лица. Перед глазами рушатся дома, словно компьютерная графика, они проваливаются в никуда. А ты стоишь, закрываешь глаза и понимаешь, что в небе кружатся стаи птиц, стаи черных воронов. С каждым разом их крики становятся сильнее. Ты понимаешь, что застрял вне времени. Для тебя оно замерло, придая всему черный цвет. И снова ты понимаешь, что позволил себе оступиться, на этот раз сильнее, чем обычно. А твои ноги куда-то безмятежно идут, а вокруг бьется лишь одна мысль о побеге. Но… ведь от самого себя не убежишь. Ты идешь, идешь, идешь, ночной город уже совершенно не волнует не возбуждает тебя. Ты снова чувствуешь пустоту. Огромная черная пропасть заполнила твое сердце, постепенно подступая к душе. Перед глазами капают капли дождя. Твое сердце плачет… Ты разрешил себе поверить в то, что можешь быть кому-то нужен. – Взрыв безумного хохота шутов. – Как же ты иногда бываешь глуп. Как можно поверить в сказку? Но если так жаждет этого твое сердце… Глупо… Ты открываешь глаза и понимаешь, что никуда не идешь, что нет никакого смеха… Нет? Ты понимаешь, что больше не сможешь уверенно чувствовать, что за тебя заступятся. Ты снова никому не нужен. Ты никто. Ты всего лишь Бродяга. Бродяга, который должен пройти все дороги, все равно какие они будут. Лишь бы идти, идти и не возвращаться. И ты поднимаешь взгляд тяжелых глаз и снова смотришь в эти уже не родные глаза. И хочешь кричать, но ты снова один, нет ты и был один, просто был коварно обведен вокруг пальца. А тебе так хочется быть хоть кому-то нужным, но ты понимаешь, что это не так. Тебе не суждено. Ведь ты бродяга, идущий по дороге жизни, идущий и в дождь и в слякоть, ищущий самого себя. Ты смотришь на дождь и начинаешь смеяться, -- разочарованный вопль шутов – смеяться над своей глупостью. Как же ты глуп!! Как же ты ничтожен! Нет, ты не жалок, ты ничтожен. Лишь потому, что заставил себя поверить в ласку, окунуться в ложь, а ведь она иногда так тебе нужна –снова взрыв хохота, шуты корчат рожи – а твои очи еще больше мрачнеют. Ты усмехаешься, отворачиваешься и вдруг понимаешь – там, внутри, то, что ожило, снова застыло.



Мальчик шел по дороге, уводящей его все дальше от суеты. Он дышал спокойствием и тишиной, эта влага давала ему силы, словно он возродился. Он еще не осознавал того, что здесь он бессилен, здесь он – крохотная частица вечности. Свежий воздух всколыхнул его волосы, тонкие ноздри затрепетали… где-то ласковой музыкой падали капли воды. Мальчик не мог понять, что так влечет его. По дороге он встретил много душ, все они были мертвы, а сейчас… он чувствовал влагу. Это была влага жизни… или смерти? Он шел на запах, словно дикое животное на запах еще влажной и липкой крови. Он чувствовал, он жаждал… Он очнулся лишь тогда, когда почувствовал, что его ноги стоят в воде, мальчик посмотрел под ноги и удивленно осознал, что перед ним водопады и озера, вода – одна вода. Но почему ее здесь так много? Там, в небытие, все высыхало, а здесь, где, казалось, нет жизни, она надавала ее, словно возрождала чью-то душу. Наклонившись, чтобы напиться, он увидел в воде отражение девушки. Она сидела на скале, выступающей посреди водопадов, словно внутри водяного замка. Она смотрела в глубь воды, ее глаза были озерами. Мальчик впервые осознал, что видит саму влагу. Девушка обернулась и посмотрела ему в глаза. Он словно окунулся в глубь озер. И тут он понял – она не мертва, но жива ли? Девушка взмахнула рукой и вода, омывающая его ноги, отступила. Он ступил на влажные камни. Казалось, он не идет, он, словно ступает по воздуху. Итенл смотрел в эти мерцающие глаза и, словно какая-то сила звала, тянула его. Она отвела взгляд и протянула ему руку, помогая взобраться на камень. Итенл почувствовал, как волна энергии прошла сквозь него. Эта, на вид хрупкая девушка, казалось, состояла из самой жизни, энергия освещала ее, словно ангела, а белые кудри светились белым сиянием.

-- Ты давно здесь?

Девушка задумчиво взглянула на него, и он увидел, как волны поднимаются и меридианами капель рассыпаются в ее глазах.

-- Не знаю. Время здесь словно мед.

-- Но ты ведь не мертва.

Девушка рассмеялась и водопад, словно отзываясь на ее смех, заиграл на солнце своими мощными потоками.

-- Я всего лишь заблудшая душа, ищущая покоя. А ты? Как ты попал к нам, сюда нет ворот для живых. А ты жив, твое сердце бьется.

-- Я Великий, я сын Ориона. Мне открыты все дороги.

Девушка задумчиво посмотрела ему в глаза и тихо улыбнулась.

-- Здесь все равны. Но нет путей для возврата, если ты их не ищешь.

В глазах мальчика вспыхнули звезды, он протянул руку, намереваясь остановить поток, ласкающий его ноги, но ничего не произошло, лишь вода рассыпалась хрустальными каплями смеха девушки. Она стояла посреди озера, ее белоснежные ноги стояли на глади воды, ветер развевал шелковистые волосы, она протянула к нему руки.

« Иди ко мне. Не бойся. Я покажу тебе то, что никогда не видело твое сердце.»

Мальчик нахмурил брови и вдруг осознал, что вода застыла, стала тише.

« Окунись в себя, омой свое лицо. Пусть твоя кровь сольется с душой воедино. Верь мне…»


Голос мягко поведывал историю, он нетерпеливо, настойчиво пытался обратить внимание собеседницы. Девушка растерянно улыбнулась, некое, еще не совсем неопознанное чувство дрожало в ней, так, словно кто-то был совсем рядом. Она чувствовал эмоции, но они… они не были ее, чужие, так словно заряды электричества ударяли по ее сознанию, что- то, может кто-то, излучает нечто холодное, но было страшно от того что она могла слышать. Она не понимала, или, внутренний голос подсказывал, пока не могла понять…


Великий стоял посреди толпы, которая словно кинолента прокручивалась вперед. Люди суетились и проходили мимо. Чьи-то руки вытянули его на свежий воздух. Мальчик обернулся и увидел девушку, она с улыбкой встряхнула его. Великий отвел глаза от глади воды и с удивлением понял, что находится все там же, среди озер.

-- Не окунайся так глубоко, иначе тебя унесет круговоротом жизни. А течение там уж слишком горячее.

-- Что это было? Я ведь стоял там, я слышал их мысли.

-- Ты окунулся в одно из пространств, ты был там, но тебя не было среди них. Ты просто наблюдал.

Мальчик задумчиво взглянул на водопад, вода ласковым успокаивающим шумом струилась по камням.

-- А ты чувствуешь их боль? – Итенл взглянул в синие глаза.

-- Я? Да, я чувствую, поэтому я здесь. Я устала. Тысячи волн проходят сквозь меня, они разрывают мое сердце.

-- Но ведь это всего лишь мысли…

-- Ты Великий… но даже Великий может почувствовать…

-- Но как?

Девушка задумчиво провела по глади воды и положила свою ладонь на грудь Великого.

-- Все ответы здесь. Есть то, что нельзя увидеть глазами, есть то, что нельзя услышать, все в твоем сердце…

Разлука… или может быть потеря? Может навсегда, а может на короткий промежуток времени… Кто ответит? Как знать, увидишь ли ты человека или уже нет? Как знать ответ, если он сам его не знает. Как больно слышать голос и понимать, что может больше его не услышишь, что время, жизнь раскидала вас за тысячи, миллионы километров пространства. Как все быстро летит, куда-то вдаль, торопится, вертится… так быстро, так не заметно. Обернешься и поймешь, что время как вода, течет сквозь пальцы, то прозрачно, то туманно. Обратно где-то зазвенит колокольчик, предупреждая о новой потере, новой ступеньке в жизни. Больно?.. да. Кричишь?.. нет. Почему?.. не можешь. Просто слезы катятся по щекам, словно капли дождя. Сквозь них уходит боль, вернее та волна, выплеснувшаяся так негаданно. Жизнь коварна, словно кошка, она ласкается об твои ноги, а потом запускает свои коготки, отточенные при этом на каком-то другом персонаже. Эта боль так мгновенна, так коротка… но вот в чем загвоздка, ноет то она очень долго, растягиваясь на большие промежутки жизни. Почему так? Почему ты? Глупые вопросы, правда глупые, почти все на планете, от песчинки до меридиана, задаются ними, но почему-то они возвращаются, словно старая заезженная пластинка. Раз за разом, и все равно не находишь ответы. И стоишь, смотришь на воду… так спокойна поверхность, зеркально отражает блики солнца, ласковые рыжие лучики. Одно соприкосновение с ней и пойдут круги, покроется рябью мрачная гладь, почти как у тебя. Только вот рябь пройдет, и снова зеркало, ни единого намека на тревогу, а ты еще долго будешь слизывать рубцы горячим языком. А заживет ли? Может и так… водоворот жизни, новая встреча, новая разлука – обыденность. Это ясно, ясно словно светлый день… тогда почему же так больно терять, почему там внутри лопается струна, и со звоном отдается ввысь? Душа взывает голосом подбитой птицы. Крыло залечиться, потом, позже, и ты снова взлетишь… Конечно взлетишь! Но там, глубоко внутри тебя, в каждой клеточке мозга, молекулы запечатлеют дрожащий голос, который говорит прощай, и лишь через миг после сказанного, ты осознаешь информацию. И запротестуешь, завопишь… нет, не в этот раз! За что потеря повторяется??? Сердце тяжело бьется, трепещет, чугунными толчками отдаваясь в висках. Оно не хочет снова кровоточить, ведь совсем недавно оно теряло… Да, но эта потеря совсем другая, здесь нет того ядовитого привкуса предательства, здесь только крутой поворот судьбы, которая когтями ястреба разорвала паутину, связывающую вас. Здесь два сердца дрожат, словно крылья бабочки, здесь не места крови, есть только чистота… та чистота, которая бывает меж близкими духом людьми. Ресницы дрогнули… свинцом застыли слезы. Разлука ли?.. Потеря ли?.. Не знаешь ты, не знаю Я.

Ветер теребил прозрачные одежды, они белым листом дрожали на ветру, развевал светлые шёлковые волосы, руки девушки были раскинуты в стороны, казалось, они были крыльями. Ее глаза были закрыты, длинные черные ресницы прикрывали морские глаза. Великий внимательно смотрел на озерную гладь… его глаза расширились от увиденного…


Девушка шла по улице, черные очи искали кого-то в толпе народа, она становила свой взгляд, очи стали ласковыми и нежными. Юноша поднял голову и улыбнулся, карие глаза сияли нежностью и теплом. Он подошел и удивленно взглянул на нее. Девушка ласково провела ладонью по щеке. Маленькая ладошка, казалось, старалась удержать что-то, уходящее вдаль…

…Глаза Флор широко раскрылись, из них текли ручьями слезы, из приоткрытых губ стекала струйка крови. Великий сделал шаг к девушке, но та вздрогнула, ее глаза раскрылись еще больше, казалось, грудь пронизывали тысячи солнечных лучей, она вздрогнула и бессильно опустилась на гладь воды. Флор была полностью ослаблена, она упала на колени. Итенл взял ее за руки, и внимательно взглянул ей в глаза. Девушка слабо улыбнулась, она поднесла ладони к лицу и Великий увидел кровавые полосы на них. Это была плата за жизнь… за то, что так дорого ей.

-- Зачем ты это сделала?

-- Я теряю… мое сердце оживает когда я дышу тем миром… -- она закрыла глаза, стараясь вслушаться в мысли прошлого.

-- Но почему тебе так больно?

--Они правы… Я не могу остановить время. Я пыталась… я ослабла…

-- Раз ты не можешь, зачем возвращаешься?

-- Мне нужно знать, смерилось ли мое сердце?..

-- Сердце?.. Оно тяжелое…

Девушка провела ладонью по воде.

-- Да, оно тяжелое…

Великий положил ладони на ее грудь и его глаза раскрылись от волны надающей жизнь, но тот же миг умертвляющей…

-- Ты любишь…


Почему иногда открываешь глаза и понимаешь, что волна безразличия накрывает тебя с головой, и ты не знаешь куда от него бежать, куда деваться. Все обретает черно-белый оттенок, как те фотографии на стенах. И ты идешь по улице, мокрым переулкам, пустым ночным проспектам… машины, город бегут, снуют вокруг тебя… яркие, броские, цветные, но для тебя они всего лишь обстановка жизни… черно-белая обстановка… И ты закрываешь на все глаза, отдаешься ее сильному течению. Тебе надоело сопротивляться, тебе просто хочется отдохнуть. И ты с безразличием наблюдаешь за народом. Так, словно ты мим, а вокруг – немое кино. Где-то там, за твоей спиной, корчат рожи шуты, они с вожделением ждут твоей выходки, твоей ошибки. А ты останавливаешься в толпе и прокрутишь все назад, словно киноленту, зная, что вчера, сегодня, завтра – все та же серая картина, что все будет повторяться раз за разом, так, словно лента ни имеет ни начала ни конца. И все пойдет по кругу… все тоже… черная ночь, белый день и ничего нового, природа сама распределила краски. И ты взмахнешь руками так, словно намереваясь взлететь, вспрыгнешь на тонкие перила судьбы. И, с улыбкой безумства на лице, ты будешь идти по ним, балансируя руками. А когда тебе надоест эта нелепая игра, ты остановишься и шагнешь вниз… и еще не факт, что ты полетишь на дно. Иногда тишина бывает вязкой и липкой, словно кровь. И ты зависнешь, время прекратит отсчет, не будет ни единого звука, только биение твоего сердца, даже мимы – герои нашего бытия, замрут в невесомости. И ты останешься наедине со своими мыслями, твое дыхание будет казаться тебе ветром, хоть оно и будет прерывистым. И может в этой тишине, твои глаза обретут способность различать цвета – ты увидишь кровь на своих пальцах, на губах, груди. Эта кровь – та тишина, в которой ты завис, та река, которая увлекает тебя своим течением. И тогда все снова прокрутится назад… и снова гул улиц, ропот толпы, ты с удивлением поймешь, что зачем-то остановился посреди мостовой, и твой взгляд пробежится по лицам прохожих, остро подмечая все недостатки, и черно-белый грим постепенно смоется дождем… А ты откроешь глаза и поймешь, что все это – дыхание безумства…

Мальчик задумчиво смотрел на спокойную гладь воды, его пальцы водили по пируэтам волн, он слушал мысли. Их были десятки, сотни тысячи… а он слышал лишь одну. Кто-то размышлял так, словно был творцом, словно лепил жизнь из пластика, а сам носил черно-белую маску мима. Эти размышления были холодны, словно сталь. Кто-то размышлял о смерти так, словно она могла надать вторую жизнь. Великй отвел взгляд от синей глади и вдохнул полный влаги воздух. Он набрал полные руки воды и маленькими глотками выпил сладкую воду. Он наслаждался ею, наслаждался так, словно пил вино из рук самой жизни. Что могло быть лучше? А на ум попадали чужие рассуждения. Он еще не понимал, что его сердце – сердце Великого – начинало быстрее биться. Он еще не осознавал… а мысли все возвращались. Кто мог так размышлять? Кто был так безмятежно смел? И можно ли это назвать смелостью? Кто тот безумец, принимающий питье из лап смерти и благодарящий ее з это? Великий поднялся и столкнулся с Флор, ее глубокие глаза пытливо смотрели ему в душу… она поняла, она чувствовала… Девушка положила ладонь ему на грудь – там, где учащенно билось сердце.

-- Только один путь…

Итенл молча подошел к краю обрыва. Он не сомневался в своем желании. Мальчик летел вниз… Он открыл глаза и увидел грузовик, надвигающийся на него, волна ужаса объяла мальчика, он застыл… грузовик пронесся сквозь него так, словно его здесь не было. Великий поднял голову и расхохотался. Он был призраком. Он являлся наблюдателем. Итенл ринул на поиски того, ради чего пришел в этот мир – за жизнью.

Что чувствуешь, когда смотришь на белый лист? Какие мысли? А их нет. Белый лист прозрачен, как твоя душа. И ты смотришь на него словно в воду. И любое твое отображение будет отражаться на нем, словно мановением волшебной палочки. И ты творишь. Каждое слово – это штрих. Каждое предложение – это картина. И ты пишешь картину и неважно в каких тонах ярких или черно-белых, ведь это картина, как отражение луны на воде, прикоснешься и оно растает волшебной мозаикой. Ведь луна в ярких тонах отражается алым цветом. Цветом, который символизирует кровь, кровь тех сердец, которые разбиты, и отражение рассыпается мозаикой алых капель. Капелек крови тех, кто больше не тонет в глазах друг друга, кто закрывает очи, чтобы скрыть слезы – кровью влюбленных. А если твое сердце не может учащенно биться и ты, открывая глаза, смотришь на мир черно-белым взглядом, взглядом мимов, но твое отражение будет более глубоким и трагичным. Более того! Оно будет великим. Ведь маска мима символизирует жизнь. Черная и белая сторона словно зебра. – Да, зебра жизни. Ты хоть на мгновение задумывался одна половина мима смеется, а другая – плачет? Почему Шекспир сказал: « мир театр, и все в нем мужчины и женщины актеры»? Может ты не знаешь. Так я скажу тебе. Открой глаза! Взгляни на город! Черная и белая картина. Тоже что маска мима. Ты не замечал, что Шекспир использует ее в своих творениях? Ведь одевая маску, ты уже не ты. За маской тебя не видно, и ты можешь творить свой мир. Ты можешь быть безумцем или шутом. И это не будет иметь значения -- все то, что там, под маской – настоящее, а то, что за прошлое и будущее одновременно. Почему так? Почему прошлое и будущее, а потому что творя под маской ты играешь, ты актер. А разве на экране тоже, что и в действительности? Разве шут стирая улыбку с гримом, будет улыбаться? А может нет? И кто сказал, смеша других, он смеется сам?.. Ведь смех – его работа, а ты ведь не живешь работой. Ты живешь тем, что существует за ней… И идя по улице, подставляя лицо туману, ты никогда не задумывался, что маска может быть лишней. Что она тебе не нужна. Ведь творить ты и так умеешь… твое отражение – это картина твоего воображения, посмотри на воду и представ, а не понравится и все растает… как луна…

Великий ветром бродил по городу. Он еще не осознавал все сложности его пути, он просто искал, что именно, на это не было ответа. Итенл становился возле Сены и замер. Снова эти мысли, он чуял их, он слышал их, они громом отзывались в его сердце. Но как найти? Как узнать? Пред глазами встала Флор: «Все ответы здесь». Итенл прикоснулся к своему сердцу, каково же было его удивление, когда он услышал тихое биение. Нужно понять, но не умом, а сердцем. Но как? Мальчик закрыл глаза. Вокруг стало темно, словно покрывало ночи, он заставлял ветер замирать, а силы вод подниматься со дна, его сердце билось в ритме сердец всей планеты, всей Вселенной. Он был пылью, световым лучом, он был смертью и жизнью одновременно, он рождался и умирал, он был смехом и горем, он был Вселенной, он был Вечностью, он был вихрем и тишиной. Мальчик открыл глаза и ощутил прилив жизни его глаза излучали более сильное чем жизнь, они излучали силу всей Вселенной. Он стал человеком! Более того, он больше не был Великим, он стал частью самого себя, частью вечного хаоса. Итенл закрыл глаза и стал слушать, его сердце пыталось найти странника этих мыслей, но, увы, простому смертному это не так уж легко, как Вселенной. Но он знал, там, где находится его сердце, откроется путь. Он сам проложит его.


Может ли тишина говорить?.. Может ли быть эхо если никто его не слышит?.. Будет ли биться сердце, если оно молчит?.. Ласкает ли ветер, целует ли ночь? А вода – омоет ли она душу… если та мертва? Возродит ли пламя веру? Погасят ли слезы изжогу… будут ли они частью океана? Твоего океана… почему ты молчишь?.. пусть вздрогнут ресницы… взгляни в темноту. Не молчи, говори… нет, нет… сердце, пусть оно говорит, слушай его… Слышишь? вон там, в тишине, слышен стук… это ты… А я – всего лишь молчание… слушай.. Слышишь? где-то там, льется ручей… это твой океан – он алыми каплями бьется об твое сердце… Тс-с-с! Молчи… Слушай… там тишина – она поет… Не бойся – иди в ночь… протяни руку… Тихо! Замри! Чувствуешь?.. капли.. твоя роса… твоя влага. Ты оживаешь… Послушай, доверься. Открой глаза… Видишь?.. там, ночь… она ласкает… это твоя постель… она нежна, ведь это дыхание… дыхание того, что так давно умерло… Дышишь?.. дыши… ведь ночь дает силу… Ну как?.. Ты силен?.. Ты можешь видеть? Видишь?.. нет, нет!.. смотри не глазами… смотри душой… видишь… Ты вздрогнул… почему?.. да, да – я слышу… тишина мне шепнула… но это всего лишь трепет… Что? Ты не знаешь, что так трепещет… это жизнь, твоя жизнь… Тс-с-с! Молчи… Слушай… Слышишь?.. шепот… это душа… она трепетом мотылькам просыпается… Тебе страшно… Но почему? Не бойся… дыши… вот так… Что? ты, говоришь, что тишина трепещет? Да… это так… но не тишина, это ты…. да, да… ты просто научился дышать… твоя грудь наполнена жизнью… Ну-ну! Тихо… не так быстро… я слышу, что ты хочешь идти… но как? Ты ведь еще не умеешь ходить. Да, да… ходить не так легко, как дышать… Твои ноги еще совсем нежны… Что?.. Ты говоришь, что твое сердце бьется, а душа говорит?.. Да, ты прав… но сможешь ли ты пройти по этой дороге?.. Ты еще молод… ты только родился… ты не знаешь боли… Что? Ты когда-то знал ее?.. Вот как… ну чтож… открой глаза… Видишь?.. Чувствуешь?.. Слышишь?.. слишком шумно?.. нет… это не шум, это твое сердце говорит с душой… да, да… ты снова можешь говорить… Что?.. Я слышу… твое молчание говорит мне, что тебе приятно в тишине… А ты уверен?.. там тоже есть молчанье… Ты вздыхаешь… ты не хочешь… ты все дальше уходишь в ночь… смотри… возврата нет! Что? от куда я знаю?... Я всего лишь молчание…



Великий открыл глаза и ему показалось, что он летит над вселенной. Его ноздри затрепетали. Он слышал их. Кто-то чувствовал его, знал, что он есть в этом мире. Но кто? И как? Кто тот, кого он слышит? И этот кто-то говорил именно с ним. Эти мысли были посвящены ему, они говорили с ним. Предупреждали его об этом мире. Звали стать на одну тропу. Только вот тропа была подобна лезвию. Каждый шаг оставался шрамом. И кто-то знал это. Но кто? Юноша взглянул на воду и увидел свое отражение. Впервые он видео себя и он был не ребенком, здесь он был частью жизни. Мальчик взглянул на город и ощутил силу. Он был! Он существовал! « Я слышу, я вижу… Кто бы ты ни был, знай, я найду тебя»


Глава 3

Великий зашел в зал, было тихо, только толчки пуантов об сцену. Мальчик сел в кресло и завороженно смотрел на тоненькую фигурку, обрамленную светом. Четкие движения рук и ног сливались в танец, который порождал музыку. Итенл не замечал тяжелого дыхания, усталого лица, он смотрел на ноги, которые выбивали дробь, делали прыжки в такт ударам сердца. И чем быстрее была дробь, тем чаще билось сердце. Свет на миг погас, стало тихо, в этой звенящей тишине звонко билось эхом дыхание, в такт ему отзывалась сцена, свет медленно осветил лицо девушки, огромные черные глаза встретились с глазами юноши. Он замер. Эти глаза поглощали его, манили, словно пропасть, он тонул. Плавные движения рук казались ему движением птицы, а ритм все учащался, иногда обрываясь и снова оживая. Девушка замерла, и руки опустились, она казалась сломанной куклой. Но это лишь на мгновенье… И она сорвалась с места вращением, казалось, что она парит в воздухе, не касаясь сцены. Итенл завороженно смотрел на ритм тела, на плавные движения и быстро выбивающие дробь белые пуанты. Они четко то падали на сцену, то снова куда-то стремились. Ноги замерли в пятой позиции, постепенно переходя во вторую. Полилась музыка… девушка замерла в плие и, оттолкнувшись от сцены вспорхнула в воздух приземлившись снова в пятую. Белый пуант проскользнул ветром во вторую позицию и девушка вихрем вращения пролетела в дальний конец сцены. Свет погас. Итенл очнулся когда уборщица мыла сцену. Ему казалось, что он был не здесь. Девушки не было и он не мог понять видел ли он танец или это просто плод его воображения…

Жизнь течет, меняется, то ярко вспыхивая рядом образов, светлых весенних красок, то падает над городом черно-белым туманом. Каждый день, каждый миг что-нибудь дает или забирает. Музыка каскадом водопада спадает с вершин, ты дышишь нею, лишь иногда вдыхая горечь. Горечь не утраты, не обиды, нет, просто горечь того, что вокруг хаос – да – горечь вечного хаоса. Все спешат, бегут, суетятся, не замечая, не улавливая чего-то важного. Все серо… Две пары глаз лишь на секунду пересеклись и устремились куда-то вдаль, а ведь может быть и так, что эта встреча была не так просто, может просто амуры резвятся там, на небесах, где МИГИ то и дело рассекают пространство. Вот так и ты бежишь, торопишься, мчишь куда-то, но зачем? Для чего? Просто так… ты частица хаоса. И все же иногда отнимая взгляд от бытия, взглянешь сквозь пелену суеты на мир и увидишь… миллионы сердец, то затихают, то снова учащенно бьются, миллионы глаз, устремленных друг на друга, незначительные слова, легкое прикосновение, прерывное дыхание, каждая слезинка… все это тонет в шуме, но оставляет после себя невидимый, неуловимый след… След, который постепенно складывается в мозаику, и взгляды встретятся, руки сплетутся, дыхание сольется воедино… все это ты не замечаешь, ты спешишь, переплетаешь свои шаги с хаосом. Остановись! Будь смелее! Взгляни на мир очами души своей, сердца твоего. То, что ты ищешь кроется там, внизу, в бытие, почувствуй его, не проходи мимо, оставь частицу себя, пусть это будет мгновение, слезинка, вдох или выдох – не важно – даже это откроет тебе двери, оно словно неуловимый запах поведет тебя туда… вдаль, в жизнь. Научись Дышать, научись Любить, научись Слушать… Ты же стремился, ты же хотел, но ты торопишься, и торопишься даже не жить, ЖИТЬ ты не умеешь, ты просто проходишь мимо… Окунись, омой себя, дай сердцу биться…

***

Туман вуалью спадал с небес на вечернюю землю, приготовившуюся ко сну. Улицы постепенно становились пустынны, город дышал усталой тишиной, дневной хаос постепенно угасал, надая время на передышку прежде чем наступит ночной час разгула. Затихали голоса, не слышно заливистого детского смеха. Все замерло, отходило ко сну. Юноша поднял взгляд небо, туда вдаль, к зорям. Что это за бытие где не видно священного Ориона. Где он затерялся в тысячах пространств. Здесь все чужое, не его. Его ноги прошли сотни километров, но он не мог понять… не мог чувствовать. Радость, боль, страх… что это? Он не знаком с ними. Он не знает, что такое слезы, смех. Он не умеет улыбаться, по настоящему улыбаться, душой. Этот мир жесток, он не дает права на ошибку. Здесь воздух пропитан чем-то другим, какой-то сладковатый привкус, что за привкус, от куда он? Увы… он не мог дать ответа. Здесь ветер не давал сил на полет, а лучи больно ранили душу. Они не грели, они обжигали. Как? Почему? Здесь все цветное, яркое, броское… но тогда почему он этого не видит, почему воспринимает так, словно киноленту? Каждый миг кто-то умирает, зло, глупо, жестоко. И никому до этого нет дела. Так как же он начнет относиться к этому миру по-другому? Ведь его сердце не бьется, оно слабо трепещет. Здесь небо только далекая картинка, оно не имеет прав. Атмосфера… вот как они это называют. Эту глубокую звенящую высь они называют атмосферой, положительными и отрицательными ионами. Их небо не умеет дышать. Сколько раз он видел полет птиц… видел, какое странное слово. Видеть, а не чувствовать… как это? Он не понимает. Этот мир жалок, он пустой, словно зеркальный шарик. А он не внутри этого шарика, а за ним. И не знает как попасть внутрь. Кто-то зовет его, пытается дать возможность почувствовать. Но как?!! Как!!? Да он видит, слышит, но так, словно это на экране, словно не ним, он не в этом течении. Здесь все тускло. Он не может понять соленого привкуса слез, он не знает, что такое крик отчаяния. И зачем вообще кричать если можно в два мига все переисполнить… Ах, да, смертные, они же смертные. Они умирают. Интересно, как это умереть? Что это такое Почему люди льют слезы при чьей-то смерти? Ведь этот человек просто уходит в другое пространство. Разве это так тяжело осознать? Или они не знают? Они не верят. Они все равно встретятся. Он столько раз все это видел, столько раз сам создавал. Что здесь такого? Зачем столько хаоса. Куда так бежать? Все так чуждо, так зеркально. Зачем ты меня зовешь? Ты не даешь мне ответов. Я не чувствую того, что чувствуешь ты! Глупо кидать камень в пропасть и ждать возврата. Я иду словно дикий зверь на запах крови, но найдя, не могу почувствовать привкуса, его нет. Он нейтрален. Юноша вздохнул ночной воздух, становилось прохладно. Это было ново, чувствовать холод. Мимо пролетел исписанный листок и упал в воду, подхваченный течением. Итенл отвел взгляд от глади и встретился с черными очами девушки… всего лишь на миг… она куда-то исчезла. Мальчик встряхнул головой и снова всмотрелся в темную гладь реки, листка не было… или течение, может оно унесло его?..

***


Что ты можешь сказать о снах? Что это – видение, вспышка памяти или течение будущего? А может это лишь толика твоей внутренней вселенной? Миллионы, миллиарды вспышек света, где-то там, в глубине тебя, всего лишь вышвырнуты на поверхность обрывки картинок, написанных в прошлом, сотворенных ныне или легкой мозаикой вылаживаемых в будущем… Так ли это? Никто не может знать ответ. Никто? А может просто твое сознание играет с тобой в прятки? А местами в верю не верю. Следуешь ли ты снам? Чувствуешь ли ты их? Попробуй заглянуть туда, где никто ни разу не ступал, в глубину своего сознания. Может сон это лишь импульс, посылаемый разумом для предупреждения… так называемая «лампочка индикации». Ты никогда не задумывался о том, что просыпаясь и живя дальше вдруг понимаешь что это де жа вю? А может реальность это сон? А те мгновения, когда мы считаем, что ходим, дышим, творим – всего лишь виденое нами там, во сне, в «реальности»? А может де жа вю это не де жа вю? А всего лишь воспроизведение того, что уже было? И нет никакого предсказания будущего? Может и так. Кто знает. А может сон это попытка заглянуть в будущее, понять прошлое и исправить настоящее? Ведь спирали соприкасаются, все сливается. Так может сон и есть место соприкосновения, точка где реальность и миф переплетаются, сливаются воедино? Тогда ты окунаешься, ныряешь с головой и творишь то, что тебе нужно, лишь незаметными мазками подштриховывая картину и персонажей. А может сон это наша тайная комната, в которой мы прячем ящик с надписью память, желание, чувства и таких еще много? Может в ней есть зеркало, а зеркала как правило искажают увиденное иногда в худшую иногда в лучшую сторону. А иногда мы в этом отражении видим себя, только с другой стороны и все углы, которые есть, сглаживаются. И только сильный толчок, импульс заставляет закрыть двери этой комнаты. А может сознание просто играет на наших чувствах, как смычок на скрипке? И мы поддаемся, творя этими нотами нашего невидимого сознания музыку? И слушая ее гуляем по коридорам подсознания. А может сон это всего лишь отраженный звук, луч, фотон от дна глубин сознания? Но как объяснить то, что просыпаясь ты осознаешь, что увиденное будет и не удивляешься при его исполнении. Так что же это? Миф? Реальность или всего лишь веение Прошлого, усугубленность Настоящего или неординарность Будущего? Спирали соприкоснулись, а мы – это точка соприкосновения?


Стояла пасмурная погода, дождь, один дождь. Он непробиваемой завесой накрыл город. Тротуары превратились в грязь. Люди, спеша, перебегают с одной на другую, мчались машины, местами взлетали грязные фонтаны лужи. Досадные угрюмые лица. Подавленность. Итенл вдохнул ароматный запах кофе, пряный вкус напитка обжег горло, горячая волна прокатилась телом. Как приятно! И словно нет сырости, черных красок. Камин грел ноги. Юноша взглянул в окно, его брови взлетели вверх. Кто она? Эти глаза… он видел их? Что она делает? А девушка с улыбкой взяла мужчину за руки, ее ноги… они четко делали танцевальные па, она направляли партнера, казалось, ее тело излучает энергию музыки, он завороженно наблюдал за легкими жестами, за четкими вращениями, ее тело порождало музыку, а капли дождя были клавишами фортепиано, они звонкими нотами падали на мостовую то затихая, то снова стремились куда-то вдаль вместе с взлетающими движениями девушки. Он видел, как дождь не намочил ее, нет, он словно ласковой нежной теплой волной ласкал ее, омывая своим чистым потоком. Итенл подошел к окну, его сердце билось в ритме движений рук и ног, ее партнер улыбнулся и уже уверенно встал на ноги. Теперь он вел ее. И вот что поразительно! Он казался сильным потоком ветра, его руки крепко держали ее, а ноги заставляли легко скользить по влажному асфальту, и она покорно повиновалась. О! Она танцует с закрытыми глазами! Но зачем делать это на улице? Когда идет такой дождь. Она легко взлетела вверх от легкого взмаха руки мужчины… словно полет птицы. Заскрипели тормоза… девушка оттолкнула партнера к перилам мостовой, он непонимающе провел взглядом по воздуху. О, Бог! Да ведь он слеп! И она закрыла глаза? Итенл вздрогнул от догадки, молнией ударившей в его сердце. Да ведь она заставила его поверить, дать возможность взлететь… и они летели, пусть миг, пусть секунду, но это был легкий уверенный полет… он видел, видел не очами, а телом, движением ее рук и ног. А она… она видела ним. Юноша встретился с ее глазами… эта глубина… она так неизвестна, она сильна. Итенл удивленно обвел взглядом мостовую, пары нигде не было. Что это? Игра теней? А может его сердце мечется, рвется, ища ответы? И эти ответы отдаются отблеском другого сердца? И его путь, цель найти это сердце, ведь там чистота, глубина и искренность. Но как проложить этот путь, ему, который не имеет сердца?

Каждая встреча что-нибудь да значит, не так ли? А если она происходит через промежуток времени? Раньше сердце бешено билось, раскалывалось, горело… а сейчас? Просто бьется, лишь слегка ускоряя ритм. Что случилось? Что произошло? Время лечит… нет, не так, оно залечивает, потом все сначала. Верно, но почему же сейчас душа не соответствует этому принципу? Гордость? Может она заставляет сердце не ускоряться? Или просто все прошло, ушло в прошлое, кануло в суету, хаос? Ответь на мой вопрос. Я знаю ты слышишь. Но тебе не понять мои чувства, слова мысли. Ты еще не научился… Да, это так, а ведь когда-то все рушилось… время как вода, омывает, сглаживает углы, и даже встреча глаз не может обострить, огонь не вспыхнет. Увы, пламя постепенно загасает. Но в обоих ли? В его душе напротив что-то вспыхивает. Но ты не знаешь, ты не можешь оценивать. Почему? Когда сможешь чувствовать, поймешь. Объяснить? Как? Твое сердце лишь слабо бьется, ты еще молод. Ты противоречишь, ты сама жизнь, сама смерть, вселенная? Да, ты прав, но… не в этом мире. Здесь ты – кровь, плоть, комок живой энергии. О! Ты возмущаешься. А я улыбаюсь. Разве ты не видишь? Оглянись вокруг, сколько живых глаз искрятся возле тебя. Неужели ты их не чувствуешь? А они наблюдают за тобой, стараясь понять кто же ты – всесильный мир или бессильный человек? Ты не человек?! Ты в гневе? О! Как ты смешон… ты уже умеешь перечить, видишь? Это эмоция, это грех. Так ты не человек? Изумлен? Ты на пути… смотри, не сойди с него, ведь почувствовал, не значит овладел. Мир не так прост, как ты его видел раньше. Это не просто синий шарик, нет, это огромная лавина, захватывающая все вокруг. Каждая нить ее паутины может опутать и не выпустить… Смотри не попадись в нее, мой милый друг. Подними взгляд в небо, скорее! Вдохни же! Не забывай дышать…


Жизнь. Почему так ярко светит солнце. Ярко, но не грея. Дождь. Тяжелые капли, словно свинцовые пули ударяются об мостовую, оставляя лужи и грязь. Хаотичные круги на воде. Символ бесконечности. Кто потревожит ее? Рубец. След от новой утраты или предшествие чего-то нового, чего-то неосознанного. А крючковатые лапы сдавливают твой мозг, заставляя сердце учащенно биться от ужаса. Страх. Что ты? Кто ты? Игра теней, воображения, неопределенные, косые фотоны света. Луч. Сжигает или дает жизнь. Так ласково, так нежно. Чьи-то руки. Свои, родные, теплые. Руки матери. Молоко, теплое дыхание, темные глаза. Ласка. Нежность к кому-то другому, близкому или чужому. Не все сердца открыты. Почему? Горечь, боязнь или желчь. Желчь разъедает душу, оставляя горько-кислотный запах. Проблеск. Надежда, радость, любовь. Светлые дни, то яркие, то теплые лучи, в зависимости от угла падения. Крылья. Полет, свежий горный воздух, звенящая высь. Свобода. Темные дни, боль, страх, паника, проблеск света, удивление, наслаждение, понимание, оценка. Дорога. Что-то новое, неожиданное, неотгаданое. Кто ты? Где ты? Что ты? Тишина. Ответа нет. Загадка. Интерес, любопытство, томное ощущение открытия. Открытие. Радость, вдохновение, неверие, потребность, восприятие вопроса. Доверие. Осторожный шаг, резкое движение, всплеск переполоханых крыльев, уверенность, знакомство, преданность. Друг. Человек, личность, вспышка гнева или любви во благо, сердце, отдающее часть в знак сплетения душ. Огонь. Языки пламени, ожег, рана или тепло, талый лед. Стужа. Точенные иглы льдинок, души, сердца, разума. Метель, вихрь, стена. Вода. Новое течение, нет старому, успокоение, сглаживание чего-то старого, прозрачность мысли, поступков, сердец. Сердце. Машина, мотор, радость, наслаждение, боль, горечь. Как это? Что это? Мотор дальше гонит кровавую реку жизни, солоную на привкус. Ветер. Ураган, буря, затишье, спасение от ада, легкий бриз. Земля. Темная сырость, весенняя пахота, запах свободы, запах жизни, запах рождения. Ты забираешь, ты даешь. Вдох. Шаг к жизни, кислород твоему телу, твоему мозгу, клеточкам, воображению, творению. Выдох. Первый, свежий, неосторожный, полон любопытства, последний, затхлый, враждебный, уже не твой. Цветы. Запах, ласка, нежность, новый день, новая жизнь, новое творение. Чье это? Кому это? Лови, бери, храни, живи.


***

Вторник, среда, четверг… дни недели, ночь, день, солнце, луна. Так быстро, так незаметно. Должно же быть что-то новое. Но что? Что я делаю не так? Новые дома, новые дороги, незнакомые города. Одновременно не изведано и так знакомо. Как? Почему? Эти улыбки, эти глаза. Пафос. За каждым словом, за каждым жестом, поступком. И лишь иногда проскальзывает искренность. Лишь иногда. Как изменить? Мысли, мысли; каждый раз странные, неведомые ощущения. К чему это? Холод, чужденность. Зачем? К чему? Я не понимаю этого. Там где был Я, там пустота, нет ничего, пропасть. И вы, вы все… куда же вы идете? В туже пропасть? Лживость, злость, угрюмость… улыбнитесь!!! Сердцам нужна теплота, лишь тогда они забьются, загорят. К чему неверие, обиды, ярость? А где же первые шаги, шаги навстречу к теплу, нежности… О любви я молчу. Я столько раз все создавал… но не чувствовал… Да, но даже так, я содрогаюсь от этой неведомой доселе мне жестокости. Ваш мир прекрасен!! Эта синева, эта прохлада, эта влага… Она внутри вас, но где? Под слоем грязных ненужных чувств? Слёзы, словно капли спасительной влаги, должны возродить всё это. Радуга? Где она? Её нет? Лишь одни из не многих способны создавать ее. Невозможно? Вот, что твердят ваши лица, мысли… невозможно? Улыбнись, заплачь, вдохни полной грудью все те чувства, что вокруг. К чему невежество? К чему вся эта двойственность? Что мне сделать? Как?.. Как пробудить вас? Толчки пуантов об пол более жизненны, более искренне, чем все ваши поступки!!! Но почему?? Почему вы так слепы, лишь только дети видят ее – чистоту, прозрачность. Радугу. Она во всем, в улыбках, в жестах, словах… она повсюду. Их сердца, души, чувствуют ее, творят ее. Они сами эта радуга. Даже я вижу ее. Пусть я не умею чувствовать, но я лишь мимолётный штрих вашего мира, лишь невзрачный лучик… но даже я оставляю след. Но это ваш мир! Куда же вы идёте?.. Итенл споткнулся и упал, на ладони показалось несколько капель крови. Юноша слизнул их, странный сладкий привкус. Этот мир. Жесток ли? Нет, скорее хаотичен.

***


Что день, что ночь, Земля делает свои обороты не замедляя пути своей орбиты. Холодная чужая высь галактик. Как знать, что там творится? Как удивительно её познавать. Как, спросишь ты? Но, нет, я ошибаюсь, ведь она твоё творение. Но можно её познать и здесь, на грешной земле. Как? Что мы можем, мы – простые смертные, не познавшие глубокую свободу, звенящую тишину? Мы – это Вселенная. Да, не удивляйся. Иногда она заволакивает сердце, холодные ледяные коготки фальши. Как тонка грань? Грань между чувствами и иллюзией, между откровением и лживостью. А может её нет? Как провести по тонкому воздуху так, чтобы почувствовать его? Чтоб его мембраны задрожали меж твоих пальцев. Вот так и ты смотришь в эти очи. Чужие, родные или неизвестные? В какой миг найдёшь ответ? В миг отчаяния или надежды, в миг когда проникаешь внутрь и нащупываешь там скользкую слизь… чего-то чужого, инородного. Но так ли и инородного? Может просто течение выдвинуло его поближе к реальности. Что эти очи… что в них?.. Фальшь, пускаемая в ход, как битая монета? Почему не ново? Так обыденно, так постоянно. Мембрана задрожит. Когда? В миг просветления? Или в миг проклятия? Не важно. В тот час, когда повеет холодом. «Холодом чего?» -- Спрашиваешь ты. Я лишь снизываю плечами. Как дать ответ? Неужели ты ещё не успел заметить эту двойственность? А ведь это ты создал её. Ты противоречишь. Теплые ласковые лучи, дающие жизнь ростку, чудотворные капли дождя, эта синева – вот твоё творение. Ну что ж, может быть и так. Ведь все что мы творим – наш путь. И каков он будет знаем только мы. И может фальшь это часть нашего мира? Нет! Но не моего. Хотя, мембраны так тонки… и если очи ближнего так неизвестны, так двойственны… то что я знаю про этот мир?.. Он чужд мне, жалок и ничтожен. Я не права? Но почему? На что он мне таков, где фальшь -- единственное творение. Не так? «А детский лепет, звук падающей листвы, а лёгкий свежий бриз и капли влаги так ласково, так нежно касаются всего» Всего? Чего всего? Грязных улиц? Бегущего хаоса? Я не права. «Вселенной, атомов, частиц. Матерей. Вот это все и есть галактика. Мала, но не опознана, глубока, но так прозрачна. Найди её, сотвори её. Ведь ты – творение и ты творец». Но так ли всё как ты мне говоришь. И кто ты, что ты? Великий или человек? «Ты мир, ты капля вечного хаоса» Ну что ж, ты прав. Но боль, так неотъемлема, и так чужда. А эти очи? На что мне фальшь, нет ничему. И мир упал, воздух задрожал. Стена дождя. Не омоет жестов, двойственных поступков. А мне смешно. И что за миг? Прозрения или отчаяния?

Солнце ласково, нежно играет с природой. Его лучи то нагревают, то куда-то убегают, словно играясь в прятки. Свежий чистый воздух, пение птиц, звук работающего в холостую мотора, гул дороги – всё сливается в один звук. Итенл задумчиво взглянул на город. Что это? Импульсы города, течение жизни или просто он на мгновение выпал из действительности? Он здесь так долго, кажется, словно прошла целая вечность. А он все равно ничего не понимает. Лишь иногда его сердце учащенно бьётся, но это так редко бывает. Детский смех заполнил улицу, какой-то карапуз со щенком, таким же тёплым комочком как и он. Итенл подошёл и погладил малыша, словно ток пробежался по нервам, когда ладонь коснулась тёплой макушки карапуза. Итенл вздохнул и улыбнулся. Ребёнок рассмеялся, и, словно струны амфоры запели в сердце. Юноша удивлённо поднял взгляд в небо. Сверкающая нежная синева и чистые лучи солнца, как же прекрасен сегодня день

-- Правда красиво?

Огромные очи девушки улыбкой смотрели на Великого. Она протянула руки и откинула прядь волос с его лба. «Меняешься?» Итенл вздрогнул и хотел что-то сказать, но девушка рассмеялась и пошла дальше. Обернувшись, она взглянула грустным взглядом на него, её ладони прикоснулись к груди.

«Теплеет, не так ли?»


***

Капля к капле, частица к частице, все воедино, по песчинке, лучику, пылинке… мелочи, частицы хаоса, пустые обиды, отголосок пустых слов. Зачем? К чему? Очнись! Взгляни с глубины, не бери на поверхности. К чему эта глупость, эта пустота?.. Жизнь так коротка, заполни её глубиной чувств, мыслей, поступков. Мир огромен, он словно океан, с каждой волной вдох и выдох, он дышит, пусть порой он жесток, даже безжалостен, несправедлив… но есть ты! Ты существуешь. Протяни руки к нему, сделай шаг навстречу… пусть глубина твоих мыслей, твоих поступков сделает его сильнее, чище. Пусть боль миллионов сердец, горечь детских глаз превратится в радужный солнечный день. Как? Спросишь ты. Следуй своему сердцу. Если оно бьётся, значит ты жив, ты можешь творить. Каждый жест, каждое слово, взгляд – эта череда превращается в тонкую незаметную нить. Нить, которая приведет тебя к результату. Не важно каков он будет, даже если неудачным, ты пойдешь дальше, переступишь и пойдешь творить добро. «А если нет? Если я не смогу, здесь все так чуждо…» Чуждо? Твои глаза совсем недавно излучали тепло, а сердце учащенно билось. Маленькие теплые ручки… дрожь по нервам. А если бы ты не подошел, не пожалел, стал бы он жесток, безжалостен? Не знаешь? Никто не знает, что было, что будет. Но прикасаясь к воде, ты ведь не знаешь, сто произойдёт, как изменится гладь и изменится ли? Твое движение приводит в движение весь подводный мир. Одно лишь прикосновение. Так ты не знаешь? «Это хаос, я не могу, он бессмысленен. Так глупо, так слепо все бегут куда-то, спешат. Как объяснить всем, что хаос превратится в танец лишь по одному поступку?» Поступку? Хаос часть нашей жизни. Да, он глуп, но всегда ли? И жизнь пусть и арена, но не для шутов. «Хаос идти с ритмом сердца. Удар за ударом, шаг за шагом, такт за тактом. Ускоряется ритм, ускоряются шаги. А здесь – он словно звон пустых бокалов.» Звон бокалов… ты прав. Но не всегда. А сколько глубоких мыслей, чистых поступков, верных жестов, искренних слов? Ты же видел, чувствовал, читал. Мир глубок, научись извлекать из него чистоту. «Чистоту. Но разве я найду ее здесь? Среди лжи, гнева, распутья?» Да, ты прав. Здесь много чёрного, плохого, глупого. А ты зачем? Зачем пришел в этот мир? «Ваш мир» Наш мир. Твой тоже. Ты также частица хаоса. Дышишь тем же воздухом, смотришь в тоже небо. Сердце также бьётся. «Нет у меня сердца. И так все глупо здесь. Но почему так? Так жестоко, так черно» Здесь боли много, она повсюду. Но лучики пробьются, свет берет свое. «Тьмы больше. Она поглощает» Нельзя поглотить то, что всегда с тобой. Он в сердце, он порождается тобой. Свет – это ты.

***


Мысли, чувства бегут, уходят, как-будто навсегда, но снова возвращаются и все по кругу. Иллюзия жизни, насмешка судьбы. Как ее воспринять? С улыбкой на устах. А как же боль и горечь на дрожащих ресницах? И есть ли она? Может и это иллюзия. Где кроется правда? Как глубоко внутри тебя, под каким слоем твоей души? Знание чего-то нового почему-то не всегда перекрывает привкус хорошо знакомого старого. И горько сладкий привкус. На твоих устах. Время бежит, движется, стрелки на циферблате неумолимо бегут вперед. Секунды тают. Иногда затрагивая сердце. Но не всегда. И как часто? Новый восход, новый закат. Таже заря, тот же туман. Чем чувствуешь жизнь? Только тогда когда что-то задрожит в тебе. И эта дрожь пройдет по всему телу. Но иногда ее нет. И что улыбка? Эмоция. Чего? Жизни, радости или вызов на злость всему. Это твоя свобода. Твоя река жизни, боли крови. Иногда еще совсем теплой, иногда пульсируещей. Какую выберешь ты? Что дороже в этой жизни? Жизнь другог близкого человека. Насколько близкого? И что твои ноги идут ли они по откосу. Сознания, души, чувств. Где край? Когда-нибудь все равно прийдешь к нему. Но вспомнишь ли о том кого считаешь близким? А вдруг в последней момент, что есть другой? Правда откроется, но твоя искра будет угасать. Что эта жизнь? Иллюзия. Столько препятствий, для чего? Сами строим их, сами ломаем. Иногда слишком много думаем, а может надо делать все в едином порыве. Ведь потом когда обернешься, увидишь кучу недоликов. Все эти рамки, написанные нам приличием, обществом. Скажи зачем? И что это общество? Такие же бьющиеся горящие сердца, неприкаянные души. Те же поступки, те же ошибки. Лишь разность причин. Так что же это? Где реальность и что иллюзия? Кто прав, кто виноват? Извечный вопрос. И находишь ответ на него лишь с горы лет, с горечью осознавая проступки. Кто-то был так дорог, кто-то чужд. Но никто не знал кто из них кто в реальности. Вот и проявляются тона, не только черного и белого. Тона правды, узнаваемой с горечью на устах, учащенным дыханием, быстрым ритмом сердца. Так что жизнь? Река, имеющая внутреннее течение? Или открытая широкая дорога? Иди бери. Путь твой тебе неизвестен. И где препятствия, кто друг, кто враг? Так все зеркально, столько отражений, бликов. Как найти путь? И что эти очи, так глубоки и чувственны. Но что под этим всем? Иллюзия. Найди мне путь, настоящий, искренний. Где враг, где друг? Коль скоро я разобью зеркала? Ответ внутри. Но сердце так незаметно черствеет. От чего? Ложь на устах, на слуху, всё иллюзия. Лишь иногда словно просыпаясь, еще в мареве сновидений выходят чувства. И тот, кто не был близок стал так искренне родным. Зеркала, одни зеркала. Что-то дрожит внутри. А может снова иллюзия?

Ритм… удар за ударом, дыхание за дыханием. Вдох, выдох. Толчки пуантов об пол, раз два, раз два. В такт сердцу. Удар – толчок. Вдох -- выдох. Четче, быстрее. Ускоряется дыхание, ускоряются ритм. Прыжок, вращение. Четко, легко, плавно, словно легкий ветерок. Так свежо, так чисто. Луч света выхватывает из темноты движение пуанта, так мягко, так легко, скользящего по паркету. Полукруг, позиция, толчок и девушка взлетает вверх. Пуанты куда-то стремятся, так быстро, так четко. Дрожащие от напряжения мышцы рук, ног, напряженное лицо и лишь очи светятся счастьем, спокойствием. Движения сливаются, словно плавные круги на воде, так нежно, так легко. И не замечаешь той работы, напряжения. Лишь тишина и удары. Раз, два, вдох, выдох. Руки, словно крылья, так легки, они мягко скользят по воздуху, на миг замирая, прислушиваясь к сердцу и отдавая приказ. Тонкая, словно береза фигура, вращением охватывает полукруг сцены, ноги то становятся на пол, то ускоряются в ритме сердце, удар за ударом, удар за ударом. И нет больше сцены, сверкающего паркета, есть лишь фигура девушки, порхающей над сценой, вне её. И только толчки пуантов заставляют вернуться в сие бытие и убедиться, что это не сон. Это легкая реальность. И сердце бьётся то быстрее, то медленнее, лишь иногда замирая и снова лавиной обрушиваясь на свет. Чётче, быстрее, толчок за толчком. Учащается дыхание учащенно выбивают дробь пуанты. Где-то бьется Моцарт, плавно, нежно, легко. Взрывается клавишами фортепиано, ливнем нот обрушиваясь на мир. Удар – толчок, вдох – выдох. Скользящее движение, батман, толчок, лёгкое невесомое вращение. Так легко, так чисто. Вдох – выдох. Музыка сливается с движениями девушки, она рекой заполняет зал. Луч света прыгает по светлым локонам, полукруг рук, слонового цвета кости кисти девушки так легко так мягко изгибаются. Плие. Ещё миг и оно перейдёт во вращение. Секунды тикают, бегут, то ускоряясь, то замирая. Ритм им задают танцевальные па. Чётко, быстро, нежно. Так разнообразно и так едино. Вдох – выдох, удар за ударом. Итен встал и вышел из зала, он не хотел конца этого сна. Эти движения завораживают, дают новое рождение. Дробь балерины отдавалась дробью сердца, так сильно, так гулко рвущегося из груди. Вот что заставляет дышать, его, бессмертного. Он тает в этом ритме сердца, ритме души. Здесь нет хаоса, а если есть, то он прекрасен. Пусть на миг, пусть на тонкую мембрану танца. Но так прекрасно. Где-то там, внутри дрожит струна… чего? Жизни, смерти, чистоты? Пока неизвестно. Но она есть, а он заставит её петь. Как? Толчками пуантов, этими очами. Этим миром. Светлым, хаотичным, жестоким, и лишь иногда нежным и чистым. Да… но чистота сильнее. И он найдет ее, вольет в этот мир.


Интермедия


(тот мир)


Он шёл по этому пустому и бездонному миру много времени. Сколько прошло с того момента как он потерял мальчика? Минуты, часы, дни, месяцы… годы? Нет, всего несколько недель. Но время здесь бездонная пропасть, поглощающая всё на своём пути. Сколько ему предстоит пройти и что найдёт он? Сын Ориона ушел, улетел чёрной птицей, птицей с живым сердцем. Что дало ему это? Впервые за тысячи лет Великий смог дышать. Кто возродил его? Этот вопрос мучил его уже много дней подряд. Сможет ли Мальчик пройти по этому пути? Пути пропитанном кровью, болью и потом? Не отвернётся ли он от него? Кто или что дало ему эту дорогу? В том мире есть то, что ищет он… только вот что это? Никто не смог дать ему ответ. Даже призраки не нашли слов. Неужели и он когда-то жил в таком мире. Мире детского смеха, безумных поступков и человеческих ошибок. Как давно это было. В какой жизни? Жизнь – вот что должен искать Мальчик. Но что такое жизнь для Великого? Всего лишь капля в море. При том, что истинную глубину он никогда не познает. Не знать вкус слёз, привкус боли на ещё не остывших губах. Как давно его сердце горело, пылало… а остался лишь пепел. Но пусть будет пепел, чем пустота. Догадывается ли Мальчик Что  дали ему? Познает ли он всю глубину поступков, пройдёт ли по лезвию жестокости и чистоты? И что выберет он? Странник остановился и взглянул на чёрное небо, хоть бы на миг там отразился другой цвет. Нет, этот мир пуст, мёртв. Ни единой капли влаги. Неужели люди сами выбрали такую участь? Один лишь камни, голые, бездушные. Ничто не греет душу. Их всего лишь трое. Здесь, в этом мире, на этом пути. Один из ни ушел на поиски, в его поступках будущее не только человечества, но Вселенной. Сколько миров ждут этой росы, сколько жизней, сердец замерло миллионы лет назад. И сколько параллелей проложено… Мужчина вздохнул и закурил, едкий запах сигары, пока лишь единственный запах в этом мире. Серые глаза пробежались по скалам, словно стараясь найти хоть один признак живого… увы, ничего нет. Иногда он сомневался в существовании своего сердца. Так много времени прошло с тех пор, когда оно учащенно билось. Всё в хрупких руках мальчишки. Миридиады миров когда-нибудь забьются в едином импульсе… забьются ли?


Глава 4


Касание ладони к твоей щеке… так тепло, так нежно. Что-то встрепенулось легким взмахом крыльев… там внутри, глубоко в тебе. Но почему-то сердце молчит, лишь гулко перегоняет кровь. Что это? Опасение боли, желание защиты. Стена прозрачна, так холодна, так пустынна. Лишь там отбиваются слова, звоном когда-то горячих сердец, а сейчас… почему так холодно? Невозможно пропустить чьи-то слова, жесты. Что заставит преступить себя, дать шанс на свободу… но захочешь ли ты ее? И что сильнее… желание или страх. Ты глуп, там внутри живет зверь, он грызет тебя, запуская свои острые зубы все глубже и глубже. Неужели боль вечна, неужели она не исчезает, просто живет там глубоко, так жестко. И ты боишься… страх… он вечен? В каком случае поверишь… и что встреча, пересечение треков твоего пути. Но оставляет след, такой глубокий, такой сильный. Но… это прошлое… а боль… для нее не существует времени. Но так ли? Что твое я? Дышишь этим воздухом, и ждешь… удара в спину, предательства, новой боли? Но почему? Почему так тяжело все выбросить и пройти дальше… что не дает тебе этого. Как найти? Ты замечаешь только пафос, он так стремителен, так ослепляет лоском. Но ты можешь, знаешь все то, что за и что после. Твой страх, он не проходит, въедается все глубже в душу. Оставляет еле заметный новый штрих. Ты веришь? Нет… не можешь. Знаешь, что принесет тебе вся эта вера, что заберёт, что ничего не оставит. Лишь пустоту… сердца, чувств. Души? Полна ли чаша?.. Смотреть в глаза, в так близкое тебе лицо и понимать, что где-то там внутри дрожит вопрос. Ты гонишь, рвешь его, но всё равно всплывает… а где же правда? Ты видишь ее? Так переменна поверхность, так изменна… линии меняются, накладываются… скрывают все то, что искренно. Но ты же видишь, ты же знаешь… и все равно не можешь. Как преступить, забыть, убрать тот страх? И страх ли? Словно хищник ты идешь, ты ожидаешь… шаг за шагом, удар за ударом. Ждешь ошибки, оступка, фальшивой ноты. И найдешь… здесь всё преобладает. Ложь, одна ложь… на грани чувств, отношений, так, словно игра. Я есть, найди меня. То Я, которое мое… А что потом? Опять игра? Когда же закончится спектакль… ты не хочешь его, ты не веришь. Эти слова, эта мимика пропитаны одной лишь фальшью, завуалированы ласкающим слух звучанием. Но сердце видит, сердце знает… и ждешь. Блеск очей когда-нибудь умеркнет? Нет, конечно, нет. Но нужен ли этот лживый свет? Зачем тебе?.. Твои чувства обострены, нервная дрожь по телу, эмоциям… та боль… она права, она вечна. И что она… страх или защита?


Итен задумчиво шел по набережной, ветер гнул деревья, рвал их, метал. Они тяжелыми стонами кричали, ломились. Город словно застыл в невесомости. Юноша вздохнул стараясь разобраться в своих ощущениях. Что-то было сегодня в воздухе, что-то свежее, смех привлек внимание, он с улыбкой наблюдал, как дети лепят снеговик, снежка угодила в него и, он со смехом бросил в ответ. Зима поражала своей белизной, свежестью, она накрывала все белым покрывалом. Юноша подставил лицо ветру, он с наслаждением вдохнул воздух, его взгляд наткнулся на молодого человека, стоящего за перилами. Итен с любопытством рассматривал его, парень глубоко вдохнул и взглянул на покрытую снегом реку. Великий, не долго думая, встал рядом.

--Чего тебе? Отговаривать не надо.

Итен задумчиво взглянул на реку и улыбнулся.

--Не буду. И что ж воздвигло?

--Надоело все, ничего больше не хочу.

--Там холодно. Не передумаешь?

Парень отрицательно мотнул головой. Итен взглянул в синие очи мальчика.

--Только потеряв, найдешь.

--Что??

Великий прыгнул потащив за собой парня, крик пронзил воздух, ледяная река приняла их, засасывая в себя, Итен вырвался на поверхность, он судорожно ловил воздух. Стараясь не останавливаться он тащил парня к берегу, руки рыбаков вытащили их. Они лежали тяжело дыша, Велики повернул голову и взглянул на парня.

--Ты хочешь жить?

--Да, черт возьми, да!!

Смех разлился над зимой.


***

Столько поступков, столько граней. Множество этажей, уровней мысли, чувств, отношений. Шаг за шагом вскрываешь их, заглядываешь, ныряешь внутрь. Содрогаешься от увиденного. Что это? Как это? Зачем это? Стараясь понять кого-то, оступаешься, делаешь ошибку, иногда грубую, иногда последнюю. Понимаешь что так нельзя, и не можешь. И все снова. Новое течение, новые люди, эпизоды. Что за жизнь? Так глупо, нелепо обрываешь нити… понимание, видения, осязания. Привязанность? Зачем все это? Пытаешься сбросить оковы общества, сделать свои жесты, поступки вольными. Тяжело. Твой взгляд лишь на мгновение пересечется с тем, что так дорого тебе, и снова перейдет дальше. Чьи ошибки? Твои или может кого-нибудь другого? А может жизни… она стечением обстоятельств, каких-то эпизодов прерывает осязание. Твоя глупость, чье-то недоверие, где-то затерянная правда. Где-то там, глубоко-глубоко. Как найти ее? И нужна ли она теперь? Твой воздух пропитан гарью, гарью слов, поступков, биения сердца. Оно есть, оно бьется, но во имя чего? Что преобладает в тебе больше? О, этот мир. Так непонятен, столь жесток. Стараешься творить, не касаться всей той грязи… но не можешь. Твое творение должно нести ту часть утерянной правды, которую уже никто не помнит. Поток воды не омывает ни тебя ни рядом с тобой идущих. И что вода? Всего лишь толика этого мира. Кем сотворен он? Неужели мною? А эти жизни, эти души… не я давал им столь черствые сердца. Да я и не мог. Как мог я дать то, что не имел когда-то сам? Теперь я есть, но кровь моя пока холодною рекой течет по жилам. Эмоции, они преобладают, что-то дрогнет, вспыхнет, толи негодование, толи удивление. Столь дорог прошло, кануло куда-то вдаль. Лишь иногда искра понимания вспыхивала в тебе, но этот луч так нежен, так робок. Научиться понимать так трудно, так необыкновенно страшно. Страх… что он значит? Прикосновение к чему-то теплому, такому дорогому отдается дрожью по пальцам, нервам. Это сердце или разум играет с тобой в столь двусмысленные игры? Стараясь понять, ища за каждым словом, взглядом потаенный смысл, что-то теряешь. Но что? Знаешь, что эта частица так важна, так необыкновенно дорога. Именно она является ключом ко всему вокруг, кодом к тебе, к тому внутреннему миру, что неизвестен тебе. Но как понять что это? Где это? Нервы дрожат, иногда улавливаешь чей-то след. Ты зверь, ты хищник. В каком мире? Иногда твой воздух ядовит на вкус, а вода горька. Встречая чей-то взгляд, чувствуешь судорогу страха, липкими руками взявшими за горло. Это кто-то близок тебе… по духу… Но хочешь этого? Что-то кричит, протестует внутри. Оно против, оно не хочет… быть хищником, чувствуешь кровь… горячую, пульсирующую. Неужели это ты? Ты настоящий?

***


Мягкая музыка ложилась на вечер, добавляя в него легкую вуаль пикантности. Невесомые тонкие пальцы так нежно, так легко касались клавиш. Ноты окутывали, давали истоме покорить тело, душу. Полет мысли так мягок, переплетается с водопадом нот. Сверкание свечей, блеск очей, мягкий запах ванили. Так заманчиво нежно. Но все вуаль, легкий невесомый туман. А кто-то верит. Эти очи… холодны. Биение сердца не отдается в такт. Пальцы лишь механично касаются клавиш, они не чувствуют зова фортепиано. Девушка задумчиво взглянула в капли дождя. Она продолжала играть, что-то дрожало внутри. Что именно - она не знала. Музыка резко оборвалась, тишина наполнила пространство. Капли дождя умиротворенно стучали по асфальту, надая чистоту воздуху. Воздух наполнился запахом выпечки. Взгляд черных глаз потеплел. Этот запах… все что связано с домом Чистотой, искренностью… А свечи играли бликами, створяя тень и свет.

Солнечные лучи нежным водопадом падают с небес и легкой мозаикой разрисовывают город. Столь непринужденно. Так тихо на высоте. Так чисто. Даже мысли слегка очищаются. И стараешься их упорядочить, из моря сумятицы и хаоса выстроить цепочку. Во сколько этапов? Как много нужно еще пройти (где-то там, в глубине себя) по бесконечно вьющейся дороге. Что прошлое, что настоящее. Невозможно дать ответ, что гложет больше воспоминания или надежды. И те и те дают надежду и одновременно убивают. Как найти себя? Достать то я, которое твое, истинное. Разность граней заставляет меняться. Встречая кого-то, меняешься. Неосознанно. Словно выпуская завесу дыма. И впитываешь все вокруг. Мысли, поступки, жесты, мимику – все что даст ответ. Чувствуешь себя хищником, готовым в любой миг броситься и вцепиться в глотку. Рвать, рвать и рвать, и впитывать горячую кровь. Осознавая что эта кровь могла бы стать твоей. Ощущаешь отвращение к себе. И что лучше отвращение или боль? Как откопать чувства, инстинкты, пусть даже животные, но всеравно твои. Что они тебе скажут? Что? На высоте так кристально чист воздух. Легко дышать. Но внутри мечутся, бегут, пролетают мысли, страхи… вся чернь. Что лучше – сделать открытый жест или быть за гранью? Получить удар в спину (но с чистой совесть) или же быть в выигрыше. Мир жесток. А каков ты? Мир словно лавина, она погребает под собой все. Но ты… может пропасть там, глубоко внутри тебя. Чистота поступков. Так редка. И что за монстр сидит в тебе? Все поступки, жесты навевает общество. И что же? Плыть по течению или пытаться изменить русло? Где-то в глубине скребется что-то чуждое. Оно рвет, метит, кричит. Оно темное. Чего больше зла или добра? А может твое я наполовину состоит из обоих. Каждым жестом, шагом ты стаешь на сторону того и того. Где окажется перевес? Что в тебе взымет вверх? Мысли так далеко, так глубоко, как сложишь их? Выложить в ряд, в понятный для тебя код. Вот стоишь и смотришь здесь, с высоты, нежными лучами солнца, теплым ветерком. Но лишь неосознанное движение и все превращается в бурю. Она в тебе. В этом мире горечи, боли и недоверия. Что очистит его? Попытайся найти равновесие. Пусть твоя бурлящая кровь, остынет, станет спокойнее, ровнее. Тот зверь, вырывающийся наружу, колючими словами боли, жестокостью поступков, уйдет, зароется поглубже… но не исчезнет. Ведь тогда, как ты будешь сопоставлять себя (там глубоко, оставляя глубокие раны), видеть зло и чистоту? И вряд ли бывает кристально чист помысел мысли. За каждым словом, взглядом, движением стоит умысел. Добр ли он, плох ли он, но всегда корыстен. Суета так глубоко в тебе, так трудно найти свое, настоящее. Зарываясь глубоко в себя, и встречаясь лицом со своим вторым (темным, диким, неудержимым) Я, содрогаешься. А что если оно вырвется окончательно и ты не сможешь его сдерживать. Что будет? Кем будешь ты и кем ты есть сейчас? Ох, эти мысли… неужели твои, это та правда, которую хоронишь (зарываешь все глубже и глубже, ставишь крест), но она все равно всплывает, так неожиданно, так гулко отдаваясь в тебе. И кровь снова закипает, так нежен ты? Зверь вырвется. Потонешь ли ты в нем? Найдешь ли ты себя на грани деспотичного (зверства, рвущего, кричащего… но так все сладко!) и человечного? И это ты (настоящий, постоянно борющийся, хватающий ртом воздух, ныряющий в глубину, но все равно плывущий). Но все равно в глубине тебя метушиться хаос, бесконечный беспорядок. Пусть каждый шаг определяет тебя. Ведь ты – действие, смесь злого и человечного. Сплети все это из хаоса (твоего, темного и светлого).


Ее мысли серебряной нитью растягивались на расстояния, может даже миров, она всегда контролировала их, заковывала в вакуумный ящик, но даже так они достигали его, не спрашивая на то ее разрешения…

Неосторожные шаги, украдкой бросаемые взгляды… в прошлое, настоящее. Все так запуталось, давно, много мгновений, тысячелетий минут назад. Но навсегда ли? Покровом ночи чувства находят, бьются в дверь. Ты не пускаешь, гонишь. Но только здесь и сейчас учащенно бьется сердце, лишь иногда содрогаясь от острой боли. А ведь она до сих пор рвет твое сердце и горячая алая кровь мощным потоком падает на руки. Ты все это знаешь, это так изведано, столь не ново. И что же? Заглядывая в так знакомую и до сих пор неведомую душу, стараешься нащупать почву. Но ее нет. И удивляешься. Зачем все это было и есть сейчас? И все теряет смысл… слова, поступки. Так нелепы, так жалки. Но сердце бьется, так гулко, так неумолимо перегоняя кровь, надая жизнь. Но боль съедает, оставляя горечь, кислотный привкус на губах… Этот запах поглощает тебя, заволакивает, заставляет терять обоняние. Острота чувств притупляется и ты, словно потерявший ориентацию зверь, мечешься пытаясь найти выход. Не обязательно правильный, хоть какой-нибудь. Тебе нужен воздух, чистый кислород, наполняющий твою грудь свободой… хоть на какой-то миг, на какую-то частицу, долю секунду. Ты упираешься, кричишь, и все равно окунаешься. Это прошлое, сейчас настоящее. Что-то поменялось, что-то исчезло, а что-то осталось неизменно. Но все перемешано, так запутанно… где найти границы. Отделить то, что было и что есть сейчас. Боль ответит, потоком крови, толчками в виски, горечью сердца. Ты стараешься, ищешь, но не находишь. А кровь капает, алые капли заполняют чашу. Когда же изопьёшь ее сполна? И готов ли к этому? Где-то эхом отдается дыхание… твое дыхание. Что-то ласкает тебя, ночной прохладой касаясь щеки… дождь или слезы? Что чувствуешь, смотря в эти так знакомые очи? Знаешь все о них, даже ту иногда вспыхиваемую жестокость… но все равно не до конца. И есть ли он? Так изменчива, так переменна жизнь. Кидает столь много разных ветвей… покрытых инеем. Но захочешь ли растопить их? Сыростью пропитан воздух, прохладой земля. Не ищешь, зная что многое есть рядом. Но… почему же тогда сердце вырывается, аритмией ударяя по нервам… так гулко, так знакомо… до боли знакомо. Множество поступков, слов, ошибок… но где-то там застыла ледяной глыбой гордость. И скажи зачем? Встречая этот взгляд не нужно слов… лишь молчание. Все ясно и так… но ничто не переменит твоего пути. Все равно пройдешь дальше, промолчишь, перешагнешь… и замрешь. А будет ли сердце так же биться для чьей-то другой жизни? Молчишь… нет слов, да и зачем нужны они? Это было в прошлом, там и осталось. Ничто не вернет его на круги своя. Жизнь быстротечна, захватывая не дает шанс на возврат. А если и дарит… всегда есть что-то, что заставит идти дальше. Иронично, но правдиво. Такова игра. Покоряешь ли ты театр или он тебя, не имеет значения. Все это игра. Чья? Неизвестно, негаданно. Кто-то играет тобой, забавляясь реакцией, мимикой, вспышкой эмоций. Ты игрок. Но так ли? Ты выбираешь, то закрывая, то открывая новые пути, новые сердца. Но твое сердце лишь слегка задрожит. Крови нет. Твои глаза так усталы, так порой жестоки… неужели это ты? Что стало? Задрожат ресницы, горько-мягкая улыбка легким шепотом коснется алых губ. Ты знаешь эти очи, знаешь все, что есть за ними… ты не принимаешь этот взгляд. Нет, не сейчас. Настоящее… другие персонажи, иные эпизоды… и творить ты будешь их без этого прошлого. Оно ушло, его нет. Скоро рассвет… и чувств не станет, таже умеренная реальность. А в воздухе легкий привкус горечи… значит что-то было. Что?..


Капли влаги катятся по щекам, совсем не долго, но так полны изжоги. Взгляд становится жестче, легкая холодная улыбка коснется губ, искусанных, слегка припухших. Столь холодна жестока эта синева, за что отвергает? Горечь… она в тебе, часть тебя, большая часть. Неужели кровь может быть настолько горячей?.. Пульсировать, толчками отдаваться в теле, горячей волнующей волной. Где-то внутри задрожит расправит крылья душа. Твой холодный взгляд изучает это небо, перевес как всегда там. Кто-то забавляется этим, что ж тебе не смешно? Цвета, такие яркие, некогда манящие, теперь блекнут. Ливень слой за слоем смывает их, показывая то, что под блеском. Холодно. Не чувствуешь рук. Это ты. Таков твой мир. Он наполовину состоит из ледяных штрихов. Режешься об них. Снова и снова. Больно… ну что ж, не должен удивляться. Твой путь не может быть светлым. Льдинки застывают внутри, колкими зубьями колют тебя изнутри, заставляя помнить. Насмешливый смех сорвется с твоих уст. Шутом был, шутом и умрешь. Так обманчив бываешь… пытаешься что-то сделать, торопишься, суетишься… и зачем? Все сведется к одному. Ласково, нежно касается солнечный луч… но до тебя ему не дотянуться. Нет, невозможно. Кто-то дернул за ниточки и ты, словно кукла, последовал за нитью. Сердце постепенно застывает, сжимается от желчи, кислотой подступающей к нему. Неужели на устах больше никогда не будет тепла, легкий смех не будет музыкой звучать в душе? А касание рук, так нежно ласкающих кожу… чтобы потом вонзиться и содрать до мяса. И черною рекой хлынет кровь, постепенно остывая, замирая в жилах. Твой мир отделен от радужных цветов, нет в этом мире для ласкающе-теплых очей, иногда так грустных. Они не для тебя, вернее ты не для них. Обламывает, подрезает крылья эта изжога. Твои ноги должны легко ступать по обуглившейся дороге. Это твой путь, должен пройти его. Чтобы не возродилось там, все равно умрет. Тучи находят, ледяной ветер захлестнет тебя, перекроет горло. Боль в тебе, она рождена с тобой. Крик сорвется и померкнет где-то в темноте, улетит подхваченный смерчем. Внутри все еще что-то горит, постепенно угасая. Тепло теряет сердце. Эта синева бывает лишь ледяной, холодной, словно вьюга, тепла тона не в ее стиле. Ты все еще удивлен? Глупо. Согреваешь дыханием замерзшие пальцы. Легкие клубочки пара. В тебе еще есть тепло. Но зачем оно? Один лишь холод вокруг, холод слов, поступков. Вдыхаешь полной грудью свежий воздух. Кислород нужен тебе… наверное. Ты не знаешь, ты не уверен. Лишь миг назад что-то теплое согревало тебя, ласкало слух, согревало сердце, пускало корни. Взгляд твоих очей становиться суров. Одним лишь махом все обломалось, угасло, умерло, разорвалось на части. Оно рвало терзало тебя, наслаждаясь ужасом бьющейся души. И есть ли она теперь? Есть ли ты теперь? Есть то, что осталось от прежнего твоего я. Клубочком улаживается ярость. Ты старался, делал все что мог, чтобы все перевернулось, кануло в реки крови. Закрываешь лицо руками. Все кружится вокруг, так стремительно, все ускоряясь. Закрыл глаза, чтобы напиться, а открывая их, ощутил привкус яда на губах. Ноги подкашиваются, твои колени касаются холодной земли. Поднимешься ли когда-нибудь? Холодный, словно сталь, взгляд охватывает пространство. Ястребиный крик заставляет сжаться. Он по твою душу. Тоже запустит свои когти в твое еще бьющееся сердце. Один рывок и что-то пронзает твой мозг. Так стремительно, так неумолимо. Стон срывается с губ, что-то липкое упадет на руки. Твоя кровь, сколько же ее в тебе?? Когда же замрешь… медленно поднимаешься на ноги, все отдается болью. Каждый шаг, каждый вдох или выдох. Холод сковывает грудь, цепкие пальцы сжимают, охватывают, подбираются и боль осколками льда распадается в тишине, где уже не слышно гула сердца. Лишь тихое биение, медленно… удар за ударом. Слышишь безумный хохот. Он режет слух, заставляет съеживаться от ужаса, проникает липкими пальцами в твой мозг. Дрожат в нем нотки насмешки, льдинками осыпающихся на землю. Он безумен… неужели он твой?

Смех, суета царили вокруг, множество улыбающихся лиц, Итен что-то говорил, он сам не осознавал разговора. Взгляд его глаз был где-то глубоко. Он что-то искал. Что именно понять невозможно. Он умел хранить глубоко в себе не только мысли, но и ощущения. Это была его привилегия как Великого. За все это время его сердце лишь раз чувствовало дрожь. Но этот мир научил его, что нельзя доверять своим ощущениям. Этот мир сломает, отвергнет их. За каждым словом нужно искать подтекст. Он слышал снова и снова эти мысли, он не знал чьи они, но удивлялся как же они иногда верны. Кто-то мог упасть и снова подняться. Причем находил силы снова и снова. Да, это свойственно только людям. Юноша заметил испытующий взгляд черных глаз и мягко улыбнулся. О, он умел играть! Итен обвел взглядом толпу и глотнул кофе. Он знал этих людей, давно ли? На улице падал снег, кто-то сходил с ума, играя в снежки. Итен снова встретил взгляд черных глаз, что-то замерло внутри, но девушка встала и вышла на улицу.


***


Очи.. так знакомы так близки. Их блеск притягивает, манит тебя. Ласкающий взгляд. Что за ним? Он согревает, теплой волной струится по спине, отдаваясь легкой дрожью в пальцах рук. Так осторожно, легко, словно ветер ты слышишь дыхание. Хочешь ли познать единый воздух? Еще не знаешь, что-то удерживает тебя, совсем тонкая мембрана. Но она есть и как убрать ее, ты не знаешь. Словно по хрупкой дорожке делаешь свои шаги. Обдумывая каждый шаг, жест, даже взгляд. Как воспримут, как поймут. И поймут ли? Тебе нравится эта дрожь. Она забавляет тебя, так, словно она виртуальна. Не думал не ждал, а что-то все равно появилось. Что это? Почему-то не хочешь догадываться. Все равно. Не имеет значения. Пытаешься достучаться, заглядываешь внутрь очей, но все равно не находишь глубину. Отгадка там, внутри, глубоко-глубоко. Хочется прикоснуться к ней, нежно-нежно. Почему-то постоянно натыкаешься на невидимую преграду. Кем построена она? Не тобой ли? Множество желаний борется в тебе, копошатся, суетятся. Какое из них главное? Глупость социума дает ложные пути. Столько параллелей. Стараешься забросить их, выбросить, закопать поглубже. Поиски заходят в тупик. Невозможно сформулировать цель, когда живешь лишь эмоциями. Понимая что делаешь глупость, почему-то получаешь удовольствие. Ты черен, ты нем. Бушующим призраком мечутся в тебе две личности, какая из них настоящая? Они меняются так, словно это гладь воды. Столько оттенков, столько штрихов. Ты рисуешь, ты творишь. Каждый шаг творит картину. Ощущаешь ее пульс? В ней сила, твоя сила. Выплесни ее, не томи внутри. Но боишься. Одно не правильное движение и все что так долго выстраивал, разрушится. Останется лишь миф. Разность слов и выражений, ощущений… она во всем. Хочешь соединить ее, сделать единой. Понимаешь, что невозможно. Как бы ни пытался, ни старался… социум берет свое. Чужие мысли, слова заполняют тебя, наполняют фальшивыми ощущениями. И не можешь противостоять. Это давление, оно вечно, оно огромно. Лишь касание ладони к груди и ощущение ритма другого сердца, живого, горячего пролаживает дорожку к правде. Но так тяжело дойти до нее, принять ее. Что-то отталкивает, закрывает алой завесой то, что так нужно тебе. Ты нуждаешься в этом, хочешь этого. А дойти не можешь, застываешь всего в нескольких миллисекундах до. И почему так? Твои пальцы горячей волной прикасаются к чему-то теплому, живому. Это сердце, пусть не твое, но так горячо рвущееся. Это ново – ощущать отдачу в ритме. И что этот ритм, успеешь ли за ним?


***


Рок-н-ролл сильною волною заставляет поднять взгляд. Тебе тяжело, но это не имеет значения. Это всего лишь игра. Нарисованная улыбка, она не должна сходить с твоих уст. Блики слепят глаза, слышны хлопки, зритель требует продолжения. Он заплатил за это шоу. Ты должен подняться, вскидываешь взгляд в толпу, холодные, плотоядные лица. Они требуют свой сеанс, еще и еще. Стараешься найти поддержку, но не можешь. Ты один. Твои пуанты выбивают дробь, все ускоряясь и ускоряясь. А сердце замерло… стук, там должен быть стук. Его нет. Твои ноги делают па, словно фигурка из шкатулки вращением описываешь полукруг, мягкий овал рук, плавные движения кисти. Ты продолжаешь этот танец, насквозь пропитанный ложью. Овации опадают на сцену, толпа восхищена. Но что они для тебя? Всего лишь часть роли. Ты показал, тебя оценили. Закроется занавес. Усталость мышц, пот смывает маску. Проведешь пальцем по щеке, кто же этот человек, смотрящий на тебя из отражения? Неужели ты? Где так знакомый блеск? Исчезли краски, отыграны пьесы. Мягкая ямочка превратится в горькую складку, мимолетно коснется уст усталая улыбка. Дальше нет ничего. Та же толпа, те же лица. Они пусты, нет в них настоящего. Откинешь прядь волос с лица. Ты молод? Да, это так. Но почему же так тускл взгляд? Плавность движений превратится в резкость. Устало коснешься ног, снимешь пуанты. Где-то затерялся настоящий ты. Выйдешь на сцену, пустой зал, разбирают стулья. Лишь твое дыхание, оно создает ритм. Твои ноги легко коснутся пола, мягко, шаг за шагом, стараешься ощутить, познать этот мир. Он в тебе. И он мертв. Закроешь глаза, легкое скольжение носка, чище, должно быть чище. Безумный вихрь сорвет тебя с места, гибкость позволяет достичь края. Ты не замечаешь соленых капель пота, по щекам, твое дыхание легко, шаг за шагом, то в плие, то во вращении. Ты дышишь. Да это так. Теплая волна опускается по овалу рук, мягко коснется груди, теплом перейдет на дрожащие мышцы ног. Это утомление доставляет удовольствие. Ты упиваешься этой болью. Это словно грань безумства. Это твой мир, но только твой. Не пускаешь, не хочешь. Сколько лжи, горечи прорвется сквозь завесу. Лживые фразы, насмешливые взгляды, презрительные улыбки. Что-то ускользает, пытаешься догнать, найти, протягиваешь ладони, почти касаешься плеча… и снова пустота. Картины, мгновения ускользают, плывут мимо. Кто-то смеется, кто-то любит… а твои шаги проходят по грани. Каждый шаг сопровождается лишь презрительным смехом. Твои пальцы никогда не коснутся теплого, почему-то натыкаются лишь на скользкую, холодную поверхность. А ноги танцуют вальс. Почему? Зачем? Смотришь в очи, пытливо, осторожно. Ждешь ответа, ищешь его. Зачем? Знаешь ведь что найдешь лишь холод. Чего еще ты можешь ждать. Твое сердце давно утратило возможность гореть. Когда-то оно было… сколько жизней назад? Не знаешь, не даешь отчет о поступках, их нет для тебя. Существует лишь публика в зале, она ждет добавки. Снова встретишься с отражением, алая улыбка на белом лице. Так неестественна, так отвратительна. Блеск очей, он так же холоден. Лишь где-то в глубине горит горечь, она пульсирует. Слышен свист. Белые пуанты чертят полукруг, вскидываешь взгляд… и танцуешь.


Интермедия


(тот мир)


Перед ним распростерлась равнина, взгляд не мог охватить горизонт, его не было. Голые камни сменились пустынным безжизненным песком. Почерневшие обглоданные кости, когда-то живших здесь шакалов. Столько времени прошло с тех пор, столько воды утекло. Должно что-то меняться, но он не видит этого. Все так же мертв этот мир. Над головой проносится крик ястреба. Мужчина проследил за ним взглядом и усмехнулся, нет, он не станет его жертвой. Он прошел сотни километров, так ему казалось, но время здесь замирает, оно практически стоит на месте. Ни одной живой души, лишь призраки. Они населяют этот мир все больше и больше. Их безмятежные души терзают это пространство. Тонкий запах сажи заставил его свернуть на восток. Неужели ОН посетил этот мир? Что ж пора им встретиться. Они одной крови, одной силы, лишь у  одного из них вырвали, забрали душу. И все же он смертный. Инстинктивным жестом мужчина приложил руку к груди, легкое биение отдавалось толчками крови. Странник усмехнулся. Иногда он сам сомневался в своем существовании. Хотелось хоть на миг встретить разум, но увы, мир проклят. Есть лишь примитивные существа способные лишь есть и пить. Легкая дрожь пробежала по спине, серые глаза пытливо осмотрели местность, где-то была опасность. Он чуял ее, как дикий зверь чует свежую кровь. Он родился с этим, что-то пыталось пробить его блок. Но в этом мире?.. иногда складывалось ощущение сюрреализма, так словно этот мир делился на внутренние миры. Что-то было здесь, оно что-то искало, только вот из какого оно мира? Мужчина взял в ладонь горсть песка. Когда же здесь пройдет влага? И будет ли вообще она. Что мог этот мальчишка, он был всего лишь ребенком. Но раз его нашли, настигли чьи-то мысли, чье-то сознание, значит он не просто бессмертный. Долгими ночами он пытался отыскать его, хотя бы почувствовать в какой из реальностей находится мальчик, но натыкался лишь на холодную стену. Что-то промелькнуло вблизи, Странник вопросительно выгнул бровь. Его взгляд встретился с горящим взглядом пса. Его бока были оборваны, ребра проступали на почти мертвой коже. Мужчина вздохнул и прошел дальше, пройдя несколько шагов, он остановился. Снова это чувство опасности, он обернулся и увидел, что пес отбежал на несколько шагов, его уши были прижаты к голове, и все же что-то подсказывало ему, что это хищник. Мужчина покачал головой, что может сделать ему этот практически обессиленный от голода пес? И все же… Странник внимательно присмотрелся, и его зрачки расширились.


--О,друг, ты знал человека?

Он увидел, как дрожь пробежалась по одичавшему псу, он, скуля, пополз к нему, горячий язык коснулся пальцев. Странник вздрогнул. Раскрыв мешок, он достал флягу и влил несколько капель в пасть. Что-то в нем настораживало. Он не мог понять что это. Где-то в глубине мелькнула мысль о том, что люди не могли научить его хорошему, лишь предательству. Люди… сколько же времени прошло с тех пор, как он встречал их? Мужчина поднялся и пошел дальше, его слух улавливал практически невесомые толчки лап об песок. Небо озарилось кровавым закатом, мужчина бросил мешок и начал зажигать костер. Он видел, что пес держится на предпочтительном расстоянии. Что-то шевельнулось внутри. Неужели жалость? К чему, к этому существу? Снова эта дрожь… что это. Кроме него в этом мире больше никого нет, никого подступного. Он знал человека… серые глаза пытливо осматривали пса. Сколько же ему? Эти существа столько не живут. Или может он тоже попал сюда из другой реальности, как много призраков. Мужчина вздохнул и закутавшись в одеяло лег. Сон сморил его, лишь опытный глаз хищника видел неуловимою даже  во сне реакцию.



Глава 5


редина недели всегда заставала ее врасплох, времени почему-то не хватало, или наиболее вероятней просто не умела правильно его рассчитывать. Жить по графику – совсем не черта ее характера, все всегда получалось неожиданно, и это приносило удовольствие, если б еще не возможность читать чужие эмоции. Порою просто невозможно это контролировать. Девушка в торопях взглянула на часы и нахмурилась, время снова сыграло шутку, только в этот раз оно совсем не хотело двигаться, насмешливо замерло и ожидало ее действий. В наушниках заиграла легкая, практически невесомая мелодия регги, но что-то в ней было не так, словно помехи… глаза широко распахнулись, вместе с мелодией в сознание серебряной нитью проникали мысли и она знала их обладателя, но сейчас, сейчас, было что-то другое, что-то…



 ***


Столько чувств, столько эмоций. Все так ново и одновременно испытано. Кем-то давным-давно. Но не тобой. Сладостное томление ожидания. Штрихи ложатся быстро, стремительно, неумолимо. Это твой мир. Ты творишь. Переплетаешь свои шаги ( столь неосторожны, так глупы ) с хаосом. С жизнью? – Нет. Еще так тяжело отыскать то истинное, пусть не кристально чистое, но твоё. Ошибки. Их много, они бесчисленны, безымянны. Поражаешься ли? Наверное да. Так трудно из всех тех параллелей выбрать свою. И где она? Что она? Твои поступки не всегда чисты. И что это – желание чего-то большего, чего-то лучшего? Быть выше. От куда это? Все время был лишь ты. А здесь… сотни, тысячи, миллионы сердец. Бьются дольше и иступлённей чем твоё. И что оно? Имеет ли право на существование. Что чувствуешь, смотря на кукольно разрисованные лица. Театр… всё вокруг тебя… и даже ты идешь по направлению чей-то ниточки. Как? Почему? Ты глуп, ты черств. Твои глаза не знают что такое слезы. Время должно научить, должно открыть дорогу. А готово ли твое сердце? Как прервать весь этот спектакль? Быстро, стремительно… но так ли истинно? Твои шаги так неуверенны, так недоверчивы. Ты видишь блеск… докопаешься ли до истины, противоречивости поступков, чувств, отношений. Понравится ли? А что внутри? Внутри тебя? Что видишь… только губку, твёрдую, иногда невесомо чёрствую. Но почему всё так? Так трудно, невыносимо ( внутри кипит, неудержимо рвется что-то вперед ). Неужели твое? И что это? Как это? Неужели что-то есть? И оно твое? Ты не знаешь этого, боишься… нет у тебя страха. Это плохо? Почему понимаешь, что в этом мире он должен быть? Нет, ты не обязан… подчиняться чьим-то законам? Нет, ты не шут, ты не актер. Ты творишь, ты пишешь. Но как понять, что чувствуют другие, увидеть твой мир их глазами? А они, как видят они свой мир? И есть ли разница, грань между ними. Улавливаешь перемену ветра, течение жизни, подводных эмоций, глубинного мира. Твоего мира. Поймешь ли себя? И что почувствуешь, что найдешь. Твой мир. Он полон изменений, принесенных извне… чьей рукой? Не твоей, чужой, но вражеской ли? Краски перемешиваются, их много. Пылинки, песчинки… ты был ими, был смертью, жизнью, был творцом. А сейчас? Часть хаоса, его творение? Или он творение твоё? Как выложить эмоции, поступки, мысли в ритм? Тот ритм, открывшийся ударами пуантов, биением сердца, полета души. И есть ли она у тебя? Как увидеть кровь, почувствовать ее(липкую, горячую, пульсирующую)? Опять то темное Я, оно преобладает? И преобладает ли? Юноша поднял взгляд в серое утреннее небо. Холод легким ветром касался лица, чувств, оголенных нервов. Он мог мыслить, и как поймет его чувство тот, кто ведет его? И захочет ли он понять? Или это она? Хотя… нет разницы… сердца не имеют пола, не имеют таких различий. Есть лишь правда… а она всего лишь одна. Но почему же жизнь покрыта вуалью лжи?



***




-- Малыш? – Молодой человек ласково коснулся теплой ладошки, девушка вздрогнула, невидящий взгляд остановился на нем, постепенно приобретая теплые тона. – Опять Он?


-- Все хорошо, правда.

Пару мгновений она задумчиво вглядывалась в родные ей черты, он все что было у нее, единственный родной ей человек в этом мире. Муж удивленно улыбнулся.


-- Ты чего?


-- Спасибо тебе…


Трепетно, нежно скользят родные, близкие очи взволнованным взглядом, так долго ожидал их уже почти отвык, столько минут, секунд растянутых в ленту распределяли ваши жесты. А сейчас… ничто не прекратит мелодию, плетешь ее, забываешь обо всем, мысли ускользают, тянется патокой наслаждение, окунаешься в него не важно как долго продлится оно. Есть понимание, кокон его окутывает разрезает нити скованности, убирает вуаль осторожности, просто и легко… вскоре все закончится совсем скоро но в памяти оно растянется на миллионы эпизодов. Нежное прикосновение и нет дум, тяжелых, многоуровневых, ты чист, и тот, кто рядом знает это. Лучи света падают косыми прядями, отбиваясь в бликах воды. Так близко, так рядом, не важно сколь это продлиться, время ничто, сердца творят другие параллели, иные отсчеты, нет ничего есть лишь близость. Не важно что подразумевают под этим другие, откровение прежде всего и оно дает право свободы порождает вольное дыхание, оно во всем… в улыбках взгляде, высказываниях, почему не могут так другие, почему так не легко осознать преимущество свободы мысли души. Но вы смогли и мелкие иногда горькие частички плетут тонкую шелковую нить, не подозреваешь о ней, не замечаешь ее, но она существует сами не подозревая плетет паутину… Задумываешься на миг что за паутина, что в ней существуют ваши мысли, волнения, чувства каковы бы они не были, они ваши умейте принимать их, управлять ими. Легко, невесомо мелькает улыбка на лицах, она родна не только тебе, чувствуешь это, каковы бы остры ни были фразы умение правильно воспринимать их дает преимущество, не ломает искренности поступков. Столько преодолел возродил себя из пепла чьих-то поступков, он был тобой, но смог, что-то же дало паростки… не знаешь что оно, как оно. Громом некогда звучавших острых слов, глухим эхом, что-то откликнется внутри. Не зачем вспоминать, зная, что не пройдет, не исчезнет, но все же нет смысла брать яд как основу, должен нести высшее, в тебе плещутся океаны чувств, раскроешь их в будущем, есть сердца в которых нуждаешься ты, как и они в тебе... ритм сольется, творишь переплетением ладоней и рук танец, живешь ним дышишь ним, кто-то борется понимаешь его помогаешь ему, кто же как не ты. Открой ладони снова и снова, сколько бы боли не причинили вскинь взгляд в небо, оно свежо оно твое где-то отрывается от земли и взлетает борт, ты видишь его, сердце чувствует чье-то напряженно следящее за ним сердце. Столько голосов, ноток сливаются в этом воздухе, ветер играя коснется лица, иди за ним, он так же молод: душой свободой искренностью. Волен поступать по своему прайс листу, но зачем же тебе он. Ведь ты создаешь жизнь от тебя зависит поведение миллионов, веди их открой то на что они закрывают глаза. Нашел того кто открыл их тебе так поделись не таи в себе, сила она ни столько в словах и поступках, а в понимании, осознание чьей-то души. Что-то дрогнет, мягкою улыбкой мелькнет солнце на лице, знакомые тебе очи улыбнутся задорно, ласково, знаешь что расставание с каждым мигом все ближе, оно дышит в затылок, но это всего лишь расстояние, шелк остается… открой глаза весь мир должен быть в нем.






***


Мужчина внимательно смотрел на пару, нечто такое было в них, заставляющее его сердце застывать. Он искал и нашел ее. Здесь в этом мире. Вот кто связывает Великого, ее чувства, глубина души, питали сердце мальчика, заставляли сокращаться в приливе зарождающихся чувств. Она была его черной пропастью, только эта жалкая девчонка мешала ему. Кривая усмешка полоснула губы, ничего, он сломает ее.


***








Мысли, чувства бегут, уходят, как-будто навсегда, но снова возвращаются и все по кругу. Иллюзия жизни, насмешка судьбы. Как ее воспринять? С улыбкой на устах. А как же боль и горечь на дрожащих ресницах? И есть ли она? Может и это иллюзия. Где кроется правда? Как глубоко внутри тебя, под каким слоем твоей души? Знание чего-то нового почему-то не всегда перекрывает привкус хорошо знакомого старого. И горько сладкий привкус. На твоих устах. Время бежит, движется, стрелки на циферблате неумолимо бегут вперед. Секунды тают. Иногда затрагивая сердце. Но не всегда. И как часто? Новый восход, новый закат. Таже заря, тот же туман. Чем чувствуешь жизнь? Только тогда когда что-то задрожит в тебе. И эта дрожь пройдет по всему телу. Но иногда ее нет. И что улыбка? Эмоция. Чего? Жизни, радости или вызов на злость всему. Это твоя свобода. Твоя река жизни, боли крови. Иногда еще совсем теплой, иногда пульсирующей. Какую выберешь ты? Что дороже в этой жизни? Жизнь другог близкого человека. Насколько близкого? И что твои ноги, идут ли они по откосу. Сознания, души, чувств. Где край? Когда-нибудь все равно придёшь к нему. Но вспомнишь ли о том кого считаешь близким? А вдруг в последней момент, что есть другой? Правда откроется, но твоя искра будет угасать. Что эта жизнь? Иллюзия. Столько препятствий, для чего? Сами строим их, сами ломаем. Иногда слишком много думаем, а может надо делать все в едином порыве. Ведь потом когда обернешься, увидишь кучу недоликов. Все эти рамки, написанные нам приличием, обществом. Скажи зачем? И что это общество? Такие же бьющиеся горящие сердца, неприкаянные души. Те же поступки, те же ошибки. Лишь разность причин. Так что же это? Где реальность и что иллюзия? Кто прав, кто виноват? Извечный вопрос. И находишь ответ на него лишь с горы лет, с горечью осознавая проступки. Кто-то был так дорог, кто-то чужд. Но никто не знал кто из них кто в реальности. Вот и проявляются тона, не только черного и белого. Тона правды, узнаваемой с горечью на устах, учащенным дыханием, быстрым ритмом сердца. Так что жизнь? Река, имеющая внутреннее течение? Или открытая широкая дорога? Иди бери. Путь твой тебе неизвестен. И где препятствия, кто друг, кто враг? Так все зеркально, столько отражений, бликов. Как найти путь? И что эти очи, так глубоки и чувственны. Но что под этим всем? Иллюзия. Найди мне путь, настоящий, искренний. Где враг, где друг? Коль скоро я разобью зеркала? Ответ внутри. Но сердце так незаметно черствеет. От чего? Ложь на устах, на слуху, всё иллюзия. Лишь иногда словно просыпаясь, еще в мареве сновидений выходят чувства. И тот, кто не был близок стал так искренне родным. Зеркала, одни зеркала. Что-то дрожит внутри. А может снова иллюзия?






Ритм… удар за ударом, дыхание за дыханием. Вдох, выдох. Толчки пуантов об пол, раз два, раз два. В такт сердцу. Удар – толчок. Вдох -- выдох. Четче, быстрее. Ускоряется дыхание, ускоряются ритм. Прыжок, вращение. Четко, легко, плавно, словно легкий ветерок. Так свежо, так чисто. Луч света выхватывает из темноты движение пуанта, так мягко, так легко, скользящего по паркету. Полукруг, позиция, толчок и девушка взлетает вверх. Пуанты куда-то стремятся, так быстро, так четко. Дрожащие от напряжения мышцы рук, ног, напряженное лицо и лишь очи светятся счастьем, спокойствием. Движения сливаются, словно плавные круги на воде, так нежно, так легко. И не замечаешь той работы, напряжения. Лишь тишина и удары. Раз, два, вдох, выдох. Руки, словно крылья, так легки, они мягко скользят по воздуху, на миг замирая, прислушиваясь к сердцу и отдавая приказ. Тонкая, словно береза фигура,  вращением охватывает полукруг сцены, ноги то становятся на пол, то ускоряются в ритме сердце, удар за ударом, удар за ударом. И нет больше сцены, сверкающего паркета, есть лишь фигура девушки, порхающей над сценой, вне её. И только толчки пуантов заставляют вернуться в сие бытие и убедиться, что это не сон. Это легкая реальность. И сердце бьётся то быстрее, то медленнее, лишь иногда замирая и снова лавиной обрушиваясь на свет. Чётче, быстрее, толчок за толчком. Учащается дыхание учащенно выбивают дробь пуанты. Где-то бьется Моцарт, плавно, нежно, легко. Взрывается клавишами фортепиано, ливнем нот обрушиваясь на мир. Удар – толчок, вдох – выдох. Скользящее движение, батман, толчок, лёгкое невесомое вращение. Так легко, так чисто. Вдох – выдох. Музыка сливается с движениями девушки, она рекой заполняет зал. Луч света прыгает по светлым локонам, полукруг рук, слонового цвета кости кисти девушки так легко так мягко изгибаются. Плие. Ещё миг и оно перейдёт во вращение. Секунды тикают, бегут, то ускоряясь, то замирая. Ритм им задают танцевальные па. Чётко, быстро, нежно. Так разнообразно и так едино. Вдох – выдох, удар за ударом. Итен встал и вышел из зала, он не хотел конца этого сна. Эти движения завораживают, дают новое рождение. Дробь балерины отдавалась дробью сердца, так сильно, так гулко рвущегося из груди. Вот что заставляет дышать, его, бессмертного. Он тает в этом ритме сердца, ритме души. Здесь нет хаоса, а если есть, то он прекрасен. Пусть на миг, пусть на тонкую мембрану танца. Но так прекрасно. Где-то там, внутри дрожит струна… чего? Жизни, смерти, чистоты? Пока неизвестно. Но она есть, а он заставит её петь. Как? Толчками пуантов, этими очами. Этим миром. Светлым, хаотичным, жестоким, и лишь иногда нежным и чистым. Да… но чистота сильнее. И он найдет ее, вольет в этот мир.





***



Холодный ветер заставляет поежиться, ощутить отсутствие тепла. Боязнь оступиться, сделать неверный выпад приводит к этой дороге. Множество людей, усталые лица, замерзшие пальцы, отсутствующий взгляд. Их много, и все они одновременно одиноки. Нет никого. Ты не видишь, не слышишь. Ты должен идти. Твое сердце еще бьется. Но ты не слышишь ритма, он утерян. Идешь, просто вперед. Куда? Зачем? Не находишь выход. Столько вопросов, предложений недосказанных, недоверенных осталось там за чертой. Их не вернуть. Уже не вернуть. Познать всё наново. Как это? Ускоряешь шаги, стараясь согреться, догнать кого-то… но дистанция не укорачивается. Что видят они? Твои пальцы касаются холодной поверхности, она прозрачна… но что за ней ты не видишь. Там что-то есть… жизнь, слова, чувства?  Ты не знаешь. Обрывки фраз, они парят, витают вокруг тебя. Не понимаешь их значения, так давно утерян смысл. Что-то копошится внутри, тысячи голосов, они что-то говорят, убеждают, дают совет. Встряхнешь головой, но шум не проходит, он с каждым шагом усиливается. Этот гул… он невыносим. Ты кричишь, но вокруг усталые лица. Они не слышат тебя. Где же ты? Что с  тобой? Холод. С удивлением замечаешь, что здесь тепло… но от чего же так леденит грудь? Эмоции, ты хочешь их, жаждешь их… но не находишь. Где-то возник мим. Он забавляется тобой, дёргает за верёвочки. Снова этот шёпот.  О, он не дает времени мыслить. Ты не умеешь сопротивляться. Кто-то мудр, он знает больше, он испытал, ощутил высшее. Возникают дома, машины. Из ниоткуда. Не удивляешься. Эта мысль ещё не пришла к тебе, она застыла за дверью лишь для того, чтобы спросить разрешения войти. Но время внутри комнаты и за ней… течет ли одинаково. Что найдёшь за ней? Снова возникают фразы, слова, чьи-то лица. Они так знакомы, ты знаешь их, наверняка знаешь… но почему не помнишь? Хочешь свернуть, но не можешь. Эта дорога, она неумолима, куда она ведет тебя? Голоса, они преследуют тебя, о. это невозможно! Пытаешься загородиться от них, ставишь стену, но этого недостаточно. Где-то мелькнет догадка, так быстро, не успеваешь заметить ее. Эти люди. От куда они и куда идут? Ты их не знаешь. Но почему же с ними? Что-то же заставило зайти сюда? Или кто-то? Кто-то настойчиво пытается найти тебя, он стучит, скребется… ты, кажется, даже слышишь его голос. Он так знаком… но снова пропадает в гуле. Столько мыслей и все верны. Следуешь им, веришь им. Твои босые ноги замирают на месте, тебя толкают, пихают, чьи-то руки, они стремятся вперед. Поднимаешь лицо к небу, над тобой пролетает Миг. В этом мире? Что-то дрожит в тебе. Мысли, мысли… они не твои. Это фальшь ,чья-то уловка, они так зеркальны, так похожи. Рёв мотора закладывает уши. Отгадываешь. Фразы, слова складываются в предложения. Это все твое. Когда-то не сказал, не сделал… эти лица, ты их знаешь… Касаешься ладонью к щеке, так знакомы так дороги эти очи… горькая улыбка касается уст, боль молнией пронзает мозг. Их нет, они мертвы. Это ты убил их. Недосказал, что-то не сделал… из-за боязни, чьих-то предрассудков, глупых слов, осудных взглядов. Что-то назревает в тебе, оно рвет тебя, терзает. Ты кричишь… твой крик рвет этот мир, словно он построен из картона. Под ногами дрожит земля, где-то взлетел самолет. Он уносит чьи-то жизни… кто правит здесь? Вернутся ли они? Кровь течет меж пальцев… чья она? Тысячи рук, они касаются тебя, помогают подняться, ощущаешь касание к твоей ладони. Судорога рвет тебя, пытаешься словить… но не можешь. Поднимаешь взгляд и видишь мима, он замер, ты видишь в его глазах отражение… оно приобретает смысл. Неужели это твоя проекция?.. Поднимаешь ладонь, хочешь прикоснуться к нему, познать его… но он безумным смехом растворяется в воздухе. Неужели этот мир сотворен тобой? Он внутри тебя… Не разрушишь, не уничтожишь… всего лишь часть твоего Я. Оно что-то пытается сказать. Эти люди. Почему они так сморят на тебя? Что им нужно? Это не правда, это ложь… чья она? Кто-то создал ее. Отдал тебе, заставил поверить в нее. Убедил в чужих мыслях… кто же ты? Где-то откроется дверь, ты услышишь шаги, голоса, ты понимаешь, что все это за стеной. Как разбить ее? Где найти выход… Снова слышишь смех… кто это? Почему ты их не видишь… под пальцами возникает пульсация. Ты чувствуешь ее. Она в тебе. Что-то капнет на ладонь… что-то тает. Все эти фразы, мысли… неужели ты сотворил их?



***





Лёгкие толчки пуантов, шорох за шорохом, иногда слышно прерывистое дыхание. В тишине видны клубочки пара. Дробь в пустом зале отзывается  громом. Но обладатель этих пуантов не останавливается, он снова и снова делает па. Тоненькая фигурка вращением охватывает пространство, луч освечивает движение. Полукруг рук заставляет завороженно наблюдать за движениями. Белые пуанты завораживают, заставляют сердце непроизвольно ускоряться. Девушка замерла, агрессивность движений ножом ударяет по нервам, ритм дыхания сливается с танцем. Переход от плие к вращению так плавен, что не замечаешь его,  только видишь отражение чьего-то внутреннего мира. А ритм волнами бьется об сцену, паркет исчезает, и кажется, что вместо пола тонкий прозрачный лед. И каждый раз, как дробь ударяет об сцену, он открывает еще нераскрывшиеся лепестки цветов, и вместо холода ощущаешь порыв теплого ветра. Каждое движение творит, пишет, играет на нервах, иногда пронзая их до боли. Крик боли волной накатывает на зал со сцены, ты не слышишь его, не видишь, а лишь ощущаешь. Девушка замерла и устало села на пол, в тишине больше выдавалась усталость. Она жадно глотнула воду, ощущение влаги переполняло ее. Взгляд пробежался по паркету, она вздохнула и мягко встала на пуанты.





***



Ты ищешь, взгляд натыкается на что-то знакомое. Оно где-то рядом. Кажется, протяни ладонь и коснешься… и может даже твое сердце задрожит, загорится. Пусть на миг, но оно будет жить. И что миг? На какой эпизод он растянется? Ты ходишь, дышишь в ритме хаоса, в ритме тысячей жизней. Суета вокруг тебя, она бывает жесткой, иногда снисходительной, но никогда не жди пощады. Она забавляется тобой, как кошка играет своей жертвой. Что ты сделаешь? Каков последующий шаг? Ты не знаешь, ты всеголишь смертный. А хочется остановить этот безумный поток энергии. Разложить по местам, минутам, коридорам все эти лица, фразы, взгляды в этом безжалостном пространственном коридоре. Ты владеешь. Ты забавляешься. Вся суета, которая вокруг—о, она всеголишь чья-то пешка. Кто-то сотворил ее, кто-то правит ею. Неужели не ты? Все что вокруг—настоящее. Так ли это? А вдруг проснешься и почуешь голод, голод зверя, рвущегося к жертве, к крови, горячей, так ароматной. И будешь запускать свои когти в живую плоть, будешь рвать, грызть ее, упиваться страхом, болью… Мелкий пот по спине, что это? Неужели ты? Твой разум, твое Я забавляется, играет с тобой. Оно создает проекции, множество проекций. Смех… ты слышишь его? Эй! Не молчи… помоги мне… Это ты завел меня сюда, ты забрал меня. И КТО теперь Я? Что если все это нереально? Всеголишь игра. ЕГО игра. Он нашел меня и завел в коридоры подсознания? Все что я вижу, все, что я чувствую… всеголишь игра воображения. А оно коварно, я знаю. «От куда ты можешь знать?» Просто… снова этот смех… он жесток, он не имеет чувств. Это не мой, я не был таким. Меня не было ЗДЕСЬ. Я был… там не было ничего. Одна пустота, один лишь холод… Что-то теплое, оно касается меня, прощупывает, что-то ищет, что это? Суетится, крутится, столько граней…   Итен обернулся, его взгляд натыкался лишь на зеркала. Он видел отображения, свои широко открытые глаза… а в них застывший ужас. Он натыкался лишь блики, они кругом. Они втягивали его, а мозг пробивал горячий импульс. Чувство замкнутости, закрытости забирало его, поглощало. Он почувствовал, что его ноги проваливаются и он летит в бездну.  Что-то холодное коснулось груди, заставляя кровь застывать, замирать ледяною рекою. Он чувствовал чей-то взгляд,  он горел, разрывал на части душу, пытался охолодить биение сердца. «Разве ты забыл тот ритм, ту дробь в движениях хаоса? Это ты сотворил в нем порядок. Твое сердце не может остановиться, оно бьется в ритме миллионов сердец, в ритме городов, поступков. Дробь пуантов—твое сердце, пока есть чувства, пока оно чувствует боль и страх, оно живо…»   Смех становился беззвучным, он таял, убегал словно с шута смывали краску. Что-то оттолкнулось от него, беснующимся ветром отделилось, он почувствовал пустоту внутри себя, она заполняла его, подступала все ближе к душе. У ТЕБЯ НЕТ ДУШИ. « Найди истину… ты это ищешь, пойми ее». Шум заполнял его,  гул голосов, машин, пульсацией жизни. Что-то отпустило его. Итен понял, что смотрит на воду, его сердце гулко билось. Он глубоко вздохнул и прикоснулся к груди. «Неужели он встал не на ту дорогу? Это все иллюзия, всеголишь игра. Разума, тьмы внутри него. Кто-то подталкивает на ложный, зеркальный путь. Неужели ОН нашел его?»

«Найди истину… ты это ищешь, пойми ее» Как мог легко забыть все шаги, все поступки? Нет, он не собьется с ритма. Он сотворит его, вольет его, даст жизнь другому.



***




Теплый ветер касался холодной земли, скал, пустого безжалостного мира. Странник удивленно поднял взгляд в небо, взгляд его серых глаз стал мягче. «Тепло? В этом мире?»



***




Ночь, она окутывает, пьяно ложится на плечи, дает шанс на понимание. Босые ноги ступают по холодному пути, не чувствуя холода. Здесь нет света, есть лишь тьма. Ты идешь не ощущая эмоций. Они где-то утеряны. Удивляешься себе, теряешь оковы. Это время раскрепощает, обналичивает твою сущность, твое Я. Находишь новые черты, открываешь новые двери, проводишь параллели. Что-то просыпается, рождается в тебе. Кто этот зверь, рвущийся наружу? Твои глаза горят огнем. В воздухе витает запах чего-то горького, заполняет тебя, обжигает горло. Шаг за шагом продвигаешься вперед, оставляешь след. Все замерло вокруг. А внутри бушует призрак, он бьется об стенки твоего внутреннего мира. Еще не познал его, не впитал его яда. Что-то пульсирует рядом. Каждой клеточкой, каждым нервом ощущаешь это. Где оно? В тебе ли? Кровь огненной водой течет по венам, бьется об твое сердце. Но оно молчит. Ты не слышишь его, ни голоса, ни ритма. Ты сам убиваешь… словами, жестами, недоверием. Ты здесь, ты разрушил этот мир… но как сложить заново? Не можешь найти ответ. Или просто не пытаешься.

Гул мотора заставляет дрожать воздух, практически ощущать его. Где-то на заходе виден Boeing. Он неумолимо приближается, входя в глиссаду. Кто-то слушает рок-н-ролл, а кто-то творит его.

Что-то ведет тебя, манит, чья-то жажда, она пробирается к тебе. Чувства обостряются, стараешься не быть хищником, но все же находишь жертву… или сам нею становишься. Еще не знаешь, пока не почувствовал. Может и  не почувствуешь. Твои ноги не чувствуют правильности пути, ты не слышишь, не видишь выхода. Эта дорога так опасна, опасна черствостью, фальшью. Где-то бьются, отдаются гулким эхом чувства, фразы. Но не слышишь их. Почему? Как различить проекцию и основу? Не можешь или не хочешь различить их. Чьи-то жесты были лживы, но ты не заметил, взял за свое. Пытаешься пройти как можно больше, прикоснуться к этой стене. Но пальцы чувствуют лишь твердую поверхность. Не понимаешь,  как пробить  ее. А  в голове бушуют тысячи фраз, вспышками отдаются запрятанные в ящик чувства. В это время ты управляешь, ты хищник… но съедаешь себя… изнутри. Вонзаешь когти сожаления и укоры все глубже и глубже. Тебя отвлекает грохот чьей-то мысли. Кто еще не спит? Или это не здесь, не в этом мире. И что этот мир… он полон диких чувств, глубинных инстинктов.  Он не изведан, он твой. Чем глубже зануряешься в него, тем больше коридоров, отражений, зеркал. Подходишь к этим зеркалам, но не видишь ничего. Или то, что видишь, не воспринимаешь. Голые деревья, ветер гоняет сорняки, где здесь жизнь? И где все те люди, лица?  Они что-то ищут. Те же ошибки, или глупость. Не знаешь. Что-то кипит в тебе, неужели река крови так буйна? Видишь алый цвет, чувствуешь его на губах. Он солон. Ты с удивлением понимаешь, осознаешь это. Снова всплывают слова, они так едки, так пропитаны ядом. Отчего же? Ведь они когда-то были другими… но это ты сделал их такими… ТЫ.

Где-то горит полоса, светосигнальные огни манят, направляют борт. Чье-то сердце с замиранием ждет доклада, мысленно подгоняя, торопя пилота. Он сядет, а за ним еще один, еще. И таких много. В терминале тысячи сердец ждут объявлений, кто-то встречает, кто-то сам летит. А для кого-то они представляют собой кипу меток, и ними живут, ними творят. Они заставляют сердца биться в ритме танго, то ускоряя, то замедляя темп. Заставляя судорожно вонзать ногти в ладони, чувствовать холодный пот по спине… и все же одни лишь спокойные ободряющие голоса кругом.

Замечаешь одну лишь пустоту, мертвую тишину вокруг. Пытаешься сдержать себя, и все же что-то черною рекой хлынет наружу. Неужели все это было и есть в тебе? Почти ощущаешь силу слов, недосказанных фраз… в темноте всплывают лица, так до боли знакомы, а в их очах выражение… чего? Не понимаешь. Ты все потерял… оставил, выкинул, запрятал куда-то глубоко. Сворачиваешь, но все равно находишь пустоту. Этот мир замер, он потихоньку отмирает.  Неужели ты уже никогда не вольешь в него жизнь… Твои ноги уже устали идти, но остановиться ты не можешь, что-то влечет тебя. Ты еще не знаешь что это. Все двери закрыты. И все же что-то пытается вырваться наружу, оно хочет рвать, терзать… это ты, твоя другая сторона. Ты знал о ней, ты обуздывал ее. Но должен выпускать его наружу, ночь, она позволяет выпускать когти. Но не в этом мире. Это тот уровень твоего Я, который становится все потаенней и потаенней. И все же слышишь голоса, они шепчут все жарче и жарче. Субтон выражений подсказывает какие из них лживые.  Взгляд замечает набухшие почки на ветках. Где-то снова и снова всплывают фразы, и мысль ворвется к тебе, и осознаешь, что своим непониманием, забытыми чувствами ты кого-то ранил,кого-то потерял. Подходишь к стене, что-то дрожит там, ты чувствуешь это, ощущаешь.

 В ночи дрожит воздух, рев обрушивается на пространство, видны огни взлетающего лайнера. Чей-то взгляд мягко проводит его, и спокойный голос даст разрешение уже другому.






Мысли, череда чередой наполняют тебя, заставляют замешкаться, и ты тонешь в веренице вопросов. О, их много. Этот водоворот заволакивает, увлекает… так осторожно делаешь свои шаги. Прощупываешь почву, ищешь все исходы, создаешь свой лабиринт. Н выйдешь ли из него? Тебе это неведомо. Под всем этим теряешь секунды. Они дорогие, очень, стоят жизни, всех тех элементов, которые ты упускаешь. Но иначе ты не можешь. Нет, потому что невозможно сделать шаг не обдумав его. Не в этом мире.  Знаешь, что за каждым жестом найдешь пустоту, огромную черную дыру. Она засасывает тебя, твои глаза видят лишь эту пропасть. Ты чувствуешь ее. Но стоит лишь закрыть очи… на миг. Где-то там твой мир, ты хочешь его. Твои дрожащие ладони прикасаются к дрожащей мембране, чувствуешь тепло… и все равно, даже там ты чувствуешь эту пропасть. Неужели она никогда не исчезнет? А внутри копошатся тысячи вопросов. Сам создаешь уголки лабиринта, как запутан он, как извивист. Думаешь, что сердце выведет тебя, укажет куда идти, но ошибаешься. Сам закрываешь двери, прячешь голос поглубже.  Не знаешь зачем, просто делаешь. А где-то к тебе тянутся руки, они хотят нежно прикоснуться,  успокоить… и все же возникает, всплывает из твоего глубинного лабиринта вопрос. Тянуться ли? С какой целью? И твое воображение рисует подступные картины, извлекает лишь зло и боль, не дает права на пробный шаг. Хоронишь его под ожиданием лживых фраз, создавая все новые и новые ответвления лабиринта. Как далеко зайдешь?.. Со временем осознаешь, что сделал ошибку, но почему-то исправить ее не пытаешься. Что-то удерживает, невидимой сетью оплетает тебя. Твои же варианты. Так тяжело сделать этот шаг. А кажется, нет проще поступка. И все равно замираешь всего в несколько секундах до него. Почему?! Хочется кричать, вопить, рвать, эту сеть. Но кричи не кричи все внутри тебя. Все что есть, весь мир, все проступки. Проблема, так же как и ответ, глубоко внутри тебя. Только вот сможешь ли найти ответ. Откопаешь ли его из-под всего этого хлама. Ведь ты создал уровни, каждый из которых имеет свои ответвления, так словно это трехмерное пространство, все больше и больше ответвлений появляется в лабиринте. Бежишь по нем, сворачиваешь, ищешь, а под конец возвращаешься к исходу поиска. Твой враг ты сам, не социум, не чужие слова и мысли. Нет. Это ты не умеешь извлекать суть, ты теряешься в отблесках зеркал. Снова и снова, на животном уровне, возвращаешься к чему-то родному или ты так считаешь. Ты не знаешь, ты просто хочешь оказаться в безопасности, а там, за этой гранью, безопасность. Так не хочешь этого принимать, но горячей волной всколыхнется душа, она рвется, кричит. Но ты отбрасываешь, отгораживаешься, следуешь холодному расчетливому смыслу. Но почему?!?!? Крик срывается, полустоном слетает с потрескавшихся алых губ. Что-то обрывается в тебе, рвет на куски тебя, твои внутренности. Если ты жаждешь, всем своим существом  рвешься, тянешься… так почему же не делаешь!?!  «Почему ты идешь, но не можешь отыскать дорогу? Что мешает тебе? Твои ноги ступают, пытаются нащупать ритм… но не находят». О, тяжело, как тяжело… найти, открыть. Это все твоя глупость. Почему не замечаешь этих очей, пытливо смотрящих на тебя. Ты не веришь им, не можешь заставить себя.. ты видишь лишь пропасть. И она внутри тебя, ты порождаешь ее, твоими мыслями. «Как помочь тебе найти ритм???» Холодно, как же холодно. Чувствуешь лишь холодный ветер. Он окутывает, ледяными цепкими пальцами сдавливает тебя, встряхивает. Здесь нет никому дела до твоих поступков. Дрожащими руками хватаешься за голову. Стон снова и снова слетает с твоих губ. Она горит, сотни мыслей бьются в ней, напрасно стараясь пробить выстроенную годами стену. Эта нерешительность, колебание… может стоит закрыть очи и отдаться инстинктам, протянуть руки… «и может найдешь свой ритм». Что-то сводит тебя с ума, оно пробивается, уносит. Но не можешь.

Где-то пуанты выбивают учащенно дробь, но сбиваются. И уставшая фигура встряхнет кистями и снова встанет на пуанты, вихрь снесет с места.

Столько коридоров, они темны, не слышно ничего. Куда зайдешь не знаешь. Ничто не выдает твоего существования. Постепенно привыкаешь к этой боли, она порождена твоей психикой. Она—это ты. Снова всплывают очи, замираешь. На миг сердце бешено колотится,  ускоряясь до безумия. Но твой расчетливый мозг диктует другие правила игры. Неужели пойдешь на поводу? Увы, да. Со временем осознаешь ошибку. И как всегда поздно. Секунды словно песок текут сквозь пальцы. Это твоя кровь. Сколько еще вытечет пока дойдешь до дверей. «Вспомни эти очи, запомни их…» этот мир не принимает оступков, время больно режет. Что-то капает, чувствуешь солоный привкус. «Закрой очи, ты что-то видишь…» кровь толчками отдается внутри. Что это?



Глава 6

ч 1

Пряный запах наполнял комнату, в воздухе витала напряженность. Все понимали на уровне подсознания, что-то происходит, только что именно никто не мог связно объяснить. Чашка упала на пол, кипяток разлился по полу, по мере того как девушка вытирала салфеткой образовавшуюся лужицу, карие очи Лекса расширялись. Смятение мелькнуло в его взоре, она до паники боялась горячего, а сейчас… что с тобой происходит?

-- Ничего.

От того как зазвенел воздух, она поняла что никто ничего не говорил. Клер раздраженно взглянула на мужа, в его взгляде читалась вина и еще что-то, но ей не было когда читать. В последнее время ничего не ладилось, что на работе что дома, чувство недоверия, предательства завязло в ней, откуда оно пришло не могла понять. Но чувства никогда ее не подводили, а это значило… нет, он не мог сделать ей больно. Тогда почему же так давит сердце, какая-то не понятная тяжесть, и почему все так на нее смотрят!!!! Не могла она вставать на пуанты, не хотела, не чувствовала полета. Тонкие брови нахмурились, как все   здесь    на до е ло!!! Девушка встретилась взглядом с партнером по балету, это что жалость?? Клер раздраженно схватив вещи, вылетела на улицу, громко хлопнув дверью. Она шла, подставляя лицо ветру, грудь тщетно пыталась сделать судорожный глоток. Сильные руки мягко, но в тоже время настойчиво развернули ее на себя. Клер попыталась вырваться, боль, ярость, недоверие кипели в ней, и она не могла контролировать их. Он осторожно откинул локоны с ее лица, взгляд жены горел ненавистью

-- Ну что тебе нужно!! Что Вам Всем от Меня нужно!!!!!? –Она, вырвавшись пошла по улице.





Легкая довольная усмешка коснулась мужчины, это именно то, что он хотел. Зерно начинало взрастать.





В кармане ее пальто зазвенел телефон, недовольно поджав губы, она взяла трубку


-- И все же я люблю тебя…




Ждешь чего-то, надеешься. Ощущаешь тревожную дрожь внутри себя. Думаешь о том, как совершить чистый жест, уже почти живешь ним. Но реальность тяжелой завесой обрушивается сверху, рушит хрупкие постройки. Удивленно, шокировано оборачиваешься, пытаешься найти того, кто пронзил в спину… и не находишь. Стараешься сложить, собрать осколки, они так дороги тебе, так близки. Взгляд натыкается лишь на черные остатки тебя. Слышишь голос, о, он так знаком тебе, так дорог… но почему же в нем столько холода и насмешки? Недоверчиво протягиваешь к нему руки, за что же? Громом проносится насмешливый хохот, он режет твой слух, терзает тебя. Горечь изжогой съедает тебя. Ты хотел поверить, сделал шаг вперед, трудный для тебя шаг. Жизнь податливой глиной ложится на время. Мелькали улыбки, лица, о ты видел лишь глаза, они притягивали, они манили. Выстраивал стену, рушил ее… и зачем? Все равно одна лишь боль окружила. Как глупо. Стал шутом, кого-то позабавил. Где-то бьется пульс, он твой, ты должен чувствовать его. Задаешь вопросы, с отчаянием пытаешься найти ошибку. Встречаешься лишь с насмешливым взглядом. Гнев вспыхивает с новой силой. Хочется крикнуть… но не можешь. Легкая, ироничная улыбка пробегает по губам, но не твоим. Этот голос львиным рыком вонзает колья в твое сердце. Тысячи мелких иголок словами застывают внутри. И удивляешься, неужели еще можешь чувствовать новые позывы боли, гнева. Ведь казалось, что уже нет ничего нового. Тебя почти не осталось. Ты упал, как и в прошлый раз, и много мгновений тому назад. Какой по счету стоишь на коленях? Но сможешь ли подняться снова? Что-то катится по щеке. Неужели слеза? Они еще есть в тебе, как это странно. Встряхиваешь головой, не желая слушать. Но слова падают, оставляя после себя ожоги. Отнимая руки от лица, почему-то осознаешь, что не ощущаешь душу. Она застыла, ее крылья поломаны, ободраны, так, словно кто-то когтями дикой кошки рвал их, наслаждался этим. Столько холода, расчета. Что-то заставляет тебя упустить это, заглянуть за грань возможного, или просто по-глупому отдался ощущениям. С безумством на губах попытался управлять судьбой, преступил все знаки восклицания. Ты глуп, теперь должен все начинать сначала. Понимаешь это. Только нет сил чтобы подняться. Ты даже не хочешь этого, так устал. Просто сидишь на этой мертвой земле, здесь нет тепла. А если ты впитал несколько капель влаги, нежность солнечных лучей, то все это было фарсом, впрочем, как и вся действительность. Слышишь глухой стон и лишь спустя мгновение понимаешь, что его обладатель, ты сам. О, опять эти мимы, они насмешливо прыгают вокруг. Сам сделал их, сотворил из ошибок. И почему это ошибки? Пытался понять, делал все возможное, чтобы открыть хотя бы на миллиметр эту тяжелую дверь. Но она лишь прищемила пальцы. Где-то всплывает мысль о том, что пора подниматься. Ты принимаешь ее, соглашаешься с ней… но все так же остаешься неподвижен. Волна чего-то непроницаемого накатывает на тебя. С удивлением ощущаешь спокойствие, ничто не всколыхнется в тебе. Хотя, где-то в глубине рождается паника, и так же мгновенно тает. Безразличие обволакивает, загребает в свой кокон. Оно близко тебе, так долго жил с ним. Просыпался с ним, и так же засыпал. Но что-то же подвигло вырваться из него. Что это было, не знаешь. Какой-то порыв души, тела, эмоций… нет ответа. Ветер ерошит волосы, разбрасывает их по сторонам. Устало вскидываешь взгляд в небо, отмечаешь его лазурный цвет. Всего лишь замечаешь, но не чувствуешь. А почувствуешь ли..? Больше всего, что нет. Смешок срывается с губ. Что же тогда будет дальше? Даже крови нет. Она просто замерла в жилах. И все эти эпизоды, сомнения, казавшиеся важными и чистыми мгновения… куда-то канули. А может их и не было. Что реальность а что параллели, увы, не знаешь. Говоришь что множество зеркал, что это пустые отражения сбивают тебя. Они лживы, так ты считал, и, наверное, считаешь. А может они и есть реальность? Все эти углы, отражения, искривленное на самом деле то, что есть, а видишь всего лишь свои желания. Ну ведь не можно столько раз быть потрепанным, сломавшимся и все равно подниматься, снова и снова, словно феникс. Так может и не нужно этого делать? Столько оступков, ударов нанесенных в спину, прожигающих до сердца… теми, кому верил, к кому преодолел огромный тяжкий путь… может все это что-то значит. Нет, ты не винишь их, родных, нежных, нет, это ты виноват. Виноват, что глуп, что доверяешь, пытаешься нащупать ту одну тропинку, а в ответ получаешь лишь насмешливый хохот. Это твоя вина. Сильным водоворотом проноситься крик, он бьется об стенки твоего внутреннего мир, не можешь кричать. Чувство гордости не позволяет этого. Поднимаешь подбородок, что-то загорается в твоем взгляде. Если что-то всплеснулось, значит сможешь подняться. Холод обрушивается на тебя, заставляет замереть… но хочешь ли ты подняться? Ведь здесь так тихо, так спокойно. Так зачем же идти дальше?



***


Его лицо представляло собой маску, словно мумия, давно жившая в этом теле душа превратилась в пыль, но все же она была.  Все внимание было направлено на осязание мыслей девушки, мысли прерывались, какие-то помехи всегда мешали ему, и все же он был сильнее ее, знал это. Стараясь подавить ее упругий блок мужчина стиснул кулак, нервная дрожь пробежалась по лицу, краешек губы сполз, обналичивая довольную ухмылку, вот они милые… Открыв глаза, он бархатно рассмеялся, яд постепенно отравлял ее. Странник глуп, если убежден, что в этом мире мальчишка сможет обрести сердце и душу. Он не допустит этого. Раз Она смогла глотнуть капли так нужного ему яда, то Великий и подавно…


***



 

Так блаженно ощущать ласково-теплое прикосновение воды. Как будто все уходит, надая место приятной истоме, накрывающей тело. Мысли постепенно упорядочиваются, не спеша воспринимаешь действительность. Понимаешь, что есть желания, и они не пропадут, не канут в пропасть, как все остальные ощущения. Но что желания, если ты все равно не хочешь подняться, и с новой силой идти дальше, не замечая преград, насмешек. Но все же как наваждение пронесутся пред глазами лица, очи и сердце сжимается, словно в рвоте. Оно уже не может ощущать боль, чувствовать как где-то далеко хлынет, огромною рекой накатывает горечь перемешанная с тупой болью. А мысли снова и снова возвращаются, идут по кругу, не можешь или не хочешь принимать крайнюю ошибку, так как осознаешь, что до нее уже была последняя. Не веришь  в это, осознаешь, что чернь заполняет, словно кислород сливается с твоей кровью. Где-то распростерлась дорога, открыта ли она или полна ухабов, ты не знаешь, больше ты не услышишь дроби пуантов, задающих ритм. Все бросил, ушел, спрятался за завесой. Алой завесой. Утерян ритм, утеряна вера… в себя, в свои поступки. Не видишь сенса для продолжения пути. Столько горечи, боли впиталось в твое тело, душу, кровь, она не дает сил поднять голову и улыбнуться. Не хочешь, не зачем, не для кого это делать. Теплая влага омывает лицо, заполняет уши, нос, тишина над тобой, вокруг тебя, она так приятна. И все же вырываешься из нее, с наслаждением вдыхаешь так нужные тебе грани кислорода. Ищешь, копаешься в себе, стараясь отыскать, поднять из глубин те ощущения, что правили тобой на протяжении этого времени. Но даже находя их, понимаешь, что не все понял, не до конца прочитал чужие мысли, не впитал их суть. Ты старался, осторожно наощупь протягивал руки, ласково касался теплой мембраны чужой души. Иногда чувствовал дрожь, но чаще лишь холод. Почему? Ты не понимаешь, но все же осознаешь, что в этом есть большая часть твоей вины. Мягкой волной ласкает слух блюз, он успокаивает ту нервную болезненную дрожь, ставшую нормальной, внутри тебя. Закрываешь глаза, окунаясь в спасительный вакуумный мир подсознания. Оно глубинно, словно морские водные недра, играет мягким светом, завлекает протяжными звуками дна. Здесь нет времени, нет  суеты, даже зверь, живущий в тебе, являющийся частью тебя, уснул крепким сном. Ты не хочешь будить его, хотя понимаешь, что это он движет тобой, дает силы побороть боль, кидает вызов насмешкам судьбы. Всколыхнется, задрожит воспоминание и куда-то исчезнет, не успев затмить безразличие. Где-то слышишь голос, он так нежен, так ласков. Отдаешься ему, наслаждаясь его звучанием, вибрирующими ноткам. Он приносит облегчение, успокаивает, притупляет из ниоткуда взявшийся страх… рывком вырываешься из коридоров и параллелей, острая режущая боль когтями стервятника врезается в тебя, вырывает куски твоей надорванной души, упивается отчаянием. Столько вопросов всплывает из дна, бьются, трепещут внутри сознания, не находя ответов на эту боль. Хочется куда-то спрятаться, уйти от всего этого. И понимаешь, что ты и так в забытьи, не сможешь уйти от себя. Линии так глубоки и четки, что кроется за ними? Ведь они обнажают всю твою жизнь, но понимать их не научился. Но почему-то смог изменить их и изменил их влиянием и поступками того кто пронзил тебя в сердце. И все же не веришь в то, что это последняя капля, что-то инстинктом зверя подсказывает, что это где-то сошедший с курса путь. Не может нежность и то спокойствие, преобладавшее в тебе, оказаться ложным. Где-то есть дверь и она откроется. Ведь научился же разгадывать мимику, улавливать блеск очей, нашел способ пробивать выпускаемую стену. Но не понимаешь, как улавливать столь стремительную перемену, не знаешь сути ее появления. Как ни стараешься отыскать ее, хочешь во что бы то ни было заглянуть внутрь… и чувствуешь сильную волю. Тебе не сломить, не обойти ее. Она властна, она непоколебима, ломает, пытается исправить, выстроить и все же под конец причиняет колющую боль. Но почему же? Ты и винишь и понимаешь, что все это бессмысленно. Просто запутаны, извивисты дороги, овраги взаимоотношений, понимания. Иногда не нужно слов, хватает лишь мгновения, доли секунды, чтобы понять, почувствовать друг друга, а иногда… минуты растягиваются в часы, в дни, недели. С каждым словом только отдаляешь, отталкиваешь, делаешь глупость за глупостью. Запах ванили успокаивающе затмевает обоняние, заставляя мышцы расслабиться, дыхание становиться более глубоким, полным. Ощущение чего-то тепла не покидает тебя, ты помнишь… как забыть, не знаешь. А где-то там, сердце подсказывает, что забывать ты не хочешь, отрицаешь, но все равно, хоть и с трудом, но признаешься в этом. И как может чувство опустошения и нежности к кому-то уживаться вместе? Глупо, бессмысленно разгадывать этот ребус, все равно не найдешь верный ответ. Да и что ты можешь найти… всего лишь вереницу беспорядочно, хаотично разбросанных событий. Урывками извлекаешь дорогие из них, и все равно картину портит боль, некогда острая, теперь просто обыденная. Неужели желание спокойствия, отчуждения, ощущение безысходности вернулось и больше не покинет тебя???



Город стоял в вязкой тишине, освещённый неоновыми вывесками. Снег мягко ложился на тротуары, крыши высоток, покрывая деревья чарующей белизной. Изредка проезжают машины. Итен вдохнул свежий воздух полной грудью. Он с наслаждением шел по пустым ночным улицам. Тревожно билось сердце, зачем-то ускоряя пульс, он слышал этот обреченный поток рассуждений и не мог представить, что этот кто-то больше не поднимется. Он столько времени чувствовал его, поражался выдержке и стойкости. А сейчас… Парень зашел в помещение и приветственно улыбнулся, его взгляд пробежался по лицам, но не нашел того кого искал. Где-то на втором этаже обрушился поток нот, он удивленно взглянул вверх, кто же будет настраивать инструмент. В этом мире у него было преимущество в знаниях, силе, но не было опыта. Было интересно познавать отношения, чувствовать облегчение в присутствии верных людей. И все же не раз он замечал нотки фальши, так, словно на миг кто-то оступился, обнажая театральную пьесу. Он взял кисти и бумагу, потом задумчиво отложил их, отдав предпочтение грифелю. Да, кто бы ни был его проводник, он был прав, говоря, черно-белые цвета открывают суть. Они не дают глазу обмануться на блеск. Это так, но что-то подсказывает ему, что цвета нужно покорять… иначе они будут властвовать над тобой. Его пальцы быстро мелькали по листку, створяя штрихи, линии, переплетение за переплетением. Он творил инстинктивно, не задумываясь над этим, так, словно кто-то водил его рукой. 


--Неплохо, где это ты видел ее?

Итен вздрогнул и проследил за взглядом парня, на листе вырисовывался портрет девушки. Четко набросаны были лишь глаза… они казались магнитами, черной влажной гранью затягивали, а внутри плясал ужас, он сковывал, заставлял мысленно бежать, рваться, кричать… Итен с трудом отвел глаза, его сердце бешено билось.

--Ты знаешь ее?

--Н-нет… просто, что-то навеяло.

Парень задумчиво забрал у него лист и сел на подоконник, его взгляд снова и снова впитывал портрет. Великий устало протер глаза, он взглянул на часы и удивился, было уже утро. Даниэль встретился с его взглядом и улыбнулся.

--Ты был словно под гипнозом, тебя никто не трогал. Глаза, они получились так, словно…


«Живые…»


Парень вздрогнул и встретился взглядом с Итеном, он увидел в них вселенную, мерцающую миллионами галактик, увидел тысячи всплесков волн, капелек влаги на траве, рождение и смерть. Итен отвел очи и задумчиво взвесил на ладони грифель.


--Кто ты, Итенл?

Великий с плавностью змеи обернулся и встретился взглядом с Даниэлем. На миг ему показалось, что он несется куда-то вниз с головокружительной скоростью.


--Меня зовут Итен.

Глаза Даниэля стали темно-карего цвета, он усмехнулся. Итен почувствовал, как его словно заволакивает туман, но через мгновение все прошло. Парень увидел, что глаза Итена бушуют холодом. Великий встряхнул головой и улыбнулся.

--Даниэль, ты что-то мне говорил…

Но Великий увидел лишь непонимающий взгляд. Он почувствовал как холод прошелся по спине. «Неужели это снова Он забавляется с ним??»


Крик так и рвется из тебя, надрывно, протяжно, воем смертельно раненого зверя. Связки набухают, вздуваются артерии, кричишь до хрипоты, до боли в связках. Хочешь обессилить, застыть, закрыть глаза и больше не открыть. Пусть это глупо, бессмысленно… но данный момент это единственное твое желание и оно преобладает над всеми инстинктами или просто они умерли как и ты. Пальцы сгребают мертвую землю, нет, больше не будешь преодолевать себя. Хватит!!. Кричит твой разум, твое я. Надоело, опостыло преступать осколки, ранить об них ноги, забавлять кого-то, играть на публику. Все, ты смыл грим. Тебя нет, не было и не будет. Ничто не дает силы, да ты и не нуждаешься в них, ты отвергаешь их. Воздух задрожит от истошного вопля, стая черных  воронов с криками взлетит в небо, они стервятниками будут кружиться над тобой. Должен чувствовать страх. Нет его, нет его!!! Глаза стальным блеском рассматривают это небо, цвета индиго, так, словно видишь его впервые. Оно томным отблеском манит, зовет… но этот воздух, мир слышит и принимает лишь кровь своих жертв, этот чернозем пропитан нею. Хрип слетит с уставшего горла, должен чувствовать физическую боль, но что она, всего лишь предисловие для остального. Стоны один за одним  срываются, летят куда-то, тонут. Сколько еще таких как ты?? Тысячи, миллионы, миллиарды… а может бесчисленное множество. Никому нет дела, никому. Сердце еще бьется, с новой силой перегоняя кровь, снова и снова. Зачем!!? Тебя нет, это не ты. Легкие вбирают отравленный желчью кислород, вот истинное лицо этого мира. Но почему ты должен видеть это, жить с этим? Не хочешь, ты ничего не хочешь… ни дышать, не идти дальше, даже жизнь не радует тебя. Столько раз тебе плевали в душу, терзали спину, что еще ты должен вытерпеть? Ничего, ты знаешь, что больше ничего не будет, твои ноги не будут идти против течения, они не будут выбивать ритм. Пусть другие делают это, тебе не зачем. Каждый день слышишь стук, это боль, она вместо крови. Твоя кровь, о, она черна, такою ее сделал этот мир. В ней присутствует привкус горечи, она пресыщена ним. Источник, хочешь найти источник всей этой фальши. Кто-то пьет из него, кто же, как не ты. Карканье воронов, всей этой голодной стаи становится все пронзительней. Безумный хохот слетает с твоих уст. Где-то пляшут такие же куклы, какой ты был когда-то, в прошлом. Теперь ты оборвал ниточки, смыл эту фальшивую улыбку, снял весь блеск. Обнажил цвета, пусть другие разбираются какие из них истинные, и что вообще в этом мире истина? Для тебя ее нет, ты не нашел ее, потерял среди лжи, предательства и насмешек. Что-то капает на щеки, руки, грудь, поднимаешь взгляд в небо, неужели это дождь? Нет, это слезы, крик, вопль о помощи… чей он, неужели твой? Ты не знаешь, твой взгляд изучает эти деревья, искореженными корнями замершие в этой вязкой, липкой тишине, натыкаешься на оголенные камни, когда-то это были чьи-то души, еще немного, несколько капель упадет в твою чашу, и твоя душа так же замрет. Что это? Чей-то голос, он взывает к тебе, зовет, просит, ждет что ты встанешь. Но нет, ты не будешь больше глупым, совсем недавно ты слышал голос, чувствовал сердце. Оно жило, дышало… а потом превратилось в когти и разорвало твое. А ты кричал, бился в агонии, протягивал руки, всматривался в очи, но они блестели лишь холодом, откуда он взялся или он не пропадал? Мучительно, тяжко смывать с себя потоки грима, ты жил с ним, дышал ним. Кожа покрывается мурашками, чувствуешь тонкий зуд, он сводит с ума, раздражает и до того накаленные нервы. Откуда он взялся, что ему нужно? Набираешься в руки воду и умываешься, будут ли слезы или они уже иссякли? Где-то зеркало, оно искажает, отбивает лучи, нет здесь сути, все так пустынно, утеряно. Кем-то, давным-давно. Устало поднимаешься, перед тобой дорога. Одну лишь мертвую тишину охватывает взгляд. Язык мельком коснется пересохших губ. Это мир без макияжа, иди по нему…


Теплые руки осторожно укрыли ее пледом, ласково, практически не касаясь, прошлись по овалу лица, ветром коснулись припухших губ. По лицу пробегали тяжкие думы, что-то темное терзало, мучило ее, но он не мог помочь. Безысходность положение изводила, заставляла мучиться беспокойством. Что же твориться в твоей душе, почему ты закрылась и покрываешь все темным покрывалом недоверия? Что-то или кто-то помог встать тебе на этот путь? Он лег рядом и захватил в свои объятия. Девушка, сопротивляясь, задвигалась, но, почувствовав спиной биение родного сердца, затихла. Мягкая улыбка осветила ее лицо.



 

Интермедия

(тот мир)

Рычание доносилось от куда-то из далека, как он ни старался отмахнуться, но не смог, вздохнув, он проснулся и сел. Луна была полной и освещала пустыню, надая еще более мертвого вида. Стального цвета глаза устремились на пса, он неотрывно смотрел куда-то в темноту, его губы обнажили белые клыки, тихий рокот доносился из его груди. Но он не чувствовал опасность, на что это пес мог так смотреть, где-то бродит шакал? Но это всего лишь реалии жизни, они ни как не влияют на его путь. Мужчина вздохнул и успокаивающе положил руку на загривок пса, он вздрогнул, не думал о том, что эти существа могут чувствовать и отражать такие импульсы. Что-то вибрировало, дрожало в воздухе, надавало специфического запаха, оставляло стальной привкус на губах, сводило скулы. Странник почувствовал, как его пронзил холодный порыв, из темноты плавно, один за одним выступали фигуры. Пес сделал шаг вперед, духи замерли.



«Мы пришли с миром.


С каких пор духи боятся примитивных существ? Они всего лишь остатки былой жизни.



Ты один, мальчишка ушел, а ты потерял нюх. Стались ли в тебе еще знания смертный?



Странник перевел взгляд на пса, вот, что означала опасность, этот пес, он…


Он разумен, ты упустил это. Так может твой путь окончен. В этом мире мы не видим изменений.



Мы не можем видеть их, лишь чувствовать. Великий сделал выбор, у него есть сердце.



Ты глуп, чем больше у него эмоций, тем проще его преклонить на сторону разрушения. Он всего лишь дитя.


Мужчина гневно взглянул в лицо духам, в то, что смотрело на него из-под капюшонов.


Это дитя познало боль миллионов сердец, он познает силу жизни. Никто из Вас не смог пожертвовать своим назначением. Ни один из Вас не удостоен того, чтобы понять…



Поберегись, Неархос. Ты был проклят, ты посягнул на разум другого.


Перерождение ни есть посягательство. Взгляните на этот мир. Он стал таков, потому что сердца великих умерли много миров назад.


Он был предречён.


Кем? Никто не может посягнуть на сущность другой жизни. Мальчишка отдал все.


Он пошел не в тот мир, это примитивные существа.


Там влага, его сердце повело его туда.


Он сможет лишь впитать грязь этого мира.


Он очистит его.


Чем?



Своей жизнью».



Мужчина почувствовал, как тишина снова завладела ночью, он взглянул на пса, что-то витало в воздухе, но что именно он не знал. Странник послал мысль, старался нащупать другой мир, но наткнулся лишь на стену.


--Ты не веришь мне. Что ж путь далек.

Глава 6

ч 2

***



 

Пульсация аритмией ударяет по венам, нервам, даже где-то затерявшимся желаниям. Что-то чувствуешь, что-то резкое, порой переменное, но ты знаешь его, или знал когда-то. Оно что-то хочет, с каждым разом приближается все ближе и ближе. Дрожь в пальцах рук интригует, доставляет удовольствие, ты хочешь сразиться, с кем?.. Не знаешь, надоело быть шутом, театральной куклой, хочется править, творить, быть хищником. Так давно не играл с жизнью, здесь бессмысленно что-то менять. Ветер бывает сильным, свободным… ты таким не будешь. Эта оболочка доставляет одни лишь неприятности, чувство безысходности. Столько раз слышал высокопарные фразы. Это просто смешно, ведь понимаешь, что невозможно быть свободным, когда твою душу постоянно рвут на части. Раньше забавлялся этим, так, словно новой  игрушкой, но со временем надоело захотелось выбросить, отвергнуть их, и осознаешь что не можешь. Они в тебе, они сотворены с тобой, часть тебя. Как это глупо! Зачем эти чувства, это всего лишь ошибка, того кто создал этот черствый мир. Ночи так открыты, так заманчивы, они острым запахом завлекают тебя. Они азартны… Что-то не так, почему закрывая глаза, стоишь в темноте? Чья она, не твоя, точно. Здесь холод пробирает кости, он затхлый, дурманящий. Как вырваться, уйти… куда, не знаешь ведь от куда сам пришел. Могилы, одна за другой, ряд за рядом, с интересом ходишь по ним. Где-то зародышем мелькнет догадка, что таков твой глубинный мир. От чего же так? Ведь это ты сотворил  этот безумный шарик. И все было ошибкой, глупостью, обманкой. Слышишь крики, вопли, полные муки стоны, чьи они, не знаешь, не хочешь знать. А все хаос, он так бессмысленен, рушит ту малость, что-то есть, существует здесь. Что-то темное, застилает глаза, ты весь горишь, дрожишь, чувствуешь как в тебе рождается нечто. Оно дикое, необузданное, полно безумных животных инстинктов, жаждой крови, теплой, свежей, терпкой на вкус. Стальная волна пройдет по нервам, коснется каждой твоей клеточки, нейрона. Вот это ты, ты настоящий. Ты родился, разорвал стальная прутья, той сети, удерживающей тебя. Ты здесь, должен рвать, метать, сеять страх, наслаждаться болью, увлекаться отчаянием… ведь здесь и так полно бессмыслицы, и ты всего лишь подсыпаешь, добавишь жару. Нет! Это… это безумие, оно не мое, не я родил его. Ветер порывом коснулся кожи Итена, он пошатнулся и упал на колени, его зрачки были расширены, он видел свое отражение…

Дикий, бушующий зверь, ты глупец, раз не понимаешь этого. Прими себя, себя настоящего, властного, живущего. Вот это настоящее ощущения, это суть. Мальчик заставил себя смотреть в зеркало, что-то рвалось, бушевало в  нем.


Ритм…  удар за ударом, дыхание за дыханием. Вдох выдох. Четче, быстрее, толчок за толчком. Учащается дыхание, учащенно выбивают дробь пуанты… отнимая взгляд от бытия, взгляни сквозь пелену суеты на мир и увидишь… миллионы сердец то замирают, то снова учащенно бьются… руки сплетутся, дыхание сольется воедино. Чей-то ровный голос дает указания, где-то там, на высоте, столько сердец бьются в панике, но обладатель голоса мягко смотрит на метку, его мерные интонации дают спокойствие, уверенность, он обязан быть таким… а сердце бешено бьется, капли пота текут по спине, и судорожно сжимающие тангенту пальцы… здесь нет бога, бог это ты, он в тебе, из бессмысленных меток кто-то выстраивает вереницу, оставляя  коридор, здесь нет хаоса, есть лишь сила воли… земля, темная сырость, весенняя пахота, запах свободы, запах жизни, запах рождения… бери, храни. Импульс бильярдным шаром ударил в мозг, рассыпаясь на тысячи искр в зрачках Великого. Итен судорожно вздохнул и увидел как его зрачки сужаются, он почувствовал как что-то с яростью вырвалось из него, освободило от гнетущих лап. На него из зеркала смотрел высокий худощавый парень, в зеленых очах метался страх, тонущий в мередиадах жизней, сердец, галактик. Юноша закрыл лицо руками, улыбаясь от того, что в этот раз он победил.


 

***



 

Познаешь что-то новое, доселе необычное и все же оставляешь его чужим. Что-то сдерживает твои оцепеневшие чувства, запрещает поглотить это. Замечая улыбку на чьих-то устах, задумываешься над тем, хочешь ли чтобы она была твоей, да и будет ли вообще? Осторожно, легко касаешься чьей-то грани, слышишь биение сердца, чувствуешь пульсацию под мочками пальцев… кто-то дышит, в этом мире это главное. Научился терять, жить с этим. Не осталось в тебе ни капли силы, чтобы идти против, нет, не хочешь. Конечно же задумываешься над своими шагами, поступками, но почему-то живешь лишь настоящими моментами. Твой разум, сердце, не хочет задумываться над тем, что будет потом. Слишком много уходит впустую, летит куда-то в пропасть, а ты лишь успеваешь ощущать толчки внутри себя, твое сердце снова и снова вздрагивает. Как часто твоя ладонь замирала всего в дюйме от родного спящего лица? Ты хотел прикоснуться к нему, хотел ощутить тепло, но что-то так не заметно, так неумолимо ускользает, словно песок сквозь пальцы. Имея что-то, ты уже теряешь. И из глаз потекут слезы… вздохнешь, понимая, что тебя это не коснется, нет их у тебя, высохли они. Боль, ты знаешь ее, она твоя тень, твой иммунитет, что-то в тебе сломалось, где-то в глубине замер механизм. Ощущая взгляд чьих-то глаз на себе, лишь вздохнешь, зная о том, что недолго они будут из-подтишка рассматривать тебя. Вскоре все пройдет, канет куда-то в неизвестность и это будет лишь легкая вуаль прошлого. Хочешь ли ты этого, конечно же нет, но увы, столь извивиста твоя дорога. Все что дорого было, есть или будет, никогда не станет твоим, в этом усмешка твоей судьбы. Только ты знаешь как дорого время, как стараешься ловить его, дышать им. Ощущая под своей ладонью ритм чьего-то сердца, с успокоением засыпаешь дальше. Где-то внутри заворошится, пустит свои коготки липкий страх, не будет, то, что есть сейчас, уйдет, не сохранишь, не остановишь. И твой взгляд устремится в темноту, гулко перегоняет сердце кровь, словно загнанный в ловушку зверь мечешься, стараясь найти выход, и лишь осознав, что его нет, опускаешь плечи. Дрожь спящих ресниц успокаивает, заставляет с болью и наслаждением держать в руках то, чего скоро не станет. Словно река жизнь уносит от тебя так весомые частицы, оставляет мелкие кровоточащие ранки, превращающиеся в дыры. Знаешь—дальше нет ничего, и отпускаешь, научился этому. На какой-то миг покажется, что все замерло и время прекратит отсчет, и есть ты и чье-то сердце, ритм чьего-то дыхания, пульс аорты. И хочется забыться, уйти, исчезнуть, отдать все лишь бы это не кончалось. Всего лишь игра тени, всего лишь иллюзия, и время уходит, летит, набирая крейсерскую скорость. Кого-то оно щадит, играет в прятки, считает раунды, а у тебя просто отнимает. Постучится в твою дверь, взглянет в глаза и заберет. А ты стоишь, с безнадежностью смотря ему вслед. Твое сердце рвется от аритмии, стремительно взлетает ввысь, но ноги прикованы чьей-то безжалостною рукой. Ты молчишь, угасает твой некогда блестевшей взгляд. Чьи-то цепкие пальцы возьмут твой подбородок, силой заставляя смотреть вперед, а ты читаешь лишь издевку, чью-то безжалостную издевку. Захочется кинуться и вцепиться в чье-то горло, ощущать бьющуюся в агонии жертву… но лишь на миг. Все так же усмехнешься и заставишь себя идти дальше, зная о том, что кто-то когда-нибудь обернется.

Тяжело сдавливало грудь, она запустила пальцы в волосы и застонала. Что с ней происходить, что не так? Какая-то желчь наполняла все ее яство, отравляла душу, не давала возможности вдохнуть, эти мысли, они не могут быть ее. Все что она чувствует как-то совсем не вяжется с тем человеком, кто был частью нее. Она помнила все хорошее, плохо просто не было. Так от чего же чувства боли, ярости и гнева вспыхивают, как только она слышит его голос, видит лицо… На экране телефона высветился номер мужа, она вздохнув поднялась и зашла в квартиру. В кухне слышался звук посуды, текла вода. Он почувствовал как ее руки осторожно коснулись его запястья, Лекс устало обернулся, не зная что ожидать в этот раз, но выражение ее глаз остановило его

-- Помоги мне…

Теплые объятья окутали девушку.


 


Эпизодично, рефлекторно завлекают, заволакивают эпизоды прошлого. Их ветви, отголоски переплетаются с мгновениями настоящего. Запутано, извивисто их отображение. С некоторых смываешь, стряхиваешь пыль, находишь другие стороны, иные углы падения. Твой взгляд широк, словно линза разламывается на множество прядей. Это был твой мир, мир прошлого, оно словно кинолента может часами крутиться, проноситься перед твоим немигающим взглядом. Поздно. Слишком поздно что-то менять. Касание ладони оставляет след… на щеке, любой поверхности, это твой отпечаток, твое ДНК. Оставляешь ли ты его след на чужих жизнях? Пытаешься понять, отыскать ту впадину, которая поглотила незаметные, казавшиеся мелочью штрихи. Но не на них построена жизнь. Подставляешь лицо ветру, он приносит чувство свободы, чувство полета. Летал ли ты когда-нибудь?.. душой, мыслью, инстинктами. Познал ли чувство свободы? Не знаешь, не помнишь. Ты был, кем-то, когда-то. Время капает, оставляя мягкие круги на жизни, истории, на этом мире. Оно неумолимо, оно жестоко… но всегда ли? Не в состоянии увидеть его, но чувствуешь, как что-то тает, уносит с собой что-то важное. Твои ноги бредут, уносят тебя далеко вперед. Что за дорога, куда она приведет тебя, не знаешь да и не стараешься узнать это. Помнишь о том, что в тебе должно что-то биться, дрожать, должен ощущать его. Не знаешь что это, где это. Кто-то же должен показать, указать на это… но здесь нет никого. Только ты.   Мир играет с тобой, подбрасывает все новые и новые параллели. Сможешь ли выбрать правильную из них, достать истины? Глухим всплеском течет река. Она черна, бездонна. Множество голосов, лиц проносится в ней. Боишься подойти, боишься прикоснуться. Не понимаешь ее значения, она неприятна тебе. Ошибочно, обманчиво играет музыка, пытаешься отгадать ее,   но не можешь. Где-то стучится догадка, ты уже слышал ее, ты знал ее, она кровна тебе. Но почему так, не знаешь. Стопы ног мимоволи делают па. Что руководит ими? Твой разум не хочет воспринимать это, он отверг когда-то, а сердце… оно замерло, застыло. В этом мире его разорвало, сожгло на части нечто. Опять этот голос, он зовет, он гложет тебя. Ты знаешь его?? Что-то же он хочет, но это что-то не прикасается к тебе, ты не хочешь впустить его. Но он так мелодичен, так приятен, чувствуешь, как теплая дрожь пробегает по рукам… всеголишь пробегает. Да и сможет ли она затронуть тебя всего. « Блюз. Это был блюз». Вздрагиваешь, это не ты, не твое Я. Снова этот мир подкидывает ложные персонажи, он хочет  увести, сбить тебя. Видишь зеркальные отображения, яркие цвета. Они так красивы, так… о, нет, это всеголишь игра лучей, черен под ними мир, холодна поверхность. Мимоволи прикасаешься к ней ладонью, зачем сделал это, не можешь объяснить. Импульсивно. Если помнишь, то когда-то все делал импульсивно. Это было, это прошло, но будет ли или есть сейчас… мысли, о, они так быстротечны. Словно река твой разум подбрасывает их тебе с каждым разом заставляя задуматься, застыть. Верен ли твой путь? Не знаешь, никто не знает. Что бы ты ни делал, все так ошибочно, так обманчиво. Небо не прощает, оно не умеет этого. Эта синева так обаятельна, так открыта… но так холодна. В ней преобладают лишь холодные тона. Кто-то сотворил их. Что но хотел открыть или может оно познал всю их глубину, смешивал их один за одним пока не нашел истинное. Не хочешь осознавать, верить в то, что истинными могут быть холодные тона. Даже здесь понимаешь, что без тепла нет и не будет ничего. Когда-то знал его, творил его… как давно это было. «Что может сотворить его снова?» Опять ты. Я не верю, тебя не существует, это очередной карточный блеф этого мира или воображения. А я знаю его, оно коварно, любит играть порою в совсем немыслимые, невероятные вещи. Превратить сон в реальность для него лишь дело времени. Нет, не получиться заглянуть в мой мир. Да его почти и не осталось. Так пронзительно, истошно кричит стервятник. Он голоден. Станешь ли ты его жертвой? Не знаешь. Да и что он, всеголишь отображение чьих-то когтей, горячего раздвоенного языка. Кто-то мыслит… но в нем преобладает темень. Это твое Я, его темная половина. Не боишься его, в тебе почти не осталось страха. Знаешь его, научился понимать его. Не отрицаешь, нельзя выкинуть ту часть тебя, которая предоставляет перевес. Без нее не было бы тебя, не было бы осознания поступков. Это всего лишь слова, они так громки, бьются об стену твоего мира. Выпустишь ли их, еще не знаешь, еще не решил. Огромною застывшею картиной раскинул пред тобой свои голые ветви дуб. Что-то дрожит внутри… он жив, ты понимаешь, что он жив. Твои ноги неуверенно делают шаги к нему, что-то дрожит в нем. Чья жизнь, не твоя ли?


Итен опустился на колени перед памятником, старинные плиты были покрыты временем, от них находило веяние прошлого. Он осторожно счистил снег, его пальцы стряхивали старые сучья, листья, что-то блеснуло под лучами солнца. Юноша наклонился ближе и его глазам предстали строки, они были вынесены как желания, чья-то рука написала их маркером, словно стараясь ставить след на этой реальности. Он пробежался по первой строке и его сердце учащенно забилось, казалось он даже слышит голос говорившего, его ладони осторожно стряхнули снег, открывая полный текст « Образы прошлого, штрихи настоящего. Нити нанизаны друг на друга, пересечение за пересечением. Паутина сознания или их множество. Коль скоро разъединить их, разложить по ящичкам, полочкам. Завуалированные грани, углы. Любишь играть в прятки, заштриховывать недосказанное, составлять ребусы из фраз, обрывков. Голоса прошлого, клочки фраз, не тот подтекст, все перемешивается, ниточка за ниточкой, всплеск эмоций, шейк из картинок. Шаг за шагом отгадывать, подкрадываться мягкой поступью кошки. Касание горячего языка к оголенным нервам. Ощущения тока по телу, капелькам крови, влаги. Образы витают, состояние невесомости, голоса, жесты, так противоречивы. Познавать их стоит большего труда. Всё глубинное заштриховано, покрыто паутиной. Твоей паутиной. Тонкая грань разделяет миры твоего сознания, океана нейронов. Огромный бездонный колодец. Сумятица, коктейль из уровней твоего внутреннего мира. Кто-то подкидывает фальшивые обрывки фраз, картинок. Время, оно любит прятки. Складывая мозаикой, находишь белые пятна. Откопаешь ли их, столь далеко идти. Мягко, тихо, капля за каплей, пьешь нектар… Грань прошлого, зеркало настоящего. Окунаешь мысли в океан. Золотые нити, они мягко плетут паутину. Каскады смеха, словно вуаль. Тени, от чего они? Найди звено. Несущее, оно центрально, покрыто бликами воды. Видишь и не видишь. Ты где? Где ты? Играешь, ищешь. Завеса за завесой. Яростно срывать не получиться. Отображение волн, коктейль смешался. Тонешь здесь, погружаешься, чем глубже, тем явственнее твое Я. Оно твое, извлеки его. Пройдешь по цепочке, и снова грани. Так богаты, так насыщены. Какой блик твой? Какое из отображений фальшь? Слушаешь голоса, но что они, они пусты. Ищи, ищи свое, оно глубоко, там внутри. Под завесой твоего пути, пути внутри твоего мира. Порвешь паутину, еще больше хаоса. Больше вуали. Преступи ее. Но сможешь ли?»



***


Мужчина сжал чашку в руках, мысли били через край, он заставлял себя сфокусировать внимание, отбрасывая чужие души, ее поле стало сильнее с прошлого раза, почему, он пока еще не мог понять. Нужно услышать, почувствовать, пустые глаза расширились


Вибрация динамиков переплетается в мелодию, ты слышишь ее, ощущаешь ее, но прикоснуться к ней не в состоянии. Что-то держит, невесомой невидимой нитью застревает во времени, создает дыру в пространстве. Ты здесь, ты дышишь… твой ли это мир, родной ли воздух? Думы, их много, они поглощают тебя, смывают краски, заставляя самому создавать их. Поступком, словом, взглядом. Урывками встают незаметными барьерами пустые фразы, не замечаешь их, научился преступать. Как бы ни был глуп… фальшивой нитью оборвется струна. Ты заметишь, оценишь и пойдешь дальше. По этому миру, каков он полон затаившихся желаний, недосказанных чувств? Тебя выбросило лавиной желчи и лжи, как найти себя, путь к свету, не познал, не уловил еще. Время здесь летит, иногда замирая и растягиваясь на кровавые  потоки. Чья это кровь, твоя ли, не знаешь, да и не хочешь этого. Сердце улавливает заметный ритм, но не можешь задержать его. Не можешь или не хочешь… не решил еще. Воображение снова и снова играет с тобой в прятки, то убирая, то подкидывая знакомые лица. Их много, но на каком задержится твой взгляд, на ком он потеплеет. Ежишься от холодного порыва ветра. Одним лишь твоим жестом превратишь его в фен, но, увы, пока не готов к этому. Твоя душа спит под покровом снега, холодною стеной отгорожены, запрятаны чувства. Когда-нибудь, спустя время, стряхнешь с них пыль. Да, но не сейчас. Рок, ты слышишь его, вдыхаешь его, что-то знакомое заставит ускорить ритм биения сердца… всего лишь на миг. Кто-то творит его, там, в реальности… этим кем-то мог быть ты или был им. Не помнишь, не пытаешься вспомнить. Твои ноги устали, они прошли тысячи километров, но эта дорога не имеет конца. Ты создал ее, а как убрать не знаешь.  Когда-то пытался воспротивиться, бросал разные фразы, хотел прекратить цирк… но сам же продолжал игру, забавляясь реакцией других.  Что-то поменялось, исказилось в тебе. Ты чувствуешь это, даже привкус крови приелся тебе, хищник внутри тебя не хочет выходить на охоту, он устал, сдался. И лишь жажда гложет его. Но напоить его не в состоянии. Слышен гул мотора, вскидываешь взгляд в небо. Синева, одна лишь холодная синева. Нет места в этом мире ни для взлета, ни для посадки. Все что бы ни преступило черту поглощается изголодавшейся бездонной пастью. Ходишь по ее краю, изредка заглядывая вниз. Что-то подталкивает сделать шаг в нее, но чьи-то когти врезаются в твою еще живую плоть, заставляя отступить. Идти на поводу чьих-то мотивов нет смысла. Осознал это, еще давно, и все же удивляешься этому. Круговорот этого мира утопает во лживости, неправильности поступков, как предотвратить эту лавину не задумывался. Но есть время, это единственное чего у тебя вдоволь. Дрожит легким ветром в этом небе соло гитары, затрагивает давно умершие струны души, сердца. Дрожью по телу отдается мелодия. Ты жив ещё.


 

Он швырнул чашку через все кафе, лицо исказила гримаса ярости, как она могла, девчонка!! Холод сверкнул во взгляде, губы прорезали ядовитая усмешка, он знает верное решение.

Глава 7

***


 

Теплые ласковые лучи касаются тебя, заставляя поднимать взгляд в бирюзового оттенка небо. Что-то дрожит в воздухе, прислушиваешься к этому, но оно не твое, оно чье-то. Ищешь себя, пытаешься отыскать утерянные частички, ты роздал их когда-то,  чьи-то жизни носят их с собой. Взгляд твоих глаз кристально чист, он пробежится по лицам, ориентирам. Так знакомо все здесь, пропитано родным запахом, дыханием кого-то. Ты знал все не только об эмоциях себя, но о чужих персонажах, так нелепо врывающихся в твою игру. Знал. Сейчас неведомы ощущения, некогда обостренные нервы и инстинкты притуплены, накрыты покрывалом. Эмоции где-то затеряны, под слоем фальши, лжи. Всего лишь мысли, всего лишь взгляды. Хаос не останавливается, он вечен, нет ему дела до биения миллиардов сердец, нет дела до их остановки. Что ему эти секунды, он не помнит своего начала, так что говорить о его конце? Прохлада леденит грудь, привык к ней, жил с ней. Жил ли?..  живешь и сейчас. Знание близости кого-то оставляет след, легкий, ароматный, невесомый… прячешь его, не найти соколиному взгляду его истину. Только ты познал его, впитал его, что твоя память всего лишь комод записей. Их тысячи. Это всего лишь твой разум, игра твоих внутренних миров. Миров? Неужели так глубинно твое Я? Не знаешь, ничего не знаешь… но память биением сердца отзовется в тебе. Оставляет след от зубов чья-то ДНК. Или ты позволил оставить на себе след, пошел на уступку. Дьявол играет с тобой, забавляется тобой. Удивленно отметишь прозрачность воды, да и что такое дьявол, всего лишь пешка в игре религий. Очередной ход той или иной партии. Вера, вот что лежит в основе основ. Нет только белого или черного, есть разновидность, багатогранство их совокуплений. Есть Инь и Янь. Без одного не бывает другого. Физика, говоря математическим языком. Материя, это все материя, она не бывает черной или белой. А мы часть ее. Всего лишь капля в этом хаосе. Переходя к граням себя, чувств других что-то теряешь, отыскать его столь трудно, как найти соотношение молей? Восприятие искажено, давно ли, под чьим порывом. Не находишь ответов. Где-то дрожит тонкая мембрана, чья-то ладонь замерла в мгновении от родного, чьи-то слова замерли в воздухе. Утерян миг, так глупо, так нелепо упускаешь его. Риск, должен ценить его, уметь принимать его. Мягкая, ровная лавина накрывает тебя, не удивляешься, что-то похожее уже было. Виною этому всплеск, шквал эмоций, рецепторы твоей души утратили чувствительность. Нет признаков жизни в одном из полушарий твоего Я. Забавно. Возникнет ли страх, найдешь ли к нему дорогу, и зачем ищешь его? Опять вопросы, отмахнешься от них, отгонишь от себя. Устал думать, устал идти против течения. Что-то блеснет, заставляя обратить на себя внимание, и снова бросаешься в поиск, чего?.. пустых мгновений. Научился принимать боль, жить с нею, преодолевать ее. Бросая резкие фразы кому-то причиняешь боль, но это твой взгляд, твоя корректировка. А принимать ее или нет позволяешь сделать выбор другому. Ты не скрываешь себя, не прячешь когти под вуалью ослепительно мягкой улыбки. Нет, ты не таков. Думать, перемалывать зерна мыслей, сомнений, покрывать их ложью… глупо, нелепо. Недосказанность фраз составит коридор без конца, идти по нему утомительно и нелепо, да и ни к чему такая дорога. Не ты выбираешь ее. Ласкает взгляд родное, дорогое лицо, порывом пальцы обвивают его, легкой мозаикой улавливают мягкое выражение глаз… всего лишь миг, ты упускаешь, теряешь шанс. И все по-другому. Не научился понимать, ни себя, ни другой неведомый  для тебя мир. Может и хочешь этого, может даже стремишься к этому…


 

***




 

Биение сердец, ритм, удар за ударом, ты слышишь лишь его, плетешь из него сеть. Мягкий толчок носка и танцор взлетает, кисти рук заставляют дрожать воздух, замирать сердце. Плавное, змеиное движением тела резко меняется, становится жестче, обострённей. Движения рвут, режут это пространство, заставляют сцену дрожать от эмоций. Вращение столь яростное, столь свободное дает дыхание, мягко, плавно руки взлетают ввысь, так невесомо, так легко. Скольжение стопы по паркету, неотрывно следишь за ним, ожидая, что будет дальше. А фигурка, словно забавляясь тобой, замирает сбитой птицей, тихо, слышишь стук, стремительно отбивают дробь стопы, прогиб так низок, так мягок, так нежен, и лишь стремительное сальто обрывает миф, дрожащие пальцы замирают в воздухе, они рвут его, забирают себе, слышишь, ощущаешь крик тела. Легкая, коварная улыбка мелькнет на губах, заставляя сердце сжаться, а дробь учащается, все быстрее бьется сердце, кажется еще миг, и пространство разорвет вопль. Но мягкое, почти нежное движение, кисти ласково обрисовывают силуэт, они ласкают его, обрисовывая движение тела, каждое состояние. Фигура падает на колени, безвольно повисшие руки, опущена голова. Слышно тяжело прерывное дыхание, дрожат от напряжения мышцы ног. Сердце стремительно падает вниз. Неужели все? Взгляд вскидываемых черных глаз с лукавой насмешкой вырвет настоящее из-под ног…

Мягкость говора так убаюкивает, притупляется обоняние, расслабляешь мышцы, позволяя нервной дрожи отступить, взгляд твоих коварных очей обманчиво мягок, и лишь ты знаешь о том, как пропитан вуалью лжи этот воздух. Легкой джазовой музыкой льются слова, фразы, растекаются по пространству. Где-то в глубине потянется сонливо кошка, ее язычок прикоснется к твоим нервам, заставляя вздрогнуть. О, ты все здесь видишь, ничто так не забавляет, как игра слов. Твой собеседник виртуозно жонглирует фразами, и лишь хищный насмешливый блеск в уголках его глаз выдаст его. Но кого это волнует? Забавляется он, забавляешься ты. Разница лишь в том, что он не догадывается о времени прекращения игры. Твоя улыбка обольстительна и так манит, интерес, как далеко зайдет он в своей игре, влечет тебя. Нет здесь места для чистоты, только не в этом мире, а твой нюх улавливает так знакомый, родной  тебе запах. Грани стираются, отшлифовываются временем, то, что было, как всегда ушло, ускользнуло от тебя. Ты ждал этого, был готов к этому. Где-то в глубине поймешь, что запах еще свежей крови выведет тебя и ты, словно обезумевший зверь будешь идти по его следу. Но что-то стальной нитью держит тебя, сковывает твои движения. Один лишь взгляд вглубь и в твоем взгляде проскальзывает сталь, она холодной водой смывает спесь и фальшь. Ты не таков. Позволяя кому-то забавляться собой, не забываешь вовремя выпустить свои острые когти. В этой игре ты и хищник и приманка. Пересечение двух взглядов на миг заставит застыть твою кровь. Знаешь о фальши ты, знает о ней он и где-то сильною струной зазвенит, взлетит вопрос о ставке этой игры. Для кого-то это лакомство, для тебя же жизнь. Идя по грани, блаженно чувствуешь опасность, каждой клеточкой своего Я видишь холодные лица, слышишь выжидательные вопли, но никто не знает, что твои стопы чувствуют лишь тепло весеннего асфальта. Кого найдешь ты впереди, это не столь важно для тебя, знаешь, что кто-то позвонит и заберет у тебя все что было. Холодная, словно сталь ножа, улыбка мелькнет на твоих губах, ты вскидываешь взгляд, видя лишь недоумения. Что-то промелькнет в воздухе, и игра сменит направление. Твой собеседник уловил эту сталь, вы оба плетете паутины игры, бросая иногда истинные фразы. Что поймешь под ними ты, что извлечёт он, известно лишь вам. Он хищник, ты жертва, еще миг и позиция поменялась. Мягким рывком выкажет свое недовольство твой  внутренний зверь. Ему надоело ожидание, но идти в наступление не хочешь ты, не стремишься к этому. Говоря одну лишь фразу, ломаешь все замки, словно алмаз по стеклу режешь словами теплую мембрану чьего-то мира, но почувствовав лишь тонкую дрожь недовольства, останавливаешься. Взгляд насмешливо-вопрошающих глаз кидает в пространство позыв, найдешь ли к нему ключ, не знаешь, да и не хочешь знать этого. Все что бы ни было сказано    здесь, под пристальными взглядами таких же игроков, как и ты, уйдет там, в одиночестве, в безопасности. Сплетение сонных пальцев рук заставит тебя отступить. Ощущая пульсацию под щекой уловишь присутствие ритма. Усталой тенью промелькнет мягкая улыбка на твоих искусанных губах. Надолго ли???

Девушка заметалась во сне, дыхание участилось, теплая рука ласково погладила ее по спине, Лекс проснувшись, откинул пряди с лица жены, она всхлипнув пыталась нащупать его аорту, мужчина ласково провел по ее щеке, но Клер не успокаивалась. Маленькая ладошка нащупала биение сердца, облегченный вздох вырвался из груди и она улыбнулась во сне.



 



Запах кофе легким ароматом наполнял день, он с улыбкой глотнул напиток. Столько удивительного и одновременно обыденного происходило в последнее время, он научился понимать, открывать реальность в ином направлении, ином взгляде. Постоянно возникала мысль о том, что это всего лишь картинка, но сердце подсказывало, что это чужое зерно и он не принимал его. Столько дорог пролегало, он вступал на одну из не многих, пролаживал идеи, садил деревья, питал их эмоциями. Что интереснее подсознания, нет ничего сложнее исправлять чью-то сущность стараться изменить реальность так, чтобы обладатель не почувствовал вмешательства. Довольно часто он ловил себя на том что сравнивал этот мир с тем, из которого пришел. Они имели схожие черты, но еще не уловил их суть и причину. Кто-то привел его сюда, он слышал мысли, пытался найти чужое сознание, но натыкался на временной лабиринт, и зайдя туда не мог найти выход, не мог понять реальность или сон, граней там не существовало. Он не всегда воспринимал реальность и сон как разность единиц, для него они были единым целым, да и не только для него. Итен встретился с черным взглядом, он не видел черт лица, только очи… он резко обернулся, взгляд начал подмечать мелкие ошибки реальности, он снова взглянул в глаза, догадка пролетела ветром, он вздрогнул… Юноша сидел на диване, сердце аритмией дышало в груди, это был сон, снова он мыслил там, чувствовал так словно реальность, он провел рукой по лицу, что-то капнуло на лицо, смех словно из глубины вод пробивался к нему, Итен открыл глаза, Даниэль со смехом брызгал воду.


--Ну наконец-то ты проснулся.

«Неужели реальность ускользает, да и реальность ли это или…»

Полет, чувство свободы, дает силы, забирает жизнь. Ты здесь, ты дышишь, грудь с наслаждением вдыхает кристальный воздух, ты есть им, ты был им, но никогда не будешь частью его. Высота мысли, взгляда. Видишь, но не есть частью мира, не этого момента. Люди, их миллионы, их миллиарды, но здесь все так смешано, так мелко. Столько эмоций, чувств их нет здесь, есть лишь холодный, словно сталь разум. Сердце не бьется быстрее из-за игры гормонов. Видишь игру, видишь фальшь. Кто-то выбирает арену, кто-то создает ее. Одна  игра, раунд за раундом, акт за актом. Скрытые мысли, неуловимые фразы, двуличные взгляды, даже улыбка не обозначает радость. Все наигранно, многогранно. Слыша разговор, не улавливаешь его сути, не видишь тонкого блефа игры. То, что думают двое, не всегда понятно третьему или просто не дано понять. Они творят свой мир, вплетая в него новые нити. Игра, одна игра. Как распознать его суть? Но они знают, они идут на поводу, каких-то скрытых мыслей, чувств. Есть ли они? Касание к чьей-то щеке теплой  ладони не означают здесь ласку, мягкость глаз режет, рвет чье-то Я, и не замечаешь этого, не улавливаешь. Не твой мир. А сколько таких граней здесь… что остановит игру, что оборвет этот безумный баланс жизни и смерти… не знаешь, и не хочешь знать.  Произнося одну фразу, взглядом высказываешь другое, поймет ли тебя собеседник, словит ли на лжи—вот что интересует тебя больше всего. Сколь виртуозно отыграешь свою пьесу? Мысли, чувства, их нет здесь, да и не было никогда. Словно шут играешь и позволяешь другим увлекаться этой игрой. Параллельно живут сердца, плавится воздух. Ты не видишь этого, нет для тебя другого мира, ты закрыл за собой эти двери и открывать не собираешься. Этот мир завлекает своей эпизодичностью, или ты или тебя. Одно из двух, и нет других вариантов. Плетешь сеть, мягкой поступью подкрадываешься к кому-то, улавливаешь насмешливый блеск, но он не останавливает, а наоборот подгоняет тебя. Что будет дальше? С вожделением ждешь продолжения и ничто не дрожит в тебе. Твои пальцы привыкли ощущать лишь холодную поверхность, и не наткнутся они на что-нибудь иное. Слова, фразы столь бессмысленны, столь пусты, и все же улавливаешь в них скрытый смысл,  догадываешься о нем но не всегда понимаешь ни его причины ни его цели. Ты игрок. Что такое блеф ни тебя учить, и все же удивляешься насколько грубой бывает мягкость глаз. Эти очи так ласкают, но видишь под ними острые клыки, длинный острый язык, ожидающий крови. Чувствуешь страх? О, нет, не здесь, ничто не напугает тебя, не собьет с дороги. Утеряны чувства, нет их больше, не зачем они в этом мире, где все рвет, режет, убивает тебя. Ты не таков, твой взгляд холодною насмешливой волной оборвет, собьет противника или партнера, не решил еще. Привык к коварности, но не стал ее обладателем. Всего лишь ходишь вокруг, оставляешь следы, запах, может даже капли крови, не имеет значения. Не результат так влечет тебя, суть игры—вот забава. Кто ты здесь, что извлечешь из всего, не имеет значения, ты словно зеркало, отражение есть, оно чисто, но что в нем истинно, не знает никто даже его обладатель. Чувствуя дрожь внутри себя, инстинктивно отходишь от блефа, где-то внутри взорвется чаша, тонкая струйка обжигающе режет душу или то, что вместо нее. Жизнь, настоящее отразится в твоих очах, сжимаешь кулаки, не хочешь быть обладателем этого, но огонь не угаснет, он всегда жив, просто научился прятать, глубоко закапывать, засыпать пропитанной кровью землей. Чья кровь наполнила, возродила ее, ты догадываешься, знаешь, что найдешь ответ где-то глубоко в себе, за той стеной, где длиною чередой стоят ящики с чувствами, эмоциями. Как глубоко в тебе, не знает никто, один лишь холод окутывает тебя, испускаешь, словно осьминог краску вокруг.  Никто не знает. Но знаешь ли сам как близко все, протяни лишь руку… вздрагиваешь,  липкие пальцы сдавливают твое горло, неужели кто-то найдет дорогу. Нет. Насмешкой коснется улыбка твоих губ. Нет здесь столь властных, кто мог бы дойти до сути. Ничто не имеет значение, есть лишь игра. А правила… так их и нет и никогда  не было. Чтоб ты ни делал, никто не распознает блеф. Никогда.


Клер, одев наушники, с улыбкой взглянула на мужа и прижалась к нему. Солнце ласково касалось земли, каждым лучиком согревая все живое. Чувства спокойствия, счастья переполняли ее, запах мужа сводил с ума. Что-то изменилось в думах ее «собеседника», и это перемена была ей по душе. Она чувствовала дрожь при его мыслях, приятную дрожь, дрожь сердца. Лекс вытащил наушник и прислушался к музыке, улыбка осветило лицо


-- Рок вперемешку с блюзом, я рад, что все хорошо, малыш.

Девушка вопросительно выгнула бровь, но он лишь озорно вырвал поцелуй. Она не знала о неспокойных ночах порой, о том что она чего-то боится, по-видимому сама не понимала что это, а он, он просто не хотел тревожить ее, зная насколько тяжелы бывают эмоции жены.





 

***


Мягкие шаги ведут тебя, уносят вперед, что-то влечет. Теплое касание ладони к щеке, дорогому тебе лицу заставляет теплеть взгляд, затрагивает, играет легкой музыкой внутри. В один лишь эпизод басы доминуют, симфония становится сильнее, жестче, заставляет воздух дрожать, вибрировать от волн обрушивающихся нот. И все же не чувствуешь боли, не понимаешь почему так, взгляд двух миров пересечется и между ними тонкая невидимая нить, что-то дрожит в воздухе, только в их кислороде. Вопросы или недосказанность, но они есть, лишь чувствуешь волну. Шаг за шагом идешь навстречу, словно по тонкому льду, оступишься и холодная вода заберет тебя навсегда. Осознаешь всю опасность, но лишь забавляешься ею. Ритм падающих капель заставляет прислушаться, улавливаешь его душу. Что-то изменилось в тебе, оставило неуловимый след, не замечаешь этого, и все же сталь в тебе закалилась больше. Боли нет, толи убеждаешь себя толи не чувствуешь ее. Идешь вперед, просто, мягко, не хочешь продумывать, просчитывать все ходы, поступки. Нет, это не для тебя, ты перестал бороться, стараться разгадывать ребусы. Это не твоя цель, достичь чего-то должен… вот рядом, совсем близко, ты проложил нить, но все же ладонь не коснется лица. Время, секунды убегают, уносят… мысли, думы тяжелы, неповоротливы. Молчишь. Убиваешь другие параллели, другие возможности, вот он мир, иди бери его. Познать, понять его так неумолимо сложно, учишься принимать и все же меняешь его линии. Легким облаком срывается дыхание, вот что нужно тебе, всего лишь дышать. Знание того, что мир, существующий рядом с тобой, жив, дает силы идти дальше. Еще не научился переплетать границы этих миров, и все же осторожно, словно ожидая удара,  молния промелькнет внутри. Мягко потягиваясь в тебе просыпается кошка, ее горячий язык осторожно коснется нервов. Баланс твоего внутреннего мира столь необычен, мягко распространяется спокойствие, оно заполняет тебя, проникая в самые скрытые уголки… но дойдет ли оно до всех уровней твоего Я. И каковы границы твоего Я, сколь бездонно оно?.. Эмоции, взрывы гнева, боли падали внутрь, ты не знал их возврата, что-то поглощало все это, наслаждалось этим. Но не ты. Словно блики, отражаясь, падала на губы улыбка, она была красива, легка, но так фальшива. Взгляд пробегает по лицам, хаос, снова и снова, он неизбежен, он стремителен. Кто руководит им, кто играет в него, а кто живет? Все игра, столь многогранна, столь глубока. Стремясь за чем-то, пропускаешь миллисекунды жизни, не считаешь, выбрасываешь их, а они оставляют след за тобой, шлейф из упущенных эпизодов, утерянных мгновений. Понимание происходит поздно, слишком поздно. Играешь в жизнь, не творишь ее, всего лишь поддаешься ее потоку. Глупо, бессмысленно. Бархатный взгляд чьих-то глаз, родных для тебя очей, заставит замереть, встряхнуться, ты здесь, ты есть, ты существуешь. Все что так близко так далеко. Найти краткий путь к этому так желанно, но так неисправимо сложно. Лишь познав барьеры, познав солоный привкус на губах, ощутишь его значимость. Задрожит мощная сила внутри твоего зверя, он хочет идти дальше, ощутить свободу. Невозможно. Знаешь это. Каков этот доселе неизвестный тебе мир, кто он во всей этой веренице событий? Хаос обтекает его, идет мимо, избегает его, ты учишься этому. Легкая улыбка промелькнет на твоих устах. Хаос для тебя лишь часть головоломки. Знаешь что в один лишь миг, одним лишь словом, взглядом можешь изменить его суть. Ты творец, ты творение. Это так, но не воспринимаешь этого, незачем. Изменить этот мир, дать ему свободу, пролить живительные капли… Вздрагиваешь, что-то чужое, не твое. Кто-то стучится к тебе. Посылает импульсы. Где это, в каком отображении миров, сердец?


*** 




 

Странник подставлял лицо теплым порывам ветра, он все еще не мог привыкнуть  к его ласковым касаниям, столько времени один лишь холод. Тучи проносились над головой, иногда, казалось, вот-вот прольется дождь…


 


Сколь часто имея рядом не имеешь вовсе… Кажется, вот же протяни руку и прикоснешься,  и улыбка коснется губ, понимая что столь огромно это расстояние. Да и что оно, в чем его суть? Скучаешь за кем-то, и осознаешь всю глупость положения, как можно чувствовать это, видя кого-то. Привык покорять эту жизнь, быть сильным, любишь игру, всегда играешь. Забавляешься чьей-то реакцией, мимикой, знаешь, что для тебя не стоит усилий покорить чью-то волю, так как когда-то ты создал ее… но не все так просто. Есть моменты, когда ты хочешь кричать, твою душу рвет на части боль, что ты для нее, всего лишь очередная игрушка. Что это, понимать, что чей-то мир недоторкаем для тебя. Имея все у своих ног, не имеешь ничего. Это так банально. Ты голоден, ты жесток, ты всегда был жесток. Что-то поменялось в тебе, пустило свои корни, дало жизнь, ритм сердцу. Кто-то, но не ты… Взгляд чьих-то глаз так близок, так мягок, ты знаешь его, изведал его, но не познал. Не в силах, не вправе прикоснуться, в тебе есть что-то животное, оно то просыпается, то засыпает, но остается дрожь. Ступаешь, делаешь шаги, поступки, о чем-то задумываешься… к чему все это? Кто-то так же поиграет, вонзит зубы в твою еще живую плоть и снова будет наслаждаться, и ты слизываешь кровь, а иногда позволяешь ей течь. Что-то тяжелое опускается где-то внутри тебя, толи ярость, толи насмешка скручивается змеиным кольцом. Сколько же грязи… ветер мягко коснется лица, кто-то говорил, что нужно просто дышать. А зачем? Твои пальцы не коснуться так рядом находящегося лица, оно дорого тебе, ты осознаешь это, но вскидывая взгляд собеседник увидит лишь стальной отблеск в твоих очах. В этом мире незачем показывать слабость. Словно кинолента, что-то прокрутится назад или вперед, время порой так обманчиво. Та же боль, другой персонаж, или это ты, только в другой параллели. Ладони чувствуют тепло так родной тебе щеки, слышишь биение чьего-то сердца. Ты соприкоснулся… холодный насмешливый хохот резанет слух. Позволил себе преступить порог ощущений, порог опасности, ты чувствовал, слышал дыхание, видел душу. Твои стопы встали на опасную тропу, ты знал это и позволил себе пойти по ней, что-то внутри тебя рвало, метало, но ты отмахнулся.. и теперь взгляд твоих глаз черствеет, едкая примесь смешалась с кровью и обтекает сердце. Что-то горькое ложится на горло, сдавливает грудь. Ты познал боль, познал безумие этого мира, оскалом пролетит улыбка. «Безумие этого мира в другом… рвут тебя на части только те, кто стал твоей душой». Сбросишь цепкий взгляд чьих-то глаз с себя, тебе не зачем что-то говорить, что-то делать. Усталость ложится на плечи, давит на тебя, но понимаешь, что не позволишь ей остаться. Мягкая улыбка на твоих губах так порой обманчива, кто-то заметит ее, кто-то поймет… но не здесь и не сейчас. Все чтобы ни делал, говорил, так бессмысленно, открываясь кому-то, протягивая руку для поддержки, всегда получаешь лишь бросаемый в спину осколок. Даже начинаешь привыкать к этому. Столь странно здесь положение вещей, столь не понятно. Чьи-то мысли раз за разом пролетают в воздухе, они полны боли, иронии, порой даже безнадежны. Не понимал их раньше, считал безумными, а сейчас, смотря в столь близкие и столь далекие тебе очи, понимаешь их значимость. Смотреть на этот шарик с высоты птичьего полета или видеть через микроскоп—все бессмысленно. Только встав на тропу, поймешь куда приведет дорога. Осталось лишь найти силы чтобы подняться. Казалось, нет ничего проще, к чему все эти рассуждения, познание себя, творение своего мира, ведь все так просто, стоит лишь протянуть руку… но чувства так двузначны. Чувствуя взмахи легких крыльев и осознавая полет, знаешь, что упадешь и разобьешься ( как ни смешно, подрежет крылья и оставит смертельную рану, лишь тот, кто стал дороже твоей жизни ), но найдешь ли в себе силы подняться, сможешь ли смыть грязь, смешанную с твоей кровью и пойти дальше?



Что-то липкое растекалось по асфальту, словно пластилин тянулись минуты, секунды камнями падали куда-то в пропасть. Тишина заполнила собой пространство, превращая воздух в вязкий тягучий переплет. Хотелось вырваться, рвать руками эту паутину  времени, чей-то крик гулко отозвался в этой бездонной дыре. Где-то вдалеке, словно из другого мира, доносились голоса, но они протягивались на длинные гласные. Что-то холодное падало на руку, текло по щекам, медленно, словно чувствуя притяжение земли, она вскинула взгляд и осознала, что капли влаги замирают в воздухе. Ее дрожащие руки рвали на себе белую одежду, где-то в глубине этого дня слышался гулкий стук, он практически бил по ушам, она постаралась отмахнуться от него, где-то птицей мелькнула догадка, что это ее сердце. Ее пальцы ощутили кровь, она словно дикий зверь чуяла ее, безумела от нее и лишь взгляд карих очей мужа сдерживал ее. Что-то билось в ее подсознание, скреблось настойчиво в двери, но ей было некогда. Словно пробивая бетонную стену, где-то пролетел крик, чей он был, не имело значения, не ее, она знала это. Пальцы хронично мазнули по щекам, усмешка мужа заставила улыбнуться и ее. Нет слез, не было их никогда. Ее дрожащие руки старались нащупать биение его сердца. Оно трепетало, нервно, но так настойчиво. Он с улыбкой вытер кровь со рта, боли не было, уже не было. Он был частью ее, ее миром. Словно магнит тянули широко раскрытые черные зрачки. Мельком взлетела мысль, что это все, но что-то диким зверем вонзило когти в его душу, его тело, нервная агоническая дрожь пробила его тело. Где-то тикали бежали стрелки, в каком мире? Воздух наполнялся едким запахом смерти… только двое видели его, только двое чувствовали его. Сильною яростью накатила волна отчаянья, что-то сильною струной разрывает все внутри, терзает ее… Дрожащие пальцы коснулись влажной щеки, черные зрачки заполонили остывающие карие, словно ветер рвался из легких

    --Дыши, только дыши…




***


Бьется, скребется к твоим ногам мысль, чувство, стараешься отмахнуться от него и все же судорожно открываешь глаза и садишься на постели. Липкий ужас рвет тебя, и даже легкий прохладный ветерок не облегчит жар твоего оголенного тела. Криком, воплем рвется в зазеркалье душа, чувствуешь ее боль. Как протянуть руку и коснуться родной тебе частички? Где она? Где ты? А боль пульсирующей волной будоражит гладкую поверхность внутреннего мира. Знаешь, что где-то есть нечто и оно неумолимо продвигается к тебе, протягивая свои длинные пальцы все ближе к тому, что есть огромной частью тебя. Знаешь ты об этом, знает оно об этом. Но кто еще? Взгляд чьих-то глаз неумолимо жестко произносит приговор, не слышишь слов, видишь лишь движение губ. Дрожащие пальцы застывают в мгновении от них, ты молишь, ты просишь молчать, и все же вздрагиваешь от лавины желчи, насмешливый хохот режет слух. Что-то давит на грудь, огромной глыбой перекрывает путь кислороду. Но ты не чувствуешь его недостачи, лишь одно животное бьется в тебе. Что это? Инстинкт, дар, проклятье… что оно для тебя и что ты для него? Словно паразит оно пришло в этот мир с тобою и уйдет так  же, но лишь для того чтобы вернуться. Будет кровь, будет боль, много. Слишком много. Чувствуешь ее привкус на своих губах, видишь на руках, на груди, ты в ней завис. Где-то тихим рокотом дрожит воздух, улавливаешь его, пара белых пуантов неумолимо выбивает дробь, творит ритм, заставляет хаос и все безумство этих очей отступать. Не существует для них бремени, лишь паркет и биение сердца—полнота этого мира. Ты есть, ты дышишь. Дышишь ли и чем? Аритмией по воздуху ударяет чей-то голос, хаотично разбрасывая по еще не отмершему блюзу, зерна слов. Возродишь ли их, примешь ли… да и зачем  тебе? И все же впитываешь что-то такое, понятное только тебе, не столь твоему разуму, как сердцу. Тонкие пальцы замирают всего в капле от лица, они, дрожа, ласкают его, боясь разбудить и прервать тот миф, что воплотил его в реальность. Ночь мягкой поступью отступает, сдает позиции свету, а он терзает, рвет ее. Дыхание так робко, так робко, так нежно, что же заставит прервать его? Внутри сильною волной задрожит рык твоего второго Я. Оно что-то чует, и это нечто грозит ему, заставляя изгибать спину от блаженного предвкушения боя. Словно на смех возникает в тебе фальшивый блеск, ты словно краску выпускаешь, распыляешь вокруг. Лишь изредка натыкаясь на чей-то невозмутимый спокойный взгляд, заставишь отступить себя, но истинно ли будет твое желание, в этой войне не имеет значения. Ничто не имеет значения. Ты зверь, ты голоден… есть лишь одно но. Найдешь ли того кто держит твое сердце в своих ладонях, а ты знаешь, оно не твое. Знать бы еще чьи руки его держат. Тёплою, тонкою струей где-то горит свеча, ее пламя освечивает чей-то путь. Так легко так осторожно горит она и ишь опытным взмахом чьих-то слов пламя взымется высоко в бирюзового оттенка небо, оно будет жечь все оставляя лишь пепел. А кто-то с усмешкой наблюдает за игрой света и тени, забавляется ими, находясь частью их, одним целым с ними. Мягкие штрихи ложатся на белый лист, словно на мир, тонкие краски так неопределенны. Чья-то рука резким мазком бросает их, оставляет тени, создает миры, чьи-то стопы идут по ним, творят в нем, верят в него. Что остановит художника, кто прекратит игру веры и политики. Вес слова кидает чашу на свою сторону и ни одна улыбка или слеза не остановит, не облегчит его? Ты играешь, то в пике то в вираж, это заманчиво, это так эпизодично… когда же споткнешься о чей-то мягкий смех. Касание теплой ладони к твоей спине вызывает дрожь, какое Я, знаешь, что рвешься от него, словно от огня. Почему? Зачем? Жить, ты хочешь жить, я знаю, я вижу. Чьи-то руки все же коснутся твоей щеки, что-то с ужасом вонзит свои когти в тебя, твою плоть… мягкость очей, обласкает или разорвет???


 

***  


 

Глава 8

Города, они словно картинки сменивались, мелькали, не было острых впечатлений всего лишь архитектура, но она лишь открывает чей-то вкус или культуру, а ему нужна душа. Итен задумчиво взглянул на памятники, он сел на бордюр, сложно было отыскать детали, он знал, что они должны мозаикой сложиться в нечто напоминающее туман. Для чего он, пока не известно, но то, что он чувствовал, было прекрасным, и устоять против этого было крайне сложно. Великие считали слабостью чувства, эмоции, но это было силой, отказаться от этого – вот, что слабость. Он, зажмурившись, подставил лицо ласковым лучам солнца, Даниэль протянул ему капучино, что-то окатило Итена, он вздрогнул, боль ударила в виски, юноша схватился за голову, мысли пронзали его, бились, словно рыба об воду, он сцепив зубы заставил идти их медленнее

--С тобой все в порядке?

--Да… -- Итен вскинул взгляд в небо, его грудь осторожно вдыхала кислород… 


Мягко, капля за каплей падает, опускается дождь, легкой мозаикой барабанит, стремительно бежит по крышам, переходит на асфальт, собирается в лужи. Он превращается в сырость, холодною влагой, стекающей с балконов, она вкрадчиво заполняет твою обувь, холодит ноги, но ты не чувствуешь этого. Где-то рядом взлетают цвета, яркие, радужные, и так же быстро пропадают,  а ты видишь это и безразлично, механично идешь вперед. За твоей спиной стена дождя, протяни руку и найдешь ее впереди, взгляд упирается в черное небо, ты не ищешь поддержку, ты вопрошаешь и не находишь ответов. Где-то бьется сердце, ты вырвал его и предложил на протянутых ладонях. Кому? Зачем? Просто так, потому что тебе оно не нужно, кто-то уже убил его раньше, много мгновений назад. Твой взгляд видит спину уходящего человека, он так мало прошел, так мало увидел… где-то рвутся связки, набухают вены, артерии, животный, нечеловеческий крик пронзает воздух, а ты всего лишь смотришь ему вслед… когда это было??? Холодные жесткие капельки падают на твою ладонь, невидящим взором замечаешь их. Мягко, не чувствуя холода, опускаешься назем, должно быть холодно, но не чувствуешь этого, что-то дрогнуло где-то здесь, совсем рядом… протяни ладонь и чьи-то пальцы переплетутся с твоими. А твоя ладонь и мочки пальцев хранят ритм сердца и биение аорты… нет этого. Нет!!! Нет!!! Дрожащие от напряжения и муки пальцы осторожно коснуться лица, что-то черною пеленой накрывает тебя, ты не против, тебе все равно. Мягкий баритон с улыбкой поведывает какой-то рассказ, ты слышишь его, кривая вымученная улыбка замирает на лице. Бьется, колотит в твое сознание мысль о том, что этого нет, но так блажен миг воспоминания… придет время и забудешь, сотрешь с диска все интонации и ударения… безумным хохотом понимаешь, что это ложь, зерно своего сожаления в глубине течения, выбрасывается на поверхность и дает паростки. С силой вырываешь их, не зачем тебе эта ложь. Весь мир соткан из нее, правит лишь жестким рубающим острием. Слышны голоса, их много, словно напоминая о том, что есть еще жизнь. В каком мире??! Что-то липкое скатилось по шее, увидишь алый цвет и с отвращением вытрешь руки об себя… что-то резко ударит по твоему подсознанию—это все иллюзия. Чье-то дыхание ветром летит над фарсом, чье оно? Подставляешь лицо влаге, на дрожащих ресницах она тяжелыми гранулами замирает и катится дальше, смывая за собой грим… был ли он? В какой-то миг смыл его, выбросил и не оденешь больше… не лжешь ли? Губы помнят и чувствуют присутствие чужого дыхания, замираешь раненой подбитой птицей, глухим стоном обнажается реальность. «Идти, нужно идти дальше…» ты непонимающе поднимаешь взгляд вперед. Чьи это слова, кто вправе произносить их тебе? Чьи очи вправе взглянуть в твои, и, с силой, поднять тебя? С рокотом, болью, стоном осознаешь, что нет такого больше… «есть ты, значит есть он…» Ложь, все ложь, слова, они везде, словно быстроразвивающийся вирус заползают к тебе, отравляют каплей за каплей отравляют твое Я. «Жить, должен жить…» но зачем, разве есть вера… ее сгребли, сломали, выбросили… Навязчиво, неотступно слышишь, ощущаешь дыхание, ты знал его суть, познал его Я, чтобы потом рвать внутри себя все… выбрасывать что-то живое внутри себя. Нет тебя, нет больше, не зачем быть, не для кого. Отнимешь руки от лица, влага коснется губ, кажется, еще миг и краски обретут цвета… но для кого???



Он с усмешкой вслушивался в мысли, боль, отчаяние, не единой надежды. Темнота, чернота, заполняла, рвала ее, заковывала в стальные цепи потери. Птица была подбита, крылья сломаны, внутри остались лишь рваные раны. Она больше не встанет, можно возвращаться, а с мальчишкой он сыграет партию немного позже. Пусть насытится его плодами.







 

***


 

Вспышками, яркими, словно рыжие лучи солнца, проносится жизнь, она застывает в памяти образами, действиями, ошибками. Один лишь взгляд на память, встряхиваешь пыль, тонкой кистью археолога очерчиваешь моменты. Что-то упущено, где-то утеряно, понимаешь сейчас, грустная улыбка тронет уста, все это было, но ушло в никуда. Что-то затрагивает струну некогда жившей души, тонким зудом отдаваясь в уголках заблудших ощущений. Столько встреч, множество ответвлений пути, широкого взгляда на мир. Это все твое, иди бери его. Но руки ощущают лишь пепел, где он, внутри тебя? Хаотично, бегло идешь куда-то, считываешь информацию, она дана тебе, научись владеть ею, но теряешь.  Гулкое эхо шагов, с каждым днем оно отдается все больше и больше, ты слышишь его, чувствуешь вибрацию воздуха, не беги от него, но не в силах. Чья-то ладонь ляжет на сердце, но услышит ли биение?.. Вскидывая взгляд в чьи-то очи, открываешь ли дверь, нет, прячешь, запираешь, ломаешь то, что должно родиться. Что это: инстинкт самосохранения или фальшивая грань твоего пути? Кто-то ответит, а может уже ответил. Пальцы ласково касаются фотоснимка, словно пытаясь вернуть ушедший момент. Пытливо ласкают очи чье-то лицо, мягко, штрих за штрихом пытаясь найти начало, но дверь заперта, ее не открыть. Эмоциями, чувствами, их пеплом выложена тропа, то, что заполняет тебя внутри оставил пришедший гость. Не спрашивай зачем, не имеешь причины, ни к чему это сейчас. Реальность жестка, заковывает в стальные рамки, заволакивает в цепи, порвать их – должен. Чья-то стопа обязательно проложит дорогу другим, если не ты, то кто?? Ладони ласково касаются лица, словно ветер они касаются стены, пытливо, мягко стараешься проникнуть за нее, не хочешь боли, холод обрушивается на тебя, сковывает твои движения. Боязнь поступков, слов знакома тебе, то что там, за мембраной, дает веру. Не хочешь взамен ни эмоций ни чувств, ни поступков, они ни к чему тебе, знаешь, что кроме железных объятий, рвущих твою душу не найдешь ничего, но все равно ласково протягиваешь руки. Не имеет значение твое израненное сердце, нет веры в нем в искренность ответа, познало оно лишь капли яда, подаренного близкою рукой. Что-то теплеет там, за холодом, меняются очи, эмоции, видишь сопротивление и удивленно отпускаешь, ты же не требуешь ничего. Сильным жестом вырываешь сердце, вот оно – возьми, тебе нужнее. Усталая горькая улыбка мелькнет на твоем лице, вспышкой памяти дрогнет чей-то голос, он был так близок тебе, но остался лишь прах. Когда-то кто-то сказал тебе: « прошлое лишь прах не вороши его». Согласен ли с этим? Не знаешь. Твои очи видят суть, жизни? Нет. Столько встреч, столько расставаний, кто-то ушел, кого-то потерял.    эмоции, они вокруг, ты поддаешься им.  Зачем? В этом мире они не имеют веса, словно ночные огоньки манят, завлекают тебя, и ты безумно идешь за ними, делая, творя ошибку за ошибкой. Кто разбудит тебя? Мягко играет музыка, слышишь ее, но не познаешь ее мира. Зачем столько поступков, открытых, искренних, зачем они? Их поломают, истопчут, пытаясь помочь, открыть чью-то дверь, найти там мягкий свет свечи, (а ведь он есть там, знаешь не только ты) встречаешь холодный смех, он режет, терзает тебя, чьи-то слова не заметными каплями яда падают внутри тебя, слышишь их эхо. Сколько же их там?? Что заставляет тебя мягким жестом прикоснуться к этим губам? Они терзают тебя, пускают огонь, съедающий твою душу, питающий боль, но ты лишь улыбнешься. Зачем?! Неужели тебе не больно, что-то мелькнет во взгляде, что-то неуловимое, но заставит пепел возродиться. Таков ты, такова твоя дорога. Где-то бьется сердце, ты слышишь его, знаешь его ритм, ты отпускаешь его, не взяв ни капли. Но почему так горько? Слышишь шаги, они все ближе, все громче, пальцы нервно пройдут по виску, кто-то подходит к тебе, требовательно, настойчиво. Впустишь ли? А если да, то что найдет там путник?


 

***



 

Терпкий запах шоколада мягко заполнял воздух, она глубоко вздохнув, прислонилась горячим лбом к стеклу. За окном мерцал город, словно в титрах ехали машины, заполняли мозаику прохожие. Было чувство вакуума, столько всего нужно сделать, столько всего пройти, но сомнения, вопросы заполняли разум, будоражили его. Тяжесть опускалась на плечи, давила на нервы. Слеза покатилась по щеке, не должна быть сейчас одна, память знала точно что шаги должны раздаваться по кухне, руки должны были подавать чашку, но… Клер обвела взглядом пустую комнату, так тихо, так ненавистно. Зачем почему? Да, она знала что должна все отдать в работу, в будущее, но пока ведь ничего, и будет ли оно. Снова поверить в шанс, взлететь в пространство, чтобы повторно упасть. Переживет ли она это еще раз? Прерывистый, практически судорожный всхлип послужил ответом. Босые стопы ступили на пушистый ковер, он всегда грел ноги, но, сейчас, как и, впрочем, уже долгий период времени, она не чувствовала тепла. Пальцы мягко коснулись фотографии, сколько времени утекло, словно это было во сне. Зажмурив крепко очи, она заставила себя поставить рамку на место, наощупь прошла в кухню, сердце то учащенно билось то замирало. Пальцы набирали номер телефона. Был лишь один человек кто мог бы помочь. Сердце замерло в ожидании голоса. 


-- Алло?

Она облегченно вздохнула, словно спокойствие окутывало ее, дрожащий голос раскрывал тревогу, прося о помощи

-- Мм.. это так сейчас не вовремя.

Девушка положила телефон, она медленно опустилась на пол, тонкие нервные пальцы разбирали косы, резко давалось дыхание, словно пластинка громом проигрывалась одна и та же фраза.  Сильными толчками кровь отдавалась в висках, причиняя боль, затрепетали ресницы, слезы катились по щекам, но она даже их не замечала. В звенящей тишине громом тикали часы, словно отсчитывали бесконечные мгновения. Вспышками проносились эпизоды перед глазами, пальцы сжали волосы, казалось их свела судорога. А прошлое возвращалось снова и снова. Голос мягко просил прекратить самобичевание, заставить себя идти дальше, этот до боли родной голос. Клер швырнула вазон в стену, словно в агонии она переворачивала стулья, била посуду, все к чему прикасались его руки, девушка практически обезумела, обернувшись, она замерла перед накрытым черным платком зеркалом. Ее грудь тяжело вздымалась, соленые потеки на щеках оставляли еле заметные следы. Дрожащая ладонь прикоснулась к черной ткани, уже второй месяц было оно закрыто, прошло поминальное время, но.. пальцы замерли в мгновенье от ткани. Она безвольно опустилась на ковер, в черных очах замерло отчаяние  вперемешку с болью, нет не могла принять этого, ведь еще совсем недавно он был жив. Совсем недавно.



 

***


 

Взгляд чьих-то глаз затягивает, поглощает тебя, погружаясь в чей-то мир, извлекаешь скрытый смысл происходящего. Ты понимаешь это, творишь, подыгрываешь, но кто-то не уловит нить, пройдет мимо или вовсе оборвет ее. Слышны голоса, они что-то поведывает, что-то объясняют, но есть лишь двое, их мир внутри, а пересечение двух очей мост к нему. Они идут по нему, то ломая, то снова выстраивая. Мягкость их фраз может быть обрушена пылающим взором. Слова и фразы ничего не значат, они всего лишь ширма, вуаль, дым, но лишь они знают о нем. Чьи-то пальцы переплетаются с другими, образовывая цепь… но что она… два мира, два полушария, они так близки и так далеки. Познание чьих-то улыбок, так, всего лишь фарс, зачем он, устаешь от него, но пропасть так велика, так глубока. Сами вырыли ее, сами упали туда. Зачем? Всего лишь для того, чтобы дышать, чтобы жить. Бархатный смех вылетает из уст, он уносится далеко ввысь, словно вольная птица и лишь встреча так ласкающих недоступных очей оборвет его, подрежет крылья и ночной воздух пронзит крик… он полон боли. Два взгляда, они дрожат, они знают то, что не знают другие, это причиняет боль, дает силы, наполняет грудь. Но кто-то с улыбкой встанет и пойдет дальше, стопы будут резать путь, укладывать упорные колючки, покорять их и знать, что кто-то видит это, стоит лишь обернуться, но незачем. Вскидывая взгляд из-под опущенных ресниц, читаешь многое, тебе нравится это, забавляешься этим, но иногда забываешься и замечаешь ожоги. Что-то незаметно давно проснулось в тебе, поставил стену и пробить ее не можешь, а, может, и не хочешь, осознавая, что так безопасней. Острота твоего обоняния становится сильнее, жестче, и ты слышишь кровавый запах, он так сладок, он так горек, он блаженен… в ужасе заставляешь себя отступить, часть твоего Я осознает, что трогать нельзя. Рычанием возмущается кошка, она выгибает спину, нужно мстить, но незачем. Вольной птицей когда-то летела душа, давно, не помнишь сколько веков назад. Но она была свободна, она могла парить. Чьи-то горячие руки взяли ее, сломали, закрыли глубоко-глубоко, оставив на ней отпечаток боли. Она есть, она существует, но кто заставит ее снова расправить крылья? Кто-то… мягкий смех слетит с твоих уст, но стальной блеск твоих очей лишь обострит насмешку. Мягко поднимешь голову и наткнешься на внимательный взгляд чьих-то бархатных глаз. Видишь сомнение, видишь в них вопрос и усмехнешься, зная, что спрашивать их незачем, они сами сотворили ответ. Твоя ладонь коснется лица так быстро, так мгновенно, словно сон. Что-то бьется в тебе, что-то пульсирует, кровь, она так горяча, всеголишь остатки чего-то былого, в прошлом, настоящем? Не знаешь ответ, не хочешь находить его. Твоя реакция так спокойна, ничто не выведет, не заставит пульс участится. Это забавляет тебя, иногда тревожит, иногда пугает… жив ли ты еще? Но капля желчи показывают, что боль существует, она твой пепел, ты питаешься ним, словно феникс, возрождаешься из него, берешь за основу. Когда-то чья-то ладонь положила ее тебе на сердце, а ты взял эту ношу и лишь изредка подбираешь что-нибудь новое, свежее. Взгляд твоих очей бывает влажен, но влага не скатится вниз, нет, он лишь станет жестче, сильнее. Твой мир разрушен, нет его остался лишь пепел, да и тот скоро развеется по ветру твоего пути. Коварно замрет улыбка на устах, поймет ли это так близкий тебе мир, поймает ли суть? Пальцы рук мягко водят по поверхности, оставляя еле заметный след, штрих, они творят мир, под их натиском рождается, меняется сущность, невольные мягкие штрихи перемешиваются, соткан из ощущений рисунок. Мягкость касания мочек пальцев по дорогой коже лица ветром останется в памяти, и лишь призрачная улыбка выдаст ее смысл другому. Изогнутая бровь стальной, птицей вскидываемый взгляд… ты играешь или теряешься в масках? Твердо, настойчиво ступают твои стопы по пути, блеск очей выдает насмешку, и лишь опытный взгляд подметит горечь в твоих глазах... но так ослепительна улыбка. Мягкой поступью дикой кошки покоряешь жизнь, покоряешь судьбы, принимаешь горечь, но не творишь ее. Взгляд твоих холодных очей кого-то оборвет, кого-то позабавит, но открывая дверь наружу, обернешься и встретишь бархатный взгляд зеленых глаз. Мягкость улыбки, теплеет взгляд твоих очей, всего лишь на миг, и пойдешь дальше… закроешь ли дверь?


***



 

Пустота наполняла тишину зала, не слышно было толчков стоп о паркет, словно ушли они в другой мир и не хотели возвращаться. Кто-то должен был вернуться. Кто-то… девушка стояла перед дверями, ее ладонь замерла в одном лишь прикосновении от них, но она не могла преодолеть себя, где-то билось чувство предательства, она предавала, себя, ритм, огромный мир, существовавший за этими дверьми. Молодой человек осторожно прикоснулся к ее плечу, девушка вскинула взгляд, и он прочел в нем бездну, а на дне плескавшуюся боль. 


-- Войдешь?

Она отрицательно покачала головой, меж ней и залом пролегла пропасть, юноша мягкоулыбнулся, его пальцы провели по щеке

-- Ничего, в следующий раз…




Горькие, надрывные слезы катятся по щекам, должны приносить облегчение, своим потоком унося комки грязи и боли, что-то теплое дрожит под рукой, такое родное. Стон срывается с уст, за окном ласково греют солнечные лучи, недоверчиво подставляешь им лицо, так нежно, так тепло там, за завесой, от чего же здесь так горько? Где-то дрожит голос, он снова и снова возвращается к тебе. Легким зудом пройдется чье-то дыхание по контуру плеч, затрепещет, задрожит что- то внутри, но не обернешься, боясь увидеть пустоту. Какая-то часть тебя осознает пространство, но не хочешь верить, не можешь. Кто-то коснется тебя, пытаясь помочь, делает шаг, но не знаешь хочешь ли этого. Усталые руки сметают на пол цветы, взорвется мысль о том, что они не причем, с ногами залазишь на подоконник. Твой лоб покрывает испарина, но не от холода, а от боли. Не можешь отпустить, ты знаешь что должен… что и кому? Себе, наверное себе. Тронет уста мягкая улыбка, словно кино пробегают лица, люди, они живут, они дышат. Так должно быть… странное, чуждое тебе слово. Где-то закипит чайник, где-то там, чьи-то руки подадут терпкий чай, ты видишь эти руки, ты помнишь их. Задумчиво, мягко взгляд ласкает овал лица, забавляется блеском очей, тембром голоса, когда это было… да и было ли вообще? Ветер всколыхнет волосы, охолодит пылающие щеки. Было так хорошо, так от чего же так больно. Больно, глупо думать об этом, глупо чувствовать это, если внутри тебя живет комок состоящий из нее. Мягко тронет твой слух блюз, слышны шаги танцующих ног, где-то мягкою рекой льется смех, он так мелодичен, так нежен, он родной тебе. Взгляд пробежится по темным стенам, светлый луч выхватит картины, удивленно заметишь их, что-то холодной глыбой сковывает грудь, словно во сне подойдешь ближе, мочки пальцев касаются гуаши, когда ты творил их? Режущим осколком что-то вонзится в тебя, заставляя свернуться калачиком, напоминая и проявляя суть и время. Это было так давно, тогда, когда ты еще был живым, а сейчас… но сердце же бьется, зачем-то же оно дышит. «Где-то должен быть ритм, должен идти за ним.» Это не твоя мысль, ритм не может существовать без ответного биения сердца. Что-то мелодично заставляет выныривать из кокона подсознания, слабо сопротивляешься, не хочешь ничего. Так глубоко в тебе бездна, она поглощает все на своем пути и ты не противишься, а напротив с наслаждением идешь ей навстречу, там прохлада, там тишина. Чей-то гневный голос громом обрушивается на тебя, широко распахиваешь очи, пальцы с гневом и болью впиваются в ладонь, оставляют кровавые следы, нет его, нет, и незачем играть воображению!!! Словно маска застывает твое лицо, ты даже не знаешь дышишь ли, сон или явь, в каком мире сейчас? О, этот блюз, зачем ему играть, зачем затрагивать порванные струны твоей души? Где-то слышны шаги, они  так гулки, еще больше прячешься от них, не пускаешь, гонишь. Отдал бы жизнь за пульсацию под мочками пальцев, хотя бы на миг… 


 Юноша, вздохнув, подошел к девушке и осторожно разжал ее пальцы, пуанты упали на пол, он, тяжело вздохнув, вынес ее из зала.



***



 

Он смотрел на темное, словно ночь небо, где-то в углах горизонта расплылись кровавые перья. Воздух менялся то с холодного, то с теплого, что-то происходило с этим миром, но возродиться он не мог—влаги не было. Горизонт был так же холоден и безжалостен, голые камни не покрывались клевером, призраки иногда терялись в этом мире, иногда он просыпался от чьего-то голоса, но просыпаясь, терял его суть. Ворчание за спиной отвлекло от раздумий, взгляд серых глаз проследил за взором пса, его брови взлетели. Девушка стояла с пуантами в руках, ее локоны падали на плечи, обрамляли лицо, что-то в чертах лица настораживало и манило. Пес сделал шаг вперед и замер, он стоял неподвижно, рык постепенно стихал, переходя на скулеж. Странник с интересом наблюдал за ним, она была жива… что это проекция? Девушка опустилась на мертвую землю. Взгляд серых глаз приковали босые ноги, он непроизвольно сделал шаг вперед, намереваясь накрыть их. Девушка подняла лицо, и он замер, ее лицо было в гриме, безумная улыбка поражала разум, лишь полные боли и отчаянья очи заставляли замирать сердце.  Странник увидел, как ладонь протянулась к псу, что-то дрогнуло в атмосфере, он понимал, что она общается с псом или волком, не был уверен, но понять их был не в силах. Что-то сильною волной отталкивало его сознание. Девушка протянула ладонь, горячий красный язык коснулся ее пальцев, она несколько мгновений смотрела в дикие разумные очи, биение трех сердец заполнило тишину этого мира, девушка дрожащими влажными пальцами провела по лицу, размазывая грим. Странник осознал, что миры пересеклись. Небо пронзила молния… « Капля за каплей падают ноты, вуалью ложась на темную гладь воды. Ни единого отзыва, она поглощает их как голодная озверевшая пасть. Осторожно, не отводя взгляд,  проводишь, не касаясь ее глади рукой, улавливаешь еле заметные блики. Бушует, рвет пространство Бетховен, горячее дуновение ветра, по щекам, опускаясь пером ниже и остывая возле души. Легкое облако вырывается наружу, лица, видишь их, они проскальзывают под гладью, луна не выйдет, она играет с тобой снова и снова наслаждаясь слепотой. Воздух дрожит струнами мелодий, заставляет отводить взгляд от этой черной дыры, что-то свежее коснется губ, так знакомо… так близко. Тишина обволакивает, легким коконом окружает плечи, кисти рук, мягко касается щиколоток. Застываешь в ней, наслаждаешься ее нежностью, увязаешь во лжи. Сердце взмахом крыльев затрепещет и так же мгновенно угаснет. Всего лишь ставка. Раунд за раундом. Что-то зависнет на ресницах и вместе  с мелодией упадет в воду. Услышишь легкий всплеск, темна река, темна кровь, насыщенно, обостренно она течет по жилам. Ласкает слух классика, старается обновить жизнь, но лишь хоронит ее. Медленно стряхиваешь с себя ночную влагу, она оголяет тебя, отдает природе. Устремляешь взгляд в небо, так полное звезд, некогда живших галактик, а теперь представляющих  собой столько мертвых тел. Этот воздух ласкает твое тело, охлаждает шею, грудь. Стопа коснется черноты воды, ощутишь ее вязкость, ее тягучесть. Медленно… заходишь в нее, с каждым шагом продвигаясь все глубже и глубже, прохлада коснется коленей, кистей рук, охватит грудь, обволочет тело. Ощущаешь на губах соленый вкус… луна, играясь, выхватит обрывок реки,  крик ужаса пронзит ночь. Кровь, одна кровь…»

    


*** 



 

Итен устало опустился в кресло, столько времени он провел в беснующимся хаосе, изнеможение скорее эмоциональное нежели физическое покрывало его, мимо проходили люди, переливались голоса, он вскинул взгляд и вспомнил что он в кафе, взгляд переметнулся к окну открывая пейзаж, позволяющий дать отдых зрению. Мысли, словно рой, взбешенных ос крутились в голове, ладонь коснулась уставшего лица, пальцы кольнула щетина кидая мысль о том, что не мешало бы побриться. Ветер терзал деревья, брови юноши взлетели, он встряхнул головой казалось что он просматривает титры, запах кофе с корицей отвлек его, он удивленно смотрел на чашку с ароматным напитком, девушка с улыбкой кивнула. Неужели так явна его усталость? Ну что ж, может быть. Перед очами все еще стояла кровь ребенка, его беспомощность и невозможность вернуть жизнь душила его, сводила с ума. Этот мир так бывает жесток… Но что он хотел являясь простым смертным, совсем недавно он возмущался их горем, болью, а сейчас эта же боль рвала, отравляла его сущность. Как давно он здесь? Сколько времени идет по этому пути, что он смог, практически ничего, самую малость, и то она капля в бескрайнем океане. Он закрыл глаза, интересно что там Странник, видит ли он изменения в том мире. Мысль о том, что он более не считает его своим отрезвила его, неужели он стал частью этого мира? Кто-то был здесь неимоверно сильным, чувственным, он помогает ему, но сейчас ему самому нужна помощь. Обязан открыть ему свои ладони…

Глава 9

Тот мир встретил его холодным ураганом. Ветер словно в бешенстве рвал, хлестал безжизненные камни,  вертел, бросал песок по всем направлениям.  Он с улыбкой смотрел на свои труды, если Странник считал, что справится с ним, то это было банальной ошибкой. Этот мальчишка был беспощаден, и его сердце довольно просто склонить на путь тьмы. Не будет ни новой галактики, ни влаги в этом мире. Лишь вечность. О, он уверен в этом. Холодный резкий смех разразился по долине. Теперь нужно найти Странника, давно они не беседовали вдвоем. Сколько столетий прошло? Кто бы мог подумать, что некогда так близкие братья станут по разные стороны. Столько времени он прятал Великого от него, и отдал сразу же, как тот смог уйти в другую параллель. Мужчина развел костер и закурил. Взгляд серых глаз приобретал блеск воспоминаний, он был болью, он был смертью, тонкий след пепла всегда оставался после него. Когда-то он мог чувствовать, пальцы смяли сигарету, все это удел слабых. Благодаря каплям эмоций легко высушить душу, посеять разруху, все просто. Небо наполнилось холодной вереницей звезд. Здесь, в этой галактике, нет больше жизни, есть лишь Он и Странник…

Как он ошибался в своих решениях, даже не подозревая о том, что некая невидимая сила уже чуяла на таком далеком расстоянии и его сердцебиение и его размышления. Он оставлял за собой не только разруху как считал, но также как и у всех смертных был некий импульс посылаемый его сущностью. Там где должна быть душа, уже давно ничего не было, но, увы, все же какая-то частица ее оставалась, и он не знал о ней. Пес поднял голову, он чувствовал его, запах, пульс, вязкие, бесплодные в этом мире мысли. Очень давно он поклялся найти его, и вот после столько скитаний, он сам пришел к нему. Авиль был очень хитер, стойко запутывал следы, но сейчас, сейчас он рядом, сам не подозревая об этом, указывал путь к себе. Рык разбавил тишину ночи, Странник еще не вернулся, горящий взгляд пса замер в одной точке, связь с тем миром становилась сильнее, вот и сейчас что-то витало в атмосфере, с каждым разом он чувствовал ее мысли все четче и четче. Во многих параллелях ее поступки, мысли, чувства всегда были идентичны. На его пути такой случай был лишь единожды… и послужил смертью галактики. Что будет в этот раз, ее сердце бьется слишком горячо, иногда казалось, что такой пульс может стать причиной ложного пути, но все же чувства побеждали, и ее поступки омывались. Мальчишка выбрал правильный путь, и Авиль не собьет его, сам того не понимая, он дает ему мудрость, кидая ее в черноту, он дает сердцу Великого зерна переживаний, сочувствия, любви. Познав ошибку, мальчик найдет верную стезю.




***


Солнечные лучи постепенно начинали отдавать холодом, лишь ветер все также продолжал обдавать теплом. Песок еще не прогрелся окончательно, и все же возникало желание снять обувь и понежиться на нем. Холод не мог быть вечным, кто-то должен это понимать, чувствовать, кто-то, но в этом мире не было никого кроме троих. Всего лишь три сердца бились в безжизненной пустоте.  Души приходили и уходили, что-то искали они здесь, может приют, может где-то потерявшихся себя, да и возможно ли знать ответ на данный вопрос. Небо по ночам покрывалось множеством небесных тел, имеют ли они души, как и все живое или это всего лишь небесная масса.  Все зависело от решений сердца, не имело значения чье оно, любой творит жизнь, но не каждый способен так чувствовать, так отдавать. Лишь шаг за шагом сотворишь тонкую грань жизни и смерти.


***



Много жизней прошло с тех пор как звучал прилив, слышался смех, биение сердец. Было ли это? Да, очень давно, лишь духи помнят о том что произошло, теперь остался лишь этот безжизненный холод. Эта галактика уже не помнит что такое эмоции, есть лишь бездушные камни, ни  один живой организм не понимает сущности жизни, они живут лишь для того что быть убитыми, стать жертвой, чьей-то пищей. Авель вдохнул кислород, только он и Странник, он встретиться с ним, но не сейчас, есть еще незавершенные позиции этого мира. Брат не должен добраться до города первым, ели он верной понимает мысли девчонки, то даже здесь есть точка проникновения.

Глава 10

ч 1

Как удивительно сколько тонов находятся в водной глади, она словно играла полутонами своих глубин, они сменялись один за одним, вызывая толику мелких отголосков. Она неотрывно заглядывала вглубь, стараясь отыскать что-то очень важное. Что-то дрожало внутри, буравило, рвало, но ее это не волновало, это состояние было обычным для нее, но больше всего ее волновало ощущение пропасти внутри. Блики сменяли друг друга, где-то когда-то билось сердце, и сейчас она задумчиво делала шаг в открытые объятия воспоминаний, они вонзались в нее, рвали в клочья. Осторожные шаги на встречу чему-то, другому, далекому, уже некогда изведанному. Боль рвала, терзала, возвращая снова и снова на истоптанную стезю. Пальцы чувствовали пульсацию аорты, бархатные интонации голоса, черные очи сменяли зеленые, заставляли глотать рвущийся наружу животный вопль. Что-то холодное черное заполнило душу, оборвало сердце. Совсем недавно оно жило… но что такое жизнь, где найти источник ее процветания, ее аромата. Невозможно понять свои чувства, сейчас она словно призрак, закуталась в пелену прошлого, но это словно кровь, она так маняща. Что дороже было в том далеком мире, что осталось сейчас? Дорогие черты лица сменялись иными, сердце отдавалось пульсацией в ушах, беспомощно сжимаешь его, не можешь дышать, а пальцы рук рисуют родные тебе очертания, еще миг и прикоснешься… улыбка боли искажает лицо, течет слеза, остаются глаза… мертвы, один за другим… что-то стучит, зачем-то вдыхаешь кислород… Какое чувство преобладало в ней сейчас?? Она открыла глаза и увидела безнадежное отражение в бликах воды. Есть ли вообще чувства. Они ушли, упали в бездну, казалось, кто-то пришел, взглянул в глаза и вырвал сердце. Что-то пустое было там, так тихо, так не нужно. Открыл что-то, безотчётно отдал что-то дорогое, приложил свое горящее сердце, просто так, вложил все что было… зачем? кому? Дыхание, все что нужно знать лишь то, что кто-то дышит – она провела рукой по водной глади – ничего нет, дрожащие пальцы помнили мерное биение, что-то острием пронзило висок, ничего нет, глухой стон сорвался с уст, пальцы в бешенстве разметали гладь. Серым покрывалом накрывала усталость, она каким-то тихим стоном затрагивала грудь, накрывала ресницы… Где-то горела свеча, мягкий свет налаживал манящие тона на душу? О, эта жизнь, ее нет, уже нет, все что было в ней, все что грело ушло в лета, эта беспощадная бездна поглотила ее. «Может нужно просто отпустить?» Отпустить… нечего отпускать, в памяти воскрес мягкий бархат карих очей. Девушка, судорожно вздохнув, отвела взгляд от реки, состояние какой-то невесомой каматозности поглощало ее. Чей-то говор возвращался, навязчиво пытаясь пробить стену, она, встряхнув головой, медленно заставила себя сделать шаг вперед…


Мягко звучали голоса, лишь спокойствие и уверенность царили в помещении. На экранах мелькало множество меток, пролаживались треки, рассчитывались скорости и направления. Все для безопасности бьющихся в небе сердец. В их умах, сердцах хранились сотни, тысячи жизней, одна лишь ошибка, один лишь миг, хватит пару секунд для крушения, всего лишь пару секунд… Сильная рука РП похлопала парня по плечу, легкая усталая улыбка коснулась лица диспетчера, лишь смена могла видеть чувства, в небе он должен быть чистым. Он вздохнул и спокойный, уверенный номер давал эшелон пилоту. С неба неслись доклады, время воронкой затягивало их подбрасывая новые головоломки. Смех мягкой рекой раскатился в помещении кто-то в небе рассказывал истории

-- контроль, 312, не появилась Клер?

Стало тихо, РП нажал на тангенту

-- 312, контроль, опознаны, эшелон 330, не загружайте эфир.

-- выполняю, 312.

В небе так же как и на земле застыла минута молчания, все задавались вопросом, а вернется ли?



***


Что-то есть в тебе, в этом воздухе, так просто так легко дышать что-то отдается в глубине твоего мира или этого не понятно. Столько глупостей вокруг, сам делаешь их и не задумываешься об этом.  Может это и не глупости, время убегает, течет мягкой патокой, ослепляешься этим вкусом не всегда осознавая глубину, рецепторы забиты. Столько вопросов в твое голове, разбираешь их, иногда удивляешься, иногда не очень, как бы горько это не звучало, да может и не горечь это вовсе, так мелкая досада. Столько времени, так словно река, не тонешь в ней, плывешь, как рыба, так словно родился в ней. И все же возвращаешься к вопросам, привкус кофе оставляет невесомый аромат вокруг, заставляет усталость отступать на пару шагов, словно в ритме танца. Значат ли что-то наши фразы, мысли поступки, для кого все они, не задумываешься над причиной их происшествия, было бы глупо. Все равно время расставит все точки над и, в любой ситуации, то что когда-то было понятным уйдет за завесу. Даже не пытайся приподнять ее. Не зачем тебе, понять чье-то сердце тяжелее, чем освоить чужое тебе мышление. Почему бы просто не взглянуть в очи, задать вопрос, нужен ли тебе ответ, а вдруг не понравиться, вдруг запутаешься еще больше? Должен уметь чувствовать направление, полет мысли хотел познать, но не смог, кто же ты теперь? Человек, просто человек, знаешь это, полон эмоций, граней они прекрасны, во всем, уметь чувствовать столь божественно. Но почему банально глупо стаешь на путь познания, не нужно оно тебе, ты дышишь, не только твое сердце мучительно бьется, их миллионы, миллиарды, и это только в этом мире… сколько же их в остальных, да и есть ли они? Мучительно непросто заглядывать внутрь, копаться в себе, и все равно идешь, не привык к наименьшему сопротивлению. Ищешь, ходишь днями, сутками, стараясь найти новое родное сердце, ты будешь дорожить им, жить им, хочешь этого, до безумия. А что делать со старым? Как же оно? Ведь его ты жаждешь ни меньше чем раньше, а новое нужно всего лишь для того, чтобы топить боль от старого, но понимаешь, что лжешь, окружающим, миру, себе, в конце концов… а ведь хочется простого, родного, нежного. Как жить с чем-то новым, если мочки пальцев, ритм сердца, твоя душа помнит старое, оно трепещет в твоих ладонях… как забыть его? что сделать чтобы открыться новому, как выбросить… но нужно ли выбрасывать, а смириться просто не можешь не возможно выкинуть часть себя, где найти силы вырвать с кровью, мясом… жив ли будешь?


***



Девушка осторожно открыла двери класса, было боязно заходить сюда, столько времени прошло, как давно это было. Она включила Бетховена, мягкое переплетение нот заполнило воздух, робкие шаги падали на паркет, они легко творили ритм. Кисти рук нежным овалом очерчивали лицо, мягкий толчок и пуанты легкой дробью прошлись по воздуху. Шаг за шагом, па за па создавался танец, он ткался из сплетения ритма сердца и музыки, отворял грани души, творил мелодию, звучавшую изгибами тела. Клавиши фортепиано ударили дробью пуантов об паркет, они ускорялись до безумия, заставляли замирать сердце… что-то дрогнуло, оборвало нить, девушка замерла, носок пуанта плавно очертил полукруг, нить па сливалась в узоры, что-то дрожало в пространстве, несло свободу. Она вихрем описывала зал, что-то светлое мелькнуло на уставшем лице, и балерина вспорхнула ввысь…



Ладони мягко переплетение за переплетением касаются водной глади, лишь усталый взгляд подмечает мягкие блики вечера, легкими красками ложащегося на мир. Невесомая легкая улыбка на устах, она приносит ширму, творит вуаль. Усталый голос мягко подкидывает историю за историей. Задумываешься, тонешь в озерной глади, тишина ласковыми объятиями окутывает тебя, пытаешься сгладить острые углы реальности. Но где там, сердце неумолимо бьется, и цвет глаз меняется, словно в предшествии бури. Вскидываешь взгляд и усмехаешься, цвет карих глаз становится темнее, ты улавливаешь молнию. Лишь ты понимаешь блеф, так никому не нужный. Мимолетное касание ладони к чьим-то губам – знак протеста, не восприятие лжи. Зачем? К чему? Что то было что то ушло… открой ладони и выпусти на свободу. Не обязан идти на поводу, слушать чью-то ложь. Тебе не нужна она, улавливая тонкую струю дыма мягко отступаешь. Протянул ладони на помощь, их не приняли, уйдешь. Твои стопы мягко ступают по тропе, не замечаешь покалывания. Интонации привлекают внимание, взлетает иронично бровь, встречаешь пытливый вопрос. Что-то дрогнет внутри, затронет обуглившиеся края ран, мягкой улыбкой ускользнешь. Не нужен пафос, не нужна фальшивая забота. Зачем сейчас? Почему не в прошлом? О, тебе не нужны ответы, все что было отдал другому. Это твоя воля и она не изменится, иначе жить не умеешь, а все что вокруг – оно крушит, ломает, рвет на части, но ты с новой силой пойдешь дальше. Чьи-то руки прикоснуться к твоим рукам, часто забьется сердце, но обернувшись, увидишь отсутствующий взгляд, и удивишься, зачем все это было, к чему столько помощи? Все что ты не делал, вся та кровь, осталась мелкой лужицей воды на асфальте. Осторожно вырвешься из объятий. В уголке твоих очей осадком ляжет горечь, она как изжога проедает дорожку к твоей душе. Чаще оглядываешься, чаще задумываешься над поступками. Так устал открывать сердце, отдавать что-то дорогое, а все лишь для того чтобы кто-то обжег его, обломал душу. Внимательно заглянешь внутрь зеленой глади, мимоволи ладони коснуться лица, теплой волной накроет изнутри, оно дорого тебе. Что кроется внутри этих очей, как снять маску и найти под ней обладателя? С болью, горечью отойдешь, храня тепло кожи и пульсацию аорты, а в ушах бьется родное тебе сердце. Пусть бьется, пусть чья-то грудь вздымается, лишь этого хочешь ты. Прошлое не вернуть, что-то запустило в него когти и разорвало в клочья. Ты лишь смотрел на них, пытаясь найти свою ошибку. Но это твой путь, твоя реальность. Она не знает жалости, не знает пощады. Должен идти, идти дальше, оставляя кровь сердца, горечь внутри, это всеголишь мелочь. Твоя мелочь, никому до этого нет дела. Твое тело кроет в себе тепло другого, оно не забудет, но ладони закрывают уши, не желая слышать насмешливый бархат голоса. Очи становятся холодными, что-то стынет внутри, холодит кровь. Не хочешь оттепели, позволяешь кому-то покорять тебя, но выстраиваешь невидимую завесу. Никто не должен подойти ближе, в этом мире познаешь лишь вкус своей крови, увидишь ее на чужих устах. Прохлада воды заставит усталый вздох сорваться с уст. Он твой, словно затхлый воздух, усилием воли заставляешь поднять лицо к небу и вдохнуть чистый воздух. Но он не приносит облегчения. Дрожащей ладонью проведешь по искусанным губам. Где-то слышна музыка, улавливаешь тональность, но не хочешь окунаться в нее. Не зачем тебе в этом мире, ничего не нужно. Все чтобы ты не делал причинит лишь боль, оставит горечь, изжогу. Но что это? Всего лишь пустынный воздух… но даже ему нужна влага. «А тебе? Тебе она нужна?» Не знаешь, не допускаешь об этом мысли, не хочешь жалеть себя. Жалость – это ничто, капля упавшая в бездонную пропасть. А ты должен идти вперед, там новые двери, новые эпизоды, другие персонажи. Линии на ладони не предсказуемы, столько переплетений, столько раз твои очи пересекутся с другими, а ладони будут хранить пульсацию другого сердца. Горько улыбнешься и переступишь порог…



Итен задумчиво наигрывал мелодию, мысли текли то плавно то сильными рывками причиняли боль. Он привык к ней, постепенно учился чувствовать их, порой ему казалось, что его сердце сильными толчками начинало гнать кровь. Это было новым, это было неясным. Импульсы грели его, давали пищу, вскармливали душу, он старался достучаться, но она не пускала его, отмахивалась, закутывалась в коконе своей боли, не веря, не позволяя кому-то облегчить боль. Весь мир рухнул, больше не было крепости, но он старался донести смысл того, что кто-то чувствует ее боль, разделяет ее. Дэниэль  взглянул  на уставшее лицо друга, его что-то заботило, не давало покоя. Обычно беспристрастный, сейчас, с каждым днем, он все больше и больше показывал свой мир, он был глубок, чувственен. Великий задумчиво закрыл инструмент, столько мыслей сейчас билось в его голове, столько вопросов…. Шаги так мягко, легко наносятся на асфальт, они невесомы, так легки, что-то привлечет твое внимание, заставит замереть, но отметив суть пойдешь дальше. Где-то играет рок-н-ролл, ты слушаешь его, живешь в нем, мимолетно, мягко коснется улыбка твоих уст. Она коварна, она легка. Блеск очей так манит, так зовет, твои тонкие пальцы перелистывают страницу за страницей, когда остановишься?.. Делаешь ошибки, осознаешь их, они твои, забавляешься ними. Мягким жестом ладонь остановит чью-то грудь, изгиб взлетевших бровей насмешкой, холодной волной смоет чей-то фарс. Блеск очей так холоден, он режет, терзает, рвет на части мир. Где-то играет партия, а твоя коварная улыбка снова даст кому-то зеленый свет. Что-то теплое коснется тебя, ты позволяешь ему увлекаться, наслаждаешься этим, но не становишься ним. Кто-то мягким голосом дает указание и курс, кому-то, но не тебе. Ты невольно сделаешь па, что-то играя вспыхнет в тебе, отдаваясь бликами в холодных, словно небе глазах. Кто-то властен, кто-то покоряет, а ты с улыбкой проследишь за этим и пойдешь дальше. Шепот вокруг строит замки, они воздушны, они легки, так прозрачны, но лишь затронешь их, и что горькою глыбой падает вниз. На миг задумаешься об этом, но взмахнув рукой, позволишь творить черный блеф. Всплывают вопросы, ищешь на них ответы,    пытаешься найти истину. Слышен рокот двигателей, в бирюзовом небе сходятся борты, чье-то сердце напряженно следит за ними, учащенно бьется пульс, ладонь ложится на сердце, ты солидарен, ты понимаешь это, и все же чей-то голос мягко поведает новою информацию. Кто поймет его? Кто познает суть волнения? Сотни горящих очей вокруг, они дышат, они творят, они живут. А твой нюх улавливает запах еще не остывшей крови, что-то задрожит внутри тебя, расправит плечи, выпустит когти. Кровь не твоя, бьется и бьется эта мысль в твоем сердце. Удивленно замираешь на месте, неужели это правда? Твои ноги уносят тебя далеко вперед, не замечаешь камней, не чувствуешь ран, оставшихся после них, а чьи-то очи неотрывно смотрят на тебя, ты чувствуешь их, улавливаешь чей-то запах. Что-то вспыхнет в памяти, что-то знакомое, холодные ледяные пальцы заползают к тебе, но ты отгонишь их и не обернешься. Не в этот раз. Мягко, плавно носок пуанта чертит пируэты на  паркете, нежный изгиб тела плавно перетекает в кисти рук, они ласкают воздух и лишь дрожащие тонкие пальцы рвут на части пространство. Открываешь новую дверь, сильные поступки требуют всего тебя, отнимают части целого, не обращаешь внимания, научился преступать. Чей-то смех мягкими каскадами согревает воздух этого нового уровня. Собираешь картинки, задумываешься над головоломками, и лишь познав, что являешься частью них, соберешь целое. Да, ты творишь, пишешь картину кровью, потом, слезами. Но это пустое, всеголишь для того, чтобы пройти дальше, а потом все сначала. И так бесконечно. Но для тебя нет иного пути, ты сам выбрал его, сам построил. Твой взгляд напряжен, капля пота по виску, слаживаешь трехмерное пространство в единое целое. Ты творишь, здесь – ты свет, ты – тьма, сотни сердец бьются под твоим я, один лишь неосторожный жест, и кардиограмма покажет прямую. Пряно, пьяняще ласкает обоняние полный влаги воздух, грудь свободно, с наслаждением вдыхает его, питается им. Дрожат мембраны воздуха, на чьих-то ладонях бьется сердце, оно будет биться вечно, вырванное на память кому-то. Кто его владелец? Чьи ладони? Две параллели, два мира. Они живут, они существуют. Чей-то голос дрожаще поведывает правду, чьи-то слезы орошают землю, но возьмёт ли она их? Тонкая, словно лезвие ножа улыбка, коснётся чьих-то губ, мельком заметишь ее, поймаешь ее, взгляд чьих-то очей пылающим острием расплавит воздух. Замрет в бешенстве кошка, ее черный хвост терзает землю. Дрожь по твоей спине, мелькнет язык по пересохшим губам, ты знаешь обладателя этих очей. Едкими каплями отрава просачивается в кровь, бархатный тон снова и снова настигает тебя. Гулким барабанным эхом бьется в далеке сердце, оно не твое, но ты знаешь его, ты задал ему ритм, давно, много капель тому назад. Мочки пальцев ласкают тонкие мембраны другого мира, чьи-то ладони замрут в воздухе. Безумным вращением белые пуанты чертят круг, черные очи неотрывно следят за ними, они манят, они отталкивают. Изгиб рук так нежен, так близок и лишь выбрасываемые вперед ладони замрут в миге от темноты. Что-то гулким эхом вопит в тебе, ты знаешь это, боль была частью этого, каплей яда на твоих устах, но не сейчас,   не в этом времени. Холодный прямой взгляд твоих очей встречает горящее пламя другого мира. Потухнет ли он или возродит пламя?

 Итен усмехнулся, как давно он стал так рассуждать, сколько времени? Он знает как тяжело, знает как черна иногда сторона этого мира, но… свет все же преобладает здесь, и он поможет обрести верный путь тому, кто призвал его сюда.


Интермедия

(наш мир)

Он стоял посреди толпы, люди проходили мимо, каждый думал о своем, небо темным покрывалом застилало день. В голове проносилось множество решений, мыслей, безумных, невероятных, он поднял лицо и подставил каплям. Свежесть омывала, давала вдохновение, распускала крылья. Эти голоса, они сводили с ума, не давали воли, ломали, как упорядочить их он не знал, не хотел. Чья-то ладонь легла на плечо, юноша обернулся, взгляд его глаз горел мерным огнем, что-то дрожало в атмосфере… мужчина смотрел на мальчика, воздух дрожал отрицательными зарядами, они создавали горячую мембрану. Разыгрывалась партия. Этот мир замер, прекратил существование. Юноша обернулся и завороженно смотрел на замершую толпу, застывшие капли воды. Он с интересом заглядывал в лица людей, считывая их эмоции, желания чувства. Это всеголишь игра. Юноша прикоснулся к груди женщины, там было тихо, ни единого звука, одна лишь тишина. Он вопросительно взглянул на мужчину, тот усмехнулся.

«Они мертвы? Ты убил их?»

Мужчина, не отвечая, ходил меж толпы, его взгляд настойчиво искал что-то, потом он улыбнулся и взглянул на мальчика.

«Нет. Они и были мертвы. Посмотри на них, они глупы, у них нет свободы. Это всего лишь пешки»


Юноша задумчиво всматривался в лица, но находил лишь обыденность. Кто-то говорил по телефону, выражая ярость. Мальчик разочарованно смотрел на этот мир, так некогда казавшийся ярким, но что он… всеголишь его шутка. Вся их жизнь всеголишь чья-то прихоть, они не могут выбирать, их вера слепа, они преклоняются безумству фанатиков. Мужчина наблюдал за ним, его взгляд со змеиным коварством ждал эмоций, наслаждался результатом, он влил в него раздор, сама идея важна, она заразна. И теперь она будет внедряться, запускать свои корни все глубже и глубже, пока не достигнет той сути, что начала зарождаться в нем. Все препятствия должны быть устранены, тот, кто вел его, давал опыт, о, он сломал его, сбил с правды. Осталось лишь чтобы этот, возомнивший себя всесильным мальчишка, стал сомневаться, прекратил верить. Он запустил в него зернышко зверя, и теперь оно вырастет, поглотив его под собой. О, он знал, что самый коварный враг живет внутри, и стоит только дать ему шанс… Итен ходил все больше погружаясь в одну из темных половин своего Я, мир становился черно-белым, краски постепенно пропадали, таяли. Юноша мрачно взглянул на замершую девушку, жест ее стопы привлек внимание, было в нем что-то до боли знакомым, таким… мочки пальцев ласково, совсем неосознанно коснулись ее лица. Что-то громом пронеслось в воздухе, мужчина, словно зверь бросился к мальчику. Девушка смотрела ему в глаза, черные очи мягкой патокой поглощали великого, его ладонь легла на грудь, стук ревом взлетающего Мига ударил по ушам, это биение постепенно приобретало смысл. Мужчина схватил его за руку, но юноша обернулся, его очи горели небесным пламенем, мир возрождался, холодный порыв ветра криком промчался по нему… Итен удивленно стоял на пешеходном переходе, стук в груди причинял боль, он, словно что-то вспомнив обернулся, ничего, но мочки пальцев хранили тепло чужой души…

Глава 10

ч 2

Ветер вольным зверем гуляет, играет по городу. Что-то такое есть в тебе, разглядываешь его, пытаешься понять, попробовать на вкус… оно так  тревожно, дрожит легким звоном гитарных струн. Твой взгляд охватывает будоражащую картину города, он многолик, он красочен. Для кого эти краски? Столько сердец бьется, столько ритмов сливается в один, ты это изведал, впитал с кровью. Чья эта кровь была, какой болью пролита не столь значимо сейчас, вуаль времени покрыла ее, практически поглотила. Стараешься забыть, скорее преодолеть чем забыть, но знаешь что где-то было сердце, оно поглотило твое, сожгло до пепла и возродило жизнь. Стараешься жить дальше, творить, отдавать чистоту полет искренних чувств, но так тяжело… идти создавать ритм. Устало вскидываешь взгляд и ловишь полет чьего-то взгляда, пересечение всего лишь на миг, что-то дрогнет, мягкая улыбка отобразит ответный взмах нежности. Разбрасывает краски весна, она дает, щедро одаривает жизнь теплом, но зима, зима вокруг тебя… не можешь отогнать или отпустить ее. Вьюга снегом запорошила чувства, мглою застилает горечь утраты. Касание ладони, ты так жаждешь ощущать его, чувствуешь его, оно тает, уносится пеплом прошлого… преступаешь его. Вдыхаешь воздух полной грудью, пьянеешь от его свежести, учишься наслаждаться ним. Где-то бьется сердце, так и не познал до конца его сути, но отдал все для этого, все что мог, всего себя. Мягко дрожит в пространстве голос, ты не слушаешь его, но бархат звучания согревает. Встреча очей сотрясет воздух, сорвет порывом бури этот город. Внутри тебя горит, дрожит вопрос, задаешь его, но все равно не услышишь ответ, ласково прикасаешься к этой мятежной душе. Хочешь крикнуть, чтобы выкинул все маски, не зачем они, отдал весь блеф… но лишь усталою улыбкой, нежно коснешься лица. Принимаешь все, не нужно объяснений, ты был актером, сам сотворил театр, разыгрывал сценки, пьесы… в какой-то миг осознал, что это путь к пропасти. Порыв чего-то горячего заставит взять лицо в руки, но не увидишь понимания, отстраняешься, не воспринимаешь это, зная, что это одна из масок. Пред очами промелькнет мим, холодом обвеет грудь, неужели это чей-то путь, горькая полная искаженных тонов стезя? Словно эпизоды кинофильма проносятся пред глазами личности, зачем они к чему, не понимаешь, неведомо тебе. Где же та истинная, ты же видел ее, она промелькнула и снова скрылась. Так устал отгадывать собирать причины, твое сердце видит то, что неведомо обладателю, но не знаешь, как помочь, показать… словно море тревожна чья-то душа. Бьется в тебе пульс, он так мерен, и лишь изредка куда-то стремится. Знаешь, что это не конец этого пути, за безликим кроется нечто огромное, полное силы, но какова она пока не знаешь. Вера, она зажигает фитиль отмерших чувств, научись только оберегать его. Легко ли это, так все равно, так глупо. Для чего все это, кому это… безвольно опускаешь руки, будет ли слеза… улыбнешься этой мысли, умел плакать, в прошлом, а сейчас… Что-то промелькнет внутри, горькой пеленой закроет реальность… а ведь были они, совсем недавно… какая из масок породила их???


***



Взяв чашку с чаем, она заставила подойти себя к окну, взгляд уставших глаз пробежался по картине улицы. Там была жизнь, она шла на поводу друзей, заставляя себя вбиваться пусть не в ритм, так хотя бы в её струю. Она понимала, что они пытаются помочь ей, но сердце, оно никак не отзывалось, да оно билось, ладонь легла на грудь, девушка усмехнулась… но это всего лишь звук работающей машины, не более. Она хотела открыть двери чему-то новому, делала шаги, но боль внутри нее не уходила, она, конечно, становилась менее слышимой, но запах преследовал ее, и горячие слёзы застывали в её очах, она не давала им пролиться, не могла этого сделать. Это слабость, а на такое она не могла пойти, в прошлом её научили выжигать ее, как и все остальные чувства впрочем, но одно смогло пробиться. Она откинула локоны с лица, её все еще преследовали шаги, казалось, обернёшься и увидишь… но это всего лишь иллюзия, создаваемая чтобы облегчить. Что? Она сама не знала, дает ли это облегчение. Было не важно, ничего не имело значение, каждый день приносил что-то но она не брала этого, кто-то пытался почувствовать ее, она подозревала о нём, что это? Правда или игра воспаленного мозга. Что-то подсказывало о потребности этого общения, но блок она убирать не могла, даже не подозревая, что для него он не имел значение. Напиток обжег губы, она поставила чашку и залезла на подоконник. Легкая улыбка проскользнула по устам, глупая детская привычка. Как давно это был, столько всего ушло, пролетело, куда-то, в другие ладони. Работа заставляла на время отвлекаться, 18 часов в сутки, стопы искали правильные па, но этого было мало, что-то огромное чёрное все равно неумолимо настигало её, заставляя скручиваться калачиком от боли, как преодолеть ее она пока не поняла. Мочки пальцев коснулись холодного стекла, прохлада заглушала горячую пульсацию в них, жившую в них зудящей болезнью, пульсацию которой больше нет. Девушка встряхнула головой отгоняя мысли, снова они настигали, но не сейчас, нет времени на жалость к себе, нужно создавать новое, не давать паркету остыть. Прозвенел будильник, она, переодевшись, взглянула на свое отражение. Черные брови нахмурились, не должно  быть этого холода в глазах. Мягкая улыбка легла на лицо, прозвенел звонок, парень вопросительно взглянул на нее, что-то промелькнуло в его глазах


-- Сними её, не нужна она тебе.


Сердце живет, продолжает биться, у него свои планы намерения, не всегда разделяешь их, но не отрицаешь, это часть тебя. Устало откидываешь волосы с лица, все что бы ни делал порой не имеет значения, слова, броские, холодные уничтожают все что выстроил, какой бы ни была архитектура. Не имеет значения чьи-то взгляды, жесты, все строишь, творишь лишь на свое усмотрение и не зачем слушать голоса. Работа, все что у тебя есть, дышишь ней, живешь ней, но от чего ж тогда мысли уносятся, уходя в переменном профиле все быстрей и быстрей. К кому, куда они стремятся. Время… оно мягкой рекой течет мимо, забирает, надает жизнь,  что-то замечаешь в нем, к деталям не присматриваешься. В прошлом много ошибок, ухабов, не вникаешь в них, бессмысленно, таков ты, делая что-то, по-детски ждешь тепла, но получаешь лишь холодный душ. Он нужен тебе, так твердишь, заставляя верить в слова, но печаль накроет очи. Ладонь тенью прикроет веки, знакомо все здесь, пропитан воздух чем-то близким, ядом? Нет, конечно же, нет. Можешь в нем найти усладу, даже иногда хочешь ее найти, но что-то не дает, не пускает. Никому ничего не обязан, неведомо, что творится в твоем мире, а идти по его коридорам не желаешь. Слышишь стук шагов, это ты идешь, стремишься куда-то, заранее зная каков будет конец, но все равно идешь. Ничто не остановит тебя, кто-то пытался, лил реки крови, желчи, но не преодолеть ему тебя, ты силен, ты тверд. В уголках глаз застынет усмешка, боль была огромной частью тебя, в прочем, есть и сейчас, но это не повод чтобы останавливаться. Надежда неутомимой свечей горит в тебе, иногда заставляешь себя отступать, зная что лучше остаться в тени, или просто интересно увидеть что будет дальше. Все пути не бывают напрасны, они даются с определенной целью, но так тяжело словить, понять ее. Твои шаги смелы, настойчивы, переступаешь что-то живущее в тебе, ты знаешь что это как это, но не хочешь признавать, зная что этим причиняешь боль себе, но не нужна она тебе, хватит! Голос тих, слышишь его, узнаешь среди ночи, но бросишь ли все чтобы воспринять его интонации. Нет. Не предложишь боле помощь, не так, не зачем разменивать ее на насмешку, отдашь тому кто нуждается больше. Да. Прав ли, не упускаешь ли? Все равно, есть нечто, не позволяющее превращаться в жертву. Ты игрок, привык играть, не важно каков результат, должен играть, из нее, ее аспектов состоит жизнь. Не понимание кого-то, намеренные ошибки остаются пеплом твоей боли, надоел он тебе, выбираешь жертву, берешь ее, но не становишься ею. Этот мир забирает, не принимает чувства, персонажи топчут их, отвергают. Может и ты поступаешь так же. Может и не прав. Но озеро слез переполнено, лишь ты не позволяешь ему вылиться. Это не для тебя. Метки так разнообразны, разность их треков поражает тебя, но одна лишь ошибка и они пересекутся. Кто за них в ответе, как не ты. Творишь, играешь, не думаешь о своем пути, у тебя есть чужие, и их сердца бьются рядом, ты отвечаешь за продолжение их жизни. Так зачем же твоя? Но это ложь, знаешь, пытаешься поверить в нее. Сложно все очень сложно. Дрожью по телу отдается вибрация голоса, он знаком тебе, все еще дорог, но столь не важно сейчас. Твои очи горят холодным янтарным огнем, о теплоте внутри них знаешь только ты. Никто боле не имеет права. Уходишь в тень, есть лишь желание наблюдения, устал быть в водовороте. Что ждать? Каков последующий шаг?? Да и будет ли он вообще…





Итен налил вишневый чай и с улыбкой вдохнул его аромат, он давал спокойствие, приятную дрожь во всем теле.  На какое-то время он позволил своему разуму отдохнуть, мысли пресыщали его, не давали дышать, причиняли головную боль, но что самое удивительное он чувствовал непонятное щемление в груди. Словно что изворачивалось под сердцем. Руки замерли, сердцем… ну вот он это и произнес. Его сердце. Да, оно было, билось, даже иногда болело. ОН попытался сыграть с ним в злую шутку, но что-то произошло, и, как он подозревал, это ее сердце забилось отчаянной птицей в мертвой тишине. Что-то возрастало в нем. Оно вызывало озноб, ноющую тупую боль. Но она перекликалась с приятным томлению Что это за чувство? И чует ли это изменение Странник? Вопросы, вопросы… Великий нахмурился, ну вот снова они его настигают.  Взгляд упал на супутный след от самолета. Да, нужно на работу скоро смена.




Хочется… так хочется, чего? Не знаешь, нет, снова лжешь, сердце знает правду, но не хочет открывать ее посторонним, а ты не хочешь принимать ее. Задаешься вопросом, почему не можешь в этом социуме открыть все карты, зачем строить правила, зачем вообще жить по ним. Ломай их, иди против, но это – всего лишь слова. Они пусты, знаешь что не сделаешь шаг, а ведь так жаждешь его… а все твой страх, боишься ошибки, непонимания, потери эмоций, вернее их не проявления. Что подтолкнет тебя? Сам должен строить свой мир, отдавать его, давать силы другим, надоело быть сильным, почему нельзя идти за кем-то. Не хочешь задавать ритм, чьи-то руки помогут тебе, где же они, в каком времени? Твой взгляд горит, неважно чем, болью, радостью… он горит, полон силы, что дает ее тебе? Смехом, ласковым, нежным, слегка усталым накроешь этот мир. Ты игрок, так играй, не  позволяй кому-то покорять тебя, ты лев, ты хищник, и твой победный рык сотрясет это пространство. Нет, ты не жаждешь власти, признания, нет, власть дается при рождении, не многим, не аксессуары этого мира создают ее. Но единицы понимают это. Не обязан пояснять это, не зачем это. Что-то порождается тобой, новые этапы, новые линии, но эмоции, о, они никогда не изменятся. Как это не иметь их вовсе? На сколько нужно быть сильным чтоб преодолеть, вырвать, выбросить? Да и сила ли это? Отказаться от огромной волны, полной влаги, пусть иногда отравляющей, из-за слабости. Но даже в яде можно найти усладу. Изгиб бровей острием взлетает вверх, что эта жизнь всего лишь игра, но ты властен над некоторыми аспектами ее забав, ты можешь направлять ее проявления в нужное тебе русло. Не нашелся еще тот кто сломал бы твой мир, он полон, он многогранен, извлекаешь из него тона, творишь картины, они оживут, ты дашь им жизнь. Потеряешь ли себя столь неудержимой страстью воли… что-то дрогнет. Обернешься, мелькнет в очах тепло, смениться холодом, не протянешь больше ладони, ожег на них еще не прошел с того раза. «Не правда, и ты знаешь это. Загляни в себя» Легким пеплом проскользнут слова, фразы, улыбки… где они, куда спрятал их? Ты не таков теперь, не позволишь более отдачи боли. Нет, ты переисполнен нею, не зачем больше. Хочешь крикнуть это, разорвать этот бездушный мир… Ложь, да это ложь. Ты прав, ты видишь, ты знаешь, но от куда? «Не знаю.» Мимо воли очи теплеют, да они переполнены изжоги, она в крови, но не остановит тебя это. Все равно сделаешь шаг к тому кто покрыл тебя недоверием, отравленной волной влаги… ты отдаешь, брать пока не научился…  Промелькнет усталая улыбка, ты силен, находишь их, питаешь лишь для того чтобы отдать, кто нуждающийся не важно, кто как не ты в этом мире?





Трепетно нежно скользят родные, близки очи взволнованным взглядом, так долго ожидал их, уже почти отвык, столько минут секунд растянутых в ленту распределяли ваши жесты. А сейчас… ничто не прекратит мелодию, плетешь ее, забываешь обо всем, мысли ускользают, тянется патокой наслаждение, окунаешься в него, не важно, как долго продлится оно. Есть понимание, кокон его окутывает, разрезает нити скованности, убирает вуаль осторожности, просто и легко… вскоре все закончится совсем скоро, но в памяти оно растянется на миллионы эпизодов. Нежное прикосновение и нет дум, тяжелых, многоуровневых, ты чист, и тот, кто рядом знает это. Лучи света падают косыми прядями, отбиваясь в бликах воды. Так близко, так рядом, не важно сколь это продлиться, время ничто, сердца творят другие параллели, иные отсчеты, нет ничего есть лишь близость. Не важно что подразумевают под этим другие, откровение прежде всего, и оно дает право свободы, порождает вольное дыхание, оно во всем… в улыбках взгляде, высказываниях, почему не могут так другие, почему так не легко осознать преимущество свободы мысли, души. Но вы смогли и мелкие, иногда горькие частички, плетут тонкую шелковую нить, не подозреваешь о ней, не замечаешь ее, но она существует, сами не подозревая плетете паутину… Задумываешься на миг что за паутина, что в ней существуют ваши мысли, волнения, чувства, каковы бы они не были, они ваши, умейте принимать их, управлять ими. Легко невесомо мелькает улыбка на лицах, она родна не только тебе, чувствуешь это, каковы бы остры ни были фразы, умение правильно воспринимать их дает преимущество, не ломает искренности поступков. Столько преодолел, возродил себя из пепла чьих-то поступков, он был тобой, но смог, что-то же дало паростки… не знаешь что оно, как оно. Громом некогда звучавших острых слов, глухим эхом что-то откликнется внутри. Не зачем вспоминать зная, что не пройдет, не исчезнет, но все же нет смысла брать яд как основу, должен нести высшее, в тебе плещутся океаны чувств, раскроешь их в будущем, есть сердца в которых нуждаешься ты, как и они в тебе... ритм сольется, творишь переплетением ладоней и рук -- танец, живешь ним, дышишь ним, кто-то борется, понимаешь его, помогаешь ему, кто же как не ты. Открой ладони снова и снова, сколько бы боли не причинили, вскинь взгляд в небо, оно свежо, оно твое, где-то отрывается от земли и взлетает борт, ты видишь его, сердце чувствует чье-то напряженно следящее за ним сердце. Столько голосов, ноток сливаются в этом воздухе, ветер, играя, коснется лица, иди за ним, он так же молод: душой, свободой, искренностью. Волен поступать по своему прайс-листу, но зачем же тебе он. Ведь ты создаешь жизнь, от тебя зависит поведение миллионов, веди их, открой то на что они закрывают глаза. Нашел того, кто открыл их тебе; так поделись не таи в себе, сила, она ни столько в словах и поступках, а в понимании о осознание чьей-то души. Что дрогнет, мягкою улыбкой мелькнет солнце на лице, знакомые тебе очи улыбнутся задорно, ласково, знаешь что расставание с каждым мигом все ближе, оно дышит в затылок, но это всего лишь расстояние, шелк остается… открой глаза, весь мир должен быть в нем.


 Прикосновение ладоней согревало дрожащее лицо, легкой дрожью обдавала тело волна спокойствия. Так ярко светило солнце, заставляя асфальт высыхать от капелек прохладной воды, воздух словно оживал, он впитывал все то тепло, что ему отдавала природа. Голос мягко разрезал полный неги воздух, приносил необъяснимое облегчение, укрывал трепещущую душу прозрачным покрывалом. Сильные руки прижали к себе сонное тело, ладони мягко откинули пряди волос с лица, оно так дорого, так близко. Девушка сонно улыбнулась и свернулась калачиком, она вздохнула от теплоты дыхания. Что-то дрогнуло в комнате, словно воздух противился чему-то, девушка сонно открыла очи, намереваясь спросить почему он молчит, тишина упала на нее, грудь сдавило девушка застонала, укрывшись лицом в подушку, крик пронзил квартиру.




***


Должно быть что-то там,  помнишь об этом, как только приобретаешь сразу начинаешь загребать, просыпаются некие жадные лапы им все мало и с каждым разом они хотят все больше. Останавливаешь это, по крайней мере, пытаешься, зная, что потянут за собой в черную бездну и ее пасть будет хотеть добавки. Пред очами мелькнет родная улыбка, светом ласково коснется мысль, должен открывать родные двери обязан помнить, чернь неверия порождает за собой грех сотворенный кем-то. Понимаешь это, становится теплее, ласково взглянешь на день, что-то есть в нем, так близкое тебе, так знакомо. «Воздух здесь становится все чище и таким его делаешь ты» Может и так, отбрасывая рамки, написанные чьей-то рукой даешь волю не только кислороду в твоих легких, но полету мысли. Только отпуская себя чью то душу на свободу плавания приближаешь то что далеко, а то что рядом становится еще роднее. Эт творение твоего разума, вернее сердца, еще не понял… Кто и что отвечает за это, да может и не суждено понять ведь не столь важно. Протягивая руку для поддержки не задумываешься над тем что ждет тебя впереди… уж лучше быть пронзенным клинком вместо благодарности, чем смотреть на синеву этого мира сквозь чью-то боль и слезы. Некогда много миров мгновений назад, он помнил что-то подобное этому… от куда, нет, не может помнить ведь у великих нет эмоций, даже мать не помнит своего ребенка сердцем… о, боже, неужели то, что он сей осознает правдой, он жил этим, гордился этим, принимал только это…. Странника прокляли выгнали из его же мира, он призирал его, но что же он совершил… отдал сердце, да он слышал истории об этом, отдал …но кому и как? Он не слышал мыслей была лишь тишина, и где-то еле уловимая музыка, шел ли он за ней, и да и нет, ему хотелось снова увидеть танец, попробовать самому создать его не было смысла… Да и зачем ему это, не знаешь где найдешь… Чувства так неопределенны, но так желанны порой нестерпимы, совсем недавно ему казалось это уделом слабых, но пройдя всего лишь пару шагов, порезав ноги в кровь, надрезав душу, и заставив себя подняться, он усмехнулся что ему встать он же правит он же творит, но упав в следующий раз потом снова и снова… мысль об отступе посещала его. Лавина боли горечи, любви и ненависти достигала его, накрывала его, заставляла смотреть на этот шарик иным взглядом, кто-то вставал шел с гордо поднятой головой еще и порождал мягкую улыбку которую принимали за действительность… И это не было уделом слабых. Лишь сильный сможет играть своей же болью, протягивать ладони тем к о только что вонзил когти в его тело, и улыбаться в ответ на режущий бархат голоса… Он понимал лишь толику из этой пьесы, но что-то ему подсказывало что и он сам становится игроком этой пьесы.


***



на главную | моя полка | | Via Sacra |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения



Оцените эту книгу