Книга: Космические перевозчики



Космические перевозчики

Анатолий Шинкин

Космические перевозчики

ГЛАВА 1

Дальнобойщики

Земля — чей-то неудачный эксперимент.

Прекратят и начнут новый, как только иссякнет финансирование, учтя негативный опыт работы с подопытными


Не гипотеза, а краешек правды.

Бюргер укладывает спать сынишку

— Папа, а почему в космолетчики только русских берут?

— Их не жалко. Спи, сынок.


Анекдот

— Из пункта «А» в пункт «Б»… — мой второй пилот Серега невнимательно перелистывал маршрутную карту — «маршрутку» и презрительно кривил пухлые юношеские губы. — Тысячу и один раз летали на Эмпериус. Все кочки и ухабы с закрытыми глазами наизусть. «Разгоняемся к Юпитеру, используем его гравитацию для крутого поворота и вылетаем из солнечной системы на минимальном расходе топлива с избыточным ускорением.»


Мне и самому бесконечные предполетные проверки и тренинги в печенках, но приходится высиживать отведенное занятиям время, и я добросовестно сижу в командирском кресле, скрестив ноги, обутые в белоснежные кроссовки, на приборной панели. Глаза у меня закрыты, сигарета тлеет в откинутой на подлокотник руке, и Серега «ловится» — пропускает несколько страниц и, как ни в чем ни бывало, продолжает пренебрежительно монотонным голосом:


— Краем метеоритного коридора выходим на предпоследний виток Бета-Туманности и, используя центробежное ускорение, достигаем сверхсвета…


— Отлистай.


— Что?


— Отлистай на третью страницу к «избыточному ускорению», и, не пропуская ни строчки, — до конца.


Многие в отряде космоперевозчиков считают меня раздолбаем, разгильдяем, расхлебаем и еще несколько слов на «раз» и «рас». Совершенно беспочвенное утверждение, основанное лишь на внешних впечатлениях. Не ношу военной формы, а гражданская, всегда кипельно-белая, навыпуск, небрежно подобрана и полу расстегнута, походка, свободная, «развинченная», и ленивая, «зевотная» речь. Но внутри я собранный и дисциплинированный летчик. На Эмпериус — филиал Метрополии — вожу грузы уже почти три года и давно научился не пренебрегать инструкциями, писанными зачастую кровью моих же товарищей.


Смерть ходит за водителями космических грузовиков по пятам, и на мыслях о ней не принято заморачиваться. Когда узнаю об очередном «улетевшем навсегда», говорю дежурную фразу: «И нам пора готовиться». Лукавлю, — знаю, что неожиданно придет.


Эмпериус — государственная идея, на реализации которой сосредоточены все силы и средства нынешней земной цивилизации. Существующая система управления, когда вся планета принадлежит сотне владельцев-олигархов, а остальные граждане живут на ней, вроде как из милости, давно переросла сама себя и грозит взрывом. Вот кабаны и придумали народу замануху: «Обустройте нам планету-рай, а Землю мы вам подарим». Не пожалели денег на рекламу, и вот народ в радостном исступлении затягивает очередную петлю на своей шее. Впрочем, — это их заморочки, а у нас конкретная работа.


Только поверхностному взгляду космос может показаться статичным и неизменным. У Сереги завтра третий полет. Ему простительно думать, что изучил все «кочки и ухабы». Человек тем скорее делает вывод и начинает действовать, чем меньше знает предмет, — энергия заблуждения, которая иногда приводит к открытию и переходу цивилизации в новое качество, как это было с Колумбом.


Мореход, основываясь на убеждении о шарообразности Земли, направил свои каравеллы на Запад, в полной уверенности, что Индии не минует, а на пути оказался совершенно неизвестный континент, ставший впоследствии Америкой. Но гораздо чаще незнание предмета приводит к конфузу, поражению, а то и выпуливает легкомысленного героя банально в вечность, из которой нет возврата. Памятные плитки о таких Серегах, первых погибших в отряде: сгоревших или потерявшихся во вселенной, сверкают мрамором на памятной стеле космопорта.


Удар о фотонный луч или направленный гравитационный столб на сверхсветовой скорости много мощнее, чем об асфальт из стратосферы, — в доли секунды раздробит экипаж и «железо» на атомы или размажет пленкой поверхностного натяжения толщиной в одну молекулу.


Корабль, прошедший по маршруту, оставляет за собой турбулентный — возмущенный поток. Многотонный транспорт проносится с четырех световой скоростью и сбивает с орбит спутники, «обрубает» хвосты комет, волчком закручивает встречные астероиды и прочий космический мусор, создавая неожиданные препятствия на пути следующего корабля.


Инверсионный след может держаться месяцами, — космос не склонен к торопливости, — и путь следующему транспорту приходится прокладывать почти заново. Прикрыв глаза, сравниваю нынешние параметры маршрута с предыдущими, вношу коррективы, мысленно проходя весь запутанный долгий путь в межзвездной темноте.


— Шеф, в горле пересохло. Давай по чаю.


— Зови ребят.


Серега радостно ткнул в кнопку вызова экипажа. Сашка механик и программист Леха, которого в глаза и за глаза звали Хакером, явились незамедлительно. Закрутились вокруг чаеварки, своего последнего изобретения.


Сашкины умелые руки замечательно воплощают замысловатые Лехины умствования в практические изделия, всегда оригинальные и немного смешные. Чаеварку шутники смастерили в форме слоника. В туловище разместили компьютер и коробочки с заварками, голова и хобот выполняли роль чайника. Программа в определенной последовательности и пропорции подавала в кипяток дозы сухой заварки, зверобоя, душицы, мяты, чаги, еще чего-то, и получался замечательный коктейль — освежающий, бодрящий и вкусный. «Сяю с водоськой не желаете?» — спрашивал Слоник с китайским акцентом и лукаво скашивал глаза. Красавец.


— Командир, — командиром меня величает Сашка-механик, Серега называет шефом, а не признающий авторитетов Лешка Хакер обращается по имени — Андрюха. — Командир, а ты в курсе, что в отряде добавился новый экипаж — чисто женский. Вчера с Серегой знакомиться ходили.


— Есть успехи? — я взглянул на Серегу, и его быстро розовеющие щеки сообщили о случившемся фиаско.


— Командир, дай время, — зачастил Сашка. — Мы рассказали барышням две сотни анекдотов. Наш номер первый.


— Один на двоих? Экстремалы. Вы, конечно, не вспомнили, что в космонавтки отбирают по верхней планке ай-кью и, стало быть, весь вечер отработали клоунами у четырех девиц?


— У пяти, — смущенно выдавил Серега. — Еще пилот-стажер.


— Тупые, — прокомментировал Леха Хакер, отхлебывая чай. — Все генитальное — просто, закон «разделяй, раздевай и властвуй» пока никто не отменял. Девицы в стае языкасты, ядовиты и почти неприступны. Отдели жертву, нашепчи те же анекдоты интимно в ушко, и ты в дамках. Поимели вас глупых.


— Командир, и ты так думаешь? — Сашка агрессивно навесил надо мной свою двухметровую фигуру. — Парни и девушки должны спать сэндвичем…. или бутербродом — закон общежития.


— Еще скажи: «Военные, значит, должны понимать команду „ложись“», — Леха подмигнул мне, приглашая к розыгрышу. — Скажи, что в армии землян все женщины одного сорта. У меня язык не поворачивается выговорить слово, которым ты собирался их обозвать, демонстрируя наклонности похотливого самца.


— Да я, да мы…. — Сашка хватал ртом воздух, отыскивая аргументы. — Мы же по-человечески, типа, любовь закрутить.


— Так что же вам помешало? — я кивнул Хакеру, и он незамедлительно вклинился:


— Девственность. Только она, незамутненная, незапятнанная, ничем и никем не порушенная девственность наших мальчиков, — он ткнул пальцем в сторону жарко пламенеющих щек Сереги и захохотал, а следом и я.


«Похотливый самец» Сашка вздрагивающими пальцами чиркал зажигалкой, пытаясь прикурить.


— Черт бы вас побрал! В следующий раз пойдете с нами, мастер-класс показывать.


— Учишь вас учишь, — Леха поудобнее устроился в кресле. — Я обычно говорю о вселенской тоске и неразгорающейся свече. Девушка сразу понимает, поэт, мол, и сама ищет способ красиво пожалеть убогого.


— А я считаю, девушка должна хранить невинность до брака, — щеки Сереги по цвету уже напоминали буряк, серые глаза упрямо блестели.


— Расслабься, — Леха хлопнул второго пилота по плечу. — На самом деле девственность нужна только маньякам, придуркам и… девственникам.


Мелодично звякнул скайп, и разрядил ситуацию. На экране высветилось лицо начальника базы. Сорокалетний генерал-майор Иванофф, командир самого первого отряда космических перевозчиков, смотрел смущенно. Тоже что ли к девчатам знакомиться ходил?


— Андрей, — голос в стереодинамиках наполнил комнату. — На Эмпериусе нештатная ситуация — прорвало защитный купол. До вашего прилета они продержатся, но груза требуется в два раза больше, чем сможет увезти один транспорт.


Я молчал: привык не переспрашивать и не вносить предложения, пока начальство не выскажется до конца. Подчиняясь субординации, молчал экипаж. Переваривали информацию.


— Нужно доставить двойной груз, то есть по вашему маршруту полетят два корабля. Второй, вернее, первый — женский.


Пауза затягивалась, и генерал не выдержал:


— Объясняю. Менее опытному экипажу требуется только точно следовать маршрутом. Ваш корабль пойдет чуть выше и сзади — «повиснет на хвосте» — перед началом турбулентного потока. Расстояние между кораблями три-пять метров.


— Не хреново, — издал угасающий звук Сашка.


— Летим, как одно целое?


— Да!


— Гонки петуха за курицей на свехсветовой скорости, — Леха скорчил смешную рожицу, — не могут оставить равнодушным сексуально здорового человека банальной ориентации.


— Семь суток в связке с женским экипажем? — Серега сказал, прикрыл рот ладошкой и снова начал краснеть.


Дал же Бог команду — детский сад!


Перспектива совместного полета двух кораблей взбудоражила космопорт и «поставила на уши» все технические службы. Предполагалось отправить транспорты не просто с полной загрузкой, а с максимальной, плюс увеличить количество полезного груза, выбросив «лишнее» оборудование и большую часть вооружения. Я с грустью проследил, как от корпуса отстыковали и укатили в ангар спасательную капсулу, — космический корабль в миниатюре, — в пределах маршрута вполне можно добраться до ближайшей космофактории. Оружейники в ярко-желтых комбезах лебедками вытаскивали из шахт и складывали в кузов ракетовоза космические торпеды.


— А эти блоки откуда?


— Ты же в курсе, — Леха зашипел в ухо, оттесняя в сторону от людей. — Это ЗСК(заряды самоликвидации кораблей). Работягам без разницы, что таскать, а нам под задницей возить бочку с порохом, как минимум, глупо.


Ох и приятель. Мне бы и в голову не пришло самовольно избавиться от того, что велено держать на корабле в обязательном порядке. ЗСК — крючок или поводок, на котором нас постоянно держит Земля. При малейшем неповиновении на командном пункте нажмут кнопку, в сенспространстве мелькнет искра, и транспорт превратится в груду обломков, будь он хоть на другом конце вселенной.


— Лех, ты точно русский?


— Грузить? — рослый такелажник обратил внимание на наше перешептывание.


— В первую очередь и без остатка, — изобразил Леха начальника. — И без лишних вопросов: «Пока не получена новая команда, солдат продолжает выполнять ранее поставленную задачу».


Вдохновленные цитатой из общевойскового устава грузчики шустро застропили и подали контейнеры на платформу ракетовоза, а я мысленно поблагодарил своего компьютерщика за инициативу.


— Андрюха, — Лешка Хакер нервно теребил меня за рукав ветровки. — С голым задом мимо Нептуна лететь стремно: пиратов пока никто не отменял.


— Сам напрягаюсь, не сдают ли нас доверчивых негодяям, но… пушку оставили, и я уже знаю, как ее использовать.



ГЛАВА 2

Предполетные хлопоты

Общество развитого гуманизма — достойная цель

для любой цивилизации, но желательно держать

под рукой врагов гуманизма(даже общество

гуманистов крепнет только в борьбе),

и раскатывать их вдребезги время от времени,

не щадя женщин и детей.


Тайны общежития приматов

Нептун, он же — «Планета Негодяев», в солнечной системе давно пользовался дурной славой. Пару веков назад ЕЗП(Единое земное правительство) придумало всех асоциальных, — не вписывающихся в социум граждан: преступников, бомжей, хронических безработных, инвалидов — сплавлять на эту удаленную планету, создав там относительно приемлемые условия жизни. Благополучные граждане легко убедили себя в приоритете рационализма и целесообразности перед гуманизмом и милосердием в деле построения здорового общества.


Среди славословящих начинание голосов раздавались пожелания отправлять на Нептун и всех пенсионеров, но чиновники из правительства Земли, исключительно по гуманистическим соображениям предложили отстреливать стариков на месте, чтобы не подвергать трудному и опасному перелету. Подключились, усмотрев себе выгоду, фармацевты, и потребовали стариков усыплять новыми безболезненными таблетками. Мнения разделились, и вопрос о пенсионерах пока «повис в воздухе». А Нептун потихоньку-полегоньку превратился для землян в головную боль. Сосланные не захотели замыкаться в автономии, захватили корабли, перевозившие очередные партии изгоев, и начали грабить и брать в заложники пролетающие транспорты.


ЕЗП и тут подсуетилось и постаралось извлечь выгоду из ситуации. Распустили «утку» о зловредных шпионах с мятежной планеты, публично осудили и расстреляли парочку не в том месте и не в то время оказавшихся бедолаг, и получили карт-бланш на проверку, прослушку, отслежку землян и «изъятие» нелояльных. Нептуну была объявлена война, а на Земле — военное положение. Много легче управлять народом, держа его под нацеленным стволом пулемета.


Противостояние с Планетой Негодяев пока не вышло из «холодного» периода, но ракетные налеты пиратов на Землю начались. Пострадавших не отмечалось, но СМИ(Средства массовой информации) всякий раз «взрывались» криками, воплями и стонами. Среди маловразумительного ура-патриотического лепета выделялись эпитеты: вероломный, неблагодарный, коварный, разрушительный.


— Мы их обманем, — еще раз уверенно обнадежил я, хотя на самом деле никакой уверенности не чувствовал. — А ты позаботься, чтоб слоника не выгрузили.


— Все тип-топ, — Лешка заговорщицки огляделся и прошептал. — Мы водрузили его на приборную панель позади экрана. Никому и в голову не придет искать его на самом видном месте. Вот только…


— Не темни.


— Я поставил в него обучающий блок, и теперь один бог знает, каких знаний нахватается Слоник от главного компьютера.


— А пусть набирается. Мы сейчас на положении камикадзе, и, может быть, Слоник станет нашей последней надеждой…


— Или скрасит последние минуты, предложив чайку, — Лешка смотрел сочувственно.


С этим парнем мы видели друг друга насквозь и понимали без слов.


Мы познакомились два года назад в полуподвальной забегаловке «Веселый такелажник» недалеко от космопорта, куда я зашел «поправить нервы» после нескучного полета со стрельбой и грохотом взрывов. Мы прорвались и пришли на закопченном, посеченном осколками корабле, но пираты остались без наказания, и, едва открыв после посадки выходной люк, я взял за шкирку и штаны нашего тогдашнего «компьютерного гения» и выбросил на бетонное покрытие взлетной площадки. Три раза я выводил корабль на линию огня, а этот урод умудрялся расстреливать космическое пространство, млечный путь, белый свет, как копеечку, попадал пальцем в небо и отправлял наши атомные торпеды «в молоко», когда цель буквально заполняла не только прицел, но и весь орудийный монитор. Лох и мазила.


Я смаковал виски, с удовольствием прислушиваясь к перезвону ледяных кубиков о стенки бокала, и привычно неторопливо присматривался к посетителям. Наоравшиеся за день односложных команд «вира» и «майна» грузчики космопорта вовсю нарушали правила застольного этикета — резали ножом сушенную рыбу и, водрузив локти на столешницу, звонко «чокались» пивом и спорили о политике. Красотки-путаны, с распирающими красочно минималистский прикид формами, презрительно скользнув по ним взглядом, обращали ко мне зазывные улыбки. Неинтересно.


У стены, недалеко от входа, сидел боком к компьютерному столику высокий лохматый, неделю не бритый парень. Правая рука его небрежно скользила по столу, а на экране взрывались космические крейсеры, миноносцы, космокапсулы и целые планеты. Игра, конечно, обычная стрелялка, но управлялся он с ней виртуозно, тем более, что парень не очень и смотрел на экран. Посматривал украдкой на проституток, но во взгляде не было вожделения, скорее, недоумение, попытка понять, сравнить, сопоставить с тем, что уже «варилось» в его голове. Слепой догадался бы о причине его полу несчастного вида.


Парень меня заинтересовал. Я подошел, сделал комплимент игре, представился, сказал, что ищу квалифицированного компьютерщика и попросил продемонстрировать способности. Парень высветил на стеклянном столике «клаву», перебрал пальцами, и у меня в ухе запел скайп.


— Извини, мне звонят..


— Это я звоню, — ответили голос в ухе и парень передо мной.


— Тогда бежим. Мой номер — совершенно секретно, — и компьютер наверняка уже отследили.


— Утерлись. Я блок выставил, — парень поднял бокал с пивом и отхлебнул глоток. Нахал.


— Думаешь, там придурки сидят? — антихакеров из Главной конторы я знал. Спецы высшей категории — могли проникнуть даже в выключенный компьютер, запертый в бетонном бункере.


— Не придурки, но я поставил «ускользающую загородку»: при самом легком прикосновении стена уходит и уносит атакующий сигнал, а ее место занимает другая и ждет новой атаки. Месяца через два проломят при трехсменной работе.


— А ты, как бы решил задачку?


— Посмотрел украденный номер на джипиэсе и пришел сюда.


— Поразил в самое сердце. А теперь колись, чем тебя женщины обидели?


— Жена сбежала, — просто ответил он. — Сбежала искать на свою круглую задницу приключений от вечно торчащего перед компьютером скучного меня.


— Скучного и бесперспективного?


— Откуда знаешь?


— Родственная душа. Я тоже когда-то был женат.


— Умотала за перспективами, не простившись?


— Нет, прощание получилось бурным, но не выявило победителя. Расстались по обоюдному согласию.


Вот так на почве общей неустроенности мы познакомились и подружились с Лешкой Хакером. Я взял его в команду и уже мог не оборачиваться в сторону главного компьютера — этот участок на корабле теперь не давал сбоев.


— Ладно, слушай, Алексей, задачу, — Лешка серьезно глянул и изобразил внимание. — Не совсем честно не разгрузить от «бочки с порохом» девчачий корабль. Справишься?


— Без проблем. Почту за честь.


— Во-во. Почти. Так ты точно русский?


— Кто бы сомневался?


— В следующий раз не отвечай вопросом на вопрос. Соберешь ребят и к девчатам. Создай на первых порах серьезную обстановку. Анекдоты анекдотами, но, чтобы выдержать в течение недели трехметровую дистанцию, мы должны научиться дышать в унисон. И на все про все — вечер и ночь. Задание ясно?


— Приоткроемся немножко друг другу?


— А лучше побольше узнаем о них: есть женщины и есть в них тайна.


— Сделаем, — Леха повеселел, повернулся и легким спортивным шагом зашагал по бетонке к стоянке гравипедов.


Солнце клонилось к закату. Я еще постоял на бетонке, наблюдая, как один за другим, подъезжают и, разгрузившись, отъезжают от корабля тяжелые двадцатитонные заправщики. Любоваться на свой корабль я не уставал. И название отличное былинное — «Витязь», в километре ждал женскую команду аналогичный транспорт — «Надежда». Невольно сравнил и сделал однозначный вывод: «Наш лучше.»


Мы берем двести тонн топлива: сто пятьдесят на взлет и первоначальный разгон и пятьдесят на торможение и посадку. Весь остальной полет в космосе за счет естественной гравитации встречных планет и звездных систем. Иными словами, пролетаемый маршрут — бесконечная череда падений. «Упав» к планете на минимально допустимое расстояние, переходим в орбитальный полет, делаем круг и выбрасываемся центробежным ускорением в магнитное поле следующей планеты.


Корабль быстро достигает четырех «С» — четыре скорости света, и межпланетное расстояние в один световой месяц мы легко покрываем за неделю земного времени.


Над ухом мелодично прозуммерил клаксон заправщика и зарокотал мощный бас:


— Андрей, осторожно. Задавят на хрен, — из кабины сверкал тридцатью двумя зубами Федька Боцман. Мы с ним давние знакомые, учились на космолетчиков в одной группе, но после первого полета в качестве летчика-стажера на десантном крейсере, психологи списали Федьку: горяч, неуживчив, адекватность в гневе порой уходит в минус от средних показателей по Земле. В память о космических крейсерах остались тельняшка, «штурманская» бородка да красивое погоняло Боцман.


Тон в нашем общении насмешливый, но мы точно знаем, что можем в беде рассчитывать друг на друга. Я стою в стороне от трассы, мой белый костюмчик среди черно-серых красок космопорта даже слепой заметит, и предостережение Боцмана — очередная шутка.


Вскочил на подножку грузовика:


— Обслуге, здрасте!


— Придави краба, — Боцман снисходительно протянул мощную пятерню. — С рассветными лучами ухожу на «Добром» гарпунщиком. — Радостно наблюдая мое ошеломленное лицо, пояснил. — Надоела повседневная рутина около космической суеты.


Космотрал «Добрый» — очередная игрушка наших правителей. Разрекламирована для плебса как военный тральщик для очистки космических фарватеров от выстроенных «негодяями» минных заграждений и уборки различного мусора, но используется исключительно для космической рыбалки высокопоставленных особ.


— Это же верная смерть!


— Всего девяносто девять случаев из ста — очень не плохие шансы и хорошие деньги. А тебе — привет!


— От кого?


— Сам догадайся, к кому на днюху собирается вся местная богема, которую легко прокормить, но пропоить…


— Может только Ксюша, — договорил я.


— Въезжаешь с полуслова. Мементо мори и лови момент, — Боцман подмигнул и тронул джойстик управления.


Федор решился гарпунить космических рыб. Поравнявшись с рыбой, тральщик выстреливает космокапсулу с гарпунером в открытую пасть двухсотметровой громадины и отваливает подальше, чтобы не попасть под удар хвоста бьющейся в агонии рыбы. Гарпунер должен добраться до сердца чудовища и пробить его гарпуном с мощным взрывным устройством. Если сам сразу не погибнет от взрыва, если агония рыбы не продлится долго, если команда успеет быстро добраться до капсулы, есть шанс остаться в живых.


Почти верная смерть, обеспеченная жизнь для родственников и неделя славы: добытую громадину называли в честь погибшего гарпунера, и земной истеблишмент — правители и олигархи, лакомясь деликатесом, поминали героя перед началом трапезы.


Отдать жизнь, за сладкий обед для кучки мерзавцев. Впрочем, все население планеты отдает жизни за то же самое. Одни быстрее, как гарпунеры, другие — медленнее. Только грустно усмехнуться: сколько полетов отделяет меня от вечной надписи на памятной стеле. Может быть, завтра последний.

ГЛАВА 3

Неприятная встреча

Незнание правил не освобождает

от обязанности платить за проигрыш


Расхожая фраза мелких аферистов

Внезапно почувствовал дискомфорт и резко оглянулся. Спортивный парень в оранжевой форме обслуги, стоящий на взлетке в десятке метров, поспешно отвел взгляд в сторону и начал с преувеличенным вниманием следить за роботами-подметальщиками ВВП(взлетно-посадочной полосы), но я успел заметить и вспомнить знакомые широко расставленные глаза.


Пару недель тому получали недостающее оборудование на заводе по ремонту космотранспортов. Заводишко — десяток двухсотметровых ангаров; из обслуги только директор, бухгалтер да сотня разнокалиберных роботов, — функционировал идеально: быстро комплектовались узлы и агрегаты с заданными параметрами, роботы-грузчики доставляли и грузили контейнеры в экранолет.


— Удивительно, как хорошо начинают работать предприятия, когда из производственного процесса исключают людей, — Леха огляделся и сплюнул на кафель пола.


Робот-уборщик, похожий на шустрого ежика, появился и зашнырял около наших ног, заботливо и тщательно вытирая плевок. Леха смущенно засопел, а мы от души расхохотались:


— Это он не пол вытирает, это он тебе нос утер.


— Чертова железяка, — Леха прицелился пнуть «ежика», но того и след простыл.


Мы быстро загрузили первую партию и отправили Серегу на космодром, а сами зашли в ангар за оставшейся мелочевкой. И вдруг взвыла сирена, металлический голос откуда-то с потолка проорал:


— Ракетная атака. Все в укрытие!


Телевидение нас неплохо накрутило и подготовило. Мы без слов рванули к подвалу в центре ангара. К несчастью, туда же устремились роботы. Один поскользнулся на пандусе, другой наступил мимо ступеньки, о них споткнулся Сашка и протаранил бегущих впереди сто килограммовой тушей. В бункер ввалились кувырком.


Едва сдерживая смех, я захлопнул бронированную дверь, и тут же ощутимо придавил крышу мощнейший взрыв. Начинавшие подниматься роботы снова рухнули на бетонный пол, укутавшись едким дымком от замкнувших электронных схем. Торопливо огляделся, Леха и Сашка невредимы.


— Александр, Алексей, ищите оружие.


В сложной и боевой обстановке я обращаюсь к экипажу полными именами, для ребят это вроде команды «внимание».


Леха торопливо защелкал клавишами на электрощите, по стенам открылось несколько шкафчиков и ружейная пирамида.


— Есть, командир, — Сашка победно взмахнул бластером.


— Берите по два.


Второй взрыв ахнул громче прежнего


— На выход, — я торопливо поворачивал запорный штурвал.


Телевидение сообщало о двух налетах по две ракеты. Мы бегом поднялись по ступенькам, прилегли за камнями и осмотрелись. Завод перестал существовать.


— Все как в телевизоре, — прокомментировал Леха. — Частотно-шаговая бомба оставляет усеянное обломками поле.


— Не соврали, — подтвердил Сашка.


— Тихо, — мне пришлось одернуть разговорившихся приятелей. — Смотрите вперед.


— А вот и негодяи, — Леха перехватил поудобнее бластер, примостил рядом второй.


Метрах в двухстах двигалась, растянувшись редкой цепью, в нашу сторону пятерка парней в амуниции звездного десанта. Космические убийцы — солдаты, подготовленные по специальной программе. Не ставящие ни в ломаный грош ни чужую, ни свою жизнь. Воины явно выискивали среди обломков живых. Среди тишины неожиданно громко хлопнула железная крышка люка и, опираясь в края руками, выбрались директор завода и бухгалтер.


— Зря они так безоглядно, — только и успел выговорить Леха.


Сверкнули вспышками бластеры. Бухгалтер и директор рухнули, как подкошенные. Воины не спеша приблизились, ногами столкнули трупы вниз.


— Алексей — левого, Александр — правого. По команде. Огонь!


Трое из пяти упали сразу, двое — успели залечь. Обученный народец.


— Алексей, что видишь?


— Ничего.


— Александр, прикрой. Мы в обход.


Сашка подобрал и бросил вверх обломок доски, которую тут же прожгли лазерные заряды. Я и Леха рванули из укрытия в стороны. Сашка стоял в полный рост и, не часто постреливая, не давал противнику высунуться.


Один из парней, не поднимая головы, выставил из-за камня бластер, но Леха выстрелил раньше. Воин взвыл от боли, приподнялся, и вторым выстрелом Леха прекратил его страдания.


Перед глазами сверкнула вспышка, я нырнул и несколько раз перекатился в сторону. Мой бластер остался без ствола. Леха добежал до камня и раз за разом колотил прикладом по каске моего обидчика. Подошел Сашка:


— Хватит. Он готов.


Через стекло маски на нас смотрели неподвижные широко расставленные глаза.


— Пошли. Серега прилетел.


Экранолет завис в полуметре над относительно ровной площадкой. Мы молча запрыгнули и захлопнули дверь. Серега рванул к космодрому.


— Что это было? — Серегин голос звучал в ушах словно через вату.


— Ничего не было, — интуиция подсказывала, что о происшествии начальству докладывать необязательно. — Слушайте сюда, орлы. Мы сегодня прилетали один раз. Все необходимое получили и улетели. Сейчас на космодром, и мирно, а, главное, спокойно и непринужденно грузим в транспорт привезенное оборудование.




— Типа, взрыва не видели, не слышали?


— Да, Саша, да, — я улыбнулся механику. — Ты, как всегда, первым усвоил условие задачи.


Сашка гордо вздернул подбородок, Леха нервно засмеялся.


— Леша, ярость твоих ударов навела на мысль о близком знакомстве с новопреставленным?


— К этому мерзавцу моя сбежала, — отрывисто ответил Леха.


— Поэтому, мерзавец?


— Нет. По рождению и происхождению. Сын олигарха. Все можно, все позволено. Любимое развлечение — охота на людей, — Леха выглянул в иллюминатор. — Все, приехали.


Мы умащивали и тестировали в корабле привезенное оборудование, когда заявился начальник космопорта генерал-майор Иванофф. Блудливо отводя глаза, спрашивал о готовности к предстоящему рейсу, незаметно присматривался к нам, наконец, прямо спросил:


— Вы когда с завода вернулись?


— Утром и вернулись. Роботы быстро работают. Одним рейсом уложились.


— А, да, да.


— Что-нибудь случилось?


— А? Нет. Ничего, — Иванофф засуетился и поспешил к выходу. — Вы работайте, работайте.


И вот теперь этот изучающий взгляд широко расставленных глаз. Похоже, парень выжил. Остается понять кто он: шпион с Планеты Негодяев или штатный киллер земной СБ(службы безопасности). Второе, страшнее. Когда земляне сплавили на Нептун все потенциально враждебные элементы, Службе Безопасности пришлось доказывать необходимость своего существования, и теперь ни один землянин не может чувствовать себя защищенным от Службы Безопасности.


Я снова оглянулся. Парень исчез.

ГЛАВА 4

Космодром

Техника организует и направляет нас.

Капитан океанского лайнера уверен в себе

и выглядит много солиднее суетливого

шкипера речного буксира.


Люди и машины — противостояние или сотрудничество?

Заправщик плавно снялся с места, а я, махнув Федору рукой, отправился в лабораторию при топливном складе. Здесь среди десятка компьютеров и нескольких сотен колб и пробирок радовала мужские взгляды пышечка и душечка Ксюша, в белоснежном приталенном и сильно декольтированном мини-халатике, надетом, как многие полагали, на голое тело.


Еще лаборатория манила обилием высококачественных спиртов, которые Ксюша отмеривала страждущим щедрой рукой, а потом — поборница трезвого образа жизни — шла к компьютеру и вычеркивала очередную фамилию из реестра потенциальных женихов. Благоразумная девочка, — пока количество и качество женихов идет по нарастающей, можно выбирать. Я спирт не пью, и уже полгода во главе списка.


Приятные размышления оборвал грубоватый басок из летней беседки перед зданием:


— Задержись на минутку, — неделю не бритый двухметровый детина в ярко-оранжевом комбезе космодромной обслуги нарочито медленно поднялся со скамейки и встал передо мной. За столиком остался сидеть, видимо, его приятель, широкоплечий крепыш лет тридцати. — Будь другом, объясни мне и моему другу Вите, — детина был явно в подпитии да еще собирался выглядеть остроумным, — какого хрена на пастбищах мирных техников и механиков пасутся залетные космические жеребцы.


Парень произнес слово «мирных», и, значит, драки не миновать. Никак не воспримут ребята простой истины о несовместности в понятии Ксюши высоких чувств и алкоголя, и списывают свои любовные неудачи на соперников. Регулярно чистят друг другу лица, сворачивают морды, разбивают хари, не замечая очевидного решения: умыться, причесаться, протрезветь, и согреть сердце девушки букетом роз.


— Ну, если по-дружески, то сразу скажу о своем нежелании прерывать ваше красивое застолье в этой замечательной зеленой беседке, — светским тоном ответил я и добавил немного логики. — Джентльмены выбирали первыми и предпочли не разведенный спирт, а мне остается Ксюша.


— Витя, — детина обернулся к собутыльнику. — Я ослышался или нас назвали алкашами.


— Колян, братка, он обложил нас всячески, — радостно засветился Витя и торопливо начал подниматься. — А еще добавил, что нам не светит с Ксюшей.


— Вот ведь какой, — удивился Колян, — просто, берет и нагло нарывается.


— И, обрати внимание, братка, — Витек указал рукой, — на эти злобные глаза.


Братка Колян не терял времени. Схватил левой рукой отворот моей куртки и ударил правой, явно целясь в «злобные глаза». Двумя руками прихватив его левую, я «нырнул» с поворотом на сто восемьдесят. Следуя за своей бьющей рукой, детина закувыркался по цветочной клумбе перед беседкой. Не разгибаясь, я поднырнул под набегающего Витька и, поддержав на весу его правую ногу, отправил парня кувыркаться следом.


В драке с двумя и более противниками, главное, — избегать «клинчевых» ситуаций — не давать одному из противников сковать тебе конечности, до минимума сокращать тесный контакт. Колян вскочил почти мгновенно, закрутил «вертушку», целясь в голову. Красиво, но непрактично. Прихватив ударную ногу за низ бедра, а опорную за щиколотку, швырнул Коляна в поднимающегося Витька. Что и требовалось доказать: оба противника перед глазами, и широкое поле для маневра.


Ребята оказались упорными или им понравилось кататься по мягкой земле, но, азартно матерясь и поддерживая друг друга боевыми выкриками, они налетали снова и снова. Убегать с места драки не в моих правилах, но еще неизвестно, как далеко готовы пойти эти, в целом, нормальные ребята. Калечить тоже не хотелось и, взяв правую руку Витька на болевой и перехватив замахивающуюся левую Коляна, я пристегнул обоих одной парой наручников к металлическому основанию скамьи. Выпрямился, смахнул пальцами пыль с рукава куртки, примирительно улыбнулся задирам:


— Охолоните, пацаны. Спирт у вас остался — скучно не будет.


Витя покосился на прикованную руку и потянулся свободной к бутылке. Колян, не сводя с меня «злобного» взгляда, подвинул к нему свой стакан.


Клумбу истоптали вдоль и поперек, местами даже дерн вывернули, но мне удалось собрать приличный желто-красный букетик. Прыснул на него освежителем, встряхнул и вошел.


По своему отношению к людям я здорово отличаюсь в лучшую сторону от земного правительства. В качестве кредо можно сказать: «Любой человек интересен и нужен» и «Кадры решают все». Особенно, вторая фраза нравится. Говорят, в двадцатом веке ее придумал некий Ильич, — революционер и мерзавец, романтик и циник, — наверное, великий человек, если умел в себе сочетать несочетаемое.


Какую бы сложную и умную технику не породила цивилизация, но кнопку «Пуск» нажимает человек, радостный или унылый, добрый или злой, умный или глупый, целеустремленный или равнодушный, мастер своего дела или полный профан.


Любой стоимости железо недрогнувшей рукой превращу в металлолом за человеческую жизнь: технику можно отремонтировать или сделать новую, а с людьми сложнее. Поэтому своих друзей, знакомых, сослуживцев я берегу, холю и лелею. Выслушиваю беды и обиды, «разруливаю» конфликты, «въезжаю» в проблемы, если просят и могу помочь, — помогаю. Не забываю поздравить в день рождения…


— Андрей!.. — Ксюша прыгнула на меня, как кошка. Обняла, обхватила руками, ногами, и принялась целовать.


Я поддержал ее рукой и убедился, что людям нужно верить, — белья под халатиком не было. Ориентируясь на остатках сознания, положил на столик букет и двинул вниз кнопочку дверного замка.


Все женщины в постели красивы. Если бы я выбирал жену в постели, я бы выбрал всех и Ксюшу — обязательно. Разгоряченное зарозовевшее лицо, успокоенный взгляд и стихающее дыхание. Бросить к чертям полеты и просыпаться по утрам в ласковых объятиях, как в нирване.


Медленно выдохнув, сдул с ее носа обесцвеченный локон, тронул губами кончики ресниц:


— С Днем Рождения.


— Спасибо. Очень красиво, — Ксюша дотянулась, взяла со столика цветы, зарылась в них лицом. — Тобой пахнет.


Чему удивляться? У нас с букетом один освежитель на двоих.


— Завтра улетаю. Провожать придешь?


— Мимо генералов не пробиться. Посмотрю из окна и помечтаю. Уходишь? — Ксюша придвинулась, прижалась всем телом, шепнула в самые губы. — Тебя здесь ждут всегда.


В ухе назойливым комаром запел скайп, и голос начальника базы в очередной раз не поразил оригинальностью:


— Ты где?


Разомлевший от любви мозг хотел назвать точный адрес или отделаться названием древнего города в центре азиатского континента, но я погрозил ему пальцем и отозвался буднично:


— Уже подхожу к вашему кабинету.


Узнать, где находится любой из членов вылетающих экипажей, генерал Иванофф может, взглянув на экран передвижений над своим столом. На предстартовую неделю организуется круглосуточное наблюдение, — это и безопасность экипажа (дублеров у нас нет), и режим секретности. Космонавты — свободные люди, но до известных пределов, нарушив которые мы можем заработать долгую изоляцию, а в случае грубого нарушения — быструю смерть.


В приоритете у землян государственные интересы, и на «верху» государственники, направляющие монстра-государство по только им ведомому пути, а нам остается мыть, кормить, согревать, дорогу прокладывать чудовищу, и, если эта тварь в движении на кого-то из нас наступит — ничего, — государство не должно заморачиваться на судьбе отдельного человечка. По экрану мы перемещаемся разноцветными точками или не перемещаемся, когда спим.


Навещать начальство накануне вылета, скорее, традиция, чем необходимость. Все ценные указания даны, особо ценные указания даны еще раньше; да и что может сказать летчик в отставке действующему пилоту? Только покровительственно похлопать по плечу, пожелать удачи и к месту рассказать, как сами были когда-то орлами, как в энном годе, проходя Бета-Туманность, наткнулись на тамошних аборигенов и едва отмахались атомными Томагавками от колющего и режущего оружия туземцев.


— Боевой топор и две стрелы застряли у меня в стабилизаторе, — с пафосным надрывом воскликнул взволнованный собственным рассказом генерал, на его щеках рдел румянец, вызванный героическими воспоминаниями.


Потряхивая лед в бокале с виски, старательно сдержал улыбку. Местные жители повернули своих мустангов и скрылись за горизонтом в облаках пыли, не стали атаковать корабль, дали улететь, когда команда захватила в заложницы дочь вождя. Привезли на Землю красавицу, красавицу по стандартам Бета-Туманности, с тремя глазами и грушеобразной головой, и создали проблему обеспечения вновь прибывшей земным гражданством. Каждый проживающий на Земле должен быть учтен, задокументирован, пронумерован, занесен в реестр, и тогдашний начальник космопорта не придумал ничего лучше, как обязать пока еще майора Иваноффа взять инопланетянку замуж.


Народ, опасаясь громко высказываться, хихикал по углам, а Иванофф пытался нарушить золотое армейское правило: «Сначала выполни приказ, а потом обсуждай!» — руками и ногами отбрыкивался от своеобразной красоты и полудетского возраста невесты.


А мне девчушка понравилась: тремя глазами пронзает стены навылет и каждого человека видит насквозь. Пока в штабе велись матримониальные дебаты, показал Нэльке («Нэелооэлья» тяжело выговаривать) все земные красоты: свозил на рыбалку, грибов в лесу набрали, по горам полазили, навизжались от души на аттракционах в детском парке, шашлыков на природе поели, болтая обо всем и ни о чем на самими придуманном и совершенно понятном обоим языке.


Майор Иванофф день за днем шагами космодром мерил, начальник космопорта в кабинете «парился»: миграционное ведомство давило и намекало на готовящиеся репрессии. Пришлось мне вызванивать папу-адвоката. Объяснил ситуацию, мол, девчонка совсем, — рано замуж, тем более, за сорокалетнего старика. Разменявший пятый десяток папа отчетливо недовольно хрюкнул в трубку, но на радостях, что после десятилетнего отсутствия объявился сынище, обещал подумать.


В определенном возрасте мужики становятся сентиментальными. У моего папы этот возраст точно наступил. Батя придумал выход из положения, смешной, нелепый, оригинальный и добрый — удочерил Нэльку, и у меня появилась инопланетная сестричка, — милейший человечек и замечательный товарищ. Отправил названную сестру постигать земные науки и обычаи в столичный колледж под батиным присмотром.


Кстати добавить, девочку природа и родная планета наградили такими талантами и защитными свойствами, что удержать ее в закрытом помещении, взять в заложницы, заставить что-то делать против ее воли, если и возможно, то не со способностями служаки Иваноффа. И к бабушке не ходи, сыграли туземцы Бета-Туманности спектакль с нападением, чтобы отправить своего человечка к землянам, поучиться и присмотреться, но я рядовой летчик и не обязан делиться своими соображениями с начальством. Да и желание инопланетян узнать Землю через нескольких агентов более смешно, чем опасно, — мы здесь постоянно живем, а разобраться в самих себе не можем.


После того случая Иванофф ушел из летного отряда в наземные службы, и правильно сделал: оказался выдающимся организатором и непревзойденным хозяйственником; быстро поднялся в звании и карьере, стал генералом и начальником космопорта, но до сих пор с опаской поглядывает на звезды в ночном небе и вздрагивает при встрече с женщинами.


— Да, были славные полеты и великие дела.


— Теперь такого уже не будет, — лицемерно утешил я стареющее начальство. — Ваше поколение протоптало дороги и расставило вешки на маршрутах.


— Вот именно, «вешки», — обрадовался метафоре генерал. — Проложило дорогу к новому витку развития человечества.


Словосочетание «развитие человечества» вызывает у меня обычно недоумение: случалось листать историческую литературу и жизнеописания великих землян. Злоба, жадность, зависть, зазнайство и все, все, все, что мне не нравится в людях, — было основой взаимоотношений много веков назад, и в нынешних исторических условиях, которые руководители Земли называют вершиной развития цивилизации, по-прежнему управляют мыслями, поступками, судьбами. Мы развиваем технику, осваиваем космос, но сами с места не сдвинулись. Не в том направлении работаем. «Развивать» и «осваивать» нужно бы самих себя.


— Уже наше поколение увидит на Земле общество равных, — соловьем разливался генерал Иванофф, повторяя рекламные правительственные агитки. — Чем быстрее заработает новая планета и примет на жительство всех олигархов, тем быстрее наступит подлинное освобождение. Помните, ваш груз нужен Эмпериусу, как воздух.


Точное замечание: именно приемлемый для дыхания воздух и нужен Эмпериусу. Углекислотная атмосфера и наличие на планете в громадных количествах марганцевокислого калия и солей азотной кислоты привели к очевидному решению — высвободить кислород и «разбавить» им атмосферу. Пока работяги решали проблему, укрываясь защитным куполом, но через пару лет надеялись от него отказаться и начать жить «под открытым небом».


— Идея всеобщего равенства — достойная цель! — помня о камерах слежения, лозунгом ответил я начальнику космопорта, сделав одухотворенное лицо и придав речи торжественную строгость.


Начальство должно видеть, что его напутственная речь достигла цели. Генерал, совершенно расчувствовавшись, прижал меня к груди, оттолкнул и махнул прощально, отворачиваясь и, промокая платочком, непрошеную слезу.


Выходя от командира, вспомнил об оставленных в беседке соперниках. Вот черт, ребята, наверное, давно все допили и теперь скучают. Ошибся. Ребята спали сном праведников, от могучего храпа осыпались листья с плюща, увивающего беседку.


— Спокойной ночи, друзья, — искренне сказал я, отстегивая наручники. Давно заметил, что драка, честная и не обидная, сближает противников.


Визиты розданы, теперь можно заняться делом: познакомиться и пролистать «маршрутку» с женским экипажем. Сюрпризы на «свехсвете» нежелательны крайне. Малейшее отклонение, и, глазом моргнуть не успеешь, корабли окажутся в разных галактиках.


Я оседлал гравипед (название честно объясняет способ передвижения, — «нога» и «тяжесть»; чем сильнее давишь на педали, тем быстрее едешь,) и помчался в космический городок. Конечно, можно быстрее добраться на электроплане или атомолете, но жадность земных олигархов так взвинтила цены на энергоносители, что и космолетчику с не хилой зарплатой приходится «крутить педали».

ГЛАВА 5

Надя

Любовь быстрее случиться,

если подготовлена ожиданием


Наблюдение «по жизни»

Сбылась мечта идиотки. Мой рыцарь, мой принц, моя первая любовь сегодня войдет, удивится и спросит: «Это ты?». Нет, он войдет и не узнает, ведь столько лет прошло, но сразу обратит внимание и, посматривая украдкой, спросит: «Как зовут эту замечательную красавицу?» Да, что же он все время спрашивает? Будто сам не знает. И зачем нужен такой незнайка? Я подмигнула и улыбнулась своему отражению в зеркале.


В моем детстве первый пилот «Витязя» был Андреем Климентьевичем и вел уроки литературы в нашем шестом «б». Доброжелательно строгий, в костюме безупречно белом, читал благоговейно внимавшим девчонкам волшебно красивые стихи и рассказывал о русской литературе безукоризненно построенными фразами.


Интересно будет встретиться. Постаревший, сгорбленный, убеленный сединами дяденька, принц с клюкой, — не бывает таких, после двадцати — вон из принцев, чтобы не дискредитировать девчоночью мечту, и из принцесс к чертям, чтобы преодолев, превозмогя, добравшись, рыцарю не пришлось поцелуем оживлять дряхлую колоду. Улыбнулась, подмигнула зеркалу. Мечты меня губят, нужно скорее в реал. Наверное, не вспомнит прилежную ученицу. На его уроках старались все, и все были влюблены… безответно и безнадежно.


— Свет, а они точно придут.


— Не сомневайся, притащатся, как миленькие. Вчерашние красавчики наверняка обрисовали нас в лучшем виде. Механик, хотя и молчал, но глазами без зазрения по мне шарил. Я уж и так и сяк в ответ краснела, жаль, не смелым оказался верзила и рукам волю не дал.


— А второй, — томат розовый?


— Второй, правильно заметила, сам краснел и отворачивался застенчиво, не побоюсь этого слова, «целомудренно». Закомплексованный, жуть. Придется повозиться. Проверю их на лояльность, а там посмотрим, — огненно-рыжая Светка, одергивая пальчиками то подол, то лиф, крутилась перед зеркалом, пытаясь рассмотреть, насколько плотно обтягивает желтенькое платьице ее мощную задницу. — Жень, посмотри, резинка выделяется?


Кудрявая брюнетка Женька, наш механик и очень хозяйственная девочка, притормозила бег из столовой на кухню и насмешливо-критически оглядела роскошные формы:


— Не секси, — у тебя есть потеснее, — ухмыльнулась и помчалась к своим тортам.


Если б не Женька, питался бы женский экипаж консервами да концентратами: девчонки — сплошь личности, с богатым внутренним миром и целями в жизни, через день вспоминают о диетах и фигурах, а о еде, когда уж совсем невмоготу, — тогда пьют чай.


Светка запыхтела, вновь полезла в украшенный наклейками космопортов разных планет чемодан, вытащила со дна очередное платье, серенькое в блестках, и снова начала умещать свою большую фигуру в кусочек материи. Богатая маманя с двух лет образовывала свою «рыженькую лисичку» по танцевальным школам да театральным студиям, и фигура у девочки почти совершенная, только очень большая.


Сопя от напряжения, Светка попыталась натянуть платьице снизу: влезла ногами, дотащила до середины гладко эпилированных бедер, там и застряла. Ни скрещивание ляжек, ни втягивание ягодиц не подвинули упрямую материю ни на миллиметр.


— Курочка запеклась, — крикнула с кухни Женька. — Сейчас съедим или оставим мужикам?


— Не трави душу, у меня диета, — мой желудок предательски дрогнул и начал выделять сок, во рту появилась слюна.


— Мальчишки вчера ушли ни с чем, и сегодня не придут, — сразу оторвалась от компьютерной стрелялки вечно взлохмаченная Катрин, — а у души есть лицевая сторона — для публики, и задняя — для внутреннего употребления, так сказать, латентная, и она хочет курочку.


— Курицу надо немедленно съесть, — безапелляционно заявила Светка. Стянула с круглых молочных бедер платье, вышагнула из него и, воинственно тряхнув матовыми шарами грудей, накинула халат. — Неси, пока Вика не пришла.


Вика — наш первый пилот. Знает все обо всем и все обо всех. Невысокая, спортивная. С невинным взглядом серых глаз. Банальная фраза: «внешность обманчива» — подходит ей идеально.


Мы закончили одну школу, Вика лет на пять раньше. Девочка-легенда. Не было стенда в коридорах, с которого застенчиво не улыбалась бы Вика, — победительница спортивных соревнований, предметных олимпиад, звезда школьной сцены. Ее папан, олигарх Петров, не жалел денег на ребенка, и Вика сторицей оправдывала надежды честолюбивого родителя.


Меня ее таланты и властный характер подавляют, а девчонкам — ничего. Катрин, вечно занятая программированием и стрелялками, на командира внимания не обращает, впрочем, как и на остальных. Женька — молчунья, не понять, о чем думает. У Светки только парни на уме: тащит всех в постель «проверять на лояльность».


— Удалась курочка, — облизывая косточку, констатировала Светка. — Жаль, маленькая.


— Это не курочка маленькая, это ты большая, — засмеялась Катрин. — В платье не умещаешься. Начинай худеть с Надькой на пару, или вегетарианкой на лужок, на травку.


— И неплохая мысль, — Светка цапнула у меня с тарелки недоеденное крылышко. — Мне сегодня нужнее, а с завтрашнего дня только растительная пища. — Она погрустнела лицом и добавила, почти со слезами. — И воды несколько глотков.


Артистка, красавица, могла бы со сцены мужские сердца покорять и штабелями к ногам складывать, а она «просторы космические бороздит».


Неслышно отлетела створка раздвижной двери, и в комнату стремительно вошла Вика. Не перестаю удивляться, почему появление этой внешне обычной девицы, всех сразу напрягает. Ну, со мной все ясно: женила на себе моего любимого учителя, моего принца, и нет ей прощенья.


— Две новости, — Вика помолчала, собирая внимание. — Перелет перенесен на завтра, в связи с ЧП на Эмпериусе. На подготовку, сегодняшний вечер и ночь.


— «Проверка на лояльность» отменяется, — разочарованно присвистнула Светка и потянула уже надетое до пояса платье обратно вверх. Бойкими мячиками выкатились и задорно затряслись груди.


— Вторая новость, — как ни в чем не бывало продолжила Вика. — Летим в связке с «Витязем», и через полчаса мужской экипаж будет здесь для уточнения совместных действий.


Я всегда считала себя умной и хладнокровной, но сейчас сорвалась с места и выхватила у Светки из рук серое с блестками платье.


— Тебе мало, а мне сегодня нужнее.


Натыкаясь на мебель и друг друга, бегали по комнате и прихорашивались остальные девчонки. Только Женька пересела за компьютерный столик и, наблюдая всеобщую суматоху, снисходительно улыбалась.

ГЛАВА 6

Знакомство

Прошлое капризно: то «трамплинит» вперед,

то «тормозит» на пути в будущее


Диалоги о «прошлом»

Мудрое земное правительство всегда принимает указы, постановления, решения только с «двойным дном». На поверхности широко рекламируемая и публично обсуждаемая лабуда вроде равенства и братства и скрытая — «латентная» часть, типа, «фиг вам, а не равенство; хрен, а не братство.» Вот и городок космонавтов, в тридцати милях, — точная копия космодрома: дома и здания в виде ракет и ангаров. Когда все это строили, премьер выдал крылатую фразу: «Космонавт дома, как на работе, а на работе, как дома», — придворные журналисты повторяли ее, захлебываясь слюной восторга. Космонавты сплевывали на бетонку слюну другого сорта, — ежу понятно, потенциальный противник с пятидесятипроцентной вероятностью разбомбит жилой поселок, оставив нетронутым космодром.


Общага для вылетающих экипажей повторяет форму и раскраску межгалактического крейсера. Комнаты-каюты девчат, как и наши, на третьей палубе. Мельком глянул на экран джипиэса: мои мальчишки в комнате Лехи Хакера. Видимо, выслушивают напутственные пожелания и наставления от признанного ходока. Девчонки в кают-компании. Я отправился прямо туда.


Обязательно стараюсь напроситься в гости, когда в общежитии появляются женские экипажи, пообщаться и разнообразить скудный холостяцкий стол. Обычно в женских коллективах небрежны к еде: сами как попало перебиваются и подруг не озаботятся накормить, а появился мужчинка и, откуда не возьмись, супчики, запеканочки и прочие разносолы на столе. Инстинкт срабатывает: мужчинку, во-первых, накормить… — улыбнулся своему цинизму.


Короля играет свита, и, следуя закону жанра, мое появление или проявление перед дружественным экипажем должен был предварять Леха Хакер. Парень умело развешивал по ушам девиц «лапшу» о бесстрашных героях космоса и Первом пилоте — неординарной романтической личности. Но сегодня предстояло не «увлечь, овладеть и „снять сливки“», а максимально сблизиться, научиться доверять, и понимать друг друга с полуслова, полу взгляда, полу вздоха.


Секс сближает, но эффект иногда оказывается с обратным знаком, — одна из сторон начинает подчиняться другой, подгонять свои поступки под желания партнера, попросту, перестает самостоятельно думать. Хорошо будет лететь за кораблем, командир которого руководствуется не складывающейся обстановкой, а желанием угодить!


Сегодня нужно внушить коллегам противоположного пола доброжелательный, деловой, партнерский настрой; стремление работать самостоятельно, но на общий результат. Умению моих ребят думать, принимать решения и брать ответственность на себя, я обязан тем, что мое имя до сих пор не украшает памятную стелу.


Приняв, по-возможности, деловой вид, легонько стукнул пальцами по пластиковой двери и вошел в кают-компанию.


— Здравствуйте, девуш… — начал и оборвал заготовленную фразу. — Вика? Какой черт тебя сюда занес?


Назвать мое чувство удивлением, значит, погрешить против истины. «Ошарашен» — вот такое слово из филологической молодости. Окончив с батиной подачи университет, я не придумал себе лучшего занятия, как преподавание в средней школе языка и литературы. Замечательное время и увлекательная работа. Школьницы были поголовно влюблены в своего наставника, старшие коллеги смотрели с материнской нежностью, с ровесницами крутились многочисленные романы. Тогда я жил в море любви, но, воплощенное благоразумие, не подавал никакой надежды ученицам, — опасная категория: даже влюбленные в учителя, они думают о нем меньше, чем он о них. У девочек все впереди, наставник — ступенька, одна из многих.


Увы, «нашла коса на камень». Не по годам физически развитая, отличница, красавица, признанная поэтесса; художница, картинами и граффити которой были увешаны и раскрашены все стены школы; спортсменка-чемпионка по всем возможным видам спорта, лидер школьной и городской самодеятельности Вика Петрова решила добиться взаимности. Мудрый молодой человек — я — честно выложил девушке весь расклад:


— … и, когда, окончив университет, ты вернешься сюда учителем, я буду в твоем полном распоряжении.


«На всякого мудреца довольно простоты» — не перестаю удивляться точности народных изречений. Девушка без лишних слов «расчистила вокруг меня поляну». На учителок младших классов — мой основной контингент — обрушилась вдруг эпидемия: разбитые носы и подбитые глаза — девушки боялись смотреть в мою сторону, тем более, не осмеливались разговаривать «о высоком и личном».


Как выяснилось, любовная страсть у девушки проявлялась самым причудливым образом, принимала диковатые формы: соперницу «отметелить», «изменщика измочалить», и обоим — «по рогам настучать». Вот такая романтика.


Назревал скандал, и школе пришлось расстаться с перспективным учителем, а я ушел в космонавты, — поступил в училище космолетов-перевозчиков.


Вика к тому времени закончила школу с золотой медалью и множеством грамот, кубков, ценных призов и прочего за победы в различных олимпиадах, конкурсах и соревнованиях. А следом закрутился наш роман, замешанный на ревности, выяснении лидерства, бурных размолвках и страстных примирениях.


Я быстро осознал, что наши словесные штормы, плавно перетекающие в драки и заканчивающиеся сексом, разновидность нездоровых развлечений и перестал отвечать на злобные выпады, а Вика потеряла интерес к утратившей силы сопротивляться «добыче». Тем не менее, полугодовая круговерть закончилась свадьбой, страстной брачной ночью и утренним расставанием, как обоим казалось, навсегда, с формулировкой: «Не сошлись характерами».


Мне быть первым или главным, или лидером, или не быть им, — абсолютно параллельно, индифферентно, фиолетово, по боку и по барабану. О себе я знаю все и другим быть не хочу. Тем более, не собираюсь кого-то «превосходить», если это не предусмотрено служебными обязанностями. Вика с самого детства в спорте, и быть для нее не первой невыносимо. Даже секс у нас напоминал спортивные соревнования: то на время, то на количество раз.


Вика — командир космического корабля??? Стройная фигура, в защитном комбинезоне, высокая грудь, овальное милое лицо, тихая улыбка… Уж я-то знаю, какой ураган скрывается за кротким взглядом серых глаз. Случалось видеть, как они сверкали металлическим блеском. Вот и сейчас, имей взгляды материальное воплощение, находящиеся в комнате насладились бы достойным зрелищем. Мы с Викой кололи, рубили друг друга взглядами, цепляли мертвой хваткой, тянули, ласкали, отталкивали и замирали вдруг, всматриваясь через глаза в самую глубину души.


Пауза неприлично затягивалась, а никаких умных, да просто слов, в голову не приходило.


— Как поживаешь? — спросил и почувствовал, как начинают гореть щеки. Только утром над Серегой смеялся, как сглазил.


Дверь широко распахнулась и вошли мои орлы, позволили нам отвлечься друг от друга и переключили внимание на себя, разрядили ситуацию.


— Внушаемость — нормальное чувство: без нее не было бы обучения, — на ходу продолжал речь Леха Хакер, обращаясь к Сереге, но явно рассчитывая на девчат. Сашка шел последним, но тоже с интересом прислушивался к словам эрудированного товарища. — Мы живем, мыслим и говорим «штампами», наработанными до нас установками. Вот анализировать имеющиеся штампы и синтезировать из-них пятое-десятое — уже наше.


Леха остановился посреди комнаты, огляделся с интересом:


— И командир здесь. Высматриваешь красивых?


— Не сужай рамки. Я засматриваюсь на всех, без исключения.


— Привет, девчонки, — Леха улыбчиво сморщил нос и обратился к Вике, сразу распознав в ней первое лицо экипажа. — Я Алексей, моих друзей вы знаете и, судя по их словам, любите. — Он снова осмотрелся и выцепил взглядом небрежно одетую в джинсы и свободную майку девчушку с прической «я у мамы вместо швабры». — Так понимаю, моя визави?


Девушка раскинула руки и улыбнулась широко и ехидно:


— Игрок игрока видит издалека. Я — Катрин. Как тебе последняя версия «Высадки на Планету Негодяев»?


— Графика на уровне… — заворковали о своем компьютерном, освободили пространство для работы.


— Вика, давай к делу, — мне удалось схватить инициативу. — Представь моему Саше своего механика, пусть договариваются о цузаммен арбайт — совместной работе и не мешают нам обговаривать маршрут.


Спасибо Лехе, выручил, вернул бойцов в реал. Вика быстро представила нам девчат. Механик экипажа, крепенькая кудрявая брюнетка Женька, в обтягивающем свитерке и задорно подпрыгивающей от каждого движения юбчонке на крутых бедрах, подмигнула мне лукаво, подхватила Сашку за руку, потащила из комнаты. Наш «мачо», разом растеряв брутальность, едва передвигал негнущиеся ноги.


Пилот-стажер, очень крупная, но хорошо скроенная рыжая Света, в обтягивающем летнем платьице, смотрела внимательно и задумчиво. Нижний порог ай-кью в школе космолетчиков сто пятьдесят, и здесь анекдоты о недалекости блондинок отдыхают, и, заметна какая-то боль в лице. Такое несоответствие здорового тела и ущербного взгляда в народе называют «лошадь с печальными глазами». Поживем — увидим.


Распределили роли и отправились в «полет» по кают-компании, используя древний методический прием «пешим по-летному». Вика и Света, читая «маршрутку» шли впереди, я, комментируя их и свои действия, двигался сзади. Вторые пилоты — Серега и Надежда, академического вида девочка, с фигурой супер-модели, подчеркнутой тесным серым с блестками платьем, внимательно наблюдали.


Через час сменили нас за «штурвалом», и мое сердце застучало на порядок быстрее. Серенькое платьице с блестками оказалось провокационным: при каждом движении второго пилота низ начинал двигаться вверх, а верх, соответственно, вниз, и открывались перспективы, дышащие соблазном и желанием. Я пытался сосредоточить сознание на упражнении, беспомощно перевел взгляд на строгое лицо и вдруг увидел легкий смешок в краешке глаза, и Надежда чуть заметно подмигнула. Ох, не знаток я женщин. Тем не менее, девичья усмешка меня расслабила, и дальше все пошло, как по маслу. Только Вика украдкой больно меня пощипывала, когда я руками пытался направить Надежду в тесных межзвездных лабиринтах созвездия Рака.


Совместная работа тонизирует получше валерьянки. Незаметно наблюдал за Серегой. Юношеское смущение от непривычного женского общества постепенно развеялось, голос зазвучал твердо, исчезла заторможенность и неловкость движений, мозги вернулись из возвышенных эмперий в нормальную рабочую форму. Девчата так же расслабили путы неприступности и кокетства. Шутили сами и смеялись нашим шуткам. Примерно такого результата мне и хотелось, как говорит Леха: «Что и требовалось внушить».


— Всем спасибо. Давайте организуем чай, и по койко-местам — завтра трудный день.


— Как ты постарел, — Вика стрельнула в мою сторону глазами. — У нас в программе танцы записаны.


— И шампанское бесплатно… — я постарался не обидеться. — Давай сначала Лешу позовем.


— А без Леши никак?


— Мы же хотим чаю?


— Чаю хотим… и вам нальем, и молока в него добавим. Жалостливы женщины к убогим.


— Хорошее обещание, — я твердо решил не злиться. — Дарит надежду на продолжение банкета.


Компромисс сдвигает горы, и Вика не смогла сдержать улыбки при виде «чайной церемонии». Катрин впереди с громадным пышным тортом, следом Женька с двумя вазами конфет, Сашка, переступая, как балерун, едва удерживал поднос с фарфоровыми чашками, и замыкал шествие Леха, держа в каждой руке по заварному чайнику, аромат от которых сразу наполнил комнату.

ГЛАВА 7

Надя

«Бескорыстна только первая любовь,

всякая следующая — борьба за лидерство»


Фраза приписывается Казанове

Блондинки и в космосе не темнеют


Народная мудрость

Очередное жизненное открытие: мужчина под тридцать — это не дедушка с маразматическим блуждающим взглядом, сгорбленный и беззубый, а сильный и ловкий парень с блестящими глазами и горячими ладонями, которыми он плотно ухватил меня за бедра и разом превратился из Андрея Климентьевича в просто Андрея, надежного и желанного.


Как мы бегали и суетились, готовясь к встрече с мужским экипажем! Светка, «вживаясь в роль» вегетарианки, умоляла Катрин «подготовить почву», потому что «короля играет свита». Намекнуть парням, а лучше, подробно рассказать о сложнейших душевных переживаниях девушки, красивой, но психически надломленной видом кровавой космической рыбалки и гибелью в страшной рыбьей пасти славного рыцаря-гарпунера.


— Не пропуская деталей и со слезой и горловым надрывом в голосе, — торопливо инструктировала Светка, обтягиваясь платьем, — надрыва побольше.


— Надрыва, надреза, слезы…. уже почти плачу. Ты сначала пожалела рыбу, а потом гарпунера, или наоборот? — весело уточнила Катрин.


— Не тупи, — Светка продолжала бороться с платьем, — я пожалела всех и, особенно, себя, поняв, как одинока и несчастна. Одерни сзади, час назад нормально влезало.


— С тех пор ты курочку съела.


— Не должна так быстро до этого места добраться. Дерни сильнее…И у меня началась аллергия на все мясное, и жуткая депрессия, которую пришлось два месяца лечить у психиатра.


— На Сейшельских островах?


— Названия — это понты, а я скромная чувствительная девушка, — Светка еще разок крутанулась перед зеркалом. — Надь, дай книжку, лучше со стихами. Посижу скромная и печальная, как Татьяна, в сторонке. — Светка приткнулась на уголке дивана с полураскрытой книгой на коленях, слегка наклонила голову, будто в задумчивости. — Выгляжу классно?


— Отпад! — резюмировала Катрин, — Но механика не замай.


Экипаж «Витязя» смотрелся бесподобно: второй пилот Серега, с нежным румянцем на белых щеках, — кровь с молоком; Сашка механик, смугловатый верзила, — оба под два метра ростом. Военная форма им и к лицу, и под стать. Леха Хакер ростом пониже, но сложен, как гимнаст, и рабочая джинса подчеркивает ловкость фигуры. Черные глаза из-под смолевых кудрей доброжелательно, но настойчиво просвечивают насквозь. Палец в рот не клади.


Вика, поначалу «прожигавшая» взглядом пришедшего первым Андрея, оценив внешность Хакера, враз приняла стойку атакующей пантеры и яростно поблескивала клыками на Катрин и Женьку.


Женька в ответ фыркнула, только пальцем у виска не покрутила, и отправилась на кухню. Растерявшая невозмутимость Катрин бросилась следом, зашептала что-то на ходу.


— Совсем голову потеряли, — вполголоса ответила Женька и покрутила-таки у виска пальцем.


Андрей быстро пристроил всех к делу: дал задания механикам и стрелкам-компьютерщикам, а нас построил в шеренгу и повел по маршруту, «пешим по-летному», к Эмпериусу. Светкины глаза заволоклись печальной глубиной и утопили в себе двухметрового гиганта Серегу. Парень суетливо и невпопад двигал руками, путался в собственных ногах, краснел и потел в полной прострации. Светка незаметно подмигнула, смотри, мол, и учись, — артистка.


В училище я всегда считала тренировку «пешим по-летному» самой скучной и бесполезной из учебных дисциплин. Курсанты стадом бродили за инструктором по футбольному полю, считавшемся на время занятий космосом, и по команде нажимали на планшетках соответствующие контрольным точкам кнопки.


Но, когда поменялись местами, и Андрей положил руки на мои бедра, и повел в сторону Эмпериуса, негромко проговаривая точки поворотов и опасные места из маршрутной карты, я поняла, что готова так мчаться в открытом космосе всю оставшуюся жизнь, и ощутила, какая слабая защита — мое серенькое с блестками платье.


Огненно-горячие ладони прожигали насквозь материю и намного глубже. В теле бушевал костер, и я едва сдерживалась, чтобы не схватить горячие руки, сжать крепко и задвинуть в самый жар. Ошибалась поминутно, и Андрей легким нажатием пальцев возвращал меня на «маршрут».


— А на кромке Бета-Туманности выполняем циркуляцию вправо и выходим на глиссаду снижения, — договорил Андрей, коснувшись губами уха. — Это понятно?


— Понятно, — выдохнула я, и, не удержавшись на подгибающихся ногах, прижалась на секундочку к Андрею и тут же отпрянула, скрывая судорогу, передернувшую тело электрическим разрядом. Наверняка, слова «глиссада» и «циркуляция» будут вызывать теперь прилив крови не только к мозгу, а желание попасть на Эмпериус обретет эротический подтекст.


— Твое счастье, — хищница и собственница Вика больно, с вывертом, ущипнула за бок. — Твое счастье, что мне некогда с вами возиться.


— Сама ты…. - я вдруг почувствовала себя свободной от подавляющего влияния властной командирши и процитировала ей в лицо любимого поэта. — «Которые тут временные? Слазь! Кончилось ваше время.»[1]


Вика поколола в ответ взглядом, но смолчала. Обид она не прощает.

ГЛАВА 8

О косморыбах

Есть предположение, что человечество, всего лишь,

микрофауна в желудке большой космической рыбы


В мире гипотез

Хозяйничали за столом Леха, Катрин и пилот-стажер Света, и ловко у них получалось. Быстренько объединили два экипажа в одно застольное братство, заботливо проследили, чтобы никто не остался обесчаеным, обесторченым или обесконфеченым.


Света, наклоняясь поставить чашку перед Серегой, оступилась и задела плечо парня грудью. Щеки моего второго пилота, по-обыкновению, начали розоветь, а глаза уткнулись в чашку. Я посмотрел на Вику, она уже собиралась отпустить колкую шуточку, и покачал головой. Похоже, наши переглядки заметили, — в разговорах возникла пауза, в продолжение которой у Сереги покраснели и уши.


Ситуацию снова разрядил Леха. Постучал ложечкой по блюдцу, призывая к тишине:


— Дорогие зведолетчики и любимые звездолетчицы, — обвел компанию смеющимися глазами. — Я давно догадывался, что если не счастлив сейчас, то «сейчас» может стать судьбой. А счастья хочется и, уверен, не мне одному. Саша, ты хочешь быть счастливым?


Механик боролся с кусочком торта, пытался подцепить его ложечкой, и вопрос застал парня врасплох.


— Ясен пень, — ответил Сашка и начал недоуменно оглядываться, удивляясь всеобщему веселью.


— Открою секрет, — Леха посерьезнел и заговорил неторопливо и негромко, заставляя прислушиваться к своим словам. — Я нашел свое счастье, когда первый раз прошел по маршруту. Это счастье канатоходца, который без страховки идет по тонкой паутине на громадной высоте. Шанс дойти — невелик, и цель неотчетлива. Вроде бы, кому-то станет лучше, хотя не обязательно. Внизу тысячи людей пьют, едят, работают, занимаются любовью, даже не подозревая об амбициях парящего между жизнью и смертью героя. С высоты взирать на мир внизу, чувствуя бесконечное наслаждение от силы, смелости, разухабистости. Толпа заметит только падающего канатоходца, ахнет от ужаса в первый момент, и начнет со смехом говорить об увиденном во второй, выгоняя из организма ненужный ей адреналин и возвращаясь к привычному серому состоянию. За счастье каждый день! — Леха поднял бокал с чаем.


— Поддерживаю! — раскрасневшаяся от возбуждения Вика едва не подпрыгивала на стуле, не сводя глаз с оратора или, не дай бог, оракула.


«Женщины любят ушами» — нужно только найти правильные слова.


— Предпочитаю дойти, — игнорируя брошенный в мою сторону презрительный взгляд Вики и неторопливо помешивая ложечкой чай, ответил я. — Хочется видеть результат работы. Кстати, у нас не самая опасная: завтра мой друг отправляется на траулере — гарпунером.


Теперь вскочила и рухнула обратно, едва не раздавив стул девяностокилограммовой мышечной массой, пилот-стажер Света. Девушки у нас — слова ни скажи. Вика «прожгла» меня еще более презрительным взглядом, Серега смотрел злобно и, кажется, примеривался смазать своего командира по челюсти, Света тихо плакала, все девчонки наперебой пытались ее успокоить.


На глазах оперяются птенцы. Серега как-то так ловко повернулся на стуле, чуть наклонился вперед и разом отгородил Свету от всего собрания. Забасил что-то неразборчивое успокаивающе, и посветлела девушка лицом, взмахнула ресничками, стряхивая влагу слез, ответила полушепотом, улыбнулась виновато. Рука об руку поднялись, пересели на диванчик в углу комнаты. Склонна девушка к самоедству, а от себя противоядия нет, только внешнее воздействие может помочь.


— Прости, Андрей, — вполголоса повинился Леха. — Не успел предупредить. Света ходила стажером на траулере, и жених там же гарпунером. Рыба оказалась выдающихся размеров. Пока перестала биться, пока потрошили, не успели, — среда слишком агрессивная — разъело капсулу. Потом неделю чудище разделывали, кровь, слизь, запах по всему кораблю, а девушка ко всему оказалась вегетарианкой. В результате нервный срыв и два месяца психологической реабилитации.


— А я вегетарианство безусловно осуждаю, — Сашка наконец-то справился с тортом и, услышав знакомое слово, поспешил включиться в беседу.


Я торопливо подвинул к нему свою тарелку:


— Заняться больше нечем, сидишь — осуждаешь…


— Давай вместе есть, — за плечом моего механика мелькнули растрепанная прическа и задорная мордашка Катрин. Не перестаю удивляться тяге интеллектуалов к этому большому простоватому детине. Сашка глянул победителем и вновь обратил взор и ложку к торту, выбирая для дамы кусочек поаппетитнее.


— Второй раз слышу сегодня о космических рыбах, — взмолился я: космическая живность для меня не в новинку, но хочется узнать о монстрах побольше. — Кто они и где? И как выживают в холоде и вакууме?


— Запредельная дремучесть некоторых пилотов поражает воображение, — язвительно выговорила Вика. — Летают, будто в шорах, не замечая кипящей в космосе жизни.


— Когда рядом с кораблем закипает жизнь, я готовлю к пуску атомные торпеды, — беззлобно парирую выпад бывшей женушки. — И все-таки?


— Космические рыбы — это автономные экологические системы, — Вика неторопливо обвела взглядом сидящих за столом, слушают ли. — Они прекрасно чувствуют себя в бевоздушном пространстве и холоде, потому что все необходимое: еду, кислород, тепло, выращивают, производят и вырабатывают в собственном желудке. Их питание — космический планктон, то есть любой космический мусор: пылинки, камешки — для мальков, метеориты и астероиды — для крупных особей. В хвосте почти каждой кометы жируют тысячи рыб. Обязательно поедание фекалиев друг друга. Испражнения содержат биологический материал, стимулирующий химические процессы в желудках. Распространен каннибализм — поедание крупными особями мелких.


— Все как у людей, — «сострил» Сашка и удостоился поощрительной улыбки от Катрин.


— Действительно, интересно, а свет для всей этой химии-биологии, где берут? — Леха даже над столом наклонился, боясь пропустить хотя бы слово, и Вика уже рассказывала, обращаясь только к нему.


— Люминесценция, как у глубоководных рыб, светящиеся бактерии, плюс подпитка от ближайших звезд. Чешуя, с обращенной к свету стороны рыбы, выполняет роль своеобразных солнечных батарей, а теневая служит теплоизолятором, начисто исключает потерю тепла.


Во мне шевельнулся червячок ревности: так они о нас совсем забудут.


— Предположу, — нарочно употребил «высокое» слово. — Если в желудках мелких рыбешек плещутся бактерии, то в крупных особях должны быть растительные и животные клетки, различные инфузории и туфельки…


— Всех фасонов и размеров по самым низким ценам, — схохмил Леха рекламным слоганом.


Уверен, выдай эту незамысловатую шутку я, Вика меня взглядом бы размазала, а сейчас засветилась, будто Леха Лао Цзы процитировал. Протянула руку, поверх Лехиной ладони свою положила и дальше рассказ повела, как песню.


— Точно подметил, Леша. В зависимости от биологической начинки космические рыбы могут быть как хищниками, так и травоядными, но не исключены и смешанные варианты. Кстати, именно такие и достигают особо крупных, даже гигантских размеров.


— И могут заглатывать целые планеты и галактики, — в моей насмешке прозвучала досада — не смог скрыть.


— Напрасно иронизируешь, — строго ответила Вика. — Мы пока не знаем до каких пределов могут вырасти рыбы. Космос вечен и бесконечен, их росту ничто не мешает.


Выросла девочка. Осталось понять: юмор это или скрытая угроза.


— Похоже на сказку, — я оглянулся, ища поддержки, — фантастика.


— Не фантастика, — додавила меня взглядом Вика. — Просто еще не сняли гриф «совершенно секретно».


— А я заметил, — подал голос Сашка. — Мы всегда вылетаем из галактики в одном месте, а возвращаемся через другое.


— Фю-ю! Возвращаемся через другое! — Леха откинулся на стуле и захохотал. — Учись, Андрюха. Наш товарищ говорит редко, но свою мысль доносит четко. Мы вылетаем в открытый космос через анальное отверстие заглотившей нашу галактику рыбы, а возвращаясь, влетаем в ее раскрытую пасть.


— Или наоборот, — радостно поддержала шутку Вика.


— А если промахнуться и влететь в правое ухо, то из левого вылетишь коньком-горбунком, — засмеялась Женька.


— Или Иванушкой-дурачком, — тяжело брякнул Сашка, смазывая общее веселье.


— У рыб нет ушей, — ответила до сих пор молчавшая Надежда. Ее большие серые глаза смотрели задумчиво и строго. Видимо, представила девушка рыбу с ушами и усмотрела дисгармонию в получившейся картине. — Земные рыбы…


— Да, земные рыбы могут иметь уши, им есть, что слушать, — вклинился Леха, пытаясь перебить серьезную нотку в разговоре, но Надежда не сбилась. Спокойно переждала смешки и продолжила:


— Земные рыбы улавливают звуковые колебания боковой линией, а в космосе вакуум, который не проводит звуки, но пропускает электромагнитные, световые волны, и рыба их воспринимает: мелкая как сигнал опасности, крупная никого и ничего не боится — для нее все добыча. Поэтому не беспокойтесь пролететь мимо пасти: если ошибетесь на пару-тройку парсек, рыбка сама повернется и подставит рот.


Аудитория глаза распахнула от такого вывода, а потом взорвалась хохотом. Смеялись, хватая друг друга за руки и плечи, заикаясь, выговаривали про подставленный рыбий рот и снова начинали смеяться. Вот так академический взгляд и строгий голос. Срывной, отвязный, недюжинный юмор, даже записной приколист Леха поглядывал на девушку с плохо скрываемой завистью. Надежда повернулась, поймала мой взгляд и снова едва заметно подмигнула. Я украдкой подвинул ногой дальше под стол свое рухнувшее к ее ногам сердце.


— А теперь танцы, — отсмеявшись, объявила Вика. — Дамы выбирают кавалеров! Леша, ты у нас старший по музыке.


— Без проблем, — Леха завозился с музыкальным центром. Вика стояла рядом, демонстрируя подругам, что не допустит посягательств на выбранного ею парня.


Ну что ж, неплохо заканчивается вечер. Я отошел к окну и закурил перед приоткрытой фрамугой. Сколько не выдумывай ракет, лазеров и бластеров, в отношениях Ромео и Джульетт — старый добрый спектакль. Почему бы не посмотреть пару-тройку актов.


Моя бывшая женушка — миниатюрная красотка с потрясной фигурой, но характер подминающий, от таких лучше подальше. Пусть сама своим задом любуется. Ясно выказала намерение заняться Лехой Хакером, — от души сочувствую его свободолюбивой натуре. Катрин, ловко оттеснившая Женю от Сашки механика, для меня потеряна, зато малоповоротливого Сашка расшевелит. Свету уже не оторвать от Сереги, прекрасно смотрятся рыженькая с черным.


Остаются две кандидатуры: супер-модель с большими глазами Надежда и чернокудрая шустрячка Женька. Иногда интересно побыть объектом охоты. «Никаких предпочтений», — ломая воспоминания о сереньком в блестках платье, скомандовал я себе и с удовольствием затянулся дымом. Курю редко, не более трех сигарет в день, и покупаю только самые дорогие, но зато и наслаждение от каждой затяжки. Сигареты — своеобразный понт, я пытаюсь себя убедить, что не всерьез ушел в космос.


Пока Леха, тихо совещаясь с Викой, рылся в фонотеке, Женька с Надеждой собрали посуду со стола, отнесли на кухню, стали загружать в посудомоечную машину. Я смотрел в окно на залитый светом реклам городок космонавтов, думал о космических рыбах, напрягая и расслабляя по очереди мышцы плечевого пояса, пытался избавиться от накопившейся за день усталости.


Раньше не уставал, старею. И еще неотвязное беспокойство, начавшееся с вечера, когда проезжая по улицам не встретил ни пешеходов, ни встречных гравипедов. Я оглянулся. Музыка давно звучала — медленный шлягер из позапрошлого века, три пары кружились в центре кают-компании. Девчонки болтали, смеялись и гремели посудой на кухне, вовсе не собираясь соперничать в приглашении на танец героя-космолетчика. Точно, старею. Красоткам уже не нужен. Себя еще представляем молодыми, но уже не вернется наше вчера. Только усмехнуться печально и поджать скорбно нижнюю губу. Двадцать семь от роду — это возраст. Пора спать.

ГЛАВА 9

Под обстрелом

Опасность сближает,

а иногда и хоронит вместе


Заметки космонавта.

— Что за черт? — яркая ослепляющая вспышка ударила по окнам-иллюминаторам общежития. Я стоял вполоборота и потому сохранил зрение. — Все в убежище! Налет!


Реакция космолетчиков на мгновенное изменение ситуации не подвела. Танцующие молча рванули к лестнице. Вика хотела заспорить, но Леха быстро сориентировался, подхватил борцовским приемом на плечо и резво потащил мою бывшую попой вперед на выход. Вика негодующе стучала кулачком по его спине.


Взрыв произошел в десятке километров, значит, звуковая волна дойдет секунд через тридцать, ударная почти через минуту. Успеваем, но будет ли этот взрыв единственным?


Бросился в кухоньку. Надежда с тарелкой в руках и Женька с полотенцем радостно обернулись. Надежда собралась сказать что-то смешное, уже и улыбнулась ехидненько, но я разом отмел шутливое настроение:


— Девчонки, улыбаться вслух над начальством не принято. Налет! Давайте за мной, — для верности схватил за руки, потащил к дверям, отмечая мимоходом, как радостно вспорхнуло на молочных бедрах серенькое с блестками платье.


Мы нырнули в бункер, Сашка, ожидавший нас на входе, уже закрывал толстую бронированную дверь, я остановился помочь и на меня налетела бежавшая следом Надежда. Пришлось обхватить ее руками за талию, чтобы не свалиться. Сашка насмешливо зыркнул глазами на наши объятия и повернул штурвал запорного устройства. Свистящий настильный звук, многократно приглушенный бетоном, волной прошел над нами. Погас свет, но еще раньше я заметил прожигающий взгляд Вики. Теперь у моей бывшей два врага.


Принцип работы частотно-шаговой бомбы в создании волны определенной частоты, как правило, частоты колебаний железо-бетонных конструкций. Волна извне накладывается на волну собственных колебаний сооружения, возникает мощный резонанс, и на месте падения бомбы остаются только обломки разрушенных зданий. Оружие считается «гуманным», так как людей эта штука специально не убивает, только заваливает обломками, ослепляет светом да оглушает звуком. Очень современный гуманизм — после одного взрыва тысячи искалеченных, полуслепых, полуоглохших бомжей.


— Все от стен. Стоять на одно ноге! — крикнул в темноту, хотя уверен, — космолетчики — народ обученный, — все именно так и стоят.


Сверху послышался грохот рушащихся конструкций. По-счастью, подземные сооружения, чаще всего, почти не страдают, видимо грунт глушит колебания, но тряхнуло впечатляюще. Взрыв нужно пережидать, стоя на одной ноге, чтобы не попасть в «шаг волны». Сердце, конечно, не камень, но и судьбу лучше не испытывать.


— Отбой! Леха, будь добр, включи аварийное питание.


— Уже включаю, — Леха щелкал тумблерами в углу убежища.


Мигнули, погасли и загорелись «дневные» лампы, осветив сводчатые потолки, панели управления по стенам и нас, стоящих разрозненной толпой в центре большого зала.


— Света, можно расслабиться и успокоить Серегу. Верни парню осмысленную улыбку.


Шутка «прошла» — народ заулыбался на краснеющие щеки влюбленных. Будто специально в пару искренних и застенчивых подбирали.


— Леха, узнай обстановку, свяжись с живыми, с начальством, — я кивнул на панели. — Есть предложение, побольше улыбаться перед лицом опасности и поддерживать друг друга. Катрин, помоги коллеге.


Девушка быстро подошла к Лехе. В четыре руки застучали по голографическим клавиатурам. Серега, открыв оружейную пирамиду, раздавал экипажам лазерные автоматы — бластеры — самое скверное из человеческих изобретений: после трех выстрелов, десять минут на подзарядку, после тридцати — можно выбрасывать.


У меня трофейный АК-47, с Планеты Негодяев, когда кончаются патроны, можно использовать как дубину — оружие на все времена. Подумав, забираю из пирамиды лазерный револьвер, — в ближнем бою эффективное оружие.


— Мне нужно наверх, — Вика перещелкнула предохранитель бластера, проверяя заряд, и, взяв оружие наизготовку, направилась к двери.


Серега побледнел и рванулся останавливать. Ну что за парень? Выражает чувства всем своим существом, да еще лицо, как доска объявлений: все переживания на нем крупными буквами.


— Серега, приглуши свои порывы. Вика, тебе наверх по делу или это очередной фортель по демонстрации своей значимости?


— Я не обязана перед тобой отчитываться! — оскалив до некрасивости свое милое лицо, с упорством, достойным лучшего применения, она пыталась повернуть штурвал запорного устройства. — Девчонки, помогите мне, а эти трусы пусть дожидаются, пока их освободят, чтобы продолжить унылое существование вдали от опасности.


— Не примут тебя, Вика, — я подержал паузу, — в общество бескорыстных улыбок.


— Из бескорыстия вырастают лохи и быдло, — Вика будто нечаянно направила на нас бластер. — Девчонки, помогайте.


Света и Женька быстро подбежали, неловко перехватывая и мешая друг другу, попробовали крутить. Надежда осталась на месте, глядя на меня своими неповторимыми задумчивыми глазами. Сделала два шага вперед, будто протанцевала, и оказалась рядом:


— С тобой спокойно.


Иногда нужно просто быть рядом, и человечек обретет уверенность и сделает нужный шаг. Такое выражение «чувствовать плечо друга». Тяжело приспосабливаться к женщинам: взгляд невольно задерживается то на форме полуоткрытой груди, то на высококачественных, чего греха таить, супер сексапильных ногах. Это потом они примелькаются, а пока мужское начало явно превалирует у меня над деловыми мыслями.


— А вот с тобой не очень, — шутка получилась пошловатой, но искренность ответа заставила Надю улыбнуться. Легким движением она тронула мой локоть и слегка прижалась плечом.


— Леха, что там? — попытался я за строгостью спрятать смущение.


— Пока глухо. Попрятались в укрытия и ждут следующего взрыва.


— Следующего? — переспросила Надежда. — А сколько всего?


— Обычно — два, — не отрываясь от клавиатуры, ответил Леха. — Серега, за временем следишь?


— Полторы-две минуты у нас есть.


— Слыхал, типа, такие бомбы самые современные, — подал голос Сашка механик. — Техническое достижение.


— Которое испытывают на нас, — я усмехнулся. — Увы, Сашок, — это, всего лишь, отсутствие нравственного начала у наших правителей.


— Бросай пустое занятие, Катрин, — Леха отвернулся от панели и потянулся с хрустом мышц. — Черт меня дернул пойти в космонавты.


— Не переходи на личности. Я только предложил, а выбирал, согласиться или нет — ты. Привыкай не жалеть о сделанном выборе, чтобы не известись в печали. Рассредоточиться! Отойти от стен и дверей! — В упор глянул Вике в глаза, пытаясь разбудить здравый смысл.


Похоже, все ее достоинства на фундаменте упрямства. Надо иногда попадать в экстремальные ситуации, чтобы до конца понять человека. Все, девушка, ты мне не интересна.


Вика захлопала ресницами. Я достал сигарету, прикурил. Подошел Сашка, жестом попросил зажигалку. Выпустив густую струю дыма, насмешливо глянул на девчат и вразвалочку — он всерьез считал, что бывалые космонавты должны ходить «вразвалочку» — отправился на середину подвала. Недоуменно оглядываясь на Вику, туда же потянулись девчата.


— Ты долго собираешься командовать? — снова бросилась в наступление Вика. — Мой экипаж подчиняется только…


— Заткнись! — я прыгнул вперед, отшвырнул ее от двери, и тут же, ощутимо тяжело придавливая крышу бункера перекатывающимся гулом, над убежищем прошла звуковая волна. Вика обиженно прессовала красивой попой пол и упрямо не желала подниматься. Я подхватил ее на руки, плотно прижал к себе и остался стоять на одной ноге.


Как и следовало ожидать, второй взрыв пришел с другой стороны бункера. Тряхнул стены, сжал в крепеньком кулачке и, подержав минутку, отпустил сердца. Входная дверь, как в замедленной съемке, плавно ввалилась внутрь, следом мелким песком осыпались бетонные столбы дверного проема.


Отпустив Вику, я передернул затвор автомата и бросился в открывшийся проход, рядом карабкались по обломкам Сашка и Серега, залегли в камнях слева и справа от меня. Азбука боя: кто после взрыва первым выскочит из укрытия на позицию, тот и будет хозяином положения. Однажды этот прием помог нам не стать погибшими героями космоса и продолжить «унылое существование».


Но, кажется, сегодня никто не собирался работать на добивание. Небо посветлело, потянуло прохладным ветерком — утро. Перед нами расстилалась усыпанная ломаным бетоном и разбитым кирпичом равнина. Моему экипажу случалось бывать под такой бомбежкой и на этот раз все сработали не «отлично», даже с Викиными «фортелями» разобрались достойно.


По уверениям военного ведомства обстрелы проводят крейсера с Нептуна — Планеты Негодяев. Вроде бы, корабль падает на земную орбиту в расчетном месте, стреляет двумя торпедами и, не завершив оборот, уносится обратно в космос. Простой вопрос, зачем им это нужно? Если одна планета называет другую «Планетой Негодяев», то она сама, по определению, Планета Гуманизма. А как создавалась? Выслали всех, не подпадающих под определение «гуманизм» на Планету Негодяев, упирающихся отстреляли. Построили Дворцы Гуманизма. Строителей, чтобы не оскорбляли грязной одежкой и ненормативной лексикой высокие идеалы, к ногтю. Есть возможность поговорить о человеколюбии, выставляя в качестве альтернативного негатива самими созданных… или уничтоженных негодяев.


Зафиксировано уже четыре нападения. Сравняли все барханы в Аравийской пустыне, уничтожили локатор космичесой связи в Южной Америке, станцию по капремонту космических грузовиков и сегодня — городок космолетчиков, хотя целились, несомненно, в космодром. А почему «несомненно»? Я отщелкнул в мозгу «нота бене» — «обрати внимание, запомни хорошо» и решил вернуться к этой «занозе» попозже.

ГЛАВА 10

Беспокойная ночь

Можно ли назвать «переходом количества в качество»,

процесс превращения обезьяны в человека?


Вопрос «на засыпку»

— Отбой, — я встал, двинул вверх скобу предохранителя и забросил автомат за плечо. — Время завтракать.


— А мне как раз хотелось повоевать, — с оттенком сожаления буркнул Сашка.


Серега, поднимаясь из-за валуна, бывшего час назад лестничным пролетом, продолжал высматривать противника. Сердца мальчишек преисполнены разочарованием, оттого что не удалось геройски сражаться с врагами и бесстрашно перебегать от укрытия к укрытию под пулями и восхищенными взглядами дам. Точно, детский сад: забыли, что в бою случается еще и некрасивая смерть.


— Распакуйте НЗ, воины. Пусть девчата стол накрывают? — мы вернулись в убежище. Леха и Катрин все еще пытались связаться со штабом. — Бросайте пустое занятие. Не пройдет и двух часов, примчатся спасатели, и мы забудем о покое. Вика, не выделишь человечка — постоять на посту у входа для предотвращения неожиданностей?


Вопрос задал намеренно небрежным и спокойным тоном, но личико моей бывшей немедленно перекосилось и пошло пятнами. Сколько чувств бушевало в сердце оскорбленной девушки. Вика смотрела, как бык на красную тряпку, только пар из ноздрей не валил. Отказать в просьбе хочется, но колется: командование, сразу после моего рапорта, должно отстранить от полета одного из пилотов как не сработавшихся. Психологическая совместимость у космонавтов на первом месте. Но я могу и не подать рапорт, и Вика, подавляя злость, пыталась прочесть приметы уступки на моем лице.


Леха, нажимая многочисленные кнопки, переоборудовал подвал в столовую. Открылся люк в полу, и поднялся стол с прикнопленными раскладными табуретами. Серега и Сашка живенько принялись расставлять все это в центре. Бесконечные вечерние тренировки по пользованию бункером не прошли даром. Открывались люки в стенах, за которыми прятались электроплиты, многочисленные холодильники, горки с одноразовой посудой. Девчата, вникнув в обстановку, дружно включились в процесс, и только Вика продолжала сверлить меня глазами, но я безразлично ожидал ответа. Пожалуй, отрицательный устроил бы больше, и я с легкостью избавлю оба экипажа от взбалмошной девицы.


— Ну?


— Надя, — Вика ехидненько прищурилась и повернулась к Надежде, — возьми бластер, посторожи вход с улицы, пока мы завтракаем и отдыхаем.


— И смену через час, — я жестко глянул на Вику.


— Тебя сменит Женя, — ядовито «пропела» моя бывшая, в попытке делать хорошую мину при плохой игре, но я отвернулся, не заботясь о ее амбициях. Спной почувствовал Викин злобный взгляд: то ли воздать недоданное рвется, то ли наказать за обиды.


— Леха, открой удобства и спальни. Серега, выдай девчонкам одежку, — я скользнул глазами по открытым по самое до… бедрам выходящей в дверь Нади и поспешил отвернуться. — А то разгуливают, как на пикнике: в неглиже и безбелье, заставляют нас гормонами думать.


— А а я знаю, — Надя в дверях оглянулась и вновь растворила меня в лукавой улыбке, — это Зощенко.


— Молодца, — только и смог выговорить. Девушка знает сатирика из черт-те какого века, когда любой уважающий себя космолетчик читает только инструкции и маршрутные карты. Есть отчего потерять голову. — Я в душ.


Обязательно нужно смыть впечатления от романтических помыслов и начать думать с чистого листа. Мысли о Наде-Наденьке-Надежде все уголки мозга заполнили, и ни к одной из них не подходит древнее латинское слово «рацио» — разум.


За вечер девушка не одернула, не подтянула стыдливо серенькое с блестками платьице. Ведет себя просто и естественно, — нудизм, чистой воды. Восхитительный нудизм.


Убежище оборудовали на совесть: от главного зала шли три коридора со спальнями, на пару человеко-мест каждая, душевыми, туалетами, компьютерными комнатами, складами-кластерами, заполненными разнообразным необходимым хламом и оружием. Десяток человек в течение года могли здесь относительно комфортно выживать.


Отрегулировал подачу воды, притерпелся и начал понемногу прибавлять температуру: у меня свой метод закаливания — моржевание наоборот. Разогрелся, потом контрастный душ. Вышел с желанием немедленно съесть все консервы, которыми уставили стол девчата. Коллектив армейский, а значит мешкать за обедом не приходится. Все, кроме Лехи, прошли трехгодичное казарменное пребывание в школе космолетчиков, а у военных фишка — не тратить время на еду. Почти сразу после команды «Приступить к приему пищи» следует «Закончить прием пищи. Выходи строиться». Требования к еде так же специфические: быстро, много, съедобно… где-то после пятого пункта начинается вкусно и красиво. Банки «порадовали» пустотой.


За краешком стола примостился Леха и лениво ковырял говяжью тушенку, отщипывая кусочки хлеба от солидной краюшки. Гражданский чел, в отряд космолетчиков, можно сказать, с улицы взят. Ни дисциплины, ни… Хотя, с другой стороны, легкий бардачок, привносимый Лехой, способствовал релаксации и созданию творческой атмосферы в экипаже, важно только следить, чтобы бардачок не стал доминировать.


Я присел рядом, отломил от краюшки половину и зацепил из банки солидный кус мяса. С наслаждением принялся жевать, придвинул банку поближе. Мясо мне душу греет. Чем больше мяса, тем больше греет, а после голубца, или холодца, или нескольких пельменей готов весь мир любить.


— А больше ничего нет?


— Колбаса, сыр в холодильнике…


— Ты не стой, ты — неси. Что хотел спросить?


— Ничего, — Леха сделал честные глаза и принялся осматривать стол в поисках ножа — порезать колбасу.


Я отобрал кольцо, откусил большой кусок.


— Не ври. Ты бы уже двадцать минут спал.


— Почему не обшариваем развалины, не ищем пострадавших?


— Потому что их нет. Всех вывезли вчера после обеда, а о нас тупо забыли.


— Или на нас охотились?


— Нет. Тогда бы пришли добивать. Кофе налей.


— Прошлый раз на ремонтном заводе добивать приходили…


— Мы оказались там случайно, а они добивали любых свидетелей. Ты будешь? — я показал на оставшийся хлеб.


— Бери. Ну и аппетит у тебя!


— Переволновался. Прикинь ценность атакуемых объектов: пустыня, заброшенная РЛС, старенький заводик, пустой городок. Ребята с Планеты Негодяев — дураки?


— Однозначно, нет!


— Значит… Иногда родные правители устраивают провокации. Отвечать не надо, — я махнул рукой в сторону стены. — Наша задача — искренне радоваться спасению и готовиться к полету. Давай спать. Только сначала войди в штабной комп и убери все следы наших вызовов. Нас здесь не было, о бомбежке слыхом не слыхивали, и никого не вызывали. О,кей?


— Есть, сэр!


В порядке тренировки мы неоднократно ночевали в бункере, и я прижился в самой дальней каюте по правому коридору. Она считалась «генеральской», то есть вместо двух односпальных стояла добротная широкая кровать, на которой я мог расположиться по диагонали, чтоб не свисали длинные ноги. Кое-как сбросил одежду на стул, улегся и заснул.


В сновидениях мне природой отказано: обычно выключаюсь, едва прикоснувшись к подушке, через некоторое время включаюсь и встаю. Сегодняшнее пробуждение получилось внезапным. Легкое прикосновение к щеке мокрых пушистых волос и приближающееся горячее тепло. Я улыбнулся, повернулся набок и открыл глаза. Мы обнялись и замерли в горячем облаке переливающейся по коже нежности; в мягких судорогах мышц старались слиться теснее.


— Просто поспим, — шепнула Надя.


— Да, нужно отдохнуть…. - я вдруг вспомнил, что забыл пожелать девушке «спокойной ночи» и поцеловать на ночь, тронул ее губы губами…


Уснешь тут!


— Надя.


— Да.


— Платье сегодняшнее с блестками возьми в полет и проводи в нем сеансы видеосвязи.

ГЛАВА 11

Прорваться к кораблям

«Возможности охраны бессильны

перед мотивацией беглеца»


Антология удачных побегов

В восемь ноль-ноль я нажал кнопку «общий подъем», и по каютам зазуммерили противным скрежещущим звуком будильники — электронные пищалки под потолком. Полусонные космолетчики устремились к душевым. В другое время с удовольствием полюбовался бы на полураздетых девчат, но сегодня интересовала только Надя. Прикоснулась к руке, пробегая мимо, и жар по всему телу разлился.


Высоко задрав нос, прошлепала тапочками Вика, Леха, напротив, — отворачивался и блудливо прятал глаза, а, значит, лояльность и относительная адекватность командира женского экипажа на некоторое время обеспечена.


Подошли, вытирая ветошью машинное масло с рук, Сашка и Женька. Механиков я поднял в семь утра, приготовить к полету экранолет.


— Порядок, шеф. Техника в исправности. Оружие погрузили. Можем лететь, — Сашка наклонил к моему уху счастливое лицо и прошептал. — Катрин тебя не простит.


— Я все слышала, — засмеялась Женька. — Ты так сияешь все утро, что Катрин наверняка только рада была отдохнуть от тебя, хотя бы час.


Мы с Женькой переглянулись и прыснули смехом. Сашка смутился, но сколько гордости было в его смущении!


Серега и Света, не отрывая глаз друг от друга и не переставая без умолку ворковать, накрывали завтрак. Видимо, ребята проговорили всю ночь — родственные души.


— Сто к одному, наши голубки даже не переспали, — шепнул Леха.


— Ты считаешь, истерика у девушек за двадцать лечится только сексом?


— Разговоры на какой-то момент отсрочат кризис, но без хирургического вмешательства не обойтись, — Леха смотрел и говорил серьезно. — Девочка еще подкинет нам сюрприз.


— Слава богу, ты справился с задачей…


— Только принял на себя удар, — Леха будто не заметил моей язвительности, и я мысленно сказал ему: «спасибо».


— Пожалуй, прав ты, Алексей. Не такой человек Вика, чтобы за три года подняться только до первого пилота. Что-то тут не вяжется. Поживем, увидим.


Аппетит экипажей во время завтрака поражал воображение. Только и слышалось: «Передай баночку. Нет, другую — побольше.» «Я доем? Сам доешь? Жадина. Тогда открой еще одну.» Только Светка, следуя вегетарианским обычаям, вылавливала капустку, а мясо отодвигала Сереге:


— Я восхищаюсь животными, они никогда не едят лишнего.


— В еде и счастье, главное, не жадничать, — Сашка захватил тарелку с ветчиной и погасил протесты невиданным красноречием. — Не нужно стремиться заглотить сразу весь кусок.


Сашка шлепнул потянувшуюся к тарелке Женькину ладошку и, выбрав кусочек поувесистей, протянул его Катрин.


— Одну за жадность наказал, другая пообещала не жадничать, и он ее, как бы, поощрил, — прокомментировал Леха.


— А сам почему мало ешь? Обеда командир сегодня не обещал.


— Сколько нужно, съел, а в запас — не ем, — с неожиданным интеллигентным высокомерием ответил Леха.


— Ну, ты прям, как животное, — поразился Сашка.


Еда снимает стресс, а нам сегодня адреналина по самые уши хватило. Когда добрались до чая и кофе, я постучал ложечкой по стакану.


— Мальчики и девушки, — приостановился убедиться во внимании аудитории, точнее, придать убедительности своим словам. — Мы должны были провести предполетную ночь в красивой деревушке Заречье, в пятидесяти верстах отсюда, оставив нашу общагу артиллеристам в качестве мишени. Кто-то хочет рассказать начальству, как оно ошиблось, забыв нас об этом предупредить? Высказать, может быть, претензии? Рад, что нет желающих. Поэтому для всех спрашивающих, мы прилетели из Заречья, где провели чудесную ночь под крышами духмяных сеновалов и пыльных чердаков. Взрывов не слышали, вспышек не видели. Понятно объясняю? Мы приземлимся между кораблями. Хватаем ящики с оружием, и к трапу. Наша задача, взлететь по графику, но раньше, чем за нас возьмется служба безопасности.


При упоминании о СБ все напряглись и подтянулись.


— Грузимся. Сашка, открывай ангар. Серега, за руль.


Экранолет парит над землей по принципу отталкивания однополюсных магнитов. В северном полушарии поверхность считается минусовой. Достаточно подать на широкое днище-экран аналогичный магнитный заряд, и техника отрывается от земли. Поступательное движение и управление от реактивной струи с изменяемым вектором тяги.


Серебристого цвета машинка, по форме напоминающая черепаху, занимала почти все помещение — около десяти метров в длину. Девушки, все в одинаковых защитных комбинезонах, торопливо рассаживались в салоне. Сашка нажал кнопку у входа, и потолок ангара прорезала щель. Створки крыши открывались быстро, и Серега торопливо подал напряжение на магниты.


Экранолет вылетел из ангара, как кузнечик из травы. Сашка и я, стоя в открытых дверях с автоматом и бластером наготове, внимательно осматривали остатки разваленных домов, Леха через иллюминатор на противоположном борту обшаривал лазером усеянную ломаным железобетоном местность.


По полу прошла дрожь от включившегося двигателя, Сашка торопливо задвинул дверь до щелчка, облегченно выдохнул:


— Нормально, шеф. Летим.


— Пока едем. Отбери лазер у Лехи, а то еще пожару наделает.


Я прошел вперед и сел в кресло второго пилота. Серега вел аппарат с хорошей скоростью. Легким движением штурвала огибал высокие горы обломков. Выйдя за границу бывшего городка, еще прибавил тяги.


— Прижмись к земле от радаров. Перед деревней развернешься в сторону космодрома и подвсплывешь на пару метров. Тогда выйдем на связь.


Серега кивнул в знак согласия. Бомбежку провели ребята неплохо. Городок космонавтов, стилизованный под космодром, чтобы космонавты «чувствовали себя дома, как на работе», перестал существовать, а за его пределами никаких следов взрывов — скучная, поблекшая от летнего солнца степь да начавшие приподниматься из-за горизонта cады и дома степной деревушки Заречье.


— Откуда такое название, там, кажется, и реки-то нет?


— Была, командир. Старожилы, против обыкновения, припоминают, — Серега, мельком глянув на меня, улыбнулся своей шутке. — Но чиновники по просьбе местного населения пустили ее в другое русло — к своим энергетическим установкам.


— А селяне?


— Как обычно. Вымирают потихоньку.


— Охренеть! Не прозевай поворот. Три, два, один, пошел!


Серега аккуратно сработал штурвалом, и экранолет вычертил идеальный вираж с набором высоты. Почти сразу на приборной панели пропел скайп, а монитор заполнило лицо командира Иваноффа. Я обернулся и кивком подозвал Вику и Леху.


— Андрей, вы где пропали?


Голос командира мне совсем не понравился, и я поспешил выложить заранее отрепетированную речь:


— Согласно вашему приказу, в двадцать ноль-ноль вывез стартующие экипажи в деревню Заречье. Провел методические занятия и мероприятие по психологической совместимости. Замечаний к членам экипажей нет. Сегодня в девять ноль-ноль экранолетом из Заречья направляемся на стартовую позицию.


Теперь оставалось надеяться, что генерал воспримет мою подсказку, а это в его интересах: для службы безопасности он такая же мошка, как и мы.


— Сразу после приземления зайдите ко мне, нужно уточнить отдельные детали маршрута, — и опять мне не понравился голос Иваноффа: слишком большая пауза после моего доклада.


— Есть, генерал.


Скайп отключился, а я взглянул на Леху:


— Ну? Рожай, психолог.


— Нельзя вам туда. Генерал врет, врет плохо. Конечно, и ты не блистал, но у тебя за плечами поддержка товарищей, а у генерала за спиной Служба безопасности.


— Поэтому наше спасение — корабли, — продолжил я.


— Вы не хотите выполнить приказ? — Вика наклонилась вперед, на ее щеках снова начали наливаться некрасивые бурые пятна.


— Генерал нас сдает, — упрямо повторил Леха.


— Но точно ты этого не знаешь!


— Я из колена Касандрова, — попробовал шутить Леха, — предвижу.


— Ты готов пойти на поводу этого гражданского огрызка? — развернула в мою сторону остренькие лисьи зубки Вика. — Вместо того, чтобы явиться в штаб…


— И рассказать службе безопасности, что нас бомбит не Планета Негодяев, а родное правительство, создавая образ врага и поднимая патриотические настроения, а заодно развязывая себе руки для подавления инакомыслия. Время от времени Родина подтягивает на шее своих детей удавку, чтоб не забывали, кому кланяться. Мы свидетели, Вика, а свидетелей принято убирать. Леша, ты читал много разных книжек. Скажи, я не прав?


— Прав, Андрюха, — Леха, подавляя обиду, кивком дополнительно подтвердил мою правоту и попытался взять Вику за плечи. Она нырком вывернулась из его рук и через мое плечо потянулась к скайпу.


Леха перехватил ее руку и тут же рухнул от удара локтем в грудь. Обаятельная девушка, хорошо, если не проломила парню грудину, а он уже начинал чувствовать себя влюбленным… Я обхватил Вику правой за шею, быстро, но не резко, чтобы не сломать позвоночник, опустил руку вниз, левой собрал и защелкнул в «браслеты» руки. Не отпуская, провел Вику через салон и приковал к заднему шпангоуту экранолета.


Мельком отметил, что никто из женского экипажа не опустил глаза и не отвел взгляд в сторону, значит, все на моей стороне.


— Девушки, вооружаемся, — пока девчата распаковывали и разбирали бластеры, поставил задачу. — Серега останавливаешься около их трапа. Девчата сразу в корабль, блокируете входной люк, и «ключ на старт» — двадцатисекундный отсчет. У меня на часах сработает таймер. Мы должны за пять минут добраться до своего корабля и повторить ваши движения. Вика с нами. Вопросы?


Тишина была ответом, только Надежда сверкнула улыбкой. Я оглянулся. Леха уже поднялся с пола, вытер губы ладонью и с недоумением рассматривал кровь на тыльной стороне.


— Добавка, девушки. Первым пилотом пойдет Надежда. Взлетаем по оговоренным параметрам, а там вскроем пакет с приказом.


— У нас есть пакет?


— После старта напишу. Все, придвигайтесь ближе к дверям. Леха, Сашка, к окнам.


Мы подлетали к космодрому. На взлетной площадке в километре друг от друга окутывались паром громады транспортов — наш «Витязь» и «Надежда», для женской команды, а между ними жучками на стекле дежурили два бронетранспортера. Служба Безопасности землян показывала классную работу.


— Серега, давай к штабу. Сделай вид, что собираешься садиться, — БТРы сначала нерешительно, а потом, резко увеличив скорость, покатили в нашем направлении. — Полный газ! Девчата приготовились.


Экранолет скользнул навстречу бронемашинам, перелетел через их башни и плавно спланировал к трапу корабля.


— Девчата, ни пуха…


— К черту! — весело крикнула в ответ Надежда.


БТРы не успели развернуться, а экипаж уже захлопнул за собой шлюзовой люк.


— Серега, жми!


Всего километр, плевое расстояние для экранолета, но бронетехника уже мчалась наперерез, шарили, нащупывая цель, орудия на башнях. Серега резко рванул аппарат вверх, и первые очереди снарядов прошли ниже. У меня на руке пискнул таймер, — через двадцать секунд девчата взлетят. Наш черед через пять минут.


Серега маневрировал, сбивая противнику прицел, но и мы пока сжигали бластерами бетон вокруг плюющихся огнем машин. Чудовищный грохот накрыл космодром, заставив приостановиться атакующих, прижал к бетону экранолет, — вырываясь из огня и дыма, уходила в небо «Надежда». «И Надежда на „Надежде,“» — шутка помогла сосредоточиться.


— Есть! — получилось вогнать все три заряда в баки с горючим. БТР вспыхнул, а потом и взорвался, но раньше успел выстрелить в нашу сторону самонаводящуюся ракету. Поводя красной головкой из стороны в сторону, блестящая сигара нащупала цель и устремилась в нашу сторону с неотвратимостью судьбы. Это и называется «заглянуть в глаза смерти».


— Серега, подставь ее сопло!


Ракета идет на тепло и теоретически есть шанс увернуться, резко сманеврировав в последний момент. Серега рванул вниз и влево, еще на два десятка метров приближая нас к кораблю. Вспышка осветила снаружи иллюминаторы экранолета, и днище консервной банкой заскребло по бетону. Удивительно: ракета, даже не пробила корпус, всю силу взрыва принял на себя и погасил двигатель.


Сашка, наваливаясь всей массой сдвинул и открыл дверь. Я подошел к Вике, отстегнул и сунул в карман наручники:


— Пойдем, здесь тебя в живых не оставят.


Вика кивнула и бросилась к выходу. Я прихватил Калашников и, мельком глянув на таймер — осталось меньше трех минут, выскочил следом.


До корабля оставалось не более полутора десятков метров насквозь простреливаемого оставшимся БТРом пространства. От штаба мчался еще один. Нас защищал корпус экранолета, но, если мы сейчас что-то не придумаем, нам конец.


— Сашка, пулей на крышу, и прицелься хорошо. — я подставил ладони ему под ногу. Откуда силы взялись — одним махом вкинул на экранолет стокилограммовую тушу.


— А теперь приготовились! По Сашкиному выстрелу, все к трапу.


Но прежде Сашки «заговорила» пушка «Витязя». Космическое оружие в разы мощнее земного. Стрелок промахнулся, попал двумя снарядами по колесам, но взрывы отбросили железную коробку на десяток метров. БТР взорвался и подвинул волной наше укрытие. Сашка свалился, едва не на голову. Я поддержал его свободной рукой и развернул лицом к кораблю:


— Вперед!


Первым взбежав по трапу, я начал стрелять по начинавшим подниматься спецназовцам. Нырнули в люк Серега и Сашка.


— Андрюха, что она делает? — Леха стоял на середине трапа и смотрел вслед бегущей к спецназовцам Вики, потом начал поднимать бластер.


Краем глаза увидел машущего Вике рукой парня. Тот самый, с широко расставленными глазами. Я шагнул к Лехе, ударом снизу подкинул ствол. Лазерный заряд ушел в небо. Втащил Леху в корабль и задраил люк. Проходя в командный отсек ответил на недоуменный взгляд Хакера:


— Пусть это будем не мы.


По корпусу корабля снаружи колотили спецназовцы. «Опоздали, ребята». Пискнул таймер на запястье, и я без колебаний нажал кнопку двадцатисекундной готовности. Корабль начал оживать, последовательно выполняя программу запуска жизнеобеспечивающих систем и двигателя.

ГЛАВА 12

Побег

Всякая дорога щедра на впечатления,

но не всякая обещает безопасность


Записки путешественника

Всякая встреча подразумевает расставание,

но не всякая разлука обещает встречу.

Надо принимать расставание как неизбежность

и привыкнете… со временем.


Из опыта прощаний

Отсчет пошел, и ближайшие семь минут, пока автопилот будет производить взлет, разгон корабля по околоземной орбите и поворот на маршрут, можно осмотреться, вспомнить и пожалеть о том, что забыли взять в полет, и взгрустнуть о давящем плечи грузе проблем и нерешенных вопросов.


— Наконец-то, — Серега мостился в кресле второго пилота, — на штурм космических глубин.


— Зачем же «штурмовать» место работы? — мне захотелось поиронизировать. — Работаем мы в космосе. — Перевел кресло в антиперегрузочный режим и ткнул кнопку внутренней связи. — Леха, крикни по внешней спецназовцам, чтоб разбегались. Лишние трупы нам чести не сделают. Саша, ты уже отловил пулеметчика — героя невидимого фрон… — глаза прикрыли теплые ладошки, а к уху прислонилась горячая щека.


— Дрю, прювет, — из тысяч голосов узнал бы этот звонкий струящийся Бета-Тумановский акцент.


— Нэлька! — попробовал вскочить, но только забарахтался в прогибающемся под нажимом силиконе. Нэлька захохотала и бухнулась на меня сверху.


Умеет жизнь дарить счастье. Я с нежностью вглядывался в родное лицо. Столичные стилисты немало поработали, придавая инопланетянке земные черты: прикрыли локонами выступающие скулы, кокетливо опустили челку на третий глаз, подсветлили кожу, а фигуру и подправлять не надо — через пару-тройку лет подрастет и сможет с Наденькой рядом по подиуму дефилировать. Аккуратно пальцами челку с глаза сдвинул:


— Прочитай, что о тебе думаю


Искорка мелькнула и погасла, а Нелька свернулась на мне, как котенок, и замурлыкала нежно и тепло. Сами игру такую придумали — читать друг о друге по глазам — из мозга в мозг, из души в душу. Счастье — прислониться в трудную минуту к родному сердцу.


Транспорт разгонялся в сторону Луны, — последний маячок планеты, которую мы покидали, видимо, навсегда. Можно выключить антигравитацию.


— Серега, что слышно от девчат?


При слове «девчат» щеки моего второго пилота автоматически начали краснеть. Нэлька хихикнула и подвинула губы к моему уху:


— Он думает, ты его о Светке спрашиваешь.


— Тсс, — шепотом ответил сестричке, — не смущай парня. Леха, есть связь с «Надеждой»?


— Смотри на экран, — ответил Леха, прошел вперед и начал копаться за приборной панелью. — Про Слоника совсем забыли. — Извлек робота-чаеварку из-за нагромождения компьютерных блоков и подмигнул Нэльке. — Пойдем чай варить для доблестного экипажа.


Пискнул скайп и у нас перед глазами засветилась голограмма командирской рубки транспорта «Надежда». Надя-Наденька-Надюша, (когда успела переодеться?) в сереньком с блестками платье, сидела нога на ногу в командирском кресле и смотрела строго и значительно.


— Андрей, с Луны поднялся перехватчик. Мы уже проскочили, но вас он ждет в теневой стороне, — она слегка откинулась на спинку кресла и поменяла ноги местами. — Тебе подарок, — легкая смешинка в уголке глаза(что она имеет в виду?) — И еще…


Снова пискнул скайп. Экран поделила серебристая строчка, и рядом с Надей запыхтел, затряс красными щеками генерал-майор Иванофф:


— Андрей, Надежда, у вас есть одна минута, чтобы повернуть транспорты на обратный курс. В противном случае я нажму кнопку дистанционного уничтожения. Ничего личного, вы объявлены государственными преступниками. Время пошло.


Лицо девушки испуганно напряглось, а в моем ухе зашепелявил от торопливости шепот Лехи Хакера:


— Пошли его на… Сам себя взорвет.


— Я знаю, — не перестаю удивляться отвязному гражданскому мышлению компьютерщика: в легкую посылать на три буквы старшего начальника. — Заткнись и учи общевойсковой устав: «Военнослужащие обязаны быть взаимовежливы»


— Ну!? — возвращая в реал, рявкнул Иванофф.


Надежда, подавшись вперед, всматривалась в мое лицо. Я тоже умею посылать глазами лучик незаметно для окружающих… Надежда освобождено выдохнула и откинулась на спинку кресла, серенькое с блестками платьице благодарно проползло вверх по лучшим в мире бедрам. Я повернулся к Иваноффу:


— От службы с вами у меня остались прекрасные воспоминания. Приятно было работать. Спасибо и прощайте, генерал.


Щеки Иваноффа гневно затряслись, а толстый палец твердо воткнул в стол красную кнопку. Картинка с экрана исчезла.


— Что случилось? — в голосе командира женского экипажа еще слышались тревожные нотки.


— Генерал подорвал наши ЗСК, — я грустно улыбнулся: жаль генерала, вне службы казался приличным человеком. — А заодно и весь космодром с подачи нашего Хакера. Договаривай об обратной стороне Луны: мы уже подлетаем.


— Здесь пасется рыба, — серьезно ответила Надя. — Я такой громадины не встречала, — настоящий монстр, глотающий и переваривающий все подряд. Постарайтесь, чтоб не подставила рот. Конец связи.


— Она тебя любит, — выдохнула в ухо Нэлька и прижалась к плечу, — и я люблю.


— Отставить разговоры! Тревога. Включить круговой обзор. Леха, пушку к бою! Серега, выключай автопилот.


Бой на скоростях, близких к световым, скоротечен и разрушителен. Сумевший нанести первый удар, как правило, и становится победителем. Другое дело, что нам и нападать-то нечем. Вместо вооружения полезный груз — ящики и мешки, распределенные по отсекам-кластерам, а перехватчик «под завязку» набит оружием и боеприпасами, которые и распуливает в дело и не в дело при малейших признаках опасности по ближайшим целям. Но мы предупреждены и, значит, у нас есть шанс.


— Сашка, у нас в порядке система аварийного сброса груза?


— Обижаешь, командир, — голос Сашки механика завибрировал от благородного негодования.


— По моей команде сбросишь груз из двух нижних кластеров.


— Есть, командир.


— Леха, обойдем Луну справа: там нас не ждут. Пройдем над истребителем и сбросим ящики и мешки. Пока он расстреляет ближайшие к себе цели, у тебя нарисуется пара секунд для результативного удара. Только не останавливайся.


— Эту фразу я сегодня уже слышал, — хихикнул в наушниках Лехин голос.


— И не будь пошлым. Приготовиться.


Транспорт нырнул в тень Луны и почти сразу резанули по глазам отблески от шедшего параллельным курсом истребителя — бочкообразной, набитой боеприпасами громадины. Я направил транспорт наперерез.


— Сашка, сброс! Леха, огонь!


Корпус «Витязя» завибрировал от бесконечной пушечной очереди.


— Шеф, рыба! — крикнул Серега.


Я мельком успел заметить, как надвигается разверстая зубастая прорва, в которой свободно мог бы поместиться Дворец Земного Правительства со всеми министрами и олигархами, и толкнул штурвал вперед. Мы проскочили под нижней губой. Объятый пламенем и дымом, подрывающийся на собственном вооружении, истребитель скрылся в страшной черной пасти.


Пока вырвались, но надолго ли. Мы увозим государственную тайну о том, что правительство само бомбит своих граждан, чтобы поддерживать на Земле «военное положение»; и отцы-командиры будут добиваться нашего уничтожения любым путем.


— Отбой. Серега, возвращаемся на маршрут.


— Есть, шеф.


— Нэля, что там Слоник?


Нэлька, все время боя не отрывавшая глаза от экрана, растерянно захлопала ресницами.


— Сейчас спрошу.


— У Слоника спросишь? — делано серьезно переспросил Леха.


— Ой, он говорит, — девочка повернула к нам сияющее лицо. — Скажи снова.


— Сяю с водоськой не желаете? — послушно повторил Слоник «китайским» голосом, и лукаво скосил на Нэльку блестящие черные глаза.


Так искренне и радостно мы давно не смеялись. Отхлебывая из чашки душистый напиток, я протянул руку и включил обзор задней полусферы. Слева от корабля громоздилась, быстро уменьшаясь поверхность Луны, а прямо расплывался в голубом ореоле мячик Земли. Куда бы мы не летели, Земля всегда останется с нами, и ее проблемы не станут для нас дальними и мелкими. Все притихли. Прощай, Родина. Вернемся ли?

ГЛАВА 13

Выбор пути

Проходишь за жизнь множество перекрестков,

на каждом выбираешь… и приходишь в преисподнюю?

Все дороги ведут в ад!


О бессмысленности выбора

Всякий возраст по-своему интересен,

но молодость красиво подсвечена надеждой


Истина, проверенная годами

Я люблю улетать и люблю возвращаться. Радость и грусть от встреч и расставаний с Землей — граница завершения тяжелой интересной работы и начала новой. Нынешнее прощание не предполагало обратной дороги и несло в себе солидный сегмент беспокойства: на осознанный выбор нет времени, а бессознательный вроде бросания монетки — «орел» — «решка». Обманывать себя не приходится: мы стартовали в никуда.


Эмпериус наверняка предупредят или уже предупредили через сенсосвязь о мятежном бегстве. Транспорты примут и разгрузят, а нас изолируют и деактивируют, не отходя от трапа.


— Черт побери! — я ткнул кнопку на панели. Изображение уменьшающегося голубого шарика Земли исчезло с экрана. — Времени на принятие решения ноль. Леха, давай связь с «Надеждой».


В полете мы пользуемся сенсосвязью, работающей по принципу телепатии. Обычные электрические или световые сигналы просто не могут догнать идущие с субсветовой скоростью корабли, а мысль пронзает вселенную мгновенно или, как сейчас принято говорить, он лайн.


Экран высветил рубку управления впереди идущего корабля, и моя команда ощутимо подалась вперед, высматривая подружек. Надя и Света в креслах пилотов, за их спинами маячат механик Женька и «компьютерная богиня» Катрин, по обыкновению взлохмаченная. Сашка через мою голову потянулся, улыбаясь во весь рот, к экрану. Пришлось вернуть парня в реал, ткнув слегка кулаком в бок. Девчонки уже переоделись в гражданское, очевидно, в предвкушении долгого комфортного полета на автопилоте или, скорее, для сеанса видеосвязи. Мой друг — серое с блестками платье, — приоткрывает бедра Наденьки пока до середины, и я могу думать и говорить о работе.


Кратко озвучив свои размышления, пригласил народ высказываться.


— Это плохо, когда некуда лететь, — печально выдохнула Света, и, как отражение, погрустнело лицо Сереги.


— Не вылетать в сверхсвет, а покрутиться вокруг Юпитера, — задорно тряхнула смолевыми кудряшками Женька. — Выиграем время.


— Зачем оно нам? — Катрин скривилась. — В космосе мы можем лететь в любую сторону…. бесконечно долго.


— Теперь нужно куда-то прибиваться, — забасил, прерывая паузу Сашка. — А там, вот гады, не ждут и не рады.


— Не вижу конструктива, — строгостью подавляя смешки, я повернулся к Лехе. — Давай, удиви интеллектом, напугай нестандартным мышлением, приободри скисшие экипажи шуткой.


— К Юпитеру еще нужно долететь по параболе, а ее верхушка — Нептун, где нас наверняка поджидают пираты, — Леха игриво хохотнул и обвел всех радостным взглядом. — Есть возможность пострелять.


— А сколько у нас снарядов?


— Перед вылетом был комплект, но ты озлился на истребитель и приказал не останавливаться.


— Нельзя воспринимать приказы буквально. Надя, у вас есть из чего стрелять?


— Комплект, а ручное, — в принципе, нам красавицам, если не глазами, то по барабану, из чего стрелять. Все равно — не попадем.


— За всех не расписывайся, — обиделась Катрин и воинственно прищурилась.


— Пиратов может и не быть, — Надя улыбкой погасила пикировку, — я девушка удачливая, и, хотя не обременена интеллектом, но случайные неприятности обходят меня стороной.


— Ничего случайного, — Леха оглянулся ко мне, я кивнул. — Для нас давно не тайна, что пираты с Планеты Негодяев всегда знают и наш маршрут, и точное время пролета. В земном правительстве полным полно желающих заработать миллион-другой продажей государственных секретов вероятному противнику. — Леха загрустил от сплошной коррумпированности земных чиновников и подмигнул Наде. — Готовьтесь, девушки, к нервным перегрузкам.


— Спасибо, Леша, успокоил барышень, — улыбнулась в ответ Надя и повернулась ко мне. — Рыцарь, ты уже решил, как спасешь даму?


— Попробуем развернуть пиратов тараном, — в моем голосе не было уверенности, и экипажи обоих кораблей ощутимо напряглись. — Пока они вернуться на курс, успеем удрать.


Обычно у нас нет недостатка в вооружении, а сейчас полная беспомощность: из оружия на борту: десяток бластеров, лазерный револьвер да Калашников с полупустым магазином. Можно использовать, как дубину, когда патроны кончатся.


— И две ракеты, — прозвенел среди паузы голос Нэльки. — Мне слоник сказал. — Девочка с начала полета сидит в обнимку с нашей чаеваркой, шепчет что-то в лопухи ушей и радостно смеется ответам.


— А Слоник не сказал, что ребенку пора бы спать?


— Я не ребенок, а член экипажа «Витязя», — гордо прозвенела Нэлька Бета-Тумановским голоском, и все заулыбались.


Леха, не обращая внимания на смешки, застучал по «клаве» и повернулся посветлевшим лицом.


— Точно. На правом борту. Во время погрузки слоник заблокировал крайние шахты. Я говорил, он нахватается знаний от главного компьютера.


— Этим знаниям ухватки имя и, похоже, он нахватался их от тебя. Что, Надежда?


— Летим на Эмпериус, — строгие глаза снова подарили смешинку, теперь для всех. — Персонал там немногочисленный. Мы прикроем сверху, пока вы арестуете руководство и службу безопасности, а потом у нас будет своя планета.


Умеет девушка ошарашить. Мы дружно выдохнули и… согласились.


— Предложение принимается. Начинаем сближение. Когда увидите позади пиратов, пугните их очередью из пушки, но сильно не заморачивайтесь, только внимание отвлеките, а Леха отшибет им ракетой рубку стрелка.


— А если не отшибет?


— В угол поставлю. Конец связи.


— В угол? Умора, — обнимая слоника за шею, залилась Нэлька.


— Сестренка, тебе тоже придется поработать.


— Я, между прочим, ребенок.


— Девушка, — я взглянул строго и значительно, и девочка вытянулась под взглядом по стойке смирно. — Ты член экипажа «Витязя». Сейчас мы будем воевать. На вас и Александре, — Сашка механик встал рядом с Нэлькой, — обеспечение защиты корпуса корабля от прямых и касательных попаданий вражеских снарядов. Александр, объясните девушке задачу.


— Есть, командир! — Сашка отправился внутрь корабля, Нэлька на цыпочках следом.


Транспорт имеет несколько уровней защиты, от самых простых — броневая обшивка, до сверхсложных — отталкивающих, отклоняющих, уничтожающих систем, действующих без вмешательства экипажа. Но иногда противнику удается вывести из строя один-два экрана, и тут для механика наступает горячая пора — быстрая замена сгоревших блоков, предохранителей, панелей. Моя сестричка — девочка шустрая и может принести реальную пользу.


— Серега, когда увидим «Надежду»?


— Через минуту.


— Алексей, ракеты готовы?


— Есть!


Леха не отрывает глаза от монитора наведения, Алексеем я называю его только в бою, и сейчас его плечи приподнялись, демонстрируя высшее напряжение.


— Есть визуальный контакт! — Серегин голос ударил по сознанию.


Что и требовалось доказать. Из заливающей экран бездонной космической черноты быстро проявляются громады сближающихся транспортов. Впереди и ниже нас идет корабль «Надежда», и ему в хвост пристраивается пиратская баржа. Приемы у «негодяев» отработаны четко: выравнивают скорости и, нейтрализовав электроникой и настильными взрывами защиту жертвы, швартуются — космический абордаж. Выгребают все, имеющее мало-мальскую ценность, а корабль иногда отпускают, иногда уводят к себе, изредка взрывают, если экипаж оказал сопротивление.


Пираты нас не видят, очевидно, им неизвестно о втором корабле на маршруте. А почему «очевидно» и почему «неизвестно»? Если наши командиры «продали» один транспорт, значит, продали и второй — «в нагрузку».


— Серега, второй экран, и следи за задней полусферой!


— Есть, шеф! — в голосе Сереги явственно мелькнуло удивление, но он четко выполнил команду и сразу крикнул:


— Заходят сверху!


— Алексей, видишь их.


— Есть!


— Ракету.


Мельком глянув на экран задней полусферы, вижу нависающую громаду, и раскрывающуюся «розочкой» от взрыва нашей ракеты боевую рубку пиратского корабля, — теперь им не до нас.


— Молодец, Алексей. Уважаю. Давай переднего.


На экране видно, как от транспорта к пирату протянулась строчка снарядов, нос пирата осветила противопушечная защита и тут же в районе боевой рубки проткнула борт и рванула внутри наша ракета.


— Командир, — Сашкин голос не дал порадоваться, — мы слишком близко — защита не выдерживает.


Наш корабль окружен морем огня, от срабатывающей защиты, от рвущегося на баржах «негодяев» боезапаса, от взрывов собственных снарядов. Обычное дело, когда слишком увлечешься атакой.


— Надежда, увеличьте скорость, Серега не отставай. Уходим.


— Задний валится на нас.


— Форсаж!


Перегрузка вдавила в кресло. Мощные двигатели вырвали из-под таранящего удара, и корпуса двух пиратов, столкнувшись за нашей кормой, смяли, пробили друг друга, разом превратились в пылающую груду металлического космического мусора — приманку и добычу космических рыб.


— Всем отбой! — я потянул из пачки сигарету и «перещелкнул» изображение на своей половине экрана: серое с блестками платьице заметно сместилось вверх и открывало уже девяносто процентов самых красивых в мире женских ног… И маячком — ласковая смешинка строгих глаз. Сигарета смялась и просыпалась табаком меж пальцев. — Серега, внимательно на руле, и попробуй только потерять «Надежду» из виду!


Второй пилот отвлекся от наблюдения мерцающих багрово-красных дюз впереди идущего корабля, покосился на мой экран, улыбнулся Светке и успокоил:


— Не отпущу, если даже сами захотят оторваться.


— Тогда следующая станция — Юпитер.

ГЛАВА 14

К Юпитеру

«Взглянуть бы на космос снаружи»


Пункт из реестра неосуществимых «мечт»

До выхода из своей галактики мы летим не напрямую, а по параболе: огибаем Нептун, разгоняемся к Юпитеру и, крутанувшись разок на его орбите, «выстреливаемся» в межзвездное пространство со свехсветовой скоростью. Такой маршрут обеспечивает значительную экономию топлива, так как весь разгон происходит за счет естественной гравитации сначала Нептуна, потом Юпитера. Но здесь же кроется и неприятный момент: у землян появляется время перехватить нас на подлете к Большой планете.


За своей спиной давно слышу какие-то шевеления, смешки и перешептывания. Очевидно, экипаж расслабился и пытается собственными силами скрасить досуг. Нэлька и Леха, азартно жестикулируя, рисуют и стирают что-то на мониторе, чаеварка Слоник косится на экран и время от времени одобрительно похрюкивает. Из машинного отделения вывернулся Сашка, кивнул на мой вопросительный взгляд: «Все нормально, командир», — и подошел к ребятам.


Только теперь заметил участие в заговоре второго пилота Сереги: один его глаз следит за маршрутом, а «все существо», которым он обычно и выражает свои чувства и мысли, обращено к ребятам.


— Шеф, порули, я в туалет, — просительно настойчиво соврал Серега и, не ожидая согласия, вывалился из кресла.


Порой ощущаю себя безнадежным стариком рядом с этими мальчишками и девчонками. Разница в шесть-семь лет, но я еще переживаю и осмысливаю закончившийся бой и уже готовлюсь к новой схватке, а у них жизнь прекрасна и удивительна, — дружно и радостно готовят очередную проказу и заранее веселятся, предвкушая результат.


Леха, правда, мой ровесник, но умеет, черт такой, быть и двенадцатилетним пацаном и умудренным жизнью старцем. Сейчас изображает Сашку: на его лице туповатое недоумение сменяется тяжелым мыслительным процессом и завершается безудержной радостью. Все смеются, и я не могу не улыбнуться их веселью.


До Юпитера более трех часов лета. Есть время отдохнуть, поужинать и подготовиться к нападению. Теперь я совершенно уверен в его неизбежности. На рассвете стартовал космотрал «Добрый» с моим другом гарпунером Федором Боцманом на борту. Командование, взбешенное уничтожением космодрома, наверняка отправило ребят к Юпитеру кратчайшим путем, не считаясь с перерасходом топлива и наплевав на запланированную олигархами рыбалку. Военные умеют быть послушными и осторожными, но, если их взбесить, срываются, как собаки с цепи. Брутальные, блин, ребята.


Космотрал «Добрый» — страшное оружие. Олигархи тратили на него государственные деньги, и, следовательно, не скупились. Изначально предполагались путешествия на трале депутатов и министров, а задницы высокопоставленных особ нуждаются в супер-защите, мощнейшей вооруженной охране и высочайшем уровне комфорта.


— Алексей, — «боевое» обращение мгновенно стерло с Лехиного лица улыбку и переключило его глаза в положение «весь внимание». — Тебе не приходило в голову, что не все опасности остались позади?


Карий взгляд под черными густыми бровями мгновенно задернулся белесоватой пеленой, и я почти явственно различил, как замелькали названия папок и документов, одна за другой включались программы и распаковывались архивы — у парня чисто компьютерное мышление, только во много раз быстрее. Мне редко удается застать Леху врасплох, но, когда получается, с удовольствием наблюдаю волны и атаки «мозгового штурма».


— Считаешь, перенаправили «Добрый», а у нас в него даже стрельнуть нечем?


— В одном направлении думаем, но у нас есть человек-оружие, он же хакер, божьей милостью. Позволь душе размахнуться.


— Стоп-стоп. Попробую догадаться. Уже вник: ты от меня чего-то хочешь?


— Поражаюсь твоей сообразительности. Нужно войти в их компьютер, добраться до системы самоликвидации…. и ты уже можешь прекратить болтовню и начинать работать.


— Если слова — дела, то я уже работаю. Есть шанс, — я еще успел полюбоваться белесой пеленой, и Леха сорвался с места. — Сейчас попробую.


На свое место вернулся радостно возбужденный Серега, торопливо пристегнулся. Становится профессионалом парень: не пристегнутый летчик от малейшей перегрузки может вылететь из кресла и оказаться вне управления кораблем.


— Принимаю штурвал, — Серега улыбкой осветил панель управления. — Классную штуку придумали ребята: отдельный канал для личных разговоров в отдельной кабине. Сашка сейчас с Катринкой воркует.


— Интим-канал? — я постарался сохранить серьезность в голосе, и Серегины щеки мгновенно закраснели от «стыдного» слова. — Рули, а я посмотрю, что там у Лехи.


Потянулся, разминая затекшие мышцы, прихватив за талию, покружил вокруг себя Нэльку, прижался на минутку к теплой родной щеке, спросил с шутливой хитринкой:


— Экипаж «Витязя» сегодня кормить будут?


— Ужин космонавта! — Нэлька с восторгом первооткрывателя указала пальчиком на двухлитровый туб.


— Он же обед первопроходца, он же завтрак туриста, — не хилая разблюдовка


Нэлька сразу погрустнела, чутко уловив, как скисает настроение команды.


— Думаете, невкусно?


— Знаем! — отрезал Сашка. — Пойдем, съедобного поищем.


— Алексей, есть что-нибудь?


— Они уже на орбите. К нашему прилету завершат оборот, и тут-то мы встретимся.


— Ты как будто не рад? Сам распинался о счастье экстремальных телодвижений.


— Экстрим хорош, когда есть шанс выживания, но пока мы летим навстречу смерти, — Леха ткнул кнопку, и экран заполнил цветной план орудийной палубы космотрала «Добрый»: ракеты, торпеды, орудийные башни с круговым обстрелом, лазерные стволы и фотонные мины. — Не могу найти ЗСК(Заряд самоликвидации корабля). На транспорте большие люди катаются, вряд ли они готовы самоликвидироваться.


— Зато есть люди, готовые их ликвидировать. Заряд должен быть. Попробуй вломиться в ЦУП(Центр управления полетами).


— Сколько времени?


— Не более двух часов. Бутерброд хочешь?


— Ценю, Андрей, твою заботу. С утра не евши, тебе ли не знать? — он ладонью сдвинул в сторону взмокший чуб. — Чертова работа, и молока за вредность не предложат.


— Алексей, не возводи еду в фетиш; научись гасить в себе негатив и взращивать доброжелательность назло врагам.


— Человек не может быть доброжелательным на голодный желудок.


— Не отвлекайся. Уже несут.


Кормежка на борту никогда не радовала желудок. Всякого рода «космические изыски», разработанные в лабораториях олигархов за счет налогоплательщиков и выпускающиеся на их же предприятиях, всегда невкусны, а порой и несъедобны, хотя и радуют глаз яркими этикетками. Приходится «затариваться» партизанскими методами. Наш «главный по снабжению» Сашка за два-три дня до вылета загружает «межзвездный паек» в грузовичок и обменивает в близлежащей деревушке на нормальные продукты. Крестьяне используют наш паек в качестве витаминных добавок к навозу для удобрения овощных плантаций, и, видимо, не плохо растет картошка, если за три года никаких нареканий.


Сашка, прожевывая горбушечку с беконом, подмигнул Нэльке:


— Как? — Нэлька попыталась отвечать набитым ртом, потом молча подняла большой палец. — Дружи с нами — голодной не останешься. — Девочка закивала согласно.


— Андрей, — позвал Леха, указал на запутанную разноцветную схему межкомпьютерных завязок. — Здесь все.


— А ЗСК нет?


— Есть, для всех кораблей, кроме «Доброго».


— А может быть зашифрован?


— Может, но всего кораблей тринадцать, включая наши, а здесь двенадцать позиций.


— Давай пофантазируем. Ты министр. Доверишь кнопку от своей жизни нижестоящему?


— Прочесать кабинет министров? — у Лехи дух захватило от поставленной задачи.


— Нет, только кабинет премьера. Время уходит. Осталось меньше часа. Давай.


Пора нарушить спокойствие девчат, но не хочется обсуждать проблему во всеуслышание:


— Серега, где ваш интим-канал? Включи туда Надежду.


Мальчишки оборудовали «переговорный пункт» в раздевалке — комнатке три на три метра. Сдвинули поплотнее скафандры, поставили сенсоэкран и кресло напротив. Навстречу уже улыбалась Надя, я предостерегающе поднял руку:


— Пока не потерял голову от твоей близости, послушай… — по-возможности, кратко обрисовал ситуацию.


— А других решений нет?


— Можно попробовать в ручном режиме пройти другой орбитой, но выходить на сверхсвет все-таки придется в расчетной точке. Контакт будет минимальным, но огонь сокрушительным. На «Добром» лучшие пилоты и лучшие стрелки.


— А на Витязе посторонние девушки, — Надя весело улыбнулась, но я решил ответить.


— Моя младшая сестренка Нэлька.


— Откуда бы, и не похожа совсем?


— Зато характер точно мой: не зацикливается в бою на необоснованной ревности. Наденька, давай сначала всех победим.


— Тоже проблема. Все будет хорошо.


— Если хорошо только «будет», значит, сейчас не очень. Хотелось бы знать, как долго продлится «сейчас»?


— Ты лучший…. и характером — покладистый, и смелый в меру…


— Прикалываться изволите, девушка; в легких дозах страх полезен — побуждает к благоразумию.


— Андрей, мы в к бою готовимся или состязаемся в остроумии? Я тебя разлюблю.


— Не обнадеживай, — мне и самому надоела неуместная пикировка. — Мы постараемся не подвести. Через десять минут начнем.


Сашка, Нэлька и Слоник весело обсуждали, как научить чаеварку двигаться, Серега и второй пилот «Надежды» Света, не отрывая глаз друг от друга и не переставая ворковать, куда-то вели наши корабли, и только Леха добросовестно трудился над монитором компьютера. На мой вопросительный взгляд отрицательно взмахнул кудрями:


— Осталось одно — чемоданчик президента, но на Земле жуткая тревога: ищут группу хакеров, тараном взламывающих все их секретные системы.


— Не хвастайся, Алексей. Ломай, нам с ними детей не крестить.


Экран пилота неудержимо заполняла громада Юпитера.


— Надя, готова? Без резких движений, по моей команде начнешь выполнять поворот вправо.


Я переключил управление на ручной режим и двинул «Витязя» вперед, сокращая расстояние между кораблями до требуемого интервала в три-пять метров.


— Надя, думай обо мне. Три, два, один, поехали. Я люблю тебя.


Громада «Надежды» чуть дрогнула впереди, отзываясь на отключение автопилота и пошла вправо, но я уже чувствовал сердцебиение своей девушки, жил с ней одной мыслью, и следом за мыслью руки послушно отклоняли и поворачивали штурвал на нужные доли миллиметра. Вокруг планеты высветилась светлая ниточка нимба. Юпитер по-доброму приветствовал старых знакомых, указывая высоту нашей орбиты.


— Надя, видишь?


— Красиво.


— Нам туда. Серега, экраны кругового обзора.


Транспорты пошли по орбите. Пройдя половину круга, мы должны включить двигатели, в расчетной точке прорвать притяжение планеты; используя центробежное ускорение, перейти световой барьер и начать разгоняться в сторону Бета-Туманности.


Мы пролетали пока над освещенной стороной под острым углом к опоясывающим планету полосам облаков.


— Надя, приготовься включить двигатель. Три, два, раз. Поехали.


Перегрузка навалилась, но быстро стабилизировалась, и я легко удержал интервал.


— Алексей, что там?


— Сейчас, почти нашел. Не гони.


— Ты меня убиваешь своей неторопливостью. Осталось двадцать секунд.


— Успеваю.


Корабли перешли границу дня и ночи. Держать дистанцию в неотчетливом мраке сложнее, но и нас на сближающихся курсах «Добрый» заметит только в последний момент.


— Я его вижу, — хрипло, с какой-то обыденной тоской выговорил Серега. — Идет впереди и ниже. Сейчас будет стрелять.


— Все, есть. Прощай, «Добрый»! — Леха с размаху ткнул пальцем в клавиатуру.


От космотрала вдруг отделилась и стремительно ушла вперед космокапсула, а вслед за тем транспорт начал раздуваться и наливаться огнем. Продолжая набирать скорость, мы оставили позади место взрыва. У меня начали подрагивать руки, почувствовал ослабление контакта: «Надя, Наденька, вспомни, о чем шептала ночью…», и теплой волной пришел ответ: «Я помню». Вздохнул облегченно.


Начался переход светового барьера. Процесс напоминает защиту испуганного кальмара: морская зверушка оставляет вместо себя четко заметный чернильный отпечаток, а сама полупрозрачной тенью удирает подальше от опасности. В нашем случае, нужно суметь удержаться за ставшей почти невидимой «Надеждой» и не начать тормозить за сползшей и пока еще отчетливой световой оболочкой. По обшивке корабля прошли сначала мелкие, потом крупные волны, и весь корабль сминающимся одеялом пополз под нами назад. «Врешь, не обманешь.»


— Надя, включаем автопилот. Три, два, раз, поехали.


Автопилоты подхватили транспорты, намертво связали их заданной программой. Можно вздохнуть.


— Впереди объект, — Серегин голос теперь звучит не в пример увереннее.


— Надя, в вашей пушке еще есть снаряды? Разбейте космокапсулу, только без фанатизма, один-два выстрела, а мы подхватим в шлюз пилота. Сашка к шлюзу. Леха, помоги товарищу. Нэля, — девочка вытянулась в ожидании приказа, — попроси у Слоника чаю.


Отхлебывая крепкий душистый напиток, я видел на мониторе, как развалилась скорлупа космокапсулы, и фигура пилота в скафандре медленно начала сближаться с кораблем. Взрывчатки в руках вроде бы не просматривалось. Похоже, мой друг просто сбежал с корабля перед самым взрывом.


— А нельзя было тупо подождать, пока я сам пристыкуюсь? — возмущенным басом рокотал на трапе Федор. — Оглушили на хрен. Держи краба.


— Извини, Боцман, — я от всей души сжал крепкую пятерню. — У нас нет тупых, потому и живы до сих пор.

ГЛАВА 15

Надя. Месть

Женщины мстят не только за действия,

но и за намерения их совершить


Ответы на сто не заданных вопросов.

Работать некому и некогда. Неделя — это много и мало. Много для короткого романа, но посланный откуда-то свыше мужской экипаж настолько красив и неординарен, что даже большая и ветреная Светка целится закрутить отношения на срок, определяемый словом «судьба».


Каждая свободная и несвободная минутка отдается разглядыванию в зеркале своего отражения, а насущный вопрос «Как выгляжу?» — звучит поминутно.


С завистью смотрю на девчат. Внезапное и быстрое повышение из пилота-стажера в командира одноименного транспорта «Надежда» исключило меня из увлекательного процесса охмурения и сведения с ума представителей неотесанной половины человечества, заставило глотать кубокилометры новой информации, перекачивать с монитора в голову гегабайты инструкций, правил и исключений из них, — процесс в обычных условиях растягивающийся для пилота на годы.


Выручают природой подаренные усидчивость и работоспособность. В детстве родители чуть не силой отрывали от учебников и выпроваживали на улицу, «продышаться».


Вечерами я «глотала» страницу за страницей и, отрываясь от книги, рассматривала звездное небо за окном. Очень быстро заметила изменение звездного рисунка. Попробовала фотографировать через равные промежутки и получилось открытие — Земля крутится, как юла, и еще ходит по кругу, как карусель.


Мама радостно смеялась, выслушивая сбивчивые пояснения, а папа встал из-за стола и принес из своего кабинета толстенную яркую книгу «Астрономия для „чайников“». Тогда мне было двенадцать.


— Надюх, ты все равно сидишь столбом, а мне надо репетировать, — Светка требовательно, явно не рассчитывая на отказ, глянула из-под пушистых ресниц, дождалась кивка, и, сорвавшись с кресла, потопала в кубрик.


Светка по жизни артистка, и жизнь для нее нескончаемый спектакль, в котором она ежедневно и ежечасно отыгрывает разнообразные роли. Со вторым пилотом «Витязя» Серегой — романтическая вегетарианка. Вживаясь в образ, питается только макаронами и крупами и разглагольствует о необходимости спасения Амурских тигров.


Этих хищников земляне традиционно спасают уже несколько веков и доспасались до того, что расплодившееся зверье сожрали половину китайцев и не собирались останавливаться. Правду сказать, и китайцы оказались «не лыком шиты». Скоренько пролоббировали в ЕЗП (Едином Земном Правительстве) право на эксклюзивный отстрел зверюг в медицинских целях, и наводнили весь мир возбуждающими мужиков препаратами, с характерными названиями: «Сила Тигра», «Прыжок Тигра», «Коготь Амурского Тигра.» С последним явно промахнулись: какой женщине понравится загнутый вниз «коготь»?


Второй пилот «Витязя» Серега — чернобровый красавец, с лицом здорового образа жизни и традиционно домостроевских взглядов на отношения полов, оказался крепким орешком: с налета «проверить на лояльность» не получилось, и Светка приступила к методической осаде.


— Скудость репертуара ведет артиста к профессиональной и творческой смерти, — задрав толстую ногу, едва не к глазам, Светка с пыхтением шлифовала пилочкой ноготь на большом пальце. — Благодарна этому увальню за стойкость. Обычно мужики ломаются после слов: «Ты знаешь, я тебя видала, ты говорил со мной в тиши…».[2] И все, — кролик на лопатках: «Офелия, о радость, помяни меня в своих молитвах, нимфа»[3]. Неинтересно. Серега — супер. Я даже повторилась: второй раз начала монолог Джульетты на балконе, — спохватилась вовремя, а он и не заметил. Вывод: надо учить новые тексты. — Светка удовлетворенно оглядела ноготь, лизнула его, опустила ногу на пол и задрала другую.


Катрин и Женька своей внешностью никогда не заморачивались, а теперь перед каждым сеансом видеосвязи перетряхивают гардеробы и достают косметички, наводят тени, полутени и «оттушевки» на щеках и скулах. Однажды и я под дурное влияние попала: вслед за Светкой вытащила босоножки на двенадцати сантиметровом каблуке. Покачались две дуры на этих гламурных изысках, захохотали одновременно и запихнули на самое дно рюкзаков. Бегать по трапам и нырять в люки практичнее все же в кроссовках.


Передо мной на экране бесконечный космос. Звезды проплывают несколько быстрее, чем в детстве, но я привычно называю картинку «небо в окне», и космос дарит в ответ ощущение уюта и надежности.


Яркие блестки и туманные скопления далеких систем манят и зовут, но я уже давно знаю, что гостеприимные, пригодные для посадки объекты, видны только на самом близком, по космическим меркам, расстоянии. Наша первая и единственная остановка — планета Приют Путника, и я старательно перелистывала лоцию Бетта-Туманности, сравнивая контрольные точки — координатные линии от ближайших солнц и крупных планет — с параметрами маршрутной карты. «Циркуляция к краю потока, глиссада снижения», — с некоторых пор эти слова заставляют мое сердце биться чаще и наполняют тело сладостной истомой.


— Все, готова ослеплять и покорять, — Светка с размаху плюхнулась в кресло второго пилота, и силикон под ее задом недовольно крякнул, закинула ногу на ногу.


При случае с удовольствием демонстрирую свои красивые, стройные ноги Андрею, и Светка, с гладкими толстыми ляжками сейчас выглядит конкуренткой. До сих пор мы ничего не делили, и врагами не считались, но недавно подруга обмолвилась, что собиралась «проверить на лояльность» Андрея, когда он был мужем Вики, — это перебор. В мозгу помимо воли закрутились картины возможной измены и, как ответ, варианты неминуемой и беспощадной мести. Взвыла сирена общей тревоги, и на экране возникло лицо Андрея:


— Надя, нас атакует рыба.


Рыба — это серьезно. Уничижительно глянув на Светку, обернулась к экрану сенсосвязи. Работа прежде всего. Пока виден только закрывающий верхнюю полусферу черный сгусток, но, присмотревшись, различила контуры. Командовать в опасных ситуациях мне «не по чину», и я довольна ролью зрителя, готовясь наблюдать четкую работу «моего принца».


А вот Светка под взглядом второго пилота Сереги готова выскочить из кресла, а заодно из желтенького кусочка материи, которое у нее обозначает платье. Артистка по-крупному играла роль вегетарианки и защитницы «несчастного» животного, заслонившего собой половину космоса и уже распахнувшего пасть, чтобы заглотать добычу.


Не заботясь одернуть задравшийся подол и поправить до самых сосков опустившееся декольте, Светка заламывала руки и строила страдальческие взгляды. Я потихоньку усмехнулась: габариты опасности затмевали талант великой актрисы. Женский и мужской экипажи заворожено следили за рукой Катрин, старательно наводящей лазерный прицел на рыбий глаз. Светка с воплем «Нет!» отчаянно рванулась в центр внимания.


Треснула и замолкла оборванная пушечная очередь, корабль резко дернулся, отброшенный мощным ударом рыбьего хвоста; Катрин медленно сползла по переборке и осталась сидеть на полу, а над ней радостно улыбалась полуголая артистка.


— Ошиблась, подруга, — я подскочила к Светке и залепила звонкую плюху, — это не твои овации, — заигралась!


Откуда сила взялась, когда я опрокинула мощную Светку на спинку кресла, стянула с нее трусы и вколола, точно, как учили, в верхнюю ягодичную мышцу укол снотворного. Подняла, взяв рукой под грудь, поставила на ноги и не удержалась, шепнула.


— Хотела ноги повыше показать, так зачем останавливаться, покажи и задницу.


— Сучка, — вяло пробормотала Светка: укол начал действовать.


— Спи уже, Офелия…

ГЛАВА 16

Незапланированная рыбалка

Размеры «рыбацкой удачи» иногда

превращают рыбака в добычу


Из опыта удачных рыбалок

Скорость в космосе — понятие условное и относительное. Весь космос куда-то безудержно мчится, и «внутри космоса» — представляю, как покрутили пальцем у виска поклонники формальной логики — происходит непрерывное разнонаправленное движение. Скоростные потоки, в виде комет, отдельных планет, звездных систем, летят по своим маршрутам при том, что в сопоставимом пространстве и времени может двигаться поток в обратном или поперечном направлении.


Разогнавшись до сверхсвета в солнечной системе, мы «пристраиваемся» в фарватер Бета-Туманности и летим в четыре раза быстрее, чем в нашей галактике, «палец о палец не ударив» для разгона. Принцип полета, как у планеристов в земной атмосфере, — использование попутных потоков. Такое передвижение привносит элемент защищенности, так как потенциально опасные объекты летят в том же направлении с той же скоростью, то есть остаются неподвижными относительно наших кораблей.


«Скука межзвездных перелетов» — именно так я бы определил атмосферу на наших кораблях. Вот уже два дня ничего не происходит. На экране привычная темнота космоса, да меняется неторопливо звездный рисунок. А вот экран сенсосвязи с «Надеждой» радует глаз и волнует сердце. Надя-Наденька-Надюша в сереньком с блестками платье не забывает во время серьезного разговора поворачивать свое пилотское кресло влево и вправо, часто пересаживается сама, и серенькое платье добросовестно, хотя и медленно, сдвигает вверх низ подола и вниз верх лифа.


Федя Боцман, — обладатель густого баса, штурманской бородки и немереного обаяния, быстро стал своим в команде. Помог Сашке установить в Слоника серво-движки, и наша чаеварка теперь важно прохаживалась по центральному посту, кивая головой и взмахивая лопухами ушей. С апломбом наставника Федор посвящал Нэльку в тайны движения небесных светил: «Поверь, девочка, мир проще, чем наши представления о нем.» По сенсосвязи рассказывал девчачьей команде приличные анекдоты, неимоверной длины, покоряя сердца наших дам галантным обращением, и всегда рвался «порулить» кораблем, ничуть не смущаясь, что роль летчика на маршруте сводилась к наблюдению за работой автопилота.


— Капитан, — Федор подменял Серегу, отправившегося в «салон интим-связи» посекретничать со Светкой. — Мне эта тень не нравится. — Не дожидаясь моего ответа, ткнул в тревожную кнопку.


Скрежет ревуна эхом прошел по всем отсекам, по сенсосвязи ушел на «Надежду», и на панели засветился переговорный монитор.


— Круговой обзор, — я взял командование на себя. По корпусу переднего транспорта ползла тень, которую не мог отбрасывать наш корабль. — Надя, внимание.


Раскинувшийся над нами черный ковер космоса, беспорядочно утыканный разноцветными светляками звезд, немного позади «Витязя» перекрывала ощутимо тяжелая громадина непонятной субстанции по цвету более черная, чем космос.


— Смотри абрис, — не в силах сдержать возбуждение, Федор ткнул меня кулаком в плечо.


Действительно, по контуру пятно очерчивалось более светлой полоской, показывая внушительные, в три-четыре наших корпуса, размеры предмета. Абрис вдали колыхнулся и расплылся.


— Рыба! — мне не раз доводилось встречать этих мрачных чудовищ и наблюдать взмах громадного хвоста, но одной торпеды всегда хватало, чтобы заставить улепетывать тупого монстра, увы, сейчас торпед не было.


— Глаз! — Федор теперь пытался подпрыгивать в кресле, с недоумением оглянулся на привязные ремни, отстегнул и вскочил, тыча пальцем в монитор. — Глаз!


— Вижу. Успокойся и сядь.


Глаз — круглая выпуклая плошка, размером с тележное колесо, оказался с подсветкой: включил прожекторный луч и начал шарить им по корпусам наших кораблей.


— Симпатичная зверушка: и цвет — все оттенки густо-черного, и фигура стремительная, вытянутая. Надя, как на твой вкус?


— Отвратная, — Надя шутливо поморщилась. — Не люблю рыбу: не выношу запах и вкус — какое-то псевдомясо. Она ускоряется.


Рыба энергичнее задвигала хвостом и начала заметно обгонять наш тандем.


— Надя, попробуйте напугать ее пушкой. Федор, ты спец. Объясни девушкам, куда стрелять.


— Только в глаз. Шкура непробиваема, а через черепную кость можно добраться до мозга.


— Вы хотите ее убить? — за спиной у Нади вошла в рубку Света, замерла, сцепив перед грудью руки, и со слезами на глазах глядя на Федора.


Пожалуй, следом за Сашкой, и я начну «осуждать» вегетарианцев: девочка спокойно пережила весть об уничтожении космодрома, ни одной мышцей не дрогнула, когда взорвался космотрал «Добрый», с кучей народа на борту, а сейчас готова отстаивать право на жизнь монстра, который нам реально опасен.


— Света, нам придется это сделать, — я старался не повышать голос. — Федор, мы можем просто отпугнуть рыбу.


— Пушкой — нет. Только разозлим, и она собьет нас с маршрута одним ударом хвоста.


— А если только подраним?


— Тогда я нам не завидую: начнет беспорядочно биться, и нас не станет. Только один быстрый шанс — перебить мозг, чтобы не случилось агонии.


— Все слышали? Катрин, есть возможность блеснуть безупречно точной стрельбой. Стреляешь по-готовности.


Мы замерли, следя за действиями Катрин и рыбой на экране кругового обзора. Чудовище неторопливо обгоняло транспорты и начало поворачивать, загораживая путь. Катрин, подавшись всем лицом к монитору, большим пальцем правой руки придавила гашетку на джойстике.


— Нет! — крик и бросок Светки вперед заставил вздрогнуть всех. Катрин, отброшенная от пульта, ударилась спиной и головой в переборку и медленно сплыла на пол.


Из трех снарядов два ударили в обод и только один пролетел внутрь глаза. Взмах огромного хвоста накренил транспорты и отбросил в сторону. Чудище исчезло. Автопилот недовольно хрюкнул и вернул «Витязь» и «Надежду» на маршрут.


В рубке «девчачьего» корабля первый пилот «железной рукой» наводила порядок. Кивком отправила Женьку помочь Катрин, сама схватила Светку за шиворот и резким рывком опрокинула второго пилота кверху попой на спинку кресла. Светка извивалась, отталкиваясь руками от сиденья, пыталась нащупать ногами точку опоры.


Надя работала решительно. Не смущаясь нашим «онлайн наблюдением», задрала девушке подол на самую спину, стянула белые трусики и глубоко вонзила в верхнюю ягодичную мышцу иглу шприца.


— Успокоительное, — пояснила в ответ на мой вопросительный взгляд.


— Восхищаюсь твоим профессионализмом, — я поднял вверх большой палец.


— Учись — пригодится в жизни, — засмеялась Надя. Отвесила по Светкиному заду звонкий шлепок, подтянула до места трусики, одернула платье. Подхватив под грудь, поставила девушку на ноги и подтолкнула к Женьке и Катрин. — Уложите в кубрике. Поспит — успокоиться.


— Не плохую корму отрастила девушка на растительной диете, — восхищенно прищелкнул языком Сашка.


Я вскинул руку и перехватил летящий в его голову Серегин кулак. Поддержал крепко сдавливая пальцы, пока второй пилот не перестал дергаться и отпустил:


— Раньше думал, что речевые импульсы из мозга идут, пусть, из костного, — я поколол Сашку и Серегу взглядом. — Давайте хотя бы здесь без истерик.


Ко мне наклонился Федор и зашептал в ухо:


— Плотненько поработать веслом на этой корме было бы в кайф.


— Еще один кормчий. Не слишком ли вас распирает, морячки.


— Так ведь, уже неделя без берега, капитан.


— Боцман, я тебя сам прикончу.


— Оставь меня рыбе, — Федор разом погрустнел, — ей уже пора вернуться.


К креслу второго пилота подошел Серега. Не понравился мне его агрессивно-взвинченный вид. Боцман вопросительно посмотрел на меня, готовясь уступить место.


— Нет! — я покачал головой. — Извини, Сергей, дело еще не закончено. Федор?


— Раненые… они возвращаются всегда, — обреченно выговорил Боцман. — И под снаряды себя уже не подставляют. Нам нужен фугас.


Момент истины. Фугас — оружие гарпунера — мощный заряд взрывчатки, с которым космокапсула ныряет в рыбий рот и взрывает ее сердце, но у нас нет космокапсулы и…


— Алексей быстро перелистай накладные, в каком из кластеров взрывчатка?


— Придется нырять в скафандре, — ответил на мой взгляд Федор.


— Я пойду! — выдвинулся вперед Серега.


Дама напортачила, и рыцарь уже готов отдать жизнь. Устаю иногда в этом институте благородных девиц.


— Рыцарей развелось, уже и драконов на всех не хватает, — я улыбнулся Наде. — Парням приходится сражаться между собой за право завалить реликтовое чудовище. Не паникуй раньше времени, Серега, — это не твой шанс. Алексей, нашел?


— И прямо под собственным задом — в первом кластере.


— Сделаем так. Утроим заряд, тогда не придется с ним нырять, — только забросить. Сашка и Серега — на страховке. Сразу после броска втягиваете фалом Боцмана в люк, и включаем двигатели. У нас будет десять секунд. Надя, слышишь.


— Все поняла.


Пасть поднималась справа-снизу неторопливо и неотвратимо. Во время экскурсии с учениками на металлургический завод случилось заглянуть в мартеновскую печь, увидеть кипящий, брызжущий искрами металл. Пасть чудовища выглядела в разы больше, и «мартен» был обсажен по кругу длинными, загнутыми внутрь зубами. Федор отделился от корпуса «Витязя» и поплыл навстречу рыбе, прижимая к груди полуметровый шар фугаса. Фал — страховочный трос — змеился, вспыхивая отблесками на сгибах, следом.


Очевидно, рыба не видела Боцмана подбитым глазом, и это увеличивало наши шансы.


— Та, рядом с Луной, была поменьше, — прошептал в тишине Леха.


— Помолчи. Черт! Он не дотягивается.


Боцман не рассчитал траекторию и теперь проплывал ниже нижней губы. Мы видели, как он отчаянно пытается оттолкнуться ногами и приблизиться к цели, но вакуум не твердая опора. Внезапно рыба сильнее раскрыла рот, и ее нижние зубы оказались на уровне груди Федора.


— Ну, давай! — я заговорил вслух.


Федор толкнул снаряд вперед, перевалил его через зубы и нырнул вниз. Фал натянулся и потащил гарпунера к шлюзовому люку.


— Надя, приготовились, — на панели загорелась лампочка захлопнувшегося шлюза. — Три, два, раз, поехали.


Ускорение придавило к спинке. Свалился и покатился на боку к выходу не привыкший к перегрузкам Слоник. Экран кругового обзора осветила яркая вспышка оставшегося позади взрыва.


Полет получается крайне насыщенным и утомительным. Начавшись боем со спецназом службы безопасности, взрывом космодрома, продолжает грузить мои уставшие от впечатлений совесть и душу трупами людей(а теперь и рыб), которым до конкретного меня в сущности и дела не было. Они решали свои задачи, а я со своими экипажами оказался на их пути. Жизнь окрасилась в цвета безнадеги: рок, судьба или нечто, сзади нависающее над плечом и шипящее в ухо с назойливым постоянством.


Усталость материализовалась булыжником в голове. Попытки заговорить, повернуться, перевести взгляд переваливали камень в черепной коробке и вызывали мучительную боль. Излечить ее можно только сном, но через три часа посадка на Приют Путника, и доверить сложный маневр Сереге или Боцману нельзя: маловато пока у ребят опыта.


В кресле второго пилота Федор. Серега с радостью перегрузил свои служебные обязанности на Боцмана и часами пропадает в кабинке «интим-связи», воркуя со Светкой о возвышенном, «неземном» и, просто, высоком. После победы над рыбой ребята зациклились на защите животных. Серега второй раз отказался есть мясо, смотрел во время обеда осуждающим взглядом и выдал фразу: «Защита животных — священный долг каждого цивилизованного человека!»


— Говоря «цивилизация», человечество себе льстит, — скривился в ответ Леха, — а игры в защитников природы — придумка пастырей-кукловодов, для обеспечения себя послушной паствой.


— Федор, а кто направил Добрый нас перехватывать?


— Генерал Иванофф, — Боцман отвлекся от наблюдения за космосом и повернулся с креслом в мою сторону. — В следующий раз осмотрительнее будешь выбирать начальство.


— Так он жив? — не люб мне был генерал, но и смерти я ему не желал.


— Когда вы разнесли космодром, отделался синяками, помчался на запасной командный пункт и начал рвать и метать, — Федор радостно улыбнулся.


— Федя, космодром «разнес» генерал: подорвал Заряды самоликвидации, которые мы оставили на складах, но меня, тем не менее, сжигает чувство вины за гибель космодромной обслуги и душечки Ксюши.


— Не заморачивайся, — Федор отмахнул рукой, дурашливо приосанился и забасил голосом пастыря. — Нет на тебе невинной крови, отрок. — Он засмеялся и продолжил обычным тоном. — Вечером космодромная богема наливалась в «Веселом Такелажнике» по случаю Ксюшиной днюхи, ну, ты в курсе. Когда выпили за Ксюшу по пятой, пришли Колян и Витек и рассказали, как классно оторвались в драке с отличным мужиком. Начали пить за тебя и за благородство в бою. Ксюша сказала, что поцелует того, кто будет брать с тебя пример. Все пообещали стать благородными героями космоса и начали целовать Ксюшу и пить за твое здоровье. Потом вспомнили. что я твой друг, и начали пить за меня, а я — целовать Ксюшу, в общем, бедлам, разврат и моральное падение всех присутствующих. На третьем круге, в восемь утра, меня погрузили на гравипед, оттуда в Добрый и отправили на рыбалку. А через два часа космодром взорвался, только никого, кроме Службы безопасности там не было. Все валялись пьяные в Веселом Такелажнике.


— Умеешь успокоить, а девицы рядом с генералом не было?


— Резкая и спортивная в обтягивающем камуфляже?


— Она, моя бывшая.


— Крутилась у стола во время видеосвязи. Ты здорово разозлил девушку: генерал дал команду взять транспорты на абордаж, а вас живыми, но девушка бросилась, как пантера, брызнула в Иваноффа ядовитой слюной, и генерал велел стрелять на поражение. Я решил не участвовать и сбежал.


— Слюна, точно, ядовитая?


— Китель у генерала задымился.


— На Добром много народу… было?


— Пара министров с лакеями — цирюльниками, поварами. Этого дерьма не жалко. Экипаж.


— Жаль коллег.


— Жаль, — эхом отозвался Боцман.

ГЛАВА 17

Приют Путника

Клептомания — любимая болезнь землян:

чем больше воруешь, тем больше хочется.


Справочник молодого терапевта

Булыжник кое-как умостился в голове, перестал ворочаться и теперь давил затылок равномерной тупой болью. Стараясь не беспокоить его лишний раз, я присматривался к понемногу вырастающей в центре экрана планете Приют Путника.


Подошла Нэлька, тихо прижалась, уютно засопела в ухо.


— Твой дом.


— Да.


Как-то умудрялись до сих пор не вдаваться в дела и планы друг друга. С первой встречи стрелочка моего сердечного компаса всегда была направлена к Нэльке и всегда доносился ответный теплый сигнал через расстояния и время. Непрерывные теплые волны нежности.


— Все, перестала болеть, — Нэлька двумя руками взлохматила мне волосы, и я, все еще не веря, осторожно потер пальцем переносицу.


— Даешь, сестричка. Ты сама лекарство — можно к ранам прикладывать.


— И к душевным тоже, — с грустной серьезностью выговорила девочка.


— На чужое поле не влезай, — шутливо чиркнул по Нэлькиному носу пальцем. — Душевные раны моя епархия. Давай-ка рассказывай, какой ветер сорвал тебя с Земли ранее завершения разведывательно-шпионской миссии?


— Мог бы и раньше поинтересоваться, — засмеялась Нэлька, — а то уже казалось, что тебе не интересна моя судьба.


— Если «судьба», то имя ей любовь, и, не побоюсь предположить, взаимная.


— Откуда такая уверенность? — в стиле земных блондинок притворно скокетничала Нэлька. — Оттого что красивая?


— Умная, обаятельная… Не будешь возражать, если не буду оглашать весь список замечательных достоинств?


— Слабо поднапрячься? — Нэлька надула губы, но тут же прыснула смехом. — Его звать Никита. Большой, сильный, красивый, умный — ничего, если не оглашу весь список? Космолетчик.


— Не знаю среди пилотов большого Никиты.


— Он механик и оружейник… был. Потом его перевели в звездный десант и отправили на Землю-2.


— И пребывание в метрополии потеряло вкус, цвет и смысл?


— Люблю тебя, — Нэлька шутливо потерлась носом о мою шевелюру. — Ведь маленьким девочкам и младшим сестренкам позволяется легкомыслие?


— Кто бы возражал!


— Дрю, ты лучший.


— Знаю. Не хочешь остаться дома?


— Зачем? Я чувствую его всегда и, значит, дом со мной.


— И мне знакомо чувство дома: тебя год не видел, а отца — десять, но всегда знал, когда после подвигов и похождений, как блудный кот, избитый и голодный, вернусь домой, — ты погладишь меня по голове, почешешь за ухом, а папа нальет в блюдечко молока… и отзовусь утробным мурлыканьем, преисполненным нежной благодарности.


Нэлька засмеялась моей шутливой речи и прижалась плотнее:


— Приют Путника станет домом для всех.


— Увы, уверен, ребята захотят лететь дальше. Искать свой новый дом.


— Я член экипажа «Витязя».


— И моя сестричка, а наш путь может быть опасен.


— А до этого был устлан цветами?


— Из любовного романа фразу подцепила?


— Обижаешь! Вполне приличный блокбастер.


— И тебе возмечталось повторить сногсшибательные подвиги и невероятные приключения противоударных, водостойких и морозоустойчивых героев?


— Я хочу быть с тобой, — Нэлька потерлась щекой о мое плечо, — и с ребятами.


— Давай сначала повидаемся с твоим папой.


В разных галактиках, встречаются планеты с почти земными условиями, только бардака меньше. Планета Приют Путника в Бета-Туманности из таких, и единственная промежуточная остановка на пути к Эмпериусу. Мы нисколько не теряем во времени: четыре скорости света — это скорость движения в космосе Бета-Туманности. Плывем в русле звездной системы, пока «по пути» и можем «присесть» на любой из ее объектов, продолжая удаляться от Земли с гиперсветовой скоростью.


Климат на Приюте Путника близок земному, но сутки в два раза длиннее, и отсюда неторопливость и вдумчивость жителей, успевающих обдумать и сделать все, запланированное на день, и отлично отдыхающих долгой ночью. Путники живут в гармонии с природой: разводят рыбу, разнообразную животину, птицу, выращивают на грядках зелень и злаки. В качестве ездовых используются похожие на наших страусов, но очень не плохо летающие коны.


Население Приюта Путника, — любознательные, доброжелательные, гостеприимные люди. За столетнюю историю полетов земляне только однажды умудрились поссориться с аборигенами. Генерал, тогда еще майор Иванофф, задумал документально оформить планету в личную собственность. Пел соловьем, расписывая старшему вождю Нэелю, отцу Нэльки, выгоды добровольного рабства.


Глуп майор, даже более, чем жаден: не учел умение местных жителей читать мысли собеседника. Бесхитростные деликатные аборигены тщетно пытались помочь Иваноффу «сохранить лицо». Уклонялись от льющегося сладкого вранья, незаметно стряхивали с ушей развешиваемую «лапшу» и всячески намекали расходившемуся аферисту о необходимости скорейшего отъезда.


Увы, доброжелательность майор воспринимал по-земному — признаком слабости и готовностью уступить. Ему казалось, еще одно усилие, и доверенность на управление планетой украситься заветной подписью. «Дожимая», начал угрожать, расчехлил пушку корабля, дал команду стрелять и заставил-таки жителей взяться за оружие. Путники оседлали своих двуногих крылатых скакунов и лавиной пошли вперед, осыпая транспорт и команду стрелами.


Генерала, тогда еще майора Иваноффа, спасла врожденная подлость: схватил в охапку дочь вождя Нэльку и, укрываясь ею, как щитом, добрался до корабля, взбежал по трапу и нажал кнопку запуска двигателей, оставив команду в плену аборигенов.


Имена оставленного экипажа выгравировали на Стеле Космической Славы, родственникам выплатили компенсацию, а корыстолюбивого мерзавца начальство чествовало как героя. Иногда мне кажется, что Земля управляется роботами, — без морали, без совести, без чести.


Мне пришлось потратить немало нервных клеток, убеждая Путников в адекватности и лояльности землян. Очень помогло присутствие оставленного экипажа. Парни, которым путь на Родину был закрыт в связи со «смертью» быстро обжились, подружились, взяли жен из местных красавиц, счастливо проводили время на уютной планете и пользовались доверием аборигенов. Я бы сказал «излишним».


«Компьютерный бог» оставленного экипажа, — пару лет тому я пинком вышвырнул бездельника из своей команды, а Иванофф приютил родственную душу, — оказался вегетарианцем, с хорошо подвешенным языком, — настоящее идеологическое оружие. Полгода назад, в свой последний приезд, я заметил явственные следы политического брожения среди нормального, прежде, населения.


— Алексей, — «боевое» обращение мгновенно мобилизует команду. — Связь с «Надеждой», Александр, готовимся к посадке.


На экране высветилась рубка «девчачьего» транспорта. Девушки переоделись в камуфляж, демонстрируя готовность к возможным опасностям. Никогда не знаешь, что ждет после высадки: на планетах меняются правительства, государственный строй, иногда и климат.


Военная форма придает женщинам шарм скрытой полу запретной сексуальности, и мой брутальный экипаж разом подтянул животы и напрягся, как охотничий пес перед дичью.


— Наша Надя — лучшая, — хихикнула в ухо Нэлька.


— Нэля, — я постарался подавить улыбку строгостью, — где твой боевой пост?


— Ой, — сестренка испуганно прикрыла пальчиками губы и помчалась в машинное отделение.


Серега наконец-то соизволил появиться в рубке с намерением занять кресло второго пилота. Подчиняясь какому-то внутреннему протесту, я предупреждающе поднял руку:


— Готовься к высадке. Проверь оружие.


— А в корабле, кто останется?


— Федор.


Пока не понял, откуда появилась настороженность ко второму пилоту, но интуиция до сих пор не подводила, и я привык ей доверять.


— Надя, посадка с ходу. Без команды люк не открывать, быть готовыми к взлету. Три, два, раз, поехали.


Корпус «Надежды», который мы уже привыкли видеть неподвижным, чуть дрогнул и пошел вниз. Пока девчата будут садиться, мы совершим виток по орбите и осмотримся.


— Алексей, иди сюда, — вид планеты вызывал недоумение: леса, раньше зеленые, выглядели серо-черными, а голубые, прежде, реки, наоборот, ядовито зеленели. — Тебе не кажется, что картинка за последние полгода здорово изменилась?


— Может быть, свет так падает?


— Нездоровый цвет, — пробасил Федор. — Если бы я был врачом, сказал бы, «пациент болен».


— Приготовиться к посадке. Поставим диагноз на месте.


На каменистой равнине ветер относил в сторону дым от сигарообразного корпуса «Надежды», и я постарался посадить свой транспорт на минимально допустимом расстоянии — пятьсот-шестьсот метров.


Постепенно стих гул двигателей, и особенно любимая послеполетная тишина установилась в рубке, прилегла на усталые плечи и руки, освободила от долгого напряжения мозг.


— Федор, никому не открывать, никого не пускать, связь не терять.


— Есть, капитан.


— Шеф, по инструкции, в корабле должен оставаться второй пилот, — Серега волновался и оттого краснел больше обычного.


— Серега, — очень мне не понравилось его стремление остаться в корабле. — Инструкции осмысленно нарушает человек с характером победителя… или анархист, я как раз из таких, а твои крепкие руки нам могут пригодиться в рукопашной схватке.

ГЛАВА 18

Оппозиция

Перейдите от слов к делу.

Победите коррупцию.

Или начните с ней бороться.

Или перестаньте воровать сами.


Слово «к оппозиции»

Обещание осчастливить, обычно

предваряется рядом невыполнимых условий


Народная мудрость

Правила устанавливает сильный, и он не склонен

руководствоваться интересами немощных и неимущих.


Аксиома

Обычно, в течение получаса после приземления площадка перед кораблем заполнялась аборигенами, а сейчас только вблизи поселка встретились несколько человек. Посмотрев без восторга, отворачивались с пугливой брезгливостью и торопливо расходились в стороны.


Погода не добавляла оптимизма. Пронзительный порывистый ветер налетал холодными мозглыми шквалами, швырял в лицо, сухие листья, песок, грязную бумагу. Леха перехватил зеленоватый листок, посмотрел, засмеялся и подал мне. Косоглазый хлыщ со слащавой улыбкой грыз морковку. «Вегетарианство — путь к гармонии!» — гласила надпись внизу.


— Знакомая морда, — я сплюнул и выбросил бумажку.


Стены домов «украшали» лозунги «вегетарианского» содержания: «Берегите природу нашу, мать вашу!», «Мясо — это трупы животных!», «Не ешь чужую плоть!» — очень похоже на фильм ужасов.


— Когда вегетарианцами становятся для моды или в угоду политике, да еще навязывают другим свои вкусы, у меня естественное отторжение, — Леха сплюнул и перехватил поудобнее бластер. — Люди, помешавшиеся на ЗОЖ(здоровом образе жизни), агрессивны весьма, иные готовы убивать не разделяющих их устремлений к совершенству, не жующих вершки и корешки и не пьющих собственную мочу-урину.


Нэлька почти бежала, устремив глаза вперед. Вот и знакомый домишко вождя Неэля, сложенный из каменных блоков, — аборигены не гонятся за внешней роскошью.


Неэль, высокий и худощавый, сильно постаревший с нашей последней встречи, спокойно обнял дочь, протянул мне руку и кивком пригласил внутрь.


Рассказанное вождем повергло в шок. Едва обжившись, предприимчивый компьютерщик взялся создавать партию защитников природы. На планете, где люди сами являлись частью природы, брали необходимое, сторицей возвращали постоянным трудом и бережным отношением, землянин решил упорядочить природопользование методом сплошного запрета.


Вегетарианец быстренько сколотил себе команду из нескольких туповатых, крепких аборигенов. Начали защитники гонять рыбаков от водоемов, охотников из лесу, провели митинги, осуждая тоталитаризм вождя, объявили себя оппозицией. Несогласных избивали на месте.


Дальше-больше, по домам стали ходить, проверять не едят ли в семье мясо-рыбу. «Виновных» по поселку водили, позорили. Вроде бы о природе заботясь и о благе народа радея, запугали всех до последней степени; данью обложили в фонд защиты естественных ресурсов: не можешь платить золотом и камнями, работай на строительстве домов для «Лучших друзей природы».


Рыба расплодилась в водоемах и разом вымерла от недостатка кислорода, корма и жизненного пространства.


Зверье, не отстреливаемое, не отлавливаемое само себя съело, заразило и превратило леса в кладбища. Сухостой из лесов убирать перестали, — древоточцы развелись и уничтожили деревья.


Оппозиция работала сплоченно, грамотно и безнаказанно.


— Диковатые формы приняла защита природы, — я не очень удивился рассказу: на Земле апологеты различных учений подобные номера выкидывали неоднократно. — Ребята готовы убивать людей не разделяющих их любви к животным.


— Лучший способ разрушить — начать интенсивно бороться за сохранение, — философски резюмировал Леха. — Похоже, самая большая зараза на этой планете — наши земляки.


— Пусть этот постулат будет основным… на первых порах, его и надо побыстрее ликвидировать. Не живется ребятам без борьбы…


— Жизнь — это столкновение интересов и амбиций, а если и этого нет — за самку подерутся… приматы, — Леха подтвердил свои слова кивком. — Развяжут войну, выдумывая повод на ходу, а, если не выдумают, подерутся просто так — по велению сердца. Воевать будут по-любому. Увы


— А ты, по-любому, будешь философствовать, и я уже не знаю, что хуже? Серега, — я оглянулся, но моего второго пилота в доме не было. Скрылся втихомолку. — Надя, ты слушаешь, — я тронул мочку уха.


— На связи.


— Зарядите пушку и включите круговой обзор. Сереге люк не открывать. Федор.


— Слушаю, — забасил в ухе голос Федора.


— Если появится Серега, пусть померзнет у входа, до нашего возвращения. Проверь груз в кластерах.


— На предмет?


— Начальство не перебивай. Поищи, нельзя ли чем вооружить наш звездолет, но сначала проверь, заперт ли шлюзовой люк.


— Уже бегу.


— Андрей, у нас Светка сбежала, — голос Нади срывался от волнения.


— Надя, заприте люк и никого не впускайте. Похоже, наши вторые пилоты собираются угнать один из транспортов. Прямо, хоть на охраняемую платную стоянку космолет загоняй… Федор?…


Федя Боцман молчал.


— Леха, пулей на корабль, останови Серегу и Светку.


Леха с бластером наперевес рванулся к выходу, Сашка дернулся было следом, но я придержал его за плечо.


Ситуация начала принимать оттенки драматичности. Светка с Серегой решили захватить корабль, остается понять, зачем? В ухе запел скайп, и сразу зазвучал голос Лехи:


— Андрюха, здесь толпа с зелеными ленточками агрессивно митингует на предмет государственного переворота. К кораблю не пройти.


— Возвращайся. Мы выходим.


Я оглядел присутствующих: Неэль, два его брата, крепкие тридцатилетние ребята, Нэлька и Сашка, с бластером в руках.


— Пошли, — я машинально проверил «рожок» Калашникова, поставил оружие на предохранитель и забросил автомат за плечо. — Ищущий согласия, находит согласие и дружбу, ищущий драки — ее и находит.


В конце улицы гужевалось множество спин, поминутно вскидывающих кулаки вверх, в ответ на истеричные выкрики яростно искаженной усатой морды моего бывшего компьютерщика. Рядом с ним решительно оглядывались второй пилот и механик брошенного майором экипажа, не плохие, помнится, ребята, но, очевидно, прониклись «революционными» идеями амбициозного подонка. Вокруг кучковались полтора десятка плотно сбитых аборигенов, высматривали в толпе нелояльных лидеру.


— Дрю, — Нэлька настойчиво дергала меня за рукав, — они нас свергнут?


— Не напрягайся, — я приобнял ее за плечи и наклонился к лицу. — Пока цезарь сохраняет спокойствие, свалить его трудно, а твой батя образец невозмутимости.


Действительно, Неэль смотрел на беснующуюся толпу не просто спокойно, а даже равнодушно. Из-за угла дома вывернулся Леха и подбежал к нам.


— Сейчас обхохочетесь, — его черные глаза сверкали от возбуждения. — Угадайте, кто «направляющая и движущая сила» здешней революции?


— Только не надо говорить, «все беды от Земли»…


— Почти угадал. Наш генерал Иванофф. Платит и заказывает музыку, и собирается «потанцевать» в свой карман планету Приют Путника, а братья-вегетарианцы у него в шестерках. Налицо революция как частный случай всеобщего озлобления, а в каждой революции есть своя музыка — лейтмотив хаоса, или сметающего урагана.


— Заурядный «бархатной» сценарий, — Леха уже начал надоедать со своими затянутыми псевдо философскими периодами. — Проплаченные, прикормленные активисты, пользуясь пассивностью населения и толерантностью власти, создают видимость общественного мнения и, с букетом роз и ножом в кармане, предлагают правителю уступить трон. Ничего нового придумать не в состоянии: разоряют планету, берут ее за бесценок, а потом начинают стричь купоны, — я повернулся к Неэлю. — все понятно? Пожалуй, вам следует наплевать на демократию и собрать свою конницу.


Неэль кивнул и повернулся к братьям, сказал им несколько слов. Парни вскочили на своих крылатых конов и умчались вдоль улицы. Мы быстрым шагом двинулись к бунтующей общественности. Наука толпы давно изучает. В нашем случае толпа голосящих создана точно по науке.


— Алексей, припомни раздел из учебника психологии о работе с толпой.


— Обезглавить, напугать, взять под контроль, возглавить, — отчеканил Леха.


— Короче!


— Ошарашить и озадачить.


— Тебе поручаются второй пилот и механик. Алексей, здоровые ребята из охраны — твои. Только постарайся не калечить. Справишься?


— Командир! — Сашка радостно развернул плечи. — Я со всей нежностью.


— Пошли. Неэль, продумайте речь для подданных.


Толпа расступается перед решительными людьми — аксиома, мы без помех дошли до пригорка, с которого витийствовал продвинутый вегетарианец, охрана попыталась выстроиться перед ним, но стушевалась под взглядом, да еще Сашка погрозил указательным пальцем, наполовину отогнув его от пудового кулака.


Я подошел к бывшему компьютерщику, снял с плеча автомат и врезал прикладом между бегающих глаз. У меня из кармана выпал лазерный револьвер, но наклоняться за ним нельзя. Я предупреждающе поднял ладонь в сторону зароптавшей толпы. Эффект неожиданности сработал, но нужно еще подержать паузу, перенастроить революционную толпу на спокойный разговор. Одно неверное движение, и нас сомнут, растерзают.


Толпа смотрела на меня, я молча ждал наступления тишины. Краем глаза отметил, как Леха настойчиво втолковывает что-то механику и второму пилоту: начал разговор, значит, парни уже нейтрализованы, а вот охрану из аборигенов удерживает на месте только вид мощной двухметроворостой Сашкиной фигуры.


В конце улицы показалась конница, и толпа перед нами зашаталась испуганно, в задних рядах отдельные нестойкие элементы стали отделяться, старательно делая вид, мол, «шли мимо». С другой стороны показался еще один отряд.


Неэль шагнул вперед, поднял руку, горячо заговорил на мелодичном Путникском языке. Подчиняясь голосу, люди кивали в такт словам, притопывали ногами, запели вместе с ним. Я давно заметил, что люди охотно следуют за вождем, если у того за плечами реальная сила, например, две группы вооруженных всадников.


— Братка!


Я обернулся. Очухавшийся компьютерщик подобрал револьвер и, старательно целясь, раз за разом нажимал спусковой крючок.


«Насилуй свое тело и душу, жуя вершки и корешки, можешь урину пить, если надеешься, что заработаешь этим небесное блаженство, но зачем навязывать свои взгляды людям?» — я усмехнулся и пошел навстречу выстрелам.


В свое время выкинул лоха и мазилу из экипажа именно за неумение стрелять в цель. В револьвере десять зарядов. Передо мной мелькнула Нэлька, откинула челку с третьего глаза и шепнула в лицо компьютерщика:


— Сдохни, придурок; застрелись, пока патроны не кончились!


Судя по фразочке, крутые блокбастеры — основное чтиво моей сестрички. Нужно будет перенаправить ее на классическую литературу, — филолог я, блин, или где? Подчиняясь гипнотизирующему лучику, компьютерщик обреченно потянул ствол револьвера к виску и спустил курок. Первый и последний раз его выстрел попал в цель. Я взъерошил ладонью Нэлькины волосы и прижал сестренку к себе.


— Несчастный был и злой, — вздохнула девочка, — никого не любил и никому не был нужен.


— Счастливый делится счастьем, злобный отравляет злобой. Не жаль мне его. Но ты пообещай быть счастливой.


— Есть! — по-военному четко отреагировала Нэлька и попыталась вытянуться по стойке «смирно».


— Вольно. Исполняй. — мы рассмеялись.

ГЛАВА 19

Подвиг Боцмана

«Побеждать все, что движется!»


Девиз моего приятеля

Все время, занятое подавлением мятежа, я поглядывал в сторону кораблей «Витязя» и «Надежды», томимый отсутствием информации. На попытки связаться с Федором, скайп в мочке уха отзывался хрипением, стонами да бессвязными голосами. Вслушиваться не позволяла обстановка. Оставалось надеяться, что Федя Боцман продолжает борьбу со Светкой и Серегой за контроль над транспортом. Только бы продержался до нашего возвращения: терять корабль в сложившейся ситуации — худший из вариантов — наш дом, наша крепость.


Неэль — вождь и правитель планеты Приют Путника — наконец-то вышел из ступора. Раздавал указы, рассылал вестовых по дальним поселениям, и пел звонкие зажигательные песни для групп и отдельных граждан планеты, вдохновляя и побуждая население к созидательному труду на единение с природой ради общего блага. Я пообещал оставить Путникам часть биологического материала: семена растений, икру рыб — из груза, предназначенного Земле-2.


— Андрюха, — Леха за моей спиной отчитывал Сашку механика. — Все разбежались Куда ты смотрел?


— Куда и все, — Сашка пыхтел смущенно. — Обернулся, этих костоломов след простыл. Я это… Серегу видел, с бластером.


— Вегетарианец с вегетарианцем всегда договорится, — Леха взглянул на меня.


— Возьмем конов у Неэля.


Уже через минуту мы втроем мчались на крылатых скакунах к кораблю. Коны во время бега помогали себе крыльями и поездка по плавности напоминала полет. Я попытался связаться с «Надеждой».


— Надя, как дела.


— Наконец-то. Осматриваемся, ждем указаний.


— Серега с кучкой аборигенов, похоже, отправился штурмовать «Витязь». Подтянись туда минут через пяток, только запри корабль и никого в нем не оставляй: я уже не знаю, кому доверять.


— На меня ты всегда можешь положиться…. - в голосе девушки промелькнула моя любимая усмешка.


— Возбуждающий намек. Не премину проверить твою лояльность.


— Да уж, — примни, а лучше — придави.


— Надя, мне уже жарко…


— Вот и задай им жару.


Над ухом свистнула стрела, вторая пробила шею кона, и я, едва успев сгруппироваться, покатился по камням. Сразу оттолкнулся, перекатился, краем глаза заметив искры от ткнувшейся в камни стрелы на месте моего падения, и начал стрелять. Короткие, по два-три патрона, очереди Калашникова разорвали тишину, как занавес; наполнили равнину воинственными воплями аборигенов и топотом возбужденных конов.


Леха, со стрелой в правом плече, укрылся за тушей своего убитого скакуна и, неторопливо выбирая цель, левой рукой посылал из бластера одиночные выстрелы. Сашка крутился в самой гуще всадников, направо и налево валя противников ударами приклада. К нему с искаженным яростью лицом пробирался Серега. Правду говорят: злейший враг — это бывший друг. Я вскочил и помчался наперерез.


Пешему в толпе конных не уютно, но выбирать не приходилось и, схватив Калашников за ствол, я ткнул прикладом в живот ближайшего здоровяка, а, когда он согнулся, приложил по голове, — парень тяжело брякнулся вниз. Другой целил длиной дубиной, но я толкнул его кона, и парень, потеряв равновесие, вслед за неточным ударом пролетел над моей головой. Вот и Серега. Мой второй пилот, видимо, совсем потерял голову от злости, рвался схватить Сашку за горло, забыв о бластере. Сашка не оглядывался, а меня от Сереги отделял толстый, в пышных перьях зад его кона. Хоть плачь, хоть смейся.


Правой рукой удалось дотянуться и сильно дернуть Серегу за ногу. Он с недоумением оглянулся, я дернул еще раз, и Серега распластался, сильно ударившись спиной, на камнях. Надя, Женька и Катрин, постреливая из бластеров, сгоняли аборигенов к «Витязю» и усаживали в кружок. Пленники «светили» фонарями и ссадинами, но, по-счастью, все были живы.


— Настреляли вегетарианцам свежего мяска — разговеться после длительного поста, — Леха кивнул на разбросанные туши конов.


— Девчонки, помогите, раненому хакеру стрелу вытащить, — взял за шиворот Серегу и, поставив на ноги, подтолкнул к аборигенам. — Посиди в общей куче, пока с делами разберемся. Сашок, пошли корабль посмотрим.


Снаружи люк «Витязя» могу открыть только я по личной карточке кода доступа. Сашка, натужно пыхтя, еще одолевал ступеньки трапа, когда я заглянул в шлюз и сразу загородил его спиной.


— Александр, стоишь здесь, никого не пускаешь и сам без команды не заходишь, — «боевое» обращение сработало безотказно.


— Есть, командир! — Сашка замер на верхней ступеньке и начал воинственно оглядываться, а я нырнул в шлюз и захлопнул люк.


Всякое случалось видеть, но открывшаяся картина поразила воображение. Лежащая на полу совершенно голая мощная фигура Боцмана, с прикованными к перилам трапа руками, и прильнувшая к его волосатой груди Светка, так же без признаков одежды и, кажется, без сил.


Я отстегнул руки Федора и не без удовольствия шлепнул ладонью по Светкиному нежно розовому заду.


— Просыпайтесь, любовнички.


Смотреть на счастливую женщину — громадное удовольствие. Федя Боцман, смущаясь и краснея, торопливо собирал с пола и натягивал на себя одежку, а Светка успевала еще и улыбаться, и что-то неразборчивое ворковать-лепетать, и прикасаться-прижиматься к Федору, отчего здоровенный бородатый парняга краснел и смущался еще больше. Я тронул мочку уха:


— Надя, прими Светку, отбери у нее карточку доступа к управлению. Свет, иди пока к девчатам.


Светка глянула непонимающе и прижалась к Федору, очевидно, все сто пятьдесят единиц ай-кью в ее голове отказали одновременно.


— Ну? — взгляд у девушки прояснился, в голубых глазах засветился уголек недовольства, с сожалением оторвавшись от своего мужчины, она направилась к выходу. — Пошли, Федя, расскажешь за кружечкой пивка, как спасал корабль от угона.


Площадка перед транспортами уже кипела народом. Появились столики с напитками, прилавки со сластями. Ожил народ, а всего-то избавили планету от вегетарианцев. Щекотал ноздри запах шашлыка из мяса убитых конов. Плененных аборигенов разобрали родственники, пинками и ругательствами погнали домой, и только Серега, поникший, никому не нужный сидел у трапа «Витязя». Вскинулся, увидев выходящую Светку, но девушка лишь скользнула по нему равнодушным взглядом и прошла мимо.


Сашка, Федя Боцман и я расположились за столиком. Стройненькая девчушка торопливо подала большие кружки с золотистым напитком, аналогом земного пива.


— Парень я дисциплинированный и ответственный, — Боцман тронул мою кружку своей. — Ты же не будешь возражать, капитан?


— Ты образцовый летчик, — искренне подтвердил я и сделал большой глоток.


— Получив приказ задраить люк, я сразу понял, что готовиться захват корабля и бегом бросился вверх по трапу. Ну, почему я не посмотрел вперед? — Федор сокрушенно выдохнул. — На самой верхней ступеньке стояла вегетарианка Светка. Я только успел заметить опускающийся на мой лоб приклад бластера, отрубился и скатился вниз. Девица перевернула меня на спину, растянула руки в стороны и приковала наручниками к перилам. Лежу без сознания и начинаю ощущать небесное блаженство.


Федор «чокнулся» с нами кружкой и снова отпил глоток, мечтательно устремив глаза куда-то в свои мысли.


— За любовь к животным! Помнишь, капитан, ты загонялся, мол, бреешься каждый день, чтобы не быть похожим на бобика?


— Да, не томи ты, черт! — Сашка уже подпрыгивал на стуле.


— А я каждый день не бреюсь, и меня спасла похожесть на благородное дворовое животное, — Федор погладил свою «штурманскую» бородку, почесал густые черные брови и взлохматил пятерней волнистую шевелюру; потом судорожно вздохнул и краем мизинца смахнул слезинку из уголка глаза. — Девушка бросилась приводить в чувство поверженное дитя природы: похлопала по щекам, расстегнула куртку, поднесла нашатырь — бесполезно. И тогда она вспомнила сказку и, недолго думая, поцеловала меня в губы.


— Ты не заливай, — сверкнул эрудицией Сашка. — В сказке поцелуем принцессу оживляли.


— Но, ведь, помогло? — парировал Боцман, и, не услышав возражений, продолжил. — Я не только очнулся, но и возбудился. О том, что Света скромная и невинная девушка, я уже говорил?


— Ты умолчал о своей тягомотности.


— Есть в женщинах неразгаданные тайны, и не факт, что я их знаю, — Боцман хлюпнул носом и запил чувства пивом. — Давайте за любовь


— Любовь помогает…. как минимум, не вымирать. Мы до конца истории дойдем?


— Света не хотела скомпрометировать себя перед Серегой видом возбужденного меня. Она забежала в шлюз и захлопнула люк перед самым носом подбегавшего сообщника.


Федор снова отхлебнул пива и обвел нас ясным чистым взглядом серых глаз.


— Я честно не хотел разрушать чувства молодых людей, но что я мог сделать, лежа на спине, распятый наручниками? Девушка суетилась, говорила много лишних слов, совершала ненужные движения: гладила мои грудь и шею, целовала. Одежда наша вся расстегнулась и разлетелась по проходу. Света упрашивала меня успокоиться и часто трогала возбужденное место, проверяя не улеглось ли возбуждение. Серега снаружи неистово колотил ногами в люк.


— Захватывающий рассказ, — прокомментировал я, зевнув, — но затянуто. Давай, потом доскажешь…


— Командир, а еще по пиву? — взмолился Сашка. — Я угощаю.


Федор глянул на меня осуждающе. Его губы вздрагивали, он заново переживал случившееся. Пришлось согласиться:


— Только короче.


— Я искренне хотел ликвидировать компрометирующий момент и сказал Светке, что снять возбуждение можно только одним способом, благо, мы оба уже раздеты… — Федор вздернул подбородок и сглотнул комок в горле. — Молодец девушка: так жертвовать собой, чтобы остаться чистой в глазах любимого!


— А заодно, спасая дворняжку, обрела доброго кобеля. По крайней мере, мы должны быть благодарны тебе за нейтрализацию угонщика и спасение корабля. Своего рода подвиг. Хотя нет: подвиг, растянутый во времени… Сколько, ты говоришь, изматывал и удерживал противника?


— Часа четыре.


— Подвиг, растянутый на четыре часа, — это уже героическое поведение. Встал на пути врага. Лег на пути агрессора. Выстоял в напряженной схватке. Как командир экипажа объявляю благодарность.


— Знал, что поймешь, — Федор растрогано шмыгнул носом и протянул мощную пятерню. — Держи краба, капитан.


— А способ какой? — недоуменно развел руками Сашка. — Командир, оборвал на интересном.

ГЛАВА 20

Происки землян

Нет крутого подонка — нет революции;

есть крутой подонок — есть диктатура.


Роль личности в истории

— Пошли купаться, — подошедшая Катрин одной рукой обняла Сашку за шею, а второй взлохматила его соломенную шевелюру. — Попробую просветить тебя по поводу способов и приемов.


— Разреши, командир, — Сашка расцвел радостью, вскочил, опрокинув стул, ухватил Катрин за бока, поднял на вытянутых руках. — Посмотрим, начала ли очищаться водичка в здешней речушке.


— Скафандры возьмите, — посоветовал Леха, поправляя повязку на руке.


— Додумался, — Сашка бережно умостил Катрин на плече и рассудительно добавил. — я, конечно, за безопасный секс, но одно дело — презерватив, а другое дело — скафандр.


У Катрин слезы от смеха из глаз покатили. Она гордо размахивала с Сашкиного плеча кулачком с поднятым большим пальцем, смотрите, мол, и завидуйте.


Я оглядел собрание: Надежда, Женька, Леха, с рукой на белой повязке, Федор.


— Кто-нибудь внятно объяснит, почему наши невинные цветочки решили завладеть кораблем?


— Невинные! — Надежда засмеялась, — Это ваш мальчик невинный, не целованный: стеснялся попросить, а она скромная не предлагала.


— Вот и устроили платоническую карусель из вегетарианства и единства целомудренных душ, — весело поддержала Женька, потряхивая кудряшками и поблескивая жемчужными зубками.


— Вас послушать: любовь без секса — изощренное издевательство?


— Циничный садизм, — Федор обернулся к Наде и пояснил простодушно. — Я бы никогда не смог так обидеть женщину.


— Повезло, в космосе настоящего мужика отловить, — Надежда поощрительно толкнула Боцмана в плечо.


Федор смущенно засопел и начал наливаться краской.


— Не красней, парень, — снова засверкала зубками Женька, — ты сегодня два подвига совершил: корабль спас от угона и девушку к жизни вернул.


— Стоило посмотреть, как наша вегетарианка тушенку сегодня наворачивала, — Надежда снова ткнула Федора в плечо. — Вегетарианка, прежде всего, женщина, только до сегодняшнего дня об этом не догадывалась. Спасибо тебе, рыцарь, разбудил принцессу.


— И, как честный человек, обязан жениться, — я постарался вернуть разговор в серьезное русло. — Будем считать, что Светку как второго пилота мы сохранили, а Серега? Парень и предал, и руку поднял, а мы на войне? Дать время на исправление? Не будем терять надежды обратить хлопца на правильный путь?


— Андрей, не все так просто, — Леха, до того молчавший, вытащил из кармана комбеза бумажный рулончик и дал ему развернуться. — Распечатка разговоров по сенсосвязи из «интим-салона». Любовнички с Землей общались.


Мы переглянулись с Надеждой и в один голос сказали: «Вика!»


— Я еще на космодроме сообразил, что она сдала нас службе безопасности, — сообщил Леха. — Потому и хотел пристрелить.


— А потом выяснилось. что она и есть Служба Безопасности, — Я повернулся к Наде. — Вы знали.


— Подозревали, что Вика изначально была наушницей СБ, но доказательств — ноль.


— Не тот характер у девушки, чтобы оставить нас в покое, еще много бед наделает.


— Впервые вижу тебя разозлившимся, — засмеялся Леха.


— Есть во мне человеческие качества, а не только положительные. Давай сюда Серегу.


Здоровенный парень, двадцати лет от роду, румянец на щеках, блеск в серых глазах под русой челкой, интеллектуал и спортсмен, школа космолетчиков с красным дипломом. «Что ж тебе помешало остаться человеком?»


— Ну, говори, — я искренне жалел запутавшегося парня.


— Не нукай — не запряг, — вскинулся Серега, но сразу обмяк и махнул рукой, — вы все равно ничего не успеете.


— Отсюда подробнее.


— К Приюту Путника летит транспорт с зарядами для ковровых бомбардировок, — Серега огляделся и презрительно скривил губы. — Через три часа Приют Путника будет выжжен на три метра в глубину, но у благородных героев, еще есть время взлететь и сохранить шкуры.


Вполне в духе землян: сплошная зачистка, и никаких свидетелей.


— Надя, соберешь наших и взлетайте. Этого оставишь здесь. Мы попробуем перехватить транспорт. Леха, управишься одной рукой?


— Обижаешь!


— Жень, можно не соглашаться, но ты нам нужна.


— Полетели, — Женька сверкнула жемчужинами.


— Федор, поехали.


Мы бегом бросились к «Витязю». Краем глаза отметил, как подчиняясь командам Нади, разбегаются от корабля аборигены.


Я привычным движением вставил карточку доступа к управлению и нажал кнопку двадцатисекундной готовности. С неудовольствием вспомнил, что сегодня пришлось и подраться и покувыркаться по пыли и камням, и мой кипельно белый прикид неплохо бы поменять на свежий.


— Команда готова? — выслушал доклады. — Три, два, раз. Поехали.


Перегрузка привычно погрузила в силикон кресла. Взлетать пришлось «в попутную» — в направлении вращения планеты, чтобы уже на первом витке по орбите Приюта Путника разогнаться до скорости, достаточной для преодоления гравитации и выхода в открытый космос. Леха, шаря глазами по четырем мониторам, рыскал здоровой рукой по панелям, отыскивал в безбрежной пустоте идущий в нашу сторону начиненный смертью транспорт.


— Евгения?


— На связи.


— Приготовь скафандры для максимальной автономии, проверь систему аварийного сброса груза из кластеров. Боцман?


— Здесь.


— В первом кластере взрывчатка. Готовь свои фугасы. Сколько сможешь.


— Есть!


— Алексей?


— Нащупал. Пока идем правильно.


— Рассчитай циркуляцию, чтобы оказаться над ним.


Идти в бой, имея в арсенале, только пустые торпедные аппараты, ракетные шахты без ракет и пушку без снарядов, не комфортно. Можно попробовать воспользоваться пиратским приемом — пойти на абордаж, но для этого нужно сначала нейтрализовать защиту транспорта. У пиратов схема отработана: открывают по кораблю массированный огонь из всех видов оружия, сбрасывают и взрывают в непосредственной близости от корпуса пару тонн взрывчатки. Внутри транспорта горят панели и предохранители, выходят из строя защитные экраны.


Взрывчатка у нас есть, а помочь ей максимально приблизиться к кораблю поможет сброшенный ранее груз. Пока защита будет расстреливать ящики, мешки и контейнеры, фугасы долетят до корабля.


— Сколько до рандеву?


— Не более получаса


— Алексей, ты в армии.


— Двадцать девять минут, семнадцать секунд… уже пятнадцать, четырнадцать. Не успеваю, блин… Андрей, а тебе не кажется, что на Приюте Путника мы оказались контрреволюционерами. Остановили «локомотив истории» и встали на пути «двигателя прогресса»?


— Не уверен, что любая революция — благо. Когда во главе оппозиции люди вроде твоего коллеги, моего бывшего «компьютерного бога», я априори на другой стороне.


— Мне он тоже не нравился, но он выступал против режима.


— Это в тебе, Леша, пять поколений интеллигентов напрягаются. Интеллигенты всегда против существующей власти, будь у руля хоть сам господь бог: неприлично для них быть публично лояльными власти.


— А я горжусь стремлением лучших представителей общества интеллектуально подпитывать революционный процесс.


— Леша, если бы не знал тебя, сказал бы, «переучили». Интеллектуальная подпитка всегда несет оттенок истеричности, в основании которой недооценка(по мнению самого интеллигента) его высокоразвитой личности, в случае со Светкой — сексуальная недооценка. Федор дооценил, и девушка забыла о бунтарстве. Женя, я прав?


— На все сто, и я со своей стороны обязуюсь повысить самооценку Алексея.


— Умничка, Женя, устрой ему ревизию мозгов и тела. Не получается у землян жить не борясь, а борьба предполагает ответные действия противной стороны. Об этом не думаем. То за сохранение боремся, то за уничтожение, но результат всегда один — выжженная земля. Получается, боремся против себя, вместо братского сожительства с природой и остальным миром. Алексей, далеко еще?


— Уже. Смотри внимательно.


— Есть, вижу, — Длинная серебристая приплюснутая сигара с двумя парами коротких крылышек по сторонам кажется безобидной. Спокойно плывет, мерцая бликами от звезд. — Приготовились. Евгения, по команде сбрасываешь весь груз, считаешь до двадцати и открываешь кластер с фугасами. Боцман, сколько там?


— Две тысячи пятьсот килограммов.


— Нормально.


Слегка тронув штурвал, я делаю «кивок» в сторону неприятеля, чтобы придать грузу ускорение.


— Евгения: три, два, раз, пошел.


Длинный шлейф хозяйственных товаров протягивается вдоль всей сигары и транспорт будто взрывается. Автоматика безжалостно расстреливает все, оказавшееся в угрожающей близости от корабля. Ящиков и мешков много, и защита задействована в полном объеме. Фугасы беспрепятственно опустились на корпус и одновременно рванули. Выстрелы по грузу прекратились, как по мановению. Бронированная обшивка транспорта местами прорвалась, листы отогнулись, топорщились иззубренными краями.


— Боцман, бери управление, — я торопливо облачался в скафандр. — Садись сверху, только не грубо, а как ты умеешь.


В наушнике прыснула смешком Женька, и Боцман нахмурился:


— Мог бы и не предупреждать.


— Не отвлекайся. Евгения, проводишь и встретишь меня у шлюза, и, между делом, помоги залезть в скафандр однорукому Алексею.


— Воспользуюсь беспомощностью Хакера и заберусь с ним в двухместный, — засмеялась Женька.


— Развеселилась, — радостно парировал Леха. — Мы, между прочим, в бою. Ни пуха, Андрей.


— К черту.


Ближайший путь в корабль — через рубку стрелка, и я без колебаний очертил лазерным резаком солидный эллипс на обшивке, посторонился, пропуская вытолкнутый внутренним давлением кусок брони. Если экипаж без скафандров, вакуум их уже высушил, но я все-таки швырнул внутрь две гранаты: береженого бог бережет. Скользнул вперед к панели управления, мельком заглянул в лица командира и второго пилота — знакомые ребята — не друзья, но и не враги. Могли бы летать вместе.


— Алексей, Боцман, ставлю самоликвидацию на двадцать минут, — я повернул ручку таймера, и нажал красную кнопку.


Теперь медлить некогда. Рванул к выходу, по фалу добрался до шлюза и захлопнул за собой люк. Почувствовал, как задрожали переборки, Федя Боцман включил двигатели. Все.


— Капитан, мы не можем оторваться, — голос Боцмана ударил по ушам громом.


Я торопливо спустился в рубку. Разорванные броневые листы намертво схватили наш корпус, и «Витязь», разгоняясь, тащил на жесткой сцепке «бочку с порохом».


— Сколько у нас времени?


— Тринадцать минут.


— Все на выход! Надя, — я ткнул кнопку связи с «Надеждой» и радостно уставился на засветившийся экран. — Надя, вы далеко?


— Прекрасно вас видим.


— Тогда готовьтесь подобрать. Конец связи.


«Ну, вот и все. Прощай, „Витязь“, привык к тебе. „Космонавт на работе, как дома“ — неточный слоган. Корабль- это кусочек сердца.» На глаза попался Слоник. Чаеварка, подняв хобот, стояла посреди рубки и косилась на меня своим неповторимым лукавым взглядом. «Уж тебя-то я не оставлю». Схватил Слоника под мышку и побежал вверх по трапу.


Я еще карабкался из люка, а экипаж «Надежды» уже принимал Женьку в свой шлюз. Скрепленные одним фалом быстро загрузились внутрь, и Надя включила форсаж. Преодолевая перегрузку, я освободился от скафандра и устремился к обзорному экрану задней полусферы. Взрыв осветил, кажется, весь космос. Мы успели уйти достаточно далеко, но и нас тряхнуло протяжной волной.


Никогда не считал себя особо чувствительным, а сейчас смотрел и не мог оторвать взгляд от экрана, на котором уже не было ничего, только черная пустота бесконечного космоса. В определенном возрасте мужики становятся сентиментальными. Старею.


— Слоник тебя хочет поблагодарить за спасение, — тронула за плечо Надя.


В рубке собрались обе команды. В едва освободившегося от скафандра Боцмана, вцепилась руками и прильнула накрепко Светка, начисто растеряв связь с внешним миром.


— Обрати внимание, как девушка проснулась, — шепнула Надя, — а то спала… мертвой царевной.


— Не то чтобы совсем спала раньше, и не до конца проснулась… теперь.


Женька заботливо поправляла повязку на Лехиной руке, по-моему, давно не нужную. Сашка и Катрин бегали с чайной посудой и бутербродами, накрывая праздничный стол.


Глянул на свой белый костюмчик: грязный, мятый, местами порванный, — чисто, Гаврош. Опять некогда переодеться… Слоник кивнул, улыбнулся и взмахнул лопухами ушей:


— Сяю с водоськой не желаете?


— Попробовал бы я не спасти такое чудо, — как в глаза сестренке взглянуть?

ГЛАВА 21

Снова в пути

Дорога пьянит, и сознание в полудреме,

колеса дарят ритм, и незнакомка опасно близко…


Былое без дум

Возвращение не отняло много времени. Мы с Надей едва успели за час отмыть друг друга в тесной душевой кабинке. Стиральный агрегат неплохо справился с задачей: отгладил и заштопал мой фирменный белый прикид. Пока одевались, Федор самостоятельно посадил корабль на Приют Путника.


Вторичная посадка, несмотря на недостаток топлива, диктовалась необходимостью вооружить транспорт и обдумать план захвата Земли-2, где стараниями Вики нас ждут не цветами и шампанским. Сбивать, точно, не будут: им нужен наш груз, и они знают об отсутствии на корабле вооружения.


Ветер снес в сторону дым и пыль, и площадку заполнили аборигены. Повторяя движения вождя Неэля запели гимн, посвященный, как я понял, нам.


— Дрю! — Нэлька повисла на шее и радостно дрыгала ногами. Надя покосилась ревниво, но сразу улыбнулась и прислонилась к плечу.


— Куда мальчика денем?


Мой, теперь уже бывший второй пилот, стоял в стороне, безучастно оглядываясь и, кажется, безразличен к своей дальнейшей судьбе.


— Дрю, оставь его мне, — Нэлька потянулась вверх и заглянула в глаза. — Он искренний и глупый, как мы. Серега нам поможет.


— Кое-кто собирался лететь с нами.


— Кое-кто остается, — девочка по-взрослому тяжело вздохнула. — Нужно лечить планету. Ты обещал помочь.


— Сейчас распакуем багаж. Икру и малька нужно быстро доставить к водоемам. В каждый по пакету.


Неэль лично вручал каждому всаднику кеги с замороженными до анабиоза мальками рыб и пакеты с икрой, объяснял, куда везти и как выпускать. Коны срывались с места и, взмахивая крыльями, уносились вдаль.


— Нэля, мы можем с воздуха обработать леса ядом, и уничтожить ваших короедов.


— Не вздумайте, — Нэлька захватила из ведерка горсть чего-то, напоминающего семечки, всыпала в ладони мне и Надежде. — Погрызите.


— Вкусно. Надя, рекомендую. По вкусу похоже на орехи. Что это?


— Понравилось? — Нэлька радостно захлопала в ладоши, дождалась, пока Надежда распробовала и закинула в рот сразу горсть, и просветила. — Это жаренные короеды. Мы их едим, и поэтому такие сильные и красивые.


— Что же я так медленно учусь? — Надя смеялась, вытирая платочком рот. — Год назад меня вот так же накормили лягушками.


— Вкусно было?


— Пока не рассказали, отчего такой чудный пикантный привкус.


— Теперь в лес ходить можно: короедов скоро соберут, и деревья снова станут зелеными, — объяснила Нэлька.


— Поберегись, — Сашка, пощелкивая пультом, опускал лебедкой контейнеры-инкубаторы. Время появления птенцов рассчитывалось на один день после приземления на Землю-2. Через два-три дня Путники получат несколько тысяч цыплят самой различной птицы: от гуся и домашней курочки до страуса.


— Работы тебе, сестренка, — непочатый край.


— А чем их кормят? — Нэлька задала вопрос Наде, девушке сугубо городской и в птицеводстве не ориентирующейся.


— М-м-м. Сами яйца кормить не надо, — нашлась Надежда. Она подтолкнула меня кулачком в бок, но я смотрел в сторону и не спешил поворачиваться. — Сегодня не надо…. а завтра… — Она снова дотянулась до меня кулачком, но я разговаривал с Сашкой и не обратил внимания. — Завтра яйца тоже кормить не надо…


— А послезавтра? — Нэлька уже теребила Надю за рукав.


— Дай им хлеба, только очень маленькими кусочками.


— Какими маленькими? — я порадовался дотошности моей сестренки. За судьбу яиц и цыплят уже можно не беспокоиться.


— Разломи горбушку на четыре части. Вот.


Я закончил разговор с Сашкой, повернулся и протянул Нэльке брошюру:


— Вот инструкция, как поить, кормить, гулять водить. Внизу каждого инкубатора корма на первое время, а через недельку цыплята сами начнут подкармливаться вашими короедами.


В продолжение всей речи Надежда незаметно долбила меня кулачком по спине, и я начал опасаться за целость ребер.


— Нэля, мы оставляем тебе атомный генератор, механическую мастерскую, вездеход с водородным движком; машинку русские сочинили, поэтому работает на любой воде, даже ваша годиться.


— Дрю, я рулить не умею.


— У тебя есть два вторых пилота и механик — высококлассные специалисты во всех областях. Нагрузи их работой по самые уши, сократи ребятам время праздномыслия. От безделья они начинают думать, а думают по сложной, не всегда самим понятной траектории, и приходят к выводам, от которых хоть стой, хоть падай. Давай, руководи, сестренка.


Мы вернулись в рубку. Катрин и Леха сосредоточенно вглядывались в мониторы главного компьютера.


— Катрин, успокой по топливу.


— В нормальном режиме — дефицит пять тонн, в аварийном — почти по нулям.


— Почти — в плюс?


— В минус.


— Можно оставить Путникам побольше груза, — Надя обернулась к Лехе. — Убавим вес — сэкономим горючее.


— Есть два тракторенка с плугами, контейнеры с семенами, — Леха глянул вопросительно и постучал пальцем по микрофону. — Сашка четвертый кластер подчистую.


— Ты боеприпасы нашел? Топливо топливом, а воевать без оружия мне уже надоело.


Леха стукнул пальцем по клавиатуре, и на нашем экране засветился ассортимент военных грузов: взрывчатка, бластеры, туалетная бумага…


— Необходимейшая вещь в бою.


— Следующим пунктом — презервативы. На Земле-2 женщины есть?


— Листай дальше, вот: ракеты, торпеды, снаряды.


— Дурдом! — подтвердил Леха мой взгляд.


Космодромное начальство освободило наши торпедные аппараты и ракетные шахты, и погрузило ракеты и торпеды в качестве груза.


— Все логично, — засмеялась Надя, — чтоб не расстреляли в дороге по случайным мишеням.


— Спасибо им. Вооружаемся и взлетаем. Алексей, сколько до расчетного времени?


— Три часа одиннадцать минут двадцать три сек… двадцать две…


— Достаточно. Успеваем.


— Пойду механикам помогу, — сорвался с места Леха.


— Сашке или Женьке?


— Ну…. обоим, — глаза парня «заюлили».


— Алексей, извини, тяжести таскать мы и сами умеем. Пролезь по сенсосвязи на Землю-2 и узнай все, что сможешь.


Тракторята оказались укомплектованными целым шлейфом различного оборудования, включая платформы, цистерны и тележки для различных грузов. Бывшие «оппозиционеры» Глеб и Николай быстро привели технику в рабочее состояние и за час освободили площадку от груза. «Вегетарианец» Серега проверял и регулировал работу инкубаторов.


— Дрю, — Нэлька потеребила мой рукав и хлюпнула носом. — Слоник вместе с «Витязем» погиб, да?


— Леша, — я тронул мочку уха, — как там Слоник?


— Уже идем, — Леха выбрался из люка и поставил Слоника перед Нэлькой. — Поздоровайся с тетей.


— Привет. Сяю с водоськой не желаете? — лукаво улыбнулся Слоник, и шагнул навстречу подружке.


— Я установил в чаеварку сенсосвязь, — пояснил Леха. — Теперь всегда можешь за чашечкой чая пообщаться с друзьями.


У Нэльки глаза от слез заблестели; не найдя слов, ткнулась лбом в Лехину грудь, и Леха поспешно отвернулся. Не случалось до сих пор видеть парня растроганным.


Взлет прошел в штатном режиме. В «попутной» реке Бета-Туманности предстояло плыть еще пятнадцать часов, и я отправил команду спать после напряженного долгого дня на Приюте Путника, оставив «в руле» Боцмана и Светку.


Федор быстро отцепил от себя нежные руки, усадил девушку в кресло второго пилота и накрепко пристегнул ремнями, пояснив твердым баском: «На работе, я думаю о работе», — Светка радостно и благодарно подчинилась: добросовестно рассматривает однообразный пейзаж на экране да изредка мечтательно-любовно поглядывает на «своего» мужчину. Девушке всю жизнь навязывали роль лидера, а ей хотелось прислониться к надежному сильному плечу.


— Мне нравилось учиться, — Надя уютно устроилась у меня на груди, — а в шестом классе влюбилась в учителя литературы.


— Случалось преподавать в средних классах, — я радостно потянулся, вспоминая бесшабашные деньки педагогической молодости, — как раз, литературу и язык, — лучшее время, замечательный народец.


— И он сказал о моем чувстве слова, отличной пластике речи и всегда читал мои сочинения, предлагая классу расслышать в моем лепетании музыку. Девчонки завидовали.


— И у меня была такая девочка Надя Зеленина, — я поспешил отодвинуть от Нади нижнюю часть своего тела и быстро прикрылся простыней.


Вот так встреча. Надя Зеленина — тонкие ноги «от плеч» и большущие строгие глаза — настоящий кузнечик.


— После встречи, я наслаждалась своей тайной и мечтала открыть ее вот так.


— А я чувствую себя педофилом: соблазнил ребенка, увлек…


Надя положила ладошку мне на губы, захватила пальцами щеки и ласково потрепала. Поднялась и, стоя вполоборота перед зеркалом, начала расчесывать каштан не длинных, до плеч, волос. Взгляд отводить не в моих правилах, и сейчас состояние моих глаз определялось словом «дорвались».


Высокие, голени, стройные удлиненные бедра, опрокинутый вытянутый треугольник, подтянутый, но с женственным валиком живот, большие высокие, вздрагивающие от движений груди, с крупными сосками в широких коричневых кругах, припухшие губы и с теплой насмешкой улыбающиеся глаза.


— Ты уже осознал глубину своего падения, окаянный совратитель малолеток?


— Красиво строить фразы ты не разучилась, но романтическое отношение к учителю никогда ничем хорошим не заканчивалось, а мне прощения нет, — я забрал из ее рук гребень. — Помогу прическу поправить.

ГЛАВА 22

Женька

Если одна часть общества(элита) присваивает себе право

называть другую часть общества быдлом, мразью, скотом,

и поступает с ней соответственно: отселяет, сажает, отстреливает;

то эта элита не может даже считаться людьми — твари, порожденные

рыночной действительностью и властью денег. Они «у руля»,

но они только «цветочки»; за ними идут более продвинутые демократы,

гуманисты, глобалисты, — как ни назови; они будут строить мир

для себя и под себя, последовательно очищая земное пространство от

«лишних и бесполезных».


Логика развития общества

Смена дня и ночи в вечном и неизменно черном космосе определяются только нашими биологическими часами и не успевает нивелироваться за неделю полета. К двадцати двум дневную суету, хлопоты и заботы, сменяет вечерний покой и отдых. Время посекретничать, уединившись вдвоем, или посмеяться в теплой компашке, или преклонить голову к подушке минут на шестьсот.


Обожаю ночные вахты. Кресло второго пилота свободно, дежурный механик Женька, изредка выходя из машинного отделения, мельком оглядывает мониторы и снова скрывается. Леха за столиком-пультом то хмурится хищно, то азартно улыбается, то строго всматривается в монитор, — наверняка, проходит уровни очередной «стрелялки».


Включен обзорный экран — темный серо-синий фон, по которому проплывают блестками звезды, астероиды, планеты. На самом деле, обзорный экран — психологический трюк, создающий для пилота ощущение присутствия и влияния, снимающий клаустрофобию и чувство незащищенности. Мы летим в наглухо закупоренной железной бочке, в четыре раза быстрее скорости света Человеческий глаз ничего не сможет заметить и рассмотреть, а мозг среагировать. Всю работу выполняют сверхмощные компьютеры. Датчиками радаров сканируют пространство на сотни тысяч километров перед кораблем, сверяют полученные данные с заложенной программой и вносят необходимые коррективы в программу полета


Женька, закончив дела в моторном отсеке, принесла кофе. Леха отмахнулся нетерпеливо: не мешай, мол, воевать. Женька поставила чашку на столик, другую протянула мне, присела в кресло второго пилота. Неслышная девушка: вроде бы бойкая, шустрая, везде успевает, но молчком. Редко ее голос слышен. Чувствуется за ней биография.


— Устала?


— Терпимо, — Женька легко улыбнулась. — Я днем отдохнула.


— Расскажи о себе.


— Тебе интересно?


— Как командир экипажа, — я хотел пошутить, но посмотрел в ожидающие ответа глаза и ответил. — Женя, я угадываю за тобой не простую судьбу.


— С двенадцати до четырнадцати лет я была «мясом». — Женька вздохнула, улыбнулась грустно и начала рассказывать. — В столице застрелили очередного олигарха, его родичи и компаньоны начали делить имущество, среди которого числился и завод в нашем городе. Завод закрыли, люди обнищали, начали спиваться. Всех не успевших сбежать, выслали на Планету Негодяев. Детей отдали в детские дома.


— Я слышал об этой практике. Детские дома курируются олигархами, и дети вырастают в настоящих гуманистов.


— О нас заботился нынешний премьер-министр Земли господин Петров, интеллигент в золотых очках, вечно озабоченный процветанием планеты. А заведовала домом вышедшая в тираж потаскуха, по кличке Мегера Жопинс. Учила танцам, манерам и приемам, — Женька говорила, глядя на мою лежащую на подлокотнике руку, но сейчас попыталась взглянуть в лицо. Ее глаза блестели от слез. — Петров приезжал по воскресеньям. Смотрел наши выступления, долго объяснял, как нам повезло, и увозил с собой девочку или двух, а привозили на другой день избитых, истерзанных, пьяных — неделю лечили в больничке. Мы злорадствовали.


— Интересно…


— Мамашка Мегера старательно поддерживала дух соперничества. Бесконечные сплетни, интриги. По несколько раз на день вцеплялись друг другу в волосы. Девочки старались получить главный приз — стать содержанкой олигарха или джек-пот — женой. Когда возвращали очередную, у других поднималось настроение — джек-пот не разыгран.


— Считается, такая лотерея-конкуренция — залог успешного развития общества. Мораль здесь отдыхает.


— Однажды Петров приехал с другом. Убеждал его выбрать малолеточку по вкусу, а тот нос задирал: «Я смотрю на этих малышек и вспоминаю свою дочь, и твою.» «Мясо, оно и есть мясо,» — ответил Петров. Оба увезли по девочке.


Леха бросил свою «стрелялку». Присел на корточки рядом с Женькой, взял ее ладонь и прислонился щекой.


— А потом к нам повадился сын Петрова — здоровенный парняга с широко расставленными неподвижными глазами. Рассказывали, как он и друганы-отморозки заперли в машине девчат и столкнули в пропасть, а потом фотографировались рядом с горой получившегося фарша. Заставляли убегать, а сами охотились с бластерами, как на дичь. Когда очередь дошла до меня, я ударила Эдика, его звали Эдик, ножом в живот. Друзья начали меня бить, но быстро спохватились: если не спасут Эдика, останутся без его денег. Так я осталась жива и попала в колонию для малолеток.


— Похоже, мы знаем этого парня. Леха, помнишь ремзавод?


— Помню, — Леха судорожно сглотнул и встал. — Грохнул я Эдика, задолбил прикладом. В бластере был заряд, но мне не терпелось выместить злость. Это он посадил на наркоту мою жену, а, когда надоела, сплавил на Планету Негодяев.


— Эдик жив. Нас ввели в заблуждения неподвижные, как у трупа глаза. Увы, Леша, я видел подонка на космодроме накануне вылета. Женя, а разве тюрьмы и колонии не исчезли на Земле после отправки всех преступников на Нептун?


— Отправили взрослых, а молодые — материал. Землянам нужны безбашенные солдаты для армии, беспощадные киллеры для Службы Безопасности, отвязные экстремалы для штурма космических глубин. В лагере нас тоже использовали, как «мясо», но дали возможность закончить школу и перевели в группу механиков на космолеты. Вот такая судьба, — обыденно просто подвела итог Женька.


Леха протянул вперед руку, пробежал пальцами по плечам девушки и прижал ее голову к себе:


— Найду гадов и уничтожу.

ГЛАВА 23

Прости-прощай

Легче дышится, когда произвол

власть предержащих оказывается на вилах


Социологическое наблюдение

— Прошу внимания, — Леха включил большой экран с объемным изображением городка строителей на Земле-2. — Это цель нашего путешествия, но сначала последние известия. Три дня назад Эмпериус объявила о своей независимости от метрополии и аннулировании акта собственности господина Петрова о владении планетой, ее недрами, атмосферой.


— Типа, послали? — переспросил Сашка. — А этот мужик, он кто?


— Родню своего командира нужно знать, — засмеялась Надя, и разъяснила для меня. — Твой бывший тесть, отец Вики, а теперь еще и премьер землян.


— У меня был такой тесть? Я думал, однофамилец. Продолжай, Алексей.


— Эмпериус готова принять, но есть проблема, — Леха сделал эффектную паузу, готовясь ошарашить сенсацией. — Через три часа на переходе из Бета-Туманности в созвездие Гончих Псов нас догонит быстроходный крейсер «Конкорд». Папа и дочка в бешенстве от потери собственности, а еще более от уязвленного самолюбия: готовы стереть с планеты городок, а попутно превратить в пыль и развеять по космосу всех присутствующих в данном собрании.


— Типа, нас, — снова уточнил Сашка, и Катрин весело ткнула его в бок кулачком.


— Праздные разговоры отменяются, — я постарался быть строгим. — Предложения по существу приветствуются. Федор?


— Развернуться навстречу не хватит топлива, — забасил Боцман, — но можно свернуть чуть раньше, срезать угол, пропустить их вперед.


— И потом не догнать? Зато есть шанс протаранить не занесенный в программу компьютера астероид. Алексей?


— От встречных камней мы с Катрин вас убережем, а спрятаться за ними можем. На крейсере не лохи сидят и сканируют пространство вглубь и вширь, ничего не пропуская.


— Уже лучше. Тогда поищите достойный объект, из-за которого мы сможем выскочить наперерез, как черт из табакерки. Надя, — первым пилотом, Федор, — вторым. Света поможешь механикам. Думаю в машинном все будет гореть и плавиться, придется вам побегать. Всем переодеться в огнезащитные скафандры, надеть маски — экраны будут рваться и здесь. Я — по общим вопросам.


Глыба попутного астероида, найденная Лехой, не добавляла позитива. Громадный транспортный корабль «Надежда» болталась у черной каменной стены, как лодчонка у скалы, уходящей в небо. Осколок давно расколовшейся планеты надежно защищал от сканеров «Конкорда», но мешал следить за противником. Леха заерзал в кресле и нетерпеливо оглянулся:


— Андрей, нужно продвинуться вперед до края и приподняться над камнем.


— Надя.


— Есть!


Каменная стена поползла назад и вниз.


— Все! Я их вижу! — Леха стучал от возбуждения ногами по полу.


По самой кромке экрана медленно ползло светящееся пятно.


— Надя, чуть выше. Катрин, Алексей, по команде, весь боекомплект с правого и левого бортов. Надя готова? Форсаж!


«Надежда» в полуметре над каменным плато, едва не задевая отдельные скальные глыбы, разогналась и выпала под всевидящие глаза-сенсоры «Конкорда», неуклонно вырастающего в центре нашего экрана.


— Они разворачиваются.


— Вижу, — я всем телом чувствовал напряжение каждого из друзей в рубке, и чувствовал мысли и действия в рубке противника. Нельзя выстрелить раньше, потому что второго залпа на случай промаха у нас нет, но нужно выстрелить и попасть раньше, чем откроет огонь «Конкорд». — Три, два, раз, огонь!


Экран застелило багровое клубящееся пламя. Корпус корабля упруго вздрагивал от толчков уходящих торпед и ракет.


— Шесть… девять, десять, — я считал залпы. — Надя, вниз.


Корпус задрожал, сквозь шумо изоляцию доносились от бортов скрежет и вой: крейсер успел выстрелить, и у нас начала работать защита. Теперь все экраны полыхали разноцветным пламенем. Перехватывающие, отклоняющие, отбивающие ракеты рвались над самой обшивкой, но основной залп уже прошел выше и почти целиком угодил в астероид.


«Конкорд» горел. Напичканный разнообразной взрывчаткой вряд ли он продержится долго, но крейсер пока управлялся и разворачивался в погоню за нами. Постепенно смолкали защитные взрывы на корпусе, и в рубку вошли потные, закопченные механики.


— Все, командир, — Сашка добинтовывал окровавленную руку, — защиту исчерпали. Следующая ракета наша.


— Еще не вечер, — я улыбнулся Светке, которая бросилась проверять, цел ли Федя. — Любовь все побеждает.


Боцман неразборчиво басил что-то успокаивающее. Женька отрешенным взглядом окинула рубку, присела в кресло, зажав коленями грязные ладошки, тихо прислонилась к Лехиной спине.


Обстановка в машинном отделении во время боя определяется словом «ад»: множественные молнии электрических разрядов, огонь и едкий дым от «коротких замыканий», рвущиеся защитные экраны и взрывающиеся предохранители. Механику приходится крутиться на пятачке в десять квадратных метров, выдирать сгоревшие приборы и блоки и вставлять на их место запасные. Машинное отделение — сердце корабля.


Неожиданно засветился экран сенсосвязи и заполнился маленьким искаженным яростью лицом Вики. Видно девушка наклонилась вплотную к камере.


— Андрей, Надька, я вас размажу.


— Спасибо, Вика, и мы к тебе всей душой, — я отошел от экрана и наклонился к Лехе. — Когда они нас догонят?


— Минут через десять.


— Помнишь чемоданчик президента. Думаю, нет такого президента, который не держит на мушке своего премьера.


Еще не дослушав, Леха зашарил руками по клавиатуре, по монитору побежали столбцы цифр и малопонятных для меня значков. Леха уже однажды добирался до кнопки самоликвидации кораблей в президентском чемоданчике, при его компьютерной памяти он легко проложит дорожку еще раз.


Вика перешла на личности и теперь, яростно жестикулируя, «выдавала» каждому персональную характеристику негативного плана и перечисляла индивидуальные кары за сам факт нашего, пока еще существования.


Я украдкой взглянул на часы. До столкновения четыре минуты. При нашей почти нейтрализованной защите крейсер может уничтожить нас одним залпом, но Вика настоящий боец. Зная, что для «Конкорда» взрыв — только вопрос времени, решила протаранить «Надежду». Девушка не намерена останавливаться, и еще менее склонна думать. Умереть, сжимая горло врага, достойно для воина. Нужно отдать ей должное.


Вика отклонилась от экрана. Позади стоял солидный мужчина в золотых очках, очевидно, господин Петров. В кресле второго пилота спортивного вида парень. Знакомые широко расставленные серые глаза. Мы встретились взглядами. Глаза без эмоций, без волнения, холодные неподвижные глаза убийцы.


Я посторонился, давая возможность Женьке глянуть на экран. Женька встрепенулась, поднялась во весь рост:


— Твари, твари, твари…


Вика в своих криках добралась до Лехи, которому «поверила, а этот козел…»


— Есть, — шепнул Леха побелевшими губами, мельком глянул на экран и твердо ткнул в кнопку. Лицо Вики искривилось и застелилось помехами. На экране задней полусферы ярким грибом расцвел взрыв. Женька медленно опустилась в кресло и закрыла глаза. Транспорт сильно тряхнуло, мигнул свет.


— Надя, возвращаемся на маршрут. Алексей, все нормально?


— Порядок, — Леха оперся плечом в переборку и через силу улыбнулся. — Победителю не свойственно чувствовать себя виноватым.

ГЛАВА 24

Надя. Собачья вахта

Хорошо — искать себя в уютном кресле,

с чашечкой кофе и томиком стихов,

но не ищется: обстановка не та.

В поисках своего «Я» придется

исключить удобства, и по терниям,

грызя акрид и отворачиваясь от искушений, — к звездам.


Слово «из души»

Стрелки на часах в центральном посту соединились на двадцати четырех, и Светка пулей выскочила из кресла второго пилота, торопливо отстегнула Боцмана, прильнула всем телом, горячо нашептывая в ухо. Могучий Федор мгновенно налился краской смущения и, пряча глаза, поволок свою неуемную пассию к спальному кубрику.


Я с видом победителя торжественно разместилась в кресле первого пилота. Отстаивать право нести самую тяжелую, «собачью вахту», с ноля до четырех утра, пришлось в серьезном бою и даже проводить запрещенные приемы: повышать голос, напоминать о равенстве полов, расплакаться. Андрей устало махнул рукой:


— Дежурь, черт с тобой, хоть высплюсь спокойно.


Мужики опекали нас без меры: комплиментами засыпали, желания угадывать пытались, из рук работу выхватывали, и на руках носить готовы, жаль, тесные помещения корабля достойно развернуться не позволяли.


— Изголодались кобели, — шепотом резюмировала Светка, когда парни толпились у холодильника, изощрялись в кулинарных фантазиях, готовя для лучшей половины экипажа изысканные бутерброды.


— Вшивому бы только баню, — скептически прищурилась Катрин.


— Голодной куме одно на уме, — мгновенно поддержала Женька.


— Недостойно чувствовать себя объектом сексуальных утех, — внесла и я свою лепту. — Мы не слабаки, чтоб нас заботой унижали, и на равных должны нести вахту.


Девчонки повалились друг на друга и начали хохотать


— Надо — неси, — сквозь слезы выговорила Светка, не отрывая взгляда от Боцмана, — а мне Федя принесет.


Быстро перелистала на мониторе предстоящий маршрут, — ничего особенного, только с часа до двух пройти край «черной воронки» — космической дыры, засасывающей и глотающей все подряд.


Черные дыры — белое пятно в космической науке. Множество гипотез, пытающихся объяснить их природу, остаются догадками, никем и ничем не подтвержденными. Космолетчикам приходится воспринимать гигантские бездонные провалы как неприятную объективную реальность, с которой нужно худо-бедно уживаться.


Своеобразная космическая непогода на маршруте: ураган, смерч, тайфун, торнадо, — непонятная, непредсказуемая и пугающая стихия. Облетать опасный столб далеко и долго, и корабли вынуждены проходить по краю воронки, рискуя сорваться в эпицентр бездонной пустоты. Случаи бывали. Вернуться не получилось ни у кого.


— Леш, о воронке помнишь?


За штурманским столиком Леха, Сашка-механик — в машинном отделении. Андрей, хотя и поддался на уговоры «феминистки», но оставил со мной крепкий «тыл», а Катрин и Женьку отправил по «койко-местам».


— Помню, слежу, — Леха потянулся и сладко с подвывом зевнул. — Прорвемся. В программе заложены компенсаторы противотяги, но дыры иногда выкидывают фортель: чуть смещаются, будто пытаются схватить корабль, тогда придется подработать штурвалом и двигателем.


— Хищники, — я засмеялась на менторские поучения штурмана. — Почуяли добычу, и набрасываются?


— Космос — живой организм, — просто ответил Леха. — Это не обсуждается, прими как аксиому.


— Совсем запугал. «Человек — царь вселенной» — вот что не обсуждается, — передразнила я.


— Дай бог, нашему теляти волка съесть, — ехидно парировал Леха и отвернулся к монитору.


Мое «небо в окне» — экран обзора передней полусферы сегодня заметно отличался от обычного. Разноцветные звездочки, черточки, полоски распределились в одной волнистой плоскости, над которой мчался транспорт «Надежда». Некоторые из волн вершинами достигали корабля, и тогда заметно встряхивало.


— Приподнимись повыше, — посоветовал Леха. — Лучше с запасом, скоро пойдут «гребешки».


— Непонятно, — потянула штурвал на себя, — похоже на поверхность моря, но ведь космос не плоский, а трехмерный.


— Космос многомерный, — поправил Леха. — Можно двигаться не только через пространство, но и через время, все зависит от скорости и направления. Предполагаю, нырни мы в эту дыру, и познакомимся со своими правнуками или… с пращурами, — как повезет… Следи за дорогой и не напрягайся. Картинку на твоем экране объяснить многоумные земные мужи не могут, — штурман с шутливой горечью отмахнул рукой. — Даже я перед ней пасую.


— А не надо пасовать, — во мне, как всегда не к месту и не ко времени, проснулись смелость и жажда исследований. — Нужно представить вход в провал как перекресток и не мчаться по главной, а свернуть.


— Ново, — Леха повернулся заинтересовано. — Есть место для размышлений. Сразу мы не умрем и, наверное, многое увидим. Вот только сумеем ли кому-то об этом рассказать?


— Попробуем? — меня уже «несло», и я приготовилась нырнуть в провал, дождавшись от Лехи согласного кивка.


— Умерь пыл, — Леха предостерегающе поднял руку. — Сначала закончим работу, а в свободное время слетаем в Черную дыру на экскурсию: пикничок и шашлычок.


Корабль сильно тряхнуло: увлекшись разговорами, «проморгала» гребень.


— Кстати, точнее, без всякой связи с предыдущим, — Леха крутился в кресле, следя одновременно и за своим монитором и за моим экраном. — Старайся брать выше и правее. Нужно обойти против вращения, чтобы центробежная сила отжимала к краю.


Плоскость на экране теперь сплывала в воронку и обрывалась в отвесную пустоту. Картина очень напоминала алмазные копи — кимберлитовую трубку, сходство дополняли вспыхивающие по стенам, как лампочки рудокопов, звезды. Из «стен» провала черно-красными протуберанцами вырывались и вытягивались в сторону корабля щупальца огня, и, не дотянувшись, закручивались в опадающие гаснущие спирали.


Транспорт трясся и рыскал. Штурвал рвался из рук: внешнее воздействие «пробивало» гидравлические и сенсорные усилители рулей. Из люка машинного отделения выглянул механик Сашка:


— Надь, ты как рулишь? Предохранители горят. Не дрова везешь… — не договорив, нырнул обратно в люк.


— Молчи уж, Буратино, — огрызнулась вслед словами анекдота.


— Работай двигателем, — не оставлял заботой Леха. — Старайся проходить строго по контуру. Нам сейчас плоскость ничуть не лучше воронки: на атомы может размазать. Андрея разбудить?


— Справлюсь, — выговорила я, с трудом удерживая штурвал. Лехино сомнение в моих способностях задело и обидело. — За собой следи.


Штурман откинулся в кресле и прыснул смехом. Видимо, реноме штатного клоуна за мной в экипаже закрепилось окончательно. Новое явление помешало ответить достойно и убийственно. Внизу провала набухло и быстро двинулось наперерез плотное оранжевое облако.


— Выброс, — крикнул Леха, торопливо стуча по «клаве» пальцами левой руки, правая судорожно сжимала боевой джойстик. Корпус транспорта дрожал от бесконечной пушечной очереди. Леха обернулся. — Держи штурвал крепче.


— Никогда не останавливаться раньше времени — лучшая черта твоего характера, — за спиной штурмана оказывается стояла и нежно улыбалась Женька. Когда успела проснуться?


Стайкой ушли вперед и начали рваться в оранжевой густоте НУРСы(неуправляемые реактивные спаряды). Оранжевый туман накрыл экраны видеообзора и загорелся пламенем от взрывов срабатывающей защиты. Транспорт теперь не просто швыряло с гребня на гребень; какая-то неведомая сила пыталась развернуть корабль дюзами к бездне, и я, упираясь ногами в пол, физически ощущала сползание транспорта в воронку.


— Форсаж, — громко подсказал Леха.


Мегатонные двигатели выдернули транспорт в открытый космос, едва не раздавив перегрузкой: в суматохе и обидах забыла переключить кресло в антигравитационный режим. Транспорт «Надежда», проскочив воронку, начал стремительно удаляться с опасного места, все реже и слабее вздрагивая на гребешках волн.


— Что это было?


— Кто бы знал? — усмехнулся штурман. — Защита срабатывает, как на твердые атакующие предметы.


— Похожа воронка на пасть, — я покрепче сжала штурвал, скрывая дрожь в пальцах, — а туман, будто язык.


— Значит, тебя уже не надо убеждать в одушевленности космоса, — рассмеялся Леха.


— Осталось только определить половую принадлежность безбрежной стихии, — явно передразнивая мой голос, ехидненько ухмыльнулась Женька.


— Оставленная позади картина, — начал объяснять строгим голосом, но тотчас сбился на смех Леха, — явно, не фаллического свойства.


— Бешено набросилась на «Мускулинос», усмотрев в нем мужское начало, космическая вагина, — продекламировала Женька.


— Как не стыдно? — я в упор посмотрела на веселящегося Леху, перевела строгий взгляд на заливающуюся Женьку и заставила обоих смущенно примолкнуть. — Я всегда ощущаю единство с космосом, духовную близость и созвучие чувств и, значит, космос — женщина, добрая, понимающая подруга, а ваши фаллосы и вагины — тупой, пошлый, не смешной юмор…


Продолжая обвинительно-обличительно-укоряющую речь, отключила форсаж и выпрямилась в кресле. Плоскость на экране рассыпалась, превращаясь в обычный трехмерный звездный рисунок — мое любимое «небо в окне».


Тронули сзади волосы, пробрались осторожно к шее и нежно погладили кожу теплые руки. Тут-то и вспомнила, Леха, давая советы, за мою спину смотрел, но оборачиваться не было времени.


— Очень не плохо, — промурлыкал Андрей, коснувшись губами уха, — ровнехонько прошла по глиссаде.


Слово «глиссада» для меня опасно. Тело ответило мгновенной сладкой судорогой, весь накопленный адреналин устремился к низу живота и там взорвался, а я сразу радостно устала и успокоилась:


— Ты здесь давно?


— Тряска разбудила. Успел полюбоваться красивой работой, — теплые ладони помяли-помассировали плечи и стали обжигающе горячими.


— Мне еще час рулить, — чувствуя потерю контроля над тянущемся к Андреевым рукам телом, жалобно простонала я.


— Сварю кофе, — пальцы двух ладоней рассыпали на груди множество прикосновений, покрыли кожу искрящимся электрическим ознобом.


— По… потом, — с трудом сдерживая дрожь и судороги, оглянулась украдкой. — Андрей, скажи…


— Нормально прошла циркуляция, — шепнул Андрей, и я сжала зубы, удерживая сладкий стон. Как мало надо для счастья! Всего одно слово «циркуляция», два, еще «глиссада».


— Ты кофе обещал, — сгорая от стыда, пыталась спрятаться в кресле пилота.


Из спального кубрика выпорхнула Светка:


— Надюха, спасибо громадное, трясло великолепно.


В дверях смущенно улыбался Федя Боцман.


— Понятно, — протянул, оглянувшись на влюбленных, Сашка, — типа, предохранители горели не из-за черной дыры.


Обхватив его за пояс, сгибалась от смеха Катрин. Похоже, моя «собачья вахта» не дала скучать всему экипажу.

ГЛАВА 25

Неприятности не кончаются

Субъективность истины объективна,

объективность истины субъективна;

субъективность истины очевидна,

очевидность истины субъективна


Скороговорка

— Женя, Света. Нас сегодня покормят?


Девчонки, двигаясь, как сомнамбулы, отправились шарить в холодильнике. Отупляющая послебоевая расслабленность охватила экипаж. В такие моменты и погибают герои, если у противника остался последний патрон и силы им выстрелить.


Наш враг нейтрализован, но мы продолжаем мчаться во всегда враждебном черном космосе с гиперсветовой скоростью, почти без топлива, без оружия, без защиты. Срочно расшевелить команду, вернуть к работе, к жизни.


Женька, болезненно усмехнувшись, вывалила из сетчатой корзинки гору консервных банок, Светка поставила трехлитровые тубы: «Завтрак космонавта» и «Обед космолетчика». С этикеток блистали лучезарными улыбками широкомордые, толстощекие, красногубые, очевидно, космонавты. Это дерьмо, на заводах земных олигархов консервируется в громадных количествах; даже удивительно, где они столько берут?


— Не получится из вас, девушки путевых старух, — мельком глянув на «припасы», резюмировал Леха.


— Типа, готовить не умеют? — по-обыкновению, уточнил Сашка.


— И вполне съедобно, — Катрин ловко орудовала консервным ножом. — Обрати внимание, какие мы стройняшки. — Она покрутила перед Сашкой обтянутой камуфляжем попой, и механик, позабыв жевать, поперхнулся сосиской и закашлялся.


Светка, сооружая необыкновенных размеров гамбургер, из целого батона и нескольких рядов сарделек, требовательно взглянула на меня и нежно на Боцмана.


— Федор, оставь штурвал, через час сменишь Надежду, — поспешил я отдать команду. — Надя, у тебя как с аппетитом?


— Когда подашь бутерброд, пальцы подогни.


— А я опять вне обеда, — проканючил Леха и тут же был вознагражден за терпение: Женька чмокнула его в небритую щеку и подала аккуратный сэндвич, украшенный веточкой петрушки.


— Жаль, Сашок, — я примостился с бутербродом в кресле второго пилота, — что не догадались перетащить с «Витязя» наш холодильник с беконом, бифштексами и копчеными рульками.


— Я убить была готова, — проинформировала Надя, — когда вы сладострастно пожирали разносолы и деликатесы перед экраном сенсосвязи.


— Садюги отмороженные! — добавила Женька.


— У нас есть надежда…. — Леха держал паузу, дожидаясь, что мы оценим каламбур и его необыкновенное чувство юмора.


— Хорошо, у нас две Надежды. Не томи. Рожай.


— Пока мы воинственно петляли, кувыркались и побеждали в смертельных поединках, обломки «Витязя» пролетели вперед. Скоро мы их догоним. Всякое бывает: холодильник мог и уцелеть.


— Красавец. Сколько до них?


— Полчаса.


— Я убью тебя, гражданский!


— Двадцать девять минут тринадцать секунд. Чего всполошился?


— Рыбы. Там наверняка собралась стая монстров, которых нам нечем распугать. Александр, мы можем подать ракеты из кластеров в шахты?


— Типа, зарядить, — Сашка торопливо проглотил остатки бутерброда, тоскливо глянул на стол и вскочил. — Нужно выходить втроем: один страхует заряжающего, второй — ракету.


— Александр, Боцман и… — оглядел команду. Сплошное удовольствие командовать таким экипажем: никто не отвел глаза, полная готовность к «свершениям».


— Я пойду, — твердо выговорила Светка, не сводя взгляда с Боцмана.


— М-м…. - девочка крепкая, рослая. — Хорошо. Бегом одеваться. Надя, круговой обзор.


Среди достоинств кораблей нашего типа, большая шлюзовая камера, вмещает до пяти человек в скафандрах, что существенно сокращает время входа-выхода.


Откинулся входной люк, и Сашка ступая башмаками с магнитной подошвой, уверенно зашагал по корпусу, за ним, серебристо взблескивая, потянулись две нитки фалов — гибких сверхпрочных тросов.


— Женя, третий кластер.


Женька торопливо щелкнула тумблером, перед Сашкой распахнулись створки склада боеприпасов. Ракета в два Сашкиных роста, но в космическом вакууме ничего не весит. Механик направляющими шлепками повел снаряд вдоль корпуса.


— Женя. Первую.


Щелчок тумблера. Откинулся люк. Сашка бережно спустил ракету в шахту, перестегнул фал с ракеты на свой пояс, пошел обратно. Только сейчас обратил внимание на тишину в рубке. Кажется, все перестали дышать.


— Алексей, время?


— Десять минут семнадцать секунд.


Сашка уже опускал в шахту вторую ракету.


— Александр, больше не успеваем. Возвращайся.


— Рыба! — неожиданно вскрикнула Надя.


Почти притираясь к корпусу, на Сашку надвигалась раскрытая пасть.


— Александр, беги!


Сашка оглянулся и присел. Над ним пронесся и вспыхнул факелом на нижней губе черного рта лазерный заряд, второй. Боцман бежал навстречу рыбе и стрелял. Третий выстрел — бластер разрядился, но Сашка успел выхватить из оружейного погреба объемистый ящик и швырнуть поверх страшных зубов. Чудище запахнуло пасть и промчалось мимо. Сашка и Федор закувыркались в открытом космосе.


Сашка привязан фалом, даже двумя, Боцман — в «свободном полете». Полное бессилие: люк открыт с внешней стороны, и мы не можем войти в шлюз. Я кивнул Лехе, он торопливо начал облачаться в скафандр: ситуация еще может измениться.


Сашка отчаянно загребал руками, пытаясь добраться до Боцмана, но мы уже поняли, как тщетны его попытки. Федор тоже греб, но поток, оставленный рыбой, неумолимо проносил его вдоль корабля.


У входного люка выпрямилась во весь рост Светка, присела, оттолкнулась и поплыла наперерез Боцману. Мы затаили дыхание. Светка протянула руки вперед и цепко ухватила «своего» мужчину. Сашка, сориентировавшись, быстро перебирал фал, подтягиваясь к люку.


— Теперь Светка просто обязана взять Боцмана в мужья, как честная женщина, — пошутила Надя.


— А там и до детишек недалеко, — подхватил Леха. — Сашка в рыбью пасть ящик с презервативами закинул.


— Да, сколько их? — вскрикнула Надя. — Сашка, тащи быстрей!


Очередная пасть двигалась от носа корабля, загребая нижней губой по корпусу.


— Женя, второй кластер!


Женька машинально щелкнула тумблером, и перед рыбой распахнулись створки кластера. Мощнейший удар потряс корабль, створки наполовину смялись.


— Прожектор!


Свет ослепил монстра, а неожиданное препятствие привело в полное недоумение. В луче прожектора видно, как стометровое чудище вытянулось перпендикулярно кораблю. Федор и Светка захлопнули входной люк.


— Женя, закрой кластеры. Надя, форсаж. — корабль рванулся вперед, и, кажется, рыбья морда разочаровано скривилась. — Стоп форсаж. Алексей, сколько до обломков.


— Семьдесят три секунды.


— Взрыватель на тридцать секунд. Одной ракетой. Залп.


Ракета ушла вперед. Мы напряженно отсчитывали секунды. Взрыв осветил половину космоса и множество сталкивающихся, ищущих спасения в паническом бегстве космических гигантов.


— Повезло тебе, Саша. Те две рыбешки оказались мальками, а сколько страха нагнали.


— Витязь, — выдохнул Леха. — Мементо мори.


Мы замерли, всматриваясь. Тягостное, удручающее зрелище. Транспорт, будто обрубленный по третьему кластеру, летел кормой вперед, холодный, мертвый, покинутый. «Мой конь и поныне носил бы меня…»[4] — не к месту всплыла, наворачивая слезы, поэтическая строка.


— Я еще не разделся, — поведал буднично Леха. Действительно, он так и не снял скафандра. — Разреши. Только до холодильника и обратно.


— Как тебя на копченные рульки да бифштексы растянуло!


— Я на страховке, — Сашка сглотнул слюну и торопливо нырнул в скафандр.


В такие моменты и приходишь к пониманию, что истина субъективна: я вижу погибшего друга, экипаж мечтает добраться до холодильника с копченными рульками. Дал бог команду — не соскучишься.

ГЛАВА 26

Жесткая посадка

У политиков самый большой дефицит — дерьмо.

Иной раз совершенно нечем мазать оппонентов.


Подслушано в кулуарах

— Будем надеяться, что наши мозговые извилины не заплывут жиром, — я с жалостью взглянул на микроволновку, которой пришлось попотеть в авральном режиме, размораживая, разогревая, поджаривая деликатесы, доставленные с «Витязя». — До Земли-2 осталось менее восьми часов лета. Экипаж транспорта «Надежда» требует…


— А разве экипаж транспорта «Надежда» уже не получил всего, что требует? — вальяжно перебил Леха, кивая на лоснящиеся Сашкины щеки.


— Зря расслабляешься, Алексей, — «боевое» обращение сработало, как всегда, четко: команда мгновенно посерьезнела, проглотила ранее откушенное, остальное отложила до лучших времен. — Имеющуюся у нас информацию о Земле-2 считаю недостаточной для принятия серьезных решений.


— Зато информация по топливу диктует только одно решение — посадку, — заметила Надя.


— Которая предполагает встречу, — хищно прищурилась Катрин, встряхнув традиционно растрепанной прической, — и необязательно дружественную.


— О революции и независимости Земли-2 от метрополии мы уже знаем, — Леха академически приосанился. — Революция как двигатель прогресса


— Очки поправь, профессор, — весело перебила Надя. — Простреленного плеча тебе мало?


— Алексей, давай на сенсосвязь, и всю обстановку по Земле-2: кто у руля, кто в оппозиции. Свершившаяся революция — это, прежде всего, раздрай в стане победителей на тему: «Кто больше сделал для победы!» и «Кто должен получить больший кусок!» Подсматривание, подслушивание и другие шпионские методы приветствуются.


— Типа, в контакт не вступать? — вновь развеселил аудиторию Сашка.


— Час назад один контактер тебя едва не съел, — Катрин взлохматила ладонью Сашкину прическу и прижалась щекой. — А ты мне живой нужен.


— Обстановка понятна, — я подвел итог дискуссии. — Светлана и Федор — управление кораблем. Надежда — общее руководство. Остальные в скафандры — заряжать и ремонтироваться.


Хорошая кормежка человека, выполняющего тяжелую работу, стимулирует и вдохновляет. В неудобных скафандрах, предупреждая и страхуя друг друга, мы за пару часов перезарядили вооружение, опустив в шахты и аппараты ракеты и торпеды; восполнили пушечный комплект, заменили смятые рыбой створки кластера, восстановили и активировали внешнюю защиту. Главное, сами вернулись в рабочий ритм и боевой настрой. Короткий сон и душ окончательно восстановили силы.


Леха и Катрин, не отрывая взгляды от мониторов, коротко переговаривались.


— Много новостей?


— Парочка, из разряда заурядных: плохая и политическая, но тут нет противопоставления, — Леха ткнул пальцем в клавиатуру, — ты был прав: делят власть.


На мониторе, пожилой мужчинка, в костюме и галстуке, таскал за волосы молодую женщину, вокруг бегали и размахивали руками, очевидно, депутаты. Женщина вырвалась и умело нанесла ногами несколько результативных ударов в подвернувшиеся промежности. Катрин ахнула и прикрыла рот ладошкой.


— Политическая борьба в разгаре, — прокомментировал Леха. — И противники не скупятся на аргументы.


— Интересная дама, — насмешливо заметил Леха. — Пусть со скандалом, но строит мужиков.


— Простые девушки тебе неинтересны, — Женька двумя руками повернула Лехину голову лицом к себе. — Любить скандалисток — это извращение с последующей деградацией.


— Хороший вывод, — Леха глотнул воздух, — только я ни сном ни духом…


— То-то же, — Женька чмокнула Леху в нос.


— А ведь это лучшие люди мира, — грустно сказала Надя, — элита: интеллектуалы и профессионалы высшей пробы. Каждый прошел индивидуальный отбор и многократные тестирования. Тот лысенький, академик, аэродинамике нас учил. Света, помнишь? Иван Петрович. Мы на него почти молились.


— Когда дело касается личной выгоды, начинают бодаться даже академики. Терять кумиров больно, лучше и не заводить. Выключи, Леш, эту гадость.


— Интеллигенты, мать их, — брезгливо сморщился Сашка. — С этой минуты больше не матерюсь.


Неожиданное заявление механика погрузило команду в веселый ступор. По-счастью, Леха быстро нашелся с ответом:


— В случае утраты лексического потенциала, впитанного с материнским молоком и заполнявшего весь подсознательный участок костного мозга, — Хакер сделал академическую паузу, давая возможность аудитории вдуматься в смысл сказанного, — индивид получает полную разбалансировку своего «эго». Психические нарушения, физические отклонения, проблемы со стулом. Ты бы, Сашок, не рисковал.


Общий смех снял тяжелое впечатление от созерцания «политической борьбы», и я поспешил вернуть команду к работе.


— На веселье времени нет. Давайте самую суть. Катрин?


— Станция на Земле-2 основана двадцать лет назад. Население — две тысячи человек: тысяча женщин, девятьсот двадцать мужчин, восемьдесят детей.


— Детей маловато, — заметил Леха, — а мы еще и презервативы везли.


— Демографический взрыв на планете Сашка, спасибо ему, обеспечил. Весь ящик рыбе скормил? Катрин, продолжай.


— Колония скрывается под пластиковым куполом, так как атмосфера условно пригодна для дыхания.


— Типа, как космический паек, — схохмил подошедший Сашка, — условно пригоден для еды.


— А другие интересы у тебя есть? — Катрин выпрямилась на стуле, прижалась к Сашке спиной и продолжила лекцию. — Две влиятельные политические силы: Женская Инициатива и Брутальный Хепиэнд. На сегодняшний день, верх взяли дамы.


— Амазонки, типа? — облизнулся Сашка. — Ой! — Удар локтя пришелся по печени. — Шучу я.


— А я шуток не понимаю, — Катрин повернулась ко мне. — Продолжать?


— Достаточно. Пусть будет матриархат. Не худшая форма правления, если не беспредельный. Катрин, обеспечь связь с планетой. Надя, принимай управление. Для всех: кораблем командуют женщины, мужики — грубая сила на побегушках, пока вы будете раздавать визиты и вживаться в здешний истеблишмент, мы постараемся заправить корабль.


— Думаешь, не уживемся? — Надя смотрела серьезно.


— Феминистки во власти агрессивны и малорациональны. Уверенность в завтрашнем дне, не только счастливом, а хоть каком-нибудь, исчезла напрочь.


— Они нам опасны?


— Вряд ли. По-счастью, у них пока амбиций и жадности больше, чем ума и согласия. Что, Катрин?


— Они готовы нас принять.


— Ну, — я сжал Надино плечо. — Командуй. Федор, уступи даме кресло.


Обзорный экран все более заполняла Эмпериус, закутанная в белоснежные углекислотные облака. С последнего прилета произошли заметные изменения: в облаках появились разрывы, — свидетельство работы по заполнению-разбавлению атмосферы кислородом.


— Глаз не отвести, — я тронул густые пушистые волосы Нади рукой, пробрался ладонью в самую глубь, погладил шею, и Надя прижалась теплой щекой к ладони. Век бы так стоял.


— Земля, готовьтесь принимать, — Надя выслушала ответ. — Садимся с ходу. Приготовиться к жесткой посадке.


Мы торопливо улеглись в противоперегрузочные кресла. Жесткая посадка с минимальным расходом топлива лучше, чем просто упасть, когда двигатели остановятся на посадочной глиссаде. Краем глаза отмечаю пасмурно затемненный экран — проскочили облачный слой, и Надя начала разворачивать корабль дюзами к земле, готовясь тормозить. При посадке на Землю-2 корабль не тянет за собой огненного шлейфа: слишком мало кислорода в атмосфере. Ощущение падения в пустоте и в пустоту.


Началась и резко возросла перегрузка, ушел воздух из легких, заныли, спрессовываясь, как пальцы в кулаке, ребра. Силикон кресла сгустился до консистенции булыжника. Казалось, — этому не будет конца. Толчок, и тишина обвалом. Двигатели остановились в момент касания с землей.


— В рубашке родились, — хватая ртом воздух, поднялся с кресла, и едва не упал: полное ощущение, что колени вывернулись в обратную сторону.


— Классно сели, — Светка протянула руку, и Надя с чувством ее пожала. — Учитесь мужики.

ГЛАВА 27

Партизанскими методами

«Чувств больше, чем связных слов,

а что еще нужно от поэзии и хорошей водки?»


О вкусах и чувствах

Девчата, одетые в камуфляж, с кобурами лазерных пистолетов, и легкие кислородные маски, отправились наносить визиты местному бомонду — лицам официальным и просто влиятельным.


Мы сосредоточились на чисто утилитарной функции: добыть топливо и заправить транспорт до того, как руководство колонии в этом откажет.


— Александр, приготовься принимать заправщики. Алексей, раздобудь заправщики и подъезжай к складу ГСМ(Горюче-смазочных материалов). Федор, следи за люком.


Планета Эмпериус несколько меньше просто Земли и, соответственно, слабее сила тяжести, около ноль девять «жэ». Шагать, даже в скафандре, одно удовольствие.


Посадочная площадка — забетонированный участок километр на километр, ограниченный с одной стороны полупрозрачной уходящей высоко в небо стеной купола, с другой — нагромождениями камней переходящих в невысокую горную гряду.


Куполом я не перестаю восхищаться. Слова «дерзость», «смелость», «гениальная простота технического решения» — вполне уместны и не являются преувеличением. Ученные использовали обычный, широко известный метод выдувания большой пластиковой бутылки из маленькой пресс-формы. Просто, но не совсем: нужно было выдуть «бутылку», внутри которой поместится целый город. И люди справились с задачей. После трехлетней подготовки «выдули» за два дня, дали застыть, а потом внутри выдули еще одну. Получилась надежная двухслойная полупрозрачная конструкция, которая укрывает людей от внешней углекислотной среды уже тридцать лет.


Вот так и рождаются из простоты Чудеса Света. Обычная пирамидка никого не удивит, но гигантская привлекает зевак с других планет, из других галактик и звездных миров. Садоводство, достигшее небывалых высот, превращается в Висячие Сады Семерамиды, а Колосс Родосский…, а правильно ли его назвали? Я оглянулся на пятидесяти метровую трубу нашей ракеты: Колосс Родосский — Фалосс Родосский. Пожалуй, передышал кислородом.


Остановился перед бункером оператора и приложил ладонь к экрану сканера. После недолгого характерного жужжания открылся люк шлюзовой камеры. Мой отпечаток не удалили из памяти, значит, любят и ждут.


— Ну, здравствуй…


Оператор Ирина, тридцатилетняя, стройная, полногрудая брюнетка, с глубоким взглядом притемненных пушистыми ресницами черных глаз. Ей бы в кино сниматься, страстных героинь в сериалах играть, а она по двенадцать часов в день заправляет грузовики, бульдозеры, изредка космолеты да пишет вечерами сюрреалистические картины и романтические стихи, создавая собственное внутреннее королевство, полное любви, верности и нежности.


Ирина величает меня своей последней любовью, хотя уже в начале знакомства выяснилось, первая любовь, если и была, не ушла дальше конфетно-букетного периода, да и наши «постельные» отношения напоминали любительские театральные постановки пасторально-лирического свойства. Черные глаза смотрели в пространство, губы шептали стихи, обращенные к некому герою космоса, с которым мне никак не получалось себя ассоциировать.


— Андрей! — Ирина положила руки мне на грудь и слегка прижалась, очевидно, многократно продуманным и репетированным движением. — Я ждала тебя. Выпьешь? — не дожидаясь согласия набулькала из квадратной бутыли в стаканчик бренди, бросила пару кубиков льда.


— Ты вышла замуж? — трудно было не заметить округлившийся животик. — Близок срок. Восемь месяцев?


— Почти девять, — мимоходом поправила Ирина.


Мне стало не по себе: я встречался с девушкой и раньше, и позже, и тогда, не подозревая о ее замужестве и делая «рогатым», может быть, вполне приличного человека. Схватил бутылку, долил стаканчик до края и выпил большим глотком.


— Ирина, давай поговорим, — опоздал, девушка уже ступила на поэтическую тропу, и мне осталось только роль зрителя в представлении.


Не отвечая прямо на вопрос, Ирина начала читать стихи: «Мой любимый мужчина», «Навстречу долгожданной вести», «Я открываю новое в себе», «Темный вечер обещал сюрприз»; и я порадовался переходу наших отношений в «платоническую» фазу.


Стараюсь доброжелательно выслушивать и не прерывать поэтов. Поэзия — легкое творческое помешательство, почти всегда не опасное для окружающих. В студенческие годы козыряли фразой: «Человечество началось, когда дикарь бескорыстно залюбовался полетом бабочки, и тут же закончилось, потому что соплеменники убили поэта за непохожесть на них.» Пусть живут поэты как хранители человеческого.


Подумал и долил в стакан пару глотков. Краем глаза я посматривал на экран наружного наблюдения. Подкатили два заправщика-двадцатитонника. Из кабины первого выскочил Леха, махнул рукой видеокамере.


— Ирина, включи первую и вторую колонки.


— Да. А вот еще, — Ирина машинально нажала на мониторе нужные значки и вновь повернулась ко мне, — «Когда волнуя мысль, забьется нежно сердце».


Я быстро разобрался с процессом отгрузки топлива и уже не напрягал Ирину земными заботами, не забывая подливать в стакан из бутылки.


— «И сердце-компас обернется на звезду.»


— Ирина, к звезде и за жизнь не дошагаешь.


— Пусть звезда не ответит взаимностью, но ты был счастлив и весел, когда шел к ней. «Усталой блесткой в руку упадет».


Нам нужно десять цистерн топлива, и поэтико-романтическое настроение на сегодня обеспечено: «Кружась в объятьях чистой синевы».


Залитый по самые уши коньяком и лирическими откровениями неземной красоты женщины, я устало топал по бетонке и присматривался к транспорту: то ли спиртного перебрал, то ли поэтическая контузия сказывается. Тряхнул головой, освобождаясь от наваждения, но пятидесяти метровая сигара продолжала ритмично раскачиваться и вздрагивать. «Уставший от эротики бездумной…» Ускорил шаг и столкнулся с выходящими из-за трапа Лехой и Сашкой.


— Пару часов тому вернулась Светка, — развеял недоумение Леха и подмигнул. — Наверняка, снова попыталась захватить корабль, а Федор, как водится, встал на пути.


— Бурно они сражаются. Как бы не разнесли к чертям собачьим корабль.


— Не понял, — Сашка принял боевую стойку. — Помогу?


— Не стоит мешать Федору зарабатывать очередную благодарность.


— Перебирает Боцман. Подвиг должен быть разовым, — насмешливо возразил Леха. — Для легенды хватит и одного случая.


— Командир, а я, типа, ничего не совершаю? У меня благодарностей нет.


— Прости, Саша, — искренне повинился я, — недоработка; ты замечательный парень, и на твоих сильных плечах и умелых руках держалась вся техническая часть «Витязя», а теперь «Надежды».


— И еще я по продуктовой части…


— Кормилец, — подтвердил Леха.


— Только поклониться за подаренное нам всем ощущение уверенности и свободы. Холодильник полон, топливные баки не пусты, ракетные шахты заряжены, а ты, Саша, ко всему этому приложил свою крепкую руку. Разреши пожать, — я с чувством тряхнул Сашкину ладонь. — Свобода — это когда ни в чем и ни в ком не нуждаешься. Ты подарил нам абсолютную свободу.


— Абсолютно свободен булыжник на обочине дороги, — вновь возразил Леха, — у всего остального ограничения. Наворованные миллиарды у наших олигархов связали бедолаг по рукам и ногам: боятся потерять, без охраны никуда, пивка с друзьями на скамейке дерябнуть — и то нельзя — нолис оближ. Кто освободит от любви? от злости? от необходимости спать треть жизни? от погоды, мать ее?


— Хочешь пожрать, а нету, — неожиданно поддержал Сашка, — сходить в туалет, а негде — уже не свободен. И на хрен такая свобода?


— Ребята, вы заболели? — я искренне удивился красноречию друзей. — Съели не то или надышались не тем. Я, вообще-то, шутил. Свобода в чистом виде — умозрительное понятие, повод поспорить о ней, когда требуется неисчерпаемая тема. Давайте на этом остановимся.


Корабль перестал качаться, и я осторожно тронул мочку уха:


— Федор? У тебя все в порядке?


— Нормально, Капитан. За время вахты происшествий не случилось.


— Рад. Разогревайте ужин. Мы заходим. «Качался вечер в муках сладкой страсти»


— Андрей, ты что?


— Извини, Леша, заработался.

ГЛАВА 28

Надя. Плен

Женщины часто провоцируют ситуацию,

оставляя мужику возможность «разрулить».

Видимо, природой в них заложен такой способ

проверки «самца» на прочность.


Жизненное наблюдение

В космос хотела, вот и прилетела. Эмпериус во всем своем великолепии. Найдите пять отличий.


Земные облака, меняющие свой цвет в зависимости от высоты расположения и кучности от снежно белого до густо синего, почти черного. Здешние углекислотные одинаково однообразно белы на разной высоте; облака, не отбрасывающие тени, облака-призраки.


Прозрачность воздуха необычайная: отчетливо видны горы на много километров вокруг и перед глазами уходящая к облакам серо-серебристая стена купола. Пасмурный ровный свет и отсутствие ветра создают обстановку неуюта и вызывают желание скрыться в каком-то помещении. Температура воздуха — градусов двадцать пять — вполне комфортная, но томит ощущение неясной жути, и меня передергивает ознобом.


Женька и Катрин, осматриваясь, весело блестят глазами и, похоже, пытаются строить друг другу рожицы под оранжевыми кислородными масками.


Мой маленький отряд остановился у главного шлюза купола. Девчонки на любой вкус и цвет: рыжая крупная Светка, стройненькая взлохмаченная Катрин, крепкая, вдумчиво смотрящая кареглазая Женька. Военная форма стройнит и красит, вот только кислородные полумаски, для защиты от углекислотной атмосферы, портят общую картину.


Плавно поехала вправо герметизирующая воротина, и мы торопливо вошли в шлюз. Светка, едва не подпрыгивала, дожидаясь открытия внутренней створки, — готовилась поразить местных кавалеров своей неотразимой улыбкой. Меня ее сегодняшнее возбуждение неприятно волнует: непонятно, какой спектакль девушка играет и какие роли отвела нам.


— Будьте, как дома, — снисходительно приветствовал грубоватым баритоном, не поднимаясь от столика управления камерами наблюдения, рослый сорокалетний детина, в серебристой форме звездного десанта. — Светлана, помните меня?


В голосе охранника явная фальшь: пытается разыграть удивление неожиданным свиданием, и Светка сразу вмешалась, затушевывая промашку «плохого танцора».


— Сколько лет, сколько зим, Вадик. Два года назад седины в твоей головушке было поменьше.


Светка не раз хвастала экскурсией на Землю-2: папа-олигарх вывозил наследниц посмотреть будущие владения. Хозяйскую дочку обязательно должны запомнить. Светка прошла вперед, и Вадик, наклонясь к ее уху, негромко заговорил с интимной ухмылкой, видимо, что-то смешное.


Вести себя просто и естественно с незнакомыми людьми я никогда не умела. Светка, разом взявшая в оборот Вадика, немножко сняла напряжение, и появилась возможность осмотреться.


Обычная дежурка на проходной, пять на шесть метров, за пластиковой прозрачной перегородкой с широко распахнутой стеклянной дверью, другая комната. Четыре бойца охранника, каждый за своим столом и мониторы по стенам. Ничего настораживающего, но тревога не отпускала.


Мельком оглянулась на Женьку и Катрин и быстро отщелкнула ремешок на кобуре, девчонки повторили движение и непринужденно разошлись в стороны, встали у стен.


— В город с оружием нельзя, — донесся голос Вадика. — Оставьте лазеры здесь.


— А честь девичью пронести можно? — насмешливо парировала Катрин.


— Оставим на сохранение толстомордому старперу, — спокойно разъяснила Женька, — а на обратном пути заберем.


Она тяжело смотрела на охранника, и Вадик растерялся, заерзал под неподвижным взглядом, потянул руку к кобуре. Вот все и прояснилось. Я шагнула вперед и приставила пистолет к плохо выбритому кадыку.


— Света. Попроси своего приятеля пропустить нас без унижающего свободную личность досмотра.


— Вы уже не личности, вы уже трупы! — с пафосным надрывом выговорила Светка многократно мысленно репетированную фразу. Ее правая рука безуспешно боролась с не расстегивающейся кобурой.


— Нельзя так с подру… — не договорив фразу, я двинула ее левым локтем под вздох и выстрелила в голову Вадика. Светка сложилась и мешком рухнула на пол, рядом, сломав по пути стул, распластался Вадик.


Катрин и Женька включились в ситуацию мгновенно и рванули за мной в соседнюю комнату. Четверо парней, пусть и подготовленных к схваткам в тесном помещении, для нас не препятствие.


Я пнула ближайшего носком берца в голень, дала согнуться от боли и добила ударом рукоятки пистолета в затылок. Нырнула к полу, и набегавшие верзилы, враз растерявшие ориентировку и равновесие, легко позволили Женьке и Катрин впечатать неуклюжие тела головами в пластиковую перегородку.


Четвертый так и застыл, наполовину приподнявшись из-за стола, и улыбался криво и жалко. Поддернув с вывертом его левую, опрокинула парня спиной на стол и ткнула указательным пальцем в болевую точку под подбородком. Пол часа совершенной расслабленности охраннику обеспечены.


— В город!


Женька, бежавшая впереди, выстрелила по замку выходного люка.


— Давайте вместе.


Похоже, люк рассчитали на подобные атаки. Сзади резко сдвинулись, перегородив коридор, две створки. В воздухе разлился нежный запах цветущей черемухи…


«Исходите из того, что вас встретят не друзья». Голос Андрея в голове и тошнота в горле заставили подняться и осмотреться. Три серых пластиковых топчана, на двух ворочаются, пытаясь подняться, Женька и Катрин. Бледный свет пробивается из узкой щели над дверью с глазком.


В углу пластиковое ведро. Я наклонилась и выблевала в него весь сегодняшний завтрак. Качаясь на подгибающихся ногах, «операцию» повторили девчонки.


— Похоже на тюрьму, — срывающимся голосом выговорила Катрин.


— Карцер, — подтвердила Женька, — случалось бывать.


— Светка — тварь, сдала нас с потрохами, — буднично прокомментировала Катрин.


— Которые сейчас плавают в ведре у входа, — закончила Женька.


Грустный юмор нежданного плена.


— Закисать не будем, — левый висок стрелой пронзила боль, и я невольно скривилась и приложила руку к голове. — Мешают всякую гадость в свою химию.


— А ты хотела бы яд в чистом виде? — скорбным голосом отозвалась Катрин.


— Двойной выгонки, и процедить через марлю, — без веселья отозвалась Женька. — Экстаркт восгена для субтильных носов особо чувствительных девиц.


— У меня план.


— Не может быть.


— Шутишь?


— Это вы шутите, а я собираюсь освободиться.


— Необходимо связаться с нашими мужиками, — Катрин теребила мочку уха, пытаясь «оживить» телефон. — Сашка в один момент разнесет и купол, и охрану.


— Связи нет. Купол экранирован, — ответила Женька. — И не выпячивай своего Сашку: уверена, мой Алексей справится с задачей не хуже.


— Тут вопрос случайных цифр, — насмешливо парировала Катрин. — Рыцари болтаются по дорогам в поисках приключений и набредают иногда на спящих красавиц. Но, конечно, нужны дополнительные условия: чтобы у рыцаря было свободное время, конь накормлен, оружие исправное и чтобы красавицу как раз сейчас не спасал кто-то другой.


— А есть еще Андрей и Боцман, умеющие неплохо вытаскивать из беды сварливых подружек. — я помолчала, дожидаясь, пока девчата устыдятся своей болтовни, и, не дождавшись, продолжила. — Только наши рыцари сейчас заправляют корабль, совершенно уверенные, что мы блистаем на обедах и ужинах в честь прибытия нас, и своей неотразимостью сводим с ума здешний ученый и политический бомонд.


— Ревнуют, наверное, — мечтательно протянула Катрин.


— Значит, любят! — подытожила Женька.


— Женя, у меня реальный план. Катрин, вы же не дуры.


— Светка проболталась? — спросила Женька.


— А Светке откуда знать? — возразила Катрин. — Надька сама в личном деле прочитала.


— Хорошо, сдаюсь. Предлагайте.


— Давайте осмотримся и узнаем время, — просто ответила Катрин. — Мы даже не знаем, сколько находились в отключке.


— И тогда примем решение, — поставила точку Женька.


Щелкнул замок, и дверь откатилась вправо, вытащив следом решетку из толстых серых прутьев. Перед решеткой стоял, широко расставив ноги и заложив руки за спину, рослый парень в форме звездного десанта. Похоже, — это героическое одеяние существенно повышает самооценку здешних головорезов.


Космический воин бесцеремонно и неторопливо нас рассматривал. Надолго задержался взглядом на Женьке, и меня кольнул лучик ревности: «Нашел красавицу!». Сообразила ущипнуть себя за руку и вернулась в реал.


— Молодой человек, вас не учили, что при встрече следует поздороваться?


— Опа, — воин заинтересованно повернулся. — Ты не в моем вкусе, телуха. — Он вытащил из-за спины руку и сунул в рот зубочистку. — А ты, малышка с красивой попкой, подготовься, — кивнул Женьке, — будешь спать со мной: поглажу, приласкаю.


Нормально «телухой» откомплиментил, наверное, за большие глаза, но тон оскорбительный. Решила ответить сильно, наступательно, красиво, литературно, а лучше, — изысканно:


— Фраер. Ты когда последний раз умывался, чучело чумазое?


Воин уже готовился уходить, но сразу вернул ногу на место и посмотрел с радостным удивлением:


— Свои люди! Вася меня зовут. Молодец, шпала, — подчеркнул парень мой высокий рост. — Подберу тебе примитивного извращенца. Его предки произошли из обезьяны недавно, и убогий, оплакивая хвостатого папу, любит лазить по деревьям.


— А мне найдешь дикого и неукротимого? — Катрин вальяжно потянулась и нежно «стрельнула» глазами из-под лохматой челки.


— Ты, вообще-то, на любителя, — парень, разом растеряв брутальность, выглядел озадаченным.


— И никаких шансов? — игриво спросила Катрин; повернулась боком и выпятила грудь.


Я бы ответила утвердительно, но Вася колебался, всерьез обдумывая вопрос и рассматривая Катрин; махнул рукой разрешающе:


— Должно хватить пойла, — выплюнул зубочистку в камеру и ушел по коридору.


Катрин и Женька подбежали, и Катрин первой схватила пластиковую иглу.


— Ценнейший инструмент: открывает замки и взламывает электронику.


— А я поклялась убить любого, кто тронет меня без моего согласия, — веско ответила Женька и плавным движением выдернула зубочистку из пальцев Катрин. — Это оружие, и я применю его не задумываясь.


— Когда за нами придут, тихо разоружим конвоиров и осмотримся.


— Принимается, — согласилась Женька, Катрин кивнула соглашаясь.


Цели и задачи дисциплинируют и сплачивают. Катрин и Женька прекратили праздную болтовню и заработали оптимально и организованно. Подтянули, поправили, застегнули одежду; убедились, что топчаны не привинчены к полу, осмотрели кодовый замок на решетке.


— Можно попробовать открыть, — задумчиво проговорила Катрин, — но, если не получится с первого раза, заблокируется и включит тревогу.


— Тогда соблюдаем тишину. И ждем Васю со товарищи. К дверям ни шагу: нужно втащить их на нашу территорию. Если оставят кого-то в коридоре, я аккуратно втолкну его в камеру, — это и будет сигналом.


— Хорошо, если с оружием придут, — размечталась Катрин.


— У Васи был пистолет, — припомнила Женька. — Смешной деревенский увалень. Не лез бы в космонавты да не строил из себя мачо, дожил бы с Марусей счастливо до маразма.


— Ты его уже приговорила?


— Сам приговорил, — оскалилась Катрин. — «На любителя»… Обидно, я совершенствуюсь из кожи лезу; к осени загораю, как шоколадка; питаюсь, вечером кефиром, и весь день — яблоками, а этот — «на любителя». Если не Женька, я продемонстрирую хаму, как работают профи.


— Меня высокой и большеглазой назвал, — я и вправду пожалела невоспитанного недотепу. — Парень здоровый, красивых детей нарожает.


— Яблочко от яблони… — Женька злобно сверкнула жемчужными зубами.


— Кровожадность не красит.


— Ладно, подумаю, — проворчала Женька.


Действительность в очередной раз превзошла ожидания. Десантники во главе с Васей, выглядевшим на их фоне смышленым, заявились поначалу втроем и приостановились, рассматривая нас, как зверушек в зоопарке, через решетку.


— Жаль, не вчетвером, — почти не шевеля губами, прошептала Катрин, — в толпе вероятность результативных ударов возрастает


Накликала. Тяжелой, пришаркивающей походкой подошел и остановился позади воинов, мало сказать, «шкаф», — гигант на голову выше и в полтора раза шире самого большого.


Приемам работы с крупной фактурой нас, девчонок, обучали в первую очередь, но одно дело — среднестатистический тупой «качок», и другое — явно, богатырь, с насмешливой искринкой в глазах.


— Почти безнадежный случай, — выговорила Катрин, не поворачивая головы. — Надька, бери его себе. Только не мешкай.


Я поднялась и плавно пошла к начавшей отодвигаться решетке.


— Заставляешь себя ждать, Вася, — упрекнула мимоходом, не отрывая ласкового взгляда от гиганта.


Воины засуетились, затолкались, торопясь войти. Один, с угреватой, мясистой рожей, очевидно, «любитель лазать по деревьям», хотел задержаться около меня, но я, не отрывая глаз от богатыря, небрежно указала большим пальцем через плечо, и парень машинально подчинился и прошел внутрь камеры.


Решетка остановилась в середине проема, и я прислонилась к ее краю плечом, загораживая проход и не переставая гладить лицо воина зазывающим взглядом. Парень снисходительно усмехнулся: «Каким приемом попробуешь воспользоваться, детка?» И я захлопала ресницами в полной растерянности: «Да, разве есть приемы против такой глыбы?» Повернулась спиной, взялась левой рукой за решетку застенчиво, как деревенская девушка за доску заплота, правую вперед и вверх неожиданно вскинула.


Реакция у парня молниеносная: перехватил за локоть мою руку, хотя она ничем ему не угрожала, наклонился вперед и «открыл» шею. И я ударила вертикально вверх острием ладони, точно, куда хотела: между кадыком и ухом. Посторонилась, давая упасть громадному телу в дверной проем, чтоб помешал решетке закрыться, добавила каблуком берца по затылку.


В драке преимущество на стороне женщин: нас учат драться с мужчинами, а мужиков — друг с другом. Девчонки не отстали. Из ласковых пушистых зверушек выпустили когти и клыки разъяренных пантер; чуть подправили поступательное движение двух больших десантных тел и столкнули их, ни мало не заботясь о сохранности, головами.


Вася еще ошеломленно стоял столбом посреди камеры, широко расставив руки и глупо улыбаясь, когда на его шее сомкнулся «замок» из Женькиных ног, и попка, которую он мечтал погладить, камнем ударила в низ живота, заставив кувыркнуться и распластаться на полу.


— Убила? — я пыталась рассмотреть торчащую в теле зубочистку.


— Жив, — злобно оскалилась Женька и протянула пластиковую иглу, — напомни придурку, чтоб спасибо сказал.


Торопливо пристегнули воинов их же наручниками к решетке, заткнули беретами рты, забрали ножи и пистолеты.


— Я стреляю с двух рук, — заявила Катрин и взяла два. — Не думала, что так ловко управишься. — она ткнула гиганта носком берца. — Чужеродное тело в поганой банде.


— Работает у парня голова, — согласилась Женька и поправилась, — работала.


— Оживет. Катрин, контролируешь коридор, Женя, проверяешь комнаты, я — на лестницу.


Верхний пролет упирался в закрытую и запертую чердачную дверь. Внизу, — просторный холл, стойка портье, бар, — гостиница. За столиком четверо космических воинов «режутся» в карты. Служба Безопасности за отсутствием постояльцев реквизировала объект.


Женька не заставила себя ждать:


— Восемь комнат по два человека — ночная смена отдыхает. Оружейная комната в конце коридора.


— Катрин, вышедших по нужде, — отстреливать.


— Сначала спросить, зачем вышли?


— Сначала выстрелить.


Обезвредить спящего не проблема: легонько тронуть за плечо, переводя в состояние «то ли сон, то ли явь», чтобы не заорал спросонья, и резко ударить ребром ладони в шею, переключая на тридцать-сорок минут в растительную реальность. Упарились, пока «упаковали» шестнадцать центнеровых туш и заперли дверь последней комнаты.


Я распахнула ворота «оружейки», но Женька взмахнула рукой:


— Катрин зовет.


Скользя вдоль стен, приблизились к лестнице.


— Светка примчалась, — не отрывая взгляд от первого этажа, пояснила Катрин. — В комнате за стойкой.


— Раз, два…. - я сосчитала охранников. — Теперь шесть, по два на сестру.


Космические воины, очевидно, ожидали нападения. Стояли, прижимаясь к стенам, у окон и дверей.


— Женя, я краем глаза видела в оружейке усыпляющие гранаты, и маски не забудь.


Женька обернулась моментально, всунула нам в руки пластиковые цилиндрики. По моему кивку выдернули чеки и сбросили гранаты вниз. Переждав минуту, проскочили холл и выбежали на улицу.


Федя Боцман аккуратно приковывал наручниками к перилам часового; с бластерами наперевес подбегали Сашка и Леха, я без сил прислонилась к дверному косяку.


Боцман тряс за плечи Катрин:


— Светка где?


— Маску возьми, — Женька протянула свою. — Надень, а то уснешь.


Боцман распахнул дверь и скрылся внутри.


— Живы? — виновато спросил Леха.


— Типа, не ранены? — уточнил Сашка.


На другом конце городка, у проходной, ахнул взрыв, а здание гостиницы потряс протяжный Светкин вопль.


— Светку грохнул? — побледнел Сашка.


— Не грохнул, а… — Женька засмеялась и наконец-то подобрала синоним поприличнее, — любовью занимаются.


Все засмеялись, а я загрустила: моего рыцаря среди спасителей не было.

ГЛАВА 29

Светкины фортели

Тыкать человечка носом, как паршивого котенка,

в им же наделанное — благородное, но, увы,

неблагодарное занятие. Опять же, как паршивый

котенок, творит там же то же.


Из негативного жизненного опыта

Выбираясь из скафандра, обратил внимание на разносящиеся по кораблю аппетитные запахи и басовитые перекаты Феди Боцмана. Пробежала к холодильнику Светка, и я невольно посторонился: дал же бог девушке комплекцию, а теперь и мужчину, наполнившего ее взгляд счастливым блеском. Язык не повернется назвать ее «лошадью с печальными глазами», только «игривой кобылой с мощным крупом».


— Федор, девчата на связь не выходили?


— Тишина, капитан, — Боцман смущенно засопел, принимая на себя вину за отсутствие связи. — Купол экранирован, ничего не пропускает. Пусть Леха через сенсоры попробует.


— Время терпит. Сначала поедим. Света, почему ты вернулась?


— Соскучилась, — Светка глянула на меня укоризненно, и я искренне устыдился за вопрос. — Надя меня отпустила, — оценив раскаяние, сжалилась и разъяснила Светка.


— Но что-то ты успела рассмотреть? — в голосе Лехи промелькнули неприязненные нотки, и девушка сразу напряглась и ощетинилась.


Подчеркнуто игнорируя Хакера, повернулась ко мне:


— Городишко так себе: деревья, дома, дороги — смотреть не на что.


Леха насмешливо хмыкнул: «Получи сто пятьдесят единиц Ай-кью».


— К двадцати ноль-ноль экипаж приглашается в ратушу на вечер встречи нас, — высокомерно выговорила Светка, повернув нос в мою сторону, но глазами косясь на Леху.


— Время терпит, — повторил я и поднялся из-за стола. — Всем отдыхать, а там, возможно, и девчата подтянуться.


Усталость навалилась, сковывая мышцы и тяжеля голову. Жесткая посадка, лирико-поэтический мозговой штурм и малопонятная обстановка на планете парализовали мышление и требовали срочной «перезагрузки». Кое-как добравшись до спальни, заперся изнутри, проверил, положил рядом с диваном неподкупный Калашников и провалился в сон.


Мои мозги замечательно устроены. Всякая полученная информации всесторонне исследуется, сравнивается с имеющейся и всплывает решением. В детстве математические задачки решал не напрягаясь: в школе пару раз внимательно прочитывал условие. Дорогой глазел на голубей, на прохожих, на витрины магазинов — обычные мальчишеские интересы, а дома записывал ответ.


Открыл глаза и встал. Придерживая автомат за цевье, прислушался и шагнул в коридор. Заглянул в соседнюю каюту: Федя Боцман, раскинув руки и ноги, богатырским храпом сотрясал переборки. Я прошел к шлюзу и уже не удивился открытым люкам. Осторожно выглянул. Ночь накрыла площадку, но в десятке метров от трапа смутно вырисовывалась группа людей и доносился Светкин голос. Я постучал по микрофону и прошептал:


— Алексей, спишь?


— Не сплю.


— С кем?


— Не равняй по себе. С женщинами я сплю, а не сплю с компьютером. Пошто раздухарился среди ночи?


— Приготовь пушку, метров двадцать перед трапом. По команде дашь свет на площадку. И, как обычно, не останавливайся. Три, два, раз, поехали!


Прожекторы ударили по бетону, растворили в ярких лучах темноту, проявили фигуры бойцов в форме звездного десанта. Ослепленные бойцы еще стояли неподвижно, когда в сторону метнулась, перекатилась по асфальту и скрылась за освещенным кругом большая Светкина фигура. Я поднял вверх ствол автомата и закрыл люк, чтобы не залетели осколки. Над моей головой методично долбила пушка.


— Что со Светланой, капитан? — Федя Боцман и Сашка механик, оба встрепанные и помятые со сна, но с бластерами в руках, смотрели выжидательно.


— Жива и, скорее всего, здорова, а нам всем урок, — я усмехнулся, в упор глядя на Леху. — Если в личном деле космолетчика написано «сто пятьдесят ай-кью», то это так и есть, и пренебрегать этой информацией чревато.


— Типа, не дура?


— Не она, Саша. Как всегда, в корень смотришь.


— А Боцман, похоже, снова подвиг совершил, — хихикнул Леха. — Какие-то однотипные они у тебя.


Федор смущенно сопел, потом начал вздрагивать плечами и, наконец, захохотал:


— От души девочка мной попользовалась.


— В этом деле никогда не знаешь: ты поимел или тебя, — лицемерно посочувствовал Леха и повернулся ко мне. — Я тут порылся, пока команда чуть не проспала корабль. И могу вкратце прояснить обстановку.


— Опоздал, Леша, — я достал сигареты и зажигалку, не спеша прикурил. — Обстановку я теперь и сам могу рассказать в полном объеме и в деталях. Сашок, будь ласка, обеспечь кофе и бутерброды. Впереди трудная ночь.


Предательства пошли чередой. Трудно не скатиться в подозрительность, не начать оглядываться бесконечно на друзей, ожидая удара в спину. Я сел в кресло первого пилота, забросил ноги на приборную панель, взял чашку с кофе у Сашки и взглянул на Леху:


— Просвети о генеалогии семьи Петровых.


— Светка — младшая сестра Вики, а теперь и единственная наследница планеты Эмпериус. Акт об аннулировании собственности земные олигархи никогда не признают, поэтому девушке достаточно просто подавить бунт или… истребить немногочисленное население планеты.


— Личное дело сотрудника, Леша, нужно читать при приеме на работу, а не когда он подставит тебе свечку под зад, — я мстительно переложил на Леху свою вину за невнимательность к биографии члена экипажа и отхлебнул из чашки. — Надежда, Женька и Катрин у Службы Безопасности. СБ на планете сорок пять человек. Более десятка из них и командир лежат перед нашим трапом. Ближайшая задача — вытащить девчат и нейтрализовать СБ и Светку.


— Типа, убить?


— Саша, не будь кровожадным. Если захотят сдаться, возьмем в плен.


— Люди какие-никакие, — пробасил Федор.


— Скорее, никакие. В СБ идут любители убивать. Они учатся убивать, они работают убивая и становятся профессиональными убийцами, за не плохую плату. Машины для убийства. Не стоит ждать от них благородства.


— А правительство? — Леха торопливо облачался в скафандр. — Брутальная Инициатива и Женский Хепиэнд?


— Алексей, сними скафандр. Пойдем в масках, чтобы не сковывали движений. А проблемы будем решать по мере поступления. Просканируй пространство.


Эхолот показал отсутствие живых на площадке до самого купола. Я вышел последним и внимательно проследил закрытие люка. Подошел к трупу командира СБ и снял у него с руки браслет доступа в купол.


— А эти так и будут здесь лежать? — скривился брезгливо Леха.


— Роботы уберут с рассветом, — успокоил Сашка. — И дырки в бетоне заровняют.


— Рассредоточиться. Вперед.


На главном входе нас несомненно ждут, поэтому решили задействовать технический: многостворчатые ворота для грузовиков и цистерн, а на случай, если они не откроются браслетом, захватили десяток килограммов взрывчатки. Пока ребята минировали ворота, пробрался к центральной проходной и присел на корточки у входного люка.


— Готовы, — прошепелявил в ухе басок Боцмана. — Ждем команды, капитан.


— Поехали.


Поднес браслет к сканеру и, услышав характерное жужжание и щелчок, потянул на себя люк. В стороне ворот взметнулось пламя, прогремел взрыв. Успел заметить, как три фигуры бросились к пролому, и, прижимаясь к полу, нырнул в люк. Над головой сверкнули лазерные заряды бластеров. Не поднимаясь швырнул вперед две штурмовые гранаты и следом за взрывами встал во весь рост и рванулся во внутренний двор. Гранаты сделали свое дело — четверо эсбэшников валялись на полу.


Двухэтажная казарма охраны располагалась в двадцати метрах. Леха и Сашка забрасывали гранаты в окна, Федор у дверей возился с фугасом. Я побежал к одноэтажному особнячку — штабу СБ. Дал короткую очередь по двери, створки распахнулись и на крыльцо, роняя бластер, выпал боец, Другой выскочил из-за угла и замахнулся гранатой, короткая очередь, парень опрокинулся на спину.


Я заскочил в коридор от осколков, обернулся назад и присел: взрывная волна от Боцманова фугаса вихрем прошла по коридору. Сашка и Боцман пробежали мимо, плечами вышибая двери комнат. Я поднял крышку подвала. Тусклый желтый свет освещал решетки пустых камер.


— Девчонок нет, — пробасил Боцман.


— Нет, — как эхо отозвался Сашка.


В угловом кабинете противно задребезжал скайп.


— В казарме никого не было, — выдохнул Леха, останавливаясь в дверях. — Ловушка.


— Все на улицу. Круговая оборона. Алексей, попробуй запеленговать абонента.


Вытолкал парней на улицу и подошел к скайпу. С монитора радостно светила тридцатью двумя зубами в рыжем ореоле Светка:


— И с этим, без пяти минут жмуриком, я когда-то мечтала переспать…


— Только не говори, что училась у меня литературе.


— А почему нет?


— Из моих учеников выросли люди.


— Мог бы и не грубить перед смертью. У сестры гостила неделю, позавидовала ненароком, дура была. Мы с Викой только по отцу, — Светка томно повела плечами, потягиваясь. — Не последний человек на Земле был, а ты в него ракетой.


— Скажи спасибо. Ты теперь единственная и полноправная.


— Спасибо, за напоминание. Ты уже догадался, что с местной демократией я разберусь шутя. Не смотри страшными глазами, мне нужны руки и мозги, а не трупы. Пусть болтают и дерутся — мне же веселее. Победителей на жалованье, чтоб отстаивали мои интересы, а проигравших… на жалованье, чтоб победители не расслаблялись.


— Мудро. А сама царицей — матерью народа: хочу — жалую, хочу — милую?


— Приходится нам олигархам этот крест нести, пока вы — быдло и хамы — на нас работаете и за место под солнцем боретесь.


Я уже давно рассмотрел под пультом скайпа небрежно замаскированный заряд, на кнопке которого, очевидно, держала палец Светка. Оставалось тянуть время, пока парни доберутся до логова олигархини, или я сам найду способ разобраться с взрывным устройством.


— Света, Солнышко, уверен, предлагаемая тобой форма правления ничуть не хуже всякой другой, но согласятся ли высокоинтеллектуальные туземцы работать на тебя? Помнится, твоего папа они уже послали.


— Даже не сомневайся, — Светка радостно тряхнула рыжей шевелюрой. — Для амбициозных болтунов моей гвардии хватит; остальные — пахали, пашут и будут пахать «во имя науки» и «за идею» даже без кормежки и материальных перспектив, но я девушка гуманная: кормить буду. Вот только в последний раз возьму грех на душу.


— Ч-шш! Притормози. Объясни, какой смысл избавляться от друзей.


Я давно повернул правую ладонь к взрывному устройству и тщательно его сканировал. Уроки инопланетной сестренки Нэльки не прошли даром: на ощупь цвета различаю, а схему подключения мины могу «прочесть» на расстоянии. Быстро убедился, многочисленные провода — антураж, ловушка для лузера; когда сапер перережет красный, зеленый, синий проводки и вздохнет облегченно, система по-прежнему будет готова к взрыву от радиосигнала.


— Все-таки, вместе воевали, а ты нас к ногтю. Из одной микроволновки рульки копченые ели.


— Классно, — Светка облизнулась и сглотнула слюну. — Думаешь, легко здоровой и сильной девушке вегетарианку изображать?


— Вот и нам не верилось, особенно, когда Надежда продемонстрировала твою роскошную задницу. На морковке такую не нарастишь.


— Понравилась? — Светка довольно хохотнула.


— Восторг был полный, — искренне уверил я.


— А Феде понравилось? — Светкины щеки радостно зарделись.


— Пришлось отстранить от управления, — соврал я с легким сердцем. — Упирался возбуждением в приборную панель и не мог повернуться.


Вот так и ловятся правящие дамы на любовь. Несчастен народ с женщиной-президентом: в любой момент у нее может засвербеть под нижним бельем, и отдаст безумно влюбленная имя, деньги и народ сексуальному проходимцу.


— Не мог повернуться? — Светка залилась радостным смехом, — представляю картинку.


В отличие от Ай-кью, чувство юмора у девочки примитивное, для безудержного веселья достаточно увидеть палец, а еще лучше член.


Я уже разобрался с устройством мины. Нужна секунда, чтобы отклеить скотч и выдернуть взрыватель, но Светка продолжает держать меня в поле зрения, и приходится стоять неподвижно.


— Жаль дурачков, — отсмеявшись, Светка притворно вздохнула, — но мне придется руководствоваться политической целесообразностью. Не уничтожу вас, потеряю связь с Землей. Слишком ловко вы корабли на корм рыбам отправляете.


— А ты службу предложи. Глядишь, и сторгуемся.


Светка, не слушая, удивленно глянула в сторону, а я быстро сорвал скотч, вырвал взрыватель и замер, продолжая ладонью сканировать мину, нет ли еще каких заморочек.


Я не видел вошедшего в Светкин бункер, но потому как радостно заблестели ее глаза, и все тело подалось навстречу, догадался — Федя Боцман. Теперь можно спокойно уходить, но из простого человеческого любопытства захотелось посмотреть, внесет ли Федор разнообразие в список своих подвигов или снова двинется проторенной дорожкой.


— Федя, Федя, Федя,


— Заклинило тебя что ли? — грубовато пробасил Боцман. — Устраиваешь тут, а мы бегай ночами.


— Федя, Федя, Федя, — кажется, следом за словами высыпался из Светки и весь интеллект. — Федя, я тебе планету подарю.


— Ага, — недоверчиво буркнул Федор. — А от меня в ответ потребуешь норковую шубу?


— Федя, норковая шуба — это пошлость, такая восхитительная…


— Угадала, не принц: с десяти лет по казармам, общагам среда формировала. — Боцман приложил руку к Светкиной щеке, и девушка приподнялась, потянулась умоститься, спрятаться в теплой мужской ладони. Басок Федора перешел в доверительное журчание. — Не поверишь, сюиту «ля минор диез для скрипки с оркестром» ни разу не обсуждали, точно помню.


— Феденька, Федя…


— Я двадцать семь лет Федя.


Боцман легко приподнял Светку за бока и ловко усадил на столик перед скайпом. В голове мгновенно отпечаталась фраза: «Три секунды». Я бросился к выходу, пробежал метров пятьдесят по дороге, перекатился несколько раз, подталкиваемый волной от взрыва, разнесшего штаб до самого фундамента. Сверху сыпались камни и обломки пластика, а я корчился от смеха и не мог остановиться.


Скрытая «заморочка» в мине все-таки осталось, а Федор, простая душа, усадил Светку голым задом точно на кнопку, но ради такого спектакля — разрешение социального противостояния брутальным способом — стоило не только рядом с миной постоять, но и на целой бочке пороха посидеть

ГЛАВА 30

Новые заботы

Иногда жизни не хватает на осознание тщетности и суетности

в «ловле ветра», и человечек сходит или возносится

в уверенности, что прошел нужной дорогой, выполняя

полезную работу; или стремится, а, порой, и достигает,

хотя поймал лишь ветер.


Грустное размышление ни о чем

Грубоватая простота Боцмана зарядила настроением, которое уже не мог испортить мой потрепанный осколками и камнями, бывший с вечера белым прикид.


Городок под куполом смотрелся замечательно. По периметру расставлены мощные прожектора, направленные вверх; и лучи, отражаясь от купола, создавали рассеянный, равномерный, почти исключающий образование тени, свет.


Геометрически правильны в городке только сам купол да пересекающая его по диаметру дорога, ведущая к запасному выходу. Все остальное: дома, лаборатории, цеха, склады, — в хаотичном беспорядке, самых разных форм и расцветок. И везде газоны, кустарники, небольшие парки.


Здесь живут и работают лучшие в мире мозги, мыслящие дерзко до безобразия и абсурда и трудоспособные до беспредельности. Лакомый кусочек для Светки. Вспомнив о нашей «олигархине» невольно улыбнулся и постучал по микрофону:


— Алексей, я в центре. Как вас найти?


— Топай к запасному выходу, Сашка встретит.


— Девчонки с вами?


— Порядок.


Земляне, конечно, не пожалеют сил и средств, возвращая Светке собственность, но им будет «нечем крыть» после получения официальной бумаги о передаче планеты Закрытому Акционерному Обществу «Земля — 2», с четырехтысячным списком акционеров, среди которых будет и Светка. Бюрократов можно победить только их же оружием, скрупулезно соблюдая все формальности.


Сашка и Катрин увлеченно целовались под развесистой ивой. Не отрываясь от подружки, Сашка махнул рукой в сторону полутороэтажного особнячка, живописно примостившегося за деревьями. Леха встретил на крыльце:


— У нас гости. Ученый совет во главе с той агрессивной бабой. Держись к ней вполоборота.


— С претензиями?


— Хуже. Сейчас услышишь.


Поднялись эскалатором на второй этаж, прошли коридором.


— Почему стены дрожат?


— Боцман знакомит Светку с основами равноправия и самоопределения.


— Желание молодых и здоровых людей заняться любовью возводить в ранг социальной борьбы? Крутовато, пожалуй.


— Можешь смеяться, но по факту так получается: классовая борьба не исчезает, лишь меняет формы и методы.


— Леша, я уже устал веселиться. Согласен, нужно осваивать новые приемы борьбы за социальное равенство, но не так бурно.


— Кстати, как филолог филологу, — Леха хихикнул, собираясь сверкнуть интеллектом. — Фразеологизм «слаба на передок» по отношению к Светке совершенно не отражает реалий. Сильна, — с потолка посыпалась штукатурка, Леха втянул голову в плечи, — и неукротима.


— Позвони Боцману, пусть заканчивают, тем более, ты сказал, в доме гости.


— Вот и донесем до их сердец наше пролетарское «Ха».


Леха толкнул высокую пластиковую дверь, и я сразу углядел среди многочисленного собрания Надю, увлеченно обсуждающую что-то с лысеньким толстячком Иваном Петровичем. Рванулся навстречу.


Квадратная комната, десять на десять метров, отделана под старину, с виньетками и розетками на потолке, коврами и гобеленами на полу и на стенах, с мягкими диванами и креслами, овальными полированными столиками. Сто лет ничего подобного не видел. На столах чайные, кофейные приборы и тарелочки с бутербродами. Ученые «аборигены» приспособились синтезировать любые продукты, и делать их трудно отличимыми от натуральных, но у меня пока не хватает сил полюбить искусственную еду.


Надя, в парадном защитном комбинезоне, наконец-то обратила внимание на «летящего» меня. Взглянула строго, почти надменно, и только в краешке глаза родная усмешка. Отрезвила, а я уже готов был повторить один из подвигов Феди Боцмана. Чинно представила:


— Андрей — наш командир, Иван Петрович — председатель партии «Брутальный Хепиэнд».


— Молодой человек, — сразу «взял быка за рога» Иван Петрович, — ведь вы позволите себя так называть? К нам летит астероид. Все просчитано и отслежено: Альянс пройдет над нами на высоте тысячи километров.


— Альянс, с кем?


— Замечательно спросили, — восхитился Иван Петрович. — Масса астероида: одна стотысячная от нашей. — Иван Петрович поднял вверх указательный палец. — Поверьте, — это не мало.


Академик сделал паузу для набора воздуха, а я переступил незаметно и оказался рядом с Надей, взял за руку. Прикосновение рук — это не мало, а очень много, это переливающиеся волны нежности.


— Этой массы достаточно, чтобы увлекать за собой весь встречный и поперечный космический мусор, то есть к нам летит горсть разнообразных космических объектов, включая косяки рыб-прилипал, пожирающих мусор и увеличивающих совокупную массу Альянса едва ли не вдвое — Альянс, готовый сорвать и унести за собой нашу атмосферу. Что вы знаете о защите от астероидов?


Мы переглянулись и, как школьники, перебивая друг друга, начали торопливо «блистать» знаниями из программы обучения космолетчиков:


— Можно покрасить обращенный к Солнцу бок белой краской, и солнечный ветер отдавит камень в сторону.


— Можно придать астероиду угловое вращение.


— Можно раздробить камень.


— Можно упереться и попробовать столкнуть


Почувствовав на себе взгляд, оглянулся, — дама с монитора, что так ловко строила мужиков, пиная их в промежность.


— Галина Сергеевна — председатель Женской Инициативы, — поспешно представил Иван Петрович, инстинктивно прикрыв рукой пах. — Я делюсь нашими соображениями по спасению планеты.


— Галина, — женщина цепко схватила узкой ладошкой мою пятерню и жестко тряхнула. — Мы собирались вас арестовать за воровство топлива, но потом решили дать шанс реабилитироваться. Вы намерены нам помочь?


Тридцать пять, не замужем и не была, дочери восемнадцать. Прошла все ступеньки от производства до науки, профессор-генетик. Я отпустил руку. Фигурка подтянутая, мордочка симпатичная, грудь высокая, росточком маловата, но малый рост — друг амбиций.


— Не готов ответить, — я улыбнулся самой добродушной из своих улыбок. — Мне бы хотелось изучить вопрос.


— У вас нет выбора, — отчеканила Галина.


— Алексей, — я тронул микрофон. — Куда вы дели бойцов из службы безопасности? Заперли по комнатам? Думаю, их придется отпустить. Нужно освободить места для нашего экипажа.


Надя сделала шаг назад и замерла, положив руку на кобуру с лазерным револьвером; как по мановению, рядом встали Женька и Катрин. Позади профессорши остановился, широко улыбаясь, Сашка. Леха, контролируя гостиную, весело махнул рукой от окна.


— За топливо мы готовы расплатиться привезенным грузом, — ответил я примирительно.


— Но это наш груз. Вы везли его нам.


— Пока Земля не объявила нас вне закона, освободив от всех и всяческих обязательств.


— Вы бандиты!


— Не более чем вы: отняли честно наворованную собственность у почтенного олигарха.


Галина ощерилась и стала похожа на атакующую крысу, повернулась к Сашке и запереминалась на месте, очевидно, прицеливаясь.


— Дернешься, сучка, — Катрин наклонилась к уху профессорши, — отстрелю ногу.


Галина растерянно оглянулась, видимо, не привыкла к жесткому отпору, но, заметив в дверях прижимающуюся к Боцману Светку, воспряла и помаршировала навстречу. Только улыбнуться грустно: самый яркий оппозиционер на планете изначально был на жалованье, играя отведенную роль в политическом спектакле.


— Все вопросы к командиру, — Светка брезгливо передернула плечами и снова повернулась к Федору.


Второе потрясение подряд состарило Галину на десяток лет разом. Опустились плечи, уголки губ; суетливо проталкиваясь и шаркая ногами, старая женщина выбралась в коридор.


— Иван Петрович, так что с астероидом?


— Вы нам поможете? — изумился академик.


— Мы собираемся здесь жить, — я улыбнулся Наде и получил в ответ теплый лучик.


— Разом выбросить в атмосферу достаточный для обеспечения приемлемых жизненных условий кислород и отказаться от купола мы были готовы уже месяц назад, — зачастил Иван Петрович, — но астероид Альянс, будь неладен, спутал планы.


— Типа, выпустите кислород, а его камнем сдует? — уточнил, по-обыкновению, Сашка.


— Совершенно верно уловили, молодой человек, — академик снизу вверх глянул на Сашку и дальше обращался к нему. — Среди многочисленных проектов уничтожения астероида самой привлекательной выглядит идея дробления астероида и сжигание мелких осколков в атмосфере.


— В вашу атмосферу падать страшно, — возразил Сашка, — как в яму, огненного хвоста нет.


— Верно! — академик даже подвизгнул от удовольствия, мы с почтением внимали диалогу ученых. — Абсолютно верно, молодой человек. Не горит, потому что без кислорода.


— Кислород поддерживает горение, — солидно согласился Сашка.


— И опять вы правы, — пританцовывал на месте Иван Петрович. — Вы раздробите Альянс, а мы взорвем плотины на другой стороне Земли-2, запустив реакции по извлечению кислорода. И в момент пролета Альянса получим «звездный дождь» — множество сгорающих в небе метеоритов — красиво и почти безопасно. Вы должны были привезти ракеты и торпеды.


— По-счастью, не успели расстрелять, — я переключил внимание на себя. — Алексей, подготовь маршрут до Альянса. Александр, на тебе плотный контакт с академиком и разгрузка транспорта. Федор, Надя, Света, на вас правовое оформление планеты Эмпериус. Женька и Катрин, разберитесь с заключенными. Иван Петрович, у вас найдутся психологи в помощь девчатам, для перековки человеческого материала в полезных членов общества.


Все, ребята, работаем.


— Теперь у нас есть дом, — Надя тронула мою щеку рукой, присмотрелась, поцеловала и снова дотронулась ладонью. — У тебя родинка на щеке, как я раньше не замечала?


— У нас еще будет время подробнее изучить друг друга.


— Светка решила лететь с вами.


— Лишний груз, но лучше пусть будет рядом с Боцманом, Федор на нее положительно влияет.


Светка, размякшая в объятиях Боцмана, с легким сердцем подарила планету Эмпериус со всем движимым и недвижимым имуществом «именуемому в дальнейшем ЗАО „Эмпериус“. Список акционеров прилагается.» Нотариус заверил подпись, и Наде теперь осталось юридически оформить недостающие документы.


В ухе запел скайп, и Сашкин голос добавил настроения:


— Мы с Академиком тут подумали, — я торопливо включил для Нади «громкую связь», — не стоит откладывать на завтра начало реакции по извлечению кислорода.


— Наверное, по бумажке читает, — хихикнув, высказала догадку Надя.


— Плохо ты знаешь мою команду. Сашок?


— Я предположил, и Академик со мной согласился, что одномоментный выброс может быть опасен, — Сашка приостановился, набрать воздуха. — За час мы подготовим одну из космокапсул и разбомбим в порядке эксперимента одну из плотин.


— Ты точно с Сашкой разговариваешь? — теребила меня за рукав Надя, до глубины души пораженная невиданным красноречием механика.


— Судя по голосу, с ним.


— Он ни разу не сказал «типа».


— Думаю, эксперимент, — это слово Сашка выговорил с особым удовольствием, — увенчается успехом. Федор и Светка уже обживаются в кабине, мы с Академиком — наблюдателями.


— Типа, — я подмигнул Наде, — Академик тоже полетит?


— Покажет точки сброса.


— Валяйте, — сдерживая смех, отключил скайп и повернулся к Наде. — Уже пора. Время.


— Да, время, — повторила Надя и прижалась плотнее. — А мы с тобой ни разу не заснули вместе и не проснулись.


— Не спиться мне с тобой, уж извини.


— Значит, не женишься?


— Почему?


— Не переспал.


— У меня от твоего юмора мурашки по коже… вскакивают. Хочешь посмотреть?…

ГЛАВА 31

К Альянсу

Кураж — великолепное качество,

придающее сил в битве,

опрокидывании препятствий,

создании веселого настроения


Из серии «Пять чувств»

Пока экипаж «Надежды» готовился к отлету на перехват «Альянса», Сашка развил бурную деятельность. Постоянно оставаясь на связи с лысым академиком, руководил разгрузкой транспорта, обеспечивал логистику привезенного, отправляя под защиту купола нуждающиеся в кислородной атмосфере грузы и оставляя до поры на площадке все остальные.


Тандем из Сашки механика и Иван Петровича академика зарядил энергией и заставил работать все население планеты, даже детишки прониклись общей задачей и, как могли, помогали в разгрузке и переноске биологического материала, постоянно отвлекаясь поглазеть на вылупившихся в инкубаторах цыплят.


Странного вида работяги — кандидаты и доктора наук, — с окладистыми бородками и академическими лысинками, на «раз, два, взяли» выкатили из ангаров четыре космокапсулы. Приступили к заправке топливом и монтажу направляющих для ракет и реактивных снарядов.


«Голому одеться, — только подпоясаться». Леха представил маршрутную карту, и мы за пару с небольшим часов основательно ее «пролистали». Полет не обещал сложностей: обойти вкруговую и влиться в поток, несущий «Альянс» — всю сопутствующую живую массу и мертвую космическую материю. С дальнего расстояния распугать торпедами живность, а следом расстрелять и расколоть астероид. На все про все — трое суток.


— Проверь вооружение.


— Без проблем, — Леха поводил пальцами по «клаве», и монитор добросовестно отсветил комплект в ракетных шахтах, торпедных аппаратах и орудийном погребе. — И второй боекомплект в третьем кластере. По-моему, нормально? Андрюх, а тебе не кажется, что мы начинаем закисать от скуки?


— Шутишь?


— Угу, чисто, покуражиться спросил, — Леха вздохнул всей грудью и разом сник, будто даже ростом меньше стал. — Работаем на автомате, едим вовремя. Женька сегодня супчик сварила, — Леха непроизвольно облизнулся и сразу нахмурился. — Не нормальная ситуация. Расслабляет.


— Не говори, — я шуткой попробовал поддержать друга. — Раздирая зевотой рот, взорвали ворота в купол, казарму Службы Безопасности и караульное помещение. Лениво потягиваясь, отняли у олигархов планету, и уже почти засыпая от безделья, через полчаса полетим громить Альянс.


— Перспективы у нас нет, — не обращая внимания на мою иронию, упрямо выговорил Леха. — Поселимся на Земле-2 и превратимся в ленивых бюргеров. Будем выращивать цветочки в палисадниках, делать утреннюю зарядку на крылечке; до капусты, как Гораций, докатимся….


— В гости друг к другу будем ходить, с женами, с ребятишками.


— Не пугай меня. Всю жизнь по общагам, гостиницам да съемным квартирам, пока переваривалась в голове и готовилась очередная авантюра. В тринадцать лет сбежал из детдома, и вот кружусь. Однажды женился — случайный эпизод: циники тоже иногда теряют голову.


— Не знаю, чем тебе помочь. Мне всегда казалось обязательным наличие своего дома, где тепло, где любят и ждут, где примут меня любого, после сколь угодно долгой отлучки.


— Вроде, как Одиссея — неугомонного странника? — сарказма у Лехи не получилось, совсем парень духом пал.


— Мой добрый батя ждет сына уже десяток лет. Знаю, что он у меня есть, и есть сестричка Нэлька на Приюте Путника, и Надя на Земле-2… Что-то многовато я насчитал домов, в которые могу вернуться… или я несу свой дом в душе и сердце. Спасибо за тему. Дом — это наш космодром. Площадка, с которой мы взлетаем и на которую возвращаемся. Ты помнишь о доме, дом помнит о тебе. Идти по жизни вместе, — тут нужны усилия двух сторон. Женька встретит по возвращении у трапа, и, значит, у тебя тоже теперь есть свой дом.


— Это и тревожит. Носишь-носишь с собой дом, а Женька вильнет хвостом, и нету дома. Тут сплошь ученые, и через одного личности.


— Такие же комплексующие интеллигенты, как и ты. Вечно сомневающиеся в себе и своем месте в мире. Мужики, конечно, стремятся «забить» в чужие ворота, но больше боятся «пропустить» в свои.


— Пока листал чужой журнал, твой зачитали до дыр…


— Замечательно все понимаешь, только Женька не из тех, кто «виляет хвостом». Приободрись до брутального состояния и нажми клавишу, спроси Боцмана, когда их ждать.


Леха потянулся к скайпу, но экран засветился сам, отзываясь на внешний вызов, и заполнился сияющей Сашкиной физиономией:


— Командир, — это надо было видеть! Десятки кубокилометров кислорода вливаются в атмосферу Земли-2, делая ее пригодной для дыхания.


— Хорошо. Потом расскажешь. Двигайте к кораблю. Алексей?


— Сейчас, — Леха тронул мочку уха, прислушиваясь к телефону, — открываю замки, стыкуйте. — И пояснил для меня. — Я, с твоего разрешения, решил доукомплектовать транспорт космокапсулой. Куда им четыре?


— Инициатива здравая, хотя и попахивает шкурничеством. Открой люк ребятам.


Сашка. Боцман и Светка ввалились радостно возбужденной толпой и сразу сделали рубку тесной. Двухметровый длинноногий Сашка, Федор — чуть ниже, зато широкоплеч до квадратности, и крупная девочка Светка, которая куда бы не направлялась и что бы ни делала, всегда оказывалась рядом с Боцманом.


— Командир, ты в курсе, что кислород можно добывать разными способами? — Сашкино лицо светилось знанием, и он с восторгом неофита щедро дарил его всем, кто соглашался слушать. — Нагреваем соль, и пошел кислород; даем электрический заряд в воду или перекись, и молекулы рассыпаются на кислород и водород. Фотосинтез, — вообще, прикол: из каждой молекулы углекислоты получаем шесть молекул кислорода…


— Академик заслуженно получил свое научное звание, — насмешливо прокомментировал Леха, — если сумел «на пальцах» донести свою науку «чайнику».


— Я «чайник»? — вскинулся Сашка, но распирающая радость от удачного вылета пригасила агрессию, и он снова заулыбался. — Пусть «чайник», но у нас с Академиком все отлично получилось: кислоты и щелочи нейтрализуются, вода пошла в электролизеры: кислород съедает облака и уже начинает работать фотосинтез.


— Припоминаю, — я сделал серьезное лицо. — «Из зеленых листьев на свету, при помощи углекислого газа и воды…»


— «Образуется кислород», — закончил Сашка.


— Хлорофил — зеленая масса.


— А растения выделяют кислород, — поставил точку Сашка и добавил с апломбом. — Леса — легкие планеты. — Он вновь повернулся к Лехе. — Командир поумнее тебя будет.


— Хорошо, когда голова не перегружена знаниями, — криво усмехнулся Леха, — постоянно делаешь открытия.


— Спасибо, Александр, — я старался быть максимально серьезным, — мало сделать работу, нужно еще правильно рассказать о сделанном. У тебя все получилось. Ты выполнил замечательную и нужную работу и заслужил нашу безмерную благодарность и уважение. А сейчас готовимся к полету. Света, тебе придется поработать механиком, поможешь Александру.


— Думаешь, астероид будет стрелять в ответ? — удивился Леха.


— Его зовут «Альянс» — «Союз», и еще неизвестно с кем. Я давно убедился, что случайных имен не бывает. Защита должна работать безукоризненно.


Напоминание о возможной опасности подтянуло экипаж и развело по рабочим местам. Федор тщательно пристегнулся в кресле второго пилота и взглянул выжидательно.


— Двадцатисекундный отсчет, — я нажал кнопку запуска, и корабль отозвался шелестом и урканьем оживающих механизмов. — Три, два, раз… Поехали.


Разгоняясь по орбите, смогли оценить плоды стараний академика и нашего механика. Белоснежные горы углекислотных облаков существенно разредились и вытянулись стремительными частыми полосами, следствие движения воздушных потоков.


— Саша, — у меня на языке вертелась очередная «народная мудрость», — тебе не кажется, что вы с академиком посеяли ветер и рискуете пожать бурю?


— Типа, ураган? — по-обыкновению, переспросил Сашка.


— Ураган — революцию в природе одной отдельно взятой планеты, — не удержался от интеллектуального выпендрежа Леха.


— Академик предупредил, — Сашка сделал паузу, давая нам возможность предощутить авторитетность следующего высказывания, и продолжил со снисходительным развальцем. — Реакции по извлечению кислорода идут с выделением тепла — экзотермические. Теплый воздух поднимается вверх и его место стремится занять холодный. Я понятно объясняю?


Первой не выдержала Светка. Сложилась пополам и зарыдала от смеха на плече Федора.


— Стоило лететь через тысячу световых лет, чтобы прослушать курс природоведения за четвертый класс средней общеобразовательной школы, — отсмеявшись, резюмировал Леха.


— Типа, вы знали, — изумился Сашка. — Могли бы сказать.


— Не обижайся, Саша, твой академик, точно, гений. Нашел до смешного простое и дерзкое решение глобальной проблемы, а ураганный ветер сейчас только на пользу: разносит кислород по планете и охлаждает реактивное поле.


— То-то, — Сашка победно взглянул на Леху. — Снижает негативные последствия экзотермических реакций.


Новый взрыв смеха разрядил ситуацию и развеял обиды.


— Смотрите вниз, — сказал Леха. В полосах облаков яркими сполохами сверкнули молнии. — Вот и предсказанная буря, и процесс будет нарастать.


— Молний не должно быть, — «взвился» Сашка. — Академик жаловался, мол, энергии электролизерам не хватает…


— Даже не знаю, чем помочь, — в голосе Лехи послышались глумливые нотки. — Спроси у Федора, он умеет популярно объяснять научные заморочки.


— Что тут научного? — удивился боцман. — Ветер наэлектризовал облака, вот они и пошли разряжаться друг в друга, в землю и в купол.


— А наши девчата? — затревожился Сашка.


— Купол экранирован и заземлен. Полюбуются захватывающим зрелищем.


— Алексей, сколько до объекта?


— Уже пристраиваемся в кильватер. Через сорок минут выйдем на боевой курс.


— Всем надеть скафандры.


— Андрей, — Леха обернулся с нескрываемым удивлением, — ты что-то знаешь?


— Вспомнил ни к селу ни к городу, как мы прятались за астероидом, и привык доверять интуиции.


Команда, так же привыкшая доверять моей интуиции, торопливо облачилась в защиту. Светка, выходя вслед за Сашкой в машинное отделение быстро оглянулась и внимательно посмотрела на меня.


— Алексей, постарайся максимально увеличить изображение. Нужно хорошенько рассмотреть этот союз.


На обзорном экране светящаяся точка начала толчками набухать, темнея и обретая контуры вытянутой шевелящейся, отливающей серебристыми блестками капли.


— Это похоже на рыбий косяк, — неуверенно выговорил Леха.


— Он и есть, — подтвердил, стукнув себя по коленке, Боцман. — Рыбаки с такими даже не пытаются связываться. Косяк, хотя и состоит из отдельных рыб, но они так мотивированы на стайность, что превращаются в монолит. Распугать не получится: они снова вернуться и облепят матку.


— Значит, нужно уничтожить матку, — Леха, вглядываясь в экран, торопливо потянулся к джойстику, но сразу опустил руку. — Которая из них?


— Давай подумаем. Федор, ты помнится, загонялся перед моей сестренкой, что мир проще, чем кажется на первый взгляд. Блесни логикой.


— Не теорема Ферма, Капитан, — забасил Федор. — Она во втором ряду. Впереди и с боков идет защита, сзади свита, остальные статисты. Так во всех стайных сообществах, включая людей. Уверен, рыбы не исключение.


— Других теорий нет? Принимаем как руководящую и направляющую. Стреляем сзади-сверху полным залпом. Делаем петлю и возвращаемся на свой след. Алексей, прокладывая маршрут, учти время на перезарядку.


Леха переключил экраны в реальный масштаб, и мы смогли оценить размеры косяка. Замыкали стаю двух-трехсот метровые монстры и по мере приближения к «голове» размеры возрастали. То одна то другая рыбина отрывалась от косяка, набирала скорость и вонзалась в него поближе к началу.


— И здесь карьеристы, — заметил Леха, — стремятся занять местечко повыше.


— Стреляешь по готовности. Федор, будь готов отвернуть.


— Есть, Капитан.


Бас Боцмана слился с первым выстрелом. Теперь все зависело от скорострельности. Мы должны начать отворачивать, раньше, чем прозвучат первые взрывы, и стая броситься врассыпную.


— …Девять, десять. Федор, циркуляция.


— Есть, капитан, — Боцман мощным, но плавным, почти нежным, движением потянул на себя штурвал.


— Красавец! Начинаю догадываться, почему Светка от тебя без ума.


— Скажешь тоже, — щеки Боцмана под щетиной стыдливо закраснели.


— Дело житейское, — хихикнул Леха.


— Следи за попаданиями.


На экране задней полусферы разгоралось адское пламя. Ракеты и торпеды подряд взрывались в голове капли, горели рыбы, молниями сверкала чешуя разлетающихся в разные стороны монстров.


— Александр, как у вас?


— Защита не потребовалась. Никто не напал.


— Все еще впереди. Выходите.

ГЛАВА 32

Рыбий бунт

Все мы в масках: у меня вот маска приличного человека

— знали бы Вы, на какое лицо я ее надеваю…


Урок самобичевания

— Как вам стрельба? — Леха радостно потянулся. — Не грех и отметить чашечкой кофейку.


— Ты на уровне, а вот горячительные напитки погодят, — я встал с кресла и остановился у выхода. — По закону подлости, он же теория вероятности, некоторая часть свободно плавающих особей бросилась удирать в нашу сторону и скоро догонит. Все силы на перезарядку. Понятно объясняю?


Экипаж заулыбался, поглядывая на Сашку.


— Алексей, внешнюю подсветку, круговой обзор и орудие наготове. Федор, на руле, Светлана, — страховка. Пошли.


Загрузить ракеты в шахты и торпеды в аппараты, — задача не сложная, но в открытом и непредсказуемом космосе случаются порой казусы: метеоритный дождь, заблудившийся астероид, а то и голодная рыбешка.


Прихватив бластеры, вошли в шлюз. Светка, идя последней, захлопнула внутренний люк. Я оглянулся и встретился с ней глазами. Светка поспешно улыбнулась и показала рукой вперед.


Метеоритом в мозгу мелькнула искорка сомнения, но раздумывать некогда, и, пристегнув фал, я шагнул следом за Сашкой на обшивку. Магнитные подошвы хорошо держат, и мы устремились к уже открытому кластеру. Подсветка обволокла корпус корабля струящейся серой оболочкой, и мы наступаем башмаками скафандров в студенистый свет.


Для быстроты решили не привязывать снаряды. И я, и Сашка выполняли упражнение неоднократно, и сбоев быть не должно. Торпеда послушно поворачивается в руках и серебристой сигарой плавно опускается в аппарат. Попробовал бы я проделать такой фокус в условиях Земного тяготения, но сейчас мы перекрывали вдвое самые строгие нормативы.


Я подтаскивал к шахте последнюю ракету, отмечая краем глаза, как Сашка захлопнул крышку шахты и начал выпрямляться, когда обшивка под ногами характерно вздрогнула. Раз, другой, третий… — стреляла наша пушка. Вспыхнул прожектор и осветил скользящий в полуметре над обшивкой полуметровый вал рыбьей губы, разрубленный пополам свежим шрамом с рваными краями. Похоже, старая знакомая.


Космические рыбы — хищники, хватают все, оказавшееся в пределах досягаемости прожорливой пасти. Рот захлопывается мгновенно. Мы убедились в этом, когда Сашка в прошлую встречу с гигантом скормил монстру подвернувшийся под руку ящик с презервативами.


— Сашка, ложись! — ракету, готовясь опустить в шахту, я держал вертикально и теперь без раздумий развернул и толкнул в раскрытую пасть. Губы сомкнулись, мы бросились бежать к шлюзу и остановились в полном недоумении: люк был закрыт.


Над нами проплыл, слегка волнуясь, рыбий хвост, а следом уже надвигалась пасть очередного монстра. Я дернул Сашку за руку и потащил к космокапсуле, мысленно благодаря пронырливого друга Лешку Хакера за проявленную инициативу.


Космокапсула на транспортах нашего типа располагается в специальных углублениях и между бортом и корпусом вполне может протиснуться человек в скафандре. В эту щель мы и нырнули, когда по корпусу скребла шершавая губа. Мой фал натянулся, зацепившись за плавник, но Сашка без раздумий вскинул бластер и выстрелом перебил канат, следом отстегнул от пояса свой и отбросил в сторону.


Черная туша все проплывала и, казалось, ей не будет конца. К счастью, вход оказался с нашей стороны, и мы быстро погрузились в кабину. Сашка что-то нечленораздельно бурчал, устраиваясь в кресле второго пилота.


— Александр, ты думаешь вслух или…


— Матерюсь. Сейчас дозвонюсь до Лехи…


— Не вздумай. Если Светка узнает, что не удалось скормить нас рыбам, она отстрелит капсулу, и придется лететь до Земли-2 своим ходом, а пока нас везут.


— Типа, подруга Боцмана опять что-то задумала?


— Похоже на то. Сами виноваты, спину подставили. Давай мозгами пораскинем, как из сетуевины выбраться.


— Я не умею думать на голодный желудок, — Сашка защелкал тумблерами на панели. Включил свет, кондиционер, регенератор воздуха. — Все, можно снять шлемы. Где-то здесь, ага, нашел, НЗ. Очень не плохой беф-бургер. Будешь? — отломил и протянул мне половину бутерброда. — Объясни, командир, какого лысого Светке неймется. Любовь нашла, планету отдала, теперь обратно забрать хочет?


— Душа ее потемки. Могу только предположить, что это у нее вроде болезни, на генном уровне. Потомственная олигархиня, а олигархи как бы и не люди: у них только две радости — хватать деньги и втаптывать в грязь людей, которых обобрали, а их дети частенько вырастают в ублюдков, озабоченных лишь деньгами да развлечениями.


— Твари, типа этих чудищ, — Сашка осмотрелся через накрывающий кабину прозрачный фонарь. — Кажись, вся стая вокруг собралась.


Рыбы проходили над кораблем с завидной регулярностью, но пока без признаков агрессии.


— Все, готов думать, — Сашка проглотил последний кусок. — Светкины взбрыки достали. Предлагаю забраться в корабль, скрутить предательницу, задрать ей подол и хорошенько отодрать широким ремнем. Карта доступа с собой?


— Я уже пробовал. Светка оставила открытым внутренний люк, и внешний автоматически заблокировался. Другие идеи есть? Кстати, ремень поддерживаю: заигралась девочка.


— Можно влезть через первый кластер, вскроем переборку лазером.


— Рискованно. Ребята могут оказаться без скафандров, и разгерметизация их высушит, да и не успеем. По времени, корабль уже на боевом курсе, и Светка должна волей-неволей следовать программе. На всякий случай, готовься оторваться в любой момент. Мы и сами сила, с двумя ракетами и сотней реактивных снарядов.


— Командир, а ты обратил внимание на рыбью губу? Это ж мы ее кластером располовинили, а теперь зверюга, типа, мстит.


— Очень может быть. Живности, заметь, вокруг прибавилось. Как бы притормозить мельканье лиц? Пора проявиться нашей агрессорше, наверняка уже переварила взрыватель.


Будто отвечая на вопрос, заднюю полусферу осветил взрыв, и корабль задрожал, зарыскал от ударов хвостов мгновенно бросившихся в паническое бегство рыб.


— Держись, командир, — Сашка вцепился левой рукой в подлокотник кресла, а правой торопливо защелкнул привязной ремень.


В следующую секунду капсула сорвалась с креплений и отлетела на десяток метров.


— Я никогда не любил толпу, — пробурчал Сашка. — Толкаются, на ноги наступают.


— Отравляют жизнь всячески, — поддержал я в тон, — Включай двигатель. Приподнимемся над суетой. Светке самое время стрелять, и нам лучше быть подальше.


Обзорные экраны космокапсулы слабее супер мощных эхолотов транспорта, но на сравнительно небольших расстояниях дают отчетливую картинку. Двигаясь параллельными с «Надеждой» курсами, сразу заметили нагоняемый астероид «Альянс». Теперь, освобожденный от рыбного косяка, он выглядел в разы меньше. Неправильной формы каменная глыба, летящая сквозь темное бесконечное пространство.


— Пора. Сейчас выстрелит, — сказал Сашка.


Я не успел ответить. Нос «Надежды» осветился вспышкой, и в сторону астероида простелила светлую дорожку торпеда, тут же пошла вторая, потом еще две.


— Ракеты давай, ракеты! — Сашка почти уперся лицом в экран, и мне пришлось его отодвинуть.


— Не кипятись. Девочка все правильно делает. Сначала нужно посмотреть результат стрельбы. Похоже, Боцман в отключке.


— И Леха?


— Оба. Когда Федор в сознании, мозги у Светки не работают. Следи за попаданиями.


— Повезло Федору с подружкой. Фигура, грудь размерная…


— Груди всякие нужны, груди всякие важны и, чтобы груденоситель была хорошим человеком.


Первый взрыв расколол астероид на две неравные части и заметно раздвинул их. Второй и третий угодили в большой кусок и превратили его в скопление обломков. Четвертая торпеда шла в маленький кусок, но вдруг навстречу ей полыхнуло пламенем, и торпеда, враз изменив направление, ударила и взорвалась в груде обломков.


— Командир. Ты видел? — Сашка всей пятерней тыкал в экран.


— Вижу. Отклоняющая ракета. Что-то подобное я и предполагал. Не стоит недооценивать зашкаливающий ай-кью, даже если его носитель рослая блондинка с мощным крупом и большой красивой грудью.


— Типа, там корабль.


— И, очень возможно, не один. Поскольку не отвечают на стрельбу, все из одной команды. Для их сканеров мы на одной линии со Светкой, и капсулу не видно. Когда будут стыковаться, аккуратно причалим снизу.


В свое время мне довелось вдоволь поупражняться в управлении космокапсулой, даже в соревнованиях участвовал, где и получил звание «Лучший по профессии», денежную премию, значок на грудь и треугольный золотистый вымпел на стену. Нежно работая рулями и газом, плавно притер капсулу к корпусу «Надежды». Фиксаторы щелкнули точно в момент касания стыкующихся транспортов.


— Мастер, — оценил Сашка. — Я иногда вижу, техника в твоих руках оживает.


— Техника и без меня живая, и, конечно, имеет о людях свое мнение, не всегда восторженное. Как бы компьютер оживить? Жаль Лехи нет. Он бы нам всю картинку насквозь просветил. Какой вывод?


— Типа, идем выручать Леху.


— Правильно. Поражаюсь твоему умению улавливать мысль с пол намека.


— Академик тоже удивлялся, — самодовольно хмыкнул Сашка. — Пошли, командир.


Стараясь не топать магнитными башмаками, прошли в сторону люка и, прячась под крыльями, осмотрелись. «Надежда» касалась бортом большого грузового транспорта нашей серии, а вот дальше возвышались орудийные надстройки и ракетные шахты явно военного корабля, очевидно, крейсера.


Палубы всех кораблей соединял металлический трап. Светка, оставив открытым шлюз, пошла к встречающим двум парням. Коротко переговорив, жестом указала одному на люк, с другим скрылась в шлюзе крейсера.


Сашка начал поднимать бластер, но я остановил: лазерная вспышка на экранах сразу привлечет внимание. Подошел к парню со спины, быстро отщелкнул крепление и сбросил с его головы гермошлем. Вакуум мгновенно справился с задачей, и я отправил невесомое тело в свободное плавание: «Прости, парень, ничего личного».


Сашка остался у входа, а я нырнул в шлюз. Федор безвольно свисал из кресла второго пилота, Леха лежал лицом и грудью на штурманском столе. Заметил на полу знакомую ампулу «ортодол» — парализующий наркотик. Это не страшно. Этому нас учили. Прошел к аптечке, вколол ребятам по два кубика антидота и торопливо закурил.


Убивать для меня занятие трудно переносимое, и всякий раз ложится тяжким грузом на сердце. Пытаюсь утешить себя с детства прививаемыми землянам лозунгами: «убей врага и иди вперед», «победитель всегда прав», «если враг не сдается, его уничтожают», — но помогает мало.


Олигархи построили общество под себя и для себя. Назвали разбой — предпринимательством, воровство — бизнесом, а самых успешных воров и разбойников — примером для подражания. Здоровая конкуренция, царство инициативы, общество гуманизма и благотворительности, где толстосумы, ограбив и отправив взрослых на Планету Негодяев берут на себя заботу об их детях: выращивая бойцов, рабов и наложниц. И не плохо нас воспитали: Светка в очередной раз едва не скормила нас рыбам, а никакой злости, — соревнование на выживание, конкуренция не на жизнь, а на смерть. По земным меркам, я отличник: грамотно убиваю и иду вперед. Обученный хлопчик — машина для убийства.

ГЛАВА 33

Благородные герои не выдумка

Оглядываясь назад, порой думаешь: никогда бы

не пошел этой дорогой, если бы знал, через что

придется пройти. Передохнул, перекурил и

двинулся вперед по дороге еще более запутанной,

еще более страшной…


Гримасы человеческой природы

Вспомнились бесстрашные капитаны из детских книжек. Закончив бой, мужественно оглядывали заваленную трупами палубу и ободряюще кивали оставшимся в живых товарищам: «Противник отступил, есть время перевязать раны.»


Леха вздрогнул, просыпаясь, но остался лежать в той же позе. Еще один «обученный», пытается осознать ситуацию, прикидываясь бессознательным.


— Алексей, противник отступил, есть время перевязать раны.


— Андрюха, что это было? — Леха сел прямо, часто заморгал, сбрасывая наркотическое наваждение. — Я только начал стрелять по рыбе. Светка вбежала, поцеловала Боцмана, подошла ко мне…. и все.


— Выпей кофе. А вот и Боцман, — по сценарию, должен спросить о товарищах.


— Капитан? — Федор затряс головой. — Все живы? А Сашка где?


— Пей кофе, набирай форму. Нас ждут великие дела. Алексей, ты хвастал программкой, позволяющей незаметно влезать в системы в присутствии пользователя?


— Такие вопросы с похмелья. Сердца в тебе нет.


— Не вижу бодрости в экипаже, — экскурс в приключенческую литературу меня развеселил. — Последняя новость. Мы пристыкованы к двум недружественным кораблям: транспорту и крейсеру, на котором Светка в данный момент что-то обсуждает с нашими недрузьями, считая вас отключенными, а меня и Сашку мертвыми. Как безвременно погибший, горю желанием услышать их разговор.


Я требовательно взглянул Лехе в глаза и с радостью заметил, как они застилаются знакомой белесоватой пеленой. Начался «мозговой штурм», пошла работа. Руки зашарили по «клаве», экран осветился изображением рубки крейсера.


— Связь односторонняя, — успокоил Леха, — они нас не видят.


Коварная красавица Светка, вальяжно устроившись в кресле, инструктировала пялящихся на ее грудь пилотов, белокурых спортивных молодчиков, дирижируя в такт своим словам чашечкой кофе.


— Я тут сплю, а она там… чашкой крутит, — возмутился Боцман.


— Движения женщины становятся плавными в присутствии интересных мужчин, — отметил Леха.


— Тонкое наблюдение, но дай высказаться девушке.


— Штурмовую группу пересадим на «Надежду» и приземлимся обычным порядком, — Светка игриво тронула мизинчиком губы, и парни разом сглотнули. — Девки сбегутся встречать своих героев, вот и повяжем у трапа лохушек. В городе сопротивляться некому. Занимаем мэрию и Дом Ученых. Потом садитесь вы. — Светка замолчала, к чему-то прислушиваясь. — Что это?


Картинка на экране затряслась, и следом заходил ходуном пол под нашими ногами. Звякнул скайп в ухе и раздался Сашкин голос:


— Командир, в корабль не успеваю, ухожу на капсуле. Мы кого-то разбудили. Спасайтесь.


Раздался характерный гулкий хлопок. Так срывается с корпуса космокапсула. В следующую секунду я нажал кнопку двадцатисекундной готовности.


— Алексей, двустороннюю связь с кораблями, — экран привычно разделился вертикальной чертой, показав на второй половине рубку транспорта, с торопливо надевающими скафандры пилотами. — Света, ты меня видишь? Немедленно взлетайте. Похоже, вы разбудили отшельника.


Точно по книжке: общая опасность, и благородный капитан, защищая красавицу, вынужденно спасает своих врагов. Люди объединяются перед малопонятной опасностью и совместными усилиями побеждают космическое чудовище. Хотя нет, монстр их всех съедает, — так смешнее.


— Готов, Капитан, — пробасил Федор.


— Три, два, раз… Поехали.


«Надежда», обрывая на форсаже причальные стропы, сорвалась с Альянса и стремительно пошла вперед. Я выключил форсаж.


— Алексей, ищи Сашку. Федор, подготовься к циркуляции.


— Сашка здесь, заходит в атаку на астероид.


— Кто бы сомневался. Федор делаем круг и ложимся на боевой курс. Будем выручать недрузей. Как они?


— Пытаются оторваться, но зверюга, судя по всему, уже забросила щупальца. Сейчас увидим.


Отшельник — космическая легенда, которую все космонавты слышали, а те, кто видел, уже не могли ничего рассказать. Полукраб-полуосьминог может тысячи лет дремать в расщелине астероида, подпитываясь пролетающей рыбешкой, пока не почувствует приближение «съедобной» планеты. Тогда он выбрасывает целые облака паутины и, поймав струи попутного космического ветра, направляет астероид к планете. Космический ветер — давление светового потока близ расположенного солнца, — как лодчонку с парусом, прибивает астероид с отшельником к выбранному берегу-планете.


Наступает «звездный час» отшельника. Накопленная за тысячелетия сила концентрируется в Мече Дракона — необыкновенной мощности лазерном луче, которым чудовище режет и кромсает планету на множество кусков и, отложив в каждый по икринке, отправляет новые астероиды в вечное плавание.


На обзорный экран неторопливо вползал Альянс, Леха переключил на «крупный план», и мы увидели палубу крейсера. Все три орудия били по обхватившим корабли четырем щупальцам, толщиной в силосную башню; сварливо плевалась огнем пушчонка транспорта.


— Как мертвому припарки, — прокомментировал Леха. — Нужна ракета. А чудище в расщелине, им его не достать. Сашка заходит.


Леха снова переключил экран. Космокапсула, завершая вираж, повернулась носом на астероид. Рыцарь Сашка, спасая наших врагов, безоглядно и бесстрашно шел на космического дракона. В сторону Альянса протянулись два инверсионных следа выпущенных Сашкой ракет, огненным фейерверком пошли следом десятки реактивных снарядов. На Альянсе, в районе кораблей полыхало целое море огня.


— Наслаждаться музыкой грозы со световыми эффектами молний — это и радует, и очищает, — заворожено глядя на экран, выговорил, видимо, не отошедший от наркоза Леха.


— Увлекается черт бесстрашный. Алексей, если останется жив, быстро выводи его на нас. Федор, доверни вправо. Попробуем достать змея в расщелине. Как результаты?


— Транспорт оторвался, а крейсер тормозит.


— Федор, Светка на крейсере.


— Устал уже дуру вытаскивать, — буркнул Боцман. — В следующий раз скормлю отшельнику и разлюблю. Мир не перевернется.


— Если и перевернется, не беда. Он столько раз переворачивался, что сейчас должен бы встать на ноги… или на голову… сбился со счета, — выдал хохму Леха.


Чудовище, почувствовав нового соперника, включило свое главное оружие. Расщелина осветилась ослепительно белым пламенем, и по космосу зашарил сжигающий попадающиеся на пути камни и метеориты луч.


— Меч Дракона, — прошептал побелевшими губами Леха, — если нащупает капсулу — все.


— «Все» наступит еще раньше, если он нащупает «Надежду». Одной торпедой, по-готовности.


Луч, зажигая тысячи каменных костров, подбирался к космокапсуле.


— Лови! — Леха придавил кнопку джойстика и впился взглядом в экран, отслеживая и корректируя траекторию полета торпеды.


Необходимо завести снаряд в глаз отшельника сбоку, чтобы он не взорвался раньше времени от запредельно высокой температуры луча. Сашка пока уворачивался. Космокапсула выплюнула очередную порцию неуправляемых реактивных снарядов и нырнула под Альянс, пыхнув пламенем от скользнувшего по ее обшивке Меча Дракона. В следующее мгновение камни астероида сыпанули в разные стороны разноцветным фейерверком. Торпеда дошла до цели.


Снаряд располовинил астероид и выбросил истерзанную, оставшуюся без щупалец тушу отшельника в холодное пространство открытого космоса. Из-за нагромождения инверсионных следов, дыма, горящей паутины, высунулся нос крейсера; уверенно набирая ход, страшная громадина вслед за транспортом пошла в сторону Эмпериуса.


— Прямым ходом устремились. Спасай таких. — Леха говорил неровно, его губы вздрагивали от возбуждения. — Думаешь, жив Сашка?


— Хочется верить. Луч только скользнул. Пока не подберем, с места не сдвинемся.


— Смотри правей большого камня.


— Управляется, — я внимательно наблюдал за космокапсулой, лавирующей среди обломков астероида. На языке крутилась очередная банальность. — Кто предупрежден, тот вооружен. Звони на коммутатор.


Ученые на Земле-2 придумали, или вспомнили хорошо забытое старое, — круглосуточную диспетчерскую службу, отслеживающую и решающую все возникающие проблемы. Оперативный дежурный, он же главный по планете, на двенадцать часов становится непререкаемым авторитетом, а в случае чрезвычайной ситуации диктатором.


С экрана радостно заулыбался академик. Торопливо осмотрел нашу компанию, и остановил на мне обеспокоенный взгляд.


— С Сашкой все в порядке, сейчас пристыкуется, — опередил я вопрос. — Коротко, Иван Петрович, времени ноль. К вам летят два вражеских корабля. Постарайтесь продержаться до нашего возвращения. Поднимите космокапсулы, организуйте защиту площадки.


Конец связи.


— Принимаю Сашку, — Лека пощелкал кнопками на пульте, — есть контакт. Открываю шлюз.


— Алексей, пока мы тратим время на встречу героя космоса, пролистай по своим каналам подноготную крейсера и транспорта.


— Крейсер я знаю, — не отрывая взгляд от экрана забасил Федор. — «Мускулинос», ходил на нем стажером. Красавчики-блондины — братья-близнецы Лешка и Гешка, на курс ниже учились, всегда снимали одну девчонку на двоих — извращенцы. Тронут Светку, — урою.


— Транспорт «Парус», — подключился Леха. — Пять лет назад захвачен пиратами. Вычеркнут из реестра.


— Из реестра вычеркнут, но летает. «Летучий Голландец». Я и раньше догадывался о связи земного правительства с Планетой Негодяев, но не думал, что настолько тесная.


Героический механик Сашка, входя, скинул шлем, явил нам сияющую улыбку победителя и добавил завершающий мазок на картину космического сражения:


— Командир, ты видел, как я сделал этого осьминога? Все полыхало. Бедолага подумал, наверное, что на него звезда упала.


— Получил звездой по голове, — радостно поддержал Леха. — И в глазах животного космический свет, а в мозгах неземной разум.


— Отстрелил к чертям все щупальца, но космокапсула кончилась, извини, Леш, остались только движок и кресло пилота.


— Отдыхай, рыцарь, доспехи мы тебе новые откуем.

ГЛАВА 34

Вычеркнуть из реестра

Последний выстрел — это еще не конец боя


Из воспоминаний старого солдата.

Альянс разбомбили, врагов от щупалец и клешен отшельника избавили, теперь осталось самим уцелеть. В облаке камней и обломков от вдребезги разбитого астероида эхолот, отражая и принимая тысячи сигналов, выдавал сплошную рябь. Местонахождение противника можно установить, только запеленговав разговоры по сенсосвязи, но транспорт «Парус» и крейсер «Мускулинос» прекратили всякую коммутацию, минут на пять раньше, выиграв этот отрезок боя. Теперь они о нас знали больше, чем мы о них.


— Попробуем думать за противника. Федор?


— Светку надо вытащить, — взволнованным басом прохрипел Боцман, — а потом поотрываю уши близнецам.


— Молодой человек не понял, — весело прокомментировал Леха. — Тебя просили подумать за противника, а не о противнике, которым на данный момент является Светка.


— Алексей, не цепляйся к словам, — софиста и эрудита Леху можно переговорить только еще большей эрудицией и софистикой на грани фола. — Федор ясно высказал намерение отделить «волков от козлищ», забыв, что в этой библейской фразе нет положительного героя, и, соответственно, Светкины намерения могут не совпадать с нашими.


— Типа, не захочет освободиться? — выхватил из моей галиматьи и озвучил наиболее понятное Сашка.


— Сейчас я ей объясню, где раки зимуют, — Боцман потянулся к кнопке сенсосвязи.


— Стой, — Леха сорвался с места, и вцепился в руку Боцмана. — Они только этого и ждут.


— Типа, они сзади? — Сашка оглянулся на экран задней полусферы.


— Круговой обзор. Ракеты, торпеды к бою. Внимательно смотреть на экраны и пытаться решить ранее поставленную задачу. Алексей?


— На месте Светки, — Леха приосанился, видимо пытаясь изобразить крупную Светкину фактуру, — я бы отправил транспорт с десантом на Землю-2, а сам, пока ребята расчищают поляну, разделался с нами, используя преимущества боевого корабля.


— Неубедительно. Доверять десанту планету — это поставить на ней крест. Сашок?


— Десантура сначала стреляет, потом разбирается, а Светка не дура, ты сам говорил. Землю-2 она и сама захватит.


— Готов согласиться с логикой механика, — Леха впился глазами в монитор локатора. — Смотри, Андрюх, вот они.


На экране задней полусферы, заполненной множеством светящихся точек, заметно выделялось более яркое вытянутое пятно. Самое неприятное в бою, знать, что противник рядом, но не видеть его и ожидать внезапного удара с любой стороны. Психологически неподготовленные бойцы в подобной ситуации невольно начинают суетиться, делают ненужные движения и совершают бессмысленные поступки, предвестники паники. У нас солидный боевой опыт, и противник не заставил себя ждать; тоскливое нетерпение мгновенно сменилось азартом предстоящей схватки.


— Уже легче. Скафандры и бронежилеты. Александр, защиту на всю мощь. Федор, будь готов к маневрированию.


Транспорт «Парус» и мы примерно в равном положении. Облако камней и обломков, в котором пробираются корабли, исключает стрельбу с дальней дистанции: снаряды взорвутся от ударов о камни, не достигнув противника. Сражаться придется на расстоянии «вытянутой руки», когда корабли могут быть поражены взрывами собственных ракет.


«Парус» падал сверху-сзади смело и неотвратимо, зная о нашем ополовиненном обстрелом Альянса боекомплекте, но и у нас есть сюрприз. Еще летая на «Витязе», придумали и смонтировали реверсивные сопла, позволяющие резко затормозить корабль. Заправляясь на Земле-2, установили придумку на «Надежде».


Корабли сближались, и я нацелил сознание на рубку пилотов «Паруса». Способность читать мысли на расстоянии, я обнаружил в себе еще в школе, и с тех пор неустанно развивал. Уроки моей сестренки Нэльки, врожденного телепата, существенно добавили силы и умения.


На корабле двадцать десантников, пять уже в шлюзе, готовы броситься на абордаж. В рубке внимательно отслеживают движение на экранах пилоты и стрелок-компьютерщик; механик, рослый парняга под стать нашему Сашке, возится с настройкой панели слежения, — все в скафандрах. Моя цель — стрелок, и я аккуратно провел ладонями около его висков, бережно взял в ладони и покачал вперед-назад его ауру, убеждаясь в надежности захвата.


«Парус» достиг нашей кормы, и большой палец стрелка тронул кнопку джойстика, а я придержал его стремление начать прицельную стрельбу, легонько придавив указательными пальцами виски.


— Федор, тормоз! Алексей, огонь!


Транспорт «Парус» под нашим огнем рванулся вперед, я отпустил пальцы. Стрелок вдавил кнопку джойстика, две ракеты и торпеда с «Паруса» ушли в «молоко» и рванули далеко впереди, сдетонировав на обломках Альянса. Наши снаряды кромсали транспорт. Корабли сблизились настолько, что автоматическая защита, принимала их за вражеские ракеты и работала в полную силу. «Парус» быстро обгонял «Надежду», двигаясь в эпицентре огненного смерча.


Над моей головой взорвался плазменный монитор, осколки сыпанули по спине Боцмана, толкнули его вперед. Федор оглянулся, азартно махнул рукой. Пока я выдирал и отбрасывал в сторону обломки экрана, Леха выхватил и защелкнул в креплениях запасной. Я уж старался не думать, что происходит сейчас в машинном отделении.


— Торпеды!


Леха, не присаживаясь, тронул джойстик. Торпеды вышли из наших аппаратов и тут же рванули в дюзах «Паруса». Боцман потянул на себя штурвал, уходя от столкновения с горящей, взрывающейся грудой металлолома.


— Разгерметизация в машинном, — Сашкин голос ворвался в уши штормом, когда мы уже готовы были праздновать победу.


На время боя все отсеки блокируются герметичными люками, и разгерметизация одного из них большой беды не представляет, но в отсеке Сашка, а у нас не принято оставлять в беде членов экипажа.


— Александр, осмотрись и доложи.


— Гости у нас, — Сашка говорил напряженно, будто передвигал неимоверные тяжести. — Десантура лезет через первый кластер.


— Мы идем, держись, — быстро осмотрелся: ребята в скафандрах. — Федор, следи. Придется пожертвовать промежуточным отсеком.


Выбрались в коридор и тщательно задраили рубку пилотов. Быстро прошли к машинному отделению. Леха, прячась за переборкой, распахнул люк, я ужом скользнул вперед, отмечая сверкнувший в метре от пола лазерный заряд из бластера, и сразу чесанул по вырезанному на противоположной переборке отверстию очередью из Калашникова.


Машинное отделение являло картину полного разгрома: разбросанные панели, остатки предохранителей, разбитые экраны и придавивший двухметровой фигурой эту груду мусора Сашка. Разбираться жив или нет некогда. Подскочив к вскрытой перегородке, я швырнул в кластер гранату и вслед за взрывом бросился вперед. Леха протиснулся следом. Два уже бывших космических десантника застыли памятниками самим себе, примагниченые к железу корабля башмаками скафандров.


— Должны быть еще трое, — подсказал Леха, сунулся в открытый люк кластера и сразу присел от сверкнувших над головой лазерных зарядов.


Я отстегнул от пояса две гранаты, одну отдал Лехе и показал два пальца. Мы одновременно выдернули чеки, сосчитали до двух и выбросили гранаты на корпус. После взрывов выскочили сами. Метрах в двадцати медленно удалялись, сливаясь с прозрачной темнотой, десантники с окончательно вычеркнутого из реестра транспортника «Парус».


Мы вернулись в машинное отделение. Сашка сидел на полу и недоуменно оглядывался. Поднялся сам — жить будет. С Лехой приставили к отверстию и тщательно обварили стальную плиту. Поддерживая под руки, повели неуверенно шагавшего Сашку в рубку пилотов.

ГЛАВА 35

Домой

Счастье — романтика свободной,

пусть бесконечной, дороги.


Слово «из души»

Если в литературном произведении есть Он и Она,

секс должен состояться при любой погоде


Азбука начинающего автора

Пока мы канителились с десантом, Федор успел собрать пылесосом осколки оборудования и прочий мусор, и рубка управления «Надежды» встретила нас чистотой и уютом.


Осторожно освободили Сашку от скафандра и усадили в противоперегрузочное кресло. Механик вяло протестовал:


— По голове саданули слегка…


— Жизненно важные органы не задеты, — подтвердил Леха и, проткнув иглой шприца ткань комбеза, бережно выдавил Сашке в бедро кубик промедола. — Пару часов будешь любить весь мир, включая и врагов своих, а там и в строй вернешься.


— Лежи, болей, — я подал Сашке туб с виноградным соком. — Федор, что с обстановкой?


— Тишина, капитан. Мы не задираемся, нас не трогают.


— Найти бы, на кого задраться. Алексей?


— Боекомплект — ноль, защита — нуль, но стремление выжить и победить пока теплится., - Леха, направляясь к своему креслу, ткнул кнопку включения кофеварки. — Я правильно понял, что задача думать за противника не потеряла актуальности?


— Достигла апогея. Растешь: въехал в проблему раньше Александра.


— Это у меня голова сейчас ранена, — благодушно и расслабленно отозвался Сашка, видимо, начал действовать промедол.


— Не напрягайте больного. Вопрос о местонахождении «Мускулиноса» остается открытым, а пока спрячемся за обломками «Паруса». Он догорел?


Вместо ответа Федор плавно подвинул фишку реостата, сместив к центру экрана нижнюю полусферу. Истерзанный взрывами, зияющий многочисленными рваными пробоинами, бывший транспорт «Парус» плыл ниже нас в теперь уже бесконечном холодном полете. Тяжелое и грустное зрелище, пожалуй, наша «Надежда» выглядит сейчас немногим лучше.


— Федор, прижмись вплотную: «Мускулинос» наверняка знает местонахождение своего бывшего напарника и не будет особенно вглядываться, благо камни и обломки создают дополнительные помехи.


— Кофе пейте, — Леха протянул мне и Федору пластиковые стаканчики. — Есть предложение не заморачиваться усложнением очевидного решения. «Мускулинос» по времени уже тормозит на орбите Земли-2 и готовит к высадке штурмовую группу.


— Федор, выскажись.


— Командир, ты говорил, — раньше Федора подал расслабленный голос Сашка, — что Светка, куда бы ни шла, всегда оказывается рядом с Боцманом. Любовь у нее. — Сашка блаженно улыбнулся и обвел нас ласковым взглядом.


Мне случалось испытывать на себе действие этого обезболивающего. Почти сразу после укола жгучая разрывающая боль притихает, а сознание, вроде бы ясное, наполняется теплой эйфорией, бескорыстной любовью и нежной жалостью к ближним.


— Замечание нашего болящего не лишено смысла. Федор, как?


— Устал позориться, — Боцман повернул к нам обрамленные «штурманской» бородкой ярко-красные пятна щек. — Здесь она. Нутром чувствую.


— Ты резко не поворачивайся, — торопливо предостерег Леха, — а то ненароком штурвал своим «нутром» снесешь.


Мы захохотали, Федор рачьи закраснел; Сашка прощающе улыбнулся и укоризненно покачал головой.


— Абордажа не избежать. Федор, уступи место капитану. Твоя девушка куролесит, тебе и суетиться. Готовь все, что стреляет и взрывается. Скафандры с максимальной автономией. Алексей, ты глаза и уши. Ждем.


По логике, крейсер «Мускулинос» сейчас методически обшаривает пространство от Альянса до Земли-2 и неминуемо вернется к своему погибшему напарнику. Если он не заметит «Надежду» за разбитым корпусом «Паруса», если у него отключена защита… Слишком много «если бы», но и шанса другого нет.


— Есть, — буднично, будто отвечая на мои размышления, ответил Леха. — Идут справа-снизу.


— Вижу, — я чуть тронул штурвал, заслоняясь от сканеров «Мускулиноса» корпусом «Паруса». — Наденьте скафандр на Сашку. К бою!


Мускулинос снижал ход, явно намереваясь стыковаться к обломкам, — уже смешно, и нам на руку: пока причаливают, успеем подобраться к выходному люку. Через стекло гермошлема улыбнулся Сашке:


— Любуйся на экран, брат, только не трогай ничего. — Сашка покивал радостно. В рожке Калашникова пять патронов, больше, чем выстрелов в бластере, и можно использовать как дубину. — Поехали. Федор, вперед.


Втроем вошли в шлюз и захлопнули за собой люк.


Нам удалось быстро миновать торчащие рваные листы брони и дыры в обшивке «Паруса», и в момент касания «Мускулиноса» оказаться у входа. Осмотровая группа крейсера не заставила себя ждать. Почти сразу показались из проема мощная голова и спина, очевидно парень обернулся пристегнуть фал — страховочный трос. Я не стал мешкать, выдернул детину из проема и подтолкнул вверх, в свободное и бесконечное плавание.


Под ногами дрогнула палуба «Паруса». Транспорт «Надежда» плавно снялся с места и, ускоряясь, пошел вперед; чертов промедол, Сашка-таки нажал кнопку запуска двигателя.


— Быстро в люк! — я дал очередь из Калашникова и нырнул в шлюз, Леха и Федор вскочили следом, захлопнули люк. Мускулинос задрожал, отправляясь в погоню за Надеждой.


Шлюз крейсера — просторный отсек, рассчитанный на одновременную высадку крупной штурмовой группы. У внутреннего люка застыл, подняв руки, крупный парень, другой, видимо сраженный очередью из автомата, лежал у его ног.


Быстрота и внезапность — наши союзники, и я без колебаний ударил десантника прикладом между гермошлемом и плечом. Парень рухнул на тело убитого бойца. Душевным терзаниям и угрызениям нет места в бою, а оставлять позади живых и боеспособных, значит закрыть себе дорогу вперед.


Леха и Федор, проскочив в коридор, торопливо блокировали наружными задвижками двери кают, кубриков, закрывали и запирали люки между отсеками. Я на руках скатился по перилам трапа, распахнул дверь в центральный пост и прижался к переборке, пропуская Боцмана. Краем глаза успел охватить картинку безмятежного спокойствия в отсеке: Светка и один из белокурых братьев-близнецов в креслах пилотов, другой стоит над Светкой и, поминутно сглатывая слюну, нагло рассматривает сверху глубоко декольтированную грудь,


Федор, успевший скинуть гермошлем, ворвался в помещение рычащим зверем, левым прямым расплющил нос стоящему верзиле и ударом ноги вышиб из кресла второго; наклонился к Светке, подхватил и поднял, прижимая к груди. Мне случалось испытывать блаженное состояние, когда женщина «таяла» в моих руках, но сейчас я мог только завидовать, — Светка, буквально, «плавилась» прижимаясь к Федору, сливалась с ним телом и душой.


— Федя, Федя, Федя, — только и повторяла, как заведенная.


— Капитан, — Боцман повернул ко мне затуманенный взгляд. — Я на минутку, только популярно разъясню девушке цели и задачи нашей мирной миссии и разрулю антагонистические моменты.


Не ожидая ответа ринулся в коридор и едва не застрял в дверях, не рассчитанных на одновременный выход двух столь нестандартных тел. Леха торопливо прижался спиной к переборке, насмешливо проводил взглядом влюбленную парочку:


— Андрюх, а тебе не кажется, что все Светкины выкрутасы и телодвижения своеобразная прелюдия любовных сношений с нашим искренним Боцманом?


— Чтобы встреча получилась горячей…. - через шумоизолирующую переборку из соседнего кубрика донеслись характерные вопли и стоны, монолитно устойчивый пол под ногами ритмично завибрировал. — Рядом с этими ребятами даже отшельник отдыхает: сбивают корабль с глиссады. Прав ты, Леша, но и обидно, — добиваясь страсти своего рыцаря, девочка имеет весь экипаж.


— Потомственная олигархиня, — засмеялся Леха. — Масштабы глобальные и никак не меньше.


На полу елозили, пытаясь подняться, братья-близнецы Гешка и Кешка, я кинул им наручники и указал на трубу проходящего над полом паропровода. Парни, поняв, что останутся живы, радостно приковались.


Леха уже «мудрил» над штурманским столиком.


— Ищи Сашку. Надеюсь не успел далеко удрать.


— Догоняем. Сейчас попробую наладить связь, — экран сенсосвязи зарябил диагональными полосами и высветил Сашкину физиономию за стеклом гермошлема. — Слышишь нас?


— Командир, Леха, — Сашка осветился улыбками. — А я думаю, куда запропастились? Полетел искать.


— Сейчас пристыкуемся.


— Я помогу.


— Александр, если можешь двигаться, свари кофе.


— Есть командир.


Пока Сашка будет варить кофе, он не сможет нам «помогать», выполняя команды мало адекватной от действия промедола головушки. Неплохо заканчивается экспедиция: Альянс раздробили, захватили крейсер, взяли в плен полсотни запертых по каютам десантников. Психологи и психиатры на Земле-2 быстро провентилируют агрессивным бродягам мозги и превратят их в полезных членов общества.


— Алексей, а ведь мы уже летим домой.


— Не поверишь, сам об этом думаю, Женька встретит… и рад как-то неконтролируемо, прямо, распирает, будто промедола наглотался.


Корабли мягко коснулись бортами.

ГЛАВА 36

Форс-мажор на Земле-2

Потопов было несколько, но воспоминания о предыдущих,

а заодно и все письменные свидетельства, смыло последним.

Так и представляю отплывающего к Арарату Ноя, — стоит

грустный на трапе ковчега… с бластером в руках.


Одна из версий о сотворении мира

Знакомая комната с гобеленами и мягкими креслами оказалась к пятнадцати ноль-ноль набитой «под завязку» ученым народом. Ожидая «дежурного по планете» Ивана Петровича, говорили вполголоса о сложившейся климатической обстановке. Леха критически осматривался:


— Все оттенки черного, серого, коричневого и синего потемнее. Покрой — тем лучше, чем мешковатее. Деловой строгий стиль. Собрание проституток выглядело бы презентабельнее.


— Леша, ты о чем? — засмеялась Надя. — Мир рушится, планета валится в тартары.


— Значит есть повод одеться вызывающе ярко, — непримиримо возразил Леха. — Удивить и озадачить встречающих ангелов.


— До этого пока не дошло, — я поплотнее прижал к себе Надю. — Академик обещал сорок дней. Попробуем уложиться.


Возвращаясь после перехвата Альянса, мы застали Землю-2 в плачевном состоянии. Облетели планету по орбите, и везде клубился плотный облачный слой, непрерывно прорезаемый яркими всполохами молний.


— Сашка, — я подозвал механика к экрану. — Буря у вас с академиком получилась не слабая.


— Образцовая картина апокалипсиса, — отозвался от монитора Леха.


— Совокупность активированных процессов начинает превалировать над защитными лимитами планеты, — небрежно констатировал Сашка, а я едва не выпал из кресла:


— Пощади наши мозги, Сашок, — увлечение механика наукой в очередной раз развеяло скуку орбитального полета. — Мы уже поняли, что общение с академиком перевело тебя в разряд потенциального интеллектуала.


— Типа, Лехи? — по-обыкновению, «смазал» Сашка «научный» настрой. — Я-то университетов не кончал.


— Не пугай. Двух таких умов тесное пространство корабля не выдержит.


— Каких «таких»? — делано возмутился Хакер, — университетов и я не кончал.


— Удивил. А три диплома в личном деле?


— Когда родителей сослали на Нептун за иное мышление, закончилось и мое пребывание в ВУЗах, — просто объяснил Леха, — но я самостоятельно и честно осилил курсы, а «нарисовать» документ было делом техники.


— Компьютерной?


— И мануальной: ловкость рук и никакого мошенства. Вы меня не осуждаете?


— Приветствуем, — пробасил Федор с монитора постоянной связи. — Всегда готов пожать руку сумевшему вставить перо в зад Единому земному правительству.


— Круто, — позавидовал Сашка. — А мне «корочку» сделаешь?


— Диплом — это подтверждение наличия интеллектуального потенциала у субъекта, — Леха засмеялся своей шутке. — Продолжай общаться с академиком, Саша, и со мной.


— А меня забыли? — ревниво пробасил Федор.


— С Боцманом не общайся, — предостерег Леха, — если не хочешь усвоить Пассионарную теорию этногенеза как набор неприличных слов и идиоматических выражений.


— А что такое идиома… как ты назвал?


— Уже не знаешь, — подвел черту Леха. — Значит, с тебя кофе всему экипажу. Проясним вопрос за чашечкой.


— Лучше, Сашок, о душе подумай, — обижено пробасил Боцман. — Объемы знаний не обязательно делают человеком. Сколько вокруг высокоумных, много знающих подонков.


— Надеюсь, ты не имеешь в виду присутствующих? — шутливо расправил плечи Леха.


— Пока не задираются, — отрезал Боцман и оглянулся на Светку. Светка задорно помахала в Лехину сторону кулаком.


— Заканчивайте треп. Алексей, маяки ловишь?


— Не отчетливо. Молнии создают помехи, но терпимо. Сядем


— Боцмана не теряй, — на половинке моего экрана высветилась рубка «Мускулиноса» и сидящие в креслах Федор и Светка. — Федор, в порядке?


— Более чем.


— Света, как?


Светка молча потянулась к Боцману плечом и явила нам улыбку счастливой женщины. Комментарии излишни.


— Я пошел, капитан. До встречи внизу.


— Удачи. Алексей, готов? — я перевел кресло в противоперегрузочный режим. — Поехали.


Корабль вошел в атмосферу Земли-2 и обзорные экраны заполыхали обтекающим пламенем.


— Есть кислород, — радостно выкрикнул Сашка.


— Рано радуешься, — проворчал Леха. — Переборщили вы с академиком. Температура зашкаливает, нужно тормозить.


Транспорт уже развернулся дюзами к земле, и я чуть добавил двигателям тяги, снижая скорость падения.


Лысый академик Иван Петрович, закутанный в прозрачный непромокаемый плащ, встретил у трапа:


— Быстро рассказывайте, что сверху видели?


— Облака. Множество облаков и молний, — радостно тиская руку академика, сообщил Сашка. — У нас все получилось.


— Даже с избытком, — академик, против обыкновения, не восхитился Сашкиным сообщением и повернулся ко мне.


— Хаос, — честно ответил я.


— И дух божий носился над водами, — поддержал Леха, указав рукой на подходивших от «Мускулиноса» Федора и Светку.


— Умники, — академик смущенно улыбнулся и предложил. — Поговорим, ведь сначала было слово. — Повернулся и зашагал к настежь распахнутым воротам купола.


Атмосфера планеты стала пригодной для дыхания, теперь предстояло разобраться пригодна ли планета для жизни.


— Пока пригодна, но продлится это не долго, — просветил академик. — Облака создали парниковый эффект. Тепло почти не улетает в космос, и полярные шапки стремительно тают.


— Типа, потоп? — как всегда первым, догадался Сашка, но академик не обрадовался пониманию, а только хмуро кивнул.


— Процесс нарастает в геометрической прогрессии. У нас чуть больше месяца. Точнее, около сорока дней. Нужен дезинтегратор, который год назад везли к нам, но…


— Я помню эту историю. В ЕЗП(Едином земном правительстве), по-обычаю, нашелся предатель и продал время и маршрут пролета корабля. Негодяи на Нептуне получили мощнейшее оружие.


— А мы лишились ценнейшего оборудования, — грустно закончил академик.


Дезинтегратор — чудо-машина, способная изменять структуру материи, например, превращать воду в камни и наоборот. Своеобразный «философский камень», но, помнится, никто даже не пытался с его помощью добывать золото, — слишком мелкая задача для дорогущего прибора. На испытаниях создали остров среди океана и заставили выпасть на планету ненавязчивым летним дождиком атакующий из космоса крейсер.


— Крейсер уже заправляют и вооружают, — «к месту» обыденным тоном закончил академик. — Часа четыре до старта у вас есть. Сбор в пятнадцать ноль-ноль в Доме ученых.


Мы молча рванули к гостинице. Миры в космосе рушатся не так уж редко, да и апокалипсисы с армагеддонами не всеобъемлющие явления и случаются регулярно на отдельно взятых планетах. Все относительно. Пересохшее болото — апокалипсис, он же момент истины, он же страшный суд, для всех, обитавших в пруду лягушек. И если подобная участь постигнет, к примеру, Землю; кто-то в космосе, узнав об этом из межгалактических новостей, скорбно отхлебнув пивка, скажет: «Ну что ж, не повезло ребятам. Мир их праху».


Предотвращение или исправление последствий Концов Света, можно сказать, часть нашей работы, профессиональный риск, вроде обвала или взрыва метана на угледобывающей шахте. Забывать ради работы о любви и любимых, как минимум, непрактично: потеряешь семью, дом, и превратишься в вечного космического странника, затыкающего черные дыры и спасающего погибающие миры, вроде бы всем нужные, но не так чтобы очень.


Надя встретила накрытым столом, и в графинчике что-то угадывалось, но не потребовалось. Мы ласкали друг друга, сливались в объятиях и непрерывно разговаривали обо всем и ни о чем. За минуту до трех пополудни примчались в Дом Ученых.


— Перестань обниматься, — радостно шептала Надя. — Люди кругом.


— А я не могу стоять рядом и не держать тебя в объятьях.


— Подрываешь реноме командира транспорта.


— Поддерживаю твое реноме авторитетом командира крейсера и, если не перестанешь так эротично шептать, поддержка может стать неуправляемой.


— От… О… Молчу, молчу…


— Вода прибывает, и по нашим расчетам через сорок дней накроет всю планету, за исключением одной двуглавой горы, — академик обвел взглядом собрание. — Из безбрежного океана будут торчать две вершины — Рат и Ара. На них разместим дезинтегратор. Приподнимем дно на Южном Полюсе, разгоним облака, выпуская тепло в космос, и сформируем «полярную шапку».


— А почему сначала на юге? — не удержался от вопроса Сашка


— По существу вопрос, — оценил академик и разъяснил. — Мы в северном полушарии, и возможные негативные последствия будут от нас дальше.


— Только поэтому? — уточнил Леха, упрямо вглядываясь в лицо академика.


— Хорошо-хорошо, — Иван Петрович устало махнул рукой. — Мне представляется, аналогичный случай имел место быть в истории Земли, и я решил не отступать от библейского образца.


— Пройти проторенной дорожкой, — засмеялась Надя. — И ковчег построите?


— Ковчег есть, — академик улыбнулся. — Купол герметичен и не привязан к грунту. Он всплывет, но большую часть населения, детей и женщин, мы эвакуируем, переоборудовав транспорт «Надежда» для перевозки людей.


— Прямым ходом в руки Службы Безопасности, — в тон закончила Женька.


Тишина, последовавшая за ее словами, подчеркнула царящее в зале напряжение, и я еще раз оценил дисциплинированность ученых людей. Мозги от свалившейся проблемы «дымились» у всех, но никто не спешил перебивать высказывающихся, и все внимательно выслушивали друг друга.

ГЛАВА 37

Надя. Выбор

С открытым, светлым, искренним человеком

расставаться тяжело и больно: врать нельзя,

а правда ранит. И не расставаться нельзя:

разные жизни, разные уровни, несоединимые судьбы


Загадки бытия

— Я не люблю Андрея, — слова вырвались сами собой, испугали и озадачили.


Светка прекратила перманентную подготовку к встрече с Федей Боцманом: перетряхивание гардероба из двух десятков разноцветных платьев, размером с купальники, перемежаемую балетными прыжками, от которых вздрагивало все двухэтажное здание гостиницы, по-бычьи тупо наклонила вперед голову и уставила на меня удивленные очи.


Я закрыла и отложила в сторону сборник поэтов «Серебряного века», который листала, готовясь к уроку литературы для наших «перековывающихся космических головорезов».


Бойцов, вместе с захваченными на «Мускулиносе», набралось до полусотни, и ученный народ, профессора и академики, выстраивались в очередь тряхнуть стариной и заполнить «девственные мозги», знавшие до того только воинский строй да устав, свежими знаниями о всемирной истории, культуре и основах точных наук.


Две учебные группы уже со второго дня начали мельчать и дробиться на факультативы по интересам, предпочтениям, способностям и базовой подготовке. Образовался и класс гуманитариев из двух человек: Никиты и Василия — моих старых знакомых. Василий во время занятий зевал, Никита — спорил, яростно рубил рукой воздух:


— Делить народонаселение на классы, роды и виды сложно и не нужно. Принимать каждого как целый мир.


Тема социального неравенства для землян в разряде вечных, актуальных и неразрешимых. Александр Блок и бродящая по улицам дюжина революционных бандитов оказались кстати. Василий честно пытался слушать и вникать, тараща слипающиеся глаза и сдерживая зевоту. Попытался даже высказаться по теме:


— Я про революционеров знаю. Ни злобными, ни алчными они сначала не были и бескорыстно хотели счастья для всех людей. Только революция затянулась, и революционеры захотели есть. — Василий, рассказывая, сумел немного разогнать сон и заговорил более энергично. — Точно. Мне дед рассказывал, а ему его дед. Некоторые хотели потерпеть, победим, мол, а там и хаванем от пуза, но другие терпеть не хотели и начали грабить и разбойничать сразу. Наелись на халяву, выпили крепко и совершили революцию. Только смотрят денег и свободы на всех не хватает и решили меж себя поделить. Вот.


После столь длинной речи Василий посчитал программу урока выполненной и уже не мешал своим глазам закрыться.


— Похоже на правду, — прокомментировала я «преданья старины глубокой». — Не исключено, что именно предки Василия и были теми революционными матросами, движущей силой революции.


— Бойцы не организуют переворотов, — горячо возразил Никита, — они — «пушечное мясо» бунта, которым руководит считающий себя обделенным вор-вождь-организатор-зачинщик. Но бойцы несут в себе «музыку революции» — фон из ярости и ненависти, насладившись которыми, беспощадные готовы довольствоваться бессмысленной победой.


Просто удивительно, откуда парень такого нахватался, неужели сам придумал. Мы спорили чуть ли не по каждой строчке, но выводы и предположения Никиты всегда оставляли поводы для сомнений и место для вопросов. Никита приводил примеры из реальной жизни, я «танцевала» от литературной ценности произведения, горячилась и «выдавала» развернутые периоды и аргументированные монологи, с радостным удивлением убеждаясь, что мои речи вызывают искренний интерес.


Остановились, когда Василий всхрапнул особенно громко и стукнулся лбом о стол.


— Фейс оф тейбл, — прокомментировал Никита, и мы расхохотались. Василий, потирая ладонью лоб, смущенно хихикал.


Ежедневное общение с Никитой окрыляло, и я летала в открывшемся новом мире, которым, оказывается, можно управлять, который можно изменять, улучшать и делать счастливым и радостным. Вся прежняя наша работа: перевозка грузов из пункта «а» в пункт «б», драки со встречными кораблями, — казались незначительной мелочью и возней.


— Я не люблю Андрея, то есть… не влюблена.


— А вчера, бесстыдно тиская командира перед ученым советом, даже я краснела, — Светка вышла из ступора и насмешливо сверкала голубизной глаз из-под красно-рыжей копны, — ты влюблена была? — Светка ткнула кнопку музыкального центра, и не громкая мелодия «Лебединого озера» наполнила комнату. — Или втихорца готовила уходящему на опасное задание герою развесистые рога?


— Не смейся, — на Светку всерьез обижаться у меня никогда не получалось. — Это Андрей меня тискал, а я чувствовала…


— Жаркое прикосновение крепких мужских рук.


— Я искренне как подруге. Кстати, до сих пор мучаюсь. Ты извини, что я тебя перед мужиками тогда заголила.


— Ой-ой ой! Девочка не целованная. Да, ты мне триумф подарила, за что я тебе по гроб благодарна, — Светка сделала вертикальный шпагат и любовно прижалась щекой к колену. — Покажи я свою красивую попку, — а красивее в моем теле только грудь, — просто так, и народ немедленно осудит за разврат и цинизм. А тут я, вроде, ни при чем, а народ насладился великолепным зрелищем. Федю пришлось от управления отстранить, лучшим в себе в штурвал упирался и сбивал корабль с курса.


— Это из разряда «есть что вспомнить — нечего внукам рассказать». Перестань прыгать, приличную девушку скачки не красят.


— Приличную девушку не красит злость и занудство, а мне так лучше думается; я артистка. Мне зрители нужны, как воздух, — Светка завершила очередное фуэтэ и, положив правую ногу на стол, начала крутить корпусом, отчего шары грудей едва не выскакивали из лифчика. — Я это в неполные тринадцать усвоила накрепко. Тогда я смотрелась лучше, — Светка скептически покосилась на меня, — иных двадцатилетних. Крупная фактура, плюс танцевальные упражнения, но… У меня было ранимое, тонко чувствующее каждое неосторожное прикосновение сердце и, конечно, я была безнадежно и безответно влюблена в старшего мальчика из балетной группы, — Светка приостановилась, глубоко вздохнула и смахнула несуществующую слезу ногтем мизинца. — Эх, любовь школьная, потаенная, светлая, никому не высказанная. Она потом по всей жизни светом, ты уж поверь. — Бросив в мою сторону растроганный взгляд, вновь завертела корпусом.


— У тебя любовь была, а у других любви не было. Да я в тринадцать лет…


— Сейчас угадаю, — засмеялась Светка. — Влюбилась в учителя литературы, как девяносто девять целых и девять десятых процента учениц вашей школы. Слушай и молчи. Мальчик меня игнорировал, гад, даже не замечал, подлец, и я пошла ва-банк. Решила покорить и поразить в самое сердце крутейшей мини-юбкой.


Светка присела в кресло и подперла кулачком подбородок, снисходительно улыбаясь своим воспоминаниям:


— Глупая и смешная. Гладила юбчонку, пылинки сдувала, молнию туда-сюда двигала, аккуратненько на спинку кровати повесила и еще несколько раз подходила поправлять. Утром в раздевалке удача — мальчик мой стоит и с приятелями что-то обсуждает. Сняла плащик и грациозно проплыла мимо к выходу. Вот только юбка… осталась висеть на спинке кровати.


— Я бы сквозь землю от стыда провалилась. Представить страшно. Ты, наверное, и школу бросила?


— Позволила бы маманя бросить. Переживала, но и качество в себе новое открыла. Почти год перед тем дебилом прыгала, но реакции не дождалась, а тут полсотни парней на мои ножки-ноженьки восторженно пялились, дар речи потеряв. Поняла разом, что главная роль у меня в этом спектакле жизни, и никогда больше перед мужиками не прыгала, а только выбирала.


— И мальчика выбрала?


— Нет, неинтересен стал. Другими глазами стала на мир смотреть, и мир ответил ответил цветами и подарками от влюбленных в меня мужчин. — Она широко улыбнулась. — Твоя очередь, малолетка, идти к исповеди перед опытной женщиной. Вчера ты чувствовала, будто в последний раз?


— Кое-кого жизненный опыт только портит, — беззлобно парировала я «малолетку». — С Андреем меня свела детская влюбленность в учителя, но по сути нас ничего не объединяло. Мы вечно то прикалывались, то пикировались.


— То любовью занимались, — съехидничала Светка.


— В основном ей и занимались, но людей не может связывать только секс?


— Совсем не мало для гармонии, — Светка потянулась всей громадной стройной фигурой и стала похожа на выходящую из пены Венеру. — В сексе и радость, и игра, и счастье.


— Каждому свое, но вчера я еще не понимала, что переросла Андрея…


— И он стал понятен и неинтересен, как старые колготки, — обыденным тоном договорила Светка, возобновив повороты. — А «понятен и интересен» ясноглазый спортсмено-интеллектуало-богатырь Никита? Тогда с какого переляку ты отправила рыцаря в опасную даль да еще с Андреем?


— С «переляку» и отправила: испугалась чувства. И Андрея жалко, на предательство похоже. Хотя… его невозможно предать: он всех насквозь видит, и все наперед знает. В женщине должна быть загадка, а я себя, как под рентгеном, чувствовала.


— Уморила чувствами. Я, например, всегда «знаю», — Светка прекратила размахивать «самой красивой частью своего тела» и начала наклоны к ноге. — Мужиков нужно брать, а не сдаваться. Моя любимая добыча, Федя Боцман, объективно лучший на ближайшую сотню световых лет.


— Да, Никита…


— Молод, горяч, неотесан, — перебила Светка. — В хороших руках… — Закончив наклоны, прислушалась к музыке. — «И вдруг — прыжок, и вдруг — летит. Летит, как пух от уст Эола. То стан совьет, то разовьет, и быстрой ножкой ножку бьет.»[5] — Закрутила фуэтэ и прыгнула, распластав ноги в шпагате. Здание в очередной раз вздрогнуло, но устояло. — Кстати, заметила: «первая красавица села», «девушка с туманным взором», заправщица Ирина, ходит с большим животом, и народ поговаривает, что Андрей здесь при чем.


— Ну, это уж точно сплетни! Повторяешь ерунду.


— Маленькая ты еще, Надюха, чувствами живешь.


— А ты живешь мозгами и готова променять Федора на лучшего?


— А вот это не трожь! — Светка вдруг оказалась рядом и осветилась мягкой кошачьей улыбкой. — Мои чувства в симбиозе с разумом. Федор — это судьба.

ГЛАВА 38

Отшельник

Космическое оружие настолько мощное,

что дальние миры достает мимоходом,

как побочный и не планируемый результат


В мире науки

Штатный экипаж крейсера — шесть человек. Срочно пришлось искать оружейника и второго механика. На девчат рассчитывать не приходилось: за декаду нашего отсутствия им придется челноком сновать между Землей-2 и Приютом Путника, спасая ученое население от надвигающегося потопа.


Леха предложил, и я согласился, взять братьев-близнецов Гешку и Кешку, благо, корабль они хорошо изучили, но бедолаги при виде Боцмана автоматически впадали в ступор и становились неработоспособными. Выручила Надя. Порекомендовала двух бывших космодесантов: хитроватого Васю, в прошлом сельского механизатора, и богатыря Никиту, имевшего опыт полетов на крейсерах, но списанного в звездный десант по причине неблагонадежности родителей.


«Мускулинос» утробно-уютно поуркивал, метеором пронзая спирали встречных галактик, и в центральном посту, под мягким светом «дневных» ламп, работалось легко и, даже, комфортно. После сплошного пластика и металла, окружавших нас на транспортах, ковровые и кожаные покрытия стен, кресел и столов радовали глаз и осязание. Укрытые ворсистым паласом полы приглушали звуки.


Задача — привезти дезинтегратор — не казалась ни простой, ни легкой; изначально она представлялась невыполнимой. На Нептуне-Планете Негодяев аппарат не валялся на складе «мертвым грузом», а внимательно «смотрел» в небо, отслеживая пролетающие вблизи космические корабли, и не забывал кликать автоответчиком «свой-чужой» на предмет лояльности и мирных намерений. Если последних не оказывалось, «счищал» неприятеля с орбиты, как школьник кляксу.


Пока мы неутомимо «обживали» крейсер, отрабатывали многочисленные вводные о поломках и нападениях, облазили все закутки и шхеры корабля. Раз за разом «перелистывали» документацию о технических возможностях и боевой эффективности вооружения «Мускулиноса». И было, чем впечатлиться: нейтронные ракеты могли уничтожить населения мегаполиса, оставив нетронутыми здания, оборудование и прочую инфраструктуру; частотно-шаговые (гуманные) бомбы в мгновение ока превращали мегаполис в груду обломков, оставляя в живых(теоретически) население. Прочий арсенал также не оставлял атакуемому надежды на спасение.


— Я знаю, балбесы есть и на Нептуне, — заявил Леха во время «перекуса» и сразу развил свою мысль, — они водятся везде, а на Планете Негодяев их количество должно зашкаливать, так как туда земляне «сливали» весь человеческий отстой.


— Включая твоих родителей…


— И моих, — подал голос Никита. Он стоял в проеме входного люка и начисто его загораживал своей богатырской фигурой. — Ссылали не всегда худших. Давайте об этом помнить.


Никита, плод усилий нескольких поколений «аристократов духа и тела», людей, помешанных на здоровом образе жизни и самосовершенствовании. Физические и умственные упражнения его неординарных бабушек, дедушек и многочисленной телесно и интеллектуально развитой родни выплеснулись невиданным резонансом. Фигура мифического атланта и ясный взгляд думающего и много знающего индивида. Каждую свободную минуту Никита использует рационально: отжимается, работает на тренажерах, читает, медитирует. У него своя миссия в мире, и когда-нибудь он получит в управление королевство или планету, или весь мир. Но, пока нам по пути, на него можно положиться. Когда что-то предлагает великан, рядом с которым двухметровый Сашка кажется парнишкой среднего роста, невольно хочется согласиться, но не признающий авторитетов Леха возразил:


— Не сбивайте с мысли. Речь о дезинтеграторе. Он включается только для конкретной кратковременной работы, иначе, сожрет всю энергию планеты. Это понятно? — Леха дирижировал правой рукой своим словам, размышляя вслух.


— Типа, должен быть отдельный локатор? — как всегда первым догадался и высказался Сашка.


— Скорее, система оповещения, прикрывающая всю планету, — примирительно включился Никита.


— Пункты слежения в разных местах, — пробасил из кресла второго пилота Федя Боцман.


— «Завязанные» на спутники-наблюдатели, — внес я свою лепту.


— А управляют всем люди, среди которых есть и балбесы, — поставил победную точку Леха.


— Надеяться, что кто-то где-то напьется до поросячьего визга и ткнет не в ту кнопку, опасно.


— Типа, не конструктивно, — «научно» разъяснил мои слова Сашка


— А никто и не предлагает ждать случая, — Леха смотрел «гоголем». — Нужно внести ошибку в систему, а потом думать и действовать быстрее наладчиков.


Короткая пауза порадовала: экипаж «въехал» в проблему и сейчас перелопачивает аргументы «про» и «контра».


— Мир проще, чем кажется на первый взгляд, — прервал молчание своей любимой максимой Боцман. — Зацепить один спутник и. как за ниточку, размотать весь клубок наблюдения и оповещения. Вполне решаемая задача.


— Земляне скажут «спасибо», — из-под потолка обронил Никита. — Единое земное правительство только ждет возможности начать победную войнушку, дать возможность бурлящему недовольством народонаселению героически погибнуть за идеалы гуманизма.


Удивил Никита. Никому из нас раньше не приходилось, решая свои задачи, учитывать интересы противной стороны. А тут дилемма: «куда не кинь, все — клин». Заберем дезинтегратор, и ЕЗП не оставит на Планете Негодяев камня на камне. Я воюю с пиратами много лет, но зла на них не держу. Не по своей воле попавшие туда люди, пытаются выживать, как умеют, но и Землю-2 спасать надо.


— Проясни позицию, раз начал.


— Надо договариваться, — просто ответил Никита.


Новая пауза побила все рекорды продолжительности. Никита одной фразой обрушил наш привычный мир, который «проще, чем кажется на первый взгляд». Мир, в котором все проблемы решались нажатием кнопки «Пуск» на рукоятке джойстика, и опасность вместе с ее носителем взрывалась и сгорала в огне атомной торпеды или вычеркивалась строчкой снарядов из носовой пушки, или прицельным выстрелом из бластера…


— Типа…. - это как? — озвучил общее недоумение Сашка.


— У нас есть сенсосвязь, — терпеливо объяснил Никита. — Соберем виртуальный «Круглый стол» с Негодяями, академиком.


Лехины глаза прикрылись белесой пеленой: он уже приступил к выполнению не поданной команды.


— Алексей, Александр, Никита в группе переговорщиков. Василий, контролируешь заднюю полусферу. Справишься?


— Обижаешь, начальник, — наблюдательный хлопец заметил, что каждый в экипаже обращается ко мне по-своему, и быстренько вспомнил свое криминальное прошлое.


Вася, среднестатистический сельский парень, выросший на парном молоке, свежем воздухе и бесконечном крестьянском труде. Крепкий, смышленый, ухватистый. Шестнадцати лет, повторяя судьбу тысяч подобных, подался «в город» за жизнью красивой и легкой. Моральный принцип только один: «Хорошо, что хорошо для меня». Пробовал работать, обслуживать истеблишмент, бандитствовать, пока не пришлось делать выбор между тюрьмой и звездным десантом. Если представиться случай, Вася продаст нас, не дрогнув ни единой мышцей лица. Обычный парень, можно работать.


— Ничего, что не догоняет, — резюмировал Леха, — в атаке будет хорош.


— Начальник, тут на нас падают.


— Форсаж!


Мегатонные двигатели рванули крейсер вперед, а я, преодолевая перегрузку, оглянулся на экран и отметил своевременность поданной команды: необъятных размеров обломок планеты, под углом в десять градусов пересекая наш маршрут, шел точно в корабль.


— Стоп форсаж! Внимание на экранах. Общий вопрос: случайность или атака?


— Мы в общем потоке, — Леха быстро шарил руками по «клаве», сканируя пространство.


— Типа, в одной струе с камнями? — уточнил Сашка.


— Кто-то или что-то придало камню угловое ускорение.


— На сенсорах чисто, — отрицательно махнул кудрями Леха.


— Не достают. Этот кто-то прошел встречным курсом, и теперь либо вернется добивать, либо проследует к Земле-2. Есть повод посмеяться: наш маршрут снова продали, как неоднократно продавали на просто Земле.


— Будем перестраиваться на запасной? — Леха заерзал в кресле. — Сашок, будь другом, свари кофе.


— Сначала проведем Круглый стол.


— А кофе?


— Кофе сейчас.


Космос функционирует так долго и надежно, что случайности почти исключены. Каждый сбой в работе «системы»: образование «черных дыр», взрыв солнца, — предваряется массой долговременных примет, понятных взгляду специалиста.


— «Камни ни с того ни с сего на голову не падают»[6], - к месту вспомнил я классика. — Федор, а не Светкины фортели вновь маячат на нашем горизонте?


— Шутишь, капитан, — без уверенности возразил Боцман. — Девочка повзрослела… Хочется думать.


— Хочется, — как эхо отозвался Леха и отставил допитую чашку. — Переговорщики, подтягивайтесь, связь есть.


На картинке с Планеты Негодяев улыбался породистый широкоплечий джентльмен.


— Папа, — пробормотал Никита, без сил опускаясь на стул.


— Извини за «балбесов», — смущенно пробормотал Леха.


— Если верить библейскому образцу, дезинтегратор нам нужен на шесть дней, — академик Иван Петрович, не заморачивая слушателей специальными вопросами, четко формулировал задачу. — Нам проще: рыб в океан мы уже запустили, рассадный материал для тварей земных и растений в наличии. Нужно только создать земную твердь и дать планете свет, разрядив облачный слой. Дальше планета и жизнь на ней должны развиваться самостоятельно при минимальном нашем вмешательстве.


— А кто даст гарантию возврата Дезинтегратора на Нептун и нашей безопасности на время отсутствия прибора? — джентльмен с благородной сединой, тронул указательным пальцем подбородок, обвел взглядом наше собрание и остановился на мне.


— Наличие агрегата на Земле-2 после выполнения работы потеряет смысл, — обиженный недоверием Иван Петрович засуетился, — оборонять ее не нужно — это будет райский уголок без вооружения и почти без населения. Дезинтегратор мы вернем.


— И, тем не менее, — джентльмен «сверлил» меня глазами. — Андрей, мне будет достаточно вашего слова.


Давненько ко мне на «вы» не обращались. Статус летчика-перевозчика, «водилы грузовика» не предполагает государственной ответственности, тем более участия в межпланетных разборках, но в сложившейся ситуации Никитин папа нашел единственно реальную силу. Отправив за три года в вечное странствие пол десятка кораблей, я заработал у Негодяев репутацию и авторитет. Сомнительная карьера: от учителя языка и литературы до уважаемого пирата. Оглядел свою команду: Леха, Сашка, Федор, Никита, Василий — никто не отвел взгляда, можно работать.


— Мы вернем дезинтегратор, а пока вы реанимируете планету, покружимся вокруг Нептуна, предупреждая недружественные поползновения агрессивных землян.


— Вот и ладушки, — облегченно выдохнул с экрана джентльмен. — Мы обеспечим для землян «утечку» о вашем присутствии в районе.


— А не лучше ли не ставить их в известность об отсутствии дезинтегратора?


— Увы, полную секретность обеспечить не можем. Сегодня же отправим аппарат на Землю-2. Конец связи.


— Начальник…


Не дослушав по-деревенски неторопливого обращения Василия, я взглянул на экран и сразу потянул на себя штурвал:


— Федор, помогай. Реверс.


Реактивные струи дернули корабль назад, автопилот недовольно заворчал, препятствуя нашему стремлению увести корабль с маршрута. Я дотянулся левой рукой до переключателя в ручной режим. Испещренный кавернами от метеоритных попаданий астероид, двухсот метрового диаметра мелькнул под нами, едва не чиркнув по корпусу крейсера.


— Черт, — ладони вздрагивали от волнения. — Первого, кто скажет «случайность», лично вышвырну через шлюз.


— Там сейчас безопаснее, — нервным баском отозвался Боцман. — Давно такого экстрима не было.


— Уходим на запасной маршрут? — Леха выжидательно держал ладонь над «клавой».


— Даже не думай. Федор, включи автопилот. Никита, готовь арсенал к бою. На сенсорах ничего не видно?


— Чистота, — подтвердил Леха. — противника не наблюдается, опасных астероидов нет.


— Так и должно быть. У них другой способ связи. Что скис, Василий? Сочувствую. Не в то место ты попал, где легко остаться в живых.


— Начальник, у меня дед в горах служил и видел, как медведи охотятся, тупо, сваливают камни на стадо кабанов.


— Молодец. Горячо. Еще догадки есть?


— Командир ты говорил: «Кто его видел, уже не могли ничего рассказать»…


— Отшельник! — выдохнул Леха. — Жив зараза


— Высматриваем следующий камень и идем за ним.


Банальная сентенция «нападение, — лучший вид обороны» в нашем случае верна на сто процентов. Обороняться, пассивно уклоняясь от ударов невидимого противника, — вариант заведомо проигрышный: рано или поздно кулак настигнет цель, а, судя по его размерам, одного удара нашему крейсеру будет более чем достаточно.


— Догоняет снизу, — четко и без длинных обращений доложился Василий.


— Глиссада вправо, — я торопливо отключил автопилот. — Реверс. Леха, тремя торпедами.


Медленно поворачивающаяся вокруг оси глыба астероида прошла вверх, на секунду заполнив собой экран.


— Алексей, расщелину заметил? Давай.


Аппарат только вытолкнул первую торпеду, как расщелина осветилась ослепительно- белым светом и над «Мускулиносом» начал рисовать петли и прямые лазерный луч — «Меч Дракона», толщиной с корабельный канат. Край впадины мешал Отшельнику опустить Меч ниже, но камень поворачивался, и мы могли не успеть.


— Алексей, быстрее, — упруго толкнув корпус, вышли торпеды. Я двинул штурвал «от себя». — Повторим. Алексей, две ракеты с напалмом и сотню НУРСОВ(неуправляемых реактивных снарядов). Василий, что видишь?


— Бежать надо! — выдохнул Васька, экраны закрыла глухая чернота.


— Двигатель не вытягивает, — крикнул Боцман, — теряем скорость.


— Форсаж. Александр, включай активную зашиту. Василий бегом в машинное, поможешь. Алексей, пушку… и не останавливайся. Никита, приготовься к перезарядке.


Я напряженно вглядывался в экран передней полусферы, всем телом ощущая, как сжигая вокруг себя густую плотную паутину, медленно, тяжело, но разгоняется крейсер, пробираясь к свободному космосу. На экране мелькнули проблески огня, раз, другой, третий, и вдруг все экраны заполыхали пламенем. Дьявольское одеяло, свитое Отшельником, горело, освещая половину космоса. «Мускулинос» резко рванулся, освобождаясь из ватного плена.


— Стоп форсаж! Возвращаемся к астероиду


— Меч машет, еще толще стал


— Это плохо. Алексей, управляемой ракетой, как только закончим разворот.


Ракета ушла вперед, и Леха, манипулируя джойстиком воткнул ее точно в в основание «Меча». Луч погас. На месте впадины теперь зиял громадный котлован, на дне которого ворочалась сжигаемая напалмом туша Отшельника; вскидывались, сплетаясь в кольца, и бессильно опадали горящими кнутами щупальца монстра. Леха, залпами по десять, отправлял в астероид реактивные снаряды.


— Отбой. Уходим на запасной маршрут. Василий, ты как?


— Более-менее терпимо…


Общий хохот смыл напряжение.

ГЛАВА 39

Надя. Эвакуация

Женщины часто ставят перед собой

невыполнимые задачи и… решают


На путях эмансипации

Из всех предложенных мест: Земля, Планета Негодяев, Приют Путника — последний выглядел самым предпочтительным. Дружественное, гостеприимное, немногочисленное население; «курортные» природные условия и близкое расположение: чуть более полусуток полета. Нэлька откликнулась на просьбу принять переселенцев восторженно:


— У нас участки пустуют, женщин в два раза больше, чем мужчин; короедов запасли на три года вперед. Вези, Надюх, быстрее, мы новые танцы разучим и песен к встрече насочиняем.


Меня покоробило воспоминание о вкусе местного деликатеса, от которого аборигены такие «сильные и красивые» и от фамильярного «Надюх». Девочка искренне считает меня девушкой ее брата Андрея, почти родственницей, но пока задача переселения не решена, придется потерпеть.


— Иван Петрович, как со списком пассажиров?


— Составлен и грузимся. Женщины, дети и строительная команда из бывших секьюрити для первоначального обустройства, — академик, против обыкновения выглядел усталым. Начавшееся две недели назад «дежурство по планете» из-за чрезвычайных обстоятельств не могло завершиться до их устранения. — Вылет, ориентировочно, часа через три. Готовы?


— Будем готовы.


Включила экран наружного наблюдения. На площадке перед кораблем, под непрекращающимся дождем суетились роботы-погрузчики и бывшие звездные десантники, так и не сменившие форму на цивильное платье.


— И твой «любитель лазать по деревьям» здесь, — пробегавшая по кулинарным делам Женька ткнула пальцем в экран, прямо в прыщавое вытянутое лицо одного из парней. — Не оценила его стремления сделать тебя счастливой, теперь придется искать ему среди туземных барышень достойную оглоблю.


— Зря ты так пренебрежительно. На планете развитая своеобразная культура. Нэлька рассказывала, что в летние ночи влюбленные устраивают романтические встречи на берегу реки. Парни и девушки прыгают через костер…


— Что отчасти заменяет эпиляцию, — засмеялась Катрин. — Белья-то они не носят.


— Ну-ка, ну-ка, — Светка потянулась из кресла к экрану. — Если парень любит высоких девушек, у него, однозначно, есть вкус.


Миниатюрные Женька и Катрин мгновенно насупились.


— Высоких и здоровущих — это не одно и то же, — огрызнулась Женька.


— А я и не крупная, — Светка радостно улыбнулась. — Я гармонично развитая раскрепощенная девушка, незаурядного ума, немереного обаяния, необыкновенного таланта и высокого полета, — о себе любимой Светка может говорить бесконечно.


— На обед сегодня утка с яблоками, — бесцеремонно перебила Женька, — но тебе нельзя: утки летают ниже.


— Как нельзя? Дискриминация по признаку красоты. Надька, как командир экипажа обеспечь порядок.


— И кормежку… — я встала с кресла. — Давайте обедать, и будем собираться. Женя и Катрин, обязательно пройдите все грузовые отсеки на предмет неучтенного оружия. Не хватало привезти к туземным девицам вместо потенциальных женихов банду вооруженных головорезов.


Эвакуация не предполагала особой сложности. Пять полетов «туда-обратно», шестой — вывоз оставшегося оборудования и грузчиков. В ковчеге-куполе останутся управлять дезинтегратором академик Иван Петрович и его «злой ангел» Галина Сергеевна, большая любительница «строить» мужиков пинками в промежность. Представив их рядом, я невольно улыбнулась.


— Ты о чем? — заметила и улыбнулась в ответ Катрин.


— Смешно получается, руководители здешних партий Брутальный Хепиэнд и Женская Инициатива в неразрывном тандеме будут создавать фундамент новой жизни на Земле-2.


— Дезинтегратор-то один, — весело поддержала Катрин.


— И утомившись долгим воздержанием, ученая дама однажды захочет проверить академика «на лояльность», — Светка согнулась от смеха. — Как она пожалеет, что когда-то давала волю ногам.


— У них все получится, — обнадежила Женька. — Да и мы поможем, довезем Адамов и Ев с Приюта Путника. Пусть только сушу создадут да солнечный свет обеспечат.


— Все, осматриваемся и взлетаем. Спасибо, Женя, уточка удалась.


— Хотя ростом и не вышла, — облизывая пальцы, взгрустнула Светка. — Давайте уж подниматься… на достойную высоту.


Экран перед глазами серо светил неподвижно унылым дождевым занавесом. Площадка перед транспортом опустела, и неясная грусть сдавила сердце, — пора.


— Доложить о готовности, — привычные ответы экипажа скользнули по краю сознания. — Двадцати секундный отсчет. — Вставила карту доступа и нажала кнопку «Запуск». — Все, девчонки, поехали.


Шеи коснулся холодный металл, я машинально отмахнулась, потом повернулась в недоумении. Рядом с креслом стоял «любитель лазать по деревьям» и держал в руке лазерный револьвер, направленный в мое горло. Одного урока уроду не хватило: не укладывается в его дурной башке, что девушки-космолетчицы далеко не «слабый пол». У проема входного люка решительно сжимали в руках бластеры трое звездных десантников.


Корабль уже выходил на орбиту, перегрузка вдавила придурков в пол, многократно утяжелила их оружие, но и мы не могли пока выбраться из кресел.


Весь полет запрограммирован от взлета до посадки, учтены даже все известные, ранее случавшиеся, нештатные ситуации. Роль космолетчика сводится к наблюдению за работой автопилота да предотвращением неизвестных компьютеру обстоятельств. Нынешнее, явно, из таких.


— Ну, говорите, — Светка нервно зевнула и повернулась ко мне. — Спорю на сегодняшний ужин, эти изголодавшиеся жеребцы хотят нас поиметь.


— Заглохни, кобыла, — крикнул «любитель», подписывая себе приговор. На моей памяти Светку так никто не величал. Второй пилот уставила неподвижный взгляд в экран, ее сжимающие штурвал пальцы побелели от напряжения. Этого дурачка уже не спасти, и я мысленно благословила парня в последний путь.


Корабль вышел на маршрут, перегрузка уменьшилась. Десантники облегченно задвигались, твердо удерживая экипаж на прицеле.


— Мои друзья: Длинный, Косой и Ржавый, — Любитель широким жестом указал на подельников, — решили, что нам корабль нужнее. Летим на Нептун.


— А почему не на Землю? — непритворно удивилась я, — там и медаль, и премию за поимку государственных преступников дадут. Уважаемыми людьми станете. По пятницам с женой в театр, воскресенье — с детьми в зоопарке…


— Мозги не пудри, шпала, — дался им мой модельный рост. — Земля угонщиков у трапа кончает.


— А Нептун принимает? Держите карман шире. Нептун давно планета-государство, с конституцией, законами и шерифами. Вам некуда лететь.


— Какие законы? — «любитель» растерялся и начал оглядываться на приятелей. — Пираты с Нептуна по всему космосу шустрят.


— И вы решили хлебнуть удачи под флагом «Веселого Роджера»? Вас обманули. На Негодяйских кораблях летает регулярная армия. Земля и Нептун в состоянии войны, если вы помните. Сложите оружие и останетесь живы. Еще и с девушками красивыми познакомитесь. Жень, ты какого берешь?


— Круглорожего справа, который Ржавый, — усмехнулась Женька. — Обрати внимание, какой симпатичный румянец по морде лица.


Угонщики невольно посмотрели на приятеля, и, уловив несоответствие описания с хмурой харей, заметно расслабились и будто бы повеселели.


— Света?


— Я уже выбрала, — процедила Светка и так ожгла взглядом «любителя», что парень невольно шагнул от меня назад.


— А мне Длинного слева, — смущенно прощебетала Катрин, невинно пряча глаза под лохматой челкой. — Настоящий мачо.


Длинноногий затоптался, засопел, закраснел, — любят мужики лесть. Надо скорее вмешиваться, а то начнет сейчас рассказывать о трудном детстве и несостоявшейся любви с конопатой сопливой соседкой.


— Ребята, мы обещаем доставить вас на Приют Путника и оставить на свободе. Как распорядиться дальнейшей судьбой, решать вам.


Мои слова произвели впечатление. Десантники переглядывались, а их лица выражали потуги на мыслительный процесс. Очевидно, захват не был ни подготовлен, ни продуман. Идиоты воспользовались случаем, который мы, легкомысленно оставив открытым люк, предоставили. Во время погрузки десанты припрятали бластеры, а потом пробрались в корабль и спрятались в раздевалке.


— Шпала трет нам уши, — все еще пытаясь изображать из себя крутого, обратился «любитель» к товарищам. — Вооруженному кораблю любой космодром распахнет двери.


— Хорошо, убедил, забирай, — я улыбнулась: легкомысленный субъект с пистолетом уже начал утомлять своим тупым упорством. — В пассажирском салоне триста человек: женщин и детей — в открытый космос вышвырнешь или в команду пиратов примешь? — я протянула правую руку и аккуратно вынула из его руки пистолет. — Катрин собери бластеры.


Катрин, двигаясь, как кошка, ловко и бесшумно, скользнула к десантникам, взяв два бластера за стволы, легонько дернула вверх и сунула под мышку, третий, Косой, протянул оружие сам.


— Отдельной каюты нет, извините. Придется прогуляться по вакууму до грузового кластера и выдержать полет в скафандрах. Всего-то двенадцать часов осталось. Одевайтесь. — Я оглянулась на Светку, торопливо облачающуюся в скафандр. — Проводи.


Светка оскалилась за стеклом гермошлема, поудобнее перехватила бластер, показала стволом на выход.


Погасла лампочка-сигнализатор — закрылся наружный люк шлюза. Светка, на ходу снимая гермошлем, вошла в рубку.


— Сидят на тюках с палатками в дальнем кластере. Только Любителю не повезло: поскользнулся на корпусе и сорвался в открытый космос.


Мы промолчали. Женька с преувеличенным вниманием всматривалась в контрольный машинный монитор, Катрин небрежно тыкала пальцем по клавишам. Среди напряженной тишины, заскрипел силикон кресла под Светкиным задом. Второй пилот агрессивно повернулась ко мне:


— Сам виноват, и не смотрите на меня, как на бесчувственную… — смертельно опасное слово «кобыла» завертелось на языке, похоже, не только у меня, и Светка злобно насупилась. — Мне нужна моральная поддержка и дружеское участие, которого от вас, подруги, ждать не приходится. Включай связь с крейсером.


Теперь и я напряглась: меньше всего мне хочется видеть Андрея. Оглянулась беспомощно на девчат, а они уже остановились за спиной, — вынь да положь им Сашку с Лехой, — и никаких забот о моих любовных переживаниях и душевных томлениях. Обреченно ткнула кнопку связи. Экран заполнила рубка «Мускулиноса»: Андрей и Федя Боцман в креслах пилотов, Сашка, Василий и Леха, бросив дела, толпятся перед экраном, и от входного люка — огромный Никита с радостной улыбкой, в которой я и «растворилась». В сознание привел удивленный Васькин голос:


— Смотри, Никит, наша училка!


— Федя, Федя, Федя, — исступленно бормотала Светка, целуя экран.

ГЛАВА 40

Охраняя Нептун

Агрессивность, амбициозность, наступательность —

залоги развития.

Без агрессивности, топтание на месте.

Если не движешься вперед, — откатываешься назад…

вместе с вращением земли.


Рассуждение о пользе непрерывного движения

Время в космосе ползет заметно. Второй день кружения вокруг Нептуна-Планеты Негодяев, с целью отпугивания, а, если не напугаются, то отражения атак землян, неторопливо продвигался к девятнадцати ноль-ноль, времени ужина и пересменки.


Охрана объекта, пожалуй, наиболее трудная и опасная работа для военного. Первое и главное, ты не видишь и не знаешь противника, времени нападения, силы удара, который агрессор априори наносит первым и который может оказаться последним и смертельным.


Список из десятка отправленных в «вечное плавание» кораблей сделал наше присутствие не только сдерживающим фактором, но и достойным раздражителем — желанной добычей для отчаянных земных оторвяг, моих бывших товарищей по отряду космолетчиков, мечтающих одним ударом сделать карьеру и состояние.


На крупного зверя всегда находились амбициозные охотники, рвущиеся «доказать, показать и подняться», не считаясь с риском, размерами опасности и трудностями. В каждом человечке запрятана сжатая пружина, побуждающая к действию. У одних послабее, у других напряжена и сдавлена до звона, они то и представляли сейчас не главную, но первоочередную и мало предсказуемую опасность.


Возможность спокойного крейсирования вокруг Планеты Негодяев исключалась начисто, а нападение землян — вопрос времени, необходимого на разработку плана и полет.


Меняясь у экранов каждые четыре часа, мы ни на секунду не прекращали сканировать ближний и дальний космос. Служба Наблюдения Нептуна, прекрасно тренированная в процессе отслеживания и перехвата земных транспортов, оставалась на постоянной связи.


Ждать удара не в моих правилах, и с первого дня я нацелил внимание нашего хакера Лехи на силовые структуры землян:


— Реестр боеспособных кораблей, дебаты в парламенте, намерения ЕЗП, если заглянешь в кабинет добрейшего генерала Иваноффа, претензий не будет. Ну и… все, что нароешь по своей инициативе.


— Умеешь осчастливить, — с плохо скрытым удовольствием сварливо буркнул Леха, но я уже заметил мелькнувшую в глазах белесую пелену, знак начала творческой работы.


Леха не ходил, а летал по рубке, объединяя многочисленные процессоры крейсера в компьютерный агрегат невиданной пробивной мощи.


Никита оказался классным аналитиком. Легко извлекал из ворохов полученной информации жемчужные зерна и, как бусины, нанизывал их на логические нити. Здравый смысл и «приземленные» замечания механиков Сашки и Василия, постоянно отирающихся рядом, не давали Никите слишком углубляться в теоретические изыскания и терять связь с реальностью.


— Власть — это ответственность перед подданными, — разглагольствовал Никита. — Редкий правитель…


— … доплывет до середины Днепра, — торопливо «блеснул» знаниями Василий и сразу покраснел. — Вот влезла на язык заморочка.


— Уроки литературы не прошли даром, — Никита снисходительно хлопнул Василия по плечу и продолжил. — Приходится признать, что земные правители не ищут во власти ответственности и служения, а взбираются лишь за личным обогащением.


Скайп сыграл «нарытую» Лехой в музыкальных архивах землян задорную песенку: «Будь со мной. Будь со мной. Будь со мной всегда ты рядом»[7], и экран высветил центральный пост транспорта «Надежда» и наших подружек, одетых в рабочую форму. Не успели переодеться, значит, что-то произошло. Взгляд моей Нади-Наденьки смотрел мимо, и я оглянулся, — Никита!?…


Последняя встреча с Надей была слишком бурной…. как в последний раз. Неинтересно жить, когда все знаешь наперед, и всему можешь назвать цену. Ученикам свойственно перешагивать учителя, как ступеньку. Есть повод улыбнуться: нужен — подставляюсь, не нужен — отхожу и уступаю более достойному, — как самостоятельная человеко-единица уже не котируюсь.


— Доложи подробно, — я сделал паузу, давая возможность Наде вернуться в реал. — Кто напал, с какой целью?


— Четверо. Пытались захватить корабль. Один погиб… Случайно, — голос Нади выровнялся и зазвучал с привычной иронией. — Рвались на Планету Негодяев, не разобравшись в политической конъюнктуре.


Большой экран давал возможность разговаривать всем одновременно, и экипажи не терялись: ворковали о личном, не обращая внимания на командиров. Светка прилипла губами с той стороны экрана и орошала его слезами, Федор успокаивающим баском будто гладил девушку по щекам. Леха и Женька просто смотрели друг на друга и молчали так выразительно, что в душе рождалась светлая зависть. Катрин радостно тараторила, отчего большой Сашка таял и радостно смущался.


— Начальник, — подал голос Василий. — тут у нас непонятки.


— Андрей, я хотела…


— Конец связи. Алексей, Александр. — «боевое» обращение сработало как команда «Фас»: подружек забыли мгновенно и обернулись к боевым постам.


Васька в очередной раз доказал свою нужность экипажу, заметив внизу экрана обзора задней полусферы «искорку».


— Ищем и определяем. Никита, сориентируй Нептун. Алексей?


— Вижу два попутных с разных сторон. Похоже на «клещи».


— Нептун, что у вас?


— На «свой-чужой» не отвечают.


— Боевая тревога. Механики, в машинное. Алексей, левый борт, Никита, — правый. Федор, отключай автопилот и приготовься тормозить: дадим ребятам шанс пострелять друг в друга.


— Эсминцы «Торопливый» и «Быстрый», — Леха, отчетливо выговаривая слова, считывал с монитора. — Свободный поиск, разведка боем. Ракеты, самонаводящиеся торпеды.


— Все в скафандры. «Торопливый» и «Быстрый» — одного поля ягоды. Наверняка действуют на свой страх…


— И риск., - подтвердил Леха. — С Земли команды не было.


— Федор, держись в одной плоскости, — теперь наступило «мое» время: не могу одновременно удерживать сознание двух вражеских стрелков, но увижу, когда их пальцы потянутся нажать кнопку залпа. Парни на миноносцах здорово растерялись, увидев на линиях своих прицелов не только крейсер, но и партнера. — Оба борта, полным залпом, огонь! — снарядов нам жалеть не приходилось: погреба набили боеприпасами «под завязку».


Миноносцам теперь терять нечего, послушно выстрелили в ответ.


— Федор, реверс!


Реактивные струи рванули «Мускулинос» назад, освобождая дорогу ракетам миноносцев навстречу друг другу, но самонаводящиеся торпеды крейсер не потеряли, и экраны заполыхали взрывами отклоняющих зарядов.


— Александр, как у тебя?


— Не справляемся, ждите подарка…


Над головами грохнуло и пронзительно засвистел уходящий в космос воздух. Я торопливо огляделся: Леха и Федор в порядке, Никита уткнулся гермошлемом в пульт. Осколок распорол скафандр на плече, — это смерть через десять секунд.


Рванулся из кресла, быстро повернул регулятор на «избыточный кислород», залепил прореху скотчем и щедро залил быстро схватывающимся клеем из баллончика.


«Упустил шанс избавиться от соперника,» — грустно усмехнулся своей шутке. В головы и рыцарям, и мерзавцам приходят подленькие мыслишки, только благородные герои им не следуют. Повернул Никиту лицом вверх и внимательно проследил, как наливаются краской губы, уходит бледность со щек, — жить будет.


— Алексей, что шустрые братья?


— Горят, — отрывисто ответил Леха. — Добивать будем?


— Пригласим оторваться в барах на Планете Негодяев. Свяжи их с космодромом, а я попытаюсь заделать дыру.


Вакуум принес невесомость, и я без труда добрался до пробоины, круглого полуметрового отверстия с рваными краями. Очевидно, четыре торпеды ударили почти рядом. Три «пробили» защиту и одна сработала на поражение.


«Пластырь» — две металлические пластины. Одна накладывается снаружи, другая — изнутри и стягиваются болтами. Пространство между пластинами заполняется герметизирующей пеной. Управился минут за пятнадцать, кивнул Лехе: «Включай кислород и гравитатор».


— Александр, живы? Заканчивайте и подтягивайтесь к ужину. Леха, а откуда мелодия в скайпе? Голос высокий, космической музыкальности.


— Проняло? — Леха радостно заерзал в кресле. — Если б не знал откуда, подумал бы, твоя сестричка Нэлька поет, но это из двадцатого века, своеобразный космический фольклор.


— Древность. Тогда, помнится, дальше Марса не летали. Разве на Марсе есть жизнь?


— И там нет, — вздохнул Леха словами расхожего анекдота, — а музыку я скачал. Включаю для меломанов.


— «…Меня ты поймешь, лучшей страны не найдешь… Лучшей страны не найдешь!»[8]


— Волшебно. Будь другом, вызвони Нэльку, давно с сестренкой не общался.

ГЛАВА 41

Надя. Перегрузки

«Закатом любви» можно наслаждаться.

Большинство народа так и поступает:

пострадал, разбередил, упился своей

брошенностью и одиночеством, а потом

снова вперед — это жизнь.


Загадки бытия

Наблюдательность моих девиц да в мирных бы целях. Пока на экране светилась рубка «Мускулиноса» ни одна не оторвала взгляда от своего ненаглядного горячо любимого, но каким-то образом отметили и «намотали на ус» неполадки в наших с Андреем отношениях, однозначно обвинив и осудив одну меня.


Погас экран связи, и в центральном посту повисла и начала сгущаться напряженная тишина. Женька пару раз бесцельно прошлась по отсеку и остановилась напротив Катрин:


— Мальчишкам сейчас в бой, а их командир вдруг узнает, у его прынцессы шашни, — Женька еще добавила в голос яда и повторила, — прынцесса.


— Это она случайно на Никиту первым взглянула, — будто бы возразила Катрин язвительным тоном. — Случайно на глаза попался.


— Стоя в дальнем углу, — в тон продолжила Женька, — а у нашей вертихвостки как раз глаза косили.


— Девушку можно понять, — продолжала «защищать» Катрин. — Стрессы последних дней и часов: плен, террористы, неправильный стул — вот и смешалось все в легкомысленной головке.


Девчонки подчеркнуто не смотрели в мою сторону, но и голосов не понижали. Светка, быстренько высушив слезы и высморкав сопли, весело прислушивалась и ждала момента пустить свою стрелу в избиваемую жертву.


— Захотела большого и надежного, — Женька соизволила обернуться. — Чего тебе не хватало, предательница?


— Духовной близости, — честно пролепетала я. — Обвинениями ниже порога придавили, желание сопротивляться отбили, оправдываться заставили. Сердца в вас нет.


Бессердечные Женька и Катрин положили головы на плечи друг другу и начали смеяться, вытирая кулачками выступающие слезы.


— Понимаешь, — заикаясь, начала объяснять Женька. — Надюха, когда знакомились, напялила кусочек материи с декольте до пупа, от которого и начинался разрез вниз, чтобы Андрей оценил и прочувствовал ее духовность.


— А он не оценил, — подхватила Катрин, — и ничего, кроме роскошного тела, не заметил. Наверное, духовность пряталась в закрытом платьем месте.


— Да-да, — догадалась Женька. — что-то волнующе круглое упруго и маняще оттопыривалось сзади.


— Ничего платье не закрывало и закрыть не могло, — радостно включилась Светка. — Я его как топ-распашонку держу.


— Что попросила, то и получила, — резюмировала Катрин. — Не искала духовной близости, и получила разбитое корыто.


— А ну, хватит, — разозлили, и я стукнула кулаком по штурвалу. — Кого хочу, того люблю. И не было у меня ничего с Никитой, даже разговоров. Рано, кумушки, засуетились.


— Не было, так не было, — примирительно отозвалась Катрин. — Это мы так, меж собой.


— Подумали, мол, Никиту любить, когда рядом Андрей, вроде извращения, — невинно добавила Женька.


— Когда есть такой человек… — пафосно закатила глаза Светка, но Катрин предостерегающе подняла руку, пристально вглядываясь в монитор.


— Командир, — все мгновенно затихли. — В жилом отсеке роды. Третий кластер. Ирина-заправщица.


— Ищи врача.


— Уже на месте, доктор общей практики, нужна опытная акушерка.


Мы не сговариваясь, повернулись к Женьке. Наш механик после училища год не могла устроиться в экипаж и подрабатывала сестрой в роддоме.


— Женя, через полтора часа мы начнем тормозить. Постарайся уложиться.


— Чтобы от перегрузок случайно двойня не получилась, — туповато схохмила Светка, и, поняв неуместность шутки, насупилась.


— Постараемся, — кивнула Женька. — Я возьму аптечку, на всякий случай.


Нескучно у нас, и это только первый полет. Светка переместилась за Женькин монитор, и появилась возможность побыть наедине с космосом, моим «небом в окне» на экране обзора передней полусферы.


Картинка постоянна и однообразна: светлячки разноцветных звезд, иногда собирающиеся в спирали, иногда вытягивающиеся дорожкой, успокаивали, не мешали думать и мечтать.


— Катрин, что у будущей мамаши?


— Схватки и потуги, — Катрин «перекинула» изображение на мой монитор.


— Обрати внимание, неземной красоты девушка, — заметила Светка. — У твоего Андрея есть вкус.


— Уже не моего, — я ответила резче, чем хотела. — И еще не факт, что Андрей отец ребенка.


— Факт известен только маме, — не сдавалась Светка. — Но и на Земле Андрей оставил рыдающую в разлуке заправщицу Ксюшу. Не любит парень далеко от корабля отлучаться.


— Свет, помолчи. Записала человека в ходоки, а он — лучше.


— Согласна, — неожиданно поддержала Катрин. — Андрей заботливый. Если девушка просит участия и доброты, немедленно ее получает. Уверена, слова «люблю» ты от него не дождалась.


— Как-то речь не заходила, — в полной растерянности я пыталась припомнить наши разговоры.


— И, значит, де-факто, не можешь считать себя обманутой и требовать моральной сатисфакции, — засмеялась Катрин. — Мужики разные. У меня два деда: один и за жизнь на свою кралю не насмотрелся и просил в одной могиле похоронить, а другой столь «широких» взглядов, что и не разместить вокруг его последнего приюта всех осчастливленных им старушек. — поставила Катрин победную точку.


— Началось, — отвлекла от переживаний Светка, подаваясь лицом к экрану.


Женька, в марлевой повязке, нырнула головой и руками под простынь, а роженица широко открыла рот и закричала.


— Ужас, — прошептала Светка, — неужели и мне это предстоит?


— Не сегодня, надеюсь? — с удовольствием подковырнула мстительная я.


— Через девять месяцев точно, — Светка мечтательно и тихо улыбнулась, разом развеяв скепсис.


На экране Женька держала на ладошке оранжево-красное нечто и сильно хлопала по попке. Ребенок голосисто вопил. Крупный мужчина в белом халате, очевидно, «врач общей практики» задорно щелкал ножницами, будто собирался оказать малышу парикмахерские услуги.


Обиходив ребенка, Женька повернулась к экрану и показала большой палец:


— Мальчишка, мужик.


«Врач общей практики» наклонился к Женькиному уху и что-то сказал. Женька торопливо заглянула под простынь.


— Кровотечение не останавливается, — расслышала Катрин. — А нам тормозить через пятнадцать минут.


— Надюх, нужна кровь редкой группы, — с экрана прямо в глаза смотрела Женька, ткнула пальцем в мой бейджик. — Твоя.


— Иду. Света, принимай управление, — бросилась по коридору в жилой отсек, на ходу расстегивая комбинезон.


Ирину переложили в противоперегрузочное кресло, меня усадили рядом. В помощниках у Женьки недостатка не было: всякое слово отзывалось движением и суетой в соседнем отсеке, и команда немедленно исполнялась. Подали поднос с бокалами полусладкого слабого чая, и Женька, монтируя систему прямого переливания крови, приказала:


— Пей, сколько сможешь.


Отхлебывая чай, рассматривала Ирину: припухшие по контуру губы, кроваво-красные на фоне общей бледности лица; необыкновенной длины ресницы пушились над полуприкрытыми глазами. Я смотрела и, стыдно сказать, завидовала и ревновала Ирину к Андрею.


— Приготовься, — Женька забрала поднос с чаем.


Перегрузки на транспортах во время плановых разгонов-торможений не бывают чрезмерными — пять-семь же — и легко переносятся здоровым человеком. Женька взяла Ирину за руку, я дотянулась до другой, «врач общей практики» поддерживал голову, легко касаясь ладонями щек.


— Хорошо, что Ирина без сознания, — выговорила Женька.


Светка тормозила по нижней, щадящей границе перегрузки, рискуя проскочить точку входа в атмосферу планеты, но угадала в самый раз. Транспорт перешел в орбитальный полет, и мы вздохнули: теперь только пережить перегрузку при посадке.


Ирина шевельнула губами, судорожно вздохнула, широко распахнула глаза и умоляюще уставилась на Женьку.


— Мальчик, — торопливо затараторила наша акушерка. — Отличный мальчишка. Почти четыре кило, — богатырь.


— Андрей будет рад, — отчетливо выговорила Ирина и замолчала.


Мы не отводили глаз, ожидая продолжения, но Женька крикнула:


— Она мертвая…. - и бросилась к шкафу за дефибриллятором.


«Врач общей практики» суетливо, но умело делал непрямой массаж сердца и искусственное дыхание; я молча лежала, привязанная к Ирине системой переливания крови. Женька приложила к груди Ирины «утюги» и торопливо выдернула мои иглы.


— Отошли! Разряд!


Навалилась новая перегрузка. Транспорт «Надежда», укутавшись огненным шлейфом, пошел через атмосферу вниз.

ГЛАВА 42

Не мой день

Земля процветает, и уже всем в космосе надоела

своими претензиями и амбициями


Из частного разговора «зеленых человечков»

Пока Леха и служба наведения вели истерзанные, «дышащие на ладан» миноносцы «Быстрый» и «Торопливый» до космодрома на Нептуне, прошел по крейсеру и задержался в машинном отделении, длинном коридоре, стены которого — разноцветные соты-гнезда-ячейки всех возможных, но не повторяющихся форм и размеров с управляющими блоками и рядами предохранителей. Конструкторы позаботились, чтобы команда в горячке боя не запихнула в ячейку «неправильный» блок, — перепутать невозможно. Неисправное оборудование «сигналило» красным индикатором и немедленно заменялось из имеющегося запаса.


Ежедневный и, тем более, «послебоевой» осмотр корабля для меня обязателен не по склонности к педантизму: уверенность в надежной работе техники, вооружения, экипажа — залог победы и выживания. В центральном отсеке мы только нажимаем кнопки пуска ракет и крутим штурвалы, выводя крейсер на линию огня, но вся тяжесть боя: перегрузки, встречные залпы — сваливаются в машинное отделение, наполняя отсек дымом и осколками горящих и взрывающихся блоков. Умудряющиеся в такой обстановке быстро и безошибочно работать механики — настоящие герои. Будто бы случайно чиркнул рукавом по горизонтальной панели, белоснежная материя осталась чистой. Сашка не пропустил мою уловку и победно ухмыльнулся:


— Стерильность, как в операционной, командир.


— Я и не сомневался, но должность обязывает проверять. Ты не обижаешься?


— Я профи! — Сашка гордо вздернул подбородок.


С центрального поста позвал Леха:


— Смотри вперед, — пробежался пальцами по «клаве», и во весь экран разулыбалась моя инопланетная сестренка.


— Дрю, привет.


Родной климат и жареные короеды, заглавный деликатес в меню Путникских аборигенов, быстро вернули румянец на щеки девочки и задорные искорки в глаза, — настоящая красавица.


— Нэля, солнышко, устал без тебя.


— Дрю, дождаться звонка не могла…. — Нэлькин радостный взгляд скользнул за мою спину и превратился в счастливый, заставив оглянуться.


Василий и Сашка обрабатывали обожженное космическим холодом плечо раздетого до пояса Никиты. Парень превращается в моего злого гения: сначала увел девушку, теперь сестренка в его глазах тонет. Никита, забыв о боли, восторженно смотрел на Нэльку и беззвучно шевелил губами.


— Нэля, ты меня слышишь? — без надежды на ответ помахал перед экраном рукой.


— Дрю, познакомься с моим замечательным другом Никитой, — пафосно произнесла Нэлька «романтическую» фразу: чтение явно не пошло девочке на пользу.


— Спасибо, мы знакомы… кажется. Стало быть, ради этого парня ты досрочно завершила свою миссию на Земле? — наконец удалось остановить Нэлькин взгляд на себе, и я разочаровано повернулся к Лехе. — Не мой сегодня день. Давай ужинать, пока влюбленные наговорятся. Может быть, еда утешит. Что у нас?


— Консервы и концентраты.


— Спасибо, брат, добил.


«Космический паек» с Земли-2 несколько съедобнее просто земного, но, на мой взгляд, искусственные заменители так и останутся суррогатами и эрзацами, противными живому организму. Натуральный кофе немного скрасил впечатление, а сигарета вернула жизнь в привычную колею.


Ожог у Никиты оказался серьезным, в полторы ладони. Заклеили стягивающей бактерицидной пленкой и подвесили согнутую в локте руку на перевязь к шее.


— Голова работает, а рука до свадьбы заживет, — храбрился Никита.


— Если космолетчик заговаривает о свадьбе, — пробасил Федор, — то закрадываются сомнения в работоспособности головы.


— Хотя сейчас она становится насущной. Андрей, — Леха подозвал к своему монитору, не решаясь озвучить «нарытую» информацию.


Добравшись до наблюдательной спутниковой системы Земли, наш хакер получил в режиме реального времени картинку космодрома, на котором рабочие команды готовили к старту пять боевых кораблей.


— Решили задавить количеством. Отловить ребят поодиночке будет затруднительно. Время старта не узнал?


— Точно нет, но заправка только началась, значит, не ранее завтрашнего утра.


— Лучшая защита — нападение.


— До Земли прогуляться? — Леха округлил глаза и оглянулся.


Экипаж давно застыл в выжидательных позах, и я повысил голос:


— До Земли шесть часов лета. Вполне успеваем, но как незаметно убраться с орбиты?


— Ни единого шанса, — возразил Леха. — Служба слежения Нептуна заметит и поднимет панику мгновенно.


— И предатель, окопавшийся там, незамедлительно отправит на Землю соответствующую цидулу[9], - продолжил Федя Боцман.


— Надо незаметно связаться с Никитиным папой-президентом.


— Типа, секретность сохранить? — Сашкиным голосом переспросил Василий и был награжден улыбками. Сашка поощрительно хлопнул помощника по плечу:


— Ничего нет проще: Никита раненый, отправим лечиться в госпиталь на космокапсуле.


— Отличный план, — Федор поворочался в кресле. — Обмотать бинтами погуще. Папа напугается, но овчинка выделки стоит. Быстрее примчится в больничку.


— Пусть встречает на космодроме. Алексей, туманно сообщи о ранении и настоятельно о желании сына видеть отца, — проследил, пока Леха включил связь и продолжил. — Никита, шепнешь президенту, чтобы отключили слежение за нами, можешь объяснить почему, но информация не должна выйти за круг посвященных: ты, президент. Василий, космокапсулой рулить умеешь?


— Курсы прошел, — Василий радостно засуетился, гордясь сложной задачей. — Я на любой технике рулю: на тракторе, вездеходе, экраноплане.


— Трактор как раз сегодня занят на пахоте, увы. Собирайся. Александр, упакуй и помоги грузить раненого. Никита, извещать нас об отключении слежки не нужно.


— Все, готовы принять, — Леха протянул Никите руку. — Выздоравливай.


— Не болею, — Никита огляделся. — И повоевать не успел.


— Какие твои годы! — рассмеялся Федор. — Вася, не гони по кочкам, береги друга.


Космокапсула метеором отразилась на экране, пронзая атмосферу Нептуна, и я обернулся к Лехе:


— План обеспечения секретности недостаточно хорош.


— Оттого что не ты придумал?


— Не дерзи командиру. Федор, включи в себе оппонента и найди в затее дыры.


— Не вопрос, Капитан, — Федор огладил ладонью «штурманскую» бородку. — Связываться с нами президент запретить может, но длительное отсутствие светящейся точки на экране локатора и слепой заметит.


— И у него неизбежно возникнут вопросы, оттолкнувшись от которых путем элементарных логических построений он придет к нежелательным для нас выводам, — закончил Леха.


— В очередной раз, Леша, восхищаюсь твоим умением подняться над амбициями ради общего дела, — смеясь, обернулся к экипажу. — Задача поставлена. Решаем.


— Маяк надо запустить, типа, мы летаем. — горячо включился Сашка.


— Размерами с крейсер, — захохотал Боцман, — а у нас, как назло, только сигнальный буй.


— Не размерами, а с отражающими параметрами крейсера, — загорелся идеей Леха. — Буй маловат, а космокапсулу соответствующей программой минут за десять напичкаю и запущу по нашей орбите.


— Последняя осталась, — взгрустнул Сашка, — но ты, все равно, гений.


— Благодарю, Саша, — самодовольно усмехнулся Леха, — уже почти без смущения отвечаю «я знаю».


— И трепло не из последних, — оборвал я. — Времени ноль. Работаем.


Вот и «возвращение» на Родину: веду крейсер «Мускулинос» — машину для боя, для разрушения в родной галактике, к родной планете, на предательство похоже:


— Мне бы не хотелось наносить Земле избыточные повреждения.


— Аналогично, — басом из глубины души поддержал Федя Боцман, — но «гуманные» бомбы сравняют в пыль и ракеты, и космодром, и окружающую реальность.


— Алексей, есть идеи?


— Идей море, решения — нет.


— Делись.


— Титановые корпуса кораблей по частоте собственных колебаний отличаются от железо-бетонных конструкций. Сдвинуть частоту, и развалятся только ракеты.


— Типа, рычаг настройки повернуть? — переспросил Сашка. — Так он там есть.


— Шутишь?


— Никита все рассказал и показал.


— Тогда, почему стоишь? Работай.


Мы мчались со скоростью, вдвое превышающую обычную. Леха рассчитал маршрут по солнечной гравитации: «падение» в сторону Солнца, пролет мимо Земли по касательной и быстрый отход. Противокосмическая система землян налаживалась и отрабатывалась веками и проверять ее прочность и надежность не хотелось.


— Алексей, как Земля?


— Уже заметили и заставили соврать на запрос «свой-чужой». У нас одна минута, чтобы выйти из зоны поражения.


На край монитора вплыла панорама земного космодрома и эскадра из пяти боевых кораблей: двух крейсеров, двух миноносцев и сторожевика.


— Сброс! — пять шагово-частотных бомб пошли к земле. — Форсаж! Алексей, следи за целью.


Экран задней полусферы пыхнул огнем раз, другой и застелился ярким костром; над головой выла и скрежетала противоракетная защита крейсера.


— Что-то шустро они спохватились, похоже на засаду. Федор, стоп форсаж. Сашка, живой?


— В порядке, командир.


— Быстро восстанавливай защиту.


— Вот они, — неожиданно «севшим» голосом просипел Леха. — Пять, семь истребителей. Мы забыли о базе на Луне. Они уже стреляют.


— Федор, разворачивайся «в лоб». Алексей, огонь из всех орудий. Целься лучше. Я на тебя надеюсь.


— Я тоже, — напряженным басом отозвался Боцман.


На экране обзора передней полусферы видно, как заметались не ожидавшие лобовой атаки светлые точки. Две слились в одну и размазались кляксой взрыва. Леха ракетами и торпедами рубил направо и налево, расчищая дорогу к открытому космосу. Вой и скрежет активной защиты крейсера превратился в однотонное разгневанное рычание хищника, прорывающегося к свободе сквозь свору лающих и визжащих собак. Скоротечный, разрушительный бой.


— Улыбнись, Боцман, — я хлопнул второго пилота по плечу, Федор оглянулся в недоумении. — Это все, Боцман.


— На экранах чисто, — подтвердил Леха.


— Что и требовалось доказать. Какой счет?


— Два столкнулись, три взорвались, два подбито.


— Следите. Сашку проверю.


Машинное отделение являло картину полного разгрома. Вентиляторы откачали дым, но разбитые блоки создавали непроходимые заторы. Сашка сидел на куче ломаного оборудования и курил, тупо уставившись глазами в переборку. Судя по количеству мусора, механику пришлось раза четыре обновить и активировать защиту крейсера. Я присел рядом.


— А говорил, не твой день, — через силу улыбнулся Сашка. — Победили мы.


— Спасибо, Саша. Сегодня день — твой, и победа твоя, а с меня кофе.


— Капитан, — вопросом встретил Федор. — На хрена ты попер в «лобовую»?


— Опыт уличных драк: всегда лезть в гущу и бить самого сильного.


— А если б столкнулись?


— У меня есть Боцман, умеющий точно, чутко, почти нежно работать штурвалом.


— За что и любят его девчонки, — захохотал Леха.


Обрамленные «штурманской» бородкой щеки Федора, по-обыкновению, начали наливаться краской.

ГЛАВА 43

Надя. Последний рейс

Жить для других — стимул не меньший, чем любовь.

Сколько людей чувствуют себя опустошенными, ненужными,

если некому подарить свое тепло и заботу.


Наблюдение «по жизни»

Все время, пока шла разгрузка и заправка нашего транспорта «Надежда», я просидела около тела Ирины, не в силах разобраться с мыслями, эмоциями, чувствами. Красивая молодая женщина, вчера еще незнакомая, умерла. Перестала двигаться, дышать и лежала передо мной с неподвижной улыбкой на губах и закрытыми глазами


Тихо подошла Катрин, перевязавшая пушистую лохматость русых волос черной косынкой, постояла, глядя на Ирину, дотронулась до моего плеча:


— «Мускулинос» не отвечает на вызов. Наверное, в бою наши мальчишки, сенсомолчание соблюдают.


— «Мускулинос», откуда название такое дурацкое?


— Первым куратором корабля олигарх был Пеньковский. Денег наворовал много, а сам сморчок-сморчком да еще и лысый впридачу, вот и реализовал в названии свои комплексы, — Катрин зябко поежилась. — Вся планета год смеялась.


— Можно сменить.


— Космические корабли не меняют имен, они гибнут и вычеркиваются из реестра вместе с именами… и с экипажем. А зачем спросила?


— Зачем? — оглянулась я на суету вокруг, обняла Катрин и заплакала, разом обессилев.


Время, отведенное на эвакуацию населения Земли-2, не числилось в наших союзниках, диктовало жесткие сроки и бескомпромиссно засчитывало минусы за потерю не только часов, но и минут. Вода прибывала, и затопление могло еще ускориться или принять обвальный, неконтролируемый характер. Академик Иван Петрович коротко высказал соболезнования: «Замечательно чистой души была женщина, работник золотой,» — и рекомендовал не мешкать с обратным вылетом.


У трапа догнала Нэлька:


— Надюх, как племянника назовем?


— У него отец есть, — ответила я машинально. — Андрей, он имя придумает.


Нэлька рукой челку на лбу сдвинула, сверкнула на меня искоркой в третьем глазу и улыбнулась:


— Значит, ты будешь матерью малышу.


— Хорошая логика, — я вдруг ощутила, как прояснилось сознание и в теле прибавилось сил и бодрости. — Только мы расстались с Андреем. Катрин, давай в корабль, готовимся к запуску. Берегите малыша.


— Счастливого пути, — размахивая рукой, Нэлька побежала к укрытию.


— Двадцати секундный отсчет, — я нажала «запуск». — Света, ты хорошо справилась с посадкой, бери управление.


На Земле-2 кипела работа. Перед лицом катастрофы академик Иван Петрович и Галина Сергеевна, оказавшаяся выдающимся организатором, творили чудеса. Для работы дезинтегратора понадобилось колоссальное количество энергии, и ученые задействовали стихию: наладили ловушки-накопители-передатчики для молний, и мрачные скопления, заряженных электричеством облаков, теперь отдавали свои заряды аппаратуре, размещенной на горе Рат. Высохший и почерневший от забот и беготни академик и сам светился энергией не хуже дезинтегратора.


— Пошел процесс. Сушу на Южном Полюсе подняли, «полярная шапка» растет. Завтра-послезавтра развернем аппарат на Север и появятся признаки контроля над стихией.


— И можно будет прекратить эвакуацию?


— Надя, ты… — академик, подыскивая нужное слово, очевидно, колебался между «гений» и «круглая дура». — Надя, мы проводим только реанимационные мероприятия, даем направление развития, а лечить и ремонтировать себя планете придется самой годы или века. Человеческое участие здесь нежелательно крайне, разве, в виде части природы, как рыбы, звери, птицы.


— Обнаженные Адамы, голые Евы, — лицо у меня горело от непроизнесенной академиком оценки моих умственных способностей и хотелось отомстить. — Не устроить ли кастинг на роль родоначальников рода человеческого на Земле-2?


— Было бы не плохо, — поддержал шутку Иван Петрович. — Но есть проблема: на роль Адама кандидатов тысячи, а с Евой, чистой и стремящейся к познанию, — хоть стреляйся из дезинтегратора.


— Счастливых поисков.


— И вам удачных полетов.


Дни и ночи слились в один пространственно-временной сгусток: заправка, погрузка, перелет, заправка… Спали урывками по два-три часа, машинально что-то ели, мобилизуясь только для работы по командам: «Запуск», «двадцати секундный отсчет».


Запредельные нагрузки буквально высушили экипаж «Надежды». Посмуглели и стали резче в движениях и словах миниатюрные Катрин и Женька, в их глазах появился нездоровый суетливый блеск. Светка, сбросив более десятка килограммов, обрела сногсшибательные формы, а я приблизилась в соответствии к прозвищу, данному мне космодесантами — «Шпала».


— А ведь это последний рейс, — неожиданно сказала Катрин. Оглянулась недоуменно и повторила. — Последний рейс.


Катрин, словно разбудила, сняла гипнотическое отупение однообразных полетов и вернула реальность. Мы только взлетели с Земли-2, шли по орбите в разгонном режиме и, будто впервые увидев, залюбовались возрожденной планетой, над которой теперь плыли не зловеще черные тучи в перестрелках молний, а небольшие белые, совсем не страшные облака.


Дезинтегратор остановил потоп и вернул воду в полярные шапки. Ковчег не понадобился, и академик нарек его Эдемом.


— На планете остаются несколько семей, включая нас с Галей, — я даже не поняла поначалу, что он говорит о своей вечной визави Галине Сергеевне. — А купол будет страховкой от стихий. Со временем развалится, но и нужда в нем пропадет.


— Агрегат вчера отправили на Нептун, — проинформировала Светка, освещаясь мягкой улыбкой. — Федя вернется.


— Вы уж поаккуратнее, — предостерегла Женька. — Аборигены спасибо не скажут, если вы в порыве любовной страсти Приют Путника с орбиты собьете.


— А без проблем, — расцвела Светка. — Учитесь, молодежь, любить и жить во весь размах души.


— И тела, — съехидничала Катрин. — Вот Надьке не позавидуешь. Как выбирать будешь между покинутой любовью и не начавшейся?


— Нет выбора, — прилетая на Приют Путника, я сразу шла к малышу. В няньках недостатка не было, но передо мной расступались. Брала ребенка на руки, и мы «шептались» до самого старта. Так и жила, от встречи до встречи. — Выбора нет, у меня теперь сын.


Последняя посадка на Приют Путника пришлась на поздние сумерки, и хотя для современных кораблей время суток не имеет значения: электромагнитные, инфракрасные и прочие локаторы дают отчетливую картину местности в любых условиях, но выходить из тесного пространства межгалактического транспорта на причальный трап приятнее под ласковыми теплыми лучами местного солнца.


Сегодня контраст между полноцветной яркой картинкой обзорного экрана и жутковатой стылой теменью посадочной площадки оказался особенно разительным.


— Погодка, блин, — закрутила носом Светка, едва шагнув на трап, — специально подгадала-подгадила испортить мне встречу с Федей.


— А хотелось романтического ужина под луной? — усталым голосом «подковырнула» Катрин. — Кстати, как здешняя луна называется?


— Темнота, — незлобно огрызнулась Светка. — Луна здесь мужского рода — «Тун», по-нашему «Лун».


— Имена собственные не переводятся, — просветила энциклопедически подкованная я. — Тун — бог Охоты и Луны, на Земле этой миссией заправляет богиня Охоты и Луны Диана, а роль главного бога на Приюте Путника исполняет Борн — Солнце.


— Надь, не утомляй интеллектом, — поморщилась Женька. — Готовились к радостной встрече, а тут знобкая черная жуть.


— И Надька со своим багажом знаний, — привычно язвительно «подпела» Катрин.


Старожилы Приюта Путника придумали укладывать транспорт на бок, открывая доступ сразу ко всем кластерам-каютам и многократно ускоряя процессы выгрузки-погрузки. Прибывшие пассажиры недолго оглядывались недоуменно на ярко освещенной площадке, сразу попадая в объятия прилетевших ранее друзей и родственников.


— Мальчишки по времени уже на подлете, — нетерпеливо всматриваясь в темное с редкими пятнами звезд небо, заметила Светка. — Хотя бы поляну накрыть для достойной встречи. Жень, ты как?


— Я нормально, — усмехнулась Женька, — и в отличие от некоторых, вспомнила о «поляне» не в последний момент, а несколько раньше.


— Накормим Боцмана, — пообещала Катрин. — Человеколюбивые мы. От твоих-то забот парень уже в щепку превратился. Надюх?


— Без меня, — я высматривала в гомонящей встречающей толпе Нэльку. — Я к малышу. Подготовлю парня к встрече с непутевым папашей. Катрин, Андрей говорил мне «Я тебя люблю».


— Быть не может, — удивленно повернулись Катрин и Женька, — колись?


— Когда вокруг Юпитера летели…


— В рабочем порядке стало быть? — съехидничала Женька.


— И забыл добавить про позднее зажигание у девушки, — не удержалась от колкости Катрин.


— Смотрите, — оборвала Светка, подаваясь большим телом вверх и вперед.


В верхних слоях атмосферы разгоралось и быстро приближалось алое зарево; будто подсвеченное из центра набирало силу и интенсивность, заполыхало вдруг по краям ядовито-зелеными и грозно синими всплесками, распространилось по всей северной половине небосвода.


Бросив дела, замерли в неподвижности и со страхом смотрели вверх новые жители Приюта Путника и аборигены, завороженные страшной пляской огня в атмосфере.


— Что твориться…. — причитающе выкрикнула женщина в толпе и, отзываясь, закричали, застонали в ответ многочисленные голоса.


— Красиво, — оскалилась, пытаясь улыбнуться Светка. — Похоже на Апокалипсис.


Огненные языки в небе, плавно перетекали друг в друга, образуя зловещие разноцветные воронки, завихрения и смерчи, и вдруг начали взрываться и рассыпаться искрами, пронзаемые множеством стремительных метеоритов.


Сжимая страхом сердца, загудел, задрожал, завибрировал воздух, мелкой дробью отозвалась поверхность планеты. Из пламени вырвались три огненных клубка и, оставляя за собой слепящий шлейф, пронеслись, сгорая, параллельно горизонту. Звук сгустился до набатного звона, сливаясь с женским воем, наполнял души животным непонятным ужасом.


Я прижималась спиной к люку и дрожала вместе с титановой обшивкой транспорта, невольно отмечая, как бессильно опустив руки, стоят в толпе мужчины, молча покоряясь непонятной стихии.


— Корабль, — крикнула Светка, ее тренированное контральто перекрыло звуки страшного зрелища и заставило людей оторвать глаза от небесного фейерверка.


В двухстах метрах от разгрузочной площадки садился, тормозя реактивными струями…


— Это не «Мускулинос», — обыденно произнесла Женька.


— Это космокапсула, — в тон подтвердила Катрин.


Забыв о метеоритах, я помчалась к опустившемуся кораблю, споткнулась, и под локоть меня удержала от падения бежавшая рядом Светка. Сзади слышался топот множества ног. Глухо ударил по обшивке пластик открывшегося фонаря космокапсулы; перекинув через борт ноги, спрыгнул и начал оглядываться, расстегивая гермошлем, Сашка. Следом выбрались Федя и Лешка.


— А… а Андрей? — тупо выговорила я. — Сын у него.


Сашка вяло отмахнул рукой в сторону догорающего неба, подошел и неловко прижал мою голову к скользкой ткани скафандра.

ГЛАВА 44

Гибель крейсера

В руках человека техника оживает, но,

когда машина погибает в борьбе с другой

машиной, внутри погибает человек


Люди и машины

Машины сказали, что воюют между собой,

и мы радостно сняли с себя ответственность

за свою гибель в этой войне.


Люди и машины

Легко щелкнув по корпусу, запущенная нами сутки назад по орбите Нептуна космокапсула, пристыковалась, и Служба наблюдения планеты теперь могла с чистой совестью утверждать, что видит на своих экранах «Мускулинос», а не «обманку».


— Жизнь вроде бы налаживается, — Леха отхлебнул кофе, вальяжно откинулся в кресле и забросил ноги в кроссовках на штурманский столик. — Экскурс к родным палестинам принес моральное удовлетворение. — Леха отхлебнул еще глоток. — Противоестественно, но… но я с особым удовольствием стреляю по кораблям землян.


— Да, своих бьют охотнее, а сошлись бы поближе, руками разорвали, — это природа гражданской войны, пленных не берут; но за штурвалами убитых кораблей мои однокашники по школе космолетчиков и твои друзья по детскому дому.


— И мои по школе механиков, — грустно договорил Сашка. — Это только кажется, что мы стреляем по кораблям.


— Жизнь…. - забасил Федор.


— …проще, чем кажется на первый взгляд, — ехидно поддержал Боцманову максиму Леха. — Продолжай, Федя, нам очень интересно.


— Не подкалывай, — Федор обернулся ко мне. — Нас убедили, и мы поторопились поверить, что техника побеждает технику, — такая хитрая отмаза, чтобы убедить себя в чистоте рук, а осознание правоты еще и приподнимает до статуса благородного героя. Мерзавцы мы. — глухо закончил Федор.


— Победителей судят, — попытался ерничать Леха, но Сашка, проходя мимо, сбросил его ноги со столика:


— Заткнись.


Сколько бы ни говорили о высоких целях и благородных задачах, убийство в бою остается убийством и ложится камнем на плечи, морщинами на лицо, заволакивает темным занавесом душу. Я встал с кресла, привычно смахнул пепел с обшлага куртки, и ощутил вдруг неуместность, ненормальность своего франтоватого белого «прикида» в огненном кровавом космосе, — дешевый детский понт.


— Алексей, вызови Приют Путника.


Экран моргнул, и растерянно замигала тремя глазами инопланетная сестренка. С Нэлькой понимаем друг друга без слов, и я тяжело опустился в кресло:


— Кто?… Говори, нас уже ничем не испугать.


— Ирина-заправщица, — неуместно звонким, «Бета-Туманновским» голосом отозвалась Нэлька. — Умерла во время родов. Твой сын жив.


Ирина, поэтесса с глубоким мягким взглядом больших глаз, чей разноцветный мир задела и опрокинула ее «последняя любовь».


— Алексей, договори с Нэлькой, потом расскажешь, — прошел к бару, разлил коньяк в стаканчики, подал ребятам. — Светлая память. Алексей, заканчивайте дела с Нептуном. Дезинтегратор везут, Земля зуботычину переварит не скоро. Через шесть часов уходим.


Летим домой, и не в чем себя упрекать, а не радостно, и не оформившееся до конца в мозгу ощущение неясной жути от черного непрозрачного сгустка по правой кромке экрана обзора.


— Леха, а что за громадина болтается и кувыркается сбоку?


— Астероид. Мы идем в общем потоке, он нам не мешает, мы — ему.


— Надо полагать, фраза «потенциально опасный объект» для тебя пустой звук? Алексей, мы идем к Приюту Путника, угадай с одного раза, куда летит этот обломок планеты?


— Мать твою! — Леха подпрыгнул в кресле. — Я привык, что об опасных объектах за много месяцев сообщает планетная служба наблюдения.


— Которой на Приюте Путника никогда не было. Боевая тревога.


Ревун взвыл, и в центральный пост, одеваясь на ходу, вбежали Федор и Сашка. Леха перетащил изображение астероида на большой экран, набросил масштабную сетку. По всем параметрам камень превосходил недоброй памяти «Альянс», и, если мы не вмешаемся, через пятнадцать часов разумная да и всякая другая жизнь на планете Приют Путника перестанет существовать.


— Проходили, но не забыли, — Федор умостился в кресле второго пилота и повернулся к Сашке. — Повернем настройку взрывателя в шагово-частотных бомбах на «камень».


— Инфракрасный излучатель показывает пятьдесят процентов железа, — возразил Леха.


— Тогда на железобетон.


— Алексей, сколько у нас бомб?


— Осталось пять. Судя по размерам объекта, хватит на комариный укус.


— Стреляем и смотрим результат. Федор, на боевой.


Бомбы взорвались, распределившись по всей длине астероида, и ничего не произошло.


— Академик говорил, типа, отрицательный результат дает направление поиска, — растеряно глядя на камень, сказал Сашка.


— Федор, второй заход. Алексей, атомными торпедами. Старайся попасть в «воронки».


Аппараты вытолкнули торпеды, и Федор торопливо увел крейсер на безопасное расстояние. Экран обзора задней полусферы расцветился пятью «атомными грибами».


— Уже лучше, — буркнул Федор. — Похоже, частотные бомбы свою работу сделали, раскачали и раздробили, только разбросать не смогли.


Астероид выглядел теперь почти вдвое меньше.


— Федор, еще раз. Алексей, ракеты полным залпом в центр — другой попытки не будет.


— Типа, расколем, — спросил Сашка.


— Типа, стрелять больше нечем. Включи кофеварку.


Ракеты подняли облако пыли и осколков, астероид стал похож на цифру «восемь» и продолжал, медленно поворачиваясь, плыть к Приюту Путника.


— Алексей, сколько мы уже крутимся вокруг этого упрямца?


— Семь часов.


— Давайте поедим и подумаем. Мы приблизились к безопасной массе?


— Если располовиним, — Леха откусил половину бутерброда и продолжил с набитым ртом, — то проблема исчезнет: камни сгорят в атмосфере.


— Александр, космокапсула заправлена?


— Обижаешь, командир, — Сашка сердито засопел: нельзя сильнее обидеть механика, чем усомниться в его профессионализме. — Полный бак, и борт-паек в ассортименте.


— Время вышло, а из взрывоопасных предметов на борту только сам борт. Решение неприятное, но неизбежное: нужно взорвать «Мускулинос» в седловине астероида. Космокапсула легко осилит оставшееся до Приюта Путника расстояние, — оглядел ошеломленные лица друзей. — Одеваемся.


Пропустив вперед Сашку, Леху и Федора, я захлопнул наружный люк, вернулся в центральный пост и включил связь с космокапсулой:


— Слышите меня. Времени мало, а обмануть — это быстрее, чем уговаривать. Потому, извините и не обижайтесь. Перемычку нужно перебить непременно, а другого шанса не будет. Я не могу рисковать: на Приюте Путника мой сын. Отстреливаю космокапсулу. Мне радостно было работать с вами. Конец связи.


Еще раньше заметил в перемычке узкую и глубокую щель, туда и направил крейсер.


Я погиб, как положено благородному рыцарю космоса: бесследно растворился в черной пустоте, не оставив родным даже горстки пепла для символической могилки и памятного креста.


В программу роботов, серии «благородный герой», самопожертвование изначально не закладывалось — слишком дорогая игрушка, — но, видимо, мне удалось очеловечиться до конца.


Ночное небо над Приютом Путника рассветилось миллионами сгорающих в атмосфере метеоритов; промчались, оставляя огненные хвосты, несколько крупных осколков астероида и догорающие остатки крейсера «Мускулинос», с уже мертвым мной на борту.


Сын вырастет под присмотром инопланетной сестренки Нэльки и легкомысленной феи с фигурой супер-модели Надежды. Девушка не останется одна: другие благородные герои, всегда придут на помощь ребенку и его красивой маме.


Работа выполнена, долги оплачены, ничего не жаль.

Примечания

1

В.Маяковский

2

А.С. Пушкин «Евгений Онегин»

3

В. Шекспир «Гамлет»

4

А.С. Пушкин «Песнь о Вещем Олеге»

5

А.С. Пушкин «Евгений Онегин»

6

М.Булгаков «Мастер и Маргарита»

7

Жанна Агузарова

8

Жанна Агузарова

9

Письмо


на главную | моя полка | | Космические перевозчики |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения
Всего проголосовало: 3
Средний рейтинг 3.7 из 5



Оцените эту книгу